Вербицкий Семен Ильич

Японо-американский военно-политический союз

С. И. ВЕРБИЦКИЙ

321.21 В 21

Ответственный редактор

И. А. ЛАТЫШЕВ

Монография посвящена одному из наиболее важных вопросов новейшей истории Японии — послевоенным японо-американским отношениям и демократическому движению японского народа против военного союза с США. Большое внимание уделяется анализу «договора безопасности» и новым тенденциям в японо-американских отношениях. Япония становится второй промышленной державой в капиталистическом мире, и характер ее дальнейших отношений с США будет оказывать значительное влияние на международную обстановку и особенно на положение в одном из важнейших районов земного шара — на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Монография снабжена документами, не публиковавшимися в советской литературе.

1-11-5

108-71

ВВЕДЕНИЕ

Ряд событий последних лет («автоматическое продление» в июне 1970 г. Договора о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности между США и Японией, вопрос о возвращении Японии о-ва Окинавы, т. н. японо-американская «текстильная война») привлек широкое внимание международной общественности к японо-американскому военно-политическому союзу и ко всему комплексу отношений между Японией и США *. Возросший интерес к этой проблеме имеет и более глубокие основания. Он связан со значительным изменением роли Японии в современном мире. Усиление ее экономической мощи вызывает у японской монополистической буржуазии националистические амбиции, далеко не во всем совпадающие с интересами заокеанского союзника Японии. В то же время агрессивный внешнеполитический курс Вашингтона, и в первую очередь эскалация войны во Вьетнаме, привел к значительному ослаблению позиций США на международной арене.

На формирование и характер японо-американского военно-политического союза преобладающее влияние оказала политика США в период американской оккупации Японии. Однако необходимо учитывать и «богатый опыт» японо-американских довоенных отношений, с ко- [1]

торым не могли не считаться правящие круги обоих государств.

Политика США в отношении Японии в значительной степени зависела от баланса государственной мощи, существовавшего в тот или иной период между двумя государствами. Так, с момента появления у берегов Японии эскадры адмирала Перри и до русско-японской войны 1905 г. отношения между этими странами носили сравнительно мирный характер, причем США выступали даже в роли покровителя Японии. Однако после победы Японии в этой войне США стали рассматривать ее как своего опасного конкурента на Дальнем Востоке.

Второй характерной особенностью довоенных японо-американских отношений была тесная зависимость этих отношении от политики Японии и США в Китае.

Правящие круги США пристально следили за экспансией набиравшего силу японского империализма в Китае. Дипломатические переговоры по этому вопросу приводили лишь к временным сделкам двух империалистических держав, заинтересованных в грабеже и порабощении Китая, не ослабляя японо-американских противоречий.

В. И. Ленин писал в 1918 г.: «Америка и Япония накануне того, чтобы броситься друг на друга, потому что Япония отсиделась во время империалистической войны и забрала себе почти весь Китай, а там 400 миллионов человек...»[2].

После победы Великой Октябрьской социалистической революции в России наметился еще один аспект в японо-американских отношениях, связанный с попытками правящих кругов США направить агрессию японских милитаристов против первого в мире социалистического государства.

Что касается политики правящих кругов Японии, то наиболее характерной особенностью их довоенных отношений с США была тенденция использовать дипломатические переговоры с Вашингтоном для выигрыша времени в целях укрепления своих позиций и подготовки очередных агрессивных актов против народов Азии, а также подготовки нападения на главного соперника Японии — США.

Так под прикрытием вашингтонских переговоров в марте — декабре 1941 г. Япония подготовила и осуществила нападение на Пирл-Харбор.

Вторая мировая война завершилась разгромом милитаристской Японии, ее безоговорочной капитуляцией и оккупацией американскими войсками. В послевоенные годы японо-американские отношения претерпели значительные изменения.

Для оккупационного периода характерны два этапа в японо-американских отношениях. Первый этап — это время с момента капитуляции в сентябре 1945 г. до конца 1947 г. В результате поражения во второй мировой войне Япония потеряла все свои колониальные владения, рынки сбыта и источники сырья. Подъем революционного движения, полная дискредитация милитаристского режима поставили под угрозу само существование капиталистических отношений в Японии. В эти годы политика США была направлена, с одной стороны, на предотвращение возможности возрождения Японии как соперника США на Дальнем Востоке, а с другой стороны, на защиту господствующих классов от каких-либо революционных потрясений снизу. Именно этими факторами объясняется в первую очередь проведение американскими оккупационными властями ряда реформ, направленных на демократизацию и демилитаризацию Японии.

Второй этап — с 1948 по 1951 г. — связан с осуществлением первой глобальной доктрины американского империализма — доктрины «сдерживания коммунизма», провозглашенной президентом Трумэном в середине 1947 г. Эта доктрина предусматривала использование Японии как военного плацдарма США на Тихом океане и превращение этой страны в основного военного союзника на Дальнем Востоке. Именно этот этап следует считать временем зарождения японо-американского военно-политического союза. Правящие круги обеих стран, исходя в первую очередь из своих классовых интересов, решили пойти на заключение сепаратного мирного договора и военного соглашения, направленного против социалистических государств и национально-освободительного движения в этой части земного шара.

В 1952—1954 гг. между обеими странами был заключен целый ряд договоров и соглашений, которые знаменовали конец оккупационного периода и официально оформили военно-политический союз между США и Япо-

нией. В обмен на предоставление Японии суверенитета, носившего в эти годы в значительной степени формальный характер, США получили возможность бесконтрольно использовать территорию страны в качестве своей передовой базы на Дальнем Востоке.

Период с конца 1954 и до начала 1957 г. (годы деятельности правительств Хатояма и Исибаси) характеризуется укреплением экономических и внешнеполитических позиций Японии. В этот период, особенно в связи с восстановлением японо-советских дипломатических отношений, произошло первое в послевоенное время обострение японо-американских отношений.

Следующий период, с февраля 1957 по июль 1960 г., который хронологически совпадает с существованием правительства Киси, является чрезвычайно важным в отношениях между Японией и США. В 1957 г. — первой половине 1958 г. правительство Киси пыталось приспособить договор безопасности к изменившемуся положению как внутри Японии, так и во всем мире. С сентября 1958 по январь 1960 г. проходили переговоры между США и Японией, которые привели к заключению нового договора о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности, который в значительной степени изменил характер японо-американского военно-политического союза.

Переговоры о пересмотре договора безопасности явились причиной крупнейшего в послевоенной Японии движения народных масс, которое привело к отмене визита в Японию президента США Д. Эйзенхауэра и отставке правительства Киси. Значительное внимание, которое уделяется в данной работе демократическому движению народа в 1959—1960 гг., вызвано тем, что борьба народа против договора безопасности в эти годы оказывала значительное влияние на эффективность японо-американского военного союза и на внешнеполитические концепции как правящих кругов Японии, так и в определенной степени правящих кругов США.

С 1960 г. до начала 1965 г. в связи с бурным развитием экономики Японии растет ее роль в японо-американском военно-политическом союзе, а также усиливаются противоречия между обеими странами, в первую очередь вследствие обостряющейся борьбы за рынки сбыта. В эти годы новая администрация Кеннеди проводит в отношении Японии более гибкую политику, рассматривая эту страну не только как военный плацдарм США на Тихом океане, но и как союзника по защите «свободного мира» в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке.

Для следующего этапа в японо-американских отношениях, с начала 1965 г. до середины 1970 г., характерны две основные особенности. С одной стороны, все более возрастает участие Японии в американской стратегии в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке (помощь США в их войне против вьетнамского народа, поддержка прозападных, реакционных режимов в этой части земного шара). С другой стороны, именно на эти годы приходится дальнейшее обострение японоамериканских противоречий, связанных с быстрым ростом экономической мощи Японии и ее курсом на превращение в «великую экономическую державу».

Наиболее важным моментом этого этапа явились лереговоры в конце 1969 г. между руководителями Японии и США о продлении японо-американского договора безопасности и возвращении Японии о-ва Окинава. Эти переговоры привели к существенному изменению японо-американского военно-политического союза — разделению «ответственности» между крупнейшими империалистическими державами в их политике установления своего господства в Азии.

В данной работе в основном рассматриваются проблемы, связанные с политическим и военным аспектом японо-американских послевоенных отношений. Автор стремится показать, что привело к заключению военно-политического союза между двумя империалистическими державами, борьба между которыми за гегемонию в Азии явилась одной из причин второй мировой войны; какие факторы оказывали влияние на характер и эффективность этого союза и побуждали правящие круги Японии и США приспосабливать его к изменяющейся внутренней и международной обстановке.

Значительное внимание, которое уделяется в работе демократическому движению в Японии, связано с тем обстоятельством, что наиболее значительные выступления японского народа в послевоенные годы были направлены или против военного союза с США в целом, или против его отдельных сторон (например, борьба против американских военных баз, против захода в японские порты американских атомных кораблей, за возвращение

Окинавы и т. д.). Эти выступления, принимавшие временами общенациональный характер, вынуждали правящие круги Японии и США в определенной степени считаться с требованиями японской общественности.

В своей работе автор опирался на ряд исследований советских ученых, в которых рассматриваются внешняя политика правящих кругов Японии, японо-американские экономические отношения, а также различные аспекты послевоенного демократического движения Японии^3.

Автор использовал также ряд работ американских и японских исследователей, посвященных различным аспектам японо-американского военно-политического союза и особенно антиамериканскому движению японского народа.

Большинство американских авторов уделяет значительное внимание проблеме так называемого нового национализма в Японии. Они пытаются убедить общественность, что общенациональное движение японского народа в конце 50-х годов было не столько связано с борьбой прогрессивных сил страны против американо-японского военного союза и в защиту демократии, сколько носило националистический характер. Подобная трактовка этой проблемы должна, по-видимому, подтвердить концепции некоторых американских исследователей, что японский народ выступал в эти годы не против агрессивного американского империализма, а вообще против всякого иностранного влияния^4.

Значительное число работ, полностью или частично посвященных японо-американскому военному союзу и борьбе японского народа против договора безопасности, вышло в Японии. Некоторые японские авторы, выступавшие с консервативных позиций, пытались оправдать политику правящих кругов Японии, направленную на укрепление японо-американского военно-политического союза^5.

По мере приближения 1970 г. вышел ряд работ, которые свидетельствуют об усилении идеологической борьбы в Японии в связи с истечением срока действия договора безопасности. Авторы этих работ, принадлежащие к правому крылу ЛДП всячески стараются оправдать существование американо-японского союза^6.

Ряд японских буржуазных историков, в основном поддерживая политику правящих кругов, в то же время пытаются дать объективный анализ тех или иных аспектов японо-американских отношений^7.

Значительное количество работ, посвященных проблемам японо-американского военно-политического союза и особенно борьбе японского народа против договора безопасности в 1959—1960 гг., было опубликовано японскими прогрессивными авторами. В этих работах сделана попытка с марксистских позиций дать анализ сложных проблем, стоявших перед Японией, и показать противоположность интересов правящих кругов и широких масс японского народа^8.

В конце 60-х годов появилось большое количество работ прогрессивных авторов, в которых подвергались резкой критике планы правящих кругов Японии, направленные на продление договора безопасности, и рассматривались различные проблемы, связанные с борьбой японского народа против японо-американского военного союза [9].

Во многих из этих работ подчеркивалось, что политика, которую вот уже в течение более двух десятилетий проводят правящие круги Японии, связанная с участием страны в военном союзе с США, является значительным препятствием на пути разрядки напряженности и установления прочного мира в Азии. Роль Японии как великой азиатской державы заключается не в защите интересов заокеанских монополий, а в создании условий для мирного развития этого района земного шара, что возможно лишь при проведении Японией политики нейтралитета и равноправного сотрудничества со всеми странами мира.

Глава 1

САН-ФРАНЦИССКИЕ ДОГОВОРЫ — ОСНОВА ЯПОНО-АМЕРИКАНСКОГО ВОЕННОПОЛИТИЧЕСКОГО СОЮЗА

Влияние оккупационной политики США на характер послевоенных японоамериканских отношений

Поражение Японии и ее оккупация американскими войсками в течение почти семи лет в значительной степени предопределили специфический характер японо-американского военно-политического союза. В связи с тем что США были единственной оккупирующей державой (английские войска формально контролировали небольшую зону в префектуре Хиросима), американская военная администрация фактически односторонне интерпретировала и проводила в жизнь курс союзных держав в отношении Японии, предусмотренный Потсдамской декларацией и решениями Московского совещания министров иностранных дел СССР, США и Великобритании в декабре 1945 г.

Как известно, Потсдамская декларация предусматривала демократизацию и демилитаризацию Японии, а решения Московского совещания — создание из представителей государств, воевавших с Японией, Дальневосточной комиссии в Вашингтоне для определения политической линии союзников после ее капитуляции и Союзного совета для Японии в Токио из представителей США, СССР, Великобритании и Китая при главнокомандующем для консультации и советов по вопросам капитуляции, оккупации и контроля над Японией. Однако главнокомандующий американской оккупационной армией

генерал Макартур стремился игнорировать рекомендации этих органов, хотя участие в них представителей СССР в определенной степени ограничивало односторонние действия американских оккупационных властей.

Следует отметить, что среди правящих кругов США не было единого мнения о политическом курсе в отношении Японии. Так называемая японская группировка во главе с бывшим послом США в Японии Д. Грю еще во время войны проповедовала необходимость сохранения в полном объеме императорского строя, поддержки дзайбащу, с тем чтобы превратить Японию в основной плацдарм американского влияния в Азии.

Однако в первые годы после войны преобладающее влияние на дальневосточный курс США оказывала так называемая китайская группа во главе с Трумэном, Даллесом и Эйзенхауэром. Она разрабатывала конкретные планы оккупационной политики в отношении Японии в зависимости от решения главного вопроса — укрепления позиций США в Китае и обеспечения победы режима Чан Кай-ши, рассматривая его как основного партнера в борьбе против Советского Союза и национально-освободительного движения в Азии.

Кроме того, в первые годы после войны как в госдепартаменте, так и в штабе оккупационных войск было немало представителей рузвельтовского курса, которые в определенной степени выражали взгляды широкой общественности США^10. И наконец, сама обстановка в Японии— подъем демократических сил, потеря народом веры в старые идеалы и моральные ценности —не благоприятствовала планам «японской группировки».

В первый период оккупации, примерно до весны 1947 г., политика оккупационных властей была направлена на то, чтобы воспрепятствовать быстрому восстановлению военного потенциала бывшего противника США на Тихом океане. Именно в этот период были осуществлены реформы, которые оказали значительное влияние на все стороны жизни японского народа. Они имели следствием создание демократических партий и организаций, ликвидацию помещичьего землевладения, частичную декартелизацию промышленности. Была введена новая конституция, которая юридически закрепила ряд демократических завоеваний японского народа, а также предусматривала отказ Японии от создания каких-либо вооруженных сил^11. В связи с тем что в последующие годы в Японии развернулась ожесточенная борьба вокруг этой статьи, следует коротко остановиться на причинах, побудивших американскую администрацию согласиться на включение ее в текст послевоенной конституции.

Прежде всего эта статья отражала намерение правящих кругов США не допустить военного возрождения своего вчерашнего противника. Так, в первом проекте мирного договора с Японией, подготовленном сотрудниками госдепартамента во главе со специальным помощником директора управления по делам Дальнего Востока Бортоном, предусматривались некоторые меры, направленные против возрождения японского милитаризма (в частности, запрещались исследования военного характера, производство военных и гражданских самолетов) [12].

При подготовке послевоенной конституции оккупационные власти не могли не учитывать требования международной общественности, а также пацифистских настроений японского народа, связанных с поражением, послеоккупационной разрухой, опасениями возрождения довоенного милитаризма и т. д. Выступая в январе 1970 г. в подкомиссии сената по рассмотрению оборонных обязательств США за границей, заместитель государственного секретаря А. Джонсон заявил, что, како-

вы бы ни были причины появления ст. 9 Конституции, она, без всякого сомнения, отражала и все еще продолжает в значительной степени отражать настроения японского народа^4.

Американскую оккупацию Японии можно разделить на два периода. Первый — с момента капитуляции до 1948 т., когда оккупационные власти вынуждены были провести ряд реформ, которые хотя и носили непоследовательный характер, однако создали у значительной части населения Японии иллюзии в отношении того, что американцы заинтересованы в создании демократической нейтральной Японии^5.

Второй период — примерно с 1948 г. до заключения Сан-Францисского сепаратного мирного договора —получил в японской печати название «обратного курса», во время которого правящие круги США поставили задачу превратить Японию в своего союзника на Дальнем Востоке.

Какие же причины вызвали изменение американской политики в отношении Японии после 1948 г.?

К этому времени оформилась первая послевоенная доктрина американского империализма, получившая название «политики сдерживания коммунизма». Ее авторы заявляли, что для успешной борьбы с социалистическим лагерем США необходимо добиться такой консолидации ресурсов в политической, экономической и военной областях, которая позволила бы «свободному миру» выступать с позиции силы. Эта внешнеполитическая концепция оставалась на вооружении правительства Трумэна вплоть до смены его в 1952 г. республиканской администрацией Эйзенхауэра.

Далее, правящие круги США чрезвычайно остро реагировали на изменение так называемого баланса силы в Юго-Восточной Азии. По их мнению, после поражения Японии СССР стал наиболее мощной державой в этой части земного шара. Надежды американских стратегов на победу чанкайшистов в гражданской войне в Китае были также сорваны успешным наступлением Народно-

4 «Hearings before the Subcommittee on United States Security Agreements and Commitments Abroad of the Committee on Foreign Relations U.S.S. Ninety-First Congress, Second Session», pt 5, Washington, 1970, стр. 1417.

5 В первые годы оккупации генерал Макартур неоднократно заявлял, что Япония должна стать «Швейцарией Тихого океана» (F. Dunn, Peace-making and the Settlement with Japan, стр. 59).

освободительной армии, возглавляемой китайскими коммунистами.

«В этих условиях GLLIA отчаянно нуждались в союзнике на Дальнем Востоке, который был бы достаточно сильным, чтобы обеспечить некоторую местную поддержку в деле защиты от коммунизации этого района... Таким образом немногим более чем через два года после окончания второй мировой войны Япония, наиболее опасный противник США, стала превращаться в их главного союзника в Азии» [13].

Совершенно естественно, что изменение американской политики в отношении Японии оказало значительное влияние на деятельность оккупационных властей. Оки, в сущности, отказались от целей оккупации, предусмотренных Потсдамской декларацией, и взяли курс на восстановление ее военного потенциала, укрепление позиций монополистического капитала и консервативных политических деятелей, подавление демократических партий и организаций.

К концу 1947 г., отмечает американский историк Ф. Данн, многие официальные деятели госдепартамента стали смотреть на проблемы Японии только с позиции холодной войны. Глава созданного в это время «штаба по планированию политики» Д. Кеннан предложил, чтобы США не спешили с мирным договором и использовали оккупационный период для того, чтобы Япония могла почувствовать себя устойчивой в политическом и экономическом отношениях^14.

Практическое осуществление «обратного курса» привело к репрессиям в отношении КПЯ и других демократических организаций, отмене политики декартелизации и созданию в 1950 г. так называемого резервного полицейского корпуса, который стал основой вооруженных сил Японии.

Агрессия американского империализма в Корее летом 1950 г. усилила значение Японии как передовой базы снабжения американской армии и «военной мастерской» фронта.

Совершенно очевидно, что политика США по отноше-

нию к Японии и деятельность американских военных властей в период оккупации не могли не оказать значительного влияния на дальнейшее развитие японо-американских отношений.

Во-первых, в период оккупации Япония была полностью изолирована от внешнего мира. Все контакты с другими государствами, а также посещение Японии иностранцами осуществлялись только через штаб оккупационных войск. Таким образом, на чрезвычайно сложные проблемы послевоенного мира японские политические деятели смотрели глазами госдепартамента. Это привело к тому, что в течение ряда лет после заключения Сан-Францисского мирного договора Япония при проведении своего внешнеполитического курса следовала в фарватере внешней политики США^15.

Во-вторых, внешняя торговля Японии в годы оккупации контролировалась штабом оккупационных войск. Это привело к ее резкой переориентации с Китая и стран Юго-Восточной Азии, что было характерно для японских внешнеэкономчгческих связей довоенного времени, на США. Так, в 1948 г. на их долю приходилось 64,6% импорта и 25,6% экспорта Японии. Американская оккупационная политика была направлена на то, чтобы привязать Японию экономически к США, лишить ее возможности после подписания мирного договора развивать широкие внешнеэкономические связи с социалистическими странами.

В-третьих, политика оккупационных властей была направлена на укрепление позиций консервативных сил: представителей крупного монополистического капитала, японской бюрократии, с тем чтобы после окончания оккупационного периода передать власть в их руки. Именно в лице консервативного лагеря правящие круги США видели единственно возможного партнера по превращению Японии в своего союзника в борьбе против национально-освободительного движения в Азии.

Еще со времени оккупации стала проявляться одна из характерных особенностей послевоенных японо-американских отношений, которой, кстати сказать, ловко пользовались правящие круги Японии. Во имя укрепления позиций консервативного лагеря Вашингтон часто шел на уступки Японии, особенно в экономической области.

gw?t

Таким образом, оккупационная политика Вашингтона предопределила превращение этой страны в военного и политического союзника США на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Но в то же время следует подчеркнуть другой аспект влияния американской оккупации на дальнейшее развитие японо-американских отношений, а именно воздействие этой оккупации на психологию японского народа, на политический климат в стране. Для подавляющего большинства населения годы войны и американской оккупации были связаны с потерей близких, крова, бессмысленным уничтожением Хиросимы и Нагасаки, первыми послевоенными голодными годами, бесчинством американских военнослужащих. В первые годы оккупации часть японского общества считала, что, несмотря на все эти отрицательные последствия военного и оккупационного периода, американские власти выполнят свои обязательства по демократизации и демилитаризации Японии. Однако, по мере того как США втягивали Японию в «холодную войну», там стали все отчетливее осознавать, что правящие круги этой страны обманули ее ожидания. Именно в оккупационной политике США следует искать корни антиамериканских настроений японского народа, которые впоследствии приняли в значительной степени националистическую окраску и стали оказывать все более возрастающее влияние на все аспекты японо-американских отношений.

Заключение Сан-Францисского сепаратного мирного договора и договора о гарантии безопасности

Формы и методы заключения первого военного соглашения между Японией и США оказали значительное влияние на весь комплекс японо-американских отношений в 50-х годах.

2 С. И. Вербицкий

Прежде всего необходимо отметить, что США самостоятельно разрабатывали проекты военного соглашения с Японией в зависимости от проводившейся в тот или иной период политики в отношении этой страны и глобальных внешнеполитических концепций Вашингтона.

Обострение холодной войны и авантюра США в Корее предопределили характер первого договора безопасности как военного соглашения о предоставлении американским вооруженным силам военных баз на японской территории.

Важным фактором, ограничивавшим возможности маневрирования для правящих кругов Японии в этом вопросе, явилось требование США, чтобы заключение японо-американского военного соглашения было предварительным условием подписания мирного договора.

В ноябре 1949 г. Макартур заявил о возможности заключения сепаратного мирного договора с Японией без участия СССР, причем этот мирный договор должен быть связан с соглашением об обороне между США и Японией. Однако тогдашний японский премьер-министр Сигэру Иосида опасался отрицательного отношения общественности к заключению военного соглашения с США. Олин из опросов в ноябре 1949 г. показал, что-лишь 20,5% опрошенных высказались за гарантии безопасности Японии со стороны США. Только в 1950 г., после победы на очередных парламентских выборах, Иосида стал выступать с заявлениями о возможности заключения сепаратного мирного договора и о необходимости создания в Японии «сил самообороны».

Выступая в сенатской комиссии по иностранным делам в январе 1950 г., государственный секретарь США Ачесон заявил, что США должны восстановить Японию как один из основных барьеров против коммунизма в Азии. В своем выступлении он обрисовал долгосрочные цели американского империализма на Дальнем Востоке, подчеркнув, что передовая линия обороны США проходит от Алеутских островов через Японию до архипелага Рюкю и Филиппин^16.

В январе 1951 г. Трумэн назначил Джона Фостера Даллеса главой миссии по заключению мирного договора с Японией и своим специальным представителем в ранге посла. В конце того же месяца Даллес прибыл в

Токио. 2 февраля он выступил на банкете, устроенном Японо-американским обществом, с речью, в которой изложил цели своей миссии. Даллес открыто предложил Японии заключить с США военный союз, заявив при этом, что США намерены оставить свою армию в Японии и окружающих ее районах [17] [18].

29 марта 1951 г. правительство СССР получило от правительства США меморандум с приложенным к нему предварительным проектом мирного договора с Японией. 7 мая 1951 г. Министерство иностранных дел СССР вручило послу США в Москве «Замечания правительства СССР по поводу проекта мирного договора США с Японией» п.

Американский проект, подчеркивалось в «Замечаниях», не только не содержал гарантий против восстановления японского милитаризма, но и вообще не выдвигал никакого ограничения размеров вооруженных сил Японии, что было равносильно разрешению Японии проводить курс на милитаризацию страны. Кроме того, проект не устанавливал никакого срока для вывода оккупационных войск и был прямо рассчитан на то, что эти войска и военные базы останутся в Японии и после подписания с ней мирного договора.

Советское правительство предложило предусмотреть в договоре, что Япония не вступит ни в какие коалиции, направленные против государств, принимавших участие своими вооруженными силами в войне против нее, что все оккупационные войска будут выведены с японской территории в течение не более одного года после заключения мирного договора и что ни одно иностранное государство не будет иметь в Японии войск или военных баз.

4 сентября 1951 г. в Сан-Франциско открылась конференция 52 стран, находившихся в состоянии войны с Японией, для подписания мирного договора, проект которого был представлен Соединенными Штатами и Англией. Процедура конференции не предусматривала обсуждения или изменения этого проекта. Переговоры по нему велись в течение почти года, причем англо-американская сторона отвергла все предложения других

стран, направленные на то, чтобы исключить возможность превращения Японии в американскую военную базу.

В своем выступлении на конференции 5 сентября 1951 г. представитель Советского Союза отметил, что по смыслу ст. 6 проекта договора «уже сейчас Японии навязываются соглашения, по которым она заранее обязуется предоставлять свою территорию для создания американских военных, военно-морских и военно-воздушных баз в соответствии с агрессивными планами США на Дальнем Востоке»[19].

8 сентября 1951 г. американо-английский проект договора с незначительными поправками был принят конференцией. Советский Союз и КНР отказались его Тюд-писать. То же сделали Индия и Бирма, не участвовавшие в конференции.

В тот же день был подписан японо-американский договор о гарантии безопасности [20]. В его преамбуле говорилось, что по вступлении в силу Сан-Францисского договора «Япония не располагает эффективными средствами для осуществления своего неотъемлемого права на самооборону, ибо она была разоружена». Поэтому «Япония желает, чтобы... Соединенные Штаты Америки содержали свои вооруженные силы в Японии и вблизи нее для предотвращения вооруженного нападения на Японию». США со своей стороны выражали в договоре готовность «в настоящее время содержать часть своих вооруженных сил в Японии и вблизи нее, ожидая, однако, что сама Япония будет все в большей мере принимать на себя ответственность за собственную оборону против прямой и косвенной агрессии».

Основой договора безопасности была ст. 1 о предоставлении США «права размещать свои наземные, воздушные и морские силы в Японии и вблизи нее». Позже, в январе 1970 г., во время обсуждения оборонных обязательств ОША в специальной подкомиссии сената помощник государственного секретаря А. Джонсон заявил, что договор безопасности был заключен в период корейской войны, когда Соединенным Штатам требовались военные базы на территории Японии для ведения военных действий^21. Таким образом, первое военное соглашение между США и Японией было направлено на использование японских островов как одного из звеньев военной стратегии США на Дальнем Востоке. Чрезвычайно большую ценность военные базы на японской территории имели для Вашингтона и с той точки зрения, что договор безопасности не предусматривал каких-либо ограничений на ввоз ядерного оружия в Японию.

Кроме того, американцы, опасаясь появления «вакуума силы» в Японии в случае ухода американских оккупационных войск, что могло, по их мнению, представлять угрозу господству консерваторов, включили в договор специальный пункт о помощи, «предоставляемой по специальной просьбе японского правительства, для подавления крупных бунтов, беспорядков в Японии».

Статья 4 предусматривала, что договор прекратит свое действие только тогда, когда, по мнению правительств США и Японии, вступят в силу такие мероприятия в рамках ООН или заменяющие их приготовления к индивидуальной или коллективной безопасности, «которые должным образом обеспечат поддержание иным путем международного мира и безопасности в районе Японии».

Ссылка на ООН явно была сделана для успокоения общественного мнения, тогда как второе условие прекращения действия договора безопасности свидетельствовало о намерениях правящих кругов США рано или поздно включить Японию в региональный военный союз под их эгидой в районе Тихого океана.

На основании ст. 3 договора безопасности 28 февраля 1952 г. между США и Японией было заключено так называемое административное соглашение об условиях размещения американских вооруженных сил на японской территории [22]. По этому соглашению в распоряжении США остались фактически все те базы и другие военные объекты на японской территории, которые они занимали там до вступления в силу Сан-Францисского мирного договора. Кроме того, по ст. 2 административного соглашения Соединенным Штатам могли быть пре-

доставлены «дополнительные средства обслуживания и территория». Иначе говоря, соглашение допускало возможность расширения территории, занятой американскими вооруженными силами в Японии под военные базы. Практически остались также без существенных изменений и те многочисленные льготы и привилегии, которыми вооруженные силы США пользовались в пе-рноз. военной оккупации Японии.

Статья 9 административного соглашения предусматривала, что «личный состав вооруженных сил Соединенных Штатов, вольнонаемный состав и их иждивенцы будут изъяты из-под действия японских законов и постановлений о регистрации и контроле над иностранцами»; ст. 17 устанавливала, что «военные суды и власти Соединенных Штатов будут иметь право применять в пределах Японии исключительную юрисдикцию над всеми проступками, которые могут быть совершены в Японии военнослужащими вооруженных сил США, вольнонаемным составом и их иждивенцами». Это означало, что весь личный состав вооруженных сил США в этой стране фактически получал право экстерриториальности (с сентября 1953 г. японские власти получили ограниченное право юрисдикции над личным составом вооруженных сил США в Японии).

Таким образом, административное соглашение делало американские базы своего рода государством в государстве, полностью изымая их из-под контроля японского правительства. При этом ряд положений административного соглашения был сформулирован умышленно в туманных выражениях, что позволяло Соединенным Штатам давать им произвольное толкование и тем самым значительно расширять рамки официально предоставленных американским войскам прав и преимуществ [23] [24] [25].

28 апреля 1952 г. мирный договор, договор безопасности и административное соглашение вступили в силу.

Все органы военной администрации были ликвидированы. Функции государственного управления перешли в руки японских властей.

Правящие круги Японии и Соединенных Штатов стремились представить это событие как «эпохальный факт» полного восстановления суверенитета Японии. В послании президента Трумэна подчеркивалось, что мирный договор «открывает новую эру в истории Японии», которая получает статус «суверенного и равноправного государства в семье свободных наций» |7.

Мирный договор, договор безопасности и административное соглашение стали юридической основой военнополитического союза японской монополистической буржуазии с американским империализмом, который сложился на базе общности их классовых интересов в борьбе против демократических сил Японии и социалистического лагеря. Чего ожидали правящие круги США от военно-политического союза с Японией?

Прежде всего они были заинтересованы в том, чтобы не допустить сближения Японии с социалистическими странами. Так, в меморандуме Даллеса от 6 июня 1950 г. подчеркивалось, что Япония по своему географическому положению чрезвычайно восприимчива к коммунистическому влиянию и поэтому Запад должен проявить инициативу, чтобы воспрепятствовать этому процессу. В меморандуме также отмечалось, что Япония должна быть частью «свободного мира», дружески настроенной по отношению к ОША, а также примером для остальных стран Азии в деле «сопротивления коммунизму» [25].

Далее, Вашингтон был чрезвычайно заинтересован в использовании стратегического положения Японии, ее экономических и военных ресурсов для укрепления-своих позиций на Дальнем Востоке и как плацдарма в борьбе против социалистических стран и национально-освободительного движения в Азии.

И наконец, США рассматривали Японию как своего рода «троянского коня», как основного участника региональных соглашений в этом районе земного шара.

В зарубежной, а иногда и в советской литературе делается акцент на то обстоятельство, что японские пра-вящие круги были вынуждены подписать договор безо-

17 «Nippon Times», 29.1 V. 1952.

19 F. Dunn, Peace-making and the Settlement with Japan, стр. 151.

пасности, так как Япония в тот период фактически находилась в полной зависимости от США. Однако необходимо подчеркнуть, что руководители Японии сами охотно шли на заключение договора безопасности, учитывая в первую очередь свои классовые интересы.

Японские правящие круги рассчитывали использовать союз с американским империализмом прежде всего для укрепления своего господства в стране. Они рассчитывали также, что США окажут серьезную помощь Японии в виде займов, кредитов и т. д., что позволит ей быстро восстановить промышленность и провести техническую реконструкцию, с тем чтобы повысить конкурентоспособность японских товаров и перейти к постепенному восстановлению потерянных за годы войны позиций. Большие надежды они возлагали на американские военные заказы в связи с продолжавшейся войной в Корее.

В своих статьях, опубликованных в 1958 г.,э, уже во время пересмотра договора безопасности, бывший премьер-министр Сигэру Иосида подчеркивал, что, так как Сан-Францисский мирный договор связал судьбу Японии со «свободным миром», было совершенно естественно для нее заключить военный договор с руководителем «свободного мира». При этом правящие круги Японии, по заявлению Иосида, исходили из следующих положений:

«Во-первых, мы живем в то время, когда коллективная безопасность является всемирной тенденцией. Эпоха национализма и независимости отошла в прошлое. На земле нет ни одной страны, за исключением, может быть, США и Советского Союза, которые могли бы защитить себя самостоятельно... Япония восстановила свою независимость... Однако своими оборонными силами она не в состоянии обеспечить свою безопасность...

Во-вторых, только в том случае, если Япония полностью свяжет свою судьбу со свободным миром, она сможет укрепить и развивать свое национальное предначертание».

В развитие военного союза Япония и США подписали еще ряд договоров. 8 марта 1954 г. между США и Японией был подписан договор «о помощи в обеспечении взаимной обороны», которому сопутствовали три соглашения: о закупках, о гарантии капиталовложений и об экономических мероприятиях. [26]

По этому договору японское правительство взяло на себя обязательство принимать «все... меры, которые могут оказаться необходимыми для развития своей обороноспособности, и... соответствующие шаги для обеспечения эффективного использования любой помощи, предоставленной правительством Соединенных Штатов Америки» (ст. 8)[27].

Одновременно с переговорами о включении Японии в программу «помощи» велась подготовка к заключению Договора о дружбе, торговле и мореплавании. Договор был подписан 2 апреля 1953 г. Американский сенат ратифицировал его 21 июля того же года, японский парламент— 7 августа 1954 г. После обмена ратификационными грамотами в Вашингтоне 30 октября 1954 г. этот договор вступил в силу.

Война в Корее послужила толчком к бурному развитию японской экономики. Если объем промышленного производства в Японии в 1950 г. составлял 83,6% по сравнению с довоенным уровнем, то в 1953 г. он увеличился до 155,1%. Таким образом, за три года выпуск промышленной продукции увеличился на 71,5%. Укрепление японской экономики, ослабление позиций США на Дальнем Востоке, связанное с провалом американской интервенции в Корее, привели к стремлению некоторых группировок правящего лагеря Японии избавиться от слишком жесткой опеки США и добиться более равноправной позиции в рамках японо-американского военно-политического союза. Определенную роль в этом направлении сыграло и соперничество двух консервативных партий — либеральной и демократической, которое приняло настолько острый характер, что руководители монополий потребовали от лидеров обеих партий найти пути к объединению для укрепления консервативного режима и борьбы против левых сил.

В течение первой половины 1955 г. шли переговоры о слиянии двух политических партий, которые привели к учреждению новой консервативной либерально-демократической партии (ЛДП), первым президентом которой был избран Итиро Хатояма.

Глава 2

ПОДГОТОВКА К ПЕРЕСМОТРУ ДОГОВОРА БЕЗОПАСНОСТИ

Переговоры Сигемицу с Даллесом.

Укрепление экономических и внешнеполитических позиций Японии

Первые попытки пересмотра договора безопасности были сделаны правительством И. Хатояма (1954— 1956 гг.). Хатояма, как и Иосида, выступал за тесные отношения с США, но он считал нужным проводить более гибкую внешнюю политику. Вместо того чтобы постоянно подчеркивать необходимость тесных отношений с США, как это делал Иосида, он склонялся к такому дипломатическому курсу, который позволил бы Японии более свободно маневрировать между Западом и Востоком. Эти тенденции касались скорее формы, чем сути внешнеполитического курса его правительства, однако они завоевали значительную поддержку общественности.

Впервые вопрос о пересмотре договора безопасности был официально поднят М. Сигемицу, министром иностранных дел в кабинете Хатояма, во время его визита в США в августе 1955 г.

«Если Япония, — заявил Сигемицу государственному секретарю Даллесу, — будет увеличивать свои силы самообороны, то, само собой разумеется, договор безопасности станет документом, который нужно переписывать заново. Конечно, я не считаю, что этот договор можно пересмотреть за один вечер, но почему бы сейчас не начать подготовку и изучение данного вопроса? Договор, который со стороны недружественных элементов подвергается нападкам как неравноправный, создаст в будущем много препятствий в развитии японо-американских отношений. Мы должны проводить антикоммунистическую политику, но если мы не будем иметь перед собой ясной цели, осуществлять ее будет невозможно» *. Сиге-мищу предложил Даллесу план увеличения сил самообороны до 180 тыс. человек в 1958 г. и до 260 тыс. к 1960 г. Однако Даллес занял в то время резко отрицательную позицию в этом вопросе, дав понять, что о выводе американских войск и пересмотре договора безопасности можно будет говорить только тогда, когда Япония пересмотрит конституцию и сможет взять на себя обязательства по созданию вооруженных сил и использованию их в случае необходимости за границей. При этом Даллес связывал вывод американских войск с созданием не менее чем 300-тысячной японской армии. Ситемицу возвратился в Токио, чтобы доложить своему правительству, что только создание японской армии даст возможность пересмотреть договор безопасности^28 [29].

Однако уже в коммюнике Сигемицу — Даллес, опубликованном 31 августа 1955 г., говорилось о возможности в принципе пересмотра договора безопасности.

«Стороны пришли к взаимному согласию в том, что Япония по возможности быстрее возьмет на себя главную ответственность за оборону своей страны и в духе сотрудничества будет прилагать усилия к тому, чтобы действовать в интересах мира и безопасности в западной части Тихого океана. Стороны согласились также, что когда будут обеспечены такие условия, можно будет считать разумной замену ныне действующего пакта безопасности договором, построенным на более эффективной взаимной основе»[30].

Из коммюнике явствует, что США хотели бы, чтобы у Японии оказались развязаны руки для действий вне

границ страны. Так как посылка японских войск за границу запрещается конституцией, то это положение коммюнике было равносильно требованию о ее пересмотре. Заместитель заведующего иностранным отделом «Май-нити » Осаму Киёси, который находился в Вашингтоне в период переговоров Сигемицу с Даллесом, писал, что «позицию Даллеса в то время можно было кратко выразить так: „Сначала пересмотрите конституцию, а потом приезжайте еще раз“»[31].

Несмотря на то что миссия Сигемицу не принесла реальных результатов, именно при кабинете Хатояма была заложена основа для будущих японо-американских переговоров о пересмотре договора безопасности.

В середине 50-х годов Япония добилась значительных успехов в развитии экономики. В 1956 г. уровень промышленного производства превысил довоенный более чем в два раза. При этом в обрабатывающей промышленности это превышение составило 131,1%. Если принять май 1950 г. за 100, то в мае 1956 г. индекс промышленного производства составил в целом 238,5, а в обрабатывающей промышленности — 260,2%. В частности, в черной металлургии он был равен 234,2, машиностроении— 259, судостроении — 466,6, текстильной промышленности— 290,4, химической—168, пищевой—170,8.

Продолжался процесс обновления основного капитала, который являлся одной из главных причин роста промышленного производства. Объем валовых инвестиций (государственных и частных) возрос в текущих ценах с 1689,5 млрд, иен в 1954/55 финансовом году до 1872 млрд, в 1955/56 г. и до 1971 млрд, иен в 1956/57г.[32]. В отличие от других капиталистических стран росли темпы прироста промышленной продукции. Если в 1955 г. Япония еще уступала по этому показателю ФРГ и США, то в 1956 г. она уже значительно обогнала их, а также и другие высокоразвитые капиталистические страны.

Быстрое экономическое развитие Японии в середине 50-х годов привело к значительному расширению ее внешнеторговых связей, побуждало ее выступать на внешних и даже на внутренних рынках США в качестве конкурента американского капитала^33.

Все это способствовало появлению у правящих кругов националистических настроений, стремления освободиться от опеки США во внешнеполитических делах, связанной в значительной степени с экономической зависимостью Японии от своего заокеанского союзника^34.

Экономический подъем, усилившиеся трения в японоамериканских отношениях побудили наиболее дальновидную часть правящих кругов Японии проводить более гибкую внешнюю политику. Еще в январе 1955 г. премьер-министр Хатояма выступил с заявлением, что Японии следует взять на себя инициативу и предложить СССР нормализовать отношения с Японией, и в первую очередь покончить с состоянием войны между двумя странами^35. Это выступление вызвало тревогу в Вашингтоне. Даллес направил Хатояма послание, в котором «предостерегал» против улучшения отношений с СССР и угрожал Японии отказом в дальнейшей помощи^36. Во время японо-советских переговоров американское правительство продолжало препятствовать нормализации отношений между двумя странами. Госдепартамент рекомендовал японскому правительству настаивать на территориальных претензиях к СССР. Посол США в Токио Аллисон дошел до того, что предложил созвать международную конференцию для обсуждения японо-советского «спора по территориальным вопросам» [37].

Грубое вмешательство Вашингтона во внутренние дела Японии свидетельствовало о том, что в этот период правящие круги США продолжали смотреть на Японию как на своего вассала и чрезвычайно болезненно реаги-

ровали на любые попытки японского правительства проводить самостоятельный политический курс.

19 октября 1956 г. была подписана Совместная декларация Советского Союза и Японии^38. СССР и Япония заявили о прекращении между ними состояния войны со дня вступления в силу декларации, о незамедлительном обмене дипломатическими представителями и восстановлении консульских отношений. Обе стороны подтвердили, что в своих отношениях они будут руководствоваться принципами Устава ООН, в частности разрешать свои международные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир, безопасность и справедливость, а также воздерживаться от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями ООН.

Претворяя в жизнь принципы мирного сосуществования и международного сотрудничества, Советский Союз заявил, что он поддержит просьбу Японии о принятии ее в члены Организации Объединенных Наций. Совместная декларация содержит взаимное обязательство не вмешиваться прямо или косвенно во внутренние дела друг друга по любым мотивам экономического, политического или идеологического характера.

Японский парламент подавляющим большинством голосов обеих палат ратифицировал совместную советско-японскую декларацию о восстановлении дипломатических отношений. Так, в палате советников из 227 человек, принимавших участие в голосовании, только трое голосовали против [39].

Нормализация отношений между Японией и СССР и принятие Японии в ООН укрепили международное положение Японии.

Газета «Акахата», орган Коммунистической партии Японии (КПЯ), писала, что восстановление дипломатических отношений с СССР и принятие Японии в ООН являются «важнейшим поворотом в процессе развития Японии после ее оккупации... Решающими факторами, благодаря которым был осуществлен этот поворот, были борьба демократических сил за независимость, мир и

демократию и сила общественного мнения широких народных масс, поддерживающих эту борьбу» [40].

Высоко расценивала эти внешнеполитические акты и буржуазная пресса. Газета «Иомиури» поставила вопрос о «коренном пересмотре отношений с США», ибо «враждебность, возникшая в отношениях между Японией и США со времени начала советско-японских переговоров, свидетельствует о том, что японо-американские отношения зашли в тупик»[41]. Газета «Асахи» указывала, что настало время «перейти от однобокой политики опоры на США к свободной и независимой политике» [42].

В США начали осознавать необходимость проведения более гибкой политики в отношении Японии. Вашингтон надеялся в обмен на некоторые уступки правящим кругам Японии добиться более активной поддержки американской политики на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Так, например, председатель комиссии экономического развития США Патерсон заявил: «Япония— единственный серьезный оплот против коммунизма на Дальнем Востоке. Если она не будет сильна экономически, то она не сможет широко сотрудничать с США... Японии обязательно нужно получить торговые пути в неразвитые районы... Пусть Япония торгует с СССР, если ей это необходимо для обеспечения ее экономической стабильности. Однако при этом она не должна зависеть только от торговли с СССР ни в одном виде товара, чтобы ее экономическая зависимость не могла быть использована в политических целях» [43].

Однако глобальные цели американского империализма в отношении Японии не изменились. Выступая на заседании финансовой комиссии палаты представителей в июне 1957 г., посвященном обсуждению законопроекта о предоставлении военной помощи иностранным государствам, заместитель государственного секретаря США Робертсон подчеркнул, что, если Япония «подпадет под контроль коммунистического блока, равновесие сил в Азии будет резко нарушено...». Он заявил далее, что главная доля ответственности за обеспечение обороны Японии

будет передана самим японцам «так быстро, как это возможно» [44].

Но опасения США в отношении возможности значительного изменения политического курса Я'понии, а следовательно, и судьбы договора безопасности не имели серьезных оснований. Существовавшие в этот период среди японских правящих кругов разногласия в отношении внешнеполитического курса страны касались тактики, а не существа вопроса. Правящие круги Японии в целом были заинтересованы в «сотрудничестве» с США как по экономическим, так и по стратегическим соображениям. Наиболее ярым сторонником тесного союза с американским империализмом выступала в это время группировка во главе с бывшим премьер-министром Иосида. Она возражала против нормализации советско-японских отношений и даже не участвовала в голосовании в парламенте при утверждении декларации о восстановлении дипломатических отношений между Японией и СССР.

Более реалистического курса придерживалась группировка Исибаси, который на короткое время возглавил японское правительство (декабрь 1956 г. — февраль 1957 г.). Исибаси высказывался за пересмотр договора безопасности в плане придания ему более равноправного характера и выступал за развитие связей с социалистическими странами. Однако в качестве основы своего внешнеполитического курса правительство Исибаси также рассматривало сотрудничество с США. Сразу же после сформирования кабинета Исибаси заявил на своей первой пресс-конференции, что он намерен «еще больше укреплять отношения между Японией и США» [45].

Наиболее значительное влияние на внешнеполитический курс Японии в этот период оказывала группировка, возглавлявшаяся Нобусукэ Киси [46], занимавшего в пра-

вительстве Исибаси пост министра иностранных дел. В отличие от Посида, своего «духовного учителя», он понимал важность нормализации отношений с Советским Союзом. Однако всю свою политическую карьеру и само сущестование консервативной системы в Японии он не мыслил без тесного союза с США. Его кредо было выражено в следующем заявлении: «Хотя Япония и нормализовала свои отношения с СССР, но она продолжает твердо держаться своей прежней позиции одного из членов свободного мира, и в этом смысле я прежде всего намерен принять меры к усилению дипломатических связей с США»[47]. Что касается договора безопасности, то Киси, учитывая растущее недовольство условиями этого договора, выступал за его пересмотр.

Визит Киси в США

25 февраля 1957 г. премьер-министром бил назначен Нобусукэ Киси.

На своей первой пресс-конференции в качестве премьер-министра Киси заявил, что японский народ желает, чтобы договор безопасности и административное соглашение между Японией и США были пересмотрены. Он также подчеркивал необходимость укрепления отношений со странами Юго-Восточной Азии^48. Через три дня после вступления на пост премьера Киси объявил о своем намерении посетить Вашингтон. Перед поездкой в Вашингтон Киси опубликовал в газете «Нихон кэй-дзай» статью, в которой он пытался убедить руководителей США, что они должны делать ставку на консервативные силы Японии.

«Нельзя отрицать того, — писал он, — что чувства американцев можно выразить следующим образом:

„Япония — друг Америки, Япония и Америка едут в одном поезде, но мы еще не можем доверить Японии управление паровозом". Я считаю главной задачей своего визита в Соединенные Штаты рассеять это недопонимание американцев. Здесь нет необходимости повторять, что основа государственной политики Японии лежит в сотрудничестве со странами свободного лагеря. Независимо от того, что мы устанавливаем отношения с коммунистическими странами или что мы расширяем торговлю с Китаем, Япония ни в коем случае не станет на путь нейтрализма и не превратится в прокоммунистическое государство. Мы до конца будем твердо стоять на позициях свободы и демократии. Мне также нет необходимости объяснять, что консервативная партия, которая проводит такую политику, будет находиться длительное время у власти. Я считаю, что США поймут основы нашей государственной политики и это понимание должно явиться предпосылкой к разрешению различного рода вопросов, возникающих между нашими государствами» [49].

Это заявление, как и визит Киси в Вашингтон, должно было рассеять некоторое недоверие, возникшее у правительства США в связи с политикой Японии в последние годы.

Киси прибыл в Вашингтон 19 июня 1957 г. На следующий день он представил на рассмотрение США японские предложения, которые сводились в основном к трем пунктам: заключить новый договор безопасности, срок действия которого ограничить пятью годами; новый договор должен быть основан на Уставе ООН; США должны консультироваться с Японией по вопросам размещения и использования американских вооруженных сил, находящихся в Японии^50.

Во время встречи с президентом Эйзенхауэром Киси подчеркивал, что укрепление консервативного режима в Японии отвечает интересам правящих кругов США. Политические и экономические основы Японии, заявил он, укрепляются, но внутри страны растет национализм, и линия консервативной партии, рассчитанная на японоамериканский союз, подвергается критике и квалифицируется как односторонняя ориентация на США. Это

33

объясняется упущениями в соглашениях о системе гарантии безопасности Японии со стороны США, и в частности связано со статусом американских баз. Такое положение, отмечал Киси, оказывает влияние на чувства народа и служит поводом для проникновения коммунизма. Японское правительство, продолжал Киси, рассматривает мероприятия, призванные укрепить японо-американские отношения, в частности вопрос о пересмотре конституции, но все это сдерживается настроениями народа. Если к власти придут социалисты, то японо-американские отношения будут поставлены под угрозу^51.

Японские корреспонденты, которые сопровождали Киси во время поездки в Вашингтон, сообщили, что японская сторона представила Соединенным Штатам трехлетнюю программу мероприятий в области обороны, дала обещание предпринять определенные шаги в отношении пересмотра конституции и выработки закона о борьбе со шпионажем. Кроме того, США потребовали от Японии не принимать законодательных решений о запрещении ввоза в Японию ядерного оружия^52.

В ходе японо-американских переговоров в Вашингтоне в июне 1957 г. было в принципе достигнуто соглашение о возможности пересмотра договора безопасности. Так, президент и премьер-министр заявили, что они рассматривают договор о гарантии безопасности, подписанный в 1951 г., как временный и что тогда не имелось в виду, что указанный договор будет сохранен в его нынешней форме на вечные времена [53].

Но США по-прежнему связывали свое согласие на пересмотр договора безопасности с изменением японской конституции, которая продолжала оставаться значительным препятствием на пути создания современных вооруженных сил и их эффективного участия в военной системе США в Азии^54. Газета «Токио тайме» писала 24 ию-

ня 1957 г., что, «хотя в совместном заявлении говорится только лишь об основной позиции обеих стран относительно вопросов обороны, во время переговоров эта проблема рассматривалась в более широком аспекте, а именно с точки зрения основы обороны Дальнего Востока».

Таким образом, руководители США на этот раз более благосклонно отнеслись к предложению японского правительства начать переговоры о пересмотре японоамериканского договора безопасности в надежде на то, что правительству Киси удастся стабилизировать консервативный режим в Японии и принять более активное участие в американской военной стратегии на Дальнем Востоке.

Японская пресса отмечала, что именно эти надежды и предопределили столь теплый прием Киси в Вашингтоне, прием, которого не удостаивались в прошлом Иосида, Хатояма и Сигемицу. «А то обстоятельство, что руководители США в нынешних переговорах отказались от заключения каких-либо широких конкретных соглашений, объясняется тем, что они хотели посмотреть, как справится Киси с теми проблемами, которые стояли в это время перед японским правительством»[55].

Результаты переговоров между Киси и Эйзенхауэром рассматривались правящими кругами Японии как начало «новой эры» в японо-американских отношениях. В своих оценках этих переговоров они исходили из следующих положений. Во-первых, переговоры ликвидировали недоверие к Японии, которое возникло в США в период правления кабинетов Хатояма и Исибаси. Во-вторых, правительство США убедилось, что кабинет Киси способен стабилизировать положение в Японии на длительный период. В-третьих, переговоры явились первым шагом по пути к пересмотру договора безопасности. В «Голубой книге» министерства иностранных дел Японии подчеркивалось, что после визита Киси в Вашингтон «японо-американские отношения вступили в такую фазу, когда речь идет о сотрудничестве на абсолютно равноправной основе. Таким образом, через 10 лет после окончания войны Япония полностью восстановила себя в качестве члена международного сообщества наций и сделала крупный шаг вперед на международной политической арене»[56].

Киси и его сторонники всячески старались преувеличить результаты визита японской делегации в США. Однако Киси не удалось добиться некоторых важных целей, ради которых он предпринял поездку в Вашингтон. Так, в окончательное коммюнике о переговорах не вошли предложенные японской стороной ряд пунктов, в частности пункты о возвращении Японии административных прав на Окинаву в течение 10 лет, запрещении ввоза ядерного оружия в Японию и предоставлении Японии большей свободы действий в отношении КНР^57.

Что касается практических итогов переговоров, то они привели к созданию японо-американского комитета по обеспечению безопасности и частичному выводу из Японии сухопутных частей американской армии.

«Новая эра» в японо-американских отношениях

В соответствии с договоренностью, достигнутой в Вашингтоне, 6 августа 1957 г. было объявлено о создании межправительственного японо-американского комитета по обеспечению безопасности, в состав которого включались с японской стороны министр иностранных дел и начальник управления обороны, а с американской стороны— посол США в Токио и главнокомандующий американскими силами на Тихом океане или выступающий в качестве его полномочного представителя командующий вооруженными силами США в Японии.

В функции японо-американского комитета по обеспечению безопасности входило:

1. Рассмотрение вопросов, возникающих в связи с договором о гарантии безопасности, включая консультации, когда таковые возможны, по вопросам дислокации и использования Соединенными Штатами своих войск в Японии.

2. Организация консультаций по вопросам обеспечения соответствия принципам ООН всех мер, предпринимаемых на основании договора безопасности.

3. Рассмотрение вопросов о будущем регулировании отношений между Японией и США в указанных областях, с тем чтобы эти отношения соответствовали требованиям и желаниям народов обоих государств^58.

В отношении последнего пункта сразу же возникли некоторые разногласия между Японией и США. Государственный секретарь Даллес заявил, что комитет не будет рассматривать вопросы, связанные с пересмотром договора безопасности и административного соглашения. Отвечая на пресс-конференции, как расценивать это заявление Даллеса, Киси заявил, что государственный секретарь США имел в виду, что пересмотр договора не является первостепенной задачей комитета. Однако, добавил японский премьер-министр, нигде не сказано, что комитет не должен заниматься вопросом о пересмотре договора. Если возникает положение, несовместимое с национальными чувствами и требующее пересмотра договора, то в этом случае правительства обеих сторон могут изложить свою точку зрения^59.

Хотя правительство всячески старалось афишировать деятельность нового комитета, в действительности его функции были строго ограничены, так как он являлся только совещательным органом и фактически на его заседаниях ставились лишь те вопросы, по которым было принято решение на более высоком уровне.

Так, на заседании комитета 6 августа 1957 г. рассматривался вопрос о частичном выводе с территории Японии американских наземных войск. Но, как известно, решение по этому вопросу было принято правительством США еще во время визита Киси в Вашингтон в июне 1957 г. и зафиксировано в совместном японо-американском заявлении.

Министерство иностранных дел Японии объясняло сокращение войск США в Японии тем обстоятельством, что, по мнению США, наличие многочисленных американских вооруженных сил вызывает ряд неприятных последствий^60. Однако многие обозреватели как в Японии, так и в США расценивали'этот шаг американского правительства как переход к новой стратегии, в основе которой лежит атомное оружие. Этой же точки зрения придерживался главнокомандующий американскими силами на Тихом океане адмирал Стамп. Он заявил на пресс-конференции, что в результате замены старого вооружения новейшим США сохранили свои силы на том же уровне, на каком они были год тому назад, и если они даже выведут из Японии наземные боевые соединения, то и в этом случае боевая мощь американской армии с учетом ввоза нового вооружения не претерпит никаких изменений^61.

Большое значение японское правительство придавало вопросу о соответствии японо-американского договора безопасности принципам Устава ООН, обсуждавшемуся на втором заседании комитета 4 сентября 1957 г. Этот вопрос также в принципе был решен во время японоамериканских переговоров. На заседании комитета было подтверждено, что договор об обеспечении взаимной безопасности является якобы региональным соглашением и, «следовательно, полностью соответствует положениям Устава ООН и что деятельность американских войск в Японии ограничивается рамками Устава и принципов Организации Объединенных Наций»[62].

Консервативное правительство Японии рассчитывало, что этот пропагандистский маневр даст возможность успокоить общественное мнение страны, которое опасалось, что в случае если США примут решение об участии своих войск в каких-либо военных действиях, то это неизбежно вовлечет в них японские силы самообороны [63].

Однако большинство японских обозревателей придерживалось мнения, что согласие США было вызвано

желанием американского правительства оказать поддержку Киси и совершенно не означает каких-либо изменений в курсе американского правительства. На основании этого можно предположить, писала газета «Сан-кэй дзидзи», что американская сторона не придает этому вопросу такого важного значения, как министр иностранных дел Фудзияма, который в своем заявлении по поводу заседания комитета, где рассматривался вопрос о соответствии договора безопасности Уставу ООН, сказал: «Решение Комитета фактически является пересмотром договора безопасности»[64] [65].

В конечном итоге «новая эра» свелась лишь к двум новым моментам в японо-американском союзе. Во-первых, США частично вывели свои сухопутные войска,, перенесли свои базы в более отдаленные от крупных городов места и разрешили Японии вывешивать свой флаг на американских базах вместе с флагом США. Во-вторых, Япония усилила курс на перевооружение страны при поощрении и помощи США. К 1959 г. силы самообороны насчитывали 210 тыс. человек, 1300 самолетов и 400 кораблей (третий по величине флот в Азии). Военный бюджет на 1959 г. составил 10,1% годового бюджета, или 1,2% всего национального продукта. Это позволило Киси заявить, что Япония уже нс находится в опасном военном вакууме, как в 1952 г.

В то же время продолжающееся укрепление экономического и международного положения Японии делало для ее правящих кругов рамки японо-американского военного союза все более тесными. «За 7 лет, истекших после подписания Сан-Францисского мирного договора,— писала газета „Токио тайме",— восстановлена экономика Японии и значительно возрос ее международный авторитет, и поэтому вполне естественны ее требования пересмотреть японо-американские договоры и отношения... До тех пор пока США будут рассматривать Японию всего лишь как стратегический пункт в проведении своей политики на Дальнем Востоке, о тесном сотрудничестве между двумя странами не может быть и речи»38.

Одной из важных причин, побуждавших правящие круги Японии продолжать добиваться пересмотра договора безопасности, явились также выступления широких слоев японского народа против американских военных баз.

Консервативные силы Японии стали опасаться, что недовольство народа неравноправным характером договора безопасности будет использовано демократическими партиями для укрепления своих позиций и для популяризации идеи нейтралитета и независимого внешнеполитического курса страны. Поэтому лидеры либерально-демократической партии (ЛДП) решили перехватить инициативу прогрессивного лагеря в вопросе пересмотра договора безопасности, с тем чтобы, во-первых, нажить на этом политический капитал в глазах японской общественности и, во-вторых, направить пересмотр договора в нужном для правящих кругов Японии направлении.

В брошюре «Для чего пересматривается японо-американский договор безопасности», изданной либеральнодемократической партией в августе 1959 г., уже во время переговоров с США об изменении договора безопасности, отмечалось, что «договор о гарантии безопасности подвергся критике с различных углов зрения, особенно за его односторонность, за его зависимый и неравноправный характер, за наличие в нем ряда недостатков». В брошюре приводились положения, вызывавшие наиболее острую критику общественности: договор не предусматривает взаимосвязи с Уставом ООН; договор признает за войсками США право дислоцирования в Японии (при этом консерваторов беспокоило отсутствие положения об обязательстве США «оборонять» Японию); в договоре неясно изложены рамки обязательств Японии, и что вызывает опасения, что в определенных случаях Япония может оказаться вынужденной послать свои войска за границу; по договору войска США могут быть использованы «для внесения вклада в дело сохранения международного мира и безопасности на Дальнем Востоке»: при такой ситуации соответствующие государства могут подвергнуть нападению американские базы, находящиеся в Японии, и она, таким образом, оказывается перед опасностью вовлечения в войну между США и другими государствами; договор не предусматривает необходимости консультаций с Японией относительно оснащения американских войск во время их дислоцирования в стране, что создает опасность завоза ядерного оружия в страну и вооружения этим оружием

войск США помимо воли Японии; войскам США поручается «подавление крупных беспорядков и междоусобиц в Японии», но такие функции чреваты опасностью вмешательства Соединенных Штатов во внутренние дела Японии; в договоре не указан срок его действия, поэтому он может действовать бессрочно, если этого пожелают США. Такое положение на вечные времена ставит Японию в военном отношении в зависимость от Соединенных Штатов.

Указывая на наиболее одиозные положения договора, лидеры ЛДП старались таким образом внушить японскому народу, что их целью является устранение «неравноправного характера» договора, стремясь тем самым замаскировать свое стремление к продлению военного союза с США на более выгодных для правящих кругов Японии условиях.

Последние не могли не учитывать также возросшего влияния Советского Союза и других социалистических стран на международное положение. Особенно большое воздействие на различные круги японского общества оказали успехи Советского Союза в создании ракетной техники, развеявшие распространявшийся в течение длительного времени в капиталистическом мире миф о научно-техническом и военном превосходстве США.

«Нужно учитывать,— писала „Токио симбун“,— сложное психологическое влияние, которое оказывает на японский народ в целом запуск Советским Союзом искусственных спутников. Нельзя отрицать, видимо, и того факта, что это событие внесло определенную расслабленность в консервативные круги, а среди прогрессивного направления оно создало почву для настроений в-пользу проведения Японией политики нейтралитета»[66].

Если для демократических сил укрепление военного могущества Советского Союза было гарантией возможности перехода страны на путь нейтралитета, то для консервативного лагеря это обстоятельство явилось одной из основных причин, побудивших его добиваться усиления роли Японии в японо-американском военном союзе.

В начале декабря 1957 г. Объединенный комитет начальников штабов и военная академия Японии подготовили доклад «Оборона Японии в эпоху баллистического оружия и искусственных спутников». Есть основания считать, сообщала «Токио симбун», что этот доклад представляет собой первое отчетливое изложение мнения органов, ответственных за оборону, по вопросу о настоящем и будущем обороны Японии. «В связи с появлением межконтинентального оружия,— говорилось в этом докладе,— некоторые стали высказываться за проведение Японией политики нейтралитета. Однако Япония не может встать на путь нейтральной политики потому, что она находится в большой зависимости от свободного лагеря в отношении продовольствия и сырья. Самой реальной политикой в области обороны Японии в связи с возможным нападением путем применения межконтинентальных баллистических ракет и управляемых ракет средней дистанции было бы предотвращение такого нападения массовым использованием сил контрудара США на основе японо-американской совместной обороны и обладание силами сопротивления для предотвращения региональных войн и косвенной агрессии»[67].

Лидеры ЛДП считали, что к началу 1958 г. создались благоприятные условия для пересмотра договора безопасности. Они связывали их в первую очередь с -укреплением экономического и международного положения Японии. Во-вторых, они рассчитывали что японская общественность будет настроена благоприятно к переговорам по этому вопросу с США. Буржуазная пресса обрабатывала население в том духе, что переговоры приведут якобы к «устранению неравноправного характера договора безопасности». И наконец, консерваторы считали, что укрепление позиций правительства Киси, его мероприятия по усилению военного потенциала Японии обеспечат благосклонное отношение Вашингтона к их планам пересмотра существующего или заключению нового японо-американского военного соглашения^68.

Переговоры Фудзияма — Даллес (сентябрь 1958 г.)

В июне 1958 г. в Токио было принято решение о поездке министра иностранных дел Фудзияма в США, чтобы «расширить результаты, которые были достигнуты премьер-министром Киси во время его пребывания в США». Газеты подчеркивали, что главной темой переговоров будут вопросы, «связанные с пересмотром договора безопасности».

«Для того чтобы добиться уступок от Соединенных Штатов в вопросе о пересмотре договора о гарантии безопасности и о передаче Японии административных прав на Окинаву,— писала „Асахи“, — правительство должно отойти от прежних пассивных позиций в вопросах гарантии безопасности и принять определенное решение в своей основной линии по вопросам обороны, и в частности по такому вопросу, как улучшение оснащения войск самообороны. Таковы взгляды, которые за последнее время высказываются в Японии»[69].

В подготовленных для Фудзияма рекомендациях министерство иностранных дел и управление обороны исходили из следующих положений: необходимость ликвидации одностороннего характера действующего договора и отказа Японии от требований США посылать свои войска за пределы страны; время пересмотра договора должно совпадать с периодом, в течение которого будут полностью завершены долгосрочные планы реорганизации вооруженных сил (имелся в виду 1961 год) [70].

Эти вопросы обсуждались в неофициальной форме во время встреч посла США в Японии Макартура с премьер-министром Киси, министром иностранных дел Фудзияма и начальником управления национальной обороны Сато. Макартур не дал каких-либо определенных ответов, но заявил, что если в соответствии с этой линией Япония предложит какой-нибудь конкретный план, то можно ожидать, что США пойдут на его рассмотрение^71.

Намеченный на июль визит Фудзияма в США был по ряду причин отложен на сентябрь 1958 г. В это время продолжались неофициальные переговоры между Ма-

картуром и японскими официальными лицами. 9 июля Фудзияма предложил Макартуру начать переговоры о пересмотре договора безопасности^72. В августе американский посол выдвинул три варианта программы предстоящих переговоров:

1. Заключение соглашения, которое предусматривало бы сдачу в аренду баз на японской территории.

