И. И. Коган, Н. В. Козловская

Сочинения по русской литературе. Все темы 2014 г.

Предисловие

Общие требования

Сочинение – один из самых трудных жанров для школьников, поскольку требует предельной сосредоточенности, умения грамотно излагать и аргументировать свои мысли. Для того чтобы хорошо написать сочинение, необходимо не только помнить содержание книги, но и глубоко понимать художественное произведение, анализировать его, делать выводы и обобщения из отобранных и осмысленных исторических и литературных фактов.

В сочинении проявляются интеллект человека, своеобразный нравственный «багаж», уровень развития личности в целом. Кроме того, умение писать сочинение – залог успешной сдачи единого государственного экзамена по литературе.

При написании сочинения необходимо обращать внимание на следующие требования:

1) соответствие содержания работы предложенной теме, полнота ее раскрытия;

2) глубина и разносторонность анализа текста произведения, подтверждение мыслей автора примерами и цитатами из текста;

3) композиция сочинения (присутствуют ли в работе все композиционные части, правильно ли они оформлены);

4) самостоятельность и оригинальность суждений учащегося;

5) последовательность изложения мыслей (логика рассуждений и доказательств, уместность отступлений, оправданность ассоциаций);

6) речевое оформление сочинения (наличие речевых, грамматических, стилистических ошибок).

Большое значение имеют также богатство или бедность словаря пишущего, степень владения литературной нормой, точность и яркость словоупотребления. Значительно снижают качество сочинения обилие фактических ошибок, пересказ, намеренное упрощение синтаксиса. Существенным недочетом являются недостаточная опора на текст, отсутствие цитат (если речь идет о сочинении, связанном с анализом поэтического творчества), обилие общих слов и пространных рассуждений.

Как работать над планом сочинения

Многие считают, что нет необходимости в создании плана для написания сочинения. Действительно, сочинение – результат творческой работы мысли, а где творчество – там нет места рациональному планированию. Однако одно из обязательных условий существования полноценного текста – строгая логика его построения. Поэтому, прежде чем браться за перо с намерением раскрыть полюбившуюся или заинтересовавшую вас тему, постарайтесь сначала «увидеть» свою работу в целом, как художник видит мысленным взором задуманную картину, а режиссер в воображении проигрывает эпизод фильма или спектакля. Очевидно, что, для того чтобы перед вами развернулась панорама вашего сочинения, вы должны собрать те детали, из которых эта панорама будет состоять. Тут-то вам и поможет план. Обдумывая его, вы как раз и найдете те детали, из которых сложится нужная картинка, как прекрасная мозаика из кусочков смальты.

Перед началом работы представьте себе того потенциального читателя, для которого вы создаете свое сочинение. Вообразите, что он не имеет ни малейшего представления ни о произведении, о котором вам хочется поразмышлять, ни о проблемах, о которых пойдет речь. Вы должны так оформить свой текст, чтобы у этого непосвященного читателя не осталось никаких вопросов по существу после прочтения вашего творения. Как же добиться такого замечательного результата? Во-первых, надо отчетливо представлять себе идею сочинения, самую существенную мысль, без которой вся ваша работа потеряла бы смысл. Во-вторых, необходимо продумать аргументы, убедительно доказывающие вашу правоту. В-третьих, уделите особое внимание отбору цитатного материала, с помощью которого вы сможете без труда подтвердить свои тезисы. И, наконец, расположите всю информацию таким образом, чтобы она представляла собой законченное целое, от которого нельзя ничего отнять и к которому не стоит ничего прибавлять.

Становится все более очевидным, что без грамотно составленного плана создать произведение такого нелегкого жанра, как сочинение, невозможно. Обратимся к подробному анализу компонентов плана. Прописной истиной является тот факт, что любой текст начинается со вступления. Однако не всем понятно, что вступление – это визитная карточка сочинения. От того, как вы начнете свою работу, зависит, заинтересуете ли вы читателя своими мыслями или нет, почувствует ли он, что перед ним вдумчивый, серьезный и глубокий автор, или заскучает с первой же строчки, и тогда заставить его поверить в неординарность и концептуальную оригинальность вашего сочинения будет практически неосуществимой задачей. Кроме того, обязательное условие грамотно написанного вступления – его логическая связь с основным текстом. Вы подготавливаете своего читателя к восприятию основной идеи сочинения; работая над вступлением, вы как бы «приступаете» к самому сочинению, плавно подводите к нему.

Вступление может содержать краткие биографические сведения о писателе и историю создания произведения, о котором идет речь, но только в том случае, если события из жизни самого автора как-то повлияли на написание книги или способны помочь в понимании концепции произведения.

Другой вид вступления предполагает характеристику эпохи, времени, в которое был создан анализируемый текст, так как общеизвестно, что зачастую литература отражает и стремится осознать процессы, происходящие в обществе. Например, тема «Отцы и дети в романе И. С. Тургенева» останется нераскрытой вне контекста эпохи, поскольку Тургенев, будучи наиболее социально восприимчивым писателем, своим романом ответил на борьбу старого и нового, либералов и радикалов, на изменение роли в обществе героя-дворянина и появление героя нового типа, характерные для второй половины XIX века.

Иногда вступление содержит обоснование темы, то есть вы должны объяснить, как вы понимаете данную тему и почему вы ее выбрали. Кроме того, обоснование темы предполагает, что вы осознаете актуальность поднятых проблем и их значимость для понимания произведения.

Вступление может быть эмоционально окрашенным: вы выражаете свое отношение к автору, к его стилю, к затрагиваемым им вопросам, к прочитанному произведению, но не забываете связать вступление с выбранной темой.

Часто формулировка темы содержит какие-либо понятия, на которых должно основываться все сочинение. Тогда во вступлении вы должны «договориться с читателем о терминах», то есть объяснить, какое содержание вы вкладываете в то или иное понятие. От этого будет зависеть, в какой степени вы и ваш читатель поймете друг друга.

Приведем в качестве примера вступление к сочинению по теме «А. С. Пушкин о поэзии и смысле поэтического творчества»:

Тема поэта и поэзии является традиционной в русской литературе. Каждый автор определяет в своем творчестве, кто такой поэт и в чем смысл поэтического творчества. Эволюцию данной темы можно рассмотреть, анализируя лирику Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Пастернака, Ахматовой и других поэтов. Однако особенно примечательным в этом смысле оказывается творчество А. С. Пушкина, потому что именно там берут начало ключевые понятия данной темы: образ пророка, взаимоотношения поэта и толпы, отношение поэта к славе, осознание поэтом своей гениальности и так далее. Анализ знаменитых пушкинских стихотворений «Пророк», «Поэт и толпа», «Поэт», «Поэту», «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» позволяет понять концепцию автора.

Еще одно вступление к сочинению проиллюстрирует тот случай, когда во вступлении объясняется понятие, заявленное в теме. Тема – «Смысл названия драмы А. Н. Островского “Гроза”»:

Любое художественное произведение начинается с названия, следовательно, и анализ его необходимо начинатьтакже с названия. Часто в названии скрывается намек на концепцию произведения, его основную идею. Продумывая, как назвать свое творение, автор высказывает свою позицию, показывая читателю, что он считает самым важным и значимым в создаваемом труде. Название «Отцы и дети» предполагает, что Тургенев считал ключевым в своем романе именно конфликт; «Капитанская дочка» – указание на то, что главным героем своей повести Пушкин полагал Машу Миронову, а не Петра Андреевича Гринева, как могло бы показаться на первый взгляд, и задача читателя – объяснить почему. Пьеса Островского «Гроза» не является исключением. Задумываясь над смыслом этого названия, читатель понимает, что предполагается не только сюжетный смысл (действие происходит во время грозы; Катерина признается во время грозы), но и концептуальный, о котором и пойдет речь в этом сочинении.

Следующая композиционная часть сочинения – основная . В ней вы должны представить все свои аргументы, раскрывающие содержание темы, доказывая их и подтверждая конкретными примерами из текста. Следует заметить, что если вы пишете сочинение на тему, посвященную поэтическому творчеству, то в нем необходимо присутствие цитат; если же анализируемый материал – проза, достаточно просто сослаться на определенные эпизоды, но не пересказывать их.

Важным моментом при написании этой самой значимой и объемной части вашего сочинения является то, что фрагменты основной части должны быть логически связаны друг с другом и расположены в определенном порядке. Таким образом, знакомясь с работой, читатель будет следить за ходом мысли автора и придет к соответствующему выводу, который будет сформулирован в заключении сочинения, последней композиционной части.

Заключение традиционно вызывает трудности: очень непросто сделать вывод, который более глубоко и емко выразил бы то, что уже было сказано. Заключение требует от вас нового уровня постижения проблемы, умения суммировать и подытожить изложенную информацию. Иногда уместно завершить сочинение удачной цитатой, фрагментом из стихотворения, подходящим по смыслу высказыванием того или иного автора. Также приемлемо эмоциональное заключение, свидетельствующее о вкусах и пристрастиях автора работы.

Типология тем сочинений

Выбор темы – очень важный этап в работе над сочинением. Как правило, основой сочинения становится произведение, которое автор ясно помнит и знает, может уверенно цитировать.

Самое главное – хорошо понимать тему, идею и проблему произведения. Кроме того, пишущий должен умело использовать сведения по теории и истории литературы, иметь некоторый опыт анализа литературного произведения, по которому он собирается написать работу.

Эмоциональный интерес к избранной теме позволит пишущему сочинение сделать свое творение более ярким, интересным, проявить свой личностный потенциал.

Темы могут быть различными с точки зрения стилистического оформления:

1. Тема-понятие. Например:

Тема дороги в русской литературе.

Тема денег в русской литературе.

Женские образы в русской классической литературе.

Образ Петербурга в русской литературе.

Поиски героя в русской классической литературе.

2. Тема-суждение. Например:

«Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время…». Ф. М. Достоевский.

«Настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти». М. Булгаков.

«Литература провидит законы будущего». М. Е. Салтыков-Щедрин.

3. Тема-вопрос. Например:

Каким предстает Петербург в лирике Мандельштама?

Как отвечает Чернышевский на вопрос, поставленный в заглавии романа «Что делать?»?

Искренне ли покаяние Раскольникова и смирился ли он?

Что скрывается за репликой Воланда «рукописи не горят»?

В методической литературе представлено множество разновидностей типологий тем сочинений. Если учитывать содержательную сторону сочинения, темы условно можно разделить на три группы: темы аналитического характера , то есть требующие анализа художественного произведения; темы, связанные с делением литературы на роды и жанры; темы, раскрывающие литературоведческие понятия .

I. Темы аналитического характера

Внутри этой широкой группы уместно выделить еще ряд подгрупп. Прежде всего стоит говорить о темах-характеристиках.

Существуют сочинения-характеристики одного персонажа (например, «Трагедия Печорина» или «Сущность ее жизни – любовь». (Наташа Ростова в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»), сопоставительные характеристики (например, «Чацкий и Молчалин: столкновение жизненных позиций», «Гринев и Швабрин», «Катерина и Лариса»), сочинения-характеристики группы образов (например, «Выморочные герои М. Е. Салтыкова-Щедрина», «Донское казачество в изображении М. А. Шолохова»).

1.1. Тема-характеристика

Характеристика одного литературного героя

Создавая сочинение-характеристику, автор обязан помнить о том, что характеристика должна содержать определенную информацию о персонаже, которая позволяет оценить его поступки и объяснить его взаимоотношения с другими персонажами.

Прежде всего необходимо обратить внимание на портретную характеристику героя, тем более, что русской литературе ХIХ века, начиная с романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени», свойствен психологический портрет, помогающий глубже постичь натуру действующего лица. Особую роль может играть описание одежды героев, деталей туалета, украшений. Важным для характеристики героя является описание обстановки, в которой он живет. Ведь очень часто и жилье, и его убранство похожи на своего хозяина, создаются сообразно с его вкусом и привычками, а следовательно, раскрывают его душу.

Следующим этапом в создании характеристики персонажа является описание его натуры. Характер героя становится ясен из оценок автора произведения, из самооценок героя, из анализа его поступков.

Характеризуя человека, мы должны установить его нравственный идеал, то есть отношение к таким категориям бытия, как любовь, природа, искусство, жизнь, смерть.

При оценке конкретного героя необходимо учитывать также описание эпохи, исторических и социальных условий формирования характера.

Сопоставительная характеристика

Сопоставительная характеристика подразумевает не просто раскрытие характера каждого персонажа, а именно сравнение героев. Для этого, прежде всего, необходимо определить критерий, который лежит в основе такого сравнения.

Кроме того, говоря о соотносимых персонажах, мы постараемся выделить в их характерах сходства и различия.

Еще один немаловажный момент в создании сопоставительной характеристики – это отношение интересующих нас героев к одним и тем же людям. (Кроме того, необходимо помнить план анализа каждого образа, изложенный в предыдущем разделе.)

Характеристика группы образов

Для написания сочинений данной группы требуется характеристика трех и более персонажей, составляющих тип. Примерами тем такого рода могут служить темы следующего плана: «Женские образы в романе И. С. Тургенева “Отцы и дети”», «Три круга общества в романе А. С. Пушкина “Евгений Онегин”», «Изображение армии в повести А. И. Куприна “Поединок”»; «Обитатели ночлежки в пьесе М. Горького “На дне”»; «Белая гвардия в творчестве М. Булгакова». Эти темы требуют от автора наибольшего обобщения, умения мыслить широко, хорошего понимания эпохи.

Прежде всего, необходимо остановиться на исторических условиях, повлиявших на формирование общих, типических черт той или иной группы персонажей.

Следующим этапом разработки темы может стать нахождение типических черт, характеризующих всю группу образов в целом.

Итогом работы над данной темой должен стать «коллективный портрет» анализируемых образов. Но, помимо анализа общих черт, сочинение должно включать и ряд индивидуальных характеристик. Возможен показ одного персонажа «крупным планом» на фоне остальных.

1.2. Тема-проблема

Следующая подгруппа тем аналитического характера – темы-проблемы, подразумевающие при написании сочинения раскрытие проблематики произведения, понимание его концепции, замысла автора. Примерами тем такого типа можно считать следующие: «Идея неотвратимости возмездия в романе Ф. М. Достоевского “Преступление и наказание”», «Диалектика души в романе Л. Н. Толстого “Война и мир”», «Образ дороги в поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”», «Что такое “обломовщина”: образ жизни или мировоззрение?», «Изображение русской природы в лирике С. А. Есенина», «Тоска по человеку в творчестве А. И. Куприна», «Человек и идея в русской литературе ХХ века», «Человек на войне в русской литературе ХХ века» и так далее.

Среди тем-проблем выделяются темы-частные проблемы и темы-общие проблемы.

Тема-частная проблема

Темы этой разновидности предполагают анализ художественного произведения с точки зрения какой-либо проблемы. Подобные сочинения обычно не выводят автора работы на осмысление концепции произведения.

При раскрытии темы-частной проблемы необходимо, прежде всего, показать свое понимание содержания проблемы. Разрабатывая тему-проблему, автор сочинения выдвигает ряд аргументов, доказывающих его позицию, и обосновывает их, опираясь на примеры из текста. В конце работы автор должен объяснить, какую роль играет частная проблема в общем контексте произведения.

Тема-общая проблема

Сочинения, в основе которых лежит анализ общей проблемы, предполагают глубокий анализ произведения, широкий охват материала, понимание не только замысла писателя, его концептуальной идеи, но и места данного произведения в общей системе творчества. Кроме того, необходимо осмысление эпохи, исторических и социальных условий, в которых возникла ситуация, описанная автором.

В сочинении должно быть показано хорошее понимание проблемы и доказано, что именно она является центральной в раскрытии позиции автора.

Тема-понятие

Среди тем-проблем особое место занимают темы-понятия, например, «Свет и покой в романе М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита”», «Жизнь и смерть в рассказах И. А. Бунина», «Война и мир в романе Л. Н. Толстого» и так далее. Темы такого плана раскрываются так же, как и темы-общие проблемы. Понятие может быть сформулировано описательно, в виде цитаты (например: «Дубовый листок оторвался от ветки родимой…» (Тема одиночества в лирике М. Ю. Лермонтова); «Мы живем, под собою не чуя страны…» О. Э. Мандельштам. (Трагедия человека в тоталитарном государстве). Принцип раскрытия темы-понятия – тот же, что и при раскрытии темы-проблемы.

1.3. Сквозная тема

При написании сочинения на «сквозную» тему необходимо отобрать материал, который отражал бы эту тему наиболее ярко (проанализировать все, что связано с темой, чаще всего невозможно), и в то же время не пропустить важного смыслового звена. Следует отразить значимость данной темы для литературы вообще и для каждого рассматриваемого автора, приемы и средства раскрытия этой темы авторами, возможное влияние авторов друг на друга. Однако нельзя забывать, что все анализируемые писатели должны быть рассмотрены с единой точки зрения.

II. Темы, связанные с делением литературы на роды и жанры

2.1. Анализ лирического произведения

Темы этого вида обычно формулируются однотипно, например: «Тема родины в лирике М. Ю. Лермонтова»; «Это поистине новое чудо…» (Изображение природы в лирике Б. Пастернака); «Революция в творчестве А. А. Блока». Для раскрытия этой темы автор сочинения должен знать наизусть или близко к тексту несколько стихотворений, объединенных общей темой. Объем анализируемых в сочинении произведений не должен быть чрезмерно велик, некоторые стихотворения можно просто упомянуть, чтобы показать важность данной темы для писателя. В качестве основного объекта анализа лучше взять 3–4 стихотворения.

Во вступлении необходимо обосновать важность заявленной темы для творчества того или иного автора. Это проявляется не только в большом количестве стихотворений на эту тему, но и в их разноаспектности, в представлении проблемы с разных сторон.

Необходимо выделить основные пункты плана сочинения (в зависимости от аспектов воплощения темы). Это и будет составлять основу работы над сочинением. Кроме того, необходимо показать, какими художественными средствами пользуется автор для раскрытия той или иной темы.

Не следует увлекаться цитированием: основное содержание работы должен составлять анализ. Цитаты используются для подтверждения мыслей и выводов.

Заключение должно расширительно трактовать основной тезис, придавать ему общефилософское звучание. Можно обратиться к мнению критиков или литературоведов, возможен и другой вариант. В принципе, такой тип заключения подходит для любого автора и адекватен любой теме. Это вывод-размышление об актуальности темы не только в творчестве писателя, но и в общечеловеческом плане.

2.2. Анализ драматического произведения

Драму принято считать высшим литературным родом, объединяющим в себе эпические и лирические начала. От эпоса драма берет такое изображение действительности, которое заключает в себе внешний, по отношению к автору, показ жизни, а от лирики – создание законченных характеров в непосредственном самораскрытии внутреннего мира персонажей. В драме отсутствует авторское повествование, а ее текст состоит из диалогов, монологов и реплик персонажей, иногда сопровождаемых ремарками – краткими авторскими замечаниями, которые поясняют движения и мимику героев, указывают на обстановку действия и т. п. Характеры в драматическом произведении раскрываются непосредственно в процессе действия, через речь, поступки и взаимоотношения героев.

Так как драма предназначается для сцены, объем ее в значительной степени ограничен, а действие носит особо напряженный характер. Герой, как правило, изображается в конфликтной, критической ситуации, которая требует от него высшего проявления душевных и физических сил, решительного действия, поступка, непосредственной реакции на изображаемые события, что и способствует максимальному самораскрытию характера. Герой драмы – человек, а содержание – поведение героя в необычных условиях.

В сочинении по драме необходим краткий анализ исторических и общественных условий, отраженных в произведении. Необходимо кратко охарактеризовать место действия, ту социальную среду, в которой живут герои. Как правило, среда определяет поступки главных героев и расстановку сил в пьесе.

Главное в сочинении по драме – правильно охарактеризовать суть конфликта.

Большое значение для раскрытия сути драматического произведения имеют ремарки, в которых отражается позиция автора и которые проясняют концепцию драмы.

Кроме того, поскольку в драме практически отсутствует речь автора, необходимо обратить внимание на то, как говорят персонажи пьесы. Монологи главных героев, как правило, напрямую связаны с конфликтом, с основной проблемой произведения.

Отдельная часть сочинения может быть посвящена анализу сюжетных линий, введенных в ткань произведения.

2.3. Анализ прозаического произведения

При анализе прозаического текста надо иметь в виду особенности художественного стиля речи, среди которых, в первую очередь, выделяются образность, а также использование художественных средств языка. Необходимость выбора указанных средств определяется замыслом автора, сюжетом произведения, его идеей, своеобразием показанных характеров. Анализируя прозаический текст, читатель проникает в мир автора, пытается постичь его мировоззрение, понять его позицию.

Создавая сочинение-анализ прозаического текста, автор работы, прежде всего, должен обращать внимание на сюжетное построение произведения, его композиционные особенности, систему образов, пейзажный фон, языковые средства, использованные писателем, а также идею произведения, его концепцию.

Отдельные компоненты анализа прозаического текста (в частности, роль портрета, пейзажа, описания обстановки и так далее) подробно освещались в разделе, посвященном теме-проблеме.

III. Темы, связанные с трактовкой литературоведческих понятий

Еще одна группа сочинений – работы, раскрывающие содержание теоретических понятий. Примерами тем такого плана могут служить «Роль портрета в создании образов помещиков в поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”», «Роль пейзажа в поэме М. Ю. Лермонтова “Мцыри”», «Гротеск как прием в сатирических произведениях В. В. Маяковского», «Лирическая героиня в произведениях А. А. Ахматовой», «Роль пейзажа в лирике С. А. Есенина», «Роль портрета в произведениях М. А. Булгакова» и так далее.

Автор, работающий над подобной темой, должен, прежде всего, хорошо ориентироваться в литературоведческой терминологии. Сочинение на такую тему необходимо начинать с определения теоретического понятия. Автор сочинения должен хорошо представлять себе, какое значение имеет данное литературоведческое понятие для раскрытия идеи произведения.

Различные литературные приемы играют большую роль в создании художественного эффекта, тем более что у каждого писателя существуют свои излюбленные приемы.

Таким образом, начиная работу над сочинением, тщательно продумайте тему, оцените свое понимание ее содержания, знание текста художественного произведения, о котором пойдет речь, обратите внимание на композицию работы, при необходимости составьте план будущего творения, проанализируйте, как вы будете разрабатывать тему сочинения.

Если вы воспользуетесь нашими советами, то результат не заставит себя ждать.

Желаем удачи!

Древнерусская литература и литература XVIII века

Образ Родины в «Слове о полку Игореве»

«Слово о полку Игореве» – один из бесспорных шедевров древнерусской литературы. Когда граф Мусин-Пушкин со своими помощниками разбирали это произведение, издавали с комментариями и книга отправилась в свое «плавание» к читателю, никто не мог предположить, что уже к концу XX века она будет переведена на десятки языков и войдет в золотой фонд мировой литературы. Сам же текст «Слова…» – не самый большой по объему, однако его значение было и остается исключительно великим. Этому произведению посвящено огромное количество критических работ, но до сих пор отнюдь не все его загадки решены. Важно «Слово…» прежде всего тем, что оно посвящено не каким-то частным событиям русской истории (неудачный военный поход одного из князей в период феодальной раздробленности на Руси), но Руси как таковой. Автор с тонким лиризмом и глубочайшей проницательностью постигает сущность своей страны и тех процессов, которые в это время имели место.

«Слово…» повествует о походе Игоря Святославовича и его брата Всеволода против половцев. Весьма примечательны мотивы, по которым братья отправляются в этот поход: они не связаны с потребностью обезопасить и защитить свою Родину, но заключаются в желании продемонстрировать собственную силу двоюродному брату Святославу, в походе которого они не участвовали, но во время этого похода Святослав смог захватить в плен хана Кобяка. Для автора «Слова…» этот факт принципиален: он понимает, что в действительности князей не интересует судьба Руси, а волнует только собственный авторитет, и он за это осуждает Игоря и его брата. Поход, как известно, закончился провалом: Игорь попал в плен, войско было разгромлено, позже Игорь смог бежать из плена.

Академик Д. С. Лихачев отмечал, что главным героем «Слова…» является не Игорь или Святослав Киевский, но Земля Русская. За сорок лет до нашествия монголо-татар на Русь поэт выносит свой приговор неразумным и неблагородным правителям Руси: «Сказал брат брату: “Се – мое, а се – мое же”. И начали князья про малое “се великое” молвить, а сами на себя крамолу ковать. А “поганые” приходили с победами на Землю Русскую!»

Все пророчества автора, как показала дальнейшая русская история, полностью сбылись. От битвы Игоря на реке Каяле до битвы на Калке, с которой началось раздробление Киевской Руси, князья ничему не научились. Недаром в «Слове…» Святослав Киевский произносит: «Наизнанку времена обратились!» Это высказывание очень схоже с теми, которые принадлежат Шекспиру: «распалась великая цепь бытия», «время вышло из пазов». В «Слове…» подробно изображается Русь накануне больших трагических изменений, и автор видит, что опоры внутри нее не находится, чтобы уберечь страну от этих изменений.

«Слово…» – это одновременно и песнь, и устное слово, и повесть. Автор, подобно ораторам, словно бы не пишет, а произносит свое произведение. Связано это с тем, что для него очень важно, чтобы его услышали, задумались и обратились в мыслях к судьбам Руси. Кроме того, устная речь, «позиция оратора» в принципе характерны для литературы древней Руси. В древней Руси не было «легкой» словесности – то, что удостаивалось чести быть записанным, было всегда принципиально важным. Такая особенность – свидетельство того, насколько серьезно и плачевно было положение Руси, о котором автор «Слова…» создает целое произведение.

Автор постоянно скорбит о том, в каком состоянии находится его Родина теперь и что еще ей придется пережить в будущем. Именно поэтому несомненна связь «Слова…» и с русским фольклором. Особенна она заметна в «плачах» и «славах», которых немало в произведении.

Автор «Слова…» был не только гениальным поэтом, но и очень образованным человеком, истинным патриотом своей Родины. Собственно все события, о которых он повествует в своем произведении, входят в него только в связи с тем, что имеют значительное влияние на настоящее или будущее положение Руси. По своему происхождению автор, видимо, был близок к княжеским кругам – и именно поэтому изображение им событий отличается исключительной проницательностью: он видел все происходящее своими глазами, хорошо ориентировался в окружающем мире. Но, в отличие от князя и его окружения, был озабочен прежде всего судьбами Родины.

Действие «Слова…» разворачивается на всем пространстве Руси, и автор постоянно подчеркивает ее величие. Два моря становятся как бы двумя полюсами, между которыми лежит Русь. Моря – символы начинающегося и уходящего за пределы самого произведения времени и пространства. Это та недобрая стихия, которая постоянно угрожает Руси, с точки зрения автора «Слова…». Чувства всех героев в «Слове…» обострены до предела – так что даже приобретают некую самостоятельность. Так, печаль и тоска текут, охватывают города Руси, всю ее целиком.

«Слово о полку Игореве» – одно из самых гуманистических произведений мировой литературы. Оно отмечено особой человечностью, особенно внимательным отношением к каждой личности каждого русского человека – а это важно прежде всего потому, что сама Русь как основной объект изображения означает и всех людей, населяющих ее. Автор наделяет и неодушевленный мир чертами человечности, способностью различать добро и зло, сочувствовать первому и ненавидеть второе, предупредить о приближении злого начала (например, эпизод с солнечным затмением). Автор очень чуток к человеческому страданию, к народному горю. Но его чувства не оторваны от эпохи, от условий, их породивших, от Родины, их воспитавшей. Автор «Слова…» – прежде всего патриот своей Родины. Его чувства и мысли подчинены всепроникающей любви к родной земле. И Русская Земля поэтому закономерно становится главным героем.

«Слово…» – это призыв к единению Руси, которая в нем рисуется как отдельное существование Руси-народа и Руси-государства. Это реальность, от которой автор не в состоянии уйти. Но образ Родины в «Слове…», тем не менее, не совсем таков. Автор пытается художественно преодолеть расколотость и разбитость реальной Руси, поэтому в «Слове…» образ Родины – это некое единое и неразделенное целое, несмотря на то что автор хорошо отдает себе отчет в том, что на самом деле происходит в его стране.

Проблема воспитания в комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль»

Русский историк В. О. Ключевский очень справедливо писал о том, что комедия «Недоросль» – «бесподобное зеркало. В ней Фонвизину как-то удалось стать прямо перед русской действительностью, взглянуть на нее просто, непосредственно, в упор, глазами, не вооруженными никаким стеклом, взглядом, не преломленным никакими точками зрения, и воспроизвести ее с безотчетностью художественного понимания…». Фонвизин значительную часть своей жизни провел при русском дворе, став свидетелем очень многих событий, увидев людей, носящих самые высокие титулы, но при этом никак им не соответствующих. Уже в это время Фонвизина заинтересовал человек: каким он может быть, каким чаще всего, к сожалению, становится и по каким причинам. Главной проблемой русского общества Фонвизин считал отсутствие надлежащего просвещения и воспитания, что в итоге и приводило к тем грустным последствиям, которые писатель постоянно наблюдал вокруг себя. Все размышления Фонвизина получали выражение в письменной форме – его обширной публицистике, сатирических произведениях, письмах. Многое из этого на первый непосвященный взгляд может показаться просто проявлениями мизантропии человека, который сам занимает очень высокое положение и мало отличается от тех, кто становится объектом его критики. Однако это не соответствует действительности: Фонвизин с присущей ему проницательностью увидел русское общество в том его состоянии, которое через двенадцать лет разрешится почти революцией. Все эти размышления были обобщены в его итоговом произведении – комедии «Недоросль», где писатель исследует истоки подобного состояния русского общества.

В этой комедии две группы персонажей открыто друг другу противостоят и осознают себя как противники. Собственно, о каждом из героев можно судить уже по именам. С одной стороны – благовоспитанная девица Софья, ее дядя Стародум, ее жених Милон, честный чиновник Правдин. А с другой стороны оказываются помещица Простакова (урожденная Скотинина – что подчеркивает животное, а не человеческое, духовное начало в ней), муж ее, полностью ей подчиненный, брат Тарас Скотинин, сын Митрофан (здесь важен перевод этого имени с греческого: «похожий на мать» – таким образом писателем подчеркивается преемственность животного начала). Это все те, о ком Стародум говорит, выражая мысли автора: «Дворянин, недостойный быть дворянином! Подлее его ничего на свете не знаю». Главным объектом анализа писателя становится Митрофан, поскольку он принадлежит к молодому поколению, от которого зависит будущее России.

Во всем поведении Простаковой и ее сына прослеживается строжайшая логика: они уверены, что весь мир создан только ради них, их удобства и интересов, которым и должен служить. Так, например, узнав о возвращении Стародума, которого считали умершим, Простакова взвивается: «Не умирал! А разве ему и умереть нельзя?» То есть он должен был умереть, поскольку героине это в данном случае выгодно. А если он не умер, то, значит, кто-то подстроил это из корыстных целей. И подобных реплик, отражающих особенности ее сознания, множество.

Вполне понятно, что при настолько расходящихся картинах мира герои, принадлежащие к разным лагерям, понять друг друга совершенно не в состоянии. Каждое слово герои понимают по-разному. Так, например, когда Митрофана спрашивают про историю, то он говорит о том, что знает много историй, которые ему рассказала скотница. Правильному пониманию значений слов Митрофана не научили и, очевидно, уже не научат.

Таким образом, тема воспитания оказывается стержнем всей комедии. Старшее поколение (Простакова, Скотинин) являются в большей степени животными, чем людьми, из-за отсутствия этого воспитания. И то же справедливо в отношении Митрофана, которого, по-видимому, постигнет та же судьба.

О воспитании в пьесе «Недоросль» говорят постоянно. Так, например, Софья в начале четвертого действия появляется с книгой французского епископа Фенелона «О воспитании девиц». Разумная героиня не только ее читает, но и комментирует, после чего уже обсуждает с дядюшкой. Скотинины же, в противоположность героине, гордятся прежде всего тем, что никогда и ничему не учились. Однако сама Простакова признает, что «нынче век другой», и поэтому она пытается учить чему-то сына в соответствии с новыми требованиями, хотя и совершенно безуспешно.

Учителя Митрофана знают немного, но пытаются добросовестно делать свое дело, которое в итоге полностью проваливается. Митрофана пытаются учить лишь каким-то внешним знаниям, но при этом истинного воспитания он совершенно не получает и получить его ему неоткуда. Воспитание, формирующее его как личность, он приобретает от Простаковой, которая без памяти любит своего сына. Однако эта любовь с самого начала оказывается уродующей, потому что по сути приближается к животным инстинктам – это не осознанная и внимательная любовь. В результате Митрофан становится не только полным невеждой, но и, что очень важно, абсолютно бессердечным человеком. Любви и состраданию ему было так же негде выучиться, как и немецкому языку или математике. Когда в финале пьесы Простаковых берут под опеку за жестокость хозяйки по отношению к своим крепостным и мать кидается к сыну как к последней опоре, то он откровенно выражает свое к ней отношение: «Да отвяжись, матушка, как навязалась…» И в итоге Простакова также переживает свою личную трагедию, хотя и воспринимаемую ею с учетом ее личностных особенностей: сын, которого она безумно любила, отталкивает ее в самый тяжелый для нее момент.

Таким образом, оба поколения второго лагеря героев, представленных в комедии, не получив когда-то должного воспитания, на момент разворачивающихся событий на эволюционной лестнице стоят ближе к животным, а не к людям. Вся духовная жизнь, поиски человеком истины для них совершенно отсутствуют, поскольку в принципе внутренней жизни в них нет. Есть лишь какие-то биологические инстинкты. Это оказывается злом для них самих: самое важное в себе они давно и бесповоротно загубили. Но последствия усугубляются тем, что по своему происхождению они принадлежат к верху русского общества – дворянству, которое управляет Россией, у которого в подчинении оказывается весь русский народ; в комедии этот аспект проблемы раскрывается на отношениях Простаковых со своими крепостными. Трагедия заключается в том, что Митрофан ничем не отличается от своих родителей: но за такими, как он, остается русское будущее, что очень хорошо чувствовал и глубоко переживал Фонвизин.

Русская литература 1-й половины XIX века

Ум подлинный и ум мнимый в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

Комедия Александра Сергеевича Грибоедова «Горе от ума» – одно из бессмертных произведений русской классической литературы. В нем автор показывает конфликт личности, смотрящей в будущее и живущей, сконцентрировавшись на нем, и общества, в котором сильны нравы и порядки старого, но еще не изжившего себя века. «Галерея персонажей», представленная читателю на балу, отражает нравственный потенциал общества в целом. Каждый гость привносит в изображаемое новую черту, характеризующую время. Духовное в фамусовском мире уступает место материальному, и главными ценностями становятся чины и богатство. Это подтверждают следующие высказывания героев: «И золотой мешок, и метит в генералы» (о Скалозубе); «…не то на серебре – на золоте едал» (о Максиме Петровиче); «…с ключом. И сыну ключ умел доставить» (о Кузьме Петровиче).

Тема ума – подлинного и мнимого – является одной из центральных в произведении.

Пожалуй, истинным умом наделен лишь Чацкий. Безусловно, признаки подлинного ума есть и в образе Софьи, но эта фигура неоднозначна. Когда-то Софья была близка по духу Чацкому, но теперь мысли девушки занимает любовь к Молчалину, да и атмосфера в доме Фамусова, представляющем уменьшенную модель жизни целых поколений, ставящих на первое место чины и богатства, не могла не повлиять на эту юную особу. Поэтому сказать, что Софья обладает истинным умом, будет не совсем верно, к тому же, живет она сейчас в основном чувствами.

Чацкий, действительно, воплощение ума. «Ум с сердцем не в ладу», – говорит он про себя. В сущности этого героя ум главенствует над всем остальным, здравые рассуждения служат ответом на волнующие Чацкого вопросы. Однако мышление героя характеризуется некоторой однобокостью: он не может увидеть то, что связано с миром сердца; тонкий психологический анализ не свойствен ему. Поэтому так долго он не осознает, что Софья влюблена в Молчалина: «Шалит, она его не любит». Пробыв три года вдали от Москвы, Чацкий возвращается; он полон новых мыслей и идей. Герой рассчитывает, что за время его отсутствия мир изменился, на смену старым пришли новые нравы. «Нет, нынче свет уж не таков», – заблуждаясь, произносит он в ответ на пространный монолог Фамусова о «заслугах» Максима Петровича.

Главный герой произведения, наряду с другими персонажами, не лишен комических черт. Примером может служить диалог между Чацким и Фамусовым, который закономерно распадается на два монолога не слышащих друг друга людей: их реплики будто обращены в пустоту. Несколько комичен Чацкий и в момент своего первого появления «на сцене»: обращаясь к Софье, он успевает задеть, очернить и высмеять все ее окружение («тот черномазенький», «трое из бульварных лиц»).

Ум Чацкого постоянно требует определенного выражения: герой не может молчать, он всем в лицо говорит правду, подчас неприятную. За этим скрывается искреннее желание изменить мир в лучшую сторону. Возникает вопрос: неужели Чацкий надеется найти понимание в московском свете, раскрывая свои передовые убеждения перед Фамусовым, Молчалиным, Скалозубом и другими – ведь пороки общества очевидны для него?

Чацкий оценивает всех с позиции ума, общество фамусовых – с позиции чинов. Конфликт неизбежен. Чацкий ищет новой жизни и пытается разрушить старый уклад, еще крепко стоящий на ногах. На первый взгляд, герой бесконечно одинок, однако в тексте есть внесценические персонажи (двоюродный брат Скалозуба и князь Федор, племянник княгини Тугоуховской), которые обрели новые жизненные ценности:

Чин следовал ему – он службу вдруг оставил,

В деревне книги стал читать. (О брате Скалозуба.)

Чинов не хочет знать! (О князе Федоре.)

Внесценические персонажи «круга Чацкого» также представляют в комедии подлинный ум, который всегда связан с образованностью и высокими жизненными целями.

Чацкий умен, но ум не приносит ему счастья. Герой не проигрывает фамусовскому обществу, но и не побеждает его. По-житейски более мудро в данной ситуации поступает Молчалин. В действительности Алексей Степанович глуп (если искать в нем возвышенный, гуманный ум и следы просвещенья). Это отчасти понимает и Софья: «Конечно, нет в нем этого ума». Но ведь есть другой ум – «ум глупцов», как его назвал Некрасов. Такой тип мышления, на мой взгляд, порожден фамусовским обществом и сформированной им системой ценностей. Итак, в комедии противопоставлены два типа ума: ум подлинный, общественный, и ум мнимый, то есть житейский. Первый ум устремлен в будущее, его носитель жаждет самореализации («Служить бы рад…»). Второй ум направлен исключительно на материальное, и обладатель такого ума ориентирован на «почести и знатность», которых он готов добиваться любыми средствами («Когда же надо подслужиться, и он сгибался вперегиб»).

Таков, к примеру, Молчалин. Вся его жизнь подчинена достижению цели, которую он себе поставил. Цель эта – более высокое общественное положение и богатство. Молодой человек очень быстро смекнул, что сентиментальная склонность Софьи может помочь ему в этом. Алексей Степанович не стал что-то придумывать, он просто позволил девушке увидеть в нем то, что она хотела:

…Он, наконец, уступчив, скромен, тих,

В лице ни тени беспокойства,

И на душе проступков никаких…

Молчалин – своеобразный «хамелеон», скрывающий свое истинное лицо ради корыстных целей. Это низкий и подлый человек. В своем лицемерии и обдуманном низкопоклонстве он действует не так откровенно, как подхалим Максим Петрович, без устали падавший на куртаге ради внимания высочайшей особы. Молчалин льстит исподволь при каждом удобном случае, льстит всем, кто может когда-нибудь быть полезным. Он заискивает перед Хлёстовой, составляя ей партию для игры в карты, восторгается ее собачкой: «Ваш шпиц – прелестный шпиц…» Советует Чацкому съездить к Татьяне Юрьевне, богатой даме, имеющей много связей, объясняя это так: «…частенько там / Мы покровительство находим, где не метим».

Молчалин восхищается Фомой Фомичом, удержавшимся на должности начальника отделения при трех министрах, Чацкий же другого мнения об этом чиновнике: «Пустейший человек, из самых бестолковых».

Но нельзя забывать, что по сравнению с Чацким, который говорит: «Служить бы рад, прислуживаться тошно» – и может себе позволить не зависеть от других, Молчалин позволить себе этого не может в силу разного их положения изначально («Ведь надобно ж зависеть от других»). «Угождать всем людям без изъятья» от хозяина и до собаки дворника, «чтоб ласкова была», – принцип, по которому он живет. Житейский ум помог молодому человеку: Фамусов переводит Молчалина в Москву и «дает» чин асессора. «Молчалины блаженствуют на свете!» – с горечью восклицает Чацкий в финале комедии. Его возмущают жизненный практицизм и приспособленчество, возводимые Молчалиным в принцип и принимаемые и даже культивируемые в дворянском обществе.

Спор между истинным и мнимым умом в комедии является составной частью основного конфликта, и он также не разрешается до конца. Корысть Молчалина раскрыта, но будет ли она в действительности наказана? Истинный ум Чацкого, не сумевший распознать чувств Софьи, тоже терпит поражение:

Вот, наконец, решение загадке!

Вот я пожертвован кому!

В любви Чацкому не хватает участия сердца, в этом его ошибка. Но полное поражение ум, стремящийся к познанию, ищущий истины, потерпеть не может. Высказывая свободно и прямо свои мнения, живя с убеждением в том, что нужно судить о людях не по их положению в свете и богатству, а по деловым и нравственным качествам, Чацкий одерживает нравственную победу. Возможно, поэтому Грибоедов и заменил первое заглавие «Горе уму», звучащее драматически, на «Горе от ума», предполагающее иронический оттенок. Таким образом, можно сделать вывод о том, что Грибоедов отразил вечное противопоставление подлинного и мнимого умов, дав исчерпывающую и глубокую характеристику каждого из них. При кажущемся поражении Чацкого в финале комедии («Вон из Москвы!») у читателя создается впечатление, что подлинный ум наконец-то вносит смятение в «лагерь» умов житейских.

Чацкий и фамусовское общество

Основной конфликт комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» – столкновение «века нынешнего» в лице Александра Андреевича Чацкого с «веком минувшим», представленным в комедии фамусовским обществом. Но разве «век минувший» – это век, ушедший навсегда, освободивший при этом место новому времени с совершенно иными жизненными ценностями? На мой взгляд, Чацкий необъективен в своем суждении о «наступившем» и «прошедшем» временах, считая, что «нынче свет уж не таков», как прежде. Эта необъективность в убеждениях героя обусловлена его молодостью и некоторой наивностью. Чацкому, который только что вернулся из долгого путешествия, трудно понять атмосферу в доме Фамусова и правильно оценить нравы «прошедшего житья». Герою кажется, что мир изменился, но на самом деле все осталось по-прежнему. Слова «век минувший» обозначают в комедии определенный жизненный уклад, мировоззрение, в рамках которого главными ценностями являются чины и богатство.

Уже с первых страниц пьесы для нас становится очевиден тот факт, что в доме Фамусова все лгут друг другу. И лишь ложь Лизы и Софьи носит благородный характер. Лиза лжет барину, помогая тем самым Софье и Молчалину. Софья обманывает отца для того, чтобы тот не узнал о любви дочери к секретарю, ведь Фамусов не сможет принять в семью бедного человека («Кто беден – тот тебе не пара!»). Ложь Софьи можно оправдать, она вызвана глубоким чувством к возлюбленному, а вот ложь Молчалина – это предательство. Он обманывает и своего благодетеля, и «возлюбленную» исключительно ради собственной выгоды.

Забыв о том, что он только что заигрывал с Лизой, Фамусов с важностью говорит о себе: «Монашеским известен поведеньем!» Грибоедов намеренно столь подробно показывает читателю обстановку в доме Фамусова: она отражает нравственную атмосферу целого общества.

Фамусова, в доме которого происходит действие пьесы, можно назвать самым серьезным оппонентом Чацкого. Конфликт между этими героями носит социально-политический характер. В параллели Чацкий – Фамусов практически невозможно найти точек соприкосновения. Фамусов – типичный московский барин, лишенный нравственных целей. Чины и богатство – главная жизненная цель его, оправдывающая любые средства: «Желал бы зятя он с звездами, да с чинами». Идеалы Фамусова – Кузьма Петрович, приверженец семейственности, человек «с ключом» (золотой ключ был показателем статуса камергера), который «и сыну ключ умел доставить», и Максим Петрович, дядя Фамусова, известный своим угодничеством и низкопоклонством. Фамусов живет по составленному на неделю распорядку, который носит бытовой, житейский характер: крестины, «форели», погребенье… Отношение к делам у этого барина поверхностное, он не вникает в суть службы: «Подписано, так с плеч долой». А в книгах Павел Афанасьевич не видит пользы: «И в чтеньи прок-от не велик…» – что характеризует его как невежу, непросвещенного человека. И такое отношение к книгам присуще всему московскому дворянскому обществу с консервативными взглядами на мир.

Чацкий же – пылкий молодой человек декабристского мироощущения – не приемлет такого образа жизни, таких идеалов: «И точно, начал свет глупеть…» Фамусовское общество чуждо ему, поэтому Чацкий обличает его «подлейшие черты».

Итак, кто же в комедии представляет общество? Это московский «туз» – полковник Скалозуб, самодовольный карьерист, «известный человек, солидный». Его мечта – «только бы досталось в генералы». Скалозуб продвигается по службе за счет уволенных и умерших товарищей: «То старших выключат иных, другие, смотришь, перебиты». В разговоре со Скалозубом Фамусов заискивает перед ним, ведь именно такой зять для Фамусова приемлем, так как Скалозуб «и золотой мешок, и метит в генералы».

Следующий персонаж, жизненное кредо которого – «и награжденья брать, и весело пожить», а средство для достижения этого – «угождать всем людям без изъятья», – Молчалин, мелкий дворянин, являющийся секретарем в доме Фамусова. У Молчалина хорошая репутация в обществе, он умеет казаться тем, кого в нем хотят видеть. Зависеть от других – основной принцип Молчалина. Этот персонаж пользуется возможностями, связями «сильных мира сего», их положением в обществе. Своей угодливостью Молчалин располагает к себе. Его идеалы – Татьяна Юрьевна и Фома Фомич, которых он считает цельными личностями и ставит в пример Чацкому. Чацкий же так высказывается о Фоме Фомиче: «пустейший человек, из самых бестолковых!»

Софья любит Молчалина за то, что для спокойного семейного счастья тот подходит гораздо больше, чем заносчивый, смелый в своих суждениях Чацкий. А Чацкий не может понять чувства к тому, «кто на всех глупцов похож!». Молчалин же считает Чацкого глупеньким, нелепым мальчишкой, жалеет его.

Думается, что главный критерий оценки Чацким окружающих людей – ум. Это определяет как положительные, так и отрицательные стороны героя. А. С. Пушкин отказывал Чацкому в уме, имея в виду ум житейский, светский. Чацкий предстает в комедии как носитель подлинного, высокого ума.

Огромное значение в комедии имеет сцена бала: именно в ней перед читателем возникает целая галерея разнообразных «портретов», именно на балу конфликт между обществом и Чацким оказывается доведен до предельной остроты. Первыми в доме Фамусова появляются Горичи. Платон Михайлович – яркий образ мужа-мальчика, мужа-слуги, семейная жизнь которого однообразна и скучна.

Следующие гости – князь и княгиня Тугоуховские с шестью дочерьми. Главная забота родителей – выдать замуж дочерей. Для княгини не важны душевные качества возможного зятя, важен его имущественный статус. Узнав о том, что Чацкий небогат, княгиня, пославшая Тугоуховского знакомиться с Чацким, кричит мужу что есть мочи: «Князь, князь, назад!» – совершенно не стесняясь при этом присутствия Чацкого.

Графиня-бабушка и графиня-внучка Хрюмины проявляют сословную спесь по отношению к другим людям, присутствующим на балу («Мы первые!»), в то же время радуясь встрече с Загорецким, «отъявленным мошенником», полезным каждому.

Важную роль в пьесе играет Репетилов – своеобразный «двойник» Чацкого, искаженная его тень. Читателю кажется странным то, что Репетилов одинаково любезен и с Чацким, и со Скалозубом. Репетилов так же много говорит, как и Чацкий, но у них разные на то мотивы. Репетилов в некотором роде пародирует Чацкого. Этот герой комедии – неудавшийся карьерист, прожигатель жизни, член «тайного общества». Монолог Репетилова содержит характеристику якобы прогрессивной части московского дворянства, но этот «сок умной молодежи» не что иное, как дань моде на людей с передовыми взглядами.

Именно на балу распускают слух о сумасшествии Чацкого. Чацкий – трагический герой, попавший в комедийную ситуацию. Он может казаться смешным фамусовской Москве, но не читателю. Неудачи Чацкого – признак его неотступного стремления сохранить верность своим идеалам. Герой нетерпим к глупости, пошлости и угодничеству, распространенным в обществе, с которым его сталкивает судьба. Но Чацкий не одинок в своих стремлениях к переменам. «Союзники», единомышленники главного героя в комедии – двоюродный брат Скалозуба, который оставил службу и «в деревне книги стал читать», профессора Педагогического института, а также племянник княгини Тугоуховской Федор – химик и ботаник, не желающий «знать чинов». Передовые люди того времени видели, что общество нуждается в переменах, у них появились новые жизненные ценности – образование, которого так боялись представители консервативного фамусовского общества, и свобода личности.

Оскорбленный клеветой, Чацкий покидает Москву, на которую он возлагал большие надежды. Герою хотелось обновления русской жизни. Но этого не произошло. В городе – и во всей стране – сохранилась верность идеалам «века минувшего». Благородному Чацкому не место в фамусовском обществе, но он не остается побежденным в комедии, так же как и не является в ней победителем. «Чацкий сломлен количеством старой силы, нанося ей, в свою очередь, смертельный удар качеством силы новой», – писал И. А. Гончаров через несколько десятилетий в статье «Мильон терзаний», посвященной пьесе «Горе от ума».

В противопоставлении Чацкого фамусовскому обществу выразилась глубокая уверенность Грибоедова в том, что «век нынешний» одержит в России победу над «веком минувшим». Трагичность судьбы Чацкого указывает на то, что противостояние двух мировоззрений будет долгим и болезненным.

Образ Софьи в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

Комедия великого русского драматурга А. С. Грибоедова «Горе от ума» была написана еще в 1824 году. Но до сих пор проблемы, которые затрагивает автор в своем произведении, остаются актуальными, споры вокруг событий и персонажей комедии не утихают. В то время как многие другие произведения классиков русской литературы уже изучены, раскрыты проблемы и определены типы персонажей, комедия «Горе от ума» востребована и в наше время. Не случайно И. А. Гончаров сравнивает ее со столетним стариком, «около которого, отжив по очереди свою пору, умирают и валятся, а он ходит бодрый и свежий…».

В комедии нет однозначно глупых и умных, злых и добрых, плохих и хороших персонажей. Грибоедов создал очень много интересных, сложных и разносторонних образов, одним из самых загадочных из которых является Софья Фамусова. Многие критики и литературоведы говорят о ее загадке, которую не смог разгадать даже Пушкин, чья оценка образа Софьи была очень противоречивой: от бранной, оскорбительной до загадочной: «русская княжна».

С одной стороны, называя свою героиню Софьей, автор показывает, что героиня умна или даже мудра, ведь ее имя в переводе с греческого означает «мудрая». И это действительно так: она хорошо разбирается в людях. Читая диалог Софьи с Чацким, обличителем и критиком общества, мы понимаем, что она когда-то разделяла его взгляды на людей и общество в целом, видела все их недостатки и предрассудки. Но она не бросается в пламенные обличительные речи, не критикует бестактно окружающих. «Заметно, что на всех вы желчь излить готовы», – говорит Софья Чацкому. Она прекрасно понимает, что ее окружает то общество, в котором она жила, живет и будет жить, и глупо протестовать против его устоев.

Итак, Софья представляется чрезвычайно противоречивым персонажем: с одной стороны, она кажется умной, необычной, яркой девушкой, умеющей глубоко переживать и чувствовать. С другой стороны, именно Софья первая осуждает Чацкого и объявляет его сумасшедшим. Грибоедов не дает Софье прямых оценок, предоставляя читателю право самому решить, как воспринимать ее поступки.

Характер Софьи ярко проявляется в ее отношении к любви. В пьесе складывается своеобразный любовный треугольник: Молчалин, Чацкий и Софья. Кроме того, на руку Софьи претендует Скалозуб. Читатель судит о внутреннем мире Софьи прежде всего по тому, как она относится к этим героям.

Самая удачная партия для Софьи – Скалозуб. Меткую характеристику дает ему Фамусов: «И золотой мешок, и метит в генералы». Однако в разговоре с Чацким Софья ясно дает понять, что Скалозуб ее не интересует. «Герой не моего романа», – произносит Софья фразу, ставшую крылатой. Такой выбор характеризует ее положительно: Софья понимает, что деньги и чины не главное преимущество личности – она ищет в человеке внутренние достоинства.

Странно, что идеалом для Софьи не является и Чацкий, хотя она ценит в нем одаренность, оригинальность мышления: «Умен, остер, красноречив». Однако резкость высказываний и едкая ирония Чацкого отталкивают героиню: «Не человек! Змея!» Удивительно то, что даже, по сути, предавая Чацкого, называя его сумасшедшим, Софья расценивает свой поступок как справедливое наказание. «Угодно ль на себе примерить?» – мысленно спрашивает она того, кто раньше «в шуты рядил» других. В Софье оказывается слишком мало такта и душевной чуткости, чтобы понять и оценить духовную драму Чацкого.

Образцом высокой нравственности и духовной глубины становится для Софьи Молчалин. В этом заключается своеобразный художественный парадокс комедии: Софья приписывает Молчалину все те качества, которые мечтает найти в любимом человеке, и видит в любых его поступках проявление внутренней красоты. Выбор Софьи опять же трудно оценить однозначно: с одной стороны, он свидетельствует об отсутствии проницательности, о неумении отличать истинную красоту от ложной. С другой стороны, Софья не может и предположить, что Молчалин – лицемер, она искренне верит в его любовь и благородство. Это говорит о ее честности, внутренней чистоте и доверчивости. В конце концов, именно нравственность – главное качество, которое ценит в Молчалине Софья. «Услужлив, скромен, тих, ни слова вольного» – таково восприятие Молчалина Софьей. Проблема Софьи в том, что Молчалин – всего лишь образ, созданный ею самой. Дело в том, что те времена была очень популярна зарубежная литература, особенно французские любовные романы, в которых создавался образ тихого и кроткого любовника.

Необходимо отметить также то, что в образе Софьи оригинально трактуется основная тема комедии – тема ума. Софья по-своему оценивает ум Чацкого: такой ли ум «семейство осчастливит»? Можно сделать вывод, что Софья ищет в человеке, прежде всего, «ум сердца», то есть способность к любви, нежности, самоотречению. Героиня осуждает Чацкого за то, что его ум направлен на обличение пороков общества. Ей ближе христианские идеалы смирения и человеколюбия. Надо отметить, что избранник Софьи беден, это опять же соотносится с христианскими принципами любви ко всем людям, независимо от их материального положения.

Таким образом, Софью, наверное, нельзя однозначно причислять ни к положительным, ни к отрицательным героям. Восхищаясь вымышленной нравственностью Молчалина, Софья предает прямодушного и благородного Чацкого. Несмотря на это, наивную и пылкую Софью можно сравнить с самоотверженной и неопытной Татьяной Лариной. Не зря даже проницательный Чацкий воскликнул: «Кто разгадает вас!» На противоречивость образа Софьи в свое время обратил внимание Гончаров и по-своему раскрыл ее загадку.

По мнению Гончарова, Софья – сильная девушка, с большими задатками, однако воспитание и жизнь в московском обществе оказали свое влияние на формирование ее характера. Грибоедов ретроспективно выстраивает историю взросления Софьи: воспитание гувернанткой, поездки на Кузнецкий мост и чтение сентиментальных французских романов. «И танцам, и пению, и нежностям, и вздохам» – вот чему с детства учили Софью. Атмосфера лицемерия и лжи царит во всей светской Москве. Софья невольно привыкает к принципам жизни фамусовского общества, отсюда ее неумение разбираться в людях и нечуткость, проявленная по отношению к Чацкому. Гончаров также подметил, что в конце комедии Софье достается свой «мильон терзаний».

Трудно сказать, как оценивал Софью сам Грибоедов, быть может, писатель намеренно сделал ее образ таким неоднозначным. Как истинный художник, Грибоедов отразил сложную и противоречивую человеческую личность. Загадка Софьи живо волнует умы читателей, и, наверное, в этом одна из причин удивительной притягательности всей пьесы.

Несомненно, у Софьи огромный личностный потенциал. Умение видеть и чувствовать людей, тактичность, правильное обращение с людьми, умение переживать и любить делают из статичного персонажа личность, характеризуют Софью определенно с положительной стороны. Но, возможно, «загадка» Софьи заключается как раз в том, что ей не удалось до конца раскрыться, проявить свои лучшие черты. Я считаю, что общество испортило ее. В отличие от Чацкого, Софья не покидала родного дома, она выросла здесь, в окружении стремящихся к чинам, «мужей-мальчиков, мужей-слуг» и их «хозяек». К сожалению, видя господство жен над своими мужьями, читая глупые романы, в общем, под влиянием окружения Софья становится частью так называемого «фамусовского общества».

«У истинного таланта каждое лицо – тип, и каждый тип для читателя есть знакомый незнакомец…» (В. Г. Белинский). (По комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»)

Комедия Александра Сергеевича Грибоедова «Горе от ума» – произведение поистине гениальное. Иначе не оставалась бы она столь знаменитой уже почти два столетия, не стали бы десятки реплик крылатыми выражениями. Целью автора было высмеять пороки общества того времени, поэтому он создает комедию нравов. Одной из особенностей комедии нравов является типизация образов. Каждое лицо, представленное автором в пьесе, представляет собой не личность, а тип, характеризующий русское общество первой трети XIX века.

Многие писатели в эпоху классицизма присваивали персонажам своих произведений «говорящие» имена и фамилии. Грибоедов в своей комедии тоже использует прием драмы периода классицизма. Многие фамилии героев «говорящие», опирающиеся на внутреннюю форму слова. Среди таких героев Молчалин, Скалозуб, старуха Хлёстова, Загорецкий, князья Тугоуховские, Репетилов. Фамилии отражают основные качества персонажей. Проанализировав фамилии, мы можем составить портрет общества с его пороками. Мне бы хотелось остановиться на каждом из персонажей отдельно.

Одним из самых ярких персонажей является Алексей Степанович Молчалин. Он находится на службе у Фамусова и живет у него в доме. Молчалин всяческими способами старается оказаться в московском обществе, причем для этого не брезгует ни унижением, ни заискиванием. В фамилии Молчалина выражена основная суть его характера. «В мои лета не должно сметь свое суждение иметь», – говорит он. Герой расчетлив и во всем ищет выгоду. «Ведь надобно ж зависеть от других», – считает Молчалин. Характерно и то, что, в отличие от Александра Андреевича Чацкого, в сочетании имени и отчества которого есть буква «р», в полном имени Алексея Степановича содержатся лишь мягкие согласные. Этот персонаж не произносит лишних слов. Грибоедов явно противопоставляет Чацкого Молчалину. Ведь Молчалин, в отличие от главного героя комедии, немногословен и сдержан.

«Молчалины блаженствуют на свете», – говорит о людях, подобных Алексею Степановичу, Чацкий.

Основной чертой характера полковника Скалозуба является солдафонство. Достоинство его лишь в том, что он «и золотой мешок, и метит в генералы». Скалозуб не привык мыслить. Он только выполняет то, что ему приказывают. Люди для него делятся на военных и невоенных. «Не знаю-с, виноват; / Мы с нею вместе не служили», – отвечает полковник Фамусову на вопрос о Настасье Николаевне. Грибоедов выбирает такую фамилию для этого персонажа, потому что его улыбка, на мой взгляд, ассоциируется с оскалом лошади. Автор привлекает внимание к зубам героя, наводя на мысль о его скудоумии. На ум приходит известная русская пословица: «Смех без причины – признак дурачины».

Мне кажется, фамилию старухи Хлёстовой также можно отнести к «говорящим». Она яркий пример женской власти. Крепостные для нее не люди. Это доказывает ее отношение к арапке-девке, которую она велела накормить вместе со своей собачкой. Хлёстова говорит:

Вели их накормить, ужо, дружочек мой,

От ужина сошли подачку.

Анфиса Ниловна живет прошлым, новшества и изменения традиций для нее неприемлемы. Ее фамилия ассоциируется со словами «хлыст», «хлесткий» и намекает на жестокую эпоху крепостного уклада восемнадцатого века.

В фамусовском обществе нет противоречий в отношении Антона Антоновича Загорецкого. Все знают о том, что Загорецкий – вор и мошенник, но принимают его у себя, так как он может услужить. Оказывая очередную услугу, он приносит Софье билет на спектакль. Для старухи Хлёстовой Загорецкий достает на ярмарке двух «арапченков». Как мне кажется, фамилия Загорецкого указывает на его сущность, говорит о том, что он вор. Фамилия этого персонажа вызывает ассоциацию с русской пословицей «На воре и шапка горит».

В сцене бала автор знакомит читателя с князьями Тугоуховскими. Они приезжают в дом Фамусова с шестью дочерьми – потенциальными невестами. Князь Тугоуховский действительно плохо слышит. «Глух, мой отец, достаньте свой рожок», – говорит ему графиня Хрюмина. Фамилия этих героев содержит намек на дворянское происхождение, но ее значение заключается в нежелании воспринимать окружающий мир. Князья преследуют лишь одну цель – удачно выдать замуж дочерей, все остальное их не интересует.

«Говорящей» является и фамилия Репетилова. Этот человек не имеет четкой жизненной позиции, принципов. Он принимает сторону того, с кем общается. Персонаж одинаково радушен со всеми, но не имеет собственного лица. На примере Репетилова Грибоедов раскрывает важную черту русского общества и русской жизни. Этот герой – абсурдный человек, нелепость которого проявляется даже в его появлении: он приезжает на бал, когда все уже разъезжаются по домам, падает при входе. Фамилия Репетилова соотносится с латинским словом, обозначающим повтор. Многие считают его своеобразной пародией на Чацкого. Репетилов тоже убежден, произносит пламенные речи, много говорит. Но сказанное им ничего не меняет в окружающем мире. Репетилов выступает в роли кривого зеркала для Чацкого. Читатель чувствует глубокое отвращение, которое болтовня Репетилова вызвала у Чацкого. Автор подчеркивает, что Репетилов способен лишь повторять на словах высокие идеи, но не вникать в их истинную суть.

Если подвести итог, можно сказать, что фамилии героев значимы не только по отдельности, но и все вместе. В совокупности они составляют ключ к пониманию смысла комедии «Горе от ума», ведь это произведение о неразрешимом конфликте мировоззрений. Именно поэтому сквозными мотивами в ней являются глухота и непонимание.

Грибоедов создал «говорящие» фамилии, ставшие впоследствии нарицательными. Комедия была написана двести лет назад, но и сейчас в окружающих нас людях мы узнаем Скалозуба, Молчалина, Тугоуховских, Репетилова.

Образ Репетилова в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума».

В комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» важную роль играют второстепенные персонажи. С их помощью автор расширяет панораму московского общества первой четверти XIX века, тем самым полнее раскрывая пороки представителей дворянства. Одним из второстепенных героев, имеющим большое значение в произведении, является Репетилов. Его образ показывает еще один тип представителя фамусовского общества. Это беспринципный человек, чье существование можно назвать абсурдным.

Репетилов – жалкий человек, который совершенно не имеет своего мнения. Так, его принято считать некой пародией на Александра Андреевича Чацкого. И действительно, реплики Репетилова схожи с монологами вольнодумца. Так же, как и Александр Андреевич, наш герой произносит свои пылкие, восторженные речи, но, не находя слушателя, остается в нелепом положении. Но, в отличие от Александра Андреевича, Репетилов часто завирается. На это и указывает ему Чацкий:

Послушай! Ври, да знай же меру;

Есть от чего в отчаянье прийти.

Таким отражением в «кривом зеркале» автор подчеркивает, что Репетилов способен лишь повторять размышления или высокие идеи других. Поэтому его фамилию можно назвать «говорящей», ведь в переводе с французского она означает «повторять».

Также следует заметить, что Репетилов наделен ярко самобытной, характеристической речью, о чем В. Орлов писал: «Резкая типичность этого образа выражена в стилистике языка: “пил мертвую”, “прах его возьми”, “приданого взял шиш” и тому подобные выражения, отмеченные печатью “простонародности”, имевшей широкое хождение в дворянском кругу, свободно совмещаются в речи Репетилова с книжными словечками и выражениями, позаимствованными в общении с “умниками” Английского клуба: “пускался в реверси”, “каламбур рожу”». Слова критика говорят о беспринципности нашего героя.

Еще одно проявление этого качества Репетилова мы можем наблюдать в сцене встречи Репетилова с гостями Фамусова. Увидев Чацкого, Репетилов радуется вольнодумцу и пытается навязать тому свою дружбу, несмотря на то что Александра Андреевича не было в Москве целых три года:

А у меня к тебе влеченье, род недуга,

Любовь какая-то и страсть,

Готов я душу прозакласть,

Что в мире не найдешь себе такого друга…

Спустя некоторое время, едва заметив Скалозуба, Репетилов бросается к нему и «душит полковника в объятьях». Теперь наш герой клянется в дружбе ему. Следует отметить, что Сергей Сергеевич и Чацкий совершенно разные люди: вольнодумец образован и умен, полковник – самый глупый персонаж в пьесе. Становится понятно, что дружить и с тем, и с другим было бы просто абсурдно. Но Репетилова это не смущает. Он искренне рад встрече с «друзьями» и спешит поведать им некоторые тайны.

Так, наш герой рассказывает Скалозубу, военному человеку, служащему государю, о «тайном обществе». Репетилов называет представителей общества «соком умной молодежи». Но на деле оказывается, что это «тайное общество» – очередное собрание амбициозных молодых людей, которые пытаются благоустроить жизнь страны лишь пустыми разговорами: «Кричим – подумаешь, что сотни голосов!..»

Абсурдно и то, что Репетилов восхищается никчемными представителями этого «тайного общества», называет умнейшим человеком преступника:

Не надо называть, узнаешь по портрету:

Ночной разбойник, дуэлист,

В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,

И крепко на руку нечист…

В этом монологе важную роль играет фраза Репетилова «Да умный человек не может быть не плутом». Грибоедов в очередной раз обращается к теме ума, которая является основной в пьесе, показывает, что в обществе ценится другой тип ума, нежели у Чацкого.

Себя же Репетилов к числу умников в собрании не относит:

Ну, между ими я, конечно, зауряд,

Немножко поотстал, ленив, подумать ужас!

Более того, он склонен к самоуничижению: «Я жалок, я смешон, я неуч, я дурак». И уничижение это оправданно: наш герой – никчемный, мелкий человек.

Чтобы лучше убедить читателей в том, что Репетилов жалок, Грибоедов обращается к прошлому героя. Мы узнаем, что постоянные неудачи настигают Репетилова на протяжении всей его жизни. Из разговора со Скалозубом становится ясно, что и наш герой когда-то собирался достигнуть чинов. Для этого он мечтал жениться на дочери барона фон Клоца, который «в министры метил». Чтобы добиться руки дочери знатного человека, Репетилов построил дом на Фонтанке близ дома барона, в реверси проигрывал ему с женой большие суммы. Наконец женился на его дочери, но, так как отец – немец – «боялся упреку за слабость будто бы к родне», Репетилов никакой выгоды не получил: «Приданого взял шиш, по службе – ничего». Поэтому единственное, что осталось молодому человеку, – это завидовать тем, кто достиг высот на службе у его тестя:

Секретари его все хамы, все продажны,

Людишки, пишущая тварь,

Все вышли в знать, все нынче важны…

Однако осуждать Репетилова, я считаю, несколько неправильно. Наш герой – несчастный человек. Ведь, в целом, эпиграфом к его жизни могли бы быть его первые слова на сцене: «Тьфу, оплошал…», а о сути жизни свидетельствует последняя реплика: «Поди, сажай меня в карету, вези куда-нибудь». Он, как осенний лист, развевается на ветру, не в силах противостоять стихии, но также и не в состоянии сорваться и улететь. Репетилов не может отказаться от жизни в обществе, и, будь у него чуть больше везения, он пошел бы по пути, который считается правильным московским дворянством.

Образ Санкт-Петербурга в поэме А. С. Пушкина «Медный всадник»

Петербург – удивительный город, оставивший значительный след в русской истории. Как сильно и многообразно повлиял он на наше общество, на нашу жизнь! И как тема, и как образ Петербург оставил глубокий след в русской литературе. Грозная стихия, закованная в гранит, вдохновила многих писателей. Такие гении, как Ломоносов, Державин, Батюшков, Гоголь, Лермонтов и многие другие, раскрывали образ Петербурга, но именно Пушкин создал целостный и завершенный образ города, описал духовное начало Петербурга, придал городу силу самостоятельного бытия, живущего своей жизнью, то тихой и спокойной, то полной наводнений и бедствий. Величественное, ужасающее творение, построенное на болоте и на костях, раскинулось грозно и прекрасно. Город живет своей жизнью. И никто не может бороться со стихией – даже самодержцы: «с Божией стихией царям не совладеть».

Важность темы Петербурга в русской литературе определяется центральной ролью города в отечественной истории: именно этот город стал для России «окном в Европу». Поэма «Медный всадник» начинается с истории создания города. На месте, где он был построен, царствовали стихии: ветер и вода, но именно здесь царь Петр решает заложить новую столицу. Назло природе город возносится «пышно, горделиво». Казалось бы, ничто уже не напомнит о царившем здесь когда-то хаосе: «в гранит оделася Нева», «мосты повисли над водами». Все вокруг говорит о торжестве человека над силами природы, но это впечатление обманчиво: во время наводнений Петербург предстает не победителем, а своеобразным сообщником стихий. Одна из них, вода, персонифицированная в образе Невы, врывается и нарушает спокойствие, явившись одной из сил «побеждаемой стихии». Сначала автор сравнивает ее с больным: «Нева металась, как больной». Но потом она предстает в образе разбойника, даже зверя: река крушит, сметает все подряд на своем пути. Последствия разрушений похожи на последствия бунта, «бессмысленного и беспощадного»:

…Так злодей,

С свирепой шайкою своей

В село ворвавшись, ломит, режет,

Крушит и грабит; вопли, скрежет,

Насилье, брань, тревога, вой!..

Судьбы людей оказываются зависимы от сил и буйства стихии. Наводнение с его слепой неразборчивостью отнимает у Евгения самого близкого человека, и жизнь героя лишается смысла. Разум Евгения теряет свою силу, молодой человек не выдерживает несчастья и сходит с ума. Судьба Евгения отразила закономерность и роковую обреченность судеб «маленьких людей»: их жизнь зависит от власти и геополитических устремлений царей. В момент основания города Петр думал о государстве и о народе вообще, но не о конкретном человеке. Таким образом, в теме Петербурга появляется одна из ее составляющих – «маленький человек», возможная униженность и зависимость его положения. (Впоследствии в гоголевской «Шинели» история Акакия Акакиевича тоже разворачивается на фоне города.)

Образ Петербурга тесно связан с образом Петра I. Во вступлении автор не называет царя по имени, пользуясь местоимением он: «На берегу пустынных волн стоял он, дум великих полн…» Именно по единоличной воле Петра трудом огромного количества безымянных работников, «на костях» был построен город. И образ Петра все время присутствует на страницах поэмы, переплетаясь с образом города. Во время наводнения Медный всадник как будто стоит и смотрит на вытворяемые Невой бесчинства, словно одобряя их:

Стоит с простертою рукою

Кумир на бронзовом коне.

Не случайно Пушкин и в названии памятника опускает имя царя. Автор называет его «мощным властелином судьбы», «кумиром на бронзовом коне», «медным всадником», поэтому образ основателя Петербурга становится мрачным, зловещим и даже ужасающим. При создании поэмы Пушкин использовал различные легенды, связанные с Петербургом: например, существовал миф о появлении в Михайловском замке привидения Павла I. И в помрачневшем мозгу Евгения тоже является призрак царя, Петра I. Герой бросает вызов грозному владыке: «Ужо тебе!», и грозный царь начинает его преследовать. (Вообще, мотив ожившей статуи характерен для творчества Пушкина и встречается еще в «Маленьких трагедиях».) Памятник оказывается воплощением беспредельной власти, беспощадной и неумолимой воли. Таким образом, в поэме «Медный всадник» Санкт-Петербург предстает городом, который губит людей и подавляет их волю, загадочным и таинственным, городом оживших статуй и проснувшихся стихий. А царь Петр – это непостижимое и недосягаемое божество, грозное и могучее, окутанное «священным покровом „основателя города“».

Петербург двойствен, он предстает в поэме и в положительном, и в зловещем ореоле. Это величественный, красивый град, полный изящных форм и очертаний, и в то же время бушующий тиран, неугомонная стихия, закованная в цепи «владыки полумира».

Город поражает нищетой и великолепием одновременно. С одной стороны, это город бедный: «забор некрашеный, да ива и ветхий домик…».

С другой стороны, Петербург величественно прекрасен своими холодными грациозными очертаниями:

По оживленным берегам

Громады стройные теснятся

Дворцов и башен; корабли

Толпой со всех концов земли

К богатым пристаням стремятся;

В гранит оделася Нева;

Мосты повисли над водами…

Среди многочисленных характеристик неповторимых особенностей Петербурга как северного города можно отметить удивительные по совершенству отточенного слова описания белых ночей:

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак, блеск безлунный…

Этот образ неразрывно связан с Северной столицей. Для того чтобы описать белую северную ночь, Пушкин нашел слова, неповторимые по отчетливости сравнений. Надо признать, что во времена Пушкина архитектурный облик Петербурга был куда более совершенен. И повезло же пушкинским современникам, которые не только видели своими глазами таинственный и прекрасный облик нашего города, но и узнавали его воссозданным, претворенным в совершенных стихах, только что вышедших из-под пера Пушкина. Для нас же прежний образ утонул в «преданьях старины», и только пушкинские творения служат путеводителем по тому городу, каким он был при поэте и каким мы захотели бы его увидеть снова. Конечно же, современникам Пушкина было легче утверждать, что поэту удалось воссоздать облик любимого ими города на Неве ярче, чем это могли сделать за него многие другие поэты. Но, вглядываясь в наследие поэта, мы сможем понять его величие на тех страницах, которые посвящены Петербургу.

Все, что описано в «Медном всаднике», является истинным бытием Северной столицы. Гений Пушкина отразил всю духовную и материальную жизнь города в непревзойденных стихах, которые и по сей день являются лучшим гимном нашему городу. Многогранный Петербург предстает разнообразно прекрасным:

Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой ее гранит…

Все олицетворяет близкие образы нашего города: прекрасные «громады дворцов и башен», «чугунная ограда» Невы, «Адмиралтейская игла», чугунные узоры дивных решеток Летнего сада, Казанского собора. И всегда присутствует Нева как неразделимое целое, как сердце Северной Пальмиры. Поэма «Медный всадник» тесно связана с самим Петербургом. Без нее не было бы духовного завершения образа города, который показан в различное время года, дня, в разнообразных своих частях: в центре и предместьях. Здесь можно найти различные черты города: бедного и богатого, безмолвного и бушующего, прекрасного и угрожающего.

Вообще, весь образ Петербурга говорит о трудности его рождения, о деспотическом характере Петра, создавшего его, о рабстве народа. Поистине Петербург – город на костях человеческих. Все эти особенности, характерные черты города нашего отразил Пушкин в своей гениальной поэме «Медный всадник». И закончить свое сочинение я бы хотел словами Н. П. Анциферова: «Пушкин создал из Петербурга целый мир. С наследием Пушкина должны были считаться все, пытавшиеся сказать свое слово о Петербурге».

Уроки нравственности в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»

Русская литература во все века и времена поражала читателей глубиной анализа поставленных нравственных проблем. Не одно поколение решало для себя вопросы морального выбора, противостояния добра и зла, верности долгу и предательства, любви и ненависти, чести, достоинства, опираясь на лучшие произведения А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого и так далее.

А. С. Пушкин определил сквозную идею своего творчества следующим образом: «…чувства добрые я лирой пробуждал…».

Поэтому на его произведениях современные люди учатся постигать любовь, дружбу, свободу и сострадание. Одно из самых насыщенных нравственными проблемами произведений – повесть «Капитанская дочка». Ее герои проходят трудный путь, в ходе которого и формируются их представления о чести и долге.

Самый первый урок нравственности заключен уже в эпиграфе к произведению: «Береги честь смолоду». Герой повести – Петр Гринев – во всех ситуациях поступает как человек чести. То есть, совершая свой выбор, он беспокоится о том, чтобы поддержать кодекс дворянской чести, унаследованный от отца, который не хотел, чтобы сын служил в Петербурге и был «шаматон», а не солдат, и, кроме того, Гринев внимает голосу своей совести, которая заставляет его отличать хорошее от дурного.

Для Петруши Гринева, который «жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками», наступает пора принятия самостоятельных решений. И оказывается, что этот человек, не очень еще подготовленный к жизни, этот мальчик, которого Савельич называет «дитя», не колеблясь, поступает в соответствии с законами нравственности, независимо от серьезности возникших в его жизни проблем. Так, Гринев заставляет своего дядьку отдать сто рублей, которые он проиграл ротмистру гусарского полка Зурину, и хотя юношу мучили «неспокойная совесть и безмолвное раскаяние», а также жалость к «бедному старику», но чувство чести оказывается сильнее.

Петр Гринев своим поведением учит читателя быть честным и в любви. Герой не терпит бесстыдные речи своего противника – Швабрина – о Маше Мироновой, капитанской дочке, и вызывает его на дуэль, хотя об их разговоре никому не было известно и Гринев пошел бы на компромисс только со своей совестью. Однако честь и достоинство любимой девушки становятся честью и достоинством его самого. О том, как по-разному воспринимают понятие чести Гринев и Швабрин, можно судить из высказывания Маши: «Как мужчины странны! За одно слово, о котором через неделю верно б они позабыли, они готовы резаться и жертвовать не только жизнью, но и совестью, и благополучием тех, которые…»

Гринев воспринимается уже не как «недоросль», а как взрослый мужчина, который может взять на себя ответственность за любимую женщину и ее судьбу. Неудивительно, что, когда доходит дело до ситуации, в которой надо выбирать между верностью и предательством, а следовательно, между смертью и жизнью, герой, не сомневаясь, идет на смерть, потому что он присягал императрице, а Пугачев – «вор и самозванец». Но здесь проявляется не только честь Гринева как офицера; его нравственное чувство настолько органично, что даже после помилования он отказывается целовать руку «государя»: «Я предпочел бы самую лютую казнь такому подлому унижению». Молодой человек учит своим примером вести себя достойно во всех ситуациях: ведь поцелуй руки «злодея» ничего бы не изменил, Гринев не нарушил бы присягу и не предал бы государыню, зато не рисковал бы жизнью (Савельич говорит ему: «Не упрямься! Что тебе стоит? Плюнь да поцелуй… у него ручку»), но он изменил бы себе, а это для Гринева не менее страшно.

Герой рискует жизнью еще два раза. Первый раз, когда возвращается в Белогорскую крепость за Машей, узнав, что «Швабрин принуждает ее выйти за него замуж», понимая, что его любовь и чувство ответственности за сироту глубже, чем страх за свою жизнь. И второй, когда не произносит имени капитанской дочки в суде, хотя может потерять при этом не только жизнь, но и свое честное имя. Но «мысль впутать имя ее между гнусными изветами злодеев и ее самую привести на очную с ними ставку – эта ужасная мысль так меня поразила, что я замялся и спутался».

Однако не только для Петра Гринева нравственность является природным свойством натуры, но и другие герои поступают в соответствии со своим нравственным идеалом и учат читателей различать добро и зло. Комендант Белогорской крепости Иван Кузьмич, который в обыденной жизни во всем подчиняется своей жене, в экстремальной ситуации организует оборону крепости, не желает сдаться на милость Пугачева и готов к смерти: «Умирать так умирать: дело служивое!» На вопрос Пугачева «Как ты смел противиться мне, своему государю?» комендант, изнемогая от раны, собрал последние силы и отвечал твердым голосом: «Ты мне не государь, ты вор и самозванец, слышь ты!» После гибели мужа Василиса Егоровна называет Пугачева «беглым каторжником» и, погибая, остается верна чувству любви и гордости за своего мужа.

Марья Ивановна, которая в начале повести кажется тихой, скромной, даже не очень привлекательной, трусливой девушкой, впоследствии проявляет лучшие свои качества. Оставшись сиротой, находясь в полной зависимости от Швабрина, больная, она отказывается выйти за него замуж: «Я никогда не буду его женою! Я лучше решилась умереть, и умру, если меня не избавят». Любовь, верность, чувство собственного достоинства, гордость – вот чему учит эта сцена.

В конце произведения Маша Миронова, как многие другие героини русской литературы, вызволяет своего любимого из беды. Именно благодаря ее усилиям доказана невиновность жениха Марьи Ивановны, в этой ситуации, как и в сцене дуэли, честь и достоинство Петра Гринева становятся честью и достоинством капитанской дочки.

Нравственные законы, по которым живут герои повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка», не приобретены ими в течение жизни. Они являются органичным, естественным свойством натуры рассматриваемых персонажей. Эти же нравственные категории являются частью народного сознания, которое ярче всего воплотилось в произведениях устного народного творчества. Как раз в сказках, песнях, пословицах и поговорках проявились мудрость народа, их представление о добре и зле, мечты о счастье. Нравственные уроки и объединяют повесть Пушкина и творения фольклора; недаром в качестве эпиграфов и ко всему произведению, и к отдельным его главам автор выбирает, в частности, пословицы, фрагменты народных песен (свадебных, солдатских, исторических). Таким образом, можно говорить об истинной народности повести А. С. Пушкина.

Сама форма произведения – воспоминания – предполагает, что их автор делится своим жизненным опытом, хочет, чтобы читатель научился на его ошибках. Такое ощущение, что эти записки адресованы в будущее – в наш «жестокий век», с тем чтобы напомнить современным людям о тех нравственных законах, которые ежедневно нарушаются в наше время. Русская литература всегда отличалась своим учительным характером, и повесть А. С. Пушкина «Капитанская дочка» – яркое подтверждение тому .

Образ Пугачева в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»

Мы не так отличаемся от Феклуши, героини пьесы А. Н. Островского «Гроза» с ее рассказами о странах, где живут люди с песьими головами, как хотелось бы надеяться. Пестрые пятнышки политической карты мира, конечно, населены вполне антропоморфными существами, но каждый кусочек одного цвета – это область обитания педантов, развратников, оптимистов, мыслителей, рабов страстей и так далее. Бережно навесив ярлык на каждый народ, мы с удивлением обнаружили один без бирки – наш. Так начались поиски загадочной «русской души». Ее никто не видел, но она, как замятинский «пиджак», повсюду. Она – то, что в корне отличает нас от других народов, но именно поэтому ее невозможно описать. Она то ли спряталась под заимствованиями, то ли очерствела в косности пережитков, но выглядывает, дразнит, заставляет русскую литературу вновь и вновь играть с ней в прятки. И в результате долгих изысканий найден был образ (конечно, условный, но все ли немцы – педанты?) – сердца безмерного, всеохватного, юношески горячего и также непреклонного, несклонного к компромиссам, но склонного к страстям. Образ, со всей полнотой воплощенный А. С. Пушкиным в повести «Капитанская дочка».

«Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!» – пишет Пушкин. Его глазами и глазами Петра Андреевича Гринева увидим мы Емельяна Пугачева, предводителя этого бессмысленного и беспощадного бунта. В первый раз герои встречаются, заблудившись во время метели, и Пугачева не называют по имени. Эта встреча предвосхищает бунт: уральские земли потеряются в стихии мятежа, и тот, кто встанет во главе его, неизбежно утратит себя как человека. Это мы и увидим, сравнивая подчеркнуто неуместного «государя императора» и рассудительного Емельяна Пугачева, на плечах которого трещит тесный ему заячий тулуп – не метафора ли это тесных рамок жизненных приличий, которые заставляет трещать по швам Пугачев?

В их первой встрече дворянин Гринев нисходит до мужика, и вопреки жестким социальным рамкам возникает тепло взаимопонимания. Гринев видит в провожатом не простого мужика и еще не Емельяна Пугачева, но уже человека, к которому он испытывает жалость, благодарность, сострадание. Он выходит из рамок поведения дворянина, движимый чувством, и его нечаянный знакомый отвечает ему благодарностью, похвалами явно ненужному тулупу – не тулуп, но сердечное участие, на которое вожатый вряд ли мог рассчитывать, подарил ему Гринев. И если шубу Пугачев еще вернет ему, то за это сердечное внимание отплатить невозможно, даже выйдя самому из своих рамок поведения вождя народного бунта. И Пугачев оказывается достаточно чутким, чтобы это понять, и достаточно справедливым, чтобы это запомнить.

Вторая «встреча» героев, тоже предвестие, – вещий сон Гринева. Пугачев, объявивший себя императором и отцом русскому народу, «оказывается» отцом Гринева, причем отцом посаженным, которым он порывается стать, пока принимает Машу за племянницу священника, и без которого, как без вмешательства Пугачева, невозможен брак Гринева. И сочетание зверств Пугачева, убийств, происходящих у него на глазах и по его воле, убийств слепых и бессмысленных, всех подряд, и его ласкового внимания к Гриневу впервые возникает в этом сне.

Во время третьей встречи Гринева и Пугачева между ними встанет преграда более непреодолимая, нежели социальное неравенство, – они встретятся во время бунта, который Гринев никогда не назовет предполагающим хоть какую-то правоту бунтовщика словом «восстание». Это будет поразительнейшая картина пугачевских казней, бесчинства мятежников в захваченном городе. Первым их действием оказывается установка виселицы, вторым – чудовищная присяга самозванцу, в ходе которой все оставшиеся верными чести отправляются в петлю. Первым гибнет небогатый, скромный капитан Миронов, очевидно выслужившийся солдат, словом, один из тех идеальных русских мужиков, которых так часто изображали русские художники в качестве простонародного идеала. Разжалованный же Швабрин, бережно блюдущий дворянские обычаи даже в глуши крепости, оказывается на стороне «мужичьего царя». Так подчеркивается безумный хаос, который приносит с собой одно имя Пугачева, так подчеркивается не просто важность, а единственная значимость личных представлений о чести. И в центре этой кровавой феерии, но все-таки в стороне от нее – Пугачев. Безумие творится с его ведома и по его молчаливому соизволению, но сам он не принимает в нем участия и только один раз скажет свое слово – спасительное для Гринева. Пугачев оказывается марионеткой в руках восставших, и единственное его «немарионеточное» действие – тоже движение сердца, движение за рамки роли безжалостного палача. Гринев единственный из не присягнувших «императору» выживает, и не просто выживает – он получает приглашение в «ставку» Пугачева. Штаб предводителя восставших больше похож на разбойничий притон – там делят награбленное, пьют, гуляют и поют разбойничьи песни. Сам же Пугачев опять остается в стороне – он и с бунтовщиками, он и над ними. Гринев единственный, с кем он может поговорить, единственный, для кого не важны социальный статус и роль, взятая на себя Пугачевым, – она осмеивается обоими в начале разговора. И Пугачев задает ему вопросы, в которых за познаниями в истории и философской формой стоит все то же русское удальство: отчаянная смелость русского «авось» и безудержная похвальба, признание только царского права властвовать безгранично – и требование безграничной власти.

Во время третьей встречи они оба окончательно откажутся от своих ролей, и, как раньше Савельич, соратники Пугачева не смогут подняться до высоты их отношений: отношений не офицера и мятежника, но человека и человека, построенных на взаимной симпатии, чести и помощи. И хоть их понимание ситуации в свете калмыцкой сказки прямо противоположно, саму сказку они понимают одинаково, и она равно впечатляет их, раз они по прошествии столь долгого времени после рассказывания помнят ее. И недаром Пугачев так стремится на свадьбу к Гриневу – только на русской свадьбе возможны тот размах, который так дорог ему, и та сердечность, которой он не может найти, сердечность вне чинов и званий. Пугачев не оказывается ни героем, ни злодеем – подобно Петронию в «Камо грядеши», он остается хоть и по ту сторону крепостных стен, но благодаря своим человеческим качествам поднимается над обоими лагерями.

«Презирать суд людей не трудно, презирать суд собственный – невозможно…» (А. С. Пушкин)

Повесть А. С. Пушкина «Выстрел» состоит из двух частей. В первой части о произошедшей истории рассказывает Сильвио – бывший гусар, центральный герой повести, а во второй – граф, человек, с которым тот вел поединок.

Повесть «Выстрел» с первых строк погружает читателя в атмосферу некой загадочности, «какая-то таинственность окружала его судьбу», – говорит о главном герое повести рассказчик. Перед нами первый в русской прозе характер «наполеоновского» типа. Это натура, духовно сильная, стремящаяся к первенству, не слишком разборчивая в достижении цели. В то же время это личность живая, противоречивая, наделенная яркой индивидуальностью и социальной типичностью, развивающаяся на протяжении повествования. Здесь по праву следует задать вопрос: почему в первой части об истории поединка рассказывает граф, а во второй Сильвио?

По сути, в первой части Сильвио объясняет рассказчику, почему его жизнь ценна и он не хочет лишний раз ею глупо рисковать. Но при этом он раскрывает далеко не лестные подробности своего прошлого. Ненависть Сильвио-гусара носит отчасти плебейский характер, она направлена даже не на графа как на человека, а на воплощение всех тех, кому счастье досталось без усилий, кто по праву рождения наделен и громким именем, и богатством. Но уже через шесть лет после ссоры, когда Сильвио произносит свою исповедь, нельзя не почувствовать, что это во многом другой человек: вспомним его беспощадность к самому себе, его невольное восхищение молодым соперником. То есть Пушкин заставляет своего героя высказать без прикрас, наиболее объективно то, что произошло. Сильвио и делает это, не опасаясь суда своего слушателя. Этот человек имеет цель и берет на себя ответственность и за совершенный поступок, и за тот, который ему предстоит совершить. Пушкин передает, как сверкают у Сильвио глаза, когда он читает письмо – известие о том, что настал час для ответного выстрела. На этом моменте автор и оставляет своего героя, чтобы напомнить о нем по прошествии некоторого времени.

Вторая часть повести начинается с того, что рассказчик, знающий историю жизни Сильвио, поселяется в бедной деревеньке N. Жизнь была скучна. Казалось, еще немного и он стал бы пить. Неожиданно стало известно, что в деревеньку должен приехать сосед – некий граф со своей женой. Встретившись с новыми обитателями, рассказчик узнает, что этот граф и есть давний враг Сильвио, и получает тем самым возможность услышать до конца историю поединка.

И опять уже другой герой должен честно рассказать продолжение интригующей истории. Пушкин не дает своим героям возможности переложить ответственность за свои мысли, поступки и чувства на мнимых врагов. Сам поэт, будучи человеком с обостренным чувством чести, не позволяет и персонажам поддаться малодушию. Граф не сообщает о себе ничего лестного, он повел себя достаточно понятно, как и свойственно человеку, оказавшемуся перед дулом пистолета опытного стрелка. Именно здесь он ведет себя понятно и в какой-то степени достойно, без прошлой ненужной бравады с черешнями. Несмотря на свое отчаяние, он запрещает унижаться своей жене. В его рассказе не столь проявляется отношение к Сильвио, сколь доминирует описание собственных внутренних переживаний. Он передает лишь факты, которые для читателя оказываются красноречивее любых эпитетов. Читатель видит, что в главном герое повести – в Сильвио – произошел очевидный душевный перелом. Он не испытывает ненависти к графу. Может быть, он и сам стал опытнее, мудрее, узнал жизнь и цену ей, а может быть, Пушкин, чуждый любой низости, не представляет иного развития событий, нежели духовный рост своих героев. И граф, и Сильвио относятся к продолжению поединка гораздо серьезнее, чем во времена гусарской молодости. «Предаю тебя твоей совести», – говорит Сильвио графу, уверенный, что тот уже не забудет его ответного выстрела. На самом деле, отказавшись от «права» на убийство, он, прежде всего, одержал духовную победу над собой, над собственной ненавистью и оскорбленным самолюбием.

Таким образом, можно сказать, что героям дается некоторое время для раздумий, для предания себя справедливому и бескорыстному суду совести. И то, как этот суд отразился на личностях героев, мы видим из сюжета повести.

Пушкин в своих произведениях изображает людей порой не столь примечательных социально (вот Сильвио – отставной гусар), но необычайно богатых духовно, людей с принципами, с нравственными ценностями, с представлениями о морали и чести. В целом они не безупречны, но что касается нравственных представлений, у них многому можно поучиться. Не забывая кодекса дворянской чести и того, какую роль в нем играли дуэли, Пушкин и здесь сумел провести сюжетную линию повести так, чтобы были затронуты не только нормы современной, проходящей морали, но и вечные нравственные категории – представления о чести, ценности жизни и совести.

В чем состоит своеобразие любовной лирики А. С. Пушкина?

Каждый поэт старается донести до читателя определенные чувства, которые должны пробуждаться с помощью магических рифм, определенного размера, ритма.

В творчестве любого поэта присутствуют «вечные темы», он затрагивает те вопросы, которые его волнуют, пытается найти истину.

Главные вопросы, которые решают все поэты, формулируются следующим образом: кто такой поэт и в чем его предназначение?

А. С. Пушкин тоже задавался этими вопросами, и свое мнение он выразил в одном из последних стихотворений «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…», где поэт подводит итоги всему творчеству и говорит о назначении «пиита» в мире:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Таким образом, читатель понимает, что главное назначение поэта в мире – пробуждать в людях «чувства добрые». Пушкин оказался верен своему предназначению и в своем творчестве обращался к таким темам, как свобода, любовь, дружба, осмысление философских категорий; и стихи, посвященные этим вопросам, направлены на пробуждение «чувств добрых» у читателя.

Пушкин в равной степени уделял внимание всем этим темам, но я хочу подробнее остановиться на любовной лирике.

Любовная лирика традиционна для русской поэзии, и каждый поэт вкладывает в нее свои собственные переживания, свой опыт, поэтому такая лирика является наиболее субъективной.

Конечно, Пушкин следует определенным традициям, осмысливая тему любви, но в то же время вносит свое, новое, видение этой темы.

Для Пушкина любовь – прежде всего основное содержание жизни, так как без этого прекрасного чувства она не имеет смысла, в ней отсутствуют движение, развитие.

В стихотворении «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» поэт говорит о том, что любовь – это всегда благо, какой бы она ни была (безответной или взаимной), потому что она всегда облагораживает душу человека. Кроме того, один из принципов любовной лирики – использование мотивов расставания, потому что в этот момент все чувства человека обострены. И если у других поэтов разлука – это боль, то у Пушкина расставание лишено трагизма, так как любовь – всегда благо.

Возвращаясь к самому стихотворению, нужно сказать, что состояние лирического героя характеризуется эпитетами «грустно и легко», «печаль моя светла». Кажущийся на первый взгляд парадокс оправдан: печаль порождена любовью, и именно поэтому она «светла». Влюбленные расстаются, но чувство все равно переполняет лирического героя. Однако состояние без любви длится всего лишь мгновение, в противном случае, остановится сама жизнь. Лирический герой уже стоит на пороге нового чувства:

И сердце вновь горит и любит – оттого,

Что не любить оно не может.

Пушкин говорит о том, что если любви нет, то нет и жизни, поэтому герой снова влюбляется и живет.

Продолжает эту тему стихотворение «Я помню чудное мгновение…», посвященное Анне Петровне Керн. В стихотворении прослеживается та же мысль о необходимости любви в жизни.

Появление любимой женщины для лирического героя – это «чудное мгновенье». В творчестве Пушкина существуют культ женщины и культ красоты, но последняя понимается не как совершенство внешнее, а как совершенство внутреннее, как некая чистота, поэтому любимая воспринимается как «гений чистой красоты».

В стихотворении рассказана история двух встреч влюбленных людей, между которыми проходит определенное время. Каждая из встреч – миг, а время между ними – вечность, когда движение жизни замедляется, а сама она лишается внутреннего содержания, потому что лишена любви. Пушкин пять раз повторяет предлог «без», подчеркивая тем самым отсутствие в окружающей действительности даже намека на некий смысл.

Стихотворение имеет кольцевую композицию. Вторая встреча пробуждает лирического героя, он опять видит «гения чистой красоты» и испытывает миг восторга. Возвращение любви наполняет жизнь героя смыслом, и пятикратное повторение союза «и» указывает на то, сколь много возвращается к герою вместе с любовью:

И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь.

Образцом русской, а возможно, и мировой любовной лирики является стихотворение «Я вас любил…». Всего восемь строчек, а какая концентрация смысла! Чувство прошло, лирический герой чувствует, что он больше не любим, однако в его интонации нет ни нотки упрека в адрес любимой женщины. Горечь утраты и сила чувства, испытываемого героем, становятся понятны читателю из-за троекратного повторения им фразы «Я вас любил…». Однако он не хочет причинять своей любовью беспокойство женщине, которая эту любовь по отношению к нему больше не испытывает.

В двух строчках Пушкину удается выразить все то, что переживал лирический герой в процессе любви: «…безмолвно, безнадежно, / То робостью, то ревностью томим…». Душа героя болит, но сердце ликует, потому что может любить.

Лирический герой проявляет удивительное благородство натуры: он желает счастья возлюбленной, желает, чтобы кто-то другой любил ее так же сильно, как он сам, ведь только сам человек знает силу своего чувства.

Стихотворение «Мадонна» было написано после женитьбы поэта на Наталье Николаевне Гончаровой и посвящено ей.

В первой части лирический герой описывает свою мечту – самое сокровенное желание, то, что недоступно, несбыточно. И эта мечта – повесить в своей обители изображение Мадонны с младенцем. Конечно, мечты редко сбываются, но это тот самый редкий случай: она становится явью. Поэт сравнивает любимую женщину с Мадонной.

Пушкин говорит о том, что любовь – дар божественный, она освящена небесами. Мадонна для него – идеал красоты, поэтому поэт использует прилагательное «чистый» в превосходной степени: «Чистейшей прелести чистейший образец». Образ Мадонны – это образец для подражания.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что одним из самых прекрасных чувств, которое воспевает Пушкин, была любовь. При этом нужно отметить особый взгляд поэта на нее, его оригинальное восприятие этого чувства. Ведь до него никто из поэтов не считал, что можно воспеть в стихах момент расставания, пожелать любимой женщине найти счастье с другим человеком (стихотворение «Я вас любил…»). Такое новаторство, несомненно, было необычным для русской поэзии XIX века. Пушкин действительно пробуждает в сердцах читателей «чувства добрые», которые он и сам испытывал. Для него любовь – это неотъемлемая часть жизни, и каждый человек должен испытывать, по мнению поэта, это прекрасное чувство.

Вольнолюбивая лирика А. С. Пушкина

Тема свободы и воли присутствует в творчестве Александра Сергеевича Пушкина на протяжении всей его жизни и проходит эволюцию от раннего творчества к позднему. Подводя итоги своего творчества в стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…», поэт написал такие строки:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу…

Таким образом, Пушкин подчеркнул значение темы свободы и воли в своей поэзии.

В раннем творчестве поэт понимает свободу как внешнюю – свободу в государстве. Постепенно Пушкин изменяет свои взгляды и приходит к выводу, что ценность представляет только внутренняя свобода, которая ограничивается нравственным идеалом самого человека. В конце жизни поэт воспринимает вольность как философскую категорию.

В начале своего творческого пути Пушкин высказывает взгляды «государственного человека». Он рассуждает о внешней свободе человека, о свободе, которую ему дает государство. Александр Сергеевич Пушкин пишет оду «Вольность», в которой поучает царей и воспевает свободу и вольность. Для поэта свобода возможна в государстве, в котором Закон един для всех:

Лишь там над царскою главой

Народов не легло страданье,

Где крепко с Вольностью святой

Законов мощных сочетанье;

Где всем простерт их твердый щит,

Где сжатый верными руками

Граждан над равными главами

Их меч без выбора скользит…

Царь должен первым подчиниться Закону, потому что власть в стране принадлежит государю, значит, он должен показывать пример своим подданным:

Владыки! Вам венец и трон

Дает Закон – а не природа;

Стоите выше вы народа,

Но вечный выше вас Закон.

Пушкин в оде «Вольность» приводит исторические примеры, доказывая, что любое нарушение Закона приводит к необратимым последствиям и не может быть оправдано. Поэт вспоминает Великую французскую революцию 1789 года и убийство Павла I в Михайловском замке.

В конце стихотворения автор преподносит урок правителям, призывая их обратиться к Закону, так как считает, что это единственный возможный путь для установления справедливости:

Склонитесь первые главой

Под сень надежную закона,

И станут вечной стражей трона

Народов вольность и покой.

Своими идеалами Пушкин делится с близким другом Чаадаевым. В стихотворении «К Чаадаеву» (1818) лирический герой выбирает путь борьбы с самовластием. Он готов умереть за то, чтобы восторжествовала свобода:

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

Более глубокое понимание свободы поэт выражает в стихотворении «Деревня». Важную роль играет композиция произведения: оно состоит из двух частей, противопоставленных друг другу, то есть Пушкин использует прием антитезы. Первая часть представляет собой описание природы, что характерно уже для раннего творчества поэта, так как в природе он видит образец и пример для подражания. Природа живет по своим законам, которые никто не нарушает, и поэтому в ней есть гармония. Люди, должны ориентироваться на природу и учиться у нее следовать Закону:

Я здесь, от суетных оков освобожденный,

Учуся в Истине блаженство находить,

Свободною душой Закон боготворить…

Однако гармонии первой части противоречит «мысль ужасная», которая возникает, когда лирический герой переводит взгляд от природы к обществу. Пушкин осуждает и «барство дикое, без чувства, без закона», и «рабство тощее», так как обе стороны нарушают закон.

