Ольга Олие

ЧЕРНЫЙ ЛЕБЕДЬ

Пролог

ВИП-кабинка престижного ресторана города, в которой за накрытым столом, отмечая удачно заключенную сделку, сидят два теперь уже напарника.

Обстановка располагала к беседе: мягкие стены, обитые бордовой драпировкой, кожаные кресла — все в этом месте будто кричало о роскоши. В стене был встроенный бар с различной выпивкой, где каждый мог подобрать себе что-то по своему вкусу, если заканчивались напитки на столе, чтобы не приходилось раз за разом дергать официанта. Свет был приглушен, что также создавало обстановку непринужденности и возможности расслабиться, так как многие, кто выбирал такие кабинки, хотели либо уединиться, либо закончить обсуждение уже ранее принятых и оговоренных неоднократно решений. За сервированным и уставленным различными закусками столом сидели двое и вполголоса переговаривались между собой, раз за разом пробегая по пунктам договора, который каждый помнил наизусть, но привычка оставалась — все проверить и перепроверить.

Долгое время они были конкурентами и непримиримыми врагами, строя козни и ведя войну за лидерство на мировом рынке. Но война всегда утомительна — как в эмоциональном плане, так и в финансовом. Она подрывает бизнес и дает возможность конкурентам отхватить куш. Поэтому, как показалось одному из них, когда в один из дней его голову озарила идея, она могла помочь не только выиграть в финансовом плане, но и в борьбе с конкурентами на внешних рынках. Ведь завоевание новых и новых регионов никто не отменял, а вдвоем это будет делать легче.

Вот сейчас, спустя десять лет, они, наконец, решили прийти к общему соглашению и поделить сферы бизнеса, подписав договор о слиянии. Так как у Мирта были лаборатории, а у Грэга парфюмерный бизнес, то, сохраняя головные офисы, мужчины решили совместить общее производство, тем самым отсечь мелких дельцов. Но полного доверия между напарниками пока еще не было, да и быть не могло. В бизнесе, особенно таком крупномасштабном, доверия быть в принципе не может.

И тут один решил озвучить свою ранее пришедшую замечательную, просто гениальную по его меркам мысль.

— Грэг, у тебя, кажется, недавно сын родился? — второй мужчина если и удивился, то вида не показал, только согласно кивнул. — Альфа или омега? — продолжил расспросы первый.

— По всем показателям, исходя из полученного анализа ДНК, скорее всего, будет омега, — ответил Грэг, все еще не понимая, к чему клонит напарник. А тот от радости даже чуть в ладоши не захлопал, но потом спохватился.

Не пристало гордому, надменному и целеустремленному альфе вести себя как ребенку. Но шальной и радостный блеск глаз скрыть не удалось.

— Мирт, может, объяснишь, к чему ты клонишь? Я пока все еще не могу понять, — решил поторопить с решением напарника Грэг, очень уж большой интерес вызвали вопросы мужчины.

Тот же не спешил с ответом, раздумывая, как преподнести свое предложение и как второй на него отреагирует. Может, у него на сына уже есть далеко идущие планы? Но сколько ни гадай, а пока не спросишь, ответа не получишь. И Мирт решил сразу все и выяснить.

— Грэг, а если нам заключить брачный контракт между нашими детьми? У меня тоже сын, Димет, ему сейчас пять лет, он альфа. Это поможет укрепить наши позиции, а еще и послужит полным гарантом доверия. Как тебе мое предложение?

Внимательно слушая напарника, Грэг раздумывал. Шальной блеск глаз товарища ему не очень понравился. Зная, что тот никогда ничего не делает просто так, он сомневался. Но…

Предложение Мирта ему понравилось. Сопоставив плюсы, попытался найти и минусы, но таковых не обнаружилось, поэтому с чистой совестью он согласился на предложение Мирта.

Не став откладывать дело в долгий ящик, тут же позвонили своим адвокатам и нотариусу, все приехали очень быстро — можно сказать, будто дежурили возле ресторана, — составили наброски брачного договора, который два счастливых родителя на радостях готовы были подписать. Но разум возобладал, и они отложили данный момент на несколько дней, чтобы юристы могли все проверить и согласовать с ними все варианты. Так, сделав примерные наброски основных пунктов и пожеланий, партнеры отпустили адвокатов и нотариуса. А вот с основным договором они тоже разберутся, тем более что все согласовано, да, как некстати, в лучшем варианте. И снова мысль о такой поспешности наводила Грэга на размышления, что этот лис явно продумал все заранее, но потом отбросил ее, так как все равно все получилось лучше некуда. И оставалось надеяться на то, что дети, когда вырастут, будут счастливы.