2. Внесение поправок в текст существующего договора.

3. Заключение договора о взаимной обороне.

Сам посол предложил остановиться на третьем варианте. Фудзияма же, учитывая настроение общественности, настаивал на втором варианте. Он советовал Киси ограничиться обменом с правительством США документами, не требующими одобрения парламента, которые дополнили бы существующий договор безопасности^73. Однако премьер-министр поддержал третий вариант, предусматривавший заключение договора о взаимной обороне^74.

9 сентября, за два дня до начала японо-американских переговоров, выступая на пресс-конференции, государственный секретарь Даллес обещал «сочувственно и в духе сотрудничества» рассмотреть любые проблемы, которые может выдвинуть Фудзияма. Он отметил, что переговоры о пересмотре договора будут вестись с учетом «общего изменения положения в результате того факта, что Япония сейчас находится в несколько ином положении, чем во время заключения первоначального договора безопасности, когда она не имела своих войск».

Переговоры между Фудзияма и Даллесом, состоявшиеся 11—13 сентября, носили закрытый характер, однако из сообщений американской печати можно было получить представление о первой реакции правящих кругов США на пересмотр договора безопасности^75.

По сообщению агентства Юнайтед Пресс, американ-

ские должностные лица готовы согласиться с точкой зрения Фудзияма, что некоторые пункты договора 1951 г. устарели. Но они считают, что, для того чтобы полностью удовлетворить стремление Японии к «равноправию», новый договор должен предусматривать такие обязательства со стороны Японии, которые нынешняя конституция запрещает. Так, Япония не имеет права оказывать США помощь в случае возникновения войны. А это — стандартное обязательство, которое содержится во всех военных соглашениях США с другими странами. Кроме того, США не могут предоставить Японии право «вето» в отношении использования американских самолетов и судов, действующих с баз на японской территории, пока Япония не станет их полноправным партнером в планах обороны на Дальнем Востоке.

30 сентября Фудзияма сделал сообщение о своих переговорах с Даллесом. Он подчеркнул, что Даллес выразил горячую заинтересованность в пересмотре договора и уже «начал воздействовать на конгресс с тем, чтобы пересмотр договора прошел успешно». По-видимому, заявил Фудзияма, Даллес не может больше ожидать, пока японское правительство пересмотрит конституцию [76].

Правящие круги США были вынуждены согласиться на пересмотр договора безопасности по ряду причин.

Наиболее важной из них была борьба японского народа за полную независимость, за ликвидацию американских баз. США сочли возможным убрать нз договора статьи, наиболее ущемляющие суверенитет Японии, чтобы тем самым ослабить прогрессивное движение и укрепить консервативные силы страны.

Вашингтон считал также необходимым в интересах укрепления союза с правящими кругами Японии пойти на частичное удовлетворение их требований о предоставлении Японии большей самостоятельности и равноправия в рамках военного союза. Война в Корее в 1950—1953 гг., события в районе Тайваньского пролива в конце 1958 г. показали, что союзники США неохотно участвуют в их военных авантюрах. Поэтому Вашингтон надеялся в обмен на некоторые уступки правящим кругам Японии добиться более активной поддержки с их стороны американских акций на Дальнем Востоке.

В США не могли не учитывать также изменения международной обстановки и особенно влияния роста политического, экономического и военного могущества социалистического лагеря, и в первую очередь Советского Союза, на общественное мнение Японии.

Авторитетные круги в США считают, сообщал корреспондент «Майнити симбуа» из Вашингтона, что в связи с успехами Советского Союза в области военной техники в Японии, возможно, вновь усилятся настроения нейтрализма, а также движение среди левых кругов под лозунгом «Янки, убирайтесь домой!». Эти настроения будут получать широкую поддержку и, вероятно, создадут атмосферу, в которой практически трудно будет сохранить позиции вооруженных сил США в Японии^77.

Переговоры Фудзияма в Вашингтоне и согласие США на пересмотр договора безопасности были расценены лидерами различных фракций ЛДП как личный дипломатический успех Фудзияма и Киси, который последние попытаются использовать в своих фракционных целях, для укрепления своих позиций в руководстве ЛДП^78.

18 сентября 1958 г. лидеры основного и антиоснов-

кого течений в ЛДП встретились для координации действий^79. Основное течение было представлено Советом по изучению иностранных проблем (ГайкоТёса кай), возглавляемым Нака Фунада, антиосновное — Советом по исследованию внешнеполитических проблем (Гайко мон-дай кэнкю кай) во главе с бывшим премьер-министром Хитоси Асида. Хотя незадолго до этого в обеих группах и особенно в антиосновной существовали сомнения в желательности пересмотра договора, в настоящее время, когда выяснились намерения США, взгляды лидеров ан-тиосновных группировок изменились. Так, Мицудзиро Исии, бывший заместитель премьер-министра и один из лидеров антиосновного течения, заявил, что необходимо приступить к переговорам по пересмотру договора, если США относятся к этому с энтузиазмом^80.

Глава 3

НЕЙТРАЛИТЕТ ЯПОНИИ — АЛЬТЕРНАТИВА ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ СИЛ ВОЕННОМУ СОЮЗУ С США

Отношение японского народа к договору безопасности

Сан-Францисская система договоров, основой которой явились японо-американский договор безопасности и административное соглашение, подверглась резкой критике общественности с момента ее создания, причем в первые годы она была направлена в основном против тех или других неравноправных положений этих соглашений. Если для Вашингтона проблема отношений со своим дальневосточным союзником являлась лишь одним ■из аспектов его глобальной политики, то для Японии эта проблема не только затрагивала все стороны жизни народа, но и в значительной степени предопределяла внешнеполитический курс страны на длительный период времени. В связи с этим возникает вопрос, без ответа на который невозможно понять специфический характер японо-американских отношений в послевоенный период, а именно: какие факторы воздействовали на формирование японского общественного мнения в отношении военно-политического союза с США?

Относительно слабая оппозиция договору безопасности 1951 г. в момент его подписания объяснялась следующими причинами. Во-первых, демократические партии и организации обращали внимание народа прежде всего на необходимость заключения всестороннего до-

49

4 С. И. Вербицкий

говора, а военные аспекты мирного урегулирования отодвигались на второй план. Во-вторых, текст договора безопасности до момента его подписания держался в секрете, причем его наиболее одиозные положения были включены не в основной текст договора, а в административное соглашение, которое не подлежало обсуждению и ратификации парламентом.

Отсутствие значительных выступлений против дбго-вора безопасности объясняется также и тем обстоятельством, что большинство народа в это время индифферентно относилось к политическим проблемам. Многие японцы утратили старые идеалы (слепую веру в императора, в божественную миссию Японии в Азии и т. д.). Это были тяжелые годы оккупации, послевоенного шока» борьбы за выживание.

Кроме того, правящие круги, и в этом их поддерживала японская буржуазная пресса, всячески подчеркивали, что предоставление США баз на японской территории является минимальной ценой за суверенитет Японии.

«Имеется много опасений как внутри Японии, так и за ее пределами в отношении баз, — писала, например, газета „Токио симбун",— однако совершенно ясно, что сегодня нет другого пути, чтобы обеспечить безопасность страны»

Наиболее активные выступления против договора безопасности имели место со стороны коммунистов, социалистов, а также представителей прогрессивной интеллигенции, в частности входивших в Общество по проблемам мира^81 [82].

Необходимо отметить, что после войны деятели науки и культуры оказывали значительное влияние на формирование общественного мнения в Японии.

Демократические партии и организации обращали внимание общественности на наиболее опасные аспекты военного соглашения с США. Они подчеркивали, что

договор безопасности может втянуть Японию в войну на Дальнем Востоке, превратить Японские острова в случае ядерной войны в первую мишень противника. В декабре 1950 г. в связи с американской агрессией в Корее Общество по проблемам мира опубликовало в журнале «Сэкай» заявление, которое содержало ряд важных положений. В нем говорилось о необходимости проведения Японией политики нейтралитета, подчеркивалось, что война как мера самообороны противоречит японской конституции и что безопасность страны должна -быть гарантирована Организацией Объединенных Наций.

Однако, для того чтобы японский народ активно поддержал демократические силы в их борьбе против японо-американского военного союза, нужно было, чтобы он на своем собственном опыте убедился в опасном характере договора безопасности.

Пребывание в Японии стотысячной американской армии затронуло все стороны жизни японского народа. Несмотря на то что после подписания Сан-Францисского мирного договора Япония стала суверенной страной, ^ногие американские военнослужащие продолжали вести себя так же, как и во время оккупации. Об этом свидетельствовали случаи бандитизма, убийств, насилия над женщинами, воровства, значительные размеры приняла контрабанда и спекуляция.

С октября 1953 г. по декабрь 1956 г. в японские суды •было передано 12 581 дело на американских военнослужащих, обвиненных в различных преступлениях. Однако только 393 преступника были привлечены к суду и лишь 89 из них приговорены к тюремному заключению. С остальных обвинение было снято или по решению суда, или по просьбе американского правительства^83. Многие

преступления американских военнослужащих вообще не рассматривались японскими судами.

Раздражение японцев вызывали комфорт и роскошь, которой окружали себя американские военнослужащие, их высокомерное отношение к местному населению. Американские офицеры жили в комфортабельных домахх разъезжали в машинах последних марок, для них были созданы многочисленные площадки для игры в гольф. Многие из американцев, обращаясь к японцам, назывд-ли их не иначе, как «бой-сан».

Совершенно естественно, что все это порождало антиамериканские настроения, способствовало усилению патриотических и националистических чувств среди широких слоев японского народа^84.

Острое недовольство общественности в эти годы вызывало существование в Японии американских баз. На 1 апреля 1956 г. в распоряжении США находилось 675 различных военных объектов, которые занимали общую площадь 137 тыс. га^85. Американские аэродромы, полигоны, пункты связи, казармы были расположены во всех префектурах вблизи крупных промышленных центров. Они занимали лучшие земли на равнинах, которые могли быть использованы для выращивания риса. Наряду с прямым экономическим ущербом базы создавали значительные трудности для жизни населения: учебные снаряды нередко перелетали границы полигонов, было зарегистрировано много случаев аварий самолетов, которые, падая, врезались в жилые дома, школы. Сотни людей были убиты или ранены осколками снарядов или бомб вблизи американских полигонов^86.

Борьба против американских баз, несмотря на относительную ограниченность (она редко выходила за рамки отдельных районов страны), продемонстрировала эффективность единых действий демократических партий и организаций, а также различных слоев народа: рабочих,, крестьян, интеллигенции.

Результаты опроса общественного мнения в 1950, 1953, 1957 и 1958 гг., сообщал журнал «Фар истерн сэр-вей», свидетельствуют о том, что японцы настроены более враждебно к американским базам, нежели население любой другой страны, например Бельгии, Франции, Великобритании, Западной Германии, Италии или Голландии, и что недовольство японцев растет. Если в 1950 г. за сохранение американских баз на территории Японии выступило 30% опрошенных, то в 1958 г. только 8°/о опрошенных высказались за сохранение американских баз. Если в 1950 г. против баз выступали 38% опрошенных, то в 1958 г. их число увеличилось до 58% [87].

На всю Японию прогремели события в Утннада^88. Широкий размах приобрело движение протеста в связи с намерением американского командования создать один из крупнейших в стране районов для проведения маневров и артиллерийский полигон на склонах священной" для японцев горы Фудзи [89].

Борьба против американских баз постепенно перерастала границы отдельных районов. Большое значение для организации единых действий имела состоявшаяся в Токио 23 июня 1955 г. конференция представителей населения, проживающего близ американских баз, и ведущих демократических организаций страны. На ней было решено создать Всеяпонский совет связи в борьбе против военных баз (Дзэнкоку гундзи кити хантай рэн-раку кайги — сокращенно Китирэн). В состав совета

связи вошли социалистическая партия, Генеральный совет профсоюзов (Сохё), Японский комитет защиты мира и несколько десятков других массовых демократических организаций, а также все местные организации борьбы, которые были созданы в районах расположения американских военных баз. Совет имел печатный орган «Кити дзихо» («Сообщение о базах») |0.

Особенно большой резонанс в стране вызвали события в небольшом городке Сунагава.

В связи с созданием новых типов реактивных самолетов, особенно тяжелых атомных бомбардировщиков, Соединенные Штаты приняли решение удлинить полосы на аэродромах в Татикава, Комаки, Иокота, Кисарад-зу и Ниигата. Для продления взлетной полосы на базе Татикава необходимо было пересечь прилегающий к базе городок Сунагава, снести 135 жилых домов и здание средней школы. Значительная часть населения оказывалась отрезанной от административных учреждений, почты и магазинов. Крестьяне лишались сотен акров пахотной земли^90 [91].

16 июня 1955 г. городской совет Сунагавы единогласно принял решение отклонить предложение управления специальных заказов о принудительном выселении жителей городка из районов, отводимых для расширения аэродрома [92]. 20 сентября 1956 г. была создана централь-лая организация по руководству борьбой в Сунагаве из представителей Социалистической партии Японии (СПЯ), КПЯ, Сохё и Всеяпонской федерации органов студенческого самоуправления (Дзэнгакурэн). Она провела кампанию по сбору средств и мобилизации людей на помощь жителям Сунагавы.

В первой линии пикетов, выставленных на подлежащей обмеру земле, располагались депутаты парламента от СПЯ. Полиция не могла арестовать их, так как они пользовались депутатской неприкосновенностью. Между ликетчиками и отрядами полиции происходили непрерывные стычки. 12 и 13 октября полиция совершила нападения на пикетчиков, пытаясь их оттеснить. Разыгрались ожесточенные схватки, было ранено 730 и арестовано 11 пикетчиков.

СПЯ и КПЯ заявили протест правительству и подали в суд на генерального инспектора полиции. К 15 октября центральная организация готовила мобилизацию* свыше 10 тыс. человек в помощь жителям Сунагавы. Однако 14 октября 1956 г. правительство приняло решение отказаться от расширения аэродрома.

Значительное влияние на формирование широкой оппозиции договору безопасности оказали пацифистские настроения японского народа, явившиеся своего рода реакцией на довоенный милитаризм. Во второй половине 50-х годов в Японии преобладало мнение, что любой пересмотр договора безопасности приведет к ремилитаризации страны и вовлечению ее в военные конфликты,, развязанные на Дальнем Востоке американской военщиной.

В статье, опубликованной в июльском номере журнала «Снсо» за 1961 г., профессор Токийского университета Наоки Кобаяси писал, что в результате изучения общественного мнения в 1950—1956 гг. он пришел к заключению, что основными причинами, которые побуждали японцев выступать против вооружения, были страх перед войной, экономические трудности, опасения перед возможностью возрождения милитаризма, конституционные ограничения, бесполезность вооружения в эпоху термоядерного оружия. Все исследования общественного мнения показывали, что в первую очередь «страх перед войной» был основной причиной оппозиции «договору безопасности».

Дважды оказавшись жертвой атомного оружия, японский народ принял широкое участие в кампания за запрещение оружия массового уничтожения, которая явилась важной частью борьбы против японо-американского военного союза. Когда в стране начался сбор-подписей за запрещение ядерного оружия, 35 млн. человек, т. е. каждый третий житель Японии, поставили под воззванием свою подпись [93].

Этому способствовала чрезвычайно острая реакция японского общественного мнения на изменение военной мощи великих держав.

Представители демократических сил подчеркивали в своих выступлениях, что теперь, когда военная мощь

СССР в области термоядерного оружия по меньшей мере не уступает американской мощи, для Японии совершенно бесполезно и опасно вступать в военный союз с США или создавать вооруженные силы против Советского Союза. Один из видных апологетов милитаризации Японии, Ацуи Ой, в статье, опубликованной в сентябре 1961 г. в американском журнале «Эйшн серией», вынужден был признать, что «японский народ был ■особенно восприимчив к подобным заявлениям, затрагивающим проблему термоядерной войны, ужасы которой он уже испытал».

На базе всенародного движения в сентябре 1955 г. был создан японский совет борьбы за запрещение атомной и водородной бомбы (Гэнсуйкё), который •сыграл значительную роль в борьбе японского народа против договора безопасности в 1959—1960 гг.

Таким образом, к концу 50-х годов, к началу переговоров о пересмотре договора безопасности, оппозиция военному союзу с США охватила самые широкие слои японского народа. С этим вынуждены согласиться и некоторые американские исследователи. Так, Д. Паккард пишет, что желание пересмотреть договор безопасности и даже аннулировать его разделялось многими японцами, не придерживавшимися левых убеждений, и что борьба против договора безопасности, которая проводилась под руководством левых сил, вызывала симпатии значительной части японского народа [94]. Однако эта борьба могла достичь успеха только в случае единства и решительных действий демократических сил, в первую очередь СПЯ и КПЯ.

Внешнеполитические концепции

СПЯ и кпя

28 февраля 1957 г.— в пятую годовщину со дня подписания административного соглашения — была ■опубликована декларация «За пересмотр договора об обеспечении безопасности и административного соглашения», подписанная 538 учеными и деятелями культуры. В этой декларации говорилось:

«Кровавые события в Сунагава явились трагедией, которая вызвала всеобщее возмущение японского народа. Причиной этого бедствия является существование Сан-Францисской системы договоров... Уже назрело время для радикального пересмотра административного соглашения, а также договора безопасности, на основании которого и было заключено это соглашение» [95].

Некоторые положения этой декларации свидетельствовали о том, что в это время значительная часть общественности находилась под влиянием пропаганды консерваторов, что пересмотр договора якобы придаст ему «равноправный характер».

28 марта того же года 50 представителей интеллигенции, подписавших декларацию «За пересмотр договора об обеспечении безопасности и административного соглашения», провели совещание для обсуждения дальнейшего курса действий. Многие участники этого совещания подчеркивали, что прогрессивным силам необходимо иметь ясную точку зрения в связи с планами правительства пересмотреть договор безопасности. Так, например, один из известных профессоров университета* Гакусюин, заявил следующее: «Ситуация значительно изменилась с тех пор, как в ноябре 1956 г. мы начали проводить кампанию по сбору подписей под этим заявлением. Она настолько изменилась, что даже премьер-министр Киси был бы рад поставить свою-подпись под этим заявлением, если бы мы его сегодня об этом попросили. В настоящее время само правительство пытается создать атмосферу, благоприятную для пересмотра договора безопасности. Однако мы должны не только требовать, чтобы этот договор был пересмотрен, но также подумать о необходимости сделать понятным наш отказ принять всю систему безопасности, базирующуюся на Сан-Францисском мирном договоре» [96].

Разногласия в демократическом лагере по вопросу об отношении к договору безопасности были вызваны тем обстоятельством, что как в социалистической, так и в коммунистической партии в эти годы шли поиски альтернативы ему. Проблемы, связанные с внешнеполитической ориентацией Японии, отношение к социа-

листическим странам, к Соединенным Штатам, переход Японии на путь нейтралитета — были объектами острых дискуссии в демократических партиях, особенно в СПЯ- Фракционная борьба по этим вопросам между правыми и левыми группировками СПЯ принимала временами настолько острый характер, что приводила к кризисным явлениям в партии.

Американская агрессия в Корее в июне 1950 г. вызвала среди социалистов острые дискуссии по поводу дальнейшего внешнеполитического курса партии. 4 июля 1950 г. ЦИК СПЯ опубликовал заявление, в котором говорилось о «моральной поддержке» действий ООН в Корее. В нем также содержалось требование о том, •чтобы Япония не была втянута в войну [97] [98].

На VII съезде СПЯ в январе 1951 г. правое крыло партии внесло резолюцию, подчеркивавшую необходимость для Японии предпринять меры по укреплению •сил самообороны и коллективной безопасности против «угрозы коммунистической агрессии». Однако вместо лее была принята резолюция левого крыла, которая включала впервые провозглашенные на V съезде СПЯ «три принципа мирного договора»: всеобщий мирный договор (т. е. договор, подписанный всеми государствами, которые находились в состоянии войны с Японией), ликвидацию американских военных баз, постоянный нейтралитет. Как реакция против требований США о милитаризации Японии был добавлен четвертый принцип — борьба против перевооружения |8.

На VIII съезде СПЯ в октябре 1951 г., когда вопрос о мирном договоре принял конкретные формы, правые социалисты утверждали, что если Япония отойдет от западноевропейского лагеря, то она якобы «не сможет обеспечить себе свободу и проводить политику нейтралитета». Из этого они делали вывод, что при создавшемся положении «Япония вынуждена идти на сепаратный мирный договор и социалисты, хотят они этого или нет, должны согласиться на право самообороны Японии»[99]. Один из влиятельных деятелей правого крыла, Еити Ниспмура, предложил, например, чтобы США «гарантировали безопасность Японии» в течение трех лет, а по-

сле этого срока вывели с японской территории свои войска и ликвидировали свои базы.

Разные точки зрения в отношении мирного договора и договора безопасности явились одной из основных причин раскола социалистической партии в октябре

1951 г.

После заключения Сан-Францисского мирного договора левые социалисты, теперь уже независимая партия, сформулировали на IX съезде партии в январе

1952 г. свою внешнюю политику на базе концепции «третьей силы». К «третьей силе» были отнесены рабочий класс и социалистическое движение в развитых капиталистических странах, а также страны, освободившиеся от колониального господства^100. Правые социалисты подвергли концепцию «третьей силы» резкой критике, утверждая, что «демократический социализм является третьим путем между капитализмом и коммунизмом, но это положение не распространяется на международные отношения»[101].

В октябре 1955 г. произошло воссоединение социалистической партии. К этому времени и левые и правые социалисты выступали за гарантии коллективной безопасности Японии со стороны США, СССР и КНР. В документе, подписанном при воссоединении партии, говорилось:

1. Мы будем пытаться достигнуть соглашения о ненападении со всеми странами, находящимися в районе, окружающем Японию, а особенно с коммунистическим Китаем и СССР, и заключить коллективный договор о ненападении и безопасности, в котором основными участниками должны быть США, СССР и коммунистический Китай.

2. В соответствии с договором о коллективной безопасности, в котором будут участвовать оба лагеря,, одновременно должны быть расторгнуты японо-американский договор безопасности и административное соглашение и договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР^102.

Использование в этом документе слова «расторгнуты» давало возможность левым социалистам призывать

к ликвидации договора безопасности даже в том случае, если договор о коллективной безопасности и не будет заключен. Правые социалисты считали, что «расторжение» договора безопасности находится в прямой зависимости от заключения нового договора между четырьмя странами.

На совместном совещании политического и международного бюро и специального комитета по защите конституции, состоявшемся 6 апреля 1957 г., была сделана попытка принять решение о развертывании накануне намечавшегося на середину июня визита премьер-министра К'иси в Вашингтон общенационального движения за пересмотр или отмену договора безопасности. Однако на этом совещании вновь выявились разногласия между левыми и правыми социалистами, прежде всего по вопросу о том, должна ли Япония в одностороннем порядке пересмотреть или аннулировать договор безопасности. Так, председатель оргбюро Сонэ Эки, выражавший взгляды правого крыла СПЯ, настаивал на том, чтобы договор безопасности был пересмотрен и продолжал действовать в течение определенного срока. Против него выступили члены иностранной комиссии палаты представителей от СПЯ Ситиро Мацумото и Морито Морисима, которые заявили, что договор безопасности должен быть аннулирован^103.

Разногласия в отношении проблем, связанных с борьбой против договора безопасности, выявились и на пленуме ЦК СПЯ в январе 1959 г. Правые социалисты настаивали, чтобы мероприятия по созданию системы коллективной безопасности предшествовали расторжению договора безопасности. Правый социалист ёити Нисимура заявил даже о необходимости для социалистической партии разработать свой собственный проект пересмотра договора безопасности. Однако под давлением левых группировок пленум принял решение, в котором перед СПЯ ставилась задача аннулирования японо-американской системы безопасности и концентрации усилий во время очередных выборов для свержения кабинета Киси.

Позиция КПЯ в отношении пересмотра договора ■безопасности была отражена в программе действий, принятой VII съездом партии, состоявшимся 21 июля — 1 августа 1958 г. В ней говорилось: «Решительную борьбу Коммунистическая партия Японии ведет за полную независимость нации, за ликвидацию Сан-Францисской системы — системы войны и антинародного гнета реакционных сил, группирующихся вокруг американского империализма и японского монополистического капитала, т. е. за отмену всех продажных договоров и соглашений, за возвращение Японии островов Окинава и Огасавара, за вывод всех американских войск и ликвидацию военных баз на территории нашей страны»[104].

Некоторые положения документов, принятых VII съездом КПЯ, послужили в дальнейшем причиной разногласий с социалистами по некоторым теоретическим и тактическим вопросам, связанным с борьбой против японо-американского военного союза. Так в докладе о программной части проекта Хартии Коммунистической партии Японии говорилось: «Силами, осуществляющими господство в нашей стране, являются американский империализм и находящийся в союзе с ним и подчиненный ему японский монополистический капитал. Наша страна—фактически зависимая страна, полуоккупированная американским империализмом и управляемая им и его младшим партнером — японским монополистическим капиталом» [105]. Исходя из этого положения, в документах съезда выдвигалась задача мобилизации масс на борьбу в первую очередь против американского империализма. «После изгнания из Японии американского империализма окажется возможным завоевать полную независимость и уничтожить господство и грабеж со стороны монополистического капитала»[106]. В то же время СПЯ в своих программных документах делала упор на борьбу против монополистического капитала Японии.

Отношение демократических партий к проблеме нейтралитета Японии

В конце 1958 — начале 1959 г. демократические силы Японии все больше стали связывать проблему договора безопасности с проблемой нейтралитета Японии.

Большое влияние на формирование японского общественного мнения в отношении проблемы нейтралитета имела нота СССР от 2 декабря 1958 г. в связи с пересмотром договора безопасности. В ноте подчеркивалось,, что советский народ не может не быть встревожен созданием американо-японского агрессивного военного блока под руководством США. В этой ноте содержалось важное предложение о переходе Японии на путь нейтралитета: «Правительство Советского Союза считает, что проведение Японией политики нейтралитета явилось бы важным конструктивным вкладом в дело укрепления мира и безопасности на Дальнем Востоке и в развитие международного сотрудничества. Советский Союз готов взять на себя торжественное обязательство уважать нейтралитет Японии» [107].

Японское правительство ответило отрицательно на предложение Советского правительства. В заявление министерства иностранных дел Японии от 3 декабря-были приведены основные причины отказа японского правительства перейти на путь нейтралитета. Они сводились к тому, что, во-первых, при «нынешнем международном положении ни одно государство не может обеспечить свою безопасность своими собственными силами», а, во-вторых, «Япония считает своей основной линией сотрудничество с другими свободными странами, близкими ей по духу»[108] [109].

Буржуазная пресса Японии в основном поддержала официальную линию правительства в этом вопросе, пытаясь оправдать ее тем, что в Японии еще якобы не созрели условия для проведения политики нейтралитета. Так, в передовой статье «Майнити симбун» говорилось: «Для того чтобы то или иное государство вступило на путь нейтралитета и чтобы оно получило возможность обеспечить свою безопасность путем такого нейтралитета, необходимо располагать конкретными политическими, экономическими, географическими и военными условиями, обеспечивающими возможность осуществления такой политики. В Японии таких условий пока еще нет»2Э.

Несмотря на негативное отношение к заявлению Советского правительства со стороны консервативных кругов Японии, оно имело важное значение, так как, во-первых, укрепило позиции демократических партий и, во-вторых, привлекло внимание общественности Японии к этой проблеме.

На пленуме ЦК СПЯ, состоявшемся в январе 1959 г., в официальной программе действий было впервые употреблено выражение «позитивный нейтралитет»[110]. Выступая в конце января, во время парламентских прений, председатель СПЯ Судзуки заявил: «Я считаю, что внешнеполитическая линия Японии должна быть пересмотрена. В нынешней обстановке невозможно обеспечить безопасность и мир любого государства путем одной лишь силы. Больше того, присоединение к какой-либо из сторон способно лишь углубить противоречия, существующие между США и Советским Союзом. Недавно Китай и Советский Союз выразили желание, чтобы Япония пошла по пути нейтралитета, и при этом объявили о готовности уважать этот нейтралитет. Я убежден в том, что уже наступило время, когда нужно серьезно подумать над нейтралитетом Японии» [111].

Однако в СПЯ не было полной ясности в отношении этой проблемы. Так, идеолог правых социалистов Сонэ Эки заявил, что «социалисты не должны хвататься за неясное понятие „нейтралитет"». Левые группировки СПЯ считали необходимым поддерживать миролюбивую политику СССР и выступать против агрессивного курса США. В этом вопросе, подчеркивали они, не может быть нейтралитета. В случае вооруженной борьбы между восточным и западным блоками, которая может вылиться в термоядерный конфликт, то здесь Японии необходимо соблюдать нейтралитет, который даст возможность японцам выжить. Что касается отношения КПЯ к проблемам нейтралитета, «то в течение длительного времени вопросы нейтралитета совершенно не поднимались, а иногда механически подвергались критике» [112].

Впервые всестороннему обсуждению проблемы, связанные с нейтралитетом Японии, были подвергнуты на IV пленуме ЦК КПЯ в январе 1959 г. В постановлении

пленума говорилось, что Япония и японский народ могут обеспечить независимость своей страны только в-результате переключения государственной политики на путь нейтралитета и отказа от военного сотрудничества с США^113.

В опубликованной после окончания пленума передовой статье «Акахата» содержание понятия «нейтралитет» трактовалось следующим образом:

1. Япония должна выйти из всех военных союзов и впредь не присоединяться ни к одному нз них.

2. Япония установит равноправные и дружеские отношения со всеми государствами мира.

3. Нейтралитет способен обеспечить независимость и безопасность страны.

4. В результате перехода на нейтральные позиции Япония внесет вклад в дело мира в Азии и во всем мире [114].

Выступая на пресс-конференции в связи с итогами пленума, член президиума ЦК КПЯ Хакамада заявил, что Япония может практически осуществить нейтралитет в любой форме — будь то нейтралитет типа-Камбоджи, которая в одностороннем порядке декларировала свои нейтральные позиции, или в форме договора между заинтересованными странами, как это можно видеть на примере Австрии, или, наконец, в форме соглашений со многими государствами, как это сделала в свое время Швейцария. США, подчеркнул Хакамада, очевидно, будут возражать против нейтралитета Японии, однако СССР, обладающий превосходными вооруженными силами, не допустит военного вмешательства США, как он это сделал в то время, когда возник конфликт на Суэцком канале и на Среднем Востоке [115].

Хотя руководители КПЯ и СПЯ считали необходимым по тактическим соображениям подчеркивать различие в подходе к проблеме нейтралитета, фактически к началу 1959 г. точки зрения обеих партий по этому вопросу были близки друг другу.

Проблемы единства демократических сил

Одной из наиболее сложных проблем, стоявших в эти годы перед прогрессивными силами Японии, являлась проблема единства действий между демократическими партиями и организациями, и в первую очередь между КПЯ и СПЯ- Единству действий этих двух партий препятствовал целый ряд факторов. Если отправной базой КПЯ являлось марксистско-ленинское учение, то теоретические концепции японских социалистов включали чрезвычайно широкий диапазон взглядов, от близких к научному коммунизму до либеральных идей западноевропейской социал-демократии.

Немаловажное значение имело недоверие со стороны руководства КПЯ к правым лидерам социалистов, вызванное их соглашательской политикой в довоенные годы и их резко выраженной антикоммунистической позицией в послевоенный период. Руководители СПЯ в свою очередь утверждали, что единству демократического движения препятствуют некоторые сектантские тенденции в политике КПЯ. Особенно резко возражали против каких-либо единых действий с коммунистами правые группировки СПЯ и связанное с ними руководство реформистского Всеяпонского конгресса профсоюзов (Дзэнро).

Единство действий между двумя пролетарскими партиями затруднялось также и тем обстоятельством, что сферой их деятельности были примерно одни и те же слои населения: рабочий класс, крестьянство, студенчество, деятели науки и культуры. Поэтому борьба за влияние в профсоюзных и других массовых организациях, объединяющих эти слои, приводила к обострению разногласий между КПЯ и СПЯ.

Тем не менее делались попытки добиться единства действий. В обращении ЦК КПЯ от 18 апреля 1958 г. в связи с выборами в парламент говорилось: «Существуют определенные различия в идеологии и политике между нашей партией и партией социалистов. Но мы твердо уверены в том, что наши партии могут сотрудничать друг с другом и что такое сотрудничество может послужить основой создания единого оплота всех демократических сил во имя мира, независимости, де-

65

5 С. И. Вербицкий

мократии и лучшей жизни, чего настоятельно требует большинство народа»[116].

VII съезд КПЯ официально призвал социалистов к сотрудничеству и созданию широкой коалиции во главе с рабочим классом, в которую вошли бы крестьяне, рыбаки, студенты, женщины, представители интеллигенции и мелкие предприниматели [117].

В приветственном послании чрезвычайному съезду СПЯ, состоявшемуся в Токио 12 ноября 1958 г., ЦК. КПЯ вновь подчеркнул, что «сегодня самым важным, самым главным является единство всех демократических сил, включая социалистическую и коммунистическую партии» [118] [119].

В ходе забастовочного движения, выступлений против американских баз, борьбы за мир и запрещение атомного оружия было немало примеров, особенно на местах, сотрудничества между коммунистами и социалистами.

Необходимость и важность сплочения всех прогрессивных сил для отпора антидемократическим действиям правящих кругов страны были еще раз продемонстрированы общенациональным движением народных масс против законопроекта о «расширении полномочий полиции» осенью 1958 г.

Законопроект был внесен правительством в парламент 8 октября 1958 г. Внешне он вносил лишь некоторые поправки к «закону о полицейской службе», фактически же он изменял его коренным образом и по существу возрождал довоенный «закон об охране общественного спокойствия», на основе которого во время войны были ликвидированы элементарные права и свободы народа. Депутаты от СПЯ и КПЯ потребовали немедленного снятия реакционного законопроекта с повестки дня парламентской сессии и, после того как консерваторы отказались выполнить их требование, заявили о своем бойкоте заседаний парламента зэ.

13 октября был создан Национальный совет борьбы против пересмотра закона о полицейской службе, объединивший более двухсот демократических партий и организаций.

Проходивший 18—19 октября 1958 г. пленум LIK СПЯ принял следующее решение: «Бороться в парламенте всеми дозволенными легальными методами за отклонение этого законопроекта. Развертывать вне парламента мощное народное движение в сотрудничестве с профсоюзами, крестьянскими, культурными, женскими и молодежными организациями»[120]. Признавая необходимость совместной борьбы с КПЯ, лидеры социалистов все же отказались включить коммунистов в Национальный совет из-за отрицательной позиции правого крыла партии. Однако и вне этой организации КПЯ оказывала значительное влияние на ее деятельность.

Несмотря на широкое возмущение, которое вызвали в стране попытки протащить через парламент этот реакционный законопроект, консерваторы решили идти напролом. 30-я сессия парламента должна была согласно регламенту окончиться 7 ноября. Однако руководство ЛДП, понимая, что за оставшиеся дни протащить законопроект через парламент не удастся, используя свое парламентское большинство, объявило о продлении сессии парламента еще на 30 дней.

Демократические силы ответили на этот маневр консерваторов 5 ноября всеобщей политической стачкой, в которой приняло участие более 4,5 млн. человек.

Руководителям либерально-демократической партии стало ясно, что в этих условиях речь может идти только о том, как отступить с наименьшими потерями. Они объявили о своем намерении начать переговоры с оппозицией. 22 ноября 1958 г. состоялась встреча премьер-министра Киси с председателем социалистической партии Судзуки, во время которой было решено, что правительство возьмет обратно законопроект о «расширении полномочий полиции», а социалисты прекратят бойкот парламента.

Многие японские газеты подчеркивали, что правительство в той или иной степени связывало свои планы пересмотра закона о полиции с японо-американскими

переговорами о новом договоре безопасности^121. Так, газета «Майнити симбун» писала, что «США согласились начать переговоры по пересмотру договора безопасности в полной уверенности, что правительство Киси будет в состоянии подавить прогрессивное движение народа. Поэтому правительству необходимо продемонстрировать свою силу, приняв строгие меры для поддержания спокойствия и порядка» [122].

Подъем демократического движения в Японии вызвал беспокойство в США. В Вашингтоне считают, сообщал корреспондент агентства Киодо, что происходящие в Японии события приведут к падению престижа правительства Киси как в Японии, так и вне ее и, видимо, нанесут такой политический удар, от которого консервативные силы не смогут полностью оправиться в будущем.

Движение японского народа против пересмотра закона о полиции позволило демократическим силам сделать целый ряд важных выводов. Во-первых, оно выявило огромные потенциальные возможности рабочего класса Японии; во-вторых, японская общественность убедилась, что позиции правящей партии не так прочны и что господство ЛДП может быть сломлено при наличии решимости и, главное, единства действий демократических сил страны; в-третьих, во время движения была продемонстрирована эффективность сочетания парламентских и внепарламентских форм борьбы.

Большую роль в активизации борьбы японского народа против пересмотра договора безопасности сыграло решение Токийского окружного суда, объявившего незаконным пребывание американских войск на японской земле. Это решение было вынесено в связи с разбором уже упоминавшегося выше «дела Суна-гава»[123].

Решение суда серьезно подорвало юридические обоснования японо-американского союза и сгимулиро. вало активность народных масс. Демократические силы страны увидели в нем подтверждение справедливости и законности их требований об аннулировании договора безопасности и ликвидации американских баз на японской земле.

В то же время оно привело в смятение правящие круги Японии. Это решение было сразу же опротестовано органами прокуратуры и, минуя промежуточные инстанции, в чрезвычайном порядке направлено на рассмотрение Верховного суда. Руководство ЛДП использовало все средства воздействия на общественное мнение (прессу, радио, телевидение), чтобы опорочить решение Токийского окружного суда.

Таким образом, к началу 1959 г. в Японии создались предпосылки для создания фронта единых действий демократических сил против пересмотра договора безопасности.

Во-первых, все демократические партии и организации пришли к выводу, что пересмотр договора безопасности осуществляется в интересах правящих кругов Японии и США и направлен на пересмотр конституции и ремилитаризацию Японии.

Во-вторых, прогрессивные силы могли противопоставить планам консерваторов, стремившихся к продлению японо-американского военного союза, политику нейтралитета для Японии, за которую высказывались значительные слои народа.

В-третьих, опыт послевоенного демократического и рабочего движения показал, что только путем совместных действий КПЯ, СПЯ и всех других организаций трудящихся возможно сорвать планы внутренней и внешней реакции.

И наконец, в-четвертых, широкие слои японского народа на своем личном опыте убедились, что договор была включена в кодекс на основании XX11I статьи административного соглашения). Токийский окружной суд рассматривал дела обвиняемых в течение почти двух лет. 30 марта 1959 г. суд оправдал всех обвиняемых «в силу отсутствия состава преступления», а также вынес решение о том, что вообще «пребывание американских войск на японской территории противоречит конституции и является недопустимым, так как оно является нарушением статьи 9 конституции».

безопасности несовместим с суверенитетом Японии н угрожает втянуть ее в опасные авантюры американского империализма на Дальнем Востоке.

Однако, несмотря на наличие этих предпосылок, к началу японо-американских переговоров о пересмотре договора безопасности демократические силы оказались-все же недостаточно подготовленными для развертывания, как в организационном, так и в идеологическом отношении, широкого движения против пересмотра этого договора.

Глава

ЯПОНО-АМЕРИКАНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПЕРЕСМОТРУ ДОГОВОРА БЕЗОПАСНОСТИ

(ОКТЯБРЬ 1958 г.— ЯНВАРЬ 1960 г.)

Первый этап переговоров

Официальные переговоры о пересмотре договора безопасности начались 4 октября 1958 г. между министром иностранных дел Фудзияма и послом США в Японии Макартуром. Обе стороны договорились не предавать их гласности Это решение вызвало критические замечания даже со стороны многих членов правящей партии, опасавшихся, что в результате секретных переговоров Япония капитулирует перед США и это нанесет удар престижу ЛДП в глазах народа.

5 октября, после посещения Окинавы, в Токио прибыл министр обороны США Макэлрой. Во время встречи с премьер-министром Киси, министром иностранных дел Фудзияма и начальником управления национальной обороны Г. Сато он подчеркивал необходимость укрепления единства стран «свободного мира» перед лицом «угрозы со стороны международного коммунизма»[124] [125].

Начальник управления национальной обороны заве-рил своего американского коллегу в том, что Япония в

рамках, допускаемых конституцией, будет продолжать наращивать свой военный потенциал в связи «с существующей напряженностью на Дальнем Востоке и планами пересмотра японо-американского договора безопасности» [126].

Вслед за Макэлроем в Японию прибыли еще два высокопоставленных военных представителя США — заместитель министра авиации Макинтайр и командующий корпусом морской пехоты генерал Пейт.

Эти визиты, бесспорно не случайно совпавшие с началом переговоров о пересмотре договора безопасности, свидетельствовали о том, что правящие круги США уделяли основное внимание военным аспектам японо-американских отношений.

Об этом же говорит и анализ первого этапа переговоров между Фудзияма и Макартуром.

После первой встречи было опубликовано официальное коммюнике, в котором говорилось, что речь шла лишь о согласовании повестки дня. Во время второй встречи, состоявшейся 22 октября, Макартур изложил взгляды своего правительства на пересмотр договора безопасности. Они сводились к следующему:

1. США не возражают против пересмотра договора с учетом ограничений, вытекающих из ныне действующей конституции Японии.

2. США не возражают против того, чтобы новый договор определил пути развития японских сил самообороны.

3. США считают, что резолюция Ванденберга не создает серьезных помех для переговоров по пересмотру договора.

4. В ходе переговоров не обязательно выдвигать в качестве отдельного вопроса планы укрепления японских сил самообороны^127.

Если суммировать пожелания японских правительственных кругов, то они в первую очередь были намерены обсудить следующие вопросы:

1. Цели пребывания и обязанности войск США в Японии в связи с системой совместной японо-американской обороны.

2. Вопросы сотрудничества и обязанности самой

Японии в системе совместной японо-американской обороны, в частности определение понятия «права на коллективную самооборону» в том виде, в каком этот термин употреблен в Уставе ООН и в мирном договоре с Японией, а также о связи этого вопроса с японской конституцией.

3. Вопрос о том, следует ли включать о-ва Окинава и Огасавара в сферу действия нового договора.

4. Вопросы, связанные с дислокацией, вооружением и использованием войск США в Японии.

5. Вопросы о сдаче в аренду баз, находящихся на территории Японии.

6. Срок действия нового договора [128].

Во время второй встречи и неофициальной беседы, проходившей 28 октября между Макартуром и заместителем министра иностранных дел X. Ямада, состоялся обмен мнениями по одному из основных вопросов переговоров — определению сферы действия нового договора безопасности. Макартур высказал мысль, что «США горячо поддержали бы договор, в зону которого вошел бы Тихий океан, так как они заинтересованы в том, чтобы новый договор соответствовал соглашениям, заключенным США с националистическим Китаем и Южной Кореей» [129].

Именно распространение сферы действия нового договора на западную часть Тихого океана являлось одной из основных задач американской дипломатии на переговорах в Токио^130.

Еще в июне 1957 г., когда премьер-министр Киси находился с визитом в Вашингтоне, тогдашний председатель Объединенной группы начальников штабов США адмирал Редфорд высказал на секретном совещании мнение, что Япония должна участвовать в обеспечении обороны за пределами собственно Японских островов

и разделить ответственность за обеспечение обороны северной части Тихого океана. Это мнение не вызвало тогда никакого отклика со стороны Киси. «Японский премьер сознавал, — писала одна американская газета,— что конституция его страны запрещает отправку за границу японских вооруженных сил. Поэтому он уклонился от идеи Редфорда, которую японский парламент, вероятно, отверг бы»[131].

Настаивая на этот раз на включении о-вов Окинава и Огасавара в район действия нового договора, американская сторона учитывала изменение позиций Киси в этом вопросе. Весной 1958 г. он заявил в парламенте, что всякое нападение на о-ва Рюкю будет рассматриваться японским правительством как нападение на Японию. Чтобы укрепить его позицию в этом вопросе, официальные представители Вашингтона всячески подчеркивали, что тесное и эффективное американо-японское сотрудничество в Тихом океане ослабит возражения США против передачи Японии административных прав на о-в Окинава.

Однако в отношении этой проблемы среди правящих кругов США не было единого мнения.

В первый период оккупации Окинавы США не отводили этому острову значительной роли в своих стратегических планах^132. Однако по мере ослабления чанкай-шистского режима в Китае на Окинаве началось строительство военных объектов, в первую очередь военно-воздушных баз. Менее чем за год, с осени 1948 г. па март 1949 г., на острове было сооружено 25 военных аэродромов, которые могли обеспечить 3500 вылетов в день самых крупных бомбардировщиков [133].

Масштабы военно-стратегического строительства на Окинаве еще более расширились после посещения о-вов Рюкю в 1955 г. военной подкомиссией конгресса США во главе с Мэлвином Прайсом. Подкомиссия подготовила доклад конгрессу, получивший название «рекомендации Прайса», в котором был детально разработан план сооружения на островах военных объектов. В нем говорилось, в частности, следующее: «После того как мы закрепились на Окинаве, она стала гой частью нашей мировой системы обороны, которой нам так не хватало. Существование наших баз в Японии и на Филиппинах зависит от того, будут ли там дружественные нам правительства. На островах же Рюкю — этой ключевой позиции в Восточной Азии и на Тихом океане — мы можем планировать использование баз на очень продолжительный срок, поскольку нам принадлежит там политическая власть. Что же касается нашего права хранить и использовать на островах Рюкю атомное оружие, то ни одно государство не в состоянии ограничить его» п.

После посещения о-вов Рюкю подкомиссией Прайса началось строительство аэродрома на острове Иэдзи-1иа, расширение авиабаз Кадэна и Наха и других объектов. Всего с 1948 по 1959 г. американские власти израсходовали на военное строительство на Окинаве свыше 1 млрд. долл. [134] [135].

Примерно с 1957 г. США стали превращать о-ва Рюкю, и прежде всего Окинаву, в базу ракетно-ядерной войны, на островах развернулось строительство площадок для запуска управляемых снарядов [136].

Именно заинтересованность в бесконтрольном хозяйничанье на Окинаве предопределила бескомпромиссную позицию Пентагона в отношении возможности какого-либо влияния Японии на действия американских войск на этом острове во время переговоров о пересмотре договора безопасности [137].

В то время как руководители Пентагона подходили к проблеме Окинавы, учитывая в первую очередь военную ситуацию, сложившуюся на Дальнем Востоке, госдепартамент придерживался политики более дальнего прицела. Даллес, настаивая на включении в сферу действия нового договора западной части Тихого океана, рассчитывал создать новый военный блок в этом районе земного шара. Так, бывший министр иностранных дел X. Арита отмечал, что, поскольку по американо-корейскому, американо-филиппинскому и американо-тайваньскому договорам Окинава и Огасавара входят в зону совместной обороны, включение этих островов в японоамериканский договор о совместной обороне будет означать, что Япония, США, Южная Корея, Тайвань и Филиппины будут составлять одно целое, а это практически может привести к образованию НЕАТО |5.

По-видимому, точка зрения госдепартамента возобладала, так как во время первого этапа переговоров, американская сторона продолжала настаивать на включении западной части Тихого океана в район действия нового договора. 30 октября газета «Нихон кэйдзай»-опубликовала проект нового договора, предложенный, американцами.

Статья о районе действия нового договора была сформулирована так: «В понятия „территория", „район", упоминаемые в настоящем договоре, входят: со-стороны Японии — территория самой Японии, примыкающие к ней острова, находящиеся под юрисдикцией. Японии, а также острова Окинава и Бонин, за которыми признан «остаточный суверенитет» Японии; со стороны США — острова США в западной части Тихого океана, фактически находящиеся под их юрисдикцией» |6. Другими словами, вооруженное нападение на Японию или США в районе от о-ва Гуам и Марианских, островов до Окинавы, о-вов Бонин и самой Японии рассматривалось бы как нападение на каждую из сторон, и договаривающиеся государства должны были бы в этом случае предпринять совместные действия. Однако [138] [139]

Токио не дало никакого определенного ответа на предложения американцев.

3 ноября Фудзияма пригласил в свою резиденцию ряд высокопоставленных деятелей ЛДП и сообщил им, что японо-американские переговоры пока не привели ни к каким результатам, что наиболее сложной проблемой является вопрос об определении зоны обороны. Он подчеркнул при этом, что японская сторона окончательно еще не определила свою позицию по этому вопросу^140.

Борьба внутри ЛДП вокруг переговоров о пересмотре договора безопасности

Неопределенный результат первого этапа переговоров по пересмотру договора безопасности был связан в первую очередь с борьбой вокруг этого вопроса внутри ЛДП. Эта борьба свидетельствовала о полной неподготовленности правящих кругов Японии к переговорам. К концу 1958 г. в либерально-демократической партии было 13 фракций, из них 8 принадлежали к основной группировке, а 5 — к антиосновной. В основную группировку входили фракции Киси, Кавасима, Оно, Коно, Фукуда, Фудзияма, Сато и Акаги; в антиосновную — фракции Исии, Мики, Исибаси, Икэда и Мацумура. С острой критикой в адрес правительства по ряду вопросов, связанных с пересмотром договора безопасности, выступали не только представители фракций, входящих в антиосновную группировку, но и некоторые лидеры фракций основной группировки [141].

Размежевание в правящей партии в отношений договора безопасности носило довольно условный характер. Представители различных группировок довольно часто меняли свои взгляды в зависимости от политической конъюнктуры в стране, взаимоотношений между фракциями и т. д. Однако в этот период в ЛДП имелись политические деятели, которые хотя и выступали за пересмотр договора безопасности, но в то же время пытались ограничить зависимость Японии от США. В то же самое время правое крыло консерваторов делало ставку на всемерное укрепление союза с США, особенно в военной области. Наиболее полно взгляды правого крыла консервативного лагеря выражал Сигэру Иосида. Хотя сам Иосида в эти годы и не занимал никакого официального поста ни в партии, ни в правительстве, но благодаря своим связям с руководителями ряда фракций и наиболее консервативными депутатами парламента, а также своему весу в деловом мире он оказывал большое влияние на весь ход японо-американских переговоров. Иосида неоднократно высказывал свои взгляды в отношении пересмотра договора безопасности в печати и во время встреч с руководящими деятелями правительства и партии.

В интервью с корреспондентом агентства ЮПИ, которое он дал в конце сентября 1958 г., после окончания Переговоров между Фудзияма и Даллесом, Иосида заявил, что в настоящее время Японии грозят две серьезные опасности: внешняя — со стороны «агрессивного коммунизма России и Китая» и внутренняя — рост населения Японии. «Прежде всего, — сказал Иосида, — мы должны навести порядок в своем доме... Через несколько лет наше население достигнет 100 миллионов человек. Как накормить такое множество людей? Если не будет найден ответ на этот вопрос, многие перейдут на сторону коммунизма. Если же Япония попадет к коммунистам, вся американская политика на Тихом океане рухнет. Япония является сейчас передовой линией обороны против коммунизма».

Исходя из этих «теоретических предпосылок», Иосида указывал, в каком направлении необходимо пересматривать договор безопасности. В частности, он резко критиковал предложение о том, чтобы новый договор включал статьи, предусматривающие запрещение ввоза в Японию ядерного оружия и вывод американских войск. «Глупо, — заявил Иосида, — не допускать оснащения Японии атомным бружием и глупо также сокращать здесь численность американских вооруженных сил. Нам нужно все оружие и все солдаты, которых мы сумеем получить для защиты нашей страны, пока она не способна защищаться сама. А если Япония намерена вернуть себе положение мировой державы, ей необходимы атомное оружие и усиленные обычные вооруженные силы».

В декабре того же года Иосида развил свои взгляды в серии статей, опубликованных в газете «Санкэй сим-бун» под общим заголовком «О пересмотре японо-американского договора безопасности».

Основной смысл этих статей сводился к следующему. Так как Япония граничит с коммунистическими странами, она представляет передовую линию обороны «свободного мира» на Дальнем Востоке. Поэтому она должна создать вместе с Филиппинами, Тайванем и другими странами этого района военный блок, подобный НАТО на Западе, причем Япония должна стать ядром этого нового антикоммунистического блока.

В то время как Иосида излагал свои взгляды, его сторонники в либерально-демократической партии старались добиться их реализации. Так, депутат от ЛДП М. Сасаки обратился 3 октября 1958 г. с запросом в комиссию по иностранным делам палаты депутатов о том, имеет ли право Япония защищать районы, над которыми она осуществляет «остаточный суверенитет». При этом он подчеркнул, что имеет в виду не только Окинаву и Бонин, но и Южные Курилы. В этом же запросе он заявил, что пришло время для Японии оснастить свою армию ядерным оружием 1Э.

Взгляды Киси в отношении договора безопасности не отличались от взглядов Иосида, однако как премьер и председатель правящей партии он вынужден был в той или иной степени их маскировать, а иногда от них и отказываться, чтобы добиться поддержки оппозиционных фракций по тому или другому вопросу. [142]

Наиболее острые разногласия возникли вокруг сферы действия нового договора безопасности. В конце октября 1958 г. Киси заявил, что зона обороны нового договора безопасности может распространяться на следующие районы: территорию США, весь район Тихого океана, западную часть Тихого окёана, территорию собственно Японии [143].

Включение всего Тихоокеанского района или его части в зону обороны нового договора безопасности было бы таким вопиющим нарушением конституции, что на этот шаг не могли решиться даже наиболее проамерикански настроенные лидеры ЛДП. Но чтобы пойти навстречу требованиям Вашингтона — связать договор безопасности с другими коллективными и двусторонними военными соглашениями США в этой части земного шара, — они соглашались включить в зону обороны нового договора о-ва Окинава и Огасавара.

В конце октября 1958 г. начальник управления национальной обороны Г. Сато заявил в палате депутатов, что имеется теоретическая возможность включения этих островов в зону, где может быть осуществлено право Японии на самооборону. Комментируя это заявление, газета «Джапан тайме» подчеркивала, что японское правительство склоняется к тому, чтобы пойти навстречу пожеланиям США в этом вопросе^144.

4 ноября того же года Киси заявил в палате депутатов, что включение Окинавы и Огасавара в район действия договора не противоречит конституции^145.

Обсуждение этой проблемы привело к острым разногласиям внутри правящей партии. Одна группа настаивала на том, что Япония должна оказывать помощь в защите этих островов, так как это «ускорит возвращение Японии административных прав и успокоит социалистов», которые требуют возвращения Окинавы. Другая группа заявляла, что отправка японских войск за границу и даже на Окинаву противоречит конституции. Более того, подчеркивали представители этой группы, если Окинава войдет в зону взаимной обороны, то ядерное оружие, которое, вполне возможно, имеется на этом

острове, может быть доставлено и в Японию, а это нежелательно. Третья группа утверждала, что Япония могла бы принять участие в защите этого острова только в том случае, если бы она немедленно получила на дего административные права [146].

К этим спорам примешивался еще один вопрос: достаточно ли сильны японские вооруженные силы, чтобы защитить эти острова, и смогла бы Япония войти, если она согласится защищать их, в организацию типа НЕАТО?[147].

Ряд членов фракций, возглавляемых К. Мацумура и Т. Мики, угрожали даже выйти из либерально-демократической партии, если эти острова будут включены в зону общей обороны^148.

Среди других вопросов, по которым лидеры ЛДП не могли прийти к соглашению, был вопрос о том, сохранить или нет статью, разрешающую призывать войска США для подавления внутренних беспорядков [149].

Обстановка внутри страны, борьба народа против законопроекта о «расширении полномочий полиции», острые разногласия в правящей партии привели к тому, что Фудзияма в середине ноября 1958 г. пришел к выводу, что необходимо прервать переговоры^150.

Через несколько дней в газете «Джапан тайме» появилось сообщение о том, что Киси выразил министру иностранных дел во время их встречи 13 ноября свое недовольство его пессимизмом и посоветовал ему сделать все необходимое для пересмотра договора, как было намечено ранее. Судя по этому сообщению, Фудзияма согласился с требованиями премьер-министра. Он моти-

вировал это тем, что провал законопроекта о «расширении полномочий полиции» и прекращение переговоров о пересмотре договора безопасности могут нанести непоправимый удар по политической карьере Киси28 29.

14 ноября Фудзияма заявил на пресс-конференции, что правительство не собирается отходить от намеченной основной линии на переговорах и по-прежнему намерено завершить их до 20 января будущего года2Э. Совершенно ясно, что это заявление было сделано с единственной целью «сохранить лицо»30. В действительности же официальные переговоры между Японией и США по пересмотру нового договора безопасности после третьей встречи между Фудзияма и Макартуром 16 декабря 1958 г. были прерваны вплоть до апреля 1959 г.

Подготовка правительства Киси ко второму этапу переговоров

С ноября 1958 г. по апрель 1959 г. правительство предприняло ряд мер, чтобы подготовиться к новому этапу переговоров. Во-первых, Киси путем давления и некоторых уступок пытался ослабить оппозицию внутри правящей партии; во-вторых, продолжая неофициальные переговоры с США, он добивался «смягчения» их позиции по некоторым особенно «щепетильным» вопросам; в-третьих, развернул широкую кампанию по пропаганде в пользу пересмотра договора среди населения.

Действия правительства Киси по ослаблению оппозиции внутри правящей партии предпринимались по разным направлениям.

Выступая в Киото 23 ноября 1958 г., Фудзияма заявил, что новый договор предоставит США военные базы, но не свяжет Японию обязательствами по взаимной обороне. Что касается о-вов Рюкю, то они будут исключены

28 «Japan Times», 17.XI.1958.

29 «Japan Times», 17.XI.1958.

30 Находившийся в это время с визитом в США X. Икэда во время беседы с помощником государственного секретаря Робертсоном 17 ноября высказал ему мысль, что сейчас политическое положение в Японии не благоприятствует тому, чтобы в течение 1958 г. можно было завершить переговоры по пересмотру договора безопасности.

Из района действия нового договора. Он также отметил, что вопросы, связанные с перемещением американских войск, базирующихся в Японии, и использованием ими оружия, включая ядерное, должны быть предметом взаимных консультаций. Причем, добавил он, эти консультации включают право Японии на «вето»[151].

Основной целью выступления Фудзияма было успокоить общественное мнение страны и добиться поддержки той его части, которая не возражала против «некоторой» ревизии договора.

Агентство Дзидзи Цусин передало 1 декабря, что, по сообщениям из информированных источников, лидеры правительства первоначально были склонны включить в зону действия нового договора о-ва Окинава и Бонин. Однако, чтобы «избежать резкой критики общественности», они будут впредь придерживаться следующей линии: «Острова Окинава и Бонин будут исключены из района действия нового договора, с тем чтобы правительство могло предотвратить даже малейший намек на то, что Япония стремится вступить в военный союз с националистическим Китаем и Южной Кореей»[152].

Эту линию представители правительства продолжали вести и в дальнейшем. Так, выступая в конце марта 1959 г. перед корреспондентами газет, Фудзияма подчеркнул, что в связи с тем, что большинство японского народа высказывается против включения о-вов Окинава и Бонин в сферу действия нового договора, переговоры с США будут вестись именно в этом плане.

Фудзияма также заявил, что основной принцип японского правительства в вопросе ядерного оружия заключается в том, чтобы не разрешать США ввозить такое оружие в Японию. Однако он тут же добавил, что если возникнет потребность во ввозе ядерного оружия, то между двумя странами будут проведены соответствующие переговоры. Именно исходя из своих долгосрочных планов в отношении ядерного вооружения, из того, что рано или поздно «возникнет потребность ввоза в Японию ядерного оружия», японские правящие круги всеми силами сопротивлялись включению в новый договор безопасности специальной статьи или заключению специ-

ального соглашения, которое запрещало бы ввоз в Японию ядерного оружия [153].

В связи с растущей оппозицией включению Окинавы в зону действия нового договора безопасности правительство стало искать возможности для обхода конституционных ограничений.

Лидеры правительства, сообщила газета «Майнитн дейли ньюс», выражают мнение, что предполагаемый пересмотр договора должен разрешить американским войскам, размещенным в Японии, участвовать в оборонительных действиях на Дальнем Востоке. Они считают, что вне зоны совместной обороны американские войска не имеют права использовать свои базы в Японии для прямых военных действий. Однако американцы могут использовать свои базы для непрямых военных действий, как-то: снабжение, переброска войск, их оснащение и т. д. В случае если войска США развяжут на Дальнем Востоке военные действия, должны состояться предварительные консультации между Японией и США в отношении использования американских баз в Японии и размещения американских войск^154. Таким образом, японское правительство подготавливало условия для включения в новый договор безопасности статьи, не имеющей никакого отношения к обороне Японии.

Правительство стремилось успокоить и тех представителей правых, которые опасались исключения из договора пункта, предусматривавшего использование в определенных случаях американской армии для подавления демократического движения в Японии (так, бывший министр финансов в годы войны, один из ближайших сподвижников Киси, Окинори Кайя, в интервью, опубликованном в февральском номере журнала «Тюо Корон» за 1959 г., заявил, что «вывод американских войск немедленно приведет к революции»).

Сам Киси, который в своих официальных заявлениях выступал за исключение из нового договора пункта об использовании войск США для подавления внутренних беспорядков, в действительности искал различные лазейки, чтобы в той или иной форме сохранить это положение в новом договоре.

На совещании лидеров ЛДП 18 февраля 1959 г. было принято решение, что даже в том случае, если статья о подавлении внутренних беспорядков будет изъята иг нового договора, правительство должно исходить в отношении этой проблемы из следующего: японские «силы самообороны» являются достаточно мощными, чтобы справиться с беспорядками; в том случае, если беспорядки примут такие размеры, что с ними не смогут справиться «силы самообороны», можно будет обратиться за помощью к странам «свободного мира»[155].

Отвечая на запрос депутата от ЛДП Т. Уцуномия,. Киси заявил, что, если даже статья о подавлении внутренних беспорядков будет изъята, имеется ряд путей «добиться помощи США для подавления крупных волнений, которые могут возникнуть в результате прямой ил» косвенной агрессии»[156].

В своих выступлениях Фудзияма неоднократно подчеркивал, что предварительные консультации должны включать в себя и право Японии накладывать «вето» в случае несогласия с предложениями американской стороны по таким вопросам, как передвижение американских войск в Японии, оснащение их ядерным оружием и т. д. В результате всех этих маневров правительству удалось добиться относительного единства в ЛДП. Кроме того, руководители оппозиционных группировок пришли к заключению, что, так как основная политика либерально-демократической партии зиждется на сотрудничестве с США, они могут выступать против этой политики лишь в ограниченных рамках, тем более что к этому времени демократические силы приступили к активным действиям против заключения японо-американского военного союза, которые могли подорвать не только позиции правительства Киси, но и всего консервативного лагеря в целом.

Перерыв в переговорах по пересмотру договора безопасности вызвал недовольство в правящих кругах США. В Вашингтоне были разочарованы тем, что Киси не только не мог отразить наступление противников

81

пересмотра договора, но даже не добился единства мнений внутри правящей партии.

Американская сторона по-прежнему настаивала на -включении о-вов Окинава и Бонин в сферу действия так называемой совместной обороны и возражала против каких-либо предварительных консультаций с Японией относительно действий американских вооруженных сил, расположенных на японской территории. США недвусмысленно предупреждали, что если японское правительство не согласится с требованиями Вашингтона, то подготавливаемый японской стороной проект договора б>дет неприемлем для него. Именно как такое предупреждение следует рассматривать заявление Макарту-ра, сделанное им в интервью газете «Майнити дэйли ньюс» в начале января 1959 г. «Вообще говоря, — заявил американский посол, — хотя США вполне удовлетворены существующим договором, они согласны обсудить возможность замены существующего договора новым, так как они хотят пойти навстречу пожеланиям и чаяниям японского правительства и народа»37.

В то же время в Вашингтоне опасались, что столь мощный отпор пересмотру договора со стороны демократических сил и резкая критика внутри правящих кругов приведут к ослаблению позиций не только правительства Киси, но и всего консервативного лагеря, на который делали ставку США в своей дальневосточной политике. Чтобы облегчить Киси возможность маневрирования, американское правительство решило «смягчить» свою позицию по некоторым вопросам, обсуждавшимся на японо-американских переговорах^38.

На это решение оказали значительное влияние активизация борьбы японского народа против договора безопасности весной 1959 г. и решение Токийского суда по «делу Сунагава».

Киси и Фудзияма со своей стороны старались не •очень раздражать американцев далеко идущими требо-

37 «Mainichi Daily News», 4.1.1959.

38 На совещании японских дипломатов, состоявшемся в начале января в США, подчеркивалось, что госдепартамент изучает возможные последствия для политической ситуации в Японии тяжелого положения правительства Киси. Киси рассматривается здесь как проамериканский деятель, и в США опасаются, что, если он будет ■свергнут в результате внутрипартийной борьбы, его преемник может быть менее «сердечно» расположен к политике США на Дальнем Востоке, чем Киси («Japan Times», 9.1.1959).

т

ваниями. Так, они возражали против требования широкого пересмотра административного соглашения, опасаясь, что это вызовет сильное недовольство США. Действительно, в начале марта 1959 г. Макартур дал понять-Киси, что американская сторона будет удовлетворена, если в административное соглашение будут внесены лишь незначительные изменения технического характера.

В кругах американской армии считают, сообщала «Майнити симбун», что «административное соглашение, которое в настоящее время становится центром дискуссий, в его нынешней форме оказывает крайне незначИ' тельное влияние на жизнь японского народа и было бы вполне достаточно ограничиться улучшением порядка его применения». Причем, говорилось далее в сообщении, эти круги относятся пассивно к распространенному в ЛДП мнению «о необходимости широкого пересмотра этого соглашения» зэ.

В середине апреля появилось сообщение о том, что управление обороны изучает с чисто военной точки зрения тенденцию, возникшую в последнее время в правительстве и либерально-демократической партии, относительно пересмотра в широком масштабе административного соглашения. В связи с этим управление обороны выяснило мнение по этому поводу командования американской армии в Японии и получило от него разъяснение, которое сводится к следующему:

1. США решили произвести в широком масштабе отвод из Японии сухопутных, а также военно-воздушных, войск, оставив в Японии только часть военно-морских сил.