В конце стихотворения поэт, с одной стороны, выражает надежду, что свобода восторжествует, а с другой – сомневается, что это возможно:

Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный

И рабство, падшее по манию царя,

И над отечеством свободы просвещенной

Взойдет ли наконец прекрасная заря?

Постепенно Пушкин отказывается от былых идеалов и приходит к осмыслению внутренней свободы. В стихотворении «Чаадаеву» (1824) Пушкин снова обращается к теме свободы, но осознает ее по-другому. Это произведение перекликается со стихотворением шестилетней давности, тоже обращенным к Чаадаеву. Поэт размышляет об истории храма в Тавриде, сравнивая свою дружбу с Чаадаевым с дружбой Ореста и Пилада. В конце стихотворения Пушкин делает вывод, что теперь считает дружбу главной ценностью и готов отдать за нее жизнь:

…И, в умиленьи вдохновенном,

На камне, дружбой освященном,

Пишу я наши имена.

Поэт остается верным своим друзьям на протяжении всей жизни, поэтому после поражения восстания декабристов в 1825 году, несмотря на то что его взгляды изменились, он возвращается к понятию внешней свободы, чтобы поддержать участников восстания, среди которых было много его друзей. В качестве примера могут служить стихотворения «Во глубине сибирских руд…» и «Арион».

В стихотворении «Во глубине сибирских руд…» поэт дает своим товарищам надежду на то, что их дело не пропало даром, что «темницы рухнут и свобода … примет радостно у входа…».

Стихотворение «Арион» написано на годовщину казни пятерых декабристов. В этом произведении автор в иносказательной форме описывает события, связанные с декабристами. Использовав в первой строчке местоимение «нас», Пушкин подчеркивает свою причастность к делу друзей, таким образом пытаясь их поддержать. Последние строчки стихотворения свидетельствуют, что лирический герой продолжает начатое дело:

…Я гимны прежние пою

И ризу влажную мою

Сушу на солнце под скалою.

К концу жизни для Пушкина свойствен философский взгляд на окружающую действительность. Это касается и отношения к свободе. Философское осмысление категории свободы раскрывается в стихотворении «(Из Пиндемонти)». В нем поэт отказывается от общественного положения (государственной службы), от мирской суеты: «Все это, видите ль, слова, слова, слова ».

Пушкин размышляет об «иных правах», «иной свободе», которые являются, по мнению автора, истинными ценностями. Для Пушкина главное – это внутренняя свобода, которая ограничена нравственным идеалом самого человека:

…Никому

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать; для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи…

В противовес идеалам общества Пушкин называет другие ценности, которые составляют содержание жизни человека: это природа и искусство. По мнению поэта, человек, приобщившийся к этим «правам», постигает истину и счастье: «Вот счастье! вот права…»

Таким образом, проследив развитие темы свободы и воли в лирике Александра Сергеевича Пушкина, читатель может сделать вывод, что эта тема проходит сложную эволюцию. Вместе с поэтом меняется и его мировоззрение: желание изменить окружающую действительность сменяется желанием усовершенствовать себя.

Как развивается тема свободы в лирике А. С. Пушкина?

Любой общественный строй имеет свои недостатки. И в истории Древней Греции, и на современной карте мира чередуются наследственное единоличное правление с демократической выборной властью. Что лучше: случайность рождения или случайность выбора? Обреченность на долгие годы идти по одному, часто нездоровому, пути или метаться в хаосе от одного к другому? Как дать людям уверенность в будущем, если в тридцатые годы ХХ века в Германии последовательно выбрали человека и правительство, утопивших полмира в крови единовластного произвола? Века напряженнейших поисков общественной мысли не дали ничего, кроме пессимистических утверждений и утопий, которые опровергают ученики средней школы. Обширный исторический опыт порождает причудливые гибридные формы, которые в последние годы все чаще и чаще демонстрируют свою нестабильность. Прекрасные мечты человечества иногда топят в крови очередную нацию, с тем чтобы рухнуть со своих пьедесталов меньше чем за век, с пьедесталов, на поверку вознесенных на высоту плахи. Уютная стабильность оборачивается колоссальным отставанием от остального мира. И над этим нерешенным вопросом качается набатный колокол искусства, предупреждающий о безнравственности, жестокости, указывающий на величие, красоту каждой мыслью о том, как обрести гармонию и справедливость в одной стране, да и во всем мире. Скромных человеческих сил не хватает на решение этих вопросов, остается обратиться к слову гения – А. С. Пушкина.

Уже по стихотворению «К Чаадаеву» (1818) можно судить, насколько важна была тема свободы для Пушкина. Чувство личное и чувство гражданское сливаются воедино, стирается грань между любовным свиданием и жаждой послужить отчизне:

Мы ждем с томленьем упованья

Минуты вольности святой,

Как ждет любовник молодой

Минуты верного свиданья.

Счастье поэта оказывается неотделимо от благоденствия России («…взойдет она, / Звезда пленительного счастья…»), стремление к нему – прямой долг, стоящий выше требований времени, долг чести («Пока сердца для чести живы…»).

В стихотворении «Вольность» (1817) Пушкин прямо указывает на то, как он видит это благоденствие, и не только для России. Жанр этого стихотворения – ода, что подразумевает и возвышенный слог, и высокий предмет освещения, и наиболее общую постановку темы, в отличие от интимной окраски дружеского послания, которому и надлежит быть скорее эмоциональным, нежели рассудочным. «Неволя» в оде – это как произвол власти, так и покорность тех, кто склоняется перед нею, и с самого начала стихотворения они осуждаются вместе – одно порождает другое: «Хочу воспеть Свободу миру, / На тронах поразить порок»; «Питомцы ветреной судьбы, / Тираны мира! трепещите! / А вы, мужайтесь и внемлите, / Восстаньте, падшие рабы!»; «Рабства грозный гений / И Славы роковая страсть». Ни те, ни другие не могут обладать всей полнотой власти.

Единственная сила, которой поэт доверяет, – сила Закона, абсолютного, одинакового для всех и не делающего уступок: «Где крепко с Вольностью святой Законов мощных сочетанье»; «Стоите выше вы народа, / Но вечный выше вас Закон». Пушкин приводит две картины нарушения Закона: «сверху» и «снизу». Оба раза тирания в самом типичном ее виде свергается во имя изначально высоких идеалов и более законного правления, но власть, построенная на преступлении, обречена на крах. В первой картине, казни Людовика, этот финал представлен в образе Наполеона, который из романтического идеала превращается в почти демоническую силу. Изображению Наполеона посвящена целая строфа, и осуждение выходит уже за рамки гуманности («Твою погибель, смерть детей / С жестокой радостию вижу»). К этому финалу причастна вся Франция (Молчит Закон – народ молчит»), и поэтому кара ее заслужена, а неволя закономерна («…злодейская порфира / На галлах скованных лежит»). Во второй картине, убийстве Павла I, такого финала нет, но он – в ощущении выпущенных строф, в морали последней строфы. В самом убийстве появляется мотив зверства, восточной дикости («Как звери, вторглись янычары»), подчеркивается низость обеих сторон: «памятник тирана», «Калигулы последний час», «Молчит неверный часовой», «Врата отверсты в тьме ночной / Рукой предательства наемной», «О стыд! О ужас наших дней!», «Падут бесславные удары… / Погиб увенчанный злодей», «Вином и злобой упоенны / Идут убийцы потаенны, / На лицах дерзость, в сердце страх». Не с такими лицами ведут к счастью.

Стихотворение «Деревня» (1819) начинается как элегия – восхвалением «пустынного уголка», лиричными картинами, граничащими с пасторалью. Тем резче выступает поразительная картина крепостного бесправия людей, равно губительного для господ («Здесь Барство дикое, без чувства, без закона», «здесь тягостный ярем до гроба все влекут, / Надежд и склонностей в душе питать не смея») и для рабов, и Пушкин рассчитывает на вмешательство царя:

Увижу ль, о друзья! Народ неугнетенный

И Рабство, падшее по манию царя,

И над отечеством Свободы просвещенной

Взойдет ли наконец прекрасная Заря?

Но потом Пушкин разочаруется в своих упованиях. Надежды на государя, надежды на народ оказались беспочвенны: ничего не менялось. И в 1823 году появилось стихотворение «Свободы сеятель пустынный…», в котором поэт, используя формулы библейских текстов, отказывается от этих надежд. Не поэт беспомощен перед беззаконием, те, на кого он уповал, не желают иной жизни. Строки второй строфы звучат, как приговор:

Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

Своеобразным итогом этих размышлений становится стихотворение «(Из Пиндемонти)», написанное в год смерти поэта. Мнимый перевод никогда не существовавшего стихотворения модного поэта – это не только способ обмануть цензуру, но и указание на общечеловеческую значимость вывода. В первой части поднимаются все вопросы, волновавшие тогда русскую общественную мысль, поднимаются, чтобы объявить об их бессмысленности, объявить словами из «Гамлета», подчеркивая их суетность под призмой истории. Единственная свобода, которой теперь жаждет поэт, – свобода своя и для себя, личная, выражающаяся в возможности выбирать свою дорогу, например, дорогу чистого, высокого искусства. Пушкин больше не претендует на знание на государственном уровне. Свободный выбор каждого человека – вот та свобода, к которой, после долгих мытарств, приходит он в конце жизненного пути.

Тема дружбы в лирике А. С. Пушкина

Тема дружбы в творчестве А. С. Пушкина занимает значительное место. Дружба была понятием священным и особо значимым, вынесенным поэтом из Лицея. Именно там воспитывались чувство товарищества, преданность друзьям, братским узам. Лицеистов объединяли вольность мысли, любовь к искусству. И в дальнейшем Пушкин будет предпочитать круг друзей светскому обществу.

На протяжении всей жизни поэт пишет стихи, посвященные друзьям: «Дельвигу» (1817), «Чаадаеву» (1818, 1821), «Пущину» (1817), «Друзьям» (1822). Самые первые произведения на эту тему были написаны в лицейский период. Одно из них – стихотворение «Пирующие студенты». В нем слышится призыв к всеобщей радости, к наслаждению жизнью, и это объединяет друзей. Радость охватывает всех – веселится и сам автор, рисуя шутливые портреты друзей – Дельвига, Горчакова, Пущина, Малиновского, Корсакова, Яковлева и, наконец, Кюхельбекера.

Они как бы на время освобождаются от своих привычных забот и обязанностей:

Друзья! почто же с Кантом

Сенека, Тацит на столе,

Фольянт над фолиантом?

Под стол холодных мудрецов,

Мы полем овладеем;

Под стол ученых дураков!

Без них мы пить умеем.

Это стихотворение написано в 1814 году, когда Пушкин еще очень молод.

Надо сказать, что тема дружбы останется одной из важнейших в творчестве поэта и переживет определенную эволюцию. Так, в 1818 году появляется стихотворение «К Чаадаеву». В нем ощущается сильная тоска от разлуки с друзьями, тоска по ушедшему детству.

Любви, надежды, тихой славы

Недолго нежил нас обман,

Исчезли юные забавы,

Как сон, как утренний туман.

Но при этом можно заметить совершенно новые настроения поэта. Появляются более широкие взгляды на мир, доверяемые другу. В лирическом герое кипит дух свободомыслия, с которым он обращается к Чаадаеву:

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы!

И вновь что-то важное объединяет друзей: им небезразлична судьба России, в них зарождается чувство ответственности за то, что происходит в стране.

Дружеская тема в лирике Пушкина очень разнообразна. Рассматривая стихотворение «И. И. Пущину», мы можем доказать это утверждение.

«Мой первый друг, мой друг бесценный!» – восклицает поэт. В обращении к И. Пущину чувствуются личные, близкие нотки. Это уже не призыв к свободе и деятельности. Это выражение простой человеческой радости; искренняя любовь и привязанность к другу. Кроме того, цель поэта – поддержать друга в тяжелую минуту, так же как во время ссылки в Михайловское Пущин поддержал его.

Особое место в лирике Пушкина занимают стихотворения, посвященные дню открытия Лицея, который стал для поэта, да и для многих других воспитанников, местом, сплотившим их на всю жизнь. И этой дате поэт посвятил не одно произведение. Пожалуй, самое знаменитое – это «19 октября» (1825).

Оно было написано во время ссылки в Михайловское, в период разлуки с теми, кто был дорог автору, в период одиночества. Тоска увядающей природы гармонирует с внутренним состоянием Пушкина. Но автор не ощущает себя всеми покинутым: «Я пью один; и на брегах Невы меня друзья сегодня именуют…» Связь с друзьями настолько прочна, что оказывается выше политики, выше государственных запретов.

…здесь, в забытой сей глуши,

В обители пустынных вьюг и хлада,

Мне сладкая готовилась отрада:

Троих из вас, друзей моей души,

Здесь обнял я…

Наперекор воле царя лицеисты продолжают встречаться. «Поэта дом опальный, о Пущин мой, ты первый посетил…»; «И ты пришел, сын лени вдохновенный, о Дельвиг мой…»; «Мы встретились и братски обнялись…» – пишет Пушкин в обращении к Горчакову.

Дружба спасает его от «сетей судьбы суровой», помогает преодолеть мучительность ссылки и дарит надежду на встречу в будущем:

Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он, как душа, неразделим и вечен –

Неколебим, свободен и беспечен,

Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас ни бросила судьбина

И счастие куда б ни повело,

Все те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам Царское Село.

Друзья поддерживали поэта в тяжелые времена конфликтов с властью, но вот пришла пора самому Пушкину в очередной раз выказать подтверждение своей преданности.

Конечно же, речь идет о взаимоотношениях поэта с декабристами и о стихотворении «Во глубине сибирских руд…», посвященном им. В этом послании – как бы ответ, благодарность Пушкина и одновременно помощь; вера в друзей и моральная поддержка; согласие с ними, признание их правоты.

Необыкновенная внутренняя связь всегда объединяла лицеистов. Эта нить не обрывалась никогда. Такая братская дружба не раз помогала справляться с жизненными трудностями и вдохновляла поэта на создание замечательных стихотворений, которые по праву занимают особое место в русской литературе.

Философская лирика А. С. Пушкина

Невозможно представить себе русскую поэзию без такого, бесспорно, великого поэта, как А. С. Пушкин. Он стал незабываемой личностью в истории русской литературы, открыв ее новый век, «золотой век».

На сегодняшний день всем известна фраза: «Пушкин – это наше все». В справедливости этого суждения, думаю, никто не позволит себе усомниться, поскольку А. С. Пушкин действительно возродил русскую поэзию, дал ей новое дыхание. Произведения (пусть даже самые маленькие), написанные поэтом, несут урок многим и многим поколениям и, конечно же, поражают читателя метафоричностью, красотой и простотой русского слова.

В лирике Пушкина мы можем условно выделить несколько основных тем. Это любовь, свобода, тема поэта и поэзии и размышления о смысле жизни. Данная работа посвящена философской лирике автора, поскольку эта тема, в отличие от остальных, является «сквозной» в произведениях поэта и словно пронизывает все его творчество. Тема философии не лежит на поверхности, а, скорее, переплетается с другими, подчеркивая глубину мысли в поэзии Пушкина.

Начать бы хотелось со стихотворения «Свободы сеятель пустынный…». Читая его, мы обращаем внимание на эпиграф: «Изыде сеятель сеяти семена своя». Эта фраза является цитатой, взятой Пушкиным из Библии. Вспомнив сюжет притчи, рассказанной Иисусом Христом, мы заметим, что он очень похож на сюжет стихотворения. В нем рассказывается о сеятеле, являющемся певцом свободы и «бросающем» ее в «порабощенные бразды». Однако в притче сеятель достигает своего результата, а лирический герой стихотворения Пушкина – нет. Мне кажется, в этом проявляется смирение поэта-сеятеля: «Паситесь, мирные народы! Вас не разбудит чести клич». А. С. Пушкин говорит о безысходности ситуации, о народе, уже давно ставшем «стадом» и углубившемся в житейские проблемы, смирившемся со своей участью и не желающем жить по-другому. Действительно, таким людям не нужны «дары свободы», поскольку они не смогут их оценить.

Мне кажется, стихотворение «Свободы сеятель пустынный…» является очень ярким показателем эволюции Пушкина как поэта. Написанное в 1823 году, оно показывает нам уже далеко не раннее творчество поэта. И если в начале стихотворения лирический герой говорит о свободе, которую он пытается сеять среди людей, то к концу произведения он смотрит на мир намного более реалистично, открывая читателю творчество Пушкина с новой стороны.

Хочется обратиться еще к одному стихотворению, которое ярко иллюстрирует тему философии в лирике Пушкина. Это стихотворение называется «(Из Пиндемонти)». Необходимо заметить, что данное произведение относится к поздней лирике поэта, оно было написано в 1836 году. В этом произведении мы видим совершенно иного лирического героя, нежели прежде. Пушкин уходит от темы свободы народа и приходит к теме свободы личности, что, несомненно, говорит о его поэтическом развитии. Также автор делится с читателями размышлениями о главных ценностях человеческой жизни: «божественная природы красота», «созданья искусств» и, конечно же, внутренняя свобода. Лирический герой, в чьи уста автор, бесспорно, вложил свое слово, отстраняется от всего житейского, презирая те права, «от коих не одна кружится голова». Он считает их суетой, цитируя Гамлета: «слова, слова, слова» и таким образом показывая читателю философский подход к жизни.

Продолжая свое рассуждение о философской лирике Пушкина, мы должны вспомнить стихотворение «Элегия» 1836 года. На мой взгляд, это стихотворение можно назвать в какой-то степени пророческим. Оно проникнуто грустью и тоской, тяжелыми думами о смерти и «печалью минувших дней». Автор вновь говорит о целях своего творчества и жизни в целом: «я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Лирический герой стихотворения очень реалистично смотрит на мир, замечая преобладание в нем «горестей», «забот» и «треволненья», однако его эти тяготы нисколько не смущают. Герой знает наверняка, что он сможет найти гармонию и в такой жизни, он верит в свет и счастье, которое, быть может, «блеснет улыбкою прощальной».

Таким образом, «Элегия» открывает нам душевное состояние автора, его боль и горечь тягостного предчувствия скорой смерти.

Безусловно, стихотворений, связанных с философией, в творчестве А. С. Пушкина мы найдем еще очень много. Среди самых знаменитых, пожалуй, можно перечислить «Анчар», «Арион», «Пророк», «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…», «Поэт и толпа» и многие-многие другие. Каждое из них несет свой скрытый смысл, разобравшись в котором мы сможем получить послание, оставленное нам великим поэтом.

В заключение хотелось бы сказать, что философская лирика А. С. Пушкина очень многогранна. И именно поэтому мы вновь и вновь открываем ее для себя, вместе с нею узнавая и самого великого поэта.

«Нет: рано чувства в нем остыли…» (Образ разочарованного героя в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Гениальный пушкинский роман в стихах включает в себя абсолютно все аспекты русской как общественной, так и литературной жизни того времени. Но главный герой воплощает, пожалуй, основную исторически сложившуюся к этому моменту дилемму. Время пушкинского романа совпадает с историческим безвременьем в России, когда для мыслящей части общества стало очевидно, что никаких радикальных исторических перемен, которые на определенное время сделала возможными война 1812 года, не предвидится. В России началась затяжная реакция, когда мыслящая и ищущая часть русского общества оказалась не у дел, и в результате некоторые были вынуждены со скандалом уйти в отставку, а некоторые – пополнить ряды антиправительственных организаций. Но оставался еще и третий вариант – бездумно проживать собственную жизнь, томясь от безделья и бездействия, от невозможности реализовать свой внутренний мир, когда способности и потенции личности оказывались совершенно не востребованными. Такую сложившуюся ситуацию очень четко восприняла русская литература и отобразила эту третью категорию русского просвещенного общества, создав целый ряд образов «лишних людей». Положил начало этому ряду Грибоедов, создав в своей бессмертной комедии «Горе от ума» образ Чацкого. Пушкин же значительно продолжил и расширил начатое Грибоедовым в своем романе «Евгений Онегин».

Онегин, который предстает перед читателем на первых страницах романа, очень схож с традиционным романтическим разочарованным в жизни героем, угрюмым денди. Его история вполне обыкновенна: он принадлежит к верхушке русского общества, получил вполне сносное образование, но не обрел призвания и направил все силы на постижение «науки страсти нежной», в чем изрядно преуспел, а преуспев, потерял всякий интерес к тому, что было долгое время стержнем всей его жизни.

Пушкин акцентирует внимание и на другом моменте: «но труд упорный ему был тошен». Это указание, что Онегин – герой более позднего времени, чем, например, Чацкий. Для Онегина война 1812 года, надежды на перемены никогда не были настоящим, а только прошлым, которое ему может быть известно только по рассказам. У героя романа Пушкина, в отличие от Чацкого, нет никаких причин для того, чтобы стремиться образовываться, просвещаться, писать и переводить. Мир просвещения и стремлений к реализации себя во имя родины и государства для него значит крайне мало, Онегин практически ничего о нем не знает – не в силу невежества, но в силу того, что живым для него этот мир никогда не был, не был хотя бы потенциально связан с реальностью, всегда оставаясь некой абстракцией (хотя и довольно занимательной для развития ума – видимо, этим можно объяснить чтение Адама Смита).

Онегин приезжает в деревню – и его положение в глазах других меняется, его начинают рассматривать местные помещики, соседи, как опасного вольнодумца. Здесь их точка зрения принципиально расходится с авторской, чего не было в первой главе, когда Онегин рассматривался как разочарованный романтический герой. Теперь же он для автора только «добрый малый», а в его скучающей лени не наблюдается совершенно ничего романтического. Это даже не свидетельство разочарованности в жизни и себе самом, а банальная скука – свидетельство вполне определенной душевной пустоты, – которую ему в деревне оказывается совершенно нечем заполнить. У него нет ничего общего со своими соседями, поскольку кругозор и уровень образования явно Онегина над ними приподнимают, он выбивается из этой среды. Но не более того.

Примечательным здесь становится то, что чем ироничнее относится к своему герою автор, чем язвительнее его описания времяпрепровождения Онегина в деревне, тем больше в нем видит Татьяна, тем восторженнее его воспринимает, основываясь на своем «солидном» опыте чтения французских романов. Она смотрит на жизнь сквозь призму прочитанных ею книг и старается угадать в Онегине черты любимых ею литературных героев. Они «все для мечтательницы нежной / В единый образ облеклись, / В одном Онегине слились». Именно в такого придуманного ею Онегина Татьяна и влюбляется.

Необходимо отметить то, что из складывающихся образов Татьяны и Онегина становятся очевидными их близость и в значительной мере сходство. Они оба выбиваются из окружающей среды, будучи на нее совершенно не похожими, оба ищут что-то, не удовлетворяясь окружающим миром. И Пушкин, таким образом, указывает на то, что, будь сам Онегин другим, они нашли бы друг друга, но этого в итоге не происходит. Важно и то, что сам Онегин одновременно распознает и не распознает Татьяну как свою суженую, выделяя из всего окружения, но не пытаясь совместить с собой, задуматься о ней с точки зрения себя и применительно к себе. Его интерес к Татьяне ограничивается высокомерным советом, который он дает Ленскому: «Я выбрал бы другую, когда б я был, как ты, поэт». Онегин «видит» ее, но ответить взаимностью на ее чувство означает взять на себя какую-то ответственность, совершить некий значительный шаг, когда он уже, как ему кажется, в состоянии предугадать финал их возможных отношений.

Онегин теряет свою возможную счастливую судьбу, предпочитая «покой и волю». Он весьма вежливо и даже ласково осаждает Татьяну на свидании, разыгрывая роль светского до мозга костей человека, в этом же амплуа он ухаживает за Ольгой и, наконец, убивает Ленского – так же, как светский человек, вынужденный следовать законам чести, убьет по законам «светской вражды». Светское начало торжествует в герое, который, как по крайней мере кажется, свет презирает и давно «перерос» его условности. И здесь даже у влюбленной Татьяны появляется вопрос «уж не пародия ли он?» – в герое отсутствует собственное твердое позитивное основание жизни, его разочарованность ведет лишь к бесконечной смене масок, каждая из которых ему знакома. И с этого момента героиней романа становится именно Татьяна Ларина, именно ее точка зрения на героя теперь и далее совпадает с авторской.

Пути Онегина и Татьяны расходятся. Онегин странствует по России, проводит значительное время за границей, тогда как Татьяна выходит замуж. Им суждено встретиться вновь. Татьяна прошла светскую школу, не утратив своих лучших черт. Случайно повстречав ее, герой влюбляется – ситуация повторяется, но уже как в зеркальном отражении. Татьянин отказ перечеркивает все надежды Онегина на счастье в жизни, но одновременно производит в нем самом переворот чувств.

Финал романа остается открытым. Разочарованный герой не смог найти применения себе и своим способностям; растратив себя попусту, он пропустил свое счастье, не узнал его. Такова судьба талантливого человека в эпоху русского безвременья, таков путь, по которому проводит его собственное разочарование во всем и во всех.

Духовная эволюция Онегина. (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

В романе «Евгений Онегин», наряду с очень многими вовлекаемыми в поле своего анализа и своих размышлений проблемами, в центр Пушкин ставит героя, который становится очень типичным для этого времени в России и русской литературе и которого именно в таком качестве и охарактеризует позже Лермонтов, назвав свой роман «Герой нашего времени». С этой точки зрения, роман Пушкина становится трагической историей о том, как талантливый и одаренный человек не находит себя в жизни. Евгений Онегин из множества возможных путей выбирает наихудший, ведущий в пустоту – путь постепенного и последовательного растрачивания себя самого по мелочам, на незначительные внешние события. В результате он переживает множество любовных приключений и интриг, в совершенстве овладевая «наукой страсти нежной», но не узнает настоящую любовь; много читает и даже размышляет, но оказывается, что совершенно попусту; перемеривает множество разных масок и осваивает самые разные роли, но не находит собственного призвания и себя самого, а когда кажется, что это, наконец, произошло, Пушкин обрывает роман.

Читатель встречается с Онегиным, когда тот успел повзрослеть, «отблистать» какое-то время в свете, пережить множество любовных интриг. Учится Онегин за это время очень немногому, это лишь самое начало его эволюции. Он приходит к логичному, но неправильному в корне выводу о том, что все, что можно узнать об этой жизни, он уже узнал – так же, как о любви, о женщине, об отношениях между мужчиной и женщиной. Он еще не повстречал Татьяну, но уже здесь оказывается предопределенной его трагическая ошибка, когда он пройдет мимо своей судьбы. Попытки героя заняться самообразованием кончаются крахом; чтение не становится предметом напряженной внутренней жизни, поскольку совершенно не связано с реальностью: полученные знания применить и реализовать Онегину все равно было бы негде. Книги становятся интеллектуальной игрой, но требующей больших умственных затрат, поэтому и это занятие он так же закономерно бросает.

Внешнее изменение обстоятельств приводит к тому, что он оказывается в деревне. Там его начинают рассматривать как опасного вольнодумца, тогда как сам Онегин мается от полной душевной пустоты, которую совершенно нечем заполнить. Его представление о жизни делает невозможным сближение с другими помещиками, представления о любви делают невозможной даже мысль о семье. От «делать нечего» он сходится с Ленским и во многом благодаря ему знакомится с Татьяной.

Татьяна схожа с Онегиным тем, что тоже как бы «выпадает» из окружающей среды – в основном благодаря чтению, которое становится ее истинной жизнью. На всю жизнь она начинает смотреть сквозь призму прочитанных книг. А Онегина она также рассматривает через книги – как некий собирательный образ ее любимых героев. Татьяна внутренне готова к любви и ждет только подходящего объекта: «Душа ждала… кого-нибудь». В этом смысле Онегин является самой достойной кандидатурой: загадочная личность как никто подходит под тот тип, который описан в романах.

Онегин в кругу семьи Татьяны и перед ней самой разыгрывает из себя светского человека. Именно в таком качестве он проявит «души прямое благородство» и преподаст героине урок на свидании, а потом разыграет увлечение невестой Ленского – поведение, вполне типичное в светском мире, – после чего убьет приятеля на дуэли. Убьет именно потому, что следует вполне четко определенной линии поведения светского человека, ведь отказ от дуэли спровоцирует общественное мнение, и одна мысль об этом неприятна Онегину.

После дуэли пути Татьяны и Онегина разойдутся. Татьяна впервые задумывается о том, что же представляет собой ее избранник на самом деле. До сих пор она любила выдуманный ею самой персонаж, но теперь ее душа начинает новый этап эволюции и героиня хочет постичь суть личности любимого. И выводы ее оказываются неутешительными. Онегин же в действительности осознает масштабы содеянного – через страшную и уже мучительную пустоту, абсолютное одиночество. И поэтому отправляется в путешествие. Важно здесь то, что Пушкин намеренно выносит главы с «Отрывками из путешествия Онегина» за пределы основного текста романа, чтобы тот душевный переворот, который предстоит пережить Онегину, казался еще более резким, неожиданным и трагическим.

Несмотря на то что Татьяна в этой части романа – еще во многом очень наивная читательница французской литературы, уже здесь становится очевидна противопоставленность Татьяны Онегину: ее сердечность, искренность, внутренняя твердость противоречит его внутренней пустоте. Патриархальные домашние идеалы девушки становятся все ближе автору. В последней, восьмой, главе его муза уподобляется «барышне уездной», то есть она приобретает черты юной Татьяны. На этом же этапе романа Онегин как никогда далек от автора.

Героям суждено встретиться и еще раз – решительный прежде всего для Онегина, для его представлений о жизни, другом человеке, о женщине, любви, себе самом. Он случайно встречается с Татьяной на балу и без памяти влюбляется в нее. Внезапно с особой остротой молодой человек ощущает, что вся предыдущая жизнь была им растрачена, и важным здесь становится то, что это не холодный вывод, но тяжкое для него переживание и осознание. Еще более тяжким оно становится, когда Татьяна своим отказом перечеркивает все его надежды на возможность обретения счастья. Этот момент становится настоящим прозрением для героя бессмысленности его прошлого, сомнительности открывающегося перед ним будущего, когда все лучшее в себе он успел растратить. Самыми болезненными становятся слова Татьяны о том, что «счастье было так возможно». Онегин внезапно осознает все те возможности, которые он упустил или не увидел, которые не смог или не захотел претворить в жизнь. Единственным виновником в том, что не сложилась его собственная жизнь, в том, что не сложилась счастливо жизнь Татьяны, оказывается он сам – поскольку именно он полностью и целиком несет ответственность за итоги всех прошедших десятилетий его жизни.

Итак, произошло прозрение героя. Но именно на этом Пушкин обрывает свой роман. От полной пустоты Онегин приходит к осознанию ошибочности всей его предшествующей жизни, которую, как оказывается, в действительности он совершенно не знает. И он снова в начале пути. Образ героя не завершен, как не завершен ни один живой человек. Читатель не знает, как сложится судьба Онегина, к каким последствиям приведет его пережитое потрясение, останется ли он холодным и равнодушным или же, наконец, обретет себя.

«Творец всегда изображается в своем творении и часто – против воли своей» (Н. М. Карамзин). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Сколько великих поэтов, писателей в России! Сколько их было и сколько еще будет? На этот вопрос нельзя дать однозначного ответа, но можно с уверенностью сказать: Александр Сергеевич Пушкин – самый великий и самый талантливый из мастеров слова. А его роман в стихах «Евгений Онегин» по праву считается самым гениальным произведением. Этот роман стал таким знаменитым потому, что в нем показаны все приметы времени. Мы знаем Пушкина по его произведениям, которые с детства создали в сознании каждого русского человека образ великого поэта.

Каждый персонаж А. С. Пушкина – загадка для читателя, поэтому мы не перестаем восхищаться этим замечательным романом. Главный герой Евгений, как яркий представитель той эпохи, до сих пор остается до конца не понятым и загадочным. Он обладает всеми качествами светского человека:

Имел он счастливый талант

Без принужденья в разговоре

Коснуться до всего слегка,

С ученым видом знатока

Хранить молчанье в важном споре

И возбуждать улыбки дам

Огнем нежданных эпиграмм.

Но светские увлечения чужды Онегину, он скучает. И поэтому он едет в деревню, где и знакомится с Владимиром Ленским, будущим другом и несчастным соперником на дуэли.

Загадкой для читателя остается смерть Ленского. Почему автор ведет Ленского к гибели? Хотел ли Онегин убивать своего друга? Что привело героев к роковому для обоих барьеру? Почему Онегин, с его презрением ко многим общественным нормам, с одной стороны, и дружеским расположением к Ленскому, с другой, не пошел на примирение?

Как мы помним, автор уже во второй главе, описывая знакомство Онегина с Ленским, отмечает противоречивость и даже несовместимость двух натур:

Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

Дуэли, как известно, чаще всего происходят из-за «дел сердечных», так произошло и в романе А. С. Пушкина. Онегин, стремясь «взбесить» Ленского, стал танцевать с Ольгой, чем и вызвал ревность Владимира, послужившую поводом для дуэли. Я думаю, автор не случайно ставит Евгения именно в такую ситуацию: он решает проверить своего героя. Для Пушкина очень важно показать именно те чувства, которые испытывает Онегин, соглашаясь на дуэль. А он не мог не согласиться, потому что для автора, всю жизнь прожившего среди светского общества и заботившегося о своей репутации, нет выбора, так как каждый все делает по законам светского общества, а для Онегина репутация важнее жизни друга. Автор передает эти трагические мысли, словно вкладывая их в сознание героя и читателя:

Враги! Давно ли друг от друга

Их жажда крови отвела?

Давно ль они часы досуга,

Трапезу, мысли и дела

Делили дружно? Ныне злобно,

Врагам наследственным подобно,

Как в страшном, непонятном сне,

Они друг другу в тишине

Готовят гибель хладнокровно…

Но автор не позволяет главному герою равнодушно отнестись к происходящему. Хотя автор и всеведущ, он при всяком удобном случае показывает, что главный герой остается для него загадкой, что автор не управляет своим персонажем и не несет ответственности за происходящее в романе. В изображении А. С. Пушкина Онегин – человек, но человек-загадка, человек, взгляды и чувства которого находятся в постоянном развитии. Тем и интересен нам роман, сюжет которого, по мнению современников великого поэта, отличался «бедностию вымысла», что характер героя нестатичен. Евгений предстает пред читателем живым человеком с его недостатками и страстями, привычками и эмоциями.

Евгения мучает совесть и до, и после дуэли:

…но Евгений

Наедине с своей душой

Был недоволен сам собой.

А. С. Пушкин проникает в душу героя, так тонко описаны переживания Онегина во время дуэли:

В тоске сердечных угрызений,

Рукою стиснув пистолет,

Глядит на Ленского Евгений.

Не случайно Пушкина критики часто упрекали в том, что его герой Онегин – это он сам. Однако меня все-таки поразило поведение Онегина во время самой дуэли, поразили хладнокровие и твердость, с которыми шел Евгений к барьеру.

Причиной дуэли, на мой взгляд, становится не разногласие между друзьями, а случайно оказавшийся рядом Зарецкий. Именно этот персонаж, в ком «льстивый голос света <…> злую храбрость выхвалял», готов «друзей поссорить молодых и на барьер поставить их». Автор словно сопротивляется способностям опытного бретера, дуэлянта Зарецкого, убеждая читателей в том, что:

…Евгений,

Всем сердцем юношу любя,

Был должен оказать себя

Не мячиком предрассуждений,

Не пылким мальчиком, бойцом,

Но мужем с честью и умом.

Но Онегин оказывается пешкой в чужой игре. Пушкин показывает, что его герой, который насмехался над чужими предрассудками, стал жертвой точно такой же светской мишуры. Онегин не решается восстать против светских предрассудков и из-за этого готов убить друга. Всеведущий автор проникает в тайные мысли героя, который и хотел бы примириться с Ленским, но:

…«Но теперь

Уж поздно; время улетело…

К тому ж – он мыслит – в это дело

Вмешался старый дуэлист;

Он зол, он сплетник, он речист…

Конечно, быть должно презренье

Ценой его забавных слов,

Но шепот, хохотня глупцов…»

Пушкин мастерски передает мучения героя перед дуэлью, его мысли, сомнения. Но, по мнению критика Д. И. Писарева, Онегин не способен пойти против светских предрассудков, но и светский предрассудок не запрещал выстрелить мимо; Евгений первым стал поднимать пистолет и выстрелил в то время, когда Ленский только начал целиться.

Для понимания загадки Онегина очень важно и то, что после дуэли он уезжает и путешествует по России. Эта поездка помогает главному герою заново осмыслить свою жизнь. В результате спустя немного лет в Петербург возвращается не тот Евгений, с которым мы, читатели, познакомились в начале романа, а новый, способный полюбить и оценить свои чувства. И тут автор решает зеркально отобразить все прошлое главного героя. И теперь уже Онегин влюбляется в Татьяну, а она отвергает его чувства. По моему мнению, вводя сцену объяснения Татьяны и Онегина, Пушкин в какой-то мере наказывает Евгения за его бессердечность, обрекает его на сердечные муки.

Несомненно, роль дуэли Онегина и Ленского в романе велика. Автор не только раскрывает перед читателями обычаи и традиции того времени, но и показывает образ главного героя. К тому же, этот эпизод является переломным в судьбе Евгения, так как только благодаря дуэли Онегин становится «человеком с душой». И хотя путь к этому был долгим, главное, что Евгений понял, что значит жить по-настоящему. А это и значит любить…

Конечно, по мысли автора, Онегин не хотел убивать Ленского, и смерть романтического поэта – это перелом в жизни главного героя, чьим именем назван роман. Убийство Ленского (пусть и непреднамеренное убийство, а именно так показан этот эпизод в произведении) должно заставить Онегина по-новому взглянуть на свою бессмысленную и пустую жизнь.

В глазах Онегина Ленский не заслуживает снисхождения, так как позволил Зарецкому втянуть себя в это опасную игру, которая в конце концов заканчивается гибелью Владимира. Для читателя несомненно, что в поступке главного героя романа появляется авторская воля. Только после смерти Ленского Онегин понимает, что убил часть себя, что сам стал жертвой игры Зарецкого. Пушкин лишь приоткрывает завесу тайны Онегина, предлагая читателям самостоятельно искать разгадку.

«Небо и ад обитают в человеческой душе…» (С. Н. Булгаков). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Роман в стихах «Евгений Онегин» А. С. Пушкина был назван критиком В. Г. Белинским «энциклопедией русской жизни» не случайно. В этом произведении отразились бытовые, культурные, нравственные особенности пушкинской эпохи. Но это не значит, что сам поэт стоит над жизнью. Панорама русской жизни изображается Александром Сергеевичем Пушкиным так подробно и непринужденно благодаря проникновенному отношению автора к судьбам своих героев, к мельчайшим деталям, характеризующим их настроение, поступки, их выбор собственного пути.

Эпизод дуэли Онегина с Ленским как нельзя лучше передает ситуацию двойственной жизни героев. С одной стороны, необходимо выглядеть прилично в глазах света, с другой – втайне проживать и переживать свои собственные чувства.

Высокий трагизм ситуации придает тот факт, что стреляться должны друзья. Мстительность Онегина и ревность Ленского не делают дуэль неизбежной. Мы знаем, что Онегин, «на тайный суд себя призвав», обвинял во многом себя. В Ленском же после встречи с Ольгой «исчезли ревность и досада».

Анализируя этот эпизод, я попытаюсь понять истоки его трагической развязки, а также определить место фрагмента в сюжетной линии романа. Шестая глава является центральной в романе А. С. Пушкина, а эпизод дуэли, вызвавшей глубокое потрясение чувств Онегина и перелом в его судьбе, можно назвать кульминационным моментом произведения. Границами эпизода дуэли Онегина с Ленским можно считать ХХVI – XXXV строфы.

В сцене дуэли непосредственное участие принимают сами дуэлянты, а также их секунданты. Стоит обратить внимание на то, что многие правила проведения дуэли были нарушены. Во-первых, секунданты заранее не встретились и не обговорили условий дуэли. Во-вторых, Онегин намного опоздал, что позволяло либо перенести дуэль, либо уличить не приехавшего противника в трусости. В-третьих, общественный статус секундантов был различным, что не предполагалось дуэльным кодексом. Зарецкий – дворянин, а monsieur Guillot – человек безродный, «французишка» заезжий. Кроме того, выбор такого секунданта мог послужить поводом к очередной дуэли, поскольку оскорблял честь Зарецкого. Но Пушкин лаконично объясняет читателю, что секундант Ленского «проглатывает» обиду: «Зарецкий губу закусил».

Именно этот герой сыграл роковую роль в данном эпизоде. Зарецкий заинтересован в том, чтобы дуэль состоялась. Он хочет поучаствовать в этом провинциальном скандале. Пушкин заранее говорит о шумном прошлом Зарецкого, а также о его умении «друзей поссорить молодых / И на барьер поставить их». Его присутствие не дает возможности бывшим друзьям пожать друг другу руки. «Он зол, он сплетник, он речист» – так думает Онегин перед дуэлью о секунданте противника. Главный герой, может быть, и не обратил бы внимания на длинный язык Зарецкого, но «шепот, хохотня глупцов…». Ленского же, как мне кажется, влечет на дуэль некий дух романтизма: стреляться за любимую – это благородно. Тем более Владимир Ленский романтически ощущает смерть и не понимает всей жестокости и непоправимости момента.

Я считаю, что Зарецкий просто воспользовался как неопытностью Ленского, так и боязнью Онегина «ложного стыда». Еще раз стоит повторить, что Зарецкий был «в дуэлях классик и педант».

Но зато мы видим, как сам автор переживает за бывших друзей. В XVIII строфе он полностью изливает свои чувства, как бы со стороны желая предотвратить дуэль:

Не засмеяться ль им, пока

Не обагрилась их рука,

Не разойтись ли полюбовно?..

Обязательно нужно сказать о том, что сам Пушкин был знатоком дуэлей и известным бретером. Так, в XХIХ строфе автор дает нам подробное, сдержанное и точное описание подготовки к дуэли. Этот эпизод следует сразу же за трепетным призывом поэта опомниться. Механически четкая и точная процедура подготовки пистолетов и определения барьеров холодно обрывает призыв автора к примирению:

Вот пистолеты уж блеснули,

Гремит о шомпол молоток.

В граненый ствол уходят пули,

И щелкнул первый раз курок.

Мы слышим, как в ответ на человечные призывы автора раздаются холодные металлические звуки, подготавливающие роковой выстрел. Бывшие друзья поставлены с оружием друг против друга. Речь героев в эпизоде дуэли сведена к минимуму. Они в основном молчат. Звучат лишь формальные фразы. Основные переживания Онегина и Ленского воплощаются не в словах, а в их душах, в их непонятном, как бы заколдованном состоянии. Все происходит «как в страшном, непонятном сне».

Сам поединок умещается всего лишь в одной строфе. Пушкин здесь лаконичен, подробен и многозначителен. Мы слышим команду к началу дуэли: «Теперь сходитесь». Ее произносит Зарецкий, потому что «за ближний пень / Становится Гильо смущенный». Здесь мы видим, как грубо нарушаются золотые правила дуэли. При всей своей опытности Зарецкий как будто забывает перед началом дуэли последний раз предложить противникам примириться. За него это делает автор, чей голос, увы, слышен только читателю. Нам неизвестно, согласились бы враждующие стороны помириться, но, по крайней мере, у них была бы последняя возможность все изменить.

Во время поединка Онегин и Ленский держатся хладнокровно, продвигаясь навстречу друг другу «походкой твердой, тихо, ровно». Здесь нет паники и суеты. Онегин первым начинает поднимать пистолет и целиться. Ленский же, затянув момент, «стал также целить – но как раз / Онегин выстрелил…».

Мне кажется, что при всей своей внешней выдержке Онегин был внутренне очень взволнован. Мы понимаем, что в его планы не входило убийство Ленского, иначе бы он не бросился сразу к другу, не «звал его напрасно». Почему же все вышло именно так?

Согласно условиям этого поединка, противники должны были «метить в ляжку иль в висок», то есть перед ними стоял выбор: либо выстрелом в голову убить врага, либо только ранить его. Этот выбор был за самими дуэлянтами. Онегин же попал не в голову и не в ногу, а прямо в грудь. Почему так произошло?

Согласно дуэльной практике, волнующаяся сторона обычно первая производит выстрел. Наиболее выдержанные, опытные дуэлянты умеют выжидать. Кроме того, Онегин начинает целиться, «не преставая наступать», то есть он выстрелил, не дойдя до барьера, а стрелять на ходу всегда сложнее. Возможно, этим и объясняется неточность его выстрела: он попал не вверх, не вниз, а посередине.

Сцена смерти Ленского выдержана Пушкиным в высоких трагических тонах романтизма, поклонником которого был погибший поэт:

Дохнула буря, цвет прекрасный

Увял на утренней заре,

Потух огонь на алтаре!..

Сцена дуэли Онегина с Ленским показывает те тайные пружины великосветской условности, которые управляют людьми, подчас затмевая истинные душевные порывы:

И вот общественное мненье!

Пружина чести, наш кумир!

И вот на чем вертится мир!

Убийство друга переводит Онегина на иной жизненный уровень. Раньше все было условно, салонно, обыденно. Теперь же герой побывал на границе настоящей жизни и настоящей смерти. Он заглянул в лицо погибшего друга. Отныне «тоска сердечных угрызений» будет вести его по свету. Мы видим, что Онегин не бездушный великосветский франт: он чувствует, он страдает, ему тоже больно. Этот эпизод перевернет всю его жизнь, заставит увидеть и оценить всю ее реальность и серьезность.

«В чем же причина того, что отношения между Онегиным и Татьяной сложились так нелепо трагически?» (Г. А. Гуковский). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Онегин и Татьяна, главные герои романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин», связаны между собой историей любви. Каждый из них проходит эволюцию в течение всего романа, внутренне изменяется.

В начале произведения мы можем узнать, что Евгений Онегин – типичный представитель дворянского общества. Когда читаешь строки о его образовании, то ощущаешь иронию поэта. Почти все молодые люди начала XIX века воспитывались так же, как и главный герой. Онегин совсем не отличался от общества, которое его окружало. У Евгения было достаточно качеств, чтобы занять место в нем. Он имел лишь поверхностные знания во всех науках. Много знать в свете считалось недостатком. Единственный предмет, в котором Онегин разбирался досконально, – это «наука страсти нежной». Пушкин обращает внимание читателей, что это не любовь, высокое, облагораживающее чувство, а именно «наука» со всеми правилами и законами. Наука затрагивает ум, а не душу.

Жизнь героя была наполнена событиями. Он уделял внимание своей внешности, ездил туда, куда ездили все, – на бульвар себя показать и других посмотреть, в дорогой ресторан пообедать со знакомыми, в театр, на бал. Онегин делал все, что было принято делать в светском обществе. Однако Евгений успел за короткий срок прожить всю жизнь, которой многие жили до самой смерти. Онегин не был счастлив, он устал от такой жизни. Главный герой заразился болезнью времени – «русской хандрой». Суть болезни объясняется в эпиграфе к роману. Тщеславный человек чувствует превосходство над окружающим миром и оттого «особую гордость». Это порождает равнодушие к действительности, и, как следствие, человек перестает отличать добро от зла. То же случилось с Онегиным. Он разочаровался в жизни и начал пробовать себя в разных занятиях. К какому-то конкретному делу он оказался не готов. Однако именно в это время Евгений стал представлять для автора особый интерес: «С ним подружился я в то время, / Мне нравились его черты». Таким образом, Пушкин подчеркивает, что у Онегина были потенциальные способности, которые он, однако, не мог реализовать в том обществе, в котором жил.

Онегин уезжает в деревню, где пытается найти что-то новое и уйти от действительности, которая окружает его в городе. Деревня воспринималась Онегиным как следующий шаг на пути. Герой пробует сбежать от себя, но это невозможно.

Первое испытание, которое проходит Евгений, – это испытание дружбой. Он знакомится с Ленским, но считаться с чувствами близкого человека герой оказывается не готов. Онегин задевает самые тонкие чувства Ленского на именинах Татьяны. Дружба Ленского и Онегина заканчивается дуэлью. Вина за смерть приятеля полностью лежит на Онегине. Читатель делает вывод, что герой не способен на дружбу.

Следующее испытание для Онегина – это любовь. Получив от Татьяны письмо и отказав ей в ответных чувствах, он упивался своим благородством, был горд, что оказался на высоте. Евгений думал только о себе, а не о чувствах Татьяны. Евгений преподает Татьяне жестокий урок, он учит девушку «властвовать собой». Хотя герой видит исключительность Татьяны, даже может ее оценить, однако он не готов к любви и пока не способен на настоящее чувство.

После смерти Ленского Онегин уехал путешествовать, так как «окровавленная тень ему являлась каждый день». Он не понимает, что любовь – единственное, что может наполнить содержанием его жизнь. Онегин думал, что тоска не будет его преследовать, однако он нигде не нашел себе применения, так как причина хандры крылась не в окружающей действительности, а в самом герое.

Главный герой прошел полный круг поисков и ничего не нашел. Он вернулся в Петербург и опять встретил Татьяну, но она предстала совсем другой в его глазах. Ей удалось то, что не удалось ему: она заняла свое место в обществе, при этом сохранив то самое главное, что было в ее натуре, – природность и естественность. Онегин был удивлен и поражен тем, что Татьяне удалось это. Теперь Евгений полюбил ее, ухватился за чувство, как утопающий за соломинку. Ситуация повторилась, только на этот раз Татьяна отвергла его. Любовь для Евгения не смогла стать спасением. Герой не проявил себя в ней в полной мере. Он прошел очередное испытание и не смог излечиться от своей хандры.

Болезнь для Онегина оказалась неизлечимой. Таковы были время и общество, что применить свои знания и возможности было негде. Линия героя до конца не доведена, так как Пушкин не знал, чем может закончиться его судьба.

Татьяна, дочь Лариных, также проходит эволюцию в романе. Она была очень естественна, обладала чертами русского национального характера. В семье Татьяну никто не понимал, и жизнь она узнала из книг, в основном из французских романов. Когда героиня увлеклась Онегиным, Пушкин объясняет это так: «Душа ждала… кого-нибудь…», «Пора пришла – она влюбилась…».

Татьяна ждала любви и, встретив Онегина, подумала, что он соответствует ее идеалу. Она проявила искренность своей натуры: в письме она раскрыла душу. Написав письмо Онегину, она поступила так, как героини ее любимых романов. Любовь становится осознанной, после того как Татьяна побывала в комнате у Евгения и поняла, что он за человек. Пройдя внутренний путь, она осознала, что вместе они не будут, а если это невозможно, тогда ей все равно, с кем быть. Татьяну отвозят на «ярмарку невест», и там она встречает своего будущего мужа.

Пушкин показывает на примере Татьяны, что человек, даже непохожий на других, может найти свое место в мире и в то же время сохранить свою душу и те черты, которые отличают его от других. Татьяна приняла законы общества, а оно приняло ее. Это и потрясло Онегина. Во всех поступках Татьяна оказалась верна своей натуре. В заключительной речи героиня показывает, что она сильнее и выше Онегина.

Татьяна, пройдя эволюцию, нашла свое место, а Евгений так и не обрел того, в чем нуждался. При первой встрече оба героя находились в поисках. Татьяна пишет свое письмо потому, что хочет быть похожей на героинь французских романов, а при второй встрече уже Евгений пишет ей, но по другой причине: он понимает, что Татьяна оказалась сильнее его. В сцене последнего свидания она остается верна своему супругу, несмотря на то что все еще продолжает любить Онегина. Отношения между Татьяной и Евгением меняются, как и они сами.

Оба героя: и Онегин, и Татьяна – глубоко страдают. Пушкин подводит читателя к мысли, что жизнь героев оказывается обусловленной законами общества, в котором они живут.

«Нет более просветляющего, очищающего душу чувства, как то, которое ощущает человек при знакомстве с великим художественным произведением» (М. Е. Салтыков-Щедрин). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Мне всегда кажется странным вопрос «Любите ли вы читать?». Странным, потому что отрицательный ответ говорит о человеке многое. Например, то, что человек, не любящий читать, лишен воображения. Этого человека, наверняка, нельзя назвать эрудированным. Да и образованным такого собеседника вряд ли назовешь.

Каждая встреча с настоящим произведением искусства просветляет и очищает душу, наполняет внутренний мир человека новым содержанием. А если таким произведением является роман русской классической литературы, то настолько мощным оказывается это воздействие, что читатель ощущает его в течение всей последующей жизни. Чтение романа в стихах «Евгений Онегин» произвело на меня сильнейшее впечатление.

Раньше мне казалось, что передать в стихах повествование о жизни героя, его отношении к жизни, о его любви невозможно, для этого предназначена проза. Между тем, А. С. Пушкину удается сделать это блестяще. Более того, автору удалось передать дух эпохи, раскрыть жизнь разных слоев: от высшей аристократии и провинциальных помещиков до крепостных крестьян. Критик В. Г. Белинский даже назвал это произведение «энциклопедией русской жизни».

Я думал, что хорошо представляю себе, почему Пушкина называют великим русским поэтом, ведь я был знаком с его удивительными сказками, замечательными лирическими стихами и динамичными поэмами. Но после того как я прочитал роман в стихах, мое представление о поэте изменилось. Я осознал, что Пушкин не просто писал стихи и прозаические произведения, но Александр Сергеевич жил поэзией, он «дышал» русской речью. «Легкость» его дыхания позволяет нам называть Пушкина создателем русского литературного языка. Автор «Евгения Онегина» максимально сблизил современную для него речь и тяжеловесный книжный язык, каким жила русская допушкинская поэзия.

Пушкин работал над романом «Евгений Онегин» много лет. Как мне кажется, это было его самое любимое произведение. Как я уже написал, в этом романе дана картина всех слоев русского общества: и высшего света, и мелкопоместного провинциального дворянства, и крепостных крестьян. На примере отдельных представителей разных слоев перед читателем предстает картина всего русского народа (к народу я отношу не только крестьян, но и дворян, аристократов). В годы создания романа Пушкину пришлось многое пережить, потерять многих друзей, испытать горечь гибели лучших людей России, влюбляться и испытывать разочарование, жениться и стать отцом. Роман был для поэта, по его словам, плодом «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет». Мысли и чувства автора открывают для нас мировоззрение Пушкина.

Образ автора в романе создают так называемые лирические отступления. Кто же главный герой романа «Евгений Онегин»? Многие считают, что главный герой романа не Онегин, а все-таки сам Пушкин. Большая часть стихотворного произведения представляет собой размышления о самых разных аспектах жизни. И меньшая часть – это изложение сюжета.

Если прочесть роман повнимательней, то можно увидеть, что в нем не один главный герой, а два: Онегин и Пушкин. О перипетиях в жизни Пушкина как реального исторического лица мы узнаем почти столько же, а может быть и больше, чем и о биографии Евгения Онегина – вымышленного литературного героя. Они во многом похожи, недаром Пушкин сразу сказал о Евгении, что это «добрый мой приятель». Пушкин о себе и об Онегине пишет: «страстей игру мы знали оба, томила, жизнь обоих нас. В обоих сердца жар угас…». Автор, как и его герой, устав от суеты, не может в душе не презирать людей света, мучается воспоминаниями о юности, светлой и беспечной. Пушкину нравится «резкий, охлажденный» ум Онегина, его недовольство собой и злость мрачных эпиграмм. Когда Пушкин пишет о том, что Онегин родился на берегах Невы, говорит о воспитании Онегина, о том, что он знал и умел, то невольно представляется сам Пушкин. Автор и его герой – это люди одного поколения и примерно одного круга: у обоих были французы-гувернеры, оба провели молодость в петербургском свете, у них, как выясняется из романа, общие знакомые и друзья. Даже родители их имеют сходство: отец Пушкина, как и отец Онегина, «жил долгами…». Обобщая рассказ о юности Евгения, Александр Сергеевич пишет: «Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь, так воспитаньем, слава богу, у нас немудрено блеснуть».

Поэт поневоле отмечает и свое отличие от Онегина. Об Онегине Пушкин язвительно замечает: «Не мог он ямба от хорея, как мы ни бились, отличить». Однако Пушкин, в отличие от Онегина, занимается поэзией глубоко, называя ее «серьезной страстью». Онегин, по замечанию автора, не понимает красоты природы, сам же поэт мечтает о тихой, спокойной жизни в райском уголке, где он мог бы наслаждаться природой. Пушкин дает эмоциональную и несколько ироничную оценку имения, доставшегося Евгению в наследство: «Деревня, где скучал Онегин, была прелестный уголок». По-разному воспринимают Пушкин и Онегин многие вещи, например, театр. Для Пушкина театр – волшебный край, о котором он мечтал в ссылке. Онегин относится к театру пренебрежительно, как и к другим светским забавам. Пушкин умеет радоваться тому, что так наскучило Онегину. Читая роман, мы постепенно понимаем отношение автора к светскому обществу и дворянскому классу, к которому он сам принадлежит по рождению. Онегин не видит перед собой смысла жизни, великой цели, и в том его трагедия. Если Пушкин наслаждается природой, то Онегину все равно, потому что он ясно видит, что «…и в деревне скука та же». Размышляя о смысле человеческого существования, о значении молодости в жизни каждого человека, Пушкин с горечью говорит: «но грустно думать, что напрасно была нам молодость дана». Заканчивая роман, Пушкин снова обращает взор к тем, кого полюбил в юности, кому остался верен сердцем.

Великое счастье – идти за мыслью автора, разгадывать тайны, спрятанные за строками стихотворного, прозаического или драматургического текста, обнаруживать авторский смысл и соотносить собственные представления о вещах, людях, жизни. Человек, умеющий получать удовольствие при чтении великих произведений, – счастливый человек.

«Истинная любовь очищает и возвышает всякого человека, совершенно преобразуя его» (Н. Г. Чернышевский). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

В двадцать первом веке письмо как изложение мыслей и чувств на бумаге становится все менее актуальной формой. В век компьютеров и Интернета доверять бумаге свои мысли становится непопулярным. Это происходит потому, что письмо, отправленное по почте, идет очень долго и может потеряться. По электронной почте письмо доходит до адресата за несколько секунд. И уже через несколько минут ты можешь получить ответ. Еще в электронном письме часто рисуют «рожицы», особые значки, передающие чувства и эмоции. Они называются «смайлики», от английского слова «улыбка». Представить такое в обычном письме почти невозможно. А если это письмо написано почти двести лет назад, то оно должно отличаться от современных посланий.

В произведении А. С. Пушкина «Евгений Онегин» мы встречаемся с образцами любовных писем начала девятнадцатого века. Эти письма, как и весь роман, написаны в стихах, в этом их отличие от обычных писем. Рубеж XVIII–XIX веков называют эпистолярной эпохой. В то время было модно писать письма, многие из них сейчас опубликованы как документы и образцы письменности того времени.

Не случайно Белинский назвал роман «Евгений Онегин» «энциклопедией русской жизни». Любовная переписка русских дворян нашла отражение в пушкинском шедевре.

В контексте романа в стихах письмо Татьяны и письмо Онегина представляют собой относительно самостоятельные тексты. Автор старается убедить читателя в том, что в произведении приведены подлинные письма: «Письмо Татьяны предо мною; / Его я свято берегу» или «Вот вам письмо его точь-в-точь». Скорее всего, именно с целью создать видимость «чужого» текста оба письма написаны иначе, чем главы романа. Пушкин, создавший особую строфику романа и мастерски овладевший «онегинской строфой», лишает тексты писем данной прекрасной черты. Письма двух главных героев этой уже ставшей классическим образцом для подражания любовной истории (почти все романы И. С. Тургенева варьируют фабулу: «она его полюбила – он ее отверг; он осознал свою ошибку, но нечто мешает им быть вместе») существуют как текст в тексте, этим определяются их особенность и своеобразие оформления. Например, перед каждым посланием Пушкин дает заголовок – «Письмо Татьяны к Онегину», «Письмо Онегина к Татьяне».

Близость тем двух писем, параллельность чувств и переживаний героев наталкивают на мысль об определенной симметрии в композиции пушкинского текста. Но основная роль писем – раскрытие внутреннего мира персонажей. Без откровенной и проникновенной исповеди Татьяны трудно представить себе этот женственный и лирический образ. А письмо Онегина открывает его отношение к миру больше, чем весь текст романа.

В письме Татьяны мы видим идеализированный образ Онегина. Татьяна наивно верит, что Евгений способен сочувствовать и не станет презирать ее после столь откровенного признания в любви:

Теперь, я знаю, в вашей воле

Меня презреньем наказать.

Но вы, к моей несчастной доле

Хоть каплю жалости храня,

Вы не оставите меня.

Но Татьяна ошиблась. Онегин даже не соизволил ответить:

Но день протек, и нет ответа.

Другой настал: все нет как нет.

Бледна, как тень, с утра одета,

Татьяна ждет: когда ж ответ?

Героиня ищет понимания. Привычное для нее с детства одиночество, как оказалось, тяготит ее. Неопытной девушке нужна защита, защита от ее мыслей и чувств, которые она уже не может переживать одна, но не знает, кому излить душу:

Вообрази: я здесь одна,

Никто меня не понимает,

Рассудок мой изнемогает,

И молча гибнуть я должна.

Способен ли пушкинский герой спасти влюбленную, погибающую от одиночества деревенскую девушку? Онегин не ощущает себя спасителем. Ему приятно признание в любви: «Мне ваша искренность мила; / Она в волненье привела / Давно умолкнувшие чувства». Но Евгению не интересна Татьяна, он не находит ей места в своей размеренной и бессмысленной жизни.

Когда Татьяна пишет по-французски возлюбленному, она не может даже предположить дурных свойств адресата. Для нее Онегин – честный и открытый человек («Но мне порукой ваша честь»). Она уверяет себя, что он именно тот, о ком она давно мечтала («Я знаю, ты мне послан богом»; «Ты в сновиденьях мне являлся, / Незримый, ты мне был уж мил»).

Начав свое письмо вежливым обращением на «вы»: «Я к вам пишу…», Татьяна постепенно уверяет себя в том, что Онегин – ее герой, ее спаситель и защитник, и переходит на «ты»: «Я твоя»; «Я знаю, ты мне послан богом»; «Ты в сновиденьях мне являлся». Но в конце письма, как будто одумавшись, она снова переходит на «вы» («ваша честь»).

Письмо построено так, что в начале и в конце героиня проходит процесс осознания себя и своих поступков, отдает себе отчет, называя действия и состояния: «Я к вам пишу»; «Я знаю»; «Кончаю! Страшно перечесть…». Но, когда с головой уходит в свои переживания, она забывается и говорит даже то, чего и не следовало говорить: «Я твоя»; «Судьбу свою… тебе вручаю»; «Твоей защиты умоляю».

Татьяна взывает к лучшим чувствам, которые, по ее мнению, должны быть в ее избраннике: любви, жалости, чести. Но Онегин не проявил этих качеств. «Полюбите вы снова: но… / Учитесь властвовать собою», – эти жестокие, на мой взгляд, слова произносит Евгений, не замечая слез Татьяны.

Из письма Онегина видно, какой он представляет женщину, которой решил признаться в любви:

Предвижу все: вас оскорбит

Печальной тайны объясненье.

Почему Татьяну должно оскорбить признание в любви?

Какое горькое презренье

Ваш гордый взгляд изобразит!

Я не могу представить презрение во взгляде пушкинской героини. Татьяна способна сочувствовать и любить, но презирать совсем не в характере пушкинского идеала женщины. Онегин слышит «гневный укор», предвидит «злобное веселье» со стороны Татьяны.

Зато себя немолодой «повеса» видит в самом привлекательном свете. Он представляет себя в письме человеком, способным любить, любить ежедневно. Чего стоят строки, которыми восхищался В. Маяковский: «Я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я». Татьяна в своем письме была намного скромнее: «Хоть редко, хоть в неделю раз / В деревне нашей видеть вас». Более того, способность любить Онегин связывает только со своей персоной. По его мнению, Татьяна не могла даже знать о страданиях любви:

Когда б вы знали, как ужасно

Томиться жаждою любви,

Пылать – и разумом всечасно

Смирять волнения в крови…

Онегин представляет себя жертвой: «Ото всего, что сердцу мило, тогда я сердце оторвал; / Чужой для всех, ничем не связан». Он даже не выражает сожаления о том, что стал убийцей Ленского: «Еще одно нас разлучило… / Несчастной жертвой Ленский пал». Онегин не выразил раскаяния, никак не обозначил своей вины в смерти друга:

Но от друзей спаси нас, боже!

Уж эти мне друзья, друзья!

Об них недаром вспомнил я.

Когда Евгений пишет письмо, признаваясь в любви замужней женщине, он думает только о себе, Татьяна остается далека от него. Она намного дальше, чем была когда-то, в то время когда «проповедовал Евгений», рассуждая о чувстве, в котором ничего не понимал. Онегин на протяжении всего письма обращается к Татьяне на «вы» («вас оскорбит»; «глядеть на вас»). Он просто не способен забыться в своем чувстве любви и невольно (как Татьяна) перейти на «ты»:

Пустое «вы» сердечным «ты»

она, обмолвясь, заменила.

Оба письма построены как признания в любви. Признание Татьяны искренне и откровенно. Она забывает о себе и пишет даже то, что звучит как-то неприлично. Например, она переходит на «ты» с малознакомым человеком и говорит ему: «Я твоя». Героиня в своей наивности видит в Евгении только достоинства, не замечая таких очевидных (для читателя) недостатков.

Письмо Онегина, наоборот, больше обращено к автору послания, чем к адресату. От Татьяны пушкинский герой ожидает только худших реакций: «Какое горькое презренье ваш гордый взгляд изобразит»; «Какому злобному веселью, / Быть может, повод подаю».

Для обоих героев свойственно представлять себя обиженными и непонятыми. «Никто меня не понимает», – пишет Татьяна. Онегин, боясь быть непонятым и отвергнутым, словно вторит Татьяне: «Боюсь: в мольбе моей смиренной / Увидит ваш суровый взор / Затеи хитрости презренной…»

Письмо как один из способов раскрыть внутренний мир персонажа, представить читателю речь героев, отличную от речи автора и повествователя, выполняет свое предназначение в пушкинском тексте. Письмо – это еще и способ противопоставления персонажей. Именно в письмах Пушкин открывает, насколько различны Онегин и Ларина. Это объясняет замысел автора: героям не суждено быть вместе.

Тема любви в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

Тема любви является традиционной в русской литературе. Каждый писатель и поэт вкладывает в эту тему свой личный, субъективный опыт. Поэтому в русской литературе можно найти любовь, приносящую великое счастье, безответную любовь, любовь-страдание, любовь-разочарование, даже любовь-смерть.

Об истинной любви, ее очищающей и возвышающей силе идет речь в романе в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Герой произведения, «дожив без цели, без трудов до двадцати шести годов», до встречи с Татьяной Лариной вел жизнь праздную, скитальческую и не всегда достойную. Он не задумывался о счастье, о смысле своего существования, он играет людскими судьбами, порой калеча их. Онегин не принимает на себя ответственности за свои деяния, которые производят воздействие на мысли и судьбы окружающих людей. Так погибает Ленский, разочаровывается в своих мечтаниях Татьяна, и ничто не дает нам права утверждать, что эти ключевые персонажи романа были единственными «окурками» под каблуком «модного повесы». Однако смотрим, что же происходит далее.

Искренняя любовь Татьяны трогает Онегина, привлекает к себе внимание. Татьяна в принципе заинтересовывает главного героя, однако он знает про себя, что не умеет любить, не способен на чувство. Онегин владеет только «наукой страсти нежной», а в случае с Татьяной эти знания неприменимы.

Героиня пишет своему возлюбленному письмо, потому что именно так поступали девушки из любимых ею романов и всегда были услышаны молодыми людьми. Татьяна строит модель жизни по книгам, да и образ Онегина она создала в своем воображении. На самом деле, девушка не знает, кто такой Евгений Онегин, она хочет, чтобы он был героем ее романа. Ей и в голову не приходит, что, может быть, нехорошо самой признаваться в любви молодому человеку, ведь в книгах об этом ничего не сказано.

Онегин, ценя Татьяну, ее наивность и чистоту, даже после получения письма думает прежде всего о себе, а не о Татьяне. Он упивается своим благородством, тем, что не воспользовался неопытностью юной героини. Евгений преподносит девушке урок, не понимая, насколько жестоко звучат его слова. Можно сделать вывод, что Евгений Онегин на любовь не способен.

Вообще, герой не умеет считаться с чувствами других людей. Это качество проявляется и в любви, и в дружбе. Истинная любовь Татьяны не смогла возвысить героя, и он совершил ужасный поступок – убил на дуэли друга.

В принципе, с точки зрения психоанализа, смерть Ленского закономерна. В любом из нас живут и Ленский, и Онегин. То есть Ленский олицетворяет мечтательность и наивность – черты ребенка, а Онегин – расчетливость, может быть, даже цинизм, рассудочность – черты взрослого. И на определенном жизненном этапе наш Онегин убивает нашего же Ленского, чтобы, отступив от обаяния детства, наконец-то принять на себя ответственность и начать реализовываться как личность.

Смерть друга становится неизбежной для Онегина. Он и не пытается помириться с Ленским, внутренне отвергает попытки примирения и принимает вызов к барьеру. По закону дуэли того времени смысл поединка состоял в проверке смелости и стойкости – чтобы с честью выстоять под дулом пистолета. Онегин же нарушает данный кодекс, он стреляет, убивает, а потом в письме к Татьяне заявляет: «Несчастной жертвой Ленский пал». Жертвой чего? Тщеславия городского повесы, оскорбленного авторитета, гордыни?.. Пушкин довольно лояльно относится к своему главному герою, но не приукрашивает его поступков. Однако, как ни странно, смерть Ленского – это первый шаг к душевным переменам в Онегине.

Далее, уставший от деревенской скуки, подавленный сознанием совершенного убийства, Онегин отправляется в путешествие. Пушкин сравнивает его с байроновским Чайльд-Гарольдом – этакий романтический герой, скрытный, мрачный, зловеще обаятельный и смертельно скучающий. Однако эти эпитеты тут же получают свое опровержение.

Когда Татьяна приходит в заброшенный дом Онегина и начинает разбирать его книги, она видит пометки на полях, рисунки, у нее в корне меняется отношение к герою. Она вопрошает: «Уж не пародия ли он?» Нет, он человек из плоти и крови, человек, способный убивать, доставлять страдания. Она понимает, что любимый ею образ совершенно не соответствует реальности и что, может быть, реальность и не совсем достойна ее любви. Влюбленность разрушается, и это причиняет героине сильные страдания. Она не может успокоиться, не хочет ехать в Москву на «ярмарку невест», по сути, ей становится безразлична собственная судьба.

Ее рассеянная лень не пробуждает к открытому бунту, и она с достоинством принимает свой долг. «Для бедной Тани все были жребии равны, я вышла замуж…» – скажет потом она Онегину. В замужестве она обретает все, о чем так мечтала: из глуши лесных селений попадает в высший свет Петербурга, становится законодательницей зал, посещает модные салоны, устраивает вечера у себя. Нигде в тексте не сказано, что Татьяна не любит своего мужа. В целом, судьба любимой героини А. С. Пушкина складывается удачно.

А что ж Онегин? Помотавшись по свету, так и не обретя цели, не занятый трудом, ничем так и не сумевший увлечься, он оказывается волею судьбы в Петербурге и встречает там Татьяну. Но Татьяну совершенно преобразившуюся, княгиню, неприступную богиню «роскошной царственной Невы». И что же происходит? Увидев знакомого человека, вернее, его преображение, Онегин начинает попытки ухаживания, затем, не встретив поощрения, впадает в тяжелейшую хандру и запирается у себя дома, предварительно в письме к Татьяне раскрывая свои намерения и чувства.

Пушкин иронизирует над романтичной маской героя: «Чуть с ума не своротил». Но время бежит, а ответа нет. «Дни мчались, в воздухе нагретом уж разрешалася зима. И он не сделался поэтом, не умер, не сошел с ума», – то есть Пушкин, как реалист, заставляет героя принять ответственность за свои слова и деяния.

Татьяна отказывает Онегину, отвергает его любовь. Ранние черновики романа дают понять сомнительность испытываемых героем чувств, несмотря на проникновеннейшее, страстное послание к Татьяне, ставшее бесспорной вершиной русской лирики, – это Пушкин, это не Онегин.

Так кто же действительно меняется? Татьяна. Потому что именно она любила и любит Онегина; даже удостоверившись в его слабой сущности, открыв для себя его недостатки, она спустя годы так же его любит. И меняется. И мы видим эти разительные перемены. Все просто, как и все гениальное. В этом основной смысл и ирония содержания романа великого русского гения А. С. Пушкина.

Лирические отступления в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

Самим А. С. Пушкиным жанр произведения «Евгений Онегин» определен как роман в стихах. Этот жанр придает тексту те черты, которые заметно отличают его от романа прозаического, и гораздо сильнее выражает мысли автора.

Кроме этого, своеобразие роману придает и постоянное присутствие в нем автора. Он одновременно и повествователь, и действующее лицо. И поэтому намного легче трактуются отношение его к героям, взгляды на современное общество, нравы и многое другое.

Ю. М. Лотман проводит интересное сравнение Пушкина с актером, отвлекшимся от игры пьесы, вышедшим на авансцену и начавшим беседу со зрителями. После чего он вдруг вновь возвращается в роль.

Благодаря многочисленным лирическим отступлениям можно намного лучше узнать самого автора, познакомиться с его биографией. К примеру, описывая жизнь Онегина в Петербурге, мы легко улавливаем то, что автору знакомы эти картины. «Там некогда гулял и я…» – рассказывает он о городе «на брегах Невы». Кроме того, в первой главе встречаются такие строки:

Пора покинуть скучный брег

Мне неприязненной стихии

И средь полуденных зыбей,

Под небом Африки моей,

Вздыхать о сумрачной России…

Это слова автора о том, что судьба разлучила его со страной, они дают представление о пребывании Пушкина в южной ссылке. Кстати, возвращаясь ко II строфе первой главы, мы замечаем еще один момент, намекающий читателю о пушкинских ссылках и о напряженных отношениях с государем: к примеру, автор говорит: «Но вреден север для меня».

Кроме того, самыми, пожалуй, яркими и запоминающимися лирическими отступлениями являются те, что создают «картины жизни, времени» в романе. Например, включение имен и фамилий реальных деятелей культуры и искусства: Фонвизина, Княжина, Истоминой; также нужно обратить внимание на описание театра, а затем Москвы.

Достаточно вспомнить первую главу и строфы с XVIII по XX.

…Стоит Истомина; она,

Одной ногой касаясь пола,

Другою медленно кружит,

И вдруг прыжок, и вдруг летит…

Или седьмую главу, в которой автор с такой любовью описывает родную Москву.

Москва, я думал о тебе!

Москва… Как много в это звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Немало лирических отступлений, присутствующих в романе, содержат описание природы. На протяжении всего романа мы встречаемся с ними. Автор обращает наше внимание на все времена года. «Зима!.. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…» и «…На солнце иней в день морозный». «Северное лето», которое автор называет «карикатурой южных зим». Весна – «пора любви». И любимая автором осень: «Лесов таинственная сень с печальным шумом обнажалась».

Описания природы связаны с характерами самих персонажей. Кроме того, природа является еще и общим фоном, своеобразной декорацией для всего романа. Она мир, в котором обитают герои. Мне кажется, природа играет определенную роль в произведении. Она сопровождает персонажей на протяжении почти всего действия. Природа помогает раскрыть их характеры. К примеру, любовь Татьяны к своей родине автор подчеркивает строками

Татьяна (русская душою,

Сама не зная почему)

С ее холодною красою

Любила русскую зиму…

В. Г. Белинский дал очень точное определение роману, назвав его «энциклопедией русской жизни». Лирические отступления формируют суть свободного романа. Через диалог с читателем и с помощью лирических отступлений автор воссоздает картину современного ему общества. Он рассказывает о воспитании молодежи, о балах, о моде, о театре.

Немало рассуждений посвящено русской литературе, иноязычным словам, внедрившимся в наш язык, без которых невозможно порой описать некоторые вещи:

Описывать мое же дело:

Но панталоны, фрак, жилет,

Всех эти слов на русском нет…

Автор также размышляет и о культуре и образованности общества.

Я знаю: дам хотят заставить

Читать по-русски. Право, страх!

Он беседует с читателем строками лирических отступлений. Роман создается как бы у нас на глазах: в нем есть черновики и планы, личная оценка романа. Образ автора многолик. Как я уже говорила, он и действующее лицо, он и рассказчик. Кроме того, предстает перед нами и в роли читателя: «пересмотрел все это строго…». Многочисленные лирические отступления предполагают определенную авторскую свободу.

Роман, построенный на обращении к читателю, был неким новым лучом в русской литературе XIX века. И, как показало время, это новаторство не осталось неоцененным и незамеченным. «Евгений Онегин» по-прежнему является одним из знаменитейших русских литературных произведений.

Тема судьбы поколения и поэта и поэзии в лирике М. Ю. Лермонтова

Творчество М. Ю. Лермонтова приходится на 30-е годы XIX века, эпоху очень непростую, как называют ее историки, – «эпоху безвременья». Так называют время, когда одна общественная идея ушла, а другая еще не успела сформироваться. В тридцатых годах этой ушедшей идеей была идея «декабризма». Третье десятилетие XIX века – это время николаевской реакции, когда всякое свободомыслие пресекалось. Лермонтов, будучи поэтом, а следовательно, человеком, который обостренно воспринимал действительность, ощущал мрачность своего времени. Переживания за судьбу своего поколения он выражал в стихах. Также в своем творчестве Лермонтов обращался к темам любви, родины; в его стихотворениях звучат романтические мотивы. Но я думаю, что одним из главных вопросов, поднимаемых поэтом в творчестве, является тема судьбы поколения, на которой я бы хотела остановиться подробнее.

Тема судьбы поколения присутствует во всем творчестве Лермонтова, в том числе и в лирике. Ключевым для понимания данной проблемы является стихотворение «Дума». Следует обратить внимание на название произведения, так как оно определяет жанр: дума – размышление. Интересно, что в этом стихотворении Лермонтов не обличает кого-либо, а лишь рассуждает, размышляет.

Вторая особенность текста – это использование личных местоимений 1-го лица множественного числа («наше», «мы»). Несмотря на то что Лермонтов дает объективную картину действительности и в первой строчке определяет свое отношение к поколению: «Печально я гляжу на наше поколенье!» – поэт и себя тоже причисляет к нему, так как человек не может быть свободен от общества. Исходя из этого стихотворения можно составить портрет поколения, которое характеризуется словами «бездейственное», «бесплодное», «бесцельное», «бесполезное».

В начале стихотворения Лермонтов рассуждает о прошлом, настоящем и будущем своего поколения. Оно не научилось на ошибках предков, их настоящее – это «ровный путь без цели», а будущее – «иль пусто, иль темно». Такое отношение к действительности порождает нравственное равнодушие, и соответственно человек с одинаковым безразличием совершает как добрые, так и злые поступки. Кроме того, Лермонтов подчеркивает, что люди не могут найти себя ни в чем: ни в науке, ни в искусстве. Любые ценности оказываются для них никчемными. Ключевой фразой стихотворения, определяющей суть поколения, являются слова «И царствует в душе какой-то холод тайный, / Когда огонь кипит в крови». И самое ужасное, по мнению Лермонтова, что поколение пройдет по миру, не оставив никакого следа.

В конце стихотворения поэт выносит своего рода приговор:

И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,

Потомок оскорбит презрительным стихом,

Насмешкой горькою обманутого сына

Над промотавшимся отцом.

Если и останется какая-то память, то она будет негативной. В будущем порвется связь времен, и Лермонтов видит в этом катастрофу для своего поколения.

Но более резкая характеристика дана обществу в стихотворении «Как часто, пестрою толпою окружен…». Лермонтов описывает конфликт между лирическим героем и обществом, между мечтой и действительностью.

В стихотворении возникает портрет общества: «образы бездушные людей, приличьем стянутые маски». Образ маскарада характерен для Лермонтова, с ним у поэта ассоциируется общество: «бестрепетные руки», «холодные руки» – такова реальная картина общества. Лирический герой считает мечту избавлением, уходит в нее; мечта – это Родина, природа, детство, гармония: «Люблю мечты моей созданье…» Но, когда лирический герой возвращается к реальности, еще острее воспринимается несоответствие действительности мечте и еще сильнее разочарование лирического героя:

Когда ж, опомнившись, обман я узнаю,

И шум толпы людской спугнет мечту мою,

На праздник не званую гостью,

О, как мне хочется смутить веселость их,

И дерзко бросить им в глаза железный стих,

Облитый горечью и злостью!..

Эти строки говорят о том, что лирический герой готов вступить в открытый конфликт и оружием для него является слово – «железный стих».

Но, естественно, тема судьбы поколения связана с темой поэта и поэзии, тем более что Лермонтов ощущает, что поэт в этом мире и обществе не нужен.

Обратимся к стихотворению «Пророк», которое является ключевым для понимания образа поэта. С одной стороны, стихотворение связано с одноименным стихотворением А. С. Пушкина; и в самом деле «Пророк» Лермонтова начинается с того места, где заканчивается произведение Пушкина. С другой стороны, Лермонтов, так же как и Пушкин, считает, что поэт – это пророк. Однако, выполняя свою миссию, поэт Лермонтова вступает в конфликт с толпой, но если у Пушкина стороны просто расходятся, не поняв друг друга, то у Лермонтова толпа становится агрессивной: она не просто не принимает поэта, а полностью его отвергает, и поэт становится изгоем. Он уходит туда, откуда пришел, то есть в пустыню, и только на фоне природы ощущает гармонию:

Завет предвечного храня,

Мне тварь покорна там земная;

И звезды слушают меня,

Лучами радостно играя.

Там он находит связь между собой и природой. Лермонтов подчеркивает безнадежность ситуации, показывая, как «старцы» учат детей не быть похожими на поэта. Они считают поэта отрицательным примером. И, следовательно, новое поколение вырастет с такими же принципами, с таким же отношением к поэту:

Смотрите: вот пример для вас!

Он горд был, не ужился с нами.

Глупец, хотел уверить нас,

Что бог гласит его устами!

Эти строки демонстрируют то презрение, с которым толпа относится к поэту.

Такое положение поэта в обществе еще раз доказывает, что слово, поэзия служат оружием.

Тематика вопросов в лирике Лермонтова схожа с проблемами, которые поднимали другие поэты в своих стихотворениях. Но на взгляды Лермонтова очень повлияла эпоха «безвременья», которая и сформировала их. Новаторство лирики поэта проявляется в осмыслении тем судьбы поколения и поэта и поэзии. Сравнивая строки Лермонтова с пушкинскими стихотворениями, читатель может увидеть, как изменились взгляды на поэзию не только у поэта, но и у общества. Лирика Лермонтова, как и любого творца, отражает эпоху, взгляды и проблемы, которые ее характеризуют. Я думаю, именно поэтому стихотворения Лермонтова о судьбе поколения наполнены искренним беспокойством за будущее поколения, за будущее России.

Какие нравственные ценности утверждаются в поэме М. Ю. Лермонтова «Мцыри»?

Поэма М. Ю. Лермонтова «Мцыри» стала во многом подведением итогов размышлений поэта о человеке, мире, взаимоотношениях личности и общества, человека и природы. Поэтическое творчество Лермонтова основывалось на романтическом мировосприятии, унаследованном Лермонтовым от Байрона, – отсюда подчеркнутое одиночество человека в мире и понимание этого одиночества как знака избранности. Отличительной чертой творчества поэта стало изображение непонимания лирического героя самыми близкими людьми (даже возлюбленной) и неприятия его обществом; «дьявольская», манфредовская гордость такого героя, поиски им пристанища и одновременно невозможность его обретения в силу качеств самой личности оказались в центре внимания Лермонтова.

Другим истоком поэзии стала декабристская традиция с ее идеями о предназначении человека для служения отчизне, острым неприятием общественного строя, мечтами о либеральных изменениях в России, размышлением о ее судьбах. Именно поэтому в лермонтовской лирике частым становится сочетание гражданского, философского и личного содержания, а лирический герой является носителем индивидуалистического характера, поэтом-мыслителем и гражданином, размышляющим о свободе и рабстве, жизни и смерти. Все эти идеи получают значительное переосмысление в творчестве позднего Лермонтова и, в частности, в поэме «Мцыри».

Герой поэмы рано попал в монастырь, тосковал вдали от родных мест, сбежал на какое-то время, а потом снова оказался в своей прежней темнице, где рассказал, что он видел на воле. Таким образом, одной из ярко изображенных в поэме тем становится тема взаимоотношений человека и Бога. Эта тема была очень болезненной для самого Лермонтова. Поэт считал, что Бог создал человека как носителя пламенных страстей, находящегося в постоянном поиске, не совместимом с покоем и ровным счастьем. Однако Бог не указал человеку пути, по которому тот должен идти, чтобы реализовать все то, что волнует его, найти то, что он так страстно ищет. Между человеком и Богом, небом и землей когда-то очень давно произошел трагический разрыв, после чего человек оказался обреченным на внутреннюю пустоту и поиски – себя и Бога, оказался подвластен влиянию зла – так в поэзии Лермонтова появляется образ Демона. Однако в поэме «Мцыри» читатель видит отстаивание совсем другой позиции. Мцыри не приживается в монастыре, но не потому, что в монастыре нельзя обрести Бога, а потому что Мцыри слишком отличается от обитателей монастыря. Их путь к Богу, святости и полноте жизни не может стать его путем – именно поэтому он сбегает из монастыря, что ощущает: цель его поисков лежит за стенами обители.

Оказавшись на свободе, Мцыри чувствует себя на какое-то время в состоянии абсолютной гармонии с окружающим миром, который ближе ему, чем мир людей. Герой ощущает себя частью природы, самое главное – он постигает вкус свободы. Лермонтов в своей ранней лирике указывал на природу как на некий идеальный мир, к слиянию с которым как пути к абсолютной гармонии и должен стремиться человек. То, что происходит в природе, можно рассматривать как символ происходящего внутри самого человека, что очень важно для лермонтовского лирического героя, который является, прежде всего, «внутренним человеком» по своему устройству. Именно пробуждение души и переживает Мцыри, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг него.

Но постепенно читатель наблюдает изменения в мироощущении и самоощущении Мцыри. Он осознает, что полное слияние с окружающим миром для него невозможно – хотя бы потому, что по своей слабой физической организации он не схож с миром природы, который оказывается даже смертельно опасным для него. Мцыри понимает, что наивысшая точка его приближения к природе – это ее созерцание, но принадлежать к этому миру он никогда не будет. Более того, в мире природы герой никогда не обретет истинного покоя, к которому стремится (не в значении бездействия, а в значении полноты бытия). Здесь герой обречен на вечное скитальчество – не свободный выбор, а проявление злой судьбы. И, наконец, природа оказывается преградой на пути Мцыри домой, на свою Родину.

Родина в понимании самого Лермонтова – это та почва, которая когда-то дала жизнь человеку и с которой он навсегда связан. Если же эта связь обрывается, то человек обречен на бесконечные скитания. В памяти Мцыри родина является главным компонентом, персонажем, содержанием памяти. Власть прошлого оказывается неизбывна – герой никогда не найдет искомой гармонии, если не сможет вернуться назад. Прошлое для него постоянно присутствует в настоящем – и порой является даже более ощутимым и реальным, чем нежеланное и приносящее одни страдания настоящее. Но, кроме боли, которую вызывает постоянно осознаваемый им разрыв между прошлым и настоящим, прошлое – это еще и единственный источник воспоминаний о неком изначальном идеале, который когда-то действительно имел место в его жизни – а значит, существует надежда на обретение этого идеала. С этого момента в поэме зов природы оборачивается тяжким искушением, поддавшись которому герой навсегда теряет всякую возможность попасть на Родину и таким образом обрести свою гармонию.

Герой теряет сознание и попадает обратно в монастырь, из которого бежал на желанную волю. Он не обрел того, что искал: идеал оказался недостижим, попытки обретения дома, возвращения на Родину закончились полным поражением. Однако Мцыри не проклинает все окружающее, как сделал бы романтический герой. Мцыри осознает, что искал он прежде всего другого человека, который оказался бы способен к пониманию и сочувствию. Именно поэтому он рассказывает монаху о том, что пережил за те три дня, когда его не было, – герой раннего Лермонтова никогда бы не пошел на такой поступок: он был горд собственным одиночеством как знаком некой миссии. Но в поэме «Мцыри» романтический герой примиряется с окружающим миром, хотя и не обретает в нем своего определенного места. Так, среди тех нравственных ценностей, которые утверждала и лирика раннего Лермонтова (свобода, независимость, осознание собственного избранничества, постоянный поиск и духовная неуспокоенность), появляется новая, очень значительная: необходимость мира, духовной близости и понимания между людьми.

Почему автор называет Печорина «героем времени»? (По роману М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»)

М. Ю. Лермонтов писал роман «Герой нашего времени» с 1837 по 1840 годы. Это было «смутное время» для русского общества. Совсем недавно утихли взрывные страсти декабрьского восстания 1825 года, произошла смена власти, в стране началась «николаевская эпоха» духовного застоя. Россия жила по инерции. В ней царила атмосфера надзора и страха. Конечно, речь идет не обо всех людях, а о единицах, сумевших сохранить, отстоять право мыслить, чувствовать и страдать, право сказать свое слово. Жизнь этих людей в подобных социально-исторических условиях, когда произошла подмена ценностей и на первый план вышло обывательское спокойствие, главенствовал мещанский интерес, а дух заменила плоть, была трагична. И как ни парадоксально, в этой среде должен был появиться «герой» своего времени. Но изначально его «геройство» было обречено.

Герой поколения… А. И. Герцен писал: «Разбуженные днем 14-го декабря, мы увидели лишь казни и изгнания. Вынужденные молчать, сдерживая слезы, мы научились, замыкаясь в себе, вынашивать свои мысли – и какие мысли! Это уже не были идеи просвещенного либерализма, идеи прогресса, – то были сомнения, отрицания, мысли, полные ярости». Таково было состояние мыслящего человека «николаевской» эпохи: сомнение, отрицание и ярость, основание которых – отсутствие праведной веры.

Григорий Александрович Печорин, его образ, как принято считать, – портрет героя эпохи. В предисловии к роману Лермонтов говорил о типичности своего героя (здесь это слово приобретает двойной смысл – герой литературного произведения и «герой времени»): «Это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения в полном их развитии». В предисловии же к «Журналу Печорина» автор надеется, что читатели «найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли человека». Подобные замечания, как мне кажется, говорят об авторской иронии, право на которую надо заслужить, а дает это право страдание. Ведь « пороки всего нашего поколения» – это нравственные и моральные ценности прошлого, которые в «наше время» считаются преступлением (можно проследить игру автора с понятием «наше время»), в котором «до сей поры обвиняли человека».

В чем трагедия Печорина и почему он «герой времени»?

В первой повести – «Бэла» – перед нами возникает странный, загадочный характер человека, видимо, необыкновенного и эгоистичного. Максим Максимыч не понимает Печорина, ждет от него человеческих отношений и очень расстраивается, когда ничего не находит в Печорине. Максим Максимыч не в силах прочувствовать его трагедию. Печорин считает себя причиной несчастий других (события этой повести происходят после событий, описанных в главах «Тамань», «Княжна Мери»). Ему надоели удовольствия высшего света, надоели общество, науки; любовь светских красавиц раздражала воображение и самолюбие, а сердце оставалось пустым. В исповеди Мери Печорин обвиняет общество в том, что он сделался «нравственным калекой». Он неоднократно говорит о своей двойственности, о противоречии между своей сущностью и существованием мира. Доктору Вернеру он признается: «Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его». Главное для первого человека Печорина – «быть всегда настороже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерения, разрушать заговоры , притворяться обманутым и вдруг одним толчком опрокинуть все огромное и многотрудное здание из хитростей и замыслов ». Это говорит о благом деле, в каком-то смысле Печорин берет на себя обязанности освободителя, спасителя мира. Но существует второй человек Печорин, который ставит под сомнение благость этого дела, и, может быть, в этом смысле он оказывается героем.

Его притягивает неизвестность, он испытывает желание острых ощущений, новых знакомств. В «Тамани» Печорин пытается сблизиться с «мирными» контрабандистами, но они не признают его своим человеком, боятся. Очевидно, для этих людей Печорин не стал героем. Интерес жизни сменяется отчуждением, романтическое ощущение мира как тайны – равнодушием к окружающей действительности, болезненным восприятием ничтожности окружающих его людей. Этот человек безмерно одинок, несмотря на то что он любим (Бэла, княжна Мери, Вера, Максим Максимыч). Он единственный, кого тревожат вопросы человеческого бытия – о цели и смысле жизни человека, о его назначении, в то время как его назначением является разрушение чужих надежд. К своей жизни он относится равнодушно. В итоге герой приходит к выводу о бессмысленности жизни вообще.

Таким человеком предстает Печорин на страницах романа, но все-таки многое остается неясным, необъяснимым, и возможно только догадываться. Трагедия этого человека, как мне кажется, заключается не в нем, то есть он страдает не из-за глубинных противоречий человеческой натуры между добром и злом, Богом и дьяволом (внутренний конфликт). Рождает его страдание конфликт внешний, нарушение мировой гармонии, иное соотнесение сил добра и зла в мире, за пределами человеческой души, ломающейся под таким напором. И в этой ситуации человек оказывается беспомощным.

Если человек ничтожен, противен себе самому и другим людям, разрушает жизни, то почему он «герой» и какой «подвиг» он должен совершить? Как уже было сказано, речь, конечно, может идти об иронии автора. Существование героя в такое перевернутое время, когда каждый человек заботится только о себе, немыслимо. Но Лермонтов называет произведение « Герой нашего времени», и оказывается, что люди страдают от такого геройства. Герой в «негеройское» время – порождение этого времени. Такая мысль имеет право быть, но она не полностью объясняет смысл названия.

Печорина по праву можно назвать героем. Но посмотреть надо на иную сторону геройства. Ведь герои исторических событий (реальные), герои литературных произведений (выдуманные) всегда совершали свои подвиги в одиночку. Они были одни, и поэтому толпа их возносила или свергала. И Печорин – герой в силу своего одиночества, не случайно он чувствует его остро, болезненно. А подвиг такого героя, возможно, в его непосредственном существовании. Сама жизнь – подвиг, о котором долго стараются не помнить.

И этой мысли также будет недостаточно, она обязательно потянет за собой другие. Другие мысли обратят наш взор на иную сторону проблемы. Этот процесс будет длиться бесконечно, но не с каждым произведением это удастся. «Герой нашего времени» – гениальный роман, поэтому он многозначен.

«Человек – это… живая загадка» (С. Н. Булгаков). (По роману М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»)

В центре внимания русских писателей всегда находился человек с его неповторимым внутренним миром. Нет ничего интереснее, чем разгадывать тайну человека, пытаться постичь его психологию.

Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» затрагивает тему так называемых «лишних людей». А. И. Герцен назвал главного героя произведения Печорина младшим братом Онегина. В предисловии к роману автор выражает отношение к своему герою. Так же, как и А. С. Пушкин в «Евгении Онегине» («Всегда я рад заметить разность между Онегиным и мной»), Лермонтов высмеял попытки поставить знак равенства между автором романа и его главным героем. Автор подчеркнул, что в образе Печорина дан портрет не одного человека, а художественный тип, вобравший в себя черты целого поколения молодых людей начала века.

В романе Лермонтова «Герой нашего времени» показан молодой человек, страдающий от своей неприкаянности, в отчаянии задающий себе мучительный вопрос: «Зачем я жил? Для какой цели я родился?» Он не питает ни малейшей склонности к тому, чтобы идти проторенной дорогой светских молодых людей. С одной стороны, Печорин – офицер, с другой – некий искуситель и провокатор людей на проявление их затаенной сути. Он служит, но не выслуживается. Печорин не занимается музыкой, не изучает философию или военное дело. Но мы не можем не видеть, что Печорин на голову выше окружающих его людей, что он умен, образован, талантлив, храбр, энергичен. Нас отталкивает равнодушие Печорина к людям, его неспособность к настоящей любви, к дружбе, его индивидуализм и эгоизм. Но Печорин увлекает нас жаждой жизни, стремлением к лучшему, умением критически оценить свои поступки. Он глубоко несимпатичен нам «жалкостью действий», пустой растратой своих сил, теми поступками, которыми он приносит страдания другим людям. Но мы видим, что и сам он глубоко страдает.

Характер Печорина сложен и противоречив. Герой романа говорит о себе: «Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его…» Каковы причины этой раздвоенности? «Я говорил правду – мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни…» – признается Печорин. Он научился быть скрытным, злопамятным, желчным, честолюбивым, сделался, по его словам, «нравственным калекой».

Печорин – эгоист. Еще пушкинского Онегина В. Г. Белинский называл «страдающим эгоистом» и «эгоистом поневоле». То же самое можно сказать и о Печорине. Печорину присущи разочарование в жизни, пессимизм. Он страдает от постоянной раздвоенности души. В общественно-политических условиях 1830-х годов Печорин не может найти себе применения. Он растрачивается на мелкие похождения, подставляет лоб чеченским пулям, ищет забвения в том, что называет любовью. Но все это лишь жалкие попытки найти какой-нибудь выход, развеяться. Его преследуют скука и сознание, что не стоит жить такой жизнью.

На всем протяжении романа Печорин показывает себя как человек, привыкший смотреть «на страдания, радости других только в отношении к себе» – как на «пищу», поддерживающую его душевные силы, именно на этом пути ищет он утешения от преследующей его скуки, пытается заполнить пустоту своего существования. И все же Печорин – натура, богато одаренная. Он обладает аналитическим умом, его оценки людей и их поступков очень точны; у него критическое отношение не только к другим, но и к самому себе. Его дневник не что иное, как саморазоблачение. Он наделен горячим сердцем, способным глубоко чувствовать (смерть Бэлы, свидание с Верой) и сильно переживать, хотя пытается скрыть душевные переживания под маской равнодушия. Равнодушие, черствость – маска самозащиты.

Печорин все-таки является человеком волевым, сильным, активным, в его груди дремлют «жизни силы», он способен к действию. Но все его действия несут не положительный, а отрицательный заряд, вся его деятельность направлена не на созидание, а на разрушение. В этом Печорин сходен с героем лермонтовской поэмы «Демон». И правда, в его облике (особенно в начале романа) есть что-то демоническое, неразгаданное. Во всех новеллах, которые Лермонтов объединил в романе, Печорин предстает перед нами как разрушитель жизней и судеб других людей: из-за него лишается крова и погибает черкешенка Бэла, разочаровывается в дружбе Максим Максимыч, страдают Мери и Вера, погибает от его руки Грушницкий, вынуждены покинуть родной дом «честные контрабандисты», погибает молодой офицер Вулич.

Белинский видел в характере Печорина «переходное состояние духа, в котором для человека все старое разрушено, а нового еще нет и в котором есть только возможность чего-то действительного в будущем и совершенный призрак в настоящем».

Демоничность Печорина как нельзя лучше отражает противоречивость человеческого облика вообще. Как бы человек себя ни хвалил, как бы ни стремился к добру, в нем всегда будет находиться темное начало, которое искушает и провоцирует его. В данном случае Печорин выступает искусителем других персонажей романа. В каждом он обнаруживает тайную лазейку к пороку, которая и приводит их к погибели или отчаянию. Его же смерть наводит на мысли о доминанте в самом Лермонтове стремления к добру. Он убивает своего слишком сложного и слишком реалистичного героя, хотя порой читатель в это не верит. Печорин жив, и жив настолько, что порой мы чувствуем его присутствие при своих сомнениях и крамольных думах. И сохранить от него могут лишь отсутствие сомнений в своих намерениях и истинная вера в добро.

Двойники Печорина в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Образы персонажей М. Ю. Лермонтова, как и вся художественная структура романа «Герой нашего времени», направлены в первую очередь на раскрытие образа главного героя. На протяжении всего произведения автор как можно ярче стремится показать внутренний мир Григория Александровича Печорина.

Более полную картину, описывающую характер героя, можно получить благодаря тому, что автор вводит в роман второстепенных персонажей, так называемых «двойников» Печорина. И именно с помощью их сопоставления и сравнения открываются в полной мере все – положительные и отрицательные – черты главного героя.

Наиболее глубоко внутренний мир Печорина раскрывается в главе «Княжна Мери». Очень важными для понимания личности главного героя являются образы Вернера и Грушницкого, так как именно они помогают осознать главные черты центрального персонажа. Являясь одновременно и противоположностями, и подобиями Печорина, они отражают его характер.

Доктор Вернер и Печорин случайно встречаются в Пятигорске. «Вернер человек замечательный по многим причинам. Он скептик и матерьялист, как все медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку, – поэт на деле всегда и часто на словах, хотя в жизни не написал двух стихов» . Оба героя – романтики, хотя друг другу в этом и не признаются. Они «скоро сделались приятелями». Но, по убеждению Печорина, в дружбе один всегда является рабом другого; сам Печорин рабом быть не привык, а повелевать – «труд утомительный».

Одно из сходств героев состоит в том, что в Печорине присутствуют «два лица» Вернера – цинизм и чувствительность. Доктор Вернер – натура двойственная (насмехался над больными, но при этом истинное горе поражало его в самое сердце; не случайно Печорин упоминает, что видел, как Вернер плакал над умирающим солдатом).

Ни Печорин, ни Вернер особо не дорожат собственной жизнью, к которой они достаточно равнодушны. Разница лишь в том, что Печорин более деятелен, нежели доктор. Последний, в свою очередь, лишь наблюдатель и во многом идет на поводу у Печорина. Как пример можно рассмотреть дуэль с Грушницким. Вернер нисколько не противится замыслам приятеля и лишь задает перед дуэлью Печорину вопросы о завещании и о женщинах, которым он, возможно, хотел оставить что-то на память.