А дальше началась уже настоящая пьянка-гулянка, где теперь поводов для радости было намного больше.

В конце вечера оба мужчины решили, что супруги встретятся через двадцать лет, так как у Грэга на своего сына-омегу были планы: он должен был отучиться в пансионе, а только потом начинать семейную жизнь. Мирт согласился с таким положением, после чего оба с чувством выполненного долга и чистой совестью разошлись по домам, чтобы порадовать своих супругов о свершившейся судьбе их детей.

Через несколько дней был подписан основной договор о слиянии бизнеса и брачный договор.

Вот только никто из счастливых родителей даже предположить не мог, чем обернется этот брак для самих детей.

Глава 1

Прошло двадцать лет.

Алан.

Сижу, учу, никого не трогаю. В дверь моей комнаты, которую я делю со своим сокурсником, раздался стук. Подняв голову от книги, поправил очки на носу, которые сползли. А я и не заметил, так зачитался, и только хотел позвать Дика, чтобы он открыл, как вспомнил, что тот с утра пораньше ускакал на какую-то встречу.

— Войдите! — крикнул я, как вспомнил, а вдруг дверь закрыта.

Только собрался встать, но неведомый визитер уже сам дернул за ручку, отчего дверь открылась. С огромным удивлением обнаружил в проеме помощника отца, который после его смерти должен был опекать меня до того момента, пока из пансионата меня не заберет супруг. Странно, что за внеплановый визит?

Между тем, он уверенно вошел, осмотрелся, а что тут можно рассматривать: из обстановки стол посреди комнаты, возле него два стула, две кровати, шкаф, встроенный в стену, да по тумбочке около каждой кровати — он видел это миллион раз. Но визитер еще раз все внимательно осмотрел, после чего сел напротив меня и стал внимательно изучать уже меня. Можно подумать, в первый раз видит или что-то во мне изменилось. Пауза, по моим подсчетам, затянулась.

— Ну? — поторопил я, так как мне скоро надо было выходить из комнаты и идти на экзамен. — С чем пожаловал?

— Скоро у тебя выпускной, — начал он, — после которого тебе предстоит сразу же ехать в дом своего супруга. — Ничего нового он мне не сообщил, но тем не менее я скривился от этой фразы, не хочу об этом думать. Мне и так каждый считает своим долгом сообщить о похождениях этого альфы, который неимоверно бесит и раздражает.

И хотя я его ни разу не видел, но уже заочно ненавижу и презираю. Отчего задаюсь вопросом: как же я смогу его полюбить или хотя бы уважать?

Почему не видел — да просто не стремился к этому. Однажды, когда отец был еще жив, он предложил мне сходить на мероприятие, где будет мой муж; но не люблю я эти тусовки, как их называю, поэтому привел очень убедительный довод, что бегать за каким-то альфой не собираюсь, раз ему не интересно было ни разу меня увидеть. Отец пытался еще пару раз меня уговорить посетить мероприятия, приводя доводы, что в свое время мне просто необходимо будет их посещать, но услышал, что когда придет время, вот тогда и буду посещать. А пока буду вникать в науку, чтобы потом войти в свет в качестве образованного и достойного соперника, так как омег многие считают глупыми и ни на что не способными. В итоге неоднократные мои отказы возымели действия, отец перестал настаивать, пообещав познакомить со всеми нужными людьми со временем лично. А пока я их изучал по информации, что была мне доступна в СМИ и интернете.

— Тебе не мешало бы привести себя в порядок, — заметил тот, разглядывая мою внешность. А что там разглядывать: иссиня-черные волосы были прилизаны и собраны в хвост, они выглядели так, словно их не мыли год, аквамариновые глаза спрятаны за стеклами больших круглых и уродливых очков в толстой черной роговой оправе, они делали меня нелепым, но их я не собирался менять в угоду всяким альфам. Тонкий в кости, тем не менее слабаком меня назвать было нельзя. Я поднаторел за время пребывания в этих стенах, ведь если дашь слабину, то тебя сожрут и не подавятся, вот и приходилось давать отпор, завоевывая уважение.