2. Япония теперь является для США на Дальнем Востоке базой второй линии. Поэтому перед американскими базами в Японии не будет стоять «наступательных» задач.

3. Американская армия всячески избегает вовлечения Японии в конфликт на Дальнем Востоке. Желательно, чтобы японские силы самообороны согласно действующей конституции эффективно использовались в целях самообороны. Следовательно, исключается так называемая посылка их за пределы Японии.

Анализируя причины, побудившие руководителей' американской армии несколько изменить свои стратеги- [157]

веские планы в отношении Японии, управление обороны пришло к выводу, что в данном случае серьезно сказались нервозность командования армии США в связи с ■решением Токийского окружного суда, признавшего нарушением конституции пребывание американских войск в Японии, а также тенденции Пентагона к «перемещению стратегической линии» на Дальнем Востоке (отход до линии Марианских островов) и увеличению маневренности и огневой мощи 7-го флота [158].

Более гибкая политика правящих кругов США по отношению к Японии была вызвана еще и тем обстоятельством, что весной 1959 г. государственный секретарь США Джон Фостер Даллес, рьяный поборник создания на Дальнем Востоке военного блока с участием Японии, ■фактически отошел от активной политической деятельности, а в середине апреля ушел в отставку.

Учитывая определенные изменения в позиции США, японское правительство приняло решение возобновить переговоры с Макартуром, подписать пересмотренный договор во время предполагаемого визита Киси в Вашингтон в июле и поставить его на одобрение специальной сессии парламента в сентябре того же года [159].

2 апреля Фудзияма во время встречи с американским послом Макартуром сообщил ему, что в настоящее время работа в либерально-демократической партии по окончательному определению точки зрения относительно пересмотра договора безопасности подходит к концу, л предложил возобновить с 10 апреля официальные переговоры.

Таким образом, ко второму этапу официальных переговоров японское правительство оказалось более подготовленным, чем осенью 1958 г.

Пропагандистская кампания консерваторов

Одновременно с действиями по ослаблению оппозиции в рядах ЛДП и ведением переговоров с США правительство и руководство ЛДП предприняли ряд мер по рекламированию нового договора безопасности среди японской общественности. По инициативе деловых кругов еще в декабре 1958 г. была создана Национальная? конференция по проблемам договора безопасности (Ампо дзёяку мондай дзэнкоку конвакай). Она пользовалась поддержкой правительства, и особенно министерства иностранных дел, хотя формально считалась частной организацией.

Ее возглавлял Саидзи Хасэгава, директор агентства' Дзидзи Пресс. Эта организация в основных городах страны имела свои отделения, в которые вошли влиятельные представители деловых и финансовых кругов, консервативные деятели культуры, журналисты. Она использовалась для пропаганды планов правительства, п в первую очередь министра иностранных дел Фудзияма, в отношении пересмотра договора безопасности. С ее помощью было организовано турне Фудзияма по крупнейшим городам Японии в конце 1958 и начале 1959 г. (кроме Токио он выступал в Осака, Нагоя, Сэндай, Саппоро, Хиросима и Фукуока). Его вояж преследовал следующие цели: во-первых, склонить японскую общественность в пользу пересмотра договора безопасности и создать впечатление, что он проводит переговоры с Макартуром в соответствии с мнением народа; во-вторых, во время пресс-конференции он пускал «пробные шары», чтобы проверить возможную реакцию общественности на предлагаемые им изменения в договоре безопасности. И наконец, в-третьих, далеко не последней целью пропагандистского турне министра иностранных дел было укрепить позиции своих сторонников, утвердить себя как лидера одной из фракций либерально-демократической партии, что имело немаловажное значение для его дальнейшей политической карьеры [160].

Некоторые обозреватели считали слабой стороной пропагандистской кампании Фудзияма то обстоятельство, что он убеждал в необходимости пересмотра договора безопасности ту аудиторию, которая была заинтересована в укреплении японо-американских отношений.

Во время встречи руководящих деятелей правящей партии 21 июля 1959 г. было принято решение развернуть широкую пропагандистскую кампанию, направленную на то, чтобы создать в стране обстановку в пользу пересмотра договора безопасности. Это решение предусматривало выступления руководящих деятелей партии во всех районах страны, издание массовым тиражом специальных брошюр, а также принятие предложения социалистической партии о проведении дискуссионных встреч [161].

В конце июля 1959 г. руководство ЛДП издало уже упоминавшуюся раньше пропагандистскую боршюру «Почему пересматривается договор безопасности?», в которой утверждалось, что договор якобы принес Японии независимость, безопасность и процветание и «опровергались» аргументы левых сил об агрессивном характере ■японо-американского военного союза.

Во второй половине 1959 г. были созданы еще две организации, выступавшие в поддержку пересмотра договора безопасности.

Первая из них — Национальная лига за пересмотр договора безопасности (Ампо кайтэй кокумин рэнго) — была основана профессором Токийского университета Хикомацу Камикава, профессором Японского университета Ивао Такаяма, журналистом Синосукэ Абэ и бывшим генералом Хитоси Имамура. Они поставили перед собой задачу создать организацию, которая могла бы противостоять Национальному совету борьбы против пересмотра договора безопасности. Были созданы отделения Лиги во всех префектурах и выпущен «Краткий путеводитель по договору безопасности»[162].

Вторая организация —Общество по изучению гарантии безопасности (Андзэн хосёкэнкюкай). В нее входили в основном ученые-юристы во главе с Macao Итимата, Дзэнго Охира, Мицуо Маэбара — руководителями юридических факультетов в университетах Васэда, Хитоцу-баси и Кэйо.

В этот период возникли и некоторые другие небольшие консервативные группы, выступавшие с поддержкой-договора безопасности. Одна из них, объединявшая выпускников высших, учебных заведений, выпустила брошюру в пользу пересмотра договора безопасности под названием «Суждение молодежи о договоре безопасности» [163].

В пропагандистскую кампанию по пересмотру договора безопасности включились и организации монополистического капитала Японии, в первую очередь Федерация экономических организаций (Кэйданрэн), Японская ассоциация предпринимателей (Никкэйрэн) и Общество экономического содружества (Кэйдзай доюкай).

Во время бурных событий, связанных с борьбой японского народа против пересмотра договора безопасности, руководители японских монополий неоднократно формулировали свое кредо по отношению к основным политическим вопросам, стоявшим в тот период перед Японией.

В начале 1959 г. заместитель президента Федерации-экономических организаций Когоро Уэмура в беседе а министром иностранных дел Фудзияма высказал мнение деловых кругов Японии относительно политики нейтралитета.

«Никто в Японии, — заявил он — не станет возражать против того, чтобы наше государство развивалось-по пути укрепления своей независимости, но мне думается, что все, что бы мы ни делали, должно носить практически полезный и реалистический характер. Вот почему я считаю, что нужно заниматься не декламацией, не громкими призывами, а более твердо ощущать под собой почву, на которой стоишь. В этом смысле мне представляется слишком абстрактным утверждение, что наша страна должна перейти на путь нейтралитета» [164].

Руководители японских монополий всячески подчеркивали классовый характер японо-американского военного союза. Так, Т. Исидзака, президент Кэйданрэн, заявил, что до тех пор, пока беззащитная Япония намерена оставаться в рамках свободного мира, нет никаких других возможностей для этого, как заключение договора

безопасности с США. С этой точки зрения, подчеркнул Исидзака, новый договор представляется чрезвычайно желательным^165.

В связи с политическими выступлениями японского рабочего класса лидеры делового мира Японии требовали от правительства осуществления решительных мер для «стабилизации» положения в стране. Один из лидеров, Никкэйрэн Хадзимэ Маэда, выступая на специальном совещании, призвал японских предпринимателей •сотрудничать с правительством в отношении пересмотра договора безопасности. «Коммунисты, заявил он, концентрируют свои усилия на создании общего фронта с социалистами и добиваются ликвидации системы, на которой зиждется безопасность страны». А если эта система будет ослаблена, подчеркнул Маэда, то капитализм и либерализм в Японии окажутся перед лицом кризиса. Чтобы подготовиться к дальнейшему наступлению Сохё, сказал он в заключение, предприниматели должны усилить свои организации, перестроить управленческий аппарат, установить порядок на предприятиях, более тесно сотрудничать друг с другом [166].

Проблемам, связанным с пересмотром договора безопасности, была посвящена специальная встреча Киси с представителями деловых кругов 18 сентября 1959 г. На встрече присутствовало свыше 30 представителей монополистических организаций и финансового мира, в том числе Тадаси Адати, председатель Торгово-промышленной палаты Японии (Нихон сёко кайгисё), Исидзака, президент Кэйданрэн, и его заместитель Уэмура. Представители японских монополий отметили, что, во-первых, в пропагандистской кампании, проводимой консерваторами, за пересмотр договора безопасности имеется много недостатков, и, во-вторых, они хотели бы, чтобы правительство приняло соответствующие меры для стабилизации положения в связи с усилением рабочего движения, которое принимает угрожающий характер.

В ответ Киси заявил, что прежде имелась «тенденция воздерживаться от принятия решительных мер против незаконных конфликтов из-за боязни вызвать излишние осложнения. В настоящее время, когда рабочее движение слилось с борьбой против пересмотра договора безопасности, лучшей мерой по уничтожению этого вредного явления будет успешное завершение пересмотра договора безопасности». Киси обратился затем к присутствующим с просьбой оказать ЛДП материальную и моральную помощь для «ее здорового развития в качестве народной политической партии» [167].

По-видимому, представители деловых кругов Японии были удовлетворены ответами руководителей правительства, так как некоторое время спустя появилось сообщение, что на пленарном заседании Совета по экономической перестройке^168 было принято решение выделить для нужд либерально-демократической партии 300 млн. иен [169].

Несмотря на то что под контролем правительства находились основные средства массовой информации и оно пользовалось полной поддержкой организаций монополистического капитала, пропагандистская кампания консерваторов была малоэффективной. Более того, малоубедительные и противоречивые аргументы руководителей правительства и ЛДП еще больше разоблачали в глазах широкой общественности опасный характер подготавливавшегося правящими кругами Японии и США нового военного договора.

Второй этап переговоров

Переговоры между США и Японией были возобновлены 13 апреля 1959 г. и после 10 официальных встреч были прерваны на «летний период». В течение этого времени обсуждались следующие вопросы: район действия договора, о подавлении внутренних беспорядков, предварительные консультации, административное соглашение.

Официальная позиция ЛДП по пересмотру договора безопасности была изложена в выступлении Фудзияма 25 мая 1959 г., перед его отъездом в Вашингтон. Он заявил, что обязательства, которые готова взять на себя Япония, не должны выходить за рамки японской консти-

туции. Действие договора предполагается распространить на всю японскую территорию, за исключением, районов, не находящихся под юрисдикцией Японии. США обязаны заранее согласовывать с Японией вопрос об использовании и оснащении американских войск,, дислоцированных в Японии. «Это необходимо предусмотреть,— подчеркнул А. Фудзияма, — чтобы Япония не могла быть втянутой в дела, к которым она не имеет никакого отношения».

Что касается административного соглашения, то, па словам Фудзияма, его предполагается пересматривать, на базе соглашений, заключенных между США и странами НАТО [170].

В ходе второго этапа переговоров Киси и его сторонники продолжали укреплять свои позиции внутри либерально-демократической партии.

В июне 1959 г., после выборов в палату советников парламента, произошла реорганизация правительства и перестановка в руководящих органах партии. Хаята Икэда, один из наиболее влиятельных оппонентов политике Киси и Фудзияма, вошел в правительство и прекратил публичную критику действий премьер-министра и министра иностранных дел. Появились сообщения, что Киси и Икэда договорились о том, что если последний прекратит нападки на договор, то получит пост премьер-министра после отставки Киси.

Другой «критик» пересмотра договора безопасности, М. Иски, стал заместителем председателя ЛДП и снял свои возражения против политики правительства. Таким образом Киси удалось добиться раскола антиосновного течения в партии.

Киси предпринял и некоторые другие шаги для укрепления своего положения в партии. Он вернул своего ставленника С. Кавасима на пост генерального секретаря ЛДП. Председателем политического бюро был назначен Н. Фунада, который неизменно поддерживал премьер-министра в ходе пересмотра договора безопасности. Хотя Фунада был членом фракции Б. Оно, его «твердые взгляды» по вопросам обороны вполне устраивали Киси^171. Важный пост председателя комитета ЛДП по изучению международных проблем занял Оки-норн Кайя [172], один из самых старых коллег Киси.

После реорганизации правительства Фудзияма, считая, что общее соглашение с Макартуром по пересмотру договора безопасности и административного соглашения уже достигнуто, советовал Киси подписать новый договор как можно быстрее.

Однако снова возникли некоторые затруднения. Дело в том, что на осенней сессии парламента правительство намерено было добиться одобрения соглашения о выплате репараций Южному Вьетнаму. Так как это соглашение было чрезвычайно непопулярно в глазах общественности, то руководство ЛДП опасалось ставить на обсуждение парламента также вопрос о ратификации нового договора безопасности.

6 июля в резиденции премьер-министра состоялось совещание руководителей правительства и правящей партии с целью согласования мнений по вопросу о пересмотре японо-американского договора безопасности и административного соглашения. Как отмечала газета «Асахи ивнинг ньюс», внутри руководства партии преобладало мнение, что необходимо подождать с предоставлением пересмотренных договора и административного соглашения для ратификации парламентом до начала будущего года^173.

Киси принял решение отложить вопрос о подписании договора безопасности до своего возвращения из поездки по странам Латинской Америки и Европы. За это время он предложил Фудзияма усилить пропагандистскую кампанию в пользу пересмотра договора безопасности, в

первую очередь среди молодежи и женщин, а также: предпринять меры для дальнейшего укрепления единства внутри партии.

Киси вернулся в Японию 11 августа 1959 г. На этом этапе основным критиком Киси в ЛДП в связи с пересмотром договора безопасности стал Коно. Он возражал против 10-летнего срока договора и настаивал на праве «вето» для Японии во время предварительных консультаций^174.

«Ситуация такова, — писала газета „Майнити",'—что правительство и правящая партия все еще не пришли к единому мнению по этому вопросу, не говоря уже о диаметрально противоположной позиции СПЯ, Сохё и

кпя»[175].

Тем временем с 22 августа возобновились официальные переговоры между Фудзияма и Макартуром. В течение осени было проведено еще девять официальных, встреч, на которых обсуждались вопросы, связанные с предварительными консультациями, и детали административного соглашения.

В ходе переговоров обе стороны вынуждены были; пойти на взаимные уступки.

США отошли от своих первоначальных требований о распространении зоны обороны нового договора на западную часть Тихого океана, связанных с планами создания нового военного союза в этой части земного шара. Американской стороне, несмотря на возражения Пентагона, пришлось также согласиться на предварительные консультации, которые ограничили возможности значительных перемещений американских войск для ведения военных операций на Дальнем Востоке и ввоза в Японию ядерного оружия. США отказались от требования создания 300-тысячной японской армии как предварительного условия пересмотра договора безопасности и молчаливо согласились с более медленными темпами наращивания военного потенциала Японии.

Поскольку лидеры ЛДП пытались убедить общественность, что их основная цель — придать новому договору равноправный характер, в проект договора были внесены некоторые положения, призванные подкрепить эти утверждения. Было изъято положение старого договора, позволяющее США принимать участие в подавлении крупных внутренних беспорядков в Японии, и введены в новый договор статьи о десятилетнем сроке действия, сотрудничестве в области экономики и культуры и соответствии договора Уставу ООН.

В то же время Японии не удалось добиться возвращения административных прав на о-в Окинава (что явилось одной из основных причин пересмотра старого договора), а также твердых гарантий против ввоза в страну ядерного оружия. Хотя обе стороны пошли на некоторые уступки, новый договор принял еще более ярко выраженный характер военного союза, в котором Япония брала на себя значительную ответственность за участие в стратегии США на Дальнем Востоке.

Подписание японо-американского договора о взаимной помощи и гарантии безопасности

Официальный проект нового договора был опубликован 6 октября 1959 г. После трехнедельного обсуждения в прессе он был представлен на обсуждение парламента.

До этого времени левые партии разоблачали планы консерваторов, основываясь на выступлениях лидеров ЛДП и правительства. Теперь, когда был опубликован официальный проект договора, они подвергли его острой критике в печати и парламенте. Демократические силы организовали также многочисленные митинги и демонстрации протеста против ратификации нового договора безопасности.

Наибольшее возмущение общественности вызвали заявления Фудзияма о сфере действия договора в связи с толкованием японским правительством термина «Дальний Восток».

16 ноября, отвечая на запрос социалиста Т. Камэда' в бюджетной комиссии палаты советников, Фудзияма

97

7 СИ Вербицкий

заявил, что по новому договору США будут «иметь право» использовать свои вооруженные силы, находящиеся в Японии, в любом районе Дальнего Востока, если сочтут это необходимым. Он разъяснил при этом, что под названием «Дальний Восток» в проекте договора понимается «район к северу от Филиппин, включающий в себя побережье материкового Китая, Приморский край и другие территории вокруг Японии»[176] [177].

«Разъяснения» Фудзияма пролили свет на наиболее опасную сторону нового договора, который мог втянуть Японию в конфликты, развязанные США против любых, в том числе социалистических, государств этого района. Неудивительно, что выступление Фудзияма вызвало резкую критику даже буржуазной прессы.

Газета «Иомиури» отмечала в связи с этим, что некоторым больше по душе приходится старый термин — Великая Восточная Азия. «Как бы там ни было,— указывала далее газета, — но если в районе Тайваньского пролива или в Корее вновь возникнут осложнения, то Япония, как это становится все более очевидным, против своей воли окажется вовлеченной в водоворот этих осложнений. Она окажется втянутой в войну в интересах „безопасности" территорий, лежащих за пределами нашей страны»5Э.

17 ноября Фудзияма выступил в парламенте со следующим разъяснением: «Я проверил стенографическую запись моего ответа и не нашел в ней выражения, в котором говорилось бы, что войска США могут проникнуть в глубинные районы. Если на Дальнем Востоке произойдут какие-либо события, то действия войск США будут рассматриваться в порядке предварительных консультаций. Я считаю вполне естественным, что район действия войск США будет ограничен Дальним Востоком... Если в моем предыдущем ответе были какие-либо упущения, то прошу руководствоваться разъяснениями, которые я только что сделал»[178].

Несмотря на то что для успокоения общественности Фудзияма пришлось почти сразу же дезавуировать свое собственное заявление в парламенте, он так и не дал ясного ответа, какие территории входят в район Дальнего Востока и каким образом японское правитель-

ство намерено воспрепятствовать участию американских войск, находящихся в Японии, в военных действиях в этом районе.

Правительство США, обеспокоенное усилившимся движением японского народа против пересмотра договора безопасности, а также продолжающейся фракционной борьбой по этому вопросу внутри правящей партии, предприняло некоторые пропагандистские шаги, направленные на укрепление позиции правительства Киси.

13 октября посол США в Японии Макартур выступил в Иокогама в клубе предпринимателей с большой речью, в которой обрушился с обвинениями в адрес Советского Союза за его выступления в поддержку аннулирования договора безопасности. Не преследует ли Советский Союз цель, задал вопрос Макартур, изолировать Японию, побуждая ее встать на путь нейтральной политики? Весь смысл выступления американского посла сводился к тому, чтобы доказать необходимость для Японии укрепления военных и экономических отношений с США и опасность ее перехода на путь нейтралитета.

Учитывая характер аудитории, перед которой он выступал, Макартур сделал особый упор на то, что Япония является для США вторым по значению рынком сбыта американских товаров. Американцы, заявил он, закупают приблизительно одну треть всего японского экспорта, производимого на мелких и средних предприятиях, охватывающих до 80% наемной рабочей силы, занятой в японской промышленности.

Макартур подчеркивал в своем выступлении необхо димость для Японии военного союза с США. «Поддержание свободы, независимости и преуспеяния Японии,— заявил он, — является делом исключительной важности не только для японского народа, но и для американского народа и для народов стран свободного мира» 6|.

После бурных демонстраций 27 ноября у парламента но поводу пересмотра договора впервые выступил президент США Эйзенхауэр. 2 декабря Белый дом опубликовал послание президента, в котором, в частности,, говорилось: «Мы придаем величайшее значение этому новому договору с Японией, переговоры о котором ведутся между равными ради взаимной выгоды и в высоких интересах обеих стран и который, следовательно, соот- [179]

ветствует новой эре в наших отношениях с Японией, провозглашенной после моих переговоров с премьер-министром Киси здесь, в Вашингтоне, в июне 1957 г. Момент для заключения этого нового договора с Японией особенно благоприятен, так как я считаю, что при нынешнем международном положении свободному миру жизненно необходимо сохранить единство и свою силу»[180].

С огромным удовлетворением встретили в Вашингтоне решение Верховного суда Японии о законности размещения американских войск в Японии. Если бы Верховный суд, сообщал 6 декабря корреспондент агентства Ассошиэтейд Пресс, поддержал решение Токийского окружного суда по «делу Сунагава» о том, что присутствие американских войск в Японии противоречит конституции, все надежды на ратификацию нового договора развеялись бы: конгресс США не стал бы ратифицировать договор, который в Японии признан не конституционным.

Окончательный проект договора и административного соглашения был готов к подписанию на двадцать второй официальной встрече, состоявшейся между Фудзияма и Макартуром 6 января 1960 г. На заключительной стадии переговоров лидеры ЛДП пытались продемонстрировать единство в своих рядах. Однако Мики все еще настаивал на праве «'«ето» для Японии в отношении передвижения американских войск на японской территории, а Коно требовал, чтобы после подписания договора Киси ушел в отставку. Обострилась борьба между лидерами ЛДП за право подписать новый договор. Фудзияма считал, что так как с американской стороны договор будет подписывать государственный секретарь, то с японской стороны его должен подписать министр иностранных дел.

Киси, в свою очередь, рассчитывал использовать подписание договора для укрепления своей власти. Он заявил корреспондентам, что не думает уходить в отставку после подписания договора^181. Срок его пребывания на посту президента ЛДП истекал только в январе 1961 г., и за это время он надеялся столкнуть между собой Коно и Икэда и таким образом удержать в своих руках власть.

19 января 1960 г. американская делегация из четырех человек во главе с государственным секретарем Гер-тером и японская делегация из пяти человек во главе с премьер-министром Киси подписали в Белом доме в Вашингтоне Договор о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности между США и Японией.

Японо-американские переговоры о заключении нового военного договора были одним из наиболее длительных и сложных за всю историю японской дипломатии. Ряд благоприятных факторов дал возможность правящим кругам Японии добиться пересмотра договора безопасности 1952 г. К ним относятся в первую очередь значительный рост экономической мощи Японии и изменение сил на международной арене. Консерваторам удалось в определенной степени использовать антиамериканские, патриотические настроения японского народа, вызванные пребыванием вооруженных сил США на японской земле, оккупацией американской военщиной о-ва Окинава. Они убеждали лидеров США, что только консервативная партия в состоянии предотвратить переход Японии на путь нейтралитета и поэтому необходимо пересмотреть некоторые неравноправные стороны договора безопасности, которые являются «поводом для проникновения нейтралистских идей в Японию».

В то же время консерваторы не были готовы к дипломатическим переговорам с США. Разногласия внутри правящего лагеря в отношении некоторых аспектов будущего японо-американского военного союза, а также намерения лидеров различных фракций ЛДП использовать переговоры для укрепления своих позиций в партии и правительственном аппарате вынудили правительство прервать в ноябре 1958 г. официальные переговоры с американской стороной.

Чрезвычайно большое влияние на ход японо-американских переговоров оказывала борьба демократических сил против пересмотра договора безопасности. Если первый перерыв в переговорах в ноябре 1958 г. был связан в основном с фракционной борьбой внутри правящего лагеря, то во второй половине 1959 г. «медлительность» правительства с подписанием нового договора была вызвана главным образом активизацией движения демократических сил, гибким сочетанием парламентских и непарламентских методов борьбы.

В результате почти 14-месячных переговоров обе

стороны, как уже отмечалось выше, вынуждены были пойти на определенные уступки. Новый договор существенно отличается от старого, который фактически представлял собой соглашение о предоставлении США. баз на японской территории. Новый договор предусматривает обязательства Японии участвовать в военной стратегии США на Дальнем Востоке. Именно об этом свидетельствуют 5-я н 6-я статьи, предусматривающие проведение совместных военных действий и использование американскими вооруженными силами баз на японской территории для агрессивных действий в любом: районе Дальнего Востока.

Помимо этого японская сторона по статье 3-й договора взяла на себя обязательство наращивать свой военный потенциал, что является одним из основных требований США к своим партнерам по военным союзам.

Эти важные изменения по сравнению со старым договором безопасности привели к значительному усилению роли Японии в японо-американском военном союзе, так как теперь японские правящие круги взяли на себя ответственность за любые действия своего заокеанского союзника, совершенные с территории Японии.

Как в преамбуле, так и в ряде статей большое внимание уделяется утверждениям о якобы соответствии нового договора Уставу Организации Объединенных Наций, японской конституции, а также намерениям обоих сторон укреплять свои культурные и экономические отношения. Все эти пропагандистские заявления должны были по расчетам обеих сторон затушевать в глазах как японской, так и американской общественности чисто военный характер нового договора.

Ряд наиболее «скользких» для японского правительства положений были включены не в основной текст договора, а в специальный протокол, а также ноты и письма, которыми обменялись руководящие деятели обеих стран при подписании договора безопасности.

Согласованный протокол к договору предусматривает консультации между японским и американским правительством «в случае вооруженного нападения или угрозы нападения на Окинаву». Если и существовала какая-либо опасность для жителей этого острова, как, впрочем, и других стран этого района, то только лишь от расположенных на Окинаве американских военных баз, оснащенных ядерным оружием. Целью этого протокола было продемонстрировать японской общественности, что, несмотря на продолжающуюся оккупацию американскими вооруженными силами Окинавы, не исключена возможность передачи в будущем некоторых прав на этот остров Японии.

Произошел также обмен нотами, в которых подтверждалось обязательство Японии сотрудничать с так называемыми вооруженными силами ООН в Корее, данное еще премьер-министром Японии Иосида государственному секретарю США Ачесону во время подписания первого договора безопасности 1952 г. Вашингтон возлагал надежду, что этот документ даст возможность под видом содействия вооруженным силам ООН использовать и в дальнейшем территорию Японии и ее экономический и военный потенциал для поддержки агрессивных действий США на Дальнем Востоке.

На основании 6-й статьи договора был произведен обмен нотами, в которых выражается согласие Соединенных Штатов проводить предварительные консультации с Японией при некоторых обстоятельствах.

В связи с обменом потами президент Эйзенхауэр заверил премьер-министра Киси в специальном письме, что правительство США не имеет никакого намерения действовать каким-либо образом, противоречащим желаниям японского правительства, в связи с вопросами, требующими предварительной консультации.

Старое Административное соглашение, заключенное на основании ст. 3 договора о гарантии безопасности между Японией и США, было несколько изменено и получило наименование «Соглашение относительно средств обслуживания и территорий, а также о дислокации в Японии войск Соединенных Штатов, заключенное на основании статьи 6-й договора о взаимном сотрудничестве и безопасности между США и Японией».

Американская печать оптимистически расценивала подписание нового договора безопасности. Особенно подчеркивались следующие обстоятельства. Во-первых, -«добровольность» заключения Японией нового военного союза с США. Так, газета «Вашингтон пост энд Таймс теральд» отмечала, что «знаменательным является момент добровольности» и что в отличие от договора 1951 г. ■обе страны выступали якобы как свободные и равные партнеры^182.

Во-вторых, американские обозреватели обращали внимание на то обстоятельство, что в ряде случаев правительство США пошло на уступки Японии по политическим мотивам, чтобы «помочь» правительству Киси одержать верх над значительной оппозицией в его стране к новому договору.

К этим уступкам они относили в первую очередь положение о так называемых предварительных консультациях. Многие высокопоставленные американские военные, сообщала «Нью-Йорк тайме», на следующий день-после подписания договора безопасности возражали против гарантий, данных президентом Эйзенхауэром премьеру Киси, в том, что США не предпримут намеренных действий, противоречащих желаниям японского правительства, для использования своих баз в Японии. Они опасаются, продолжала газета, что эти ограничения могут помешать эффективным действиям в случае военных действий в районе Южной Кореи или Тайваня. Однако-дипломаты считают, что эти уступки необходимы для того, чтобы преодолеть оппозицию многих японцев,, опасающихся, что военные узы с США могут вовлечь их в конфликты, не касающиеся непосредственно их страны^183. Заявления о «равноправном характере» нового договора и «уступках», на которые пошла американская сторона во время переговоров, должны были, по мнению Вашингтона, помочь Киси уменьшить критику со стороны оппозиционных сил во время обсуждения договора в парламенте весной 1960 г.

Глава 5

СОЗДАНИЕ И ПЕРВЫЙ ЭТАП ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО СОВЕТА БОРЬБЫ ПРОТИВ

ПЕРЕСМОТРА японо-американского ДОГОВОРА БЕЗОПАСНОСТИ

(МАРТ 1959 г ЯНВАРЬ 1960 г.)

Организационная структура Национального совета и его состав

В связи с активизацией во второй половине 1958 г. деятельности консерваторов, направленной на пересмотр договора безопасности, демократические партии и организации почувствовали необходимость координации действий всех прогрессивных сил против заключения нового военного союза с США, за проведение политики нейтралитета.

В начале ноября 1958 г. на XV внеочередном съезде СПЯ было предложено переименовать Национальный совет борьбы против пересмотра закона о полицейской службе (Кэйсёкухо кайяку хантай кокумин кайги) в Национальный совет по защите демократии (Минсюсюги ■его кокумин кайги), с тем чтобы он взял на себя руководство борьбой против «системы безопасности» в национальном масштабе^184. Сохё поддержало это предложение, однако лидеры реформистских профсоюзных центров^— Дзэнро и Синсамбэцу — потребовали в качестве своего рода «платы» за свое участие в новой организации не включать в нее Коммунистическую партию Японии [185].

Пока в СПЯ шла дискуссия по этому вопросу, в ряде районов страны по инициативе коммунистов, социали-

стов, членов профсоюзов и других массовых организаций местные советы борьбы против пересмотра закона о полномочиях полиции стали превращаться в постоянно действующие объединенные организации борьбы за мир и демократию. Такие организации были созданы, в частности, в Токио, в префектурах Фукуока и Гумма.

5 февраля 1959 г. в Токио состоялась конференция пяти крупнейших организаций: Японского совета борьбы за запрещение атомной и водородной бомбы, Народной лиги защиты конституции^186, Национального совета борьбы за восстановление японо-китайских дипломатических отношений^187, Всеяпонского совета связи в борьбе против роенных баз и Генерального совета профсоюзов Японии.

Участники конференции провозгласили свое стремление совместно бороться за прекращение переговоров о пересмотре договора безопасности и призвали провести 28 февраля 1959 г., в седьмую годовщину подписания административного соглашения, «День совместных действий против пересмотра договора безопасности, за ликвидацию японо-американской системы безопасности, за урегулирование японо-китайских отношений» [188].

28 февраля открылась Национальная конференция борьбы против пересмотра договора безопасности, за мирное сосуществование, за восстановление дипломатических отношений между Японией и КНР. В работе конференции приняли участие делегаты более 30 различных демократических организаций, представляющих широкие круги японской общественности. Участники конференции выступали за аннулирование договора безопасности, проведение политики нейтралитета и выдвигали требование как можно быстрее разработать конкретную программу развития миролюбивой Японии, что дало бы воз-можность пропагандировать ее среди масс.

Конференция приняла резолюцию, в которой отмечалось, что «Япония в настоящее время находится перед выбором. Или она пойдет по пути войны вместе с США, пересмотрев для этого договор безопасности, или изберет курс нейтралитета и мирного сосуществования, отвергнув амбициозные планы ядерного вооружения, возрождения империализма, перестав отождествлять себя с каким-либо военным блоком» [189].

Широкая поддержка требований о прекращении переговоров и пересмотре договора безопасности показала, что настало время для организационного оформления движения и создания единого всеяпонского центра по •организации и координации борьбы широких масс против японо-американского военного союза.

4 марта руководство Сохё приняло решение о создании такой организации с участием КПЯ в качестве наблюдателя. Несмотря на возражения правых социалистов, руководство СПЯ объявило 10 марта, что оно будет участвовать в новой организации^190.

Это решение явилось победой левого крыла СПЯ. 11 марта руководство Сохё созвало совещание представителей восьми организаций (СПЯ, КПЯ, Японского совета борьбы за запрещение атомной и водородной бомбы, Японского комитета защиты мира, Национального совета борьбы за восстановление японо-китайских дипломатических отношений, Народной лиги защиты конституции, Всеяпонского совета связи в борьбе против военных баз, Общества японо-китайской дружбы). На этом совещании было принято решение о том, что новая организация начнет функционировать с 28 марта 1959 г. Официальными учредителями новой организации были: СПЯ, Сохё, Всеяпонский совет связи нейтральных профсоюзов^191, Народная лига защиты конституции, Японский совет борьбы за запрещение атомной и водородной бомбы, Национальный совет за восстановление японо-китайских дипломатических отношений, Общество японо-ки-

тайской дружбы, Всеяпонский совет связи в борьбе против военных баз, Японский комитет защиты мира, Все-японская федерация крестьянских союзов, Комитет совместной борьбы молодежи и студентов^192 [193] [194], Совет женщин в защиту человеческих прав ш, Токийский комитет совместной борьбы в защиту мира и демократии.

Руководители реформистского Дзэнро объявили 24 марта, что они не присоединятся к новой организации,, и предупредили социалистов, что благодаря сотрудничеству с КПЯ они якобы потеряют поддержку масс.

Синсамбэцу еще 15 марта опубликовал заявление о том, что не будет участвовать в новой организации.

Еще до создания новой организации совместной борьбы обнаружились разногласия между ее инициаторами, КПЯ предложила назвать новую организацию Национальный совет по ликвидации системы безопасности (Ампо тайсэй даха кокумин кайги), СПЯ настояла на наименовании Национальный совет борьбы против пересмотра договора безопасности (Ампо дзёяку кайтэй соси кокумин кайги), мотивируя это тем, что основная цель борьбы — помешать пересмотру договора безопасности и поэтому само наименование организации должно как бы служить призывом к широким слоям населения.

На первом учредительном совещании присутствовало 620 делегатов, представлявших 134 различные организации^195. На нем были провозглашены следующие основные цели, стоящие перед Национальным советом: воспрепятствовать пересмотру договора безопасности, добиваться нейтралитета Японии, покончить с японо-американской «системой безопасности».

Тринадцать учредителей сформировали совет директоров из 13 человек и секретариат, в который вошел также представитель КПЯ.

В каждой префектуре был создан региональный объединенный совет борьбы (кэнмин кёто кайги) и районные объединенные советы (тихо кёто кайги). К августу 1959г. было создано 46 префектуральных и около двух тысяч районных советов [196].

Деятельность советов на местах координировалась советом директоров и конференциями совета народных представителей (дзэнкоку дайхёся кайги), на которые местные советы посылали своих представителей.

В течение шести месяцев Национальный совет действовал без руководителя. В октябре 1959 г. этот пост занял общественный деятель Кодзо Миногути [197], но вместо звания председателя (китё) он получил звание директора-секретаря (дзиму кёкутё). Его помощниками стали Сигэру Ито, один из руководителей токийской организации СПЯ, и Сукио Иватарэ, работник штаба Сохё.

Финансы Совета складывались из взносов участвовавших в нем организаций. С 18 апреля 1959 г. по 30 апреля I960 г. Совет издавал небольшой еженедельный бюллетень—«Кёто ньюсу» (тираж—3 тыс.экз.),который затем нерегулярно выходил до 10 июля 1960 г. В бюллетене публиковались сведения о последних событиях, связанных с борьбой против пересмотра договора безопасности, заявления прогрессивных политических деятелей.

Руководящей и направляющей силой в Национальном совете были СПЯ, Сохё и КПЯ при преобладающем влиянии социалистов. Это было связано с тем, что СПЯ была главной оппозиционной партией в стране, пользовалась поддержкой Сохё и имела сильные позиции в некоторых общественных организациях, представленных в совете директоров. В то же время положение СПЯ в этот период осложнялось усилением фракционной борьбы

между левыми и правыми группировками. Об ее остроте свидетельствовало выступление лидера правых социалистов Суэхиро Нисио 20 июля 1959 г. в г. Нагоя с требованием, чтобы СПЯ перестала участвовать в общем движении демократических сил, а разработал свой собственный план обеспечения безопасности Японии. Это выступление японская печать назвала «бомбой Нисио» [198].

Важную роль в мобилизации трудящихся для осуществления активной борьбы против договора безопасности и финансировании этой борьбы играл Генеральный совет профсоюзов, особенно его Токийское отделение [199].

Сохё взял на себя значительную часть организационной работы по созданию местных организаций Национального совета. Из 45 префекгуральных советов 31 размещался в помещениях местного руководства Сохё.

Несмотря на то что КПЯ была представлена в Национальном совете только в качестве наблюдателя, она имела возможность принимать активное участие в подготовке и проведении различных мероприятий благодаря сильным позициям коммунистов в массовых организаци-ях-учредителях, представленных в совете директоров, в первую очередь в Японском комитете защиты мира, Обществе японо-китайской дружбы и Японском совете борьбы за запрещение атомной и водородной бомбы.

Значительным было влияние коммунистов и в местных организациях Национального совета. В 41 из 46 пре-фектуральных организаций КПЯ принимала участие в качестве полноправного члена и лишь в пяти —как наблюдатель 16. О влиянии коммунистов в местных организациях Национального совета свидетельствуют также их наименования. 26 из них, находившихся под влиянием СПЯ, назывались Советами борьбы против пересмотра договора безопасности, а 22, в которых были сильны позиции коммунистов, — Советами по ликвидации системы безопасности; 9 префектуральных советов приняли компромиссное решение, включив оба лозунга в свои названия.

Значительное влияние на деятельность Национального совета оказывала Всеяпонская федерация органов студенческого самоуправления (Дзэнгакурэн) 17.

Дзэнгакурэн требовала представительства в совете директоров Национального совета. Однако было принято решение объединить ее с рядом других молодежных организаций в Комитет совместной борьбы молодежи и студентов, который был представлен как учредитель в совете директоров. В дальнейшем лидерам Дзэнгакурэн удалось обеспечить себе доминирующее положение в этом Комитете и благодаря этому принимать непосредственное участие в деятельности руководящего органа Национального совета.

Лидеры Дзэнгакурэн выступали за самые крайние формы действий в ходе борьбы против договора безо-

171 Дзэнгакурэн была создана в 1948 г., в период наибольшего подъема студенческого движения. Затем после периода некоторого упадка с 1956 г. она активизировала свою деятельность. Студенты принимали активное участие в борьбе против испытаний атомного и водородного оружия, которые проводили в те годы США и Англия, против законопроекта о полномочиях полиции, введения новой системы оценок деятельности учителей и т. д.

К концу 1959 г. в Дзэнгакурэн входили 263 ассоциации студенческих самоуправлений, объединявших 266 тыс. студентов от 266 колледжей и высших учебных заведений.

Каждая ассоциация посылала от 1 до 15 делегатов, в зависимости от количества членов, на национальный съезд, который собирался один раз в год или чаще, если этого требовали обстоятельства. Съезд избирал центральный комитет из 125 членов и центральный исполнительный комитет из 35 человек, который, в свою очередь, выбирал председателя, двух заместителей и генерального секретаря. Окончательное решение в отношении тех или иных проблем принималось центральным исполнительным комитетом федерации или, точнее, наиболее влиятельной в это время его фракцией. Имелись также региональные отделения Дзэнгакурэн. Наиболее активным из них было токийское, состоявшее примерно из 80 тыс. членов.

Во время борьбы против договора безопасности наиболее влиятельной силой в Дзэнгакурэн была так называемая Коммунистическая лига (Кёсансюги домэй), которая была создана в 1958 г. группой студентов, выступивших против КПЯ во время «инцидента 1 июня» (1 июня 1958 г. 105 из 130 делегатов—членов КПЯ на XI Национальной конференции Дзэнгакурэн приняли резолюцию недоверия ЦК КПЯ. Большинство из них были исключены из КПЯ).

Вместе с другими фракциями, выступавшими против сотрудничества с КПЯ, эта лига представляла в ходе борьбы против пересмотра договора безопасности «основное течение» в Дзэнгакурэн. Группы, лояльные к КПЯ или находившиеся под ее влиянием, назывались «антиосновным течением».

пасности, рассматривая эту борьбу как хорошую возможность вывести нацию из «шока», в котором, как они считали, она находится, что, в свою очередь, должно было привести, по их расчетам, к повышению самосознания рабочего класса.

Дни единых действий

Основной упор в деятельности Национального совета делался на дни единых действий (тоицу кодо) 1В, которые сопровождались массовыми демонстрациями, митингами, забастовками и т. д. Большинство мероприятий осуществлялось в Токио, хотя они проходили и в других I ородах и сельских районах страны. Лозунги единых действий связывались с непосредственными задача-ми Сохе и других демократических организаций, входивших в Национальный совет.

Во время 1-х единых действий 15 апреля 1959 г. около ста агитационных автомашин курсировали по улицам столицы. В этот же день вечером около семи тысяч человек приняли участие в митинге протеста против пересмотра договора безопасности, в поддержку решений Токийского окружного суда по «делу Сунагава». Четыре тысячи членов Дзэнгакурэн провели сидячую забастовку вблизи резиденции премьер-министра Киси [200] [201].

2-е единые действия проходили 16 мая 1959 г. В этот день на предприятиях в рабочее время были проведены получасовые митинги, во время которых обсуждались проблемы, связанные с пересмотром договора безопасности [202].

Однако первые дни единых действий показали, что широкие слои народа не принимают в них активного участия^203.

Выступая на митинге 19 мая, представитель Токийского комитета совместной борьбы в защиту мира и демократии заявил, что 2-е единые действия обнаружили целый ряд слабостей. «Вопреки ожиданиям, — сказал он, — лишь небольшое число профсоюзов провело трид-щатиминутные митинги в рабочее время в соответствии с директивами их национальных центров»[204].

Медленный подъем борьбы народных масс, и в частности рабочего класса, в этот период объясняется целым рядом причин, в первую очередь недостаточной пропагандистской работой среди трудящихся.

Участники движения на местах отмечали, что неясность целей борьбы приводит к тому, что «общественность остается глухой к призывам о необходимости ликвидации договора безопасности и предотвращения его пересмотра и поэтому нелегко организовать массовые действия»[205].

Демократические партии и организации после внушительной победы над консервативными силами, достигнутой в ходе движения против законопроекта о «расширении полномочий полиции», не сумели своевременно перейти к широкой борьбе против пересмотра договора безопасности.

Так, выборы в палату советников в июне 1959 г. показали, что левые партии не смогли в полной мере связать предвыборную пропагандистскую кампанию с борьбой против пересмотра договора безопасности. Несмотря на то что на этих выборах левым силам удалось сохранить одну треть мест в палате советников, необходимую для того, чтобы помешать пересмотру конституции, результаты выборов в целом, как отмечала демократическая пресса, были далеко не удовлетворительны. Если во время выборов в палату советников в июле 1956 г. за СПЯ голосовали 41,9% избирателей, то в июне 1959 г.— лишь 37,4%.

ЦИК СПЯ, рассмотрев результаты выборов, отметил, что, хотя партия проводила выборы под лозунгами оппозиции пересмотру договора безопасности, она не смогла добиться победы над консерваторами^206. Было отмечено

также, что правящая партия оказалась лучше подготовлена к выборам, сумела развернуть более действенную пропагандистскую кампанию, чем социалисты, проводила более гибкую политику на местах. Так, в районах, где прогрессивные силы были сильней, консерваторы воздерживались от обсуждения внешнеполитических проблем и ограничивали свои выступления вопросами образования, социального обеспечения и другими «недискуссионными» проблемами. И напротив, в небольших городах, в сельских районах, где демократические силы были относительно слабее, они поднимали вопросы, связанные с перевооружением и внешней политикой. Некоторые кандидаты от ЛДП на Сикоку даже требовали в своих предвыборных выступлениях пересмотра конституции и ядерного вооружения страны^207.

Для левых сил стало ясно, что для осуществления единых действий в широких масштабах необходимо сконцентрировать свои усилия на политической пропаганде и воспитательной работе среди масс.

В газете, издаваемой левыми элементами СПЯ, подчеркивалось, что «в дальнейшем необходимо повсюду, где только возможно, выступать с докладами, проводить дискуссии по проблеме договора безопасности. Если это будет сделано, члены социалистической партии поверят, что можно повести массы рабочих, которые понимают интуитивно политическое значение пересмотра договора безопасности» [208].

8 июня руководство Сохё приняло решение провести во время 3-х единых действий 25 июня часовые митинги или стачки на предприятиях в рабочее время, а также специальное совещание 12—13 июня в префектуре Сидзуока для обмена мнениями по вопросу: «Рационализация на предприятиях и пересмотр договора безопасности».

16 июня 1959 г. Национальный совет провел первую конференцию всеяпонских представителей для подготовки 4-х единых действий, намеченных на 25 июля 1959 г. Многие делегаты от местных организаций отмечали, что объединенная борьба демократических сил еще не достигла необходимого уровня как на местах, так и в общенациональном масштабе^209.

СПЯ предприняла ряд мер для усиления пропагандистской работы на местах. 22 группы руководящих работников партии выступали с 25 июля по 5 августа с докладами в различных городах Японии, разоблачая агрессивную сущность договора безопасности. В августе был проведен специальный семинар для периферийных активистов партии.

О том, что пропагандистская кампания левых сил начала приносить плоды, свидетельствовали резолюции, направленные против пересмотра договора безопасности, принятые в мае—июне 1959 г. некоторыми местными муниципальными советами, и более высокая эффективность последующих единых действий.

Так, например, городской совет Омати в префектуре Сага на о-ве Кюсю принял 25 мая резолюцию с требованием немедленно отложить переговоры о пересмотре договора безопасности и проводить политику мира и нейтралитета (Омати — горняцкий поселок, в котором большая часть членов местного совета состояла из социалистов и коммунистов). Подобные же резолюции были приняты 30 мая муниципальной ассамблеей в г. Омута (преф. Фукуока), 8 июня — муниципальной ассамблеей г. Taraва и 11 июня — муниципальной ассамблеей г. Акахира на Хоккайдо^210.

В 3-х единых действиях, проходивших 25 июня 1959 г., принимало участие более 100 тыс. человек. В 163 пунктах страны проходили демонстрации и митинги, на мно-тпх предприятиях были объявлены кратковременные забастовки^211. Выступления трудящихся 25 июня, сообщала пресса, рассматриваются официальными лицами как «самые мощные антиправительственные демонстрации за последние несколько месяцев»[212]. Особенно обеспокоило правительство то обстоятельство, что в 3-х единых действиях приняли участие члены федерации профсоюзов государственных и муниципальных учреждений и предприятий, в том числе члены Всеяпонского профсоюза рабочих и служащих государственных железных дорог и Всеяпонского профсоюза служащих министерства земледелия и лесоводства. 26 июня по докладу министра труда Мацуно кабинет министров принял решение

113

строго предупредить государственных и муниципальных служащих, что в случае необходимости он будет прибегать к наказаниям^213.

Четвертые единые действия 25 июля 1959 г. прошли под лозунгом: «Довести до народа агрессивную суть пересмотра договора безопасности!». В этот день в 700 городах и населенных пунктах Японии состоялись митинги и демонстрации, в которых приняло участие около-1,6млн. человек^214. Одновременно проводился сбор подписей под требованием прекратить пересмотр договора безопасности.

Пятые единые действия были приурочены к 14-й годовщине атомной бомбардировки Хиросимы. Около миллиона человек приняли участие в демонстрациях и митингах, направленных против пересмотра договора безопасности, толкающего Японию на путь ядерного вооружения. В 50-ти отраслях промышленности прошли в рабочее время митинги, участники которых приняли резолюции протеста^215. Ряд профсоюзных организаций, в том числе Всеобщая федерация профсоюзов частных железных дорог, Национальная федерация профсоюзов рабочих металлургической промышленности, провели краткосрочные забастовки.

Около 2 млн. трудящихся — членов Сохё и нейтральных профсоюзов приняли участие в 6-х единых действиях против пересмотра договора безопасности 8 сентября 1959 г. В авангарде этой борьбы находились учителя. В соответствии с указаниями профсоюза учителей его члены выступали против навязывания им так называемой системы аттестации и пересмотра договора безопасности.

Члены Национального профсоюза металлургических рабочих (Дзэнкиндзоку), объединявшего 83 тыс. рабочих, распространили листовки с портретами Хадзимэ Ханава, токийского рабочего, убитого полицейскими 19 августа во время подавления забастовки на небольшом предприятии близ Токио^216.

Седьмые единые действия начались 20 октября и продолжались в течение 10 дней. В этот период местные организации Национального совета распространяли листовки, собирали подписи под обращением против пересмотра договора безопасности, на ряде предприятий были проведены забастовки в рабочее время.

После опубликования 6 октября 1959 г. официального проекта нового договора безопасности Национальный, совет и входившие в него демократические партии и организации решили добиться максимальной мобилизации-, масс во время 8-х единых действий. Лидеры СПЯ рассматривали борьбу против пересмотра договора безопасности и за отставку правительства Киси как единую политическую задачу. Исходя из этого, социалисты считали, что осенние дебаты в парламенте и массовое движение вне парламента должны привести к роспуску нижней палаты и падению кабинета Киси. План «единых действий» на ноябрь 1959 г. был объявлен на II съезде Совета всеяпонских представителей, который состоялся в Токио 16 сентября 1959 г.35.

Национальный совет и Сохё приняли решение во время демонстрации 27 ноября вывести на улицу 60 тыс. рабочих и 10 тыс. студентов. В ней также должны были-принять участие депутаты парламента от СПЯ. На последнем совещании по подготовке 8-х единых действий, проведенном 23 ноября под председательством генерального секретаря СПЯ Инэдзиро Асанума, было принято' решение разделить демонстрантов на три отдельные колонны. Студенты по этому плану также были разбиты на три группы и включены в колонны рабочих. Представители демонстрантов должны были направиться н-парламент и вручить петиции, а после выступлений ораторов разойтись по домам.

Лидеры Дзэнгакурэн рассматривали этот план как признак слабости и решили его подправить. Еще в начале июля они предложили нанести более чувствительный удар по правящим классам, и их планы постепенна сыкристаллизовались в лозунг «К парламенту!». На! XII пленуме ЦИК Дзэнгакурэн 9—10 ноября было принято решение сконцентрировать все «активные элементы» на важном участке, предпочтительнее против главных ворот парламента, чтобы пройти на его территорию во главе рабочих масс. В некоторой степени этот плац поддержали Национальная федерация профсоюзов ра-

фочих металлургической промышленности и молодежный отдел СПЯ^217.

Среди студентов и части трудящихся, особенно рабочей молодежи, росло убеждение, что необходимо нане--сти удар по правящим кругам «сейчас или никогда». Эти настроения были вызваны целым рядом факторов. Во-первых, заявление министра иностранных дел Фудзияма о том, что новый договор будет подписан в Вашингтоне между 15 и 23 января, было воспринято демократическими силами как своего рода «последнее предупреждение» о необходимости предпринять решительные меры для срыва японо-американских переговоров. Во-вторых, насильственное утверждение голосами правящей партии в парламенте законопроекта о репарациях Южному Вьетнаму вызвало новую волну возмущения бюрократическими действиями правительства Киси. Большое влияние на общественность оказали также неубедительные ответы руководителей правительства на запросы оппозиционных депутатов в отношении различных аспектов договора безопасности на осенней сессии парламента.

Все эти факторы благоприятствовали планам лиде--ров Дзэнгакурэн и некоторых их сторонников в СПЯ и Сохё «нанести решительный удар по правительству Киси и вывести массы из шока».

Демонстранты начали собираться в час дня. В два часа в разных районах столицы проходили митинги, на которых выступали представители СПЯ, КПЯ, Сохё. Основными лозунгами 8-х единых действий были: «Долой Киси!», «Немедленно прекратить переговоры о договоре безопасности!».

Одна колонна демонстрантов направилась к резиденции премьер-министра. Здесь она натолкнулась на баррикады из автомашин, устроенные полицией. Между демонстрантами и полицейскими произошло первое столкновение, 16 демонстрантов были ранены^218.

Другая колонна демонстрантов, среди которых были: члены Дзэнгакурэн, подошла к воротам парламента. Официальные представители правительства, которым-было поручено расследовать «события 27 ноября», заявляли, что ворота резиденции парламента были открыты якобы по настоянию депутатов-социалистов, возглавлявших демонстрантов. Лидеры Дзэнгакурэн утверждали, что «студенты первые прорвались на территорию парламента».

С криками «банзай» и пением «Интернационала» тысячи демонстрантов бросались на полицейские пикеты. Они дрались с полицейскими плакатами, кулаками, древками от знамен^219 [220]. Во дворе парламента собралось-12 тыс. демонстрантов, они пели революционные песни, выкрикивали лозунги. Несколько депутатов-социалистов, среди которых был Асанума, обратились к демонстрантам с просьбой разойтись по домам. Примерно в 10 часов вечера последние группы студентов оставили территорию парламента.

Демонстрации и митинги проходили в этот день в 650 городах и населенных пунктах страны. Около 50 тыс. рабочих принимали участие в демонстрациях в Фукуока и Осака. Профсоюзы 14 крупнейших угольных-компаний и часть членов профсоюзов Федерации профсоюзов рабочих химической и синтетической промышленности провели 24-часовые забастовки, в то время как члены профсоюзов таких крупных предприятий, как Мицуи, Мицубиси, Сумитомо, Никко, Дова и Ниттэцу, организовывали в рабочее время кратковременные стачки 39.

По данным Национального совета, в демонстрациях 27 ноября приняло участие в Токио 80 тыс., а по всей Японии — около полумиллиона человек^221.

События 27 ноября явились важнейшей вехой в движении демократических сил Японии против японо-американского военного союза и во многом предопределили организационные формы и накал политической борьбы в мае — июне 1960 г.

То обстоятельство, что демонстранты проникли на территорию парламента, дало возможность кон-

■сервативным силам поднять шум о необходимости «защищать принципы демократического правления». Надо ■отметить, что почти все газеты выступили с критикой в адрес демонстрантов, мотивируя это тем, что такого рода .действия наносят ущерб парламентской системе Японии. Некоторые представители интеллигенции также считали, что «вторжение» на территорию парламента даст возможность консерваторам под предлогом защиты парламентарной системы перейти в наступление против трудящихся. Так, известный социолог Кадзуо Окоти заявил, что не надо было вторгаться на территорию парламента, так как правительство использует этот инцидент в своих целях. Что касается драк на территории парламента, отметил профессор Окоти, то парламентарии вряд ли могут много распространяться на эту тему, так как они •сами часто пускают в ход кулаки в стенах парламента [222].

Правительство решило воспользоваться событиями 27 ноября, с одной стороны, для принятия репрессивных мер против демократического движения, а с другой стороны, для дискредитации руководства СПЯ, обвинив его в организации демонстрации на территории парламента.

Оценивая итоги демонстрации 27 ноября, лидеры СПЯ подчеркивали, что демонстранты использовали свое право на сбор петиций и что 8-е единые действия прошли успешно. «Нашей основной задачей, — заявил Аса-яума в палате депутатов, — как социалистов-депутатов парламента было выступать в качестве посредников, что-■бы передать петиции верхней и нижней палатам и правительству. Мы сожалеем, что одна группа, включая Дзэнгакурэн, отошла от запланированных действий и вошла на территорию парламента... Чтобы не было подобных ситуаций в будущем, группы петиционеров должны уважать авторитет парламента, в то же время парламент должен поднять свой авторитет. Я возражаю против любых законов, запрещающих демонстрации вблизи парламента»[223]. Одновременно ЦИК СПЯ официально потребовал вывода Дзэнгакурэн из Национального совета.

События 27 ноября форсировали раскол в СПЯ. На сепаратном совещании 28 ноября правые социалисты выдвинули ряд ультимативных требований к руководству партии. Утверждая, что не только Дзэнгакурэн, нср и коммунисты ответственны за «насильственные демонстрации» 27 ноября, они потребовали исключения Дзэнгакурэн и КПЯ из Национального совета [224].

Левацкие же элементы, имевшиеся в СПЯ, считали, что в Японии уже созрели условия для совершения социалистической революции, одобряли действия лидеров Дзэнгакурэн и в некоторых случаях поддерживали их.

КПЯ придерживалась той точки зрения, что в этот период основной задачей левых сил является создание широкого единого фронта для борьбы за национальную независимость против американского империализма и свержение правительства Киси. Исходя из этих позиций, КПЯ расценивала действия Дзэнгакурэн во время демонстрации 27 ноября как «провокационные», назвав руководителей этой организации «троцкистами и авантюристами» [225].

Сохё обвинил полицию в преднамеренной провокации против демонстрантов. Такую же позицию занял директор Национального совета Миногути.

Лидеры Дзэнгакурэн рассматривали демонстрацию 27 ноября как якобы «важнейшее событие в истории рабочего и студенческого движения»[226]. Они нашли защит-пиков в лице некоторых элементов троцкистского толка. Так, профессор социологии университета Гакусюин Ику-таро Симидзу дошел до того, что обвинил Сохё и КПЯ в неспособности осуществить правильное политическое руководство студентами и рабочими, которые проявили искренний интерес к тому, чтобы помешать пересмотру договора безопасности, а Национальный совет, исходя-из «ошибочной» концепции широкого фронта, растерял свою энергию и ресурсы. Все это привело, по его словам, к тому, что вся тяжесть борьбы легла на плечи молодых студентов, которые «были правы» в выборе тактики [227].

После событий 27 ноября в Национальном совете снова начались разногласия, связанные с организацией и проведением дальнейших единых действий. КГ1Я пред-ложила в первый день 9-х единых действий— 10 декаб-

ря 1959 г. — провести массовый митинг в Токио, что дало бы возможность собрать значительное число трудящихся столицы и городов соседних префектур. Но это предложение не встретило поддержки со стороны «СПЯ и Сохё. Лидеры Дзэнгакурэн снова пытались мобилизовать студентов для нового похода к парламенту. Однако демонстрация студентов 10 декабря, не поддержанная рабочими, была относительно малочисленной и -они не предпринимали попыток прорваться на территорию парламента.

По данным Национального совета, в 9-х единых действиях 10 декабря приняло участие около 4,3 млн. человек в 754 городах и сельских районах. Характерными чертами 9-х единых действий было большое число кратковременных забастовок на предприятиях, солидарность с бастующими со стороны других категорий трудящихся и участие в борьбе новых групп населения — интеллигенции, домашних хозяек, владельцев мелких предприятий.

В Токио в наиболее напряженные утренние часы бастовали водители 142 электричек. Около 4 тыс. членов КПЯ и СПЯ были мобилизованы для поддержки бастовавших железнодорожников. Они распространяли среди пассажиров листовки с объяснениями, почему рабочие вынуждены бастовать и почему они выступают против пересмотра договора безопасности. Почтовые работники, которые как государственные служащие не имели права бастовать, провели в 150 почтовых отделениях страны митинги в рабочее время.

Рабочие 14 крупных угольных компаний, на которых работало 160 тыс. шахтеров, провели 24-часовую забастовку. Члены Федерации профсоюзов рабочих синтетической химии, Федерации профсоюзов рабочих металлургической промышленности и ряда профсоюзов горнодобывающей промышленности провели двухчасовую забастовку^228.

Во время 9-х единых действий на предприятиях создавались «группы действий», главным образом из молодых рабочих, основной задачей которых являлось разъяснение народу агрессивной сущности договора безопасности.

Десятые единые действия против пересмотра договора безопасности были проведены 22 декабря. Демонстра-дии и митинги на предприятиях прошли по всей стране^229 [230]. Они сопровождались 24-часовой стачкой рабочих: на шахтах Миикэ на о-ве Кюсю.

Основной своей задачей в это время прогрессивные-силы считали помешать премьеру Киси отправиться в-январе 1960 г. в Вашингтон для подписания нового договора безопасности. На III съезде Совета всеяпонских представителей 25 декабря 1959 г. обсуждался вопрос-о том, как сорвать поездку Киси. В начале января 1960 г. на совещании директоров Национального совета было-принято решение провести в день отъезда Киси демонстрацию в центре Токио, а не в аэропорту Ханэда, как: этого требовали лидеры Дзэнгакурэн. Руководители демократических сил опасались, что демонстрация в аэропорту может снова выйти, как это было 27 ноября, из-под контроля Национального совета 4Э.

Однако лидеры Дзэнгакурэн не отказались от своих планов «силой» воспрепятствовать визиту Киси в Вашингтон.

Правительство держало в секрете точнуйэ дату вылета самолета с японской делегацией. 14 января лидеры Дзэнгакурэн приняли решение «захватить» 16 января здание аэропорта, чтобы таким образом помешать Киси и другим членам делегации пройти к самолету. На аэродром Ханэда прибыло различным путем около тысячи студентов. На аэродроме к этому времени уже были сконцентрированы отряды полиции численностью в 6 тыс. человек и банды «ультра» во главе со своим лидером Акао Вин. Во время стычки с полицией многие студенты были арестованы [231].

Японская делегация прибыла на аэродром под большим эскортом моторизованной полиции и окольными путями, не входя в помещение аэровокзала, без обычных в этих случаях традиционных прощальных криков «банзай» поднялась на борт самолета.

Во время 11-х единых действий, которые проводились в течение трех дней — с 14 по 16 января, во многих городах были проведены митинги, демонстрации против отъезда японской делегации в Вашингтон для подписа-

ния нового договора безопасности. Около двух тысяч представителей префектуральных советов провели в Токио митинг и заявили американскому посольству, правительству и руководству Либерально-демократической партии протест против намечавшегося 20 января подписания нового договора безопасности [232].

Движение против договора безопасности в 1959 г. показало, что демократические силы имеют значительные потенциальные возможности для организации единых действий в борьбе с политикой правительства консерваторов. Создание Национального совета явилось одним из важнейших событий в истории японского рабочего и демократического движения, важной вехой по пути сплочения всех прогрессивных сил Японии. Наиболее характерной особенностью деятельности Национального совета было впервые достигнутое в истории Японии сотрудничество между социалистической и коммунистической партиями на долговременной основе.

Национальный совет в основном опирался на рабочий класс. Эффективность большинства его мероприятий как в центре, так и на местах в первую очередь зависела от организаторской деятельности Сохё и поддерживающих его профсоюзов.

Значительное влияние на активизацию борьбы широких масс японского народа против пересмотра договора безопасности и деятельность Национального совета оказывали также массовые демократические организации, которые координировали свои повседневные практические действия с задачами, стоявшими в тот или иной период перед Национальным советом.

Так, в ходе «месячника народного движения», проводившегося руководством Гэнсуйкё с 10 июня по 5 августа, была поставлена цель «разъяснить общественности истинный характер отношений между планами пересмотра договора безопасности и ядерным вооружением Японии». Особое внимание обращалось на то, что пересмотр договора безопасности направлен на ядерное вооруже-ние Японии и противоречит конституции [233].

С 22 по 24 августа 1959 г. в Токио проходил Конгресс матерей, в котором приняло участие 12 тыс. женщин. Конгресс отметил, что пересмотр японо-американского договора безопасности чреват многими опасностями, включая ввоз ядерного оружия в Японию, отправку за границу японских вооруженных сил, восстановление принудительного набора в армию, увеличение жизненных трудностей в связи с ростом военных затрат. В принятой резолюции и декларации содержалось требование к японскому правительству отказаться о г пересмотра договора безопасности [234].

Делегаты Второго конгресса сторонников мира в Японии, который проходил с 21 по 24 ноября 1959 г. в Токио, подчеркивали, что все проблемы, стоящие перед движением сторонников мира в Японии, включая вопросы о военных базах, вооружении, восстановлении дипломатических отношений с КНР, связаны с экономической и политической структурой Японии, основанной на военном союзе с США. И чтобы добиться успеха в любой области, отмечали они, необходимо ориентировать массы на ликвидацию японо-американской «системы безопасности» [235].

Национальный совет в своей практической деятельности использовал как традиционные, так и новые для японского демократического и рабочего движения методы борьбы. Наиболее действенным оружием в руках Национального совета явились дни единых действий, во время которых его участники применяли самые различные методы воздействия на правящие круги Японии: демонстрации, митинги, кратковременные забастовки, петиционное движение и т. д. Эффективность тех или иных действий зависела в первую очередь от правильного выбора основного объекта борьбы и организационных мероприятий, которые давали возможность мобилизовать как можно большее количество участников массовых выступлений.

В деятельности Национального совета имелись некоторые негативные моменты. Прежде всего ему не удалось объединить все демократические организации стра-

ны. Это относится в первую очередь к профсоюзному движению (в состав Национального совета, как указывалось выше, не вошли Дзэнро и Синсамбэцу). Слабо-были представлены в нем крестьянские организации, а в первое время и интеллигенция и мелкие предприниматели.

Отрицательно сказывалась на деятельности Национального совета также слабость руководства, которая, в-свою очередь, была связана с противоречиями, имевшими место между К.ПЯ и СПЯ и поддерживавшими их организациями. Все это приводило к тому, что партии и организации, входившие в Национальный совет, возлагали друг на друга ответственность за те или иные неудачи. Некоторые из них, как, например, Дзэнгакурэн, пытались навязать Национальному совету свои теоретические концепции и методы борьбы.

Правительство и руководство ЛДП были встревожены движением против договора безопасности, особенно влиянием левых сил в массовых организациях и позицией последних в отношении пересмотра этого договора.

В конце июня 1959 г. газета «Джапан тайме» сообщила, что правительство в ближайшее время проведет совещание по вопросу национальной безопасности, чтобы изучить пути и меры борьбы с движением против пересмотра договора безопасности, после которого издаст специальную директиву с требованием, чтобы работники правительственных учреждений и общественных организаций не принимали участия в этом движении^236. Генеральный секретарь кабинета министров Э. Сиина, выступая на пресс-конференции, вынужден был признать, что движение против договора безопасности становится сильнее благодаря тому, что оно ассоциируется в глазах общественности с борьбой за мир^237.