Но Вернер, в отличие от Печорина, раскаивается в содеянном: возможно, после дуэли ему искренне жаль Грушницкого. И в записке, присланной им, проявляются эмоции доктора: «…вы можете спать спокойно, если можете». Но все же Вернер лишь созерцатель.

Сопоставление двух образов показывает, что между Вернером и Печориным есть много общего, но в то же время эти люди принципиально отличаются друг от друга. Именно Печорин, а не Вернер назван в тексте «героем времени».

Другим героем, которого можно назвать «двойником» Печорина, является Грушницкий, который оказывается своеобразным «кривым зеркалом» для главного героя. Обоим персонажам присущи черты демонизма: у Печорина – истинный, у Грушницкого – наносной. Вот что пишет Ю. М. Лотман по этому поводу: «То, что в Печорине трагично, – в Грушницком смешно» . Грушницкий изображает демона, но того, о котором он узнал из романтических повестей: «У Грушницкого есть все отрицательные качества Печорина (крайний эгоцентризм, нездоровое честолюбие), но нет ни одного положительного (искренность, глубина натуры)».

Поведение обоих героев по отношению к княжне Мери не вызывает одобрения. Печорин начинает мстить Грушницкому за их похожесть. Будучи крайним индивидуалистом, Печорин не может смириться с появлением человека, во многом повторяющего его черты. Отношения героев «упираются» в дуэль. В день дуэли Печорин испытывает холодную злобу. Его пытались обмануть, и простить этого он не может. Грушницкий же, напротив, очень нервничает. Безусловно, он вел себя недостойно в последнее время. Но для Печорина нет никаких способов решить конфликт по-другому. Ему просто-напросто неинтересно что-то выяснять и доказывать. Он убивает Грушницкого и, не оглядываясь, уходит. Ему важно было не только наказать Грушницкого и показать последнему его место, но и дать герою почувствовать свою никчемность. Убив Грушницкого, Печорин убивает что-то в себе, он проходит испытание смертью.

Третьим, и последним героем, во многом повторяющим Печорина, выступает Вулич в новелле «Фаталист». Последний, как и главный герой, ощущает свою исключительность, что дает ему право в полной мере полагаться на случай и быть уверенным: тот его не подведет.

Вулич слишком уверен в своем везении, потому-то и погибает из-за бессмысленных игр с судьбой. И Печорин кажется фаталистом, недаром он тоже решает «испытать судьбу». Однако если Вулич, как истинный фаталист, действительно полностью вверяется року, безо всяких приготовлений спуская курок пистолета, то Печорин поступает совсем иначе. Он бросается в окно к казаку-убийце, заранее продумав план действий.

Используя прием гиперболы в раскрытии характеров героев-«двойников», Лермонтов доводит до крайности личностные черты каждого из них, для того чтобы образ самого Печорина представал для читателя более объемно.

Печорин и контрастные образы в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

На мой взгляд, главного героя романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» Печорина можно сравнить с героем комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» Чацким. Оба персонажа являются людьми, сталкивающимися с обществом и противопоставленными ему. Кроме того, у обоих есть двойники, более походящие на пародии: у Чацкого – Репетилов, у Печорина – Вулич, Грушницкий, Вернер. Однако, на мой взгляд, образ героя намного лучше раскрывается, если рассматривать его в сравнении с контрастными персонажами. Именно в таком ключе я и попытаюсь раскрыть образ главного героя романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени».

Печорин является очень сильной личностью. В этом человеке сочетаются потрясающий ум, способность к рассуждению, некоторая расчетливость, необыкновенная страсть к приключениям. Печорин задумывается о смысле жизни, пытается трезво оценивать самого себя. Все эти качества, безусловно, характеризуют героя с лучшей стороны, однако, имея такой склад ума, он совершенно не способен понимать людей, обладающих житейским умом, решающих бытовые проблемы и элементарно пытающихся выжить.

Первым персонажем, противопоставленным главному герою, является Максим Максимыч. Этот герой мыслит в разных плоскостях с Печориным. Он человек простых действий, не задумывающийся о смысле жизни, поскольку для него важнее всего Кавказ и военная служба, которым он предан. Этот человек способен привязываться (как привязался к Печорину), возможно, и любить, он обладает совершенно обычными искренними чувствами и, в отличие от Печорина, не боится их проявлять. Именно поэтому в главе «Максим Максимыч» он так расстраивается, видя своего друга абсолютно равнодушным: «…я-то не забыл ничего… Ну, да бог с вами!.. Не так я думал с вами встретиться…» Максим Максимыч никогда не сможет понять того, что Печорин просто устал «гоняться» за жизнью, искать приключений, что этому человеку просто стало нестерпимо скучно и он не думает не только о других, но даже о себе самом. Однако не только Печорин ведет себя неправильно в диалоге с Максимом Максимычем. Старик в разговоре со своим другом не понимает, что больно ранит его напоминаниями о Бэле.

Еще одним моментом, в котором наиболее ярко показан контраст между героями, является сцена гибели Бэлы. Мы видим, что Максим Максимыч начинает заниматься абсолютно традиционными в таких ситуациях вещами: « Я, знаете, больше для приличия, хотел утешить его… Я пошел заказывать гроб…», в то время как Печорин смеется над самим собой. Максим Максимыч говорит: «У меня мороз пробежал по коже от этого смеха…», и эта реакция совершенно нормальна для него, поскольку он не может понять причины смеха Печорина, его внутренней трагедии. На самом же деле этот нелепый смех указывает на то, что для главного героя смерть Бэлы является еще одной ступенькой, ведущей к равнодушию и разочарованию в жизни.

Следующей группой контрастных персонажей являются контрабандисты, которых герой встречает в главе «Тамань». Эти люди, так же как и Максим Максимыч, являются людьми простых действий. Они просто добывают свой хлеб, пускай и нечестным путем. Печорин, неспособный мыслить умом житейским, видит в их действиях какую-то тайну, в девушке – Ундину и становится жертвой своей собственной фантазии. Он романтизирует героев, что приводит к его вторжению в судьбы контрабандистов. В итоге Печорин делает несчастным не только себя, но и других людей, и сам же говорит: «Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!»

Наконец, Печорину противопоставлены все женские образы в романе. Вера, княжна Мери и Бэла объединены, прежде всего, жертвенным началом, которого нет в Печорине. Каждая из них полностью отдает себя герою и готова на все ради него: Бэла уходит из родного дома, а впоследствии жертвует жизнью во имя любви к Печорину; княжна Мери полностью меняется внутренне под воздействием хотя и не сразу зародившейся в ее сердце любви к герою; Вера же «теряет для него все на свете» и сама же признается в этом в своем прощальном письме. Однако, даже осознавая это, она говорит: «…ни в ком зло не бывает так привлекательно…» Печорин же, в отличие от всех женщин, не способен расстаться со своей свободой даже во имя любви. Он мог бы быть счастлив с Верой, однако предпочитает ей свободу, одиночество, а впоследствии и разочарование.

Итак, в заключение хотелось бы сказать, что все образы, противопоставленные Печорину в романе, несмотря на их противоречивость, помогают нам объективно рассмотреть образ главного героя и увидеть как пороки, так и лучшие его стороны. Надо сказать, что это очень важно, поскольку образ Печорина – собирательный и в нем отразились важнейшие черты общества XIX века.

Тема судьбы в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» явился читателям в качестве зеркального отражения эпохи и ее «пороков», собирательный образ которых представлен в лице главного героя – Григория Александровича Печорина.

Переходя непосредственно к теме судьбы в романе, считаю необходимым хотя бы коротко обрисовать центральный образ – Печорина, с помощью которого раскрывается данная смысловая линия.

Наиболее полный и конкретный психологический портрет главного героя произведения представлен в главе «Максим Максимыч». Лермонтов рисует крайне неоднозначную личность, в которой гармонично сочетаются такие черты, как необычайная тонкость души, незаурядность личности, необыкновенно острый ум и в то же время, как ни странно, крайний индивидуализм, нездоровое честолюбие, отсутствие душевной простоты и даже «демонизм». Необходимо также отметить, что все грани характера Печорина имеют в своей основе не наносной, а истинный, почти природный характер.

Григорий Александрович Печорин противопоставляет себя, свою собственную возможность управлять жизнью силам судьбы. И именно в этой борьбе раскрывается тема судьбы в романе. Черты характера Печорина обусловливают то, что он категорически отказывается верить в предопределенность событий, происходящих в жизни. Будучи убежденным эгоцентристом, он абсолютно уверен, что сам вершит свою судьбу, планирует собственную жизнь. Одной из проблем, раскрывающихся в рамках темы судьбы, является постоянное своевольное вмешательство Печорина в жизни окружающих его людей. Такое вторжение в частную жизнь является скрытым способом самореализации главного героя.

Так, например, в главе «Бэла» ценой прихоти Печорина стали не только жизнь «княжеской дочери», но и судьбы многих других героев, таких как Азамат, Казбич, отец Бэлы. Не случайно Бэла перед смертью думает о том, что не встретит своего возлюбленного в раю. Сцена предсмертных мук героини отражает беспомощность Печорина перед лицом сил судьбы. Он смог одержать крохотную победу – влюбить в себя Бэлу, но вот удержать ее жизнь, которую сама девушка доверила ему, Печорин не смог.

В главе «Максим Максимыч», которая в хронологическом ряду глав стоит последней, мы видим встречу двух старых приятелей, а именно самого Максима Максимыча и Печорина, но, учитывая сдержанность и даже некоторую холодность Григория Александровича, очень сложно охарактеризовать их отношения как дружбу, хотя реакция второго отчетливо дает понять, что человека ближе и роднее для него не существует. И в очередной раз Печорин надламывает чужую жизнь, но в этот раз уже по причине ощущения собственной потерянности, бессмысленности собственного бытия.

Что касается главы «Тамань», то это, пожалуй, самая загадочная часть романа «Герой нашего времени». Когда читаешь эту главу, остается множество вопросов. Зачем Печорин пошел за слепым? Что его потянуло ночью на берег? И, наконец, какое ему дело до занятий окружающих? Но, вспомнив о характерных чертах Печорина, указанных ранее, быстро находишь ответы. Простое эгоистическое любопытство героя впоследствии разрушило «мирный круг честных контрабандистов ». В этой главе Печорин впервые признается в том, что в данном случае он сам был во власти судьбы, а не просто действовал под влиянием обстоятельств: «Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!»

В главе «Княжна Мери» тема судьбы наиболее полно раскрывается в сцене дуэли Печорина и Грушницкого. Главный герой романа идет на схватку не с человеком, а с философско-религиозным убеждением. В данном случае ценой его крайне глупой самоуверенности могла стать его собственная жизнь. Однако стремление к самореализации заставляет Печорина забыть о здравом смысле. В очередной раз пытаясь доказать единоличную власть над своей жизнью, он убивает человека. Но Грушницкий далеко не единственный человек, чью жизнь обрывает Печорин в этой главе. Григорий Александрович также становится демоном для очаровательной Мери, которую герой влюбляет в себя ради самоутверждения.

И, наконец, последняя по счету глава романа, но далеко не последняя по степени важности – «Фаталист». Само название говорит о том, что тема судьбы будет основной для этой части. Центральный образ главы – поручик Вулич – погибает из-за бессмысленной игры со смертью и слепой веры в предопределение. Его смелость граничит с безрассудством, а инстинкт самосохранения, кажется, и вовсе отсутствует. Но и Печорин в этой главе не упускает шанса помериться силами с судьбой, когда врывается в дом, где сидит вооруженный казак-убийца.

Итак, несомненно, в романе присутствуют моменты триумфа Печорина над предопределенностью, но победа в поединке героя с судьбой все же остается за вторым участником схватки. И ярким доказательством этого является смерть Григория Александровича Печорина «где-то в Персии».

Почему Н. В. Гоголь заканчивает комедию «Ревизор» «немой сценой»?

Гениальная гоголевская комедия написана в Петербурге осенью 1835 года – зимой и весной 1836 года. Считается, что сюжет пьесы был подсказан Гоголю А. С. Пушкиным, а также основан на реальных фактах российской действительности, в которой нередки были случаи с «мнимыми» ревизорами.

В основу пьесы автор положил анекдотическую ситуацию, но при этом он глубоко обобщил ее, показав на ее примере широкую картину современной действительности. Сюжет комедии имеет социальный характер; явления быта, демонстрирующие главные стороны жизни современной России, вышли на первый план; не личные столкновения и «частные интересы», а общий «страх возмездия», поразивший город, стал центром конфликта. Гоголь представил группу правителей города в момент «чрезвычайный», когда резко обострились события, подтвержденные и слухами, и письмом, и сном, и приметами.

Важную роль для понимания смысла пьесы играет композиция. Главный герой комедии «Ревизор» Хлестаков не присутствует ни в первом, ни в последнем действиях. Тем самым внимание читателя переносится на нравы и порядки, господствующие в городе. Поскольку городничий из осторожности, нарушая установления, предлагает почтмейстеру распечатывать письма посторонних, тот с явной охотой и рвением делает это, что производит потрясающий эффект в конце комедии. Известия о приезде ревизора в первых явлениях и его истинное появление в конце комедии создают кольцевую композицию. При этом мы догадываемся, что городничий поведет себя привычным образом и неожиданностей со встречей ревизора не произойдет. Все вернется к заведенному десятилетиями порядку.

Первая реплика Городничего является завязкой конфликта: «Я пригласил вас, господа…». Это приглашение и сообщаемое чиновникам «пренеприятное известие» производят эффект разорвавшейся бомбы и приводят все в движение. Кульминацией «Ревизора» можно назвать сцену хвастовства и вранья Хлестакова, а развязкой – «немую сцену», которая по праву считается гениальной выдумкой Гоголя.

Эта сцена имеет особое значение. Внешне она объясняется испугом от появления жандарма, который извещает о прибытии настоящего ревизора, сменяющего мнимого. Однако Гоголь не показал результата появления важного чиновника, читатель ничего не знает о том, что носители порока строго наказаны представителем высшей инстанции. В комедии «Ревизор» внимание сосредоточилось на самом эффекте потрясения буквально всех персонажей, независимо от степени их «вины» и участия в событиях.

Сценически это было выражено развернутой мизансценой, или «немой сценой», которая по своей длительности («почти полторы минуты») отступала от всех принятых норм. Благодаря этому немая сцена заключает в себе множественность смыслов, вплоть до высшего значения – Божественного суда над всем человечеством . Это значение специально было подчеркнуто в «Развязке “Ревизора”»: «Что ни говори, но страшен тот ревизор, который ждет нас у дверей гроба <…>. Перед этим ревизором ничто не укроется…» Но не исключено, что никакого возмездия не случится вообще и порок не будет наказан. Чиновники придут в себя и после оцепенения договорятся вновь о том, как «облапошить» новоявленного «стража порядка». Тем более что ревизор не намеревается обойти город и все его присутственные и казенные места, а требует чиновников к себе, в свои апартаменты. Но созданный Гоголем финал пьесы потрясает резким, неожиданным контрастом между смехом, ехидством, сутолокой конца V акта, то есть живой подвижностью – и внезапно наступившей гробовой тишиной и скульптурной неподвижностью. Призраки словно застыли и окаменели. Авторский суд над ними свершен.

Тесно связанным с финалом комедии является и эпиграф к ней: «На зеркало неча пенять, коли рожа крива». Именно «кривые рожи» основных действующих лиц мы и видим в «немой сцене». В самом деле, Городничий, в котором сочетаются масштабность и мелочность, широта стратегии и узость тактики, дает оперативные распоряжения, широко охватывает ведомства городского управления в момент грозной опасности, велит наскоро разметать старый забор и поставить соломенную веху, чтобы было похоже на планировку. Но при этом герой следует комичному правилу: «Оно чем больше ломки, тем больше означает деятельности градоправителя». Он все как будто бы зорко видит (это «очень неглупый по-своему человек»), основательно готовит оборону, но многие вещи неосмотрительно упускает (забыл, например, распорядиться привести в порядок гостиницу, где должен остановиться приезжий). Городничий хотел, но забыл предупредить о запущенном судопроизводстве и о самом суде, где разгуливают гуси; он соединял важные указания с незначительными, надел вместо шляпы бумажный футляр, приказал работникам «взять в руки по улице» и вымести город.

Напуганный предстоящей ревизией, герой так охвачен страхом перед воображаемым начальством, выведывающим «прегрешения», что заискивающе лебезит перед Хлестаковым, унижается, будучи грузным и солидным, сгибается перед «сильным», перед вышестоящим по чину, «хотя это всего лишь тряпка». Огромные усилия прилагает Городничий для «околпачивания» молодого человека, добивается, как ему кажется, победы, но не замечает, что она мнимая. Он настолько подобострастен перед ничтожеством, что готов поселить Хлестакова в своем доме, делает немыслимые хозяйственные распоряжения чиновникам и полицейским, щедро угощает приезжего и, будучи ловким взяточником, сам идет на то, чтобы «подсунуть» Хлестакову. Грубый и жестокий со всеми, кто ниже его рангом или зависит от него, он льстиво и вкрадчиво, любезно и нежно обхаживает гостя, стараясь угодить, умилостивить и обворожить его. Он с «великим счастием» отдает ему в жены свою дочь, почти готов пожертвовать даже жену. Таким образом, характер городничего основывается на противоречиях. Тем интереснее видеть этого героя в «немой сцене» стоящим «посередине в виде столба, с распростертыми руками и закинутою назад головою». Возникает ассоциация с небесной карой, поразившей жену Лота и превратившей ее в соляной столб.

Гоголь надеется, что хотя бы страх заставит людей задуматься о тех пороках, в которых они погрязли. «Немая сцена» в финале комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» позволяет определить жанр пьесы как «комедию нравов», выводя ее за рамки банального анекдота.

Образ дороги в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Тема России и ее будущего всегда волновала писателей и поэтов. Многие из них пытались предсказать судьбу России и объяснить положение, создавшееся в стране. Так и Н. В. Гоголь отразил в своих произведениях наиболее важные черты эпохи, современной писателю, – эпохи кризиса крепостничества.

Поэма Н. В. Гоголя «Мертвые души» – произведение не только о настоящем и будущем России, современной писателю, а о судьбе России вообще, о ее месте в мире. Автор пытается проанализировать жизнь нашей страны в тридцатые годы ХIХ века и делает вывод, что люди, которые несут ответственность за судьбу России, – мертвые души. Это один из смыслов, который вкладывал автор в название поэмы.

Первоначально идея автора заключалась в том, чтобы «показать хотя с одного боку всю Русь», но позже замысел поменялся и Гоголь написал: «Вся Русь отразится в нем (в произведении)». Большую роль для понимания концепции поэмы играет образ дороги, с которым связана, прежде всего, композиция «Мертвых душ». Поэма начинается с образа дороги: главный герой Чичиков приезжает в город NN – и заканчивается им: Павел Иванович вынужден покинуть провинциальный городишко. Находясь в городе, Чичиков совершает два круга: сначала объезжает чиновников, чтобы засвидетельствовать им свое почтение, а потом помещиков, чтобы непосредственно осуществить ту аферу, которую он задумал, – скупить мертвые души. Таким образом, дорога помогает Гоголю показать всю панораму Руси, и чиновничьей, и помещичьей, и крестьянской, и обратить внимание читателей на положение дел в стране.

Гоголь создает образ провинциального города, выводя в тексте произведения целую вереницу чиновников. Чичиков считает своим долгом навестить всех «сильных мира сего». Таким образом он совершает малый круг по городу, автор еще раз подчеркивает значимость образа дороги для понимания смысла произведения. Писатель хочет сказать, что Павел Иванович чувствует себя в среде чиновников как рыба в воде. Не случайно власть имущие принимают его за своего и сразу же приглашают в гости. Так Чичиков попадает на бал к губернатору.

Описывая чиновников, Гоголь обращает внимание читателей, что никто из них не выполняет своего прямого предназначения, то есть не заботится о судьбе России. Например, губернатор, главное лицо в городе, устраивает балы, заботится о своем общественном положении, потому что гордится тем, что имеет на шее Анну, и даже вышивает по тюлю. Однако нигде не сказано, что он делает что-то для благополучия своего города. То же самое можно сказать и об остальных представителях власти. Эффект усиливается тем фактом, что чиновников в городе великое множество.

Из всех типов помещиков, созданных Гоголем, нет ни одного, за которым можно было бы увидеть будущее. Герои, представленные в поэме, не похожи друг на друга, и в то же время в каждом из них выступают отдельные типичные черты русского помещика: скупость, праздность и духовная пустота. Наиболее яркими представителями являются Собакевич и Плюшкин. Помещик Собакевич символизирует мрачный крепостнический уклад жизни, он человек циничный и грубый. Все вокруг похоже на него самого: богатая деревня, интерьер и даже дрозд, сидящий в клетке. Собакевич враждебно относится ко всему новому, ему ненавистна сама мысль о «просвещении». Автор сравнивает его со «средней величины медведем», а Чичиков называет Собакевича «кулаком».

Другой помещик, Плюшкин, является не столько комической фигурой, сколько трагической. В описании его деревни ключевым является слово «запущенность». Его поместье – это образ-символ всей запущенной России. Плюшкин назван «прорехой на человечестве». Можно сделать вывод, что все помещики, представленные в поэме, являются мертвыми душами, об этом свидетельствует описание их поместий, дома, внешности, семьи, обеда, разговора о покупке мертвых душ.

По мнению автора, состояние дорог характеризует ситуацию в государстве. Описывая провинциальный город, Гоголь пишет, что «мостовая везде была плоховата», и эта фраза довершает безрадостный облик города NN. Когда Чичиков разговаривает с губернатором, он специально лжет, чтобы втереться в доверие, что «дороги везде бархатные». Так он намекает, что глава города заботится о его благополучии. Дорога становится персонажем поэмы и приобретает особый смысл.

Необходимо также обратить внимание на жанровое своеобразие произведения. Гоголь называет свое творение поэмой, что, во-первых, помогает более широко взглянуть на Россию того времени. Во-вторых, поэма предполагает сочетание эпического и лирического начал в рамках одного произведения. Эпическая сторона – это объективная картина, изображающая жизнь помещиков, чиновников, столичной знати, крестьян, а лирическая – это голос автора, его позиция и отношение к происходящему. Прежде всего, голос автора проявляется в лирических отступлениях.

Надежды писателя связаны именно с образом дороги. Не случайно в одиннадцатой главе, в которой описывается, как Чичиков уезжает из города, а также происходит знакомство с биографией героя, Гоголь помещает два лирических отступления, посвященных дороге. В первом дорога представляется как чудо и воспринимается как спасение, спасение не только для человека, который пытается забыться, но и для всего человечества. Автор подчеркивает важную роль дороги, говоря, что много раз хватался за нее, «как погибающий и тонущий», и она его спасала. Интересно, что это лирическое отступление начинается внезапно, и не сразу понимаешь, чьи размышления о чудо-дороге перед тобой: Чичикова или самого Гоголя.

Второе лирическое отступление о дороге завершает поэму. Автор размышляет о будущем России и видит его в движении и развитии. Несмотря на то что страной правят «мертвые души», а «живые» (крестьяне) не могут взять на себя ответственность за судьбу Руси, в ней все-таки есть внутренняя сила, которая поможет сохранить нравственное начало. Гоголь сравнивает Русь с птицей-тройкой. Автор не дает ответа, куда она несется, но последняя фраза поэмы заключает надежду на то, что неисчерпаемые силы России будут способствовать ее возрождению, не зря другие народы и государства уступят ей дорогу. Гоголь смотрит в будущее и хотя не видит его, но, как истинный патриот, верит в то, что вскоре не будет маниловых, коробочек, собакевичей, ноздревых и плюшкиных, что Россия поднимется к величию и славе.

Изображение провинциального города в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

В поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души» перед читателем раскрывается панорама России 30-х годов XIX века, ведь в замысел писателя входило «показать хотя бы с одного боку, но всю Русь». Именно этим глобальным замыслом объясняется жанровое своеобразие произведения: жанр поэмы позволяет совместить в одном тексте и эпическое, и лирическое начала, то есть авторский голос, его позиция, его боль очень сильны в «Мертвых душах», а также поэма предполагает более широкий охват изображаемых событий. Одна из задач произведения – охарактеризовать все социальные слои общества, именно поэтому в поэме представлены и помещики, и провинциальное дворянство, и чиновничество, и столичный свет, и крестьяне.

Произведение начинается с описания провинциального города NN, типичного города России того времени (не случайно город не имеет конкретного названия, ведь на его месте может быть любой другой). Первое впечатление от губернского города читатель получает, знакомясь с гостиницей, в которой останавливается Чичиков. Автор всячески подчеркивает тот факт, что гостиница ничем не отличается от таких же заведений в других городах: длинная, в два этажа, верхний из которых выкрашен «вечною желтою краскою», а в нижнем располагаются лавочки; «покойные» комнаты с тараканами и дверями, заставленными комодами. Автор не скрывает своей иронии по отношению к быту провинциального города, например, он сравнивает лицо сбитенщика с его же самоваром, подчеркивая, что отличие между ними только в бороде.

Для характеристики города важна реакция Павла Ивановича Чичикова, который, отдохнув, отправился осматривать окружающую местность. Герой был удовлетворен, потому что «город никак не уступал другим губернским городам». Поражает убогость и мрачность русской провинции: желтая и серая краска, широкая улица с беспорядочно расположенными на ней домами, бесконечные деревянные заборы, обшарпанные лавчонки, нелепость которых Гоголь подчеркивает надписью на одной из них: «Иностранец Василий Федоров»; чаще всего встречались питейные заведения, что говорит об основном увлечении жителей города. Писатель обращает внимание на состояние мостовой, так как дороги – это в некотором смысле лицо города. Городской сад, который, по сообщениям газет, должен был представлять собой «тенистые, широковетвистые дерева, дающие прохладу в знойный день», на самом деле состоял из тоненьких прутиков, и этот факт свидетельствует, во-первых, о деятельности городских правителей, а во-вторых, о продажности и лицемерии городской прессы.

Таким образом, еще не познакомившись с городскими властями, читатель получает представление о них и их деятельности «на благо города». Когда же Гоголь представляет галерею местных чиновников, которых (без исключений) посещает Чичиков, чтобы засвидетельствовать свое почтение, то прежде всего их характеризует тот факт, что Павел Иванович всеми обласкан и принят как свой, его сразу же приглашают кто на домашнюю вечеринку, кто на обед, кто на бостончик, кто на чашку чаю.

Естественно, что визитной карточкой города является его губернатор, принадлежность которого к классу «ни толстых, ни тонких» дает ему своеобразное право на власть. Обычно, представляя человека, стараются указать на его лучшие качества, а уж если это человек, от которого зависит судьба города или страны, то необходимо определить его деловые качества. Отличительным же свойством губернатора считалось то, что он имел на шее Анну. Иронизируя над ним, Гоголь подчеркивает, что, несмотря на «Анну», губернатор был добряк и даже вышивал по тюлю. Вряд ли все это может оказаться полезным для главы города, равно как и для огромного количества других городских чиновников: вице-губернатора, прокурора, председателя палаты, полицеймейстера, откупщика, начальника над казенными фабриками и так далее (всех, намекает автор, невозможно упомнить).

Показательно, что «сильные мира сего» даже не имеют имен, ведь самое главное, что ценится в этом обществе, – чин, и только данный критерий важен для оценки гоголевских чиновников. Кроме того, автор дает понять читателю, что на месте города NN может быть любой другой провинциальный город и там найдется тот же набор «исполняющих службу» людей. Не имеют имен и дамы города, ведь для них основное – это внешность, поэтому одна будет считаться «дамой просто приятной», другая – «дамою приятною во всех отношениях». Характеризуя их, Гоголь утверждает, что они «были то, что называют презентабельны», тем самым подчеркивая, что соблюдение условностей, следование этикету являются для этого круга людей смыслом жизни.

Не секрет, что слухи, сплетни, поддержание общественного мнения – основные занятия провинциального дворянства. Гоголь очень ярко рисует сцену у полицеймейстера, где чиновники обсуждают Чичикова и его деятельность. Формирование общественного мнения в данной сцене можно сравнить только с распространением сплетни о сумасшествии Чацкого в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума». Один чиновник говорил, что Чичиков «делатель государственных ассигнаций»; другой утверждал, что он «чиновник генерал-губернаторской канцелярии»; кто-то выдвинул версию, что он переодетый разбойник; а почтмейстер, которого вдруг настигло вдохновение, неожиданно заявил, что Павел Иванович на самом деле не кто иной, как капитан Копейкин (история которого, конечно, имеет большое значение для понимания смысла поэмы, однако который не имеет никакого отношения к реальному Чичикову). И только тот аргумент, что у Копейкина не было руки и ноги, заставляет чиновников отказаться от этой соблазнительной версии.

Для характеристики города очень значимой является сцена бала у губернатора. Гоголь очень тонко выбирает художественные средства для описания местного общества. Самым выпуклым является сравнение присутствующей публики с черными мухами на «белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета…». Суетящиеся на балу люди – это «воздушные эскадроны» мух, которые собрались вместе, чтобы только показать себя, покружиться то так, то этак, потом снова улететь, потом опять прилететь. То есть их движение совершенно бессмысленно, хаотично, да и сами люди-мухи не вызывают никаких положительных эмоций.

Кроме того, Гоголь приводит некую классификацию присутствующих на балу мужчин, показывая тем самым, что перед нами не индивидуальности, а лишь человеческие типы, причем их типичность определяется, прежде всего, внешними факторами, и факторы эти «работают» не только в провинциальном городе NN, но и «везде». Мужчины делились на тоненьких, толстых, а также не слишком толстых, но и не тонких, и судьба каждого оказывалась предопределена именно тем, к какой группе он относился. Крайне колоритны и лица: у толстых – полные и круглые, с бородавками, рябые; волосы или низко подстриженные, или прилизанные; черты лица закругленные и крепкие; естественно, что это почетные чиновники города и они умеют «обделывать дела свои». Среди тонких самыми важными занятиями на балу считаются ухаживание за дамами и танцы, а в кругу толстых – карты, которым чиновники предаются со всей серьезностью: «Все разговоры совершенно прекратились, как случается всегда, когда наконец предаются занятию дельному».

Таким образом, провинциальный город представляет собой как бы срез жизни России в целом с ее устройством, политическим и социальным, с ее пороками и недостатками, с ее чиновничьим аппаратом, необычайно многочисленным и столь же несостоятельным, с ее серостью и необразованностью, вечным пьянством, бездельем и так далее. Знакомясь вместе с Павлом Ивановичем Чичиковым с губернским городом NN, читатель постигает своеобразие русской жизни тридцатых годов девятнадцатого века и погружается в позицию автора, разделяет его боль и его надежду на будущее России.

Помещики и чиновники в изображении Н. В. Гоголя

Он проповедует любовь

Враждебным словом отрицания.

Н. А. Некрасов

Мечтой Н. В. Гоголя было «изобразить, хотя с одного боку, но всю Русь». Этой стороной, особым ракурсом, точкой пристального внимания автора стал мир помещиков и чиновников – уродливый, грубый, мертвый. Тема неправедной власти объединяет петербургскую повесть «Шинель», комедию «Ревизор» и поэму «Мертвые души».

В произведении «Шинель» явно прослеживаются два аспекта авторского осуждения мира. С одной стороны, на первый план выводится физическое и духовное убожество главного персонажа, живущего мечтой о шинели. С другой стороны, Гоголь протестует против мира тех «значительных лиц», которые «натрунились и наострились вдоволь» над «вечными титулярными советниками», теми, у кого жалование не превышает четырехсот рублей в год. Этим конфликтом между «маленьким человеком» и бессердечным обществом определяется гуманистический пафос произведения: даже такой человек, как Башмачкин, имеет право на жизнь и справедливое к себе отношение.

С большей же наглядностью бесовщина государственности как всевластная стихия показана Гоголем в комедии «Ревизор». Все основные сферы жизни представлены в комедии на примере обычного провинциального города, который, в свою очередь, показан в виде социальной лестницы. Попечитель богоугодных заведений А. А. Земляника явно не очень-то заботится о здоровье больных. Обворовывая бедный люд, он нисколько не смущается замечаниями о недостатках в больнице («…лекарств дорогих мы не употребляем…»). Совсем не то смотритель училищ Лука Лукич Хлопов – воплощение невежества, робости и смирения. Это образ типичного чиновника николаевской эпохи. Испытывая постоянный страх перед начальством, он во всем видит проявление вольнодумия.

Связанные круговой порукой, чиновники уездного города неповторимы в своих индивидуальных особенностях. Например, судья Ляпкин-Тяпкин, прочитав за всю жизнь пять или шесть книг, по праву считается «несколько вольнодумным». Очевидно, что он больше интересуется охотой, нежели судом. Судья даже не боится приезда ревизора, поскольку тот вряд ли что-нибудь разберет в запутанных судебных делах.

Таким образом, уездный город представляет собой «пирамиду», на вершине которой, как маленький «царек», восседает городничий. «Созданный обстоятельствами», Сквозник-Дмухановский является воплощением здравого смысла, хитрого расчета во всем, ловкости. Только вот и его, и других провинциальных чиновников сумел провести «елистратишка простой». Вдохновенно сочиняя небылицы о своем положении в Петербурге, Хлестаков «…уж сам почти верит тому, что говорит…». Именно в этом герое наиболее полно отразилась суть эпохи. Посему представляет он собой нерасторжимое единство «значительности» и ничтожества, грандиозных претензий и внутренней пустоты…

Значение пьесы «Ревизор» выходит за пределы сцены, за пределы чистой словесности. Реплика «черт попутал» является идеальной характеристикой извечной ситуации россиянина. Именно в этой комедии чертовщина впервые проявилась как некая историческая сила. Безграничной же власти она достигла в «Мертвых душах».

В названии поэмы «Мертвые души» отражается главная идея произведения. В буквальном смысле название следует из самой коллизии: «странное» свойство Чичикова заключалось в том, что «главным предметом его вкуса и склонностей» были души умерших крепостных крестьян. Но, кроме этого, в тексте подразумевается более сложный, философский смысл заглавия. «…не ревизские мертвые души, а все эти ноздревы, маниловы и все прочие – вот мертвые души, и мы их встречаем на каждом шагу», – сказал когда-то А. И. Герцен.

Образы помещиков в поэме составляют своеобразную галерею: от Манилова к Плюшкину усиливается мотив мертвенности, скупости, нравственного убожества.

Первым помещиком, у которого побывал Чичиков, оказался Манилов. У этого бесплодного мечтателя очень характерная внешность, «в которой передано сахару». Манилов мнит себя благородным человеком, носителем духовной культуры, в то время как в кабинете у него мы видим кучки пепла, запыленную книгу, которая вот уже два года «заложена закладкою на четырнадцатой странице». Везде царит беспорядок; крестьяне его голодают, но Манилову нет до этого дела, так как он занят «уединенными размышлениями».

После Манилова дорога Чичикова лежала к Собакевичу, но Павел Иванович решил ехать «по кривой дорожке», приведшей его к дому Коробочки. Та встречает Чичикова хлебосольно, но такое ее гостеприимство объясняется не добротой, а желанием задобрить возможного покупщика.

Совершенно иную форму разложения дворянского сословия рисует Гоголь в образе Ноздрева. У этого игрока и кутилы много общих черт с Хлестаковым: являясь поверхностными людьми, они часто врут просто так, без всякой выгоды для себя.

Говоря о помещиках, нельзя не вспомнить Собакевича. Природа недолго мудрила над ним: «хватила топором раз… другой… и, не оскобливши, пустила на свет, сказавши: „живет!“». Грубая внешность отражает грубость натуры «человека-кулака», основные интересы которого – поесть, позлословить и из всего извлечь выгоду.

Последним, к кому заехал Чичиков, был Плюшкин. Перед нами появляется картина полнейшего разорения когда-то богатого хозяйства. Причина тому – болезненная скупость помещика. Будучи когда-то рачительным хозяином, он, вследствие одиночества, стал «прорехой на человечестве», потеряв и социальные, и даже половые признаки…

Бюрократизм и самодержавие способствуют появлению в России нового типа предпринимателя, который пришел на смену «старосветским помещикам». Подтверждением этому служит описание в тексте биографии Чичикова: «надув» в начале карьеры своего учителя, он «ради копейки этой» предал старого повытчика, а затем и товарища-таможенника.

Рисуя широкую картину России в «Мертвых душах», Гоголь не ограничивался изображением поместных дворян. В поэме представлены чиновники всех рангов: от Ивана Антоновича Кувшинное Рыло в сцене оформления купчей до вельможи, живущего на Дворцовой набережной, в «Повести о капитане Копейкине».

Но у всех чиновников есть общая черта – стяжательство. Не случайно на Руси издавна говорили: «Не подмажешь – не поедешь!» Человек же с его чувствами и переживаниями исключается из круга интересов чиновников. Жажда денег и почестей заслонила им все: гражданский долг, честь и совесть. Такой приговор выносит Гоголь русскому чиновничеству и дворянству.

Лирические отступления в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Лирические отступления – высказывание автором своих чувств и мыслей в связи с изображенным в произведении. Поэма Н. В. Гоголя «Мертвые души» воплотила новый жанр, соединивший сатиру и лирические отступления о России. Это произведение несет в своей основе лирическое начало – взволнованное, эмоциональное восприятие жизни Гоголем.

Замысел поэмы предполагал три сюжетных линии (приключения Чичикова, жизнеописание помещиков и деятельность городских чиновников), которые связаны воедино символическим образом дороги – движения, пути, в том числе и исторического пути России. В связи с этим мысль о русском народе, его судьбе в настоящем и будущем – основная в поэме.

Авторские отступления органически переплетаются во всем содержании «Мертвых душ». Соответственно идейному замыслу, они различны: большинство служит целям расширения и углубления рисуемых Гоголем картин русской жизни. Таковы, например, рассуждения о тоненьких и толстых господах (глава 1), о господах большой и средней руки (глава 4), о страсти нагадить ближнему (глава 4), об обществах и заседаниях (глава 10) и др. Сюда же можно отнести рассуждения писателя о языке дам города NN (глава 8) и о языке высшего общества – и множество других.

Совершенно иной характер имеют те лирические отступления, в которых автор размышляет о мире человеческой пошлости, о природе таланта писателя-сатирика, о судьбе русского народа и всей России.

Важную роль в поэме играют лирические раздумья о судьбе писателя-сатирика. Рисуя образ путника (глава 7), Гоголь сравнивает себя с ним, а пройденный путь – первую половину первого тома – с длинной, скучной дорогой, в которой раскрывается картина «презренной жизни» со всей ее «беззвучной трескотней и бубенчиками». Автор дает в этом героическом размышлении замечательное определение таланта писателя-сатирика. «Кто же как не автор должен сказать всю святую правду!» – поэтому высоким строем патриотических чувств отличаются лирические размышления Гоголя о русском народе и России. Народ противостоит миру чиновников и помещиков, так же как живая душа – мертвой, как залог надежды на великое будущее.

Самый жуткий из помещиков – Плюшкин, но «и он когда-то был живой душой», «был бережливым хозяином», «был женат и семьянин… Хозяйство текло живо». Теперь мы видим «прореху на человечестве» – уродливого скупца, разорившего своих мужиков и потерявшего самого себя. С помощью лирического отступления Гоголь произносит удивительные слова, обращенные к читателям: «И до какой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек!.. Нынешний … юноша отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же собственный портрет в старости».

Настоящим завещанием Гоголя звучат следующие строки: «Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет, суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом! Грозна, страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдает назад и обратно!»

И все-таки надежда на светлое будущее звучит в самом знаменитом лирическом отступлении, завершающем первый том «Мертвых душ». В конце поэмы Гоголь использует любимый им образ дороги, путника. Едущий в своей бричке Чичиков (герой-подлец) куда-то исчезает, и в конце первого тома звучат обращенные к читателям взволнованные слова автора. Как заключительный аккорд, звучит лирическое размышление о непогибающей русской силе, о стремительном и грозном движении к великому будущему – размышления о Великой Руси – птице-тройке – и чудных конях, ее несущих. Русская душа, которая любит быструю езду, оказывается сродни птице-тройке, родившейся у «бойкого народа», «в той земле, что не любит шутить, а … разметнулась на полсвета», – и «кони вихрем, спицы смещались в один гладкий круг, только дрогнула дорога… – и вон она понеслась!.. Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься?..» Таким образом, не внешняя история – приключения Чичикова – составляет содержание поэмы Гоголя, а судьба всей России. Величественным образом Руси – необгонимой тройки, несущейся в неизведанную даль, – заканчивается поэма. В этих словах тревога, любовь и боль писателя-сатирика: «Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа…»

Огромное количество лирических отступлений определено разнообразием чувств, которые автор испытывает и высказывает в этой книге. Их назначение не только расширять и углублять картины русской жизни, но и раскрывать основной смысл поэмы, противопоставляя мертвым душам помещиков и чиновников живую душу народа. Именно мысль о русском народе, о его бойком уме и остром слове (глава 5), об историческом пути Руси (глава 11), о судьбе народа в настоящем и будущем – основная идея поэмы.

Русская литература 2-й половины XIX века

Образ «жестокого мира» в драматургии А. Н. Островского. (По пьесе «Гроза» или «Бесприданница»)

А. Н. Островский являлся одной из центральных фигур в развитии русской драматургии ХIХ века. Пьеса «Гроза» представляет для читателей особый интерес, так как в ней не только описываются социальный и нравственный конфликты, но и дается достаточно полная характеристика русского купечества второй половины ХIХ века.

Для того чтобы понять жизнь общества, описанного в произведении, надо проанализировать характеры некоторых действующих лиц. Хозяева жизни в городе Калинове – богатые купцы – отстаивают свои взгляды в отношении семейных устоев и правил. Характеризуя жизнь в этом провинциальном городе, один из героев драмы Кулигин говорит: «Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!» – имея в виду, в первую очередь, главных лиц Калинова – Марфу Игнатьевну Кабанову и Савела Прокофьевича Дикого.

Консервативные взгляды, царящие в семье Кабановых и являющиеся обычными для семьи, живущей в небольшом провинциальном городке, предписывают «хорошей» жене, проводив мужа, выть, лежа на крыльце, мужу регулярно бить жену, а им обоим беспрекословно подчиняться воле старших в доме. Образец, который выбрала для себя Марфа Кабанова, – это старорусская семья, для которой характерно полное бесправие молодого поколения, а особенно женщин. Кабаниха является представительницей старшего поколения, более патриархального и почитающего традиции. Героиня не дает воли ни своему сыну Тихону, ни тем более своей невестке Катерине. На самом деле, образ ее намного глубже, чем кажется на первый взгляд. В строгости к сыну видна любовь, желание помочь ему встать на ноги в этой тяжелой жизни; в придирках к Катерине проявляются ревность и досада на то, что отняла сына; постоянное дурное настроение тоже можно понять – вокруг Марфы Игнатьевны рушатся устои ее мира, ей кажется, что скоро и конец света: «Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж я и не знаю».

Кабанова – непримиримый враг всего нового: в нем ей видится угроза устоявшемуся ходу вещей, она осуждает молодежь за то, что у них к старшим «должного почтенья» нет.

Главой другого семейства, представленного в драме, является Дикой. В отличие от Кабанихи, которая пытается прикрыть свое самодурство лицемерными рассуждениями о всеобщем благе, Дикой считает это для себя лишним. Он ведет себя, как ему заблагорассудится: всех ругает – соседей, работников, членов своей семьи, распускает руки, не платит крестьянам. Савел Прокофьевич – совершенно пустой человек, постоянно ищущий ссоры, самодур, который действует, не руководствуясь разумом. Показательны характеристики, которые дают Дикому другие герои пьесы (Шапкин, Кудряш, Кулигин): «ругатель», «пронзительный мужик», «воин».

Отношение Савела Прокофьевича к его племяннику Борису доказывает, что в городе правит «самодурная сила»: завещанное бабушкой наследство Борис может получить, только если будет почтителен с дядюшкой, что в принципе невозможно. Не случайно Кулигин замечает, когда узнает об условии получения наследства: «Это значит, сударь, что вам наследства вашего не видать никогда».

Сам Дикой понимает, что живет, руководствуясь сердцем, а не умом, а сердце у него недоброе. И этот человек является «значительным лицом в городе». Такие люди, как Дикой и Кабаниха, представляют собой основу русского купечества.

Молодое поколение, показанное в пьесе «Гроза», также является очень важной частью жизни общества. Удивляют пассивность молодых людей, их слабохарактерность и неспособность сделать что-то новое и смелое. Тихон и Варвара, с одной стороны, не согласны со сложившимся порядком вещей и не хотят следовать правилам, но, с другой стороны, они не решаются протестовать против навязываемых законов «темного царства», а лишь приспосабливаются к жизни в нем. Принцип жизни Варвары – «делай, что хочешь, только бы шито да крыто было». Ее любимый – Ваня Кудряш – казалось бы, не подчиняется власти Дикого, однако противопоставляет необузданной силе купца другую силу: «Да не спускаю и я: он – слово, а я – десять; плюнет, да и пойдет». К этой группе персонажей можно отнести и Бориса. У него нет уважения к себе, нет чувства собственного достоинства. Борис и сам говорит, что он «загнан, забит». Можно сделать вывод, что и молодое поколение унаследовало «жестокие нравы».

Таким образом, перед читателями предстает весь купеческий мир города Калинова. Но «темное царство» – это не только Кабанова и Дикой, не только молодые герои, но множество других, даже иногда не названных по именам персонажей. Это и старая сумасшедшая барыня, которая пугала Катерину «геенной огненной», и богомолка Феклуша, и прохожие на бульваре. Мы видим, что на примере произведения А. Н. Островского «Гроза» можно провести анализ купеческого общества того времени, увидеть противоречия, понять трагедию отдельных людей и целого поколения, благодаря чему глубже окунуться в жизнь всего российского общества середины ХIХ века.

Еще одно произведение Островского – «Бесприданница» – описывает Россию уже более позднего времени – Россию зарождающихся капиталистических отношений. В обществе предпринимателей прежде всего обращают на себя внимание такие герои, как Кнуров и Вожеватов. Кнуров – представитель старшего поколения, он делец. Для него главным достоинством человека являются деньги, а все вокруг представляет собой товар. Вожеватов относится уже к новому поколению. Несмотря на то что Вожеватов еще молод, деньги определяют его отношение к миру. Для Кнурова и Вожеватова не существует нравственных ценностей, только материальные. Эти герои по-деловому обсуждают и покупку Ларисы Огудаловой. Когда дельцы играют в орлянку на Ларису, героев не смущает то, что она человек. Островский делает вывод из такой ситуации, что наступившее время лишено нравственных ценностей. Все вокруг было основано на деньгах.

Главная героиня – единственное воплощение души в бездушном мире. Она открывается людям, но ее душа оказывается невостребованной. Даже мать Ларисы готова отдать ее за деньги. В пьесе возникает конфликт между деньгами и миром, где денег нет.

Деньги порождают жестокость не только по отношению к Ларисе. Автор изображает, как общество относится к «маленькому человеку», который имеет право на собственную гордость, но его право не признано миром дельцов. Карандышев, со своим недалеким внутренним миром, с низменными ценностями, хочет занять место в кругу «хозяев жизни». Для этого он мечтает жениться на Ларисе, чтобы показать окружающим, что такая женщина будет именно с ним. Она нужна Карандышеву, чтобы самоутвердиться в обществе.

Таким образом, главная героиня оказывается нужна каждому персонажу пьесы для какой-либо цели. Конфликт в произведении постепенно начинает приобретать оттенки нравственного. Лариса не может покончить жизнь самоубийством, как Катерина. Она провоцирует Карандышева на убийство. В последней сцене, когда она умирает, ее душа прощает всех. Общество, которое окружало героиню, жестоко и бездушно, но Лариса оказывается выше этого мира.

В пьесе «Бесприданница», в отличие от драмы «Гроза», Островский показал основные ценности уже более позднего времени. Мы видим, что в обществе почти ничего не изменилось. Купцов стали называть дельцами, но и это ничего не поменяло. Главные представители того или иного времени остались все такими же пустыми людьми, боящимися всего нового, подчиняющимися каким-то своим ценностям или идеалам. Островский показал жестокость и бездушность мира по отношению к конкретному человеку с его ранимой душой.

«Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться… а спокойствие – душевная подлость» (Л. Н. Толстой). (По пьесе А. Н. Островского «Гроза»)

Рассуждая о душевной подлости, возникающей в отсутствии светлой мечты, нравственных исканий, душевного затишья, я вспоминаю пьесу Александра Николаевича Островского «Гроза». Катерина – главная героиня; на мой взгляд, она как раз тот человек, который рвется, ошибается, путается, бьется, как птица, но ищет ответы на свои вопросы. Героиня пытается жить честно, но вокруг нее оказывается пустота, созданная бездушием и меркантильностью общества. Именно в этом случае можно сказать, что спокойствие жизни в городе Калинове, где происходит действие пьесы, – это душевная подлость, замешанная на трусости.

Многие представляют Катерину как единственный «луч света в темном царстве» кабановых и диких. Она, действительно, не такая, как все обитатели города Калинова. Калинов – собирательный образ города, в котором живут люди, заботящиеся лишь о себе, о своей личной выгоде. Калиновцы согласны обделить нищих мужиков ради собственного обогащения, наживы; они готовы совершать неблаговидные поступки, лишь бы об этом никто не узнал. Этот низкий мирок меркантильных и двуличных отношений на протяжении всей пьесы «Гроза» противопоставляется прекрасному миру природы.

По моему мнению, только два персонажа наделены автором способностью осознавать мелочность и никчемность людского быта и величие русской природы – это Кулигин и Катерина. Даже Феклуша, которая с восторгом говорит о великолепии окружающего мира, с раболепием хвалит состоятельных людей, рассчитывая на их покровительство.

Борису не дано понять противопоставление мира «светлого» и «темного», потому что он принадлежит к миру торгашеских отношений, «темное царство» оставило свой отпечаток на его душе и характере. Борис, как и Катерина, не похож на обитателей Калинова, но мыслят эти герои по-разному. Катерина живет мечтой о воле, в ее душе есть полет фантазии. А Борис свободу понимает как возможность сделать что-то противоречащее нормам этого общества, но остаться при этом безнаказанным. Этот герой-любовник боится не угодить Дикому, потерять свою долю наследства. Хотя Борис, как и Катерина, стремится к воле.

Отличительная черта Катерины состоит в том, что она видит окружающий мир не так, как все остальные. Этим она притягательна для читателя. Мир для Катерины настолько волшебен, что она несколько раз (в течение пьесы) удивляется неспособности людей к полету, к нравственной и духовной свободе. Возлюбленная Бориса, как птица, запертая в клетке, жаждет свободы, «пищи» для души и разума. Она верит в чудо в том мире, для которого чудес не существует, а есть только сиюминутная выгода. Героиня Островского мыслит не так приземленно, как Дикой и Кабаниха, а позже замечает, что и ее успели «переделать». Катерина обращается не к будущему, а к прошлому, к тому, как хорошо, вольно ей было до замужества, когда она могла пойти погулять в сад, свободно помолиться, провести вечер с подругами. Жена Тихона хочет освободиться из-под гнета своей свекрови Кабанихи, для которой покорность и несамостоятельность сына являются доказательствами собственного величия и власти над ближними.

Я испытываю симпатию к Катерине за ту душевную красоту и чистоту, которую она лелеяла в себе совершенно естественно. Кажется, что она способна чувствовать присутствие небесных сил вокруг. К сожалению, окружающие не понимают попавшую в чужую среду девушку, даже Варвара, которая притворяется сострадательным человеком.

Дочь Кабанихи, несмотря на ее противостояние матери, тоже относится к «темному царству» сумасбродства, безнравственности и духовной нищеты. Варвара проявляет свою волю, но для нее все сводится к тому, чтобы гулять все ночи напролет, лишь бы «все было шито-крыто». Все это неприемлемо для жены Тихона. Катерине не хочется предавать мужа, но она мечтает о настоящей любви. И в этот момент ей встречается Борис, выделяющийся среди обитателей Калинова своей внешней независимостью, образованностью, показной свободой во взглядах. Девушка считает проявление чувства непростительным и всячески прячет его, старается преодолеть. Но именно распущенность Варвары, которая не считает такую любовь аморальной, толкает Катерину в объятия Бориса. Это влечет за собой трагические последствия.

Катерина готова полностью отдаться великому чувству любви и пойти за любимым человеком хоть на край света. Ее чувство сильно и безумно, поэтому приезд мужа застает Катерину врасплох. Она становится чуткой ко всему, что происходит вокруг нее, но окружающие привыкли не замечать того, что творится рядом, – так удобнее. Для Катерины важны собственные переживания, ощущения, но она не может согласовать их с миром бесчувственных и бездушных людей. Набожность Катерины заставляет ее видеть в любом событии кару Божью и искать спасение от грядущего Высшего Суда. Героиня не может найти себе места, ощущает свою вину и понимает, что наказание неотвратимо.

Катерина впервые в жизни сталкивается с такой неразрешимой проблемой. С ее точки зрения, любовь – грех, ее чувства не могут быть оправданы. Катерина не видит смысла жить дальше, но ее поступок – это вызов всему обществу города Калинова. Нежелание мириться с такой жизнью побуждает молодую женщину к самоубийству.

Для меня Катерина – образец нравственности, так как она сумела ответить за свои поступки и чувства. Главной героине не хватает жизненного опыта, но она полна решимости. Со своей чистотой и простотой она подобна ребенку, ее мысли затуманены чувством вины и обиды на этот несправедливый мир.

Некоторые литературные критики представляют Катерину решительной, убежденной в своей правоте, готовой идти против «темного царства». Другие считают ее забитой, провинциальной и необразованной, способной только совершить самоубийство, но не противостоять человеческим слабостям и порокам. По-моему, нельзя согласиться ни с одной из этих точек зрения. Девушка не стремилась исправить нравы города Калинова, но и не смогла примириться с ними. Она оказалась чужой в этом «темном» и непонятном для нее мире, единственным «светлым лучом», который отыскал автор в мире торгашеских отношений, самодурства и внутренней распущенности.

Трудно понять Катерину – этот сложный и отнюдь не однозначный образ молодой женщины, входящей в другую семью, но несущей в себе основы иного воспитания. Она пытается жить честно, но путается, ошибается, ищет себя, пытается примирить общественную мораль с собственными чувствами. Героиня стремится подняться ввысь над этим страшным и бездушным миром. Но люди не птицы, они не могут свободно улететь от своих чувств, поступков и в конечном счете от самих себя.

Как мне кажется, многое в понимании образа главной героини пьесы А. Н. Островского «Гроза» объясняет высказывание Л. Н. Толстого: «Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться… а спокойствие – душевная подлость».

«Искусство – одно из средств различения доброго от злого…» (Л. Н. Толстой). Суровые нравы города Калинова. (По пьесе А. Н. Островского «Гроза»)

Тема добра и зла явно или скрыто, но присутствует в произведениях искусства. Литература раскрывает эту тему так по-разному, что иногда удивляешься многообразию литературных (сюжетных и композиционных) ходов, которые нередко подсказывает писателю-творцу сама жизнь.

Мне трудно сказать, задумывался ли о таких глобальных философских категориях, как добро и зло, Александр Николаевич Островский, когда создавал свою бессмертную пьесу «Гроза», но именно писательское видение жизни помогает нам, читателям, различать полезное и вредное, плохое и хорошее, доброе и злое.

Как мне кажется, именно авторский взгляд руководит мнением читателя, защищает Катерину, совершившую грех по людским меркам, и осуждает общество, живущее по бесчеловечным законам, следующее дикой и жестокой традиции.

Действие драмы «Гроза» происходит в провинциальном городе Калинове, расположенном на берегу Волги. Крутой, высокий берег реки… Внизу – спокойная широкая Волга, вдали – мирные селения и поля Заволжья. Таков вид на окрестности, открывающийся из общественного сада города Калинова. «Вид необыкновенный! Красота! Душа радуется!» – восклицает Кулигин, один из местных жителей, который вот уже пятьдесят лет любуется и все не может налюбоваться знакомым пейзажем.

На фоне этого мирного, полного красоты и спокойствия пейзажа безмятежно и ровно, казалось бы, должна была протекать жизнь обитателей города Калинова, но спокойствие это только видимое, обманчивое спокойствие. Это даже не спокойствие, а равнодушие ко всяким проявлениям красоты, безразличие ко всему, что выходит из рамок обычных домашних забот и волнений.

Жители Калинова живут замкнутой и чуждой общественных интересов жизнью. Они живут в полном неведении того, что совершается на белом свете. Только странницы доносят иногда в Калинов вести о далеких странах, где правят «султан Махнут турецкий» и «султан Махнут персидский», да еще слух о земле, «где все люди с песьими головами». Вести эти сбивчивы и неясны, так как странницы «сами, по немощи своей, далеко не ходили, а слыхать – много слыхали». Но рассказы таких странниц вполне удовлетворяют калиновцев.

Невежество и полный умственный застой – вот то, что характеризует быт волжского города Калинова. За внешним спокойствием жизни кроются суровые, мрачные нравы. «Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!» – говорит не имеющий за душой капитала Кулигин, механик-самоучка, испытавший на себе всю тщетность попыток смягчить нравы своего города и образумить людей. Описывая Борису Григорьевичу жизнь города и сочувственно указывая на тяжелое положение бедноты, он говорит: «А богатые-то что делают?.. Вы думаете, они дело делают, либо богу молятся? Нет, сударь! И не от воров они запираются, а чтоб люди не видали, как они своих домашних едят поедом да семью тиранят. И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых!»

Островский с поразительной силой воссоздает темный быт и «жестокие нравы» города Калинова, направляя читательскую мысль в определенном направлении. Непробудный мрак, рутина, нависшая над бытом горожан, и произвол самодуров, не признающих ни в ком человеческого достоинства, – вот яркие черты жизни города, описанного в драме А. Н. Островского.

Как ни парадоксально, единственным светлым человеком в этом «жестоком царстве мрака» оказывается обычная девушка, вышедшая замуж за Тихона Кабанова – молодого купца. Казалось бы, ничто не может омрачить ее семейного счастья, сытой обеспеченной жизни. Но девушка, привыкшая к свободной жизни в родительском доме, оказывается зажатой тесными рамками предрассудков и скрытых за крепкими стенами купеческих домов пороков. Монолог Катерины открывает ее мечту о «полете души», ожидание свободы мысли, чувства, действий. Для раскрытия чувств и мыслей девушки автор вводит образ птицы, появляющийся в речи главной героини пьесы: «Знаешь, – говорит Катерина Варваре, – мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь».

Но все оказывается фальшивым, поддельным, лживым. Автор, чтобы предоставить читателю средства разобраться в ситуации, понять, где доброе, а где злое, вводит диалог Катерины и Варвары. Катерина еще не понимает «двойной жизни» Калинова, а сестра Бориса объясняет, что весь дом (а читатель понимает, что и весь город) держится на обмане: «делай, что хочешь, только бы шито да крыто было».

С точки зрения общественной морали, главная героиня совершает греховный поступок. Она, замужняя женщина, находит себе любовника. Но ее преступление оказывается только попыткой стать чуть более свободной, вырваться из-под гнета своей свекрови Кабанихи. Катерина словно задыхается в атмосфере лжи и предательства. Духовная духота предшествует грозе, грозе, сотрясающей уходящие в прошлое жестокие законы и дикие традиции, за которые цепляются Кабаниха и Дикой. Гроза – символ очищения общества от злого и несправедливого. Это природное явление, грозное и пугающее своей силой тех, кто чувствует за собой грех, должно указать читателю на неотвратимость возмездия. Человек должен отвечать за свои поступки. В этом отношении гроза еще и символ наказания, кары всех, кто живет не по совести, попирает добро и справедливость. Один из горожан говорит о том, что «эта гроза даром не пройдет».

Нельзя не согласиться с высказыванием Льва Николаевича Толстого «Искусство – одно из средств различения доброго от злого». Писатель помогает любому берущему в руки его книгу разобраться в трудных жизненных ситуациях, в формировании жизненных позиций и нравственных ориентиров.

Дикой и Кабаниха. Основные черты самодурства. (По пьесе А. Н. Островского «Гроза»)

Пьеса «Гроза» стала для А. Н. Островского одновременно пьесой-итогом и пьесой-началом всех центральных тем его творчества. Доминанта же этого произведения – распадение купеческой семьи, то есть семьи, которая еще сохранила черты старинного патриархального уклада. После Островского острую проблему распадения родственных связей и отчуждения в своих произведениях поднимут М. Е. Салтыков-Щедрин, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой. В «Грозе» нет ни одной благополучной семьи, абсолютно все герои оказываются перед необходимостью каким-то образом преодолевать сложившиеся обстоятельства, принимать решения. Новый общественный строй разрушает сложившиеся старые связи между людьми и освобождает от них человека, давая совершенно иную опору – деньги, а с ними и возможность полной самостоятельности. С другой стороны, такое освобождение может быть принципиально неприемлемо для личности и тогда толкает ее на сохранение любой ценой старых порядков и правил. Именно два таких полюса, два способа поведения в новых условиях и представлены в образах Кабанихи и Дикого.

В представлениях о жизни, добродетели и грехе, как ни парадоксально звучит, Кабаниха во многих чертах оказывается схожа с Катериной, даже в степени патриархальности и строгости этих представлений, но при этом между ними существует одно принципиальное различие. Обретаемая новая воля, против которой так выступает Кабаниха: «Не очень-то нынче старших уважают», – действительно очень легко оборачивается произволом и своеволием, часть правды (но не вся) в озвучиваемой ею позиции есть, тогда как старая патриархальная семья могла и не быть неволей, не будучи насилием над личностью: как таковой выделенной личности и не было.

Но исторические изменения, наступление совершенно новой эпохи приводят к тому, что старые порядки и правила становятся неподъемным бременем для появившейся, выделившейся из семьи Катерины. Но эти изменения неприемлемы для Кабанихи и не затрагивают ее сущностно, тогда как они необратимы в Катерине. Кабаниха всеми силами сохраняет старые порядки, тогда как для окружающих они становятся жестко предписываемыми формой и догмой и не могут быть ничем иным. Но осознанию Кабанихи это недоступно, поэтому в своей жизненной практике она сближает противоположные принципы порядка и абсолютного своеволия, становясь тираном для всех окружающих.

Она упрекает Катерину после отъезда Тихона: «Ты вот похвалялась, что мужа очень любишь; вижу я теперь твою любовь-то. Другая хорошая жена, проводивши мужа-то, часа полтора воет, лежит на крыльце; а тебе, видно, ничего». Да, действительно, в том, другом, укладе это действительно было так, но такой порядок проводов мужа соответствовал и отношениям в семье, и положению в этой семье женщины, в новых же условиях требования Кабанихи становятся проявлениями самодурства, тиранией. То же самое относится и к требованиям Кабанихи уважения и почитания от Тихона, разведения его чувств к жене и к матери, выстраивания иерархических отношений: для нее невероятны слова Тихона: «Да для чего же мне менять-с? Я обеих люблю», – и она вполне закономерно рассматривает их как попытку прикрыть свою ложь.

Кабаниха совершенно незыблема в собственных убеждениях и последовательно требует от всех домочадцев последовательной их реализации, полного послушания. И, соответственно, ее отношение к услышанному об измене Катерины Тихону вполне однозначно и не может быть иным: она считает, что простить эту измену нельзя, и тиранит Катерину, приближая трагическую развязку. Но в самом финале драмы мы понимаем, что и мир Кабанихи уже полностью в прошлом, он разрушен, что получает воплощение в открытом бунте всегда покорного сына.

Другую модель поведения в новых исторических условиях последовательно демонстрирует Дикой. Его очень мало волнуют распадение патриархального строя и способа жизни, их уход в прошлое. Новая окружающая реальность изрядно облегчает его жизнь. В новой системе ценностей деньги занимают центральное положение и позволяют освободиться от всех сковывающих, неудобных нравственных и моральных правил, обеспечивая абсолютную самостоятельность и независимость. Эти деньги есть у Дикого, и именно они становятся самой важной его ценностью. В своем поведении Дикой следует прежде всего принципу «чужое – мое», – оставляя, таким образом, Бориса без средств к существованию.

Под такую мораль Дикой подводит философию крайнего лицемерия, постоянно себя оправдывая в глазах окружающих. Собственно, никакой человек не может быть важен для Дикого – важными могут быть только деньги, о чем он сам говорит: «Потому только заикнись мне о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет; всю нутренную вот разжигает, да и только; ну, и в те поры ни за что обругаю человека». Мы можем определенно предположить, что Борис никогда не получит причитающихся ему денег, которые стали самым значительным для Дикого, обеспечением его независимости и возможности своеволия, заменой старых связей и отношений в семье, которые только связывали и кажутся бременем и теперь, о чем говорит ему Кабаниха: «Уж немало я дивлюсь на тебя: столько у тебя народу в доме, а на тебя одного угодить не могут». Угодить не могут потому, что это в принципе невозможно, когда никто из членов семьи Дикого ему не нужен, становясь в любом случае только препоной и преградой в его стремлении к свободе, поэтому он и становится самодуром и тираном.

Справедливы слова Бориса о нем: «А коли у вас, так пусть сидит: кому его нужно. Дома-то рады-радехоньки, что ушел». Перед нами – еще одна распавшаяся семья, держащаяся только на внешних связях и давно утерявшая связь глубинную, внутреннюю. И в этом случае даже самодурство и тирания самого Дикого, которые, безусловно, постоянно имеют место, оказываются не столь принципиальными: эти качества его поведения – только свидетельства общего неблагополучия отношений между людьми, частное проявление его собственного выбора в новых исторических условиях и свидетельство личностной приниженности, ограниченности и агрессивности.

Итак, в этой драме Островского перед нами – Россия и ее общество, взятые в сложный переходный период, когда скрытые обычно в человеке качества стремительно прорываются наружу, когда не остается каких-либо правил, которые регулировали поведение человека: он может в этом случае держаться за прошлое, тираня тех, кто имел несчастье оказаться рядом, или же, как Дикой, заменить отношения в семье деньгами и тем, что они могут дать.

«Нет более просветляющего, очищающего душу чувства, как то, которое ощущает человек при знакомстве с великим художественным произведением» (М. Е. Салтыков-Щедрин). (По произведениям И. А. Гончарова)

Художественная литература, особенно русская, оказывает огромное влияние на умы и души читателей. Радость от знакомства с книгой нельзя сравнить ни с каким иным чувством. Именно об этом размышляет известный писатель-сатирик XIX века М. Е. Салтыков-Щедрин.

Как ни странно, это высказывание великого мастера более всего подходит к произведениям И. А. Гончарова «Обыкновенная история» и «Обломов». Когда разочаровавшийся в большом городе, своих мечтах и амбициях Александр случайно попадает на концерт знаменитого скрипача и там, стоя за кулисами, слышит уносящиеся ввысь благодатные звуки скрипки, то в его сознании меняется что-то. Автор со скрупулезной точностью передает нам переживания героя. Гончаров описывает, как страдания, застывшие комом в горле, вырываются со слезами наружу и герой не в состоянии сопротивляться этому порыву. Он плачет, его буквально душат рыдания. В этот миг он взрослеет, и прежний провинциальный юноша навсегда уходит со страниц романа, его сменяет повзрослевший, сознательный, очнувшийся молодой человек, способный поставить перед собой цель и достичь ее.

Адуев в корне меняет свое отношение к жизни. Под звуки скрипки с героем происходит катарсис, и прежние ценности отступают, им не место в душе молодого человека, как не место и наивному провинциалу в жестокой, холодной столице. Александр меняется сам, меняет свой способ мышления, образ жизни. Человек на самом деле что-то теряет, но это происходит не во вред ему. Он становится более приспособленным к социуму, более прагматичным, он способен брать на себя ответственность за свои поступки, и это определяет его взросление. Теперь герою многое по плечу, и даже бесспорный авторитет родного дяди не застилает видимости этого мира, истинного положения дел. Только человек, «спустившийся на землю», вспомнивший свою земную, а не «мечтательную» суть, может закрепиться на земле. И, как ни странно, искусство в данном случае играет роль «лифта вниз», то есть пробуждает именно земное начало в герое, провоцирует его взросление.

Этот факт можно объяснить особенностями человеческих ощущений. На слабый раздражитель организм реагирует сильнее, чем на ударную дозу, а переизбыток стимулятора приводит к обратному эффекту. То есть Александр, перманентно пребывающий в мечтаниях, сталкивается с действительным стимулятором духовного роста – искусством. Эффект поразительный. Его душевные (эмоциональные) сферы и без того перегружены, но искусство, затрагивая доселе не востребованный пласт духовного, помогает личности выстроиться. Все лишнее уходит со слезами, все полезное прорывается наружу, и человек, становясь совершенно очищенным духовно, начинает новую жизнь с нуля. Перед нами уникальный пример духовного формирования личности. Адуев-младший не просто очищается, он становится на ступень выше относительно себя самого. Он отбрасывает лишнее и включает в работу полезное. Человек истинный, правильный, гармоничный – это человек, у которого одинаково эффективно работают все сферы его сущности: и физическая, и душевная (эмоциональная), и духовная. Только тогда, когда все выстроено и способно функционировать во взаимодействии, человек получает возможность реализации себя как личности, реализации в социуме, что так ярко и показано в судьбе главного героя романа «Обыкновенная история».

История самая что ни на есть обыкновенная. Человек стремится к совершенству, но не знает ни что это такое, ни как этого достичь. Он мается, ему не место ни в городе, ни в деревне, он страдает от одиночества, ломки представлений о мире и не осознает, что единственное, что ему необходимо, – это самому изменить себя. Тяжелое требование совершенствования – отказ от былой сущности. С ней комфортно, мы к ней привыкли, без нее не представляем своей жизни. И действительно, тяжелый выбор – добровольно согласиться смотреть на этот мир другими глазами или оставить все по-прежнему и страдать, что условия не те. Самая странная особенность данного выбора заключается в том, что, изменяя себя, человек не изменяет себе, он как раз выполняет свое предназначение – постоянную реализацию. Жизнь преподносит требования, для выполнения которых человек обязан измениться.

Обломов, герой одноименного романа, меняется, слушая пение Ольги Ильинской. Обломов, как человек более взрослый и независимый в сравнении с Александром из «Обыкновенной истории», не может уловить необходимость личностного роста. Даже его друг Штольц не является в этом смысле идеалом. Важен итог – меняется человек или нет. Исполнение минимальных требований дисциплины становится для Обломова открытием нового спектра ощущений. Так, отказавшись от ужина и начав совершать пешие прогулки, он физически почувствовал себя лучше. Однако невозможность увидеть для себя смысл в происходящем сталкивает его в прежнюю пучину рефлексии. Человек не понимает, что смысл не в добыче чего-либо, а в движении к идеалу, в постоянном совершенствовании. Здесь искусство также играет свою роль, эффект же другой оттого, что человек слаб.

Произведения искусства при верном к ним прикосновении способны изменить сущность любого, самого отчаявшегося человека. Потому что искусство, вбирающее в себя духовные чаяния мастера, имеет непосредственный контакт с божественным промыслом, иначе это не искусство, это продукт широкого потребления. Гениальный же шедевр, будучи наполнен благодатью, меняет человеческую сущность, и единственное, что требуется от человека, не пугаться этих перемен, а следовать своему предназначению – постоянному совершенствованию.

«Воспитание – великое дело: им решается участь человека…» (В. Г. Белинский). (По роману И. А. Гончарова «Обломов»)

Недавно я прочитала роман И. А. Гончарова «Обломов». Нахожу в себе черты его главного героя. Я думала, что это просто лень, а оказалось, что это «обломовщина».

Действительно, так хочется пролежать весь день на диване, ничего не делать, только думать и смотреть телевизор. Я нашла в произведении «Обломов» замечательную фразу, объясняющую «обломовщину» как явление: «…отец его (Обломова) никогда не искал дополнительного способа подзаработать и считал это грехом».

Вообще, я думаю, что лень для меня – это хроническое заболевание, и говорить о тех неприятностях, которые у меня возникают в связи с ленью, можно бесконечно. Начиная с того, что мне иногда лень встать, чтобы поужинать.

Но лень – явление не всегда плохое, потому что она очень хорошо сортирует все события в нашей жизни и выделяет самые важные: мне иногда лень ходить в школу, иногда лень смотреть телевизор, но иногда бывает совершенно не лень почитать книгу – вот это для меня важнее. И поэтому лень, по моему мнению, как индикатор того, нужно мне что-либо в жизни или нет. Например, если мне лень делать какую-то неинтересную работу, то, значит, она мне просто не подходит, если мне лень встречаться с какими-то людьми, значит, они мне неинтересны и, скорее всего, в моей жизни не будут полезны.

Несмотря на склонность Обломова к лени, безделью, его довольно часто посещают знакомые: Судьбинский, Волков, литератор Пенкин, земляк Обломова Михей Андреевич Тарантьев. Возможно, эти эпизодические герои понадобились автору для того, чтобы продемонстрировать различные варианты так называемой деятельной жизни, а также показать способность Обломова ясно и точно оценивать людей. Так, слушая рассказы Волкова о светских развлечениях, Илья Ильич думает: «И это жизнь!.. Где же тут человек?» Судьбинский вызывает в нем искреннее недоумение; по мнению главного героя, тот «и слеп, и глух, и нем для всего остального в мире. А будет со временем ворочать делами и чинов нахватает».

Почти все дни главный герой романа проводит время, лежа на диване и ничего не делая. Голова его забита проблемами, связанными с деревней. Однако даже эти вопросы Илья Ильич не может и не хочет решать сам, обращаясь каждый раз за помощью к тем, кто к нему заходит, будь то Тарантьев, который старается вытянуть из Обломова деньги, или Волков, которого совсем не интересуют проблемы главного героя. Искренне любил Обломов только Андрея Ивановича Штольца и верил ему.

Лучший друг Обломова – Андрей Штольц, общительный, невероятно трудолюбивый и любознательный человек, никогда не сидящий долго на одном месте. В общем, Штольц – антипод главного героя, полная противоположность Обломова. Отец его был немец, а мать – русская. Образованием Андрея занимался отец. Автор сообщает читателям об образовании и воспитании героя: «С восьми лет он сидел с отцом за географической картой, разбирал по складам Гердера, Виланда, библейские стихи и подводил итоги безграмотным счетам крестьян, мещан и фабричных, а с матерью читал священную историю, учил басни Крылова и разбирал по складам же Телемака».

Штольц энергичен, постоянно в движении, многого добивается в жизни. Он занят делом, состоятелен. Именно он, а не Илья Обломов становится мужем Ольги Ильинской. Но этот полунемец, на мой взгляд, неприятен читателю, потому что он лишен мечты и живого воображения. Его воспитание делает из него бездушную машину, действующую по плану, не задумывающуюся о чувствах и переживаниях других. Штольцу не дано понять глубокую и мечтательную русскую душу Обломова.

Для Ильи Ильича лежание на диване было нормальным состоянием. Не умеющий обходиться без посторонней помощи, Обломов именно этой чертой своего характера представляет полную противоположность Штольцу, который с раннего детства приучен отцом ни на кого ни в чем не рассчитывать.

В детстве Илья был живым и избалованным мальчиком. Он убегал от няни к оврагу. Повзрослев, герой в душе остается избалованным ребенком, но он перестает интересоваться жизнью. Если рассмотреть противопоставление Обломовки и окружающего мира, описанное в главе «Сон Обломова», можно сделать вывод, что то, что находилось «до оврага», называлось своим, хорошим и правильным, а то, что «за оврагом», – опасным и страшным. Илья Ильич, став взрослым, все еще живет в зоне «до оврага», в своем замкнутом мире, поэтому Петербург для него – место «за оврагом». Петербург – полная противоположность Обломовки. Петербург – суета городской столичной жизни, а Обломовка – тихая, сонная, застойная жизнь.

Сон Обломова переносит нас, читателей, в его детство. Оно прошло в тихом безмятежном раю – Обломовке. Родители и няня рассказывали мальчику сказки о молочных реках, сладкой жизни, но в действительности оказалось все совсем не так. Неподготовленность к жизни этого персонажа, ставшего нарицательным, – часть того явления, которое и называют «обломовщиной».

Главный герой романа И. А. Гончарова предпочитал тихую, застойную жизнь. Во сне Илья видит, как быстро проходит вся его скучная жизнь. Жизнь его – это сон.

Обломов – человек с чистым сердцем, чувствительный и мечтательный. Отрицательная сторона характера главного героя – это лень, которая привита ему с детства. То, что свойственно человеку с детства, трудно перебороть в дальнейшем. Весь этот набор характеристик истинно русского человека, неспособного реализовать свои способности и таланты, автор характеризует емким словом «обломовщина». Это слово становится понятным только после того, как прочитаешь весь роман, осмыслишь всю жизнь героя. Читатель, как мне кажется, испытывает сочувствие к Обломову, жалеет его. Но жизнь героя, его лень, нежелание принимать ответственные решения – урок для каждого человека, лелеющего в себе «обломовщину».

Это произведение напомнило мне рассказ Антона Павловича Чехова «Человек в футляре». Обломов и Беликов очень похожи, они оба отгораживают себя от остального мира, только один – ленью, а второй – всевозможными «футлярами». Оба эти персонажа по-своему несчастны.

Мне кажется, что «обломовщина» свойственна всем людям, настроенным философски, потому что данное явление – это не только лежание на диване, плевание в потолок, это стиль жизни. Я думаю, каждый из нас должен признавать, что вот в данный момент я бездельничаю, а не изображать видимости работы. Мне кажется, лень – это удовольствие, которое мы получаем, то есть то, что мы делаем не для других, не «для хлеба насущного», а для себя.

Не хочу, чтобы лень в моей жизни сыграла решающую роль. Уже сейчас я стою перед выбором, чем заняться в жизни, в какое высшее учебное заведение поступать. Я не люблю математику, химию, физику, я люблю читать, рассуждать, выражать свои мысли и боюсь, что это пагубно скажется на выборе профессии. Ведь проще простого выбрать «удобный» институт без технических наук, зато потом может получиться так, что придется всю жизнь ходить, как на каторгу, на нелюбимую работу.

Вокруг нас – реальная жизнь, которая далеко не всегда устроена для нашего удовольствия и к нашим услугам. Там нужно что-то доказывать, чего-то добиваться. Там проверяется, что ты за человек и имеешь ли право на то, чего желаешь.

Воспитание – великое дело, потому что в детстве складываются привычки человека, его умение достигать поставленных целей и его общее философское понимание смысла жизни.

«У любви тысячи аспектов, и в каждом из них – свой свет, своя печаль, свое счастье и свое благоухание» (К. Г. Паустовский). (По роману И. А. Гончарова «Обломов»)

Наверное, трудно, почти невозможно найти человека, который никогда бы не слышал слова «любовь». Понятие «любовь» каждый осознает по-своему. Но почти всегда она «окрыляет», приносит радость, меняя человека в лучшую сторону. Безусловно, не обходят стороной тему любви и в литературных творениях. Как много написано о любви стихотворных и прозаических произведений! Но, пожалуй, эта тема постоянно будет волновать умы, вдохновлять людей на создание шедевров. Иногда любовь спасает мир, а иногда разрушает все то, что так долго строилось.

Традицией для литературы девятнадцатого века является описание испытаний героев любовью. Как это ни странно, через это испытание пришлось пройти и главному герою романа Ивана Александровича Гончарова «Обломов». Кажется, что апатичный, бездеятельный герой не способен на такое чувство. Но сюжет произведения убеждает нас в обратном.

Обломов был очень ленивым человеком, которого безумно утомляла даже безобидная короткая прогулка. Илья Ильич редко выходил из дома. Складывалось впечатление, что в этом мире его не волновало абсолютно ничего. И, как мне кажется, именно из-за людей, подобных Обломову, возможна деградация общества. Благодаря роману И. А. Гончарова появилось слово «обломовщина», которое понимается как некая болезнь бездействия, игнорирование общественных отношений.

В произведении мы сталкиваемся с понятием «обломовщина» дважды: впервые его произносит сам Илья Ильич в ответ на вопрос Ольги Сергеевны «Что сгубило тебя?», а второй раз – в финале произведения, когда Андрей Штольц говорит о причине гибели Обломова:

«– А был не глупее других, душа чиста и ясна, как стекло; благороден, нежен и – пропал!

– Отчего же? Какая причина?

– Причина… какая причина! Обломовщина!»

А что же такое «обломовщина»? Этот вопрос интересовал многих литературных критиков. Н. А. Добролюбов посвятил этой теме статью «Что такое обломовщина?». Илья Ильич ведет образ жизни бездельника, его любимое место – диван, любимая одежда – халат, любимые занятия – мечтание и сон. Корни «обломовщины» можно найти в воспитании героя. В главе «Сон Обломова» живописно рассказано о сонной Обломовке: «Тихо и сонно все в деревне, безмолвные избы отворены настежь, не видно ни души; одни мухи тучами летают и жужжат в духоте». Вокруг мир и тишина. То, что годами закладывалось в характере героя, ему уже не под силу полностью изменить.

«Обломовщина» становится проклятием, она губит главного героя, все его добрые, умные, нежные, благородные помыслы. Осознав это, герой «мог лежать, как камень, целые сутки или целые сутки идти, ехать, двигаться, как машина». У Обломова началась горячка, и после выздоровления «обломовщина» навсегда стала образом жизни Ильи Ильича.

Все, что современный читатель понимает под словом «обломовщина», начинает разрушаться после встречи Ильи Ильича с Ольгой Ильинской. Автор представляет читателю метаморфозу личности Обломова: «Жизнь, жизнь опять отворяется мне, вот она, в ваших глазах, в улыбке, в этой ветке, в Casta diva… все здесь…»

Любовь помогла пробудиться от сна даже такому герою, как Обломов. Подтверждение тому мы находим во встречах с его возлюбленной – Ольгой Ильинской. Во второй части романа показаны беспокойство героя, трепет, волнение и в то же время восхищение и преклонение: «Он втайне поклонялся чистоте женщины, признавал ее власть и права и приносил ей жертвы». Такому человеку, как Илья Ильич, для которого любовь раньше ничего не значила, очень сложно уверенно общаться с другими людьми. Когда влюбленные рядом, весь мир в красках, жизнь прекрасна, на сердце легко.

Увы, Обломов не сумел изменить себя, отказался от своего чувства к Ольге Сергеевне, он выбирает тихую и размеренную жизнь с Агафьей Матвеевной Пшеницыной. Нет в жизни Обломова, корни которой таятся в образе жизни его родового имения, места любви-движению, любви-постоянному обновлению. Илье Ильичу нужны постоянная забота, ласка, материнская любовь. Любовь – это «душевный антонов огонь», от которого бежит герой. «Тоски, бессонных ночей, сладких и горьких слез – ничего не испытал он» с Пшеницыной. Никаких требований не предъявляла Агафья Матвеевна к Илье Ильичу. И у героя «не рождается никаких самолюбивых желаний, позывов, стремлений на подвиги, мучительных терзаний о том, что уходит время, что гибнут его силы, что ничего не сделал он…». Ведь именно такой представлял любовь Илья Ильич: «Найти в своем друге неизменную физиономию покоя, вечное и ровное течение чувства».

Человек не может прожить без любви. Обломов любил и был любим. Илью Ильича любили две женщины, непохожие друг на друга, как не похожа и их любовь. В традициях русской литературы выводить перед читателем сильного героя, который своей личностью объединял бы особый тип людей. Таковы Чацкий, Печорин, Базаров. Все они проходят «испытание любовью». И для каждого из них любовь – это нечто свое, особенное. Любовь убивает в них злое, антиобщественное, но иногда это сильное спасительное чувство отталкивает от себя героя.

Обломов оказался между двумя полюсами любви: любви сильной целеустремленной женщины Ольги Ильинской и любви беззаветной, ничего не требующей от своего избранника Агафьи Пшеницыной. Выбор Ильи Ильича определил весь его жизненный путь.

Можно ли считать любовь Агафьи Матвеевны спасительной силой, для меня остается неразрешенным вопросом.

Константин Георгиевич Паустовский писал: «У любви тысячи аспектов, и в каждом из них – свой свет, своя печаль, свое счастье и свое благоухание». Иван Александрович Гончаров показывает читателям, что любовь может быть очень разной. Сопоставление возвышенных чувств, которые возникают у Ильи Обломова с Ольгой Ильинской, и тех отношений, которые связывали Илью Ильича и Агафью Пшеницыну, позволяет подтвердить высказывание писателя ХХ века К. Г. Паустовского.

«Цель в жизни является сердцевиной человеческого достоинства и человеческого счастья» (К. Д. Ушинский). Спутницы Обломова. (По роману И. А. Гончарова «Обломов»)

После выхода в свет «Обыкновенной истории» В. Г. Белинский отметил, что к особенностям таланта Гончарова нужно отнести его «необыкновенное мастерство рисовать женские характеры». Это мастерство в значительной степени отразилось в романе «Обломов» – в изображении Ольги Ильинской и Агафьи Пшеницыной.

Ольга Ильинская представляет собой прекрасный образ русской девушки середины девятнадцатого века, в которой гармонично слились сознательность взглядов на жизнь, естественность и женственность.

Для русской литературы XIX века характерно, что главным героем является мужчина – яркий сильный персонаж, способный привлечь внимание притязательного читателя. В связи с этим можно вспомнить таких литературных героев, как Александр Андреевич Чацкий, Евгений Онегин, Григорий Александрович Печорин, Евгений Васильевич Базаров и многие другие. Женские же образы не менее яркие, чем мужские, но все же сопутствующие мужским. Нередко литературные критики говорили о том, что главные герои-мужчины «проверяются» любовью, то есть женщина в русской литературе – это своего рода «лакмусовая бумажка», способная выявить основные качества персонажа, его нравственные ценности, прочность и основательность убеждений.

Особняком от мужских образов русской литературы стоит такой герой, как Илья Ильич Обломов. Обломова трудно назвать яркой сильной личностью, способной привлечь внимание избалованного русского читателя. Между тем Ивану Александровичу Гончарову удалось не только обличить пороки – «обломовщину» – русского общества: лень, безразличие к собственной судьбе, безынициативность и бесхозяйственность, – но и изобразить героя так, что читатель умиляется, сочувствует ему.

Между тем отсутствие цели в жизни Обломова и нежелание стремиться к достижению каких-либо даже незначительных целей, по мнению автора, – главный порок не одного человека, а целого общества. Не случайно имя этого персонажа так быстро стало (и до сих пор остается) нарицательным. Цель поступков человека (и литературного героя в художественном произведении) является определяющим элементом его человеческого достоинства и человеческого счастья. Каково человеческое достоинство Обломова? Он изображается Гончаровым как человек неглупый, образованный, с чистой, как у ребенка, душой. Илья Ильич вполне достойный человек, ничем себя не опорочивший.

Каковы жизненные цели Обломова? А здесь герой оказывается несостоятелен, потому что привык плыть по течению. Он не умеет ставить перед собой цели и добиваться результатов. Единственный раз на протяжении всего романа у главного героя, именем которого назван роман, появляется цель. И эта цель связана с женщиной, в которую он влюблен. Возлюбленная Обломова – Ольга Сергеевна Ильинская.

Ольга тоже полюбила Обломова. Ее любовь возникла на почве благородных стремлений перевоспитать Илью Ильича, воскресить его для нормальной деятельности. Когда Обломов признается Ольге в любви, героиня вносит поправку в это признание: Обломов только влюблен, а любит она. Ее чувство глубже, серьезнее. Ольга говорит: «Для меня любовь – это все равно, что… жизнь, а жизнь… долг, обязанность, следовательно – любовь тоже долг». Любовь наполняет ее жизнь новым содержанием, освещает ее новым светом. Жизнь кажется девушке глубже и содержательнее.

Когда Ильинская понимает, что в сознательном отношении к жизни она стоит выше любимого человека, то твердо ставит перед собой задачу перевоспитания Обломова. В характере героини есть настойчивость, упорство. Эта настойчивость побеждает на время даже лень Ильи Ильича. Ольга заставляет его читать газеты и книги по разным вопросам и рассказывать ей их содержание, совершает с Обломовым прогулки по окрестностям Петербурга, побуждая спутника подниматься на каждый пригорок. Обломов жалуется: «Каждый день верст по десяти пешком». Он посещает по просьбе Ольги музеи, магазины, а дома пишет деловые письма старосте в имение. Ольга добивается от избранника и физического движения, и умственной работы. Она сравнивает свою роль с ролью врача, спасающего больного.

Поведение Обломова доставляет ей много страданий. Видя нерешительность действий Обломова, она с тоской признается ему, что «теряется в соображениях» и что «у нее гаснут ум и надежда». Когда Обломов, нерешительно отодвигая вопрос о свадьбе, заявляет Ильинской, что пройдет еще «какой-нибудь год» и Ольга станет его женой, у девушки «открываются глаза». Она понимает, что мечта ее о перевоспитании Обломова разбилась о его непобедимую лень. Разрыв с Обломовым стал для нее неизбежен.

Ольга говорит жениху: «Я любила будущего Обломова! Ты кроток, честен, Илья, ты нежен… как голубь; ты прячешь голову под крыло – и ничего не хочешь больше, ты готов всю жизнь проворковать под кровлей… да я не такая: мне мало этого, мне нужно чего-то еще, а чего – не знаю!»

Разрыв с Обломовым подкосил силы Ольги. Больную, тетка увезла ее за границу. В Париже Ольга встретила Штольца. Но, став женой Андрея Штольца, она чувствует затаенную тоску, безотчетное томление. «Счастливая, спокойная жизнь пугает ее, так как напоминает ей обломовщину…»

Иной тип женщины представляет Агафья Матвеевна Пшеницына. Привязанность к ней Обломова выросла в основном на почве барских привычек Ильи Ильича. Пшеницына, добрая, скромная женщина, прекрасная хозяйка, мещанка по социальному положению, благоговела перед Обломовым. Для нее Обломов был существом высшего порядка, идеалом барина. Она готова была стать рабой Ильи Ильича и в глубокой преданности ему находила радость и счастье. Она не задумываясь несла в ломбард последние вещи, лишь бы Илья Ильич был доволен. Обстановка, которой героиня романа окружила Обломова, чем-то напоминала Обломовку. Здесь Илья Ильич нашел то, что было его жизненной мечтой: идеал «ненарушимого покоя жизни». Пшеницына не могла подняться до сознания того, что ее любовь несет Обломову гибель, бесповоротно хоронит все его порывы к деятельности. Она любила просто, бездумно, беззаветно. Это тип скромной, самоотверженной женщины-хозяйки, весь кругозор которой ограничивался только миром семейных забот и обывательского благополучия.

Не обретя цели в жизни, Обломов потерял и человеческое достоинство, и счастье, которые мог бы обрести с целеустремленной, творческой и «яркой» Ольгой Ильинской. Нельзя не согласиться с высказыванием Константина Дмитриевича Ушинского: «Цель в жизни является сердцевиной человеческого достоинства и человеческого счастья».

«Человек – целый мир…» (Ф. М. Достоевский). Тема человека в русской литературе. (По рассказу И. С. Тургенева «Певцы»)

Тема человека – одна из главных в произведениях русской классической литературы. Эту тему не мог обойти стороной ни один писатель, потому что, о чем бы ни рассуждал автор, он все равно пишет о великой загадке человеческой души. Удивительно раскрывает образы русских людей Иван Сергеевич Тургенев.

После прочтения рассказа «Певцы» из цикла «Записки охотника» И. С. Тургенева я начинаю понимать, что в этом произведении раскрывается творческая натура крестьян, обыкновенных мужиков. Писатель хочет показать, что даже крепостной строй не смог уничтожить в простом народе душу, любовь и творческий дар. Музыкальная одаренность русского человека становится темой данного рассказа, на ней строится сюжет.

Иван Сергеевич Тургенев в цикле «Записки охотника» положил начало крестьянской теме, показал многообразие человеческих характеров, впервые выделил особенности души русского крестьянина. Давая подробные описания певцов, пейзажные зарисовки, автор наталкивает читателя на мысль о непреходящей ценности любой неповторимой свободной человеческой личности.

Пейзаж в начале произведения играет важную роль для понимания всего текста рассказа. Этот «холм, сверху донизу рассеченный страшным оврагом, который, зияя как бездна, вьется, разрытый и размытый», возможно, олицетворяет предубеждения о том, что крестьяне не такие, как все, и им чуждо прекрасное, доброе. Можно сделать вывод, что Иван Сергеевич аллегорически дает понять, что эти люди живут в собственном мире, они как бы отколоты от всех остальных. Невольно приходит мысль о том, как же помещики допустили существование этого сухого, глинистого оврага. Куда же смотрят «сильные мира сего»? А в бедной избушке на краю холма охотно собираются люди. Всему причиной Николай Иваныч, с хитро-добродушными глазками, умеющий привлекать в «Притынный» и удерживать гостей. Так, становится очевидным, что целовальник кабака, спокойный и приветливый, обладает достаточно здравым смыслом для наставления посетителей на путь истинный. Дается и описание его жены, востроносой и быстроглазой. Крестьяне тянутся в кабак ради приятного общества Николая Иваныча и его семьи. Так опровергается мнение дворян о том, что крестьянам чуждо доброе отношение друг к другу, и это подтверждается на протяжении всего рассказа.

Крестьянина по кличке Обалдуй, с густыми седыми волосами, которые в беспорядке вздымаются над сухим и сморщенным лицом, товарищи считают настоящим «обалдуем», «дурачком». Моргач, назвавший его изнеженным, очень точно описал легкоранимую, добрую душу этого мужичка, любящего всех своих знакомых, поэтому надоевшего всем своей бессмысленной болтовней, неестественным хохотом и «враньем». Настоящее его имя – Евграф Иванов. Это загулявший холостой дворовый человек, каждый день кутящий за чужой счет. Моргач совсем не похож на Евграфа. Это «тертый калач», который знает людей и умеет ими пользоваться. И. С. Тургенев дает такую портретную характеристику этому персонажу: «Он осторожен и в то же время предприимчив, как лисица; болтлив, как старая женщина, и никогда не проговаривается, а всякого другого заставит высказаться… Он вообще очень суеверен». Этому человеку многое удалось в жизни, и в отчаянном предприятии, где другой никогда не справится, Моргачу везет.

Действие рассказа происходит в кабаке, описание которого дается автором с помощью контраста: «…состоит из темных сеней и белой избы, разделенной надвое перегородкой». Делается акцент на том, что мужикам не чуждо творчество, так как в основу сюжета положено состязание в пении Якова-Турка и рядчика из Жиздры. Два персонажа противопоставлены друг другу, как два антипода. Яшка – сын турчанки, худой и стройный парень, лет двадцати трех, с плохим здоровьем, впалыми щеками и беспокойными глазами. Он был «по душе – художник во всех смыслах этого слова» и работал черпальщиком на фабрике. Этот герой сильно отличается от рядчика, изворотливого городского мещанина. Даже перед соревнованием два эти персонажа ведут себя по-разному: Яков-Турок дышит неровно, руки его дрожат, как в лихорадке, рядчик же бойко поглядывает вокруг. Немаловажна и роль Дикого-Барина, спокойно-задумчивого, со свирепым лицом. В состязании певцов он выступал главным судьей. Иван Сергеевич в точности показывает, как выглядит тот или иной герой, для того чтобы люди, никогда не видевшие крестьян, лучше смогли их себе представить и понять их внутренний мир. Для подтверждения собственной мысли автор использует портретные характеристики героев.

Как можно заметить, Дикий-Барин олицетворяет грубую, тяжелую и неотвратимую силу. Кажется, что он не способен ничего ощущать в полной мере. Возможно, так воздействует на читателя внешний вид героя: «широкоплечий, широкоскулый, с низким лбом, узкими татарскими глазами, коротким и плоским носом, четвероугольным подбородком и черными блестящими волосами, жесткими, как щетина». Но все же этот герой, настоящая фамилия которого оказывается Перевлесов, любил пение, был знатоком этого искусства. В рассказ автор вводит этого персонажа для того, чтобы показать, голос какого певца заслуживает похвалы. Победителем оказывается Яков, который так хорошо умеет чувствовать музыку и передавать свои эмоции слушателю, с такой силой пробуждает в зрителях слезы, страсть, любовь к России, что, читая произведение, я невольно представляю его исполнение песни. Даже сердце Дикого-Барина дрогнуло, и он чуть не плакал. «Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны. <…> Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль».

Весь рассказ построен на контрасте героев, характеров, деталей, пейзажей. Неоднозначность и загадочность русского человека, разного и непонятного для стороннего наблюдателя, – вот основная идея тургеневского произведения. Невеселая картина предстает перед читателем в конце рассказа: «Все было пьяно – все, начиная с Якова. С обнаженной грудью сидел он на лавке и, напевая осиплым голосом какую-то плясовую, уличную песню, лениво перебирал и щипал струны гитары. Мокрые волосы клочьями висели над его страшно побледневшим лицом». Казалось, автор так долго и небезуспешно убеждал читателя в том, как прекрасен русский мужик, исполненный тягой и любовью к искусству, но в финале мы видим Якова жалким и вызывающим отвращение.

Таким образом, нам открывается широкая, горячая душа крестьян, любящих раздолье, свою Родину, ее поля, леса и луга. Читатель ничуть не сомневается, что основная идея этого произведения заключается в уникальности России. Тургенев верит, что богатство России – в талантах населяющих ее людей.

«Человек – это… живая загадка» (С. Н. Булгаков). (По рассказу И. С. Тургенева «Хорь и Калиныч»)

Загадочность русской души не раз становилась предметом рассмотрения в произведениях русской классики. Вспоминаются слова великого русского поэта Ф. И. Тютчева: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…» Однако, читая произведения Ивана Сергеевича Тургенева, мы проникаем в самую суть русского характера, понимаем человека во всех его проявлениях, обнаруживаем наряду со щедростью, талантом, душевной широтой, сильнейшей тягой к прекрасному и вызывающие отвращение черты, такие, как пьянство, злоба, безграмотность. Навсегда запомнилась мне тургеневская фраза о русском мужике из «Стихотворения в прозе» «Два богача»: «Далеко Ротшильду до этого мужика».

В пятидесятые годы девятнадцатого века в русской литературе становится популярным жанр очерков – рассказов, основанных на фактическом материале. И. С. Тургенев создает ряд очерков, которые впоследствии объединяет в сборник «Записки охотника». Поражает многотемность рассказов. Здесь и описание жестоких помещиков, угнетающих крепостных крестьян, и светлые образы простых мужиков, сумевших сохранить доброту и душевную чуткость. Здесь же великолепные пейзажные зарисовки средней полосы России и поверья, сказки русского народа. Добрые чувства Тургенева к русскому народу, его любовь к России, к среднерусской природе определяют содержание его произведений. В слово «Россия» писатель включает все эти понятия. В каждом из рассказов есть своя «маленькая Россия», и в каждом из них она представлена по-разному: через быт и характеры героев, через описания природы.

Очень высокие оценки получили «Записки охотника» у современников Тургенева. Так, Проспер Мериме оценил возможность познакомиться с нравами России: «Популярность Тургенева во Франции началась с “Записок охотника”. Его первое произведение, являющееся рядом рассказов или, скорее, маленьких полных оригинальности эскизов, было для нас как бы откровением русских нравов и сразу дало нам почувствовать размеры таланта этого автора». Тургенев первым из русских писателей заговорил о русском крестьянине как о личности, неповторимой и богатой духовно. Писатель смог увидеть в простом русском мужике человека с его загадочной русской душой.

В первом рассказе цикла «Хорь и Калиныч», где дано описание одного из уголков России с его нравами, бытом, людьми, укладом жизни, И. С. Тургенев опровергает сложившееся о крестьянах мнение о том, что они не способны к дружбе, не могут рационально вести хозяйство, не замечают красоты окружающего мира. Автор использует хорошо известный в литературе прием сопоставления. Нежная дружба связывает двух совершенно разных людей – Хоря и Калиныча. Первый – крепкий хозяин, умеет поставить дело так, чтобы оно приносило радость и прибыль. У Хоря большая семья, где царят лад и достаток. Тургенев сравнивает своего героя с Сократом, с Петром Первым, подчеркивая недюжинный ум и удивительную смекалку крестьянина: «Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях». Хорь – человек, чувствующий свое достоинство, рационалист. Он ближе к людям, к обществу. Калиныч – мечтатель, поэтическая натура, человек веселого нрава. Он ближе к природе, часто ходит с барином на охоту. Идеалист и романтик, Калиныч не любит рассуждать и всему верит слепо. Приятели гармонично дополняют друг друга. Между ними не бывает конфликтов, они уважают взгляды и принципы друг друга. И. С. Тургенев наблюдает их встречу: «Калиныч вошел в избу с пучком полевой земляники в руках, которую нарвал для своего друга, Хоря. Старик радушно его приветствовал». Независимость, стремление к свободе, мягкость и поэтичность Калиныча дополняют и продолжают прагматизм, рациональность и оседлость Хоря. Песня, которую они поют вместе в конце рассказа, обнажает души простых крестьян, то, что их крепко связывает друг с другом. Хорь и Калиныч – это воплощение богатства души, одаренности России, надежда на будущее.

Автор в «Записках охотника» открыл читателям нравственную высоту крестьянской души, показал, как стойко, не теряя мужества и человеческого достоинства, переносят эти люди голод, нужду, произвол помещиков. Официальные лица восприняли выход в свет «Записок охотника» как протест против крепостного права. Иван Сергеевич в ряде рассказов цикла показывает, как государственная система делает из умного, сметливого и трудолюбивого народа пассивное, бездеятельное большинство, тупо и безропотно выполняющее свою работу. Мы вместе с писателем удивляемся и радуемся тем личностям, которые смогли в этих условиях сохранить в себе человеческую личность, доброту и искренность души. Такие люди сохраняют и дух нации. Ими, а не помещиками-крепостниками гордится автор «Записок охотника» и верит в то, что в будущем они станут свободными.