И сейчас от меня требовали привести себя в порядок? Ни за что! Здесь я получил прозвище серого мыша, таким и останусь, все равно изменений никто не заметит. Я не стремился как-то выделиться, благо таких хватало, а мне было хорошо в обществе неизменной книги. Только она была моим другом, только там я погружался в мир иллюзий, там я путешествовал, сопереживал героям, сражался. А в реальном мире друзей завести мне так и не удалось. Как сказал все тот же сосед по комнате: «Завидую я тебе: богат, умен, да еще и женат. Но самое главное, — тут он немного замялся, всматриваясь в мое лицо, — ты красив. Если с тебя снять твое уродство да привести в порядок, мог бы стать королем!» Но я тогда только равнодушно пожал плечами. Не нужно мне всего этого. Я и так прекрасно себя чувствую.

Поэтому сейчас я никого не собирался слушать и меняться в угоду кому-то. Если суждено, то меня примут и таким. А нет… На нет и суда нет. О чем и сообщил мужчине, после чего, показывая, что разговор окончен, взял книгу, снова поправил очки и вышел из комнаты, бросив на ходу:

— Будешь уходить, захлопни дверь, — даже прощаться не стал. Зачем? В глазах того, кто должен был меня опекать, сквозило презрение, а значит, от моего прощания ему ни жарко, ни холодно.

Экзамен, как впрочем и все последующие, я сдал на отлично. Выходя из кабинета с неизменными книгами под мышкой, услышал позади себя голос одного из сокурсников:

— Мышонок, ты на выпускной-то пойдешь? Или будешь весь вечер с книгами обниматься? — с легкой издевкой, к которой я уже привык, осведомился он.

— Раз уж это обязательно-принудительное мероприятие, то придется идти, — с сожалением ответил я, а после, добавив сарказма в голос, сказал: — Хотя книга была бы предпочтительнее ваших тупых физиономий.

И только он собрался дернуться ко мне с намерением затеять драку, как скривился, почесал подбородок, вспомнив о том, что несколько раз был отделан мной по полной программе. Этот заноза в ж… в том месте, на котором сидят, много крови попил не мне одному своей язвительностью и желанием оскорбить и унизить. Откуда в этом омеге столько злости, никто не знал, но факт остается фактом. Он старался цеплять всех по поводу и без, за это его и ненавидели.

Выпускной прошел мимо меня. Не люблю я все эти шумные компании, пьянки-гулянки. Мне больше импонирует посидеть где-нибудь в тишине с книгой, в полном одиночестве. Но сейчас была не судьба.

Награждение, вручение дипломов, поздравления преподавателей — это пролетело как один миг, после чего всех пригласили на бал.

— Неужели так сложно было снять свои уродливые очки и сделать нормальную прическу? — снова оказался около меня задира, как его все прозвали.

— А чем тебе не нравится мой внешний вид? Да и какая разница, как я выгляжу? Главное не внешность, а душа, а все остальное — пшик, — философски заметил я, не желая портить и дальше себе вечер спорами с этим типом.

Тот, на удивление, просто отошел подальше, не желая со мной больше общаться. Да я и не настаивал на его присутствии. В компании с самим собой мне было намного комфортнее.

С огромным трудом вынес этот вечер, вздохнул с облегчением, когда он закончился. В комнате сегодня ночевал один, так как мой сосед ушел на всю ночь продолжать праздновать.

Улегшись в кровать, решил немного почитать: помощник оставил папку с документами по делам компании отца, которой в скором времени мне предстоит управлять. Несмотря на слияние, офисы и филиалы все еще были разные.

Несмотря на то, что изучил за несколько лет все досконально, все равно сейчас продолжал упорно изучать содержимое. В голове возникали все новые и новые идеи по поводу улучшения специфики предприятия. Вот только получится ли их реализовать?

Меня одолевали сомнения и тревога. С каким-то напряжением, опаской и плохим предчувствием я ожидал завтрашний день. Приезда своего супруга. Каким он окажется? Как себя со мной поведет? Как отнесется?

Мысли вихрем кружились в голове, создавая хаос. Меня била легкая дрожь. Первый раз за столько лет я элементарно боялся, волновался и нервничал. Что готовит мне завтрашний день?

С тяжелыми мыслями, проворочавшись полночи, я провалился в полный тревог и сомнений сон.