Глава 6

ДВИЖЕНИЕ ЯПОНСКОГО НАРОДА В 1960 г. ПРОТИВ ВОЕННОГО СОЮЗА С США И ПРАВИТЕЛЬСТВА КИСИ

Борьба против ратификации договора безопасности

После подписания 19 января 1960 г. в Вашингтоне Договора о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности между Японией и США начался новый этап в борьбе японского народа. Если до этого времени основной целью Национального совета и входящих в него организаций было воспрепятствовать пересмотру и подписанию нового договора безопасности, то теперь своей главной задачей демократические силы считали не допустить его ратификацию парламентом.

Ни один акт японского правительства за послевоенные годы не вызывал столь бурного возмущения широких слоев населения. Почти все ведущие газеты указывали, что подписание нового договора не означает, что он будет ратифицирован парламентом.

28 января на IV съезде Совета всеяпонских представителей было принято решение развернуть борьбу против одобрения парламентом нового договора таким образом, чтобы она достигла наибольшего размаха с середины марта по середину апреля 1960 г. Представители Сохё на съезде заявили, что Генеральный совет профсоюзов намерен принять самое широкое участие в демонстрациях по передаче петиций, а также прибегнуть «к забастовочным действиям в апреле, чтобы воспрепятствовать парламенту одобрить новый договор» Г

1 «Japan Press Weekly Bulletin», 28.1.1960, стр. 2.

Однако после подписания нового договора безопасности демократические силы встретились с рядом проблем, которые в той или иной степени сказывались на эффективности их дальнейшей борьбы. Среди части общественности появилось чувство апатии и неверия в свои силы. Некоторые считали, что раз договор подписан, то теперь он обязательно будет ратифицирован, так как большинство мест в парламенте принадлежит консерваторам. Было распространено и такое мнение, что поскольку в международных отношениях наступила оттепель, то вряд ли можно ожидать, что новый договор будет представлять серьезную опасность для Японии.

Значительный вред демократическому движению-Японии нанес раскол СПЯ и образование новой Партии демократического социализма (ПДС) в январе 1960 г.

Создание новой партии, во-первых, на какое-то время внесло известный разброд в СПЯ, во-вторых, подорвало завоеванные демократическими силами позиции в парламенте (до раскола представители демократических партий прочно занимали треть депутатских мест, что мешало консерваторам пересмотреть неугодные им статьи конституции), в-третьих, усилило раскол в профсоюзах. Кроме того, создание ПДС привело к активизации правых элементов в СПЯ и Сохё, которые потребовали прекращения единых действий с коммунистами и «сдерживания» левых элементов. С такими заявлениями выступили члены фракции Каваками в СПЯ и «Лига демократизации» в Сохё^238.

В то же время предательство правых социалистов з разгар всенародной борьбы против сил реакции показало многим рядовым членам СПЯ и Сохё их истинное лицо — как пособников консервативных сил в стране.

Стратегия СПЯ после подписания нового договора заключалась в том, чтобы помешать ЛДП добиться одобрения нового договора палатой депутатов до 26 мая, т. е. до окончания очередной 34-й сессии парламента. Депутаты социалисты и коммунисты считали своей основной задачей сорвать эти планы консерваторов, подвергнув резкой критике основные положения нового договора.

Договор был представлен парламенту 5 февраля 1960 г. и через пять дней, под нажимом депутатов оппозиции, было принято решение создать в обеих палатах парламента специальные комитеты по японо-американскому договору безопасности^239.

Борьба вокруг проблем договора безопасности происходила также в бюджетных комиссиях обеих палат парламента.

Имели место выездные сессии комиссий, которые транслировались по радио и телевидению. Запросы депутатов оппозиции в отношении наиболее одиозных аспектов договора, резкая критика его статей, неубедительные, а подчас и противоречивые ответы представителей правительства подтверждали опасения общественности об агрессивном характере нового военного соглашения.

Благодаря успешному сочетанию парламентских и внепарламентских форм борьбы в весенние месяцы 1960 г. демократические силы страны добились значительного успеха в завоевании общественного мнения.

Национальный совет продолжал в этот период делать основной упор на единые действия трудящихся. 12-е единые действия, состоявшиеся 25 февраля 1960 г., совпали с началом весенней борьбы; ПО тыс. рабочих и служащих государственных и муниципальных учреждений провели в этот день митинги в рабочее время с требованиями повышения заработной платы и аннулирования договора безопасности^240.

18 марта 1960 г. состоялся V съезд Совета всеяпон-ских представителей в Токио, на который прибыли 300 делегатов из всех районов страны. После доклада представителя СПЯ Ситиро Мацумото о борьбе, которая осуществляется депутатами от демократических партий в парламенте, в выступлениях делегатов съезда был дан анализ деятельности Национального совета за 1959 год. Было отмечено, что движение против до-

129

говора безопасности охватило широкие слои народа, однако на его пути имеются серьезные трудности^241 [242].

По данным Национального совета, в митингах и демонстрациях во время 13-х единых действий 19 марта 1960 г., прошедших в 600 городах и населенных пунктах Японии, приняло участие свыше 5 млн. человек. В токийском парке Хибия состоялся митинг представителей различных префектур страны, прибывших в столицу, чтобы выразить волю населения^241.

На этом митинге были впервые сформулированы лозунги, под которыми демократические силы вели борьбу в последующие бурные месяцы 1960 г.: «Не допустить ратификации договора безопасности!», «Распустить парламент!», «Долой правительство Киси!»[243].

Затем участники митинга направились к парламенту, чтобы вручить депутатам от ЛДП петиции против ратификации договора безопасности, подписанные миллионами японцев.

В этот же день на многих собраниях, проведенных профсоюзами, входящими в Сохё, было впервые принято решение направить телеграммы протеста правительству и руководству правящей партии^244.

Четырнадцатые единые действия 5 апреля 1960 г. ознаменовались кратковременными забастовками и митингами на предприятиях, которые провели входящие в Сохё профсоюз рабочих и служащих государственных и муниципальных учреждений и предприятий, профсоюзы национального и местного управления. Около 65 тыс. членов профсоюзов, входящих в Федерацию профсоюзов рабочих синтетической химии, провели 12 и 24-часовые забастовки против ратификации договора безопасности и с требованием повышения заработной платы на 3 тыс. иен^245.

Относительно тактики проведения демонстрации во время 15-х единых действий 26 апреля в Национальном совете возникли разногласия. Представители от СПЯ предлагали, чтобы петиционная демонстрация проходила вблизи парламента. Коммунисты возражали против этого плана, опасаясь повторения ноябрьских событий прошлого года. В конце концов было принято решение проводить петиционную демонстрацию близ парламента, однако Национальный совет уведомил лидеров Дзэнгакурэн, что он не будет нести ответственности за их действия.

После ареста 16 января лидеров Дзэнгакурэн деятельность этой организации была временно парализована. Она продолжала получать поддержку лишь от небольшой группы, называвшей себя «Новые левые» («Синсаёку») [246]. На 15-й внеочередной конференции Дзэнгакурэн, проходившей 16—17 марта 1960 г., произошел окончательный раскол между основным и антиосновным течениями. Лидеры основного течения приняли решение о новом походе к парламенту 15 и 26 апреля, в первый и последний день 15-х единых действий, отдельно от демонстрации, проводимой Национальным советом^247.

В результате встречи на высшем уровне 13 апреля между Генеральным секретарем КПЯ Кэндзи Миямото, Председателем СПЯ Инэдзиро Асанума и Генеральным секретарем Сохё Иван при Национальном совете был создан Стратегический комитет (Сэндзюцу иинкай), в который вошли представители СПЯ, КПЯ, Сохё, нейтральных профсоюзов и Токийского комитета совместной борьбы в защиту мира и демократии. После создания этого комитета роль КПЯ в подготовке и проведении различных мероприятий Национального совета усилилась.

В 15-х единых действиях приняло участие более 200 тыс. человек. Многие профсоюзы, входившие в Сохё, провели кратковременные забастовки и митинги в рабочее время. В петиционной демонстрации в Токио 26 апреля участвовало 70 тыс. человек. Они передали в парламент 140 тыс. петиций, под которыми стояло 1330 тыс. подписей. Всего к этому времени петиции против ратификации договора безопасности подписало 3,3 млн. человек.

В петиционной демонстрации приняли участие 9 тыс. студентов из антиосновного течения Дзэнгакурэн. Около 6 тыс. студентов, входивших в основное течение Дзэнгакурэн, направились к главным воротам парламента, где у них произошла стычка с полицией и группой правых. 48 полицейских и 25 студентов были ранены [248].

Планы Национального совета, как уже отмечалось выше, были направлены на то, чтобы воспрепятствовать ратификации договора безопасности палатой депутатов на очередной сессии парламента, которая заканчивалась 26 мая. Однако руководство консерваторов предприняло маневр, который в значительной степени осложнил деятельность демократических сил. Лидеры ЛДП предложили поставить на голосование палаты представителей вопрос о продлении очередной сессии парламента на пятьдесят дней. Согласно японской конституции (ст. 61) для того, чтобы договор безопасности вступил в силу, он должен быть одобрен обеими палатами парламента. Если в течение 30 дней (за исключением перерыва в работе парламента) палата советников не примет окончательного решения после одобрения договора палатой представителей, то решение палаты представителей становится решением парламента.

План Киси заключался в следующем: добиться ратификации договора палатой представителей и затем, после его предполагаемого одобрения палатой советников, на гребне «теплой встречи» президента США Эйзенхауэра в Японии, намечавшейся на 19 июня, выставить свою кандидатуру в третий раз для избрания на пост председателя ЛДП. Большинство оппозиционных фракций ЛДП поддержало стремление Киси к ратификации договора на текущей сессии, но совсем из других соображений.

Они придерживались так называемой теории хана-мити^249, считая, что ратификация договора будет последним актом Киси как премьер-министра Японии. Их стратегия заключалась в том, чтобы дать возможность Киси ратифицировать договор и после этого заставить его уйти в отставку.

Утром 19 мая 1960 г. руководство ЛДП официально предложило продлить сессию парламента на 50 дней. Депутаты от правящей партии пытались как можно скорее покончить с дебатами по этому вопросу и проголосовать за свое предложение. Депутаты от оппозиционных партий заявили, что это заседание является незаконным и пытались помешать председателю нижней палаты Киёсэ начать голосование. Последний отдал распоряжение 2 тыс. полицейских войти в подсобные помещения парламента, а затем обратился к депутатам оппозиции, требуя прекратить сидячую забастовку. В 11 часов вечера Киёсэ приказал 500 полицейским навести «порядок» в зале заседаний. В течение 45 минут полицейские силой удалили из зала депутатов оппозиции. После этого Киёсэ в сопровождении полицейских занял свое место и «продолжил» пленарное заседание в присутствии депутатов от ЛДП. Они сразу же одобрили продление сессии на 50 дней.

Следующее заседание открылось через несколько минут, уже 20 мая. По призыву премьера Киси палата депутатов ратифицировала договор безопасности. Правда, часть представителей правящей партии (около 30 депутатов от ЛДП) не приняли участия в голосовании и покинули здание парламента.

На следующий день руководство СПЯ объявило, что одобрение нового договора палатой депутатов является недействительным и начало бойкот заседаний парламента. Япония была вовлечена в самый тяжелый политический кризис, какой ей приходилось переживать с момента окончания войны.

В газетах н выступлениях политических деятелей с этого времени появился новый термин: «тирания большинства», характеризующий действия правительства и правящей партии.

Однако буржуазная пресса в основном старалась направить возмущение общественности лично на Киси, отводя гнев народа от консервативного лагеря в целом. Так, «Асахи симбун» выступила с редакционной статьей, в которой содержалось требование отставки Киси и проведения всеобщих выборов^14. В передовой «Майнитн симбун» говорилось, что Либерально-демократическая партия покрыДа позором парламентскую

систему в Японии, но вся ответственность за это лежит на Киси [250]. В газетах подчеркивались личные недостатки премьер-министра: его высокомерие, бюрократизм* презрение к массам.

Киси пытался добиться ратификации нового договора верхней палатой до истечения 30 дней, когда он. автоматически должен был войти в силу. Таким образом он хотел продемонстрировать «силу основного течения ЛДП». Однако лидеры оппозиционных фракций потребовали, чтобы он объявил о дате своей отставки до ратификации договора верхней палатой парламента. 16 человек из трех оппозиционных фракций в ночь на 1 июня начали даже переговоры о выходе из ЛДП и учредили комитет из 4 человек для созыва совещания всех депутатов парламента от ЛДП, выступающих против Киси [251] [252].

Однако этот план не был осуществлен. Критики Киси в ЛДП решили, что дальнейшая отсрочка ратификации договора в палате советников усилит возбуждение общественности и приведет к мощным антиамериканским демонстрациям во время визита в Японию Эйзенхауэра.

Газеты сообщали, что осторожная позиция некоторых лидеров ЛДП была связана с так называемым «планом Иосида», заключавшимся в том, чтобы после ратификации договора безопасности Киси уступил свое место Икзда взамен поддержки им договора в настоящее время и.

Борьба против визита в Японию президента США Эйзенхауэра. Отставка правительства Киси

В течение двух месяцев Япония находилась фактически без нормально действующего парламента. Это было чрезвычайно напряженное время. На заседании президиума Сохё от 20 мая было решено переместить центр тяжести борьбы против договора безопасности с подачи петиций протеста в парламент на активные действия рабочих на предприятиях. В этом решении подчеркивалось, что Сохё видит цель борьбы не столько в «роспуске парламента», сколько в отставке правительства Киси, которое сделает неэффективным одобрение нового договора безопасности [253] [254].

Таким образом, по мере обострения борьбы с реакционными силами демократические партии и профсоюзы пришли к выводу, что необходимо использовать самое сильное оружие пролетариата в такой борьбе — политическую забастовку. Призывая рабочих к политическим стачкам, лидеры Сохё должны были принимать во внимание возможность репрессий, особенно против государственных служащих, недоверие среди значительных слоев рабочих к чисто политическим стачкам, отрицательное отношение к ним части городских жителей, которые могли понести тот или иной ущерб от всеобщей забастовки. Однако лидеры Сохё, учитывая возмущение самых различных слоев населения Японии антидемократическими действиями правительства Киси, пришли к выводу, что им удастся преодолеть эти трудности, тем более что в эти дни накал политической борьбы заставил реформистские профсоюзы заявить о возможности совместных действий.

Так, Синсамбэцу, находившийся в это время под влиянием ПДС, предложил «объединить действия всех профсоюзных организаций»1э. Лидеры Дзэнро заявили на заседании исполкома от 23 мая: «Мы мало заинтересованы в организации совместной борьбы с СПЯ и Генсоветом. Однако мы готовы пойти в соответствии с обстановкой на некоторое сотрудничество»[255].

Колебания руководителей этого реформистского центра были связаны с позицией Партии демократического социализма. Учитывая всеобщее недовольство реакционными действиями правительства Киси, лидеры ПДС дали положительный ответ на призыв комитета по парламентским мероприятиям СПЯ добиваться отставки правительства Киси и роспуска парламен-

та^31. Однако на деле они продолжали свою раскольническую тактику.

«■Курс действий», разработанный 21 мая на совещании руководящих деятелей ПДС, предусматривал закончить 24 мая ведущуюся до сих пор борьбу за предотвращение пересмотра договора, а после 27 мая развернуть народное движение в защиту парламентской формы правления, за уход в отставку правительства Киси и новые всеобщие выборы^256 [257].

Таким образом, разработанный лидерами ПДС курс был направлен на свертывание борьбы против японоамериканского договора безопасности и на подготовку к будущим парламентским выборам, во время которых они намеревались собрать голоса «среднего избирателя», напуганного по их расчетам как антидемократическими акциями правительства, так и активными действиями демократических сил.

Более того, желая помочь правительству Киси выйти из тяжелого положения, председатель ПДС Нисио во время диспута руководителей трех партий, организованного 27 мая японской радиокорпорацией, заявил, что если парламент будет распущен в ближайшее время, то можно считать продление сессии и утверждение нового договора имеющими силу^258. Правящая партия поспешила использовать выступление Нисио. На заседании правительства, а затем на совещании секретарей местных организаций ЛДП Киси заявил: «Даже в реформистском лагере имеются люди, подобные Нисио, которые высказывают здравые мысли»[259].

Руководство СПЯ квалифицировало заявление лидера ПДС как «обычный способ группы Нисио совершать выгодные противнику действия где бы то ни было»[260]. Оно подтвердило, что намерено путем давления сил вне парламента создать обстановку, при которой окажется невозможным компромисс, предлагаемый Нисио.

Одним из важнейших внепарламентских мероприятий в это время стала всеобщая забастовка трудящихся 4 июня, организованная Сохе и поддержанная демократическими партиями и организациями. Она ■была крупнейшей в истории японского рабочего движения. В этот день по всей стране приняло участие в забастовках 5,6 млн. человек (3,6 млн. членов Сохё, 1 млн. членов 19 нейтральных профсоюзов, 500 тыс. ■студентов и членов прогрессивных организаций и 500 тыс. неорганизованных рабочих мелких и средних предприятий) [261].

В центре забастовочного движения находились рабочие государственных и частных железных дорог. Они не работали с 4 до 8 часов утра. В эти же часы прекратил работу почти весь городской транспорт. На мно-тих других предприятиях, в учреждениях, школах государственные служащие и учителя под разными предлогами временно прекращали работу. Студенты и представители интеллигенции организовывали пикеты. Сохё создал специальный комитет по связи с общественностью и предотвращению ненужных волнений^262.

Правительство объявило, что предпримет дисциплинарные меры против забастовщиков. Премьер-министр Н. Киси выступил по телевидению с заявлением, что политические стачки не разрешаются рабочим законодательством^263. Сохё в своем ответном заявлении подчеркнул, что подобная форма борьбы является одним из видов протеста, на которые имеет право рабочий класс, когда демократия переживает кризис.

После всеобщей политической забастовки 4 июня в Национальном совете имели место разногласия, связанные с выбором объекта дальнейших выступлений демократических сил. КПЯ настаивала на проведении крупных антиамериканских демонстраций, направленных против визита Эйзенхауэра.

Еще в январе 1960 г. между правительствами США и Японии была достигнута договоренность о визите президента США в Японию в ответ на посещение Вашингтона наследным принцем Акихито для участия в праздновании столетия со дня установления отношений между Японией и США.

Республиканская администрация, находившаяся в то время у власти в США, придавала этой поездке

важное значение с точки зрения укрепления своих внешнеполитических позиций накануне новых президентских выборов. Кроме того, посол США в Токио Макартур считал, что визит американского президента укрепит позиции японского правительства и лично Киси.

Американский президент должен был прибыть в Токио 19 июня, после планировавшегося посещения Советского Союза. Инцидент со шпионским самолетом «У-2» и связанная в значительной мере с ним отмена приглашения Эйзенхауэра в СССР полностью подтвердили обоснованность протестов японской общественности против этого визита. Они еще более усилились после того, как было объявлено, что американский президент посетит также Филиппины, Тайвань, Окинаву и Южную Корею. Теперь этот вояж стал рассматриваться японской общественностью как очередной акт холодной войны, направленный на усиление военных позиций США на Тихом океане. Кроме того, для подавляющего большинства японцев независимо от их политических убеждений визит американского президента в разгар политического кризиса внутри страны означал вмешательство во внутренние дела Японии.

23 мая представители СПЯ посетили Макартура и вручили ему послание председателя партии Асану-ма, адресованное президенту Эйзенхауэру. В нем говорилось о том, что в результате насильственного одобрения договора безопасности в отсутствие депутатов оппозиции парламентаризм и демократия в Японии поставлены на грань катастрофы, поэтому решение о продлении сессии парламента и ратификация договора не имеют силы. В заявлении подчеркивалось, что приезд Эйзенхауэра приведет к озлоблению японского народа, к обострению внутренних противоречий в стране и в результате этого к ухудшению японо-американских отношений^29.

В связи с передачей этого послания необходимо остановиться на двух моментах. Во-первых, чрезвычайно примечательно то обстоятельство, что оппозиционная партия в разгар политического кризиса в стране обратилась непосредственно к главе иностранной державы через голову своего правительства. Совершенно естест-

венно, что Макартур обратил внимание на этот далеко не обычный в международной практике акт. В заявлении американского посольства по поводу встречи с Аса-нума отмечалось, что «посол удивлен по поводу того, что социалистическая партия прибегла к необычным приемам и обратилась с этим вопросом не к японскому правительству, а непосредственно к американскому послу» [264]. Несмотря на это, посол США был вынужден встретиться с представителями оппозиционной партии и, более того, выразил согласие на проведение таких встреч в дальнейшем. Это свидетельствовало о том, что официальная Америка не могла не считаться с оппозицией, выступавшей от имени значительной и наиболее активной части японского общества. Во-вторых, во время встречи представителей СПЯ с американским послом последний настаивал, чтобы Асанума отказался от заявления, сделанного им во время пребывания делегации СПЯ в Пекине, о том, что «американский империализм является общим врагом Японии и Китая». Председатель СПЯ дал разъяснение от носительно того, что вкладывают японские социалисты в понятие «американский империализм». «По условиям японской конституции,— заявил Асанума,— Япония не может проводить ремилитаризацию, строить военные базы*- и вступать в военные союзы, однако правительство США добивается от Японии, чтобы она соглашалась на подобные требования США. Кроме того, такие страны, как Корея и Вьетнам, до сих пор разобщены на две части, от Китая оторван остров Тайвань, а от Японии — Окинава. Это и есть империалистическая политика США»[265].

Руководители ПДС заняли несколько иную позицию. Они объявили, что приветствуют визит Эйзенхауэра, но только не в это время. Такой же точки зрения придерживались и некоторые консерваторы, считая, что подобный визит может только повредить японо-американским отношениям. Они пытались объяснить американским политическим деятелям, что движение против договора безопасности не является «только делом рук коммунистов», как это представляет американское посольство в Японии и многие необъективные американ-ские журналисты. В частности, очень активно действова-

ли в этом отношении преподаватели католических высших учебных заведений Токио, имевшие значительные связи с религиозными кругами США.

Правительство пыталось нейтрализовать действия противников визита президента США. Киси предпринял ряд маневров для того, чтобы устроить теплый прием Эйзенхауэру. Руководство ЛДП объявило, что для встречи американского президента будет мобилизовано более миллиона людей. Был создан Национальный комитет по приему президента Эйзенхауэра, в состав которого вошли президент университета Гакусюин Ёсисиге Абэ, президент университета Хэйбонся Ясабу-ро Симонака, вдова бывшего премьера Каруко Хатоя-ма и другие известные консервативные деятели.

На пресс-конференции 28 мая Киси заявил, что он как лицо, несущее высшую ответственность за соблюдение общественного порядка, уверен, что во время визита Эйзенхауэра никаких инцидентов не произойдет.

Однако, как сообщала на следующий день газета «Асахи симбун», в кругах управления общественной безопасности преобладало мнение, что в нынешней обстановке сколько бы полицейских сил ни было мобилизовано для поддержания порядка, гарантировать отсутствие нежелательных инцидентов абсолютно невозможно. «Учитывая беспрецедентный размах демонстрации, проведенной 26 мая перед парламентом, и ее решительный характер,— говорилось далее в этом сообщении,— можно считать совершенно определенным, что оптимизм правительства не имеет достаточных оснований и президент Эйзенхауэр будет приветствоваться здесь лавиной красных флагов»32.

Полицейское управление было обеспокоено тем, удастся ли предотвратить выступления левых сил во время следования Эйзенхауэра вместе с императором в машине с аэродрома Ханэда после его прибытия 19 июня. Оно намечало установить на всем протяжении пути следования Эйзенхауэра от аэродрома Ханэда до его резиденции 24 тыс. полицейских.

Руководитель отдела безопасности главного полицейского управления Токио сообщил в интервью корреспондентам, что полицейские получат разрешение прибегнуть по своему усмотрению к дубинкам и писто-летам, если толпы, которые, как ожидают, выстроятся вдоль дороги, по которой проедет президент, проявят признаки неповиновения. «Полиции будет разрешено принять любые меры,— заявил он,— если безопасность президента окажется под угрозой»33.

10 июня для подготовки визита Эйзенхауэра в Токио прибыл секретарь Белого дома по вопросам печати Хагэрти. Обычно приезд иностранных деятелей такого ранга проходит почти незамеченным. Однако на этот раз у здания аэропорта собралось 8—10 тыс. человек, чтобы выразить протест против визита в Японию американского президента. Улица, ведущая с аэродрома в город, была запружена демонстрантами на протяжении нескольких километров.

Хагэрти, прибывший на специальном военном самолете, попытался демонстративно проехать сквозь толпы демонстрантов. Однако сразу же по выезде с аэродрома машина была остановлена. Разорвав цепи полиции, демонстранты окружили машину плотным кольцом. Повсюду раздавались возгласы: «Янки, убирайтесь домой!», «Мы помним Хиросиму и Нагасаки!», «Не пустим Эйзенхауэра в Японию!». Прибывшие подкрепления полиции пытались освободить Хагэрти. В ход были пущены дубинки, в ответ из толпы полетели камни.

Характерно, что действиями полиции, которая пыталась проложить путь для посланца американского президента, руководил американский офицер, прибывший вместе с Хагэрти. На выручку Хагэрти был брошен военный вертолет, который около часа кружил над морем демонстрантов, безрезультатно пытаясь приземлиться. В конце концов с вертолета была спущена петля, с помощью которой Хагэрти и был вызволен из окружения демонстрантов.

В столкновении с полицией на аэродроме Ханэда принимали участие преимущественно члены антиосновного течения Дзэнгакурэн и молодые рабочие компании Кавасаки, также находившиеся под влиянием КПЯ.

Демонстрация на аэродроме Ханэда вызвала критические выступления прессы и особенно деловых кругов, которые опасались, что антиамериканский характер демонстрации против Хагэрти может привести к ухудшению экономических отношений с США.

На следующий день, 11 июня, начались очередные

18-е единые действия, которые носили, по признанию японской печати, ярко выраженный антиамериканский характер. Напуганные встречей, оказанной 10 июня Хагэрти, власти мобилизовали для охраны парламента, резиденции премьер-министра и американского посольства все наличные силы полиции. Тяжелые броневики сплошным кольцом опоясали местный «Белый дом», как называют японцы американское посольство. В демонстрациях в этот день приняло участие свыше 235 тыс. человек^266.

Отрицательное отношение газет и некоторой части общественности к «инциденту Хагэрти» оказало влияние на дальнейшую тактику Национального совета, в котором выявились разногласия относительно дальнейших выступлений. В то время как представители КПЯ настаивали, чтобы этим выступлениям был придан массовый антиамериканский характер, лидеры СПЯ опасались повторения «инцидента Хагэрти», который, по их мнению, произвел неблагоприятное впечатление на некоторые слои общественности.

Национальный совет принял по настоянию СПЯ и Сохё решение провести 15 июня демонстрацию, объединив ее с намечавшейся на этот день второй всеобщей политической забастовкой.

По данным Сохё, в этой забастовке приняло участие 5,8 млн. рабочих и служащих. В течение суток не работали шахтеры, а в утренние часы бездействовали государственные железные дороги.

В демонстрации в Токио в этот день приняли участие 135 тыс. рабочих, студентов, деятелей культуры и науки^267.

За несколько дней до этого правительство выделило из специальных фондов 200 млн. иен «для укрепления морального духа, полиции», чему способствовали настойчивые требования посольства США в Токио «предпринять необходимые меры для защиты президента от возможной опасности». 15 июня у ворот парламента было сосредоточено 4-е мобильное соединение полиции, обученное дзю-до, кэндо и другим приемам ближнего боя. Пять тысяч полицейских блокировали все входы и выходы в здании парламента.

События в этот день развивались следующим образом. Примерно в пять часов вечера группа из двухсот ультра из правой организации Синкодотай врезалась на грузовиках в колонну демонстрантов и затем стала избивать их дубинками. Возмущенные провокацией фашистских хулиганов студенты бросились к воротам парламента, где были атакованы полицейскими частями. Примерно через час произошли новые стычки между полицейскими и студентами, во время которых была убита студентка Токийского университета Митико Кам-ба. В половине девятого около четырех тысяч студентов уже были во дворе парламента, они перевернули и подожгли семь грузовиков. Полиция получила приказ впервые за все время борьбы против договора безопасности применить слезоточивый газ. Полицейские бросили в демонстрантов бомбы со слезоточивым газом и начали избивать их дубинками. Среди избитых были десятки ученых, преподавателей высших учебных заведений^268.

Некоторые из исследователей, как японских, так и американских, придерживаются мнения, что кровавые события 15 июня были вызваны правыми экстремистами и полицией^269.

Председатель Сохё Каору Ота так описывает в «Записках о нашей борьбе» эти события: «Ультра-правые бандиты врезались в колонну прогрессивно настроенных деятелей театра и принялись избивать их дубинками с гвоздями. Множество артистов было ранено. Отряд полицейских избивал дубинками группу ученых, хотя до этого они вели себя совершенно спокойно. У дзэнгаку-рэновцев произошло серьезное столкновение с полицией. Студенты, очевидно, попались на провокацию. Они толпой хлынули за ограду парламента и оказались там запертыми полицией. Во время стычки была убита студентка Токийского университета Митико Камба. Теперь уже выступления не поддавались никакому контролю или руководству».

Действия полиции вызвали сильное негодование среди широких слоев японского народа. Даже многие органы буржуазной печати обвинили на этот раз полицию в «жестокости и чрезмерном насилии». «Полиция никогда не была менее популярна в глазах общественности,—-писала „Асахи симбун“,— чем в настоящее время» [270].

После ночного совещания со своими советниками Киси объявил на пресс-конференции во второй половине дня 16 июня о том, что сейчас неблагоприятное время для теплой встречи президента США. Решение японского правительства об отмене приглашения Эйзенхауэра явилось крупнейшим поражением консервативных сил в послевоенный период и послужило стимулом для усиления борьбы народных масс за отставку кабинета Кисн.

Национальный совет, Сохё и другие демократические организации выступили с требованием к правительству немедленно распустить парламент и уйти в отставку. Сохё в своем заявлении подчеркивал, что немедленная отставка кабинета Киси и роспуск парламента являются единственным средством разрешить политический кризис. В противном случае, говорилось в этом заявлении, рабочий класс Японии 18 июня выйдет на улицы городов, а 22 июня объявит всеобщую забастовку.

18 июня в демонстрациях протеста приняло участие около 300 тыс. человек. Демонстранты окружили здание парламента, резиденцию премьер-министра и посольство США. Они не расходились всю ночь, требуя отставки Киси [271].

В эти дни почти все университеты бездействовали, так как студенты и многие преподаватели, с молчаливого согласия администрации, бойкотировали занятия после кровавых событий 15 июня [272].

20 июня руководство ЛДП созвало заседание специального комитета палаты советников, на котором в течение одной минуты были одобрены поправки к 32 законам, связанным с осуществлением нового договора. Тут же их передали на пленарное заседание верхней палаты, которая проштамповала их с такой же лихорадочной поспешностью.

Третья политическая стачка против договора безопасности, проходившая 22 июня, была по своим масштабам крупнее, чем две предыдущие, но менее эффективна. В ней приняло участие 5,4 млн. рабочих, возглавляемых профсоюзом рабочих и служащих государственных железных дорог.

В этот день фактически бездействовало железнодорожное сообщение от Хоккайдо до Кюсю. В Токио в утренние часы не работали электричка, автобусы. Жители города отнеслись сочувственно к бастовавшим, многие владельцы мелких ресторанов давали чай и прохладительные напитки бастующим и пикетчикам.

На следующий день, 23 июня, Киси заявил, что он ютов подать в отставку. Но перед этим, в тот же день в 10 часов утра, участники договора обменялись ратификационными грамотами. Японо-американский договор безопасности вступил в силу.

Целый ряд факторов благоприятствовал требованиям прогрессивных сил об «отставке правительства Киси». Во-первых, народные массы считали правительство Киси инициатором заключения нового японо-американского союза. Во-вторых, после насильственного одобрения в палате представителей договора безопасности 19 мая 1960 г. среди широких кругов японской общественности стали расти опасения, что правительство Киси намерено превратить Японию в полицейское государство довоенного типа. В-третьих, в глазах многих японцев премьер-министр Киси и некоторые его ближайшие советники, занимавшие до войны ответственные посты, ассоциировались с милитаристским режимом, втянувшим Японию во вторую мировую войну. В-четвертых, японская пресса в основном также поддерживала эти настроения. Однако газеты старались направить возмущение общественности лично на Киси, отводя таким образом гнев народа от всего правящего лагеря в целом. Такая линия соответствовала желаниям руководителей японских монополий, которые считали, что Киси после ратификации нового договора безопасности должен уйти в отставку, чтобы уступить место более гибкому политическому деятелю.

145

10 С. И. Вербицкий

Некоторые факторы, способствовавшие подъему демократического движения против договора безопасности летом 1960 г.

Ядром движения против договора безопасности был рабочий класс Японии. Значительное влияние на подъем его классового самосознания в период борьбы против договора безопасности оказала одна из крупнейших в истории Японии стачка шахтеров угольных шахт Миикэ на Северном Кюсю, принадлежащих компании Мицуи. Шахты Миикэ более девяти месяцев были по существу ареной ожесточенной борьбы всего японского пролетариата против объединенного наступления японских монополий, пытавшихся нанести сокрушительный удар по левому крылу японского рабочего движения, подорвать позиции союза шахтеров (Танро), являющегося одной из основных опор Сохё, и таким образом сломить сопротивление рабочего класса капиталистической рационализации и заключению нового военного союза с США [273].

«Несмотря на бум в экономике, — писал председатель Сохё Каору Ота, — тяготы, вызванные ее противоречиями, обрушились прежде всего на народ, снова заныли незажившие раны войны — все это мобилизовало миллионные массы на действия» [274].

Каору Ота далее подчеркивает, что борьба против договора безопасности достигла такого подъема именно потому, что корни ее уходили в недовольство масс своей жизнью, борьба явилась взрывом их беспокойства, вызванного надвигающимся призраком войны^275.

Основные причины, которые привели к такому невиданному подъему демократического движения в стране, носили политический характер. В сентябре 1961 г., во время первой пресс-конференции нового американского посла в Японии Э. Рейшауэра, ему был задан вопрос, в чем заключаются основные разногласия между США и Японией. Посол ответил: «Большая часть японского народа совершенно неправильно понимает основные цели США в современном мире... Японцы решительно высту-лают против какого бы то ни было вооружения или воз--можности быть втянутыми в военный конфликт... Учитывая военное прошлое японцев, американцам трудно понять, почему они настроены настолько пацифистски» 44.

Именно потому, что японский народ испытал все ужасы милитаристского режима и развязанной им военной авантюры, лишения послеоккупационного периода, он стал так восприимчив к заявлениям демократических сил о том, что военный союз с американским империализмом приведет к ремилитаризации Японии, возможности восстановления в стране довоенного полицейского режима и вовлечет ее в новую войну, не имеющую никакого отношения к интересам Японии.

Значительное влияние на события весной и летом 1960 г. оказала активизация деятельности японской интеллигенции. Если в начале переговоров о пересмотре договора безопасности многие представители прогрессивной интеллигенции считали возможным поддержать некоторые аспекты «курса Фудзияма», то к весне 1960 г. они уже безоговорочно выступали против японо-американского военного союза 45.

Широкие слои интеллигенции — преподаватели высших учебных заведений, писатели, журналисты, юристы— стали создавать различные организации, выступавшие против японо-американского военного союза, а после ратификации договора — против антидемократических действий правительства Киси. Деятельность этих организаций оказала значительное влияние на японскую общественность, особенно на так называемые средние слои городского населения, которые принимали относительно слабое участие в демонстрациях и митингах протеста в 1959 г. Некоторые из этих организаций координировали свои действия с мероприятиями, осуществлявшимися Национальным советом, другие действовали самостоятельно.

Наиболее известной из этих организаций было Обще- [276] [277]

ство по изучению проблем договора безопасности (Ампо мондай кэнкюкай). Оно было создано 7 июля 1959 г. с участием более двух тысяч ученых и представителей культуры. Среди ее лидеров были Икутаро Симидзу, Рокуро Хидака, Сэнроку Уэхара. Основной целью организации было направить общественное мнение против нового договора безопасности^277. Она привлекла внимание всей страны своим «вопросником» к министру иностранных дел, впервые опубликованным в октябре 1959 г.[278] [279].

Другая организация — Общество критики договора безопасности (Ампо хихан-но кай) — была создана 9 ноября 1959 г. под руководством писателей Кэндзо Накад-зима и ёко Мацуока. Она объединяла средние слои интеллигенции, молодых артистов, писателей, критиков, драматургов. Эта организация находилась под влиянием КПЯ, левых социалистов, а также была близко связана с Японским конгрессом журналистов (Нихон джанари-сто кайги), в помещении которого и размещался ее штаб. Она выпустила в конце 1959 г. с помощью Японского конгресса журналистов 30 тыс. экземпляров брошюры «Опасный договор» («Кикэн но дзёяку»), в которой разоблачались маневры лидеров ЛДП вокруг договора безопасности. Общество критики организовывало также лекции, митинги и сотрудничало с Национальным советом.

Ассоциация юристов по предотвращению пересмотра договора безопасности (Ампо кайтэй соси хорицука кайги), включавшая около 200 левых правоведов — ученых и адвокатов во главе с главным адвокатом по «делу Сунагава» Синкити Унно, была создана 5 декабря 1959 г. Она выпустила обращение, подписанное 10 тыс. юристов, в котором подвергался критическому разбору новый договор безопасности [280].

Выступая на пресс-конференции 28 мая 1960 г., Киси заявил: «Если мы уступим сейчас, Японию ожидает большая опасность». Когда один из корреспондентов от* метил, что выступления, направленные против него, пользуются поддержкой подавляющего большинства населения, Киси ответил: «Мы должны прислушиваться и к тому, что не произносится. То, что мы слышим теперь, это только то, что произносится вслух»[281]. Это заявление Киси вызвало широкий резонанс в стране. Сразу же после его выступления было создано Общество «безголосых голосов» («Кое наки но кое но кай») во главе с Сюнсукэ Цуруми и другими представителями интеллигенции [282].

2 июня появилась еще одна организация — Всеяпонское общество ученых в защиту демократии (Минсюсю-ги о мамору дзэнкоку гакуся кэнкюся но кай). Оно было^1 более известно под сокращенным наименованием Мин-гакэн. В него входили 15 тыс. членов из 120 колледжей и научно-исследовательских институтов. Эта организация имела печатный орган «Мингакэн Ныосу», проводила митинги, лекции, демонстрации. Новой организации удалось вовлечь в движение многих ученых, относившихся до сих пор с безразличием к борьбе против договора безопасности [283].

Участвовали в движении и представители религиозных групп. Некоторые известные буддистские священники были членами Общества критики договора безопасности. Буддистский совет мира проводил лекции, митинги, собирал подписи под петициями против нового договора.

На конференции буддистов в Киото были собраны подписи под петициями против договора безопасности от главных настоятелей 95 храмов для передачи в парламент 13 мая. В апреле 1960 г. в Токио два молодых буддистских священника провели двухнедельную голодовку в знак протеста против подписания договора безопасности [284].

18 мая около 50 буддистских священников приняли участие в митинге, на котором обратились к верующим со следующими словами: «Если есть буддист, который индифферентен к вопросу о новом договоре безопасности, то он забыл о достойных сожаления преступлениях, совершенных японцами против китайского и корейского^1 народов во время тихоокеанской войны, и не думает о счастье своего народа» [285].

Активное участие в сборе подписей приняли сторон-

■ники секты Омото. Они собрали к 15 мая 100 тыс. подписей, причем значительную часть — в префектуре Яма-тути, от которой премьер-министр Киси был избран в парламент.

15 января 1960 г. около 1 тыс. католиков приняли ■участие в демонстрации протеста против поездки Киси в Вашингтон для подписания нового договора. После этой демонстрации была создана организация католиков, выступающих против ратификации нового договора безопасности. Она провела 8 мая совещание, на котором присутствовало около 7 тыс. представителей христиан, католиков и протестантов, живущих в разных городах страны.

В мае и июне 1960 г. отчетливо проявлялись две тенденции в движении интеллигенции. Одна группа рассматривала действия Киси 19 мая как очередной маневр правящей партии. Представители этой группы считали основной задачей левых сил борьбу против договора безопасности, поддержку активных действий рабочих и студентов^286.

Другая, более многочисленная группа интеллигенции, -рассматривала события 19 мая как начало нового этапа 'борьбы, выходящей за рамки движения против договора безопасности. Она считала, что главной задачей левых сил является борьба за сохранение парламентаризма, для чего необходимо самое широкое участие в ней народных масс.

Эта группа, продолжая выступать против договора безопасности, считала необходимым разоблачать антидемократические действия правящей партии и добиваться свержения правительства Киси.

Представители этой группы обращались непосредственно к горожанам, участникам демонстраций и поэтому получили название «Фракции горожан» («Симинха»).

Большое впечатление на общественность произвело выступление ряда видных представителей этой группы 24 мая на встрече деятелей культуры, требовавших отставки правительства Киси.

«В этот момент истории,— заявил один из них,— нам вадо стать выше наших разногласий и объединиться, чтобы обеспечить безопасность нашей страны, но не против какой-либо иностранной державы, а прежде всего» против властей» [287].

Участие крестьянства и так называемых средних слоев в борьбе против договора безопасности было относительно ограниченным.

Основной организацией, возглавлявшей движение-крестьян против договора безопасности, был Совет по связям крестьян, по поддержке их требований и борьбе против договора безопасности, в которую вошли Все-японская федерация крестьянских союзов (Дзэннитино) и некоторые автономные сельские организации. Совет вел пропагандистскую работу среди сельского населения, устраивал митинги, собрания в деревнях и распространял листовки и брошюры [288].

О росте политического самосознания крестьянской; молодежи свидетельствует тот факт, что Совет молодежных организаций Японии, состоявший в основном из молодых крестьян, на своей национальной конференции, состоявшейся в Токио 14—16 мая 1960 г., принял решение включиться в движение против договора безопасности. Это решение было принято вопреки желанию руководства этой организации, находившегося под влиянием-консерваторов и Партии демократического социализма^289.

Представители крестьян принимали непосредственное участие в демонстрациях и митингах протеста в Токио,. Так, 100 из 4 тыс. делегатов от префектуры Haгaнo и 20 из 2 тыс. делегатов от префектуры Ниигата, представлявших Объединенные комитеты борьбы этих префектур и присоединившихся к демонстрантам во время, марша к парламенту 14 мая 1960 г., были крестьянами^290.

Демократические организации пытались также привлечь к общенациональному движению так называемые «средние слои».

В мае 1960 г. был создан Совет средних и мелких предпринимателей по вопросам договора безопасности,, в котором были представлены некоторые организации этой группы населения^291. 14 мая 1960 г. около 4 тыс.

членов Совета прибыли в Токио, чтобы принять участие в демонстрации протеста [292].

В июне 1960 г., когда движение достигло наибольшей силы, часть мелких и средних предпринимателей приняла более активное участие в митингах и демонстрациях. Совершенно новую для Японии форму выражения протеста против действий правящих кругов применяли многочисленные мелкие торговцы, связанные с Дзэн-сёрэн^293. По инициативе его отделения в Маэбаси они закрыли все магазины в знак поддержки общенациональной борьбы за отмену договора безопасности. Их поддержали профсоюзы, которые призвали своих членов впредь покупать товары в первую очередь у торговцев, участвовавших в забастовке^294.

Однако движение народных масс летом 1960 г. смогло достигнуть такого накала и размаха лишь благодаря руководящей роли демократических партий и организаций.

Действия консервативных сил по стабилизации положения в стране

Заявление Киси об отставке поставило на повестку дня вопрос о будущем правительстве. Демократические партии потребовали создания правительства, способного выражать волю народа. Они подкрепили эти требования демонстрациями во время единых действий 2 июля 1960 г. В этот день только в Токио в демонстрациях участвовали более 100 тыс., а по всей стране — более 2 млн. человек^295.

Вопрос о коалиционном правительстве приобрел важное значение для определения дальнейшей тактики демократических сил. Лидеры СПЯ и Сохё считали, что в это время имелись предпосылки для создания переходного правительства с участием левых сил. Они пришли к выводу, что после заявления Киси об отставке главным оружием в их борьбе должны явиться не по-литические забастовки, а подготовка к выборам в парламент.

Еще до заявления Киси об отставке, 20 июня, они предложили Партии демократического социализма и оппозиционным фракциям ЛДП создать широкий фронт против Киси. В тот же день руководство Сохё выступило с планом создания коалиционного правительства, в которое бы вошли антиосновные группировки ЛДП, представители ПДС и СПЯ. Председатель СПЯ Асанума заявил на пресс-конференции 22 июня, что «участие социалистической партии в коалиционном правительстве вместе с представителями оппозиционных группировок правящей партии не противоречит политической платформе СПЯ, если кабинет будет временным и его функции ограничатся контролем над выборами в парламент» [296] [297].

В политическом заявлении ЦИК СПЯ от 24 июня, озаглавленном «Политическая линия партии в ближайшем будущем», отмечалось, что «в результате петиционного движения и действий масс, включая такое важнейшее оружие, как стачка, народ обрел веру в то, что он. является суверенной нацией и обладает неотъемлемым правом противостоять правительству. Это доказывает, что принципы демократии освоены всем народом. Успех, достигнутый в борьбе против визита Эйзенхауэра, придает народу веру, что благодаря настойчивости он может добиться того, что кажется невозможным». В то же время подчеркивалось, что борьба СПЯ, «направленная на то, чтобы помешать пересмотру договора безопасности, качественно отличается от антиимпериалистической антиамериканской борьбы коммунистической партии».

В этом заявлении руководство СПЯ отошло от старой линии на создание чисто социалистического правительства и предусматривало возможность формирования «демократического и нейтралистского правительства, основной задачей которого является защита конституции» 6Б.

При этом один из лидеров СПЯ, Томоми Нарита,

заявляя о возможности сотрудничества с представителями ПДС и оппозиционных элементов в ЛДП, в то же .время подчеркнул, что «КПЯ не будет включена в это ^правительство, так как ее интерпретация конституции ■отличается от нашей» [298].

Правящие круги Японии предпринимали в этот период различные меры, чтобы ослабить борьбу народ-вых масс и укрепить пошатнувшиеся позиции консерваторов. Они рассчитывали в этом отношении на раскол демократических сил. Еще в мае 1960 г. представители некоторых антиосновных фракций ЛДП вели переговоры <с правыми социалистами о возможности создания коалиции, в которую вошли бы группировки правящей партии, выступающие против Киси, ПДС, и правые элементы СПЯ^299. Таким образом, некоторые представители консервативного лагеря не исключали возможности соглашения с правым крылом демократических сил, чтобы •с их помощью ослабить борьбу народа и стабилизировать положение в стране.

Наряду с попытками использовать разногласия в демократическом движении правящие круги Японии рассчитывали главным образом на старые испытанные средства подавления трудящихся, тем более что монополии требовали от правительства решительных мер по наведению «порядка» [300].

В дни борьбы против договора безопасности в Токио кроме дежурного подвижного отряда полицейского управления численностью 1800 человек были срочно сформированы местные полицейские части общей численностью до 6 тыс. человек. Им на помощь были брошены курсанты полицейских школ районов Кинки, Тюбу и Канто, а также силы полицейских штабов префектур Сайтама, Тиба и Канагава, составлявшие около 4 тыс.

человек. Всего было дополнительно мобилизовано почти 12 тыс. человек^301.

В середине июня 1960 г., когда борьба против японоамериканского договора достигла апогея, в правительстве и среди руководства правящей партии раздавались голоса, настойчиво требовавшие введения в действие частей сухопутных войск «сил самообороны» и даже-американской армии^302.

Такие же призывы имели место в США. Так, 18 июня 1960 г. демократ Сайкс заявил в конгрессе: «Японское правительство снимает с себя ответственность за безопасность американского президента. А где же 150-тысячная японская армия? Если эту армию, которую Япония создала на американские доллары, не использовать для охраны президента США во время его дружественного визита, то законно спросить: на что же она вообще годится?» [303].

Имеется немало свидетельств того, что в июне 1960 г. части «сил самообороны» были приведены в боевую готовность и концентрировались вблизи крупных городов страны.

За три дня до вступления в силу нового японо-американского договора безопасности обычные и специальные части, расположенные в Итинотании, Рэмба, Уцуномия, а также воздушнодесантный отряд в Нарасино были подняты по тревоге и сконцентрированы вблизи крупных городов «для поддержания общественного спокойствия» [304].

Впоследствии в японской печати появились сведения о том, что руководство сил самообороны возражало против использования в 1960 г. в широких масштабах японской армии «для подавления толпы», как этого требовали Киси и некоторые другие лидеры консерваторов^305. По-видимому, оно не было уверено в том, что японская армия в тот период была готова к полицейским акциям против народа.

Большинство военнослужащих, подвергавшихся ежедневной пропагандистской обработке, выступало за пе-

ресмотр договора безопасности и было настроено против демократических сил, требовавших его ликвидации. Так, в стенной газете Академии обороны 11 июня 1960 г. была опубликована статья «Искаженное представление о договоре безопасности». В ней, в частности, говорилось следующее: «Договор о взаимном обеспечении безопасности совершенно отличен от таких военных союзов, которые в прошлом часто были причиною войн. Он направлен на то, чтобы не допустить войны и вооруженных конфликтов. Современная японская армия с первых дней ее существования также рассматривалась не как сила, способная вызвать всеобщую войну, а как элемент, используемый для заполнения вакуума, который может возникнуть в результате локальной войны... Почему же у нас в стране имеет место такое бурное движение против японо-американского договора? Не потому ли, что большая часть противников договора выступает против него по идеологическим соображениям? И не потому ли, что имеется очень много людей, которые слишком поверхностно оценивают наметившуюся оттепель в отношениях между Востоком и Западом?»[306].

В то же время, хотя высказывания военнослужащих по политическим вопросам в Японии чрезвычайно редки [307], в японской прессе было опубликовано несколько писем солдат «сил самообороны», содержавших довольно резкую критику в адрес правительства и своего собственного начальства.

Так, газета «Майнити» опубликовала письмо одного солдата, в котором говорилось, что 26 апреля в день 15-х единых действий против договора безопасности все части в Токио были приведены в боевую готовность. «В тот же день,— писал автор письма, — наш капитан приказал нам использовать наше оружие против опрометчивых студентов из Дзэнгакурэн, если это окажется необходимым для предотвращения их насильственных действий. Использование оружия означало бы расстрел наших соотечественников из ружей, пулеметов и т. д. Я думаю, что мы должны были бы последовать примеру, показанному нам солдатами Южной Кореи, и отказаться поднять наше оружие против своих собственных соотечественников. Если наши командиры руководят нами, исходя из своих прежних идей, то они заставят нас пойти тон же самой дорогой, по которой они вели нас перед войной. Я стою за заключение договора безопасности с США, но до тех пор, пока силы самообороны находятся под командованием нынешних руководителей, они никогда не будут пользоваться любовью со стороны народа» [308].

Газета «Асахи» опубликовала письмо 26-летнего военнослужащего, скрывшего свое имя под псевдонимом Ямамото Кадауми. В письме говорилось: «Мы с риском для собственной жизни держим наготове наши ружья не для того, чтобы еще раз повторить тот путь, который нами был уже пройден. Мы выбрали эту грязную профессию потому, что мы верим в необходимость „само-обороны“. Однако сейчас мне кажется, что руководители нашей страны пытаются заставить вооруженные силы отвернуться от их основной цели — осуществления самообороны... Что мы можем выиграть от превращения Советского Союза и Китая в наших потенциальных врагов? Что касается нас, солдат, то мы никогда не возьмемся за оружие в несправедливой войне». Автор обращается к прогрессивным политическим партиям с призывом не относиться холодно к солдатам сил самообороны и заканчивает свое письмо словами: «Как бы го ни было, мы с товарищами даем слово в том, что не будем сражаться в несправедливой войне»[309].

На страницах «Асахи симбун» было напечатано также письмо кадета военной школы наземных сил самообороны. Автор отмечает, что политиканы со своим стяжательством и генералы со своим стремлением к славе намерены превратить силы самообороны в полицию, противостоящую народным массам. Однако рядовые солдаты сил самообороны не хотят этого и заявляют, что они не возьмутся за оружие в несправедливой войне^310.

После заявления Киси об отставке власти приступили к арестам, административным репрессиям против руководителей и участников антиправительственных демонстраций и политических забастовок. 6 июля по распоряжению министерства почт и телеграфа были подвергнуты наказаниям 12408 членов профсоюза работников связи, 9 июля такие же меры были предприняты по отношению к 1271 работнику министерства транспорта^311 [312].

Решение правительства применить против участников движения дисциплинарные меры явилось одной из причин последних 21-х единых действий 14 июля 1960 г. В этот день на улицы Токио вышло около 100 тыс. человек^60. Однако на масштабах и характере последних единых действий сказывалась усталость народа и, главное, отсутствие ясных целей и перспективы дальнейшей борьбы.

Дальнейшему спаду движения способствовали усилившиеся разногласия между КПЯ и СПЯ, а также гибкая тактика нового премьер-министра Хаято Икэда, который 18 июля 1960 г. сформировал кабинет, причем в его состав не вошел ни один из членов правительства Киси.

Правительство Икэда, особенно на первых порах,, действовало осторожно, избегая острых столкновений с демократическими силами страны. Оно использовало благоприятную экономическую обстановку, сложившуюся в это время в Японии, чтобы переключить внимание общественности с политики на экономику. Этому способствовала разработанная новым правительством программа «удвоения национального дохода». Несмотря на то что эта программа была составлена в интересах монополий, она породила среди значительной части трудящихся надежду, что экономическая политика консерваторов улучшит их материальное положение [313].

С отставкой правительства Киси и приходом к власти кабинета Икэда завершились в основном крупнейшие в истории Японии по своему размаху и политическому накалу выступления широких народных масс. Однако вспышки этой борьбы продолжались почти до конца года. Последняя острая схватка прогрессивных сил с pfe-акнией произошла осенью. Поводом для нее послужило убийство 12 сентября членом одной из правых группи-ровок председателя социалистической партии Асанума, который был одним из наиболее популярных политических деятелей во время борьбы японского народа против договора безопасности. Убийство произошло в разгар предвыборной кампании в нижнюю палату парламента. И хотя правительство Икэда отказалось взять на себя ответственность за эту террористическую акцию, демократические силы Японии расценили ее как заговор реакции, осуществленный не без участия некоторых деятелей правящей партии.

В течение недели продолжались бурные демонстрации трудящихся, в которых приняли участие свыше 3,5 млн. человек. Демонстрации протеста против убийства Асанума явились последним отзвуком великой бури, потрясшей политический мир Японии в 1960 г.

Значение борьбы японского народа против договора безопасности 1960 г.

Широкий размах движения японского народа весной и летом 1960 г. явился свидетельством того, что демократические силы могут добиться успеха в борьбе с внутренней и внешней реакцией только в том случае, если они правильно сочетают общенациональные патриотические лозунги с выступлениями за демократические и общечеловеческие свободы, которые непосредственно затрагивают каждого члена общества.

После насильственного одобрения палатой депутатов нового договора безопасности движение народных масс вступило в качественно новый этап, наиболее характерными особенностями которого были высокий накал политической борьбы и более широкое участие в нем различных слоев населения. Если до 19 мая 1960 г. основной целью демократических сил была борьба против пересмотра и ратификации договора безопасности главным образом под антивоенными, антиамериканскими лозунгами, то после насильственной ратификации договора безопасности движение народа стало принимать харак-

тер борьбы в защиту демократических и конституционных свобод.

Основной силой в движении народа в летние месяцы 1960 г. продолжал оставаться рабочий класс. В этот период возросла роль профсоюзных организаций на местах. Всеобщие политические забастовки, проведенные под руководством Сохё в июне 1960 г., продемонстрировали зрелость рабочего класса, его возросший авторитет среди других слоев народа.

В то же время всеобщие политические забастовки оказались недостаточно эффективными вследствие ряда отрицательных факторов, в частности раскола в профсоюзном движении, слабой организаторской работы на предприятиях, особенно крупных, специфики японского' антирабочего законодательства.

Значительное влияние на ход борьбы в 1960 г. оказало студенческое движение. Выступления студентов способствовали усилению накала борьбы и пользовались поддержкой части молодых рабочих. Но демократические партии не сумели в полной мере использовать возможности этого движения. В то же время антикоммунистическая направленность в деятельности некоторых лидеров Дзэнгакурэн, их призывы к экстремистским выступлениям наносили определенный ущерб борьбе демократических сил, давали повод правящим кругам для осуществления репрессий против всего прогрессивного лагеря в целом.

Эффективность борьбы японского народа в этот период зависела в первую очередь от единства действий демократических партий Японии — КПЯ и СПЯ. Никогда еще в истории демократического движения в Японии не удавалось достигнуть такого тесного сотрудничества между социалистами и коммунистами, как во время борьбы японского народа против пересмотра договора безопасности. Именно благодаря этому сотрудничеству были созданы условия для эффективной деятельности Национального совета и появились предпосылки для организации единого фронта всех демократических сил Японии.

Однако противоречия, существовавшие между КПЯ и СПЯ, препятствовали сплочению всех демократических сил в единый фронт. Различные оценки внутреннего и международного положения Японии со стороны КПЯ и СПЯ приводили к распылению сил и ослаблению ру*

ковсдства движением со стороны демократических партии. Коммунисты делали упор на борьбу против «главного врага — американского империализма» и в соответствии с этой концепцией настаивали на демонстрациях у американского посольства против визита в Японию президента США Д. Эйзенхауэра; СПЯ и Сохё, исходя из того, что основным противником является японский монополистический капитал и их представитель — правительство Киси, планировали демонстрации у парламента, резиденции премьер-министра и т. д.

Лидеры СПЯ подчеркивали, что их сотрудничество с коммунистами не является настоящим единым фронтом, основанным на широком политическом соглашении, а представляет собой «зачаточный союз», направленный на досшжение ограниченных целей, связанных с борьбой против правительства Киси и заключения нового договора безопасности.

Среди исследователей борьбы японского народа в 1959—1960 гг., стоявших на прогрессивных позициях, имеются значительные расхождения, связанные с оценкой этого движения.

I ак, одна группа авторов исходила из предпосылки, что основная цель борьбы—воспрепятствовать правящим силам пересмотреть договор безопасности—не была достигнута, и поэтому считала, что движение окончилось неудачей.

Виновниками этой неудачи, по их мнению, были представители Национального совета от КПЯ, СПЯ и Сохё, которые вместо того, чтобы придать борьбе классовый характер, растворили движение в аморфном едином фронте. Стараясь привлечь к этой борьбе самые различные оппозиционные группы, независимо от их отношения к самому договору, они якобы ослабили движение, отвлекли бго от главной цели, и основная тяжесть борьбы против визита в Японию Эйзенхауэра и отставку Киси легла на плечи студентов.

Идеологи этой группы приходили к выводу, что во время борьбы 1959—1960 гг. удалось добиться очень немногого. Политическая и социальная система в Японии не изменилась, новый договор, несмотря на заявление Национального совета, что он является простой бумажкой, фактически действует. Сельские районы не бы пи втянуты в это движение.

Положительным фактором в этом движении они счи-

161

11 С. И. Вербицкий

тали его продолжительность и то обстоятельство, что оно приближало тот день, когда японский народ сможет сам стать хозяином своей судьбы [314].

Взгляды другой группы исследователей наиболее полно выражал профессор Macao Маруяма. Он считал, что борьба закончилась успехом. Идеологи этой группы подчеркивали важное значение выступления народных масс после 19 мая, рассматривая их как борьбу парода в защиту своих основных прав.

«Никогда еще,— писал Маруяма,— в истории Японии массы не организовывали таких широких действий на такой длительный период без того, чтобы действия правящих кругов не затрагивали их личных интересов» [315]. Отставка Киси, по мнению представителей этой группы, явилась большой победой, так как никогда не было большой надежды помешать пересмотру договора безопасности.

Важным побочным результатом борьбы они считали также осознание народом важности различных форм протеста для защиты своих демократических прав. Маруяма выступал против переоценки внутрипарламенг-скон борьбы. Противоречия между избранным большинством и волей народа могут быть разрешены, по его мнению, только снизу, внепарламентскими формами борьбы, так как демократия навязана Японии извне и не пастила еще здесь глубокие корни. В этом позитивная ценность демонстраций: они более полно отражают волю народа, чем «ритуал голосования».

Они давали высокую оценку стихийному участию рядовых граждан в демонстрациях, их дисциплинированности, самоконтролю. Важным результатом движения этих лет они считали то обстоятельство, что оно поставило под сомнение реальную ценность и эффективность самого договора безопасности.

Широкий диапазон мнений в оценке результатов движения летом 1960 г. связан, по-видимому, с тем, что некоторые представители демократического лагеря Японии, в первую очередь лидеры Дзэнгакурэн, считали, что в это время в Японии существовала «революционная ситуация». Именно из этой предпосылки они исходили, когда требовали нанести «последний удар по парламенту» и т. д.

Бесспорно, события 1950—1960 гг. показали относительную слабость консерваторов. Однако позиции всего господствующего класса в целом были довольно устойчивыми. Консерваторы обладали сильным влиянием в сельских районах и небольших городах.

Подводя итоги борьбы японского народа в этот период, необходимо отметить, что демократические силы не ставили перед собой задачу изменить социальный порядок в Японии, а преследовали более ограниченные цели — не допустить создания нового военного союза на Дальнем Востоке, основой которого должен был стать пересмотренный договор безопасности.

Хотя целый ряд негативных факторов, о которых говорилось выше, не дал возможности демократическим силам воспрепятствовать подписанию и ратификации нового договора безопасности, борьба японского народа против этого договора имела свои положительные результаты. «Несмотря на насильственную ратификацию „договора безопасности", — говорилось в отчетном докладе ЦК КПЯ VIII съезду партии в 1961 г.,— американский империализм утратил уверенность в том, что Япония остается его надежной базой, и был вынужден признать демократические силы Японии в качестве грозного противника, обладающего большой боевой энергией» 84.

£4 «VIII съезд Коммунистической партии Японии», М., 1961, стр. 64.

Глава 7

ВЛИЯНИЕ «КРИЗИСА 1960 ГОДА» НА ПОЛИТИКУ ПРАВЯЩИХ КРУГОВ США В ОТНОШЕНИИ ЯПОНИИ

Реакция в США на отмену визита Эйзенхауэра

Правящие круги США с беспокойством следили за событиями в Японии. Это беспокойство усугублялось тем, что они развернулись вслед за волнениями в Корее.

Известный обозреватель Сульцбергер писал 28 мая в газете «Нью-Йорк тайме»: «Если власть в Токио захватят антиамериканские социалистические силы, то США должны будут полностью пересмотреть всю свою дальневосточную политику. Им придется ликвидировать свои базы на японских островах, и в этом случае Окинава сможет превратиться в своеобразное „дальневосточное издание Кипра**. Если подобный ход событий не будет предотвращен, то он может распространиться и на Тайвань, где режим Чан Кай-ши окажется под сильнейшим нажимом».

На следующий день после отмены визига Эйзенхауэра токийский корреспондент «Чикаго трибюн» Уолтер Троэн писал: «После окончания второй мировой войны США израсходовали 3,2 млрд. долл, на экономическую и военную помощь Японии. Эта программа не только не помогла купить дружбу, но не смогла купить мира и спокойствия для президента на несколько дней... Невозможно отрицать, что японо-американским отношениям нанесен ущерб, а Япония как звено в блокировании коммунизма утратила, в сущности, свою цену».

Сообщения, появившиеся в печати, свидетельствовали о попытках центрального разведывательного управления и госдепартамента переложить друг на друга ответственность за срыв визита Эйзенхауэра в Японию. Так, корреспондент газеты «Дэйди ньюс» Майкл О’Нейл отмечал, что решение осуществить поездку Эйзенхауэра в Японию было результатом серьезных ошибок. Одной из них была оценка Белым домом — а не секретной службой — способности японской полиции обеспечить ■безопасность президента. «Поездка Айка в Токио, — подчеркивал О’Нейл,— в такой мере приобрела значение проверки идеологической силы США по сравнению с идеологической силой Советского Союза, что сама мысль об отступлении казалась недопустимой» '.

Известный обозреватель Дрю Пирсон потребовал, чтобы Дуглас Макартур был уволен с поста посла в Японии. «Человек, — писал он, — допустивший, что президент США и американский народ, который он представляет, подверглись унижению, не может занимать такой пост. Задача послов состоит в том, чтобы избегать ошибок такого рода» [316] [317].

После первого эмоционального шока, вызванного срывом визита Эйзенхауэра в Японию, американская пресса вынуждена была поставить целый ряд вопросов, связанных с провалом американской политики в Азии, в том числе следующие: может ли правительство Киси или любое правительство, которое сменит его на период до выборов, провести в жизнь этот договор? Что произойдет, если «толпы в Токио обратят свое внимание на американские базы, будут мешать их работе и провоцировать их персонал?» Именно опасения за судьбу американских баз пронизывали выступления американской прессы, посвященные будущему японо-американских отношений.

В Вашингтоне начали изыскивать меры, которые способствовали бы стабилизации положения в Японии и укреплению консервативных сил.

Один из министров предложил, чтобы император Хирохито обратился с личным призывом к японскому народу, однако госдепартамент отклонил этот план, считая, что он, вероятно, приведет к новому провалу, поскольку сами американцы подорвали былой престиж императора 3.

Обсуждался вопрос о непосредственном обращении руководителей США к японскому народу с призывом поддержать американские базы и сам японо-американский военный союз [318].

Некоторые официальные лица в Вашингтоне предлагали для устранения причин американо-японских трений, удалить из Японии членов семей 50 тыс. американских, военнослужащих. Однако эти предложения были отвергнуты, как «немыслимое отступление перед лицом коммунистической угрозы» [319].

В конце концов правящие круги США обратились, к старому, хорошо испытанному средству. Они призвали японские официальные лица «предпринять более жесткие полицейские репрессии в отношении левых бунтовщиков». Выходящая в Вашингтоне газета «Стар» выразила надежду, что «неразумно мягкие полицейские законы»-Японии будут усилены, чтобы в будущем можно было справиться с «возглавляемыми коммунистами толпами» [320].

Особого внимания заслуживают предпринятые в США некоторыми политическими деятелями и представителями деловых кругов попытки организовать широкую кампанию бойкота японских товаров в знак протеста против аннулирования приглашения президента Эйзенхауэра в Японию. Эта кампания преследовала, по-видимому, две цели: во-первых, побудить руководителей японских монополий как можно быстрее навести «порядок» в стране, а во-вторых, дать возможность американским бизнесменам подорвать экономические позиции своих японских конкурентов.