В рассказе «Лес и степь», завершающем цикл, И. С. Тургенев описывает красоту и великолепие русской природы. Это единственный бессюжетный рассказ цикла, построенный на сопоставлении леса и степи в разное время года. Автор хочет, чтобы читатели увидели красоту Родины. Любовью и восхищением проникнуты строки зарисовки «Лес и степь».

Рассказ «Певцы» повествует о музыкальной одаренности простых русских крестьян, о песенном состязании, в котором Яшка-Турок захватывает своим пением всех слушателей и одерживает победу над рядчиком из Жиздры.

Весь цикл «Записки охотника» пронизывает ключевая тема – тема народной музыки, несущей одухотворяющее и обнадеживающее начало. Среди крестьян, изображенных Тургеневым, встречаются натуры одаренные и истинно художественные. Это и Калиныч, и Касьян с Красивой Мечи, и Лукерья из рассказа «Живые мощи». Писатель надеется, что простые русские люди будут жить лучше, а он любит и принимает Родину такой, какая она есть: с ее богатой, красивой и щедрой природой, с ее несправедливостью к простому народу… Почти во всех рассказах цикла звучит горькое раздумье автора о трагической судьбе русского народа. Тургеневу дорого все, что связано с Россией. Ивана Сергеевича можно по праву назвать патриотом России, и он хотел, чтобы и другие жители нашей страны любили ее так же сильно, как он.

Основной темой этого произведения, представляющего собой цикл рассказов, можно считать загадочность русской души. И. С. Тургенев блестяще раскрывает перед читателем истину: человек – целый мир.

Смысл названия и проблематика романа И. С. Тургенева «Отцы и дети»

В названии романа Ивана Сергеевича Тургенева отражена основная проблематика всего произведения – конфликт поколений «отцов» и «детей», вечный неразрешимый конфликт прошлого и приходящего ему на смену будущего. В романе этот конфликт выражен в столкновении двух мировоззренческих позиций: позиции абсолютного отрицания любых авторитетов, которую занимает Евгений Базаров, и позиции «принципа», которую занимает Павел Петрович Кирсанов.

Суть позиции П. П. Кирсанова сложно сформулировать в нескольких словах. Во-первых, Павел Петрович является представителем поколения «отцов», он дворянин, джентльмен «до мозга костей», военный, вышедший в отставку, с безупречными манерами и тонким вкусом. Павел Петрович из тех, кто предпочитает старое новому, он любит Англию и английский стиль жизни за то, что там умеют хранить традиции. Традиционность, постоянство – те качества, что обеспечивают иллюзию незыблемости существования, и это подтверждает его, Павла Петровича, право занимать то место в жизни, которое он имеет. Страх перед новизной объясняется боязнью потерять все, отчасти это страх аристократии перед плебеями, которые разрушили бы ее цивилизацию, основанную на законах иерархии. Но это только одно из всех возможных объяснений резкой неприязни Павла Петровича к молодому другу племянника.

«Нигилизм» Базарова есть не только откровенное неуважение Кирсанова, это еще позиция эстетической глухоты. В одном из споров Павел Петрович возмущается, неужели отрицание Базарова распространяется и на природу, и на поэзию, и «страшно вымолвить еще на что», – Базаров невозмутимо отвечает: на «все». Именно это спокойствие, незыблемая уверенность в собственной правоте и смущают Павла Петровича, подверженного сомнению и определенного рода нерешительности. Страх оказаться под властью таких новых людей, которые внесли бы в эстетически насыщенную жизнь, выстроенную по законам высокой нравственности и чести, строго иерархичную изначально, разрушительный, в данном случае, принцип равенства, заставляет Павла Петровича ввязываться в дискуссии в целях отстоять старый мир «отцов».

Однако Базаров не торопится разубеждать старого Кирсанова в неправильности его позиции, он не старается склонить кого-либо на свою сторону, он даже «неохотно» отвечает на нападки Павла Петровича. Все это еще больше раззадоривает Кирсанова, который чувствует безотчетный страх перед этой, еще неведомой ему убежденностью. Базаров действует по праву силы, которая, по его мнению, решает все. В отрицании Базарова нет революционности как таковой, здесь отрицается лишь вера, принципиальная возможность верования во что бы то ни было. Его равенство – не братство, но возможность каждому принимать решения исходя из собственного опыта, руководствуясь лишь собственными желаниями и потребностями. Возможно, подсознательно герой требует большей свободы выбора в строго детерминированном мире. Но нигилизм в данном случае не какая-то политическая программа, не план действий по изменению мира. Базаров настолько идеалист и романтик, насколько он идеализм и романтизм презирает.

В действиях героя нет ничего, что касалось бы конкретно Павла Петровича, и его кажущееся пренебрежение есть всего лишь невнимание к абсолютно ненужному «предмету», каким является Кирсанов для Базарова. Лягушки интересуют Евгения много больше, так как от них больше пользы. Именно степенью полезности предлагает нигилист оценивать и мотивировать все действия. Это уже после духовного слома, после трагедии свой несчастной любви Базаров признается, что человек действует в силу «ощущения». Но в споре с Павлом Петровичем он предлагает уделять внимание лишь фактам, материальной стороне жизни, отвергая глупый «романтизм».

Стремление Базарова к новой жизни оправдывается и его происхождением, и его характером. Бунтарь по натуре, он восстает против любого несовершенства мира; не прощая уродства настоящего и не примиряясь с ним, Базаров, однако, имеет весьма скромное представление о будущем. Одно он знает наверняка: старый мир настолько безобразен, что невозможно построить ничего нового, не разрушив до основания старое. Знаменитое «сначала надо место расчистить» в данном случае не легкомысленное заявление. Базаров действительно не представляет, что будет дальше, он просто верит, что кому-то удастся создать мир мудрее и прекраснее, мир, в котором не будет места ни глупости, ни злобе, этим «болезням общества», мир, в котором различия будут просто не важны.

Нельзя с уверенностью сказать, отрекается ли Базаров в конце романа от своих убеждений, проигрывает ли новое поколение старому в умении жить. Павел Петрович так же проиграл жизни, как и Базаров. А в выигрыше остались отец и сын Кирсановы, сумевшие принять правила этого странного мира, органически совпавшие с ним в стремлении к любви. Обретя смысл жизни в семейном счастье, в тихом благополучном существовании, они не терзаются извечными вопросами, не решают глобальных проблем бытия. Жизнь «галки» не претит им своей кажущейся духовной ограниченностью. Возможно, именно такая жизнь намного богаче жизни по теории, так как она дает возможность нахождения гармоничного варианта сосуществования с миром.

Итак, роман задает, по крайней мере, два ракурса рассмотрения проблемы конфликта поколений. С одной стороны, можно рассматривать столкновение нигилизма и традиционализма, сущность противостояния которых раскрывается в спорах Базарова с Павлом Петровичем. С другой стороны, и это углубляет проблематику романа, можно говорить о том, что в каждом поколении находятся те, кто восстает против существующего порядка жизни, кто нарушает установленные свыше правила и неизменно проигрывает. Бунт против жизни, таким образом, характерен для всех поколений, и заканчивается этот бунт неизменной победой жизни. Однако в каждом поколении найдутся те, кто предложит единственно правильный вариант гармоничного существования, кто подчинится своей природе, отдастся чувству и в этом кажущемся поражении победит, окажется сильнее. Отцы и дети – так ли много в них различного, так ли велика пропасть между поколениями, настолько ли четко прочерчена граница между старым и новым? Когда читаешь роман Тургенева, эта разница кажется много меньше, несмотря на очевидные непреодолимые различия.

«Без страстей и противоречий нет жизни…» (В. Г. Белинский). (По роману И. С. Тургенева «Отцы и дети»)

Факт противостояния в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети» нигилиста Евгения Базарова аристократу Павлу Петровичу Кирсанову очевиден даже самому неискушенному читателю. Гораздо более сложным оказывается вопрос о том, на чьей стороне оказывается в этом противостоянии автор, чья позиция ему ближе.

Прямых указаний на это в тексте не слишком много, и тем не менее сложилось убеждение, что, не соглашаясь с отдельными философскими положениями Базарова, Тургенев если не его сторонник, то во всяком случае ему сочувствующий, а к Павлу Петровичу писатель относится весьма скептически и иронически. Однако, будучи над схваткой, Тургенев не менее ироничен по отношению к Базарову, нежели к его оппоненту. Вспомним, как писатель отмечает, что, приехав к Одинцовой после дуэли с Павлом Петровичем, чтобы сообщить о случившемся Аркадию, Базаров принимает приглашение Анны Сергеевны, присланное «через дворецкого», и является перед ее «светлыми очами» не в достопамятном «балахоне с кистями», а в своем новом платье, которое, кстати сказать, «он уложил так, что оно было у него под рукою». Конечно, у нас нет оснований обвинять Тургенева в скрытой издевке над своим героем, всегда ранее пренебрегавшим нормами светского приличия. Тем не менее, за этой ситуацией кроется не только желание показать обезоруживающую силу любви, которая заставляет Базарова забыть о всегдашней потребности эпатировать окружающих, особенно если они подчеркнуто аристократичны, но и ирония над намеренным нежеланием героя считаться с общепринятыми правилами поведения.

Оказавшись во власти чувства и не имея возможности ему противостоять, Базаров и внешне подчиняется сложившемуся этикету. Надо полагать, что в этом столь незначительном в контексте романа эпизоде авторскую иронию вызывает тщетность стремления поставить разум выше чувства, стремления одним усилием воли противостоять игре страстей. Отцы и дети оценивают жизнь по-разному, но человеческая природа у них одна (не этим ли объясняется соединительный союз «и» в заглавии романа?).

Если наши размышления о торжестве человеческой природы, изменить которую вряд ли возможно, над идеологической попыткой «самовоспитания», над почти героической и утопической попыткой сделать себя другим, нежели отцы и деды, верны, то в романе должны быть и другие указания на безуспешность этой попытки.

В разговоре с Аркадием Павел Петрович высказывает недоверие к стремлению «не принимать ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружен этот принцип», о чем говорит ему племянник, характеризуя нигилистическое отношение к жизни. Стареющий аристократ абсолютно уверен, что «без принсипов, принятых … на веру, шагу ступить, дохнуть нельзя». Потому-то и задается риторическим вопросом, обращенным скорее к Базарову, чем к Аркадию: «Прежде были гегелисты, а теперь нигилисты. Посмотрим, как вы будете существовать в пустоте, в безвоздушном пространстве…». Заметим, что и в этой оппозиции высвечивается противопоставление веры и безверия, которое Тургенев пытается разрешить в своем романе.

Далее мы видим, как по саду, «шагая через клумбы», которые являются характерным признаком дворянской усадебной культуры, идет Базаров и несет в небольшом мешке лягушек, по его же словам, «для опытов». Так, еще до первого столкновения между героями-антагонистами читателю становится ясно, что одним из пунктов разногласий будет определение критерия истинности: для Павла Петровича – это «принсип», принятый на веру, для Базарова – это опыт. Неудачная попытка скомпрометировать своего идейного противника плоской шуткой – «В принсипы не верит, а в лягушек верит» – не вызывает сочувствия у Николая Петровича и Аркадия, и Павел Петрович переводит разговор на другую тему, чтобы скрыть свою неловкость и бестактность, что психологически оправдано. Вот именно на этой реплике хотелось бы остановиться поподробнее. Тургенев пишет: «Сам Павел Петрович почувствовал, что сострил неудачно, и заговорил о хозяйстве и о новом управляющем, который накануне приходил к нему жаловаться, что работник Фома “либоширничает” и от рук отбился. “Таков уж он Езоп, – сказал он между прочим, – всюду протестовал себя дурным человеком; поживет и с глупостью и отойдет”». По сути дела – это и не реплика Кирсанова, а всего лишь вольный и более или менее подробный пересказ слов безымянного управляющего о совсем неизвестном читателю работнике. Нельзя не заметить в этих словах некого намека, который подтверждает упоминание имени греческого баснописца Эзопа.

Имя Фома мгновенно вызывает ассоциацию «неверующий», ассоциацию с одним из апостолов Иисуса Христа, который отказался признать его воскресшим до тех пор, пока не удостоверится в этом опытным путем, что и описано в евангелии от Иоанна. Этот евангельский эпизод поневоле связывается с Базаровым, во-первых, потому, что тот также поставил опыт выше веры, а во-вторых, потому, что упомянутый в романе Фома – работник, а работник – базаровское определение человека вообще и его роли в мире: «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник».

Если принять во внимание эту соотнесенность евангельского Фомы и «неверующего Фомы» – Базарова, то в словах управляющего, процитированных Павлом Петровичем, можно усмотреть некую «программу судьбы» Базарова: он тоже «либоширничает» (просторечное «дебоширит»), ниспровергая казавшиеся незыблемыми истины и принципы. Он с самого начала «протестовал себя дурным человеком», что видно уже по тому, как он не пожелал сразу протянуть руку Николаю Петровичу при знакомстве, как пренебрег правилами вежливости и не явился к утреннему чаю, как того требовали приличия, как, наконец, прошелся у всех на глазах по выше упомянутой клумбе. Отметим, что в комментарии к роману П. Г. Пустовойта слово «протестовал» трактуется, как «зарекомендовал», хотя Тургенев сохраняет за ним и буквальный смысл – «бунтовать». Из этого неизбежно следует, что Базаров обречен («поживет и с глупостью отойдет»), его смерть предрешена его собственной жизненной и философской практикой.

Таким образом, можно отметить, что страсти в душе Базарова и его противоречивое отношение к миру составляют его жизнь, которая, конечно, несколько утрированно изображена автором, но передает смысл духовных метаний любого мыслящего человека с пытливым умом.

Проблема отцов и детей в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»

Почти всю свою жизнь И. С. Тургенев провел за границей, в Европе, лишь наездами бывая в России. Он был знаком со многими европейскими писателями, и не случайно, что именно с Тургенева началось всемирное признание русской литературы. Но, вместе с тем, до самого конца своей жизни Тургенев сохранял в себе «барские» повадки коренного русского дворянства, острое сознание которого было доминантой в личности Тургенева. В лучших страницах его прозы очень много от тишины усадебного быта помещичьей России. Едва ли у кого из писателей-современников Тургенева настолько чист и правилен русский язык, который, как говорил сам Тургенев, способен «совершать чудеса в умелых руках». Тургенев не был чужд идее «чистого искусства», но очень часто его романы были посвящены самым острым и актуальным проблемам русской действительности. Он часто писал «на злобу дня», но, в отличие от своих современников, Толстого и Достоевского, никогда не стремился быть наставником и учителем. Одной из тем в творчестве Тургенева и стала острая тема взаимоотношений отцов и детей, получившая подробное раскрытие в романе «Отцы и дети».

Проблема взаимоотношений разных поколений у Тургенева имеет двойной смысл. С одной стороны, речь идет непосредственно об отношениях отцов и детей внутри семьи, их редком взаимопонимании. С другой стороны, это спор либералов (дворянство, старшее поколение; к ним относились и сам Тургенев, и его ближайшие друзья) и революционных демократов (младшее поколение, разночинная интеллигенция; исторически это Чернышевский и Добролюбов, который послужил прототипом Базарова). Тургенев в своем романе обращается к истокам того конфликта, который потом навсегда разведет устремленную к переменам в русской жизни разночинную интеллигенцию и дворянство с его традициями, демократически настроенных детей и консервативных отцов.

В одном из своих писем Тургенев заметил, что «настоящие столкновения – те, в которых до известной степени обе стороны правы». Именно в этом коренится трагедия фатального непонимания отцов и детей. Конфликт идейных противников, Павла Петровича Кирсанова и Евгения Базарова, представляющих, соответственно, отцов и детей, либералов и революционных демократов, именно таков. Позиция образованного либерала Павла Петровича во многом близка самому автору романа. Его «принсипы» и «авторитеты» – знак уважения и доверия к опыту прошлых поколений. Но Кирсанов старший оказывается не в состоянии с «отцовским пониманием отнестись к умственным запросам и беспокойству “детей”». Но в то же время отношения Кирсанова как представителя «отцов» с историей куда более гармоничны и естественны, чем эти же отношения с историей у детей. Все старшее поколение хорошо осознает свое место в истории, ощущая себя ее наследниками и продолжателями. Это становится возможным, прежде всего, потому, что отцы не отрицают своего прошлого. Как следствие этого, для старшего поколения существует твердая система ценностей. Все это возможно только благодаря тому, что оно укоренено в истории, а именно историей проверяются системы ценностей.

Позиция отцов оказывается совершенно незнакома Базарову и для него неприемлема. Его трагедия заключается в том, что в тех предпосылках, которые он когда-то принял как основания собственной жизни, не оказывается целостной почвы для развития позитивной мировоззренческой системы. Твердые основы есть в сложившихся традициях, а значит, прежде всего в истории, которую отвергает Базаров и которой он просто не знает. Так, для него остается только один путь, по которому он может продолжать двигаться вперед. Он объясняет свое направление и мировоззрение в спорах с Кирсановым в физиологических и биологических терминах – исторические явления объясняются в обход истории как таковой. Евгений не в состоянии оказывается предложить некую жизнеутверждающую систему, потому что такой у него просто нет. Поэтому все свои силы Базаров тратит на отрицание существующих старых систем и убеждений.

И здесь начинается самое трагическое для героя: с самого начала романа Базаров заявляет о себе как о деятеле, его упреки в адрес старшего поколения, и прежде всего Павла Кирсанова, связаны с бездеятельностью последних. Однако, как оказывается, и у самого Базарова вся деятельность сводится к «деятельному» нигилизму. Так, в романе в связи с Базаровым появляется зрелище странной, не соответствующей герою деятельности, деятельности, которая ниже его как личности, безусловно, одаренной и талантливой.

Базаров беспощадно отрицает любовь, поэзию, нравственность – таким образом, он выступает как крайний индивидуалист и нигилист. Однако в его отрицании есть и своя сила: это проявление тех зреющих в русском обществе изменений и процессов, которые в 1917 году взорвут Россию изнутри. Это справедливо и в отношении Павла Петровича: его позиция зиждется на проверенных историей ценностях. Однако его системы принадлежат прошлому, не соответствуют тем изменениям, которые влечет за собой движение истории вперед. В спорах с Павлом Петровичем Базаров одерживает моральное превосходство и едва ли не выходит победителем. Однако сам роман доказывает поражение Базарова и его нигилизма. Несостоятельность его отрицающей все и вся позиции доказывается не Павлом Петровичем, а художественным строем романа.

Как писал критик Н. Н. Страхов, Базаров «оказывается побежден не лицами и не случайностями жизни, но самой жизнью». Отвергаемая им любовь неодолимо влечет его к холодной аристократке Одинцовой и в итоге надламывает его душевные силы. Гибнет Базаров, казалось бы, по совершенно глупой случайности. Пореза пальца оказалось достаточно, чтобы убить «гиганта» (как он сам о себе думал). Как и в других произведениях Тургенева, над человеком торжествуют неизъяснимые высшие силы, распоряжающиеся его жизнью и смертью. Но эта смерть Базарова не доказывает полной правоты Кирсанова: он остается жить, но эта жизнь уже давно никуда не ведет, больше принадлежа прошлому, чем настоящему.

Спор «отцов» и «детей» в тургеневском романе оказывается неразрешенным и, что очень важно, неразрешимым. Он является симптомом меняющегося исторического времени, тех изменений, которые приближались в России.

Женские образы в прозе И. С. Тургенева. (По роману «Отцы и дети»)

В названии романа Ивана Сергеевича Тургенева четко обозначена основная проблематика произведения – это конфликт поколений «отцов» и «детей», конфликт извечный и неразрешимый. Однако, помимо мужчин, вечно спорящих о том, что же есть истина, в романе есть женские образы, являющиеся носителями гармоничного, непреходящего начала в жизни.

Можно выделить два основных характерных типа, на которые можно разделить все женские персонажи: к первому относятся Анна Сергеевна Одинцова и загадочная княгиня Р., возлюбленная Павла Петровича; ко второму типу принадлежат Катя Одинцова, а также мать самого Базарова. Первые – тип роковых женщин, меняющих судьбу мужчин, часто разрушающих ее, возбуждающих в герое страсть, но при этом не менее, а более любимых, желанных. С их появлением в жизни героя часто связано пробуждение в нем каких-либо новых чувств и черт, изменение самосознания. Эти женщины способны подчинять и порабощать, но в подчинении им герои обретают смысл жизни, в безответной любви к этим женщинам герои проводят оставшиеся до смерти годы. Так произошло с Павлом Петровичем Кирсановым, так произошло и с самим Базаровым.

В начале романа, когда Евгений узнает романтическую историю несчастной любви Павла Петровича к загадочной княгине Р., которую тот поэтически сравнивал со сфинксом, столь непредсказуемой и непостижимой она казалась, то отвергая, то вновь приближая к себе молодого Кирсанова, – все это вызывало лишь высокомерную усмешку Базарова. Он и представить не мог, что тоже окажется заложником этого «бесполезного» чувства любви, этого глупого «романтизма», столь им презираемого.

Анна Сергеевна Одинцова, безусловно, сыграла огромную роль в жизни Базарова. Вместе с ее появлением Евгений потерял прежнюю уверенность, но и обрел нечто новое, а именно: человечность, способность любить и сострадать, способность понимать и прощать недостатки окружающих. Однако Одинцова, будучи во многом достойной любви Базарова, то есть гордой и свободной, не менее умной, цельной, чем он, не способна на глубокие чувства, на сильную страсть. Анна Сергеевна холодна, ее эгоизм и любовь к комфорту перевешивают все иные проявления чувств. Став для Базарова смыслом жизни, она сама ничего не обрела в этой любви, напротив, столь сильное проявление эмоций испугало ее. В страсти Базарова Одинцова увидела лишь угрозу для себя и своего покоя. И это не было какой-то излишней самовлюбленностью, просто Анна Сергеевна не способна на бурное чувство, в ней слишком силен инстинкт самосохранения.

Ее младшая сестра, Катя, принадлежащая ко второму, условно, типу женщин, о чем говорилось выше, называет Базарова «хищником». Несомненно, к «хищникам» можно отнести и Анну Сергеевну, однако, чувствуя в Евгении большую силу, она отступает лишь из-за инстинкта самосохранения, вовсе не подозревая, что такое отступление будет расценено как проигрыш. А для Базарова ее холодность, а главное – невозможность что-либо изменить стали своеобразным духовным кризисом, крахом всего выстроенного прежде. Сознание собственной слабости пошатнуло мировоззренческую опору героя. Прежнее деление на «богов» и «олухов», прежнее признание в качестве авторитета лишь права «силы» не смогли ужиться в нем вместе с этим новым ощущением собственной слабости. Пережив и почувствовав многое, Базаров смог простить слабость другим, но только не себе, которому больше не быть среди «богов», но и среди «олухов» быть нет возможности. Любовь к Одинцовой вырвала героя из его собственного мира, где все строилось по им же выстраданной схеме, но Анна Сергеевна не дала ему возможности вступить в другой мир, мир «отцов», где с легкостью жили Аркадий и Катя.

История их взаимоотношений развивается параллельно истории Базарова и Одинцовой. Однако, насколько трагичен финал последней, настолько жизнеутверждающе звучит финал отношений Кати и Аркадия. Образ Кати словно бы призван олицетворять противоположность «хищнической» натуры старшей сестры. «Мы с вами ручные», – говорит она Аркадию, и тот соглашается. «Ручные» значит теплые, а не горячие, значит тихое семейное счастье, а не бешеная всепоглощающая страсть, значит долгая жизнь со своими маленькими радостями, а не мгновенная вспышка, подобно Базарову.

С образом Кати во многом созвучен образ матери Евгения. Описывая свою героиню, автор сожалеет, что таких женщин больше не осталось. И действительно, ее любовь к сыну не знает предела. Смысл всей ее жизни заключен в сыне, в заботе о нем, в беззаветной самоотдаче, на которую немногие способны. Именно этого и не хватило Анне Сергеевне, чтобы полюбить Базарова. Любить значит отдавать, отдавать себя целиком, отдавать, чтобы потерять и обрести, причем обрести много больше. Вот Евгений Базаров и отдавал свою уверенность, свои убеждения, свое отрицание. Любовь к женщине, безответная любовь, опустошила его, сделала прежний смысл жизни ненужным. Приоткрыв другой мир, в котором, кроме отрицания, были и красота природы, и поэзия, и самоотдача до отречения, и смирение вместо гордости, Базаров не смог в этот мире существовать. То, что было дано Кате и Аркадию, для него, Евгения Базарова, оказалось недоступным. Легкость, с которой Аркадий отрекся от прежних убеждений, не характерна для гордого Базарова, воспринявшего поражение в любви подобно поражению в жизни.

Возможно ли представить, чтобы Базаров, допустим, полюбил младшую сестру, ведь он неоднократно заявлял Аркадию о своей симпатии к Кате, говорил о ее достоинствах. Но Евгений обречен. Жизнь «галки», семейная оседлая жизнь не для него, и в этом трагедия. Поэтому из всех он выбрал Одинцову, поэтому поступился своим принципом «добиваться от женщины толку», поэтому не отступился даже перед смертью.

Посещая умирающего Базарова, Анна Сергеевна даже тогда остается равнодушной. Она не испытывает к Евгению жалости больше, чем жалости к любому другому умирающему человеку, она не испытывает раскаяния. Одно лишь понимает Одинцова, что «этот-то» ее по-настоящему любил. Чувствует, что она причастна к этой трагедии смерти, которая разыгрывалась на ее глазах, но только страх в ее глазах, и только «милостыня» – ее прощальный поцелуй: «Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет…»

Тема любви в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»

Роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети» при всей его политической остроте, тем не менее, роман о любви, причем о любви в том строго «романтическом» смысле, который был так противен главному герою Евгению Базарову. Автор не случайно провел своего героя через это «главное» испытание – испытание любовью. В начале романа Базаров предстает перед читателем как «новый человек», разночинец, строитель новой жизни, ценящий лишь то, что можно увидеть, потрогать руками, сравнивающий человека с лягушкой, отрицающий какие бы то ни было принципы, – нигилист, как он сам себя характеризует.

Нигилизм – это особая позиция, исповедуя которую главный герой противопоставляет себя миру, старому миру обычных людей с их обычными чувствами любви и ненависти, понятиями о добре и зле. «Все люди друг на друга похожи», – говорит Базаров и добавляет, что разница между умным и глупым, как между «больным и здоровым». Рассуждая об окружающей действительности, герой делает вывод: «Исправьте общество – и болезней не будет». Как видно из этих слов, материализм Базарова сродни утопизму: кардинальное преобразование общества, всеобщее счастье – вот предел стремлений героя. Несомненно, Базаров – сильная, цельная личность, однако его бунт против жизни оборачивается торжеством этой жизни над ним самим.

В начале романа герой строго придерживается принципа отрицания, подшучивая над своим младшим другом Аркадием Кирсановым за его излишнюю чувствительность. Базаров не может понять восхищения Аркадия перед его дядей, Павлом Петровичем Кирсановым, подчинившим всю свою жизнь любви к женщине. Все это – «аристократизм», считает Базаров и в споре с Павлом Петровичем не удостаивает его даже ответом, говорит нехотя, всем своим видом выказывает презрение, но презрение не столько к конкретному человеку, сколько к типу дворянина, бесполезно тратящего силы души на бестолковое чувство. Тем не менее, умение любить, любить страстно, любить самозабвенно – черта сильной натуры, и Базаров не может интуитивно не чувствовать этой силы в Павле Петровиче. Вот почему уже «больной» любовью, уже сомневающийся герой не отказывается от «смешной» дуэли.

Итак, герой должен был полюбить, должен был пройти через это испытание, но полюбить кого? Какую-нибудь эмансипированную женщину вроде Кукшиной, эту пародию на женщину вообще? Мы видим, что в начале романа герой делит женщин на два разряда: на тех, от которых можно добиться «толку», и тех, от которых добиться «толку» нельзя, а нельзя – так и не надо.

Анна Сергеевна Одинцова, единственная достойная Базарова женщина, принадлежит ко второму разряду, но герой не может от нее отказаться. То странное, что происходило в нем, что «бесило» его, что заставляло с еще большим жаром отрицать все романтическое, называть любовь «белибердой», на самом деле, и было зарождением настоящего чувства, страсти, огонь которой поглотит его целиком. Но Анна Сергеевна – человек из другого круга, она притягательна для Базарова, разночинца, внука дьячка, именно своей недостижимостью, своим дворянским происхождением, своими безупречными манерами, своим строго заведенным распорядком, своей барской ленью и любовью к комфорту. И лишь одно в Одинцовой не сразу открылось герою – неспособность любить. Она выбрала покой, выбрала комфорт, а вовсе не бешеную страсть базаровской любви. Огонь страсти испугал Анну Сергеевну. Впрочем, испугал он и Базарова. Герой бежит, его побег – попытка борьбы, но не с Одинцовой, а с самим собой, с той бездной жизни в себе, которая, несмотря на его отрицание, взяла верх.

Возвращение к родителям не спасает героя, не дает ему столь желаемого покоя. Напротив, здесь в нем еще настойчивее звучит «романтик», и бешеную злобу на эту свою слабость Базаров срывает на близких, любящих его людях. И вновь герой бежит, он возвращается в усадьбу Кирсановых, туда, откуда началось его путешествие, где, таким образом, замыкается первый круг.

Свою страсть Базаров пытается заглушить работой: вернувшись к Кирсановым, он будто бы вернулся к себе самому, еще здоровому, цельному, не знающему сомнений. Здесь он как будто бы вновь следует вышеназванному принципу отношения к женщинам, стараясь добиться «толку» от Фенечки, любимой дворовой Николая Петровича, матери его сына. Но и Фенечка расположена к герою. Она видит в Базарове равного себе, видит в нем участие к сыну, помощь. Фенечка бесхитростна в своих чувствах: она искренне любит Николая Петровича, но тот навсегда останется барином, а Базаров – равный, Базаров – друг. Она не чувствует вины за их нечаянный поцелуй, свидетелем которого стал Павел Петрович. И все же увлечение Фенечкой – это попытка забыть Одинцову, уйти от себя, справиться с взбунтовавшейся жизнью.

Любовь принесла Базарову не только страдание, но и сомнение. Мысли героя уже не так ясны и прозрачны, в нем самом теперь множество вопросов, увы, неразрешимых.

Дуэль с Павлом Петровичем – опасная и глупая шутка, но Базаров больше не дорожит жизнью, он узнал, что и его сломать можно, да и кто сломал? Женщина! Его отрицание оказалось зыбкой оболочкой, за которой герой спрятал свое горячее романтическое сердце.

Близость смерти отрезвляет Евгения: прежнее раздражение на собственную глупость заставляет его вновь уехать. Презрительное «барчуки», брошенное Базаровым, показывает, что горячка уже прошла, он возвращается к себе, пусть уже без прежней уверенности.

В очередной раз герой посещает усадьбу Анны Сергеевны Одинцовой, где в это время торжествует Аркадий, влюбленный в младшую сестру Одинцовой Катю. Романтическое, земное, чувственное победило в Аркадии, не вызвав внутреннего сопротивления в душе молодого человека. Его любовь искренна, тепла, но не горяча. Аркадия ожидает счастливая семейная жизнь – без подвигов, без борьбы, но и без страдания, без боли.

Базаров внешне легко прощается со своим другом, но в его словах звучит горечь сознания, что никогда ему не стать таким, как Аркадий, никогда ему не стать счастливым. Евгению кажется, что его ждет долгая и безрадостная жизнь, но жизнь в который раз его обманывает.

Смерть, подкравшаяся к нему вдруг, случайная, нелепая смерть поставила точку в жизни, потерявшей смысл. Базаров забывается, он пытается участвовать в событиях, происходящих вокруг, занимается лечением, но жизнь больше не интересует его в прежней степени. В последние свои часы герой смиряется, он принимает и суеверие своих родителей, и собственную слабость перед смертью, и бесконечную силу любви. Одинцова навещает Базарова перед смертью, но это скорее милостыня барыни, нежели искреннее чувство.

Выдержал ли Базаров испытание любовью? И да, и нет. Любовь в нем победила отрицание, но, победив, сломала, покачнула уверенность, лишила желания жить.

Смысл эпилога в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»

Роман И. С. Тургенева «Отцы и дети» является очень важным и довольно необычным произведением. Его можно назвать идеологическим, поскольку его главный герой провозглашает определенную идею – идею нигилизма. Необычным роман можно назвать, поскольку его актуальность не будет потеряна никогда, так как проблема отцов и детей относится к вечным проблемам человечества. К тому же, И. С. Тургенев ввел одно новшество в русскую литературу XIX века: Базаров, главный герой романа, – разночинец. Следует отметить, что непривычностью отличаются не только сюжет романа и его герои, но и такой важный в сюжетной линии момент, как эпилог, из которого мы узнаем о том, что случилось с героями произведения после окончания повествования.

Итак, Тургенев очень кратко, но в то же время емко рассказывает нам о дальнейшей судьбе людей, указывая на те мельчайшие детали, в которых открывается сущность каждого из героев. Думаю, логичнее всего было бы рассказывать о действующих лицах в том порядке, в котором они представлены в эпилоге, поэтому начать бы мне хотелось с Анны Сергеевны Одинцовой. Как мы узнаем, она вышла замуж за «человека очень умного, законника, с крепким практическим смыслом, твердою волей и замечательным даром слова, – человека еще молодого, доброго и холодного, как лед». Такое описание избранника Одинцовой не может не говорить об особенностях ее характера.

Эта женщина сама холодна, как лед (вспомним сцену после объяснения с Базаровым), она удивляется любым эмоциям, которые ее внезапно захлестывают, поскольку основными чертами характера Одинцовой являются спокойствие и любовь к порядку. Она всю жизнь свою устроила по такому правильному расписанию, что в нем не было места ни для скуки, ни для чувств.

Далее Тургенев описывает спокойную жизнь Кирсановых: Николая Петровича и Аркадия. В их общей большой семье царят покой и мир, все заняты своим делом, здесь нет более места стеснению Фенечки, зато появляются процветание хозяйства и семейное счастье. Кроме того, очень важной деталью становится подрастание нового, молодого поколения. Именно этим Тургенев дает нам понять, что с семьей Кирсановых он связывает будущее страны и ее общества. Стоит заметить, что в эпилоге автор не называет Павла Петровича «Кирсановым». Для Тургенева больше не существует единства двух братьев, поскольку будущее России не может быть связано с консервативными людьми.

Итак, Павел Петрович уезжает в Дрезден, и зовут его теперь «der Herr Baron von Kirsanoff». Несмотря на то что он становится истинным англичанином, ничего русского не читает, по-прежнему остается примером для подражания в обществе, его уважают, перед ним благоговеют, автор указывает нам на одну, на первый взгляд, незначительную деталь. На столе у Павла Петровича стоит серебряная пепельница в виде мужицкого лаптя. Это довольно забавный нюанс, если учитывать то, как наш герой на Родине относился к крестьянам (он не мог с ними разговаривать, не поднося к лицу надушенный платок). Этот лапоть является всего лишь данью моде, своеобразным символом русского происхождения, что очень уважалось за границей. Серебряная пепельница за границей, запонки с драгоценными камнями в деревне – все это удивительно пошло и неискренне. К сожалению, сложно было бы представить безумную любовь Павла Петровича к народу, а это говорит о неисправимости его характера, а значит, о невозможности взгляда на будущее сквозь призму его образа.

Что же касается ложных нигилистов – Кукшиной и Ситникова, то они, как и Павел Петрович, абсолютно не изменились внутренне. Кукшина все так же знается со студентами, только на предмет архитектуры, а не естественных наук. Ситников же гордо называет себя продолжателем «дела» Базарова и ровным счетом ничем не занимается. Они оба безвозвратно глупы и статичны.

В эпилоге автор указывает на одно, весьма странное обстоятельство: никто из героев не вспоминает о Базарове, и лишь его родители, убитые горем, приходят на могилу сына. На мой взгляд, это можно объяснить неизбежным крахом идеи Базарова, за которую он погиб. Нигилизму не могло принадлежать будущее, поскольку он заключается в отрицании, а все отрицать невозможно. Эта идея привела к тупику, и о ней забыли, равно как и обо всем отжившем свой век. Только лишь могила Базарова говорит о «вечном примирении и о жизни бесконечной».

В заключение хотелось бы сказать, что в эпилоге романа «Отцы и дети» И. С. Тургенев говорит о том, что все ненужное доживает свое время, чтобы никогда более не вернуться. Автор выражает свою надежду на счастливое будущее нашей страны, отдавая его в руки Николаю Петровичу и Аркадию.

Тема поэта и поэзии в лирике Н. А. Некрасова

Ярким выражением гражданского служения Отчизне является творчество Н. А. Некрасова. Продолжая традиции Пушкина и Лермонтова, Некрасов на протяжении всего своего пути постоянно обращался в теме поэта и поэзии.

Уже в 40-е годы, касаясь этих мотивов, поэт был склонен сопоставлять свою Музу с простой женщиной из народа («Вчерашний день, часу в шестом…»). Этим Некрасов подчеркивал народность своего творчества, осознанную им уже в раннюю пору, и одновременно показывал трудности, с которыми он столкнулся в начале творческого пути, борясь с цензурой и журналистскими преследованиями. Муза его, словно молодая крестьянка, «бичом исполосована», «кнутом иссечена».

Через четыре года в стихотворении «Муза» поэт развивает эти сравнения и оценки. Увы, его наставница не поет сладкогласных песен, не пользуется свирелью и не учит гармонии. Его муза имеет иной облик, и поэт вновь, но более развернуто сопоставляет ее с крестьянкой, поющей «в убогой хижине, пред дымною лучиной, / Согбенною трудом, убитою кручиной». Но Муза поэта не только уподоблена сельской труженице, но и названа «печальной спутницей печальных бедняков». Особой чертой характера ее названа расположенность к мщению («Кричала: “мщение!” – и буйным языком / На головы врагов звала господень гром!»). Так поэт подготавливает сложный синтез в характеристике своей чудесной «девы», определение, которое будет сформулировано позже, в 1855 году: «Муза мести и печали».

Некрасов создает и свое размышление о творце – «Блажен незлобивый поэт…». Созданное в пору «мрачного семилетия», оно посвящено памяти только что умершего Н. В. Гоголя и, вопреки цензуре, ведет борьбу за торжество «гоголевского» направления в литературе. В стихотворении резко противопоставлены два типа поэтов: «незлобивый» художник слова и «обличитель толпы».

Некоторые исследователи считают, что под «незлобивым поэтом» автор стихотворения подразумевал В. А. Жуковского, который вполне заслуживал эпитета «незлобивый». Под поэтом-сатириком Некрасов разумеет Гоголя, путь которого в литературе был «тернистым». Ему не было покоя и «пощады» от противников, его постоянно преследовали «хулы» и «крики озлобленья», а главное – именно Гоголь, «уста вооружив сатирой», обличал общественные пороки «карающею лирой». Гоголевская проповедь любви «враждебным словом отрицанья», «ненавистью» к злу в его различных проявлениях была необычайно близка самому Некрасову, который тоже «любил ненавидя» и провозглашал заветную мысль: «Кто живет без печали и гнева, тот не любит отчизны своей».

Размышляя о художнике-творце, Некрасов создает стихотворение «Поэт и гражданин», в котором образу Поэта придал некоторые собственные черты, сомнения, колебания, хотя стремился к очевидной типизации этого образа. Обобщенностью отличается и фигура Гражданина, требующего от Поэта отклика на жизненные конфликты, активного служения народу, защиты обездоленных. Строки «Поэтом можешь ты не быть, / Но гражданином быть обязан» восходят к декабристской поэзии, в частности, к формуле К. Ф. Рылеева «Я не поэт, а гражданин». Диалогическая форма произведения усилила его драматизм и «разговорность», но не спасла от некоторой декларативности и дидактизма, проявившихся в побуждениях, призывах, наставлениях, риторических вопросах, политической лексике той эпохи.

Откликаясь на споры о роли поэта в обществе, которые велись в журналистике 1870-х годов, Некрасов создает стихотворение «Поэту (Памяти Шиллера)». Колорит и проблематика этого произведения во многом отличаются от предшествующих стихов Некрасова о поэзии: автор не касается здесь темы страдания и мук, не связывает художника с судьбами русского крестьянства. Некрасов создает идеальный образ Поэта, каковым для автора является Шиллер. Для Некрасова жизнь, мысль, творчество великого немецкого поэта прекрасны, прежде всего, потому, что в них он видит проявление личности художника-судьи, который руководствуется высшими принципами нравственности и красоты. И в подвиге своего героя автор подчеркивает прекрасное и возвышенное. В верном служении свободе он равен Богу (вооружен «небесными громами»), стоит выше царей и банкиров (в его груди – «трон истины, любви и красоты»), а поднятый им «волшебный факел», как уже знакомый нам «светильник разума», ярко озаряет людям путь, выводя их на свет.

Поэт нужен веку и людям, служит им, а не замыкается в оторванном от жизни искусстве. Музу свою певец зовет лишь тогда, когда в душе его ясны «типы добра и любви». Такой творец имеет право напоминать человеку о его «высоком призвании» и – что для Некрасова теперь особенно важно – вносить в его дела и чувства «гармонию», руководствуясь своим высоким идеалом красоты.

Но, быть может, самим глубоким и драматически выразительным стихотворением на тему поэзии и поэта становится в те же 70-е годы «Элегия». Осмысляя характер пореформенных лет, Некрасов приходит к неутешительному выводу, что старая тема «страданий народа» не утратила своей злободневности:

О, если бы ее могли состарить годы!

Процвел бы божий мир!

Доля народа, участь крестьян по-прежнему остаются тягостными и невыносимыми. «Напевы сельских дев», как и раньше, исполнены грусти и скорби. Некрасов существенно расширяет картину крестьянских тягот и, пользуясь множественным числом, говорит о бедствиях «народов», имея в виду и торжество реакции в странах, соседних с Россией, где люди переживают «ночь безрассветную», как сказано в стихотворении того же года «Смолкли честные, доблестно павшие…».

Размышление о народе и о лире, призванной оплакивать его бедствия и трагический рок, рождает проникновенную строфу о поэте и поэзии, своеобразный манифест Некрасова:

Я лиру посвятил народу своему.

Быть может, я умру неведомый ему,

Но я ему служил…

В этом поэт видит роль и назначение поэзии вообще. Оно, это назначение, не только в том, чтобы «толпе напоминать, что бедствует народ» (как Некрасов это делает в «Элегии»), чтобы «к народу возбуждать вниманье сильных мира» (и об этом не забывает поэт), но и в том, чтобы звать народ к окончательному освобождению от рабства и обретению им подлинного счастья («Народ освобожден, но счастлив ли народ?..»). И, обращаясь к юношам, поэт зовет их содействовать этому своими активными деяниями.

Подводя окончательно итоги своего пути в четверостишии «Музе», возвращаясь к мотивам ранних стихов, Некрасов вновь утверждает родственность своей поэзии простому люду. Пришедшая к гробу Муза – «сестра народа – и моя!» – восклицает поэт.

«Настоящий писатель – то же, что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди» (А. П. Чехов). Читая любимые строки русской поэзии. (По произведениям Н. А. Некрасова)

Николай Алексеевич Некрасов не был модным поэтом, но был любимым автором для многих. Да, был и остается до сих пор любимым современными читателями, пусть немногими, но я – из их числа. Навечно запечатлелись в душе удивительные строки лирики Некрасова: «Что ты жадно глядишь на дорогу?» (здесь – целая трагическая судьба), «Есть женщины в русских селеньях, с спокойною важностью лиц, с красивою силой в движеньях, с походкой, со взглядом цариц» (перед нами – песнь «величавой славянке»), «Как молоком облитые, стоят сады вишневые, тихохонько шумят» (а здесь одним-двумя выразительнейшими штрихами создана милая сердцу картина средней полосы России – Родины великого поэта). «Тихохонько»! Такое нежное и удивительно народное слово выхвачено поэтом из самой гущи народной жизни, из самых глубинных ее пластов.

Напевные, искренние, мудрые стихи Некрасова, часто похожие на народную песню (а многие и ставшие песнями), рисуют целый мир русской жизни, сложной и многоцветной, утраченной со временем и продолжающейся сегодня. Что больше всего поражает меня в поэзии Некрасова? Прежде всего, это его способность чувствовать, понимать и принимать на себя боль другого человека, «раненое сердце поэта», о чем так проникновенно говорил Ф. М. Достоевский: «Эта-то никогда не заживающая рана его и была источником всей страстной, страдающей поэзии его».

Читая стихи Некрасова, убеждаешься в том, что его талант одухотворяли великая сила любви к русскому народу и неподкупная совесть поэта, понимаешь, что стихи его не предназначены для развлечения и бездумного любования, так как в них отражена борьба «униженных и обиженных», борьба русского народа за лучшую жизнь, за освобождение труженика от кабалы и угнетения, за чистоту и правдивость, за любовь между людьми.

Разве может не вздрогнуть сердце, когда читаешь знаменитые стихи о петербургских уличных сценах, казалось бы, такого далекого прошлого, минувшего девятнадцатого века! А нет! До боли жаль несчастную клячонку, забитую на глазах у потешающейся толпы, жаль молодую крестьянку, иссеченную кнутом на Сенной площади, жаль и ту молодую крепостную женщину Грушу, судьбу которой изувечили господа.

Думается, А. С. Пушкин, рассуждая о своих преемниках в поэзии, пророчески указал именно на Некрасова как на поэта, призванного в мир, чтобы выразить в своем творчестве всю глубину человеческого страдания:

И выстраданный стих,

Пронзительно унылый,

Ударит по сердцам

С неведомою силой.

Да, именно так, все так!

Пушкин, как известно, нечасто прибегал к эпитетам, но в данном случае они обильны и всеохватны в определении лирики этого будущего поэта: стих Некрасова оказался и в самом деле «глубоко выстраданным», «пронзительно унылым», но зато хватающим за сердце, «прямо за русские его струны».

Я призван был воспеть твои страдания,

Терпеньем изумляющий народ!

Эти строки Некрасова можно было бы взять эпиграфом к моему размышлению о лирике поэта, если бы мне не были известны и другие мотивы его поэзии.

Его Муза – Муза гнева и печали. Гнев автора был вызван миром зла и несправедливости. А поводов для негодования поэта современная ему жизнь представляла с избытком, иногда ему было достаточно взглянуть в окно, чтобы убедиться в этом. Так, по воспоминаниям Авдотьи Панаевой, возникло одно из лучших произведений – «Размышления у парадного подъезда». Сколько в нем любви и сочувствия к крестьянским ходокам за правдой, сколько глубокого уважения к этим русоволосым, кротким деревенским людям! И как убийственно желчен становится его анапест, словно гвоздями прибивающий к позорному столбу «владельца роскошных палат», – за его равнодушие, «глухость к добру», за его бесполезно-бескрылую, сытую и спокойную жизнь!

Я книгу взял, восстав от сна,

И прочитал я в ней:

Бывали хуже времена,

Но не было подлей!..

Швырнул далеко книгу я.

Ужели мы с тобой

Такого века сыновья,

О друг – читатель мой?

Когда я прочитала эти исполненные гнева строки, то поняла вдруг, что Некрасов вовсе не устарел, как многие толкуют сегодня. Нет и нет! Разве это не о нашем сумасшедшем времени сказано автором девятнадцатого века, поэтом-пророком:

Я заснул. Мне снились планы

О походе на карманы

Благодушных россиян…

Господи! Да ведь это же о бесконечных лопнувших «МММ», Северных и прочих банках, обманувших наших родителей и других доверчивых тружеников!

Шумно в уши

Словно бьют колокола,

Гомерические куши,

Миллионные дела,

Баснословные оклады,

Недовыручка, дележ,

Рельсы, шпалы, банки, вклады –

Ничего не разберешь…

Поразительно современно звучат строки из стихотворения Некрасова «Внимая ужасам войны…» – о горе матери, потерявшей сына:

Средь лицемерных наших дел

И всякой пошлости и прозы

Одни я в мире подсмотрел

Святые, искренние слезы –

То слезы бедных матерей!

Им не забыть своих детей,

Погибших на кровавой ниве,

Как не поднять плакучей иве

Своих поникнувших ветвей.

И это тоже, к сожалению, горькая правда сегодняшнего дня – слезы осиротевших матерей, грузинских ли, русских или чеченских… «все больно».

Кажется, поэту, как из мозаики создающему страшный лик мира сего, от гнева трудно дышать, вспоминаются справедливые строки К. Бальмонта о том, что Некрасов – «единственный, кто напоминает нам, что вот пока мы все здесь дышим, есть люди, которые задыхаются…». Этой интонацией праведного гнева против несправедливого устройства мира пронизано и его коротенькое стихотворение о желанной буре:

Душно! Без счастья и воли

Ночь бесконечно темна.

Буря бы грянула, что ли?

Чаша с краями полна!

Часто современная поэту жизнь казалась ему «тьмою», когда «свободно рыщет» зверь, а человек «бредет пугливо»; он страстно желал приблизить счастливое время, но, понимая тщетность мечты, сокрушался:

Жаль только – жить в эту пору прекрасную

Уж не придется – ни мне, ни тебе.

Но разочарования Некрасова в возможности счастья не угасили веру в счастливую жизнь в душе моей. Я с большой радостью беру с собой в дальнюю жизненную дорогу его стихи, которые учат меня быть человеком думающим, сострадательным, справедливым, отзывчивым. Моя душа согласно вторит поэту, когда я читаю строки из его «Медвежьей охоты»:

Нет жизни праздника тому,

Кто не трудится в будень…

Итак – о славе не мечтай,

Не будь на деньги падок,

Трудись по силам и желай,

Чтоб труд был вечно сладок.

Моя душа поет вместе с автором знаменитую «Коробушку», мои сердце и ум в ладу с миром, когда вспоминаются утешительные слова Некрасова:

Вынес достаточно русский народ…

Вынесет все, что господь ни пошлет!

Вынесет все – и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе…

Да, «надо жить, надо любить, надо верить». А иначе как жить?

Подлинная литература подлинной, а не вымышленной Руси. (По творчеству Н. А. Некрасова)

Национальная литература впитывает в себя нравственные, философские ценности, накопленные поколениями народа. Литература живет и развивается вместе со своим создателем – народом, выражает его сознание, стремления, надежды. Поэтому подлинная литература, так или иначе, носит эпический характер. Искусство слова призвано отразить как индивидуальные вековые особенности и черты народа, его идеалы, так и настроение и проблемы сегодняшнего дня. Писатель, способный создавать подлинную литературу своего народа, должен сердцем прочувствовать его душу. Одним из таких писателей был Н. А. Некрасов.

Главным делом своей жизни Некрасов считал жить для блага ближнего, «служа искусству». Излюбленный герой некрасовских произведений – мужик. Ни один русский поэт не изображал еще так красочно и правдиво жизнь, нравы, характер, надежды русского народа. Самое сильное чувство, которое народ вызывает в Некрасове, – это восхищение. Автор дивится богатырской силе, выносливости мужчин; любуется царственной походкой, статностью деревенских женщин, у которых в руках все спорится. Поэту интересны черты характера, присущие только русской горячей натуре: это и нечеловеческое упрямство, и любовь к крепким словам:

А мужику не лаяться –

Едино, что молчать.

Некрасов не может не сказать о сочувствии крестьян своему собрату. Простые люди готовы прийти друг другу на выручку и, если нужно, поделиться своими скудными средствами, как это было в истории с Ермилом Гириным. Много людей откликнулось на его просьбу, раз он собрал денег «до тысячи». Поэт отмечает характерную черту русского народа – трудолюбие. После долгих странствий семеро путешественников, увидев, что на Волге вовсю идут покосные работы, не выдержали и включились в общее дело.

Привычка позабытая

К труду! Как зубы с голоду,

Работает у каждого

Проворная рука…

Как у Гоголя в «Мертвых душах», в поэме «Кому на Руси жить хорошо» появляется «живое» слово, вырвавшееся «из-под самого сердца», «какого не придумаешь, хоть проглоти перо». Подобно Гоголю, Некрасов признает в народе великую силу духа и характера. Поэта возмущает, что народ с такими природными задатками «отцветает, не успевши расцвесть», хороня лучшее, что имеет, в чарке с вином либо в «черной и трудной» работе.

Описав крестьянское благородство, доброту, трудолюбие, автор не забыл и о пороках: невежестве, суеверии. Но ведь это пороки, «привитые» дикими условиями существования: крестьянин в силу своего социального положения оторван от высокой культуры, он всецело занят непосильным трудом. У русского крестьянина, как показывает Некрасов, есть тяга к прекрасному, только из-за совершенного отсутствия образования она исказилась до пошлости: на «ярмонке» крестьяне покупали портреты генералов, оценивая их «подлинность» по таким критериям, как осанка, грудь «с гору», глаза навыкате, грозный взгляд. Но и такие покупки мог позволить себе не каждый! Нет у крестьянина лишних денег, чтобы покупать книжки, да и нет времени их читать: ведь землю нужно вспахать, а потом вовремя убрать урожай. «Знал, для чего и пахал он и сеял, / Да не по силам работу затеял…» («Несжатая полоса») – говорит автор про крестьянина, который после работы на земле помещика не в силах убрать свой урожай.

Много произведений Некрасов посвятил русской женщине. Некрасовская героиня и стройна, и красива, и трудолюбива. В молодости она идет с распахнутыми руками к счастью, к светлой жизни. Она хочет жить, жить в полном смысле этого слова. Но дверь, за которой она может обрести счастье, навсегда для нее закрыта: «Ключи от счастья женского… Заброшены, потеряны…» Приняв свою настоящую судьбу, женщина теряет что-то живое; изменяется ее взгляд на мир, возможно, часто появляются озлобленность и желание испортить чужую расцветающую жизнь (недаром Некрасов представляет свекровей как беспощадных тиранов вроде Кабанихи из «Грозы»). А может быть, она превратится в безропотное, безответное существо:

И в лице твоем, полном движенья,

Полном жизни, – появится вдруг

Выраженье тупого терпенья

И бессмысленный, вечный испуг.

Детей крестьян ждет не менее суровая участь: «Царь возьмет мальчишек, барин – дочерей!»

Некрасов видит, что реформа 1861 года не принесла счастья ни мужику, ни барину. Помещик, почти не привыкший работать своими руками, становится беспомощным, как князь Утятин или помещик Оболдуев. Им трудно отвыкнуть от праздной жизни: от охоты, музыкантов, актеров, трудно настроиться на новый лад быстро меняющейся жизни.

Нелегко и крестьянам: они как лошади без наездников. Отсюда упадок в помещичьих усадьбах; голодные крестьяне разворовывают барское добро, кругом убогие избы, напоминающие нищего с костылем. Оскудение пришло и в деревню, и в усадьбы. Истинно говорит один из крестьян:

Что церкви без священника,

Угодьям без крестьянина,

То саду без помещика!

Особенно тяжело дворовым, которые, подобно обломовскому Захару и Фирсу Раневской, почитают, как святыню, своего барина и барское хозяйство. Похожая психология и у «холопа примерного – Якова верного», у которого только и было радости, что барина «холить, беречь, уважать».

В своем творчестве Некрасов не обошел стороной и тему чиновничества. В стихотворении «Филантроп» автора возмущает атмосфера лжи, подкупов, взяточничества среди государственных служащих. Поэтому порядочный человек в такой обстановке вынужден «пресмыкаться в нищете».

Цель подлинной литературы – воспитать маленького Еремушку и вырастить из него свободного сына России, настоящего гражданина, у которого на первом месте не собственное «я», а Отечество. Для Некрасова важно, чтобы новый герой, как Гриша Добросклонов, осознал страдание своего народа и стал его заступником.

Тема любви в лирике Ф. И. Тютчева

Тема любви является традиционной в русской поэзии. Каждый поэт, говоря о любви, вкладывает в свои произведения личный опыт, свои субъективные суждения. Глубоким драматизмом, напряженностью и философичностью отмечена любовная лирика Ф. И. Тютчева. В ней доминируют образы дня и ночи, рядом с блаженством оказывается ощущение безнадежности, наряду с тишиной чувствуется проявление необузданной стихии, бури, которая чревата катастрофой.

Уже в ранних стихах на тему любви обнаруживается противоречивость. В шутливом послании «К Нисе» верности противопоставлен «неверный блеск», сердечности чувства противостоит легковерное равнодушие красавицы с условным именем. Счастье, которое дарует любовь, нередко у Тютчева живет рядом со страданием.

Одним из самых радостных и светлых увлечений молодости поэта было чувство к Амалии Лерхенфельд, позже – баронессе Крюденер. Но «божественная Амалия», как называл ее Г. Гейне, вопреки нежному чувству к Тютчеву, неожиданно отдала свою руку другому. Несмотря на длительную горечь от пережитого, поэт много лет спустя поведал об этой неугасающей любви как о «времени золотом», исполненном поэзии и красоты («Я помню время золотое…»):

Я помню время золотое,

Я помню сердцу милый край.

День вечерел, мы были двое;

Внизу, в тени, шумел Дунай.

Спустя 34 года Тютчев создаст еще одно лирическое признание этой женщине – «Я встретил вас – и все былое…». Между двумя посвященными ей стихотворениями много родственного. Недаром оба они начинаются с воспоминаний о былом, рисуют прошлое сквозь дымку чудесного сна («Гляжу на вас, как бы во сне») и одинаково оценивают прошедшее – как «время золотое». Неумирающее чувство оказывается победителем времени («слышнее стали звуки, / Не умолкающие во мне»).

Два великолепных стихотворения о любви Тютчев посвятил своей первой жене Элеоноре, с которой ему суждено было прожить двенадцать лет, до того дня, когда она скончалась, потрясенная страшным пожаром, случившимся на пароходе, на котором она плыла вместе с тремя детьми. Первое из стихотворений, посвященных Элеоноре, поэт пишет через 10 лет после ее смерти. Оно полно любовного томления, и об этом говорит уже первая его строка – «Еще томлюсь тоской желаний…». Снова оживает в тексте мрачный «сумрак», но его преодолевает светлый образ незабываемой женщины. Человеческие отношения сопоставлены с природными явлениями. Образ ушедшей неизменен и недвижим, «как ночью на небе звезда».

Мотивы ночи, тьмы и дня, солнечного света контрастно звучат и в другом стихотворении, адресованном Элеоноре, – «В часы, когда бывает…». Хотя нет сил и изнывает сердце, хотя впереди лишь страшная тьма, но явление любимой становится подобным лучу приветного солнца, который «огнецветной струею» окрашивает тоскливые стены. Давняя любовь женщины названа здесь «мило-благодатной», «воздушной» и «светлой», и все эти яркие эпитеты утверждают красоту и бессмертие большого чувства.

Ряд искренних любовных признаний адресовал Тютчев и второй своей жене – Эрнестине Федоровне Тютчевой. В цикл стихов, посвященных ей, входят такие произведения, как «Люблю глаза твои, мой друг…», «Мечта», «Вверх по течению вашей жизни», «Как робко любящее сердце!», «Не знаю я, коснется ль благодать…», «Она сидела на полу…», «Все отнял у меня казнящий бог…». В этих стихотворениях сочетаются любовь «земная», отмеченная чувственностью, страстью, «огнем желанья», даже демонизмом, и чувство неземное, «небесное», когда автор поэтизирует «свет необычайный», душу, глядящую с высоты, «благодать», дарующую успокоенье. В стихотворении ощущаются гнетущая тревога, «неумолимый страх» перед возможной «бездной», которая может предстать перед любящими, но лирический герой силится эти пропасти преодолеть.

В любовной лирике Тютчева есть и ощущение открывшейся бездны, хаоса, «палящего летнего зноя», бурного разгула страстей, рокового начала. Безграничное счастье оборачивается трагедией, а властное влечение к родной душе превращается в «поединок роковой», борьбу неравную «двух сердец» («Предопределение»). Эти черты трагического явственно сказались в стихотворении «Близнецы», где любовь оказывается сопоставленной с самоубийством: в обоих случаях у человека возникает «избыток ощущений». Поэт стягивает здесь в парадоксальные сочетания понятия, казалось бы, необычайно отдаленные друг от друга. Таковы выражения «обаянья нет ужасней», «в роковые дни … обворожают», «кипит и стынет», «Самоубийство и Любовь».

Наиболее обостренно роковой поединок чувств предстает у поэта в его поразительном цикле любовной лирики – денисьевском. Группа этих стихотворений носит автобиографический характер: они отражают 14-летний любовный роман поэта и Елены Александровны Денисьевой. Однако ценность этих стихов не ограничивается выражением в них переживаний Тютчева. Автобиографическое начало здесь преодолено, и личное, частное вознесено в ранг общечеловеческого.

Глубочайшим лиризмом отличается стихотворение «Последняя любовь». Созданное «на склоне лет», оно звучит как грустный романс, посвященный позднему, но оттого особенно трепетному чувству. Обращаясь к этой любви, поэт с легкой горечью и одновременно радостью приветствует ее. Синонимом для этого позднего, но сильного чувства поэт избирает выражение «заря вечерняя», но для него она источник особого, интенсивного света. И оттого трижды он говорит в третьем стихе начальной строфы об этом свете, применяя повтор и обращение: «Сияй, сияй, прощальный свет…» Этот мотив подхвачен во второй строфе, воспроизводящей вечерний пейзаж: «Лишь там, на западе, бродит сиянье…»

Но, как всегда, у Тютчева рядом со светом уживается тень, охватившая полнеба; день неизбежно переходит в ночь. Особенно остро этот контраст поэт ощущает теперь. И он заклинает этот «вечерний день» помедлить, просуществовать подольше, не уступать наступающей тьме. Снова звучат повторы этой мольбы:

Помедли, помедли, вечерний день,

Продлись, продлись, очарованье.

В третьей строфе поэт вновь возвращается к мотиву нежности, прозвучавшему в начальном четверостишии, уверяя, что «в сердце не скудеет нежность». Также повторяется мотив «последней любви», в которой столь противоречиво соединились и блаженство, и безнадежность.

Как величайшую трагедию своей жизни пережил Тютчев смерть Е. А. Денисьевой в 1864 году. Его душевное состояние передает стихотворение, написанное на южном побережье Франции, где поэт пытался забыться от потрясения, – «О, этот Юг! о, эта Ницца!..». Миниатюра строится на резком контрасте. Первые два стиха исполнены жажды жизни, тяготения к ярким впечатлениям, стремления к пестроте и блеску южной природы. Оба они, похожие на беглый пейзажный набросок, включают три междометия «о» и три восклицания. И темой своей, и интонацией, и синтаксическим строем эти две строки резко противостоят всем шести последующим стихам, откровенно исповедальным, тихим, горестным и трагичным. Здесь нет уже ни одного восклицания, здесь радостное чувство сменилось скорбью, а сила – бессилием. Дважды появляются здесь умолчания, тире, передающие отчаяние; перечисления однородных членов с отрицаниями выражают боль, пустоту и сломленность. Этому же служит и сравнение жизни с подстреленной птицей. Наконец, в этой части стихотворения появляется слово «прах», напоминающее о недавней смерти возлюбленной, утрате необыкновенной любви и намекающее на возможную скорую смерть самого поэта.

Таким образом, тему любви и образ возлюбленной женщины Ф. И. Тютчев сумел поднять на ту же художественную высоту, что и тему природы, личности и мира.

Философские мотивы в лирике Ф. И. Тютчева и А. А. Фета

Читая книги со стихотворениями А. А. Фета или Ф. И. Тютчева, мы с трудом можем судить о времени написания произведения, потому что в них нет связи со временем, нет отношения к изменениям во внешнем мире. Хотя оба поэта жили отнюдь не в спокойное время: восстание декабристов, годы реакции, Крымская и Кавказская войны, стихотворения Тютчева и Фета раскрывают жизнь одной только души, собственные переживания и радости, «весну» и «осень» сердца. Поэтов интересуют вечные общечеловеческие ценности, вечные идеалы. Такой непреходящей ценностью является природа, природа как богатейший самостоятельный мир, наделенный чувствами и эмоциями. Поэты не пропускают самые, казалось бы, незначительные, незаметные для невнимательного зрителя «механизмы», детали, из которых состоит природа: «паутины тонкий волос», «лебединые голоса», шум листьев, живое мигание крыльев бабочки, нежное дыхание травы и цветов. Для Фета природа несет в себе заряд новых сил и стремлений. Оживление в природе созвучно биению сердца поэта. В стихотворении «Я пришел к тебе с приветом…» вместе с утренним пробуждением леса, который проснулся «веткой каждой, каждой птицей», поднимаются поэтические силы и желание творить:

…Рассказать, что отовсюду

На меня весельем веет,

Что не знаю сам, что буду

Петь, – но только песня зреет.

Поэт не говорит о том, что он будет петь, да это и не важно, главное – прилив творческих сил, которые бурным фонтаном рвутся наружу, к свету.

Природа у Фета является, как правило, неотъемлемой частью ночного пейзажа, который рождает мимолетное, но незабываемое состояние влюбленности. Эта страсть возникает не просто под действием романтической атмосферы, создаваемой ночью, луной, звездами, иногда пением соловья, она живет благодаря тому, что ночью, когда спят люди, ничего не существует, кроме влюбленных и природы, и кажется, что весь мир создан для них двоих: и звезды, и небо, и луна:

Какое счастие: и ночь, и мы одни!

Река – как зеркало и вся блестит звездами…

…И в сердце чувствую такой прилив любви,

Что не могу молчать, не стану, не умею!

Как уже было сказано, в поэзии Тютчева природе отводится особое место. С одной стороны, природа для поэта – это объект созерцания и восхищения, с другой – непостижимый, сложный мир, над которым не властны «внешние силы» («Не то, что мните вы, природа»). У Тютчева между человеком и природой изначально существует разлад, который мешает человеку соединиться с «общим хором» («Певучесть есть в морских волнах»), в котором царят полная гармония и созвучие. В стихотворении «Певучесть есть в морских волнах…» поэт говорит, что этот диссонанс вызван тем, что у человека, в отличие от природы, нет полной свободы: он зависит от предрассудков, обязательств, от общечеловеческих законов. Природа же естественна и независима. Тютчев «разводит» жизнь природы и жизнь человека; он как бы делит мир на дневной и ночной. В первом властвует человек: «день, земнородных оживленье». Ночи же Тютчев, как и Фет, отводит особое место, потому что только в это время человек не заглушает «природной музыки». Природа «хозяйничает» в ночи, и можно острее ощутить ее красоту и величие, потому что в этот момент все сущее так же таинственно, «как в первый день созданья» («Как сладко дремлет сад темно-зеленый…»). Несмотря на разлад с природой, человек может познать этот сложный, многомерный мир, в котором есть душа, свобода, язык, и слиться с миром природы. Именно ночью поэт чувствует себя частичкой природы: «Все во мне, и я во всем», – говорит Тютчев в стихотворении «Тени сизые смесились…». Ночью взору человека предстает бездонное звездное пространство, которое соединяет его со Вселенной:

Но меркнет день – настала ночь…

…И бездна нам обнажена

С своими страхами и мглами,

И нет преград меж ей и нами –

Вот отчего нам ночь страшна!

Перед таким огромным, необузданным миром человек ощущает себя незащищенным и бессильным. Человек слаб не только в общении со Вселенной, но даже с себе подобными. Тютчев, как и Фет, говорит о бедности слова, созданного человеком. Он считает, что мир души нельзя открывать «наружному шуму», иначе человек потеряет силу и богатство своего внутреннего мира. Нельзя даже делиться с кем-то своими мыслями, надеждами, потому что другой не сможет понять твои переживания, не прочувствовав их, а словами не передать то, что кипит в душе:

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.

Похожие мотивы есть в творчестве Фета: высказанные слова Фет называет «ложью роковой»: выплеснувшись наружу, все, что в груди буйствовало «прозрачною волною», становится тусклым, безжизненным. Но уста поэта могут «схватить на лету» все движения души («Как беден наш язык»).

Оба поэта не обошли стороной тему любви. Только Тютчев, как правило, говорит не о своей личной страсти, не о конкретной привязанности, а о чувстве вообще. Любовь в понимании Тютчева – это «поединок роковой», в котором один из любящих неизбежно страдает. По его мнению, самоубийство и любовь разделяет всего один шаг. Самоубийство не физическое лишение жизни, а медленное, мучительное затухание любящего сердца. У Фета – наоборот: его интересуют только собственные чувства, будь то мимолетное увлечение или большая любовь.

Говоря о поэзии Тютчева, мы должны коснуться темы познания мира, которая не нашла глубокого отклика в лирике Фета. Человеческий ум, стремления к знаниям неистощимы. Как видно из стихотворений «Цицерон» и «Последний катаклизм», Тютчев считает, что в совершенстве познать что-то глобальное можно только в минуты его разрушения. Но это познание дано не каждому. В стихотворении «Фонтан» поэт говорит о ненасытной человеческой мысли, которая стремится достичь высот познания, но «длань незримо-роковая» свергает ее вниз, на землю. Только избранники бога, такие, как Цицерон, могут, увидев крушение цивилизации, проникнуть в ее суть:

Он их высоких зрелищ зритель,

Он в их совет допущен был –

И заживо, как небожитель,

Из чаши их бессмертье пил!

Познать религию так же сложно, как целый мир. Как правило, человек осознает истинную цену, всю глубину того, чем владеет, только тогда, когда близка потеря этого духовного богатства. В этом случае для человека на время исчезает все вокруг, и это что-то становится самым главным и дорогим. В стихотворении «Я лютеранин люблю богослуженье…» Тютчев призывает каждый раз молиться так, словно это в последний раз. Именно тогда твоя душа сольется с Богом и он услышит твои молитвы.

На мой взгляд, у Фета почти нет отдельных философских стихотворений с размышлениями об отношении к миру, о месте в нем человека. Фету важны собственные конкретные, зримые впечатления: его поразило что-то в данное мгновение, например, бабочка; или зародилось чувство – и это находит отражение в его стихах. У Тютчева философские стихотворения преобладают, в них отражены проблемы познания, жизни, смерти, одиночества души в огромном мире.

Оба поэта, каждый по-своему, поэтически отразили высшие категории бытия, столь важные в жизни каждого из нас. Поэтому для людей моего поколения так необходимо обращаться к творчеству Тютчева и Фета: все, что с нами происходит, они пережили, глубоко прочувствовали и передали нам бесконечный опыт страдания и счастья – опыт самой жизни.

«В Салтыкове есть … этот серьезный и злобный юмор, этот реализм, трезвый и ясный среди самой необузданной игры воображения…» (И. С. Тургенев)

Впервые к жанру сказки сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин обратился в 1869 году. В журнале «Отечественные записки» были опубликованы три его произведения: «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Дикий помещик» и «Пропала совесть». Характерной особенностью этих сказок являлось сатирическое изображение пороков окружающей действительности. Салтыков-Щедрин едко высмеивал язвы общества. В его произведениях мы видим правителей, которые не умеют пользоваться доверенной им властью; народ, который позволяет, чтобы с ним недостойно обращались; читатель может посмотреть со стороны на свои пороки: рабскую покорность, трусость, неспособность к действию, словоблудие и так далее. Чтобы ярче изобразить пороки и недостатки окружающего мира, писатель использует такие приемы сатиры, как гипербола и гротеск, а также создает свои сказки при помощи эзопова языка. Иносказание позволяет сатирику заострить внимание читателей на опасности того или иного отрицательного качества.

Уже в произведении «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» рельефно обозначились социальные симпатии писателя. Два генерала воплощают собой паразитизм, тунеядство и праздность правящего сословия. Эти отставные чиновники, дослужившиеся в петербургской канцелярии до генеральских чинов, всю жизнь существовавшие за счет многострадального народа, являются основным объектом сатирического изображения Салтыкова-Щедрина. Может показаться, что переселение названных персонажей на необитаемый остров представляет собою нечто фантастическое. Писатель и в самом деле щедро пользуется приемом фантастического предположения, но оно оказывается в этой сказке оправданным и исполненным глубокого смысла. Лишенные в новых условиях богатого пенсионного обеспечения и ежедневного труда кухарок, генералы обнаруживают абсолютную неприспособленность к жизни. Они привыкли жить чужим трудом и способны превратиться в голодных дикарей и даже хищных животных. Очень скоро «оба генерала взглянули друг на друга: в глазах их светился зловещий огонь, зубы стучали, из груди вылетало глухое рычание. Они начали медленно подползать друг к другу и в одно мгновение ока остервенились». Эта ужасная сцена заканчивается тем, что один из героев даже проглатывает орден другого.

Неизвестно, чем закончилась бы эта схватка двух озверевших существ, если бы не чудесное появление мужика. Он и огонь на этом острове добыл, и картофель накопал, и рябчиков наловил и пожарил, и яблок с деревьев нарвал, и пуху лебяжьего приготовил, чтобы генералам спалось мягко и удобно. Мужик до того изловчился, что стал даже в пригоршне суп варить. Этот персонаж показан писателем как всемогущий человек, обладающий безграничными возможностями и разнообразными умениями. Он необыкновенно ловок, трудолюбив и смышлен. Мужик способен даже «океан-море» переплыть. Но этот же мужик, оказывается, может и веревку свить, чтобы генералы его на ночь привязать могли, дабы «не убёг». Он привык безропотно подчиняться господам, служить им денно и нощно и довольствоваться жалкой подачкой – «рюмкой водки да пятаком серебра». Теперь Щедрин с горечью смеется уже над рабской покорностью мужика, его безропотностью и жалким смирением перед своей незавидной судьбой.

Спустя много лет, в начале восьмидесятых годов, Щедрин вновь обращается к сказочному жанру и в 1886 году выпускает отдельным изданием целый сборник «Сказок», состоящий из 23 произведений. Они отличаются многообразием тем и отражают в пределах малого объема все те проблемы и образы, которые разрабатывал писатель на протяжении всего своего творчества. Здесь и сатира на правительственные верхи самодержавия, и обличение господствующего сословия («Медведь на воеводстве», «Орел-меценат», «Богатырь», «Дикий помещик», «Соседи», «Бедный волк»). При всей ощутимости трагического подтекста «Сказки» Салтыкова-Щедрина основаны на комическом, на нарушении меры. Писатель «провожает в царство теней все отживающее», пользуясь для этого отточенным оружием смеха.

Ведущей формой отношения к действительности у Щедрина становится сарказм, поэтому в сказках преобладает соответствующая ему сатирическая струя. Но эта особенность не исключает, а предполагает у сатирика многообразные оттенки и переходы смеха от горькой шутки, грустного юмора, острот до иронии и гневной инвективы. И всякий раз серьезность у Щедрина оказывается насмешливой, а острословие серьезным.

Сатирический текст автор обогащает иронией, которая внешне утверждает то, что на самом деле отрицает. Писатель также широко применяет те разновидности юмора, которые связаны с комизмом несбывшегося ожидания или неожиданности. В сказке «Богатырь» помощи Богатыря ждут-не дождутся. Мы ожидаем резкого поворота событий, прекращения самого ожидания, но Щедрин добавляет: «Тогда свершилось чудо: Богатырь не шелохнулся». В сказках Щедрина большое ожидание либо не разрешается вообще, либо результат оказывается ничтожно мал.

Иногда сатирик с большой выразительностью использует в сказках фарсовый смех. Элементарно комическое проявляется в бранных словах, вульгаризмах («полезай ей в хайло!», «молчи, остолоп!»), в передаче натуралистических, непривлекательных картин (мироед Игнатьев «стоит в дверях да брюхо о косяк чешет»). Такая грубая комика в мире насилия, грубости, дикости оказывается вполне естественной.

В «Сказках для детей изрядного возраста» сатирик бичует беспорядки, мешающие развитию России. Главное зло, которое осуждает автор, – это крепостное право, губящее не только рабов, но и господ. «Сказки» написаны в русских народных традициях: действующие лица – животные, и проблемы у них небывалые. Но тут прослеживаются некоторые несоответствия традициям: рыбы читают газеты, современные автору, птицы служат в государственных учреждениях, платят налоги, учатся в кадетских корпусах. Мельчайшие детали в описании поведения зверей, их образа жизни дают нам понять, что эти «Сказки» написаны о насущных проблемах России середины восьмидесятых годов девятнадцатого века.

Создавая свои сказки для взрослых, М. Е. Салтыков-Щедрин надеялся, что российское общество сможет почувствовать тревогу в голосе писателя и встанет на путь избавления от пороков.

«Выморочные» герои М. Е. Салтыкова-Щедрина

М. Е. Салтыков-Щедрин известен читателям прежде всего как писатель, высмеивающий все недостатки действительности, бичующий людские пороки. Такие его произведения, как «История одного города», «Господа Головлевы», «Сказки», можно назвать образцами едкой сатиры, безжалостной насмешки над общественным строем. Писатель добивался этого эффекта, изображая «выморочных» героев практически в каждом своем творении.

Кто же они? По-моему, это те, над кем можно и должно смеяться. В этих героях автор воплотил пороки и недостатки людей. «Выморочные» – ничтожные, гнусные, пустые, вызывающие у читателя презрение, а иногда даже негодование.

Как мне кажется, «Господа Головлевы» – одно из тех произведений, где легко можно найти таких героев. Родовое поместье Головлево сравнивается с болотом. Живут там такие люди, которых эта трясина засосала окончательно и бесповоротно. Арина Петровна, хозяйка поместья, – властная и порой грубая женщина. Ее муж – бесхарактерный человек, не смеющий возразить ей хоть словом. И дети во всем покорны матери. Степка-балбес, который не может найти свое призвание в жизни, – еще один пример слабого человека.

Но самым омерзительным и отталкивающим является Порфирий Головлев, брат Степана. Думаю, это яркий пример «выморочного» героя. О нем мне и хотелось бы рассказать. Что же он из себя представляет? Это становится ясно еще в самом начале повествования. Порфирий с детства был лицемером и подхалимом. Конечно, большую роль в этом сыграла атмосфера семьи, мать, стремящаяся всех подчинить своей воле. С детства Порфирий любил «приласкаться к милому другу маменьке», иногда украдкой «поцеловать ее в плечико» или просто сидеть в углу и смотреть «умильно». Степка-балбес дал ему три прозвища: «Иудушка», «кровопивушка» и «откровенный мальчик». Разумеется, все эти имена значимы, и очень важно, что автор называет Порфирия в основном Иудушкой… Эта уменьшительно-ласкательная форма имени Иуда как нельзя лучше отражает характер героя.

На примере Иудушки Салтыков-Щедрин показывает, что отличительными чертами «выморочных героев» являются «пустомыслие, пустословие и пустоутробие».

Нельзя не заметить, что Порфирий в своей речи очень часто употребляет «ласковые слова»: «племяннушка», «ай-ай-ай», «вел-ликолепно»… Нередко он упоминает Бога, но звучит это так противно, что не веришь в религиозность Иудушки. Его медоточивые речи лишены смысла. Головлев сравнивается с пауком, плетущим словесную паутину. «Иудушка не столько лицемер, сколько пакостник, лгун и пустослов». За ласковой речью скрываются ядовитые помыслы, подлость души. Но есть ли у него душа? Вряд ли. Бездушие Головлева проявляется в его отношении к близким, к собственным детям. Он называет их «Володенькой», «Петенькой»… Но в трудную минуту отделывается пустыми нравоучениями. К «маменьке» он относится почти с раболепием, но не любит ее. Он не может испытывать глубокие чувства. С каждым годом Иудушка все больше опускается духовно. Даже на «племяннушку» смотрит «сальными» глазами. Никто не может найти у него поддержки. Трудно поверить в то, что такой человек способен раскаяться. Но в Иудушке заговорила совесть. Оказывается, он может даже пожалеть племянницу. «Бедная ты моя!» – говорит он, гладя ее по голове. Автор начинает называть его Порфирием. И пробуждение совести – это самое страшное наказание для него. Иначе рассказ об Иудушке стал бы неполным. Да, Салтыков-Щедрин показывает нам пустоту этого «выморочного» героя через его гнусные поступки, его отношение к близким… Но особенно поражает его конец. Человек, конечно, может жить подло, думая лишь о себе. Но чем хуже ты поступал, тем грознее звучит голос совести, тем неизбежнее кара. Так, образ Иудушки стал для автора средством выражения своих мыслей о жизни…

Трудные размышления о жизненном укладе, о «выморочных» людях писатель отразил и в своих «Сказках». Замечательна сказка «Премудрый пискарь»! Главный герой – пескарь, липкая рыбешка. Конечно же, он не такой, как Иудушка. Но я думаю, что и эту рыбку можно назвать «выморочным» героем. Кто такой пескарь? Казалось бы, просто рыба. Живет в норе, прячется то «в тине», то «в осоке»… Но «был он пискарь просвещенный», «умеренно-либеральный», «вина не пьет»… Совсем как человек! Точнее, как типичный обыватель. В данном случае образ дрожащей от страха рыбешки как нельзя лучше характеризует труса. В самом заглавии таится злая ирония. «Премудрый пискарь»… И к чему же приводит такая мудрость? «Жил – дрожал, и умирал – дрожал». Перед смертью перед ним встают страшные вопросы. Кому он «доброе слово сказал»? Кого утешил? «Кто об его существовании вспомнит?» И пескарь вынужден признать, что никому он не нужен. Вот к чему приводят «выморочная» жизнь, нелепые страхи, боязнь за свое благополучие, эгоизм. И поэтому страшен конец пескаря, как и конец Иудушки.

Многие герои «Сказок» вызывают у писателя презрительный смех, поражают своей глупостью или подлостью. В «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» это, разумеется, генералы. Без мужика они ни на что не способны. Разве были бы они «пухлыми» и «белыми», если бы не он? «Мужичина» их и поит, и кормит, и отвозит на лодке домой, а они воспринимают все как должное. Нравственная нищета их очевидна.

В сказке «Верный Трезор» в образе пса изображен подхалим, готовый каждому услужить. Но чем все завершается?.. «Собаке – собачья смерть» – вот суровый приговор такой жизни, точнее, такому рабскому существованию.

Сколько таких «выморочных» героев в произведениях Салтыкова-Щедрина! «История одного города» вся посвящена глуповцам. Их жизнь тоже существование, оживляемое лишь постоянной сменой градоначальников, каждый из которых по-своему ничтожен.

Существование… Именно так можно точнее всего определить «жизнь» «выморочных» героев. А что же такое настоящая жизнь? Салтыков-Щедрин не говорит об этом прямо, предоставляя читателю решать самому.

«Путь из Глупова в Умнов ляжет через Буянов, а не через манную кашу». Мне кажется, что эти слова писателя можно понять не только как призыв к революции, которая изменила бы весь порядок жизни в стране. Это значит, что нужно активно действовать, бороться за настоящую жизнь, а не угасать в «болоте», подобно Головлевым, не прятаться в норе, как пескарь. Людям следует подумать о других, о смысле своей жизни…

Для этого-то, как мне кажется, и нужны «выморочные» герои в произведениях Салтыкова-Щедрина. Смеясь над ними и ужасаясь их поступкам, мы смеемся над своими пороками и возмущаемся несправедливостью нашей жизни. Наверное, Салтыков-Щедрин хотел показать нам, какими мы не должны быть, чего нам следует опасаться и что нужно беспощадно искоренять.

«Справедливость требует вступаться за людей страдающих» (Н. Г. Чернышевский). (По произведениям Ф. М. Достоевского)

Наиболее четко данное высказывание характеризуют произведения Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» и «Идиот». Герои романов великого русского классика, тонкого знатока людских душ попадают в ситуации, мягко говоря, нестандартные. Страдания, которые они испытывают, на грани человеческих возможностей. Вопиющая бедность, даже нищета, пьянство, отсутствие даже какой-либо надежды на то, что такая жизнь может измениться, порой доводят их до исступления. Писатель не может с этим согласиться. Каким бы ни был убогим и слабым человек, он не смиряется с тем, что Бог его покинул. Потому рано или поздно появляется на пути отчаявшихся светоч, способный вывести их из мрака. Так, для семейства Мармеладовых светочем в какой-то степени становится Раскольников – он отдает им свои последние деньги, чем наводит читателя на мысль о бедной вдове, пожертвовавшей Богу последние две монеты, он выслушивает пьяную исповедь Семена Мармеладова, проявляя к нему участие и сострадание. Однако он и сам не остается равнодушен к судьбе этих людей. По отношению к ним он поступает справедливо и человечно – делится тем, что у него есть, причем последним, что имеет. Однако груз на его совести требует излить кому-нибудь душу, и для этой миссии находится человек именно из семьи Мармеладовых – Соня. Вряд ли Раскольников сочувствует Соне, наоборот, он своим четким математическим умом подводит ее под определенный «процент» тех, чья жизнь не удалась. Это вполне соответствует его теории, хотя и является первым сигналом к ее разрушению. Он не столько сочувствует, он, с одной стороны, ее безумно жалеет, а с другой – в глубине души восхищается ее стойкостью перед, казалось бы, безнадежной жизнью. «Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился». Он готов помочь ей в этом страдании, но чем? Он сам мается, и, когда наконец открывает причину своих страданий Соне, она как нельзя лучше понимает его. «Что вы над собой сделали?!» – вопрошает Соня, великая страдалица. Она выслушивает его, пытается понять, соглашается пойти за ним, проявляет лучшие человеческие качества и сдерживает свое обещание. Но он за стеной своей гордыни и рефлексии не видит цены ее порыва к нему, не видит ее любви и преданности. Однако он искренне вступается за Соню перед Лужиным. Хотя их вербальный поединок вызван скорее личной взаимной обидой. Соня же своей поездкой за Раскольниковым на каторгу и нравственной поддержкой его смывает с себя всю грязь прежнего, пусть даже невольного существования. Она ценой сочувствия, сострадания, посильной помощи страдающему любимому человеку сама получает очищение и открывает перед собой другую жизнь.

Такое же нравственное оправдание получает и Аркадий Свидригайлов. Человек, погрязший в пороках, но умный, знающий жизнь и обеспеченный, соглашается оказать посильную помощь Соне и детям Катерины Ивановны. Его женитьба на совсем юной девочке довершает картину полного нравственного разложения. Бывший карточный шулер и не пытался найти смысл своего существования. Удобно женившись на Марфе Петровне, столь же «удобно» овдовев, он развлекал себя совершением различных бесчинств. Однако голос совести все же нельзя заглушить, и Свидригайлов, человек, бесспорно, сильный и смелый, решив, что продолжать такое существование ему уже претит, задумывает «путешествие в Америку». Может быть, согласись Дуня Раскольникова скрасить его будущее, он и отказался бы от мысли о самоубийстве, но поскольку она, как человек чистый, сильный и справедливый, старается держаться подальше от окружающей Свидригайлова атмосферы порока, ему не остается иного выбора, как достойно уйти. Самоубийство – страшный смертный грех, – безусловно, чуждо сознанию писателя. Его герои, даже самые бесчеловечные или отчаявшиеся, не решаются добровольно уйти из жизни. Исключение составляет Ставрогин, но он самый что ни на есть «великий грешник». Свидригайлов же не представлен великим грешником. Он человек, которого разрывает конфликт между добром и злом, между светлым и темным началами. И из этого конфликта он выходит победителем. Оставив приличную часть своего состояния своей невесте, обеспечив материально детей Катерины Ивановны и Соню, он поступает тем самым справедливо и человечно. В этом его долг перед обществом может считаться исчерпанным, и он спокойно и уверенно наказывает себя за былые прегрешения. Свидригайлов таким образом остается в романе самым порядочным человеком. Воздаяние по заслугам, конечно, не в полномочиях человека, и Достоевский не отрицает этого, но голос совести как искры божией живет в самом отъявленном негодяе, коим Свидригайлова ни в коей мере считать нельзя.

Таким образом, сострадание, сочувствие и помощь страдающим и нуждающимся очищают человеческие души и являются высшим проявлением божественной справедливости.

«Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования…» (Ф. М. Достоевский)

Дабы не отходить от источника сей пророческой реплики, обратимся к одному из замечательных творений Ф. М. Достоевского «Идиот».

Главный герой романа – князь Лев Николаевич Мышкин – являет собой образец христианского сознания в представлении автора. Он бесконечно добрый, всепрощающий, тонко разбирается в людских душах. Однако окружающий героя мир далек от идеала. Мышкину не удается ни спасти от смерти Настасью Филипповну, ни уберечь Рогожина от совершения преступления, ни удержать Аглаю от опрометчивого шага. Однако сам Мышкин тоже не выдерживает тяжести мира и своей скрытой вины перед этими людьми. С иронией называя своего героя идиотом, в то время как задумывался роман «о положительно прекрасном человеке», автор подробно описывает социальную среду, в которую попадает персонаж. Его герои все как один – обуреваемые страстями грешники, не стоящие, по словам Аглаи, поднять платок князя Мышкина, – не будучи в силах разобраться сами в своих прегрешениях и страстях, тянутся к нему как к свету. Он чист душой. Он утешает всех, кто просто говорит ему, что хочет покаяться. Его отношение к Настасье Филипповне определяется в тот момент, когда он видит ее портрет: «Ах, кабы добра! Все было бы спасено», но, осознав, что она не добра, а наоборот, под чувством своей тяжелейшей вины сама готова глумиться над правыми и неправыми, он решает для себя, что она безумна. Она же не безумная, а скорее бесноватая, и, чтобы исцелить ее, нужен действительно Христос, а Мышкин при всей доброте и чистоте не обладает твердостью в борьбе со злом, в отречении от лукавого. Он не видит зла в мире, для него все люди добрые, все несчастные и все страдают. Достоевский считает иначе. Он помещает своего героя в мир склок, раздоров и грехов. Мышкину удается своим бескорыстием вернуть отчасти на тропу истины, пусть и на короткий срок, Ганю Иволгина, но этот поступок в целом не оправдывается.

По сути, сострадание проявляется, когда человек забывает о своих насущных, эгоистичных интересах и отдает все, что может, нуждающемуся ближнему. Если человек способен на такой поступок, значит, он уверен, что с ним ничего не случится, он не пострадает, потому что его бережет Господь, а тому, кто нуждается, действительно нужно помочь, поскольку он отворотился от Бога и не верит в его помощь. Сострадание у Достоевского неразрывно связано с верой, а что может спасти душу, если не вера. Таким образом, человек эгоистичный отступает перед человеком духовным. Страдает тело, душа же принадлежит Богу, а потому источник душевной муки писатель видит в духовной слепоте, в неспособности отыскать божественный промысел в событиях жизни. Эта неспособность идет от человеческого малодушия, отсутствия истинной веры, страха за что-то суетное, в то время когда душа мучается и страдает не находя в потемках истинного света. Сострадание, способность ощутить душой и отчасти принять на себя страдания другого человека, его душевные муки и тем самым отречься хотя бы на короткий миг от собственного эгоизма показывают силу человеческого духа, а что если не духовная организация определяет смысл человеческого существования. Так, князь Мышкин являет собой воплощенный смысл духовных исканий писателя. Другой вопрос, что окружение вычурно безобразно и любви от него хотят совсем не христианской, а это в понимании писателя тяжкий грех. Достоевский имел верные представления о духовной сути, но основной конфликт произведения – в желании быть чистым и грязи окружающей обстановки, которая в свою очередь лишает героев веры в свои силы что-то изменить. Они не могут исправить свою жизнь, но могут и в этой обстановке оставаться людьми – прощать, любить, сострадать. Именно это определяет писатель смыслом существования человеческого. Пробуждение духовной сущности является масштабным прорывом для его героев. При совершении этого пробуждения, вспоминании человека о своем предназначении, смысле своего существования происходит оправдание совершенных им доселе в помраченном сознании деяний. Он оправдывает и Раскольникова, и Рогожина. Страдание искупает вину формально, сострадание же, открытие духовной сущности возносят человека на новый виток развития. Он уже не будет прежним. Познавший сострадание отрекается от зла, его жизнь наполняется любовью, светом и благодатью. Именно этого так хочет Мышкин. Чтобы люди о совести вспомнили, о ближних помолились, врагов пожалели. И пусть у него мало что получилось, он жил не зря. Возвращенный из безумия в мир помраченных разумом, он вынужден был испить и свою чашу страдания. Видна связь страдания и безумия, ибо лишь безумный, отворотившись от Бога, начинает страдать, а пребывающий с Богом испытывает благодать и понимание божественного промысла, а не страдание. Чистое намерение князя Мышкина помочь людям заведомо оправдывает его существование, поскольку его сострадание им излечивает души и дарует силу от Бога.

«Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо раз переступишь, воротиться назад невозможно» (Ф. М. Достоевский). (По роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»)

Это высказывание русского классика как нельзя лучше отражает смысл его психологического романа «Преступление и наказание». Некая черта, которую могут безнаказанно с позиций собственной совести переступать лишь избранные, на протяжении сюжета будоражит сознание главного героя – Родиона Раскольникова. Тщеславное желание причислить себя к сонму богов, дабы оправдать собственную неприспособленность в социальном мире, провоцирует умного и одаренного студента на создание циничной теории разделения людей на «тварей дрожащих» и «право имеющих». Так ли оно, задает меж строк вопрос сам писатель. И с помощью героя сам дает на него ответ. «Убить-то я убил, а переступить – не переступил!», «Убил, а честного человека из себя строит. Бледным ангелом ходит!» Герою стоит огромного труда понять, что, совершив убийство, он отрезал себя от мира семьи, друзей и всех более-менее порядочных людей, перейдя на сторону злодеев и ничтожеств. И уже находясь в лагере порока, он пытается доказать, что сам лучше, чем эти люди. Писатель не случайно сталкивает его с «двойниками» – Лужиным и Свидригайловым.

Лужин – совершеннейшее ничтожество и, несмотря на неплохую с виду «упаковку», исключительно отрицательный герой в романе – появляется перед героем из письма матери. Раскольников понимает, о чем именно мать пишет ему между строк, и верно распознает сущность холодного хищного дельца Лужина. У того есть своя и экономическая теория, и теория выгодной женитьбы. Эти теории своим цинизмом и расчетливостью отражают теорию Раскольникова, о которой читатель, судя по фабуле, еще не знает.

Почему автор знакомит нас с теорией Раскольникова в середине повествования, а не открывает истинные мотивы героя уже в начале? Раскольников обаятелен, умен, несчастлив – автор умелыми штрихами располагает читателя к своему герою. По эффекту края мы можем и не обратить внимания на досадную статейку в уже закрывшейся газете, которая вызывает спор между следователем и подозреваемым. Привлекают к себе слова Разумихина: «Что ж, выходит, ты по совести кровь разрешаешь? Так это же страшнее, чем если бы вот так законное разрешение кровь проливать? Нет, ты не можешь так думать!..» Может! И Разумихин полностью прав в том, что разрешение по совести совершать преступление страшнее законного, если бы даже и существовал такой закон. Суд собственной совести не подразумевает ни прощения, ни искупления. Возможно покаяние, но герой не приходит к нему. Почему автор «спасает» своего героя – не совсем понятно из текста. Раскольников не раскаивается в своем преступлении, он еще более люто ненавидит старушонку процентщицу, он не жалеет, что убил ее. Лишь одно его гложет: убить убил, а переступить – не переступил. Подлости не хватило. Он не подл, он добр и в чем-то благороден. По сути, с его умом не понимать нравственных законов было бы нонсенсом. Он высокомерен и тщеславен – в этом его основные грехи. Он не думал о том, что нравственные законы беспощадны для всех. Он дерзнул сразиться с Богом и был повержен. Достоевский как христианский писатель русской классической литературы передает нам в своих произведениях постулаты Нового Завета: не убий, не укради, не прелюбодействуй, не сотвори себе кумира. И герой, попирая эти постулаты, не в состоянии сдержать вопиющие муки собственной души, хотя муками совести назвать это можно с трудом. А может быть, он слишком горд, чтобы распознать под всей шелухой рухнувшего эгоизма слабый голос совести.

Еще один «двойник» Раскольникова, человек, тоже в свое время переступивший роковой барьер собственной совести, – Свидригайлов. Сладострастие, растление и прочие пороки, свидетельствующие об отсутствии чувства меры и осознания духовности, приводят его к крайнему отчаянию. Это отчаяние не явное, как у Катерины Ивановны, а скрытое, ведь внешне у него все хорошо: он богат, свободен, формально чист перед законом. Однако он, как человек умный, не может не понимать неизбежности высшего суда над собой. Его совесть не оставляет ему выбора. Он пытается найти спасение в любви, единственном чувстве, которое очищает, но любовь ему не подвластна. Осознав или ощутив бесполезность собственного существования, он, однако, достойно распоряжается собственным имуществом, чтобы хоть как-то искупить свою вину и помочь людям. Достоевский подводит Аркадия Свидригайлова, также одного из самых обаятельных и умных своих героев, к смертному греху самоубийства. Но в исполнении Свидригайлова это действо выглядит благородно, он грешен и сам себя карает.

Раскольникову же не хватает смелости не то что покарать себя, а даже признать свою вину – честно сказать себе, что он переступил черту и обратно уже не вернется. Он тешит себя малодушными мечтами, что будет жить, а о старухе и не вспомнит, но сам поневоле нагнетает собственное отчаяние, потому что гордыня хотя и сильна, но не может справиться с чувством вины. Он винит себя если не в преступности, то в малодушии. С ним остаются чувства вины, закрытости от мира и Бога, которые и на каторге не покидают его. Может быть, писатель действительно в последний момент просто пожелал ему счастья и скрасил его участь, направив к верному и любящему человеку. Может быть, Родион действительно изменился, но как – писатель от нас утаил. Очевидно одно, что продолжать жить после совершения нравственного преступления уже нельзя. Нужно либо держаться вдали от искуса и всячески ему противостоять, либо, переступив черту, меняться через покаяние, но менять свою природу радикально. Как бы то ни было, прежним наш герой уже не будет, потому что нравственные ценности – это как стекло: разбилось и не склеишь.

Человек – целый мир (Ф. М. Достоевский). (По роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»)

В устах величайшего русского писателя, классика, признанного не только на родине, но и за рубежом, олицетворяющего русскую литературу, Федора Михайловича Достоевского необыкновенно четко звучат эти пророческие слова о человеке. Его герои представляют собой сложнейшие характеры, переплетение страстей и исступленного стремления в потемках пройти к свету. Постараемся показать это на примере образа Раскольникова, как одного из ярчайших героев Достоевского и, бесспорно, самого обаятельного «злодея» в мировой классической литературе.

С Раскольниковым мы знакомимся на первой странице романа и его внутренний мир показан в романе с доскональной подробностью. На первый взгляд, молодой человек задавлен бедностью, жизнью и с помощью преступления пытается исправить свое социальное положение. Однако эпитет «немецкий шляпник», возникший в романе не случайно, несколько меняет угол зрения авторского восприятия. Герой не такой, как все, а точнее, считает себя совершенно особенным. «Помилуйте, кто же сейчас на Руси себя Наполеоном не считает?» – вопрошает следователь Порфирий Петрович, человек по уму если не превосходящий, то явно не уступающий главному герою.

Еще один момент. Решив убить старуху, Родион тем самым наталкивает читателя на буквальное восприятие слова «преступление» в названии романа. Обратим внимание на объем романа до и после совершения преступления в сюжете. До – писатель нам преподносит факты, вызывающие негативное отношение к старухе, быту главного героя, жутким обстоятельствам жизни его семьи и окружения. Однако после преступления обстановка еще более нагнетается, всплывают доселе непримечательные подробности мировоззрения главного героя, позволяющие читателю представить себе, как любящий сын, внимательный брат, просто добрый человек, коим он является для семейства Мармеладовых, может одновременно быть и автором бесчеловечной теории о разделении людей на тварей дрожащих и право имеющих. Безусловно, в сей теории есть своя правда, поскольку Раскольников – человек увлекающийся, неординарный и далеко не глупый – верит в свою концепцию мироздания. Но жизнь как специально сталкивает его с людьми и событиями, полностью, на корню противоречащими этой теории.

Кто из героев тварь дрожащая? Сонечка Мармеладова, которая любит его всей душой, а собой жертвует ради семьи? Или же его сестра Дуня, опозоренная молвой? По сути теории, любой, кто не способен переступить через кровь, – тварь дрожащая. Тонкая, язвительная ирония Достоевского на фоне заведомого превознесения своего героя позволяет рассмотреть еще одну грань в образе Раскольникова. Как он воспринимает крушение своих надежд и своего тщеславия. Что ему наибольшую боль приносит лишь осознание своей неправоты, того, что он ошибся. Несмотря на ум, доброту, способность к любви, герой Достоевского опутан тщеславием, высокомерием, гордыней. А что же, если не эти качества, от лукавого?

Таким образом, писатель, христианское мировоззрение которого не нуждается в комментариях, подводит нас к ключевому моменту осознания идеи произведения. В любом человеке борются два начала: одно от неба и другое от дьявола. Его герой изначально поддается греху гордыни и тщеславия, а дальше подобно снежному кому нарастают его прегрешения: искалеченные судьбы следуют одна за другой. Так, душа Родиона Раскольникова выступает ареной для сражения горнего и низшего миров. И писатель постоянно дает ему возможность изменить свое отношение, постоянно ставит его перед выбором: поддаться ли на уговоры тщеславия, гордыни и другие искушения или, несмотря на трудности, умерить гордыню и сохранить свой нравственный облик. Для Достоевского чистота помыслов гораздо важнее формального следования нормам морали. Так, образ Сонечки стоит упреком всем ханжам, а злодей Свидригайлов оказывается в конечном счете самым внятным и порядочным персонажем даже при том, что Достоевский не отрицает тяжести смертного греха самоубийства. Этот герой наказывает себя сам вполне заслуженно и справедливо, чем поневоле вызывает наше уважение.

А что же Раскольников? Наряду с бешеным порывом, когда он бросается на неприглядного франта на бульваре или выступает перед всеми, открыто обвиняя Лужина в подлости, ему не хватает смелости признать свою неправоту. Он не раскаивается в убийстве, он не берет на себя ответственность за содеянное, хотя и не может не понимать его тяжести. Именно потому, что не чувствует покаяния, он медлит с правосудием. Итак, и грехи и добродетели, и зло и добро проявляют себя в одной человеческой душе. И эта душа есть поле сражения, вечной битвы темных и светлых сил. Достоевский как гениальный писатель-пророк намечает линию жизни и указывает на результат следования по ней. То, что Раскольников меняется, не случайно. Писатель верит в изначальную победу добра, только для ее укрепления необходимо пройти множество тяжелых испытаний, о чем он и говорит нам в конце эпилога к роману. Процесс в этом случае оказывается важнее результата, потому что по христианскому догмату душа изначально принадлежит Богу, а истинно великий труд – как раз на земле оставаться человеком.

Библейские образы в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

Влияние христианства можно проследить в творчестве многих русских писателей, так как вера в триединого бога и сына его Иисуса Христа была общепринятой русской религией с достопамятных времен. Не избежал этой участи и роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Религия в романе представлена автором как возможность, предоставленная главному герою, для того чтобы вырваться из морально-этических бездн раскаяния. Главную мысль романа можно выразить так: человек должен быть кротким, уметь прощать и сострадать, а все это возможно только с обретением «истинной веры». Это чисто христианская точка зрения, поэтому произведение можно охарактеризовать как «роман-проповедь».

Грех и добродетель, гордыня и раскаяние четко противопоставлены друг другу в романе Достоевского. Особенно ярко выражен в произведении образ добровольного мученика. Не случайно автором вводятся в текст такие персонажи, как Соня Мармеладова, Дуня Раскольникова, Миколка. Эти герои олицетворяют собой чистоту и сострадание к окружающим.

Соня идет на панель, чтобы прокормить семью, кроме того, она помогает Раскольникову раскаяться и подталкивает его к признанию с помощью чтения Библии и увещеваний. Мне кажется, что сцену чтения Евангелия Достоевский ввел для того, чтобы показать, насколько Раскольников и Соня нравственны. Эпизод чтения Евангелия в романе психологически наиболее напряженный и интересный. Старания героини увенчались успехом. Апофеозом совместных бесед стали слова Раскольникова: «Пойдем вместе. Я пришел к тебе. Мы вместе прокляты, вместе и пойдем!» Образ Сони сравним с образом Марии Магдалены, небезызвестной библейской блудницы.

Дуня, сестра главного героя, жертвует собой ради брата и семьи, давая согласие выйти замуж за Лужина, чтобы Раскольников перестал жить в нищете. Образ Дуни ассоциируется с Иисусом Христом, принявшим свою участь во искупление грехов наших и просто из человеколюбия.

Миколка тоже пытается «пострадать за других», взяв на себя вину; его можно назвать двойником Дуни, но сравнивать его с сыном божьим нельзя, потому как он шел на бессмысленную жертву, возможно помешавшую бы Раскольникову раскаяться и признаться, и его благой душевный порыв обратился бы во зло.

Интересным для понимания позиции Достоевского является образ Свидригайлова, который можно сопоставить с образом Иуды. Марфа Петровна выкупает Свидригайлова из тюрьмы и дает ему безбедную жизнь, а он предает жену, отдавшую ему расписку, становится причиной ее смерти. Позже к нему приходит раскаяние, как и к Иуде, и он совершает грех самоубийства. Этот поступок можно сопоставить с самоповешеньем Иуды на осине. Свидригайлов уже при жизни имеет собственное представление о загробном мире. Его ад предстает перед нами в виде «черной бани с пауками и мышами».

В романе очень сильна связь с религией. Цифры, являющиеся символичными в христианстве, – это цифры три и семь. Достоевский неоднократно использует эти символы: так, Раскольников три раза звонит в колокольчик у двери и столько же раз бьет старуху по голове; происходят всего три встречи с Порфирием Петровичем. Число семь тоже несет определенную смысловую нагрузку: Свидригайлов прожил с Марфой Петровной семь лет; Раскольников узнает, что именно в седьмом часу не будет дома Лизаветы, следовательно, совершает преступление «в седьмом часу»; в эпилоге герою остается отбыть семь лет каторги. Таким образом, Достоевский хочет показать, что у каждого героя свой путь к Богу и, что бы ни происходило, герой этот путь пройдет.

Сам Родион Раскольников олицетворяет образ раскаявшегося грешника. Убив старуху, герой начинает испытывать душевные терзания, несовместимые с его тонкой, интеллигентной душевной организацией. Раскольникову было изначально предопределено наказание, но не за убийство старухи и Лизаветы, а за его греховную теорию, заключавшуюся в делении людей на два сорта, низшего – «тварей дрожащих» – и высшего – «Наполеонов», что абсолютно противоречит канонам христианства, ведь в этой религии все люди равны.

Также в романе присутствуют такие религиозные образы, как крест и Евангелие. Соня дает Раскольникову Евангелие, принадлежавшее Лизавете, и в этом заключается своеобразное наказание героя, как бы постоянное напоминание о содеянном. Кроме того, Соня надевает Раскольникову на шею свой крест, а сама берет Лизаветин, и понятие «крест» приобретает переносное значение: они оба несут общий крест страдания и раскаяния, за которыми последуют духовное очищение, возрождение к жизни.

Итак, можно сделать вывод, что замысел романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» состоит в том, что герои проходят путь страдания, для того чтобы прийти к истине, и именно библейские мотивы и образы помогают читателю понять смысл произведения.

Женские образы в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

В романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» множество образов, которые зачастую противоречат друг другу, являются контрастными. Женские образы также раскрываются по-разному, помогая читателю увидеть общество того времени со всех сторон.

Центральным и, вне всяких сомнений, самым значимым женским образом в романе является образ Сони Мармеладовой. С этой героиней автор также связывает библейские мотивы, поскольку на протяжении всего произведения евангельские истины рассматриваются через призму личности Сони. Непорочность, чистота, бескорыстие, самопожертвование ради семьи – вот главные черты, присущие характеру героини, то, что определяет ее отношение к жизни, ее взгляд на мир. Образ этой девушки вызывает у читателя очень теплые чувства, смешанные с безграничной жалостью к ней. Страшно перечитывать те строки, в которых автор описывает «падение» Сони: «И вижу я, этак часу в шестом, Сонечка встала, надела платочек, надела бурнусик и с квартиры отправилась, а в девятом часу и назад обратно пришла… Тридцать целковых выложила. Ни словечка при этом не вымолвила… а взяла только… платок… накрыла им совсем голову и лицо и легла на кровать к стенке, только плечики да тело все вздрагивают…» Несмотря на то что Соня становится «падшим существом» в глазах общества, в этом «падении» мы видим величайший подвиг ради близких.

Образ Сони помогает нам также раскрыть характер главного героя романа – Раскольникова. Духовность героини сталкивается с бесчеловечной, антигуманной теорией студента и в какой-то степени направляет его на путь истинный, помогает излечиться от тяжкой болезни. Соня – высокоморальный человек. Если вспомнить текст романа, мы увидим, что именно в ее уста автор вкладывает одну из ключевых фраз произведения. На слова Раскольникова «Да я вошь убил!» Соня отвечает: «Это человек-то вошь?»

К сожалению, несмотря на ту огромную спасительную роль, которую Соня играет в произведении, мы понимаем, что она греховна. Героиня нарушила одну из самых важных заповедей и несет наказание вместе с Раскольниковым, отправляясь на каторгу.

Соня Мармеладова, являясь одним из наиболее ярких образов «униженных и оскорбленных», не теряет своей веры, уверенности в возможности спасения, и именно в этом раскрывается сила героини.

Еще одним значимым женским образом в романе становится сестра Раскольникова Дуня. В ней мы также видим пример самопожертвования ради близких. Дуня собирается выйти замуж за чуждого ей, недостойного человека, ради того чтобы Родион Раскольников не опускался до нищенского существования. Ее образ очень тесно переплетается с образом матери Раскольникова Пульхерии Александровны. Обе героини безумно любят Родиона и готовы ради него на все. Об этом мы можем судить из письма, полученного Раскольниковым в самом начале романа: «Ты знаешь, как я люблю тебя; ты один у нас, у меня и у Дуни, ты наше все, вся надежда, упование наше». Мать и сестра пытаются помочь герою, несмотря на то что самим им приходится очень плохо, – в этом заключается их слепая любовь. Однако не стоит осуждать ни Дуню, ни Пульхерию Александровну, поскольку мотив самопожертвования с их стороны звучит в романе наравне с подвигом Сони Мармеладовой, раскрывает силу характеров этих женщин.

Еще одним образом, с которым Достоевский связывает евангельские мотивы, является образ Лизаветы. Тихая, скромная, кроткая, работящая, она никому и никогда не делала зла. Лизавета показана в романе как святая, беззащитная и невинная жертва Раскольникова. Эта героиня была необходима Достоевскому, поскольку она усиливает тяжесть преступления главного героя. Раскольников убивает того человека, ради которого, по его теории, он «переступает черту».

Совершенно противоположным всем проанализированным образам является старуха-процентщица Алена Ивановна. Отвращение к ней просыпается в душе читателя, как только он встречается с ней впервые: «Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом. На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтевшая меховая кацавейка». Образ старухи отождествляется в романе со злом, несправедливостью, ничтожеством, однако он подтверждает идею о том, что «кровь по совести» невозможна, поскольку даже убийство такого человека заставляет героя страдать.

Итак, если рассмотреть женские образы в романе «Преступление и наказание», то хочется отметить, что, какими бы контрастными они порою ни были, каждый из них играет огромную смысловую роль в произведении, а потому не может быть пропущен или забыт.

«…Если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом…» (А. П. Чехов). Поиски цели и смысла жизни человека в русской классической литературе. (По рассказу Л. Н. Толстого «После бала»)

В чем смысл жизни? Для чего создан человек? Какой должна быть цель, достойная всей жизни? Наверное, каждый человек отвечает на этот вопрос по-своему. Однако существуют общепризнанные ценности, которые утверждаются культурой. В русской классической литературе проблематика смысла жизни, нравственных исканий героев – одна из центральных. Неоднократно подвергалось осмыслению то, что такое счастье, как оно соотносится с целью, к которой стремится человек.

«Человек создан для счастья, как птица для полета» – этот афоризм, прозвучавший из уст несчастного калеки, персонажа рассказа В. Г. Короленко «Парадокс», как мне казалось раньше, определяет цель и смысл жизни человека. Однако не всегда личное счастье становится смыслом и целью жизни. Фраза-парадокс из рассказа Короленко опровергается выводом, который можно сделать после прочтения произведения Л. Н. Толстого «После бала» и размышления над ним.

Рассказ Льва Николаевича Толстого «После бала» – одно из классических произведений школьной программы. После первого прочтения у меня не сложилось никакого отношения к этому рассказу. Но мне посчастливилось вернуться к нему и перечитать еще несколько раз. И только последующие прочтения открыли для меня мир этого рассказа и Л. Н. Толстого как оригинального художника слова…

Хорошо известна биография Толстого, и нет смысла ее пересказывать в этом сочинении. Можно вспомнить, что Лев Николаевич в молодости был военным, но затем оставил карьеру и изменил образ жизни. Можно разглядеть некоторую автобиографичность рассказа. Обращение Толстого к христианской традиции и философии «непротивления» было не случайно. Трудно сказать, какие именно события в жизни молодого писателя определили его жизненный и творческий путь, но с уверенностью можно говорить, что одну из таких пограничных ситуаций раскрывает Толстой в рассказе «После бала».

Сюжет произведения, на первый взгляд, прост. Рассказчик, некий Иван Васильевич, повествует о своей влюбленности в Вареньку Б. Но рассказ не о любви, или лучше сказать, не только о любви. Пышное описание бала, несмотря на подчеркнутую официальность, сменяется страшными сценами наказания солдата. Влюбленность молодого человека, такая искренняя, возвышенная и прекрасная в свете бала, испаряется в мутном тумане казарменного утра. Встреча Ивана Васильевича с полковником, отцом Вареньки, сначала на балу, а затем на плацу привела к убийству зарождающегося чувства.

Сюжет наполняется деталями, как будто вынутыми из сказки. Перышко, подаренное герою, будто ведет его на поиски утраченной после бала возлюбленной – царевны. Герой путешествует из одного мира – мира праздника – в другой – мир шпицрутенов. У Ивана Васильевича появляется проводник по царству горя – сказочный кузнец. Да и имя героя вполне под стать сказочному – Иван. Сказочным элементам противопоставлены реалистические детали. Их так много, начиная с дагерротипного портрета (изобретение девятнадцатого века) – реалии николаевской эпохи и заканчивая натуралистичным описанием тела избитого.

Антитеза признана ярким художественным приемом этого рассказа. Два мира, светлый и темный, вырастают перед читателем. В мире бала живут веселье, танцы, мелодии кадрили и мазурки. В темном мире жестокости обитают боль, стоны, монотонные звуки флейты и барабана.

Особого внимания заслуживает фигура полковника. Полковник – житель двух миров, мистический и жутковатый. Бравый военный окутан тайной. Иван Васильевич до конца считает, что полковнику известно что-то такое, чего он, Иван Васильевич, не знает. Между полковником и главным героем рассказа стоит Варенька. В мире бала она очаровательна, стройна, грациозна и величественна. Но, пройдя темный мир, герой утратил чувство восхищения.

Герой-рассказчик прошел испытания, но он изменился, и любовь умерла, «сошла на нет», как говорит слушателям этой необычной истории сам рассказчик. Подтвердил или опроверг Иван Васильевич своей историей мнение об определяющей роли среды в жизни человека, каждый решает сам. Л. Н. Толстой показал человека, способного воспринимать мир светлым и темным, но готового к активной деятельности. Мир и с ним жизнь раскололись на две половины: до бала и после бала.

Смысл жизни для Ивана Васильевича (а за персонажем, очевидно, стоит и сам автор) заключается не в любви, семейном благополучии, бытовом и обыденном счастье, а в чем-то большем, великом и разумном. И это великое и разумное не допускает насилия человека над человеком, лицемерия в отношениях между людьми и самое главное – лжи, проникающей в жизнь. Ложь, несправедливость и насилие несовместимы с ощущением счастья, умещающегося обычно в один краткий миг, к которому человек стремится всю жизнь.

«Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться… а спокойствие – душевная подлость» (Л. Н. Толстой). (По роману Л. Н. Толстого «Война и мир»)

«Война и мир» – один из редчайших в мировой литературе примеров жанра романа-эпопеи. Лев Николаевич Толстой – один из самых читаемых русских авторов за рубежом. Произведение произвело взрывной эффект на мировую культуру. «Война и мир» – отражение русской жизни начала XIX века, жизни высшего света, передового дворянства. В будущем сыновья этих людей выйдут на Сенатскую площадь отстаивать идеалы свободы, войдут в историю под именем декабристов. Роман задумывался именно как раскрытие мотивов декабристского движения. Разберемся же, что могло послужить началом столь великого поиска.

Л. Н. Толстой, как один из величайших русских мыслителей и философов, не мог оставить без внимания проблему человеческой души и смысла существования. В его героях отчетливо просматриваются взгляды писателя на то, каким должен быть человек. У Толстого есть свой взгляд на то, каким должен быть человек. Основное качество, характеризующее величие души для него, – простота. Благородная простота, не вычурность, отсутствие надуманности, приукрашенности. Все должно быть просто, ясно, открыто и этим велико. Он любит создавать конфликты между мелким и великим, искренним и надуманным, иллюзорным и реальным. С одной стороны, простота и благородство, с другой – мелочность, слабость, недостойное поведение.

Толстой не случайно создает для своих героев критические, экстремальные ситуации. Именно в них проявляется истинная сущность человека. Для автора важно показать, что то, из-за чего плетутся интриги, происходят раздоры и склоки, недостойно душевного величия человека. И именно в осознании собственного духовного начала Толстой видит смысл существования своих героев. Так, безупречный князь Андрей лишь на смертном одре понимает, что действительно любит Наташу, хотя жизнь на протяжении всего романа давала ему уроки, но он был слишком горд, чтобы их усвоить. Поэтому он умирает. В его жизни был эпизод, когда он практически на волосок от гибели смог отрешиться даже от близости смерти, увидев чистоту и спокойствие неба над Аустерлицем. В этот момент он мог бы понять, что все вокруг суетно и, по сути, ничтожно. Лишь небо спокойно, лишь небо вечно. Толстой не затем вводит в канву сюжета войну, чтобы избавиться от лишних персонажей или следовать исторической тематике. Для него война – это, прежде всего, сила, которая очищает погрязший во лжи и склоках мир.

Светское общество не дает ни душевного покоя, ни счастья лучшим героям Толстого. Они не находят себе места среди мелочности и злобы. И Пьер, и князь Андрей пытаются найти свой путь в жизни, потому что оба понимают величие своего предназначения, но не могут определить ни в чем оно, ни как его реализовать.

Путь Пьера – путь поиска истины. Он проходит искушение медными трубами – ему принадлежат чуть ли не самые обширные родовые земли, у него огромный капитал, брак с блестящей светской львицей. Тогда он вступает в масонский орден, но не может найти истину и там. Толстой иронизирует над мистицизмом «вольных каменщиков», как человек, видящий смысл не в атрибутике, но в сути. Пьера ждет плен, критическая и унизительная ситуация, в которой он и осознает наконец подлинное величие своей души, где он сможет прийти к истине: «Как? Они могут пленить меня? Мою бессмертную душу?!» То есть все страдания Пьера, его неприспособленность к светской жизни, неудачный брак, непроявившая себя способность любить были не иначе как от незнания своего внутреннего величия, своей истинной сущности. После этого переломного момента в его судьбе все наладится, он обретет душевный покой как долгожданную цель своих поисков.

Путь князя Андрея – это путь воина. Он уходит на фронт, раненый возвращается в свет, пытается начать спокойную жизнь, но снова попадает на поле боя. Пережитая боль учит его прощать, и он принимает истину через страдание. Но, будучи все же слишком гордым, он не может, познав, остаться жить. Толстой сознательно убивает князя Андрея и оставляет жить Пьера, полного смирения и неосознанного духовного поиска.

Достойная жизнь для Толстого состоит в постоянном поиске, в стремлении к истине, к свету, к пониманию. Он не случайно дает своим лучшим героям такие имена – Петр и Андрей. Первые ученики Христа, предназначением которых было следование истине, ибо он был и путь, и истина, и жизнь. Герои Толстого не видят истины, и лишь ее поиск составляет их жизненный путь. Толстой не признает комфорта, и дело не в том, что человек его не достоин, дело в том, что человек духовный всегда будет стремиться к истине, а это состояние не может само по себе быть комфортным, но лишь оно достойно человеческой сути, и лишь так он способен выполнить свое предназначение.

Портретные характеристики персонажей в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

Портретные характеристики персонажей в творчестве Толстого играют большую роль. С их помощью писатель и впервые знакомит нас с героем, и помогает нам понять его внутренний мир на протяжении всего повествования.

Судя только лишь по портрету, любимые герои Толстого в эпопее «Война и мир» сразу вызывают симпатию. Вспомним, когда мы впервые знакомимся с Наташей Ростовой. Ей тринадцать лет, то есть она в том милом возрасте, когда еще и не девушка, но уже не ребенок. Наташа отличается от других своей подвижностью, она радуется жизни. «Некрасивая, но живая», – примерно так говорит о ней Толстой. Да и причем тут внешняя красота, если есть богатый внутренний мир? По Толстому, человек с прекрасной душой просто не может не быть красивым.

Недаром княжна Марья, другая любимая героиня писателя, тоже не слишком привлекательна внешне. Она очень худа, ее лицо бледно… Но, не правда ли, княжна не кажется нам некрасивой? Ведь самое привлекательное в ней, самое главное в ее портрете – это «лучистые», добрые глаза Марьи. «Умные», ясные глаза у старика Болконского, «прямой взгляд» у князя Андрея… Глаза – зеркало души, они не могут лгать. А члены семьи Болконских честны, благородны, очень любят друг друга, хотя и не так часто показывают последнее.

Под влиянием любви человек меняется. Вспомним, как преобразилась Марья после встречи с Николаем. И как тут кокетке Бурьен понять, почему так похорошела княжна! Перед смертью преобразилось лицо князя Андрея, оно стало светлее. Князь ощутил безграничную любовь ко всем людям, к Богу. Ему открылись истина, которую он так долго искал, смысл человеческого бытия. В конце романа нашла себя и Наташа. Теперь это уже полная, крупная «самка», которую ничуть не заботит, как она выглядит. Но это, по Толстому, не деградация женщины, а пик ее эволюции. Наташа посвятила себя детям, мужу, дому. В этом она нашла свое счастье, гармонию.

Другая гармоничная личность, описанная Толстым, – это Платон Каратаев. Поэтому и движения его плавны, вовсе не суетливы, он весь «круглый», по выражению автора.

Совсем иначе показаны нелюбимые герои. Это люди, которых мы всегда можем увидеть в светских салонах. К ним относятся Анна Шерер, Элен, князь Василий и даже Вера Ростова. Все они отличаются неестественностью, в их жизни нет духовных ценностей. Их портреты только подчеркивают это. У князя Василия плоское лицо с ничего не выражающими глазами. Красивы, казалось бы, Элен и Вера. «…хороша собой», – говорит Толстой о Вере. Элен же считается одной из самых обворожительных женщин Петербурга. Ее замечает даже император. И все же, несмотря на внешнюю красоту этих женщин, нам гораздо симпатичнее и «некрасивая» княжна Марья, и Наташа (даже в тот момент, когда она ревет, «распустив» свой большой рот и сделавшись из-за этого абсолютно «дурной»). Почему же? А хотя бы потому, что ни Элен, ни Вера не развиваются, они всегда одинаковые. «В чертах» у Веры «жизни нет», как мог бы сказать Пушкин, не изменяется ее «холодная» красота. Все так же неизменна и пуста «ослепительная» улыбка Элен… Кроме их «красоты», у них больше ничего нет.

Портреты героев у Толстого помогают нам понять, что, по мнению писателя, хорошо, а что плохо. Сравним образы Наполеона и Кутузова. Первый сразу же внушает неприязнь. Бонапарт показан коротконогим и полноватым человечком с маленькими глазками. Примечательно, что именно таким он был изображен на многих портретах своего века. Но люди, ослепленные его славой и блеском, просто не хотели замечать, каким был их кумир на самом деле. Во всех позах, жестах толстовского Наполеона мы видим наигранность, неестественность. Даже у портрета сына он «делает вид задумчивой нежности»! Наполеон знает, что за ним наблюдают, что каждый его жест – «его история». Ненатурален Наполеон, неестественна, противна человеческой природе и сама война.

Не таков, по Толстому, Кутузов. Это обычный старик, «слуга царю, отец солдатам», немного обрюзгший, но истинно народный полководец, чувствующий «дух» русской армии и делающий все для победы в «войне народной» за правое дело. Привлекают внимание его чисто «промытые сборки шрама» над потерянным в бою глазом. Этот человек сделает все для победы. В нем нет и тени наполеоновской напыщенности.

Герои Толстого описаны в движении. С помощью, казалось бы, незначительных деталей (например, упоминания «лучистых» глаз Марьи) Толстой открывает нам внутренний мир своих героев. Он заставляет сразу же полюбить Наташу, Пьера, почувствовать неприязнь к Элен и ей подобным. В этом выражается мастерство Толстого как писателя.

Изображение войны в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

В романе-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир» одной из важнейших тем является война, как и следует из названия. Сам писатель указывал, что в произведении реализуется «мысль народная», тем самым подчеркивая, что его интересует судьба страны в тяжелые времена исторических испытаний. Война в романе не фон, она предстает перед читателем во всем своем страшном величии, длительная, жестокая и кровавая.

Для героев романа это священная война, потому что они защищают свою Родину, своих близких, свои семьи. По словам писателя, «для русских людей не могло быть вопроса: хорошо ли или дурно будет под управлением французов в Москве. Под управлением французов нельзя было быть: это было хуже всего». Разумеется, Толстой, как патриот, резко выступает против войны грабительской и захватнической, несправедливой и агрессивной. Такой тип войны писатель называет «противным человеческому разуму и всей человеческой природе событием». Но война справедливая, вызванная необходимостью отстоять свое Отечество, война освободительная, носящая оборонительный характер, рассматривается Толстым как священная. И писатель прославляет людей, участвующих в такой войне, совершающих подвиги во имя свободы родной земли и во имя мира. По убеждению автора эпопеи, «придет время, когда не будет больше войны». Но, пока она идет, нужно воевать. Войну 1812 года – в отличие от прежних компаний 1805–1807 годов, происходивших за пределами родной страны, – Толстой воспроизводит и характеризует как народную битву, значимую и оправданную в глазах русских.

Война Отечественная сплотила многочисленные силы России в единое целое. Не только армия, но и весь народ поднялись на защиту Родины. Накануне того дня, когда французы заняли Москву, «все население, как один человек, бросая свое имущество, потекло вон из Москвы, показывая этим отрицательным действием всю силу своего народного чувства». Подобное единодушие было характерно и для жителей других мест, других российских земель. «Начиная от Смоленска, во всех городах и деревнях русской земли <…> происходило то же самое, что происходило в Москве».

Толстой изображает войну исключительно правдиво, избегая идеализации, показывает ее «в крови, в страданиях, в смерти». Он не закрывает глаза на сцены ранений, увечий, проявление у определенной части офицеров тщеславия, карьеризма, показной храбрости, стремления к чинам и наградам. Но в основной своей массе русские солдаты и офицеры являют чудеса мужества, геройства, храбрости, стойкости и доблести. Автор романа не обходит вниманием и случающиеся во время войны неразбериху, суету, панику. Так было при Аустерлице, когда «по рядам пронеслось неприятное сознание совершающегося беспорядка и бестолковщины, и войска стояли, скучая и падая духом». Но основное внимание писателя приковано к спланированным и четко проведенным героическим атакам русской армии.

Великий художник слова показывает народ как основного участника священной войны. Он отвергает истолкование сражений 1812 года как схватки Александра I и Наполеона. Участь битв и исход всей войны, по Толстому, зависит от таких людей, как Тушин и Тимохин, Карп и Влас: от них исходят сила, энергия, наступательный дух, воля к победе. Только не от каждого отдельного человека, а от всего народа. Выразительно сказал критик Н. Н. Страхов, в своем письме обращаясь к Толстому: «Когда русского царства не будет, новые народы будут по “Войне и миру” изучать, что за народ был русские».

Воспроизводя события войны, писатель не ограничивается изображением панорамы происходящего на поле боя, не довольствуется развернутыми батальными картинами, такими, как героический переход отряда Багратиона под Шенграбеном или Бородинская битва. Толстой приковывает внимание читателя к отдельным участникам сражений, показывая их крупным планом и посвящая им целые страницы своего романа. Так изображает Толстой штабс-капитана Тушина, героя Шенграбенского сражения: маленького, худого, грязного артиллерийского офицера с большими умными и добрыми глазами. В его фигуре есть что-то не совсем военное, «несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное». И этот скромный и стеснительный человек совершает замечательный подвиг: со своей батареей, лишенный прикрытия, он на протяжении всего боя задерживает французов. «Никто не приказывал Тушину, куда и чем стрелять, и он, посоветовавшись со своим фельдфебелем Захарченко, <…> решил, что хорошо было бы зажечь деревню». И он зажигает Шенграбен, проявляя «геройскую стойкость», как определил эти его действия князь Андрей.

Воспроизводя Бородинское сражение, писатель вновь выделяет мужественное поведение и подвиги героев. Это артиллеристы батареи Раевского, дружно, «по-бурлацки» заряжающие орудия и дающие сокрушительный отпор французам. Это подвиг самого генерала Раевского, который вывел на плотину своих двух сыновей и с ними рядом под страшным огнем повел солдат в атаку. Это поведение Николая Ростова, захватившего в плен французского офицера.

Но важны для Толстого не только батальные сцены. Поведение людей, находящихся в тылу, тоже позволяет говорить об их патриотизме или, наоборот, об отсутствии его. Старик Болконский, который в силу своего возраста не может отправиться на войну, всем сердцем поддерживает единственного сына, защищающего родную землю: для него не так страшно потерять сына, как пережить позор из-за его малодушия. Впрочем, такой позор ему не грозит: он воспитал сына настоящим патриотом. Прекрасен поступок Наташи, любимой героини Толстого, отдавшей подводы раненым и самоотверженно ухаживающей за князем Андреем. Восхищает мужество совсем юного Пети Ростова, решающего идти на войну. И поражает душевная черствость таких людей, как Элен, которых не заботит судьба Родины в тяжелое для нее время.

Военное время – непростое. И поведением на войне и в тылу люди обнаруживают различные качества. Толстой «проверяет» своих героев войной, и многие из них с достоинством выдерживают эту тяжелую проверку: Андрей Болконский, Николай Ростов, Наташа и, конечно, Пьер Безухов, который, пройдя через множество испытаний, смог обрести жизненную мудрость и по-настоящему почувствовать и полюбить свое Отечество.

Образы «футлярных людей» в рассказах А. П. Чехова

Многие современники А. П. Чехова сетовали на то, что главная черта чеховских рассказов – это неопределенность и незавершенность, неясность того, что будет дальше, и отсутствие анализа причин того, что произошло. Один критик проницательно заметил, что «это не отсутствие художественного конца – это бесконечность, та победительная, жизнеутверждающая бесконечность, которая неизменно открывается нам во всяком создании подлинного искусства». Очень часто Чехов обнаруживает в самых, казалось бы, заурядных людях неожиданные для читателей бесконечность, неисчерпаемость внутреннего мира. Именно так происходит, например, в рассказе «Душечка». Но непредсказуемость человека очень часто оборачивается разочарованием, когда человек вдруг, без каких-либо внешних причин, замыкается в себе и, как ни парадоксально, из-за этого себя теряет, тонет в мелкой, повседневной жизни. Именно этой теме посвящена трилогия, включающая рассказы «О любви», «Крыжовник», «Человек в футляре», которые я и рассмотрю в этом сочинении.

В рассказе «О любви» герой Алехин повествует собеседникам о неудачной истории своей любви: живя в деревне, он познакомился со своими соседями Лугановичами – супружеской парой – и полюбил Анну Алексеевну, которая также ответила ему взаимностью. Но эта любовь ничем не заканчивается в итоге: герои расстаются в вагоне поезда, увозящего Анну Алексеевну на курорт, понимая, что все потеряли, попусту потратив данное им время.

На первый взгляд, тема «футлярности» – отнюдь не центральная в этом рассказе. Однако, присмотревшись к героям и их участию во всех событиях повнимательнее, читатель обнаруживает большую сложность проблемы. Так или иначе, «футлярными» оказываются все герои этого рассказа.

Так, Алехин предстает образованным, умным человеком, тонко чувствующим и умеющим размышлять. Однако на протяжении всех отношений с Анной Алексеевной он притворяется только ее другом, не может и не хочет найти нужные слова, чтобы прояснить истинную природу того, что происходит между ними. И не последнюю роль здесь играет тот факт, что Анна Алексеевна замужем, а значит, признание в любви неизбежно повлечет за собой необходимость что-то менять, брать на себя ответственность за себя и за нее, за принятое решение. Решение возникшей проблемы – как раз то, что Алехин не в состоянии сделать, все время опасаясь, «как бы чего не вышло». Замкнутость на себе и в себе не позволяет ему пойти на объяснение с любимой женщиной – легче оказывается потерять любовь, чем принять решение и выйти за границы своей «скорлупы», своего «футляра». Так, личность Алехина по природе своей неоднозначна: он действительно является человеком образованным и интеллигентным, но одновременно закрытым от мира и от другого человека. Его раздвоенность проявляется и в противоположных оценках Лугановича. Кроме того, Алехин оказывается не способен увидеть, что Луганович также «футлярный» человек, который отличается от героя рассказа «Человек в футляре» Беликова только тем, что когда-то решился жениться.

Герой рассказа «Крыжовник» долгие годы страстно стремился приобрести свое собственное имение, «есть на зеленой травке, спать на солнышке… глядеть на поле и лес». На это он кладет свою жизнь: служа чиновником, Николай Иванович Чимша-Гималайский всеми силами стремится накопить денег, чтобы приобрести свое собственное хозяйство. Его мечта в итоге сбывается, к несчастью для него: герой деградирует, перед этим сводит в гроб жену скупостью и экономией, теряет все, что имел когда-то.

Когда брат приезжает в имение повидать его, то герой уже стал похож на толстую, жирную свинью – «того и гляди хрюкнет в одеяло». И все вокруг него – и собака, и кухарка – похожи на свиней. Однако и Иван Иванович является своего рода «футлярным» человеком, он вглядывается в новый образ Николая Ивановича, как в зеркало. Будучи человеком достаточно внутренне богатым, он ясно видит за внешним совершенным довольством брата безграничную узость, ущербность и уродливость. Очень важным является тот факт, что не только брат Ивана Ивановича претерпевает фатальные изменения личности, глубинная причина которых в том, что он закрыт от всех, но и сам Иван Иванович является человеком, который этому миру не открыт. Как образец поведения и единственную возможность существования он провозглашает драматизм, невозможность гармонии. Герой принципиально не доверяет человеческой личности, возлагая надежды только на возможность какого-то абстрактного счастья. И читатель может предположить, что одна из причин того, что случилось с его братом, состоит в том, что когда-то сам Иван Иванович не захотел пойти на контакт с ним, услышать его, тем самым подтолкнув его к «футлярности».

Последним рассказом в трилогии является «Человек в футляре». В этом произведении масштабы закрытости, степень «футлярности» человека показана Чеховым как доведенная до своего апогея в образе главного героя – учителя словесности Беликова. Этот герой максимально ушел в себя – настолько, что парадоксальным образом стал тираном для всех окружающих, так что на его похоронах все внезапно чувствуют освобождение. Ситуация усугубляется тем, что Чехов делает своего героя учителем словесности. Такая профессия предполагает открытость к людям (иначе невозможно донести что-то до другого) и слову (или же человек никогда по-настоящему не поймет и не почувствует своего предмета), Беликов же отстранен от всех и всего настолько, насколько это оказывается в его силах. Герою предоставляется шанс изменить и себя, и свою жизнь, когда он знакомится с Варварой. Однако на такой кардинальный шаг герой не отваживается – его не хватает на это, он уже слишком глубоко и безвозвратно ушел в себя, замкнулся от всех и всего.

Исчезает близость между братьями, не складываются отношения влюбленных, гибнет от своей «футлярности» Беликов, нет настоящего понимания и между рассказчиками, которые своими фигурами объединяют произведения в трилогию. Тема «футлярности» у Чехова – это тема отсутствия контакта и понимания между людьми, которые, замкнувшись в себе, уйдя в «футляр», оказываются не способны к близости с другим человеком и миром.

«Признание всякой духовной деятельности – в постоянном искании правды и смысла жизни» (А. П. Чехов). (По произведениям А. П. Чехова)

Духовная деятельность по сути своей имеет мало общего с поиском удовольствия. Духовная деятельность, обеспечивающая духовный рост человека и тем самым ломающая его установленный образ жизни и линию поведения, не может по определению быть комфортной. Этот дискомфорт личности связан в первую очередь с появлением в жизни человека некоего порога, барьера, за которым его ждет новое существование, – более высокого предназначения. Человек, чтобы достичь его, должен внутренне измениться. Другими словами, если человек достиг определенного уровня, чтобы ставить перед собой вопросы о цели, долге и предназначении, он обнаруживает тем самым свои потенциальные возможности в сфере духовной деятельности.

Так, герой рассказа А. П. Чехова «Студент», двадцатидвухлетний Иван Великопольский, возвращается после радостного дня охоты, когда «погода вначале была хорошая, тихая». Сгущавшиеся потемки и резкий холодный ветер отдают человека во власть природе и делают одиноким в суровой вечерней мгле: «Кругом было пустынно и как-то особенно мрачно». Глубина отчаяния студента усиливается его голодной жизнью, зависимостью от родителей и ощущением напрасности человеческой истории. Действие происходит в страстную пятницу, когда тысячелетия назад Христос испытывал муки, пытаясь спасти человеческие души. «И теперь, пожимаясь от холода, студент думал о том, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, и что при них была такая же лютая бедность, голод; такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнета – все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет еще тысяча лет, жизнь не станет лучше».

А в конце рассказа студентом владеет совсем другое чувство: «…невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладело им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла».

Приблизившись к жаркому костру, который освещал «далеко кругом вспаханную землю», студент увидел двух женщин – вдову Василису и ее дочь Лукерью. Мягкая приветливость матери и забитость дочери побуждают студента вспомнить тайную вечерю, смертельную тоску Христа и отречение Петра, который «страстно, без памяти любил Иисуса», но отступился от него, а потом в глухих рыданиях оплакивал свою вину.

Иван Великопольский так человечно и живо рассказывает евангельскую притчу, что производит неизгладимое впечатление на Василису и Лукерью. И студент, возвращаясь домой, думает, «что если Василиса заплакала, а ее дочь смутилась, то, очевидно, то, о чем он рассказывал, что происходило девятнадцать веков назад, имеет отношение к настоящему – к обеим женщинам, вероятно, к этой пустынной деревне, к нему самому, ко всем людям».

Подвиг Христа и совесть, заговорившая в его ученике, оказываются высокой душевной нормой для людей разных поколений и разных характеров: «…правда и красота, направляющие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно и до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле».

В этой встрече у ночного костра студенту открылась связь между прошлым и настоящим, люди объединились в человечество, и потому воскресли вера и «чувство молодости, здоровья, силы».

Так, студент, несмотря на отчаяние и одиночество, становится способным на духовный прорыв, в котором он не только себя выводит из состояния безнадежности, но и для двух таких же несчастных, как он, женщин приподнимает духовную завесу. Почему рассказ называется «Студент», можно понять из сюжета и из идеи произведения. Главный герой нам знаком не только по тому положению, которое он занимает, но и по имени – Иван Великопольский. Чехов не случайно дает ему звучное имя: для автора этот герой значим.

«Студент» – любимый рассказ самого Чехова. Студент, как человек, призванный нести свет просвещения в народ, у автора исполняет свою миссию на высочайшем уровне. С помощью своего прямого долга – просвещения – он успешно делится своими знаниями с людьми, просвещает их и меняется при этом сам – растет духовно. Нищий и жалкий студент по ходу действия становится духовным проводником, просветителем, чем оправдывает свое звучное имя. Ведь именно духовный рост выделяет людей из социума.

С героем рассказа «Студент» можно сопоставить и других героев Чехова – «вечного студента» Петю Трофимова из комедии «Вишневый сад» и студента Сашу из рассказа «Невеста». Показательно, что все три героя – студенты. Значит, они чему-то учатся, стремятся к будущему, хотят узнать истину, какой бы ценой она ни досталась.

Чехов подчеркивает, что эти герои – Петя Трофимов и Саша, – возможно, сами ничего не добьются, ведь часть их сознания осталась в прошлом и только часть обращена в будущее. Действительно, Петя вызывает усмешку не только у героев пьесы, но и у самого автора. Он очень много говорит, но сам в жизни ничего не добился, не случайно его называют «облезлым барином». Саша в конце рассказа умирает, так и не познав истину. Но данные персонажи выполнили свою миссию – они пробудили жажду жизни и познания у поколения, устремленного в будущее. В пьесе «Вишневый сад» представителем такого поколения является Аня, дочь Любови Андреевны Раневской, которая к концу произведения обрела самостоятельность и желание учиться и познать новую жизнь. В рассказе «Невеста» Надя отказывается от выгодного брака и тоже устремляется в будущее, к новой, неизведанной жизни.

В социуме мало что меняется, как и в природе, – те же ветры будут дуть над нами, и лишь то, с какой стойкостью, смирением и благодарностью мы будем переносить испытания, и определяет, насколько мы достойны носить имя человека. А значит, смысл жизни – чувствовать свои духовные корни, помнить о них и жить достойно своей духовной основы.

Тема духовного перерождения в рассказах А. П. Чехова

А. П. Чехов вошел в историю русской литературы как писатель, во многом противоречащий созданной до него традиции. Чехов никогда не рассуждал в своих произведениях с морализаторской позиции о народе, о вере и неверии, о Боге, о предназначении человека и обо всем том, что так волновало русскую литературу и русских писателей на протяжении полутора веков. Нравоучения никогда не привлекали и не интересовали этого писателя, но всегда притягивал к себе человек. Однако Чехов не анализирует тех внутренних глубин, которые увидели в нем Гоголь, Толстой, Достоевский, а рассматривает личность такой, какая она бывает, будучи максимально приближенной к жизни, – предсказуемой и непредсказуемой, способной к прозрению, но к прозрению, которое не гарантирует духовных взлетов, а иногда и вовсе «бескрылой», равной и неравной себе одновременно. Специфика особой чеховской художественной манеры – в немногословности, внешней беспристрастности. В этом сочинении я постараюсь проанализировать проблему духовного перерождения человека на примере рассказов «Ионыч» и «Учитель словесности».

Рассказ «Ионыч» заставляет вспомнить печальный афоризм из чеховской записной книжки: «У насекомых из гусеницы получается бабочка, а у людей – наоборот…» Главный герой рассказа – молодой доктор Старцев – приезжает в провинциальный город, знакомится с самой творческой и интеллигентной семьей (или кажущейся таковой, что постепенно понимает читатель), влюбляется в Котика, которая не отвечает ему взаимностью, и через некоторое время совершенно погрязает, утопает в повседневной, мелкой жизни.

Этот рассказ – своеобразная история любви. Старцев сразу предстает в рассказе как личность, превосходящая по своему внутреннему потенциалу окружающих: приходя к Туркиным, он сразу видит искусственность игры Котика, графоманство, а не творчество ее матери, посредственность всей семьи. Но постепенно читатель видит, что, будучи шире и духовнее других людей, Дмитрий Ионыч одновременно такой же, как все. Среда обывателей влияет на человека так, что он вольно или невольно «сворачивается», мельчает, тонет в ней.

Вопрос духовного роста – это вопрос способности человека к противлению, стремления к сохранению себя, верности себе самому. Это как раз тот экзамен на прочность, которого не выдерживает Старцев: он влюбляется в Котика – возможно, его чувство довольно приземленное, но оно предстает в явно выигрышном свете по сравнению с ее искусственной любовью к музыке, которая в действительности ей не дается и которую она не в состоянии понять. Но, получив отказ Катерины Ивановны, Старцев теряет почву под ногами и постепенно полностью теряет и себя.

Дмитрий Ионыч дважды встречается с героиней на свидании – здесь можно провести параллель с двумя свиданиями Онегина и Татьяны в пушкинском романе в стихах. Но в первую встречу Старцев, в отличие от Онегина, действительно влюблен. К моменту второй встречи он уже давно вошел во вкус накопительства, удобной и комфортной жизни. Второе свидание действительно пробуждает, воскрешает на какой-то момент прошлое, в его душе зажигается слабый огонек, но процессы, которые произошли в душе Ионыча, уже необратимы. Будущего у героя нет, перерождение, умственная и духовная деградация побеждают. Котик могла проявить себя, найти нужные слова, быть честной и прямой, чтобы помочь Старцеву вновь обрести себя. Но значимых слов она не находит: в разговоре со Старцевым героиня фальшивит, меняет позицию, выгораживая себя. Котик оказывается не способна выйти за рамки собственной личности и по-настоящему увидеть и услышать другого, поэтому контакт между персонажами потерян. Последствиями становятся отчуждение и разрыв отношений навсегда. Но для Ионыча как для личности произошедшее становится настоящей катастрофой.

В рассказе «Учитель словесности» молодой учитель Никитин женится на любимой девушке Маше Шелестовой, любовь оказывается взаимной. Безмятежное счастье сначала, кажется, озаряет весь окружающий мир – в саду к героям «тянулись сонные тюльпаны и ирисы, точно прося, чтобы и с ними объяснились в любви». Это наступившее счастье Никитин воспринимает как то состояние души, к которому он всю жизнь горячо стремился, мечту, ставшую реальностью. Но проходит какое-то время, и это счастье сменяется тоскливо-пошлым существованием. Никитин обнаруживает, что даже бывшее счастье бесперспективно и п о шло по своей сущности, внезапно ощущает себя обманутым, а всю жизнь, которая еще предстоит, – бесперспективной, пустой и жалкой. Больше всего ему хочется теперь вернуться назад, в годы его учебы, «в номера на Неглинной».

Произошедшие с Никитиным изменения можно рассматривать с двух точек зрения: он наконец-то задумывается о жизни, осознает, насколько то существование, которое он вел до сих пор, недостойно. Внезапно появляется ощущение необходимости перемен, душа начинает стремиться к чему-то. Но Никитин ничего не предпринимает, ничего не меняет: изменилась лишь его оценка всего происходящего и прошлого. Прозрение случилось, но ни к каким ощутимым результатам оно не приводит: герой озлоблен на жену, на себя, на окружающий мир и всех людей. Таким образом, некое внутреннее, духовное изменение действительно произошло: существующее положение вещей, представления о мире, о правильном и неправильном, достойном и недостойном, которые он полагал незыблемыми, внезапно оказались нестабильными, источником скорее бесконечных вопросов, чем ответов. И как раз ответов сам герой найти оказывается не в состоянии. В таком положении глубочайшего разлада с собой и миром он и находится в финале рассказа.

Чехов – писатель совершенно особый. За внешней прозрачностью и ясностью мира, людей и событий всегда скрываются очень большие сложности. В мире этого писателя нет ничего однозначного, предсказуемого, нормативного, чего-то, что обеспечивалось бы какими-то этическими, эстетическими или религиозными законами и догмами, которые регулируют жизнь и человека, оказывающихся вдруг непредсказуемыми и очень сложными.

«Чехов был несравненный художник… художник жизни» (Л. Н. Толстой)

А. П. Чехов – писатель, творчество которого приходится на рубеж XIX и XX веков, что определяет своеобразие его произведений: они сочетают в себе черты обоих временных пластов. Создается ощущение, что Чеховым заканчивается одна эпоха и начинается другая. Из всех литераторов нового времени Лев Толстой только в Чехове увидел серьезного соперника – автора, который делал что-то безусловно новое и безусловно важное. Необходимо сказать о том, что и Чехов в свою очередь относился к Толстому не менее серьезно. Однако, с другой стороны, известно много негативных высказываний писателей друг о друге. Так, Толстой всегда порицал Чехова за отсутствие какой-либо этической программы, а Чехов Толстого – за морализаторство, проповеди во многих его произведениях, этический пафос – чрезмерный, с точки зрения Чехова. Центральным моментом, таким образом, становится отношение к жизни и человеку, изображению их непростых взаимоотношений. Чехов смог совершенно по-другому, чем это было в классических произведениях русской литературы до него, подойти к изображению жизни, стать художником жизни как таковой.

Чеховские рассказы и повести не поддаются прямолинейному истолкованию, сопротивляются «железному аршину» шаблонных схем и канонических воззрений. Герой повести «Три года» Костя Кочевой самоуверенно говорит: «…Те же романы, где ах да ох, да она его полюбила, а он ее разлюбил, – такие произведения, говорю я, ничтожны и черт их побери». Однако столь пренебрежительно предложенная фабула как раз и лежит в основе этой повести, где горько «разминулись» чувства Алексея Лаптева и Юлии. «Она его полюбила», когда он, истомленный сознанием, что Юлия вышла за него лишь потому, что тяготилась жизнью с отцом, «ее разлюбил». «Ничтожная» фабула, претворенная в судьбах конкретных персонажей, неповторимо преображает «вечный» сюжет.

Наследник богатейшей купеческой семьи, Лаптев глубоко несчастен. Он и его брат – такие же рабы «дела», как и бесправные приказчики и прочие служащие их предприятия. И выхода из тягостного круга не находится, хотя объективных причин для тоски Лаптева, не сложившейся в итоге судьбы Юлии совершенно никаких нет – они оба умные и тонко чувствующие люди, вполне благополучные – и в социальном плане в том числе. Так, вместо любовной идиллии с благополучным концом формируется полная драматизма повесть. Собственно, почему? Потому что никаких внешних причин для счастья или, наоборот, несчастья Чехов не привносит в создаваемый им сюжет. Рассказ оказывается максимально приближен к реальной жизни, в которой счастье, понимание между людьми и благополучные финалы – явления крайне редкие и, по большому счету, случайные. Рассказ очень схож с жизнью, и именно поэтому Чехов не обнаруживает здесь никаких оснований для выведения какой-либо морали – она слишком далека и неприменима к жизни, не подчиняющейся внешним законам, навязываемым ей со стороны.

В самых обычных, заурядных и приземленных людях в рассказах Чехова могут обнаружиться внезапно огромный потенциал и богатый внутренний мир. Так происходит в рассказе «Душечка». Героиня простодушно вторит и даже, на первый взгляд, бездумно вторит всем высказываниям каждого своего нового избранника. Она утверждает, что нет ничего важнее и значительнее театра, будучи замужем за содержателем увеселительного заведения, где ставили спектакли. Став женой управляющего лесным складом, домоседа по характеру, она удивляется: «В театрах этих чего хорошего?» Она кажется пустой формой, которая может принять абсолютно любое содержание, которое на нее саму никак не повлияет. Однако в финале рассказа она безгранично привязана к чужому ребенку, который оказывается совсем не нужен своим собственным родителям, и во многом заменяет ему мать. Таким образом, это отнюдь не пустая форма, героиня способна на действительно глубокую и искреннюю привязанность и заботу к другому человеку – даже не родному ей.

Но очень часто в рассказах Чехова происходят изменения человека совсем в другую сторону – тоже никак не мотивированные внешними причинами. Так, счастье Никитина с Машей Шелестовой в рассказе «Учитель словесности» постепенно сменяется тоской и скукой. Мечтавший о любви доктор Старцев, не получив взаимности в своей любви к поверхностной и эгоцентричной девушке, входит во вкус накопительства, становится груб с больными, которые даже перестают быть людьми в его глазах, убивает время за карточной игрой. Во время второй встречи с бывшей возлюбленной в нем внезапно просыпается тот, другой Старцев, но возрождения не происходит: герои расходятся навсегда, а перемены, произошедшие в Старцеве, который уже превратился в Ионыча, оказываются фатальными для его личности. Но часто Чехов не торопится давать однозначную оценку своим персонажам, угадывая в них какие-то иные возможности, пусть и далеко не всегда реализуемые. Так, Никитину «страстно, до тоски» захотелось какой-то иной жизни.

Разительная перемена происходит в самодовольном Гурове после встречи с Анной Сергеевной («Дама с собачкой»): жизнь, казалось, уже была для него безнадежно прожитой. Кроме того, герой думал, что он знает о своей курортной знакомой, как и о любой женщине, абсолютно все. Единственное, что ему оставалось, – это безнадежная скука. Однако случайная встреча с женщиной, которую он внезапно полюбил, переворачивает и его жизнь, и его представления о ней. Повстречав Анну Сергеевну на курорте, Гуров рассматривает ее как одну из многих – она же оказывается единственной, и вместо курортного романа, на который он рассчитывал, герой встречает свою настоящую любовь.

Персонаж рассказа «Скрипка Ротшильда» гробовщик Яков после смерти жены совершенно по-другому начинает смотреть на прежде всецело занимавшие его материальные вопросы. И внезапно открываются простые, но ошеломляющие истины. Примечательно то, что этого прозрения также могло и не случиться – в соответствии с совершенно непредсказуемой сущностью самой жизни.

Человек в рассказах Чехова проявляет себя с разных сторон: он может быть возвышенным, духовным и не понимающим самых элементарных истин о себе, способным к разительным внутренним переменам и духовному росту, но одновременно и к полной деградации. К одному только Чехов относился с непримиримой и нескрываемой враждой – к упрощенным геометрическим формулам, в которые слишком прямолинейные люди часто пытаются вписать всю жизнь и будущее, но за которыми на самом деле скрываются незрелость и абсолютное непонимание жизни. Именно поэтому Чехов смог стать настоящим художником жизни.

«Художник должен чувствовать вечность и в то же время быть современным» (М. М. Пришвин). (По творчеству А. П. Чехова)

Трудно назвать писателя, наиболее полно и точно подходящего под данное определение истинного художника, чем А. П. Чехов. Он не только достойно завершил блестящий период русского искусства XIX века, он стал художником, за которым последовал век XX. Непрестанно ставятся фильмы на сюжеты Чехова. Его пьесы постоянно играют в Париже и Риме, Лондоне и Праге, Токио и Нью-Йорке. Самые знаменитые актеры и режиссеры обращаются к чеховским ролям с тем же трепетом, как и к героям Шекспира.

Одно из самых вечных и актуальных чеховских произведений – пьеса «Чайка», написанная в 1896 году. В «Чайке», по словам Чехова, «пять пудов любви», но любовь не соединяет людей, не делает их счастливыми. Тем не менее сам Чехов называл «Чайку» комедией. Такое авторское отношение с первого взгляда не совсем понятно. Пьет Маша, безнадежно влюбленная в молодого и дерзкого Константина Треплева. Он хочет творить новое искусство, непохожее на спокойные повести Тригорина и эффектную игру Аркадиной на сцене и в жизни. Стыдливо мучается Полина Андреевна, мать Маши: ведь она любит не своего мужа, а скептического, трезвого доктора Дорна. Мечется, как раненая чайка, Нина Заречная, полюбившая Тригорина и мечтающая стать актрисой. Треплев, преданно и неотвратимо любящий Нину, в конце пьесы стреляется. Что же смешного в этом клубке несправедливостей, когда честные и чистые люди мучаются, а преуспевающие равнодушны и жестоки? Но Чехову кажется нелепым даже страдание, если оно не приводит к осмысленному протесту, мужеству, цельности и красоте.

Если перечитать сцену из III действия – со слов Аркадиной «Ну, живи тут, не скучай» до слов Треплева «А повязку ужо доктор сделает», – то можно сделать вывод, что ни нежность, ни озлобление не способны заставить этих людей совершить поступок. Приливы любви и взрывы ярости ничего не изменили в отношениях матери и сына, даже повязку Аркадина так и не сменила. Такие поступки и отношения являются поныне и останутся впредь актуальными для сцены. Передача тонких душевных оттенков, конфликтов и полное бездействие в жизни отражают самую жалкую и слабую часть человеческой сущности. Чехов не признает слабости в угоду комфорту, он считает, что человек должен стремиться не к личному счастью, а к чему-то более высокому и духовному, что единственное может быть достойной целью и смыслом человеческой жизни.

В житейских, обыденных событиях открываются внутренние мотивы поведения и переживания персонажей «Чайки», которые и составляют основное в пьесе. Автор сознательно устраняет сценические эффекты. Действие, по мысли его, должно развиваться плавно и закономерно. Так, Чехов не делит акты на явления, которые в чеховских пьесах стали формальными, ибо не приход и уход действующих лиц, не «шумиха мизансцен» определяют развитие действия в пьесе, а смена настроений, изменение психологического состояния персонажей.

Чехов внушает зрителю, что с гибелью Треплева ничего в жизни этих людей не изменится. И это подчеркнуто тем, что в момент самоубийства Треплева на сцене шум, веселая болтовня, люди пьют, играют, и тем сильнее ощущается трагизм момента для зрителя, который угадывает, что происходит за сценой.

Основной конфликт «Чайки» – столкновение мечты и действительности, основной результат – разрушение, гибель мечты. Этот результат и является самым серьезным обвинением грубой действительности. Так, Нина Заречная обладает замечательной силой сопротивления, она сумела найти свою дорогу в жизни, поняла свою цель как служение искусству. Но сколько страданий, оскорблений принесла ей жизнь, как безжалостно разрушила она веру Нины в светлый, поэтический мир искусства. «Жизнь груба», – говорит Заречная, и становится понятно, как болезненно она ощущает прикосновение этой грубой действительности. Нине свойственна глубокая неудовлетворенность жизнью. И весь трагизм в том, что выхода из этого конфликта, разрешения этой неудовлетворенности в пьесе не предвидится.

Чеховская пьеса «Чайка» – это раздумья автора и зрителя над судьбами людей, над смыслом жизни. Не пьеса-зрелище, а пьеса-размышление – такова творческая цель Чехова. Она и определяет его отношение к сюжету. «Сюжет должен быть нов, а фабула может отсутствовать», – пишет Чехов. Это свидетельство того, что Чехов отказывается от действия-интриги, протекающего как прямая борьба между персонажами. Чехов изображает людей, для которых главное не их воздействие на действительность, а воздействие враждебной им действительности на их мысли, чувства, идеалы. Они переживают жизнь, но не переделывают ее.

Знаменитый чеховский подтекст, так обогативший драматургию, рождается от несовпадения слов и поступков, мыслей и действий героев, о которых пишет Чехов. И эта невоплощенность человека в его поведении, расхождение между потенциальными возможностями человека и его реальной судьбой и радуют, и тревожат писателя одновременно. Прекрасно то, что человек не укладывается в пошлый быт, не исчерпывается прозой жизни, которая его окружает, а горька как раз именно неспособность героев прорваться к истинной жизни, к смыслу, чтобы осуществить себя.

Тема времени в пьесе А. П. Чехова «Три сестры»

А. П. Чехов – писатель, не только во многом связанный с традициями русской классической литературы, но и закрывший эти традиции и XIX век как таковой. Его творчество пришлось на период глобальных изменений в русской жизни и русской истории – изменений, которые очень сложно было оценивать, да и вообще вряд ли возможно, но которые делали прошлым огромную культурную традицию. Именно это переживалось русскими писателями с тоской, но одновременно и ясным ощущением неотвратимости таких перемен и невозможности продолжения старой жизни в настоящем, какой бы прекрасной она теперь ни виделась. Тема времени широко поднималась в произведениях и другого великого писателя – И. А. Бунина, многие книги которого посвящены именно переживанию хода времени, разрушения традиционной культуры. Это же тема и всех пьес Чехова.

Чеховские пьесы часто называют «драмами настроения». В них под покровом будничного времяпрепровождения и обмена случайными, внешне малозначительными репликами чувствуется какое-то «подводное течение». Известнейший русский режиссер К. С. Станиславский писал о том, что прелесть пьес Чехова «в том, что не передается словами, а скрыто под ними или в паузах, или во взглядах актеров, в излучении их внутреннего чувства». Скрытым как раз оказывается переживание времени. Не стала исключением в этом отношении и пьеса «Три сестры», в которой тема времени также центральная.

Поглощенные своими переживаниями, мыслями, герои этой пьесы, как и герои «Вишневого сада», часто как будто не слышат друг друга, совершенно не вдумываются в слова собеседника. Так, в первом акте празднично настроенная именинница Ирина восторженно восклицает: «Как хорошо быть… учителем, который учит детей», – хотя ее сестра Ольга только что пожаловалась: «За эти четыре года, пока служу в гимназии, я чувствую, как из меня выходят каждый день по каплям и силы, и молодость».

Впервые оказавшийся в доме сестер полковник Вершинин приехал из Москвы, с которой сестры связывают все свои мечты и надежды, – только там, как им кажется, может начаться настоящая и осмысленная жизнь. Москва для них не просто город детства и чистых воспоминаний, но символ лучшей жизни, жизни деятельной. Вершинин своим приездом и возвышенными речами как будто дает новую пищу их надеждам.

Однако жизнь постоянно вторгается в мир, в котором живут три сестры, все грубее тесня их. В семье неслышно появляется Наташа, она становится женой их брата, на которого столько надежд возлагают сестры. А став женой Андрея, Наташа постепенно забирает власть в доме и заводит свои мещанские порядки. И недаром в случившемся в городе большом пожаре мерещится что-то общее с тем, что происходит в семье Прозоровых. И сердитое замечание Маши, что «Наташа ходит так, как будто сама подожгла», отнюдь не кажется глупым… Все изменения, которые происходят в жизни сестер, все неудачи, постоянное разрушение их надежд – это все симптомы большого времени, которое вносит свои коррективы, разрушая старый уклад, на излете которого и живут сестры.

В последнем акте героинь настигают все новые и новые удары: гибнет на дуэли достойный поручик Тузенбах, за которого согласилась выйти замуж Ирина. Покидает город батарея – поэтому должны разлучиться Вершинин и Маша, успевшие полюбить друг друга. Зачастил в дом (хотя ни разу не появляется на сцене) любовник Наташи, местный чиновник Протопопов, а сама она предвкушает момент, когда, став полной хозяйкой в доме, вырубит в саду деревья – те самые, которыми любовался перед дуэлью Тузенбах.

Основной конфликт происходящего – между данным и желаемым. Здесь, как и в других пьесах, нет четких антагонистов (даже Наташа не является таковой по отношению к сестрам, поскольку слишком сильно от них отличается, – сопоставление просто не имеет смысла). На протяжении пьесы событий как таковых, в отличие от пьес предыдущих писателей, довольно мало. Самое главное происходит в большом времени – в истории – и во внутреннем мире каждой из сестер. Данное и желаемое разделено поэтому не героем-антагонистом, но объективными причинами, с которыми частная воля и частные желания человека ничего сделать не могут. Печальная ситуация складывается сама собой, и, соответственно, страдания героев тоже происходят сами собой. Все это комплексно – одна огромная развернутая метафора времени – неумолимого и неостановимого, всегда находящегося вне человека.

Внутренне, по своим достоинствам и недостаткам, герои очень различаются. Пропасть между сестрами и Наташей очевидна, однако зло исходит не от конкретного человека, а извне. Страдание героев в том, что высшие желания, которые таятся внутри них самих, нереализуемы: будучи несовместимы с исторической ситуацией, они не находят себе никакого применения и обречены на вечное пребывание внутри. Героини в пьесе находятся в состоянии тягучей неудовлетворенности жизнью, образовавшейся очень и очень давно. Единственное движение в их состоянии – мерцающие время от времени надежды на кардинальное изменение жизни, но эти надежды постоянно опровергаются и разрушаются самой жизнью. Центральная проблема состояния персонажей заключается в том, что источник дисгармонии и страдания находится и в них самих в том числе. Кардинальные изменения в чеховском мире никогда не бывают результативными. Изменения в человеческой жизни возможны тогда, когда исходят изнутри. Внешние же поступки, направленные на преобразования, как правило, ни к чему не приводят, будучи отменяемы большим временем.

Все надежды сестер, связанные с переездом в Москву и началом какой-то новой, совершенно иной жизни, в действительности не имеют под собой никаких твердых оснований. Это очередные иллюзии, которым суждено быть разрушенными. Но, несмотря на это, в последних монологах сестер слышится не только горе, но и еще более упрямая и страстная, чем в пьесе «Чайка», вера: «жизнь наша еще не кончена», и скоро станет ясно, «зачем мы живем, зачем страдаем». Однако приход лучшей доли зависит не от устранения частных помех, не от смены места жительства, но от изменения всех форм жизни и существования. Однако большое время, которое является едва ли не главным героем пьесы, оставляет вопрос о том, станут ли изменения, которые оно влечет, такими. Но пока таких изменений нет, каждый в отдельности бессилен перед общей судьбой. И именно поэтому сестры в финале пьесы не получают так страстно ожидаемых ими изменений.

Русская литература XX века

«В важные эпохи жизни иногда в самом обыкновенном человеке разгорается искра геройства…» (М. Ю. Лермонтов). (По рассказу М. Горького «Старуха Изергиль»)

В каждом человеке живет герой. Но для того, чтобы лучшие качества смогли проявиться, необходимы соответствующие условия. Русская литература редко обращала свое внимание на героические поступки. Более интересными для русских классиков оказывались душевные переживания и внутренние страдания обычного человека. Героическое поведение обусловлено не только ситуацией, но и тем светлым, что есть в душе человека. Максим Горький создал образ героя, отдающего жизнь ради своего народа.

Данко – один из главных героев рассказа Максима Горького «Старуха Изергиль». Он жил в непроходимых лесах, где с трех сторон людей окружали деревья, а с четвертой – степь. Данко был молод, но, несмотря на молодость, он был настоящим лидером. Молодой человек показан смелым героем, который всегда шел вперед, преодолевая трудности и опасности на своем пути.

Это очень красивый юноша, глаза его пылали силой и живым огнем, как и сердце. Говорил он пламенно, но не всегда его речи действовали на окружающих. В его высказываниях видна любовь к людям, преданная и бесконечная. Горький так описывает своего персонажа: «Он лучший из всех, потому что в очах его светилось много силы и живого огня». Из-за любви к людям Данко и совершил два героических поступка: сначала он решился вывести людей из непроходимых лесов, а затем вырвал из своей груди сердце и осветил путь людям, поплатившись за это собственной жизнью. Этот поступок можно смело назвать подвигом, ведь самопожертвование ради других и есть настоящий подвиг.

Данко любил людей, любил, даже когда они решили убить его, поэтому он и не противился их воле. Герой легенды знал, что без него людям не выйти из леса. Красивый, смелый, он не боялся ответственности и был полон решимости помочь своему народу. Данко решается вывести отчаявшихся людей из тьмы леса на широкие степные просторы. Он дает людям своего племени надежду.

Люди, окружающие Данко, сначала видели в нем своего лидера и единственного спасителя. Затем, после бури, они в злобе и гневе обрушились на Данко, решив его убить. Когда юноша вырвал у себя из груди сердце и провел людей через лес, те сначала с благоговением пошли за ним, а затем забыли о нем, а один осторожный человек даже наступил на пылающее сердце Данко, и оно погасло. Взявшись вывести людей к свету, герой не преследовал никаких личных выгод или корысти. Он не ждал благодарности. Данко был упрям и горд, но горд за свой народ, который еще недавно был смелым и сильным. Юноша не был ни честолюбивым, ни себялюбивым, ведь перед смертью он не прокричал: «Смотрите, это я вас спас!», а просто смотрел вперед, восхищаясь прекрасным зрелищем – свободной землей, наполненной красотой освеженной дождем природы. Он смотрел на это в последний раз, он умирал, но был полон счастья за себя, за свой народ, который спас ценой своей жизни.

Важным для понимания смысла легенды и героического поступка Данко является поступок одного из второстепенных персонажей – осторожного человека. Этот человек наступил на гордое сердце ногой. Данко умер, а спасенные им люди быстро забыли о герое. Их не опечалило и растоптанное благородное горячее сердце Данко, отданное людям. Рассказчица заключает: перед грозой в степи появляются голубые искры – это смелое сердце Данко. Печален конец этой легенды, рассказанной старухой Изергиль, но автор заставляет нас задуматься о своем будущем, о назначении в жизни, о том, сможет ли хоть кто-то из нас быть немножечко похожим на Данко. Но мы знаем, что пройдет много времени и люди сложат легенды о храбром герое, а когда придет беда, они будут с надеждой ждать прихода своего Данко, своего спасителя.

В другой легенде старухи Изергиль повествуется о Ларре – гордом и злом человеке, презревшем законы общества. Ларра при всех его достоинствах не был готов к служению людям. Этот герой совершил преступление – убийство – и был изгнан из своего племени. Нет места такому человеку среди людей. Наказанием для Ларры стали не только изгнание, одиночество, но и бессмертие. Так был поражен человек за гордыню, за пренебрежение к людям, законам и правилам жизни в обществе. Одиночество и изгнание – страшнейшее наказание, которое может постигнуть человека.

Можно быть Ларрой, считать себя выше и лучше других, принять любое зло, нести его вечно, при этом самого себя казнив страшной казнью. Но можно стать и пламенным Данко, человеком, ставящим интересы людей выше своих собственных. Пожертвовать собой, вырвать из груди свое сердце и отдать людям жизнь – на такое способен только герой, любящий свой народ и все человечество.

Данко не бессмертен, подобно Ларре, он как будто рожден для того, чтобы в самый критический момент вспыхнуть, согреть, осветить и вывести род человеческий к свету. Не ради славы, но ради великой цели действует герой легенды.

Рассказ старухи Изергиль – это красивая сказка, несущая в себе народную мудрость, сказка о героическом юноше Данко, который вырвал из своей груди горящее сердце и, освещая им путь, вывел свой народ из темного леса.

Раздумья о Человеке в пьесе М. Горького «На дне»

Драма «На дне» написана М. Горьким, когда он перестал осознавать окружающую действительность в рамках романтического конфликта. Это одно из первых произведений, где романтический герой не противопоставляется толпе. Люди уже не сливаются для Горького в единую серую массу. Ему становится интересен человек как таковой, не романтический герой, а тот человек, кто раньше представлял собой лишь часть толпы.

В драме ведется ставший важным для Горького спор – спор о человеке. Оппонентами являются два героя, и позиция одного из них соответствует позиции автора. Кто же прав? И есть ли окончательный и бесспорный ответ на этот вопрос?..

Лука. «Ласковый… мягкий…». Почему? Он сам отвечает: «Мяли много, оттого и мягок…» И отношение его к окружающим тоже доброе и мягкое: «Человека приласкать – никогда не вредно…» Вот она, суть его отношения: «Вовремя человека пожалеть… хорошо бывает!» И он действительно жалеет. Почти всех. Он жалеет ночлежников и, несмотря на их многочисленные недостатки, искренне старается помочь, утешить. Он принимает участие в судьбе каждого из ночлежников, хотя и в разной степени, и после его ухода они это осознают.

Лука оказался, может быть, первым человеком, сказавшим Насте, что верит в ее любовную историю. Почему он сказал ей это, пусть даже и не верил на самом деле? Потому что ему не важно, существовал ли когда-нибудь француз по имени Гастоша или Рауль, но важно состояние Настиной души. Она мечтает о том, что прочитала в книге и чего никогда не увидит в реальной жизни. Но мечты ее отражают душу, раскрывают личность. Настины мечты говорят о потребности души в высоких чувствах, а значит, о ее духовной зрелости, пусть не абсолютной. И для Луки «не в слове – дело, а – почему слово говорится? – вот в чем дело!» И верит он не столько в то, что история, рассказанная Настей, действительно произошла, сколько в то, что она может произойти: к этому готова ее душа.

Этим же объясняется и отношение Луки к Ваське Пеплу. Пепел – вор. Но он сам говорит: «Оттого я вор, что другим именем никто, никогда не догадался назвать меня…» И Лука ему верит, потому что Пепел твердо заявляет, что бросит воровство, начнет новую жизнь в Сибири, потому что понимает, что, «как в трясине, тонет» и утонет совсем, если вовремя не вырвется. И Лука дает ему советы, подталкивает к становлению на этот новый путь.

Еще один герой, в судьбе которого Лука принимает живое участие, – Актер. Он мечтает излечиться от алкоголизма, и Лука вселяет в него надежду, что это возможно и даже нетрудно, что «человек – все может… лишь бы захотел…». Это будто возрождает Актера к жизни, он начинает верить в себя, он впервые за долгое время смеется и улыбается.

Лука поражает обитателей ночлежки: они еще не встречали человека, готового почти всех любить и жалеть. Из героев пьесы он не относится по-доброму только к Костылевым, жадным до денег ханжам и «зверям», и Медведеву с его амбициями начальника. Ночлежники удивляются тому, что Лука лжет, причем абсолютно бескорыстно: «Много он врет… и без всякой пользы для себя… Старик уж… Зачем бы ему?» А Лука объясняет свою ложь тем, что «она, правда-то, не всегда по недугу человеку… не всегда правдой душу вылечишь…». Подтверждает он свои слова историей о человеке, верившем в «праведную землю». В этой «праведной земле», оказавшейся лишь мечтой, был весь смысл жизни человека, и, когда мечта разрушилась, он не смог жить: не нашел в себе сил.

Можно ли назвать Луку лжецом? Конечно, он лжет. Но это ложь во спасение, причем спасение не себя, а других. И лжет герой каждому в зависимости от его характера, убеждений, веры. Так, Анне Лука говорит о Боге как о чем-то бесспорном и непреложном, описывает умирающей ее жизнь на небесах. Зачем? Чтобы она умерла без тревоги в душе, спокойно. А чуть позже на вопрос Пепла о Боге отвечает: «Коли веришь – есть; не веришь – нет… Во что веришь, то и есть…» Лука считает, что истина для каждого своя, единой не существует. И Бог для него – тоже отнюдь не истина, тем более – не непреложная.

Противником Луки в споре о человеке является Сатин. Частично он признает правоту Луки. Бесспорным достоинством позиции Луки он считает понимание того, что «человек – вот правда», что «он – каков ни есть – а всегда своей цены стоит…». И еще по одной причине Сатин отзывается о Луке хорошо: «…Это он, старая дрожжа, проквасил нам сожителей…» Он подействовал на ночлежников, в том числе и на самого Сатина, «как кислота на старую и грязную монету…». Во-первых, он очистил обитателей «дна». Во-вторых, разбудил мысли, подтолкнул процесс «брожения умов».

Сатин понимает причину лжи Луки: он лжет «из жалости». Но, по мнению Сатина, никакая причина не способна оправдать ложь, которую он изобличает как таковую: «Ложь – религия рабов и хозяев… Правда – бог свободного человека!» Ложь – орудие эксплуатации, подавления одних людей другими, и, значит, оправдывать ее нельзя. Кроме того, ложь, как и жалость, унижает человека, в то время как «не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо!».

В этом и состоят возражения Сатина. Но в его уста Горький вкладывает свои собственные мысли, ему передает свои убеждения. Именно он является выразителем авторской позиции. Однако, несмотря на спорность философии Луки, он в пьесе выглядит убедительнее. Горький компрометирует его, во-первых, тем, что все надежды, внушенные им ночлежникам, в итоге разрушаются, и остается лишь горькое разочарование (поэтому Актер в пьесе повторяет судьбу человека, верившего в праведную землю), во-вторых, тем, что в самый напряженный момент, во время свалившегося на Пепла несчастья, Лука внезапно исчезает.

Но Сатин скомпрометирован в пьесе еще сильнее. Все, что говорит Лука, он подтверждает жизненным опытом или хотя бы логичными доводами. Сатин же свои идеи берет как будто «с потолка». Кроме того, его положение не соответствует рассуждению о высоких материях и вообще той роли, которую он на себя берет, вернее, которую возлагает на него автор. Сатин заявляет: «Человек – выше сытости!..» Но он живет шулерством, добывает деньги таким сомнительным способом, сам сравнивает себя до появления Луки с «грязной монетой» – почему при этом он стоит «выше сытости»?

Больше всего компрометирует Сатина то, что он, заявляя о необходимости уважения человека, называет окружающих «скотами», «дубьем». Он берет на себя право судить людей и при этом рассуждает об уважении к человеку, произнося в адрес ближних слова презрения.

И тем не менее, Горький утверждает, что Лука гораздо более неправ. Выбор имени для героя он объяснил тем, что «Лука» – от слова «лукавый», то есть лживый, уводящий от правильного пути, а именно – от борьбы, примиряющий человека с его участью. Но в пьесе это не читается.

Ценность пьесы состоит в том, что художественная правда победила тенденциозное отношение. Горький не мог противоречить логике произведения, оно оказалось шире идеологии, и таким образом художник побеждает в Горьком идеолога. В этом, несомненно, художественное достоинство произведения, хотя это не компенсирует полностью его недостатков.

Тема любви в русской литературе. (По циклу рассказов И. А. Бунина «Темные аллеи»)

Благословенна да будет любовь, которая сильнее смерти!

Д. С. Мережковский

Каждый писатель в своем творчестве затрагивает «вечные» вопросы бытия, по-своему осмысливая эти проблемы. Тема любви стала интерпретироваться по-новому писателями в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков, когда люди жили в ожидании чего-то нового и по-другому стали смотреть на все казавшиеся неизменными ценности. И. А. Бунин также дал свое видение темы любви. Для него эта тема стала основой для целого цикла рассказов – «Темные аллеи», где представлены различные проявления и оттенки чувства любви: это и любовь как вечное ожидание чуда, на мгновение мелькнувшего в жизни и утраченного, и чувства, балансирующие на грани соблазна и святости, и любовь-судьба, пожизненная к ней приговоренность.

В рассказах Бунина любовь становится источником душевных сил, нередко она оказывается самым значительным и счастливым событием в жизни человека.

Как правило, писатель сосредоточивает свое внимание на особых, уникальных моментах человеческой жизни, когда в сознании героя происходит «солнечный удар» и у него рождается «второе» зрение, он постигает истину.

Таков сюжет рассказа «Солнечный удар», написанного в тысяча девятьсот двадцать седьмом году. В нем мы видим мгновение любви, у которого как будто нет начала и продолжения, нет и конца: хотя герои расстаются, чувство остается на всю жизнь. Любовь изображена как чудо, которое нельзя объяснить. Так, герой приписывает это силам вне его – «какому-то солнечному удару». Теперь поручику нет покоя, обыденная жизнь ему надоела: кажется странным равнодушие и спокойствие героя; глупым и нелепым все то, что проходит на базаре, в городе. Автор так описывает состояние героя: «Как дико, страшно все будничное, обычное, когда сердце поражено… этим странным “солнечным ударом”, слишком большой любовью, слишком большим счастьем!» Это сравнение любви с солнечным ударом не случайно, в нем выражено отношение И. А. Бунина к этому непростому чувству. Сочетание, ставшее названием рассказа, состоит из двух слов: прилагательное «солнечный» несет в себе счастье, свет, а существительное «удар» – боль, поражение, муку. Любовью для автора является соединение этих двух состояний.

Чтобы показать эти две стороны любви, писатель использует антитезу как композиционный прием. Рассказ строится на противопоставлении двух дней, проведенных героем с ней и без нее. Бунину удается передать, как изменилось восприятие героя, через его отношение к солнцу. В первый день солнце олицетворяло счастье, было нежным и ласковым. Во второй – оно напоминало об утрате, и лучи его были жгучими и палящими. Таким образом, автор считал, что любовь – непродолжительное чувство, радость, непременно сменяющаяся болью утраты, горьким разочарованием. Однако даже если любовь и оборачивается отчаянием, драмой разлуки, она исполнена смысла, ибо она – начало внутреннего пробуждения личности, движения к духовной зрелости. Герой ценой «солнечного удара» постигает, что в человеческом бытии есть нечто неповторимо прекрасное, высшее, что «необходимее жизни».

Образ любви как чуда, радостного и мучительного, но не напрасного и неслучайного, способного поднять человека над бурями, над обычностью земного существования, приобщить его к чему-то высшему, представлен и в рассказе «Чистый понедельник», относящемся к циклу «Темные аллеи».

Как и все другие рассказы «Темных аллей», он тоже о любви. Но о любви «странной», от которой героиня отказывается. Рассказ «Чистый понедельник» – именно об этом. В произведении Бунин развертывает перед читателем повествование не только о любви-страдании, но и о тайне человеческой судьбы, о счастье, о сложной природе русского национального характера, об истории, о вере в Бога и о путях к нему.

Герой «Чистого понедельника» влюблен; он настолько ослеплен любовью, что даже и не пытается понять, какая внутренняя борьба происходит в душе любимой. Автор дает читателю почувствовать самобытность, тонкость души героини в ее вскользь оброненных суждениях и оценках увиденного.

Мне кажется, образ героини – это символ счастья: одновременно красивая и непонятная; ее невозможно представить по-земному счастливою, в финале рассказа она уходит в монастырь: так она покидает земную жизнь ради душевного спокойствия.

Перед тем как постричься в монахини, она отдается своему возлюбленному, тем самым совершая страшный земной грех. Однако их телесная близость не привела к разгадке героем ее души. Бунин, как Тургенев, утверждает, что женщина – загадка, которую мужчина не в силах разгадать, и что в этой тайне кроется сильная натура, становящаяся «роковой» в жизни мужчины.

У героини «Солнечного удара» нет имени, она так и останется в памяти героя «прекрасной незнакомкой», прелестной «маленькой женщиной». Подчеркнутая безымянность героини, выдержанная на протяжении всего рассказа, в данном контексте прочитывается как неузнанность тайны.

Важно отметить, что Бунин, в отличие от Достоевского, не разделяет плотское влечение и духовное чувство, для него любовь – это и телесная, и духовная близость. Так, в воспоминаниях поручика о случившемся появляется нечто для него самого неожиданное, не просто память о чувственном наслаждении, а ощущение чего-то иного, большего, волнующего не тело, а душу.

Именно потому, что любовь для писателя – это и плотское, и духовное чувство, героиня «Чистого понедельника» не осуждается автором произведения. Для нее телесная близость – это своего рода прощание с любимым. В рассказе соприкасаются мотивы любви, мучительной радости и трагической жизни, целительной силы памяти. Писатель подчеркнул кратковременность любви, ее трагический исход.

Жизнь души в изображении Бунина неизъяснима, она томится загадкой скрытого от смертных тайного смысла. Так и любовь, в представлении писателя, – неподвластное разуму человека чувство, возникающее внезапно, стихийно. Случайное приключение, каким оно поначалу кажется поручику, оказывается чем-то неизмеримо большим.

«Случайность» и неожиданность встреч Бунин интересно обыгрывает в своем раннем рассказе «Господин из Сан-Франциско», где под «счастливой» «случайной» встречей подразумевается не стихийное светлое чувство, а радость от знакомства с миллиардером: «прекрасны были те нежные, сложные чувства, что пробудила в ней встреча с некрасивым человеком, в котором текла необычная кровь, ибо ведь и не важно, что именно пробуждает девичью душу – деньги ли, слова ли, знатность ли рода…» – иронизирует писатель над неписаными законами общества.

Для Бунина всегда были важны цвета, знаки и звуки, что проявилось и в рассказах. События «Солнечного удара» разворачиваются на фоне жаркого солнца, а герой запомнил на всю жизнь «запах ее загара» и «живой простой и веселый звук ее голоса»; события же «Чистого понедельника» – в морозные зимние дни, в неделю перед Великим постом, и характерны звуковые и цветовые детали: героиня играет начало «Лунной сонаты», в их последний вечер она одета во все черное. Символичным в этом рассказе является и упоминание о христианских праздниках, связанных с образом героини. Кульминация рассказа отнесена к последней ночи Масленицы, а решение изменить жизнь попадает на Чистый понедельник.

В своей поздней прозе писатель обращался не к рациональным сторонам, а к тому, что представляет собой неразгаданную тайну. Этим для Бунина была любовь, совокупность состояний, когда все чувства предельно обострены. Любовь в произведениях писателя – радость, дарованная героям, чтобы ощутить истинное счастье.

Эмоциональный настрой рассказов создается слиянием в прозе Бунина мотивов любви, красоты и одновременно их кратковременности, трагичности исхода. Точно определил пафос бунинских рассказов о любви критик русского зарубежья Адамович – он назвал Бунина «трагическим мажором». Таким было видение писателем этого чувства. Но одновременно Бунин не забывает о том, что любовь – светлое и радостное чувство, которое сильнее смерти. И этим самым он подтверждает удивительно красивые слова Д. С. Мережковского: «Благословенна да будет любовь, которая сильнее смерти!»

Образ Руси в поэзии А. А. Блока

Тема Родины – одна из вечных тем в поэзии – обретает в творчестве А. Блока особое звучание. Ведь ему довелось жить в переломную эпоху, в удивительное время, когда решалась судьба России, когда страна испытывала одно потрясение за другим. Как русский поэт, Блок не мог не думать о своей стране, не мог не попытаться запечатлеть в стихах ее меняющийся облик. Со щемящей болью в душе поэт писал: «Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?» И своими трепетными стихами о Родине давал ответ на этот вопрос.

Обращаясь к К. С. Станиславскому, Блок писал 9 декабря 1906 года: «Стоит передо мной моя тема, тема России… Этой теме я сознательно и бесповоротно посвящаю жизнь. Все ярче сознаю, что это первейший вопрос, самый жизненный, самый реальный. К нему я подхожу давно, с начала своей самостоятельной жизни…»

В ранней поэзии А. Блока тема России еще не являлась ведущей, хотя поэт не раз обращался к русским пейзажам и фольклорным образам. В одном из стихотворений возникает такая поэтическая картина:

Все деревья стоят как в сияньи.

Ночью холодом веет с земли;

Утром белая церковь вдали

И близка, и ясна очертаньем.

Значительно чаще к теме Родины Блок начинает обращаться во второй период творчества. После первой русской революции патриотическое чувство поэта обострилось. В 1906 году Блок пишет стихотворение, которое он уже целиком связывает с Россией. Характерно, что оно и называется ее древним именем – «Русь». Правда, поэт изображает здесь сказочную, заповедную страну – с колдунами, ведунами, гадателями эпохи седой старины. Блок вводит в свое стихотворение народное творчество и крестьянские поверья. А это ведь тоже достояние Родины. Отчизна предстает в этих стихах «дремучей», «колдовской», «почивающей в тайне». Это ее состояние кажется поэту прекрасным:

Ты и во сне необычайна.

Твоей одежды не коснусь.

Дремлю – и за дремотой тайна,

И в тайне – ты почиешь, Русь.

Но за этой сказочной красотой Блок прозревает и печальные картины: крестьянское «утлое жилье», «вихрь в голых прутьях», нищету. Пока эти социальные мотивы звучат робко. Но вскоре, в 1908 году, они получают свое развитие и находят воплощение в стихотворении «Россия»:

Россия, нищая Россия,

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые, –

Как слезы первые любви!

Блок возвращается здесь к лермонтовской традиции. Нетрудно уловить в начальных строчках произведения перекличку с классической «Родиной» предшественника. Стихотворение вошло в блоковский цикл «Родина», один из важнейших в третьей книге его лирики.

Патриотическая тема в этом разделе зазвучала громко и выразительно. Как показывает название, тема Родины является теперь для поэта главной, определяющей. Цикл начат евангельским мотивом: свою Отчизну поэт осеняет именем Христа. Стихотворение «В густой траве пропадешь с головой…» развивает фольклорные образы предшествующих произведений и настраивает читателя на восприятие «песен далеких сел» и звуков ямщицкого колокольчика. Образ любимой становится сращенным с обликом Родины, а сам герой преисполнен жажды подвига; он «просится в бой», потому что видит, как над страной его «тучи вдали встают». Эта лирическая пьеса прекрасно предваряет последующие стихотворения цикла «Родина». Любовь к Родине у Блока – переживание глубоко интимное. Поэтому, обращаясь к своей стране, поэт говорит о сердечной и душевной боли при виде «низких нищих деревень» и, в нарушение принятого обычая связывать образ родной земли с матерью, сопоставляет его с обликом жены.

Гармоничным соединением общего и частного в цикле объясняется тот факт, что в раздел оказалось включенным стихотворение «На железной дороге». Будничная драма молодой и красивой девушки в «цветном платке, на косы брошенном», мимо которой проносится поезд, этот символ жестокого равнодушия и ускользающего счастья, перекликается с некрасовским «Что ты жадно глядишь на дорогу…» и одновременно со сценой из толстовского «Воскресения». Участь девушки становится печальной страницей истории страны, трагедией тысяч молодых жизней («Так мчалась юность бесполезная…»), судьбой самой России.

Важнейшими в рассматриваемом цикле стали стихи Блока, составившие особый подцикл «На поле Куликовом». Написанные задолго до первой мировой войны (1908), они исполнены трагического предвидения. Сама Куликовская битва рассматривается поэтом в ряду символических событий русской истории. Блок смело сопоставляет прошлое, настоящее и будущее родной земли. Основой могущества России, ее всегдашней стойкости и силы являются, по убеждению поэта, неуспокоенность, движение, порыв вперед («И вечный бой! Покой нам только снится…»). Вот отчего в стихах возникает яркий, динамический образ «степной кобылицы», вновь напоминая о гоголевском образе летящей птицы-тройки.

Стихи цикла «Родина», отражающие события начавшейся мировой войны, также исполнены высокого смысла. В них слышится предвестие грядущей трагической участи России («Петроградское небо мутилось дождем…»). Себя и своих современников поэт называет «детьми страшных лет России», которые донесут до потомков свой кошмарный опыт «испепеляющих» лет. Поэт ясно видит нищету и бедность деревень, охваченных пожаром мятежей и войн, сложное, подчас парадоксальное сочетание европейского начала и азиатчины, «заплаканную» красу родной земли. И все отчетливее звучит его нежное признание Родине:

Да, и такой, моя Россия,

Ты всех краев дороже мне.

В заключение можно добавить один яркий и, в общем, объясняющий все штрих: когда на одном из поэтических вечеров кто-то из слушателей попросил Блока, уже закончившего выступление, прочитать стихи о России, поэт ответил: «Это все о России».

Тема любви в лирике А. А. Блока

Сама судьба мне завещала

С благоговением святым

Светить в преддверье идеала

Туманным факелом моим.

А. А. Блок

Не «туманным», а ярко пылающим факелом явилась поэзия А. Блока в лирике серебряного века. Строки его стихов настолько гармоничны и современны, что напоминают грани сверкающего кристалла. Но это не ледяной холод, эта сияющая поверхность может пылать жаром раскаленного металла. Поэзия А. Блока завораживает меня, уводит в романтические дали, будоражит мое воображение: «Сдайся мечте невозможной, сбудется, что суждено». И вдруг: «В соседнем доме окна желты…» Суровая, но очень живописная, выпуклая реальность. Всякое его стихотворение для меня – это «покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. И эти слова светятся, как звезды».

Особенно мне близка любовная лирика поэта. Весной 1903 года в московском альманахе «Северные цветы» состоялся литературный дебют А. Блока, цикл «Стихи о Прекрасной Даме». В произведениях этого цикла отчетливо видно внешнее влияние на творчество юного поэта. Тема Вечной женственности, являющаяся для него «единственным в своем роде откровением», явно заимствована у Владимира Соловьева, мистического поэта и философа. Здесь все овеяно атмосферой тайны и совершающегося чуда. Александр Блок воспевает Прекрасную Даму, представшую перед нами в образах «Вечной Девы», «Величавой Вечной Жены», которую он наделяет всеми атрибутами божественности, такими, как бессмертие, безграничность, всемогущество, непостижимая для простого человека премудрость:

То бесконечность пронесла

Над падшим духом ураганы,

То Вечно-Юная прошла

В неозаренные туманы.

Весь этот цикл посвящен возлюбленной, невесте, жене поэта Любови Дмитриевне Менделеевой, простой земной девушке. В некоторых стихах этот реальный образ проступает сквозь завесу тайны:

Мы встречались с тобой на закате,

Ты веслом рассекала залив,

Я любил твое белое платье,

Утонченность мечты разлюбив.

Следующий – гораздо более зрелый – этап творческого развития поэта определило создание циклов «Снежная Маска» и «Фаина». В этот же период появилась Незнакомка, один из самых романтичных и прекрасных поэтических образов. В ее облике сочетаются таинственность Прекрасной Дамы и красота земной женщины. Мне кажется, что для А. Блока она символ красоты, которая спасет мир:

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?)

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

В лирику А. Блока врывается стихия «цыганщины», «всемирного запоя», «буйного веселья». Героиня «Снежной Маски», «Фаины» воплотилась, по-моему, в легкой наезднице в прозрачной тунике, которая хлестнула бичом жалкого клоуна, хлестнула «прямо в белый блин лица». Читая строки из этих циклов, мы хотим вскочить вслед за Фаиной на коня или закружиться вместе со Снежной Маской в вихре метели. Эта героиня во многом похожа на реальный прототип – Наталью Николаевну Волохову, актрису театра Комиссаржевской. Они познакомились на литературном вечере в честь постановки блоковского «Балаганчика».

Ты взмахнула бубенцами,

Увлекла меня в поля…

Душишь черными шелками,

Распахнула соболя…

Наталья Николаевна Волохова, увы, не ответила на искреннее увлечение поэта, так как только что пережила свою большую любовь. В стихотворении «О, весна без конца и без краю…» Александр Блок вновь и вновь возвращается к мысли о свободе любви, о самой любви, которая может быть одновременно и ненавистью:

И смотрю, и вражду измеряю,

Ненавидя, кляня и любя:

За мученье, за гибель – я знаю –

Все равно принимаю тебя!

Эти строки напоминают мне слова Мити из «Братьев Карамазовых» Ф. М. Достоевского: «…клянусь, клянусь, я тебя и ненавидя любил».

В этот момент, когда А. Блок сформировался как поэт, как «чуткий и честный художник» с уже определившимся образом лирического героя, произошла встреча, оставившая в душе и в творчестве поэта неизгладимый след. Это было знакомство с актрисой Театра Музыкальной драмы Любовью Александровной Андреевой-Дельмас, известной исполнительницей роли Кармен в опере Бизе. Когда я читаю строки из цикла «Кармен», то выделяю одну черту, присущую большинству стихотворений, посвященных А. Дельмас: в них не подводится никаких итогов, нет жизненных оценок. Поэт целиком отдается стихийно возникшему чувству, связывает, объясняет его возможностью будущей любви:

И слезы счастья душат грудь

Перед явленьем Карменситы…

Но любовь не приносит А. Блоку душевного равновесия, сердечной радости; поэт приходит к мысли о невозможности полного счастья. И в предпоследнем стихотворении цикла опять звучит тема, услышанная много ранее в его поэме «Роза и Крест», – о неразрывности счастья и страдания:

И в зареве его – твоя безумна младость…

Все – музыка и свет, нет счастья, нет измен…

Мелодией одной звучат печаль и радость…

Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен…

Одним из самых лучших образцов любовной лирики остается близкий мне образ Карменситы в поэзии серебряного века. Я восхищаюсь стихами, по звучанию они напоминают мне мелодию песни. Вся поэзия А. Блока проникнута любовью к женщине, к матери, к Родине, которую он одним из первых среди поэтов назвал не матерью, а женой: «О Русь моя, жена моя!» Россия для Блока все: «жизнь или смерть, счастье или погибель». Здесь не только раздумье поэта о судьбе страны, ее прошлом, настоящем и будущем. Не менее важен монолог человека, для которого любовь к Родине – чувство глубоко личное:

О нищая моя страна,

Что ты для сердца значишь!

О бедная моя жена,

О чем ты горько плачешь?

В то время когда вокруг царят зло и разруха, в лирике Александра Блока я нахожу утешение и успокоение для своей души. Жажда будущего, родство с ним, умение видеть жизнь с высоты, нерушимая вера в то, что «мир прекрасен», – вот что, по моему мнению, придает такую жизненную и властную силу произведениям А. Блока.

И в заключение я хочу привести мудрые и вдохновенные слова поэта:

Благословляю все, что было,

Я лучшей доли не искал.

О сердце, сколько ты любило!

О разум, сколько ты пылал!

Образ революционной эпохи в поэме А. А. Блока «Двенадцать»

Поэма А. Блока «Двенадцать», написанная в 1918 году, явилась неожиданностью для современников. Многие поэты и писатели того круга, к которому относился Блок, восприняли октябрьскую революцию 1917 года как национальную трагедию, как «начало конца» России. Блоковская поэма, в которой звучало предложение «пальнуть пулей в Святую Русь», а во главу отряда революционеров был поставлен Христос, не могла не показаться большинству представителей творческой интеллигенции кощунственной. Споры о поэме «Двенадцать» ведутся и в наше время; современные исследователи предлагают различные варианты ее прочтения, некоторые пытаются доказать, что Блок писал не панегирик революции в «Двенадцати», а памфлет на нее, что Христос в поэме – не Христос, а Антихрист.

Однако сам поэт высоко оценил свое произведение; закончив поэму, он написал в дневнике: «Сегодня я – Гений». Действительно, всего через несколько месяцев после такого грандиозного исторического события русский поэт Александр Блок сумел дать ему объективную оценку, раскрыв двойственную природу революции. Первые строчки произведения становятся образом-символом революции: «Черный вечер. / Белый снег». Черное и белое, темное и светлое, плохое и хорошее, отрицательное и положительное – на равных сосуществуют в таком явлении, как революция.

Прежде всего, нужно отметить, что Блок, понимая жизнь как взаимодействие и движение стихий, и революцию осознавал как стихию. В своей статье «Интеллигенция и революция» он призывал: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию». И Блок слышал ее, улавливал музыку революции. Он смог услышать ее как многоголосное музыкальное произведение, и это свое восприятие отразил в поэме. Ритмика поэмы удивительна – она вся построена на смене «мелодий», среди которых мы можем различить и боевой марш, и старинный романс, и фольклорные, в том числе «частушечные», мотивы. Известно, что А. Блок начал писать свою поэму со строчек «Уж я ножичком полосну-полосну», услышанных им и поразивших его своей звукописью.

«Двенадцать» не политическая поэма, но в России того времени любое произведение воспринималось как в той или иной степени политическое, и произведение о революции, разумеется, не могло не быть прочитано в таком ключе. К тому же, Блоку нельзя отказать в умении увидеть то, что в действительности происходит в России, поэтому в его поэме мы ощущаем не только восхищение музыкой революции. Блок очень тонко почувствовал то страшное, что вошло в жизнь вместе с революцией, и отразил это в произведении. Представление о жестокости происходящего подчеркивается и цветовой гаммой произведения. Лишь три цвета: черный, белый и красный – использует Блок в этой поэме. Они изменяются, преображаются. Бубновый туз, пунцовая родинка к концу произведения сменяются красным (кровавым) флагом.

Революция неизбежно несет разрушение, даже крушение старого мира. Блок изображает детали, характерные для дореволюционного общества: «керенки в чулке», «шоколад Миньон». Все эти «буржуйские штучки» должны остаться в прошлом, а им на смену приходит «свобода без креста», а с ней – полное обесценивание человеческой жизни, которую не охраняет больше никакой закон.

Читатель становится свидетелем преступления – убийства Катьки, – совершенного одним из отряда красногвардейцев. Показательно, что Катька является случайной жертвой. Целью Петьки был Ванька, который с Катькою летит на лихаче. Однако личные мотивы маскируются классовой ненавистью к буржуям, и преступление оправдывается. Но убийство творится не только из-за любви – в нем проявилась и иная стихия, стихия социальная. В разгуле, в разбое – бунт «голытьбы». Эти люди не просто бушуют, они пришли к власти, они обвиняют Ваньку в том, что он «буржуй», они стремятся уничтожить старый мир: «Мы на горе всем буржуям / Мировой пожар раздуем…»

Заметим, что даже любовь (понимаемая Блоком так же, как и революция, – как стихия) не удерживает Петьку от убийства. Не удерживает от убийства и нравственное чувство – нравственные понятия предельно обесценились. Недаром после гибели героини начинается разгул, теперь все дозволено: «Запирайте етажи, / Нынче будут грабежи! / Отмыкайте погреба – / Гуляет нынче голытьба!» Потеряна вера в Бога, и Двенадцать, которые пошли «в красной гвардии служить», сами это понимают, говоря: «Петька! Эй, не завирайся! / От чего тебя упас / Золотой иконостас?» – и добавляют: «Али руки не в крови / Из-за Катькиной любви?» Сцена убийства становится кульминацией поэмы – стихия неуправляема, она сметает все, что попадается на ее пути.

Разгул революционной стихии, который приобретал подчас такие уродливые черты, как, например, упомянутые поэтом разгромы винных погребов, грабежи, убийства, Блок воспринимал как народное возмездие. Потерявшая нравственные ориентиры, охваченная разгулом темных страстей, разгулом вседозволенности – такой предстает Россия в поэме «Двенадцать». Но Россия должна пройти через страшное время; погрузившись на самое дно, она, в конце концов, должна вознестись к небу. И именно в связи с этим возникает самый загадочный образ в поэме – образ Христа. Его появление удивляет читателя, хотя в произведении содержится много предпосылок к этому появлению: само название поэмы для тогдашнего читателя, воспитанного в традициях христианской культуры, изучавшего в школе Закон Божий, явно символизировало число апостолов, учеников Христа. И в таком случае путь, которым идут герои блоковской поэмы, оказывается путем из бездны к воскресению. А Христос выступает символом смены эпох, и не случайно он оказывается впереди отряда двенадцати:

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз

Впереди – Исус Христос.

На этой ноте завершается поэма, проникнутая верой А. Блока в грядущее воскресение России и воскресение человеческого в человеке. Блок смог расслышать «музыку революции» и надеялся, что эта музыка в конечном итоге окажется похожей скорее на победный, а не на траурный марш.

Анализ стихотворения А. А. Блока «Осенняя воля»

Социально-исторический контекст стихотворения сложен и противоречив. Это время начала страшных и трагических перемен в судьбе России, всего народа, которые не могли не отразиться в творчестве Александра Блока. Позже в знаменитой поэме Маяковского «Хорошо», посвященной десятилетию революции, появятся строчки: «…кругом тонула Россия Блока». «Тонуть», то есть исчезать, разрушаться, привычный жизненный уклад начал гораздо раньше, в самом начале века. Поэтому одним из основных лейтмотивов стихотворения становятся гибель, утрата домашнего, интеллигентного, «теплого» жизненного начала, разрушение старой, традиционной культуры.

Стихотворение «Осенняя воля» – одно из центральных, программных стихотворений второго тома. Вообще, творчество Блока циклично, и объединение стихов в циклы и тома является принципиальным для понимания подтекста каждого стихотворения. В первом томе царит культ Вечной Женственности, культ Прекрасной Дамы. Это волнующий и неопределенный образ, Женщина-божество, которому поклоняется верный рыцарь:

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо –

Все в облике одном предчувствую Тебя.

Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,

И молча жду, – тоскуя и любя.

Второй том по традиции в критике называют «пьяным, мутным». Отказавшись от идеала, Блок обращается к социальным аспектам бытия, которые, впрочем, были уже намечены в I томе («Фабрика»). Через месяц после «Осенней воли» появится знаменитое «Девушка пела в церковном хоре…».

В «Осенней воле» Блок обращается к теме, которая впоследствии станет центральной для его творчества и позволит сформировать новый идеал, – к теме России. Название стихотворения не соотносится с датой его реального написания – июль. Дело в том, что слово осенний значительно изменяет, трансформирует свое языковое значение. Это не просто обозначение времени года, но попытка передать ощущение надвигающейся трагедии, тоски, смерти. Не случайно в стихотворении доминирует желтый цвет, столь не любимый Блоком: «Желтой глины скудные пласты».

Слово воля тоже впрямую не соотносимо со свободой. Это некая вольница: не случайно герой отправляется в путь «никем не званый», это трагическая свобода с элементами анархии.

Композиция стихотворения связана с пространственно-временным аспектом образа Руси-России. Все художественные средства не только подчинены главной идее, но и служат для создания внутренней динамики, ощущения движения, преодоления пространства.