Эту кампанию начал конгрессмен-республиканец от Калифорнии Грейт Хосмер, выступивший в палате представителей с призывом временно отказаться от покупок японских товаров. «Я надеюсь, — заявил он, — что мои сограждане поддержат меня, отказываясь покупать японские товары в течение 18 дней»[321].

Ряд американских фирм откликнулся на этот призыв. Так, торговая фирма в Майами задержала заказы на закупку японских товаров на сумму 250 тыс. долл. Одна нью-йоркская торговая фирма временно отказалась ог закупок 10 тыс. дамских сумок и портфелей, изготовленных на предприятиях в г. Цуяма в префектуре Окаяма. Руководители фирмы информировали японских экспортеров, что причиной этих мер являются «антияпонские настроения, вызванные „инцидентом Хагэрти“ и отсрочкой визита Эйзенхауэра в Японию». В Бостоне городской совет предпринимателей принял решение бойкотировать японский импорт из-за «обдуманного оскорбления, нанесенного президенту Эйзенхауэру». Владелец торговой фирмы в Оклахоме отсрочил заказ на закупку крупной партии ковров из Японии и призвал других импортеров японских товаров последовать его примеру. «Я не вижу причин, — заявил он, — поддерживать даже косвенно какую-либо страну, в которой происходят подобные события» [322].

О настроениях, преобладавших среди деловых кругов США в связи с политическими событиями в Японии, дает представление телеграмма, посланная генеральным директором машиностроительной фирмы в Калифорнии Шнейдером Е. Симонсу, президенту крупной коммерческой компании «Континентал Брас продактс корпо-рейшн оф Токио энд Нью-Йорк», имеющей тесные деловые контакты с Японией: «Я хочу выразить Вам как американец американцу мое беспокойство и негодование по поводу обращения японского народа с президентом Эйзенхауэром. И все же я не могу поверить, что японский народ желает коммунизма или господства толпы... Я хотел бы, чтобы Вы сообщили о моих чувствах японцам, с которыми мне приходилось встречаться во время моего пребывания в этой стране»[323].

Реакция на события в Японии со стороны деловых кругов США вызвала беспокойство среди японских экспортеров, особенно средних и мелких, которых в первую очередь коснулись репрессивные меры. Чтобы их успокоить, руководители японских монополий выступили с рядом заявлений о том, что бойкот японских товаров в США не примет широкого размаха. В специальном докладе, подготовленном представителями Японского банка в Нью-Йорке, отмечалось, что отсрочка визита Эйзенхауэра не нанесет серьезного ущерба японо-американским экономическим отношениям. В то же время доклад

предостерегал от излишнего оптимизма, так как «дальнейшие демонстрации могут привести к расширению кампании за бойкот японских товаров»10.

Представители японских деловых кругов обратили, внимание своих американских коллег на то, что подобные репрессивные меры приведут к нежелательным последствиям. Президент японской авиационной компании Сэйдзиро Янагида, находившийся в это время в США в связи с открытием новой авиационной линии между Японией и западным побережьем Америки, выступил с заявлением, в котором всячески подчеркивал, что Япония «остается проамериканской страной и будет совместно с американцами противостоять международному коммунизму».

Янагида предупреждал правящие круги США, что-любые действия, подрывающие экономику Японии, «главный плацдарм свободы в Азии», будут неразумными, так как «слабая Япония — это именно то, чего добивается коммунизм». В заключение своего выступления Янагида заявил: «Япония заплатила высокую цену за свою твердую позицию в борьбе против международного коммунизма, который намерен оторвать ее от свободного мира. Бойкот некоторыми американцами японского экспорта в определенной степени затронет японскую экономику. Подобные действия в то же самое время вызовут вопрос в Азин: не заплатила ли Япония слишком дорогую цену за борьбу против сил, которые хотели бы разъединить и подчинить себе свободный мир?»11.

Предостережения представителей японских деловых кругов, а также опасения за судьбу консервативного правительства повлияли, по-видимому, на решение Вашингтона не предпринимать значительных экономических репрессий в отношении Японии. Однако сам по себе факт бойкота японских товаров свидетельствовал о том, что правящие круги США в случае необходимости могут воспользоваться этим чрезвычайно сильным оружием для давления на Японию.

Выступления в США против договора безопасности, в поддержку борьбы демократических сил Японии были немногочисленны. В основном в них принимали участие представители прогрессивных организаций, различных. молодежных, пацифистских и религиозных групп.

10 «Japan Times», 22.VI.1960.

11 «Asahi Evening News», 24.VI.1960.

Генеральный секретарь Коммунистической партии США Гэсс Холл послал лидеру большинства в сенате Линдону Джонсону и председателю сенатской комиссии по иностранным делам Фулбрайту телеграмму, в которой говорилось, что договор безопасности нарушает •мир и национальные интересы американского народа и попирает ясно выраженное желание подавляющего большинства японского народа. Гэсс Холл предложил немедленно рассмотреть вопрос о договоре безопасности в сенатских комиссиях и разрешить рабочим, прогрессивным и миролюбивым организациям США выразить свое мнение по этой проблеме.

Во время обсуждения договора безопасности в сенате США, у Белого дома пикетировали представители молодых социалистов из Нью-Йорка, Бостона, Филадельфии и Балтиморы. Они раздавали листовки, в которых содержались требования о немедленном выводе всех американских войск из Японии и ликвидации военных баз США на японской территории.

Руководители молодежной организации «Эдванс» обратились к жителям Нью-Йорка с призывом принять участие в демонстрации протеста против японо-американского военного договора.

Газета «Нью-Йорк тайме» опубликовала 3 июля письмо руководителей пацифистской организации «Комитет американских друзей на службе народа», в котором было заявлено: «Проблемой Японии является не коммунизм. Речь идет о самосохранении Японии в ядер-ный век». Некоторые пацифистские организации выступили с изложением своей позиции на сенатской комиссии по иностранным делам во время рассмотрения ею договора безопасности.

Обсуждение договора безопасности в сенате США

Сенатская комиссия по иностранным делам начала рассмотрение договора безопасности 7 июня 1960 г. В этот день с докладом выступил государственный секретарь Гертер. Он кратко изложил историю послевоенных японо-американских отношений и дал анализ нового договора о взаимной помощи и гарантии безопасности. Он напомнил заявление Даллеса, сделанное им во время

подписания первого военного соглашения с Японией в 1952 г., что США приветствовали бы события, которые уменьшили бы почти полную зависимость Японии от США в области обеспечения безопасности. К событиям» позволившим пересмотреть старый договор безопасности, государственный секретарь отнес подъем экономики Японии, укрепление ее обороноспособности и прием этой страны в Организацию Объединенных Наций.

В заключение своего доклада Гертер подчеркнул два обстоятельства. Во-первых, что новый договор полностью отвечает основной цели послевоенной политики США в отношении Японии — укреплению, как он выразился, «отношений взаимного доверия, которые позволили бы установить тесную дружбу между двумя странами». Во-вторых, что якобы ни одной стране нет необходимости опасаться, что партнерство между США it Японией, отраженное в этом соглашении, представляет для нее угрозу [324].

Однако обсуждение нового договора безопасности в сенатской комиссии показало, что внимание американских сенаторов привлекли именно военные аспекты этого соглашения, причем совершенно не связанные с обороной Японии. Их интересовали главным образом вопросы, связанные с системой предварительных консультаций и зоной действия договора безопасности, в частности» не ограничат ли предварительные консультации действия американских войск в случае военных осложнений в Азии и распространяется ли определение «Дальний Восток», включенное в ст. 6 договора, на дальневосточные районы Советского Союза [325].

Если представители госдепартамента в своих официальных заявлениях представляли события в Японии как незначительные беспорядки, вызванные подстрекательством коммунистов и вмешательством извне, то выступления сенаторов были пронизаны тревогой за судьбу правительства Киси и благополучный исход визита президента Эйзенхауэра в Японию.

В своем официальном докладе сенатская комиссия признала, что в борьбе против договора безопасности участвовали «многие добронамеренные люди, которые выступают против всякого соглашения, способного поощрить милитаризм в Японии» [326].

В докладе также отмечалось, что в демонстрациях, происходящих в Японии в течение почти месяца с того момента, как японская палата представителей ратифицировала договор, участвует примерно одна треть японской общественности.

14 июня сенатская комиссия по иностранным делам одобрила новый японо-американский договор безопасности и призвала сенат ратифицировать его, «исходя из высших интересов Японии и США, а также всего некоммунистического мира» [327] [328].

Обсуждение вопроса о ратификации нового договора безопасности проходило в сенате после провала визита Эйзенхауэра в Японию, и это нашло отражение в выступлениях сенаторов |6.

Председатель сенатской комиссии по иностранным делам Фулбрайт вынужден был признать наличие широкого движения протеста против договора в Японии. «Оппозиция договору в Японии, — сказал он, — ни в косм случае нс ограничивается ориентирующимися на коммунистов элементами. Весьма значительное число глубоко убежденных людей выступает против договора -потому, что они считают, что любой подобный договор не обеспечит безопасности Японии, а, наоборот, сделает ее положение небезопасным. Более конкретно они опасаются, что статья в японской конституции, осуждающая .воину, в конце концов будет устранена в результате возрождения милитаризма. Они также боятся того, что договор безопасности может вовлечь Японию в войну, которой в ином случае можно было бы избежать» [329].

Несмотря на это вынужденное признание, Фулбрайт, стараясь во что бы то ни стало добиться ратификации договора, утверждал, будто большинство японского народа поддерживает договор безопасности. Возражая 'Фулбрайту, сенатор Рассел напомнил о провале поездки .президента Эйзенхауэра в Японию и подчеркнул, что,

по его мнению, демонстрации протеста против приезда президента Эйзенхауэра и его представителя Хагэрти объясняются тем, что «они в какой-то мере были символами этого договора» [330].

Сенатор Морзе заявил, что, хотя он и будет голосовать за ратификацию договора, у него имеется ряд серьезных оговорок. «Я весьма серьезно обеспокоен тем фактом, — сказал он,— что в Японии растет оппозиция среди некоммунистических и весьма значительных состоятельных групп населения. Я заявляю, что мы будем вести себя подобно страусу, прячущему голову в песок, если мы оптимистично ратифицируем этот договор, исходя из предположения, что все обстоит благополучно с американо-японскими отношениями и в самой Японии, за исключением наших отношений с коммунистами. По-моему, ничто не может быть дальше от реального положения дел в Японии. Многие лидеры японской экономики весьма обеспокоены этим договором и считают, что заключение этого договора является весьма неблагоразумным шагом со стороны Японии» [331].

Однако многие сенаторы продолжали мыслить критериями доктрины «массированного возмездия»[332], которая пришла в середине 50-х годов на смену обанкротившейся концепции Трумэна о «сдерживании коммунизма». Были высказаны опасения, что система предварительных консультаций сможет помешать США использовать войска, дислоцированные в Японии, н имеющееся там ядер-ное оружие в случае новой войны в Корее или в других районах Азии^333.

Несмотря на ряд критических замечаний, большинство конгрессменов признало, что новое военное соглашение отвечает интересам США. 22 июня 1960 г. японо-американский Договор о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности был ратифицирован сенатом США (90 голосами против 2).

Обсуждение договора безопасности в сенате отразило опасения правящих кругов США за судьбу консервативного режима в Японии. Особенно ярко это проявилось в опубликованном в конце октября 1960 г. докладе подкомитета сената по вопросам внутренней безопасности, претенциозно названном «Неистовство толпы как инструмент красной дипломатии». Наиболее активным участником движения, указывалось в этом докладе, являлась Коммунистическая партия Японии. В то же время отмечается важная роль в событиях Сохё и левых социалистов. Авторы доклада выражали опасение, что последние якобы решили «отказаться от парламентарной системы в пользу коммунистической политики, используя для этого давление масс и неистовство толпы».

Основное обвинение в адрес демократических сил Японии заключалось в том, что их «главной целью было лишить США большинства военных баз... Это привело бы к тому, что Корея, Окинава и Тайвань оказались бы открытыми с фланга, а потеря портовых сооружений и доков в Йокосука и Сасэбо потребовала бы удвоить личный состав и количество кораблей 7-го флота на Тихом океане»[334].

Формирование дальнейшей политики США в отношении Японии

Обсуждение политических событий в Японии и различных аспектов японо-американских отношений в сенате США не могло не оказать определенного влияния на формирование дальнейшего курса Вашингтона в отношении своего дальневосточного союзника.

«Кризис 1960 года» заставил американских политиков обратить серьезное внимание на проблему, в какой степени борьба против договора безопасности отражала антиамериканские настроения в японском народе, как

это может отразиться на американо-японском союзе и какую политику в связи с этим США должны проводить в отношении Японии.

Подробный анализ «кризиса 1960 года» и некоторые предложения американской дипломатии были сделаны в докладе сенатора Мэнсфилда, опубликованном в конце 1960 г. под названием: «Япония и политика Соединенных Штатов»[335].

Мэнсфилд отмечал в своем докладе, что сначала демонстрации представляли собой главным образом японскую проблему, связанную с сопротивлением заключению японским правительством нового договора с Соединенными Штатами. Однако на эту первоначальную проблему наслоились усложняющие факторы — инцидент с самолетом «У-2» и провал совещания в верхах. Вследствие этого демонстрации начали носить все более антиамериканский характер и, в конце концов, вызвали беспрецедентную отмену официального визита президента.

Подчеркивая важность договора безопасности с точки зрения американской стратегии в Азии, Мэнсфилд также указывал на ряд моментов, которые будут оставаться «источником раздражения в будущем».

Отношения с Японией в области обороны в их нынешней форме, писал он, нужно рассматривать не только с положительной стороны, хотя договор и был ратифицирован. Они идут вразрез с тяготением японского народа к нейтрализму и поэтому являются политической обузой для Японии и источником раздражения. Тем не менее, учитывая нынешнее нестабильное положение на Дальнем Востоке, мероприятия в военной области имеют якобы большое значение для безопасности как Японии и США, так и других дальневосточных стран.

М псфилд предложил «для защиты интересов США» на Дальнем Востоке придерживаться в отношении Японии следующих принципов:

— держать открытыми каналы для большого потока торговли в обоих направлениях и избегать внезапного ее нарушения в результате произвольной односторонней политики;

— приветствовать расширение экономических отношений Японии с другими странами Юго-Восточной Азии и сотрудничать с этими странами, чтобы содействовать представлению им японских капиталов и технической помощи на уровнях, приемлемых для этих стран;

— предвидеть расширение торговых и других отношений с Китаем и, может быть, также с советскими приморскими провинциями. Если это произойдет, то США должны избегать панических репрессивных мер, которые могут лишь причинить вред их экономическим и политическим позициям в Японии;

— держаться строго в стороне от внутриполитических дел Японии, избегая предлагать свои официальные советы или комментировать японскую политическую структуру и ее изменения, и не связывать себя в области дипломатии с какой-либо конкретной политической партией или группировкой в Японии;

— быть готовыми к дальнейшему усилению оппозиции нынешнему договору об обороне, и если в какой-либо момент до окончания десятилетнего срока действия этого договора условия на Дальнем Востоке будут оправдывать внесение изменений, то взять на себя инициативу в том, чтобы осуществить приемлемые изменения в договоре; кроме того, США должны ясно показать свою готовность осуществить предлагаемые изменения в любой момент по просьбе правительства Японии.

После прихода к власти администрации Кеннеди некоторые предложения Мэнсфилда были учтены во время выработки более гибкого курса в отношении к Японии. Так, вместо Макартура послом в Японии был назначен известный ученый-японовед Э. Рейшауэр. На него была возложена задача расширить базу американского влияния в Японии за счет представителей интеллигенции, правых социал-демократов, реформистских профсоюзов.

Важное значение новая администрация США придавала переговорам между премьер-министром Икэда и Кеннеди, состоявшимся в Вашингтоне в июне 1961 г. Президент заявил о наступлении якобы новой эры в японо-американских отношениях — эры «равного сотрудничества». В результате переговоров был создан японоамериканский комитет по торговле и экономике, «чтобы дать отпор утверждениям о том, что новый договор безопасности был навязан с учетом лишь военных интересов США»[336].

Во время первых японо-американских переговоров на высшем уровне после заключения нового договора безопасности были намечены основные вехи, характерные для японо-американского военно-политического союза в 60-е годы. К ним относятся в первую очередь выработка единой стратегии но отношению к социалистическим странам, поддержка реакционных режимов и участие Японии в американской военной стратегии в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке [337].

Глава 8

ДОГОВОР О ВЗАИМНОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ И ГАРАНТИИ БЕЗОПАСНОСТИ МЕЖДУ ЯПОНИЕЙ И США В ДЕЙСТВИИ (1960—1970 гг.)

пение и развитие сил обороны) и статья 5-я (сфера действия договора и мероприятия по совместной обороне)»[338].

Основой старого договора была статья 1, по которой Япония предоставляла в распоряжение США базы и разрешала американским войскам пребывание на своей территории. Лидеры ЛДП утверждали, что отсутствие обязательств по обороне Японии со стороны США делало старый договор односторонним и неравноправным. Статья 5 нового договора, по заявлениям консерваторов, исправляет это положение и «гарантирует безопасность Японии».

Фактически н старый договор предусматривал сотрудничество Японии с США в военной области, что обусловливалось XXIV статьей административного соглашения. В ней говорилось: «В случае возникновения враждебных действий или неминуемой угрозы возникновения враждебных действий в районе Японии правительства Соединенных Штатов и Японии проведут немедленное совещание с целью принятия необходимых совместных мер по обороне этого района и проведения в жизнь положений статьи 1 договора безопасности»[339].

Однако, если по прежнему административному соглашению обязанность Японии сотрудничать с США сводилась к консультациям, то ст. 5 нового договора возлагает на нее обязанность воевать на стороне США.

«Каждая из сторон признает, — говорится в этой статье, — что вооруженное нападение на любую из сторон на территориях, находящихся под управлением Японии, было бы опасным для ее собственного мира и безопасности, и заявляет, что она предпримет действия для отражения общей опасности в соответствии со своими конституционными положениями и процедурами»[340].

Во время обсуждения ст. 5 нового договора безопасности в парламенте весной 1960 г. депутаты оппозиции поставили перед руководителями правительства целый ряд вопросов: Что считается вооруженным нападением на Японию? Кто окончательно решает, было ли совершено на нее нападение? Является ли новый договор военным союзом, а если нет, то что он собой представляет?

Лидеры консерваторов пытались опровергнуть заявление оппозиции о том, что ст. 5 нового договора может вовлечь страну в войну между США и третьим государством. Они приводили при этом следующие доводы. Во-первых, зона действия договора определяется как «территории, находящиеся под управлением Японии», а поэтому в случае нападения противника на территорию Соединенных Штатов Япония не должна вступать в войну. Во-вторых, положения договора могут быть применены на практике только в случае вооруженного нападения извне, и, следовательно, не может быть речи о так называемом превентивном наступлении. В-третьих, о вооруженном нападении, а также обо всех мерах, принятых в результате этого нападения, должно быть немедленно сообщено Совету Безопасности в соответствии со статьей 51 Устава ООН^341 [342] [343] [344] [345].

О несостоятельности и слабости этих аргументов можно судить по выступлениям некоторых видных деятелей самой правящей партии. Так, Т. Уцуномия в своей получившей широкий отклик статье «Откровенное высказывание депутата парламента либерально-демократической партии» подчеркивает, что ст. 5 представляет серьезную опасность, так как она вынуждает Японию соглашаться на две молчаливые уступки. Первая из них состоит в том, что японское правительство практически признает определенные права США на пребывание на территории, находящейся под административным управлением Японии.

Вторая уступка состоит в том, что Япония допускает возможность нападения на американские вооруженные силы и. военные базы в Японии вне непосредственной связи с ее обороной. Таким образом, заявляет Уцуно-мия, Япония берет на себя обязательство вступать в боевые действия даже в том случае, если нападение было сделано не на нее непосредственно, а в связи с нахождением на ее территории американских вооруженных сил или в связи с военными действиями последних в каком-либо другом районе^346.

Японская печать сообщала о фактах, когда силы самообороны приводились в состояние боевой готовности вместе с американскими войсками, дислоцированными в Японии, по поводам, не имевшим никакого отношения к безопасности Японии. По сообщению агентства Кёдо цусин 23 октября 1962 г., во время так называемого «кубинского кризиса» вместе с 5-й американской воздушной армией были приведены в состояние боевой готовности военно-воздушные силы войск самообороны. В приказе начальника штаба военно-воздушных сил самообороны Мацуда говорилось: «В результате осложнения кубинского вопроса международная обстановка обострилась. В этой связи радарным станциям надлежит усилить бдительность в отношении иностранных самолетов-наруши-телей, а отрядам истребителей — усилить состояние готовности к перехвату»[347].

Второй подобный случай, по сообщению газеты «Ака-хата», имел место во время американской провокации в Тонкинском заливе в 1965 г., явившейся прелюдией к эскалации агрессии во Вьетнаме^348.

Резкой критике содержание ст. 5 подверг в своих статьях дипломат Харухико Ниси. С практической точки зрения, отмечал он, нельзя считать, что мероприятия, которые предпримет Япония в случае нападения на американские войска, и мероприятия, которые будут предприняты, если нападению подвергнется сама территория Японии, всегда будут одинаковы по содержанию. Если нападению подвергнется только японская территория, то меры, которые должна предпринять в этом случае наша страна, определяются самой Японией. В некоторых случаях Япония, не прибегая к вооруженному отпору, могла бы, возможно, добиться мирного решения конфликт» путем переговоров или каких-либо других дипломатических усилий.

В противоположность этому, если нападению подвергнутся американские войска, размещенные в Японии, то, естественно, в этом случае военные мероприятия по отражению нападения будут разрабатываться войсками США, а японской стороне немедленно придется предпринять совместные военные операции с войсками США^349.

Если суммировать критику в адрес ст. 5 договора безопасности, то она сводится к следующему. Во-первых,, эта статья находится в полном противоречии с японской конституцией; во-вторых, Япония может быть вовлечена в военные действия на стороне США, к возникновению которых она не имеет никакого отношения; в-третьчх, Япония не в состоянии будет решить, имеет ли этот конфликт характер нападения или обороны; в-четвертых, противник США автоматически становится противником' Японии; в-.пятых, противник, атакуя американские базы на территории Японии, нанесет ущерб не только районам, находящимся вблизи этих баз, а всей территории Японии.

Все эти обстоятельства позволяют заявить, что ст. 5,. возлагающая на Японию обязанность воевать на стороне-США, придает японо-американскому договору безопасности характер военного союза.

В 1966 г. японское правительство «уточнило», что понятие «вооруженное нападение», о котором говорится в ст. 5 договора, включает в себя также ядерное нападение на Японию. В связи с этим на США возлагается оборона Японии в случае ядерного нападения со стороны какого-либо государства^350.

После испытаний ядерного оружия в КНР (1964 г.) среди консерваторов стали раздаваться требования о заключении специального японо-американского соглашения, в соответствии с которым Япония получила бы ядер-ные гарантии от США.

Эта проблема обсуждалась на переговорах между премьер-министром Сато и президентом США Джонсо-

177

шом в январе 1965 г. В совместном коммюнике было зафиксировано, что «США защитят Японию от любого нападения» [351] [352].

Это заявление американского президента консервативные силы стали рассматривать как «ядерные гарантии», предоставленные США Японии, и с этого времени более активно участвовать в ядерной стратегии США в районе Тихого океана. Это выразилось прежде всего в более благожелательном отношении к заходу американских атомных кораблей, испытаний американского ядерного оружия и т. д. и.

Шестая статья договора безопасности — угроза миру на Дальнем Востоке

В середине 60-х годов центр тяжести договора безопасности начал перемещаться с задач непосредственной обороны Японии на прямое участие в американской военной стратегии на Дальнем Востоке^353. Основой договора безопасности, отмечалось в выпущенной издательством «Асахи» книге «Политические проблемы 1970 года», становится ст. 6, которая предусматривает предоставление США баз на территории Японии «в целях содействия безопасности Японии и поддержания мира и безопасности на Дальнем Востоке» [354].

Наибольшие опасения общественности вызывало то «обстоятельство, что японское правительство не давало ясного определения термину «Дальний Восток». Как указывалось выше, министр иностранных дел А. Фудзияма в своем заявлении в парламенте 16 ноября 1959 г. включил материковый Китай и часть советской Сибири в понятие «Дальний Восток». Во время обсуждения в парламенте в начале 1960 г. проблем, связанных с договором безопасности, правительство вынуждено было отступить. 8 февраля Киси выступил с так называемым единым мнением правительства по этому вопросу, в котором говорилось, что к «Дальнему Востоку» относятся территории, лежащие к северу от Филиппин, Япония и окружающие ее районы, а также территории, находящиеся под контролем Южной Кореи и Тайваня...[355].

Когда депутаты оппозиции потребовали от премьер-министра дать ясный ответ на вопрос, будут ли войска США, дислоцированные в Японии, ограничены зоной, определяемой в «Едином мнении правительства» как Дальний Восток, или они могут осуществлять военные операции и вне ее, Киси заявил, что район, в котором американские войска могут проводить военные операции, определяют сами США, как независимая и суверенная нация со своей конституцией, которая в отличие от японской не устанавливает никаких ограничений в отношении отражения агрессии [356].

Обеспокоенный реакцией общественности, Киси всячески пытался уклониться в дальнейшем от прямых ответов депутатам оппозиции в отношении того, входит таили иная территория в определение «Дальний Восток», мотивируя это тем, что содержание этого термина «по существу туманно и абстрактно» и ему как премьер-министру не подобает конкретизировать во время парламентских прений, входит тот или иной остров в этот район [357].

Как показало обсуждение проблем, связанных с договором безопасности, в сенатской комиссии по иностранным делам конгресса США, американское правительство придерживалось более «широкого» толкования термина «Дальний Восток». Об этом свидетельствуют ответы государственного секретаря США Гертера на вопросы сенатора Фулбрайта.

«Фулбрайт:... Насколько я понял, г-н Парсонс (помощник государственного секретаря) не упомянул о Советском Союзе. Разве его не включают в Дальний Восток?

Гертер: Мне думается, что он включает его, когда говорит обо всем находящемся к северу от Филиппин» [358].

Дальнейшие события полностью подтвердили опасения японской общественности, что ст. 6 договора безопасности дает возможность американской военщине использовать свои базы на японской территории для действий в любом районе Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. Причем этот вопрос принял особенно острый характер в связи с эскалацией военных действий во Вьетнаме, так как Вашингтон потребовал от японского правительства более активного участия в «обороне» Юго-Восточной Азии «от коммунистической агрессии»[359]. В этом отношении весьма показательны дебаты, которые имели место в бюджетной комиссии палаты советников японского парламента 25 марта 1966 г.

«Судзуки (СПЯ): Правильно ли я понял заявление министра иностранных дел на вчерашнем заседании, что „Вьетнам находится вне сферы Дальнего Востока, но что если развитие событий в этой стране будет иметь отношение к миру и безопасности на Дальнем Востоке, Вьетнам может быть включен в эту сферу?'*

Министр иностранных дел Сиина: Дальний Восток, как это записано в японо-американском договоре безопасности, представляет собой район, в котором Япония и США имеют общие интересы, а именно: это район к северу от Филиппин; в случае возникновения в -смежных районах такого положения, которое будет угрожать •миру и безопасности на Дальнем Востоке, военные действия американской армии не обязательно будут ограничиваться самим Дальним Востоком, т. е. районом, находящимся к северу от Филиппин. Об этом правительство ясно заявляло в период обсуждения договора безопасности в парламенте.

Камэда (СПЯ): До каких пределов простирается сфера распространения действия договора безопасности? Правительство заявляет, что Вьетнам может стать объектом действия договора безопасности, однако поскольку Тайвань и территория собственно Китая находятся еще ближе к Японии, Китай в таком случае тоже может войти в понятие „смежные районы^11. Поскольку Южная Корея и Северная Корея находятся по соседству, очевидно, и КНДР включается в эту сферу? Не значит ли это, что и советская Сибирь входит в этот район?

Спина: Трудно сказать, откуда и до каких пределов простираются „смежные районы^11. Если Япония будет использоваться в качестве непосредственной базы, а также если будет создаваться угроза миру и безопасности на Дальнем Востоке, этот вопрос станет объектом предварительных консультаций» 1Э.

В связи с расширением американской агрессии на Индокитайском полуострове значение американских баз на территории Японии, которые использовались американской военщиной в соответствии со ст. 6 договора безопасности, возросло^360 [361].

Целый ряд инцидентов вблизи американских военных баз вызвал настолько сильное возмущение общественности, что японское правительство было вынуждено обратиться к американским властям с просьбой сократить число американских баз, особенно вблизи крупных

городов^362. Эта проблема явилась объектом широкого ■обсуждения на японо-американском консультативном комитете по обеспечению безопасности, после чего некоторые базы были отданы японским силам самообороны или переданы для совместного использования японских и американских вооруженных сил.

Таким образом, именно ст. 6 договора безопасности, вовлекающая Японию в военную стратегию США на Дальнем Востоке, явилась объектом наиболее резкой критики общественности во второй половине 60-х годов. ■Япония фактически становилась прямым или косвенным соучастником любых конфликтов или военных авантюр, которые развязывала или могла развязать американская военщина на Дальнем Востоке, используя в своих агрессивных целях базы США на японской территории.

Предварительные консультации — система координации совместных действий вооруженных сил США и Японии

Лидеры консерваторов старались убедить общественность, что так называемые предварительные консультации, предусмотренные нотами, которыми обменялись правительства США и Японии во время подписания договора безопасности в январе 1960 г., являются надежной гарантией против вовлечения Японии в военныедей-ствия против ее воли и ввоза в страну ядерного оружия. Бо время переговоров о пересмотре договора безопасности представители американской военщины, как указывалось выше, действительно возражали против включения в него статьи, которая могла бы ограничивать свободу войск США, дислоцированных в Японии, в случае «непредвиденных осложнений на Дальнем Востоке». Но лх опасения оказались напрасными. Как свидетельствует целый ряд фактов, японское правительство фактически не только не использовало те возможности, которые дает договор безопасности для ограничения деятельности американских войск на территории Японии, но, наоборот, старается интерпретировать его таким обра-

зом, чтобы помочь своему союзнику в его агрессивной: стратегии на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии.

Положение о «предварительных консультациях» небыло включено в текст нового договора безопасности. О них упоминается в нотах, которыми обменялись правительства США и Японии при подписании нового договора безопасности. В этих нотах говорится следующее: «Главнейшие изменения в расположении в Японии войск США, важнейшие изменения в их вооружении, а также использование средств обслуживания и территорий в качестве военных баз для военных операций, предпринимаемых с японской территории (за исключением тех,, которые осуществляются на основании положений статьи 5 вышеупомянутого договора), должны быть предметом предварительных консультаций с японским правительством» [363].

Кроме того, в совместном коммюнике, подписанном-премьер-министром Японии Кисн и президентом США Эйзенхауэром, говорилось о том, что «Правительство-Соединенных Штатов не намерено действовать вопреки воле правительства Японии по тем вопросам, которые являются объектом предварительных консультаций в соответствии с настоящим договором»[364].

Представители левых сил, оппозиционные элементы внутри правящей партии выражали сомнение, во-первых, в законности положения о предварительных консультациях п, во-вторых, в том, что влияние Японии во время этих консультаций будет эффективным.

«Существо вопроса,— отмечалось в „Замечаниях социалистической партии по поводу взглядов ЛДП относительно пересмотра японо-американского договора безопасности",—■ заключается не в факте самих „предварительных консультаций", а в том, что может сделать Япония, если в результате „предварительных консультаций" мнение Японии будет расходиться с мнением американской армии. Если ЛДП уверена в том, что американская армия не будет предпринимать действия, идущие вразрез с мнением японской стороны, то почему в договоре нельзя обусловить, что за Японией признается" право вето»[365].

реговоров о пересмотре договора безопасности неоднократно заявлял о том, что Япония будет иметь право вето во время предварительных консультаций по вопросам, связанным с размещением и оснащением вооруженных сил США в Японии, и игнорирование этого «вето» будет рассматриваться как нарушение договора^366.

Однако ни в нотах, в которых говорится о предварительных консультациях, ни в совместном коммюнике Киси — Эйзенхауэра о праве Японии на вето не упоминается. По всей видимости, в этом вопросе японской стороне пришлось пойти на уступки, так как руководители Пентагона опасались, что это может повлиять на эффективность действий американской армии в Японии.

На вопрос депутата от СПЯ Мицу Коно, имеет ли Япония право вето во время предварительных консультаций, Фудзияма ответил: «Что касается вопроса о консультациях, то для того чтобы они были эффективными, необходимо взаимное обсуждение, и я думаю, что придет время, когда будет произнесено „да“ или „нет“. В том случае, когда мы будем настаивать на слове „нет“, мы имеем право на вето. Особая причина для добавления слова ,,предварительнаяъ“ заключается в том, что консультация должна иметь место до того, как та или иная проблема возникнет. С самого начала поэтому мы' интерпретировали эту проблему таким образом, что если консультации не ведут к урегулированию, то не могут быть предприняты односторонние действия»[367].

Киси дал следующую интерпретацию слова «вето»: «Причина, по которой я прямо не употребляю выражение „право вето", заключается в том, что этот термин имеет специальное значение в международной практике. С точки зрения здравого смысла может ли Япония использовать право вето и могут ли США предпринять какие-либо действия перед лицом этого вето, будут ли США связаны этим вето, в этом смысле Япония имеет право вето и США не могут предпринять действий вопреки этому вето. С точки зрения здравого смысла я ясно утверждаю, что Япония имеет право вето»[368].

Депутаты оппозиции отказались принять версию Киси «здравого смысла» и выразили сомнение в законности совместного коммюнике Киси — Эйзенхауэра.

Отвечая на запрос депутата от СПЯ Ситиро Нодзуми, министр иностранных дел признал, что «фактически этот документ не имеет права закона». «Это коммюнике,— заявил он, — декларирует взаимное намерение высших властей двух правительств... Я не знаю, что Вы вкладываете в слово „законность^11, но, как я уже говорил, это коммюнике не является международным соглашением и не имеет такой же силы обязательства, как международный договор»[369].

Резкой критике положение о предварительных консультациях подверглось внутри правящей партии со стороны оппозиционных элементов. Они обращали внимание на следующие моменты:

1. Япония находится фактически в таком положении, которое абсолютно не позволит ей проводить предварительные консультации с США на паритетных началах. Япония не имеет своей собственной военной информации, которую она могла бы противопоставить информации США, и в конечном счете ей ничего другого не останется, как даже против своей воли подчиниться настояниям США.

2. Согласно уголовному кодексу действия войск США, находящихся в Японии, не преданные гласности, охраняются в особом порядке как военная тайна. Из этого следует, что в случае каких-либо событий не будет официально объявляться о том, консультировались ли с Японией и дала ли она свое согласие. Если дело будет обстоять действительно так, то не исключена возможность, что войска США без ведома японского народа предпримут военные действия, а Япония подвергнется воздушным атакам противника, и ее рыболовные и торговые суда будут несги потери в открытом море.

3. Практически, если войска США, находящиеся в Японии, предпримут военные действия за ее пределами,

то их действия не могут быть точно предусмотрены. При этом, поскольку Япония будет вовлечена в войну посредством активных мероприятий, связанных с консультациями относительно действий американских войск, она вынуждена будет нести ответственность перед иностранными государствами совместно с США. В этом и кроется самая серьезная опасность^370.

Впервые негативные стороны системы предварительных консультаций стали предметом широкого обсуждения японской общественности во время агрессивной акции правящих кругов США против Лаоса весной 1962 г. В связи с ослаблением позиций правых группировок в этой стране, пользовавшихся покровительством Вашингтона, корабли 7-го американского флота по приказу президента США вошли 15 мая в воды Сиамского залива. С американских баз на Окинаве и Гавайских островах в Таиланд начали срочно перебрасываться подразделения воздушнодесантных сил. Министр обороны Макнамара объявил о создании американского военного командования в Таиланде.

Для оправдания своих действий Белый дом сослался на просьбу таиландского правительства, которое усмотрело в поражении войск правых лаосских группировок «угрозу» безопасности Таиланда и обратилось за «помощью» к США^371.

17 мая министерство обороны США объявило, что часть американских войск, дислоцированных в Японии, покинула пределы этой страны. Пока японское правительство раздумывало, какой ответ дать на запросы японских газет, американское командование в Японии в тот же день передало следующее заявление: «Часть американских разведывательных самолетов, базирующихся на Мисаве, префектура Аомори, с прошлого года действует в Юго-Восточной Азии... Для обеспечения концентрации войск с авиабаз Татикава и Иокота на Окинаву, Филиппины и другие районы Юго-Восточной Азии переброшены транспортные самолеты „С-124“ и „С-130“ и самолеты-заправщики ,,КВ-50“»[372].

Правительство Японии пыталось создать впечатление, что переброска американских войск явилась для него полной неожиданностью. Представители правительства посетили американского посла Рейшауэра и выразили сожаление по поводу того, что США заранее не проконсультировались с японским правительством. В вербальной ноте от 18 мая 1962 г. японское правительство просило Вашингтон действовать более осторожно, поскольку сообщение американской стороны о действиях войск без предварительных консультаций могут вызвать замешательство в японском народе^373.

Однако на страницах печати в эти дни появились сообщения, свидетельствовавшие о том, что японское правительство было информировано о переброске американских войск в Юго-Восточную Азию. Так, агентство ЮПИ сообщило 17 мая, что японский посол Коитиро Асакаи встретился 15 мая с помощником государственного секретаря Авереллом Гарриманом, который сообщил ему об отправке американских войск из Японии.

Чтобы ослабить возмущение общественности, правительство пыталось прибегнуть к уловкам юридического характера, утверждая, что, так как переброска американских войск в Таиланд «не является военными боевыми операциями», эти действия американского командования не требуют предварительных консультаций.

По-видимому, сознавая слабость подобной аргументации, премьер-министр Икэда вынужден был заявить на пресс-конференции 23 мая, что «американцы очень сожалеют, что заранее не сообщили Японии о военных действиях».

Газета «Иомиури» указывала на «трудную дилемму», с которой столкнулось японское правительство. Ссылаясь на официальные источники, газета писала, что оно, с одной стороны, требует консультаций, а с другой — пытается избежать их. «Если бы США консультировались с Японией в отношении американских военных акций,— подчеркивала газета,— это могло бы служить доказательством того, что Япония признает и поддерживает их»[374].

О нежелании японского правительства использовать предварительные консультации для недопущения ввоза в страну ядерного оружия свидетельствует его отношение

к проблеме захода в японские порты военных атомных кораблей США. «

Еще в январе 1963 г. США обратились к японскому правительству за разрешением на заход в порты Японии американских атомных подводных лодок. Тогдашний генеральный секретарь кабинета министров Куроганэ заявил, что правительство не имеет оснований для отказа, поскольку другие страны разрешают заход в свои порты атомных подводных лодок, и что для удовлетворения просьбы США необходимо только заключить между обеими странами соглашение, которое бы предусматривало моры безопасности и компенсацию ущерба [375].

В официальном ответе правительства на запрос СПЯ о планах захода американских атомных подводных лодок в японские порты подчеркивалось, что японо-американский договор безопасности заключен между Японией и США на основе взаимного доверия. Ввоз ядернога оружия в Японию требует предварительной консультации с японским правительством, и существует строгая договоренность о том, что ядерное оружие не будет ввезено в Японию против воли японского правительства. «Проверка с целью выяснения наличия и отсутствия ядерного оснащения, — говорилось далее в ответе правительства,— означала бы, что существует опасение о невыполнении договора между двумя странами, и была бы, на наш взгляд, отрицанием самих основ существования договора безопасности между Японией и США. Проверка оснащения армии дружественной державы не имеет примера ни в одном из договоров, заключенных другими странами, и недопустима с точки зрения международной практики» [376].

Одним из аргументов правительства в пользу захода^1 атомных подводных лодок являлось то обстоятельство, что американские подводные лодки свободно заходят в порты стран НАТО, и Японии, считающей себя одним из столпов «свободного мира», не следует уклоняться от сотрудничества «на уровне стран НАТО» [377].

С тех пор японские порты Йокосука и Сасэбо посетило более двадцати атомных подводных лодок. В ноябре 1967 г. в порт Сасэбо вошел атомный авианосец

«Энтерпрайз», встреченный бурными демонстрациями протеста, в которых участвовали представители многих политических партий и общественных организаций, съехавшиеся со всех концов страны.

Отвечая на запрос одного из оппозиционных депутатов, на чем основано мнение правительства, что на борту «Энтерпрайза» не имеется ядерного оружия, тогдашний министр иностранных дел Т. Мики ответил: «Если США заявляют, что такие корабли не имеют ядерного оружия, мы должны им верить» 37.

Видный деятель Либерально-демократической партии Мунэнори Акаги писал в статье, опубликованной в апреле 1968 г. в журнале «Тюо корон», что визит «Энтер-прайза» как главной силы атомного военного флота США означает ввоз в Японию атомного оружия и ведет к созданию в Сасэбо, т. е. на территории Японии, временной, но новой военной базы, что не может иметь места без предварительных консультаций.

Прогрессивные силы Японии рассматривают заход атомных подводных и надводных американских кораблей как проявление далеко идущей политики японских и американских правящих кругов, направленной на то, чтобы «излечить» японский народ от «атомной аллергии», приучить его к мысли о неизбежности ввоза в страну ядерного оружия и ядерного вооружения Японии в ближайшем будущем.

Таким образом, система предварительных консультаций, которая должна была стать гарантией против ввоза в страну ядерного оружия, превратилась в «систему предоставления карт-бланша» американской военщине, направленную на координацию совместных политических и военных акций на Дальнем Востоке.

Японское правительство фактически не прибегало к системе предварительных консультаций. Так, заместитель государственного секретаря А. Джонсон заявил в подкомиссии сената по военным обязательствам США за границей, что не было ни одного случая, чтобы японское правительство выступило с требованием о проведении предварительных консультаций^38. И та и другая сторо-

«Mainichi Daily News», 1.III.1968.

«Hearings before the Subcommittee on United States Security Agrements and Commitments Abroad of the Committee on Foreign Relations U.S.S., Ninety-First Congress, Second Session», pt 5, Washington, 1970, стр. 1416.

ны, чтобы избежать гласности в отношении вопросов, связанных с участием Японии в военной стратегии США на Дальнем Востоке, старались добиться их разрешения, не прибегая к таким консультациям 39.

Деятельность японо-американского консультативного комитета по обеспечению безопасности

На основании обмена письмами между премьер-министром Японии Киси и государственным секретарем США Гертером во время подписания договора безопасности 19 января 1960 г. было принято решение о создании японо-американского консультативного комитета по обеспечению безопасности, который должен был заменить японо-американский комитет по обеспечению безопасности, созданный в результате переговоров Киси— Эйзенхауэра в 1957 г.[378] [379].

В состав консультативного комитета вошли с японской стороны министр иностранных дел и начальник управления обороны, с американской стороны — посол США в Японии и главнокомандующий силами США на Тихом океане^380.

До июня 1970 г. было проведено 11 заседаний японоамериканского консультативного комитета по обеспечению безопасности.

О характере обсуждавшихся на этих заседаниях вопросов дает представление предполагаемая повестка второго заседания, приведенная газетой «Майнити»: «Вероятно, будет произведен обмен информацией главным образом по вопросу о политической обстановке и расположении вооруженных сил в странах Азии. Если позволит время, японская сторона, видимо, будет интересоваться политикой США в отношении Вьетнама, Лаоса, проблемой островов Куэмой и Мадзу, а также тем, нет ли изменений в программе американской помощи в отношении Японии. С другой стороны, американские представители обратятся к японской стороне с просьбой изложить свое мнение по таким более всего интересующим США вопросам, как внутриполитическое положение в КНР, расположение частей советских военно-воздушных сил в районе Сибири и Приморья, японо-южнокорейские переговоры и др. Кроме того, начальник управления „сил самообороны" К. Сша доложит о ходе выполнения второго плана оснащения сил самообороны и обратится к американской стороне с просьбой о сотрудничестве» [381].

Особое внимание на втором заседании консультативного комитета, проходившем в августе 1962 г., было обращено на японо-южнокорейские отношения.

Представители США заявили об угрозе для Дальнего Востока, которая может возникнуть в результате появления у КНР ядерного оружия, и настаивали в связи с этим на укреплении системы обороны «свободного мира» на Дальнем Востоке, где Японии принадлежит ведущая роль [382]. Комментируя обсуждение этого вопроса на консультативном комитете, «Токио симбун» писала, что США настойчиво стремятся к тому, чтобы переложить заботу об обороне Южной Кореи на плечи Японии, которая географически тесно связана с этой стра-

ной, причем Япония должна взять на себя поставки вооружения для Южной Кореи и его ремонт, обучение личного состава южнокорейской армии [383].

На третьем заседании консультативного комитета, проходившем в январе 1963 г., начальник управления обороны К. Сига подчеркнул, что так как Япония в будущем не сможет рассчитывать на значительную финансовую и материальную помощь японским «силам самообороны» со стороны США, она должна принять необходимые меры для обеспечения обороны собственными средствами [384]. На этом заседании американские представители, по-видимому для того, чтобы проверить реакцию японской общественности, предложили Японии оказать Южному Вьетнаму «невоенную помощь в виде медикаментов и медицинского оборудования». На пресс-конференции, состоявшейся после заседания, министр иностранных дел М. Охира заявил, что у консультативного комитета было слишком мало времени для обсуждения вопроса о том, какую специфическую роль может выполнять Япония в индокитайской войне. Что касается просьбы США о медицинской помощи режиму Нго Динь Дьема, то японская сторона примет ее во внимание.

В то же время министр иностранных дел Японии отметил, что в отношении проблем, связанных с КНР, в выступлениях представителей Японии и США наблюдались «некоторые расхождения в нюансах», что, по его словам, «было неизбежно, поскольку Япония и США имеют различные исторические отношения с коммунистическим Китаем в силу особенностей международного положения сторон» [385].

На шестом заседании комитета, состоявшемся в сентябре 1965 г., основное внимание уделялось вопросам, связанным с использованием американских военных баз на японской территории для осуществления налетов на Вьетнам [386].

Это было связано с тем, что посадка на японской территории американских бомбардировщиков «В-52» после бомбардировок вьетнамских городов вызвала возмущение японской общественности. В ответ на резкую критику депутатов оппозиции представители правительства заявили в парламенте, что так как эти посадки не являются актом прямых военных действий, они не могут рассматриваться в качестве объекта предварительных консультаций. Не станет ли это молчаливое признание, отмечала в связи с этим заявлением правительства «Асахи симбун», своего рода легализацией маршрута Гуам — Вьетнам — Япония — Гуам для проведения бомбардировок вьетнамских городов [387] [388].

В газетах появились сообщения, что японское правительство намерено попросить США проводить предварительные консультации с Японией об использовании своих баз на японской территории даже в тех случаях, которые по договору безопасности не являются объектами взаимных консультаций, а также указать американской стороне, что использование находящихся в Японии баз для ведения прямых военных действий против Вьетнама с точки зрения японского народа является нежелательным 49.

«Просочившиеся» в печать сведения о подобных «намерениях» японской стороны в значительной мере носили пропагандистский характер, направленный па успокоение общественности, возмущенной как агрессивными действиями США во Вьетнаме, так и той поддержкой, которую оказывало американской военщине японское правительство. Перед открытием шестого заседания появились сообщения о том, что некоторые члены японского правительства испытывают сильное беспокойство по поводу того, что Япония, являясь одним из членов «свободного мира», тем не менее вынуждена в известной мере ограничивать военные действия США. Поэтому ожидают, писала газета «Асахи», что на предстоящем совещании позиция японской стороны по вопросу использования американских баз в Японии будет исключительно осторожной^389. Предсказание газеты фактически подтвердилось. В заключительном заявлении обе стороны просто констатировали некоторое различие в подходе японского и американского народов в отношении войны во Вьетнаме^390.

На заседании консультативного комитета в декабре 1968 г. США предложили возвратить Японии, передать

для совместного использования или перенести в другие места 50 военных объектов, находившихся в распоряжении американских вооруженных сил. Предложение США,, отмечалось в газете «Нью-Йорк тайме», «основывалось на политической оценке значения дружественных отношений» [391]. Внося эти предложения, Вашингтон исходил из стремления ослабить напряженность в отношениях, возникших в результате того, что иностранные военные базы и аэродромы были расположены в городских районах с высоким сосредоточением населения.

Последнее, одиннадцатое, заседание консультативно-ю совета накануне продления договора безопасности состоялось в мае 1970 г., и было посвящено новым аспектам в политике США на Дальнем Востоке. Разъясняя суть «гуамской доктрины» Никсона, посол США в Токио Мэйер заявил, что США не намерены покидать этот район^392. Деятельность комитета свидетельствует о том, что он является чисто совещательным органом, в задачу которого входит не столько обсуждение вопросов, связанных с действием договора, сколько обмен различной: информацией в отношении социалистических стран.

Рост военного потенциала Японии

Во второй половине 60-х годов возросло значение ст. 3 договора безопасности, в которой говорится, чта «стороны индивидуально и в сотрудничестве друг с другом посредством непрерывной эффективной самопомощи и взаимной помощи будут поддерживать и развивать в соответствии со своими конституционными положениями свои возможности оказания сопротивления вооруженному нападению» [393].

Таким образом, эта статья договора безопасности предусматривает помощь со стороны США по укреплению японских вооруженных сил и возлагает на Японию обязанность развивать свой военный потенциал.

С 1952 по 1965 г. США поставили японской армии вооружения на сумму 854 млн. долл. После 1965 г. военная помощь Японии со стороны США была прекращена. С этого года Япония стала закупать в США оружие и лицензии для производства различного рода вооружения на японских предприятиях. С 1965 по 1970 г. Япония закупила в США оружие и военные лицензии на сумму 445 млн. долл.[394].

Что касается обязательств японской стороны развивать свой военный потенциал, то они выполнялись далеко не такими темпами, на какие рассчитывал Вашингтон. На пути перевооружения Японии, особенно в первой половине 60-х годов, существовали значительные препятствия [395].

В первую очередь это демократические силы Японии, опирающиеся в борьбе против возрождения милитаризма на антивоенные, пацифистские чувства японского народа. Кроме того поражение Японии во второй мировой войне, укрепление мощи Советского Союза заставило многих представителей делового и политического мира Японии осознать, что путь внешней экспансии в современных условиях будет гибельным для страны. Немалую роль в их отношении к проблеме перевооружения играли и экономические соображения. Они считали, что относительно низкие военные расходы давали им возможность укрепить конкурентоспособность мирных отраслей японской экономики.

Большое значение имеет ст. 9 японской конституции, с которой в определенной степени приходится считаться правящим кругам Японии и США. Еще во время переговоров с министром иностранных дел Сигимицу в 1955 г. и премьер-министром Киси в 1957 г. официальные представители Вашингтона приводили в качестве

одной из основных причин отказа от пересмотра договора безопасности несоответствие ст. 9 конституции с положениями так называемой резолюции Ванденберга (резолюция Ванденберга, принятая конгрессом США в 1948 г., предусматривает, что соглашения США с другими странами о «взаимной обороне» должны основываться «на непрерывной и эффективной самопомощи п взаимопомощи»), «Дело в том, — писала газета „Май-нити симбун",— что формула взаимной обороны в том плане, как ее трактуют США, несовместима с конституцией Японии, которая запрещает посылку войск за пределы страны и не допускает придания силам самообороны законченной формы военной организации, а это обстоятельство не позволяет сторонам принять полную формулу взаимной обороны в том виде, в каком она рекомендована резолюцией Ванденберга» [396].

К концу 50-х годов в Вашингтоне пришли к выводу, что пересмотр конституции в ближайшее время нереален и чреват опасными последствиями для позиций консервативных сил в Японии. Поэтому было принято решение признать формально ограничения, которые накладывает на договор ст. 9 конституции. В связи с этим в ст. 3 договора безопасности было зафиксировано, что обе стороны будут действовать в «соответствии со своими конституционными положениями».

Правящие круги Японии использовали положения ст. 9 конституции для того, чтобы уклониться от участия японских вооруженных сил в американских авантюрах на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. В то же время они всячески расширяли толкование этой статьи, чтобы получить более широкие легальные возможности для укрепления военного потенциала Японии^397.

В 1957 г. японское правительство опубликовало документ об основных принципах национальной обороны. Он предусматривал поддержку деятельности ООН, воспитание чувства патриотизма, «развитие эффективных оборонных возможностей» и намерение действовать в случае военной угрозы совместно с США на основе договора безопасности^398. Именно два последних принципа— укрепление военного потенциала и опора на военную мощь американского союзника — определяли политику консерваторов в военной области в 60-х годах.

Консервативные политики и особенно руководители японских монополий учли опыт довоенной милитаристской Японии, ахиллесовой пятой которой была слабость промышленной базы по сравнению с западными державами. Поэтому основное внимание они уделяли не увеличению численности «сил самообороны», а их модернизации и особенно созданию материальной базы для военной промышленности.

Хотя удельный вес продукции военной промышленности по отношению ко всему промышленному производству относительно низок — не более 0,4%, темпы роста расходов на вооружение очень велики. Так, по третьему «плану обороны» (1967—1971 гг.) затраты на производство вооружения и снаряжения составили 470 млрд. иен. По четвертому «плану обороны» (1972—1976 гг.) расходы на эти цели увеличатся в три раза и составят 1500 млрд. иен. Если в 1961 г. затраты на вооружение составляли 86 млрд, иен, то в 1968 г. они выросли до 187 млрд, иен, а в 1972 г. предполагается израсходовать на вооружение 300 млрд, иен [399] [400].

В июле 1970 г. управление национальной обороны опубликовало специальное заявление об основной политике в отношении производства вооружения, в котором «необходимость» создания в Японии собственной военной промышленности объясняется тем, «что по характеру сил самообороны желательно, чтобы мы сами производили оружие, которое требуется для нашей обороны»01.

Развитие военного производства и модернизация армии тесно связаны с изменением военных концепций правящей консервативной партии. Так, в конце 60-х годов среди правящих кругов Японии стал усиленно дискутироваться вопрос о роли японских вооруженных сил в японо-американском союзе. Особенно большое внимание они стали уделять концепции «независимой или

автономной обороны». Ее появление было вызвано намерением правящих кругов Японии привести военный потенциал страны в соответствие с ее возросшей экономической мощью.

Однако среди влиятельных представителей политических и деловых кругов имеются некоторые расхождения в отношении этой концепции. Так, бывший в то время министром финансов, Фукуда, выступая на сессии Комитета экономического сотрудничества стран бассейна Тихого океана, заявил: «Япония в 70-е годы должна занять подобающее ей место на международной арене. Оборона нашей страны, опирающаяся на США на основании договора безопасности, должна стать такой, чтобы Япония имела возможность защищать себя самостоятельно. Опора на США — позор»[401]. Та же мысль пронизывает выступление президента компании «Асахи касэй» Миядзаки, в котором он подчеркнул, что японцы «должны всерьез подумать об автономной обороне, ибо США, чьи войска до сих пор находятся на ее территории, чувствуют себя по отношению к Японии сюзереном»[402]. Подобные требования со стороны правого крыла ЛДП и некоторых представителей монополий связаны с их утверждениями, что в случае ухода американцев из Японии единственная возможность заполнить образующийся вакуум связана с созданием японского ядерного оружия. Правительство и руководство управления национальной обороны стараются приспособить концепцию «автономной обороны» к американским иоенно-политическим планам, рассматривая ее как самостоятельные действия Японии во время локальной войны с применением обычного оружия и опору на США в случае ядерного конфликта [403].

Совет по изучению проблем национальной безопасности при ЛДП принял в начале июня 1970 г. «Новые основные принципы в области национальной обороны». В этом документе подчеркивается, что в связи с приближением автоматического продления срока действия договора безопасности нынешние принципы в области национальной обороны должны быть пересмотрены. «Первостепенное значение следует придавать силам самообороны, одновременно рассматривая структуру японо-американского договора безопасности как их дополнение» [404].

Эта новая концепция ЛДП уже нашла свое отражение в четвертом «плане обороны», в котором основное внимание уделяется расширению военно-морских и военно-воздушных сил. По мнению некоторых наблюдателей, после реализации четвертого «плана обороны» японская армия по военной мощи будет занимать седьмое место среди армий мира.

Расширение военно-промышленного комплекса в Японии, заявления политических деятелей и руководителей монополий о необходимости защиты своих морских путей и капиталовложений за границей не могут не вызвать ассоциаций с довоенным периодом.

Министерство иностранных дел Японии опубликовало в июле 1969 г. обобщенный анализ откликов за границей в связи с дискуссиями в Японии по вопросам национальной обороны и ядерного оружия. В нем отмечается, что за рубежом растут опасения, что Япония шаг за шагом идет по пути милитаризации и есть вероятность того, что в 70-х годах она станет ядерной державой. Эти опасения вызваны тем, что, во-первых, по мере развития государственной мощи в Японии усиливается национализм, а также пропагандистская кампания о необходимости защищать страну собственными силами, во-вторых, в Японии как «передовой» стране Азии растут требования взять на себя ответственность за «оборону» стран этого района, в-третьих, в Японии опасаются быстрого развития ядерного оружия в Китае^405.

Однако ряд наблюдателей п исследователей считает, что критика по поводу возрождения милитаризма в Японии относится не столько к положению, существующему в стране в настоящее время, сколько к общей тенденции в этом направлении. Так, профессор Токийского университета Иосикадзу Сакомото отмечает, что перестают действовать три следующих важных фактора, которые препятствовали до сих пор Японии пойти открыто по пути милитаризации: относительная слабость экономики, сильно пострадавшей во время войны и почти не способной создать современное военное производство; значи-

тельные антивоенные и антиимпериалистические настроения в стране, которые препятствуют пересмотру конституции; сильное недоверие и настороженность по отношению к Японии со стороны тех государств, которые в свое время пострадали от японских милитаристов^406.

Совершенно очевидно, что в Японии имеются значительные силы, заинтересованные в том, чтобы страна пошла по пути перевооружения. Однако, что касается темпов развития военного потенциала и степени участия японских вооруженных сил в американской военной стратегии, среди правящих кругов Японии существуют значительные расхождения. Эти расхождения связаны с различной оценкой международного положения и роли Японии в современном мире, а также с опасениями перед реакцией японской общественности, решительно выступающей против ремилитаризации страны.

Договор безопасности и проблема Окинавы

Во время переговоров о пересмотре договора безопасности в 1959—1960 гг. США требовали распространить действие нового договора не только на Японию, но и на Окинаву, чтобы «разделить ответственность за обеспечение обороны северной части Тихого океана». Включение Окинавы в зону совместной обороны, подчеркивали в то время представители демократических партий, фактически привело бы к образованию нового военного союза на Дальнем Востоке. Из-за резкой критики со стороны левых сил и оппозиционных элементов внутри ЛДП Окинава не была включена в зону совместной обороны нового договора безопасности, подписанного в Вашингтоне 19 января 1960 г.

Об Окинаве упоминалось лишь в согласованном протоколе к договору безопасности, в котором Япония выражала свою заинтересованность в безопасности жителей о-вов Рюкю и Бонин, находящихся под управлением США по ст. 3 мирного договора с Японией, и желание, чтобы обе стороны консультировались в соответствии со ст. 4 договора безопасности в случае вооруженного нападения или угрозы нападения на эти острова. США, в свою очередь, выразили согласие консультироваться с Японией в случае вооруженного нападения на эти острова [407].

Лидеры ЛДП в течение долгого времени не поднимали вопроса о возвращении Окинавы, делая в основном упор на укрепление экономических позиций Японии на этом острове. Однако, учитывая огромную популярность среди японского народа требования о возвращении Окинавы, они решили перехватить инициативу у левых сил и провели соответствующий зондаж о возможности передачи административных прав на о-ва Рюкю Японии.

Ответом на этот зондаж явилось выступление государственного секретаря США Раска на пресс-конференции 18 августа 1966 г., в котором он дал понять правящим кругам Японии, какую цену им придется заплатить, чтобы добиться возвращения Окинавы. Раск заявил, что «разделение военных и административных функций по отношению к Окинаве может серьезно ослабить ее значение для глобальной обороны США и их союзников на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана». Он подчеркнул, что Окинава во время войны во Вьетнаме приобретает особое значение и что Япония как союзник США «должна сделать еще больший вклад в совместные усилия против общего противника». Раск напомнил также Японии, что, пока у нее нет атомного и ракетного межконтинентального оружия, ей не под силу самостоятельно эксплуатировать стратегическую ракетно-ядерную базу, какой является Окинава^408.

Дальнейшие события показали, что лидеры консерваторов сделали соответствующие выводы из «советов» Раска. В своих выступлениях на закрытых совещаниях они всячески подчеркивали, что необходимо «сбавить тон» растущего среди японцев требования о возвращении Японии Окинавы. Руководители ЛДП и правительство, сообщала газета «Джапан тайме», планируют «широко освещать в печати сложности этой проблемы, делая

упор на важное значение этого острова для обороны страны и сохранения безопасности на Дальнем Востоке»[409]. Именно в этом плане следует рассматривать итоги переговоров между Сато и Джонсоном в ноябре 1967 г. Поднимая вопрос о возвращении Окинавы, японский премьер-министр преследовал в первую очередь пропагандистские цели для «потребления» внутри Японии, понимая, что в то время США не намерены были отказываться даже частично от контроля над своей крупнейшей военной базой в Тихом океане^410.

В совместном коммюнике Сато — Джонсон в довольно расплывчатых выражениях говорилось о том, что «два правительства должны систематически производить совместный пересмотр статуса островов Рюкю, руководствуясь целью возвращения административных прав над этими островами Японии». Джонсон дал согласие лишь на создание комитета в составе представителей Японии, Окинавы и Соединенных Штатов, который давал бы консультации верховному комиссару о-вов Рюкю^411.

Правительство США согласилось возвратить Японии небольшую группу о-вов Бонин, также находившихся под американской юрисдикцией. По мнению наблюдателей, «изменения в позиции США в отношении этих островов объясняются тем, что их „стратегическое значение значительно ослабло"» [412].

Чрезвычайно отрицательную реакцию как в самой Японии, так и в других странах вызвали заявления Сато во время японо-американских переговоров в 1967 г. в отношении американской агрессии во Вьетнаме. Японский премьер-министр фактически поддержал американские бомбардировки ДРВ, а также заявил, что «пока не удастся установить прочный и постоянный мир», соседние страны хотели бы сохранения американского при* сутствия во Вьетнаме [413].

По-видимому, правящие круги Японии учли неоднократные заявления Вашингтона, что вопрос о дальнейшей судьбе Окинавы выходит за рамки чисто японоамериканских отношений, так как эти острова служат также военным прикрытием для режимов Южной Кореи, чанкайшистского Тайваня и Южного Вьетнама, и если Япония желает вернуть себе о-ва Рюкю, то она должна быть готова принять более активное участие в американской стратегии на Дальнем Востоке.

Очень щекотливой для японских правящих кругов явилась проблема, связанная с размещением на Окинаве американского термоядерного оружия. Отвечая на критические выступления представителей оппозиционных партий, тогдашний министр иностранных дел Мики заявил, что подходить к этому вопросу с той точки зрения, являются ли эти базы ядерными или нет, неправильно. Мы должны думать, подчеркнул он, об обеспечении нашей безопасности во всех ее аспектах и в этом свете рассматривать проблему ядерных баз [414]. Примечательно, что в это время представители японского правительства стали выступать с заявлениями о том, что размещение ядерного оружия на Окинаве не противоречит японской конституции. Именно в этом духе ответил начальник юридического бюро при кабинете министров Такацудзи на запрос в парламенте депутата от СПЯ:

«Инаба (СПЯ) .'Если Окинава будет возвращена Японии с ядерным оружием, размещенным сейчас там, не считаете лн вы, что это было бы нарушением конституции?

Такацудзи: Если Окинава будет возвращена и если японское правительство, я имею в виду силы самообороны, будет владеть ядерными базами, имеющимися сейчас на Окинаве, то тогда это будет означать обладание военной силой, выходящей за рамки, предписанные конституцией... Но если они останутся в руках иностранной державы, то это не будет противоречить конституции» [415].

К концу 60-х годов «проблема Окинавы» оказывала

влияние на все стороны японо-американского военно-политического союза.

Этот вопрос волновал в послевоенные годы все слои японского общества. Он затрагивал возросшие патриотические чувства японцев, обеспокоенных судьбой своих соотечественников и продолжающейся оккупацией части японской территории. Зловещая роль о-ва Окинавы в американской стратегии в Юго-Восточной Азии увеличивала опасения японцев, что они могут быть втянутыми в войну на Дальнем Востоке. Демократические партии постоянно напоминали японскому народу, что американский империализм добивается «окинавизации» всех японских островов, т. е. свободного использования своих вооруженных сил и ядерного оружия, находящихся на японской территории, для подавления национально-освободительного движения в странах Азии и борьбы с социалистическими государствами.

Требование о предоставлении Японии административных прав над Окинавой явилось одной из причин пересмотра договора безопасности в конце 50-х годов. Однако в то время полный контроль над ядерными базами на Окинаве, особенно в связи с событиями в Тайваньском заливе, был, с точки зрения американских стратегов, настолько важным, что они не шли ни на какие уступки в этом вопросе. В конце 60-х годов положение изменилось. И дело заключается не столько в изменении стратегической ценности этого острова, сколько в том, что требование о возвращении Окинавы стало общенациональным лозунгом. Консерваторы в своей торговле с американцами по этому вопросу использовали всенародное движение за возвращение Окинавы, которое велось под руководством демократических сил.

Вашингтон, в свою очередь, пытался воспользоваться проблемой Окинавы как важным козырем для давления на правящие круги Японии во время переговоров о продлении договора безопасности после 1970 г.

Взаимное сотрудничество и межимпериалистические противоречия

Во время обсуждения договора безопасности в парламенте в марте 1960 г. депутаты оппозиции обратились к премьер-министру Киси с вопросом, чем объясняется включение в военное соглашение статьи об экономическом сотрудничестве, и не является ли это платой со стороны американцев за предоставление им баз на японской территории. В своем ответе Киси заявил,что, «во-первых, договор безопасности зиждется на доверии и взаимопонимании двух сторон, и, во-вторых, для обороны в современных условиях необходимо тесное сотрудничество в политической и экономической области». Именно исходя из этих соображений, подчеркнул премьер-министр, в договор безопасности была включена ст. 2 об экономическом сотрудничестве^77.