1 строфа – своеобразное начало пути, на что указывает глагол «выхожу». Беззащитность героя и пустынность пространства переданы при помощи оборота «открытый взорам». В этой строфе возникает один из самых характерных для Блока образов – образ ветра, создающий ощущение трагической предопределенности. Если в первом томе ветер был легким, нежным («Ветер принес издалека…»), то во втором томе (а тем более в третьем) ветер гнет, то есть это огромная, неподвластная человеку сила стихии. Пейзаж тосклив и убог:

Выхожу я в путь, открытый взорам,

Ветер гнет упругие кусты,

Битый камень лег по косогорам,

Желтой глины скудные пласты.

2 строфа стихотворения впрямую подводит читателя к теме прощания с «золотым веком» усадебной культуры: появляется тема смерти («кладбища земли»). Возможно, не случайно появление красного цвета – это цвет крови, трагедии, смерти: «красный цвет зареет издали».

В 3 строфе намечен образ девушки, который у читателя ассоциируется с образом России. Это уже не прекрасная дама, а призывно машущая узорным, цветным рукавом девушка. Что за веселье пляшет и звенит в этой строфе? Это веселье русского мужика, часто пьяное, не «для радости», а «от тоски». 4 строфа целиком состоит из вопросов: кто позвал в путь? Попытка выяснения цели пути реализована в 5 строфе.

Нет, иду я в путь никем не званый,

И земля да будет мне легка!

Буду слышать голос Руси пьяной,

Отдыхать под крышей кабака.

Читателю становится очевидна точка отправления – тюрьма, неволя, несвобода, трагедия.

Итак, герой вышел в путь «никем не званый». Здесь вновь намечено некоторое предчувствие смерти, ибо земля бывает «легка», то есть «пухом» только для покойника. Продолжается тема прощания с «домашней культурой»: «Над печалью нив твоих заплачу, / Твой простор навеки полюблю…»

Герой вышел в бескрайние пространства России и готов полюбить этот простор, принять его. Если пространство 1 тома было пространством небесным, голубым, золотым и туманным, то теперь перед нами – реальное пространство – с камнями, глиной, тоской и грехом (Русь пьяная, кабак, в хмелю).

В заключительной строфе вновь возникает тема смерти: «умирают, не любя…». Здесь впервые местоимение Я сменяется на МЫ. Почему? Блок уже не только говорит о себе, но обобщает судьбы русской творческой интеллигенции, говорит о русских писателях и поэтах: «свободных, юных, статных». «Приюти ты в далях необъятных!» – это прямое обращение к России, без которой сама жизнь становится невозможной.

Изображение жизни и природы в русской литературе. (По произведениям С. А. Есенина)

Точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни – есть высочайшее счастье для литератора…

И. С. Тургенев

Кто из писателей, поэтов, драматургов становится популярным? Чьи творения прежде всего привлекают внимание читателей и зрителей? Что является критерием оценки художественного произведения? Ответ может быть до банальности простым: правда жизни, представленная художником слова, привлекает человека, обращающегося к литературе за ответами на те вопросы, которые ставит перед человечеством сама жизнь. Одним из поэтов, умеющих, как никто другой, изображать истину и реальность жизни в художественных образах, является Сергей Есенин. Это мой любимый поэт. В те моменты жизни, когда сталкиваюсь с неразрешимыми проблемами, когда я не знаю, как поступить, когда на душе скребут кошки, я беру с полки томик есенинских стихов. После чтения правильные ответы и решения приходят сами собой.

Сергей Александрович Есенин – гениальный поэт ХХ века, который всю свою жизнь был убежден, что России суждено идти по своему пути, не похожему ни на один из путей развития других государств. Сергей Есенин родился в селе Константинове, которое раскинулось на правом берегу реки Оки. С берега взгляду открываются необъятный простор лугов, убегающие вдаль перелески, а у горизонта – лес. Виден бездонный голубой небесный купол. Неудивительно, что поэт всей душой любил этот край, мог часами любоваться на красоты природы.

Только человек, которого вдохновляли и волновали красоты родных мест, мог написать такие прекрасные строки:

Гой ты, Русь моя родная,

Хаты – в ризах образа…

Не видать конца и края –

Только синь сосет глаза.

…

Гляну в поле, гляну в небо –

И в полях и в небе рай.

Снова тонет в копнах хлеба

Незапаханный мой край.

Сергей Есенин через всю жизнь пронес в своем сердце преданность России. Он любил ее, хоть порой она была к нему жестока. Сергей Александрович долгое время жил в городах, но всегда помнил пейзажи, которые видел на берегу реки. Ему, городскому жителю с деревенской душой, трудно было понять и принять город. Есенин осуждает в своих стихах образ жизни горожан. Поэту милее его «кроткая» родина, его «родная» Русь, которая живет в деревнях, в полях, среди белоствольных берез. Читая стихи Сергея Есенина, ясно представляешь те места, о которых он писал. И верится, что поэт их не придумал, а видел когда-то собственными глазами. И их красота так его поразила, что Есенина переполнял восторг. Поэту необходимо было выплеснуть свои чувства. Он писал добрые стихи, которые несут в себе непреходящие истины и неподдельную правду о человеческой душе. Все люди, где бы они ни родились, какое бы образование ни получили, могут познать истину жизни, понять нечто большое и значимое о смысле своего пребывания на этой грешной земле. Мне кажется, что, листая томик стихов Сергея Есенина, я узнаю правду о себе.

Образ поэта-странника оживает передо мной в есенинских поэтических строках. Сергей Есенин покинул свой отчий дом, забрав с собой самое ценное – память о родных местах. Как мифического героя Антея, Есенина питает родная земля, которая наполняет художника своей поэтической силой из глубинных, неведомых источников Даже в годы разлуки с любимой Родиной память о России согревала его. Поэт тяжело переживал эту разлуку. Неизбывную боль и тоску несут его строки:

Я покинул родимый дом,

Голубую оставил Русь.

В три звезды березняк над прудом

Теплит матери старой грусть.

Понятно, что для Сергея Есенина Россия, прежде всего, ассоциировалась с сельской жизнью, с образом жизни крестьян, с бескрайними красотами родного края. Именно такую Россию поэт считал своей Родиной, потому что родился и вырос в деревне, впитал в себя с молоком матери дух Руси.

Кто из нас не вспоминает о своей Родине, если становится грустно или тяжело? Кто из нас не мечтает посетить родные места или вернуться? Сергей Есенин, несмотря на признание и славу, думал о родных краях. Каждый раз, когда поэту было особенно трудно, он припадал душой и сердцем к воспоминаниям о родной земле, вновь обретал живительную силу для своих бессмертных стихов и поэм о России. Его сердце стремилось на берега реки, и он написал такое удивительное стихотворение:

Но и все же, новью той теснимый,

Я могу прочувственно пропеть:

Дайте мне на родине любимой,

Все любя, спокойно умереть!

Самым страшным для поэта представляется смерть на чужбине. Отсюда и его западающая в душу читающего стихи просьба: «Положите меня в белой рубашке под иконами умирать».

Ведь недаром с давних пор

Поговорка есть в народе:

Даже пес в хозяйский двор

Издыхать всегда приходит.

В произведениях Сергея Есенина много самого сокровенного, лично пережитого поэтом и еще больше доброты и тепла, которых в настоящее время так не хватает нашей стране. Подчас мы забываем о настоящей России, которая не в городах, высотных домах и на площадях, а в особенностях природы и русского духа. Для поэта природа – это вечная красота и гармония. Природа лечит человеческие души. Так мы воспринимаем стихи о родной природе, как-то особенно, возвышенно воздействуют они на нас. Стихи Сергея Есенина предлагают нам на мгновенье оставить повседневную суету. Посмотреть на окружающий нас мир, прислушаться к шелесту листвы и песни ветра, взглянуть на звезды.

Сергей Есенин всем сердцем желал увидеть запомнившиеся ему с детства пейзажи, хотел испытать то благоговейное чувство, которое нисходит на человека, когда он дышит знакомым воздухом и видит родные луга. Поэт боялся, что не сможет осуществить свое желание, и выражал душевную боль в стихах:

Не вернусь я в отчий дом,

Вечно странствующий странник.

Об ушедшем над прудом

Пусть тоскует конопляник.

Сергей Есенин неразрывно был связан с русской культурой. Ничто не смогло убить в нем любовь к Руси, к природе и людям.

Но люблю тебя, родина кроткая!

А за что – разгадать не могу.

Весела твоя радость короткая

С громкой песней весной на лугу.

Сергей Есенин был разочарован жизнью, были низвергнуты его идеалы, его мечты. Он хотел видеть Россию счастливой, богатой страной, в которой нашлось бы место каждому. Поэт желал возродить деревни, чтобы в них кипела жизнь, как во времена его детства, чтобы Россия осталась верна своим традициям и обрядам. Возможно, Сергей Есенин видел страну такой, потому что воспоминания детства самые яркие и добрые. Сейчас мы видим, что желания поэта не осуществились. Мы, к сожалению, забываем, что мы истинно русские. Мы предаем забвению прошлое, о чем никогда не забывал поэт. Сильнее всего это выражено в строках из его стихотворения:

Если крикнет рать святая:

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: «Не надо рая,

Дайте родину мою».

Какие необыкновенные слова, исходящие из глубины души поэта! Какой прекрасный человек был поэт, написавший их! Неужели стихи Сергея Есенина, наполненные великой любовью к Родине, ко всему живому на земле, могут оставить кого-то равнодушным?

Величайшее счастье для любого литератора – стать любимым своим народом. С. А. Есенину, как никому другому, удалось точно и сильно воспроизвести истину. Именно это и привлекает тех, кто в трудные моменты берет в руки томик есенинских стихов.

Образ Родины в лирике С. А. Есенина

Осмысливая окружающую действительность, поэт одновременно стремится выразить себя, и образный строй поэзии отражает его душу, личность и видение мира. С. А. Есенин жил в начале XX века, в то время, когда в России происходили события, потрясающие, ломающие все основы, старое рушилось, новое было страшно и смутно. Как же выражались в лирике внутренний мир поэта, его понимание происходящего?

Лирика С. А. Есенина богата образами, необыкновенными, завораживающими, полными пронзительности и могучей силы:

Рыжий месяц жеребенок

Запрягался в наши сани.

Поэту дано видеть березы, «льющиеся молоком» облака, которые «вяжут кружево над лесом», «обвитую солнцем» дорогу. Россия для него – «малиновое поле, и синь, упавшая в реку». Большое значение в лирике С. Есенина имеет цвет: синий, голубой, зеленый. Стихотворения поражают своей яркостью, волшебной красочностью. Природа, деревья, животные наделяются душой, они чувствуют, разговаривают, дышат: шепчет о чем-то «тонкогубый ветер», «седые вербы у плетня нежнее голову наклонят», изба сравнивается со старухой, береза – с девушкой. Есть в лирике С. Есенина образы, много раз повторяющиеся, важные для него. К ним можно отнести деревья: тополь, вербу, березу, черемуху. Особенно дорог Есенину образ клена, который словно растет и меняется вместе с душою поэта.

Есенин родился и вырос в деревне, и ее жизнь, ее сказки и песни, просторы полей и старинный русский уклад повлияли на него и органически вошли в лирику. Богомолки, странники, идущие по дорогам, пастухи, избы часто упоминаются в ранних стихотворениях поэта. Образы старой Руси, сохранившей вековые корни, важны для С. Есенина, с их помощью он выражает свою удивительную по глубине связь с Родиной, с Россией. Есенин жил со своей страной, и изменения, происходящие в ней, повлияли на его судьбу, отразились в творчестве. Появились новые образы; старые, наиболее важные, преображались вместе с мировосприятием поэта, пониманием происходящего в России и своей роли в нем. Революция, которая поначалу прельщала поэта, разрушила корни, старинные основы, устои, уничтожила ту «голубую Русь», поэтом которой считал себя Есенин. Новое России было чуждо и непонятно ему, он ощущал себя «иностранцем», не мог найти себе места. Поэт, называющий себя «хулиганом», вольным, как «ветер», мучился, ощущая свою ненужность.

В стихотворении «Письмо к женщине» он объясняет случившееся с ним; единственным местом, где пытается он забыться, заглушить тоску, остается теперь кабак. Чем сильнее чувство бессилия, угасания, смирения, тем чаще возникают образы заброшенного мира деревни, увядающих, облетающих деревьев. Есенин был вдохновенным певцом России. Все самые возвышенные представления и сокровенные чувства его были связаны с нею. «Моя лирика жива одной большой любовью – любовью к Родине, – признавался поэт. – Чувство Родины – основное в моем творчестве».

Очень часто в своих произведениях Есенин непосредственно обращается к Руси. Первое время он прославляет патриархальные начала в жизни родной деревни: рисует «хаты – в ризах образа», уподобляет Родину «черной монашке», которая «читает псалмы по сынам», идеализирует радостных и счастливых «добрых молодцев». Таковы стихотворения «Гой ты, Русь моя родная…», «Край ты мой заброшенный…», «Голубень», «Русь». Правда, порой у поэта слышится «холодная скорбь», когда он встречает крестьянскую нищету, видит заброшенность родного края. Но это лишь углубляет и усиливает его беспредельную любовь к тоскующей сиротливой земле.

О Русь – малиновое поле

И синь, упавшая в реку, –

Люблю до радости и боли

Твою озерную тоску.

Есенин умеет почувствовать в самой тоске родимой стороны веселость, в дремлющей Руси – накопление богатырских сил. Об этом он проникновенно говорит в стихотворении «Голубень». И в небольшой поэме «Русь» (само это слово постоянно звучит в строках поэта, им озаглавливает он шесть своих стихотворений и поэм) автор называет «радость короткую» своего края «веселой». Его сердце отзывается на девичий смех, на пляску у костров, громкую песню «весной на лугу». Поэтому, уверен поэт, запуганность деревенской Руси лесной нечистью, «силой нечистой», волчьим воем и «черными воронами» временна; «грозовые беды» и всенародное горе, связанное с войной, преодолимы. Можно, конечно, смотреть в «ухабины», «кочки и впадины» родной деревни, а можно увидеть, «как синеют кругом небеса». Есенин усваивает светлый, оптимистический взгляд на судьбу своего Отечества. Поэтому так часто в его стихах звучат лирические признания, обращенные к Руси:

Но люблю тебя, родина кроткая!

А за что – разгадать не могу.

В бурные революционные годы поэт говорит уже не о «покойном уголке» и «кроткой родине», а о «воспрянувшей Руси», грозной стране. Она видится теперь Есенину огромной птицей, приготовившейся к дальнейшему полету («О Русь, взмахни крылами…»), обретающей «иную крепь», счищающей с себя старый черный деготь. Вновь появляющийся у поэта образ Христа символизирует и образ прозрения («Из прозревшей Руссии / Он несет свой крест»), и одновременно новые муки и страдания (поэма «Пришествие»). Есенин передает в стихах ощущение грандиозности свершившегося на родной земле («Небесный барабанщик»), веру в «час преображенья», в то, что «светлый гость» избавит крестьянина от бедности и тягот жизни, из «распятого терпенья» вынет «выржавленный гвоздь» (поэма «Преображение»). Но вместо «светлого гостя» лирический герой с ужасом видит наступающего «железного гостя», и оттого он вновь поворачивается к старой, «деревянной Руси», объявляя себя единственным ее певцом и глашатаем. Есенин с отчаянием записывает: «Ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал». И поэт мучительно переживает крах своих иллюзий. Тем не менее, в «Исповеди хулигана» он вновь повторяет:

Я люблю родину.

Я очень люблю родину!

Побывав за границей, Есенин ощутил значимость перемен, технического прогресса в стране и, ужаснувшись «железного Миргорода», с новой силой почувствовал красоту «отчего края». В эту пору своей жизни он мог бы повторить свои более ранние признания, придав им новый, конкретный смысл:

Если крикнет рать святая:

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: «Не надо рая,

Дайте родину мою».

В стихотворении «Русь уходящая» Есенин уже определенно говорит о том старом, что умирает и с неизбежностью остается в прошлом. Поэт видит людей, уверовавших в будущее. Пусть робко и с опаской, но «они о новой жизни говорят». Есенин все чаще всматривается в Русь советскую, славит ее героев («Песнь о великом походе» и др.), стремится «в каждом миге» постигнуть отчалившую в будущее «вздыбленную Русь», признается в том, что предается «новым чувствам». Одна из «маленьких» поэм так и называется – «Русь советская». Автор всматривается в кипение изменившейся жизни, в «новый свет», который горит «другого поколения у хижин». Поэт не только удивляется («Вот так страна!»), но и хочет вобрать в сердце эту новь. Как и крестьянам, ему тоже «вся земля» становится матерью. Правда, и теперь в пафосные стихи он вносит оговорку:

Приемлю все.

Как есть все принимаю.

Готов идти по выбитым следам.

Отдам всю душу октябрю и маю,

Но только лиры милой не отдам.

Что вызывает протест у героя ранней лирики В. В. Маяковского?

В. Маяковский до сих пор является в русской поэзии до конца не разгаданной тайной. Поэт-бунтарь, поэт-революционер, необычайно талантливая личность, он всей душой поверил идеологии нового государства и строя, а когда разочаровался в ней, не смог вынести постигшего его удара. Творчество поэта начинается с увлечения футуризмом – литературным направлением, суть которого сводилась к тому, чтобы разрушить все традиции прежней поэзии и заглянуть в будущее.

Ранняя лирика В. Маяковского необычна по форме и по содержанию; это попытка прорваться к душам людей при помощи новых слов и звуков, попытка борьбы «с тупой силой нажитых авторитетов», которую Маяковский выразил в знаменитой фразе: «Что я могу противопоставить навалившейся на меня эстетике старья?»

Владимир Маяковский входит в русскую поэзию как «тринадцатый апостол» (первое название поэмы «Облако в штанах»), как человек, способный жить, любить и творить новую поэзию в «адище города», как поэт, который может сыграть «на флейте водосточных труб». Поэт буквально ворвался в литературу с криком «Послушайте!», его лирический герой пытался привлечь к себе внимание окружающих. Не случайно в произведениях Маяковского так много восклицательных знаков.

Мир, представленный в ранней лирике В. Маяковского, может быть необыкновенно ярок. В нем происходит трансформация обыденных, привычных, может быть, даже пошлых вещей в сознании художника. Именно поэтому «продуктовые реалии» (блюдо студня, жестяная рыба) противопоставлены миру мечты, миру романтики. «Карта будня» смазывается, становится неопределенной и прекрасной именно в своей неопределенности: возникают образы океана, музыки, слышны таинственные «зовы новых губ».

Для ранней лирики Маяковского характерно неприятие мещанских, обывательских ценностей. Это ярко проявляется в стихотворении «Нате!», лирический герой которого настаивает на своем праве быть чужим в чуждом ему мире. Отсюда попытка эпатажа; он дразнит толпу, выбирает для нее самые обидные характеристики, таким образом отрицая и высмеивая пошлость и душевную пустоту.

Сам лирический герой – человек огромной души, не случайно душа, сердце – одни из самых частотных слов в ранних стихотворениях и поэмах Маяковского. Эта душа, эта способность к самораскрытию противопоставлена низменным инстинктам толпы.

Что интересует этих людей? Вкусная еда, «раковины вещей», быт. До них невозможно «достучаться», не случайно обобщенный образ толпы – это «стоглавая вошь». Но лирический герой не бежит от толпы и не «кривляется перед ней». Предельная внутренняя независимость проявляется в том, что он готов «захохотать и плюнуть в лицо…», в обобщенное, усредненное лицо толпы, отдельные личности в которой замечательны лишь тем, что у одного «в усах капуста», а на другой «белила густо».

Уродству толпы противопоставлена «бабочка поэтиного сердца», нежное, хрупкое, беззащитное создание, которое так легко осквернить и даже уничтожить. Маяковский подчеркивает, что его лирический герой не такой, как все, не похож на других. Кроме того, поэт продолжает рассуждать о традиционном конфликте поэта и толпы, о которых идет речь в творчестве А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова.

Гротеск становится художественной основой стихотворения «Ничего не понимают». Гротеск – это одна из разновидностей комического, сочетающая в фантастической форме ужасное и смешное, безобразное и возвышенное.

На просьбу «причесать уши», которая идет вразрез с привычным «причесать волосы» и с помощью которой лирический герой сразу же демонстрирует свою исключительность, толпа реагирует агрессивно. Она объявляет человека сумасшедшим, что тоже традиционно для русской классической литературы, и рыжим. «Рыжий!» – это не просто определение цвета волос, это знак принадлежности героя к другому миру, миру «непричесанных», отказавшихся от норм мещанских приличий людей и смело заявляющих об этом, громко, вслух, чтобы слышали все. Необычность, яркость образов тоже является своеобразной попыткой раннего Маяковского отграничить собственный внутренний мир от «ценностей старья».

Поэт использует яркие, необычные образы (голова – «старая редиска»), фразеологизмы, которые видоизменяет до неузнаваемости («гладкий парикмахер сразу стал хвойный» можно заменить знакомым нам устойчивым выражением «волосы дыбом встали»), неординарные рифмы, авторские неологизмы, для того чтобы отказаться от всего будничного и традиционного. Но, публично заявляя о своем отказе от всей прежней культуры, Маяковский, тем не менее, невольно опирается на нее, она, вопреки его желанию, проскальзывает сквозь строки его произведений.

В. Маяковский писал о себе: «Я – извозчик, которого стоит впустить в гостиную, – и воздух, как тяжелыми топорами, занавесят словища этой мало приспособленной к салонной диалектике профессии».

Парадоксальность ранней лирики Маяковского заключается в том, что лирический герой – одновременно и «грубый гунн», настаивающий на необходимости «кроиться миру в черепе», радующийся смущению толпы, презирающий ее, и – в то же время – человек огромной души, страдающий, любящий, порой плачущий от одиночества и непонимания. Необходимо отметить, что одиночество и ненужность лирического героя – одна из самых характерных черт ранней лирики поэта. Ярче всего эта мысль выражена в стихотворении «Себе, любимому, посвящает эти строки автор». Произведение с таким вызывающим названием заканчивается такими трагическими строчками:

В какой ночи,

бредовой,

недужной,

какими Голиафами я зачат –

такой большой

и такой ненужный?

Он готов (если кому-то это необходимо, если люди «выйдут радостные») отдать им свою душу:

Вам я

Душу вытащу,

Растопчу,

Чтоб большая,

И окровавленную дам, как знамя.

«Нахал», «циник», «извозчик» настаивает на вечности и крайней необходимости высших категорий бытия, которые метафорически обращаются в звезды:

Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают,

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – это необходимо,

чтобы каждый вечер

над крышами

загоралась хоть одна звезда?!

Интересно пишет о Маяковском Юрий Карабчиевский, который находил лирику поэта внутренне противоречивой и спорной: «У него – окровавленная душа, у лабазника – окровавленная туша, всего-то и разницы. Но в первом случае это боль и жертвенность, во втором – веселье и праздник».

Таким образом, можно сказать, что в ранней лирике Маяковского объединены два начала: эпатаж, издевательство над толпой, высмеивание мещанства и необыкновенная тонкость, ранимость души, «бабочки поэтиного сердца».

«Человек всегда был и будет самым любопытным явлением для человека…» (В. Г. Белинский). (По стихотворению В. В. Маяковского «Послушайте!»)

О чем бы ни рассуждал писатель, какие бы проблемы он ни обсуждал, в центре всегда оказывается человек. Мы живем в мире людей, и любое восприятие явлений мира происходит с «оглядкой» на человека. К чему бы мы ни обратились, везде мы обнаруживаем, что «человек – мера вещей».

Неожиданно, сильно и остро воспринимает мир мой любимый поэт Владимир Владимирович Маяковский. Его произведения рождают особый мир человеческой трагедии. Поэт вбирает в себя всю окружающую действительность и преобразует ее. Лирический герой, вокруг которого строится мир, готов жить для всего человечества и нести ему новое представление об этом ужасном мире:

Я вышел на площадь,

выжженный квартал

надел на голову, как рыжий парик.

Людям страшно – у меня изо рта

шевелит ногами непрожеванный крик.

Мое первое впечатление от знакомства с ранними стихами Маяковского точно такое, как его определил Юрий Олеша: «Они вызвали жгучий интерес, как раскрытие занавеса в каком-то удивительном театре».

Все в самом поэте и его лирике поразило мое воображение:

Все, чего касался ты, казалось

Не таким, как было до сих пор…

А. А. Ахматова удивительно верно подметила уникальность, неповторимость Маяковского:

Все, что разрушал ты, разрушалось,

В каждом слове бился приговор.

В самом деле ранние стихи Маяковского: его известное «Нате!» – как «пощечина общественному вкусу»; его знаменитое «Вам!» – как выражение эпатажа. Его четыре ошеломляющих крика «Долой!» в поэме «Облако в штанах», его дерзкое, вызывающее обращение к Богу чуть было не заглушили мой жгучий интерес, вызванный необычайными стихами. Но строка «За всех расплачу́сь и за всех распла́чусь» спасла ситуацию. Я поняла окончательно, что передо мною не только и не столько нигилист базаровского толка, ниспровергающий социальные ценности, пусть даже во имя новой культуры, которая содействовала бы совершенствованию человека, – передо мною человек, испытывающий душевную муку, и мое сердце отозвалось на его боль, на его жалобу:

Кричу кирпичу,

Слов исступленных

вонзаю кинжал

в неба распухшую мякоть:

«Солнце!

Отец мой!

Сжалься хоть ты и не мучай.

Это тобою пролитая кровь моя

Льется дорогою дальней…»

Принятие этих строк произошло раньше их понимания. Ясно одно: «плохо человеку, когда он один…».

Душевная мука героя, его «одинокость» в огромном, бесприютном мире, его крик отчаяния из-за бездомности и глухоты окружающих, его сострадание к обиженному существу (увидеть человеческую боль в глазах упавшей лошади – это значит самому испытывать боль «и звериную общую тоску») – все эти особенности ранней лирики Маяковского убедили меня в одном: передо мною стихи одного из самых талантливых лириков двадцатого века.

Слова современного критика В. Ковина о том, что Маяковский – «один из наиболее остро страдающих, раздираемых мучительными противоречиями лириков революционной эпохи», помогли мне осознать суть ранней лирики поэта. Доверительность, боль, сострадание, мечта о прекрасном человеке – эти нравственные ценности останутся непреходящими.

Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают –

Значит – это кому-нибудь нужно?

«Послушайте!» – да ведь это приглашение читателя, а значит и меня, к диалогу. С восклицательным знаком, значит, это настоятельное приглашение поговорить о самом важном, о высоком, о значительном. И мое читательское сердце с готовностью подчиняется поэту, потому что мне тоже интересно поразмышлять не о быте, а о бытии. Я хочу, «чтобы они были» (звезды в моей судьбе). И непоэтическое слово «плевочки» меня не остановило в стремлении дочитать стихотворение до конца. Уменьшительно-ласкательный суффикс « -очк » сделал свое дело – смягчил реакцию отторжения. Человек испытывает душевную маяту, «беззвездную муку», которую я понимаю как отсутствие всякой мечты в жизни, идеала. Поэт выражает здесь свое романтическое мировосприятие: постигает правду жизни в свете высоких идеалов. (Поскольку в будущем идеалы Маяковского связаны с коммунизмом, его мировосприятие называют сегодня романтическим футуризмом.) А реализуется оно в стиле гиперболического метафоризма. Поэт не отделяет своего мира от Вселенной. Ему «подпитка» из космоса, от звезд-жемчужин необходима, чтобы стать сильным, способным оказать поддержку слабому, сказать ему:

Ведь тебе теперь ничего?

Не страшно?

Да?!

Чтобы зажечь звезду, чтобы увлечь высокой мечтой – ради этого следует изрядно потрудиться. И эта напряженность стиха создается звуковой, ритмической, эмоциональной энергией, пронизывающей все строки. В глаголах (а их всего девятнадцать!): «вырывается», «плачет», «клянется» – передан накал чувств, настоящее раскаленное «леево». Повторы слов в начале строки, единоначатия, анафора создают интонацию убежденности.

Кольцевая композиция (одинаковые начало и конец стихотворения) убеждают в том, что «мысль-чувствование», то есть сюжет стихотворения, у поэта продуман до точки.

Ритмичность стиха Маяковский достигает не одинаковым количеством однородных стоп, ударных и безударных слогов, но четкой самостоятельностью каждого фонетического слова. Известно, что фонетическое слово включает в себя слова, не несущие ударения или со слабым ударением:

Послушайте!

Ведь если // звезды // зажигают…

Слова « ведь » и « если » – одно фонетическое слово. Оно произносится непрерывно, после него возможна «просторная пауза». В стихотворении, как утверждал сам поэт, иногда нужно «сделать остановку, иначе ритм оборвется». Семь знаков тире способствуют ритмичности этого удивительного стихотворения.

Конечно, поэту хорошо известно силлабо-тоническое стихосложение, поэтому, например, он так органично вводит трехсложный традиционный размер – амфибрахий: «В метелях полуденной пыли…»

Меня в стихотворении привлекает богатство интонаций: от задушевно-разговорной до патетической. Восхищает и результат поэтического действа: пройдя через муки страха, отчаяния, унижения (поцеловав «жилистую» руку создателя), успокоив кого-то нуждающегося в утешении – звезде, поэт «ходит спокойный» лишь наружно, а по сути остается тревожным.

Вот этой бесконечной тревогой за человека мне и близко стихотворение «Послушайте!». В нем Маяковский проявил себя как «король метафоры», как поэт напряженной духовной жизни, многообразных психических состояний.

Стихотворение В. В. Маяковского «Прозаседавшиеся». (Восприятие, истолкование, оценка)

Когда знакомишься со стихотворением В. В. Маяковского «Прозаседавшиеся», прежде всего обращает на себя внимание название произведения. Как и в любом художественном произведении, название несет большую смысловую нагрузку. Но в этом стихотворении, как мне кажется, важнее даже тот эмоциональный фон, который задается этим заглавием. Сразу же возникает такой яркий, сочный зрительный образ: множество утомленных людей с изможденными лицами, на которых читаются усталость и разочарование, потому что они потратили зря массу времени и ничего не добились. Слова, вынесенного Маяковским в название стихотворения, в русском языке не существует, это авторский неологизм (одна из характерных черт творчества поэта), созданный по модели, которая есть в языке (прослушавший, просмотревший, прогулявший и т. д.). Таким образом, слово означает, что кто-то пытался совершить действие, прикладывал какие-то усилия, но результата не добился.

Стихотворении «Прозаседавшиеся» можно отнести к сатире Маяковского. Оно написано в 1922 году, когда поэту уже стало ясно, что революция, на которую он возлагал такие надежды, с которой разделил свою судьбу, не уничтожила все то негативное, что накопилось в стране за долгую ее историю. И тогда поэт решил, что лучший способ борьбы с пережитками прошлого, – это сатира, как он назовет ее во вступлении в поэму «Во весь голос»: «Оружия любимейшего род…».

Объектом высмеивания в произведении «Прозаседавшиеся» являются бюрократы, которые всегда существовали в России, осмеивались еще Н. В. Гоголем и М. Е. Салтыковым-Щедриным, но теперь, после революции, приобрели другую «окраску». Маяковский изображает огромное количество всяческих учреждений: «глав», «ком», «полит», «просвет», – и читателю становится ясно, что их количество не переходит в качество, а наоборот, такое множество бессмысленно. Поэт использует метафору «обдают дождем дела бумажные», для того чтобы усилить воздействие на читателя: представляется тот ворох бумаг и вопросов, с ними связанных, которые предстоит разобрать «бедным» служащим.

Создается образ государственной машины, в которой все процессы подчиняются законам, непонятным обыкновенному человеку, а он, как всегда, является винтиком, до которого никому нет дела. Лирический герой не может получить аудиенцию для решения конкретного вопроса, потому что некий Иван Ваныч все время занят решением глобальных проблем. Маяковский упоминает одну из основных черт советской действительности – абсурдность: проводится целое заседание по поводу покупки «склянки чернил Губкооперативом». Преувеличение ничтожности вопроса призвано подчеркнуть, насколько разрослась бюрократия в советском государстве. Хочется отметить такую деталь: действие происходит в семиэтажном доме, то есть такое огромное здание сплошь занято служащими и погрязло в бумажных, никому не нужных делах.

Гиперболой является и название последнего заседания, на котором исчезает Иван Ваныч: «А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-ком». С ее помощью Маяковский показывает, что на самом деле совершенно неважно, что обсуждать, важен сам процесс делопроизводства.

Кульминацией стихотворения является сцена, в которой выведенный из себя лирический герой врывается на заседание. Поэту для изображения этой сцены уже недостаточно гиперболы, он использует гротеск. Перед читателем возникает ужасная картина: «…сидят людей половины». Лирический герой в ужасе, восприятие нормального человека не может вместить фантастичность ситуации. Обычному человеку трудно представить себе, что, для того чтобы успеть посетить в два раза больше заседаний, можно придумать такой простой способ – «раздвояться».

Интересен тот факт, что для решения важных дел необязательно наличие головы, ведь голова принадлежит верхней половине туловища, а нижняя как-то спокойно без нее обходится. Тем самым Маяковский хочет показать, что для советских служащих значительным является только само присутствие на том или ином совещании, сам процесс, форма, а не содержание, то есть деятельность бюрократического аппарата не только не помогает существованию нового государства, а активно мешает ему.

Маяковский описывает состояние лирического героя: он страдает, мучается, переживает настоящий кошмар, пытаясь осмыслить все происходящее. Поэт использует яркие средства выразительности, для того чтобы читатель понял, что происходит с героем. Эпитеты «взъярённый», «дикие» (проклятья) свидетельствуют о том, что человек потерял последнее терпение, он вне себя от ярости. Метафора «врываюсь лавиной» тоже говорит о решительной настрое, о потоке чувств, который захлестывает человека, наблюдающего суету служащих целый день. Деепричастие «изрыгая» («дикие проклятья») вызывает ассоциацию и с реальным диким зверем, и с фантастическим драконом, что еще усиливает гротескность ситуации.

Героя интересует не только судьба его собственного дела, но всей структуры в целом. Однако оказывается, что бюрократия – заразная болезнь, и лирический герой, желая бороться с ней, не знает других способов, кроме как предложенных ему государством.

Лирический герой – романтик, он пытается уйти от действительности в мечту, он умеет смотреть вокруг и видеть прекрасное: «утро раннее» и «рассвет ранний». И мечтает-то он о другой жизни, непохожей на ту, что навязывает ему государство. Но, формулируя свою мечту, лирический герой даже не замечает, что он уже часть этой машины, что она перемолола его и заставила жить по своим законам:

«О, хотя бы

еще

одно заседание

относительно искоренения всех заседаний!»

Даже язык, которым выражена мечта героя, становится канцелярским. Маяковский утрирует ситуацию: нельзя искоренить заседания с помощью еще одного, последнего.

Таким образом, поэт демонстрирует всю абсурдность той части советского общества, которая отреклась от сути революции и посвятила свое существование только формальному воплощению всего нового. «Пики острот», которые Маяковский обрушивает на бюрократию, мещанство, «советских помпадуров», делают его сатиру едкой, злободневной и актуальной и в наше непростое время.

Тема гражданской войны в романе М. А. Булгакова «Белая гвардия»

Тема гражданской войны появилась в русской литературе в 20-е годы XX века. Осмысление этого явления шло в двух направлениях. Одни писатели считали, что большевики защищают свои идеалы и новую справедливую власть, и восхищались их подвигами и верностью идее (например, А. А. Фадеев в романе «Разгром»). Другие размышляли о братоубийственном характере гражданской войны и делали вывод, что война – это всегда кровь, смерть, несчастье и оправдания ей быть не может (например, М. А. Шолохов в «Донских рассказах» и романе «Тихий Дон»). М. А. Булгаков в романе «Белая гвардия» (1925) посмотрел на происходящие события глазами других людей, тех, кто утратил все, попав под колеса истории.

Это произведение сам автор любил больше всех других вещей. В 1925 году роман воспринимался одновременно и как современный, злободневный (на страницах романа как бы завывала буря Гражданской войны, очевидцем или участником которой читатель был еще вчера), и как исторический. Такое положение дел обусловило эпохальную значимость книги.

Мы оказываемся свидетелями напряженных событий в Городе (именно так обозначено место действия в романе, хотя Булгаков дает много подсказок, позволяющих опознать в Городе Киев). Здесь сменяются правители (гетман, Петлюра), здесь грабят, убивают, здесь идет настоящая война, армии наступают и бегут. Важно обратить внимание на эпиграфы к частям романа. Словами о страшном буране из повести «Капитанская дочка» А. С. Пушкина Булгаков указал, как сложно найти верную дорогу в буране, сколько мужества и выносливости нужно, чтобы не сбиться с пути и выбраться из снежного ада. Смысл второго эпиграфа абсолютно прозрачен: «И судимы были мертвые по написанному в книгах сообразно с делами своими…» Булгаков подчеркивает, что перед лицом истории все оказываются равны, независимо от убеждений и политических взглядов. Нравственные, «вечные», ценности выходят на первый план. Эту философскую мысль автор раскрывает на примере семьи Турбиных.

Милая, тихая, интеллигентная семья Турбиных внезапно оказывается в центре великих событий, становится свидетельницей и участницей дел страшных и удивительных. «Великий и страшный» 1918 год ознаменован несчастьем в семье Турбиных – смертью матери. Это несчастье сливается с другой страшной катастрофой, уже не семейной, – крушением старого, казалось бы, прочного и прекрасного мира.

В романе Булгакова два пространственных масштаба – малое и большое пространство, Дом и Мир. Пространства эти противопоставлены друг другу. Дом Турбиных, островок тепла и спокойствия в занесенном снегом пространстве, противостоит внешнему миру, где царят разрушение, ужас, смерть. Но Дом не может отделиться, он часть города, а город, в свою очередь, – часть огромной страны.

«Там», за окнами (а читатель как бы находится в доме Турбиных), – беспощадное разрушение всего, что было ценного в России. «Здесь», в доме, – непреложная вера в то, что надо охранять и сохранять все прекрасное, что это необходимо при любых обстоятельствах, что это осуществимо. Здесь тепло, здесь уютно, одним словом, здесь – дом, наполненный воспоминаниями. Здесь время словно остановилось: «…Часы, по счастью, совершенно бессмертны, бессмертен и Саардамский Плотник, и голландский изразец, как мудрая скала, в самое тяжкое время живительный и жаркий».

А за окнами – «восемнадцатый год летит к концу и день ото дня глядит все грознее, щетинистей». Но Алексей Турбин с тревогой думает не о своей возможной гибели, а о гибели Дома: «Упадут стены, улетит встревоженный сокол с белой рукавицы, потухнет огонь в бронзовой лампе, а Капитанскую Дочку сожгут в печи». Каждый член этой семьи думает не о себе, а о доме и о семье. Исключение составляет лишь капитан Тальберг, муж Елены. Он уезжает из Города, скрываясь от опасности. Но его предательство способствует сплочению остальных: большая семья включает не только самих Турбиных, но и Анюту, выросшую в их доме, и нескладного Лариосика, родственника Тальберга; к тому же, к Турбиным часто приходят гости, тоже почти родные люди.

Именно такая, дружная, сплоченная, семья может выжить в страшной мясорубке гражданской войны, которая в романе Булгакова приобретает апокалипсические черты. В Городе происходит постоянная смена власти, оборачивающаяся фактическим безвластием. Гетман, Петлюра, большевики – жители теряют ориентиры, они не знают, кто победит в этой бессмысленной и жестокой войне. Страшно выйти на улицу, так как там могут ранить и даже убить. Причем страшнее, если ранят, – это может подвергнуть опасности всю семью: раненого Алексея Турбина нельзя даже отправить в госпиталь, потому что, как говорит доктор, «черт знает что делается в городе».

В военное время забываются вековые традиции оказания последних почестей мертвым: когда Николка пытается разыскать убитого Най-Турса, ему приходится посетить помещение «за самыми ужасными дверьми», где стоит «страшный тяжелый запах» и человеческие тела, мужские и женские, без разбору, лежат, «как дрова в штабелях», а сторож грубо раскидывает их, стараясь вытащить нужное.

Гражданская война выпячивает в людях те черты, которые не проявляются во время мирной жизни: трусость Василисы («Ежели в случае чего, так он и ляпнет кому угодно, что Алексея ранили, лишь бы только себя выгородить»), храбрость Най-Турса (угрожая кольтом генералу, старшему по званию, требует выдать валенки солдатам, потому что они должны идти в наступление в сильнейший мороз).

Повсюду смерть, холод, страх. Страхом и растерянностью обывателей пользуются грабители, вроде тех двоих, которые ограбили Василису. Но, несмотря ни на какие невзгоды, в доме Турбиных горит свет и живут люди. Живут, пытаясь, не потеряв чести, достоинства и веры (вспомним, как молилась Елена о выздоровлении Алексея), выжить в это тяжелое время. Роман закачивается, когда гражданская война еще в самом разгаре, и мы не можем знать, доживут ли герои до ее окончания. Елена видит страшный сон о Николке и думает, что он умрет. Но в ту же ночь маленький мальчик Петька Щеглов, который «не интересовался ни большевиками, ни Петлюрой, ни демоном», видит другой сон, «простой и радостный, как солнечный шар», – это значит, что даже в тяжелое время возможно счастье.

В конце романа мы видим, как крест Владимира над Днепром «превратился в угрожающий острый меч», который нависает над Городом, над страной, над всем миром. Но «…он не страшен. Все пройдет». Пройдут страдания, кончится война, не будет ни Петлюры, ни большевиков. Если не верить в это, разве можно выжить в такое время!?

Смысл двух превращений Шарика в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»

Выдающимся созданием М. Булгакова стала повесть «Собачье сердце». Написанная в 1925 году, она не была напечатана при жизни писателя. Рукопись была конфискована у автора при обыске в 1926 году и запрещена к печати. Опубликовать ее удалось лишь в 1987 году.

Множеством нитей повесть была связана с действительностью 1920-х годов. В ней показаны эпоха нэпа, засилье мещанства, следы недавней разрухи, бытовая неустроенность москвичей, жилищный кризис, практика насильственного уплотнения, бюрократия, всесилие РАППа, подвижничество ученых и их научные эксперименты тех лет.

В повести воплощены некоторые автобиографические мотивы, сокровенные авторские переживания. Они связаны с собственными увлечениями Булгакова как врача , его личным интересом к проблемам хирургии, физиологии, трансплантации органов, диагностики. Сказались также его отношения с рапповцами, которые, как Шариков, находили в произведениях писателя «одну контрреволюцию».

В построении повести можно выделить четыре части. Оно открывается повествованием о блужданиях собаки, получившей по недоразумению кличку Шарик, кличку, вызывающую представление о чем-то круглом, гармоничном, сытом, между тем как этот пес обречен на голодное уличное существование. Развернутый внутренний монолог Шарика включает многочисленные меткие наблюдения над жизнью тогдашней Москвы, ее бытом и нравами, социальным расслоением населения на «товарищей» и «господ» и соответственно разделением заведений, жизненно важных для собаки, на чайные, закусочные и столовые, с одной стороны, и шикарные рестораны – с другой. Повествование изобилует точно схваченными приметами времени, топографическими упоминаниями (Моховая, Сокольники, Мясницкая, Пречистенка) и незаметно включает образы, напоминающие блоковский суровый послереволюционный пейзаж (черный вечер, белый снег, «сухая метель», вьюга, голодный пес на дороге). Одновременно в монолог внедряется авторский комментарий от третьего лица с преобладающими в его тексте глаголами прошедшего времени. Возникает сложное сочетание двух голосов, условный прием, подчеркивающий неоднозначность воспроизводимой ситуации.

Во второй части повести сообщается о предпринятом профессором Преображенским эксперименте, сутью которого является создание нового типа человека при помощи операции над псом, которому пересаживается гипофиз (мозговой придаток) умершего человека. Помощник профессора доктор Борменталь фиксирует в своем дневнике все детали проведенной операции, жертвой которой оказывается безобидный пес Шарик. Читатель попадает в полуфантастическую обстановку чудесных метаморфоз. Даже именами собственными автор подчеркивает, что речь пойдет о превращениях: Шарик явился с Преображенской заставы, и фамилия профессора – Преображенский. Результатом эксперимента становится возникновение низколобого, щетинистого, омерзительного типа мужского пола, унаследовавшего все качества уголовника. Отныне он – Полиграф Полиграфович Шариков. Имя это свидетельствует о псевдопролетарском происхождении, а фамилия – о собачьей родословной.

Третья часть произведения описывает последствия эксперимента. Шариков – примитивнейшее существо, которое отличается грубостью и чванливостью, наглостью и нахрапистостью, злобностью и агрессивностью. Он такой же вор и пьяница, как и Чугункин, чей гипофиз пересажен Шарикову. Он лишен совести, чувства долга, стыда. Шариков превращает жизнь в квартире Преображенского в кошмар. Великолепной подробностью сюжета становится такая деталь: бывшая бродячая собака получает должность заведующего подотделом очистки города от бродячих животных. В социальной сфере Шариков быстро находит себе подобных. В довершение всего он обретает наставника в лице председателя домкома Швондера и становится объектом его воспитательного воздействия.

Как видим, М. Булгаков отказывается от традиционного преклонения перед «человеком из народа» только на основании его происхождения. Тем более что, как мы видели, прошлое этого люмпена довольно темное. Автор «Собачьего сердца» склонен судить о своем герое по делам его и человеческой значимости. И Шарикова, и Швондера, и всех подобных им писатель казнит своей сатирой.

Значительно сложней обстоит дело с оценкой представителей интеллигенции, изображенных в повести. С одной стороны, Преображенский представлен магом и чудодеем в науке. Пытливость его ума, его научный поиск, жизнь человеческого духа, его честность противостоят исторической смуте, безнравственности и разрушительной вседозволенности, воцарившимся в обществе. Преображенский – решительный противник всякого преступления и наставляет помощника мудрыми словами: «Доживите до старости с чистыми руками». Вместе с тем он проявляет очевидную недальновидность, создав двуногое существо с собачьим сердцем, не видя быстро распространяющейся заразы, которую разносят шариковы. Поэтому отсвет сатиры падает и на Преображенского, хотя Булгаков и любуется блеском ума своего героя. Вот почему писатель дарует ученому в финале прозрение и побуждает его совершить решительное действие.

Преображенскому отчасти противопоставлен доктор Борменталь. Иван Арнольдович в соответствии с советом И. А. Крылова исповедует принцип: «…Там речей не тратить по-пустому, где нужно власть употребить». Более того, он решительно отстаивает насилие как способ борьбы со злом, как средство расправы с Шариковым. Но этот рецепт противоречит концепции повести, которая страстно ратует за отказ от любых форм насилия – над природой, народом и человеком. Поэтому правота в споре двух ученых остается на стороне Преображенского, и многое в поведении Борменталя подается в ироническом свете.

Повесть Булгакова во многом аллегорична. Это касается не только частного опыта ученого, но и грандиозного эксперимента государства. Автор обращает внимание на то революционное насилие в стране, которое было предпринято по отношению к прежним основам бытия, к природе человека и его психике, сформированной в определенных социальных и бытовых условиях жизни, по отношению к культуре. Нельзя вчерашнего бродягу, сегодняшнего люмпена делать хозяином жизни, как нельзя собаку превращать в человека. Не следует обольщаться и идеей социального равенства, ибо она чревата недооценкой достижений и труда одних и переоценкой мнимой деятельности, а на самой деле иждивенческого, потребительского, паразитического существования других. Особенно это опасно, когда равенство оборачивается тиранией и агрессией невежества.

Завершается повесть эпилогом, в котором прозревший Преображенский совершает вторичное превращение – превращение Шарикова в собаку. Концовка произведения на первый взгляд может показаться идилличной. Однако эта идиллия обманчива: эпилог начинается со сцены наводящего ужас обыска, в которой представлены гротескные фигуры юноши-женщины, черного человека и кошмарного пса, поднявшегося на задние лапы, а завершается лейтмотивом «К берегам священным Нила», напоминающим о хоре жрецов из «Аиды», палачей свободы, любви и счастья.

Повесть Булгакова, страшная и смешная одновременно, удивительно органично соединившая описание быта, фантастику и сатиру, написанная легко, ясным и прозрачным языком, отличается злободневностью звучания и в наши дни. Она обличает политическую демагогию, выступает против воинствующего невежества и любого проявления хамства. Булгаков высмеивает и собачью холуйскую верность, и шариковскую черную неблагодарность, дремучее невежество, силящееся овладеть командными высотами во всех сферах жизни. Шариковы, воспользовавшись правами, устроили в стране «разруху», а ныне, ссылаясь на эту разруху, добиваются голосов и прав. Повесть также предупреждает ученых, ставящих эксперименты, о недопустимости насилия над природой в любых ее формах. Гениальное произведение М. Булгакова еще и еще раз наставляет читателей: «Доживите до старости с чистыми руками».

«Свет» и «покой» в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

В творчестве каждого писателя есть какое-то центральное, основное произведение, воплотившее в себе все его идеи и образы, раскрывшее его душу и сердце. А. С. Пушкин написал «Евгения Онегина», М. Ю. Лермонтов вдохнул жизнь в Григория Печорина, Л. Н. Толстой рассказал о своей эпохе, об исторических событиях и людях в романе-эпопее «Война и мир». У Булгакова таким произведением явился роман «Мастер и Маргарита».

Автор не ждал признания и известности. В сороковые годы критика не принимала и не признавала писателей, столь ярко и открыто рассказывающих о современной им жизни и истории, но такой силы и мастерства произведение не могло остаться незамеченным. Прошло много лет, и сейчас роман занял достойное место в русской литературе. Перед смертью Булгаков завещал, «чтобы знали», и его надежды сбылись.

«Мастер и Маргарита» синтезировал в себе все темы и идеи творчества писателя. В нем в яркой сатирической манере была изображена окружающая Булгакова действительность, Москва 30-х годов, где господствуют ложь, клевета, лицемерие, взяточничество и страх.

Все действие романа построено на трех сюжетных линиях: евангельская тема, роман, написанный Мастером; московская жизнь и история любви главных героев. Эти три исторические параллели не существуют обособленно, они постоянно перекликаются, пересекаются, взаимодействуют друг с другом.

В Москве все смешалось, герои живут на грани катастрофы, мир с его предательством, злом и коварством стоит на краю пропасти, чтобы кануть в небытие. В этой реальности живет и творит Мастер, совершенно не похожий на своих современников, светлый и чистый герой. Непонятый и непризнанный, он в бессильной злобе и отчаянии сжигает свой роман, в котором он рассказал о свете и добре, о жестоком мире времен правления императора Тиберия и о честном, открытом и свободном душой и сердцем бродячем философе Иешуа Га-Ноцри.

Евангельская тема играет значительную роль в романе. Две тысячи лет назад мир был ничуть не лучше современного Булгакову, там так же господствуют пороки человеческие. Перед глазами читателя предстает Иешуа, честный и чистосердечный юноша, искренне верящий в доброе начало каждого человека. Благодаря своему богатому жизненному опыту, пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат видит, что осужденный невиновен. Он понимает Га-Ноцри и пытается его спасти, стараясь склонить бродячего философа ко лжи, но тот не видит, не хочет увидеть двойного смысла слов Пилата. Заключенный, скованный по рукам и ногам, более свободен, чем его судья.

Прокуратор, обладая огромной властью, является рабом кесаря. Он не может оправдать Га-Ноцри, ведь это навлечет подозрение на него самого. Недаром во время оглашения приговора перед глазами Пилата возникает отвратительное лицо императора Тиберия. Осознавая совершенное злодеяние, он произносит: «Погиб», а потом: «Погибли», ведь со смертью осужденного умирает и его судья, умирает духовно. Двенадцать тысяч лун предстоит мучиться прокуратору, пока Мастер не встретит своего героя и не отпустит ему грехи. Лишь тогда обретет Пилат покой и автор допишет свой роман.

Перенесемся обратно в Москву. Там живет Мастер со своей возлюбленной Маргаритой, живет другой жизнью, отличной от существования остальных героев романа – жителей Москвы. Писатель и его герой очень похожи, они богаты духовно, свободны и неподвластны порабощающим всех и вся законам зла и лицемерия. Таким людям не место в искаженном, запутанном мире. Иешуа уходит из жизни, а Мастер спасается в сумасшедшем доме, «где оскорбленному есть чувству уголок». Верная Маргарита так же светла, как и ее возлюбленный, она верит в его талант, воодушевляет его в моменты отчаяния. Оба они уходят из жизни, и Воланд и его свита уносят их души в мир покоя и счастья, ведь «тот, кто любит, должен разделить судьбу того, кого он любит».

Несмотря на то что мы уже отошли от булгаковской эпохи более чем на пятьдесят лет, наша жизнь немногим отличается от существования московских жителей романа. В ней все так же господствуют зло и жестокость. В этом бурном потоке событий нет места жалости и состраданию. Может быть, стоит хоть на мгновение остановиться и задуматься о проблемах, поставленных в романе, о добре и зле, о нашем назначении в жизни. Булгаков не дает готовых ответов, он лишь задает вопросы, а ответ следует искать каждому из нас в душе и сердце, ибо кто ищет, тот всегда найдет, найдет истину и свет.

«Настанет время, когда не будет власти кесарей, ни какой-либо иной власти» (М. Булгаков). (Тема власти в романе «Мастер и Маргарита»)

Мы привыкли считать власть и высшие ценности противоположностями. Настоящий Мастер не может быть в гармонии с кесарем. Действительно ли это так? Обратимся к роману «Мастер и Маргарита». Как Булгаков характеризует власть?

События романа разворачиваются в первой половине двадцатого века в Москве. Основной персонаж – Мастер. Да, именно Мастер. Так автор называет своего героя, одновременно давая ему характеристику и отличая от других. Делом жизни Мастера становится работа над романом о Понтии Пилате. Однако шедевр не был принят обществом, ведь в тридцатые годы те проблемы, что раскрыл Мастер, были не только не актуальны, но и опасны для существующего строя, власти.

Повествуя о событиях в Москве, автор параллельно рассказывает нам историю, произошедшую в далеком прошлом в Ершалаиме. Прокуратор Иудеи Понтий Пилат приговорил к казни философа Иешуа. Га-Ноцри считает, что однажды «настанет время, когда не будет власти кесарей», что все равны перед высшей правдой. Философ видит добро, хорошее во всех людях. Мнение Иешуа расходится с позицией властей. Пилат внутренне ощущает правоту Га-Ноцри, но, помиловав его, прокуратор рисковал бы навлечь на себя гнев кесаря.

Объединением двух сюжетных линий романа является образ Воланда, который приехал в Москву, чтобы узнать, насколько изменился внутренний мир людей. Впоследствии мы узнаем, что Воланд – сатана, а следовательно, свидетель всех событий в прошлом и настоящем. Роль его очень велика. Он воплощение законной власти, справедливой кары. Эта та сила, что «вечно стремится творить зло, но вечно совершает благо». «Совершает благо», так как повинуется законам «царства» Иешуа…

Вернемся к событиям в Москве. Кто же те, кто так безжалостно отверг творение Мастера? Кто представители власти? Автор отвечает на эти вопросы, описывая Дом Грибоедова. Булгаков показывает нам кабинеты. Это кассы, комнаты отдыха. В Доме Грибоедова самый лучший ресторан, выгодные путевки. Именно об этом (обедах, поездках) разговаривают между собой представители искусства. Ни слова о творчестве! Ни намека на действительно полезный труд! А попасть в этот мир материального благополучия, достатка можно, предъявив удостоверение. Да, чтоб называться поэтом или писателем, необходимо удостоверение! И все это по вине кесарей.

Таким образом, автор прибегает к множеству средств, дабы показать, что в Доме Грибоедова царит бездуховность. Высшие категории бытия утратили свое значение. Автор демонстрирует читателю неискренность литераторов. Это видно не только из диалогов, но и из внешнего описания, деталей. Одним из приемов изображения героев является использование «говорящих» фамилий.

Думается, только такие «художники» могут ужиться с властью, ведь их цель не творчество, не стремление к идеалу. Вспомним диалог Берлиоза и Бездомного. Берлиоз оценивает произведение поэта лишь с идеологической точки зрения. И Бездомный, прежде имевший собственную позицию, соглашается с председателем МАССОЛИТа. Показательно и то, как критикуется роман Мастера: нет ни слова о том, каков стиль, творческий метод, удался ли роман вообще. «Пилатчина» – вот практически все, что смогли сказать «кесари».

Таким образом, власть подавляет творчество, не принимает действительно значимого, избегает новшеств, инициативы.

Помимо описания Дома Грибоедова, автор приводит и другие примеры для характеристики властей. Например, Варьете, где царит взяточничество. Показательны и эпизоды, связанные с происшествиями в квартире, где поселился Воланд и его свита. Я считаю, что бал у сатаны – это портрет московского общества. Один из наиболее ярких моментов – диалог Воланда и Берлиоза. «Вы уходите в небытие, а мне будет приятно испить из чаши, в которую вы превращаетесь. Выпить из бытия». Тут одновременно звучат и тема возмездия, и тема торжества вечного. Подобно Берлиозу, «суду» Воланда подверглись все те, кто жил ради собственной выгоды, ради власти. В том, как относится Воланд к героям романа, чувствуется позиция и самого автора.

Что же Мастер? Думается, его ошибка была в том, что он не смог бороться против кесарей. Именно поэтому Иешуа даровал ему покой, но не свет. Однако Пилат, который проникся идеями Га-Ноцри, глубоко сожалевший о том, что ради своей власти обрек философа на смерть, заслужил свет. И власть, что была так значима для Пилата в Ершалаиме, утратила свое значение рядом с вечными ценностями.

Да, власть и высшие категории Бытия несовместимы. Неизбежен конфликт «кесарей» и Мастера. Но важна борьба за правду… И однажды наступит время высшей справедливости, когда каждому из нас по вере воздастся.

Однако «царство» Иешуа можно считать воплощением власти, но власти справедливой; а Воланда – символом высшей кары. Так вот, только с такой властью может быть в гармонии истинный Мастер.

«Прощение или прощание? Последний закатный роман» (М. А. Булгаков). (Тема прощения в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»)

«Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?»

Этим вопросом М. А. Булгаков заканчивает свой роман «Белая гвардия». А потом сам же на него и ответит своим произведением «Мастер и Маргарита», романом, который целиком устремлен в вечность, романом, являющимся одновременно и реальностью, и мифом, то есть пребывающим в вечности. Ведь достоверность рассказа засвидетельствована Воландом – очевидцем всех происходящих событий, – а затем, косвенно, и самим Иешуа, которые являются фигурами отнюдь не временными.

В последней же главе и Мастер с Маргаритой растворяются в вечности. «Слушай беззвучие, – говорила Маргарита Мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, – слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, – тишиной». Именно тишина говорит от имени вечности. Финал романа – одно из самых загадочных мест в нем. В последней главе происходит сцепление всех основных тем и мотивов повествования. В ней же заключено и прощание, и прощение.

Как известно, в первых редакциях романа (1929 – 1933) отсутствовал образ Мастера. В центре находился рассказ Воланда о Пилате и Иешуа («Евангелие от Воланда»). То есть основной проблемой романа должна была стать проблема власти, связанная с личностью Пилата. С появлением образа Мастера эта проблема оказалась вытеснена и заменена более важной для писателя в 30-е годы фаустовской темой: чувство вины художника, совершившего сделку с Сатаной. По-видимому, важным моментом в формировании этой линии послужило письмо писателя М. А. Булгакова к правительству и последующий телефонный разговор со Сталиным. Человек, молча позволивший совершиться у себя на глазах убийству, вытесняется художником, молча смотрящим на все совершающееся вокруг него из «прекрасного далека». Пилат уступает место Мастеру. И именно Мастер отпускает Пилата, объявляет его свободным, то есть прощает. И Пилат устремляется вслед за Иешуа. «Прямо к этому саду протянулась долгожданная прокуратором лунная дорога, и первым по ней бросился бежать остроухий пес. Человек в белом плаще с кровавым подбоем поднялся с кресла и что-то прокричал хриплым, сорванным голосом. Нельзя было разобрать, плачет ли он или смеется, и что он кричит. Видно было только, что вслед за своим верным стражем по лунной дороге стремительно побежал и он».

Вина Мастера менее конкретна, она не мучает, не подступает постоянно навязчивыми снами, но эта вина более общая и необратимая – вечная. Та вечная вина творческой личности, которая идет на компромисс с обществом, властью, уходит от проблем морального выбора, искусственно изолирует себя от обступающих проблем, чтобы получить возможность работать, реализовать свой творческий потенциал и достигнуть бессмертия, то есть, подобно Фаусту, вступить в сделку с Сатаной.

В последнем сне Мастера к нему является «непомерной красоты женщина», уводящая его к луне, это можно рассматривать как указание на то, что в конце концов Мастер и Маргарита покидают свой приют и устремляются к свету по той же лунной дороге, по которой ушли ранее прощенные Пилат и Иешуа. А исчезновение того мира, уход от которого был главной виной Мастера, означает его освобождение от этой вины. «Кто-то отпускал Мастера на свободу».

Мастер свободен от своей вины, следовательно, прощен. Но в то же время это и прощание со своей жизнью, городом, временем, ибо выполнена главная задача – прорыв в вечность. Наступило иное бытие.

«Тайны ремесла» в лирике А. А. Ахматовой

Тема поэта и поэзии является традиционной в русской литературе, достаточно вспомнить творчество А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. А. Некрасова, Б. Л. Пастернака и других поэтов. Каждый художник в своей лирике отвечает на вопросы, кто такой поэт и в чем назначение поэзии. Следуя традициям, поэты, однако, вносят что-то новое в осмысление темы. Не исключением является и русская поэтесса XX века Анна Андреевна Ахматова.

Если говорить об этой теме в творчестве Ахматовой, необходимо вспомнить прежде всего цикл «Тайны ремесла», а также стихотворения «Музе», «Муза ушла по дороге…», «Муза», «Наше священное ремесло…», «Художнику» и так далее. Ключевым для понимания смысла указанной проблемы является цикл «Тайны ремесла». Уже название цикла содержит ответ на вопрос, что же такое творчество. Казалось бы, в названии заключен некий парадокс: с одной стороны, тайны, а с другой – ремесло. Однако Ахматова считает, что поэзия – это именно ремесло, труд, работа, существующая наравне с остальными ремеслами, но одновременно это ремесло – дар, внезапно настигающий поэта, поэтому понять его законы невозможно, это тайна, загадка. В первом стихотворении цикла, которое называется «Творчество», автор как раз и описывает таинственный процесс рождения стихотворения. Поэт как бы не владеет собой, он раб своего дара, связующее звено между некой силой и материальным ее воплощением. Поэт чувствует приближение вдохновения: истома; поэзия является творцу прежде всего в звуке: бой часов, раскат грома, жалобы, стоны, шепоты, звоны. Но верный звук – один-единственный, «все победивший звук», потому что истинное творчество уникально. Важно, что поэт Ахматовой, так же, как пророк А. С. Пушкина, наделен особым слухом: «…слышно, как в лесу растет трава, / Как по земле идет с котомкой лихо…» Интересно, кроме того, что поэт как бы не пишет произведение, а оно само появляется на бумаге; Ахматова впрямую не указывает, что Бог водит пером художника (как у Пушкина, Лермонтова, Некрасова), однако кто-то диктует ему:

И просто продиктованные строчки

Ложатся в белоснежную тетрадь.

Ахматова подчеркивает, что для поэзии нет недостойных объектов, что каждая мелочь может стать темой для стихотворения, что весь мир, полный звуков, запахов, каких-то деталей – «сора», может неожиданно «вырасти» из стихотворения во всей своей обнаженности. Знаменитые строчки:

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда, –

как раз и дают определение поэзии, которая существует независимо от воли поэта, которая включает в себя весь мир и заставляет читателя вглядеться в него и увидеть то, что до того был не в состоянии увидеть.

Поэт впитывает окружающий мир, он даже сам не знает, что воплотится в его будущем стихотворении, но в то же время он человек, допущенный к тайнам, поэтому именно ночь – наиболее плодотворное время суток, именно ночная тишина – самый главный звук в творчестве.

Определение поэзии Ахматова дает также в стихотворении «Про стихи». Оно напоминает произведение Б. Л. Пастернака «Определение поэзии», однако творение Ахматовой более «земное», а не в масштабах вселенной, как у Пастернака, даже указано конкретное место на земле – «под черниговской луной», чтобы подчеркнуть, что вся окружающая действительность отражается в поэтическом творчестве:

…Это – пчелы, это – донник,

Это – пыль, и мрак, и зной.

Очень важным в творчестве А. А. Ахматовой является образ Музы. Муза – это вечный образ, однако каждый поэт представляет ее по-своему. Для Ахматовой Муза – сестра, «милая гостья с дудочкой в руке», «обуза». Муза одна для всех поэтов, она вдохновляла Данте, Пушкина, поэтому все ценности теряют смысл, когда поэт ждет ее прихода. Однако вдохновение – это тяжелая болезнь, лихорадка, которая и радует, и мучает. Муза – нечастая гостья, она всегда исчезает: «Муза ушла по дороге…»

В лирике Ахматовой появляется еще один образ – читателя. Творчество поэта бессмысленно, если у него не состоялся диалог с читателем – «беседы блаженнейший зной». По мнению поэта, читатель – тайна, и если творения художника затронули его душу, то эта тайна разгадана, клад найден. Читатель должен быть не менее талантлив, чем писатель, в противном случае диалог невозможен.

Наш век на земле быстротечен

И тесен назначенный круг,

А он неизменен и вечен –

Поэта неведомый друг.

Подводя итоги, мы должны отметить, что поэзия неисчерпаема, что она берет поэта в плен навсегда, и мир сам ведет поэта навстречу его творчеству, и, пока поэт слышит зов действительности, он творит.

«Если душа родилась крылатой…» (По лирике М. И. Цветаевой)

Одной из самых значимых фигур в русской поэзии XX века является Марина Ивановна Цветаева. Поэтесса очень рано, в шестилетнем возрасте, начала писать стихи. Разумеется, в этих детских пробах пера девочки, выросшей в уютном московском особняке и в поэтичной, но провинциальной Тарусе, трудно было найти богатство жизненных наблюдений или переживаний. Однако уже в этих опытах заметен был редкий поэтический талант.

Все созданное за период с 1913 по 1916 годы Марина Цветаева предполагала объединить в сборнике «Юношеские стихи», подготовленном к печати в 1919 году. Эта книга не вышла в свет, но, судя по письмам, она должна была стать этапной на творческом пути автора.

Особое место в ранних и «юношеских» стихах занимает тема любви. В стихотворении «Следующей» Цветаева напутствует молодую душу и предлагает ей в качестве заповеди и девиза самое главное и значительное: быть вечно с любимым и одарять любовью. Как заклинание звучит голос молодой поэтессы: «Люби без мер и до конца люби!» Молодая героиня цветаевских стихов хочет навсегда остаться в памяти своего возлюбленного («Надпись в альбом»), если жизнь разлучает их. Она не жалеет признаний в своей страстной любви, но не торопится перейти от романтической сказки, от чистоты и безгреховности дружеских отношений к страсти («Детская»). Чувство может стать слепым, выбор может оказаться ошибочным, но даже и тогда не нужно спешить с разлукой: ведь «без любви мы гибнем, Чародей!» («Только в очи мы взглянули…»).

В стихотворении «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес…» (1916) перед нами предстает лирическая героиня ярко эмоциональная (об этом говорят восклицания последней строфы), непреклонная и резкая (поэт использует многочисленные тире, передающие эти свойства) и величественно-монументальная (она готова сражаться со всеми землями и небесами). В стихотворении чувствуются тот максимализм, та безудержность и та страсть, которые станут столь характерными для лирики Цветаевой в последующие годы.

Позже, в 1917–1922 годах, Марина Цветаева ищет свой путь в поэзии и пытливо вглядывается в новую действительность, которая так резко менялась на ее глазах. Поэтессу поражает и угнетает воцарившийся хаос, повергает в растерянность развал сложившегося, устоявшегося и привычного мира. Цветаева остается совершенно одна и воспринимает это одиночество остро драматически: «как луна – одна, в глазу окна», «я, крылатая, была проклятой».

Заметно усиливаются фольклорное начало творчества Цветаевой, сращенность ее стихов с народным творчеством. И это тоже характерно для романтиков – искать в фольклоре «душу нации», «душу родины».

Размышляя о своем художественном самоопределении, М. Цветаева громко говорит о высоком предназначении и великой роли поэта, вдохновенные слова которого светятся, словно зарницы и всполохи («В черном небе – слова начертаны…»). Но свой труд она при этом склонна уравнять с трудом крестьянским: «В поте – пишущий, в поте – пашущий!» Знаменательно, что поэт пользуется объединяющим местоимением «нам», сопрягающим не только поэтов-небожителей, но и всех вечных тружеников. Схожее общее «мы» звучит и в стихотворении «Кавалер де Гриэ! Напрасно…», где Поэт переосмысляет роман аббата Прево о Манон Леско и рисует голодную толпу, выходящую «из ночи вьюжной»:

Вереницею вольной, томной

Мы выходим из ваших комнат…

Стихотворение это, кроме такого переосмысления сюжета романа, примечательно и тем, что М. Цветаева по-прежнему верна миру романтики.

Как романтичное воспринимается и имя поэтессы – Марина. И сама она была склонна осмыслять свое многозвучное имя, связывая его с морем (ведь по-латыни оно означает «морская»). На этом сопоставлении строится стихотворение «Кто создан из камня, кто создан из глины…». Его обаяние заключается в глубине и сосредоточенности самосозерцания, которое и раньше было свойственно автору: в юношеские годы она написала на схожую тему стихотворение «Душа и имя». Но это вовсе не меланхолическое – в духе старых романтиков – размышление о себе самой. Оно исполнено живости, игры, динамики, подвижности, как те неостановимые волны, о которых идет речь в стихотворении. Ей не чуждо все человеческое, она способна даже на легкие увлечения, она не терпит «каменных» людей. Но не менее радостна она оттого, что создана не «из глины», что она не позволяет себе размякнуть, впасть в отчаяние, как иные, тем более – стать чем-то мнущимся и меняющим облик под влиянием чужой воли. Она – как волна, свободная, своевольная и непокорная.

«Крылатая душа» поэта Марины Цветаевой ярко проявляется в стихотворениях, посвященных теме Родины. Какие бы перемены ни происходили с Россией, как бы Цветаева к ним ни относилась, лейтмотивом ее творчества была безмерная любовь к Родине.

В цикле «Стихи о Москве» возникает образ старой, средневековой столицы с куполами и церквями – «нерукотворный град», который лирическая героиня подарила своему другу Осипу Мандельштаму. Россия в поэзии Цветаевой ассоциируется с рябиной, это дерево – своеобразный символ Родины: «Рябина! Судьбина русская».

Самым щемящим произведением о России можно назвать стихотворение «Тоска по родине!..». Внутреннее состояние лирической героини, казалось бы, никак не зависит того, что она находится вдалеке от Родины. Героиню мучает одиночество, она страдает от враждебности и непонимания окружающего мира, ее «я» противопоставлено «людской среде», и неважно, где это отъединение от мира происходит: на Родине или на чужбине. Все стихотворение представляет собой попытку лирической героини убедить саму себя в том, что ее душа – «родившаяся где-то». Однако чувство Родины не зависит от рассудка, от голоса разума, оно существует независимо от воли человека, поэтому на фоне девяти строф, в которых говорит голос разума, возникает последняя, в которой шепчет сердце:

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И всё – равно, и всё – едино.

Но если по дороге – куст

Встает, особенно – рябина…

Многоточие в конце стихотворения указывает на то, что у героини больше нет слов, она захлебнулась от «тоски по родине», оказавшейся совсем не «давно разоблаченной морокой».

Трудная жизнь и суровые обстоятельства наложили свой отпечаток на внешность М. И. Цветаевой («я серебрюсь») и на ее душевное состояние («непрестанно разбита»). И все же она остается крылатой птицей, находящейся «в полете», «веселой пеной», «бренной» и неизменно «высокой».

Образ лирической героини в творчестве А. А. Ахматовой и М. И. Цветаевой

Мы коронованы тем, что одну с тобой

Мы землю топчем, что небо над нами – то же!

М. Цветаева. Стихи к Ахматовой. 1916

Две основные темы – любовь и Россия – пронизывают творчество двух великих поэтов: Ахматовой и Цветаевой. Это закономерно: в их поэзии нашло отражение время и выплеснулась женская душа, в которой – все: любовь, страдание, переживания, память о встречах…

Лирическая героиня Ахматовой не сразу раскрывает свой внутренний мир. Замкнутость, нежелание жаловаться, боязнь показаться слабой и ненужной – эти черты отличают лирическую героиню Анны Ахматовой:

Сегодня я с утра молчу,

А сердце – пополам.

Это строчки из стихотворения «Молюсь оконному лучу…». На первый взгляд, оно кажется светлым, беззаботным: «играет луч», «весело глядеть», «утешенье мне». Но, вчитавшись в простые строки, мы понимаем, насколько глубока внутренняя трагедия героини – «сердце – пополам» – и как важно ей не расплакаться, не выдать своих чувств.

Недаром критики, анализируя лирику Ахматовой, обычно замечают, что ее любовные драмы происходят как бы в молчании: ничто не разъясняется, не комментируется, слов так мало, что каждое из них несет огромную психологическую нагрузку. Но есть черта, которая сближает двух лирических героинь – Ахматовой и Цветаевой, – то, что тайная драма, скрытый сюжет стихов относятся ко многим и многим людям.

Стихотворение Анны Ахматовой «Песня последней встречи» было написано в 1911 году и стало необычайно знаменитым. В нем появляются все особенности поэтики автора: невысказанность трагедии, ассоциативность, внутренняя диалогичность… Волнение героини, казалось бы, не выказывается, но оно проявляется в спутанности движений, в нарушении привычного жеста:

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки…

Не случайно лирической героине кажется, что ступеней теперь много. Когда человек страдает, время тянется медленно, ступенек как будто много… Когда героиня была счастлива в этом доме, время текло быстро, приятно… Число три в русском языковом сознании ассоциируется с чем-то приятным, благостным, праведным; много – с хаосом, неясностью, тревогой. Так в лирике Ахматовой проявляется свойственная ей поэтика ассоциативности.

Лирическая героиня Цветаевой проявляет себя принципиально иначе. Она предельно эмоциональна, любовь для автора оправдывает все, страсть – выше ханжеской этики и мещанской морали. Не случайно обилие тире и многоточий в поэзии Цветаевой. Они передают предельный эмоциональный накал, душевное волнение, порой – отчаяние, порой – восторг. Любовь очень часто ассоциируется с полетом, небом, огнем…

Чувства здесь выражаются предельно открыто, откровенно. Для лирической героини Цветаевой характерно прямое – без посредников и без намеков – обращение к возлюбленному, попытка диалога, точнее – внутреннего монолога, обращенного к мысленному слушателю:

Я глупая, а ты умен,

Живой, а я остолбенелая.

О вопль женщин всех времен:

«Мой милый, что тебе я сделала?»

Особенностью лирической героини Цветаевой является то, что она часто говорит не только от своего имени, но от лица «женщин всех времен», «всей земли».

Предельно открыто лирическая героиня Цветаевой раскрывается в стихотворении «Кто создан из камня…». Здесь раскрывается значение и внутренняя форма имени – Марина, что в переводе с греческого означает «морская». Суть личности – не в измене своим идеалам, принципам, близким людям. Квинтэссенция личности – в постоянном обновлении:

Дробясь о гранитные ваши колена,

Я с каждой волной – воскресаю!

Суть обновления – в бессмертии, в том, что душа не замирает, находится в постоянном движении, в развитии. Именно поэтому для лирической героини Цветаевой так характерна близость к природным стихиям: воде, морской пене, ветру, огню. Эмоциональный накал обусловливает не только крайнее выражение чувств, мощнейший всплеск, но и крайнее, предельное наполнение каждой стихии: если вода – то море, если огонь – то пламя, а если ветер – сквозняк!

Другие всей плотью по плоти плутают,

Из уст пересохших – дыханье глотают…

А я – руки настежь! – застыла – столбняк!

Чтоб выдул мне душу – российский сквозняк!

Тема России объединяет творчество двух поэтов. Мне кажется, что, по-разному выражая свои мысли, они сходятся в одном: в безмерной любви к Родине.

В «Стихах о Москве» Марины Цветаевой воскресает старая, средневековая столица с куполами и церковными маковками. Этот образ – «нерукотворный град», который Цветаева подарила своему другу, Осипу Мандельштаму. Россия в поэзии Цветаевой ассоциируется с рябиной, это дерево – своеобразный символ Родины: «Рябина! Судьбина русская».

«Тоска по Родине» Цветаевой – стремление убежать от себя, доказать самой себе, что нет тоски, что душа вдали от России жива, что есть какой-то смысл жизни. Но в финале стихотворения все оборачивается иначе:

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И все – равно, и все – едино.

Но если по дороге – куст

Встает, особенно – рябина…

Патриотическая лирика Ахматовой связана с категорическим неприятием судьбы эмигранта, изгнанника: «Полынью пахнет хлеб чужой…» Что бы ни происходило на Родине, как бы тяжела ни была судьба, поэт должен остаться со своим народом. В этом позиции двух лирических героинь расходятся. Цветаева не приняла революцию и покинула Россию, но жить без нее не смогла и впоследствии вернулась. Возвращение лишь усугубило страшный внутренний надлом…

Ахматова тоже не приняла революцию, которая в стихах ее всегда ассоциировалась с пожаром, кровью и бедой, но уехать не смогла. Этот вопрос не обсуждался и даже не ставился в ее стихах, а был как бы решен заранее, априори:

И знаем, что в оценке поздней

Оправдан будет каждый час…

Но в мире нет людей бесслезней,

Надменнее и проще нас.

Два поэта, две судьбы… Общее в двух лирических героинях – необыкновенная приобщенность к трагедии поколения, к душевной трагедии личности женщины и предельная выраженность глубочайшего внутреннего мира человека.

Анализ стихотворения О. Мандельштама «Адмиралтейство»

С первых строк стихотворение «Адмиралтейство» вызвало во мне глубокий эмоциональный отклик. В нем много узнаваемых деталей: и само здание Адмиралтейства, и летние пыльные тополя. Слышится запах морской воды, и в темной зелени сияет желтый корабль Адмиралтейства, известный каждому петербуржцу:

В столице северной томится пыльный тополь,

Запутался в листве прозрачный циферблат…

Стихотворение написано в 1913 году и входит в цикл «Камень». Сборник Мандельштама «Камень» – это особый текст. Его отличительной особенностью является принадлежность к жанру книги стихов, «книги-дневнику». «Камень» – своеобразный ключ к постижению художественного метода и мира лирики Мандельштама: организующая роль ключевых слов «творчество», «путь», обилие пространственной лексики, организующей смысловое пространство сборника, – черты, свойственные всему мандельштамовскому творчеству. Первые стихотворения сборника написаны в 1909 году, когда Мандельштам находился под сильным влиянием философии символизма, и его стихотворения этого времени насыщены многозначными и трагичными символистскими образами.

В этих стихотворениях лирический герой Мандельштама пытается утвердиться в мистической, холодной и чуждой человеку вечности с помощью творчества. Остальные стихотворения книги (с 1912 года), в том числе и «Адмиралтейство», написаны уже в то время, когда поэт называл себя акмеистом; и в этих стихотворениях лирический герой вновь приходит к идее творчества, которое оставляет память о человеке, но уже не в холодной мистической вечности, а в веках.

На мой взгляд, творчество Мандельштама настолько уникально и своеобразно, что не помещается в жесткие рамки литературных течений и направлений. Ахматова говорила о поэте: «У Мандельштама нет учителя… Мы знаем истоки Пушкина и Блока, но кто укажет, откуда донеслась до нас эта божественная гармония, которую называют стихами Осипа Мандельштама?»

Тема стихотворения «Адмиралтейство» связана с общим замыслом цикла «Камень». Название цикла соотносится с идеей архитектуры: в цикле много стихотворений, эту идею воплощающих. Для Мандельштама поэзия – это тот «камень», тот архитектурный материал, при помощи которого он строит свой мир. Итак, тема стихотворения – само здание Адмиралтейства, расположенное в центре Петербурга. С темой закономерно связана идея стихотворения: это идея творчества. Творчество – это «пятая стихия», созданная человеком, она преодолевает время, она не божественна, но рукотворна, так как создается трудом «простого столяра», то есть обычного человека. Композиция стихотворения определена движением поэтической мысли:

– изображение конкретного здания Адмиралтейства, которое сравнивается с фрегатом или акрополем,

– возникновение образа Петра (основателя города) и его преемников, создающих рукотворную красоту Петербурга,

– четыре стихии и их преодоление в творчестве, которое является пятой стихией, созданной человеком,

– перед фрегатом-Адмиралтейством раскрываются всемирные моря вечности.

Стихотворение состоит из четырех строф, последовательно воплощающих основную идею.

Ключевые слова стихотворения связаны с образом моря. Адмиралтейство – это «фрегат или акрополь», брат воде и небу. Он будто плывет в темной зелени, которая также ассоциируется с морем. Море в этом стихотворении – особая стихия, пространство и время. Образ моря также создается при помощи слов ладья и мачта . Море (вода) является одной из четырех стихий, господствующих в мире. Его наполняют медузы, около моря брошены якоря. Образ всемирных морей – это преодоление реального пространства и времени, то есть сама вечность.

Кроме того, ключевые слова стихотворения связаны с его идеей – идеей творчества: красота, хищный глазомер (орудие создания данной красоты), пятая стихия, созданная свободным человеком, – это стихия творчества, которая позволяет преодолеть «пространства превосходство».

Идея творимой человеком красоты очень важна для Мандельштама. При помощи красоты поэт преодолевает сопротивление «недоброй вечности». Здание Адмиралтейства, построенное «простыми столярами», воплощает пятую, рукотворную стихию. Именно поэтому здание «сияет издали», отрицая «пространства превосходство». Мне кажется, что, помимо превосходства пространства, важна идея преодоления превосходства времени, ибо красота, воплощенная в камне (архитектура) и «Камне» (поэзия), остается в вечности:

И вот разорваны трех измерений узы

И открываются всемирные моря.

Проанализируем художественные средства, использованные в произведении. В первой части стихотворения нам показан образ Адмиралтейства, который передается при помощи метафор «фрегат», «акрополь», «воде и небу брат», «ладья воздушная». Доминирующие цвета стихотворения – голубой (цвет моря и неба) и зеленый (цвет листвы), на фоне которых «сияет издали» здание. Сияние ассоциативно связано с золотым цветом. Фрегат Адмиралтейства как бы учит каждого, кто смотрит на него: красота создается не богами, она создается человеком, простым столяром с его хищным и точным глазомером. Интересны эпитеты «мачта- недотрога » (шпиль Адмиралтейства одновременно хрупок и недосягаем), простой столяр (человек, не считающий себя творцом, а просто выполняющий свою работу). Интересны синтаксические особенности анализируемого текста: основная идея как будто подчеркивается эмоционально при помощи тире, вопросительного и восклицательного знаков:

Он учит – красота не прихоть полубога,

А хищный глазомер простого столяра!

Четыре стихии, лежащие в основе мира, противопоставлены пятой – творчеству. Это противопоставление выражено при помощи тире:

Нам четырех стихий приязненно господство –

Но создал пятую свободный человек…

Не отрицает ли пространства превосходство

Сей целомудренно построенный ковчег?

Вопрос звучит скорее риторически: ведь автор всем текстом стихотворения показал, что знает ответ!

Итак, в стихотворении О. Мандельштама «Адмиралтейство» человек преодолевает господство четырех стихий – воды, земли, огня и воздуха – при помощи пятой стихии (метафора творчества). Адмиралтейство сравнивается с ковчегом, который отрицает превосходство пространства, то есть является его доминантой. Ковчег Адмиралтейства плывет в вечность: творчество его создателей будет сохранено в веках, недаром перед ним раскрыты всемирные моря.

Поиски человеком смысла жизни в произведениях А. П. Платонова

События повести А. П. Платонова «Котлован», написанной между декабрем 1929 и апрелем 1930 года, переносят нас в драматическую пору индустриализации, коллективизации и переустройства деревни, нелепостей и «перегибов» общественной практики, насилия над народом и подавления личности партийно-государственной системой на рубеже 20 – 30-х годов XX века. Объектом изображения Платонова стало время крушения прежних основ жизни.

Местом действия Платонов сделал какой-то провинциальный город и его окрестности, а также безымянную деревню с окружающими ее просторами. В связи с этим в композиции повести можно условно выделить две основные части, воссоздающие разные пространственные зоны. Герои книги иногда перемещаются из города в село и наоборот. Но в основном все они строго прикреплены к своим «участкам».

Изнуряя себя до изнеможения и отупения, люди беспрестанно роют, будто хотят «спастись навеки в пропасти котлована». В этом обнаруживается первый парадокс происходящего: люди пытаются спастись там, куда можно только провалиться, – в пропасти. Обессиленные и усталые строители, созидающие дом для жизни, падают на пол «как мертвые» и лежат вповалку. Каждый существует «без всякого излишка жизни», все «худы, как умершие». Напротив, замуровывая умершую женщину в своеобразном каменном склепе, рабочий Чиклин многозначительно произносит: «Мертвые тоже люди». То есть о мертвых говорят как о людях живых, а живые оказываются уподобленными мертвецам.

Рано утром люди вновь начинают, выматывая себя, рыть скользкую глину, поднимать тяжелый грунт и долбить неподатливый камень, чтобы завтра опять делать ту же работу, забираясь все глубже в бездну огромного котлована.

В своих мечтах строители устремляются куда-то высоко в поднебесье, и их гигантский «общепролетарский дом» начинает напоминать легендарную Вавилонскую башню. Высота дома-башни и глубина котлована контрастируют, как возвышенное и низменное, как мнимое и реальное, потому что чем интенсивнее строится «башня», тем глубже люди зарываются в глину и земную толщу, в «низовую бедность земли». Здание над котлованом должно «возвыситься над всем усадебным, дворовым городом» и предшествовать, к тому же, очередному гиганту: «другой инженер построит в середине мира башню, куда войдут на вечное, счастливое поселение трудящиеся всей земли». Помня о том, чем закончилась история вавилонян («И рассеял их Господь по всей земле, и они перестали строить город»), читатель уже понимает всю тщетность дерзких планов героев и бесперспективность их строительства. И видит его бесчеловечность, так как строительство сопровождается гибелью «малых единичных домов» в окрестностях, где останавливается «дыхание исчахших людей забытого времени».

А пока труд людей нескончаем, в нем все больше утверждает себя безобразное и абсурдное. Не случайно в центре изображения оказываются безногий урод Жачев, картины грязи, нищеты, болезней, увечья, хаоса. И чем больше в повести говорится о подъеме вверх, тем больше люди опускаются вниз, задавленные деспотией плана, ускорением темпов и бездушием. И время, и пространство «раздвигаются» до бесконечности, утверждая представление о бесцельности, бездумности творимого.

Абсурдность происходящего особенно ощутима, когда мы глядим на эту «великую стройку» глазами мудрого и пытливого правдоискателя Вощева, который сомневается в необходимости подобного созидания. Оно не вписывается в вощевский «план общей жизни», противоречит «смыслу жизни», и герой, всегда не желавший подчиняться общему бездушно-бюрократическому порядку и бездумной механизированной деятельности, не хочет быть «участником безумных обстоятельств». Противник любого беспамятства (отсюда его собирательство разных предметов), безвестности и обезличенности, он добровольно спускается в котлованный ад и покидает его во имя познания нового ада – корчащейся в муках деревни, – тем самым связывая две пространственные сферы повести.

В обезумевшем мире Вощев не только не находит истины, но и приходит к выводу, что здесь вообще излишни поиски смысла жизни, если ею руководят такие люди, как обезличенный Сафронов, тупой исполнитель директив и ревностный поборник генеральной линии, или Пашкин, силящийся даже «забежать вперед главной линии»; если свою непомерную жестокость здесь являют такие, как опустившийся Жачев или поднявшийся к бюрократическим верхам Козлов, кровожадный сельский «активист» или отчаявшийся землекоп Чиклин; если, наконец, девочка Настя, отравленная ядами идеологизированной жизни, единственная надежда строителей, ради которой они «живут впрок», вынуждена играть не только «у гробового входа», но и в самом гробу. В предмогильной обстановке она живет, в ней она и умирает. Котлован, предназначенный для жизни, становится могилой, и не только индивидуальной, но и братской, недаром строители спят в гробах, реквизированных у крестьян соседней деревни. Бесперспективность этой жизни совершенно очевидна.

В соседних деревнях набирает темп коллективизация, тоже уродливая и тоже абсурдная. Обостряется битва «против деревенских пней капитализма», ведущая к истреблению крестьянства. Происходящее на селе предстает в трагикомических картинах, возникших оттого, что «бедняцкий слой деревни печально заскучал по колхозу». И чтобы усилить «жар от костра классовой борьбы», активисты начинают демонстрировать свою ненависть.

Герои Платонова приходят к выводу некрасовских мужиков: для них тоже нет счастья, они «несчастные», им «некуда жить», ибо «внутри всего света тоска». Котлованность жизни захватила деревню так же, как город и строительство «общепролетарского дома». Вынесенное в название слово, объединяя обе части повествования, приобретает зловещий смысл. Реализация идеала на практике, его деформация превращают утопию в антиутопию.

Тема поиска жизненной правды в прозе М. А. Шолохова. (По роману «Тихий Дон»)

М. А. Шолохов во многом стал продолжателем традиций классической русской литературы XIX века. Рассматривая аспекты этой преемственности, надо отметить, что ближе всего Шолохову из всех русских классиков стал Л. Н. Толстой. Именно от него перенял писатель тему взаимоотношений человека и истории, проблемы осмысления человека, втянутого в водоворот стремительных исторических изменений и глобальных событий, поиска человеком последней правды о себе и о жизни, изображение ситуации критического выбора, взаимоотношений личности в семье. Но век девятнадцатый русской истории по сравнению с веком двадцатым был воплощением мира и идиллии: Шолохов – писатель самого трагического периода русской истории, свидетель катастроф, аналогичных которым по масштабу она (русская история) не знала. И больше всего писателя интересуют человек, взятый на фоне такой экстремальной ситуации, его поиски правды и себя. Именно этому посвящен роман «Тихий Дон».

С первых же страниц романа главный герой Григорий Мелехов представляется читателю как исключительно яркая и сильная личность. И эта личность оказывается в водовороте истории, на самом пике жизни, принимает на себя всю ее тяжесть. Страшное противоречие между вечным, эпическим и временным, преходящим придает его жизни трагический и одновременно героический характер, делает любимым героем читателей многих поколений, в той или иной мере также ощущающих себя в этом потоке. Эпических героев в мировой литературе не так уж и много: Одиссей, Гамлет, Лир, Дон Кихот, Фауст, Болконский, Безухов, князь Мышкин. К ним, безусловно, относится и Григорий Мелехов.

Григорий переживает истинную трагедию, но причины этой трагедии далеко не однозначны. Можно предположить (и для этого имеются основания), что это трагедия отщепенца – герой не пошел по общему пути. Но вряд ли это будет справедливым определением (хотя доля правды здесь и есть): Григорий до самого конца романа остается человеком, не утрачивает полностью способности чувствовать и переживать, не теряет желания жить.

Можно также частично найти истоки этой трагедии в заблуждениях Мелехова: он несет в себе черты патриархальности, русского крестьянства и русского национального характера, но верным этим качествам не остается. Однако вряд ли такое объяснение целиком решает проблему: Григорий путается не из-за измены своему природному качеству, а потому, что ни одна из воюющих сторон не оказывается целиком правой, он не находит той абсолютной правды, которой так ищет с присущим ему максимализмом.

Григорий в начале романа постоянно изображается в повседневной созидательной крестьянской жизни: на рыбалке, с конем, в сценах крестьянского труда, в любви. Однако такая жизнь отнюдь не означает нивелирования личности, бездумного слияния, «роевой жизни». В Мелехове обострены до предела индивидуальное начало, нравственный максимализм, неприятие нарушений естественного хода вещей.

Первым таким нарушением становится вынужденная женитьба на нелюбимой Наталье. Однако и здесь Мелехов остается верным самому себе, не отказываясь от настоящего чувства. Но вот он уезжает с Аксиньей работать в имение Листницких конюхом, и начинается его временный упадок как личности. Связано это с тем, что он оказался оторванным от своих корней, от земли. Однако народное начало в нем слишком сильно: стоило ему во время охоты за волком оказаться на родной земле, как весь азарт пропал, сменившись вечным, главным чувством.

Пропасть между одновременными стремлениями к созиданию и к разрушению усугубляется во время первой мировой войны. Верный себе, Григорий не может не отдаваться боям полностью, проявляя порой настоящий героизм и получая многочисленные награды. Но только он сам с болью осознает ту цену, которую платит за участие в убийствах, – он ощущает начавшееся внутреннее выгорание, «засыхание», его душу гложет совесть.

Революция возвращает Мелехова к земле, детям, любимой женщине. И он настраивается на поддержку нового строя всей душой. Но эта же революция с жестокостью снова толкает его в войну, которая приводит к крайней усталости и озлоблению героя, прорвавшимся наружу в сцене жестокого убийства матросов.

Поддержав белое движение, с течением времени Григорий с болью убеждается, что от белых казаки страдают так же, как и от красных, и что истина во всей ее полноте, которую он стремится отыскать, все так же от него далека. Он переходит на сторону красных, сражается с поляками, но все это время мечтает о возвращении домой, о детях, об Аксинье. Однако сбыться этой мечте так и не суждено. Кошевой, фанатик революционного насилия, провоцирует Мелехова на побег из дома, от детей и Аксиньи. Он вынужден скитаться по хуторам, примкнуть к банде Фомина. Жажда жизни, которая так присуща Мелехову, не может позволить ему идти добровольно на расстрел, но отсутствие какого-либо другого выхода толкает на совершение явно неправых дел.

В финале все, что осталось у Григория, – это дети, земля, любовь к Аксинье. Но и это немногое уходит с гибелью Аксиньи. «Черное небо и ослепительно сияющий черный диск солнца» – поразительно точная характеристика того, что переживает в этот момент Мелехов. В конце романа снова возрождается жизнь. Мелехов бросает оружие в реку, идет к дому и берет на руки сына. Это финал романа и финал исканий героя.

Дальнейшие перспективы судьбы Григория остаются под знаком вопроса. Можно предполагать или утверждать, что теперь-то он вольется в социалистическое строительство и наконец-то полностью сольется с большинством. Может быть, на следующий же день после возвращения он будет арестован и расстрелян за все им совершенное. Шолохов специально не проговаривает финал, предполагая, что возможны оба исхода. Двойственность, которая изначально существует в Мелехове, – стремление к созидательному крестьянскому труду и желание кардинальных изменений жизни, неуспокоенность, максимализм – предельно осложнила поиски героем истины о жизни и о себе. Любая истина, которую он обретает, оказывается лишь временной и всегда истиной наполовину, так как противоположная сторона личности Мелехова оказывается несозвучна ей, ущемлена. Итак, финал романа открыт.

В чем трагизм взаимоотношений Григория Мелехова, Аксиньи и Натальи? (По роману М. Шолохова «Тихий Дон»)

Михаил Александрович Шолохов художественно воплотил характер и судьбу русского человека в переломном и трагическом двадцатом веке. Писатель во многом продолжил традиции, заложенные еще Львом Толстым, создав эпические картины народной жизни в ее решающие моменты. При этом во всех его романах «мысль народная» никогда не подчиняет себе тему «мысли семейной». В центре внимания романа Шолохова «Тихий Дон» оказывается обыкновенный человек, который по воле истории вырван из привычного хода жизни. Впервые в русской литературе в большом романе люди из народа оказались не среди второстепенных персонажей, а в самой гуще событий. Главные герои не интеллигенты, а казаки – воины и землепашцы. Это сами народные массы, но показанные не как единый организм, а состоящие из отдельных личностей. И, что еще более нехарактерно для русского романа, изображение событий глобального масштаба – исторических катастроф, войн, слома времени, кардинальных изменений в русской жизни – не подавляет частных, на первый взгляд, неизмеримо более мелких по значению человеческих взаимоотношений: внутри семьи и между мужчиной и женщиной. Так, Шолохов воссоздает трагизм разворачивающихся отношений в любовном треугольнике Григорий – Аксинья – Наталья.

Центральным героем романа является Григорий Мелехов. В первых частях произведения в герое раскрываются те черты характера, что заложены природой, но могли бы и проявиться при условии ровного течения жизни, не взорванной страшными испытаниями. С началом бурных событий, связанных с историческими катаклизмами, в Григории происходит необратимый процесс внутреннего уничтожения. С первых же страниц романа в Мелехове необычайно ярко проявляется личностное начало, русский нравственный максимализм с его извечным желанием дойти до сути всего, не останавливаться на половине, не мириться ни с какими нарушениями естественного хода жизни.

Женитьба на нелюбимой Наталье – едва ли не единственная уступка Григория ложному порядку жизни – не смогла заставить его отказаться от себя самого, от естественного чувства. Но в то же время это событие, рассматриваемое им как неволя, во многом определило те драматические отношения между ним и Натальей, которые потом в романе будут иметь место. Вероятно, именно тот факт, что женитьба на ней не была его собственным решением, определило то, что никогда он и Наталья не стали по-настоящему близки друг другу. Даже в редкие минуты гармонии между ними все равно что-то стоит, и это «что-то» – тот элемент неволи, насилия над ним, постоянная память об этом Григория, которая всегда его сопровождает. Даже брату Григорий не прощает насмешки над своей любовью и едва не убивает Петра вилами.

Григорий оказывается не в состоянии подчиниться догматическим правилам, насилующим жизнь. Поэтому он вынужден бросить хозяйство, землю и уйти с Аксиньей в имение Листницких конюхом. И вот здесь имеет место самое неожиданное: Григорий без памяти любит Аксинью, это единственная женщина в его жизни, которую он по-настоящему полюбил. Однако жизнь с ней в имении не идет ему на пользу. Социальная жизнь нарушает ход жизни естественной. «Легкая сытая жизнь его портила. Он обленился, растолстел, выглядел старше своих лет».

Исторические катаклизмы приводят к тому, что Григорий вынужден постоянно уезжать из дома воевать. И единственное, что поддерживает его в этих отлучках, – мысль о любимой женщине – Аксинье – и о детях. Но никогда не становится такой поддержкой мысль о жене.

Образы Натальи и Аксиньи заявляются как противоположные с самого начала романа. Наталью объединяет с Ильиничной, матерью Григория, мудрое спокойствие хранительниц домашнего очага, продолжательниц рода, глубоко запрятанная способность к напряженной духовной жизни. Наталью отличают однолюбие и долготерпение. Великое чувство любви к Григорию она проносит через всю свою жизнь, вызывая этим зависть легкомысленной Дарьи и приязнь Ильиничны. Любовь к мужу здесь становится неразрывной с материнством. В этой удивительно мягкой и доброй натуре Шолохов постоянно подчеркивает внутреннюю гордость и способность к самым глубоким чувствам. Так, Наталья «ни слова упрека» не бросила мужу, узнав о его поведении в походе, а лишь сурово молчала. О силе ее переживаний, о ее гордости говорят не слова, а поступки: в первый раз попытка самоубийства, во второй – нежелание не любимой Григорием иметь от него ребенка, что и приводит в итоге к ее трагической гибели, в которой косвенно (а возможно, что и непосредственно) виноват Григорий.

Характер Аксиньи ближе героиням Достоевского. Она воплощение порыва, непосредственной жизни, протеста. Ее чувство к Григорию отличается цельностью, всеми силами она стремится к счастью. Именно поэтому в романе не раз подчеркивается, что ее любовь – это не разврат, а глубокое чувство, бросающее вызов родовым понятиям, утверждающее личную свободу человека. Любовь к Григорию, как говорит и сама Аксинья, – это и ее месть за жизнь в заточении у Степана, за высушенное сердце. Неистовство ее чувства к Григорию подчеркивается тем, что почти все сцены свиданий происходят на фоне буйно цветущей природы. Вместе с тем до определенного момента писатель показывает, что в Аксиньином поиске личного счастья есть и нечто недостойное – отсюда эпитет «порочный» в описании ее красоты. Этот эпитет исчезает, когда Аксинья становится матерью (теперь у нее «похорошевшие глаза», «уверенно-счастливая осанка»), вновь появляется, когда она, сама потеряв ребенка, уводит Григория от жены и детей, и полностью исчезает к концу романа. Именно теперь Аксинья думает не о себе, а о Григории, проникаясь к нему материнской нежностью. После смерти Натальи именно она начинает заботиться о детях Григория и удостаивается того, что они называют ее мамой. Любовь обретает здесь традиционно народное содержание. В душе героини поселяется весна. Последнее, о чем услышит и герой, и читатель из уст Аксиньи, будут слова о детях и любви.

Трагизм взаимоотношений Григория с Аксиньей и Натальей заключается, таким образом, в том, что Наталья всей своей личностью соответствует созидательным патриархальным устоям личности самого Григория, тогда как Аксинья – его стремлению к изменению жизни, его неуспокоенности и максимализму. Яркую натуру Григория нельзя свести только к одному из этих полюсов – это будет означать ущербность, неполноту. И точно так же Григорий не может остаться насовсем и полностью ни с одной из них, поскольку часть его личности всегда будет бунтовать и страдать.

Тема русского характера в рассказе М. А. Шолохова «Судьба человека»

Одной из тем произведений М. А. Шолохова является изображение простого, «частного» человека, оказавшегося в водовороте исторических катастроф. Надо заметить, что с течением времени характер, содержание и тональность шолоховских произведений претерпели значительные изменения, которые редко оцениваются исследователями как позитивные. Шолохов – автор романа «Тихий Дон» – имеет мало общего с Шолоховым – автором «Поднятой целины» и даже «Судьбы человека». Поздние произведения писателя имеют слишком много сентиментальных штампов, много общего далеко не с самыми выдающимися образцами советской литературы. Но интерес писателя к русскому человеку в гуще исторических событий, его поведению, поискам, тому выбору, который он совершает, остался, сохранился навсегда, просматривается во всех его произведениях. Творчество Шолохова очень тесно связано с русским народным сознанием, с одной стороны, и развивает эпические традиции Льва Толстого, с другой. Писатель воспринимает XX век как самый трагический в русской истории, не имеющий прецедентов в прошлом существовании человечества. Трагизм эпохи – доминанта произведений Шолохова, но вместе с тем никогда не возникает ощущения бессмысленности бытия. Для всех творений автора характерна вера в бессмертие и торжество жизни русского человека. Справедливо это и по отношению к небольшому рассказу «Судьба человека».

Героем рассказа Шолохов выбрал не убежденного коммуниста или прославленного героя, а обычного человека, одного из всех. Единственное, что отличает его от этих «всех», – это «подпорченная» для советского человека биография: Андрей Соколов побывал в немецком плену. Таких, как он, тогда официально считали предателями, амнистированными (но не реабилитированными) только в 1953 году. Название рассказа, имя героя, скорее приобщавшее его к народной массе, чем выделявшее из нее, жизненный путь Андрея Соколова, вместивший в себя, кажется, больше, чем по силам одному человеку, – все это задает два полюса рассказа. С одной стороны, это история трагической судьбы одного русского человека. А с другой стороны, эта история – та степень обобщения, которая позволяет говорить, что история судьбы одного русского человека – это судьба всего русского народа, прошедшего страшную войну, фашистские лагеря, потерю самых близких людей, но не сломавшегося окончательно. Шолохов изображает то беспримерное терпение русского человека и всего русского народа, которое становилось объектом размышлений и изображения в классической русской литературе XIX века. Каждый момент личной истории Андрея Соколова, каждый поворот его судьбы, воспринимаясь как глубоко индивидуальные, одновременно проецируются на историю, на судьбу родного ему народа, неотъемлемой частью которого он является.

Довоенная жизнь Андрея Соколова лишена каких-либо высоких свершений или подвигов, но она пронизана ощущением обычного человеческого счастья, так как в основе ее – исконные представления русского народа о любви, семье, долге человека. Жена, дети, любимая работа, дом – это ценности, которые определили собой духовный космос героя, воспитали в нем чувство ответственности за тех, кто рядом с ним. О нравственной чистоте героя свидетельствует его высочайшая совестливость: он пытается найти свою вину в том, что из-за рокового стечения обстоятельств погибла его семья, казнится, что не понял прощального плача жены, и даже в трагической гибели сына готов упрекнуть себя. Однако нет никакой вины Андрея в том, что неумолимый «рок событий» приносит ему несчастье за несчастьем, как нет его вины и в том, что, контуженный взрывом, в мае 1942 года он попадает в плен к немцам.

Особое место в рассказе занимает эпизод в церкви, в которой вместе с другими военнопленными оказался Андрей Соколов. Снесенный снарядом купол храма, ставшего тюрьмой для пленников, – емкий символ всех тех роковых перемен, через которые пришлось пройти русскому человеку в XX веке.

Не раз Андрея Соколова сберегала в жизни его способность терпеливо сносить удары судьбы, не смиряясь с обстоятельствами, но принимая их как неизбежность, чтобы в следующий момент нанести судьбе ответный удар, – способность, коренящаяся в глубоком убеждении солдата: «На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала». Но главное, что позволяло ему выстоять, – в любых обстоятельствах он не терял лица, сохраняя достоинство русского человека, русского солдата, что всегда вызывало уважение, даже у врагов. Особенно показательна здесь сцена психологического поединка Соколова с лагерфюрером, из которого первый вышел с честью, не умоляя врага о пощаде, но и не задирая его безрассудно. Не случайно можно провести параллель между этим эпизодом и тем событием, в честь которого самонадеянно пируют немцы, – Сталинградской битвой, отметив, что в обоих случаях именно простой русский солдат оказывается победителем.

Почти сломили героя известия о гибели его семьи. Каким бы мужественным ни был человек, русский человек, но где-то есть грань: удары не прошли бесследно для него, повествователь обращает внимание на глаза Соколова, «словно пеплом присыпанные».

На смену кровному родству, о котором так много сказано в романе Шолохова «Тихий Дон», приходит родство по несчастью, родство по сиротству, потребности в любви и опоре друг в друге. Мальчик-сирота, подобранный Соколовым у чайной, не просто заменяет Андрею сына, но становится его сыном, единственным смыслом искалеченной жизни.

Рассказ Шолохова обрамляет символическая картина пути, по которому первой после войны весной бредут к своему будущему Дому Отец и Сын, и каждый из этих образов говорит о вечности жизни, о том, что, пока жива в русском человеке способность любить, русский народ бессмертен. Русский человек в этом рассказе предстает с чертами богатыря из народных сказок. Шолохов смог в небольшом по объему произведении сказать о многих достоинствах и добродетелях отдельного русского человека и всего русского народа, о которых размышляла классическая русская литература и которые помогли ему пережить тяжелейший и трагический двадцатый век русской истории.

Современная литература

Нравственная проблематика лирики А. Т. Твардовского

А. Т. Твардовский вошел в историю советской и, шире, русской литературы как участник и летописец поворотных событий своей эпохи, постигая ее изнутри. Он был художником, запечатлевшим удивительные проявления необъятной русской души. Духовно-творческая эволюция поэта вобрала в себя все основные коллизии искусства и действительности нескольких десятилетий, отразила судьбы народного сознания, его взлеты и обольщения. Федор Абрамов справедливо сказал о том, что «Твардовский – это история нашего общества… Понять Твардовского – понять эпоху во всем ее драматизме, сложностях и противоречивости». Так, 1930 год – это насильственное создание в деревне коллективных хозяйств, сопровождавшееся так называемым раскулачиванием. Твардовский в своих стихах и очерках старался показать то, что вселяло надежду на правомерность и благо «великого перелома». Делал это тогда Твардовский исходя из того сознания, что «нужно иметь мужество видеть положительное» – позже он с горечью напишет об этом в своем дневнике. Таким образом, складывается очень сложная нравственная проблематика всей лирики Твардовского.

Вся лирика Твардовского – это подвижное, динамическое единство. Поэт часто работал над объемными вещами не один год. Более того, все его отдельные произведения ощутимо связаны между собой. Верность однажды избранным или естественно выраставшим один из другого мотивам и характерам возникала под властью того, что писатель назвал однажды «генеральной думой», которая предполагает одержимость чувством, задачей, поиском. У самого Твардовского на протяжении всей творческой жизни таким чувством оставались внимание к ближнему и сопричастность судьбам русского народа. Он всегда считал необходимым, даже «говоря как будто про себя, говорить очень не “про себя”, а про самое главное».

В качестве символов стабильности и развития выступают в творчестве Твардовского два главных его образа – дом и дорога. Они задают пространственно-временные объемы художественному миру поэта, главными проблемами для которого всегда оставались проблемы нравственности и духовности человека: дом – это традиции, извечные основы человеческой жизни, а дорога – это испытания, обновление, поиск. Творческая ценность обеспечивается широтой образной системы, в которой объединяются современное и непреходящее. Характерно, что любимые герои поэта – это неистребимо жизнестойкие правдоискатели Никита Моргунок, Василий Теркин, Анна и Андрей Сивцовы; отец (из поэмы «По праву памяти»). Все эти типы – коренные, самобытно и духовно деятельные представители народного сообщества. Отличительное свойство художественного метода писателя – конкретность. Твардовский стремится сблизиться с персонажем, увидеть в нем реального человека, найти родственную душу.

В своей лирике Твардовский прежде всего сопереживает – поэтому пророчеств в ней никогда нет. И, соответственно, его стиль не рассчитан на то, чтобы поражать своими красотами. Поэт исповедует эстетику слова простого, выношенного и сдержанного – именно такое слово способно к передаче важнейших нравственных истин о человеке и для человека.

В стихах поэта военных лет звучит философское осмысление человеческой судьбы в дни всенародной трагедии. Так, в 1943 году написано стихотворение «Две строчки». Оно навеяно фактом корреспондентской биографии Твардовского: две строчки из записной книжки напомнили ему о бойце-парнишке, которого видел он убитым, лежащим на льду еще в ту «незнаменитую» войну с Финляндией, что предшествовала Великой Отечественной: «Мне жалко той судьбы далекой, / Как будто мертвый, одинокий, / Как будто это я лежу…»

Уже после войны, в 1945 – 46 годах, Твардовский создает, может быть, самое сильное свое произведение о войне – «Я убит подо Ржевом». Ведь именно после войны люди получили возможность вспомнить, оценить и осмыслить военные события: во время войны было не до того. Знаковым является и название города, использованное в названии стихотворения: бои под Ржевом были одними из самых кровопролитных в истории Великой Отечественной войны. Стихотворение написано от первого лица, это страстный монолог мертвого, его обращение к живым. Обращение с того света, обращение, на которое имеет право лишь мертвый, – судить живых, строго требовать от них ответа. Стихотворение завораживает ритмом, оно довольно велико по объему, но прочитывается на одном дыхании. Знаменательно, что в нем несколько раз, почти рефреном звучит обращение, восходящее к глубоким пластам традиций: древнерусским воинским традициям, традиции христианской. Это обращение – «братья» («Вы должны были, братья, / Устоять, как стена»). В этом стихотворении отразилась самая глубокая и одновременно самая простая мысль, с которой тысячи советских солдат шли в бой, зная, что, скорее всего, их ждет смерть:

И у мертвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали,

Но она – спасена.

В лирике Твардовского отчетливее всего проступает оригинальная концепция личности, сумевшей не раствориться в массе, не поддаться тоталитарной унификации и вместе с тем способной хранить и развивать в себе чувства многих. Именно сознание ответственности перед людьми, неусыпная память спасали от раздвоенности, однако согласие с самим собой обреталось далеко не всегда. Твардовский пробовал скрываться от реальных противоречий за идиллией («Сельская хроника»), за формулами намеренно сглаженными и умиротворенными (некоторые главы поэмы «За далью – даль»), иногда он, напротив, воспарял на волне обезличенных государственных идей, но всякий раз это порождало творческое разочарование и бессилие. Нравственная проблематика тех тем, которых касался Твардовский, не позволяла и не допускала компромиссов.

Главная, самая больная для поэта тема – тема исторической памяти – нашла отражение в лирике Твардовского 1950 – 60-х годов. Памяти погибших на войне посвящены такие проникновенные строки:

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны.

В том, что они, кто старше, кто моложе –

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь –

Речь не о том, но все же, все же, все же…

За открытым финалом стихотворения – целый мир человеческих переживаний, целая философия, которая могла сформироваться у людей, чье поколение видело столько страшных и жестоких испытаний, что каждый выживший ощущал это как чудо или награду, может быть, незаслуженную. И сам Твардовский по мере сил в своей поэзии старался отдать дань памяти тем, кто погиб для того, чтобы он жил.

Стихотворение «В тот день закончилась война» с трагической силой говорит о глухой разлуке с павшими, особенно остро осознаваемой под гром победных салютов теми, кому повезло выжить в пекле войны.

Такова нравственная проблематика лирики Твардовского. Она звучала абсолютно во всех темах, которые поднимались поэтом: человек на войне и после нее, человек в условиях тоталитарного общества, тема памяти.

Проблема человека и власти в прозе А. И. Солженицына

Литература XIX века была посвящена человеку, размышлениям о его сущности, противоречивости, парадоксальности, открыла в нем «свистящие бездны», после чего, в свою очередь, стала предметом осмысления русской религиозной философии, которая также переняла от нее многие вопросы антропологического характера. Литература XX века рассматривает человека совсем под другим углом. Обстоятельства истории сложились так, что с внутренних духовных противоречий литература должна была переключиться на отношения человека и государства, человека и власти – именно эта тема стала ключевой для XX века. Но нельзя сказать, что русская литература «забыла» о «внутреннем» человеке, только теперь он стал предметом скрытого анализа, проявляя себя в отношениях с государственным маховиком.

Именно этой теме и посвящено творчество А. И. Солженицына, который первым рассказал в своем произведении «Архипелаг ГУЛАГ» о бесчисленных жертвах коммунистического режима в Советской России и в Советском Союзе. Многих людей советское государство уничтожило только потому, что они имели смелость и неосторожность не соглашаться с официальной идеологией. Другие погибли за веру в Бога. С третьими расправлялись за принадлежность к тем сословиям, которые считались чуждыми социалистическому обществу, – это и дети дворян, и семьи зажиточных крестьян, и те, кто получил образование за границей. Многие были казнены, заточены в тюрьмы и лагеря, отправлены в ссылку просто для того, чтобы создать в стране атмосферу подавленности и страха, чтобы никто не посмел возвысить голос против жестокой и беззаконной власти.

Небольшой по объему рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича» прогремел в журнале «Новый мир» на всю страну. Впервые была озвучена правда о лагерной жизни. Действие рассказа умещается в один день – от подъема до отбоя. Повествование ведется от лица автора, но в авторских словах постоянно слышится голос главного героя, его оценки, мнения, замечания. Иван Денисович Шухов – в прошлом крестьянин и солдат; его осудили как «шпиона» на десять лет лагерей за то, что во время войны он попал в плен. Важно здесь то, что герой не принадлежит к образованной интеллигенции, которая озабочена собственным идейным противостоянием советской власти, постоянной рефлексией, духовно развита и потому способна на подвиг. Герой не отличается тщательным самоанализом и не размышляет о судьбах России. Он просто живет в тяжелейших условиях лагеря и работает.

С утра героя знобило, но он был отправлен на работы в тридцатиградусный мороз. Со стройки Шухову удалось пронести, избежав шмона, в рукавице кусок ножовочного полотна (как он сам отмечает, «незаменимую вещь в хозяйстве»), ему досталась лишняя миска баланды, а лагерник Цезарь Маркович поделился с ним колбасой из посылки. Это все события одного дня, полного страхов и опасений, но он кажется Шухову почти счастливым.

Шухов – вполне обыкновенный человек, не заявляющий себя как борец с властью и не ощущающий себя таковым. Верующий, но не подвижник, готовый отдать за веру жизнь. Он цепко держится за свою жизнь: порой угодлив с начальством, услужлив по отношению к другим зэкам, от которых может перепасть какая-то еда. Но при этом жизнь Шухова в лагере – достойная жизнь достойного человека. Он не совершает низких поступков ради возможности поудобнее и посытнее устроиться в лагере. Природный ум героя и его мастеровитость автору намного ближе, чем, например, неуместные в лагере споры двух интеллигентов. Они оба устроились на легкую работу в тепле и поэтому вполне могут поговорить о том, надо ли осуждать Эйзенштейна, создавшего художественный фильм об Иване Грозном, исполненный художественных достоинств, но прославляющий тиранию.

И Иван Денисович, и другие зэки чувствуют себя спаянными друг с другом в бригаде. Более умелые и сильные выполняют там сложную работу, освобождая от нее менее приспособленных. Бригадир пытается защитить их от лагерного начальства. Но одновременно бригада – это и наиболее изощренная форма порабощения, контроля над узником. Каков будет скудный лагерный паек, зависит от выработки всей бригады, и озлобленные люди следят за своими же «коллегами», не отлынивают ли те от работы. Следит и Иван Денисович. И здесь автор воздерживается от оценки – негативной или позитивной – своего героя.

Шухов с бригадой с азартом строят ТЭЦ, стена которой укрывает их от ветра, – почти символ дома, который остался очень далеко. Но полуголодные, измученные зэки работают на государство, которое обрекло их на многолетнее рабство, сломало жизни.

Этот рассказ – произведение почти документальное. Персонажи, за исключением главного героя, – реальные люди, с которыми Солженицын познакомился в лагере. Документальность – отличительная черта почти всех произведений писателя: он больше доверяет жизни и ее творцу – Богу, чем художественному вымыслу. Жизнь в условиях советского государства сама по себе намного более символична и многозначна, чем художественный вымысел как таковой.

На первый взгляд, рассказ «Один день Ивана Денисовича» не ставит философского, экзистенциального и интеллектуального вопроса о человеке и власти, их взаимоотношениях в условиях тоталитарного государства и не дает на него ответа. Однако в действительности это не так. В произведении нет жестоких и сложных внутренних полемик духовно развитого героя, нет рассуждений на вынесенную в заглавие этого сочинения тему, но все его содержание, сам факт его написания и существования связан с постановкой именно этого вопроса. Шухов не герой и не борец, а простой человек с трагической судьбой, который участвовал в жестокой войне, а оказался в результате в лагере на десять лет. Он не размышляет о несправедливости судьбы и собственной адекватной позиции в отношении государства, которое так с ним поступило. Он пытается жить – так же, как жил на свободе, устраивает свои дела, свой быт, не растеряв хозяйственных крестьянских навыков. Все мелочи, которые являются такими на взгляд читателя, важны для героя, составляют окружение его жизни. Он остался нормальным человеком, смог не озлобиться и не возненавидеть окружающих и весь мир за несчастную и несправедливую долю. Так, самой своей жизнью герой Солженицына дает вполне достойный ответ на вопрос о человеке и власти.

Человек в эпоху сталинизма. (По рассказам В. Шаламова)

Душу я не сдам…

В. Шаламов

ХХ век… Он войдет в историю человечества как век, объявивший войну людям и всему живому, а Гитлер со Сталиным будут названы великими инквизиторами. Но именно сталинизм проявил свою последовательность в отношении к простому человеку. В 1937 году он превратил крестьянина и ученого, рабочего и врача в узника ГУЛАГа, раба.

Завесу секретности, под которой долгое время был скрыт ГУЛАГ, приподнимает «лагерная» литература. Из «Колымских рассказов» В. Шаламова мы узнаем о судьбах жертв того времени. Сделав документальность основой своего письма, автор с большой художественной силой воссоздает как бы два лагеря в стране: один – колымский, другой – на воле. Сам писатель неоднократно утверждал, что читатель ХХ века устал от выдуманных рассказов и что «новая» проза должна основываться на факте.

Если погрузиться в мир, рисуемый автором, становится очень больно и страшно. Ведь перед нашими глазами буквально вспыхивают ужасные картины советских лагерей, в которых процветали беззаконие, бесчеловечность, насилие над «своими». При этом очевидно, что многочисленные гулаговские детали: бараки, лозунги о труде («деле чести, доблести и геройства»), доносы и приговоры без суда и следствия – составляют слепок жизни страны в целом. Мир В. Шаламова трагичен, но, что примечательно, автор не претендует на роль судьи. Напротив, доверительность и неспешность повествования, лаконизм и отсутствие патетики – вот характерные черты писательской манеры Шаламова.

Единственное, к чему он был непримирим, так это к политическим спекуляциям на лагерной теме. В рассказах «Плотники», «Артист лопаты» и других автор выражает свое несогласие с представлением о том, что в советских лагерях люди истово и радостно трудились «на благо Родины». «Лагерь был местом, где учили ненавидеть физический труд, ненавидеть труд вообще».

При этом писатель не забывал своей главной задачи: изобразить человека в ситуации «зачеловечности», когда искажаются такие вечные понятия, как дружба, любовь, жизнь. А ведь именно человеческая жизнь в «Колымских рассказах» подчас ничего не стоит, и спасти ее может только случай. Хотя в то же время свое существование в лагере можно было изменить: стать доносчиком. Но для Шаламова это было совершенно неприемлемо. Таким образом, ясно, что для его героев существовало только два пути: духовное падение («Моральные барьеры отодвинулись куда-то в сторону») и духовное возрождение человека в лагере («Душу я не сдам»).

Центром же моего анализа будет рассказ «Лида», который запомнился мне больше всего. Как обычно у Шаламова, сюжет прост и вместе с тем внутренне драматичен. Молодая девушка, «бытовичка», спасаясь от домогательств своего начальника, делает попытку лечь в больницу. Благодаря бескорыстной помощи фельдшера Криста, она сумела остаться в больнице и стала работать в учетной части. Через два года уже «никто», кроме фельдшера, и «не помнил, как положили девушку в больницу. Нужно было узнать, помнит ли это Лида». Случай вскоре представился. Так как девушка печатала документы на освобождение, Крист попросил ее пропустить букву «т» в графе его судимости. Эта буква фактически ставила вечное клеймо на человеке: «троцкистов» на воле долго не держали, а арестовывали вновь. Несмотря на огромный риск, Лида сделала это, и, что примечательно, слов благодарности она не услышала. «За такое – не благодарят». Когда-то Крист спас ей жизнь, теперь она отплатила ему тем же.

В результате, раздумывая над человеческими отношениями в эпоху гулаговского мира, В. Шаламов делает вывод: «В лагере виноватых нет. Если не ты, то тебя…» Я же при всей благодарности писателю за его книги не могу согласиться с таким мнением. И оппонентом Шаламова мне представляется А. И. Солженицын, который не снимает вины с человека, попадающего в лагерь.

Рассказ «Один день Ивана Денисовича» был задуман автором на общих работах. «Я таскал носилки с напарником и подумал, как нужно бы описать весь лагерный мир одним днем». Главный герой Шухов стал для нас символом противостояния фашизму по-советски. Он обвиняет всей своей судьбой честного крестьянина и воина, попавшего из немецкого плена в свой. Так что же помогло герою выжить? Не лизание тарелок и доносы, а работа, живучесть.

Если в рассказах В. Шаламова труд уродует человека, убивает его, то у А. Солженицына работа – некое спасение. Не случайно Иван Денисович, как и всякий настоящий русский крестьянин, – на все руки мастер. Отказываясь от судьбы красилей, добывающих легкий хлеб, Шухов, однако, готов работать даже после сигнала о конце рабочего дня. О любви и уважении героя к труду говорит и его отношение к инструментам: у него есть иголка (большая редкость в лагере), он прячет хороший мастерок и не может выбросить в снег кусок ножовочного полотна, потому что это будущая работа и хлеб. Можно сказать, что Шухов спасает себя сам, спасает трудом, народной правдой, мудростью. И в этом я вижу главное отличие прозы В. Шаламова от произведений А. Солженицына: у последнего остается вера в человека.

Заканчивая сочинение, не могу не признаться, что весь ужас фашизма в его разнообразных проявлениях я поняла и оценила, именно прочитав «Колымские рассказы» и «Один день Ивана Денисовича».

«Где же познается истинное величие человека, как не в тех случаях, в коих он решается лучше вечно страдать, нежели сделать что-нибудь противное совести?» (В. Г. Белинский). (По рассказу А. И. Солженицына «Матренин двор»)

Первоначально рассказ А. И. Солженицына «Матренин двор», написанный в 1959 году и опубликованный в 1963, назывался «Не стоит село без праведника». По требованию цензуры и предложению Твардовского произведение получило другой заголовок. Изменено было и время действия: вместо 1956 года обозначен 1953. Однако в последних изданиях восстановлена прежняя дата – 1956 год.

Действие рассказа происходит на «сто восемьдесят четвертом километре от Москвы». Это точное указание места имеет важный смысл. С одной стороны, село расположено в центре европейской России, недалеко от Москвы, с другой – подчеркнуты удаленность, глушь описанных в рассказе краев. А тараканье засилье в доме Матрены вызывает даже ассоциацию с Тмутараканью, очевидной далью.

Здесь сохранился еще окончательно не умерший народный, живой русский язык (это видно из названий деревень), но уже режет слух нелепое производственно-прозаическое наименование станции – Торфопродукт. В этой противоречивости – ключ к последующему пониманию контрастов быта и бытия.

Рассказчик, учитель-интеллигент, постоянно пишущий за тускло освещенным столом «что-то свое», поставлен в положение стороннего наблюдателя-летописца, силящегося понять Матрену и все, «что с нами происходит». В то же время герой, обогащенный трагическим опытом лагерной жизни и ссылки в «горячей пустыне», тяготеет к «нутряной», народной России с ее возможной благостностью, добротой и тишиной. Такой угол зрения рассказчика также многое объясняет в повествовании.

Произведение состоит из трех глав. Первая глава включает в себя развернутую экспозицию: историю поиска пристанища и знакомства с хозяйкой дома, когда герой лишь наблюдает за Матреной. Поэтому в этой части повествования особую роль приобретают описательные элементы: пейзаж, интерьер, портрет героини, упоминание о ее привычках. Но уже здесь автор высказывает важные суждения о характере своей хозяйки, ее исключительности и неповторимости, что вплотную подводит читателя ко второй главе.

Именно здесь мы узнаем историю Матрены, ее биографию, переданную в воспоминаниях. Темп повествования убыстряется, эпическое спокойствие рассказа сменяется драматизмом происходящего; в этой части сюжет достигает своей кульминации (эпизод отсечения горницы) и получает развязку (гибель героини). Резко обнажается контраст между Матреной и ее окружением (родственниками и соседями), и это подготавливает к восприятию третьей главы, являющейся эпилогом.

Здесь рисуются картины народной жизни, обогащенные фольклором (причитания, молитвенные песнопения), а затем снова начинают доминировать описательные формы (похороны, поминки, картина разрушения дома и двора), но именно теперь в тревожном сознании рассказчика «выплыл» истинный облик Матрены. Следовательно, вся композиция произведения подчинена познанию, художественному исследованию характера героини на фоне жизни села, а значит, и целого края и самой России.

Создавая образ Матрены Васильевны, писатель опирался на конкретный прототип – Матрену Васильевну Захарову из деревни Мильцево. Знание этого факта усиливает ощущение подлинности рассказанного. Однако эта достоверность не противоречит широкому обобщающему характеру произведения.

В характеристике героини важную роль приобретает описание избы, различных мелочей быта, немногих предметов (плакатов, фикусов, зеркала, котелка) и живности (колченогой кошки, мышей и тараканов), которые очень много говорят нам о самой сердобольной и одинокой хозяйке. А главное – изображение избы становится описанием дома героини, картина Матренина двора – раскрытием ее мира, а рассказ о быте – рассказом о бытии.

При характеристике облика, привычек и поведения Матрены Солженицын подчеркивает необычность, странность этой женщины, ее непохожесть на других. Это сказывается и в непритязательности ее одежды, и в полном отсутствии собственности, и в пристрастии к тем атрибутам, которые создают ощущение многошумной, неодинокой жизни (копошащиеся мыши, снующие тараканы, множество фикусов). Далекое и недавнее прошлое Матрены говорит нам о неисчислимых бедах, которые постоянно сваливались на ее голову (пленение жениха, гибель мужа, смерть шестерых детей, тяжелая болезнь), о тех бесконечных обидах, которые она терпела (обманы при расчете за адский труд, нищета, исключение из колхоза, лишение пенсии, бездушие бюрократов). Ее муки и страдания переданы так, что воспринимаются нами как выражение трагедии русской крестьянки вообще, и не только в послевоенный период жизни. История Матрены помогла автору безмерно раздвинуть границы жизни труженицы во времени, возведя начало ее к войнам и революциям, а узкое пространство ее двора мысленно расширить до масштабов всей страны. Так, героиня Солженицына выросла в символ русской женщины-страдалицы.

Но символичность образа Матрены заключена не только в ее судьбе, но и в ее характере. Несмотря на перенесенные несчастья, она сумела сохранить исключительную доброту, милосердие, человечность, бескорыстие, готовность всегда прийти на помощь другим, огромное трудолюбие, незлобивость, терпеливость, независимость, деликатность. Потому она и замуж за Ефима пошла, что в его доме рук не хватало. Оттого она Киру на воспитание взяла, что нужно было участь Фаддея облегчить и как-то связать себя с его семьей. Любой соседке помогала, в соху во время пахоты шестой впрягалась, на общие работы, не будучи колхозницей, всегда выходила. Чтобы помочь Кире, участком земли обзавелась, горницу свою отдала. Даже кошку хромую из сострадания подобрала. В силу деликатности своей не желала помешать другому, не могла обременить кого-то. В силу доброты своей бросилась помогать мужикам, увозящим часть ее избы. Она жила радостями других, и оттого лучезарная, добрая улыбка часто освещала ее круглое лицо. Автор не раз упоминает об этом, он часто фотографирует Матрену, чтобы уловить дорогую ему «улыбку ее кругловатого лица». Сочная, певучая крестьянская речь дорисовывает образ героини. А страшная гибель ее выявляет и трагизм, и возвышенность, и красоту этого характера, редкого и символического одновременно.

Вместе с гибелью Матрены рушится и ее дом. Эти события происходят параллельно. Разъятие надвое избы подготовило смерть героини, а смерть эта, в свою очередь, обусловила окончательное разграбление и уничтожение Матрениного двора. На деревянную Русь наступает жестокий железный век.

Воплощением этого агрессивного мира зла и насилия с его грубой поступью и стальным лязгом, с его алчностью и безжалостностью в рассказе становятся родственники, соседи, и в первую очередь Фаддей. Озверелый стяжатель и жадный хищник, он неутомимо рыщет в поисках того, что можно прихватить, присоединить. Даже после гибели сына и Матрены, когда «дочь его трогалась разумом», а над зятем «висел суд», Фаддей метался с неразгибающейся спиной и свозил то, что осталось от горницы, к себе во двор и вел переговоры с сапожником-дезертиром о дальнейшем разделе имущества.

Все искажено в этом мире алчности. Плач переходит в политику, пение «Достойно есть» – в недостойное хвастовство и неприличное оживление, исполнение «вечной памяти» – в беспамятство, ибо «никто в эту вечную память уже не вкладывал чувства». Бывший возлюбленный и жених является как некий «черный человек», предвещая несчастье, а потом становится непосредственным виновником гибели героини. Участницами гнусного дележа жалкого скарба Матрены оказываются сестры, соседки и другие родственники, которые соглашаются со словами золовки, все отзывы которой о Матрене «были неодобрительны: и нечистоплотная она была; и за обзаводом не гналась; и не бережная; и даже поросенка не держала, выкармливать почему-то не любила; и, глупая, помогала чужим людям бесплатно…». Не случайно горницу Матрены разбирают «как безумные», ополоумел от жадности Фаддей, дочь «трогается разумом», «опасались за разум» Киры; по сходству с людьми даже «мышами овладело какое-то безумие». Они, не замечая этого, пребывают в мире нелепостей и безумия.

Таким образом, простая русская женщина Матрена во всех своих поступках обнаруживает величие, прожив свою жизнь не суетясь и не размениваясь на мелочи, в то время как остальные герои рассказа нарушают гармонию мира и никогда не будут в согласии с самими собой.

Тема Великой Отечественной войны в современной отечественной прозе. (По повести В. Быкова «В списках не значился»)

Великая Отечественная война – одно из самых значимых событий XX века для России. Она унесла миллионы жизней, и не было, наверное, в стране ни одной семьи, которой не пришлось бы пережить утрату. И такое событие не могло не быть отражено русскими писателями и поэтами.

Некоторые произведения, посвященные теме войны, были написаны во время войны или сразу после нее («Василий Теркин» А. Т. Твардовского, «В окопах Сталинграда» В. Некрасова), некоторые – спустя какое-то время. В числе последних – повесть Б. Васильева «В списках не значился».

«В списках не значился» – это взволнованное и патетическое повествование о подвиге одного из защитников Брестской крепости, которая первая встретила удар врага и вынуждена была защищаться, несмотря на полную неожиданность нападения фашистов и абсолютную неподготовленность к войне. Повесть Васильева имеет документальную основу – писатель рассказал в эпилоге, из каких реальных брестских впечатлений возник замысел книги. Но реальные впечатления – лишь фундамент произведения: быль здесь тесно переплетается с народной легендой о герое, имя которого – Николай, звание – лейтенант, а фамилия – неизвестна.

Этот легендарный герой в романе обретает фамилию, и вместе с ней – биографию, индивидуальную судьбу. Впрочем, экспозиция (в которой как раз и рассказывается о жизни героя до приезда в крепость) довольно краткая. Мы видим только, как молодой москвич Николай Плужников прощается с матерью и любимой девушкой и уезжает служить в Брест.

Николай Плужников – обыкновенный человек. Автор подчеркивает эту деталь: девятнадцатилетний выпускник командного училища в экстремальной ситуации совершает геройские поступки. Страницы повести, посвященные довоенной жизни Плужникова, описывают юношу, который гордится своей новой, хрустящей военной формой, которому льстит, что новички-курсанты отдают ему честь, и он намеренно выходил усталой походкой по вечерам, чтобы по-мальчишески насладиться своим новым положением.

Читатель узнает, что Плужников, как все молодые люди его возраста, мечтает о любви, о славе, он в восторге от встречи с Валей, но в то же время у лейтенанта есть свои принципы, от которых он не может отказаться ни при каких обстоятельствах. Так, например, герой отказывается от заманчивого предложения генерала остаться при училище командиром учебного взвода и впоследствии поступать в академию, потому что, по его мнению, каждый командир должен сначала послужить в войсках, научиться командовать бойцами, «похлебать с ними из одного котелка».

Получив назначение на службу в Брестскую крепость, Плужников все время пытается соответствовать тому, что в его представлении является воинским долгом. Например, он стремится попасть в свой полк обязательно «сегодняшним числом», то есть не позднее срока, определенного в его предписании.

Неожиданно начавшаяся война очень быстро заставляет Плужникова забыть тщеславные мечты. Николаю приходится узнать, что командир он еще плохой, а его первые действия на войне, когда он растерялся и не знал, что нужно делать, по справедливости должны быть расценены как преступление, за которое полагается расстрел.

Наступает время беспощадного суда над собой. Юный лейтенант Плужников «умер» в первый же день войны, сразу став человеком без возраста, молодость которого сгорела без остатка в страшном и безжалостно уничтожающем иллюзии огне. «Он сидел на полу, не шевелясь, упрямо думая, что совершил самое страшное – предал товарищей. Он не искал оправданий, не жалел себя – он стремился понять, почему это произошло».

Война оказывается переломным моментом как в жизни лейтенанта, так и в его восприятии мира. Ничем не выделяющийся молодой человек, скромный, немножко наивный, немножко даже смешной, вдруг мгновенно взрослеет, становится солдатом, становится человеком, для которого понятия Родина, страна, Красная Армия приобретают особый смысл и который отчетливо осознает, в чем заключается его предназначение.

Согласно воинскому Уставу, который так четко выполнял Плужников, он не является защитником Брестской крепости, потому что не успел зарегистрироваться: он не значится в списках полка. Но в том-то все и дело, что войну выигрывают не значившиеся в списках военные, а те, кто сам занес себя в эти списки, не по Уставу, а по призыву совести.

Скрывшись в подземельях крепости, Николай становится бойцом невидимой армии ночных мстителей Бреста – неуловимых и, казалось, заговоренных от смерти. Герои Бреста «умирали, не срамя», приближая в страшные первые месяцы войны еще далекий день победы. Они знали, что обречены, но продолжали сражаться, бросая вызов смерти, умирали непобежденными. «Человека нельзя победить, если он этого не хочет. Убить можно, а победить нельзя», – говорит Плужников. Эти слова – не красивая фраза, не патетическая декламация, а героическая формула Брестской эпопеи, а также пророческое предвидение лейтенантом Плужниковым собственной судьбы. «Он упал на спину навзничь, широко раскинув руки, подставив солнцу невидящие, широко открытые глаза. Упав свободным и после жизни, смертию смерть поправ».

Политрук, фельдшер, старшина, завещавший Плужникову знамя полка, – звенья единой, прочной и вечной цепи. Николай с отчаяньем кричит в первый день войны: «Пустите! Я в полк должен! В полк! Я же в списках еще не значусь!» Не суждено было ему найти свой полк и попасть в списки. В апрельские дни 1942 года, после десяти месяцев немыслимых испытаний, великих потерь и побед он уже не думает ни о списках, ни о личной славе. Не сожалеет и о том, что его имя затеряется в бесконечном списке безымянных героев, неизвестных солдат. Единственная мысль, которая утешает его, – мысль о том, что его любимая женщина, Мирра, носящая под сердцем их общего ребенка, жива. К счастью, ему не суждено было узнать, что Мирру, как и ее нерожденного ребенка, убили в тот же день, когда она решилась выйти из крепости и присоединиться к женщинам, которые ежедневно работали неподалеку от крепости.

Важно то, что Б. Васильев ставит своих героев в ситуацию нравственного выбора. Денищик несколько раз спасает жизнь Плужникову и, умирая, не жалеет о сделанном выборе. Степан Матвеевич, понимая, что умирает от заражения крови, хочет, чтобы его смерть была ненапрасной, и подрывает себя гранатами, уничтожив при этом фашистов. Но главный выбор делает Плужников: он может уйти вместе с двумя уцелевшими бойцами, но при этом он должен оставить Мирру, потому что она не в состоянии идти далеко из-за больной ноги. Однако герой осознает свою ответственность за девушку, поэтому остается с ней, более того, выгоняет Небогатова и Климкова, потому что они допустили мысль о спасении без Мирры.

Плужников использует каждую возможность, чтобы бороться с врагом, его ничто не может убедить, что его сопротивление бесполезно, что он потерпел поражение. Он жив, а значит, жива Красная Армия, в которой он даже не значится. В экстремальной ситуации Николай Плужников думает не о спасении своей жизни, не о смерти, которая, как он понимает, неизбежна, а о своей Родине и своем долге. В диалоге с Миррой лейтенант говорит, что русских солдат нельзя победить, их можно только убить, и в этом смысле смерти не существует. Человек выше смерти. Он приводит в пример Степана Матвеевича, Володю Денищика, фельдшера, который выполнял свой врачебный долг, помогая безнадежно раненным людям, считая, что этих людей не победили. А вот Прижнюка, который сдался в плен и всячески спасал свою шкуру, действительно убили, хотя он и остался жив.

Показательно то, что в финале повести даже фашисты оценили мужество последнего защитника Брестской крепости и отдали ему высшие воинские почести, так и не узнав имя русского солдата, не значащегося ни в одном списке, кроме списка нашей памяти. Не случайно повесть заканчивается строчками о том, что неважно, где лежат русские солдаты, а важно то, за что они погибли.

«Подвиг не рождается сразу. Для этого… нужно щедрую душу иметь» (Г. А. Медынский). (По произведению К. Симонова «Живые и мертвые»)

Человек в своей повседневной жизни никогда не равен тому, что он на самом деле из себя представляет, поскольку постоянно носит какую-то маску – даже перед самим собой. И именно поэтому зачастую и сам не знает, на что он способен, каков он, чего стоит в действительности. Момент познания, прозрения происходит только тогда, когда человек оказывается в положении категорического выбора – легкой жизни или тяжелой смерти, своего счастья или счастья другого человека. Именно тогда становится ясным, способен ли человек на подвиг или же пойдет на компромисс с самим собой. Многие произведения, посвященные Великой Отечественной войне, в действительности являются произведениями не о внешних событиях – боях, поражениях, победах, отступлениях, – но прежде всего о человеке и о том, каков он в действительности, когда оказывается в ситуации выбора. Такие проблемы и составляют внутренний сюжет трилогии К. Симонова «Живые и мертвые».

Действие разворачивается в начале войны в Белоруссии и под Москвой в разгар военных событий. Военный корреспондент Синцов, выходя с группой товарищей из окружения, принимает решение, оставив журналистику, присоединиться к полку генерала Серпилина. В фокусе авторского внимания постоянно остается судьба этих двух героев. Им противопоставлены два других – генерал Львов и полковник Баранов. Именно на примере этих персонажей Симонов исследует человеческое поведение в условиях войны, а значит, в условиях постоянной необходимости делать выбор, принимать решение.

Удачей писателя стала фигура генерала Львова, воплотившего в себе образ большевика-фанатика. Личная храбрость, честность и вера в счастливое будущее сочетаются в нем с желанием беспощадно и безжалостно искоренять все, что, на его взгляд, может этому будущему помешать. Львов любит народ – но народ абстрактный, а не конкретного человека с его достоинствами и недостатками, который рядом в данный момент. Он готов жертвовать людьми, бросая их в бессмысленные атаки, заранее обреченные на провал и огромные человеческие жертвы, видя в человеке только средство для достижения высоких и благородных целей. Его подозрительность распространяется так далеко, что он готов спорить с самим Сталиным из-за освобождения из лагерей нескольких талантливых военных, видя в этом предательство настоящего дела и целей. Так, человек в самом деле храбрый и верящий в высокие идеалы в действительности жесток и ограничен, не способен никогда совершить подвиг, пойти на жертву ради человека, который рядом, потому что элементарно не в состоянии этого человека увидеть.

Если генерал Львов – идеолог тоталитаризма, то его практик, полковник Баранов, – карьерист и трус. Он произносит громкие слова о долге, чести, храбрости, пишет бесчисленные доносы на своих коллег, но, оказавшись в окружении, облачается в солдатскую гимнастерку и «забывает» все документы. Собственная жизнь, личное благополучие несоизмеримо ценнее для него всего и всех. Для него нет даже и тех абстрактных и мертвых по сути идеалов, которые фанатично исповедует Львов. Собственно, никаких этических принципов для него вообще не существует. О подвиге здесь просто не может идти речи – даже само понятие оказывается несоизмеримым с ценностной системой Баранова, а точнее, отсутствием таковой.

Рассказывая суровую правду о начале войны, Симонов одновременно показывает народное сопротивление врагу, способность на решительный поступок маленького, на первый взгляд, человека, изображая подвиг обычных, рядовых советских людей, вставших на защиту Родины. Это и эпизодические персонажи (артиллеристы, не бросившие свою пушку и тащившие ее на руках от Бреста до Москвы; старик колхозник, ругавший отступающую армию, но с риском для жизни спасший у себя в доме раненую; капитан Иванов, собиравший испуганных солдат из разбитых частей и ведущий их в бой), и два главных персонажа трилогии – генерал Серпилин и Синцов.

Эти герои являются полной противоположностью Львову и Баранову. Генерал Серпилин – участник первой мировой войны, ставший талантливым командиром в Гражданскую войну, преподавал в академии и был арестован по доносу Баранова за то, что говорил своим слушателям правду о силе немецкой армии и масштабах грядущей войны, разрушая официально насаждаемый миф о «войне малой кровью». Освобожденный из концлагеря в начале войны, он, по его собственному признанию, «ничего не забыл и ничего не простил», но долг перед Родиной оказывается намного важнее личных глубоких и даже справедливых обид, предаваться которым просто нет времени, поскольку Родину надо срочно спасать. Внешне немногословный и даже суровый, требовательный к себе и подчиненным, Серпилин старается беречь солдат, пресекает всякие попытки добиться победы «любой ценой». В третьей книге К. Симонов показал способность этого действительно достойного человека к большой любви.

Другой герой, Синцов, задумывался вначале писателем только как военный корреспондент – без раскрытия личностного содержания. Это позволило бы создать роман-хронику. Но Симонов сделал роман-хронику романом о человеческих судьбах, в совокупности воссоздающих масштаб народной битвы с врагом. А Синцов получил индивидуальную проработку характера, став одним из главных действующих персонажей, на долю которого выпали ранения, окружение, участие в ноябрьском параде 1941 года, откуда войска уходили прямо на фронт. Судьбу военного корреспондента сменила солдатская доля: герой достойно проходит длинный путь от рядового до высшего офицера.

По Симонову, никакие внешние признаки – чин, национальность, класс – не имеют никакого влияния на то, каков человек в действительности, чего он стоит как человек и заслуживает ли этого наименования. В условиях войны предельно легко потерять человеческий облик и человеческую суть – и в этом случае не имеет значения причина: равно низким оказывается человек, превыше всего ставящий собственную безопасность, и человек, вроде бы верящий в самые светлые и высокие идеалы. Таковы Львов и Баранов, понятие подвига по отношению к которым просто неприменимо. И по этим же причинам их противоположностью становятся Серпилин и Синцов, никогда не забывающие о сострадании и человечности по отношению к тому, кто рядом. Только такие люди оказываются способны на подвиг.

Суровые будни войны. (По повести К. Д. Воробьева «Убиты под Москвой»)

Мужество есть великое свойство души; народ, им отмеченный, должен гордиться собою.

Н. М. Карамзин

Читая «русскую, святую, классическую» литературу, я привыкла думать о том, что она, наша литература, говоря о чем-то главном в жизни, задает миру очень важные вопросы: «Кому живется весело, вольготно на Руси?», «Что делать?», «Кто виноват?», наконец, «Что происходит с нами?».

О чем же главном она говорит? Почему хватает меня за сердце, «прямо за русские его струны»? «О подвигах, о доблести, о славе» – конечно, об этом… и еще – о верности, о дружбе, о любви…

Но вот как-то я открыла томик стихов Вероники Тушновой, и по глазам ударила строчка:

Знаешь ли ты,

Что такое горе?

Горе! Боль! – вот это и есть то главное, о чем говорит вся наша литература. Прав был другой поэт, Иосиф Бродский, заявивший миру: «Только с горем я чувствую солидарность…»

Литература ставит вопросы о самом больном и насущном в жизни.

Война и есть то горе, та неизбывная боль народа, о которых свидетельствует вся русская военная проза двадцатого века. «Сороковые, огневые, свинцовые, пороховые», с их славою и с их болью, правдиво и художественно ярко отражены в произведениях Виктора Некрасова, Василя Быкова, Юрия Бондарева, Владимира Богомолова… Список авторов военной прозы можно продолжать и продолжать. Но среди этих имен есть одно, которое, мне думается, звучит не столь часто. Недавно я прочитала восторженный отзыв В. П. Астафьева о повести «Убиты под Москвой», откуда запомнились слова о том, что эту книгу не прочтешь просто так, «на сон грядущий», потому что от нее, «как от самой войны, болит сердце…» Оказывается, этот замечательный писатель сам хлебнул окопной жизни, горя, крови и слез. При чтении повести Воробьева сжимались кулаки и возникало желание, чтобы никогда не повторилось то, что произошло с кремлевскими курсантами.

И, хотя боюсь читать о войне, о крови, страданиях и смерти, заставила себя взять повесть Константина Воробьева, прочла на одном дыхании, испытала многое: от легкого удивления до глубокой боли, до слез… Нет, эта книга вовсе не сентиментальна, скорее, она, можно сказать, сурово правдива; и те слезы, что вызвал у меня финал повести, нельзя назвать катарсисом, ибо, пережив вместе с героем страдание, я не освободилась от него. Боль осталась. Боль за героев повести, кремлевских курсантов, которым довелось воевать под Москвой в ноябре 1941 всего пять дней, и все двести сорок молодых, красивых (рост у каждого сто восемьдесят три сантиметра), романтически настроенных юношей погибли «после бесславного, судорожного боя, в нелепом одиночестве под Москвой».

Изображая войну, автор следует толстовской традиции: война не любезность, а самое гадкое дело в жизни. Изображая войну глазами лейтенанта Алексея Ястребова, писатель психологически тонко показывает избавление от шаблонного мышления, от стереотипного представления о войне.

Алексею и его товарищам, пока еще бодро и весело, под музыку шагающим за обожаемым командиром, фронт «рисуется зримым и величественным сооружением из железобетона, огня и человеческой плоти, и они шли не к нему, а в него, чтобы заселить и оживить один из временно примолкнувших бастионов».

Сам-то автор, прошедший сквозь ад войны и концентрационных лагерей, уже давно понял, как он пишет, «невероятную явь войны», а его героям еще только предстоит в полной мере осознать ее.

Вскоре курсанты поймут, что все их книжные представления о войне – это мираж, беспощадно уничтоженный суровой действительностью. Скоро, очень скоро им придется отказаться от мысли «бить врага только на его территории», от знания о том, что огневой залп нашего любого соединения в несколько раз превосходит чужой, суровые будни войны заставят их отказаться от «многого другого, непоколебимого и неприступного, о чем Алексей – воспитанник Красной Армии – знал с десяти лет…»

Оказывается, рота капитана Рюмина шла не к одному из временно примолкнувших бастионов, а для того, чтобы на этом участке фронта, окруженном фашистами, остаться навсегда. Воробьев, следуя «правде, прямо в душу бьющей», рисует эпизод встречи курсантов с хорошо вооруженным отрядом войск НКВД, задача которого состояла в том, чтобы «предотвратить отступление». Несколькими выразительными эпитетами, рисующими красноармейцев спецотряда, автор создает зловещую атмосферу насилия, жестокости, вдруг окружившую курсантов: у бойцов «засады» был какой-то распущенно-неряшливый вид и глядели они на курсантов подозрительно и отчужденно. На груди их командира «болтался невидимый до того курсантами автомат – рогато-черный, с ухватистой рукояткой, чужой и таинственной».

Сами же курсанты были вооружены лишь старыми самозарядными винтовками, гранатами и бутылками с бензином.

Нечеткое и зыбкое сознание, с которым молодые бойцы воспринимали войну, начало проясняться. И радость, «беспричинная, гордая и тайная», – радость жизни, и ненужное здесь тщеславие – все это улетучилось при первой минной атаке и при виде первых раненых и убитых товарищей.

Особое потрясение курсанты испытали при встрече с генерал-майором, которому с остатками дивизии удалось вырваться из окружения. О таком повороте событий лейтенант Алексей Ястребов даже не мог и помыслить.

Страх за свою жизнь и за жизнь своих товарищей вызвал у него вдруг «мучительное чувство родства, жалости и близости ко всему, что было вокруг и рядом…». И это чувство родства со всеми не оставит его уже никогда.

Писатель постоянно подчеркивает в своем герое его человечность, желание понять эту суровую, «невероятную явь войны»; «сердце его упрямилось до конца поверить в тупую звериную жестокость этих самых фашистов; он не мог заставить себя думать о них иначе как о людях…».

Война – «жестокая страна», и потому автор повести насыщает книгу «жесткими», беспощадными в своей правде эпизодами. Такова сцена с описанием смертельно раненного Анисимова, ноющего на одной протяжной ноте: «Отре-ежь… Ну, пожалуйста, отре-ежь…» На мокрой полуоторванной поле шинели Алексей увидел «глянцево-сизый клубящийся моток чего-то живого… Это “они” – понял Алексей, даже в уме не называя своим то, что увидел». «Невероятная явь войны» вызывает у него в этой сцене чувство тошноты, отторжения смерти, нежелания видеть кровь, страдания и смерть.

Рисуя сцену погребения первых шести курсантов, психологически точно изображая состояние живых – их «чувства отталкивающего ужаса смерти и тайного отчуждения», К. Воробьев подчеркивает верный, суровый вывод капитана Рюмина о том, что со стороны учиться мести невозможно. Это чувство само растет из сердца, как первая любовь у не знавших ее.

Эти два чувства – любовь и ненависть – владеют Алексеем во время рукопашного боя, в схватке с врагом, более похожей на объятие, когда убитый Алексеем немец вдруг «как-то доверчиво сник и отяжелел и почти переломился в талии». Страшный приступ рвоты того и другого противника как-то по-человечески в то же время сближает их. Да, война для того и другого – «самое гадкое дело на земле».

Возможно ли говорить о повседневной, обыденной жизни, о суровых буднях войны, если эти будни были такими короткими – всего пять дней?

Да, возможно, если за это время человек смог увидеть и пережить столь многое, что его хватило бы на всю жизнь.

В финальной сцене поединка с танком уже поварившийся в самых адских котлах войны, обогащенный ее жестким опытом, Алексей Ястребов вершит свой подвиг сурово и буднично; перед нами возмужавший герой, воин, ясно осознающий свою роль в этой войне. «То оцепенение, с которым он встретил смерть Рюмина, оказывается, не было ошеломленностью или растерянностью». Верный суровой правде войны, Воробьев убеждает читателя, что обстоятельства оказываются сильнее человека, и самоубийство командира, потерявшего целую роту, – тому подтверждение. После смерти Рюмина Алексей Ястребов вдруг понял, что в нем растаяла тень страха перед собственной жизнью. Теперь она стояла перед ним как дальняя «безразличная ему нищенка». Читая эти строки, я вспомнила подобное размышление Ю. Бондарева о свободе человека от страха смерти: «Когда человек судорожно держится за жизнь, он находится в мучительном телесном рабстве. Как только исчезает алчное насыщение жизнью, наступает свобода от страха смерти. И тогда человек свободен безгранично».

Перед лицом возможной смерти Алексею вспоминается его детство, дед Матвей, Бешеная лощинка. Для него здесь, на поле боя, сошлись прошлое и настоящее, а ради будущего надо было встать из траншеи с бутылкою зажигательной смеси и шагнуть навстречу идущему на него танку. И он шагнул, взорвал танк…

В романе «Прокляты и убиты» В. П. Астафьев говорит о своих героях, что жестокая сила войны не погасила в них «свет добра, справедливости, достоинства, уважения к ближнему своему, к тому, что было, есть в человеке от матери, от отца, от дома родного, от России, наконец передано, наследством завещано». И это в полной мере относится к героям повести К. Воробьева, пережившим краткий миг победы – в ночном бою – и в полной мере – суровые ее будни.

Писатель приводит нас к выводу, который сформулировал еще Н. М. Карамзин: «Мужество есть великое свойство души; народ, им отмеченный, должен гордиться собою».

«В том-то и признак настоящего искусства, что оно всегда современно, насущно, полезно…» (Ф. М. Достоевский). Великий русский поэт Н. А. Заболоцкий (идеалы, творчество, судьба)

Не позволяй душе лениться!

Чтоб воду в ступе не толочь,

Душа обязана трудиться

И день и ночь, и день и ночь!

Строки, вынесенные в эпиграф, я впервые услышала в школе на уроке литературы. В ту пору я, полуребенок, не могла сразу понять, что такое «труд души», почему душа – «рабыня и царица», «работница и дочь». Но образность стихов меня заворожила. Уже тогда было ясно, что так сказать мог человек, идеалом которого являются вера и упорство, труд и честность.

Позднее мне довелось услышать стихотворение Н. А. Заболоцкого «Гроза», поразившее меня своею музыкальностью, вдохновенной, восторженной интонацией, неподражаемой метафоричностью и, конечно, высоким полетом мысли, а последние две строки – о рождении стихов – вызвали радостный восторг сопереживания, сопричастности этому чуду.

И, играя громами, в белом облаке катится слово,

И сияющий дождь на счастливые рвется цветы.

Возникло желание познакомиться с личностью и творчеством этого дивного поэта.

Годы жизни Н. А. Заболоцкого – 1903–1958. Жестокие всеобщие метаморфозы русской действительности определили трудную судьбу поэта.

В начале творческого пути Николай Алексеевич Заболоцкий прошел через увлечение модернизмом, но свою жизненную позицию сформулировал к двадцати четырем годам. В 1928 году он писал будущей жене: «Пойдемте вместе! Надо покорять жизнь! Надо работать и бороться за самих себя. Сколько неудач еще впереди, сколько разочарований, сомнений! Но если в такие минуты человек поколеблется – его песня спета. Вера и упорство. Труд и честность».

В 1929 году появилась его замечательная книга стихов «Столбцы», где перекликаются различные мотивы – от древнерусских образов до модернистских находок. Сборник стихов открывается стихотворением «Красная Бавария», которое, как мне думается, и стало своеобразной вехой в трудной, полной исканий, испытаний и потрясений судьбе поэта. Это стихотворение заслуживает того, чтобы проанализировать его подробно. Вот начало:

В глуши бутылочного рая,

Где пальмы высохли давно,

Под электричеством играя,

В бокале плавало окно;

Оно на лопастях блестело,

Потом садилось, тяжелело,

Над ним пивной дымок вился…

Но это описать нельзя.

«Красная Бавария» – это одна из реалий нэповского быта, одна из тогдашних пивных. Поэт изображает ее с точностью очерка. Высохшие пальмы. Окно, отражающееся в бокале с пивом. Кривая эстрада с дрогнущими на краю немыми певичками, их голые руки, кажущиеся от резкого электрического освещения «эмалированными».

Возникает ощущение чего-то, с одной стороны, полукомичного, жалкого (высохшие пальмы, «дрогнущие сирены»), а с другой – чего-то неприятного, тягостного, тревожного. Первая строчка: «В глуши бутылочного рая» – это «в глуши» звучит неожиданно. Почему «в глуши»? Пивная в центре огромного города битком набита посетителями. Поэт видит именно глушь, дебри, что-то страшно далекое от настоящего Ленинграда и вообще от настоящей человеческой жизни. Сопоставление «бутылочного рая» с «глушью» – наложение одной метафоры на другую – дает ей более глубокую перспективу. Деталь – метафора становится выпуклой, появляются новые и новые конкретные детали, характеризующие этот «рай». Мы вместе с поэтом оказываемся в реальной пивной и не только видим, но и слышим нарастающий пафос (гармонизация нескольких доминантных согласных – «л», «н», «р» и другие) «бутылочного рая». Это описание срывается вдруг неожиданной строчкой – фразой «Но это описать нельзя».

В третьей строфе пошлость изображаемого сгущается и как бы накаляется. Описание напряженно и эмоционально, хотя напряжение сохраняет ироническую, сатирическую основу. Народ и стал толпой посетителей пивнушки, на сцену выйдет лишь одна «сирена». Народ превратился в «гостей». Сирена их «потчует» настойкой, потом «скосит глаза», потом «уйдет», потом «придет», потом берет «гитару наотлет», наконец, начинает петь пошловатую трактирную песенку. Попойка разгорается и превращается в общий пьяный хаос, сумятицу – «бедлам» и «бокалов бешеный конклав».

Мужчины тоже все кричали,

Они качались по столам,

По потолкам они качали

Бедлам с цветами пополам.

Бытовая сцена превратилась в реализованный кошмар в обычной пивной. Что же дальше?

Глаза упали, точно гири,

Бокал разбили – вышла ночь,

И жирные автомобили,

Схватив под мышки Пикадилли,

Легко откатывались прочь.

Пьянка и пьяный бред кончились. Бокал разбили. Глаза «упали». «Жирные автомобили» нэпачей разъезжаются. Наступает рассвет, все краски меняются, сонные гудки извещают о начале трудового дня. И все же концовка стихотворения не дает ощущения конца как освобождения:

Над башней рвался шар крылатый

И имя «Зингер» возносил.

Поэт нигде не смакует эту болезненную пошлость, везде подчеркивает свою к ней враждебность. Гротесковое, причудливое изображение «густого пекла бытия» нэповских лет навлекло на Заболоцкого критические громы, обвинения в клевете на действительность. Приклеили ярлыки: «кулацкий агент», «иудушка Головлев», «враг Советской власти». На самом же деле было другое: поэт воспроизвел утилитарное мировоззрение дикой, темной силы, вывернутой на поверхность революцией. «Столбцы» кричали о первых признаках страшной опасности – появления огромной массы бывших «маленьких людей», ставших хозяевами жизни, для которых словно и не существовало предыдущих поколений, их культуры. Крик не был услышан. Начался поистине страдный путь поэта: в год «великого перелома» (1929–1930) Заболоцкий создает поэмы «Торжество земледелия» и «Безумный волк», получившие жестокую оценку критики, переходящей в идеологическую подозрительность и политические обвинения, поэма «Торжество земледелия» была воспринята как пасквиль на коллективизацию, готовая книга стихов была запрещена и не увидела свет.

Новый сборник стихов «Вторая книга» вышел лишь в 1937 году, а в марте 1938 Николай Заболоцкий был арестован и после жестоких допросов приговорен к пяти годам заключения. Несколько лет поэт провел в лагерях и ссылке – на Дальнем Востоке, в районе Комсомольска-на-Амуре, на строительстве железной дороги, затем ссылка продолжалась в Караганде. До августа 1944 года поэт был на положении заключенного.

В одном из поздних произведений – «Гроза идет» – обрисовывается сдержанными штрихами личная судьба:

Сквозь живое сердце древесины

Пролегает рана от огня,

Иглы почерневшие с вершины

Осыпали звездами меня.

Пой мне песню, дерево печали!

Я, как ты, ворвался в высоту,

Но меня лишь молнии встречали

И огнем сжигали на лету.

В строю зэков звучал одобрительный отзыв лагерного начальства. «Заключенный Заболоцкий замечаний по работе и в быту не имеет, – отрапортовал надзиратель и добавил, – говорит, стихов больше никогда писать не будет».

Нелегко пришлось Заболоцкому и после освобождения. Выручала работа переводчика. Вернувшись к начатому еще накануне ареста стихотворному переложению «Слова о полку Игореве», он скупо писал близким: «Своих стихов не пишу и не знаю, как нужно их писать».

Стихотворение «Утро» открывает новый, послевоенный период творческой жизни поэта. Оно связано с темой возрождения, перехода от тьмы к свету. В стихотворении «Уступи мне, скворец, уголок…» образ весны, весенних человеческих чувств разрастается до вселенских масштабов. В силе весеннего чувства проглядывает и трезвое осознание пережитого, уже не весеннего:

Я и сам бы стараться горазд,

Да облезли от холода перышки.

И тем более покоряет эта беззаботность, непринужденность чувства речи, страстного размышления, оценки: «А весна хороша, хороша!» Все одушевлено, все движется, самое отдаленное удивительно близко друг другу. Душа готова поселиться в «старом скворешнике», но вместе с тем прилепиться «паутиной к звезде». А песня скворца, этой маленькой птички, звучит даже «сквозь литавры и бубны истории». Пейзажи наполнены страстным лиризмом, смелыми переходами образов, интонацией, подчеркнутой активностью человека.

Человек – «зыбкий ум» природы – становится ее учителем и педагогом. Все другие живые существа и даже все стихийные силы природы – это «младшие братья»: «Березы, вы школьницы!»

В нескольких строчках соединяются самые отдаленные ассоциации. Кузнечик «ростом» «как маленький Гамлет», бабочки садятся на лысое темя Сократа, и тут же березы «задирают подолы», и вся природа сравнивается с потаскухой и сводней. Выражаясь словами стихотворения о весне и скворце, «кавардак» и «околесица»! Но этот кавардак – оркестрованный, очень стройный. И опять возникают тема бессмертия и его пафос. Человек – «хозяин этого мира» – не может согласиться, что «жизнь продолжается только мгновение». И еще острее становится чувство утверждения жизни, страстной любви к ней: «Нет в мире ничего прекрасней бытия. Безмолвный мрак могил – томление пустое». Это новое бессмертие умудренного жизнью, трудом и горем «творца дорог», которого всю жизнь вели труд и честность:

О, я недаром в этом мире жил!

И сладко мне стремиться из потемок,

Чтоб, взяв меня в ладонь, ты, дальний мой потомок,

Доделал то, что я не довершил.

Сколько бы лет ни прошло, стихи Николая Алексеевича Заболоцкого всегда будут звучать современно.

«Всякая благородная личность глубоко осознает свои кровные связи с отечеством» (В. Г. Белинский)

Название романа Л. Ржевского «Две строчки времени» в каком-то смысле слова является определяющим. Две строки – две линии – два образных ряда. Между ними нет параллелизма, скорее здесь имеет место сложнейший музыкальный перебор аккордов: строчки-линии ведут две разные темы, перевивая их в психологически многомерную ткань повествования. Герой одновременно живет в прошлом и настоящем, причем прошлое отнюдь не эфемерно, а подчас более реально, нежели кажущееся иногда фантастическим и иллюзорным настоящее. Прошлое – Россия, настоящее – Америка. Два времени персонифицируются в образе двух женщин. У них одинаковое имя: Ия. Оно звучит как оторванное ветром окончание прекрасного слова: Россия, с которым оно так органично рифмуется.

Обе женщины героя очень разные сами по себе и в чем-то бесконечно родные друг другу: словно их сближает какая-то тайная ментальная наследственность. Сближает их и то, что герой теряет их обеих: любовь в нашем веке отмечена печатью экзистенциальной непрочности, призрачности.

«Две строчки времени» – роман о любви. О любви пронзительно чистой и трагической. Роману присущ лиризм большой поэзии, это, по сути, поэма в прозе, причем двухголосная поэма. Две Ии через бездну времени и смерти ведут неявный диалог друг с другом. В чем-то они могут найти согласие, несмотря на внешнюю противоположность их судеб и характеров. Тонкий эротизм описания передает с поразительной точностью как прелесть двух женских образов, так и разительный контраст в их отношении к жизни. Первая, далекая Ия – Юта – осталась для героя образцом целомудрия, верности долгу, врожденному благородству и непорочности. Грязь окружающей действительности, не будучи в состоянии замарать, оказывается в состоянии лишь уничтожить, убить физически. Однако для героя она по-прежнему жива, он ведет с ней постоянный диалог-исповедь. В этом образе страдания и непорочности прослеживается образ христианской святыни – Богородицы всемилостивой и всепрощающей.

Вторая Ия, хиппи-интеллектуалка, несущаяся по жизни в красном кабриолете, ведет с героем странный и никому не нужный спор насчет его устаревшей морали, отживших идеалов. При этом она полностью погружается в глубокое сильное чувство к нему, которое ей не удается замаскировать даже вычурной сексуальностью. Она свободна и гармонична, а в гармонии, по Ржевскому, и живет образ Бога. Она не в силах признаться, что любит героя, это привело бы к ломке внешнего конфликта отживших принципов и новой свободы морали, то есть свело бы на нет ее нравственную догматику. Кульминация романа обнажает ее метания, ее поиск неизвестно чего. Она хочет любить, но не дает себе права принадлежать. Появившись в жизни героя в яркий солнечный день на красном жуке, она уплывает от него на темном пароходе. Идет дождь. Ее душа мечется, а руки исколоты. Когда в конце романа герой видит образ под черным дождевиком, похожий на нее (может быть, и только образ…), и подает в узкую ладошку долларовую банкноту – это и есть конец. Она вечно будет метаться, а он всегда будет ее искать. Она вечно будет просить о чем-то, а он будет давать ей не то, что она ищет. Его же судьба – искать навсегда потерянный, далекий и противоречивый образ Родины в образе любящего существа, к которому можно вернуться.

В ткань романа тонко вмонтирован еще один диалог. Это диалог стилистики, право отражения мира. Иван Бунин как бы противостоит – разумеется, неявно, в глубинах подтекста – Владимиру Набокову. В творчество обоих писателей властно вошел эротизм. Сколь различно, однако, этот термин преломился в творчестве Бунина и Набокова! Вспомним, как мощно и ярко тема страсти прозвучала в бунинских «Темных аллеях» и как она утончилась, изощрилась, где-то даже изломалась в набоковской «Лолите». Два эти произведения – «Темные аллеи» и «Лолита» – тоже задают роману двуполюсность, как если бы это были не книги, а живые персонажи. Леонид Ржевский – писатель-филолог, поэтому в его прозу на правах героев, деталей, сюжетных поворотов могут входить филологические реалии. Отсюда и чисто структурное своеобразие этой прозы, и ее насыщенность культурно-историческим контекстом. В глубинном споре Бунина и Набокова Леонид Ржевский тяготеет к бунинской традиции… Недаром герой и Ия переводят с русского бунинские «Темные аллеи».

Ностальгия, тоска по Родине, невероятно тонко отражается в прозе Леонида Ржевского. Уже то, что для него Родина предстает как далекий, неуловимый и желанный образ любимой женщины, не оставляет читателя равнодушным. Родина, изгнание, одиночество и истинная, прощающая и благословляющая любовь переплетаются в его романе, придавая ему нескончаемую прелесть.

Леонид Ржевский является большим художником слова. Язык его точен, трепетен, одухотворен. В современной литературе мы отвыкли от такого языка. Ведь его хранителем были те пласты русской интеллигенции, которые едва ли не начисто уничтожены сталинизмом, и спасибо зарубежью, что оно сохранило ясный, не замутненный советскими неологизмами и чудовищными аббревиатурами доподлинный русский язык.

Современный читатель и современный писатель. (Читая романы Бориса Акунина о Фандорине)

Темой любого литературного произведения, так или иначе, является жизнь отдельно взятого человека. Исследовать составляющие жизненного пути, чувства, мысли, страдания брались самые замечательные писатели всех времен. Прочитав серию произведений Григория Чхартишвили (Бориса Акунина) о приключениях русского сыщика, я была очарована великолепным русским языком, потрясающим знанием эпохи, непредсказуемостью и быстрым развитием сюжета.

Главный герой серии приключений – Эраст Фандорин. Эраст Петрович никогда не выступает в роли повествователя, поэтому на его поступки мы, как правило, смотрим глазами малознакомых ему людей, мнение которых о нем по ходу действия изменяется. Автору удалось создать живого романтического героя, привлекающего на свою сторону симпатию всех без исключения читателей. Каждый следующий детектив добавляет в портрет Фандорина множество мелких, но красочных штрихов, намечает будущие контуры. В первом романе о Фандорине «Азазель» мы находим такой портрет героя: «Это был весьма миловидный юноша, с черными волосами (которыми он втайне гордился) и голубыми (увы, лучше бы тоже черными) глазами, довольно высокого роста, с белой кожей и проклятым, неистребимым румянцем на щеках». В «Левиафане» сыщик описан уже несколько иначе: «Первое впечатление от Эраста Фандорина было такое: немногословен, сдержан, вежлив. На вкус Гоша слишком уж лощеный. Крахмальный воротничок торчит будто алебастровый, в шелковом галстуке жемчужная булавка, в петлице (фу ты ну ты) алая гвоздика. Гладкий проборчик волосок к волоску, холеные ногти, тонкие черные усы словно углем нарисованы». В этом же романе автор обращает внимание на «эффектную внешность» счастливчика судьбы и покорителя красавиц: «Внимание привлекал не столько щегольский наряд пассажира, сколько импозантная, можно даже сказать, эффектная внешность. Молодой человек был высок, строен, широкоплеч, на мир смотрел ясными голубыми глазами, ему необычайно шли тонкие подкрученные усики, а черные, аккуратно причесанные волосы имели странную особенность – интригующе серебрились». А в одном из последних романов – «Пиковый валет» – герой уже не так молод, но по-прежнему благороден: «Сразу видно – особенный человек. Лицо красивое, гладкое, молодое, а вороные волосы на висках с сильной проседью».

Перед нами проходит жизнь необычного человека, он меняется на наших глазах, непоколебимым остается восприятие этого персонажа. Эраст Петрович удачлив, почти бессмертен, благороден и привлекателен, элегантен и атлетичен, в общем, на загляденье, но все же несчастен. Читатель невольно начинает сопереживать герою, на период чтения сливаясь с ним в единое целое. Фандорин – это своего рода мечта многих женщин. Такой невозможно красивый, очень сильный, невероятно благородный, загадочный, в него влюбляются все женщины, а он остается холодным и равнодушным. Женщины, на чьем пути он встречается, – будь то великая княжна или дочь банкира, зараженная идеями народовольцев, – теряют голову и готовы первыми объясняться ему в любви… А он? Почти молчаливый: «Голос спокойный, тихий, говорит с легким заиканием, но каждое слово к месту, и видно, что повторять одно и то же дважды не привык. Внушительный господин, ничего не скажешь». Фандорин всегда замкнуто-отрешенный, изысканно учтивый, но он полагает, что судьбой ему уготовано оставаться одиноким. Он импозантный, красивый, эффектный мужчина. У него есть сверхъестественные способности в большом количестве. Во-первых, это невероятная везучесть. Удачливость Фандорина отмечена еще в первом романе. Вот как о фандоринской счастливой планиде скажет его спаситель граф Ипполит Зуров – персонаж «Турецкого гамбита»: «Есть в тебе что-то… Не знаю, печать какая-то, что ли. У меня на таких, как ты, нюх. Я будто нимб у человека над головой вижу, этакое легкое сияние. Особые это люди, у кого нимб, судьба их хранит, от всех опасностей оберегает. Для чего хранит. Человеку и самому невдомек. Стреляться с таким нельзя – убьет. В карты не садись – продуешься, какие кундштюки из рукава не мечи. Я у тебя нимб разглядел, когда ты меня в штосс обчистил, а потом жребий на самоубийство метать заставил. Редко таких, как ты, встретишь».

Этот человек, по своему происхождению отнюдь не выдающийся, сделал блестящую карьеру от мелкого чиновника в полицейском управлении до статского советника, не будучи карьеристом. Он может логично мыслить, медитировать, менять внешность, проникаться образом дома и видеть, что там произойдет в минуту смертельной опасности. Он для бодрости духа принимает ванны со льдом и владеет хитростями восточных единоборств… У него свой кодекс чести, которому он неизменно верен, он – рыцарь без страха и упрека… Эраст – чрезвычайно принципиальная личность, со своими понятиями о чести. Нравится он именно своей целеустремленностью, совершенно сказочной, мифологической честностью.

Что мне менее нравится в Эрасте Петровиче Фандорине, так это отсутствие чего-то человечески теплого, человеческой привязанности, крепости дружбы. Не помню, чтобы кого-нибудь из персонажей акунинских романов Фандорин мог назвать настоящим преданным другом или сам стал бы таким же другом. Он слишком спокоен, не эмоционален, скрывает свои истинные чувства, часто холоден к окружающим.

Таким образом, я медленно подошла к развязке моего сочинения – логическому выводу, который раскрывает заявленную тему и в то же время выражает мою позицию. В произведениях Бориса Акунина мы практически все узнаем о господине Эрасте Фандорине. Нам становится понятно, что хотя герой и необыкновенный человек, со своими недостатками и достоинствами, он, как и все люди, испытывает чувства к окружающим, порой это любовь или симпатия, иногда ненависть или отвращение, и, несмотря на то, что он их тщательно скрывает, мы знаем, что он может быть и чувствительным человеком; он все время размышляет, обдумывает что-либо. То это очередное расследование, то просто анализ, попытка понять и разузнать все об интересующем его человеке – ведь он необычайно наблюдателен. Мне кажется, что это не всегда хорошо – знать все обо всех. И, наконец, он, конечно же, страдает. Порой всему виной является любовь (особенно если вспомнить смерть его жены в день свадьбы, в какой-то степени по его вине). Иногда, наверное, одиночество, отсутствие родных и близких (несмотря на вторую жену, находящуюся где-то в эмиграции, и редкие мысли о сыне), его ум, который работает быстро, четко и правильно время от времени, приносят ему неприятности.

На примере жизни Эраста Фандорина мы видим, что жизнь – это не череда только белых или черных полос, жизнь прекрасна. Хотя и бывают несчастья, все пройдет, и жить следует ради простых вещей, которые заставляют людей радоваться. И чтобы понять это, люди страдают. Не испытав горя или несчастья, человек никогда полностью не осознает, не увидит и не поймет, что значит счастье. Поэтому можно с уверенностью сказать, что и современной литературой подтверждается высказывание В. Г. Белинского: «Жить – значит чувствовать, мыслить, страдать».

Нравственная проблематика одного из произведений современной отечественной прозы. (По роману Т. Толстой «Кысь»)

В начале ХХI века одним из самых заметных произведений стал роман Т. Толстой «Кысь». В этой антиутопии автор создает мир, который заставляет читателя задуматься о многих актуальных проблемах современности.

Действие романа происходит после некоего Взрыва в городке Федор-Кузьмичск, который раньше назывался Москвой. Этот городок, окруженный лесами и топями, населяют уцелевшие от Взрыва люди: «Ежели кто не тютюхнулся, когда Взрыв случился, тот уже после не старится. Это у них такое Последствие. Будто в них что заклинило… А кто после Взрыва родился, у тех Последствия другие, у кого руки словно зеленой мукой обметаны, будто он в хлебеде рылся, у кого жабры; у иного гребень петушиный али еще что». Национальной валютой и главным продуктом питания становится мышь, а предметом запугивания и устрашения некая Кысь, которая охотится на человека в лесу.

Можно сказать, что перед нами разворачивается своеобразная энциклопедия русской жизни, в которой легко угадываются черты прошлого и предстает страшная картина будущего. С одной стороны, в романе Толстой предстает модель мира, ассоциирующегося в сознании читателя с тоталитарным государством: Набольший Мурза Федор Кузьмич, малые мурзы в медвежьих шубах, санитары в Красных санях, которые преследуют Болезнь, и любые мысли о социальной справедливости, которые считаются своеволием. С другой стороны, эта антиутопия рисует картину мира, «мутировавшего» нравственно, духовно, и тогда Взрыв понимается как катастрофа, произошедшая в сознании людей, в их душах, после Взрыва изменились точки отсчета, покосились нравственные устои, на которых базировалась действительность на протяжении многих веков.

Главным героем романа становится Книга. Не случайно обращение Толстой к теме книги происходит именно в начале нового века. В последнее время все чаще возникает вопрос, какую роль будет играть и уже играет книга в жизни современного человека. Книга вытесняется компьютером, телевизором, видео, а вместе с ней уходит некая очень важная составляющая духовности, и это отсутствие нельзя восполнить ничем. Отношение к книге – один из центральных мотивов жанра антиутопии – необычным образом преломляется в романе «Кысь». Так же, как изображается в других антиутопиях, многие книги в новом обществе находятся под запретом правителей государства. Но часть книг все же доступна людям, и искусство определенным образом действует на персонажей: «Сел перебелять новую сказку: “Колобок”. Смешная такая история, ужасти… Бенедикт радовался за колобка, пишучи. Посмеивался… А как дошел до последней строки, сердце екнуло. Погиб колобок-то. Лиса его: ам! – и съела. Бенедикт даже письменную палочку отложил и смотрел в свиток. Погиб колобок. Веселый такой колобок. Все песенки пел. Жизни радовался. И вот – не стало его. За что?»

Пространство, в котором происходят события, замкнутое. Здесь не выстроены специальные преграды, но территория нового общества окружена психологическими барьерами. Казалось бы, существуют объективные обстоятельства, по которым голубчики не могут ходить на север, на запад и на юг, однако создается впечатление, что именно присутствие кыси, то есть навязанного беспричинного страха в душе каждого обитателя города Федор-Кузьмичска, ограничивает их восприятие действительности, отгораживает от окружающего мира.

Главный герой романа является одновременно и продуктом этого нового общества, и невольным хранителем и продолжателем жизни прежнего общества, что проявляется прежде всего в его внешнем облике: у Бенедикта нет никаких Последствий.

Бенедикт – человек (или существо), знающий грамоту, работающий в конторе государственным писцом, но при этом не читавший настоящих, старопечатных книг ни разу в жизни. Все, что он переписывает и читает, – отрывки, куски настоящей литературы. Герой одержим страстью к чтению. Бенедикт не понимает значений многих слов, и в его воображении они предстают в искаженном облике: мараль, фелософия, не врастеник. Мать главного героя – из «прежних», с «ОНЕВЕРСЕТЕЦКИМ ОБРАЗОВАНИЕМ», отец же – из простых «голубчиков». Мать Бенедикта характеризует окружающую действительность как «каменный век». В самом деле, в Федор-Кузьмичске, расцветшем на месте Москвы, которая стояла здесь «совсем прежде», вновь изобретено колесо, но разжигать огонь трением люди заново еще не разучились. Сознание Бенедикта характеризует двойственность. Герой мечтал о должности истопника, которая может дать власть и ощущение превосходства над другими голубчиками. Однако по воле матери Бенедикт был обучен грамоте и стал переписывать то, что сочинил Федор Кузьмич.

На протяжении всего произведения проявляется двойственность главного героя. Читателю все время кажется, что Бенедикт, на первый взгляд такой симпатичный и милый, вот-вот обретет свой путь, который настойчиво подсказывают ему Никита Иваныч (из «прежних») и Варвара Лукинишна.

В центре внимания автора находится процесс пробуждения и становления личности главного героя Бенедикта – от момента его первой любви и женитьбы до момента выделенности его из всего общества и полного одиночества, в котором ему предстоит сделать выбор, определяющий всю дальнейшую судьбу городка. Бенедикт начинает свое существование в избе (простой переписчик), а оканчивает в красном тереме (всесильный министр).

Изначально социальное положение Бенедикта было весьма незначительным. Несколько раз в произведении Бенедикт переживает некое «вознесение»: в первый раз кратковременное, имущественное, а во второй раз – социальное. Была у героя и третья возможность взлета – та, которую автор считает единственно истинной, – взлета духовного, но Бенедикт отказывается от этой возможности, он не готов к духовному перерождению. Толстая показывает, что количество прочитанных книг не перерастает в качество, Бенедикт не способен на прозрение, его сознание все равно «мышиное», и конь навсегда останется большой мышью.

Первый раз герой чувствует себя барином, когда, наловив целую кучу мышей, идет на рынок и накупает там всякой снеди, обычно недоступной, холопа нанял, чтобы дотащить покупки до дому. Однако ощущение «праздника и смеха» быстро улетучилось, оставив Бенедикту горестные раздумья в холодной пустой избе.

Основным героем романа становится Слово. Сюжет строится на том, что Бенедикт постепенно проникается патологической жаждой чтения. Главный мотив его поведения – ГДЕ достать книг. А книги – якобы радиоактивные вследствие случившегося 200 лет назад Взрыва – являются продуктом запрещенным и изымаются Санитарами, а их владельцы бесследно исчезают: их отправляют на лечение. Жажда чтения становится причиной того, что Бенедикт и сам становится Санитаром, а потом, свергнув вместе со своим тестем тирана Федора Кузьмича, наконец, убежденный, что спасает искусство, предает на казнь своего друга из Прежних – Никиту Иваныча. И все это – ради того, чтобы проглотить очередную порцию книг, еще им не читанных.

Духовная жажда, сжигающая Бенедикта, требует непрерывного притока книжного топлива. Притом что чтение стало ежедневной потребностью героя, оно не насыщает, а только распаляет неразвитый ум. Библиотеки тестя ему недостаточно, теперь единственный выход – изъять у голубчиков содержимое их тайных сундуков. Задача представляется Бенедикту даже благородной: ведь голубчики обращаются с книгами как попало. Так появляется «спаситель культуры», готовый отправить на лечение всех прежних друзей, не пощадивший и своего наставника из «прежних» интеллигентов. Герой хочет получить такую книгу, которая сама объяснила бы Бенедикту его самого: Книгу Книг, Самый Главный Роман.

Одной из характерных черт произведения является обилие скрытых и явных цитат, которое свидетельствует о том, что вся культура, представлявшая в Прежние времена определенную систему, распалась, рассыпалась на мельчайшие осколки. И эти крошечные фрагменты уже никогда не сложатся, как стекляшки калейдоскопа, в осознанную картинку, а так и будут всплывать то там, то сям, не давая о них полностью забыть, но в то же время и не определяя жизнь общества.

В мире-слепке с тоталитарного государства боятся старопечатных книг (боится их и сам Бенедикт, несмотря на любовь к чтению: «подождите, пока велено переписать будет»), потому что они несут в себе определенную энергию старого времени, как будто через страницы, напечатанные прежним способом, до жителей Федор-Кузьмичска дойдет мораль в неискаженном виде.

Толстая показывает, как долговременное ограничение культурного влияния на общество (запрещение книг, например) уродует людей и делает для них невозможным проникновение в смысл жизни, прикосновение к высшим категориям бытия. Притом, что Бенедикт умеет читать, знает алфавит, он способен лишь поверхностно воспринимать смысл прочитанного. Тот способ постижения действительности, который сформировался у Бенедикта, наивен и ужасен: ему все равно, что читать, – была бы новая книга, а убогие мысли героя чередуются с возвышенными строками из Лермонтова, Цветаевой, Мандельштама, Блока, Пастернака, демонстрируя полное непонимание героем прочитанных им текстов.

Таким образом, Бенедикт, при всей своей дремучести и наивной жестокости, оказывается чуть ли не единственной надеждой на восстановление прервавшейся связи культур. Не случайно в финале романа он, бездумно перемешивая вычитанные в книгах строчки, говорит: «Я только книгу хотел – ничего больше, – только книгу, только слово, всегда только слово, – дайте мне его, нет его у меня! …Что, что в имени тебе моем? Зачем кружится ветер в овраге? Чего, ну чего тебе надобно, старче? Что ты жадно глядишь на дорогу? Что тревожишь ты меня? Скучно, Нина! Достать чернил и плакать! Отворите мне темницу! Я здесь! Я невинен! Я с вами! Я с вами!»

Нравственная проблематика одного из произведений современной отечественной прозы. (По рассказу В. Пелевина «Девятый сон Веры Павловны»)

Произведения, изучаемые в школе, часто кажутся скучными, неинтересными. Намного интереснее, чем философские романы («Война и мир» Л. Н. Толстого, «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского и другие), читать детективы и фантастические романы, например Чейза или Стивена Кинга. Случайно мне в руки попала книга современного популярного писателя Виктора Пелевина «Желтая стрела». По отзывам мамы, которая читала эту книгу, и по названиям рассказов я понял, что это сборник фантастических произведений. Но, когда я взял книгу и начал ее читать, забыл обо всем на свете. Это оказалась совсем не фантастика, хотя в произведениях Пелевина происходит много странного. В книге под общим названием «Желтая стрела» помещены три повести и несколько рассказов.

Я хотел бы остановиться в своем сочинении на одном из рассказов сборника – «Девятый сон Веры Павловны» – и подробно рассмотреть его. Это невероятное по своему замыслу произведение привлекает прежде всего необычностью сюжета. Я думаю, что такого еще никто не писал.

У Пелевина речь идет об уборщице мужского туалета Вере, «существе неопределенного возраста и совершенно бесполого, как и все ее коллеги». Время действия рассказа – начало перестройки, которая «ворвалась в сортир», по словам автора, «одновременно с нескольких направлений». Местом действия является подземный туалет на Тверском бульваре в Москве. Все действие замкнуто в стенах этого странного и, как оказывается потом, страшного помещения. Лишь изредка в тексте упоминается, что Вера ходила в «Иллюзион» вместе со своей подругой Маняшей.

За все долгие годы духовной работы Вера искала смысл жизни, но, как поняла потом, дело оказалось в тайне. Маняша – старшая Верина подруга, уборщица соседнего туалета, такого же, но женского, – раскрыла Вере, что «знание тайны жизни, в отличие от понимания ее смысла, позволяет управлять бытием». С этого все и началось.

Вера, узнав от Маняши тайну бытия, захотела изменить жизнь. Ее желание было не таким уж и сложным. Она захотела, чтобы на стене в туалете висела картина, а вокруг играла музыка. Вскоре после этого туалет приватизировали, его внешний вид значительно улучшился. Со временем на стене появилась картина, затем директор туалета принес магнитофон и колонки. И в помещении зазвучала музыка. Утро начиналось с «Мессы» Джузеппе Верди. «Рождественская оратория» Баха сменялась мелодиями Моцарта. А к вечеру Вера ставила Вагнера.

Но на этом героиня не остановилась в своих мечтаниях, ей хотелось чего-то большего, и она начала изменять мир. И вскоре туалет закрыли, а в этом же помещении открылся комиссионный магазин. Мир явно изменялся к лучшему, но отношения Веры и Маняши ухудшались. Вера совсем не думала о том, кто научил ее всему необходимому для осуществления метаморфозы.

Вера и Маняша – два основных персонажа рассказа. Все остальные словно созданы их воображением. Две подруги живут своей особой духовной жизнью. Они обмениваются ксерокопиями Блаватской и Рамачараки, смотрят фильмы Фасбиндера и Бергмана, обсуждают работы Фрейда и Набокова. Мимо, будто и не задевая их, проходят реалии советской эпохи: маленький транспарантик с кривой надписью «Парадигма перестройки безальтернативна»; репродукция картины «Товарищ Киров, Ворошилов и Сталин на строительстве Беломорско-Балтийского канала».

Вера и Маняша – персонажи-антиподы. Они противопоставлены друг другу во всем, начиная с того, что Вера – уборщица мужского, а Маняша – женского туалетов, и заканчивая различными представлениями о жизни. Хотя Вера чаще соглашается с Маняшей как со старшей, в Вериной душе растет противление, несогласие с жизненной позицией подруги. Это выражается в «вони», которую постоянно ощущает Вера, в ее галлюцинациях. И вот уже Вера готовит своей единственной подруге страшный «подарочек». При последней встрече в руках у нее оказывается давно приготовленный топор, которым она наносит страшный удар.

В творчестве В. Пелевина интересно понимание смысла жизни, возможности человека изменить свое существование, воздействовать на окружающий мир. Мир Веры – это туалет, превратившийся в магазин, но не изменивший своей сущности. Звук, цвет и запах становятся для героини признаками реальности, они намекают на тонкую грань между желаемым и действительным. Нарастающий извне шум, накатывающаяся удушливая вонь и гиперболизирующийся рыже-коричневый цвет играют роль образов-знаков в сюрреалистическом рассказе «Девятый сон Веры Павловны».

Особо значимым образом является зеркало, к которому часто подходит Вера, подходит в моменты изменений или «предызменений» в ее мире. Перед разбитым зеркалом оказывается героиня и после рокового удара топором. На месте, где была дверь, откуда приходила Маняша, было только разбитое зеркало. Маняша всего лишь отражение и часть ампутированной души Веры.

Пробуждение Веры Павловны возвращает ее в мир классической русской литературы. «Что делать?! – с ужасом закричала Вера». Как персонаж, она не годилась в казаки Шолохову, не могла быть двухабзацным лейтенантом НКВД. Ее ожидало вечное заключение в прозе социалистического реализма.

Через небольшой рассказ В. Пелевина проходит вся классическая русская литература, представленная нам в рамках школьной программы. Произведение Пелевина было бы для меня менее понятно, если бы на уроках литературы я не познакомился с образами Болконского и Безухова, по-разному познающими смысл жизни. «Петербург Достоевского» и «Париж Маяковского» органично входят в рассказ. Имена Шолохова и Набокова, Блока и Сологуба звучат отголосками классической русской литературы в современной прозе. А сама Вера в конце рассказа оказалась персонажем романа Чернышевского. Литература не остается на страницах школьного учебника, она следует по жизни с каждым из нас.

Образ современника в отечественной прозе последних десятилетий. (По прозе В. Пелевина)

В краткую эпоху «перестройки» в России успехом пользовались прежде всего произведения, так или иначе разоблачающие мифы, созданные в эпоху Советского Союза, сам строй жизни Советского Союза; художественные произведения в основном оценивали по общественной пользе. Так, большим событием стал роман Владимира Дудинцева «Белые одежды», впервые рассказавший правду о жестоком разгроме генетики в Советском Союзе и трагической участи ученых, участвовавших в проекте. В романе Чингиза Айтматова впервые повествовалось о наркобизнесе в средней Азии и пропагандировались христианские ценности (в романе даже есть глава о Христе и Пилате) – что считалось совершенно новым и большой смелостью. Ряд прозаиков нового времени продолжили Людмила Петрушевская с крайне тяжелыми и трагическими пьесами о бессмысленности и жестокости жизни, аксиомой творчества которой стало убеждение писательницы в том, что человек крайне жесток просто по натуре своей; Алексей Слаповский, последовательно в своих произведениях разрабатывавший идею о том, что текст способен коренным образом влиять на человеческую жизнь, в корне меняя ее; Владимир Маканин, главной темой творчества которого является глубинная сущность человека, до которой можно добраться, лишь сняв все будничные напластования. Общим для всех русских писателей постперестроечного периода стало то, что главной проблемой изображения стал новый человек, современник – образование крайне аморфное и неопределенное, что отразилось на специфике новой классической прозы. Мы постараемся рассмотреть эту проблему на примере нескольких произведений Виктора Пелевина.

Одним из самых известных произведений Виктора Пелевина стал его роман «Чапаев и пустота». Во всех пелевинских произведениях герои живут и действуют в нескольких реальностях. Петр Пустота бежит от чекистов в одной реальности, видит об этом сон в другой, принимая участие в сеансе гипноза, пребывает в третьей, и все это время на втором плане присутствует четвертая, самая реальная реальность, где главный герой осознает, что стреляет не в чекистов, а в призраков, созданных его же сознанием. Со всеми реальностями (кроме последней) он оказывается не в ладу. Как может он объяснить людям из ЧК, что ему в общем-то безразлична советская власть, он ей не враг и не друг, если его обвиняют в ненависти к призракам, которые ходят по Европе? С революционной действительностью, реальностью бронепоездов, матросских патрулей и косноязычных комиссаров Пустота явно не может найти общий язык. Его совершенно не понимают там. В другой реальности он – пациент сумасшедшего дома, к которому применяют какие-то фантасмагорические методы лечения. Да и сам диагноз очень сомнителен по своей сущности – раздвоение ложной личности. Третья реальность состоит из гипнотических грез и дикой мешанины популярных кинофильмов. Главному герою словно дают понять, что реальности, в которых он пребывает, как и сам он, представляют собой фильм, театральное представление, нечто бредовое.

Пелевин оставляет Петру Пустоте единственный выход из бреда, войны и сумасшедшего дома: осознать, что все вокруг является иллюзией. В одной из реальностей он разговаривает с бароном Юнгерном. Он играет роль бодхисаттвы – так буддисты называют тех, кто достиг просветления, оторвался от земного иллюзорного мира, но добровольно сохраняет с ним связь, стремясь и других людей сделать просветленными. Еще одним духовным учителем главного героя стал Чапаев, который оказывается одним из самых глубоких мистиков и не имеет ничего общего с героем конных атак и грозой белых. Роль Чапаева в романе по отношению к главному герою состоит в том, чтобы помочь последнему целиком осознать иллюзорность окружающей его реальности – отчасти к этой идее Петр Пустота подошел сам, без посторонней помощи. Чапаев же помогает ему продвигаться дальше на этом пути. Мистик Чапаев показывает главному герою, что избавиться от непреклонной судьбы можно: только необходимо разрушить собственную связь с жизнью в этой реальности.

Главному герою пелевинского романа удается прийти наконец к осознанию всеобщей иллюзорности. В этот момент Чапаев просто стирает окружающую реальность со всеми ее бойцами, городами, поэтами и морями. И тогда Петр Пустота оказывается в радужной реке, существующей с начала времен и вне их одновременно. Он освободился от сна. Все существующее – одна пустота, и в ней горит радужный свет сознания; сознание лепит из пустоты форму любой реальности, а все, что живет в этих реальностях, – камни и мысли, бои на баррикадах и самая страстная любовь – все это не перестает быть пустотой, сном сознания.

Весь сюжет романа состоит из действий, производимых вполне конкретными людьми во вполне конкретных условиях. Герои романа выступают на сцене с чтением стихов, стреляют друг в друга, пьют вино и ведут длинные философские разговоры. Но все это подчинено модели мира, которую предлагают некоторые школы религиозного учения, известного как буддизм: все – пустота, есть лишь пустота и свет сознания.

В некоторых реальностях (например, в советской) человеку сложнее прийти к пониманию иллюзорности всего, чем в других. Эти реальности устроены таким образом, чтобы человек не смог сойти с узкой дороги жизни, построенной специально для него и прочно отгороженной от всего внешнего.

Нельзя сказать, чтобы Виктор Пелевин признавал только один буддийский способ выйти за пределы всеобщей иллюзии, шагнуть через порог бессмыслицы и смерти. Иногда он оставляет в своих произведениях намеки на то, что к этому можно двигаться и другими путями – например, путем мага и духовного учителя Кастанеды (как в повести «Желтая стрела»). Важно начать относиться к собственной жизни осознанно, искать выход из бессмысленного движения от рождения к смерти. Но во всех произведениях Виктора Пелевина (не является исключением в этом отношении и роман «Чапаев и Пустота») большой проблемой становится не только облик окружающей человека реальности и вопрос о том, реальность ли это на самом деле, но и сам человек как таковой, также часто приближающийся к иллюзорному состоянию, не имеющий твердых оснований в жизни и в самом себе, не имеющий внутреннего стержня и духовных принципов, чем обладал человек литературы XIX века. Советский Союз как окружающая реальность со своими эталонами, ценностями и тем, что почиталось за их противоположности, остался в безнадежном прошлом, но новой реальности и нового человека не появилось, современника как такового просто не оказывается в окружающей действительности. Именно поэтому в романах Пелевина иллюзией являются не только окружающая человека современная (и не только) реальность, но и человек как таковой.

Согласны ли вы со словами В. В. Маяковского, что жизнь без звезд – «беззвездная мука»?

Без цели, без мечты трудно представить жизнь гармонично развитого творческого человека. У любого мало-мальски разумного индивида должно быть свое сокровенное мечтание, которое, если хотите, является одной из составляющих смысла существования. В грезах личность восполняет недостатки реальной жизни, в мечтах мы приближаемся к совершенству. Но, как известно, люди очень непохожи друг на друга, следовательно, идеалы, ценности, мечтания одного могут находиться в совершенной противоположности с грезами другого.

Вот, например, герой произведения Венедикта Ерофеева «Записки психопата», тезка автора, мечтает стать сумасшедшим: «Психическая неуравновешенность – моя мечта! – и, смею сказать откровенно, в мечтах я уже сумасшедший! О, вы не знаете, что такое бессонница мечты… и мечты, воспаленные от бессонницы».

Что есть сумасшествие? Безумие. «Кто из вас хочет быть мудрым в мире сем, тот будь безумным, ибо мудрость мира сего есть безумие перед Богом», – сказал однажды царь Соломон. Так что получается, что Веничка мечтает стать умным, а вовсе не безумным.

После прочтения повести складывается впечатление, что Ерофеев не лишен разума, более того – он гениален. Да, есть в гении что-то от сумасшедшего, а примером этому служит история.

Веничка осуществил свою мечту. У него были помощники: алкоголь, «безобразное одиночество» и мысли.

Мысли Ерофеева несвязны, абстрактны. Он даже не в состоянии управлять ими: «Уже с нескрываемым интересом слежу за направлением своих мыслей», «кому-то возражаю, озлобляюсь, угрожаю пятьдесят первой статьей».

Веничка совсем не тяготился своим безобразным одиночеством, а находил спасение в фантазиях своего больного воображения. В его мечтаниях Вавилонской башне вполне возможно стать одушевленным предметом, вполне реальной выглядит в его грезах беседа с Н. В. Гоголем (чьи «Записки сумасшедшего», очевидно, подтолкнули В. Ерофеева к мысли о создании чего-нибудь аналогичного).

Ерофеевские грезы и фантазии полны самыми экспрессивными и эпатирующими образами: «Господь Бог цитирует Федора Тютчева!» Я полагаю, что с божественных уст вполне могла слететь фраза, заключающая в себе квинтэссенцию тютчевского творчества: «Все – во мне, и я – во всем». Хотя это достоверно известно лишь одному Богу.

Сумасшествие Ерофеева постепенно прогрессирует, и в конце повести он предстает перед читателем совершенно безумным, выселенным из рабочего общежития, продавшим все вещи, кроме фиолетовых занавесок. Это акцентирование внимания на цвете не случайно. Фиолетовый – любимый цвет душевнобольных, как свидетельствует психиатрия.

Но я повторюсь и еще раз напомню о том, что людские мечтания очень разнообразны. Мечта Венички – это исключительный случай. Не претендующие на право зваться гениями мечтают об ином, и страшат их хаос и безумие. Сергей Довлатов в автобиографической повести «Заповедник» заметил: «Кошмар и безнадежность – еще не самое плохое. Самое ужасное – хаос…»

Жена главного героя довлатовской повести подобна любимой героине А. С. Пушкина (Татьяне Лариной): она и молчалива, и спокойна, и задумчива, и зовут ее тоже Татьяной. На этом сходство исчерпывается. Самое главное отличие между ними заключается в содержании мечтаний: Ларина, воспитанная на французских романах, мечтает о настоящей любви, а Татьяна, представленная в «Заповеднике», мечтает уехать в Америку из Советского Союза (ее мечта была приземленной). Довлатов отговаривает жену от претворения в жизнь непонятной ему фантазии. Но его усилия оказываются тщетными, и Татьяна все же уезжает.

Тема мечты довольно широко представлена в современной русской прозе. Представлена так, что любой читатель может обнаружить, что он не одинок в своих фантазиях. Этот факт стимулирует общество к мечтаниям и раздумьям. Кажется мне, что русская литература современного периода все же способна спасти читающих людей России от «беззвездной муки».

Природа и человек в произведениях современной литературы. (На примере произведений современных русских писателей)

Тема «Человек и природа» стала одной из сквозных в русской литературе. Многие из легендарных русских поэтов обращались к этой теме, более того, у многих из них этот вопрос представлен как философский.

Федор Тютчев, Афанасий Фет, Сергей Есенин – все это поэты, для которых тема «Человек и природа» являлась ведущей в творчестве.

В современном мире, где одной из самых глобальных проблем является проблема экологии, данная тема у писателей-прозаиков выглядит больше как призыв, нежели как любование ее драгоценными красотами. Чингиз Айтматов, Валентин Распутин, Виктор Астафьев, Сергей Залыгин – все эти современные писатели в своих произведениях обращают внимание читателя на бесчеловечное, зверское отношение людей к природе.

Я сама очень трепетно отношусь к природе, поэтому люблю читать литературу современных писателей, пишущих о ней. Одно из моих самых любимых произведений – повесть Бориса Васильева «Не стреляйте в белых лебедей», написанная в 1981 году.

Главный герой этого произведения Егор Полушкин живет в единстве с природой и всячески пытается противостоять миру безнравственности, миру «зверства». Жена Тина называет его бедоносцем. Хозяйство у него маленькое, он долго не держится на одной работе, его легко обмануть. У него «золотые руки», но часто он меняет работу из-за своего трепетного отношения к природе и животному миру: замечательно вырыл траншею для канализации, но в одном месте обогнул муравейник, сделав лишнюю петлю.

У Егора еще есть сын Колька, который хочет стать лесничим, а пока отдал спиннинг за шаловливого щенка, которого со зла хотел утопить двоюродный брат Вовка.

В эпизоде, когда Егор с сыном идут в лес за лыком, автор описывает отношение главного героя к увиденному: «И вдруг замолк Егор, замолк и остановился в растерянности: голые липы (с них полностью содрали лыко) роняли на землю увядающий цвет.

– Сгубили, – тихо сказал Егор и снял кепку. – За рубли сгубили, за полтиннички…»

К сожалению, таких людей, как Егор, понимающих, «что никакой человек не царь ей, природе-то. Сын он ее, старший сыночек», мало и с каждым днем становится все меньше.

Избитый до полусмерти, Егор умирает в больнице, но он ненапрасно жил, ведь его сын подрастает и мечтает пойти «по ступеням отца», он много сделал хорошего, Егор – настоящий человек.

Когда мы говорим о взаимоотношениях природы и человека, нельзя не упомянуть о повести Чингиза Айтматова «Плаха», звучащей как призыв ко всем людям. В этом произведении автор говорит о разрушающей силе людей, направленной против природы и всего живого, о людях, которые из-за денег превращаются в хищных зверей.