В действительности же, добиваясь включения в новый договор безопасности статьи об экономическом сотрудничестве между США и Японией, правительство преследовало более широкие цели. Прежде всего оно хотело показать, что договор безопасности якобы не является чисто военным соглашением, что он будет содействовать выгодному для Японии экономическому сотрудничеству с крупнейшим государством капиталистического мира. Кроме того, японские монополии рассчитывали, что эта статья откроет больше возможностей для получения разносторонней помощи от США, в частности для получения американских лицензий для производства вооружения на японских предприятиях.

В первой части ст. 2 говорится о том, что обе стороны будут содействовать укреплению своих «свободных институтов», т. е., другими словами, капиталистическому предпринимательству в своих странах. Именно это положение ст. 2 давало Вашингтону основания требовать от Японии ограничения торговли с социалистическими странами.

Вторая часть этой статьи декларирует намерение обеих сторон ликвидировать противоречия в своей экономической политике и поощрять экономическое сотрудничество между США и Японией.

Основываясь на положениях ст. 2, японская делегация во время подписания нового договора безопасности в январе 1960 г. добивалась создания специального комитета, который бы занимался рассмотрением различных экономических проблем, интересующих оба государства. [416] [417]

20Э

Именно по этим соображениям в состав японской правительственной делегации были включены в качестве экономических экспертов председатель японской торгово-промышленной палаты Адати и генеральный секретарь Кэйданрэн — Хорнкоси^418. Однако в то время американцы не пошли навстречу японской стороне, по-видимому, потому, что они не желали связывать себя какими-либо долгосрочными обязательствами. Формальная причина, по которой США отказались в то время от создания экономического комитета, заключалась в том, что не было никакого прецедента подобного рода.

Новая администрация Кеннеди, как уже отмечалось в предыдущей главе, не могла не учитывать последствий «кризиса 1960 года», и во время переговоров с Нкэда в июне 1961 г. правительство США согласилось на создание японо-американского комитета по торговле и экономике.

Официальная цель нового комитета заключалась в том, чтобы содействовать сотрудничеству двух стран в деле экономического развития Юго-Восточной Азин, а также экономическим и торговым отношениям между ними. В состав комитета вошли от США — государственный секретарь (глава делегации), министры финансов, внутренних дел, торговли, сельского хозяйства, труда, председатель комитета экономических советников при президенте, директор управления международного развития, посол в Японии; от Японии — министр иностранных дел (глава делегации), министры финансов, торговли и промышленности, труда, транспорта, сельского и лесного хозяйства, начальник управления экономического планирования, посол в США. Комитет собирается один раз в год поочередно в каждой стране.

Создание подобного экономического органа не имело прецедента в дипломатической практике капиталистических стран. Это свидетельствует о важном значении, которое придают правящие круги обоих государств проведению согласованной политики в области экономики и ослаблению противоречий, возникающих между ними. Важное значение, особенно для японской стороны, имеет высокий уровень представительства в этом комитете, в отличие от консультативного комитета по обеспечению •безопасности, который был представлен второстепенными политическими деятелями. Это дает возможность сторонам обсуждать на заседаниях комитета широкий круг политических вопросов, в том числе различные аспекты отношений с социалистическими странами.

В деятельности комитета можно проследить два этапа, которые отражали характерные особенности японоамериканских экономических отношений в первой и второй половине 60-х годов [419].

В первый период деятельности комитета японская •сторона выступала против широкой либерализации внешней торговли, ограничений японского экспорта на американский рынок. В японской печати раздавались прямые обвинения Вашингтона в нарушении ст. 2 договора безопасности. Так, газета «Иомиури» обвиняла США в том, что они прибегают к действиям, которые по существу представляют собой отрицание японо-американского экономического сотрудничества: «Не слишком ли безжалостна политика „покупайте американское", „перевозите на американских судах" для страны, которая в соответствии с договором безопасности обещала обеспечивать экономическое сотрудничество, а также не допускать столкновения интересов, возникающих из экономической политики? Если считается, что дружбу и интересы нельзя совместить, то преамбула и ст. 2 японо-американского договора безопасности лишены смысла».

Во второй половине 60-х годов положение в области японо-американских экономических отношений стало существенно меняться. Начиная с 1965 г., когда впервые японский экспорт в США превысил импорт из этой страны, активное сальдо торгового баланса Японии неуклонно росло и достигло в 1969 г. 870 млн. долл. Все это привело к усилению в США тенденции к проведению

протекционистских мер. Так, в 1968 г. большая часть законопроектов по ограничению импорта была направлена против японской продукции.

Было предложено применить антидемпинговое законодательство против таких товаров японского производства, как телевизоры, радиолампы, шарикоподшипники, электронные микроскопы, автомобильные покрышки и т. д.

В ответ на это в японской печати стали появляться статьи, в которых обсуждались ответные меры, которые могла бы принять Япония в случае усиления дискриминационных мероприятий США. в отношении японских товаров (в частности, проведение антидемпинговых мер по отношению к таким американским товарам, как платы для транзисторов, установки для кондиционирования воздуха, а также замораживание импорта из США электронно-вычислительных машин).

Японо-американские противоречия особенно обострились после того, как США заняли решительную позицию в отношении либерализации американских капиталовложений в Японии. Во время предварительных переговоров по проблеме Окинавы в апреле 1969 г. Никсон заявил бывшему премьеру Киси, что США рассматривают слабые темпы либерализации капиталовложений в автомобильной промышленности Японии как нарушение с ее стороны ст. 2 договора безопасности^420.

В этот период США возлагали ответственность за ухудшение американского платежного баланса и кризис доллара в значительной степени на своего дальневосточного союзника. В докладе, сделанном в январе 1969 г. на японо-американском симпозиуме в Киото, видный специалист по проблемам Дальнего Востока проф. Скал-пино заявил, что, анализируя экономические отношения между обеими странами, он приходит к выводу, что у США все более растет чувство озлобленности в отношении политики Японии.

Усилившиеся экономические противоречия во второй половине 60-х годов, и в частности, психологический климат, созданный особенно в Японии протекционистскими мероприятиями в США, оказывали негативное влияние на все аспекты японо-американского военнспо-литического союза^421. Поскольку договор безопасности гп экономические связи являются двумя столпами, на которых покоятся японо-американские отношения, подчеркивает японский обозреватель Хисаси Нисидзима, любой диссонанс в экономической области неизбежно сказывается на оборонительной системе, предусмотренной договором безопасности.

В то же время нельзя сбрасывать со счетов и те факторы, которые побуждают правящие круги обеих стран идти на взаимные компромиссы в экономической области. Прежде всего японские правящие круги считают,, что договор безопасности дал возможность Японии сохранить в течение длительного времени низкие затраты на оборону и направлять сэкономленные таким образом средства в мирные отрасли промышленности. К концу 60-х годов руководители деловых кругов пришли к выводу, что в область японо-американских экономических отношений следует внести значительные коррективы, «найти новую форму сотрудничества в условиях конкуренции между двумя странами».

Далее, Япония продолжает зависеть от научно-технического потенциала США, особенно в области ракетостроения, ядерной энергетики, освоения космоса и т. д., т. е. тех областей, в развитии которых чрезвычайно заинтересованы японские монополии, твердо вступившие на путь создания военно-промышленного комплекса.

Курс на сотрудничество в области освоения космического пространства был взят после переговоров Сато с Джонсоном в декабре 1967 г. и впервые зафиксирован в документах японо-американского комитета по торговле и экономике в июле 1969 г.

Япония получала также значительные выгоды от военных заказов США в связи с войной во Вьетнаме. Во время обсуждения в подкомитете американского сената по военным обязательствам США за границей

различных аспектов договора безопасности сенаторы неоднократно задавали заместителю государственного секретаря США А. Джонсону вопросы о том, как влияют ла политический курс Японии американские специальные военные заказы, учитывая то обстоятельство, что Япония заработала на них примерно от 600 млн. до 700 млн. долл., и считают ли японские руководители, что война во Вьетнаме в их интересах? Джонсон напомнил сенаторам заявление японского премьер-министра Сато во время его переговоров с президентом в 1967 г. в поддержку войны во Вьетнаме. Что касается военных заказов, заявил далее Джонсон, как они ни важны для Японии, их нельзя считать важным фактором, влияющим на политический курс этой страны.

Таким образом, правящие круги Японии старались использовать свой союз с США в значительной степени для укрепления своих экономических позиций как внутри страны, так и за рубежом. Что же касается США, то, хотя экономический аспект отношений с Японией, особенно во второй половине 60-х годов, приобретал все более важное значение, их интерес к договору безопасности был в первую очередь связан с возможностью использовать дальневосточного союзника в своей военнополитической стратегии на Дальнем Востоке.

Наиболее важной проверкой эффективности японоамериканского военно-политического союза явилась открытая агрессия США во Вьетнаме. Правящие круги Японии поддержали индокитайскую авантюру США, исходя как из своих классовых интересов, так и из обязательств по договору безопасности. Консервативные обозреватели стали выступать со статьями, в которых говорилось, что поражение или уход США из Вьетнама приведет к «оживлению в левом лагере» и «баланс мировых сил капитализма и социализма будет нарушен в пользу последнего».

Министр иностранных дел Сиина, выступая 31 мая 1965 г. в палате представителей, заявил, что Япония не может быть нейтральной в войне между Вьетнамом и США, так как в соответствии с договором безопасности она взяла на себя обязательства оказывать помощь американским войскам в их военных действиях на Дальнем Востоке.

Наряду с активной помощью и оправданием агрессии США во Вьетнаме правящие круги Японии не были заинтересованы в прямом участии в американской войне на Индокитайском полуострове. Во-первых, они не могли не считаться с резкой оппозицией японского народа американской агрессии во Вьетнаме, его опасениями, что Япония может быть вовлечена в войну, не имеющую никакого отношения к обороне страны^422. Во-вторых, японские руководители сознавали, что непосредственное участие в войне надолго бы подорвало вынашиваемые ими планы превратить Японию в «лидера азиатского мира».

Агрессия США во Вьетнаме явилась своего рода «лакмусовой бумажкой» для японо-американского военно-политического союза. В Вашингтоне окончательно пришли к выводу, что без прямого участия Японии невозможно осуществление какой-либо эффективной политики по защите позиций капиталистического мира в этой части земного шара. Что касается японских правящих кругов, то они стали склоняться к мысли, что не Япония должна поддерживать обанкротившуюся американскую политику в этом районе земного шара, а, наоборот, США должны учитывать в первую очередь интересы Японии как основного оплота «свободного мира» на Дальнем Востоке.

Глава 9

КОНФРОНТАЦИЯ КОНСЕРВАТИВНЫХ Ц ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ СИЛ В ОТНОШЕНИИ ЯПОНО-АМЕРИКАНСКОГО ВОЕННОПОЛИТИЧЕСКОГО СОЮЗА В 60-х ГОДАХ

Подготовка правящих кругов Японии к 1970 г.

Уже в первой половине 60-х • годов широкие слои японского народа имели возможность убедиться в опасном характере военного союза с США. Опросы общественного мнения показывали убедительную картину критического отношения японцев к договору безопасности. Так, во время опроса, проведенного обществом по изучению конституции в августе 1965 г., оказалось, что около 50% опрошенных высказались против сохранения договора безопасности *. Лидеры консерваторов, учитывая приближение 1970 г., не могли не считаться с этими факторами.

В соответствии со ст. 10 договора правящие круги Японии имели возможность маневрировать. В этой ■статье говорилось: «Настоящий договор остается в силе до тех пор, пока, по мнению правительства Соединенных Штатов Америки и Японии, не вступят в силу такие мероприятия Организации Объединенных Наций, которые будут удовлетворительным образом обеспечивать поддержание мира и . безопасности в районе Японии.

Однако по истечении десяти лег действия договора любая из сторон может уведомить другую сторону о своем намерении прекратить действие договора, и в таком случае действие договора прекращается через год после такого уведомления» [423] [424].

Таким образом, в 1970 г. могло быть три варианта решения вопроса о договоре безопасности. Во-первых,, уведомить за год до истечения договора безопасности правительство США о намерении Японии прекратить действия договора. Именно этого требовали демократические партии Японии. Во-вторых, продлить договор на новый срок и пересмотреть некоторые его статьи, которые не устраивали правящие круги Японии. Но в этом случае были необходимы обсуждение и голосование этого вопроса в парламенте. И, в-третьих, не заявлять о своем намерении прекратить действия договора безопасности. Этот вариант получил название «автоматического» продления договора безопасности.

К концу 1965 г. все фракции правящей партии пришли к выводу о необходимости сохранения договора безопасности и после 1970 г.[425]. Однако среди лидеров-фракций в это время не было единого мнения в отношении того, должен ли договор безопасности быть пересмотрен или сохранен без изменений.

Сторонники пересмотра японо-американского военного союза на долгосрочной основе, в числе которых был премьер-министр Сато, заявляли, что при его автоматическом продлении он может потерять свою силу уже через год после прихода к власти левых партий. Об их. взглядах дает представление проект доклада специального комитета ЛДП по изучению вопросов обеспечения безопасности, подготовленный в начале 1966 г. В этом" проекте предусматривалось продление договора безопасности еще на 10 лет, создание министерства обороны, центрального разведывательного органа, введение закона об охране государственной тайны и пересмотр ст. 9 конституции [426].

Более реалистически мыслящие представители консерваторов, в том числе бывший министр иностранных дел А. Фудзияма и Т. Уцуномия, резко возражали против принятия этого проекта доклада как «партийного документа». Они исходили, по словам Т. Уцуномия, из тех соображений, что, якобы, «Договор безопасности — это вынужденная временная необходимость, первая ступень будущей системы коллективной безопасности, опирающейся на ООН и охватывающей все страны мира.

Правые не признают этот договор необходимым злом, считают его „явным добром^11. В этом мы с ними резко расходимся» [427].

Противоречия между правыми и умеренными группировками в ЛДП были связаны, конечно, не с поисками какой-то «системы коллективной безопасности», а с различной оценкой внутреннего и международного положения. Тогда как авторы «проекта доклада» утверждали, что военные отношения с США надо строить на долгосрочной основе, Т. Уцуномия подчеркивал, что «для Японии, как и для США, необходимо оставить руки свободными перед лицом тех изменений, которые происходят в современном международном положении» [428].

26 июля 1966 г. на рассмотрение руководства ЛДП был представлен так называемый предварительный план бывшего министра иностранных дел Д. Косака, в котором содержалась критика проектов «доклада по вопросам обеспечения безопасности» и высказывалась точка зрения о необходимости «автоматического продления» договора безопасности после 1970 г.[429]. К этому мнению стало склоняться большинство лидеров ЛДП. Во-первых, они опасались, что обсуждение договора в парламенте в случае его пересмотра может привести к повторению бурных событий 1960 г. Во-вторых, они считали, что в связи с укреплением экономического потенциала Японии и изменением соотношений сил в мире договор безопасности должен быть более гибким. Один из лидеров ЛДП — начальник управления национальной обороны Ясухиро Накасонэ — привел еще одну причину, побуждавшую консерваторов пойти на автоматическое продление договора безопасности.

«Если бы мы, — заявил Накасонэ, — сохранили нынешнюю формулу зависимости от американцев еще на 10 лет, как могла бы наша молодежь проникнуться духом национальной независимости, как бы мог в таких условиях возникнуть в Японии патриотизм? Только оговаривая существование договора безопасности возможностью его расторжения любой из сторон, японский народ будет думать о судьбе страны и поймет, что Япония должна делать сама. Допустим, что США предложат аннулировать договор. Мы должны быть в состоянии" сказать: „Ах так? Ну, что же, мы сами будем защищать Японию"»[430].

Разные точки зрения среди консерваторов в отношении дальнейшей судьбы договора безопасности отражали существующие разногласия в ЛДП относительно внешнеполитического курса в целом. На формирование этого курса в конце 60-х годов оказывали влияние три группировки: «правые», умеренные, или ортодоксальные, консерваторы и так называемые неонационалисты.

Взгляды «правых» в ЛДП наиболее полно представляют такие деятели, как О. Кайя, бывший премьер-министр Н. Кпси.

«Правые» имели сильные позиции в оборонном комитете ЛДП, председателем которого являлся Кайя. Они настаивали на увеличении японской армии как части дальневосточной военной организации США, создании внутренней системы безопасности, т. е. на возрождении военно-полицейского государства и формировании военного блока, включающего помимо Японии Южную* Корею и чанкайшистский Тайвань.

Используя авантюристический курс китайского руководства, правые элементы в ЛДП требовали создания в Японии ядерного оружия, а также заявляли, что в Японии возможна «война партизанского типа, к которой уже сейчас необходимо готовиться [431].

Значительно укрепила свои позиции группировка, возглавлявшаяся Маэо. Членов этой группировки называют ортодоксальными консерваторами. Выражая взгляды крупных монополий, заинтересованных в надежных источниках сырьевых ресурсов и широких рынках сбыта своей продукции, они всячески подчеркивали, что только расширение торговли, в том числе и с социалистическими странами, отвечает истинным интересам Японии. В то же время, поскольку экономические интересы Японии и США будут все чаще «сталкиваться», отношения с заокеанским союзником, по мнению ортодоксальных консерваторов, будут становиться все более «деликатными» [432].

Исходя из этих предпосылок, представители этой труппы выступали за автоматическое продление договора безопасности, что даст возможность, по их мнению, пересмотреть его в любое выгодное для Японии время. В своей оборонной программе они выдвигали идею создания небольшой, но хорошо оснащенной современным оружием армии, для чего, по их мнению, необходимо увеличить военный бюджет до 2,5% национального дохода и наладить производство современного оружия.

В отличие от правых элементов в ЛДП они считали невыгодным в ближайшее время производство и ввоз ядерного оружия, а следовательно, и возвращение о-ва Окинавы, если на нем будут оставаться ядерные базы США^433.

К концу 60-х годов усилилась роль в ЛДП так называемых средних групп, лидерами которых считают Я. Накасонэ и бывшего министра иностранных дел Мики. Эти группы пользуются относительно слабой поддержкой монополистических компаний, и поэтому им приходится в большей степени, чем другим фракциям в ЛДП, стремиться к завоеванию популярности среди общественности, причем добиваются они ее на старых, испытанных в Японии путях национализма.

Что касается отношения этих «средних» групп к договору безопасности и оборонным вопросам, то оно мало •чем отличалось от позиции ортодоксальных консерваторов. В то же время их долгосрочные концепции и планы в еще большей степени пронизывает тенденция национализма. Они заявляют, что Японии угрожает в первую очередь косвенная агрессия, и выступают за ■создание сильной «культурной и экономической сферы Тихого океана», в которую бы входили Япония, США, Канада, Австралия, Новая Зеландия и Филиппины. Пытаясь спекулировать на великодержавных амбициях китайских руководителей, они предлагают им разделить сферы влияния в Азии: Япония должна продвигаться в направлении Южных морей, а Китай — на материке^434.

Внутри правящей партии росла оппозиция «склоняющейся вправо» политике правительства. Созданный в 1968 г. Совет за новую политику, объединяющий более 70 умеренных консерваторов — депутатов парламента, выступил с осуждением визита Э. Сато в Сайгон.

Один из лидеров Совета, бывший министр сельского хозяйства, Мунэнори Акаги опубликовал статью, озаглавленную: «Мир — первое условие безопасности». «Некоторые люди, — говорилось в этой статье, — склонны цепляться за японо-американский договор безопасности, считая само собой разумеющимся, что какая-то страна угрожает нам агрессией, или беспокоясь о том, что косвенная агрессия со стороны коммунистических стран неизбежно приведет к установлению в нашей стране коммунистического строя. Однако большинство японского народа на самом деле встревожено не столько возможностью прямой или косвенной агрессии, сколько угрозой вовлечения Японии в войну из-за японо-американского договора безопасности в связи с американским вмешательством в войну в Азии» [435].

Нельзя, конечно, переоценивать влияния «умеренных» консервативных деятелей на политический курс Японии, но и нельзя также сбрасывать полностью со счетов противоречия между консерваторами.

Во второй половине 60-х годов значительно возросло влияние на разработку внешнеполитического курса страны ведущих организаций монополий. Если в 50-х годах они ограничивались выражением своего мнения в отношении тех или иных внешнеполитических программ, то теперь они подготавливают на своих совещаниях рекомендации руководству ЛДП и правительству по этим проблемам. Они считают, что выход страны на второе место в капиталистическом мире по величине валового национального продукта дает ей возможность перейти от положения «великой экономической державы» к положению «великой политической», а в недалеком будущем и «военной» державы.

Председатель Кэйданрэн Когоро Уэмура заявил весной 1969 г., что теперь перед страной стоит задача — придерживаясь и впредь японо-американской системы безопасности, увеличивать в то же время свои «силы обороны» и вносить вклад в дело поддержания мира на Дальнем Востоке. «В этом, — заявил он, — интернациональный долг Японии. Вместе с тем это важная проблема, от которой зависит процветание в будущем» [436].

Выступая на собрании Общества экономического

содружества, его председатель Кадзутака Кикивадц призвал признать именно тот факт, что охрана японских морских путей имеет жизненно важное значение в связи: с ее экономическим развитием. Он мотивировал это тем, что экономика Японии почти целиком зависит от торговли: 90% используемой нефти поступает из стран Ближнего Востока через Индийский океан и через Малаккский пролив, капиталовложения за границей для получения сырья растут, и потребуется их надлежащая защита. «Поэтому, — заявил он, — мы не можем пребывать в благодушии, когда отсутствуем стабильность в соседних странах и проблема безопасности уже не является больше вопросом, охватывающим только четыре японских острова» [437].

На совещании с руководством ЛДП весной 1969 г. лидеры Общества экономического содружества потребовали от Генерального секретаря ЛДП Танака дать обещание, что проблемы военного вакуума в районе Тихого океана и защиты путей доставки нефти через Индийский океан н Малаккский пролив будут изучены в «качестве новых аспектов азиатско-тихоокеанской системы коллективной безопасности».

Таким образом, к началу японо-американских переговоров о продлении договора безопасности стали вырисовываться контуры долгосрочной политики правящих кругов Японии в Юго-Восточной Азии. Для защиты своих экономических интересов они считали необходимым укреплять свое политическое и военное влияние в этом районе земного шара.

В конечном итоге, несмотря на сильные позиции в правящей партии сторонников пересмотра договора безопасности на долгосрочной основе, различные фракции ЛДП согласились на компромиссный вариант «автоматического продления» [438] [439] [440] [441].

Официально решение об автоматическом продлении договора безопасности было принято на заседании исполнительного комитета ЛДП 14 октября 1969 г. В заявлении правящей партии по этому вопросу подчеркивалась необходимость «сохранить японо-американский договор безопасности еще на довольно продолжительное время». Генеральный секретарь партии Танака заявил, что под выражением «довольно продолжительное время» следует понимать по меньшей мере 10 лет [439].

Одновременно с борьбой внутри ЛДП вокруг вопроса о формах продления военно-политического союза с США правящая партия выступала единым фронтом перед лицом оппозиционных сил и активно готовилась к схватке с этими силами по поводу договора безопасности в 1970 г.

По мнейию лидеров ЛДП, одной из основных ошибок правительства Киси во время пересмотра договора безопасности в 1959—1960 гг. было отсутствие активной пропаганды «оборонной политики» среди населения, что дало возможность левым силам заявлять, что «новый договор является договором войны» |В. Поэтому консерваторы считали, что необходимо усилить пропаганду в пользу продления договора.

«Правительство и правящая партия,— писала „Асахи",— считают, что народные выступления против захода атомных кораблей в Японию, движение протеста против заявления ряда руководящих деятелей по вопро- [442] [443] [444]

сам обороны в последнее время свидетельствуют о том,, что консервативные силы уделяли мало внимания пропаганде своих взглядов по этим проблемам. Это может ослабить их позиции в 1970 г., когда предстоит пересмотр договора безопасности» 1Э.

Учитывая печальный для них опыт конца 50-х годов, консерваторы решили использовать все имеющиеся в их. руках возможности для ослабления прогрессивных сил в стране: националистическую пропаганду среди населения, особенно среди молодежи, раскол демократического и рабочего движения, законодательные и прямые репрессивные меры для подавления выступлений оппозиции.

С начала 1966 г. консерваторы развернули широкую кампанию по пропаганде японо-американского договора безопасности. Они выступали на митингах, по радио и телевидению, убеждая общественность в необходимости: сохранения военного союза с США и делая упор на том, что договор безопасности имеет временный характер и необходимость в нем отпадет, как только Япония создаст мощные вооруженные силы.

Выступая на XX съезде ЛДП, тогдашний Генеральный секретарь партии Фукуда заявил, что Японии давно-пора пересмотреть свою военную программу и не мириться легко с тем, что она живет под защитой американцев. В принятой на съезде программе партии на 1968 г. указывалось на необходимость повышения национального патриотизма, воспитания молодого поколения в духе защиты страны собственными силами [445] [446]. Руководство партии предложило создать при парламенте специальный оборонный комитет, основной задачей которого должна быть идеологическая обработка населения. Министр просвещения X. Надао объявил, что в школах будут изучаться вопросы, связанные с «национальной обороной».

В мае 1969 г. были распространены сотни тысяч экземпляров следующих двух брошюр: «Японо-американский договор безопасности обеспечивает свободу» и «Как обеспечить безопасность Японии?».

Руководство ЛДП закрепило за собой авторское

право на издание популярной брошюры под названием «Я разбираюсь в договоре безопасности» с намерением издать его тиражом в 10 млн. экземпляров^447.

Активное участие в пропаганде договора безопасности приняли монополистические организации. Так, Ник-кэйрэн распространил 19 тыс. экз. брошюры «Оборона Японии и проблемы 1970 года», в которой содержался призыв к «теоретическому вооружению предпринимателей» [448].

Руководители Никкэйрэн, ссылаясь на то, что Сохё готовится стать ядром левого лагеря в борьбе против продления договора безопасности, призвали предпринимателей организовывать профсоюзы, «проникнутые высоким сознанием задач предприятия»[449]. Показательно, что если в первой половине 60-х годов лидеры Никкэйрэн критиковали предпринимателей за «боязнь забастовок» и призывали их сохранять заработную плату на возможно более низком уровне, то теперь они рекомендовали им идти на «некоторые экономические жертвы», чтобы отвлечь рабочих от участия в забастовочном движении [450].

Они потребовали от правительства держать под контролем любую стачку, а также рассматривать «всеобщие забастовки на железных дорогах» как социальные беспорядки и, «если это будет необходимо, пересмотреть рабочее законодательство»[451].

Большое значение правящие круги Японии придавали расширению массовой базы консервативной партии и особенно укреплению ее влияния среди молодежи.

Принимая репрессивные меры против студенческого движения, правительство делало также ставку на его раскол и создание организаций, которые действовали бы под контролем консерваторов. Лидеры ЛДП выдвинули задачу воспитания «нового японца», лояльного к существующему строю, проникнутого чувством «патриотизма и сознания необходимости укрепления обороны».

Еще в ноябре 1960 г. студенты — члены ЛДП ряда японских университетов (Кэйё, Нихондай, Канагавадай и др.) создали Демократическую федерацию студентов

(Мингакурэн). Она объединяла тех студентов, которые вместе с правыми организациями и под руководством студенческого отдела ЛДП срывали акции демократических сил в период борьбы против договора безопасности. Перед Мингакурэн была поставлена задача воспитания антикоммунистических руководителей студенческого движения [452] [453].

Летом 1968 г. консерваторы основали новую студенческую организацию — Всеяпонский студенческий конгресс национальной обороны с целью противостоять деятельности Дзэнгакурэн и, как сообщала газета «Май-нити дейли ньюс», содействовать «развитию национализма и сознания необходимости укрепления обороны». По словам газеты, эта правая организация намеревалась взять на себя также проведение кампаний с требованием «возвращения северных территорий» 21. Консерваторы готовились использовать в борьбе против демократических сил ультраправые организации, которые стали приспосабливаться к новым условиям, считая своей важной задачей продемонстрировать, что они являются силой, заинтересованной в поддержании «порядка» и укреплении союза с США. Некоторые из них начали интенсивное проникновение в студенческое и профсоюзное движение.

После победы кандидата демократических сил на выборах в Токио в 1965 г. генеральный секретарь Все-японского конгресса патриотических организаций (Дзэ-найкай) заявил: «В предвоенные годы правые имели возможность воздействовать на парламент. В настоящее время у нас имеется одна альтернатива: добиваться поддержки масс или совершить переворот»[454].

Члены многих правых организаций приступили к военной подготовке, причем в этом им оказала помощь полиция. Один из лидеров правого движения в Японии Есио Кодама выступил со следующим заявлением: «Наша страна сейчас встречается с усиливающимся насили-

225

ем со стороны левых. Мы должны быть готовы к этой надвигающейся революционной опасности, поскольку она принимает такие размеры, что силы безопасности не в состоянии ее контролировать»[455].

Стремление правых организаций «вписаться» в консервативную систему, помощь им со стороны монополистических организаций и некоторых руководителей правящей партии свидетельствуют о том, что нельзя полностью сбрасывать со счетов японских ультра, особенно в периоды обострения политической атмосферы в стране.

Большое внимание консерваторы обращали на увеличение и модернизацию полицейских сил, укрепление их авторитета в глазах общественности. Так, бюджет 1969 г. предусматривал увеличение численности полиции на 5 тыс. человек, а увеличение ассигнований на ее нужды — почти на 15% по сравнению с 1968 г. Полицейские силы, насчитывавшие в 1960 г. 186 тыс. человек, были доведены к 1970 г. до 200 тыс. В различных префектурах страны было создано 1300 специальных центров для размещения мобильных полицейских отрядов на случай чрезвычайной обстановки.

Особое внимание уделялось повышению мобильности полиции в шести крупнейших городах — Токио, Осака, Нагоя, Иокогама, Киото и Фукуока. Полицейские части в этих городах оснащались специальными автомашинами, средствами связи, разнообразным оружием.

Газета «Асахи» опубликовала 10 сентября 1968 г. заявление бывшего руководителя департамента полиции Кэн Огура, ответственного за поддержание порядка в Токио в период борьбы против договора безопасности в 1959—1960 гг. В этом заявлении он жаловался на чрезвычайно трудные условия, в которых ему приходилось работать в то время? Прежде всего, по его словам, эффективным действиям полиции мешало отсутствие четких законодательных актов, регулирующих проведение митингов и демонстраций. Ссылаясь на свой «опыт», он рекомендовал правительству немедленно разработать законодательные положения, которые давали бы возможность полиции действовать решительно и эффективно.

В марте 1967 г. депутат палаты представителей от СПЯ Кодзо Иномата обратился к премьер-министру

227

Сато с вопросом, использует ли правительство силы самообороны, если будут иметь место крупные волнения в 1970 г., когда придет время пересматривать договор безопасности. Он заявил, что его вопрос был вызван сообщениями, циркулирующими в кругах сил самообороны о необходимости предпринять объединенные японо-американские действия в случае крупных беспорядков, независимо от того, будут ли эти беспорядки поддерживаться извне или нет. Сато ответил, что никогда не слышал о подобном плане, но если бы он и существовал, то он «не думает, что его можно оправдать»[456].

Хотя премьер в своем несколько туманном ответе отверг предположение о возможности участия сил самообороны в подавлении «беспорядка», целый ряд фактов свидетельствовал о том, что правящие круги Японии не исключали такую возможность.

Каждое подразделение «сил самообороны» должно было пройти специальный курс обучения, в который входили ведение боя в городе, защита важных персон, операции, связанные с арестом, высадка парашютных десантов и т. д. «Силы самообороны» получили в 1968 г. броневые автомобили, специальные брандспойты, газовые ружья для борьбы с возможными волнениями в городах. В префектуре Сайтама проводились исследования относительно возможности использования слезоточивых газов с вертолетов [457].

Командующий войсками северного направления Хасимото рассказал на пресс-конференции в январе 1968 г. о подготовке «сил самообороны» к ожидаемым событиям 1970 г. Мы считаем, заявил Хасимото, что войска должны быть подготовлены к ведению ближнего боя холодным оружием, чтобы суметь выполнить приказ о поддержании общественной безопасности^458.

В связи с тревогой общественности, вызванной возможностью использования «сил самообороны» внутри страны, Сато вновь должен был выступить с успокоительными заявлениями.

В феврале 1969 г. он встретился с руководителем управления общественной безопасности и начальником департамента полиции Токио. По сообщению газеты «Асахи», они пришли к следующим выводам:

1. В демонстрациях протеста, которые будут прохо* дить в 1970 г. под руководством левых сил, примет активное участие примерно 300 тыс. человек, в то время как правые силы смогут мобилизовать только 6—10 тыс. Однако не ожидается беспорядков в национальных масштабах, чтобы была необходимость мобилизовать «силы самообороны» для поддержания безопасности.

2. «Борьба 1970 года» будет, вероятно, связана с движением за возвращение Окинавы, студенческими волнениями в университетах и выступлениями против повышения цен. Поэтому правительство должно подготовить эффективные меры для смягчения недовольства народа [459].

Наряду с подготовкой репрессивных мер против демократического движения правительство старалось ослабить антиамериканские настроения в стране.

В 1969 г. управлению по вопросам оборонных сооружений были выделены значительные суммы на урегулирование конфликтов в районах размещения американских военных баз. По сообщениям газет, свыше 22 млрд, иен намечалось затратить на передислокацию американской базы Итадзукэ (префектура Фукуока), подыскание новых мест для размещения американских военных госпиталей и других объектов, компенсацию администрации учебных заведений, библиотек, больниц, расположенных близ баз, за ущерб, наносимый этими базами. Такое резкое повышение ассигнований на подобные цели, отмечала газета «Асахи», осуществляется правительством с целью ослабить движение протеста против военных баз на территории Японии в период, когда решается вопрос о судьбе японо-американского договора безопасности.

Необходимо также отметить, что решение ЛДП об автоматическом продлении договора безопасности лишило демократические силы возможности приурочить основные выступления масс к моменту обсуждения в парламенте военного соглашения с Соединенными Штатами. Заявления консерваторов о том, что они будут добиваться возвращения Окинавы Японии, также не могли не повлиять на «смягчение» политического климата в Японии летом 1970 г.

Внешнеполитические программы оппозиционных сил

По мере приближения 1970 г. оппозиционные партии стали разрабатывать альтернативные планы японо-американскому военному союзу. В отличие от 1959—1960 гг.,, когда демократические партии (КПЯ и СПЯ) придерживались в основном единой точки зрения в отношении необходимости аннулирования договора безопасности и перехода страны на путь нейтралитета, во второй половине 60-х годов положение существенно изменилось. В это время активное участие в политической жизни страны стали принимать Партия демократического социализма и Комэйто, взгляды которых по ряду внешнеполитических проблем приближались к концепциям ЛДП. Полицентризм в политической жизни страны дал возможность консерваторам маневрировать, идти на некоторые уступки оппозиционным силам по тем вопросам, по которым они занимали общую позицию (как, например, проблема Окинавы, проблема баз), и активно добиваться своих целей в отношении тех вопросов, по которым у этих сил не было единого мнения (как, например,, в отношении договора безопасности, проблемы «обороны Японии»).

В мае 1966 г. СПЯ опубликовала проект плана «За безопасность и мир Японии, за мирное сосуществование на базе пяти принципов мира и позитивного нейтралитета», окончательно утвержденного на пленуме ЦК в августе того же года.

Этот план предусматривал аннулирование японоамериканского договора безопасности в случае, если социалисты придут к власти в то время, когда будет решаться вопрос о продлении срока действия этого договора. Если же социалистическое правительство будет создано после 1970 г., оно должно будет заключить пакты о ненападении с Советским Союзом и КНР, что фактически сведет японо-американский договор безопасности к нулю.

Социалисты предлагали, чтобы Корея, Япония, Филиппины, Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Бирма, Таиланд, Индия, Пакистан, Малайзия, Сингапур и Индонезия создали безатомную нейтральную зону в Азии. Для этой цели необходимо объединение Кореи и Вьетнама и их нейтрализация. Завершение всех этих шагов сделала-бы возможным заключение между Японией, КНР, СССР •и США договора о коллективной безопасности [460].

К началу 1968 г. был разработан курс СПЯ в отношении договора безопасности, изложенный в документе «Путь Японии к социализму и борьба 1970 г.» [461].

В нем выдвигались требования ликвидации договора безопасности, возвращения о-ва Окинава и восстановления государственных отношений между Японией и КНР. Лидеры СПЯ считали, что в ходе борьбы против договора безопасности может встать вопрос о создании коалиционного правительства, в которое вошли бы представители оппозиционных партий. Анализируя события 1960 г., ■они пришли к выводу, что отсутствие в тот период лозунга о создании демократического правительства ослабило левые силы.

Теоретические концепции СПЯ в отношении договора безопасности оформились за время 60-х годов в так называемую политику «невооруженного нейтралитета», которая была подробно изложена в ряде партийных документов и выступлениях руководящих деятелей партии.

Председатель внешнеполитической комиссии СПЯ Масаси Исибаси следующим образом охарактеризовал главные принципы, на которых основывается курс партии на «невооруженный нейтралитет». Мир вступил в атомный век, и в случае ядерной войны не будет ни победителей, ни побежденных, даже локальная война может повлечь за собой применение ядерного оружия. Поэтому эффективную гарантию безопасности следует искать не в предпосылке «Что нужно делать, когда на нас нападут», а в предпосылке «Что нужно делать для того, чтобы избежать нападения». Безопасность должна быть обеспечена средствами мирной дипломатии, на основе пяти принципов мира. Япония настолько зависит от поставок сырья и продовольствия, что поддержание мирных экономических отношений с другими странами нераздельно связано с вопросом ее существования и благосостояния. Все это сводится к следующему положению: Япония, которая находится в специфических условиях, может обеспечить свою безопасность только средствами мирной внешней политики^462.

В практическом плане курс СПЯ на «невооруженный нейтралитет» предусматривает денонсацию японоамериканского договора безопасности, возвращение Окинавы, заключение договоров о ненападении с соседними странами, урегулирование государственных отношений с КНР [463].

После прихода к власти СПЯ намечает ликвидацию «сил самообороны», вместо которых должны быть созданы три вида формирований: отряды народной милиции, охраняющие жизнь и имущество граждан и подчиняющиеся местным органам власти; отряды мирного строительства, которые будут оказывать населению помощь во-время стихийных бедствий; отряды мира и процветания, образованные из японских специалистов (врачей, агрономов, инженеров и т. д.), которые будут направляться в развивающиеся страны по просьбе последних для содействия их экономическому развитию.

Коммунистическая партия Японии, исходя из своей концепции, что американский империализм является главным врагом японского народа, видит основную предпосылку обеспечения безопасности страны в полном освобождении от американской зависимости. 8 января 1968 г. газета «Акахата» опубликовала статью под названием «За независимую, мирную и нейтральную Японию— через ликвидацию японо-американского договора; безопасности и возвращение Окинавы». В ней содержалось развернутое изложение внешнеполитической программы японских коммунистов. Они требуют отмены 3-й и 6-й статей Сан-Францисского мирного договора, ликвидации договора безопасности, вывода американских войск и возвращения Окинавы. В этом документе руководство КПЯ впервые заявило о том, что будущему демократическому правительству Японии, учитывая опасность со стороны империалистических государств, нельзя будет игнорировать проблему обороны.

В заявлении Президиума ЦК КПЯ от 21 июня 1970 г. отмечалось, что предусматриваемые партией меры по самостоятельной обороне страны «будут приниматься на основе самостоятельной воли народа, с тем чтобы защищать нейтралитет Японии, а не просто полагаться на международные гарантии». Далее в заявлении говорилось, что введение в действие закона о нейтралитете.

осуществление твердой политики мира и дружбы со всеми странами независимо от социального строя являются самым эффективным путем для обеспечения безопасности Японии и мира в Азии^464.

Несмотря на некоторое различие в отношении .проблемы обороны, внешнеполитический курс СПЯ и КПЯ, направленный на аннулирование договора безопасности, переход страны на путь нейтралитета, создавал конкретные возможности для проведения широких единых действий для борьбы против планов консерваторов относительно продления договора безопасности.

Однако во второй половине 60-х годов значительное влияние на формирование общественного мнения в отношении японо-американского военно-политического союза стали оказывать внешнеполитические концепции «средних» партий-—ПДС и Комэйто.

В первой половине 60-х годов ПДС находилась в состоянии перманентного кризиса. Почти открытая поддержка ее лидерами политического курса консерваторов оттолкнула от нее значительные слои трудящихся, на которые она рассчитывала опереться^465 [466].

Но начиная с 1965 г. политическое положение ПДС стабилизировалось, число получаемых ею на выборах голосов возросло в связи с тем, что правореформистский профсоюзный центр Домэй вынес решение, чтобы все его члены поддерживали только эту партию. Подъем демократического движения в Японии, вызванный эскалацией войны во Вьетнаме, заставил руководство ПДС проводить более гибкую политику, учитывающую широкое недовольство народных масс пособничеством правящих кругов Японии американским военным акциям в Юго-Восточной Азии.

В марте 1966 г. тогдашний председатель политического комитета ПДС Исаму Имадзуми заявил, что партия будет добиваться отмены ст. 3 договора безопасности, обязывающей Японию увеличивать свой военный потенциал, а также пересмотра договора таким образом, чтобы вооруженные силы США допускались в Японию лишь в случае чрезвычайного положения,

а не размещались на более или менее постоянной основе^466.

В программу партии, принятой на XI съезде ПДС в феврале 1969 г., было включено положение о необходимости аннулирования ст. 6 договора безопасности, предусматривающей использование американцами баз на японской территории.

Таким образом лидеры ПДС выступали не против отмены договора безопасности, а за его пересмотр в сторону изъятия из него наиболее одиозных, с точки зрения широкой общественности, статей. Они придерживались мнения, что договор сыграл важную роль в обеспечении «безопасности» и «процветания» Японии. Исходя из этой предпосылки, которая целиком повторяет доводы консерваторов в защиту японо-американского военно-политического союза, руководство ПДС считало, что в дальнейшем отношения между США и Японией должны основываться на следующих принципах: 1) США должны учитывать стремление Японии к более независимому .положению, а Япония, со своей стороны, должна избавиться от своей «изоляционистской» точки зрения на международные дела и правильно оценивать роль Соединенных Штатов в современном мире; 2) в целях улучшения взаимопонимания Япония и США должны более ясно определить роль, которую им предстоит играть в политической и военной области в районе Тихого океана и обеспечении экономического развития этого района; 3) расширение японских сил самообороны практически делает бесполезным пребывание американских войск в мирное время на территории Японии. Их присутствие является «горючим материалом» для антиамериканских элементов, которые утверждают, что во время любого усиления напряженности на Дальнем Востоке Япония будет втянута в войну, желает она этого или нет; 4) действенность японо-американского договора безопасности зависит от двух факторов: во-первых, от нормальных отношений между японским и американским народами и, во-вторых, от эффективного сотрудничества между Японией и США в случае «кризиса»[467] [468].

Что касается проблемы Окинавы, то ПДС является ■единственной оппозиционной партией, которая считает, что американские базы должны оставаться на этом острове после возвращения его Японии. Лидеры этой партии выразили удовлетворение результатами японо-американских переговоров в ноябре 1969 г., которые были расценены демократическими силами страны как еще один шаг на .пути более активного участия Японии а американской стратегии на Дальнем Востоке^469.

Более сложным является отношение к японо-американскому военному союзу партии Комэйто, которая была создана последователями религиозно-политической организации «Сока-гаккай» в ноябре 1964 г. К концу 60-х годов Комэйто насчитывала 280 тыс. членов. На выборах 1967 г. она провела в парламент 25, а в 1969 г. — 47 депутатов, став таким образом третьей крупнейшей политической партией Японии. На ее внешнеполитических концепциях отражается мелкобуржуазный характер как самой партии, так и ее руководства, которое в одних вопросах поддерживает политику консервативного правительства, а в других, учитывая настроения широких масс, идет на сотрудничество с демократическими силами страны.

До 1966 г. лидеры партии воздерживались от высказываний в отношении договора безопасности, молчаливо поддерживая политику ЛДП в этом вопросе. В материалах, выпущенных перед учредительным съездом Комэйто в 1964 г., фактически признавалась «необходимость японо-американского договора для обеспечения безопасности Японии». И только перед выборами в палату советников в 1966 г. руководство Комэйто пересмотрело свою позицию по этому вопросу и выступило за постепенную отмену договора безопасности. В 1968 г. на VI съезде партии был принят документ, озаглавленный: «На базе политики „среднего пути“ к достижению мира во всем мире», в котором указывалось, что договор безопасности должен быть ликвидирован в несколько этапов в течение 70-х годов.

Поэтапный план ликвидации договора безопасности предусматривает: удаление американских военных баз с территории Японии; строгое соблюдение системы предварительных консультаций; отказ от увеличения оборонительной мощи; ликвидацию американо-японско-

го «Договора о помощи в обеспечении взаимной обороны»; ликвидацию всех военных соглашений, за исключением соглашения о поддержке сил ООН; немедленное и безоговорочное возвращение Окинавы^470.

Лидеры Комэйто следующим образом аргументируй гот необходимость отмены договора безопасности. Поскольку, заявляют они, стратегия США на Дальнем Востоке рассчитана на использование ядерного оружия, Япония явно вовлекается в ее осуществление. Само существование военного союза с США, который не только держит страну в подчиненном положении, но и усиливает напряженность в Азии, таит в себе «опасность вовлечения Японии, убежденного пацифистского госу-сударства, в войну против ее желания»[471].

В программных материалах VII съезда партии говорилось о том, что «в 1970 г. силы, выступающие против договора безопасности, должны внести в парламент законопроект, призывающий к ликвидации договора, или же законопроект, призывающий к ликвидации американских военных баз на японской территории»[472].

Лидеры ПДС и Комэйто не скрывали своих намерений выступить в решающий момент борьбы в 1970 г. в качестве арбитра, способного найти компромиссное решение, якобы соответствующее интересам нации. Президент «Сока-гаккай» Икэда, выступая на массовом митинге в мае 1969 г., заявил о намерении этой организации создать «третью силу», чтобы «спасти страну от хаоса, от кровопролитных столкновений», которые могут произойти в 1970 г. между левыми и правыми силами во время борьбы против продления договора безопасности.

Сложная обстановка сложилась в конце 60-х годов для демократических сил и в рабочем движении Японии [473].

Отрицательное влияние на сплоченность и боевой дух рабочего класса оказывало появление новых профсоюзных центров, лидеры которых проповедуют сотрудничество труда и капитала и отказ от политической борьбы.

Так, если Сохё являлся одним из инициаторов борьбы против военного союза с США, лидеры Домэй 'Считали, что договор безопасности «играет свою роль в сохранении мира в Азии», и поэтому поддерживали политику ПДС в этом вопросе.

Таким образом к концу 60-х годов все оппозиционные партии в той или иной степени признавали опасный характер японо-американского военного союза и, учитывая изменение обстановки как в Японии, так и во всем мире, разрабатывали свои внешнеполитические концепции. У оппозиционных партий не было единства мнений в отношении альтернативной политики японо-американскому военному союзу. В то время как КПЯ и СПЯ требовали аннулирования договора безопасности, Комэйто выступала за его постепенную отмену, а руководство ПДС добивалось лишь изъятия из договора наиболее опасных, по его мнению, статей.

Разногласия по этому вопросу в определенной степени облегчили консерваторам осуществление их планов продления договора безопасности в июне 1970 г.

Слабая организаторская и идеологическая работа среди молодых рабочих привела к тому, что наиболее активная в политическом отношении прослойка трудящихся оказалась под влиянием экстремистских лидеров левацких студенческих организаций, которые рассматривали борьбу за аннулирование договора безопасности в 1970 г. как начальный этап пролетарской революции. В своих печатных органах они призывали рабочих «развертывать со всем народом вооруженную борьбу по всей стране и ниспровергнуть японский империализм».

Проблемы единства оппозиционных сил в борьбе против японо-американского военнополитического союза

Тенденции полицентризма в политической жизни, значительные расхождения в концепциях оппозиционных партий и организаций в отношении договора безопасности затрудняли возможности широкого сотрудничества оппозиционных сил в 60-х годах.

С осени 1960 г. деятельность Национального совета фактически прекратилась. Многие его организации на месте распались, некоторые бездействовали. В конце марта 1961 г. СПЯ и КПЯ договорились относительно характера деятельности и структуры нового Национального совета борьбы против договора безопасности, в защиту мира и демократии. В 1961—1963 гг. эта организация принимала участие в общенациональных кампаниях, которые проводились демократическими партиями и Сохё против японо-южнокорейских переговоров и захода американских атомных подводных лодок в японские порты.

Однако продолжавшиеся противоречия между КПЯ и СПЯ, борьба за руководство и влияние в местных организациях Национального совета привели к свертыванию его деятельности.

Основной формой совместной борьбы демократических сил Японии стало проведение единых кратковременных действий против американской агрессии во Вьетнаме, захода американских атомных кораблей в японские порты, за возвращение Окинавы. По своим масштабам эти действия значительно уступали движению против договора безопасности.

По мере приближения 1970 г. демократические партии стали в своих программных заявлениях подчеркивать необходимость координации борьбы народных масс против продления японо-американского военного союза.

В октябре 1968 г. СПЯ, Сохё, Лига защиты конституции и некоторые другие организации, находившиеся в этот период под влиянием социалистов, создали Национальный комитет борьбы против договора безопасности, в защиту мира и демократии (Ханампо дзикко пичкай). Перед новой организацией была поставлена задача координировать борьбу масс, выступающих против американской агрессии во Вьетнаме, за полное и немедленное возвращение Окинавы, восстановление японо-китайских отношений. В то же время руководители Национального комитета обратились к членам своих организаций с призывом сплотить вокруг него всех, кто выступает с требованием «невооруженного нейтралитета» Японии и немедленной ликвидации договора безопасности. Таким образом, лидеры СПЯ заранее сужали рамки новой организации, ограничивали ее состав сторонниками теории «невооруженного ней-

тралитета», оставляя в стороне других союзников в борьбе против договора безопасности и в первую очередь КПЯ.

В январе 1969 г. на XXXII съезде руководство СПЯ сформулировало свою теорию «двухслойных единых действий». Суть ее состояла в том, что социалистическая партия направляет усилия прежде всего на организацию совместных действий с теми организациями, которые «последовательно воспринимают руководство со стороны СПЯ» и совместно с ней поддерживают «учреждение правительства защиты конституции и ликвидации договора безопасности». Что касается отношений с другими оппозиционными силами, то социалисты идут с ними на сотрудничество для достижения отдельных целей, по которым имеется возможность достигнуть единства мнений, например, в борьбе против военных баз, за скорейшее и безоговорочное возвращение Окинавы, за развитие японо-китайской дружбы^474 [475].

Что касается КПЯ, то ее основная цель заключалась в создании «единого фронта всех демократических сил», в сформировании «демократического коалиционного правительства», которое должно было затем направить США извещение о денонсации договора безопасности. В единый фронт наряду с КПЯ должны были войти социалисты и связанные с ними организации. В то же время руководство КПЯ ставило некоторые предварительные условия, связанные с участием коммунистов в единых действиях, в том числе отказ от какого-либо сотрудничества с «антипартийными элементами» и экстремистскими студенческими организациями (некоторые из них пользовались поддержкой СПЯ).

20 июня 1970 г. Президиум ЦК КПЯ в своем заявлении «За выбор народом нового пути мира и нейтралитета», опубликованном в связи с приближающимся днем окончания установленного срока действия японоамериканского договора безопасности, обратился ко всем силам, «выступающим за мир и нейтралитет Японии, включая СПЯ и Сохё, занять конструктивную позицию в вопросе создания единого фронта на основе тех проблем, по которым достигнута договоренность, и тем самым оправдать надежды народа»43.

Партия демократического централизма, Домэй и некоторые организации, находившиеся под их влиянием, создали в июле 1969 г. Общество за пересмотр договора безопасности и защиту демократии (Ампо кай-тэй минсюсюги о мамору кай). В его программном заявлении было указано, что в то время, как ЛДП приняла решение об автоматическом продлении договора безопасности, а КПЯ и СПЯ добиваются его аннулирования, новое общество выступает за «пересмотр договора безопасности, основываясь на требованиях народа». Однако в том случае, говорилось далее в заявлении, если будет иметь место автоматическое продление договора безопасности, то новая организация будет его поддерживать^476. По сути дела лидеры ПДС официально заявили о том, что их партия и находящиеся под их влиянием массовые организации не будут принимать никакого участия в каком-либо движении демократических сил в связи с окончанием срока действия военного союза с США.

Руководители Комэйто считали, что в отличие от 1960 г., когда требовалось соблюдение определенной парламентской процедуры для заключения нового договора безопасности, в условиях автоматического продления договора безопасности народное движение будет проходить в форме представления оппозицией резолюций в парламент с требованиями ликвидации договора и американских военных баз на территории страны. Как заявил генеральный секретарь Комэйто Яно, партия будет проводить свою политику в соответствии с парламентскими правилами и ни в коем случае не будет связывать свои действия с «некоторыми экстремистами, которые пытаются сейчас вызвать замешательство ради замешательства или вызвать столкновение ради столкновения»[477].

Таким образом, различные позиции оппозиционных партий и особенно отсутствие единства действий на долговременной основе между КПЯ и СПЯ было одной из важных причин относительно слабой эффективности движения японского народа против продления японоамериканского военно-политического союза в 1970 г.

Отрицательное влияние на ход борьбы против япо-но-американского военного союза оказывало и отсутствие единства действий между рабочим и студенческим движением.

Во второй половине 60-х годов студенческие организации активизировали свою деятельность и занимали в политической жизни страны левацкие, бунтарские позиции. [478]

В то же время происходила борьба между различными студенческими организациями.

Левацкая тактика некоторых лидеров Дзэнгакурэн во время борьбы против договора безопасности в 1959— 1960 гг. привела к расколу этой организации и значительному спаду ее активности в начале 60-х годов. В июле 1963 г. студенты-коммунисты создали Федерацию органов студенческого самоуправления против договора безопасности, в защиту мира и демократии (Хэймин Гакурэн), которая в декабре 1964 г. провела съезд по восстановлению Дзэнгакурэн^479. На XIX Национальном съезде Дзэнгакурэн в июле 1968 г. был провозглашен курс на превращение университетов в плацдармы мира и демократии.

В конце 1966 г. несколько левых студенческих фракций создали Объединение трех групп (Сампа) [480]. Руководители Сампа также назвали свою организацию Дзэнгакурэн, мотивируя это тем, что она ведет свою родословную от основного течения Всеяпонской федерации органов студенческого самоуправления периода борьбы против договора безопасности.

С такими же претензиями выступила еще одна студенческая группа — так называемая Революционная марксистская фракция японской студенческой лиги (Ка-кумару-ха). Ее лидеры обвиняли все остальные студен-

ческие организации в «мелкобуржуазном радикализме». Они считали своей основной задачей подорвать руководство движения со стороны коммунистической и социалистической партий^481.

Все эти левацкие студенческие организации своими экстремистскими действиями наносили серьезный ущерб действиям демократических сил.

Так, в январе 1968 г. демократические партии и организации Японии приняли решение организовать в Са-сэбо массовую демонстрацию протеста против захода в этот порт американского авианосца «Энтерпрайз». Лидеры экстремистских студенческих организаций, чтобы «зажечь толпу», вступили в стычки с полицией, но добились лишь того, что дали повод властям применить против демонстрантов пресловутый закон о «предотвращении политических насилий».

21 октября 1968 г. по призыву коммунистов, социалистов и профсоюзных организаций были проведены политические стачки, массовые антивоенные митинги и демонстрации трудящихся, в которых участвовало около 800 тыс. человек. Лидеры «левых» также вывели в этот день своих сторонников на улицы столицы, сконцентрировав их около американского посольства, здания, занимаемого управлением обороны, в районе парламента и вблизи станции «Синдзюку». Полиция позволила «левым» студентам захватить территорию станции и вмешалась лишь после ряда хулиганских выходок с их стороны. Другая часть студентов атаковала управление обороны.

Правящие круги Японии не замедлили воспользоваться экстремистскими действиями студентов, чтобы обрушиться на все демократическое движение в целом. 22 октября правительство опубликовало заявление, в котором призвало народ сотрудничать с ним в «восстановлении законности и порядка». Министр юстиции на совещании работников судебных органов потребовал от них «усилить контроль над массовым движением».

Буржуазная пресса Японии старалась запугать обы-зателя, внушить ему мысль, что действия студенчества являются составной частью «мирового восстания» учащейся молодежи, которая-де становится ведущей силой в мировом революционном движении.

Вопросы студенческого движения стали предметом острых дискуссий между политическими партиями, так как оно оказывало соответствующее влияние и на рабочую молодежь. Так, значительные разногласия между СПЯ и КПЯ возникли в связи с деятельностью так называемого Антивоенного молодежного комитета, созданного в 1965 г. СПЯ, Сохё и Лигой социалистической молодежи в ходе борьбы против «нормализации» отношений между Японией и Южной Кореей^482.

В 1967 г. после целого ряда выступлений левых студенческих экстремистских организаций некоторые организации этого комитета на предприятиях и в отдельных тородах стали подпадать под их влияние, в частности под влияние Сампа.

КПЯ потребовала исключить Антивоенный молодежный комитет из каких-либо единых действий демократических сил, а руководство Сохё настаивало на его реорганизации. СПЯ относится к этой организации более терпимо. Это связано с точкой зрения лидеров СПЯ на проблему «новых левых» в Японии в целом. Несмотря на признания ряда негативных факторов в деятельности Антивоенного молодежного комитета, руководители СПЯ считают, что нельзя исключать «новых левых» из движения против войны, за мир и демократию. Председатель СПЯ, Т. Нарита, заявил, что не только университетская молодежь, но и многие молодые рабочие в настоящее время обрели чувство собственного достоинства. Поэтому любые действия, которые, по их мнению, не основаны на личной инициативе и добровольном участии в них людей, ведут к инерции, отсутствию энтузиазма и жизнеспособности массового движения. «Даже если мы или другие организации исключим их из нашей

241

массовой борьбы, — продолжал он, — они будут действовать самостоятельно, и в этом случае безусловно изберут путь „насильственной борьбы^1'. Каждому ясно, кто получит выгоду от подобных действий молодежи»[483].

Неблагоприятное влияние на борьбу демократических сил оказали и очередные выборы в палату представителей парламента, проходившие досрочно — 27 декабря 1969 г. Правящие круги с самого начала 1969 г. стали намекать на возможность роспуска парламента и проведения досрочных выборов, с тем чтобы вынудить оппозицию уделить этому вопросу первостепенное внимание и отвлечь ее от борьбы против договора безопасности.

ЛДП использовала все средства для обеспечения своей победы на выборах. Крупнейшие монополии предоставили в ее распоряжение, по сведениям японской печати, около 10 млрд. иен. Сообщалось о многочисленных нарушениях избирательного закона, в том числе о подкупе избирателей.

В результате правящей партии удалось не только сохранить большинство в нижней палате, но и упрочить свое положение: она завоевала 288 мандатов по сравнению с 277, полученными на предыдущих выборах. К тому же 12 из 16 «независимых» депутатов после выборов объявили о своей поддержке либерал-демократов, так что правящая партия получила прочное большинство в палате (300 из 486 мест).

Значительного успеха на выборах добилась Коммунистическая партия Японии. В новом составе палаты представителей она получила 14 мест против 5 в старом. Заметно возросло и число голосов, полученных кандидатами КПЯ (3,2 млн. по сравнению с 2,2 млн. на предыдущих выборах).

Значительно выросло и число депутатов от Ком-эйто (47 против 25 в прежнем составе палаты). Успех этой партии тем более знаменателен, что до января 1967 г. она вообще не была представлена в нижней палате парламента.

Социалисты получили всего 90 мест по сравнению со 140 на прошлых выборах. Неудача СПЯ, по заявлению ее руководства, связана прежде всего с недостаточно активной повседневной деятельностью партии. В то же время не следует упускать из виду и то обстоятельство, что СПЯ как крупнейшая оппозиционная сила в парламенте, препятствовавшая в течение многих лет проведению антидемократических планов реакции, подвергалась особенно ожесточенным атакам буржуазной пропаганды, целью которых было ослабить ее влияние.

Упорная борьба японского народа под руководством-демократических партий и организаций в течение-60-х годов против военного союза с США, за возвращение Окинавы, против пересмотра конституции явилась, основным фактором, который не дал возможности изменить договор безопасности в том направлении, в каком добивались этого правые группировки ЛДП.

В то же время ряд обстоятельств, о которых говорилось выше, препятствовал оппозиционным силам развернуть всенародную борьбу против продления японо-американского военно-политического союза в 1970 г. Неудача СПЯ на выборах в палату представителей в декабре 1969 г. также не могла не сказаться на эффективности этого движения. Буржуазная пропаганда преподносила итоги выборов, как якобы одобрение со стороны значительной части японского населения автоматического продления договора безопасности. Парламентские выборы в Японии, во время которых кандидаты ЛДП, обладающие наибольшими финансовыми возможностями, имеют значительные преимущества, не могут отражать в полной мере истинное мнение народа. Однако итоги выборов не могли не способствовать созданин> определенного политического климата, неблагоприятного для развертывания широкого движения народных масс летом 1970 г.

.Глава 10

ПРОДЛЕНИЕ ЯПОНО-АМЕРИКАНСКОГО ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЮЗА

Договор безопасности и «Гуамская доктрина» США

«Кризис 1960 года» и связанная с ним отмена ви--зита в Японию президента США Эйзенхауэра показали, что фундамент, на котором зиждутся послевоенные япо-ло-американские отношения, крайне непрочен. Большинство американских и японских исследователей придерживается той точки зрения, что японо-американские отношения зависели в основном от «баланса силы», существовавшего в тот или иной период между двумя государствами. В 40-е и 50-е годы они строились но формуле: «США — держава-победитель, которая защищает Японию, а последняя подчиняется им и зависит от них». Когда Вашингтон требовал от Японии увеличить свой вклад в «оборонные» мероприятия и помощь странам Юго-Восточной Азии, японские руководители ссылались на то, что экономическое развитие и политическая стабильность Японии играют важную роль в американской стратегии «сдерживания коммунизма», и с помощью этого довода отклоняли чересчур обременительные требования своего заокеанского союзника или добивались от него особых выгод.

Так как в этот период США в своих взаимоотношениях с Японией делали упор на использование японских островов в качестве своей военной базы на Дальнем Востоке, они обычно шли на уступки в экономических и некоторых других вопросах, тем более что еще в первой половине 60-х годов они имели положительное сальдо в торговле с Японией.

Переломный момент в отношениях менаду Японией; и США относится к 1965 г. Это было связано с тем, что> японское правительство под давлением общественности, было вынуждено отмежеваться от начавшихся в феврале этого года бомбардировок американской авиацией Демократической Республики Вьетнам, а также с тем, что этот же год явился поворотным моментом в японо-американской торговле: японский экспорт в США превысил импорт из этой страны ’.

Изменения в характере японо-американских отношений, наступившие в середине 60-х годов, нашли отражение в выступлении заместителя государственного секретаря США У. Банди в октябре 1965 г. «Когда США добиваются от Японии, — заявил Банди, — сотрудничества по таким вопросам, как сохранение японо-американского союза, проблема Окинавы, помощь иностранным государствам, либерализация внешней торговли и капиталовложений и т.д., они должны считаться с интересами Японии. Поскольку, — продолжал он, — отношения между Японией и США, построенные на принципе сосуществования, носят чрезвычайно обширный характер, не исключено, что они смогут пережить и те серьезные трудности, которые вытекают из них, однако нельзя всегда на это рассчитывать. Эгоистическая недалекая позиция может постепенно привести к эрозии союзных отношений между Японией и США».

В своей речи Банди выдвигал принцип «взаимности» в отношениях между обеими странами. С одной стороны, отмечал он, американцы должны лучше осознать, что Япония составляет важное звено в американской системе обеспечения безопасности и в сфере экономических интересов США и что во время переговоров с ней Вашингтону необходимо занять уступчивую и достойную себя политическую позицию, но, с другой стороны, достойно сожаления, что японцы не осознают всей важности японо-американских отношений в вопросах безопасности и стабильности стран Дальнего Востока. В связи с этим Банди подчеркнул, что японское правительство должно официально признать, что договор безопасности распространяется на оборону других стран этого региона, помимо Японии^484 [485].

В течение всей второй половины 60-х годов трения между Японией и США как в политических, так и в эко--ломических отношениях усиливались. Во время подготовки к новому туру переговоров в связи с окончанием срока договора безопасности правящие круги США столкнулись с целым рядом проблем. Причем большинство из них были в той или иной степени связаны с укреплением экономической мощи Японии и усилением ее роли в международных делах.

США были заинтересованы в продлении договора безопасности, хотя некоторые его положения их уже не устраивали^486. Однако в Вашингтоне опасались, что продление договора еще на 10 лет, на чем настаивали некоторые консервативные лидеры Японии, приведет, как и в 1969 г., к «бурным штормам» в парламенте и за его стенами^487. В феврале 1967 г. США уведомили японское правительство, что их устроило бы «автоматическое» продление договора безопасности^488.

В марте 1967 г. бывший премьер-министр Японии Киси посетил Вашингтон и сообщил руководителям США о планах консерваторов продлить договор безопасности еще на 10 лет после 1970 г. Однако эти планы не встретили одобрения в Вашингтоне. Киси было вновь заявлено, что американская сторона предпочитает автоматическое продление договора безопасности. Но при этом американские руководители подчеркнули, что необходимо, чтобы и в условиях существующего договора Япония выполняла свои обязательства по «японо-американской взаимной обороне» [489].

Что имели в виду руководители США, говоря об «обязательствах» Японии, видно из статьи, опубликованной в 1969 г. бывшим посланником США в Токио? Джоном Эмерсоном.

Япония, пишет Эмерсон, должна не заменять США, но, насколько это возможно, поддержать их деятельность в Юго-Восточной Азии. В этой роли Япония обеспечит свою «ответственность» за оборону этого района и в то же время расширит помощь развивающимся странам, особенно в тех районах, где позиции США ослабевают. Япония должна будет продолжать развивать свои торговые и экономические отношения в первую очередь с такими странами, как чанкайшистский Тайвань и Южная Корея, а также увеличить свое влияние в Азии, принимая более активное участие в различных региональных организациях, в частности в таких, как АЗПАК и Азиатский банк экономического развития^7.