В центре событий оказывается волчица Акбара, встречающаяся с человеком один на один после гибели своего выводка. Она сильна, а человек бездушен, но волчица не считает нужным убить его, она лишь уводит человека от своего нового потомства. Но и второй выводок погибает по вине все того же человека, для которого деньги, нажива важнее всего, даже чужой жизни. Последнее убежище волков – горы, но и здесь волчица с потомством не находят успокоения. И тогда в ее сознании наступает перелом. Она понимает, что зло должно быть наказано. Но волчица, по мнению автора, нравственно выше человека. В ее израненной душе поселяется чувство мести, которое она смогла перебороть. Животное с «чистой душой» спасает детеныша человека, прощая людям причиненное ей зло.

В повести Чингиза Айтматова волки не просто противопоставлены людям, они очеловечены, наделены благородством. Животные оказываются добрее человека, человек же жесток к природе: без всякого чувства сожаления заготовители мяса расстреливают в упор беззащитных сайгаков, гибнут сотни животных, совершается преступление против природы. В «Плахе» волчица и ребенок погибают вместе, и кровь их смешивается, чем доказывается единство всего живого на Земле.

Человек – главный виновник гибели растительного и животного мира. Читая произведениям современных авторов, мы можем понять, что экологическая тревога обретает особое звучание в нашей литературе. Писатели пытаются достучаться до сердец читателей, сердец, огрубевших среди городского шума и домашнего быта.

Тема отношения человека и природы расширяется и углубляется. От эстетического чувства, от любования ее красотами, от осознания природы как составляющей таких понятий, как Родина, Отечество, литература идет дальше.

Нам всем знакома фраза Сергея Есенина «И зверье, как братьев наших меньших, никогда не бил по голове…», которая открыла новую главу в диалоге «человек и природа». Человек должен ценить красоту природы, видеть в ней душу, потому что природа – источник нравственной красоты человека.

В повести Валентина Распутина «Прощание с Матерой» поднимается тема умирания деревень.

Бабка Дарья, главная героиня, тяжелее всех принимает новость о том, что просуществовавшая триста лет деревня Матера, где она родилась, доживает свою последнюю весну. На Ангаре строят плотину, и деревня будет затоплена. И вот тут бабка Дарья, проработавшая полвека безотказно, честно и самоотверженно, почти ничего не получавшая за свой труд, вдруг начинает отчаянно сопротивляться, защищая свою старую избу, свою Матеру. Жалеет деревню и ее сын Павел, который говорит, что не больно ее терять только тому, кто «не поливал потом каждую борозду». Павлу понятна и сегодняшняя правда, он понимает, что плотина нужна, но не может смириться с этой правдой бабка Дарья, потому что затопят могилы, а это – память. Она уверена, что правда – в памяти, а у кого нет памяти, у того нет и жизни. Горюет Дарья на кладбище у могил своих предков, просит у них прощения. На мой взгляд, это самая сильная сцена в повести. Строится новый поселок, но в нем нет стержня той деревенской жизни, той силы, которой набирается крестьянин с детства, общаясь с родной природой.

Я считаю, что люди должны остановиться. Мы не должны прагматически относиться к природе, мы не должны только брать ею даваемые нам дары, мы должны ценить, беречь ее, не срубать беспощадно леса, а наоборот, привозить все новые и новые виды растений, ухаживать за ними, помогать птицам зимой, строить кормушки, оставлять еду в лесу для животных в холодные времена года. Но это лишь малость, конечно же, нужно остановить нелегальные убийства животных, т. е. браконьерство, максимально сократить выбросы вредных веществ, вырубки лесов. Если не единицы, а многие люди будут задумываться о судьбе природы, в частности и о своей судьбе тоже, ведь человек больший урон наносит себе, то изменение ситуации в лучшую сторону гарантировано. Я верю в это и обращаюсь с призывом ко всем людям, чьи сердца еще не совсем очерствели и которым еще пока не безразлично будущее наших детей, существование человека, в конце концов нашей планеты: берегите и цените природу, хотя бы на своей улице, в своем поселке.

Вывод можно сделать только один: человек и природа – это одно целое, человек не может существовать без природы, и природа нуждается в человеке. Люди должны жить в гармонии с природой, так как мы – «результат ее старания и безграничной фантазии».

Сквозные темы

Дружба в произведениях девятнадцатого века. (По произведениям А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова)

Самое главное в дружбе – умение понять и прощать.

В. П. Некрасов

Многие литераторы в своем творчестве обращались к теме дружбы. Их выбор несложно объяснить, потому что именно благодаря дружбе человек становится тем, кем он является. Вы когда-нибудь видели человека, у которого совсем нет друзей? Вот и я думаю, что таких людей очень мало. Друг – это человек, который поможет разрешить трудные жизненные ситуации; в его «жилетку» в любое время можно «поплакаться», зная, что рядом с тобой есть надежная опора. Настоящий друг понятно объяснит, если тебе что-то непонятно, и даст объективную оценку происходящего. Друг имеет право говорить правду, не боясь тебя обидеть этим.

А если понимаешь, что друг не готов в любой ситуации поддержать, нужно глубоко призадуматься, кем, на самом деле, тебе этот человек является. С другой стороны – «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», а перефразируя известное изречение, «нечего на друга пенять, коли рожа крива», скажем, что в отношениях нужно помнить – «как аукнется, так и откликнется» Не следует принимать поспешных решений, давать необдуманных оценок в отношении других, не осмыслив собственных поступков!

Возвращаясь к художникам слова, отразившим тему дружбы в своих бессмертных произведениях, мы не можем не вспомнить стихотворения Александра Сергеевича Пушкина, лирику Михаила Юрьевича Лермонтова, тексты Ивана Сергеевича Тургенева, назидательную прозу Льва Николаевича Толстого, повести и романы Федора Михайловича Достоевского и многих, многих других писателей и поэтов девятнадцатого века. С разных сторон преподносят они нам общение между людьми – у одного оно чистое и благородное, у другого – корыстное и предательское, с тайными намерениями, у третьего дружба перерастает в нечто большее, а у четвертого рушится из-за жизненных неурядиц.

В ряде стихотворений Александра Сергеевича Пушкина, посвященных Лицею («Воспоминания в Царском Селе»), понятие «дружество», которое неоднократно использует поэт, имеет даже более широкий смысл, чем «дружба». Это понятие представляет собой особый круг друзей, который, «как душа, неразделим и вечен», это поэты-единомышленники – та сила, которая, несмотря ни на что, способна поддержать человека в самых трудных, порой кажущихся непреодолимыми, жизненных испытаниях. Это мы можем увидеть в таких стихотворениях, как «И. И. Пущину», «19 октября 1825 года», «К Чаадаеву», «К Языкову», «Во глубине сибирских руд…». В этих произведениях мы видим, что человек, являющийся частью «поэтического братства», готов на самопожертвование, понимание и прощение в любой ситуации, а разве не это пример безграничной дружбы и преданности? Поэтические творения А. С. Пушкина наполнены обращениями к друзьям:

Простите, о друзья! Мой бесприютный прах

Не будет почивать в саду, где провождали

Мы дни беспечные в науках и в пирах

И место наших урн заране назначали.

( «Из Андре Шенье» )

Пушкин представляет нам мир единства друзей нерушимым братством, крепким союзом, в котором нет места мелким ссорам и обидам, нет бытовых неурядиц и незначительных вещей. В лицейском союзе все движутся в одном направлении, которое ведет их к общей высокой цели. Все верили в высокий нравственно-эстетический идеал, сопровождающий человека на протяжении всей его жизни. Только одни люди, такие как члены «пушкинского братства», этот идеал видят, пытаются достичь его, а другие предпочитают жить вне него. Именно поэтому немало друзей Пушкина стояло на Сенатской площади среди других таких же борцов за идеалы во время восстания декабристов. Многие произведения были посвящены Александром Сергеевичем этому событию. В них чувствовались нота грусти об утрате близких ему людей, горечь потери, неизмеримое желание оказаться в тот злополучный момент рядом с друзьями и разделить их, пусть даже самую тяжелую участь. Но еще тяжелее сознавать, что друг в беде, а ты ничем не можешь ему помочь. Меняется тон стихотворений, которые посвящены лицейской годовщине. Читатель чувствует пессимистичное, мрачное настроение. Горьким ощущением резко изменившейся обстановки, потери близких друзей и тяжелыми предчувствиями наполнены произведения этого периода. Это можно понять: круг друзей становится все уже, и с этим ничего нельзя поделать.

Печален я: со мною друга нет,

С кем долгую запил бы я разлуку,

Кому бы мог пожать от сердца руку

И пожелать веселых много лет.

( «19 октября» )

Свое отношение к товариществу Александр Сергеевич представляет читателю через образы героев романа «Евгений Онегин». Два «друга», Онегин и Ленский, в своем общении показывают нам, что друг – это понятие очень неоднозначное и противоречивое. В конце концов, мы даже начинаем сомневаться, друзья ли Евгений и Владимир или они враги. В диалогах героев чувствуется присутствие автора, он не простой безмолвный наблюдатель, он непосредственный участник событий, его отношение к дружбе мы улавливаем в разговорах героев.

О своеобразном и исключительном отношении к дружбе говорит нам и Михаил Юрьевич Лермонтов устами лирических героев своих стихов. Главный мотив творчества этого поэта – одиночество. Нелегко персонажам его лирики сознавать свою отрешенность от мира, свое вечное забвение в мире одиночества. Но все же герой готов смириться со своей судьбой, понимая, что он не сможет найти своего единомышленника среди окружающих его людей.

Я к одиночеству привык,

Я б не умел ужиться с другом,

Ни с кем в отчизне не прощусь –

Никто о мне не пожалеет!..

В стихотворении «Стансы» одиночество лирического героя не навязано ему миром, а избрано им добровольно, как единственно возможное состояние души.

В романе «Герой нашего времени» мы наблюдаем примерно ту же картину отрешенности героя. Это трагедия незаурядной личности, непонимание людей, страх перед вещами «из ряда вон выходящими». Непросто герою дать отчет самому себе о том, что он обречен на непонимание окружающих, тем более это сложно сделать сильному духом человеку. Мы сталкиваемся с ситуацией, когда человек просто не может найти друга, когда приходится самому преодолевать все жизненные сложности и неоткуда ждать помощи. Но герой может справиться с этим, ведь он уже привык к такому положению вещей и понимает, что он вряд ли что-либо может изменить. Это вызывает у читателей сожаление и сочувствие, такого и «врагу не пожелаешь»!

В жизни Михаил Юрьевич сам был не очень открытым человеком, он скорее любил внутренние беседы, чем разговоры с окружающими людьми. Но в то же время от него никогда не исходило антипатии к светскому обществу, он не отвергал его полностью. Светские вечера не проходили без его присутствия. Поэт был популярен среди женщин, его любили за его талант, за умение, не говоря лживых комплиментов, располагать людей к себе. Но все же найти что-то совершенно свое он не мог. Многие его современники отмечают, что неуловимая грусть всегда была в его глазах. На шумном вечере или в тихой обстановке он никогда не изменял своему меланхоличному настроению. Ему было неудобно жить среди «молвы», способной на жестокость и предательство. Свое отношение к ней поэт в полной мере выразил в стихотворении «Смерть поэта», в котором с горечью сожаления говорит о бессердечности и нежелании понять друг друга. Не только потому, что Лермонтова возмутила холодность людей, но и потому, что он понимал близость своего, очень похожего на пушкинский, конца, поэт так яро защищает дело борца за идеал, его взгляды, принцип жизни в обществе. Это закономерно, что таких гениев слова не понимают простые, непросвещенные люди, их даже корить за это как-то сложно, понимая их отдаленность от мира поэзии и высоких духовных идеалов.

Так, если Пушкин постоянно ведет непрерывный разговор с друзьями:

Каков я прежде был, таков и ныне я:

Беспечный, влюбчивый. Вы знаете, друзья,

Могу ль на красоту взирать без умиленья,

Без робкой нежности и тайного волненья, —

то для Лермонтова, его лирического героя нет места в душе теплым, доверительным отношениям к людям:

С тех пор, как Вечный Судия

Мне дал всеведенье пророка,

В сердцах людей читаю я

Страницы злобы и порока.

В заключение хочется заметить, что, как бы по-разному ни смотрели на вопрос дружбы люди, они всегда выделяют в ней главное, то, без чего она невозможна, – совершенное доверие и понимание, а это, в свою очередь, ключ к умению простить друга за его ошибки.

«Искусство создает хороших людей, формируя человеческую душу» (В. Г. Белинский). (По произведениям А. С. Пушкина, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова)

Человеческая душа находится в центре внимания русских писателей на протяжении всего времени существования русской литературы. Если обратиться к творчеству А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, то можно заметить, что эти авторы являются тонкими знатоками внутреннего мира человека и пытаются заглянуть во все тайные уголки его души. Неудивительно, что душа человека оказывается тесно связанной с искусством, ведь именно оно может оказать самое сильное воздействие на формирование личности.

Русский критик XIX века В. Г. Белинский отметил именно эту отличительную черту искусства. Наиболее ярко данное высказывание отражено в произведении А. П. Чехова «Ионыч». Доктор Старцев, познакомившись с семьей Туркиных, попадает в мир беззаботных, добрых людей. Они стараются приобщиться к искусству, в их доме тепло и уютно, их любят друзья и соседи. Автор вначале иронизирует над бытом героев, наделяет их речь странноватыми фразочками типа «Здрасьте пожалуйста» и так далее, издевается над плодами их творчества. Но, однако, не будем забывать, на каком фоне происходит развитие повествования.

Главный герой, не видящий смысла своего существования, неспособный к любви, к верности, то есть ни к чему человеческому, не может судить Туркиных. Время расставляет все по своим местам… Ионыч теряет человеческий облик, превращаясь в законченного циника и скупердяя, Котик открывает в себе способность к истинной любви, и даже пошлые Туркины в целом меняются. Как бы они ни существовали, но смогли интуитивно уловить необходимость принадлежности к искусству.

В целом, если рассуждать теоретически, то, конечно, искусство, являясь резервуаром чистой духовности, при контакте с человеком должно сильнейшим образом воздействовать на его личность. Однако весь вопрос состоит в готовности человека принять от искусства импульс благодати. Если человек готов, если ему близко и понятно продиктованное искусством, то он воспримет сей импульс верно и начнет действовать адекватно. Ну а если не готов? У Ф. М. Достоевского есть рассказ «Неточка Незванова», в котором писатель со свойственной ему гиперболичностью и мрачностью описывает существование скрипача-самоучки. Отец главной героини – человек нищий, слабый и рефлексирующий – доводит до нищеты и унижения всю свою семью, издевается над женой и постоянно жалуется, что они – его жена и дочь – держат его в оковах быта и не дают реализоваться как талантливому музыканту. Но на смену малодушию приходит настоящее искусство, и самоучка, услышав гениального скрипача, в буквальном смысле слова сходит с ума. Истинное искусство разрушает домыслы и метаморфозы больного и рефлексирующего сознания.

В целом, если человек не равнодушен к искусству, то оно окажет на него громадное влияние своей проникновенной божественной составляющей. Но если он не восприимчив, то, как ни старайся, он просто не сможет постичь воздействие благодати.

Гениальный Пушкин сравнивает свою жену с Мадонной Рафаэля («чистейшей прелести чистейший образец…»). Он, как поэт, тонко понимает силу воздействия истинного искусства на душу читателя и не находит эпитета, глубже и точнее передающего всю нежность и восхищение лирического героя прекрасным обликом своей спутницы жизни. «Сикстинская мадонна» Рафаэля, являясь совершенным образцом высокого Возрождения, олицетворяет идеальное воздействие искусства на душу человека.

Как бы то ни было, искусство способно сделать человека лучше, благороднее, выше и чище духовно, но, насколько он будет готов к такому преобразованию, зависит от многих факторов. От того, насколько человек стремится к совершенствованию, от того насколько он воспринимает искусство. Искусство сделает человека чище и благороднее, но лучше ли? Объективно – да, но как это воспримут окружающие? Чистота души, являясь основой обаяния, его причиной и целью, привлекает людей как отблеск истины. Совесть, являясь лучиком божественного света, отражает самые лучшие душевные качества человека. Искусство же, делая человека более восприимчивым к иррациональным составляющим мира, пробуждает его к иному видению собственных поступков, что в свою очередь способствует объективизации собственных деяний и более строгому их оцениванию.

Человек, приобщенный к искусству, развивая тонкие структуры своей души, сдвигает собственное восприятие мира в сторону духовных и нравственных категорий и норм. Он не сможет отныне так же материалистично подходить к ситуации, как человек прагматичный и от духовности далекий. Облагораживает духовность, искусство же, являясь ее носителем, способствует изменениям человеческой личности в лучшую сторону. Однако не стоит забывать о специфической сути образного искусства. То есть человек, далекий от музыки, не сможет «облагородиться», какие бы музыкальные шедевры ему ни преподнесли. Это должно быть искусство, к которому человек не равнодушен, которое ему нравится, может быть, в которое он влюблен. Так, Старцев, далекий от музыки и театра, литературного чтения и лирики, мог бы проникнуться художественной лепкой или балетом – он же врач. Но ему не было дано такой возможности. Пушкин же, сравнивая с Мадонной свою жену, дает нам понять, что шедевры искусства не находятся в музеях, а пребывают в наших сердцах и проявляют себя по мере необходимости поиска нужной метафоры. Искусство с нами всегда как единственный способ сделать нас благороднее, чище, красивее. Человеческая сущность стремится к совершенствованию, к любви, к красоте, к прекрасному, а что если не искусство является его носителем. Именно через механизмы восприятия искусства человек расширяет свои духовные границы, становится чище, тоньше, мудрее. Нужно лишь не забывать об этом и всячески пытаться приобщиться к истинным шедеврам мировой художественной сокровищницы.

«Настоящий писатель что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди» (А. П. Чехов). (По одному или нескольким произведениям XIX века)

Люди всегда хотели заглянуть в будущее. За завесой неведомого им мерцала неуловимая истина. Предупрежденный – вооружен, и люди жаждали получить это предупреждение, даже там, где это было невозможно. И рыдала жрица Аполлона в Дельфах, и Нострадамус разворачивал свой свиток, и астрологи делят людей на двенадцать групп по типу будущего. И с древних времен гадают по ночам девушки, напряженно близорукими глазами вглядываясь в угрожающую тьму времени. Ужас неведения не рассеять, не получить ни одного достойного рецепта только для себя, а полустертые руны знаков, разбросанные по полям судьбы, медленно, но верно поглощают леность и забвение. Времена древних пророков ушли. Не ради пользы вещали они миру свои откровения, но открывали дверь истины, смысла бытия, отверзали тайны человеческого духа. Как добросовестные лекари, они не кликушествовали о своих страхах и надеждах, но смело и ласково указывали людям на их недостатки, приоткрывая по пути величайшую тайну замысла Божьего, с испугом и благоговением. Искусство вышло из жреческого служения, вышло, но не отделилось от него и всегда осознавало себя с ним связанным. Пророку, возвещающему глас Божий, литература наследовала образом поэта-пророка, говорящего по наущению Божию или заменившего собой пророка, поэта-богоборца. И образ царственного аскета, которому открылась истина, преследовал художников.

Известнейшим стихотворением девятнадцатого века о пророке является, конечно, стихотворение А. С. Пушкина. Его «Пророка» «растащили» на цитаты. Пушкин не унизил стихотворение изощренной формой, нет даже деления на строфы, это не безделушка на тему, а страстное, сосредоточенное размышление, которое не должно охлаждать арифметически точное оформление. В самом стихотворении даны поразительный, освежающий и возвышающий душу образ откровения, превращение низменной природы человека в гордую природу Божьего слуги. Такое преображение возможно только по собственной воле, более того – по собственному страстному желанию, недаром лирический герой «духовной жаждою томим».

Желанная встреча с шестикрылым Серафимом происходит в пустыне, месте, связанном с новозаветной историей (Иисус проповедовал в пустыне, и в пустыне свершилось Его искушение). Далее следует описание ужасающей операции, в ходе которой и обретается прозрение. Это изменение зрения, слуха, языка и сердца. Зрение издревле расширялось до мировоззрения, не зря Эдип, узнав о своих злодеяниях, ослепляет себя, взгляд соблазняет на грех, зрение ограничивает миром телесным, ощутимым, зрительно воспринимаемым, ограничивает в пределах поля зрения, отвлекая от незримого. Но серафим не лишает героя зрения, он только проясняет его, обостряет до последней тонкости. Это расширение взгляда и вверх («И внял я неба содроганье, / И горний ангелов полет»), и вниз («И гад морских подводный ход»), и вширь («И дольней лозы прозябанье»). Это обострение до видения незримого («горний ангелов полет»).

Молниеносное прозрение приводит героя в ужас, его взгляд автор сравнивает со взглядом «испуганной орлицы», а орел воспринимается как одно из самых мужественных существ. Описывать видимое на таком уровне человеческим языком нельзя. Язык наш – враг наш, как известно, источник злословия и сожалений о сказанном. Эту его природу подчеркивает автор, но самое большое его зло – невозможность отразить открывшуюся герою действительность, он «празднословный и лукавый». Это, кстати, подчеркивается и языком стихотворения, которое написано высоким слогом, изобилующим устаревшими словами и оборотами. И наконец, последнее, что подвергается изменению, – сердце героя. В сердце гнездятся и привязанность к пороку, и трусость, и слабость, и любовь. Позиция автора подчеркивается использованием эпитета «трепетное» и той деталью, что в ходе преображения в пророка сердце замещается углем. Горящее сердце – символ высоких побуждений и самоотверженного служения человечеству. Только такой человек способен воспринять глас Божий и возвещать истину. Его долг теперь – использовать дарованное во благо людям, очищать их словом: «Глаголом жги сердца людей!»

Этим воззванием к пророку завершается пушкинский «Пророк». Служения в стихотворении нет, зато оно есть в одноименном стихотворении М. Ю. Лермонтова. Оно начинается там, где заканчивается стихотворение Пушкина («С тех пор, как вечный Судия / Мне дал всеведенье пророка…»), но «всевидение» пушкинского героя становится «всеведением» героя Лермонтова, пророк стал не «глаголом жечь сердца людей», а «провозглашать… любви / И правды чистые ученья». Совершилась почти неощутимая, но все же подмена пророка – пушкинский пророк, лишенный своего «я», отданный Божьей истине, очищенный и принадлежащий вечности, превратился в оратора, дерзающего судить и лелеющего свои суждения. Если пушкинский пророк изначально принадлежал миру, то пророк Лермонтова от мира отделен. Не пророк осужден миром – мир осужден пророком. Пророк, углубленный в чтение «страниц злобы и порока», не дает надежды миру, а лишь грозит и обрекает на муки. Отсюда рождается парадокс: пророк, посланный в мир для блага мира, оказывается миру не только не нужным, но и враждебным.

В результате в стихотворении появляется не пушкинский добровольный уход от мира во имя мира, а изгнание, слившееся с отказом. Пророк возвращается в пустыню, ту самую, где произошла встреча с серафимом и откуда он ушел к людям. Это возвращение к началу, отказ от движения, обращение с Божьим словом к тем, кто и сам его слышит (птицы и звезды, обитатели мира высокого). Данное описание отсылает нас к реальному житию, повествующему о пророке, который спасался в пустыне и которому служили вороны. Завершается стихотворение тем же противостоянием «поэт – люди», но теперь это не служение, а столкновение, вынужденное и жестокое. Город отвергает пророка («как презирают все его!»), но и он отвергает город: «пробираюсь торопливо». И новыми пророками оказываются старики, которые завещают свою ненависть детям. Их речью и заканчивается стихотворение.

Конец пути пророка звучит в одноименном стихотворении Некрасова: поэт гибнет за правду («…он видит невозможность / Служить добру, не жертвуя собой»). Этот пророк – не отверженный, но мир полностью исчезает в этом стихотворении. «Другие», то есть окружающие, названы только один раз, и то скорее как штамп. Мы видим пророка, чей образ свернулся до его смерти, и смерть, таким образом, как и жизнь, оказывается «лишь для себя». Исподволь доказывается бессмысленность пророческой деятельности в ее классическом виде: «глаголом жги сердца людей». И этот пророк, пророк умирающий, заканчивает историю русских пророков девятнадцатого века. Он доводит до логического конца то движение внутрь себя, то отдаление от божественного откровения, которое началось уже в лермонтовском тексте. От высокого глагола Пушкина поэзия пришла к площадному слогу Некрасова. В веке двадцатом каждый сам себе будет пророком, значит, пророком не станет никто.

Дуэль в русской литературе XIX века

Что такое дуэль? Это поединок, во время которого противники защищают свою честь или вступаются за честь другого человека. Честь – нравственное достоинство человека, доблесть, благородство души и чистая совесть.

Русский дворянин подчинялся закону и не имел права участвовать в дуэли: наказание ожидало всех, в том числе секундантов. В то же время каждый дворянин подчинялся законам чести, и дуэль рассматривалась высшим сословием как единственное средство защиты человеческого достоинства.

Иногда дуэль являлась лишь уступкой общественному мнению, так как отказаться от вызова на поединок, даже бессмысленный, считалось позором, что, несомненно, затрагивало честь дворянина. Человек, слишком легко идущий на примирение, мог прослыть трусом, – таким образом, дуэль было легко спровоцировать, даже и без серьезного для смертельного поединка повода.

Тема дуэли в русской литературе не только важна, но и интересна. Первым писателем, который глубоко затронул эту тему, стал А. С. Пушкин: дуэльные сцены играют огромную роль в сюжете и композиции романа «Евгений Онегин» (дуэль между Онегиным и Ленским), в повести «Выстрел» (дуэль Сильвио и графа). Вслед за ним к этой теме обратились М. Ю. Лермонтов в произведении «Герой нашего времени» (дуэль между Печориным и Грушницким), Л. Н. Толстой в романе-эпопее «Война и мир» (дуэль Пьера Безухова и Долохова), а И. С. Тургенев в романе «Отцы и дети» сводит на поединке непримиримых противников – Базарова и Кирсанова.

Говоря о поединке в романе «Евгений Онегин», мы помним о его роли в композиции всего произведения: подружившись с Ленским, восемнадцатилетним поэтом, Онегин и не предполагал, что их дружба обернется трагедией. На именинах Татьяны раздосадованный Онегин, пытаясь отомстить ни в чем не виновному Ленскому, начинает ухаживать за легкомысленной Ольгой, что и явилось поводом для дуэли: Ленский вступается за честь своей невесты. Злая шутка превращается в глазах юного поэта в жестокую обиду, и он вызывает вчерашнего друга на дуэль.

Он мыслит: «Буду ей спаситель,

Не потерплю, чтоб развратитель

Младое сердце искушал…»

…

Все это значило, друзья:

«С приятелем стреляюсь я».

Мне кажется, нужно разделять повод для дуэли и истинную причину поединка. Не случайно Пушкин создает образ «старого дуэлиста» Зарецкого («Он зол, он сплетник, он речист»), олицетворяющий столь значимое для Онегина «общественное мнение». Собственная гордыня и зависимость главного героя от общественного мнения делают свое дело: дуэль происходит, несмотря на иронично-отрицательное отношение Евгения Онегина к ней. Пушкин осуждает более опытного и зрелого Онегина, жалеет и сердечно оплакивает юного поэта Ленского, ушедшего из жизни столь рано и бессмысленно.

Судьба героев романа была искажена этой дуэлью: Владимир Ленский погиб, Евгений Онегин покинул деревню и отправился в вынужденное путешествие, легкомысленная Ольга недолго горевала о своем женихе, вскоре вышла замуж и уехала из деревни. Одна Татьяна Ларина долго грустит о молодом поэте, посещает его могилу, что говорит еще раз о глубине ее натуры…

Трагическая дуэль разводит Онегина с Татьяной навсегда, так как тень этого невольного убийства будет всегда стоять между ними. Евгений Онегин многое пережил, многое переосмыслил, поэтому он возвращается в Петербург другим человеком, повзрослевшим, понявшим многое в себе самом и законах светского общества.

Изобразить так точно дворянский поединок мог лишь человек, принимавший непосредственное участие в дуэлях. Таким человеком и являлся Пушкин: его живой характер, сильный темперамент не раз приводили к конфликтам. Но никогда он не убил на поединке ни одного человека, да и с ним его противники обычно обращались достаточно бережно, выполняя законы дуэли, но не причиняя физического вреда: они видели в А. С. Пушкине национального поэта.

«Герой времени», изображенный Лермонтовым, – Печорин – тоже участвует в дуэли. Печорин и Грушницкий – герои-двойники. То, что в характере Печорина основано на истинных переживаниях, является следствием серьезных страстей и нешуточного жизненного опыта, в Грушницком лишь маска, позерство, ложные эмоции, о которых герой узнал из книг. Ложный демонизм Грушницкого раздражает Печорина, так как он угадывает в юнкере обидное сходство с самим собою. Поединок предсказывается уже в самом начале главы «Княжна Мери»: «…если мы встретимся на узкой дороге, то одному из нас несдобровать».

Дуэль Печорина с Грушницким совмещает черты поединка чести и банального убийства. С одной стороны, Печорин наказывает зло и пошлость, становясь «топором в руках судьбы». С другой стороны, и он, и Вернер оказываются провинциальными сплетниками, принимают законы «водяного общества» и убивают «начитавшегося плохих и хороших книг Грушницкого», который перед лицом гибели неожиданно проявляет себя человеком чести: «Я себя презираю, а вас ненавижу».

Итак, тема дуэли в русской литературе представлена очень широко, эпизод самого поединка обычно имеет важное значение в композиции произведения, в характеристике его героев, то есть является одним из центральных эпизодов художественных произведений.

«Жизнь скучна без нравственной цели…» (Ф. М. Достоевский). (По произведениям А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского)

Если рассматривать русскую классическую литературу XIX века, то в ней найдется вполне приличное количество произведений, прямо или косвенно затрагивающих тему смысла жизни и предназначения человека. Так, например, известнейшие произведения А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова выдвигают в качестве главных героев Онегина и Печорина – образы одного порядка: рефлексивно тоскующих интеллектуалов, склонных к проявлению как цинизма, так и душевного благородства.

Главный герой романа «Евгений Онегин» открывает знаменательную главу в поэзии и во всей русской культуре. За Онегиным последовала целая вереница героев, названных впоследствии «лишними людьми»: лермонтовский Печорин, тургеневский Рудин, гончаровский Обломов и еще многие другие, менее значительные персонажи, воплощающие целый пласт, эпоху в социально-духовном развитии русского общества.

Пушкин проследил истоки этого явления и обнаружил причины в поверхностном воспитании, в беспорядочно и подражательно воспринятой европейской культуре, в отсутствии духовных и общественных интересов, в наполненном условностями и предрассудками укладе дворянской жизни, в привычке к праздности и неприспособленности к систематическому труду.

«Лишние люди» – это незаурядные, возвышающиеся над средним уровнем личности, критически воспринимающие действительность, мучительно ищущие смысл жизни и свое предназначение в ней, разочарованные и душевно опустошенные, люди, не находящие применения своим недюжинным способностям, неизбежно переживающие личную драму.

Образы Печорина и Онегина похожи не только смысловым сходством и отражением типажа одной эпохи. В. Г. Белинский отмечал духовное родство Онегина и Печорина: «Несходство их между собой гораздо меньше расстояния между Онегою и Печорою… Печорин – это Онегин нашего времени».

Романы «Евгений Онегин» и «Герой нашего времени» написаны в разное время, и время действия этих произведений разное. Евгений Онегин жил в эпоху подъема национального и социального самосознания, вольнолюбивых настроений, тайных обществ, надежд на революционные преобразования. Григорий Печорин – герой эпохи «безвременья», периода реакции, упадка общественной активности. Но проблематика обоих произведений одна – духовный кризис дворянской интеллигенции, критически воспринимающей действительность, однако не пытающейся изменить, усовершенствовать устройство общества. Интеллигенции, которая ограничивается пассивным протестом против бездуховности окружающего мира. Герои уходили в себя, бесцельно растрачивали свои силы, сознавали бессмысленность своего существования, но не обладали ни соответствующим темпераментом, ни социальными идеалами, ни способностью к самопожертвованию.

В русской литературе есть еще один культовый персонаж, являющийся образом одного порядка с Онегиным и Печориным и полностью отвечающий характеристике «лишнего человека». Этот персонаж, с одной стороны, высмеивает штампы онегинско-печоринского сплина, с другой – представляет из себя более сложный, яркий и законченный типаж – это Николай Всеволодович Ставрогин, главный герой романа Ф. М. Достоевского «Бесы».

Ставрогин предстает полновесным изображением человека. Именно человека, с его огромной силой духа, способного к нравственной трансформации и попранию по единому желанию своему любой устоявшейся традиции. Человек умнейший и сильный, он точно так же не может найти себе применения. Но страдает ли он? Нет. Его вообще не интересуют вопросы предназначения, морали, долга. Он живет в согласии со своей волей и берет от жизни все, что ни пожелает. При этом он пользуется безмерным уважением и почтением со стороны окружающих. Его не отвергают, как Онегина, и женский образ здесь не играет ключевой роли. Он не вызывает столько разноречивых мнений своим цинизмом, как Печорин, созданный не столько для того, чтобы отразить типаж эпохи, сколько, чтобы показать, каким быть не нужно и от кого людям следует держаться подальше.

Николай Всеволодович, несмотря на всю грязь его прошлых поступков, столь ярко описанных в эпилоге, крепко держит читателя в ауре своего обезоруживающего обаяния. Он по праву может считаться идеалом, к которому стремится любой мужчина-атеист. Еще раз оговорим, что рассматривается образ из сюжета глав романа, а не собственная исповедь героя. Хотя даже исповедь Ставрогина Тихону поражает уверенностью и ответственностью за совершенные деяния.

С другой стороны, этот герой не только не судит себя, как Раскольников, а вообще не придает значения сделанному. Кто он? На первый взгляд, холодный и циничный монстр, но разве согласится с этим читатель? Да, ему скучно жить, потому что нет цели, и применения его незаурядным способностям тоже нет. Поэтому он и уходит из жизни добровольно. «Женился же я на спор на вашей сестре после пьяного обеда?» – так он комментирует свой вопиющий брак. Этот человек, представленный в сравнении с Онегиным и Печориным просто козырным тузом, совсем не считает свою жизнь искалеченной, пустой, глупой шуткой.

Давая своему герою фамилию Ставрогин, Достоевский использует прием «говорящих фамилий». Стаурус – по-гречески крест, но для этого человека крест, который он добровольно взвалил на себя, оказался не по силам. То есть он не выдержал собственного духовного богатства, своей же великой силы.

В отличие от своего героя, сам писатель Федор Михайлович Достоевский выдержал испытание жизнью и стал самым христианским писателем из великой русской классики, что, безусловно, дало ему право сказать, что жизнь скучна без нравственной цели.

Тема «маленького человека» в творчестве Н. В. Гоголя

Справедливость требует вступаться за людей страдающих.

Н. Г. Чернышевский

Читая произведения великой классической русской литературы, я все больше убеждаюсь, что писатели «единогласно» выражают мнение об отсутствии справедливости в жизни. Подчас писатель – единственный человек, готовый заступиться за униженных и оскорбленных. Может быть, русское заступничество сделало тему «маленького человека» одной из ведущих во всей русской литературе.

Галерею «маленьких людей» в русской литературе открывает персонаж Самсон Вырин. Как и все важное в нашей литературе, основные коллизии жизни «маленького человека» наметил Александр Сергеевич Пушкин в «Повестях Белкина» и в поэме «Медный всадник». Автор раскрыл светлое и темное в его жизни, бытовую и глубинную стороны существования этого нового в России типа.

Сложность «маленького человека» показал Николай Васильевич Гоголь в «Петербургских повестях» и в комедии «Ревизор». «Маленький человек» – это чиновник невысокого ранга, без имения, без доходов, без перспектив. В его жизни мало радостей, много тоски и страха. Он боится начальства и сослуживцев, бедности и несчастий. У него нет сил бороться за себя и свое место под солнцем. Пожалуй, самый яркий пример – Акакий Акакиевич Башмачкин в повести Н. В. Гоголя «Шинель». Он ничем не примечателен, внешность его даже неприятна: «низенького роста, несколько рябоват, несколько даже на вид подслеповат, и цветом лица, что называется геморроидальным». Безысходна и судьба Акакия Акакиевича. При крещении уже он «будто бы предчувствовал, что будет титулярный советник», так оно и вышло. Все у этого героя не устроено. Он боится сослуживцев, мучается на службе («Вряд ли где можно было найти человека, который так жил бы в своей должности»), находя удовольствие лишь в своей каллиграфии. Акакий Акакиевич настолько не видит убожества в своей жизни, что в чем-то перестал быть человеком. Однако Гоголь видит в любом, даже ограниченном человеке целый мир, личность, имеющую право на осмысленное существование, на свои выстраданные идеалы. В мире Башмачкина таким идеалом становится шинель, которую он жаждал купить и купил на сбережения из ничтожного жалованья, откладывая по грошу, изгоняя «употребление чаю по вечерам», не зажигая свечей, ступая почти на цыпочках, «чтобы таким образом не истереть скоровременно подметок». Со стороны это выглядит жалко, а Акакий Акакиевич видит в шинели знак того, что он как человек состоялся. День приобретения ее стал «самым большим праздником». Утрата шинели словно переполнила чашу терпения. Башмачкин умер, и «скрылось существо, никем не защищенное, никому не дорогое, ни для кого не интересное…», а его тень стала преследовать мучителей. Гоголь – глубоко христианский по духу писатель. Он занимает позицию сочувствия, сострадания Башмачкину, напоминает бездушному миру о грядущем суде. И потому «значительное лицо» реже стало говорить подчиненным: «Как вы смеете, понимаете ли, кто перед вами», «если же и произносил, то уже не прежде, как выслушивал сперва, в чем дело».

Иначе раскрывается «маленький человек» в известной комедии Н. В. Гоголя «Ревизор». Он, сам того не ведая, перепугал всех «больших людей» – крупных чиновников. Иван Александрович Хлестаков не только беден, но и совершенно никчемен. Уже Осип, его слуга, выкладывает читателю (зрителю) все о Хлестакове: он промотался, остался без денег, его положение абсолютно безвыходно.

Хлестаков, смутно догадываясь поначалу, что к чему, блестяще компенсирует убожество своей жизни (и материальной, и духовной) фантастическими по содержанию и стилю рассказами. Чиновники ему не только верят, они трепещут. Доводя свои описания до абсурда, сам Хлестаков тоже верит в то, что говорит. Речь он ведет о том, чего ему не хватает в настоящей жизни: о любви, о богатстве, о власти. Не подозревая, что ему не хватает совсем другого, Хлестаков создает фантастический Петербург и успешно преподносит этот праздничный образ видавшим виды чиновникам. Хлестаков – победитель. «Маленький человек» одержал верх. Фантазии Хлестакова сходны с болезненным желанием другого гоголевского персонажа, Поприщина, который хочет видеть себя уже не просто значительным лицом, а испанским королем. Их путь продолжает герой «Записок из подполья» Федора Михайловича Достоевского. Он замыкается в скорлупе своего мирка, агрессивно противопоставляя себя всему остальному человечеству. То, что смешно у Гоголя, становится страшным у Достоевского. Его герой ставит вопрос «Всему миру быть или мне чай пить?» и решает его в пользу того, что ему-то чай пить, даже если не будет никого и ничего остального.

В «Шинели» судьба «маленького человека» трагична – происходящее с Хлестаковым смешно. Тема «маленького человека» в повести решается через драматический, даже мистический катарсис; в комедии – через карнавальное буйство фантазии. Акакий Акакиевич гибнет, а Хлестаков торжествует.

«Маленький человек» у Гоголя вызывает не только жалость и сочувствие (Башмачкин), но и удивление (Хлестаков). Он может выступать как страж справедливости, а может оказаться нарушителем порядка и закона. В «маленьком человеке» заключены и страшные глубины падения духа (герой «Записок из подполья»), и высокое человеческое начало (герой «Бедных людей» Ф. М. Достоевского).

Своеобразно эта тема представляется и в произведениях писателей ХХ века: А. П. Платонова, М. А. Булгакова, М. М. Зощенко, И. Ильфа и Е. Петрова. Маленький человек в изображении сатириков прошлого века – типичный обыватель, поставленный «новой эпохой перемен» в еще более тесные жизненные рамки. Насмешка советских писателей почти всегда сопутствует состраданию, сочувствию к этому жалкому, но такому близкому и узнаваемому герою. Могли ли советские писатели, сами нередко оказывавшиеся в самых стесненных обстоятельствах, заступиться за маленького человека советской эпохи? Нередко сочувствие и сопереживание маленькому человеку выражалось в том, что авторы писали от первого лица, надевая маски «детей» Акакия Акакиевича. Как не вспомнить всем известную фразу о том, что вся русская литература «вышла» из гоголевской «Шинели»!..

Писатель и персонаж: проблема взаимоотношений. (На материале цикла рассказов И. С. Тургенева «Записки охотника», романов И. С. Тургенева «Отцы и дети» и М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»)

«Только тогда станешь человеком, когда научишься видеть человека в другом», – говорил Александр Николаевич Радищев. Он один из первых попытался разглядеть человека в окружающем его обществе и понял, что люди не те, кто уважаем и почитаем, обладает властью, а наоборот. Душа чистая, не замутненная предрассудками и жаждой величия, скрывается на самом деле в простых бедняках, крестьянах.

Александр Николаевич был настоящим русским мыслителем, создавал, главным образом, философские сочинения. В произведении Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» – широкий круг идей русского Просвещения, правдивое, исполненное сочувствия изображение жизни народа, резкое обличение самодержавия и крепостничества. В одной из частей автор сострадает африканским невольникам, поучает читателя, осуждает те зверства, которые совершаются по отношению к менее знатным. Книга была конфискована и до 1905 года распространялась в списках. В 1790 году Радищев был сослан в Сибирь. По возвращении в своих проектах юридических реформ вновь выступил за отмену крепостного права; угроза новых репрессий привела его к самоубийству. Но слова этого писателя до сих пор передаются из уст в уста.

Мысль, высказанную Александром Николаевичем, можно понимать по-разному. С одной стороны, это попытка увидеть человека в крестьянине, хорошо описанная в «Записках охотника» Ивана Сергеевича Тургенева.

Это цикл лирических очерков и рассказов, начавшийся с рассказа «Хорь и Калиныч», появившийся в 1847 году, – «книга о России, ее прошлом, настоящем и будущем». Подзаголовок «Из записок охотника» был придуман Панаевым для публикации в разделе «Смесь» журнала «Современник», отдельное двухтомное издание цикла вышло в 1852 году, позже с добавлением рассказов «Конец Чертопханова», «Живые мощи», «Стучит». Иван Сергеевич выделил многообразие человеческих типов, впервые замеченное в прежде идеализируемой народной массе. Именно этот писатель смог рассказать нам о бесконечной ценности всякой неповторимой и свободной человеческой личности, крепостной порядок в его понимании представал зловещей и мертвой силой, чуждой природной гармонии, враждебной человеку, но неспособной уничтожить душу, любовь, творческий дар. Трудолюбие, душевная простота, общительность, доверчивость, стремление к свободе, независимости, честность, скромность, знание и понимание природы – вот неполный список качеств, которые открывает в бедняке Иван Сергеевич. Описав Россию и русского человека, положив начало «крестьянской теме» в отечественной словесности, «Записки охотника» стали смысловым фундаментом всего дальнейшего творчества Тургенева: отсюда тянутся нити и к исследованию феномена «лишнего человека», и к осмыслению таинственного («Бежин луг»), и к проблеме конфликта художника с душащей его обыденностью («Певцы»). И это далеко не все темы, раскрытые данным автором для конкретизации понятия «человек». Тургенев долгое время хотел показать дворянам правду о самих себе, сломать созданные стереотипы о том, что крестьянин мало способен понять искусство. На самом деле, крепостные оказались еще большими людьми, чем богачи. Тургенев понял это, следовательно, сам стал «человеком».

Я привела пример, когда автор, находя людей в окружающих, подтверждал, что он тоже является человеком. Теперь невольно хочется вспомнить такое произведение русской литературы, как «Герой нашего времени», написанное в 1838–1840 годах. Первоначально составившие его разножанровые новеллы печатались в «Отечественных записках» и, возможно, не предполагали циклизации. В романе пристально исследуется феномен современного человека; тщательно анализируются антиномии, присущие и поэтическому миру М. Ю. Лермонтова.

Это произведение стало родоначальником русского психологического романа, в центре которого стоит проблема нравственного становления личности. «Герой нашего времени» – это «портрет, составленный из пороков всего поколения в полном их развитии». При создании данного портрета «современного человека» Лермонтов высказал «едкие истины» о его эгоизме, бездействии, равнодушии к общественной жизни, растрате сил на пустые занятия. В романе описывается настоящая история «души», потому что увидеть человека в другом – почти то же самое, что познать его, изучить все качества характера. Именно таким путем можно самому стать личностью. Печорин, главный герой произведения, хорошо знает слабые и сильные стороны людей, поэтому он равнодушен к дружбе, любви, причиняет боль окружающим. Его рассуждения в дневнике ужасают свои цинизмом и эгоизмом, но объясняют многие поступки. Григорий Александрович слишком досконально изучил окружающих, может легко «прочитать» их мысли. Он многое пережил, повидал на свете, стал умен, именно поэтому, поняв природу души человеческой, разочаровался. «Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига, его душа сжилась с бурями и битвами, выброшенный на берег, он скучает и томится», – говорит герой. Печорин сеет зло вокруг, не способен дать счастья никому, даже себе.

Отсюда мы понимаем, что узнать истинную человеческую сущность – подвергнуть себя опасности разочароваться или стать эгоистом. Григорий Александрович так хорошо разбирается в окружающих, что они ему уже не интересны. «Я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы», – признается Печорин. Но все же он остается героем своего времени, отличающимся от других решительностью характера, ловкостью и умом. На мой взгляд, настоящий человек и должен быть таким, но все же уметь сдерживать свой цинизм и пытаться любить людей, несмотря на то что слишком много о них знает.

Невольно вспоминается и Базаров, герой «Отцов и детей». Он, скрывающий за нигилизмом романтический бунт, зажатые меж «реакционной» и «революционной» пошлостью персонажи «Дыма», революционер-народник Нежданов, еще более «новый» человек, но по-прежнему неспособный ответить на вызов изменившейся России, – все они, вкупе с второстепенными персонажами (при индивидуальном несходстве, различии нравственно-политических ориентаций и духовного опыта, разной степени близости к автору), состоят в тесном родстве, совмещая в разных пропорциях черты двух вечных психологических типов – героического энтузиаста, Дон Кихота, и поглощенного собой рефлектора, Гамлета.

Базаров – это наученный опытом персонаж, который тоже хорошо знает людей и их слабости. Он проницателен, с первого взгляда может многое рассказать о новом знакомом. Евгений Васильевич понимает, что в обществе нужно изменить некоторые правила. Этот человек не признает искусства, потому что знает, каково крестьянину без куска хлеба. Он считает неуместным философствовать и распространять «романтизм» в то время, когда крепостные голодают, потому что видит в них людей. В этом герое проступают суждения самого Тургенева. Базаров – нигилист, человек, отрицающий все не потому, что разочарован, подобно Печорину, хотя сходства, определенно, имеются. Евгений Васильевич хочет употребить свои знания и умения для изменения устоявшихся порядков. Он надеется только на себя, потому что не уверен в способности дворянства к признанию в крестьянах людей и последующему изменению условий их жизни. Я симпатизирую этому персонажу, но в глубине души жалею его. Ведь Базаров привык во всем досконально разбираться, но эмоции неподвластны разуму, поэтому Евгений Васильевич оставляет «светское общество» и отправляется в глушь к родителям. Развязкой произведения является смерть главного героя как некая расплата за былую любовь.

Прочитав роман «Отцы и дети», мы можем сделать вывод о том, что, изучив привычки людей, научившись «глядеть» им в душу, не нужно приучать себя к упорядоченности и главенствованию разума. Иначе есть возможность поплатиться жизнью.

Герои «Записок охотника», Печорин, Базаров были настоящими личностями, потому что они, хоть и по-разному, умели видеть людей. Одни из них замечали себе подобных среди крестьян, гонимых и унижаемых, а другие просто изучали окружающих. Я полностью согласна с высказыванием Радищева, быть может, немного по-иному понимаю это выражение, но согласно нашему времени, потому что проблема, затронутая Александром Николаевичем, сейчас как никогда актуальна.

Тема природы в творчестве русских писателей

Одной из самых главных тем в творчестве русских поэтов является тема природы, которая тесно связана с темой Родины. «Любовь к родной природе – один из важнейших признаков любви к своей стране…» Это слова писателя К. Г. Паустовского, непревзойденного мастера описания русского пейзажа, писателя, сердце которого было переполнено нежностью и любовью к родной природе.

Кто может не согласиться с ним? Нельзя любить Родину, если не живешь одной душой с жизнью любимой березки. Нельзя любить весь мир, если не имеешь Родины. Именно эти идеи рассмотрены в стихотворениях таких великих поэтов, как А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, А. А. Фет, Ф. И. Тютчев и многих других.

Как истинный художник, Пушкин не выбирал особых «поэтических предметов», источником его вдохновения была жизнь во всех ее проявлениях. Как русского человека, Пушкина не могло не волновать все, что связано с Родиной. Он любил и понимал родную природу. В каждом времени года поэт находил особое очарование, но больше всего он любил осень и посвятил ей немало строк. В стихотворении «Осень» поэт писал:

Унылая пора! Очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса –

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и золото одетые леса…

Пейзаж у поэта не бесчувственный образ, он активен, имеет свое символическое значение, свой смысл. В стихотворении «На холмах Грузии…» печаль сквозит не только в пейзаже, но и в настроении поэта. Он пишет: «На холмах Грузии лежит ночная мгла…». В этих строках передана романтическая мечта о волшебном крае. Пушкин изображает мир сильных страстей и чувств.

Говоря о другом великом русском поэте, М. Ю. Лермонтове, мы должны отметить, что в образах природы поэт искал и находил прежде всего соответствия своим душевным переживаниям. Беспредельно любя русский народ, свою Родину, автор тонко чувствовал неповторимость родного края. Природа в его поэзии – вольная романтическая стихия. Именно в ней заключаются для поэта гармония и красота окружающего мира, высшее мерило справедливости и счастья.

Так, например, в стихотворении «Родина» Лермонтов размышляет о своей «странной любви» к России, к природе. Она заключается в любви к полям, лесам, незатейливым пейзажам, к чете «белеющих берез». В стихотворении «Когда волнуется желтеющая нива…» показано, что родные просторы, природа как бы лечат поэта, он чувствует свое единение с Богом:

Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе,

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу бога.

Особое место в данной теме занимает стихотворение «Утро на Кавказе». Поэт любовно описывает звезды, луну, облака; «дикой пеленой» вьется туман вокруг лесистых гор:

Вот на скале новорожденный луч

Зарделся вдруг, прорезавшись меж туч,

И розовый по речке и шатрам

Разлился блеск, и светит там и там.

Мы чувствуем, какое глубокое чувство, какую искреннюю нежность и любовь вызывают у поэта «цепи синих гор», «вершины». Они, как и вся русская природа, явились для Лермонтова воплощением его Родины. Если увидеть все это хотя бы раз, невозможно забыть эти края, уверен поэт. «Как сладкую песню отчизны», полюбил он Кавказ.

Поэты второй половины XIX века тоже часто обращались к образам природы. Поэт-философ А. А. Фет известен и как «певец природы». Действительно, природа в его стихах запечатлена тонко, поэт замечает малейшие перемены в ее состоянии:

Свет ночной, ночные тени,

Тени без конца,

Ряд волшебных изменений

Милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

Отблеск янтаря,

И лобзания, и слезы,

И заря, заря!..

( «Шепот, робкое дыханье…», 1850 )

Поэт в своем произведении играет на каждой струнке души, заставляя их звучать прекрасной музыкой. Изменения «милого лица» и изменения в природе – подобный параллелизм типичен для фетовских стихов.

В поэзии Фета природа изображена детально, в этом смысле поэта можно назвать новатором. До Фета в русской поэзии, обращенной к природе, царило обобщение, для Фета же важна прежде всего конкретная деталь. В его стихах мы встречаем не только традиционных птиц с привычным поэтическим ореолом – таких как соловей, лебедь, жаворонок, орел, – но и таких как бы простых и непоэтичных, как сыч, лунь, чибис, стриж. Например:

И слышу я: в изложине росистой

Вполголоса скрыпят коростели…

Знаменательно, что мы имеем дело с автором, который по голосу различает птиц и, более того, замечает, где эта птица находится. Это, конечно, не просто следствие хорошего знания природы, а любовь к ней поэта, давняя и обстоятельная.

Обобщая сказанное, мы обратимся к знаменитому стихотворению Ф. И. Тютчева «Не то, что мните вы, природа…». Оно представляет собой гневное обращение к тем, кто не понимает божественной сущности природы и не слышит ее языка. Неприятие природы как особого мира со своими законами Тютчев считал признаком нравственного убожества и даже уродства. Не случайно образы природы занимали такое важное место в лирике поэта («Есть в осени первоначальной…», «Как океан объемлет шар земной…», «Весеннее утро»).

Итак, истинные стихи о Родине, о природе родной страны всегда вызывают чувство гордости. Они всегда современны, так как озарены немеркнущим светом истинной человечности, великой любовью к ней, ко всему живому на Земле. Можно сказать, что одними из самых прекрасных являются стихотворения, затрагивающие волнующую нас тему, и, кроме того, пейзаж является неотъемлемой частью всех лирических произведений русских поэтов.

Изображение природы в русской поэзии XIX века

Образ природы является традиционным в русской литературе. Многие авторы, творившие в XIX веке, связывали с природой свои представления о гармонии, о правильном устройстве жизни. Эта тема звучит в творчестве А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, А. А. Фета, Ф. И. Тютчева, Н. А. Некрасова и других поэтов.

В лирике Пушкина образ природы присутствует уже в ранних произведениях. Так, стихотворение «Деревня» состоит из двух частей, противопоставленных друг другу. Первая часть – описание природы. Возникает образ деревни – «приют спокойствия, трудов и вдохновенья», где «везде следы довольства и труда». Здесь царит гармония, потому что природа не нарушает Законов. Лирический герой предпочел спокойную деревенскую жизнь с ее «мирным шумом дубров» и «тишиной полей» суетной городской жизни с «порочным двором Цирцей», «роскошными пирами», забавами и заблуждениями, потому что именно здесь лирический герой учится «свободною душой Закон боготворить». Деревня предстает «лоном счастья и забвенья».

Особое место тема природы занимает в философской лирике А. С. Пушкина. В стихотворении «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» прослеживаются размышления о смерти. Смерть рассматривается как закономерность, о чем свидетельствует спокойный и рассудительный тон пушкинского героя. Для него уход в мир иной неразрывно связан с бессмертием, которое, в свою очередь, выражается в двух аспектах. Прежде всего, оно проявляется в вечности природы:

Гляжу ль на дуб уединенный,

Я мыслю: патриарх лесов

Переживет мой век забвенный,

Как пережил он век отцов.

Но природа остается лишь молчаливым свидетелем человеческой жизни. Она наблюдает за людьми, множество судеб проносится перед ее безмолвными очами. Итог Пушкин подводит в следующих строках:

И пусть у гробового входа

Младая будет жизнь играть,

И равнодушная природа

Красою вечною сиять.

О нетленности природы поэт пишет также в стихотворении «…Вновь я посетил…». Лирический герой десять лет не был в Михайловском, а вернувшись, обнаружил, что его встречают все те же старые знакомцы: рощи, холм, озеро. О трех соснах, столь дорогих памяти героя, он говорит:

…Они все те же,

Все тот же их, знакомый уху шорох –

Но около корней их устарелых

(Где некогда все было пусто, голо)

Теперь младая роща разрослась,

Зеленая семья; кусты теснятся

Под сенью их как дети.

Именно эта молодая поросль, предполагает герой, может соединить его через века с последующими поколениями. Поэт оказался прав: упомянутые им три сосны до сих пор можно увидеть в Михайловском, и при взгляде на них непременно вспомнятся строки, приведенные выше, возникнет в памяти образ самого Пушкина. Поистине природа является хранителем бессмертия.

Изображение природы всегда помогало поэтам передать сокровенные переживания. Для М. Ю. Лермонтова оно служило также способом философского осмысления мира. Природа является неотъемлемой частью Родины. Отношение поэта к родине как к стране выражено в стихотворении «Родина».

В понятии «родина» у Лермонтова можно выделить две составляющих: природу и деревню. Размышляя о природе, поэт говорит о России в целом: о ее полях, лесах. Автора привлекает простор: степи, реки, «подобные морям». Они ассоциируются со свободой. Символом природы России для Лермонтова является «чета белеющих берез». Не случайно поэт упоминает именно два дерева: его лирический герой всегда страдал от одиночества.

Родина как природа осмысляется также в стихотворении «Когда волнуется желтеющая нива…». Интересна его композиция: все произведение представляет собой одно сложноподчиненное предложение с придаточными условия.

Лирический герой достигает душевной гармонии:

Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе, –

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу бога…

По мнению Лермонтова, достигнуть счастья практически невозможно. Для того чтобы это произошло, должно случиться что-то глобальное, необыкновенное. Но в стихотворении Лермонтов пишет о том, что лирический герой обретает счастье, когда он просто сливается с природой. В первых трех четверостишиях герой не переживает никаких потрясений, он видит обычные, часто незаметные явления: «свежий лес шумит», «ключ играет по оврагу». Но именно они дают герою гармонию, помогают ему уйти в мир природы, который принимает его.

Пейзажная лирика А. А. Фета составляет основу его творчества. В основе его пейзажных картин – ранние впечатления от Орловщины, красота украинских степей и сумрачный облик Балтийского побережья, где довелось служить поэту, ландшафты Курской губернии, где провел он последние годы. Но более существенно то, как подходит поэт к воссозданию мира природы. Он умеет увидеть и услышать в ней необычайно много, проникнуть взором, слухом и умом в ее сокровенные тайны, передать свой диалог с ней, свое романтическое восхищение от встречи с природой, философские раздумья, рожденные при созерцании ее облика, особенно в вечернюю и ночную пору («Летний вечер тих и ясен…», «На стоге сена ночью южной…»).

Фету присущи удивительная тонкость чувств живописца, любующегося пейзажем, многообразие переживаний, рожденных от общения с природой («Полуночные образы реют…», «Солнце нижет лучами в отвес…»). Свои многообразные впечатления, например, от картины зимнего утра, Фет часто вмещает в лаконичные миниатюры, например, стихотворение «Чудная картина». В нем всего восемь строк, но зарисовка «чудной картины» оказывается необычайно выразительной, зримой, запоминающейся. Восемь строк передали ощутимую динамику одинокого бега саней.

А. А. Фет нередко объединяет свои излюбленные темы и создает их органическое единство, в частности синтез мотивов созерцания природы и любовных переживаний. В ряду таких произведений выделяется стихотворение «Шепот, робкое дыханье…». Фет создает в нем образ природы в ночную пору и одновременно передает интенсивное переживание любовного чувства.

Таким образом, можно сделать вывод, что мир природы в творчестве русских поэтов XIX века предстает необычайно многообразным и разносторонним, однако все авторы сходятся в одном: природа оказывает огромное влияние на человека и его жизнь.

Мои любимые стихи А. А. Блока и С. А. Есенина, посвященные России

Бессмертное наше счастье

Россией зовется в веках.

В. В. Набоков

Россия! Сколько замечательных поэтов земли русской воспели ее в прекрасных стихах! Создатели прекрасных стихов о Родине, словно скульпторы, лепили живые образы. Воплощая на бумаге бессмертную духовную материю, творцы стремились создать образ, овеянный красотой и гармонией, на пути к появлению которой сначала рождались слова, затем они сливались в предложения, появлялись строфы. Такими творцами слова были русские поэты Александр Блок и Сергей Есенин. Они несли необыкновенные черты своей эпохи, восприятие которой у каждого было индивидуально.

Образ России в творчестве Александра Блока сложен и многогранен. В сущности, вся его поэзия о России. Она вмещает в себя небо и землю, дорогу и реку, радость и горе – множество сложных, противоречивых образов-символов. Огромная теплота и трепет, с которыми поэт относится к Родине, объясняются тем, что Россия для Блока – это, в первую очередь, ощущение собственного таланта, сил и возможностей. А. Блок не мыслил себя вне России.

Одно из ведущих стихотворений, посвященных теме Родины, – «Россия». Оно открывается неожиданной, но очень живописной метафорой: «…Три стертых треплются шлеи, и вязнут спицы расписные в расхлябанные колеи…» Эта проселочная дорога видится автору словно в романтической дымке, возникая «как в годы золотые». В атмосфере лирической приподнятости поэт признается Родине: «Мне избы серые твои, твои мне песни ветровые – как слезы первые любви!» Любовь порождает веру («не пропадешь, не сгинешь ты»). В этом стихотворении Блок видит не только серые избы, но и необратимость народного пути, раскрывающегося перед Россией в начале двадцатого века. По этой «колее» общество ведет сильная женщина, образ которой представляет Россию. Несмотря на всю ее внешнюю простоту («плат узорный до бровей», «мгновенный взор из-под платка»), она необыкновенно естественна. Собирая в себе единый мощный импульс, этот образ вносит в стихотворение ощущение постоянной динамики, пронизывающей каждую строфу. Это чувство, в очередной раз, подчеркивает неисчерпаемость русской силы.

Величие России видится Блоку и в ее исторических свершениях. Прошлое взывает к будущему. Романтика этого призыва звучит во многих циклах стихов А. А. Блока. В большей мере для них характерна птичья символика: «клекот орлов», «крики лебедей», «полет ласточек», «опять звенят весны крыла». На мой взгляд, это не метафорические обороты, а скорее желание автора придать каждому явлению более широкий смысл, связанный с идеей «полета» – возвышенного чувства патриотизма.

На мой взгляд, в своей лирике Блоку удалось создать прекрасный и возвышенный образ Родины. Через призму романтики поэт обращается к историческому раскрытию образа России, но в его произведениях этот образ получает современное звучание. «О, Русь моя! Жена моя!» – восклицает поэт. И такое обращение кажется вполне естественным, ведь у Блока лирическое чувство всегда выражалось масштабно. Для него Русь – Родина, Русь – могучая страна, Русь – кусочек сердца и вместе с этим огромный творческий путь длиною в жизнь.

Но так было не всегда. С возрастом возвышенная «окрыленность» поэтических образов исчезает. На фоне общественного и политического кризиса этот духовный процесс переосмысления темы, образа, представление России – жены и попутчицы – переосмысливаются поэтом. В поздних произведениях образы, сталкиваясь с вполне реальными рамками земного мира, в большей степени соотносятся уже не с природными явлениями, а с пониманием судьбы и рока, законов жизни и смерти.

Этот период творчества Блока рождает в воображении читателей другую Россию. Теперь образы строятся на зримых, вещных, предметных понятиях: «Ночь, улица, фонарь, аптека». Но в лирике сохраняется страсть к неожиданным поворотам сюжета, парадоксальным образам. Так, это стихотворение совершенно неожиданно для меня заканчивается теми же словами, что и начинается, но уже в другой последовательности – «аптека, улица, фонарь…». Замкнутость времени и пространства в лирике Блока словно призвана напугать. В его словах звучит безвыходность:

Живи еще хоть четверть века —

Все будет так.

Даже смерть не может ничего изменить, потому что «повторится все, как встарь». Еще ярче и без того мрачную картину рисуют эпитеты: «бессмысленный и тусклый свет», «ледяная рябь канала». Лирического героя одолевают горестные размышления. Блок, со свойственной ему в этот период безнадежностью, утверждает: «исхода нет». Но, на мой взгляд, выход есть всегда. Быть может, он за той самой аптекой, на соседней улице, под большим фонарем, который светит всем, в чьих сердцах живет надежда.

Творчество Сергея Есенина также дышит любовью к России. Прототипом яркого, по-детски наивного представления о Родине для поэта стало родное село Константиново, где певец русской природы провел детство. Есенин рассматривал деревню и крестьянство как основных носителей русской культуры. Именно поэтому главная тема стихотворений поэта – это мир русского крестьянства. Детское мироощущение Родины, всего, что является таким родным, близким, понятным, определило многие особенности его стихов о Родине и не только. Особенно это отчетливо чувствуется в ранних, юношеских стихах поэта. К ним относится стихотворение «Береза». Читая его, мы погружаемся в атмосферу «сонной тишины», в тот мир, где даже заря становится «ленивой». При таком звучании темы России природа приобретает белые, серебряные, золотые краски. Они создают необыкновенную картину, отражение которой олицетворяет исконно русское дерево – береза. Зима наряжает ее в «белый бархат», украшенный «снежной каймой». Береза в мировосприятии поэта – это полноценное действующее лицо. Автор наделяет ее способностью чувствовать холод, поэтому с приближением зимы она «принакрылась снегом». Такой принцип изображения необыкновенно сближает природу с человеком. Используя яркие метафоры и олицетворения, поэт помогает почувствовать, понять, полюбить природу.

На мой взгляд, никто лучше Сергея Есенина не умел нарисовать такой объемный и многогранный образ России, выписанный благодаря многим природным явлениям родного края. В этом умелом подборе палитры видно не только проявление величайшего таланта, но и выражение чувства талантливого русского человека, влюбленного в свою землю.

Есенин и Блок – мои самые любимые поэты. На жизненном пути им пришлось пройти через многое. Как и все люди, они что-то искали, колебались, совершали ошибки. Вместе с ними и их творчество претерпевало изменения, но одно оставалось неизменным – это великая любовь к России. Этих художников слова объединяет то, что они находили свое счастье в любви к Родине и служении ей.

«Спешите делать добро». (По произведениям русской литературы ХХ века)

Кто не вредит и не обидит,

И злом не воздает за зло:

Сыны сынов своих увидит

И в жизни всякое добро…

Г. Р. Державин

Антон Павлович Чехов говорил: «Спешите делать добро». Он понимал, что черствость души – самая страшная болезнь на свете. Если мы будем сначала просто не обращать внимания на чужое горе, заглушать голос собственной совести, убеждая себя в том, что потом наверстаем упущенное, а пока и без того много забот, то тем самым мы убьем в себе самое ценное качество – способность делать добро. Это огрубляет наше сердце, покрывает его непроницаемой коркой, сквозь которую уже не пробьются мольбы о помощи.

Сейчас, наверное, как никогда много говорят о добре и милосердии. «Листы скорби» – так назвал новую серию своих работ художник Геннадий Добров. Написаны они на основе впечатлений, полученных от поездок автора по тем местам, где в годы Великой Отечественной войны находились фашистские концлагеря – Штутгоф, Освенцим, Майданек. Поражают его слова: «Я давно думаю об отношениях между людьми, об отношениях между нациями, между государствами. Можно горячо любить свою семью, своих близких и ненавидеть соседей. Можно гордиться своей нацией и презирать другую. Но существует и иная степень любви, высшая, – это любовь ко всем людям, ко всему человечеству».

Без доброты происходит неминуемая потеря нравственности. А это очень опасно. Необходимо бороться с этим, не допускать перерождения человека, и не удивительно, что многие произведения современных писателей посвящены этой теме.

На мой взгляд, ярким и любопытным примером человека, творящего добро для других в ущерб своим интересам, женщины-праведницы является героиня рассказа А. И. Солженицына «Матренин двор». Самое удивительное, что героиня рассказа имеет свой прототип в реальности. Как и многие другие произведения мастера, рассказ Солженицына «Матренин двор» основан на фактах биографии самого писателя. Однако в нем отражены не годы, проведенные в сталинских лагерях, а жизнь писателя в деревне Мильцево Владимирской области. Главная героиня рассказа – реально существовавшая женщина, хорошо знакомая Солженицыну, подробности жизни и смерти которой он и воссоздал. Тем более удивительным кажется то, что люди, подобные Матрене, живут на земле, наделяя счастьем каждого, кто обращается за помощью, и тем самым сами становятся счастливее.

Образ Матрены воплощает в себе черты того высоконравственного типа людей, которых в наше время остается все меньше и меньше. Эта женщина, сама того не понимая и не стремясь к тому, соответствует всем канонам христианской морали и заповедям. Матрена живет не для себя, она живет для других и не видит в этом ничего особенного или выдающегося. Согласно жизненной философии Матрены, все так и должно быть. Поэтому у героини не возникает мысли отказать кому-то в помощи даже в те моменты, когда помощь требуется ей самой. Она помогает всем, не замечая того, с какой откровенной наглостью люди пользуются ее добросердечием. В этой бескорыстной помощи сосредоточены смысл и цель ее жизни, можно сказать, ее счастье.

Матрена и подобные ей люди – это последние «опоры», удерживающие мир от падения в бездну. В этом плане можно провести параллель с библейским преданием о Содоме и Гоморре, городах, которые Бог обещал пощадить, если там найдется хотя бы десять праведников. Но праведников там не оказалось, и города были разрушены. По мнению Солженицына, именно такая судьба может в скором времени ожидать и наш мир.

Духовное начало людей всегда было связано с религией, с верой, и поэтому, считает писатель, если люди потеряют веру, то они потеряют и свою человечность, превратятся в живые машины. И только такие удивительные люди, как Матрена, способны противостоять злу своей кротостью, смирением и способностью к самопожертвованию ради чужого счастья.

Яркие, сильные люди всегда привлекали Максима Горького. Один лишь холодный ум без горячего сердца не дает человеку истинной силы. Таков Ларра – герой первой легенды старухи Изергиль, сын орла, жителя холодных вершин. Но гордости, уверенности в своем превосходстве недостаточно для счастья. Это не сила Ларры, а его слабость и трагедия.

В понимании Горького лишь горячая любовь к людям, к своему делу, к родной земле закаляет человека и помогает ему в жизненных испытаниях. Данко, который пожертвовал своей жизнью, осветив людям дорогу из тьмы своим сердцем, сильнее Ларры. В служении людям – подлинный смысл человеческого существования; отдать свою жизнь за людей – вот величайшее счастье, доступное человеку. Данко погиб, но он вывел людей к свету, к счастливой жизни. «Он любил людей и думал, что, может быть, без него они погибнут. И вот его сердце вспыхнуло огнем желания спасти их, вывести на легкий путь…»

Данко видит людские пороки и слабости и прощает их людям. Он сильный и самоотверженный герой, способный пожертвовать жизнью, не ожидая никакой ответной благодарности. Это удел сильных и гордых, независимых и отважных – героев.

У Михаила Булгакова в «Записках юного врача» доктор Бомгард никогда не пытается спрятаться от проблем. В душе он ропщет на судьбу, заставляющую его, едва выбравшегося из ванны, скакать в мороз двенадцать верст к больному или среди ночи бежать и спасать очередного пациента. Но боится он лишь одного – оказаться бессильным перед болезнью, спасовать перед неизвестностью, ведь так мало еще опыта у этого «юного доктора», поэтому частенько мчится он через двор больницы в свой кабинет, лихорадочно листает учебник и пособия, стараясь уточнить диагноз, последний раз «проконсультироваться» перед решающим шагом, и выходит победителем из труднейших ситуаций, но нет в его помыслах и тени карьеризма, гордости за себя, а лишь радость за «чудесное» спасение очередного больного, страдающего человека, а если кто-то помогает советом, делом, доктор благодарен опытным коллегам.

Добро и милосердие вечны, неразделимы. Пока живут люди, эти вечные ценности человеческого существования будут находиться с нами. Вспомните, кого просила пощадить Маргарита после бала, устроенного Воландом? Фриду, погубившую своего ребенка и горько раскаявшуюся!

Иешуа, по прозвищу Га-Ноцри, несет любовь ко всем людям; он их так и называет – даже своих врагов – «люди добрые». И не есть ли истина жизни – «Любовь, Добро, Милосердие»?

Мне хочется обратиться ко всем живущим в этом мире: люди, будьте добрыми друг к другу, будьте чуткими! Нравственная сила добра – это великая сила, способная возвысить человека, сделать его и окружающих его счастливыми, и надо правильно их понимать.

Пророческий характер русской литературы. (По одному или нескольким произведениям ХХ века)

Много лет устремляем мы взгляд вперед, живем ради будущего, мыслим ради будущего, действуем ради будущего. Мы пытаемся увидеть это будущее через призму настоящего. Мы вглядываемся в то, что окружает нас, пытаясь прочесть в привычных контурах знаки грядущего. Место древнего оракула заняли барометр, снимки из космоса, прогнозы развития. Тайны человеческого духа изучает психология, тайны природных катаклизмов – метеорология, тайны устройства мира – философы и политические мыслители.

Но над всеми этими новыми пророками стоит оракул более точный и более древний – литература. Там, где бессильна наука, единственным вожатым оказывается прозрение гения. И ни один последователь Фрейда не дойдет до глубин писателя-психолога, ни один философ не скажет так ясно о вечных вопросах бытия. И все это в живой истории мысли, прозрения в ее развитии – то, что именуется в списках тем сочинений «Тема… в творчестве…». Искусство по природе своей видит то, чего ни одна наука увидеть не может, – живую человеческую душу с ее мыслями, чувствами, печалями и радостями и ее ценностью. И этот взгляд, пронзающий время, литература, описывая увиденное, не отводит от человека, с полнотой и точностью, вызывающими зависть исследователей. Особенно остро, особенно громко звучали ее пророчества в последнем веке, когда зашатались казавшиеся нерушимыми принципы, когда основой науки стала теория относительности, когда было открыто так много казавшихся немыслимыми дорог – слишком много. И на великую иллюзию коммунизма литература ответила тревожным набатом антиутопий, на теорию Павлова – тревожными портретами человеческой узости, на утверждение новых жизненных ценностей – ее сравнениями с извечными общечеловеческими ценностями.

На самой заре Страны Советов с одного из перронов отъехал поезд. В поезде Советский Союз покидал Евгений Замятин, на перроне его провожал Михаил Булгаков. Оба видели чуть больше, чем шеренги под красным флагом. Оба писали тревожные отчеты об увиденном – великие произведения русской литературы. Обоим не было места в России.

«Мы» Евгения Замятина – история системы, уничтожающей самое себя. Эти записки создает человек, преклоняющийся перед логической ясностью математики и построенного на ней Единого Государства, но если вначале они вполне оправдывают название «конспектов» – они сухи, лаконичны, отражают только выводы и все происшествия описывают как пример к тому или иному тезису, – то к концу произведения сам автор будет называть их «авантюрным романом», хотя это и не совсем точно, скорее – художественным.

Мир, описанный Замятиным, с логической точки зрения безупречен. Он построен на последних достижениях науки и техники, в нем уничтожено социальное неравенство, правда, относительно – есть более и менее уважаемые профессии и люди, занимающиеся более высоким, в глазах окружающих, трудом, они получают многие поблажки (отношение Хранителей к Д до и после сообщения о том, что он – строитель Интеграла), в нем есть место искусству, прогрессу, истории, дружбе, любви… Но есть одна маленькая оговорка: место есть, пока они неглубоки. Поэта R будут восхвалять за стихи, в которых он сформулировал приговор другому поэту, написавшему то, о чем он действительно думал, и погибшему за это. На друга можно заботливо донести, а любовь выделяется по предварительной записи, причем любимый человек может завтра так же по записи принадлежать другому. С точки зрения логики, все безупречно.

Но есть силы выше логики, и плоский мир романа приобретает новое измерение – -1, Х, величину, которой нет аналогов в материальном мире, ибо она сверхматериальна: подлинные любовь, доверие, истина, красота как чудо. В бездушный мир возвращается душа, и та глубина, та подлинность чувств, то ощущение реальности, которые она приносит в расчисленный мир, угрожают ему, ибо сводят на нет арифметику – как оценить душу? Сколько она стоит? И кем оказывается Благодетель, призывающий променять ее на спокойное существование? И не случайно I-330 (инициал Христа и номер, повторяющий цифру три) будет провозглашать свои истины и призывать к действию вдали от города, от людей, на лоне первозданной природы, на камне – «антихристиане» окажутся куда ближе к истине Святого Писания, чем логичные инквизиторы, запертые за стеклянной стеной своего непонимания, и символ их больше похож на Данко, нежели на Мефистофеля. Не все исчерпывается логикой, и история СССР, избравшего за свод законов самую выверенную немецкую логическую систему государственной жизни и павшего, запутавшись в собственных идеалах, тому подтверждение.

Страшные пророчества звучат и в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце». В самом начале мы видим зарождение этого СССР глазами пса Шарика. Этот сдержанный, суровый, выстраданный взгляд, не приукрашенный культурой, печальный, чуть философский проникнет повсюду и даст ужасающую картину сначала человеческого горя, потом, в квартире Преображенского, человеческой низости. Он первый приговорит пролетария, без идеологических завитушек оценив его как самое жестокое существо; он покажет нищету и несправедливость и своим примером, и примерами тех, кому он сострадает и кто сострадает ему; он оценит пациентов Преображенского, людей, захвативших власть и деньги и употребляющих их на совершенствование своей сексуальной жизни, назвав квартиру Преображенского «похабной». И лирические внутренние монологи Шарика дадут куда более страшную картину пресловутой «разрухи», нежели пламенные речи Преображенского, этого одного из последних «очажков» высокой, старой культуры, который вынужден заниматься отвратительнейшей практикой и бросать свою гениальность на омоложение старых развратников, чтобы сохранить эту культуру хотя бы в рамках своей квартиры, где, как в Ноевом ковчеге, спасаются от ужасов «новой социалистической культуры», точнее, бескультурия, его прислуга и доктор Борменталь. Они еще держатся, профессор еще передает свои знания Борменталю, но хрупкость этого мирка очевидна – он обречен. Человечье сердце оказывается страшнее собачьего, человека, в отличие от собаки, не возьмешь ни лаской, ни жестокостью, не научишь высоким ценностям, и милый пес Шарик будет более благодарен за колбасу, способен оценить окружающих и воспользоваться шансом улучшить свою жизнь и себя самого, научиться прощению и пониманию, нежели простой советский человек.

Они были гонимы как пророки – мы преклоняемся перед ними как великими художниками. От них пытались отказаться – мы читаем и перечитываем их произведения, собираем по крупицам их биографию. Им не поверили, как древней Кассандре, – они оказались правы. Давно нет советской власти, но их предупреждения, как и всякое настоящее пророчество, не должны быть забыты. Ибо это пророчества о нас и для нас.

Нравственная сила советских людей в годы Великой Отечественной войны. (На примере рассказа М. Шолохова «Судьба человека» и повести В. Распутина «Живи и помни»)

Двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года ранним утром атакой с воздуха на территорию Советского Союза гитлеровской армии началась Великая Отечественная война. Это был один из самых страшных дней в истории нашего государства. Повсюду были крики, слезы, хотя люди еще не знали, какая разруха и какие страдания ожидают их. Казалось, будто смерть завладевала всем миром, словно накрывая его своим черным покрывалом, и что уже никто не сможет высвободиться из мучительных оков. Но на фоне всей этой «темноты» рождался и крепчал дух свободы, мужества и безграничной любви к своей Родине в сердцах наших людей. И его присутствие в той или иной мере чувствовалось в каждом из них. Именно в эти тяжелые военные годы появились такие героические личности, как Николай Гастелло, Зоя Космодемьянская и Александр Покрышкин. Героический дух русского народа давал силы литераторам творить свои произведения, впоследствии ставшие знаменитыми не только в пределах Советской России.

Одним из таких шедевров о героизме во время Великой Отечественной войны является рассказ Михаила Александровича Шолохова «Судьба человека», опубликованный в канун тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года в газете «Правда» и ставший поворотным во всей российской прозе о войне.

Писатель необычайно кратко и точно смог передать, словно позволить испытать самому читателю, такую великую человеческую трагедию, как разрушение мирной и спокойной жизни главного героя Андрея Соколова. Удивительно, как Шолохов в столь небольшом по своим размерам произведении смог передать весь ужас, всю несправедливость происходящего и трагедию целого народа лишь через историю одного человека.

Свое повествование Андрей начал словами «За что же ты, жизнь, так меня покалечила? За что так исказнила?», словно подготавливая слушателя к предстоящей тяжелой исповеди.

К сожалению, герою с рождения выпала нелегкая доля. Но он не жалуется на это, а говорит, что жизнь его «была обыкновенная», то есть такая же, как и у остальных, и он не одинок в своей участи. Но, после того как герой создал семью, удача постепенно начала поворачиваться к нему, светить своим теплым лучиком в «окно» его нелегкой жизни.

«А тут вот она, война». Война беспощадная и рушащая все препятствия на своем пути. Кажется, будто Андрей испытал все на фронте: страх и бессилие, мужество и любовь к жизни, горечь потерь и сладкий вкус победы. Но, пройдя через смертельный огонь, ад пленного существования, боль потери самых близких на свете людей, Соколов сумел не потерять самого главного своего достоинства – милосердия. Приютив бездомного мальчика, он обогрел его своей любовью и заботой, дал ему надежду на светлое будущее. И в этом всем, я думаю, и есть сила Андрея Соколова – в способности любить, несмотря ни на что, в способности оставаться самим собой при любых обстоятельствах. Ведь ни разу Андрей не струсил; даже в те минуты, когда чувствовалось дыхание смерти за спиной, герой рассказа Шолохова остался верен себе и Родине. «Чтобы я, русский солдат, да стал пить за победу немецкого оружия?! А кое-чего ты не хочешь, герр комендант? Один черт мне умирать, так провались пропадом со своей водкой!» – так рассуждает Андрей Соколов.

Шолохов с помощью образа главного героя раскрыл, прославил подвиг русского солдата, защитника своей страны, безымянного героя – храброго, справедливого и в то же время умеющего испытывать сострадание к другим. Конечно, были разные люди, но я верю, что таких, как Андрей Соколов, было гораздо больше, и всю жизнь буду благодарна им за то, что они с честью и достоинством выполнили свою работу и я могу сейчас свободно жить в своей родной стране.

Но отдельных слов благодарности заслужили те, кто был за линией фронта; те, кто не покладая рук трудился на заводах, фабриках и в колхозах; те, чья помощь и поддержка была безмерно важна в эти суровые времена. Я имею в виду простой народ: женщин, детей, стариков, инвалидов, – никто из них не был безразличен к судьбе Родины и никто не мог сидеть сложа руки, пока враг уничтожал дорогую сердцу землю. Но и у них были свои личные проблемы, с которыми порой не получалось справляться.

Валентин Григорьевич Распутин поднял глубоко нравственные проблемы в своей повести «Живи и помни». Прочитав ее, я никак не ожидала, что она сможет поставить меня в тупик. Наверное, чтобы полностью осознать все написанное, мне придется перечитать ее еще не раз и, наверное, не два. Но я смогла «пропустить» это произведение через себя, и даже какое-то время в моей душе жила пустота, словно она измучилась вместе с Настеной – героиней повести.

Действие разворачивается в последние месяцы войны в Сибири, когда необходимость жить была уже невыносима, когда от страданий в глазах людей таяли последние огонечки внутреннего счастья, но когда все продолжали трудиться из последних сил. И Настена тоже была из таких. Она ждала своего мужа с войны, томилась неизвестностью его судьбы и каждый день верила в то, что он придет. И муж пришел. Но пришел совершенно не так, как, наверное, она ожидала. Андрей вернулся дезертиром. Но героиня не бросила его. Понимая все последствия, Настена взвалила на себя слишком тяжелую ношу (а точнее, я думаю, Андрей сделал это) и, к сожалению, не смогла ее вынести. Конечно, ей было тяжело постоянно скрывать правду ото всех, ведь Настена была честным, искренним человеком, а ей приходилось это делать. «Их если не бог, то сама жизнь соединила, чтобы держаться им вместе, что бы ни случилось, какая бы беда ни стряслась». Ей приходилось терпеть унижения от односельчан, потому что она была беременна, по их мнению, неизвестно от кого. И со всеми трудностями она должна была справляться сама. Так что такой трагический конец был вполне закономерен, на мой взгляд.

Автор смог точно описать все тяготы жизни того времени. Он очень тонко открыл все чувства героев, их состояние. Угнетение, скорбь, опустошенность, мучения – именно это испытывал каждый из них. Но все равно каждый боролся и старался, как мог, преодолеть преграды. И, наверное, по-своему боролся Андрей. Но, скорее всего, не с жизнью, а уже с самим собой. Но, когда пришла победа, счастье вновь проникло во все сердца и пусть на мгновение, но борьба прекратилась.

И сила народа состоит в том, что люди все же продолжали верить в лучшее, не переставали помогать своим ближним, пусть даже и самим жить становилось невмоготу. И эта особенность, на мой взгляд, несомненно помогла достичь заветной цели.

Я думаю, своей повестью Валентин Григорьевич словно еще раз раскрыл глаза на то, что может сделать война не только со всеми людьми в целом, но и отдельно с каждой личностью, насколько она может ее изменить, как она может заставить очернить свое сердце и сломать все моральные устои внутри каждого из нас или же закалить душу и сделать человека сильнее.

Повесть «Живи и помни», мне кажется, всегда будет читаема и популярна, потому что это произведение глубоко психологично, с актуальными нравственными проблемами.

Много воды утекло уже с тех пор, более шести десятилетий отделяет нас от Дня Победы, но все равно интерес к военной теме в русской литературе не угас. Да, Великая Отечественная война принесла очень много горя, ее последствия были чудовищны; и мне очень больно осознавать, что кто-то был способен сотворить такое. Но благодаря тем, кто сумел запечатлеть все ужасы войны, люди будут помнить о ней и, надеюсь, никогда не повторят этой ошибки.

Дети и детство в русской литературе ХIХ века

Любую человеческую жизнь можно разделить на несколько периодов: детство, отрочество, юность, молодость, старость… Но самым важным из них, как мне кажется, является детство: именно тогда закладывается характер человека, осознаются основные духовные ценности, формируется тот нравственный кодекс, по которому ему предстоит прожить. В своих произведениях писатели часто обращались к теме детства и проблемам воспитания своих главных героев. Через образы детей и окружающую их жизнь читатель определяет и раскрывает внутреннюю сущность персонажей.

В произведениях литературы ХIХ века можно проследить путь становления личности героев, который начинается с самого раннего детства. Жизнь и судьба Петра Гринева в «Капитанской дочке», Мцыри – героя поэмы М. Ю. Лермонтова, замечательной Наташи Ростовой из эпопеи Л. Н. Толстого «Война и мир» и многих других являются показательными. Но подробнее я бы хотела проанализировать детство героев романа И. А. Гончарова «Обломов».

Два антипода – Обломов и Штольц, «сердце и разум», что сделало их такими, какими они представлены в романе?

В критической статье Н. А. Добролюбова «Что такое „обломовщина“?» Обломов характеризуется как человек, который не в состоянии «деятельно захотеть» что-либо. Причина этого кроется в воспитании Ильи Ильича. С самого детства он привык, что за него делается все, что он ни пожелает, ему стоит лишь захотеть – и тут же какой-нибудь Захар бежит исполнять его волю. Из сна Обломова мы узнаем, что Илья был «резвым», «милым», любопытным ребенком, стремился все сделать сам и уйти из-под постоянной опеки нянек, но постепенно окружающие его ласки, забота и внимание подавляли в нем это стремление: с годами Илья все меньше делает, но больше мечтает. Годами у него в голове зреет план переустройства родной Обломовки, но ему слишком тяжело «подняться с дивана» и совершить задуманное. Он мечтает о том, чтобы «это как-нибудь сделалось само собой».

Обломову в романе противопоставлен Штольц. Детство и юность стали для него настоящей школой жизни, уже тогда тяготы и испытания не страшили его, и, поставив перед собой цель, он никогда не отступался от нее. В раннем возрасте он получил урок на всю жизнь, когда отец выгнал Андрея из дома за то, что тот не сделал в срок домашнее задание, – с тех пор Штольц все свои поступки научился осознавать разумом и быть ответственным за них. От Обломова он отличался тем, что относился к разряду людей, которые «деятельное желание» ставят в основу своей жизни.

Если посмотреть на сущность этих героев с другой стороны, то можно заметить, что образ Ильи Ильича Обломова является воплощением русского патриархального барского взгляда на жизнь, который выражался даже в мелочах. В имени героя есть указания на это: Илья был назван в честь отца, что уже является частицей устоявшегося семейного уклада Обломовых.

Андрей Штольц – сын обрусевшего немца, но все-таки черты его характера чужды русскому человеку. Точность, аккуратность во всем, постоянная занятость, стремление всю свою жизнь подчинить законам логики и разума – согласитесь, есть в этих качествах что-то не от русского характера.

В свою очередь, «обломовщина» – та болезнь, которой «переболевает» любой русский человек. Обломов не сумел «переболеть» «детской» болезнью: даже любовь Ольги Ильинской не спасла его от нравственной гибели. Но сказать, что «обломовщина» – это духовная смерть Ильи Ильича, нельзя. В таком состоянии он был счастлив. Для нас же, читателей конца ХХ века, это несомненное моральное разложение. Навсегда в памяти героя запечатлелся символ счастья Обломовки – пирог, и навсегда Илья отказался от «мирской суеты», променяв реальный мир на мир своей мечты, живя в котором он стал поистине счастливым. Через всю жизнь герой пронес ощущение покоя, который стал идеалом всей его жизни.

Счастье Обломова противопоставлено идеалам Штольца. Для последнего главное – полнота жизни, постоянная занятость, удовлетворение материальных и духовных запросов. Но жизнь Штольца четко распределена, даже таким чувством, как любовь, он увлекается сознательно, с «разумом». Он не допускает возможности душевной свободы, и в этом герой предстает своего рода «разумным» максималистом. Антипод Штольца является максималистом «сердца», отбрасывая все предрассудки и законы реальной жизни.

Таким образом, сравнивая судьбы и характеры двух абсолютно разных натур, мы приходим к выводу, что все-таки именно в детстве закладываются основные жизненные ценности, которые остаются с нами до конца пути. Для Обломова главной из них была душа (человеческая мечта), для Штольца – умение честно жить, трудолюбие и самоотверженность.

Истоки нашей нравственности надо искать именно в детстве, и мы должны суметь воспитать и души, и разум. На мой взгляд, сочетая в себе лучшие черты характеров Обломова и Штольца, мы обретем ту гармонию, которая называется душевным спокойствием.

Тема детей и детства затрагивалась многими писателями, и каждый из них находил свое решение. Детство – это связь с прошлым; нас окружает настоящее, и то, какими мы станем, в большей степени зависит от нашего стремления познать настоящее и найти свое место в мире.

Content

И. И. Коган, Н. В. Козловская
Сочинения по русской литературе. Все темы 2014 г.

Предисловие

Общие требования

Как работать над планом сочинения

Типология тем сочинений

Древнерусская литература и литература XVIII века

Образ Родины в «Слове о полку Игореве»

Проблема воспитания в комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль»

Русская литература 1-й половины XIX века

Ум подлинный и ум мнимый в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

Чацкий и фамусовское общество

Образ Софьи в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

«У истинного таланта каждое лицо – тип, и каждый тип для читателя есть знакомый незнакомец…» (В. Г. Белинский). (По комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»)

Образ Репетилова в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума».

Образ Санкт-Петербурга в поэме А. С. Пушкина «Медный всадник»

Уроки нравственности в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»

Образ Пугачева в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»

«Презирать суд людей не трудно, презирать суд собственный – невозможно…» (А. С. Пушкин)

В чем состоит своеобразие любовной лирики А. С. Пушкина?

Вольнолюбивая лирика А. С. Пушкина

Как развивается тема свободы в лирике А. С. Пушкина?

Тема дружбы в лирике А. С. Пушкина

Философская лирика А. С. Пушкина

«Нет: рано чувства в нем остыли…» (Образ разочарованного героя в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Духовная эволюция Онегина. (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

«Творец всегда изображается в своем творении и часто – против воли своей» (Н. М. Карамзин). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

«Небо и ад обитают в человеческой душе…» (С. Н. Булгаков). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

«В чем же причина того, что отношения между Онегиным и Татьяной сложились так нелепо трагически?» (Г. А. Гуковский). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

«Нет более просветляющего, очищающего душу чувства, как то, которое ощущает человек при знакомстве с великим художественным произведением» (М. Е. Салтыков-Щедрин). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

«Истинная любовь очищает и возвышает всякого человека, совершенно преобразуя его» (Н. Г. Чернышевский). (По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Тема любви в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

Лирические отступления в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

Тема судьбы поколения и поэта и поэзии в лирике М. Ю. Лермонтова

Какие нравственные ценности утверждаются в поэме М. Ю. Лермонтова «Мцыри»?

Почему автор называет Печорина «героем времени»? (По роману М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»)

«Человек – это… живая загадка» (С. Н. Булгаков). (По роману М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»)

Двойники Печорина в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Печорин и контрастные образы в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Тема судьбы в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Почему Н. В. Гоголь заканчивает комедию «Ревизор» «немой сценой»?

Образ дороги в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Изображение провинциального города в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Помещики и чиновники в изображении Н. В. Гоголя

Лирические отступления в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Русская литература 2-й половины XIX века

Образ «жестокого мира» в драматургии А. Н. Островского. (По пьесе «Гроза» или «Бесприданница»)

«Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться… а спокойствие – душевная подлость» (Л. Н. Толстой). (По пьесе А. Н. Островского «Гроза»)

«Искусство – одно из средств различения доброго от злого…» (Л. Н. Толстой). Суровые нравы города Калинова. (По пьесе А. Н. Островского «Гроза»)

Дикой и Кабаниха. Основные черты самодурства. (По пьесе А. Н. Островского «Гроза»)

«Нет более просветляющего, очищающего душу чувства, как то, которое ощущает человек при знакомстве с великим художественным произведением» (М. Е. Салтыков-Щедрин). (По произведениям И. А. Гончарова)

«Воспитание – великое дело: им решается участь человека…» (В. Г. Белинский). (По роману И. А. Гончарова «Обломов»)

«У любви тысячи аспектов, и в каждом из них – свой свет, своя печаль, свое счастье и свое благоухание» (К. Г. Паустовский). (По роману И. А. Гончарова «Обломов»)

«Цель в жизни является сердцевиной человеческого достоинства и человеческого счастья» (К. Д. Ушинский). Спутницы Обломова. (По роману И. А. Гончарова «Обломов»)

«Человек – целый мир…» (Ф. М. Достоевский). Тема человека в русской литературе. (По рассказу И. С. Тургенева «Певцы»)

«Человек – это… живая загадка» (С. Н. Булгаков). (По рассказу И. С. Тургенева «Хорь и Калиныч»)

Смысл названия и проблематика романа И. С. Тургенева «Отцы и дети»

«Без страстей и противоречий нет жизни…» (В. Г. Белинский). (По роману И. С. Тургенева «Отцы и дети»)

Проблема отцов и детей в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»

Женские образы в прозе И. С. Тургенева. (По роману «Отцы и дети»)

Тема любви в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»

Смысл эпилога в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»

Тема поэта и поэзии в лирике Н. А. Некрасова

«Настоящий писатель – то же, что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди» (А. П. Чехов). Читая любимые строки русской поэзии. (По произведениям Н. А. Некрасова)

Подлинная литература подлинной, а не вымышленной Руси. (По творчеству Н. А. Некрасова)

Тема любви в лирике Ф. И. Тютчева

Философские мотивы в лирике Ф. И. Тютчева и А. А. Фета

«В Салтыкове есть … этот серьезный и злобный юмор, этот реализм, трезвый и ясный среди самой необузданной игры воображения…» (И. С. Тургенев)

«Выморочные» герои М. Е. Салтыкова-Щедрина

«Справедливость требует вступаться за людей страдающих» (Н. Г. Чернышевский). (По произведениям Ф. М. Достоевского)

«Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования…» (Ф. М. Достоевский)

«Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо раз переступишь, воротиться назад невозможно» (Ф. М. Достоевский). (По роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»)

Человек – целый мир (Ф. М. Достоевский). (По роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»)

Библейские образы в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

Женские образы в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

«…Если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом…» (А. П. Чехов). Поиски цели и смысла жизни человека в русской классической литературе. (По рассказу Л. Н. Толстого «После бала»)

«Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться… а спокойствие – душевная подлость» (Л. Н. Толстой). (По роману Л. Н. Толстого «Война и мир»)

Портретные характеристики персонажей в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

Изображение войны в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

Образы «футлярных людей» в рассказах А. П. Чехова

«Признание всякой духовной деятельности – в постоянном искании правды и смысла жизни» (А. П. Чехов). (По произведениям А. П. Чехова)

Тема духовного перерождения в рассказах А. П. Чехова

«Чехов был несравненный художник… художник жизни» (Л. Н. Толстой)

«Художник должен чувствовать вечность и в то же время быть современным» (М. М. Пришвин). (По творчеству А. П. Чехова)

Тема времени в пьесе А. П. Чехова «Три сестры»

Русская литература XX века

«В важные эпохи жизни иногда в самом обыкновенном человеке разгорается искра геройства…» (М. Ю. Лермонтов). (По рассказу М. Горького «Старуха Изергиль»)

Раздумья о Человеке в пьесе М. Горького «На дне»

Тема любви в русской литературе. (По циклу рассказов И. А. Бунина «Темные аллеи»)

Образ Руси в поэзии А. А. Блока

Тема любви в лирике А. А. Блока

Образ революционной эпохи в поэме А. А. Блока «Двенадцать»

Анализ стихотворения А. А. Блока «Осенняя воля»

Изображение жизни и природы в русской литературе. (По произведениям С. А. Есенина)

Образ Родины в лирике С. А. Есенина

Что вызывает протест у героя ранней лирики В. В. Маяковского?

«Человек всегда был и будет самым любопытным явлением для человека…» (В. Г. Белинский). (По стихотворению В. В. Маяковского «Послушайте!»)

Стихотворение В. В. Маяковского «Прозаседавшиеся». (Восприятие, истолкование, оценка)

Тема гражданской войны в романе М. А. Булгакова «Белая гвардия»

Смысл двух превращений Шарика в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»

«Свет» и «покой» в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

«Настанет время, когда не будет власти кесарей, ни какой-либо иной власти» (М. Булгаков). (Тема власти в романе «Мастер и Маргарита»)

«Прощение или прощание? Последний закатный роман» (М. А. Булгаков). (Тема прощения в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»)

«Тайны ремесла» в лирике А. А. Ахматовой

«Если душа родилась крылатой…» (По лирике М. И. Цветаевой)

Образ лирической героини в творчестве А. А. Ахматовой и М. И. Цветаевой

Анализ стихотворения О. Мандельштама «Адмиралтейство»

Поиски человеком смысла жизни в произведениях А. П. Платонова

Тема поиска жизненной правды в прозе М. А. Шолохова. (По роману «Тихий Дон»)

В чем трагизм взаимоотношений Григория Мелехова, Аксиньи и Натальи? (По роману М. Шолохова «Тихий Дон»)

Тема русского характера в рассказе М. А. Шолохова «Судьба человека»

Современная литература

Нравственная проблематика лирики А. Т. Твардовского

Проблема человека и власти в прозе А. И. Солженицына

Человек в эпоху сталинизма. (По рассказам В. Шаламова)

«Где же познается истинное величие человека, как не в тех случаях, в коих он решается лучше вечно страдать, нежели сделать что-нибудь противное совести?» (В. Г. Белинский). (По рассказу А. И. Солженицына «Матренин двор»)

Тема Великой Отечественной войны в современной отечественной прозе. (По повести В. Быкова «В списках не значился»)

«Подвиг не рождается сразу. Для этого… нужно щедрую душу иметь» (Г. А. Медынский). (По произведению К. Симонова «Живые и мертвые»)

Суровые будни войны. (По повести К. Д. Воробьева «Убиты под Москвой»)

«В том-то и признак настоящего искусства, что оно всегда современно, насущно, полезно…» (Ф. М. Достоевский). Великий русский поэт Н. А. Заболоцкий (идеалы, творчество, судьба)

«Всякая благородная личность глубоко осознает свои кровные связи с отечеством» (В. Г. Белинский)

Современный читатель и современный писатель. (Читая романы Бориса Акунина о Фандорине)

Нравственная проблематика одного из произведений современной отечественной прозы. (По роману Т. Толстой «Кысь»)

Нравственная проблематика одного из произведений современной отечественной прозы. (По рассказу В. Пелевина «Девятый сон Веры Павловны»)

Образ современника в отечественной прозе последних десятилетий. (По прозе В. Пелевина)

Согласны ли вы со словами В. В. Маяковского, что жизнь без звезд – «беззвездная мука»?

Природа и человек в произведениях современной литературы. (На примере произведений современных русских писателей)

Сквозные темы

Дружба в произведениях девятнадцатого века. (По произведениям А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова)

«Искусство создает хороших людей, формируя человеческую душу» (В. Г. Белинский). (По произведениям А. С. Пушкина, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова)

«Настоящий писатель что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди» (А. П. Чехов). (По одному или нескольким произведениям XIX века)

Дуэль в русской литературе XIX века

«Жизнь скучна без нравственной цели…» (Ф. М. Достоевский). (По произведениям А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского)

Тема «маленького человека» в творчестве Н. В. Гоголя

Писатель и персонаж: проблема взаимоотношений. (На материале цикла рассказов И. С. Тургенева «Записки охотника», романов И. С. Тургенева «Отцы и дети» и М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»)

Тема природы в творчестве русских писателей

Изображение природы в русской поэзии XIX века

Мои любимые стихи А. А. Блока и С. А. Есенина, посвященные России

«Спешите делать добро». (По произведениям русской литературы ХХ века)

Пророческий характер русской литературы. (По одному или нескольким произведениям ХХ века)

Нравственная сила советских людей в годы Великой Отечественной войны. (На примере рассказа М. Шолохова «Судьба человека» и повести В. Распутина «Живи и помни»)

Дети и детство в русской литературе ХIХ века