Еще более четко определилась та роль, которую отводят США Японии и договору безопасности в своих внешнеполитических планах после провозглашения так называемой Гуамской доктрины.

Во время своей поездки по странам Азии в июле 1969 г. президент Никсон, выступая на пресс-конференции на о-ве Гуам, обрисовал контуры новой политики США в Азии, которая получила в дальнейшем название «Гуамской доктрины».

В своем выступлении по радио и телевидению 3 ноября 1969 г. Никсон подчеркнул три главных элемента «Гуамской доктрины»: 1) США будут «придерживаться всех договорных обязательств»; 2) США будут обеспечивать ядерный щит, если какая-нибудь ядерная держава станет угрожать «свободе» страны—союзники США или страны, существование которой Вашингтон считает жизненно важным для «своей безопасности и безопасности района в целом»; 3) в случае возникновения других опасных ситуаций США будут оказывать военную и экономическую помощь, когда их попросят. «Но мы позаботимся о том,— подчеркнул Никсон,— чтобы страна, подвергшаяся прямой угрозе, приняла на себя главную ответственность за обеспечение собственной обороны своими людскими ресурсами»8.

Какая же роль отводится Японии в «Гуамской доктрине»? Значительное внимание новая внешнеполити-ческая программа правящих кругов США уделяет соз-

7 «Foreign Affairs», January 1969, стр. 362.

8 «The News York Times», 3.IX.1969.

данию региональных союзов азиатских государств, на деятельность которых Вашингтон мог бы оказывать влияние через своих союзников.

Однако позиции Токио и Вашингтона в вопросах регионализма далеко не совпадают. И это вынуждены признать американские исследователи. Так, по мнению •Ф. Грина, совершенно естественно рассматривать создание коалиции государств, расположенных вокруг Японии,— Южной Кореи, Тайваня и Филиппин. Япония стратегически находится в центре этого комплекса и в состоянии предоставить им защиту и взять на себя часть бремени по их экономическому развитию. Автор с сожалением констатирует, что этот привлекательный пример сотрудничества не кажется достижимым в ближайшем будущем^490.

Такого же мнения придерживается специальный советник президента по вопросам экономического и социального развития Юго-Восточной Азии, бывший президент международного банка, Юджин Блэк. Он отмечает, что в настоящее время имеется слабая надежда, что Япония изъявит желание стать политическим, а тем более военным партнером США в этом районе земного шара. Однако, заявляет далее Блэк, я не верю, что японское правительство не сможет в обозримом будущем не оценить общие стратегические интересы двух стран в Юго-Восточной Азии, даже если общественность Японии не сможет полностью разобраться в этом вопросе [491].

В то же время в Вашингтоне опасаются, что Япония использует некоторые аспекты доктрины Никсона для укрепления своих позиций в Юго-Восточной Азии. На инструктивном совещании для представителей прессы советник президента по национальной безопасности Г. Кисинджер заявил: «Мы должны быть чрезвычайно осторожными и следить за тем, чтобы японцы не допустили неправильного толкования наших действий как отступления из Азии, чтобы у них не возникало мысли, что либо мы слишком слабы для защиты наших союзников, либо слишком разобщены в собственной стране для использования нашей мощи»[492].

Неуверенность Вашингтона в отношении мотивов-тех или иных действий своего дальневосточного союзника свидетельствует о том, что правящие круги США оказались в значительной степени неподготовленными к встрече с набирающим силу конкурентом в той части земного шара, в которой в послевоенные годы они чувствовали себя хозяевами.

Поэтому совершенно естественно, что они заинтересованы, во-первых, в том, чтобы вооруженные силы Японии развивались в рамках военной организации США на Дальнем Востоке и Тихом океане, и, во-вторых, они хотели бы оставить в своих руках рычаги для давления на Японию и защиты своих интересов в Юго-Восточной Азии.

Так, в США был опубликован ряд статей, авторы которых подчеркивали «нецелесообразность» для Японии в настоящее время и в ближайшем будущем производить свое собственное ядерное оружие. В одной из этих статей говорилось о том, что производство атомного оружия задержит экономическое развитие Японии и серьезно подорвет ее попытки укреплять сотрудничество со странами Азии. И наиболее важный аспект этого вопроса, который не могут не учитывать правящие круги Японии, это резко отрицательное отношение японского народа к производству и ввозу подобного оружия [493].

Конечно, причины, по которым США возражают против производства в Японии ядерного оружия, заключаются не в этих факторах, хотя американцы не могут полностью игнорировать и так называемую аллергию японцев к атомному оружию.

Прежде всего Вашингтон намерен в обмен на «ядер-ный зонт» использовать Японию в своих политических и стратегических интересах в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке. Кроме того, США по мере укрепления экономических и политических позиций Японии начинают опасаться, что правящие круги этой страны смогут использовать собственное ядерное оружие для претворения в жизнь своих националистических интересов в этой части земного шара. В этом отношении показательно выступление перед сенатской комиссией бывшего посла США в Японии, ныне профессора Гарвардского университета Э. Рейшауэра.

Формируя политику США в отношении Дальнего Востока, предупредил американских сенаторов Рейшауэр, нужно учитывать «честолюбивые замыслы» самой Японии, определенные круги которой «вновь мечтают о безраздельном господстве в Азии» ,3.

Чтобы удержать японские вооруженные силы в рамках военной организации США на Дальнем Востоке, в Вашингтоне начали разрабатывать планы, которые дали бы возможность правящим кругам Японии принимать участие в ядерной стратегии США в этой части земного шара, а также позволили бы легализовать пребывание американских атомных кораблей в японских портах и.

Что касается отношения правящих кругов Японии к доктрине Никсона, то они считают, что если США прекратят «излишнее вмешательство» во внутренние дела азиатских государств, то это лишь укрепит позиции самой Японии в этой части земного шара. Правые группировки ЛДП особенно одобрительно отнеслись к той части «Гуамской доктрины», в которой подчеркивается необходимость создания региональных военных союзов в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке. [494] [495]

В связи с агрессией США в Индокитае и резким падением их престижа в азиатских странах Вашингтон в конце 60-х годов приступил к пересмотру всей системы своих двусторонних и коллективных военных соглашений в этом районе, причем основное военное бремя он намерен возложить в соответствии с «Гуамской доктриной» на азиатских участников региональных военных союзов, и в первую очередь на Японию. Япония рассматривается американскими стратегами как единственная азиатская страна, которая в состоянии не только выполнить требование этой доктрины о «самообеспеченности» в вопросах обороны, но и оказать значительную поддержку местным реакционным режимам в том случае, если вооруженные силы США вынуждены будут под нажимом национально-освободительного движения полностью или частично уйти из этого района земного шара.

Чтобы добиться поддержки своих долгосрочных планов со стороны Японии, правящие круги США пытались приспособить японо-американский военный договор к новому этапу союзнических отношений, к усилению роли Японии в военном союзе, ее непосредственному участию в защите позиций капиталистического мира в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке.

Японо-американские переговоры о продлении договора безопасности

В ноябре 1969 г. в Вашингтоне состоялись переговоры между премьер-министром Японии Сато и президентом США Никсоном. Во время этих переговоров обсуждался целый ряд вопросов, связанных с договором безопасности, проблемой Окинавы, японо-американскими экономическими отношениями. Основное внимание, как видно из совместного коммюнике [496], уделялось роли Японии в американской стратегии на Дальнем Востоке.

Руководители обеих стран подтвердили намерение своих правительств «твердо поддерживать договор безопасности на основе взаимного доверия и общей оценки международного положения». Таким образом было официально объявлено, что договор безопасности, срок действия которого истекал в июне 1970 г., остается в силе.

В своем выступлении перед журналистами в Ва-

шингтоне после переговоров с президентом США Сато> заявил, что основная цель продления договора безопасности заключалась в следующем: во-первых, «восполнить недостаточность японских вооруженных сил за счет сотрудничества с США» и, во-вторых, использовать его в интересах «широкого обеспечения безопасности» на Дальнем Востоке |6.

Особенно большое внимание в коммюнике было уделено взаимозависимости обороны Южной Кореи, Тайваня и Японии. В нем подчеркивается, что «безопасность. Корейской республики чрезвычайно важна для безопасности Японии» и что «поддержание мира и безопасности в районе Тайваня является чрезвычайно важным фактором в деле обеспечения безопасности Японии» [497] [498].

Как известно, японские правящие круги еще с конца прошлого века заявляли, что «безопасность Кореи имеет первостепенное значение для безопасности Японии». Эта концепция являлась одним из основных предлогов для осуществления аннексионистской колониальной политики японского империализма в отношении корейского народа. Однако наиболее важная причина, побудившая правящие круги Японии взять на себя «ответственность за оборону Южной Кореи», заключается в стремлении обеспечить сохранность капиталов, вложенных японскими монополиями в южнокорейскую экономику.

Что касается Тайваня, то, как и в отношении Южной Кореи, «интересы» Японии здесь связаны в первую очередь с важным стратегическим положением этого китайского острова и защитой японских капиталовложений в его экономику [499].

Заявление совместного коммюнике о взаимозависимости обороны Японии, Южной Кореи и Тайваня связано с далеко идущими последствиями. Во-первых, это предусматривает координацию «оборонных» мероприятий Японии, Южной Кореи и Тайваня и имеет в виду создание в какой-либо форме военного союза, в кото-

ром Япония играла бы ведущую роль. Во-вторых, изменяется характер ст. 5 договора безопасности, так как теперь она распространяется не только «на территории, находящиеся под управлением Японии», но и фактически Еключает Корейский полуостров и район Тайваньского залива. И, в-третьих, заявления представителей японского политического и делового мира о необходимости защиты своих капиталовложений в Южной Корее и на Тайване свидетельствуют об их намерении создать «сферу влияния» Японии на Дальнем Востоке.

Наиболее важной задачей японской стороны на переговорах в Вашингтоне было добиться от США возвращения административных прав на Окинаву. От решения этого вопроса во многом зависел исход парламентских выборов в палату депутатов, которые консерваторы намеревались провести досрочно на волне патриотических и националистических настроений, вызванных возвращением Японии Окинавы.

Правящие круги США в расчете на укрепление позиций консерваторов в связи с истечением срока действия договора безопасности в 1970 г. пошли навстречу японской стороне в этом вопросе.

В совместном коммюнике было объявлено, что Окинава будет возвращена Японии в 1972 г. Выступая на 62-й сессии парламента, премьер-министр Сато заявил, что в соответствии с результатами переговоров с президентом Никсоном договор безопасности и связанные с ним соглашения будут применены к Окинаве после ее возвращения Японии, как и к собственно Японским островам, без каких-либо изменений 1Э. То есть, другими словами, он официально признал, что на американские базы на Окинаве будут распространяться положения о предварительных консультациях, которые предусматривают согласие японского правительства на ввоз ядерного оружия и перемещения американских войск.

Однако сам текст совместного коммюнике и заявления государственных деятелей США и Японии свидетельствуют о том, что Окинава и в дальнейшем будет играть важную роль в американской стратегии на Дальнем Востоке.

Прежде всего в совместном коммюнике подчеркивается, что возвращение Окинавы Японии не должно по-вредить усилиям, которые США прилагают в войне во [500]

Вьетнаме. Отвечая на пресс-конференции после возвращения в Японию на вопрос, смогут ли США использовать бомбардировщики «В-52» со своих баз на Окинаве, Сато заявил, что японское правительство намерено консультироваться по этому вопросу с США в тот период, когда в этом будет необходимость [501] [502]. Если ответ премьер-министра был довольно обтекаемым, то заявление заместителя государственного секретаря А. Джонсона в подкомиссии сената по рассмотрению обязательств США за границей было более определенным. Он подчеркнул, что вся суть соглашения между Сато и Никсоном «состоит в том, что, судя по всему, японцы дадут положительный ответ на просьбу США использовать свои базы для ведения боевых действий в других местах». Джонсон заявил также, что США после возвращения Окинавы сохранят за собой право доставлять ядерное оружие на этот остров 2|.

Соглашение о возврате Японии Окинавы в значительной степени изменило характер договора безопасности. Прежде всего на Окинаву будет распространяться ст. 5 договора безопасности, т. е. она будет входить в «сферу обороны Японии», и японское правительство берет на себя «полную ответственность» за любые акции американских вооруженных сил, которые будут ими предприняты со своих баз на этом острове.

Следовательно, если после возвращения Японии Окинавы во время предварительных консультаций японская сторона даст согласие на вылеты американских бомбардировщиков с их баз, расположенных на этом острове, а также на какие-либо другие аналогичные действия, то Япония окажется во враждебных действиях с Вьетнамом. Во время дебатов в парламенте премьер-министр Сато признал, что не исключена возможность ответного удара по Японии^503.

Согласие на передачу Окинавы Японии преподносилось администрацией Никсона как значительная уступка, как стремление Вашингтона укрепить дружественные связи со своим дальневосточным союзником. В таком же духе афишировали этот шаг и японские правящие круги, представляя его как значительный успех внешне-политического курса ЛДП.

Демократическая же общественность расценила соглашение Сато — Никсон как фактор, способствовавший еще большему вовлечению Японии в военно-стратегическую систему американского империализма. Представители прогрессивных сил подчеркивали, что в обмен на обещание возвратить Окинаву Вашингтон добился пролонгирования японо-американского военного договора.

22 июня 1970 г. японское правительство опубликовало официальное заявление об автоматическом продлении японо-американского договора безопасности. В заявлении подчеркивается, что якобы «наиболее разумный путь для обеспечения существования и развития Японии состоит в том, чтобы в соответствии с возможностями страны оснащать силы самообороны и гарантировать мир и безопасность на Дальнем Востоке, включая и Японию, посредством японо-американской системы безопасности» [504].

Таким образом, как итоги переговоров в Вашингтоне в ноябре 1969 г., так и официальное заявление японского правительства об автоматическом продлении договора безопасности свидетельствовали о качественном изменении японо-американского военного союза. На первый план выдвигалась уже не «оборона Японии», а защита позиций японского монополистического капитала и всего капиталистического мира на Дальнем Востоке^505.

Дальнейшая борьба демократических сил против договора безопасности

Демократические партии и Сохё планировали провести массовые выступления против автоматического продления договора безопасности в июне 1970 г. к окончанию срока действия договора безопасности. На XXXIII съезде Сохё, состоявшемся в июне 1969 г., было принято решение считать борьбу против договора безопасности первоочередной задачей [506].

В соответствии с планами демократических партий в течение десяти дней, предшествовавших продлению договора безопасности, по всей стране проходили демонстрации и митинги протеста. 21 июня в демонстрациях в столице приняло участие 80 тыс. человек. В Нагоя вышли на улицы города 20 тыс., в Киото—12 тыс., в Фукуока — 4,5 тыс. человек [507].

22 июня 130 тыс. человек участвовало в митингах и демонстрациях в 365 районах страны. Городские ассамблеи в Асибэцу и Утасинаи на о-ве Хоккайдо приняли резолюции с требованием к правительству отказаться от продления договора безопасности [508].

Основным мероприятием демократических сил 23 июня, в день автоматического продления договора безопасности, явился массовый митинг в парке Еёги, который был организован СПЯ, КПЯ и Сохё. В нем приняло участие, по данным прогрессивной печати, 220 тыс., а по официальным данным,— 85 тыс. человек. Участники митинга приняли резолюцию, призывавшую к аннулированию договора безопасности.

Всего в демонстрации 23 июня по всей стране участвовало. по официальным данным, 632 тыс., а по данным прогрессивной прессы,— 1150 тыс. человек^509. Эти внушительные цифры свидетельствуют о том, что значительная и при том наиболее активная часть населения Японии выступает против военного союза с США.

В то же время нельзя не отметить, что демонстрации и митинги в этот период по своему политическому накалу значительно уступали выступлениям народных масс в июне 1960 г. Среди демонстрантов можно было увидеть служащих, мелких предпринимателей, родителей, несущих на руках детей. Большинство участников демонстраций шло небольшими группами со знаменами, на которых указывалось название их организации или предприятия. Наряду с протестами против договора безопасности и американской агрессии во Вьетнаме они выступали также против других социальных зол: коррупции, загрязнения окружающей среды и т. д. Некоторые японские и иностранные обозреватели подчеркивали, что активными участниками этих демонстраций явились представители так называемого среднего класса.

В политической забастовке, проведенной под руководством Сохё, участвовали 27 отраслевых профсоюзов. 100 тыс. членов профсоюза рабочих и служащих государственных железных дорог (Корокё) провели митинги и демонстрации в рабочее время. Имели место характерные для профсоюзов, лишенных права на стачку, забастовки под видом работы точно по правилам [510].

Однако всеобщей политической стачки организовать, не удалось. Этому препятствовал целый ряд причин. Так, руководство многих профсоюзов отказалось принять участие в политической забастовке, и в основном она ограничилась временным прекращением работы некоторых профсоюзов рабочих и служащих государственных железных дорог.

250 студенческих самоуправлений от 109 высших учебных заведений страны провели 23 июня забастовки в знак протеста против продления договора безопасности. Это было одно из самых крупных политических выступлений в истории японского студенческого движения [511].

Что касается участия «новых левых» в демонстрациях 23 июня, то, по мнению некоторых органов японской печати, в этот день была продемонстрирована явная несостоятельность как их «теоретических откровений» о существующей якобы в Японии «революционной ситуации», так и их практической деятельности. Японская

буржуазная пресса, уделившая относительно мало внимания массовым выступлениям жителей столицы и других городов Японии против продления японо-американского военного союза, всячески раздувала выступления левацких элементов. По заявлениям властей, в 220 местах Токио в этот день произошли столкновения демонстрантов, в основном студентов, с полицией. 20 членов прокитайской «марксистско-ленинской лиги» бросили бутылки с горючей смесью в полицейский пост у британского посольства. Отдельные группы экстремистов пытались прорваться к резиденции премьер-министра. Полиция арестовала 670 человек, среди них 77 женщин. Было ранено 12 участников демонстраций и 55 полицейских [512].

В то же время широкое участие самых различных слоев населения в демонстрациях протеста было неожиданным для правящих кругов страны. При этом необходимо подчеркнуть, что наиболее эффективными были те выступления демократических сил, во время которых коммунисты и социалисты выступали совместно.

Формы и методы движения японского народа против автоматического продления договора безопасности в .1970 г. существенно отличались от борьбы демократических сил против договора безопасности в 50-х годах и особенно во время «кризиса 1960 года». Это объясняется значительным изменением обстановки как в самой Японии, так и во всем мире.

Наиболее значительные успехи демократических сил в 1959—1960 гг. — срыв визита в Японию президента США Д. Эйзенхауэра, отставка правительства Киси — были достигнуты благодаря единым действиям коммунистов и социалистов, умелому сочетанию парламентских и непарламентских методов борьбы.

В конце 60-х годов единство действий коммунистов и социалистов, как правило, отсутствовало. В числе причин этого необходимо отметить сильную оппозицию в СПЯ против единства с коммунистами, причем в этом вопросе «единым фронтом» выступали как правое крыло партии, так и пропекинские элементы.

В конце 50-х годов СПЯ и поддерживавший ее Сохё были основным ядром, вокруг которого объединялись fece демократические силы, выступавшие против договора 'безопасности. Начиная со второй половины 60-х годов это положение существенно изменилось.

В бурные месяцы 1960 г. совместные действия студентов и молодых рабочих в значительной степени способствовали усилению накала политической борьбы, так как в то время студенческие организации действовали в одном потоке со всеми демократическими силами. В конце 60-х годов положение кардинально изменилось. Именно отсутствие единства действий рабочего и студенческого движения оказало отрицательное влияние на ход борьбы против японо-американского военного союза.

Появление на политической арене Японии в 60-х годах новых центристских партий — ПДС и Комэйто— не могло не оказать существенного влияния на формирование общественного мнения в отношении японо-американского военного союза. О роли этих партий в движении против договора безопасности как среди иностранных, так и советских исследователей существуют две точки зрения. Одни придерживаются мнения, что лагерь оппозиции, долгое время включавший только сторонников СПЯ и КПЯ, расширился за счет тех слоев трудящихся, которые идут за ПДС и Комэйто. Другие обращают внимание на то обстоятельство, что новые партии возникли в основном за счет дробления демократического лагеря, в то время как консервативные силы, представленные либерально-демократической партией, сохраняют относительное единство.

По-видимому, и та, и другая точки зрения соответствуют действительности. Так как ПДС и Комэйто не ставили перед собой задачу немедленного аннулирования договора безопасности, они отказались идти на общие действия с КПЯ и СПЯ в этом вопросе.

В то же время определенная критика со стороны ПДС и Комэйто, независимо от того, была ли она вызвана конъюнктурными или иными соображениями, наиболее одиозных сторон договора безопасности способствовала усилению антивоенных и антиамериканских настроений среди тех слоев народа, которые относились : безразличием к «большой политике». Единые действия КПЯ, СПЯ и Комэйто против американских баз, против ввоза американского ядерного оружия, за возвращение Окинавы оказали определенное воздействие на внешне-лолитический курс правящей партии.

Значительное влияние на формирование общественного мнения Японии в 60-е годы оказал «новый национализм». Если во время борьбы против пересмотра договора безопасности в 1959—1960 гг. националистические тенденции принимали в первую очередь антиамериканскую окраску, то к концу 60-х годов он» стали пронизываться идеями национального превосходства, которые, как известно, играли важную роль в идеологической обработке японского народа в предвоенные и особенно военные годы.

Об усилении националистических настроений в Японии можно судить по данным общественных опросов, проводимых время от времени институтом статистической математики при министерстве просвещения. На вопрос, считают ли они японскую нацию в комплексе различных качеств превосходящей нации Запада, в 1953 г. мнение о превосходстве японской нации выразили лишь 20% опрошенных, в 1963 г. их число возросло до 39%, а в 1968 г. уже 47% опрошенных заявили, что японцы по своим качествам превосходят другие народы. Обратное мнение при этом выразили лишь 11% опрошенных, в то. время как остальные 42% либо не дали ясного ответа, либо высказались в пользу равенства всех наций^513.

«Новый национализм» в различной степени был присущ в этот период ряду политических партий. Он находил питательную среду в экономических успехах Японии, укреплении ее позиций на внешних рынках, реваншистских притязаниях в отношении «северных территорий» и т. п.

Несмотря на целый ряд отрицательных факторов, борьба против военного союза с США в 50-х и 60-х годах показала, что у японского народа имеются большие потенциальные возможности для воздействия на формирование внешнеполитического курса Японии.

Абсолютистский государственный строй довоенной Японии, слабость парламента и политических партий обеспечивали сохранение во внешней политике Японии методов тайной дипломатии, секретных переговоров и закулисных сделок. В этих условиях роль парламента сводилась лишь к формальной регистрации решений, принятых императором.

В послевоенные годы, и это продемонстрировали японо-американские переговоры о пересмотре договора безопасности в 1958—1960 гг., возможность ведения тайной дипломатии для правящих кругов Японии в значительной мере усложнилась. Во-первых, по японской конституции для окончательного вступления в силу международных договоров необходимо одобрение парламента. В этих условиях демократические партии получают возможность использовать парламентскую трибуну для разоблачения антинародных, агрессивных планов правящих кругов страны. Во-вторых, в довоенной Японии разногласия внутри правящей элиты по тем или иным международным вопросам были скрыты от глаз общественности. После войны отдельные группировки правящей партии, заинтересованные в поддержке избирателей для укрепления позиций в партийном и правительственном аппарате, позволяют себе время от времени выступать с критикой в адрес правительства и руководства ЛДП по тем или иным внешнеполитическим вопросам. В-третьих, демократические силы стали прибегать к так называемой народной дипломатии — у них появилась возможность обращаться непосредственно через голову правительства к руководителям других государств и международному общественному мнению с разъяснением своей позиции по внешнеполитическим проблемам, волнующим народные массы Японии.

Демократические силы добивались наиболее значительных успехов в борьбе против военного союза с США тогда, когда они умело сочетали активную парламентскую деятельность с массовыми выступлениями широких слоев населения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Эволюция послевоенных японо-американских отношений дает возможность сделать некоторые выводы об основных факторах, оказавших влияние на формирование внешнеполитических концепций правящих кругов Японии и США в отношении военно-политического союза между этими двумя государствами.

Главной причиной, которая побудила консервативные силы Японии пойти на заключение военного союза с ведущей державой капиталистического мира, является общность классовых интересов империалистической буржуазии Японии и США. Некоторые американские исследователи заявляют, что якобы японские правящие круги, в отличие от западных государств, лишены чувства солидарности, объединяющего капиталистический мир. Они аргументируют это тем, что все довоенные союзы Японии, в том числе антикоминтерновский пакт, были обусловлены не идеологическими соображениями, а главным образом утилитарными задачами, стоявшими в тот или иной период перед правящими кругами Японии. Показательно, что этой концепции в несколько видоизмененной форме придерживаются в настоящее время и некоторые японские консервативные историки для оправдания японо-американского военно-политического союза *. Совершенно ясно, что подобные концепции при-званы затушевать классовую направленность японо-

1 Так, профессор Мусякодзи утверждает, что договор безопасности, в отличие от военных соглашений США с Южной Кореей и Тайванем, не имеет антикоммунистической направленности и что Япония поэтому является в идеологическом отношении нейтральной страной («The United States and Japan», стр. 136).

американского военно-политического союза, основой которого является враждебное отношение к социалистическим странам, к национально-освободительному движению в Азии.

На формирование внешнеполитических концепций японских консерваторов большое влияние оказывало изменение в тот или иной период «баланса экономической мощи» между двумя государствами. По мере укрепления экономической мощи Японии интересы, связанные с классовой общностью японских и американских правящих кругов, все более отходят на второй план по сравнению с защитой непосредственных и долгосрочных интересов японского монополистического капитала. Руководители Японии все настойчивее выдвигают требования о повышении роли Японии в военно-политическом союзе.

Правящие круги Японии при определении своего внешнеполитического курса, особенно в период подготовки и проведения переговоров с США, не могли не учитывать настроений широкой общественности, которые в свою очередь формировались под воздействием политических партий и массовых организаций, средств массовой пропаганды. Если в период пересмотра договора безопасности в 1958—I960 гг. правительство Кисн испытывало давление «слева», со стороны демократического лагеря, то во время японо-американских переговоров в ноябре 1969 г. правительство Сато получило поддержку в результате подъема националистических настроений, связанных с требованиями о возвращении Окинавы, создании «автономной обороны» и т. д.

В 70-е годы движение против военно-политического союза с США будет все в большей степени сливаться с антимонополистической борьбой рабочего класса, крестьянства, городских «средних слоев» против «двойственной структуры» экономики, роста цен, жилищного и транспортного кризиса, загрязнения окружающей среды и т. д.

Принявшая всенародный характер борьба народа против ратификации в парламенте соглашений по Окинаве продемонстрировала несостоятельность утверждений буржуазной пропаганды, развернувшейся после успешных для консерваторов выборов в палату представителей в конце 1960 г., о том, что большинство японцев якобы не возражают против продления японо-американ-

ского военного союза. В международный антивоенный день, 21 октября 1971 г., после ратификации японским; парламентом заключенного 17 июня 1971 г. соглашения об «ответственности Японии за оборону Окинавы», по всей стране прошло 600 демонстраций, в которых участвовало полтора миллиона человек. Сохё и Совет связи нейтральных профсоюзов провели две всеобщие политические забастовки.

Определенное воздействие на позицию Японии оказывало и международное общественное мнение, особен* но критические выступления в социалистических странах и в странах Юго-Восточной Азии. Так, заявления Советского правительства, сделанные в период японоамериканских переговоров в 1958—1960 гг. и разоблачавшие агрессивную сущность японо-американского военно-политического союза, оказали значительное влияние на японскую общественность.

В заявлениях Советского правительства красной, нитью проходит мысль, что мир и безопасность Японии могут принести лишь ликвидация иностранных баз в Японии, вывод из нее всех иностранных войск, проведение политики нейтралитета. В отчетном докладе XXIV съезду КПСС Л. И. Брежнев заявил, что имеются «немалые возможности для дальнейшего расширения взаимовыгодного сотрудничества с Японией, хотя попытки некоторых японских кругов эксплуатировать так называемый „территориальный вопрос", разумеется, не идут на пользу советско-японским отношениям. Их полная нормализация на соответствующей договорной основе затрудняется и наличием в Японии иностранных военных баз. Между тем такая нормализация соответствовала бы долговременным интересам народов обеих стран,, интересам мира на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана»[514].

В то же время по мере укрепления экономического и международного положения Японии все более явственно выступает преемственность японской внешней политики. Правящие круги Японии всегда старались использовать партнеров по союзам для укрепления своих позиций в Азии, причем Япония весьма «гибко» относи-

лась к своим договорным обязательствам и переставала ■считаться с ними, если они ее больше не устраивали.

Подобные тенденции все более явственно проглядывают и в отношении союза с США. Правящие круги Японии эффективно использовали этот союз для укрепления своего положения внутри страны и позиций японского монополистического капитала в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке.

Что касается отношения правящих кругов США к военному союзу с Японией, то оно было связано в первую очередь с возможностью использования стратегического положения этой страны, ее экономического и военного потенциала для укрепления как своих собственных позиций, так и позиций всего капиталистического мира в целом в районе Тихого океана.

Важное значение в своей политике по отношению к Японии Вашингтон придавал укреплению позиций консерваторов, рассматривая их как единственно возможных партнеров, заинтересованных в союзе с США. Когда требовалось поддержать этих партнеров, правящие круги США шли на уступки Японии, причем не только в экономической области, но, как это показали переговоры о пересмотре договора безопасности в 1958—1960 гг., и по другим вопросам.

На внешнеполитический курс США оказывал влияние и фактор, связанный с «балансом силы» в районе Тихого океана. По мере укрепления экономического потенциала и международного положения Японии существенно изменялся подход правящих кругов США к своему союзнику. Япония из объекта внешней политики США превращалась в равноправного участника переговоров.

В то же время, следуя своей старой концепции — не допускать появления в Азии какой-либо одной сильной державы, Вашингтон разрабатывает различные меры, которые давали бы ему возможность продолжать воздействовать на внешнеполитический курс Токио. К этим мерам относятся использование «атомного щита», планы включения японских вооруженных сил в единую систему обороны на Дальнем Востоке, создание различных межгосударственных и монополистических организаций. Многие политические обозреватели в Японии и за рубежом считают, что одной из целей визита Никсона в Китай было продемонстрировать Токио возможности со сторо-

йы США противопоставить гегемонии Японии в этом районе маоцзэдуновский Китай.

«Проблема Китая» будет оказывать в 70-е годы значительное влияние на внешнеполитический курс Японии. С одной стороны, японские правящие круги заинтересованы в укреплении экономических связей с КНР, а также в использовании националистических тенденций в-политике маоистского руководства в своих целях. С другой стороны, они опасаются наращивания китайского ракетно-ядерного потенциала, намерения пекинских руководителей использовать его для укрепления своего влияния в Азии.

«Сдержанная» позиция Японии по отношению к КНР^1 вызвана также тем обстоятельством, что Токио рассматривает Южную Корею и Тайвань, как основную зону своего экономического, политического и военного влияния. Во время японо-американских переговоров в Сан-Клементе, проходивших в январе 1972 г., Сато настаивал, чтобы отношения Японии и США с Южной Кореей^1 и «другими дружественными странами» не были принесены в жертву нормализации отношений с Китаем-Японский премьер заявил после переговоров, что «американские войска, вероятно, будут отмобилизованы, если что-либо произойдет в Южной Корее и на Тайване,, и что это явится предметом предварительных консультаций» [515].

Несмотря на то что правящие круги США не могут не учитывать, что укрепление роли Японии в этом районе земного шара приведет к дальнейшему обострению конкурентной борьбы между японскими и американскими монополиями, все долгосрочные планы и прогнозы США предусматривают дальнейшее вовлечение Японии в азиатские дела. Так, в Соединенных Штатах придают чрезвычайно важное значение участию Японии в различных азиатских региональных организациях: политических, экономических, военных, в которых японские-представители выступали бы в качестве «троянского-коня» американского империализма.

Если в Юго-Восточной Азии Вашингтон «допускает» возможность создания «сферы свободной конкуренции» всех великих держав, то Дальний Восток должен, по его мнению, и впредь оставаться зоной политического, экономического и военного влияния США и Японии.

Американские официальные лица, заявляет Г. Кан в своей книге «Японская сверхдержава. Вызов и ответ на него», хотели бы, чтобы Япония брала на себя все большую ответственность не только за экономическую, но и за военную помощь азиатским странам. Более того, Вашингтон, по его словам, заинтересован в соглашении, которое позволило бы объединить американскую военную мощь с японским экономическим потенциалом, что привело бы к созданию «японо-американской сферы сопроцветания» в этом районе. Подобное соглашение, подчеркивает Г. Кан, было бы чрезвычайно выгодно для США^516.

Однако, в Вашингтоне не могут не отдавать себе отчет в том, что трудно ожидать от Японии, чтобы она проводила политику, направленную на защиту интересов США в Азии. Поэтому в настоящее время лица, ответственные за планирование американского внешнеполитического курса, пытаются определить границы «самостоятельной политики Японии», которая не будет создавать значительной угрозы позициям США в этом районе земного шара.

Парадоксально, что некоторые американские исследователи и официальные лица начинают апеллировать к японскому общественному мнению, обращая его внимание на то обстоятельство, что аннулирование договора безопасности приведет к быстрой ремилитаризации Японии, оснащению ее ядерным оружием и ухудшению в связи с этим ее отношений со странами Азии. Совершенно ясно, что опасения правящих кругов США вызваны не укреплением военного потенциала Японии, которому они всячески способствуют, а связаны в первую очередь с ослаблением позиций американского империализма в Азии.

Часть правящих кругов Японии действительно видит альтернативу японо-американскому военному союзу в наращивании вооружений, создания собственного ядер-ного оружия, дальнейшей экспансии в страны ЮВА и Дальнего Востока.

В то же время в этих кругах ширится мнение, что договор безопасности ограничивает суверенитет страны,

лишает гибкости ее внешнюю политику, особенно в тот период, когда в Европе пробивают себе дорогу новые веяния. Япония, подчеркивают многие представители деловых и политических верхов страны, вступила в тот период, когда она может начать подъем на новую ■ступень: от положения «великой экономической державы» к положению «великой политической державы», которая имеет все основания выступать в роли «третьего центра» капиталистического мира наряду с США и Западной Европой.

Премьер-министр Японии Сато в своем выступлении в пресс-клубе в Вашингтоне 22 ноября 1969 г. наметил некоторые контуры японо-американских отношений на 70-е годы. Он заявил, что после возвращения Японии о-ва Окинава положен конец эпохе послевоенного урегулирования и начинается «новый период» в истории стран Тихого океана. Для этого периода будут характерны следующие моменты.

Во-первых, Япония и США переходят от стадии «закрытых отношений», т. е. ограниченных обсуждением вопросов, возникающих между двумя странами, к стадии «открытых отношений», которые предусматривают участие Японии наряду с США в разрешении крупных международных проблем.

Во-вторых, по словам японского премьера, в 70-е годы надо ожидать обострения японо-американских противоречий. Особенно остро они будут проявляться в экономической области, что не сможет не нанести ущерб политическим связям между Японией и США^517.

Внешнеполитические концепции правящих кругов Японии и США, связанные с будущим характером японо-американского военно-политического союза, свидетельствуют о том, что отношения между этими двумя ведущими державами капиталистического мира вступают в сложный период, в котором временные компромиссы будут сочетаться с обострением межимпериалистических противоречий. Как отмечалось в отчетном докладе XXIV съезду КПСС, Япония наряду с США и странами Западной Европы стала одним из основных центров империалистического соперничества, где «все острее развертывается экономическая и политическая конкурентная борьба»[518].

ДОГОВОР О ГАРАНТИИ БЕЗОПАСНОСТИ МЕЖДУ ЯПОНИЕЙ И СОЕДИНЕННЫМИ ШТАТАМИ АМЕРИКИ

Сегодня Япония подписала мирный договор с союзными державами. По вступлении мирного договора в силу Япония не будет располагать эффективными средствами для осуществления своего неотъемлемого права на самооборону, ибо она была разоружена.

Такое положение представляет собой для Японии опасность, поскольку в мире еще не уничтожен безответственный милитаризм. Поэтому Япония желает, чтобы одновременно с мирным договором между Японией и Соединенными Штатами Америки вступил в силу договор о гарантии безопасности с Соединенными Штатами Аме-ри'.'и.

Мирный договор признает, что Япония, как суверенная страна, имеет право вступить в соглашения о коллективной гарантии безопасности, и, далее, Устав Объединенных Наций признает, что все страны обладают неотъемлемым правом на индивидуальную и коллективную самооборону.

В осуществление этих прав Япония желает, чтобы в качестве временного мероприятия по ее обороне, Соединенные Штаты Америки содержали свои вооруженные силы в Японии и вблизи нее для предотвращения вооруженного нападения на Японию.

Соединенные Штаты Америки в интересах мира и безопасности готовы в настоящее время содержать часть своих вооруженных сил в Японии и вблизи нее, ожидая, однако, что сама Япония будет все в большей мере принимать на себя ответственность за собственную оборону против прямой и косвенной агрессии, всегда избегая такого вооружения, которое заключало бы в себе угрозу нападения или могло бы служить целям, отличным от способствования миру и безопасности согласно целям и принципам Устава Объединенных Наций.

В соответствии с этим две страны согласились о следующем.

Статья I

Япония предоставляет и Соединенные Штаты Америки принимают по вступлении в силу мирного договора и настоящего договора право размещать наземные, воздушные и морские силы в Японии и вблизи нее. Такие силы могут быть использованы в

целях способствования делу поддержания международного мира и безопасности на Дальнем Востоке и обеспечения безопасности Японии от вооруженного нападения извне, включая помощь, предоставляемую по специальной просьбе японского правительства для подавления крупных внутренних бунтов и беспорядков в Японии, вызванных путем подстрекательства или вмешательства со стороны одной, двух или большего числа иностранных держав.

Статья II

В процессе осуществления права, изложенного в Статье I, Япония не будет предоставлять без предварительного согласия Соединенных Штатов Америки никаких баз или прав, полномочий или правооснований -на базы или в отношении баз или права на размещение войск или на проведение маневров, или на транзит наземных, воздушных или морских сил какой-либо третьей державы.

Статья III

Условия, которые будут регулировать размещение вооруженных сил Соединенных Штатов Америки в Японии и вблизи нее, будут определены административным соглашением между двумя правительствами.

Статья IV

Настоящий договор прекратит действие в любое время, когда, по мнению правительств Японии и Соединенных Штатов Америки, в силу вступят такие мероприятия в рамках Объединенных Наций или заменяющие их приготовления к индивидуальной или коллективной безопасности, которые достаточным образом обеспечат поддержание иным путем международного мира и безопасности в районе Японии.

Статья V

Настоящий договор будет ратифицирован Японией и Соединенными Штатами Америки и вступит в силу, когда они произведут обмен ратификационными грамотами в Вашингтоне.

В подтверждение чего нижеподписавшиеся уполномоченные подписали этот договор.

Учинено в двух экземплярах в городе Сан-Франциско на японском и английском языках, сего восьмого дня сентября 1951 года.

За Соединенные Штаты Америки:

За Японию:

Дин Ачесон Джон Фостер Даллес Александр Валей Стайл Бриджес Сигэру Иосида

ДОГОВОР О ВЗАИМНОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ И ГАРАНТИИ БЕЗОПАСНОСТИ МЕЖДУ США И ЯПОНИЕЙ

Соединенные Штаты Америки и Япония,

Желая укрепить узы мира и дружбы, традиционно существующие между ними, и поддержать принципы демократии, свободы личности и господства права,

Желая и далее поощрять более тесное экономическое сотрудничество между ними и содействовать условиям экономической ■стабильности и благополучия в своих странах,

Подтверждая свою веру в цели и принципы Устава Организации Объединенных Наций и свое желание жить в мире со всеми народами и со всеми правительствами.

Признавая, что они имеют неотъемлемое право на индивидуальную и коллективную самооборону, как это подтверждено в Уставе Организации Объединенных Наций,

Считая, что они имеют общую заинтересованность в поддержании международного мира и безопасности на Дальнем Востоке, Решив заключить договор о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности.

Согласились поэтому о нижеследующем:

Статья I

Стороны обязуются, как это предусмотрено в Уставе Организации Объединенных Наций, разрешать любые международные споры, в которые они могут быть вовлечены, мирными средствами, так, чтобы международный мир и безопасность и справедливость не были под угрозой, и воздерживаться в своих международных отношениях от угрозы силой, или использования силы против территориальной целостности или политической независимости любого государства, или каким-либо другим образом, несовместимым с целями Организации Объединенных Наций.

Стороны будут стремиться совместно с другими миролюбивыми странами укреплять Организацию Объединенных Наций, с тем чтобы она могла более эффективно выполнять свою миссию по поддержанию международного мира и безопасности.

273

18 С. И. Вербицкий

Стороны будут содействовать дальнейшему развитию мирных и дружественных международных отношений путем укрепления своих свободных институтов, достижения лучшего понимания принципов, на которых основаны эти институты, и содействия условиям стабильности и благополучия. Они будут стремиться ликвидировать противоречия в своей международной экономической политике и будут поощрять экономическое сотрудничество между ними.

Статья III

Стороны, индивидуально и в сотрудничестве друг с другом посредством непрерывной и эффективной самопомощи и взаимной помощи будут поддерживать и развивать в соответствии со своим» конституционными положениями свои возможности оказания сопротивления вооруженному нападению.

Статья IV

Стороны будут совместно консультироваться о выполнении данного договора время от времени и — по просьбе любой из сторон — в любом случае, когда окажутся под угрозой безопасность Японии или международный мир и безопасность на Дальнем Востоке.

Статья V

Каждая сторона признает, что вооруженное нападение на любую из сторон на территориях, находящихся под управлением Японии, было бы опасным для ее собственного мира и безопасности, и заявляет, что она предпримет действия для отражения общей опасности в соответствии со своими конституционными положениями и процедурами.

О любом таком вооруженном нападении и обо всех мерах, принятых в результате этого нападения, будет немедленно доведено до сведения Совета Безопасности Организации Объединенных Наций в соответствии с положениями статьи 51 Устава. Такие меры будут прекращены, когда Совет Безопасности примет меры, необходимые для восстановления и поддержания международного мира и безопасности.

Статья VI

В целях содействия безопасности Японии и поддержания международного мира и безопасности на Дальнем Востоке Соединенным Штатам Америки предоставляется право использования их сухопутными, военно-воздушными и военно-морскими силами средств обслуживания и территорий в Японии.

Использование этих средств обслуживания и территорий, равно как и статус вооруженных сил Соединенных Штатов в Японии, определяется отдельным соглашением, заменяющим административное соглашение, подписанное в соответствии со статьей III Договора безопасности между Соединенными Штатами Америки и Японией

в Токио 28 февраля 1952 года со всеми изменениями, и такими другими соглашениями, о которых может быть достигнута договоренность.

Статья VII

Настоящий договор не затрагивает и не должен истолковываться как затрагивающий каким-либо образом права и обязанности сторон по Уставу Организации Объединенных Наций или ответственность Организации Объединенных Наций за поддержание международного мира и безопасности.

Статья VIII

Настоящий договор подлежит ратификации Соединенными Штатами Америки и Японией в соответствии с их конституционными процедурами и вступит в силу в день обмена в Токио ратификационными грамотами.

Статья IX

Действие Договора безопасности между Соединенными Штатами Америки и Японией, подписанного в городе Сан-Франциско 8 сентября 1951 года, прекращается с момента вступления в силу настоящего договора.

Статья X

Настоящий договор остается в силе до тех пор, пока, по мнению правительств Соединенных Штатов Америки и Японии, не вступят в силу такие мероприятия Организации Объединенных Наций, которые будут удовлетворительным образом обеспечивать поддержание международного мира и безопасности в районе Японии.

Однако по истечении десяти лет действия договора любая из сторон может уведомить другую сторону о своем намерении прекратить действие договора, и в этом случае действие договора прекращается через год после такого уведомления.

В подтверждение вышеизложенного нижеподписавшиеся уполномоченные подписали настоящий договор.

Совершено в Вашингтоне в двух экземплярах на английском и японском языках, причем оба текста одинаково аутентичны, 19 января 1960 года.

За Японию: Премьер-министр

Нобусукэ Киси Аитиро Фудзияма Мисудзиро Исаи Тадаси Адати Коитиро А сакаи

За Соединенные Штаты Америки: Государственный секретарь

Кристиан А. Гертер Дуглас Макартур 2-й Д. Грэхем Парсонс

Вашингтон 19 января I960 г.

Ваше Превосходительство,

Имею честь сослаться на Договор о взаимном сотрудничестве и безопасности между Японией и Соединенными Штатами Америки, подписанный сегодня, и сообщить Вашему Превосходительству, что Правительство Японии понимает выполнение статьи VI упомянутого договора следующим образом:

Значительные изменения в развертывании в Японии вооруженных сил Соединенных Штатов, значительные изменения в их оснащении и использование средств обслуживания и территорий в Японии в качестве баз для военных боевых действий, которые будут предприняты с территории Японии, за исключением действий в соответствии со статьей V упомянутого договора, должны быть предметом предварительной консультации с Правительством Японии.

Я был бы признателен, если бы Ваше Превосходительство подтвердило от имени вашего Правительства, что таково же понимание и Правительства Соединенных Штатов Америки.

Пользуюсь настоящим случаем, чтобы вновь выразить Вашему Превосходительству уверения в моем самом высоком уважении.

Его Превосходительству Нобусукэ Киси

Кристиану А. Гертеру Государственному секретарю

Соединенных Штатов Америки

Государственный департамент Вашингтон, 19 января 1960 г.

Ваше Превосходительство,

Имею честь подтвердить получение ноты Вашего Превосходительства, датированной сегодняшним числом, которая гласит следующее:

(Текст ноты)

Имею честь подтвердить от имени моего Правительства, что вышеизложенное является также пониманием Правительства Соединенных Щт^'гпи Америки.

Примите вновь, Ваше Превосходительство, уверения в моем самом высоком к Вам уважении.

Его Превосходительству Кристиан А. Гертер

Нобусукэ Киси Государственный секретарь

Премьер-министру Японии Соединенных Штатов Америки

Государственный департамент Вашингтон, 19 января 1960 г.

Ваше Превосходительство,

Имею честь сослаться на Договор безопасности между Соединенными Штатами Америки и Японией, подписанный в городе Сан-Франциско 8 сентября 1951 г., на обмен нотами, произведенный того же числа между г-ном Сигеру Иоснда, Премьер-Министром Японии, и г-ном Дином Ачесоном, Государственным Секретарем" Соединенных Штатов Америки, на соглашение относительно статуса вооруженных сил Объединенных Наций в Японии, подписанное в Токио 19 февраля 1954 года, а также на Договор о взаимном сотрудничестве и безопасности между Соединенными Штатами Америки и Японией, подписанный сегодня. Мое Правительство понимает, что:

1. Вышеупомянутый обмен нотами будет по-прежнему оставаться в силе до тех пор, пока остается в силе соглашение относительно статуса вооруженных сил Объединенных Наций в Японии.

2. Слова «те средства обслуживания и территории, использование которых предоставляется Соединенным Штатам Америки по Договору безопасности между Японией и Соединенными Штатами Америки» в пункте 2 статьи V вышеупомянутого соглашения, понимаются как означающие средства обслуживания и территории,, использование которых предоставляется Соединенным Штатам Америки по Договору о взаимном сотрудничестве и безопасности.

3. Использование средств обслуживания и территорий вооруженными силами Соединенных Штатов под единым командованием ООН, образованным в соответствии с резолюцией Совета Безопасности от 7 июля 1950 года, и их статус в Японии регулируется соглашениями, заключенными согласно Договору о взаимном сотрудничестве и безопасности.

Я был бы признателен, если бы Ваше Превосходительство-могло подтвердить от имени вашего Правительства, что понимание моего Правительства, изложенное в пунктах 1, 2 и 3 выше, является также пониманием вашего Правительства и что это понимание-вступит в действие в день вступления в силу Договора о взаимном сотрудничестве и безопасности, подписанного в Вашингтоне 19 января 1960 г.

Примите вновь, Ваше Превосходительство, уверения в моем! самом высоком уважении.

Его Превосходительству

Нобусукэ Киси Премьер-министру Японии

Кристиан А. Гертер

Государственный секретарь Соединенных Штатов Америки;

Вашингтон, 19 января 1960 г.

Ваше Превосходительство,

Имею честь подтвердить получение ноты Вашего Превосходительства, датированной сегодняшним числом, которая гласит следующее’

(текст ноты)

Имею честь подтвердить от имени моего Правительства, что .вышеизложенное является также пониманием Правительства •Японии.

Пользуюсь настоящим случаем, чтобы возобновить Вашему ^Превосходительству уверения в моем самом высоком уважении.

Его Превосходительству Нобусукэ Киси

Кристиану А. Гертеру Государственному секретарю Соединенных Штатов Америки

Третий обмен нотами

Вашингтон, 19 января 1960 г.

Уважаемый Секретарь Гертер,

Позволю себе сослаться на подписанный сего числа Договор •о взаимном сотрудничестве и безопасности между Японией и Соединенными Штатами Америки. В соответствии со статьей IV Договора оба Правительства будут время от времени консультироваться друг с другом в отношении выполнения Договора, а также, по требованию одного из правительств, в том случае, если безопасность Японии или международный мир и безопасность на Дальнем Востоке будут находиться под угрозой. Обмен нотами в соответствии со статьей VI Договора определяет некоторые вопросы, по которым необходимы предварительные консультации с Правительством Японии.

Такие консультации будут проводиться между двумя Правительствами через соответствующие каналы. В то же время, однако, я полагаю, что было бы весьма полезным создание специального комитета, который в случае необходимости мог бы быть использован для подобных консультаций между Правительствами. Этот комитет, который собирался бы по требованию одной из сторон, мог бы также рассматривать любые вопросы, связанные с вопросами безопасности, что содействовало бы взаимопониманию между двумя Правительствами и способствовало бы укреплению отношений сотрудничества между двумя странами в области безопасности.

В соответствии с настоящим предложением ныне существующий «Японо-американский комитет безопасности», созданный Правительствами Соединенных Штатов и Японии 6 августа 1957 года, был бы заменен новым комитетом, который мог бы быть назван! «Консультативным комитетом безопасности». Я также рекомендовал бы. чтобы состав этого нового комитета был таким же, как гг состав «Японо-американского комитета безопасности», а именно: от Японии — министр иностранных дел, который будет председателем-японской стороны, и начальник Управления обороны; от Соединенных Штатов — посол Соединенных Штатов в Японии, который: будет председателем американской стороны, и главнокомандующий вооруженными силами США на Тихом океане, который будет главным советником посла по военным вопросам и вопросам обороны, Командующий вооруженными силами Соединенных Штатов-в Японии будет являться заместителем главнокомандующего вооруженными силами США на Тихом океане.

Я был бы весьма признателен Вам за сообщение Вашего мнения по этому вопросу.

Его Превосходительству Искренне Ваш,

Кристиану А. Гертеру Нобусукэ Kucw-

Государственному секретарю Соединенных Штатов Америки

Государственный департамент Вашингтон, 19 января I960 г.

Уважаемый г-н Премьер-министр,

Настоящим подтверждается получение Вашей ноты, датированной сегодняшним числом, в которой предлагается создать «Консультативный комитет безопасности». Я полностью согласен с Вашим предложением и разделяю Ваше мнение, что такой комитет может способствовать укреплению отношений сотрудничества между двумя странами в области безопасности. Я также согласен с Вашим предложением относительно состава этого комитета.

Его Превосходительству Искренне, Кристиан А. Гертеру

Нобусукэ Киси Премьер-министру Японии

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Абэ Есисигэ 140 Абэ Синосукэ 90 Адати Тадаси 92, 210 Акаги Мунэнори 77, 193, 221 Акихито 137 Аллен Дж. 12 Аллисон Дж. 29 Арита Хатиро 76 Асакаи Коитиро 191 Асанума Инэдзиро 117, 119,

120, 131, 138, 139, 153, 159 Асида Хитоси 48, 77 Ачесон Д. 18

Банди У. 247 Бин Акао 123 Биссон Т. 12 Блек Ю. 250 Бортон X. 13

Гарриман А. 191

Гертер К. 101, 169, 170, 183, 184, 194 Гор 171

Грин Ф. 250, 252 Грю Д. 12

Даллес Д. Ф. 12, 18, 19, 23, 26-29, 38, 44, 45, 46, 74, 76, 78, 88, 169, 172 Данн Ф. 15

Джонсон А. 13, 20, 182, 193, 194, 214, 256, 257

Джонсон Л. 169, 181, 182, 206, 213, 214

Иван Акита 131 Ивама Macao 185

Иватарэ Сукно 109 Икэда Хаято 48, 77, 82, 94, 101, 134, 158, 159, 175, 191, 210

Икэда Дайсаку 236 Имадзуми Исаму 233 Имамура Хитоси 90 Инаба Осаму 207 Инаихара Тадао 50 Иномата Кодзо 227 Иосида Сигэру 18, 24, 26, 32, 33, 36, 77—79, 134 Исибаси Масаси 231 Исибаси Тадзан 6, 32, 38, 36, 77

Исидзака Тайдзо 91, 92 Исии Мицудзиро 48, 77, 94 Исихара Канитиро 126 Итимата Macao 90 Ито Сигэру 109

Каваками Дзютаро 128 Кавасима Сюдзиро 77, 94 Кайя Окинори 84, 95, 219 Камба Митико 143 Камикава Хикомацу 90 Камэда Токудзи 98, 185 Кеннан Д.15 Кеннеди Д. 7, 175, 210 Киёси Осаму 28 Киёсэ Итиро 133 Кикивада Кадзутака 222 Киси Нобусукэ 6, 32—38, 40, 44_47, 57, 60, 67, 68, 73, 74, 77—82, 84—86, 88, .92, 94— 96, 100, 101, 104, 112, 117, 118, 123, 130, 132, 138, 140,

144, 145, 147—150, 152—155, 158, 161, 165, 170, 183, 187— 189, 194, 199, 208, 209, 212, 219, 223, 248, 258.

Кисинджер Г. 250, 256 Кобаяси Наоки 55 Кодама Есио 226 Коно Мицу 188

Коно Итиро 48, 77, 96, 100, 101 Косака Масатака 213 Косака Дзэнтаро 218 Кувабара Такэо 50 Куроганэ 192

Латтимор О. 12 Ленгдон Ф. 16 Ленин В. И. 4

Мазо Сигэсабуро 219 Макартур Дуглас 1-й 12, 14, 18

Макартур Дуглас 2-й 44, 45, 71, 73, 74, 82, 86-88, 95, 96, 99, 100, 138, 165, 175 Макннтайр 72 Макнамара Р. 190 Макэлрой Н. 71, 72 Маруяма Macao 51, 162 Масами Д. 143 Мацуда 180

Мацумура Кэндзо 77, 81 Мацумото Ситнро 60, 129 Мацуно Райдзо 115 Мацуока Еко 148 Маэбара Мицуо 90 Маэда Хадзимэ 92 Менсфнлд М. 174, 175 Миногути Кодзо 109, 121 Мики Такэо 77, 81, 100, 193, 207, 220 Миядзаки 202 Миямото Кэндзи 131 Морзе 172

Морисима Морито 60 Мэйер 198

Надао Хирокити 224 Накадзима Кэндзо 148 Накано Есио 147 Накасонэ Ясухиро 194, 195,

218, 220, 223

Нарита Томоми 153, 243 Никсон Р. 186, 198, 212, 249, 253, 255

Ниси Харухико 180, 181 Нисндзима Хисаси 213 Нисио Суэхиро ПО, 113, 136* Нисимура Еити 58, 61 Нодзуми Ситиро 189 Номура Китасабуро 77

Одзава Саэки 129 О’Нейл М. 165 Ой Ацуи 57 Оно Бамбоку 77, 94 Окоти Кадзуо 120 Ота Каору 135, 143 Охира Масаёси 196 Охира Дзэнго 90

Паккард Д. 56, 143, 223

Парсонс Д. 184

Патерсон Р. 31

Пейт 72

Перри М. 4

Пирсон Д. 165

Прайс М. 75

Раск Д. 184, 205 Рассел Р. 171 Редфорд 73, 74

Рейшауэр Э. 146, 175, 191, 251,-252

Робертсон У. 31, 82 Рояма Масамити 50

Сайкс 155 Саймингтон 257 Сакамото Иосикадзу 203 Сасаки Морио 79 Сато Гидзэн 44, 71, 80 Сато Эйсаку 77, 134, 181, 186, 194, 206, 213, 214, 217, 220, 222, 228, 253—257 Сига Кендзиро 195, 196 Сигемицу Мамору 26—28, 36, 78, 199

Спина Эцусабуро 126, 184, 185, 214

Симидзу Икутаро 50, 121, 148,. 150

Снмонака Ясабуро 140 Скалапино Р. 143, 212 Сонэ Эки 60, 63 Стамп 39

Судзуки Мосабуро 63, 67, 184-Сульцбергер С. 164 Суэкава Хироси 50

Танака Какуэй 222, 223 Танака Сейгэн 131 Такацудзи Масами 207 Такаяма Ивао 90 Тодзио 32, 95 Трамбл 73 Троен У. 164

Трумен Г. 5, 12, 14, 18, 23, 172

•Фудзияма Айтиро 40, 44—48, 71, 72, 77, 78, 81—83, 85— 91, 93-98, 100, 118, 147, 182, 187, 188, 217

Фукуда Такэо 77, 202, 224 Фулбрайт У. 169, 171, 183, 184 Фунада Нака 48, 94

Унно Синкити 148 Уотсон А. 205 Уцуми Киёси 222 Уцуномия Токума 85, 179, 180, 217

Уэмура Когоро 91, 92, 221 Уэхара Сэнроку 148

Хагерти Д 140, 141, 167, 172 Хакамада Сатоми 64

Ханава Хадзимэ 116 Хани Горо 50 Хасимото 228 Хасэгава Саидзи 89 Хатояма Итиро 6, 25, 26, 28, 29, 36, 95

Хатояма Каруоко 140 Хидака Рокуро 148 Хирадзава Кадзусигэ 77 Хирохито 165 Хорикоси 210 Холл Г. 169 Хосмер Г. 166

Цуруми Сюнсюкэ 149

Чан Кай-ши 12, 164

Эдвардс К. 12

Эйзенхауэр Д. 6, 12, 14, 34, 36, 74, 99, 104, 134, 137—141, 143, 153, 161, 164-172, 187— 189, 194, 246, 258, 261 Эмерсон Д. 249

Ямада Хисанори 73 Янагида Сэйдзнро 168 Яно Дзюнью 240

СОДЕРЖАНИЕ

Влияние оккупационной политики США на характер послевоенных японо-американских отношений 11 Заключение Сан-Францисского сепаратного мирного

Подготовка правительства Киси ко второму этапу

переговоров ...........

Пропагандистская кампания консерваторов

Второй этап переговоров.......

Подписание японо-американского договора о взаимной помощи и гарантии безопасности Глава 5. Создание и первый этап деятельности Национального совета борьбы против пересмотра японоамериканского договора безопасности (март 1959 г.—

январь 1960 г.)...........

Организационная структура Национального совета

и его состав ..........

Дни единых действий........

Глава 6. Движение японского народа в 1960 г. против военного союза с США и правительства Киси

Борьба против ратификации договора безопасности Борьба против визита в Японию президента США Эйзенхауэра. Отставка правительства Киси Некоторые факторы, способствовавшие подъему демократического движения против договора

безопасности летом 1960 г.......

Действия консервативных сил по стабилизации

положения в стране........

Значение борьбы японского народа против договора безопасности 1960 г.......

Глава 7. Влияние «кризиса» 1960 года» на политику правящих кругов США в отношении Японии Реакция в США на отмену визита Эйзенхауэра Обсуждение договора безопасности в сенате США Формирование дальнейшей политики США в отношении Японии..........

Глава 8. Договор о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности между Японией и США в действии (1960—1970 гг.).........

Пятая статья договора безопасности — основа японо-американского военного союза Шестая статья договора безопасности — угроза

миру на Дальнем Востоке......

Предварительные консультации — система координации совместных действий вооруженных сил

США и Японии.........

Деятельность японо-американского консультативного комитета по обеспечению безопасности Рост военного потенциала Японии . . . .

1

Как в самой Японии, так и в других странах появились специальные исследования, многочисленные статьи в периодических изданиях, в которых рассматривались различные аспекты японоамериканских отношений и делались прогнозы в отношении их возможных изменений в 70-х годах. См., в частности: Н. Kahn, The Emerging Japanese Superstate. Challenge and Response, New York, 1970; R. G u i 11 a i n, The Japanese Challenge, London, 1970

2

В. И. Ленин, Доклад на I Всероссийском съезде трудовых казаков,— Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 180.

3

См.: Л. Н. Кутаков, Внешняя политика и дипломатия

Японии, М., 1964; Б. И. Бухаров, Образование американояпонского военного союза, М., 1963; Д. В. Петров, Внешняя

политика Японии после второй мировой войны, М., 1965; «Экономические и политические проблемы современной Японии», М., 1963; С. К. Игнатущенко, Япония и США: партнеры и конкуренты, М., 1970; А. М. Шарков, Япония и США (Анализ современного экономического положения), М., 1971; И. Латышев, Япония в дни политических бурь, М., 1962; Д. Петров, Рабочее и демократическое движение в Японии, М., 1961.

4

См.: Q. Packard, Protest in Tokyo, Princeton, 1966; F. S. Dunn, Peace-making and the Settlement with Japan, Princeton, 1963; Mendel Douglas N. Sr., The Japanese People and Foreign Policy. A Study of Public Opinion in Post-Treaty Japan, Berkeley— Los Angeles, 1961; R. Scalpino and J. M a s a m i, Parties and Politics in Contemporary Japan, Berkeley —Los Angeles, 1962; I г i у e Akira, Across the Pacific, New York, 1967.

5

К работам этой группы относятся, в частности: Охира Дзэнго, Сюдан андзэн хосё то нихон гайко (Коллективная безопасность и японская дипломатия), Токио, 1960; Та мура К о с а-к у, Дзню сэкай во боэй то нитибэй син ампо дзёяку (Оборона свободного мира и новый японо-американский договор безопасности), Токио, 1960.

6

Ханами Т., Сёва ёндзюгонэн но кики (Кризис 1970 года), Токио, 1965; Ханами, Т., Нихон ва куруварэтэ иру (Япония на грани безумства), Токио, 1966; Сугита И., Васурарэта андзэн хосё (Забытые гарантии безопасности), Токио, 1967.

7

Табата Сигэдзиро, Ампо тайсэй-то дзиэйкэн (Система безопасности и право на самооборону), Токио, 1960; Тэрасава X а д з и м э, Ампо то мондайсэй (Характер проблем договора безопасности), Токио, 1960.

8

См. «Син ампо дзёяку» («Новый японо-американский договор безопасности»), М., 1962; Токио, 1960; Идэ Бусабуро, Ампо тосо (Борьба против договора безопасности), Токио, 1960; Синобу Сайдзабуро, Ампо тосо си (История борьбы против договора безопасности), Токио, 1961; Хидака Рокуро, I960 нэн 5 гацу 19 нити (19 мая 1960 года), Токио, 1960; Такэи, Такэхито, Ампо тосо (Борьба против японо-американского договора безопасности), Токио, 1960; Нисимура Кума о, Андзэн хосё дзёякурон (Дискуссия по договору безопасности), Токио, 1960.

9

См.: Ватараи Едзо, Окакуро Косиро, Нитибэй ампо дзёяку (Японо-американский договор безопасности), Токио, 1968; «Ампо тосо. Рокудзю но кёкун» («Борьба против договора безопасности. Уроки 60-го года»), Токио, 1969; «Ампо кокусё» («Черная книга о японо-американском договоре безопасности»), Токио, 1969; «Ампо тайсэй то 70 нэн тосо» («Система договора безопасности и борьба 1970 года»), Токио, 1969.

10

К представителям рузвельтовского курса относились, в част ности, известные экономисты К. Эдвардс, Т. Биссон, Дж. Аллен, О. Латтимор, которые полагали, что цели США в Азии могут быть достигнуты путем «воспитания националистической третьей силы» в лице гоминьдановского Китая. Они высказывались за проведение некоторой демократизации Японии, с тем чтобы дать отдушину революционному движению японского народа и повести его по пути буржуазных реформ. См.: Л. Н. Кутаков, Внешняя политика к дипломатия Японии, М., 1964, стр. 173.

11

Статья 9 японской конституции гласит, что, «искренне стремясь к международному миру, основанному на справедливости и порядке, японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров.

12

Для достижения цели, указанной в предыдущем абзаце, никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признается» («Конституции государств Юго-Восточной Азии и Тихого океана», М., 1960, стр. 715).

1 F. Dunn, Peace-making and the Settlement with Japan, Princeton, 1963, стр. 57—58.

13

«United States and Japan», The American assembly, New Jersey, 1966, стр. 35.

14

F. Dunn, Peace-making and the Settlement with Japun, стр. 60.

15

«На внешнюю, как и на внутреннюю, политику Японии в послевоенный период,— отмечает американский историк Фрэнк Ленг-дон,— важнейшее влияние оказала американская оккупация. Сан-Францисский мирный договор и японо-американский договор безопасности привязали Японию к оборонительной системе США». Японская внешняя политика, считает Ленгдон, и сейчас продолжает оставаться под влиянием США, хотя и в убывающей степени. См.: F. Lang don, Politics in Japan, Boston, 1967, стр. 227.

16

«Nippon Times», 12.1.1950.

17

«Правда», 11.11.1951.

18

" См. «Сборник нот и заявлений правительств СССР, США, Китая, Англии и других стран по вопросу мирного урегулирования для Японии, июль 1947—июль 1951», М., 1951, стр. 17—22.

19

«Правда», 7.1Х.19Э1.

20

Текст договора см : «United States Treaties and Other International Agreements», voi. 3, pt 3, Washington, 1955, стр. 3329—3340 (Приложение № 1).

21

«Hearings before the Subcommittee on United States Security Agreements and Commitments Abroad of the Committee of Foreign Relations U.S.S. Ninety-First Congress, Second Session», стр. 1414.

22

Текст административного соглашения см.: «United States Treaties and Other International Agreements», стр. 3341—3419.

23

26 июля 1952 г. между правительствами США и Японии было подписано соглашение о предоставлении в распоряжение аме

24

риканских войск 612 баз и районов, в том числе 300—в бессрочное пользование. Американские войска получили в свое распоряжение

25

районов для проведения маневров, 35 аэродромов, участки для проведения маневров на море, порты, военные заводы и ремонтные мастерские, склады, больницы, средства транспорта и связи и т. д. См. «Гундзи кити-но дзиттай то бунсэки» («Анализ проблемы военных баз на территории Японии»), Токио, 1954, стр. 67, 70.

26

«Санкэй симбун», 11—17.XII.1958.

27

«Сборник документов и материалов по Японии. 1951 — 1954 гг.», М., 1954, стр. 182.

28

«Майнити симбун», 4.IV.1955.

29

G. Packard, Protest in Tokyo, Princeton, 1966, стр. 57.

30

«Гаймусё хаппё бунсю» («Сборник официальных публикаций МИД Японии»), Токио, 1955—1956, № 2, стр. 15. Некоторые исследователи считают, что в результате переговоров Сигемицу с Даллесом было принято решение о том, что пересмотр договора безопасности должен идти в направлении заключения «договора о взаимной обороне». См.: Ватараи Едзо, Окакуро Косиро, Ни-тибэй ампо дзеяку (Японо-американский договор безопасности), Токио, 1968, стр. 76.

31

«Гайко дзихо», 1958, № 12, стр. 9.

32

Данные вычислены по материалам «Кэйдзай токэй нэнкан», 1956, стр. 212; «Дзицугё но нихон», 1956, № 6, стр. 29; «Тоё кэйдзай симпо», 1956, № 2735, стр. 14 и 15.

33

Объем внешней торговли Японии в стоимостном выражении составил в 1956 г. (по данным японского министерства финансов): по экспорту —2,5 млрд, долл., по импорту — 3,2 млрд, долл.; по сравнению с 1955 г. экспорт увеличился на 490 млн. долл., или на 24,4%, импорт — на 758 млн. долл., или на 30,7%.

34

В 1955 г. импорт Японии из США составлял 772 млн. долл., экспорт — 456 млн., в 1956 г. импорт— 1274 млн., экспорт — 550 млн. долл. Важнейшим средством стабилизации отрицательного сальдо торгового баланса являлись в это время поступления иностранной валюты от военных заказов и закупок США (в 1955 г,— 577 млн., в 1956 г.— 590 млн. долл.).

35

«Правда», 15.1.1955.

36

8 X. Т. Эйду с, СССР и Япония. Внешнеполитические отношения после второй мировой войны, М., 1964, стр. 125.

37

Там же, стр. 135.

38

Текст Совместной декларации см.: «Правда», 20.Х.1956.

39

«Иомиури симбун», 6.XII.1956.

40

«Акахата», 1.1.1957.

41

«Иомиури симбун», 13.X1I.1956.

42

«Асахи симбун», 13.XI1.1956.

43

1в «Иомиури симбун», 23.X1I.1956.

44

«Japan Times», 11.VIII.1957.

45

«Асахи симбун», 27.XII.1956.

46

ватнвных политических кругах. В ноябре 1955 г. Киси был назначен генеральным секретарем либерально-демократической партии (D. Kurzman, Kishi and Japan, New York, 1960, стр. 164).

47

«Иомиури симбун», 13.XII.1956.

48

*’ Это выступление Киси дало повод считать, что новый премьер-министр намерен проводить по отношению к США гибкую политику. Так, один из видных представителей интеллигенции, профессор Маруяма Macao, придерживался мнения, что на первых порах Киси намерен следовать курсу Хатояма — Исибаси (консервативного национализма).

3 С И Вербицкий

49

«Нихон кэйдзай симбун», 15.VI.1957.

50

«Иомиури симбун», 15.VI.1957.

51

«Иомнупи симбун», 21.VII.1957.

52

«Japan Press Weekly Bulletin», 25.VI.1957, стр. 3.

53

«Department of State Bulletin», 1957, vol. 37, July 8r стр. 51- 53.

54

«США не хотят возбуждать национальные чувства японцев еще до того, как вопрос о пересмотре конституции в конкретной форме встал на повестке дня. Премьер-министр Киси в прошлом был председателем исследовательского комитета по вопросам конституции, и он всегда выступал в качестве ярого сторонника ее пересмотра. США, очевидно, возлагают надежды и на эту сторону дела» (сМайнити симбун», 29.VI.1957).

55

«Маннити симбун», 29 VI. 1957.

56

25 «Голубая книга» («Внешняя политика нашей страны последнего периода») была опубликована 28 сентября 1957 г. («Санкэй дзидзи», 29.IX.1957).

57

«Асахи симбун», 22.VI.1957. Что касается Окинавы, то ст. 83 Сан-Францнсского договора предусматривала передачу «под систему опеки ООН с Соединенными Штатами в качестве единственной управляющей власти» о-вов Рюкю, крупнейшим из которых является Окинава (площадь—1200 кв. км. население около 1 млн. человек), о-вов Бонин (Огасавара) и некоторых других. Таким образом было закреплено существование на отторгнутой от Японии территории оккупационного режима.

58

«Асахи симбун», 6.VI11.1957.

59

«Japan Times», 2.VII.1957.

60

«Токио симбун», 22.VI.1957.

61

«Асахи симбун», 6.IX.1957.

62

«Санкэй дзидзи», 3.III.1958.

63

В сентябре 1957 г. министр иностранных дел Японии Фудзияма и посол США Макартур обменялись нотами о соответствии японо-американского договора безопасности принципам Устава ООН. См. «Асахи симбун», 14.IX.1957.

64

«Санкэй дзидзи», ЗЛИ.1958.

65

«Токио таймсу», 9.VII. 1958.

66

«Токио симбун», 11.XI.1957.

67

«Токио симбун», 3.XII.1957.

68

Отвечая на вопрос, почему руководители ЛДП так торопятся с пересмотром договора безопасности, обозреватель «Джапан тайме» Оцуси Он писал: «Во-первых, лидеры консерваторов рассматривают пересмотр договора как своего рода контрнаступление против пропаганды социалистов, утверждающих, что договор безопасности носит раболепный характер. Во-вторых, в связи с возросшим стратегическим значением Японии для США со времени появления подводных лодок, оснащенных ядерным оружием, должны быть предприняты любые меры, чтобы за границей не создалось ■впечатления о том, что Япония переходит на путь нейтралитета» •(«Japan Times», 22.IX.1958).

69

«Асахи симбун», 16.VI.1958.

70

«Санкэй дзидзи», 1.VI.1958.

71

«Санкэй дзидзи», 1 .VI.1958.

72

Н и с и м у р а К у м а о, Кайтэй симпан андзэн хосё дзёяку-рон (Дискуссия по договору безопасности), Токио, 1960, стр. 123.

73

Там же.

74

«Нихон кэйдзай симбун», 10.XI1.1959. На пресс-конференции 13 ноября 1958 г. в Киото Фудзияма заявил журналистам, что именно Киси первый выдвинул смелый план взять за образец проектируемого договора соглашение о взаимной обороне США с Южной Кореей, Филиппинами и Чан Кай-ши.

75

Текст совместного заявления государственного секретаря США и министра иностранных дел Японии см.: «New-York Times», 12.IX.1958.

76

60 «Japan Press Weekly Bulletin*. 8.X.1958, стр. 2.

77

«Майнити симбун», 12.XI.1957.

78

Во время вооруженных столкновений в Тайваньском проливе среди японского народа росли опасения, что Япония может быть автоматически втянута в войну, если размещенные на ее территории американские войска открыто вмешаются в этот конфликт. 30 августа 1958 г. на заседании комиссии по иностранным делам палаты представителей Фудзияма заявил: «События в Тайваньском проливе, очевидно, можно считать внутренним вопросом. Мы надеемся на мирное разрешение этой проблемы. Что касается пересмотра японо-американского договора, то эту работу следует провести так, чтобы она отвечала чаяниям народа и имеющемуся положению вещей... Между Японией и США бывают расхождения во взглядах на азиатские и ближневосточные проблемы». См. «Новый японо-американский договор безопасности», стр. 25.

Эти выступления не могли не импонировать в тон или иной степени настроениям общественности. «Если допустить,— отмечалось в бюллетене агентства Рэнго Цусин „Доко то кансоку" от 20 апреля 1959 г.,— что внешняя политика Фудзияма отличается „неза-внсимостью“ (в пределах возможного) и направлена против подчинения США, что никто не станет отрицать, то, пользуясь своей независимостью, Фудзияма может устранить таких влиятельных людей, как Коно и Икэда, и при поддержке народа занять пост президента партии».

79

Фракционные группировки внутри правящей партии представляют собой обт единения депутатов парламента, возглавляемые видными деятелями ЛДП. Фракции, занимающие в тот или иной период господствующее положение в партии, составляют так называемое главное или основное течение («сюрюха»), фракции, находящиеся в это время к ним в оппозиции, считаются антиосновными («хансюрюха»). О фракционной борьбе в ЛДП см.- И. А. Латышев, Правящая либерально-демократическая партия Японии и ее политика, М., 1967, стр. 82—121.

80

«Санкэй снмбун», 19.IX.1958.

81

«Токио симбун», 10.IX.1951.

82

Общество по проблемам мира (Хэйва мондай данва кай) было создано в ноябре 1948 г. В него входили известные ученые, сыгравшие важную роль в борьбе против договора безопасности, в том числе: профессор Токийского университета Тадао Инанхара, профессор политических наук Macao Маруяма, профессор социологии университета Гакусюин Икутаро Симидзу, известный историк Горо Хани, президент университета Рицумэйкай Хироси Суэкава, специалист по французской литературе Такэо Кувабара. Группировались они в основном вокруг журнала «Сэкай» («Мир»).

83

«The New York Times», 16.VI.1957. Особенно большое возмущение японской общественности вызвало «дело Джирарда». Американский солдат Джирард застрелил японскую женщину на полигоне Сомагахара (преф. Гумма), когда она собирала там стреляные тильзы. Это преступление привлекло внимание широкой общественности в связи с юридической стороной дела: было ли убийство совершено при исполнении служебных обязанностей или нет? В США настаивали на том, чтобы это дело не передавалось в японские судебные инстанции. Этот вопрос стал даже предметом обсуждения в американском конгрессе. Наконец было признано, что действия Джирарда не были связаны с выполнением служебных обязанностей. Японский суд приговорил его к двум годам каторжных работ, однако исполнение приговора было отложено на три года, и Джирард вернулся на родину.

84

Американские и японские исследователи считали, что уже в начале 50-х годов в Японии как реакция на заключение договора безопасности возник «новый национализм», причем в отличие от довоенного времени его глашатаями выступали левые силы.

85

В одном из своих выступлений проф. Macao Маруяма заявил, что желание многих японцев проводить политику нейтралитета представляет якобы тенденцию «нового послевоенного японского национализма» (G. Packard, Protest in Tokyo, Princeton, 1966, стр.ЗО).

86

Д. В. Петров, Внешняя политика Японии после второй мировой войны, М., 1965, стр. 187.

6 «Japan Times», 10.11.1957.

87

В. Цветов, Народ Японии против военных баз США, М., 1960, стр. 88—89.

88

В сентябре 1952 г. жители деревни Утинада (преф. Исикава) выступили против сооружения на их земле американского артиллерийского полигона и в течение года вели борьбу. По призыву КПЯ был образован единый фронт преф. Исикава, в который вошли коммунисты, левые социалисты, члены рабоче-крестьянской партии. В защиту крестьян Утинада выступили Генеральный совет профсоюзов, Всеяпонская федерация крестьянских союзов, Японский комитет защиты мира.

89

Вопрос об американском полигоне у горы Фудзи стал предметом специальных дебатов в парламенте. Выступая с экстренным запросом на пленарном заседании палаты представителей 12 мая 1955 г., представитель социалистической партии подчеркнул, что «против незаконного проведения американскими войсками стрельбищ и маневров у подножия горы Фудзи выступают все слои местного населения, включая губернатора префектуры Яманаси».

90

«Саёку дантай дзитэн, 1961» («Справочник по левым организациям за 1961 г.»), Токио, 1961, стр. 44

91

«Асахи симбун», 13.VI.1955.

92

«Асахи симбун», 17.VI.1955.

93

Д. Петров, Рабочее и демократическое движение в Японии, М., 1961, стр. 158.

94

G. Р а с k а г d, Protest in Tokyo, стр. 40.

95

«Japan Quarterly», 1957, July—October, стр. 167.

96

«Japan Press Weekly Bulletin», 3.IV. 1957, стр. 4.

97

«Дзидзн симбун», 5.VII.1950.

98

S. S to с win, The Japanese Socialist Party and Neutralism. Melbourne, 1968, стр. 42.

99

Там же, стр. 65.

100

«Нихон родо нэнкан», 1954, стр. 679.

101

«Дзохо цусин», 1 .VI. 1952, стр. 1.

102

«Asian Survey», 1962, November, стр. 39.

103

!3 «Japan Press Weekly Bulletin», 3.III.1957, стр. 3.

104

«VII съезд Коммунистической партии Японии», М., 1959,

стр. 426.

105

Там же, стр. 224

106

Там же, стр. 225.

107

«Правда», 3.XII.I958.

108

«Асахи симбун», 4.XII.1958.

109

«Майнити симбун», 28.1.1959.

110

«Асахи симбун», 30.1.1959.

111

«Иомиури симбун», 27.1.1959.

112

«Дзэнъэй», 1959, № 2, стр. 11.

113

Там же, стр. !6.

114

«Акахата», 27.1.1959.

115

«Асахи симбун», 30.1.1959.

116

«Акахата», 19.IV.1958.

117

«VII съезд Коммунистической партии Японии», стр. 38—42.

118

«Акахата», 13.XI.1958.

119

Подробнее о борьбе против пересмотра этого закона см.: Д. Петров, Рабочее и демократическое движение в Японии, стр. 93—107; И. Латышев, Правящая либерально-демократическая партия Японии и ее политика, М., 1967, стр. 215—217.

120

«Иомиури симбун», 20.Х.1958. 5*

121

Примечательно, что законопроект был представлен правительством на рассмотрение парламента через четыре дня после начала японо-американскнх переговоров.

122

«Майнити симбун», 10.Х.1958.

123

Двенадцать руководителей борьбы жителей этого городка против расширения полигона были привлечены к уголовной ответственности за нарушение ст. 2 Особого уголовного кодекса, которая гласит: «Лица, захватившие средства обслуживания или проникшие на территории, используемые войсками США, куда вход запрещен, и отказавшиеся покинуть эти места, несмотря на предъявленное требование, приговариваются к каторжным работам сроком до одного года либо штрафу в размере до двух тысяч иен» (эта статья

124

Агентство ЮПИ сообщило, что США настаивают на строжайшей секретности переговоров в связи с тем, что Окинава и Бонин могут быть включены в зону обороны в соответствии с новым договором. Государственный департамент и министерство обороны дали указание журналистам не публиковать никаких комментариев, которые можно было бы рассматривать, как «просачивание» сведений о ходе переговоров. Любые дальнейшие сообщения о ходе переговоров подлежали «процеживанию» в американском посольстве в Токио («Asahi Evening News», 7.Х.1958).

125

г «Japan Times», 7.X.1958.

126

«Майнити симбун», 7.Х.1958.

127

«Токио симбун», 23.Х.1958.

128

«Токио симбун», 23.Х.1958.

129

«Асахи симбун», 28.Х.1958.

130

Токийский корреспондент газеты «Нью-Йорк тайме» Трамбл сообщил 2 октября 1958 г., что основной вопрос состоит в том, будет ли ответственность Японии ограничиваться четырьмя главными островами собственно Японии или же она распространится также и на Окинаву, о-ва Бонин и, возможно, на всю западную часть

Тихого океана. Согласно широко распространившимся сообщениям, отмечал Трамбл, американская сторона хочет, чтобы договор распространялся и на позиции США в западной части Тихого океана ■вплоть до Гуама.

131

«Chicago Sun and Times», 27.X.1958.

132

В интервью, опубликованном газетой «Майнити симбун» от 4 января 1959 г., посол США в Японии Макартур заявил, что во время заключения Сан-Францисского мирного договора «некоторые-наши союзники» требовали, чтобы США аннексировали о-ва Рюкю из-за их важности для защиты «свободного мира» в западной части Тихого океана. Однако на Сан-Францисской мирной конференции США признали за Японией «остаточный суверенитет» над архипелагом Рюкю. Вместе с тем, подчеркнул Макартур, как Эйзенхауэр, так и Даллес продолжали придерживаться той точки зрения, что США должны удерживать эти острова до тех пор, пока обстановка на Дальнем Востоке будет оставаться угрожающей и напряженной.

133

И ноуэ К нёс и, О к о н о г и Синдзабуро, Судзуки, С ё с и, История современной Японии, М., 1955, пер. с японского, стр. 589.

134

«Политика США в странах Дальнего Востока», М., 1964, стр. 240.

135

Там же.

136

Там же, стр. 241.

137

«Полагают,— сообщал корреспондент агентства ЮПИ,— что ■министерство обороны США будет возражать против любого положения договора, которое прямо или косвенно предоставит Японии толос в решении вопроса о дислокации, использовании и оснащении американских войск, базирующихся на о-вах Окинава» («Japan Times», 19.Х.1958).

138

«Токио симбун», 31.Х.1958. НЕАТО — проектировавшийся. Соединенными Штатами Северо-Тихоокеанский пакт, в состав которого должны были войти Япония, Южная Корея и Тайвань.

139

Полностью американский проект договора см.: В а т а р а я Едзо, Окакура Косиро, Нитибэй ампо дзёяку (Японо-американский договор безопасности), Токио, 1968, стр. 77—78.

140

«Хоккайдо симбун», З.Х.1958.

141

«новичку» Фудзияма, которому удалось убедить США согласиться па пересмотр договора безопасности, чего не смогли добиться ни Клеи в 1957 г., ни Сигемицу в 1955 г. (см. «Japan Times», 21.X.1958).

142

«Japan Times», 8.Х.1958.

143

«Иомиури», 30.Х.1958.

144

«Japan Times», 29.Х.1958.

145

См. Танака Накоити, Син нитибэй ампо дзёяку но кэнкю (Исследование нового японо-американского договора безопасности), Токио, 1960, стр. 146.

146

«Japan Times», 10.Х.1958.

147

G. Packard, Protest in Tokyo, Princeton, 1966, стр. 72.

148

«Japan Press Weekly Bulletin», 26.XI.1958, стр. 3.

149

G. P a c k a r d, Protest in Tokyo, стр. 73.

150

Обозреватель «Майнити дейли ньюс» считал, что переговоры о пересмотре договора безопасности откладываются по следующим причинам: общественное мнение относится критически к ним, так как за «равенство» в японо-американских военных отношениях США требуют от Японии непомерных военных обязательств; очевидна связь между пересмотром договора безопасности и намерением руководства ЛДП провести через парламент законопроект о «расширении полномочий полиции»; некоторые члены ЛДП возражают против включения о-вов Окинава и Огасавара в совместную зону обороны; многие рядовые члены ЛДП возмущены тем, что правительство проводит переговоры о пересмотре договора в обстановке секретности. См. «Mainichi Daily News», 10.XI.1958.

6 С. И. Вербицкий

151

«Ампо тосо» («Борьба против договора безопасности»), Токио, 1960, стр. 39.

152

«Japan Times», 4.XII.1958.

153

«Хотя официальные лица в Вашингтоне высоко оценивают естественную неприязнь Японии к атомному оружию, трудно себе представить, заявляют они, как Япония сможет участвовать в обороне свободного мира без современного оружия» («Japan Times», 27.Х Л 958).

154

«Mainichi Daily News», 26.XI.I958.

155

«Иомиури симбун», 22.11.1959.

156

«Иомиури симбун», 22.11.1959.

157

«Майнити симбун», 17.IV.1959.

158

«Майнитн симбун», 17.IV.1959.

159

«Japan Press Weekly Bulletin», 18.IV.1959, стр. 4.

160

«Japan Times», 27.Х.1959. Как проходила пропагандистская-кампания Фудзияма на местах, можно судить по его посещению-г. Нагоя 25 января 1959 г. Сразу же после прибытия Фудзияма принял участие в собрании, организованном местным отделением Национальной конференции по проблемам договора безопасности. Он выступил перед представителями деловых и политических кругов города, которым изложил различные проблемы, связанные с пересмотром договора безопасности. В своем выступлении Фудзияма подчеркнул, что основной проблемой переговоров является вопрос о том, должны ли о-ва Окинава и Огасавара быть включены в зону обороны нового договора безопасности. В заключение собрания вице-президент местной торговой палаты выразил удовлетворение визитом министра иностранных дел, так как, по его словам, общественность была слабо информирована о проблемах договора безопасности.

161

«Санкэй симбун», 25.VII.1959.

162

G. Р а с k а г d, Protest in Tokyo, стр. 145.

163

«Ампо кайтэй ни ёсэру вакай рёсики но икэн». Выпущена как. приложение к журналу «Кэйдзай орай» в декабре 1959 г.

164

«Тюбу Нихон», 13.1.1959.

165

«Mainichi Daily News», 21.1.1960

166

«The Yomiuri», 17X1959.

167

«Майнити симбун», 19.IX.1959.

168

Организация, созданная монополистами для финансирования политических партий.

169

61 «Токио симбун», 6.11.1959.

170

В ЛДП был создан специальный Подкомитет по согласованию взглядов партии по административному соглашению из 14 человек во главе с Н. Фунада. Некоторые обозреватели рассматривали создание подкомитета как попытку лидеров ЛДП продемонстрировать единство в связи с приближающимися выборами в палату советников парламента («Асахи симбун», 12.IV.1959).

171

Так, будучи директором управления национальной обороны в третьем кабинете Хатояма, он заявил о том, что бомбардировка баз противника не означает отправки японских войск за границу.

172

Окинори Кайя, член кабинета Тодзио с 1941 по 1944 г., военный преступник класса «А» и один из авторов плана создания «Сферы сопроцветания Великой Азии», после прихода Киси к власти в 1957 г. стал его ближайшим советником по экономическим и политическим вопросам. Именно Кайя был одним из ведущих стратегов в разработке нового договора безопасности. «Трудно было найти человека, более ненавидящего нейтрализм и пацифизм, чем Кайя»,—отмечает Паккард (G. Packard, Protest in Tokyo, стр. 78).

173

«Asahi Evening News», 6.VII.1959.

174

G. Packard, Protest in Tokyo, стр. 79. Некоторые обозреватели предсказывали, что Коно в любой момент может променять свои нынешние «политические концепции» на ключевой пост в правительстве или партии. Сам Коно в это время придерживался мнения, что путь к власти связан с отходом от непопулярной среди широких слоев японского народа политики Киси — Фудзияма, направленной на пересмотр договора безопасности.

175

67 «Майнити симбун», 12.VIII.1959.

176

68 «Асахи симбун», 17.XI.1959,

177

«Иомиури симбун», 17.XI.1959.

178

815 «Нихон кэйдзай», 19.XI.1959.

179

«Асахи симбун», 13.Х.1959. 7*

180

«Асахи симбун», 3.XII. 1959.

181

83 G. Р а с k а г d, Protest in Tokyo, стр. 178.

182

«Washington Post and Times Gerald», 18.1.1960.

183

«The New York Times», 20.1.1960.

184

Идэ Бусабуро, Ампо тосо (Борьба против договора ■безопасности), Токио, 1960, стр. 51.

185

Там же, стр. 154.

186

Народная лига защиты конституции (Кэмпо его кокумшг рэнго) создана 15 января 1954 г. Объединяет прогрессивных общественных деятелей, выступающих против попыток изменить ныне действующую конституцию, в частности ст. 9. В лигу входят видные юристы, преподаватели университетов, в качестве коллективных членов — СПЯ, Сохё и другие организации. В 1960 г. лига имела отделения в 38 префектурах.

187

* Национальный созет борьбы за восстановление японо-китайских дипломатических отношений (Нихон тюгоку кокко кайфуку кокумин кайги) создан в марте 1957 г. В совете были представлены СПЯ и КПЯ.

188

Д. Петров, Рабочее и демократическое движение в Японии, М., 1961, стр. 119.

189

«Japan Press Weekly Bulletin», 4.III.1959, стр. 21.

190

«Син амло дзёяку» («Новый договор безопасности»), Токио, 1960, стр. 228.

191

Всеяпонский совет связи нейтральных профсоюзов (Тюрицу рорэн) объединяет в качестве совещательного органа наиболее крупные нейтральные профсоюзы, стоящие на позиции классовой ■борьбы. По основным вопросам профсоюзного движения выступает в тесном контакте с Сохё, участвует во всех массовых кампаниях, проводимых Сохё, на основе соглашений о единстве действий.

192

Комитет совместной борьбы молодежи и студентов (Сэйнэн-

193

гакусэй кёто кайги) объединял ряд молодежных организации-страны.

194

Совет женщин в защиту человеческих прав (Дзинкэн о ма-мору фудзин кёгикай — сокращенно Дзинфукё) создан 17 октября 1958 г. Объединяет более 40 женских организаций, в том числе Всеяпонскую федерацию женских организаций, Японский конгресс матерей, женские отделы СПЯ и КПЯ. Активно выступает протие политики ограничения демократических свобод.

195

Перечень всех организаций приведен в «Коан Тёса Тё», «Документы по расследованию общественной безопасности», стр. 42—44.

196

Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр. 55.

197

Миногути было в это время 45 лет, он закончил сельскохозяйственный факультет Токийского императорского университета н в студенческие годы принимал участие в левом движении. В 1938 г. поступил на работу в министерство сельского хозяйства. С 1946 по 1948 г. был председателем профсоюза государственных служащих. В 1954 г. Миногути стал помощником председателя Народной лиги защиты конституции. К началу 1959 г. возглавлял эту организацию, ставшую одной из учредителей Национального совета. См. G. Packard, Protest in Tokyo, Princeton, 1966, стр. 114—115.

198

«Современная Япония», М., 1964, стр. 224.

,6 На XII съезде Сохё было принято решение начать кампанию по сбору средств для финансирования борьбы против пересмотра договора безопасности: каждый член профсоюза должен был внести 45 иен.

199

G. Р а с k а г d, Protest in Tokyo, стр. 116.

200

Сначала дни единых действий соответствовали тому или иному календарному дню, но затем часто «день» единых действий проводился в течение нескольких разных дней месяца. Поэтому далее мы будем именовать их следующим образом: 1-е единые действия, 2-е... 7-е единые действия и т. д.

201

18 Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр. 55.

202

«Japan Press Weekly Bulletin», 30.V.1959, стр. 3.

203

Подробно о первых единых действиях см. в кн.: Хата да И к э о, Синампо тайсэйрон (Взгляд на систему нового договора безопасности), Токио, 1966, стр. 27—32.

204

«Japan Press Weekly Bulletin», 30.V.1959, стр. 3.

205

«Japan Press Weekly Bulletin», 25.III.1959, стр. 14.

206

«Japan Press Weekly Bulletin», 13.VI.1959, стр. 4. Правые элементы во главе с Нисио обрушились с обвинениями на руководство СПЯ в том, что «поражению» социалистов на выборах якобы способствовало сотрудничество с КПЯ.

8 С. И. Вербицкий

207

Там же, стр. 5.

208

«Социал таймсу», 21.V.1959.

209

Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр. 56.

210

«Japan Press Weekly Bulletin», 20.VI.1959, стр. 13.

211

Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр. 56.

212

«Japan Times», 28.VI.1959.

213

«Нихон кэйдзай», 26.VI.1959.

214

Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр 56.

215

Там же.

216

Там же, стр. 57

217

Q. Р а с к а г d, Protest in Tokyo, стр. 162.

218

В докладе главного полицейского управления об «инциденте яа территории парламента 27 ноября 1959 г.» указывалось, что в демонстрации к парламенту участвовало 24 200 человек, в том числе 4900 студентов. На территорию парламента прорвалось примерно 12 тыс. демонстрантов. Полиция для охраны парламента ввела в

.действие 21 отряд общей численностью 5775 полицейских, помимо этого 3 тыс. полицейских находились в резерве. Во время «инцидента» было ранено 326 полицейских, из них 16 отправлены в госпитали («Асахи симбун», 30.XI.1959).

219

«Иомиури симбун», 28.XI.1959.

220

«Mainichi Daily News», 28.XI.1959.

221

* Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр. 59.

222

«Asahi Evening News», 28.XI.1959.

223

«Майнити симбун», 28.XI.1959.

224

«Mainichi Daily News», 30.XI.1959.

225

См.: «Троцкисте тоно арасои то то кэнсэцу» («Борьба

226

против троцкистов и строительство партии»),— «Дзэнъэй», 1960, февраль, стр. 53—60.

227

«Майнити симбун», 28.XI.1959.

48 G. Packard, Protest in Tokyo, стр. 172.

228

«Japan Press Weekly Bulletin», 12.XII.1959, стр. 2.

229

Там же

230

48 Танака Накоити, Син ампо нити-бэй дзёяку но кёнкю (Исследование нового японо-американского договора безопасности), Токио, 1960, стр. 171.

231

Q. Packard, Protest in Tokyo, стр. 175—176.

232

«Japan Press Weekly Bulletin», 21.1.1960, стр. 11.

233

лись к участникам марша мира в префектуре Ойта с партийными флагами и плакатами в поддержку пересмотра договора безопасности.

234

«Japan Press Weekly Bulletin», 29.VIII.1959, стр. 2.

235

«Japan Press Weekly Bulletin», 28.XI.1959, стр. 6—7.

236

«Japan Times», 28.VI.1959.

237

«Asahi Evening News», 11.VII.1959.

238

Там же.

239

Такие комитеты были созданы 11 февраля. В палате представителей в его состав вошли 45 депутатов во главе с консерватором Саэки Одзава, в том числе 28 —от ЛДП, 13 —от СПЯ, 4 —от ПДС. С 13 февраля по 19 мая комитет заседал 37 раз и явился главным форумом дискуссии в отношении нового договора безопасности. В палате советников был образован комитет из 35 человек (19—от ЛДП, 10 — от СПЯ и 2 — от ПДС, остальные — от группы «Досикай» и независимых депутатов).

240

«The Yomiuri», 26.11.1960.

9 С. И. Вербицкий

241

«Japan Times», 19.III.1960.

242

«Japan Times», 26.III. 1960.

243

Идэ Бусабуро, Ампо тосо, Токио, 1960, стр. 73.

244

«The Yomiuri», 20.III.1960.

245

«Asahi Evening News», 5.IV.1960.

246

В этот период Дзэнгакурэн получил фанансовую поддержку со стороны богатого дельца, участника правого движения Сэйгэн Танака, который передал руководству этой организации между январем и июнем 1960 г. 5 млн. иен «из-за восхищения храброй борьбой студентов против коммунистов» (G. Packard, Protest in Tokyo, Princeton, 1966, стр. 224).

247

«Mainity Daily News», 27.V.1960.

248

«Japan Press Weekly Bulletin», 30.IV. 1960, стр. 4.

249

«Ханамити» — букв. «Дорога цветов» з театре «Кабуки», т. е. имелось в виду устроить Киси почетную отставку.

250

«Майнити симбуи», 21 .V. 1960.

251

15 «Asahi Evening News», 2.VI.1960.

252

«Asahi Evening News», 21.V.1960.

253

Председатель Сохё Каору Ота писал в своих воспоминаниях: *4 нюня нам предстояло провести большую стачку, ядром которой должны были стать транспортные профсоюзы — профсоюзы работников Государственных и частных железных дорог. Борьба вступала в новую фазу сочетания демонстраций и забастовок» (Каору Ота, Записки о нашей борьбе, М., 1969, стр. 59).

254

«Иомиури снмбун», 23.V.1960

255

«Асахи симбун», 24.V.1960.

256

«Асахи симбун», 25.V.1960.

257

«Нихон кэйдзай симбун», 22.V.1960.

258

«Токио таймсу», 28.V.1960.

259

«Токио таймсу», 28.V.1960.

260

«Токио таймсу», 28.V.1960.

261

Подробнее о забастовке 4 июня см.: Р. Хидака, 5 гацу 3 нити 1960 нэн (19 мая 1960 г.), Токио, 1960, стр. 121—132.

262

«Asahi Evening News», 4.VI.1960.

263

«Asahi Eveninig News», 4.VI.1960.

264

«Асахи симбун», 24.V.1960.

265

«Нихон кэйдзай симбун», 25.V.1960.

266

33 tMainichi Daily News», 11.VI.1960.

267

См.: Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр. 179.

268

Было ранено 65 преподавателей высших учебных заведений, причем больше половины из них получили тяжелые увечья («Asahi Evening News», 22.VII.1960). Подробно о событиях 15 июня 1960 г. 15 июня»), Токио, 1961, стр. 55—57. .

269

371 К такому выводу пришли, например, американские авторы Р. Скалпино и Д. Масами (см.: R. Scalpino and J. М a s а ш i, см. «Року гацу дзюго нити дзикэн дзэнго» («До и после событий Parties and Politics in Contemporary Japan, Los Andgeles, 1962, стр. 140).

270

«Асахи симбун», 11.VII.1960.

271

м Идэ Бусабуро, Ампо тосо, стр. 248.

272

G. Packard, Protest in Tokyo, стр. 301.

273

П. П. Т о п е х а, Вопросы единства профсоюзного движения в современной Японии, М., 1964, стр. 87.

274

Ота Каору, Записки о нашей борьбе, М., 1969, стр. 58 (пер. с яп.).

275

Там же.

276

44 «Asian Survey», September 1961, стр. 10.

277

Показательно в этом отношении изменение взглядов профессора Echo Накано, который в апрельском номере журнала «Сэкай» за 1959 г. писал, что было бы не мудро безоговорочно выступать против договора безопасности. В сентябрьском номере этого же журнала он уже выступал против пересмотра договора, потому что он зиждется на резолюции Ванденберга.

278

Р. X и д а к а, 5 гацу 19 нити 1960 нэн, стр. 80.

279

«Майнити симбун», 8.XII.1959.

280

G. Р а с k а г d, Protest in Tokyo, стр. 141.

281

48 «Асахи симбун», 28.V.1960.

282

Р. Хидака, 5 гацу 19 нити 1960 нэн, стр. 80—81.

283

Там же.

284

«Japan Press Weekly Bulletin», 20.V.1960, стр. 4.

285

63 Там же.

286

Подробнее о взглядах этой группы см.: Р. X и д а к а, 5 гацу 19 нити 1960 нэн, стр. 97—100.

287

G. Р а с k а г d, Protest in Tokyo, стр .273.

288

50 «Japan Press Weekly Bulletin», 21.V.1960, стр. 3—4.

289

Там же.

290

Там же. Подробнее о послевоенном крестьянском движения, см.: В. А. Попов, Крестьянское движение в Японии после второй мировой войны, М., 1958.

291

«Japan Press Weekly Bulletin», 21.V.1960, стр. 4.

292

Там же.

293

01 Дзэнсёрэн — Всеяпонская федерация мелких и средних предпринимателей, созданная в 1951 г.

294

02 В. Б. Рамзее, Мелкие и средние предприятия в послевоенной Японии, М., 1965, стр. 159.

295

И. А. Латышев, Япония в дни политических бурь, М., 1962, стр. 52.

296

«Нихон кэйдзай симбун», 29.VII.1960.

297

«Japan Press Weekly Bulletin», 2.VII.1960, стр. 2.

298

Там же.

299

«Асахи симбун», 31 .V.I960.

300

«Асахи симбун» 31.V.1960. Так, 10 июня Кэйданрэн и три других организации японских монополистов опубликовали совместное заявление с осуждением «массовых беспорядков» и требовали скорейшего восстановления «нормального» политического положения •в стране. 20 июня Токийская палата торговли и промышленности и Кансайская федерация экономических организаций также выступили с заявлением, в котором подчеркивалось, что необходимо сделать все возможное, чтобы восстановить престиж Японии среди других народов.

301

X о с и и о Ясусабуро, Хаяси Сигэо, Истинное лицо японской армии, М., 1965, стр. 43.

302

Там же.

303

Там же, стр. 44.

304

Там же, стр. 42.

305

«Japan Press Weekly Bulletin», 8.111.1969, стр. 14.

306

X о с и н о Ясусабуро, Хаяси Сигэо, Истинное лицо

японской армии, стр. 92.

307

Военнослужащим запрещается участвовать в политической жизни страны. Кроме того, по закону военнослужащие, признанные виновными в разглашении информации, связанной с отправлением их служебных функций, приговариваются к тюремному заключению сроком до 1 года или штрафу до 30 тыс. иен. Если же солдат сил ■самообороны признается виновным в неповиновении при исполнении служебных обязанностей по поддержанию общественного мира и безопасности, он подвергается наказанию в виде тюремного заключения сроком до 3 лет («Майнитн симбун», 3.V. I960).

308

«Майнити симбун», 3.V.1960.

309

«Асахи симбун», 18.1V.I960.

310

«Асахи симбун», ЗОЛУ.I960.

311

«Japan Press Weekly Bulletin», 16.VII.1960, стр. 8—9.

312

«Року гацу дзюго нити дзикэн дзэнго», стр. 243.

313

Подробнее о деятельности Икэда в качестве премьер-министра см.: И. А. Латышев, Правящая либерально-демократическая партия Японии и ее политика, М., 1967, стр. 230—237.

314

Взгляды этой группы наиболее полно изложены в книге Сннобу Сэйдзабуро, Ампо тосо си (История борьбы против договора безопасности), Токио, 1961, стр. 495—602. Всех идеологов этой группы связывало враждебное отношение к КПЯ.

315

«Экономисуто Бэссацу», 10.IX.1961, стр. 93.

316

1 «The Daily News», 17.IV. 1960.

2 «Асахи симбун», 22.IV.1960.

317

«Wall Street Journal», 1.VII.1960.

318

«Wall Street Journal», 1.VII.1960.

319

Wall Street Journal», 1.VI1.1960.

320

«Star», 20.VI. 1960.

321

«Congressional Record», vol. 106, pt 10, стр. 13174.

322

«Mainichi Daily News», 20.VI.1960.

323

3 «Asahi Evening News», 22.VI.1960.

324

«U. S. Congress Senate Committee on Foreign Relations. Freaty. Mutual Cooperation with Japan», Washington, 7.VI.1960» стр. 7.

325

Там же.

326

Там же.

327

Там же.

328

Сенатор Гор даже предложил перенести ратификацию договора на 1961 год, учитывая «высказываемые в Японии опасения относительно намерений Соединенных Штатов».

329

«Congressional Record», vol. 106, pt 10, стр. 13544.

330

Там же, стр. 13552.

331

Там же, стр. 13558.

332

Основные положения этой доктрины применительно к Дальнему Востоку были подробно изложены в выступлении Даллеса-перед торговой палатой Сан-Франциско 4 декабря 1958 г. Суть этой империалистической концепции сводится к следующему: США заключили различные военные «оборонительные» соглашения, создали военные авиационные и морские базы в районе Тихого океана, причем их расположение определяется радиусом действий американских бомбардировщиков. В дальнейшем часть этих баз будет использоваться в качестве плацдармов для баллистических ракет. Обладание этими базами, по словам Даллеса, должно дать США возможность вести тот вид войны, который они считают необходимым, вплоть до использования термоядерного оружия (см.г G. D a n n, Peace-making and the Settelement with Japan, Princeton, 1962, стр. 100).

333

«Иомиури симбун», 23.VI.1960.

334

«Asahi Evening News», 31.Х.1960.

335

М. Mansfield, Japan and United States policies, Washington, 1961).

336

2< «Майнити симбун», 23.IV.1961.

337

Пятая статья договора безопасности — основа японо-американского военного союза

Переговоры о пересмотре договора безопасности, продолжавшиеся около двух лет, привели к острейшей за всю историю Японии поляризации политических сил в стране. На ход переговоров оказывали воздействие самые разнообразные факторы: борьба прогрессивных сил за его аннулирование, противоречия внутри правящих группировок Японии и США, резкая критика со стороны социалистических государств и мирового общественного мнения. Все это привело к тому, что в ныне действующем договоре о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности большинство статей сформулировано настолько расплывчато, что их можно толковать самым широким образом, что и делают правительства обоих государств.

Лидеры ЛДП и правительства всячески старались доказать, что новый договор не противоречит японской конституции и от начала до конца носит оборонительный характер в соответствии с Уставом ООН.

«В сознании людей, несущих ответственность за переговоры о пересмотре договора,— писала газета „Майни-ти“,— постоянно витал призрак специфики японской конституции. Когда вы присматриваетесь к статьям договора, вы чувствуете в них следы больших усилий, направленных на то, чтобы ,,найти“ весьма сложные формулировки, потребовавшие большой затраты умственного напряжения. Особенно трудно давались статья 3-я (сохра-

12 С И. Вербицкий

338

«Маннити симбун», 27.Х.1959.

339

«United States Treaties and Other International Agreements», vol. 3, pt 3, Washington, 1955, стр. 3341—3419.

340

См. Приложение № 2.

341

4 В связи с целым рядом противоречивых заявлений, сделанных официальными представителями правительства по поводу ст. 5 договора, подкомитет по вопросам обороны политического комитета либерально-демократической партии определил в начале марта 1960 г. так называемую единую точку зрения по этому ■вопросу.

Суть заявления, в котором он пытался отрицать агрессивный ■характер пятой статьи японо-американского договора, сводилась к

•следующему:

342

Под понятием «вооруженное нападение», о котором говорится в новом договоре, следует понимать заранее подготовленное и спланированное нападение. Простое нарушение самолетами воздушного пространства и тому подобное не подпадает под это понятие.

343

В этом заявлении содержались также реваншистские притя

344

зания консервативных кругов Японии в отношении так называемых

345

«северных территорий». («Хокайдо симбун», 11.III.1960).

346

«Тюо корон», нюнь 1960, стр. 53.

347

«Токио симбун», 23.Х.1962.

348

См.: Ю. В. Георгиев, Япония накануне 1970 года, М., 1969, стр. 9.

349

«Международная жизнь», 1960, № 6, стр. 129.

350

«Сэн кухяку ситидзю нэн-но сэйдзи кадай» («Политические проблемы 1970 года»), Токио, 1967, стр. 35.

351

«Асахи симбун», 28.1.1965.

352

Еще в июне 1963 г. газета «Нихон кэйдзай симбун» сообщала о том, что в МИДе придерживаются мнения, что «выражение протеста против американских ядерных испытаний приводит к теоретическому противоречию с положением, при котором Япония, согласно японо-американскому договору безопасности, доверилась США».

353

Выступая в июне 1970 г. на подкомиссии сената по рассмотрению военных обязательств США за границей, заместитель государственного секретаря США А. Джонсон заявил, что еще при президенте Линдоне Джонсоне американские военные обязательства в отношении обороны Японии стали постепенно уменьшаться.

354

«Сэн кухяку ситидзю нэн-но сэйдзи кадай» («Политические проблемы 1970 года»), Токио, 1967, стр. 36.

355

«Спорные вопросы в связи с новым договором о гарантии безопасности. См. «Асахи», 9.11.1960.

356

«Дай сандзюёнкай коккай» (34-я сессия парламента), протокол № 7 бюджетной комиссии палаты представителей, 11.111.1960, стр. 6.

357

«Дай сандзюёнкай коккай», протокол № 10 специального* комитета по японо-американскому договору безопасности, 25.111.1960, стр. 6.

358

«U. S. Congress Senate Committee on Foreign Relation. Treaty Mutual Cooperation with Japan», Washington, 7.1V.1960, стр. 19.

359

Выступая на пресс-конференции 18 августа 1966 г., государственный секретарь США Дин Раск заявил, что главными проблемами японо-американских отношений на современном этапе являются: во-первых, «оборона» Юго-Восточной Азии от мнимой «коммунистической агрессии», японо-американское сотрудничество в области экономической «помощи» слаборазвитым странам Азии; во-вторых, японо-амернканское согласованное решение «об отношении к коммунистическому Китаю» («Санкэй симбун», 19.VIII.1966).

360

«Асахи симбун», 26.III.1966.

361

Газета «Акахата» опубликовала 17 января 1969 г. ответ правительства на запрос депутата палаты советников от КГЩ Macao Ивана об американских базах в Японии. В ответе говорилось, что в соответствии с договором безопасности правительство Японии предоставило в распоряжение вооруженных сил США территорию для 148 различных военных баз, территориальные воды страны в 10 местах общей площадью 815,64 кв. км и 23 района общей площадью 32,857 кв. км в омывающих Японию морях под полигоны, введя в них многочисленные ограничения для рыбного промысла. Кроме того, для нужд американских военно-воздушных сил выделены определенные участки в воздушном пространстве Японии, закрытые для японских самолетов. Военные власти США бесплатно используют 74 открытых морских порта и 24 гражданских аэродрома. В ответе правительство также отмечало, что «по взаимному согласию США и Японии» оно не может опубликовать полные сведения об американских войсках, дислоцированных на японской территории, их положении и привилегиях.

362

Министр иностранных дел А. Фудзияма во время пе-

363

См. Приложение № 2.

364

«Japan Times», 20.1.1960.

365

«Сякай симпо», 25.VIII.1959.

366

В своем ответе на вопросы Общества по исследованию проблем, связанных с договором безопасности, вызвавшем широкий резонанс в Японии, Фудзияма писал: «Правительство придерживается линии на невооружение Японии ядерным оружием и на недопущение завоза ядерного оружия в нашу страну. Завоз ядерного оружия может иметь место в результате предварительных консультаций. Разумеется, наша страна имеет право наложить вето на завоз такого оружия» («Асахи симбун», 8.XI.1959).

367

«Дай сандзюёнкай коккан», протокол Л» 2 бюджетной комиссии палаты представителей, 5.11.1960, стр. 17

368

Там же, стр. 5.

369

«Дай сандзюёнкай коккай», протокол № 4 специального комитета по японо-американскому договору безопасности, 8.11.1960, стр. 10.

370

См.: X а р у х и к о Н и с и, Новый договор создаст для Японии опасное положение,— «Международная жизнь», 1960, № 6,

стр. 126—134.

371

В. Павловский, Лаос в борьбе за свободу, М., 1963, стр. 144.

372

«Japan Press Weekly Bulletin», 25.11.1962, стр. 6.

373

«Майнити симбун», 19.V.1962.

374

«Иомиури симбун», 18.V.I962.

375

«Токио симбун», 26.1.1963.

376

«Иомиури симбун», 14.XI.1963.

377

33 «Асахи симбун», 28.11.1963.

378

По заявлению А. Джонсона, между японским и американским правительствами была достигнута договоренность о том, что Япо-ьия не будет возражать, если американские военные самолеты будут после выполнения боевых заданий во Вьетнаме делать посадку на военных базах США в Японии. Подобная же договоренность имела место в отношении военных кораблей США.

В связи с инцидентом со шпионским американским кораблем «Пуэбло», который вторгся в территориальные воды КНДР и был задержан их сторожевым судном, было достигнуто соглашение о том, что японское правительство не будет возражать, если США будут вынуждены послать для защиты своих военных кораблей или самолетов морские и авиационные подразделения, базирующиеся в Японии. Во время выступления в парламенте премьер-министр Сато оправдывал это решение тем, что подобное перемещение вооруженных сил США не является участием в военных действиях и поэтому не требует предварительных консультаций (там же, стр. 1157).

379

См. Приложение № 2.

380

Япония была не удовлетворена «неравноправным характером» представительства в консультативном комитете. В то время как японскую сторону представляли лица в ранге министров, США были представлены второстепенными лицами. Уже после продления договора безопасности в 1970 г. одной из основных целей визита начальника управления обороны Я. Накасоне в Вашингтон в сен-

381

тябре того же года было ликвидировать «несоответствие» в представительстве. Однако, как заявил Я. Накасоне на пресс-конференции, правительство США отказалось повысить ранг американских представителей в консультативном комитете («Daily Yomiuri», 22.IX.1970).

45 «Майнити симбун», 25.VII.1962.

382

«Токио симбун», 1.Х. 1962.

383

«Токио симбун», 1.Х.1962.

384

«Japan Times», 20.1.1963.

385

«Japan Times», 20.1.1963.

386

«Асахи симбун», 30.V1I1.1965.

387

«Асахи симбун», 2 IX.1965.

388

«Асахи симбун», 30.VI 11.1965.

389

80 «Асахи симбун», 30 VIII.1965.

390

«Асахи симбун», 30.VIII.1965.

391

62 «New York Times», 24.111.1968.

392

«Асахи симбун», 20.V.1970.

393

55 «Hearings before the Subcommittee on United States Security Agreements and Commitments Abroad of the Committee on Foreign Relations U.S.S., Ninety-First Congress, Second Session», стр. 1417.

394

Американские исследователи отмечают, что «элементы милитаризма несомненно восстанавливаются в Японии». Однако, по их мнению, ряд причин препятствует Японии пойти по пути довоенного милитаризма. К ним относятся: японская конституция, особенно ее антивоенные статьи, пользующиеся широкой поддержкой народа; контроль над вооруженными силами со стороны гражданских деятелей; отсутствие хронических кризисов, которые в

395

довоенные годы были важнейшей причиной милитаризации; большие выгоды от экономической активности и повышения национального дохода, чем от военной экспансии («Asian Survey», September 1967, стр. 625).

396

«Майнити симбун», 27.Х.1959.

397

В 1954 г. японское правительство официально заявило, что конституция не препятствует созданию вооруженных сил для национальной обороны, а в 1967 г. представители правительства стали утверждать, что «теоретически конституция не запрещает Японии иметь бомбардировщики ближнего радиуса действия и даже ядер-ное оружие, если их цели ограничиваются самообороной» («Иомиу-ри симбун», 3.V.1967).

398

«Japan Quarterly», 1971, № 2, стр. 158.

399

80 Там же, стр. 160.

400

Там же, стр. 161.

401

«Тюо корон», сентябрь 1970, стр. 160.

402

Там же.

403

Там же.

404

«Japan Times», 8.VII. 1970.

405

06 «Токио симбун», 10.VI 1.1969.

406

«Mainichi Daily News», 19.V.1970.

407

См. приложение № 2.

408

89 «Асахи енмбун», 22.XI 1.1966. С Окинавы, заявил в сентябре 1965 г. верховный комиссар о-вов Рюкю Ватсон, можно вести «кнопочную» атомную войну, так как здесь сконцентрированы все виды современного оружия («United States and Japan», Columbia University, 1966, стр. 86).

409

С. В е р б и ц к и й, Судьба Окинавы,— «Мировая экономика и международные отношения», 1968, № 2, стр. 67.

410

Во время пребывания японского премьера в США газета «Нью-Йорк тайме» писала: «Военные опасаются, что из-за политической чувствительности японцев установление контроля Японии над Окинавой помешало бы США хранить там ядерное оружие и ограничило бы права американских командиров в отношении передвижения обычных вооруженных сил по территории этого острова» (цит. по: С. В е р б и ц к и й. Судьба Окинавы, стр. 67).

411

«Contemporary Japan», 1968, № 9, стр. 201.

412

С. В е р б и ц к и й, Судьба Окинавы, стр. 68.

413

Там же.

414

Там же.

415

Там же

416

77 «Син ампо дзёяку-но коккай синги» («Обсуждение нового договора безопасности в парламенте»), Серия дипломатических проблем, № 2, Токио, I960, стр. 65.

417

С. И. Вербицкий

418

7а «Новый японо-американский договор безопасности», М., 1962, стр. 43.

419

Японский исследователь Еснхиса Ханафуса считает, что если до 1965 г. требования Вашингтона концентрировались на переходе Японии к «открытой экономике», что, по мнению американских деловых кругов, соответствовало интересам США как более могущественной экономической державы, то после начала войны в Индокитае, в связи с образованием дефицита платежного баланса и перманентного кризиса валютной системы США, японо-американские отношения вступили в новый период, когда Япония из страны-просителя превратилась в страну, которую просят [В. X а н а ф у-с а, Моэагару нитибэй кэйдзай сэнсо (Разгорающаяся японо-американская экономическая война), Токио, 1970, стр. 236].

420

ё. Ханафуса, Мпэагару нитибэй кэйдзай сэнсо, Токио, 1970, стр. 236.

421

Профессор Киотоского университета Масатака Косака считает, что в отказе принятия соглашения об экспорте текстильных товаров проявилась психология японцев, стремящихся к самоутверждению и считающих, что Америка псегда им что-то навязывает. По мнению автора, антиамериканские настроения, продиктованные такими чувствами, не приведут ни к чему хорошему, и Японии, занявшей в данном случае позицию сильной стороны, следовало бы показать свое великодушие и уступить, поскольку США пошли навстречу Японии в вопросе о возвращении Окинавы («Бунгэй сюндзю», 1970, № 9, стр. 107).

422

Отвечая на многочисленные запросы депутатов оппозиции, не приведет ли значительная помощь, которую оказывает Япония США в их войне против вьетнамского народа, к ее вовлечению в военные действия, министр иностранных дел Сиина ответил на заседании палаты представителей 1.1.1966 г., что подобная опасность существует, однако в настоящее время из-за далекого расстояния, которое не могут преодолеть вьетнамские самолеты и ракеты, Японии ничто не угрожает. Этот циничный ответ вызвал возмущение японской общественности.

423

Ю. В. Георгиев, Япония накануне 1970 года, М., 1969, стр. 86.

424

См. Приложение № 2.

425

«Japan Times», 27.IX.1965.

426

См. «Сэн кухяку ситидзю нэн-но сэйдзи кадай» («Политические проблемы 1970 года»), Токио, 1967, стр. 168—171.

427

«Асахи симбун», 20.V.1966.

428

0 «Асахи симбун», 20.V.1966.

429

Подробно о «предварительном плане» Косака см.: «Сэн ку-хяку ситидзю нэн-но сэйдзи кадай», стр. 171—175.

430

«Washington Post», 24.VI.1970.

431

«Japan Socialist Review», 15.IX.1968, стр. 28.

432

Там же, стр. 34.

433

Там же, стр. 35.

434

Там же, стр. 39—40.

435

«Тюо корон», апрель 1968, стр. 277.

436

«Экономисуто», 8.Х1.1969, стр. 68.

437

Там же.

438

Отсутствие единого мнения внутри правящего лагеря в отношении дальнейшего характера японо-американского союза, а также опасения, связанные с возможностью повторения «кризиса

439

1960 года», заставили «правых» консерваторов временно отказать

440

ся от своих планов пересмотра договора безопасности в 1970 г. Однако этот отказ носил тактический характер. Об этом свидетельствует выступление Сато на заседании палаты представителей

441

мая 1968 г. На вопрос депутата от ПДС Киёси Уцуми, не предполагает ли правительство в период пересмотра договора безопасности изменить положение о предварительных консультациях, Сато ответил, что «будет проведено изучение и данного вопроса». Это

442

заявление *премьер-министра, отмечала газета «Хоккайдо симбун» от 20 мая 1968 г., еще раз подтвердило, что в ЛДП глубоко укоренилась концепция пересмотра этого договора.

443

«Mainichi Dally News», 24.X.1969. Заявление Танака, по всей видимости, отражало мнение не всех группировок ЛДП. На состоявшейся в 1969 г. в Синода второй японо-американской ассамблее японских и американских государственных деятелей, ученых и журналистов Ясухиро Накасонэ предложил аннулировать японо-американский договор безопасности примерно в 1975 г. и взамен его подписать новый «договор дружбы» между двумя странами.

444

В интервью с Д. Поккардом Киси заявил, что, по его мнению, в 1959—1960 гг. левым силам благоприятствовали следующие факторы: во-первых, неэффективность пропаганды консерваторов, во-вторых, необъективность прессы по отношению к консерваторам, в-третьих, ослабление полицейских сил в период оккупации и инфильтрация коммунистов в систему воспитания. Киси признал, что был поражен размахом народного движения, заявив при этом, что «международный коммунизм сыграл в этом значительную роль». Делая выводы на будущее, он подчеркнул, что «самое главное для консерваторов — завоевать поддержку молодого поколения».

445

«Асахи симбун», 4.III.1966.

446

См.: С. Вербицкий, У порога 1970 года,— «Мировая экономика и международные отношения», 1968, № 9, стр. 81.

447

«Japan Times», 20.VI.1969.

448

«Japan Times», 20.VI.1969.

449

«Экономисуто», 14.VII.1966, стр. 34.

450

Там же.

451

Там же.

15 С. И Вербицкий

452

С. Вербицкий, Объединения и союзы японского студенчества,— «Мировая экономика и международные отношения», 1969, № 4, стр. 145.

453

Там же.

454

«Тэйто нити-нити симбун», 10.11.1969. В 1960 г. правые группировки насчитывали 70 тыс. человек, объединенных в 300 организаций. К 1970 г. их численность, по данным правительственного бюро расследований, возросла до 150 тыс.

455

15*

456

«Japan Times», 29.III.1967.

457

«Санкэй симбун», 3.XII.1968.

458

«Токио таймсу», 17.1.1968.

459

«Асахи симбун», 28.11.1969.

460

Подробно о плане СПЯ см.: «Сэн кухяку ситидзю нэн-но сэйдзи кадай», стр. 187—190.

461

«Гэккан сякайто», март 1968, стр. 113—127.

462

«Contemporary Japan», 1970, № 2, стр. 226.

463

Там же, стр. 227.

464

«Акахата», 21.VI.1970.

465

Если в момент своего образования ПДС имела в парламенте

466

мест, то в 1963 г.— только 23, и то лишь благодаря тому, что руководство религиозно политической организации «Сока-гаккай» «уступило» ей своих избирателей.

467

«Japan Times», 19.III.1966.

468

4t «Contemporary Japan», 1970, № 2, стр. 249—250.

469

Там же.

470

Там же, стр. 236.

471

Там же, стр. 234.

472

Там же.

473

В это время число лиц наемного труда составляло примерна 32 млн. человек, или 60% самодеятельного населения Японии. Из этого числа только 11,2 млн., или около 35,2%,— организованные рабочие.

474

«Сякай симпо», 19.V.1969.

475

«Акахата», 21.VI. 1970.

476

«Japan Times», 27.VII. 1969.

477

«Contemporary Japan», 1970, № 2, стр. 228.

478

К началу 1968 г. в Японии насчитывалось 827 высших учебных заведений; включая вузы с сокращенным сроком обучения, в них действовало 510 организаций самоуправления, находившихся под руководством различных фракций Дзэнгакурэн [«Сутюдэнто пава» («Сила студентов»), Токио, 1968, стр. 121].

479

62 С. Вербицкий, Объединения и союзы японского студенчества,— «Мировая экономика и международные отношения» стр. 133.

480

В нее вошли: Группа ядра союза студентов-марксистов (Марксюги гакусэй домэй тюкакуа, сокращенно Тюкаку-ха), Группа единства союза студентов-социалистов (Сякайсюги гакусэй домэй тоицу-ха, сокращенно Сягакудо) и Группа освобождения союза социалистической молодежи (Сякайсюги сэйнэн домэй кайхо-ха, сокращенно Сясэйдо).

16 С. И. Вербицкий

481

Возникновение и усиление деятельности ряда левацких студенческих организаций было вызвано «разочарованием» мелкобуржуазной студенческой молодежи в демократических партиях, а также моральной и материальной поддержкой этих организаций со стороны Пекина, который всячески поощрял их «героическую борьбу» против правящих кругов, а также КПЯ.

482

Выход этого комитета на арену политической борьбы был связан с изменением возрастного состава рабочего класса. За последние годы пополнение армии наемных рабочих в Японии происходило главным образом за счет молодежи, окончившей неполную среднюю школу. В 1967 г. рабочие до 25 лет в среднем составляли 42,6%, а вся молодежь до 30 лет — 57,6% всего занятого населения. На новых предприятиях черной металлургии рабочие в возрасте до 30 лет составляли 77,7%.

483

«Japan Socialist Review», 1.VIII.1969, стр. 13—14.

484

См.: С. К. Игнатущенко, Япония и США: партнеры и конкуренты, М., 1970, стр. 281.

485

«Кэйдзан хёрон», май 1970, стр. 61.

486

В американской прессе стали появляться, по-видимому, инспирированные сообщения, в которых говорилось, что США не особенно заинтересованы в «неравноправном договоре» с Японией. В этом отношении показательна статья от 7 февраля 1969 г. в «Вашингтон дейли ньюс». В ней говорилось, что договоры не вечны. Их продолжительность зависит от того, насколько их вклад соответствует нуждам партнеров. Япония платит чрезвычайно низкую цену за свою оборону, и поэтому нет необходимости в договоре об обороне после 1970 г. США достаточно соглашения об экономическом, культурном сотрудничестве.

487

«Mainichi Daily News», 23.111.1967.

488

«Mainichi Daily News», 23.III.1967.

489

1 В а т a p а и Ёдзо, Окакура Кос про, Нитибэй ампо дзёяку (Японо-американский договор безопасности), Токио, 1968, стр. 84—85.

490

F. Green,— U. S. Policy and the Security of Asia, New York, 1968, стр. 317.

491

U. Black, Alternative in Southeast Asia, New York, 1969, стр. 83.

492

«Асахи симбун», 17.1.1969.

493

«Foreign Affairs», January 1969, стр. 355.

494

«Asia, the Pacific and the United States», Hearings before the Committee on Foreign Relations United States Senats, Ninetinth Congress, First Session with Former Ambassador to Japan Edwin O. Reishauer, Washington, 1967, стр. 7.

495

С точки зрения Вашингтона, отмечает американский исследователь профессор Ф. Грин, договор безопасности, «который не разрешает ввоз ядерного оружия на японские острова, в то время как два великих коммунистических государства владеют им, подрывает безопасность Японии и ее дипломатические позиции». Уход американских ядерных сил с Окинавы, по мнению автора, сможет рассматриваться как признак слабости и вызовет сомнения у японцев в том, что они будут возвращены в случае необходимости. Ф. Грин считает, что правящие круги Японии смогут достигнуть взаимопонимания с Вашингтоном по этому вопросу на основе создания двухсторонних ядерных сил. В соглашении о двухсторонних ядерных силах должен предусматриваться двойной контроль, который сможет удовлетворить обоих партнеров и ослабить опасения третьих государств, что Япония получит в свои руки стратегическое оружие. Базирующиеся в открытом океане двухсторонние ядерные силы явятся гарантией безопасности Японии от ядерного нападения, но в то же время они не будут представлять объекта для ответного удара по территории Японии. Соглашение о двухсторонних ядерных силах должно также предусматривать ограничение в отношении их действий, чтобы они не втянули Японию в конфликты, не имеющие к ней прямого отношения (F. Green, U. S. Policy and the Security of Asia, стр. 296).

496

Текст совместного коммюнике о переговорах президента США Никсона и премьер-министра Японии Сато от 22 ноября 1969 г. см.: «Contemporary Japan», 1970, № 2, стр. 356-359.

497

«Асахи симбун», 22.XI.1969.

498

«Мы не можем оставаться безучастными,— заявил Сато после окончания японо-американских переговоров,— если на корейском полуострове что-либо произойдет» («Иомнури симбун», 27.XI.1969).

499

В японской печати появились сообщения, что в первоначальном проекте совместного коммюнике о Тайване не упоминалось, и заявление относительно Тайваня было внесено по предложению японской стороны в результате давления так называемого тайваньского лобби, обладающего сильными позициями в консервативном лагере Японии («Тюо корон», июль 1970, стр. 63).

500

«Japan Times», 2.II.1969.

501

«Иомиури симбун», 27.XI.1969.

502

«Daily lomiuri», 26.VIII.1970. Это заявление вызвало резкую реакцию японской общественности. Газеты подчеркивали, что оно противоречит неоднократным заявлениям японского правительства о том, что оно скажет «нет», когда его спросят, можно ли доставить ядерное оружие на Окинаву. Отмечалось также, что само наличие ядерного оружия на Окинаве держится в большом секрете на основании «закона об атомной энергии», и так как Япония не имеет права инспекции, нет возможности проверить, остается ли это оружие на острове или нет.

503

«Тюо корон», июнь 1970, стр. 65.

504

«Асахи симбун», 22.VI.1970.

505

обороне Японии и не интересовалось проблемой безопасности других стран («Hearings before the Subcommittee on United States Security Agreements and Commitments Abroad of the Committee on Foreign Relations, U.S.S., Ninety-First Congress, Second Session», pt 5, Washington, 1970, стр. 1163).

506

«Japan Times», 23.VI.1970.

507

«Japan Press Weekly Bulletin», 1.VI1.1970, стр. 3.

508

Там же.

509

«Japan Times», 23.VI. 1970.

510

«Japan Times», 24.VI.1970.

511

«Japan Times», 24.VI.1970.

512

«Japan Times», 24.VI.1970.

513

См. «Народы Ачии и Африки», 1971, № 3, стр. 47.

514

Л. И. Брежнев, Отчетный доклад Центрального Комитета КПСС XXIV съезду Коммунистической партии Советского Союза, М.г 1971, стр. 33.

515

«Asahi Evening News», 10.1.71.

516

Н. Kahn, The Emerging Japanese Superstate, стр. 14.

517

«Асахи симбун», 22.XI.1969.

518

«Материалы XXIV съезда КПСС», М., 1971, стр. 15.

Content

Вербицкий Семен Ильич Японо-американский военно-политический союз

Глава 1

Глава 2

Переговоры Сигемицу с Даллесом. Укрепление экономических и внешнеполитических позиций Японии

Переговоры Фудзияма — Даллес (сентябрь 1958 г.)

Глава 3

Отношение японского народа к договору безопасности

Внешнеполитические концепции

Отношение демократических партий к проблеме нейтралитета Японии

Проблемы единства демократических сил

Глава

Первый этап переговоров

Пропагандистская кампания консерваторов

Подписание японо-американского договора о взаимной помощи и гарантии безопасности

Глава 5

Организационная структура Национального совета и его состав

Дни единых действий

Глава 6

Борьба против ратификации договора безопасности

Борьба против визита в Японию президента США Эйзенхауэра. Отставка правительства Киси

Действия консервативных сил по стабилизации положения в стране

Значение борьбы японского народа против договора безопасности 1960 г.

Глава 7

Реакция в США на отмену визита Эйзенхауэра

Формирование дальнейшей политики США в отношении Японии

Глава 8

Деятельность японо-американского консультативного комитета по обеспечению безопасности

Рост военного потенциала Японии

Договор безопасности и проблема Окинавы

Взаимное сотрудничество и межимпериалистические противоречия

Глава 9

Подготовка правящих кругов Японии к 1970 г.

Внешнеполитические программы оппозиционных сил

.Глава 10

Договор безопасности и «Гуамская доктрина» США

Японо-американские переговоры о продлении договора безопасности

Дальнейшая борьба демократических сил против договора безопасности

1