А утром, собрав свои вещи, вышел в холл дожидаться прибытия супруга. И когда в дверях показалось двое парней, я даже внимания на них не обратил, пока один из них, альфа, не подошел к коменданту и что-то не спросил у него.

Когда этот тип, довольно красивый, надо сказать — его не портил даже шрам, пересекающий лоб и половину щеки, — пепельноволосый, что довольно хорошо гармонировало со смуглой кожей, изумрудными глазами, которые презрительно были сужены, издалека разглядывал мою невзрачную внешность.

Этот качок, обнимая за талию довольно смазливого омегу, направился ко мне. Я испытал шок, ужас, стыд от того, что этот сволочной альфа, являющийся моим мужем, приехал за мной, прихватив с собой и любовника. На душе было настолько мерзко и противно, что в уме я просто застонал, вспоминая своего отца, погибшего в автомобильной аварии несколько лет назад.

«Папочка! Почему ты со мной так поступил? Что плохого я тебе сделал? Неужели заслужил такое наказание в виде этого супруга, который, выказывая свое презрение, неуважение, не постеснялся явиться к законному супругу с любовником?»

Мои мысли прервались, стоило им оказаться около меня. Омега с выражением омерзения на лице рассматривал меня с головы до ног, а альфа, скривившись, будто жабу увидел, сквозь зубы процедил:

— И это ничтожество, страшное как смертный грех, мой муж?

Омежка после этих слов захихикал и теснее прижался к моему супругу.

— На себя-то в зеркало давно смотрел? — не остался в долгу я. — Мне тоже претит наше супружество, но, в отличие от некоторых, мое воспитание не позволяет мне высказать все, что я думаю по этому поводу. — После этих слов, подхватив вещи, направился на выход, где остановился, дожидаясь этих двоих, которые должны были показать машину, на которой мне предстояло отправиться в новую, полную мук и душевных терзаний жизнь.

От непролитых слез щипало глаза, но многолетняя выдержка помогла справиться с этим потрясением. Подняв выше голову, сделав невозмутимый вид, сам открыл дверцу, присаживаясь на заднее сиденье, тогда как тот омежка взгромоздился вперед и, кося на меня глазом, полез целоваться к моему мужу, на что тот со страстью ответил.

Я предпочел просто отвернуться и всеми силами постараться абстрагироваться от реальности, вспоминая хорошие моменты жизни, проведенные с родителями, когда они еще были живы.

Полностью отрешившись от всего, не заметил, как машина тронулась, как выехала за пределы пансионата, как и где мы проезжали. На несколько часов я словно впал в транс. А очнулся уже, когда остановились перед большим трехэтажным особняком.

Выйдя из машины, услышал голос альфы, который, забежав вперед, шутовски распахнул передо мной дверь и произнес:

— Добро пожаловать в Ад, мышь серая. — Несмотря на то, что меня передернуло, я, вскинув голову, надменно прошествовал внутрь.

Глава 2

Димет.

С самого детства я был окружен лаской и заботой родителей. С меня сдували пылинки, потакая всем моим просьбам, капризам, а потом и требованиям. Как-никак единственный ребенок, а значит любимчик и баловень. Если отец-альфа еще старался держать меня в ежовых рукавицах для вида, то папа-омега позволял все, души во мне не чаял. А я это все очень рано просек и пользовался на полную катушку, зная, что как захочу, так и будет. Когда я вырос, то пришла пора меня приобщать к бизнесу и вводить в курс дел. Чем, конечно, отец-альфа и занялся, но у меня были другие планы и интересы, которые шли в разрез с его.

Как ни пытался отец уговорить меня заняться делами компании, ничего у него не вышло. Не хотелось мне сидеть в пыльном и душном офисе, перебирать бумажки и каждый день надевать ненавистный костюм. Единственное, что получилось у отца, так это привлечь меня посещать светские мероприятия. И то, он-то надеялся, что я завожу нужные связи и знакомства, а я… Связи и знакомства, но не только деловые. Ведь у многих были сыновья омеги, что мне очень нравилось. А придраться, что я кого-то совратил, так извините подвиньтесь, все по обоюдному согласию, я об этом всегда заботился.

Мне больше импонировало проводить дни в праздности. Я развлекался дни напролет, меняя течных, да и не только течных, омег. Выбирал самых красивых мальчиков, дольше недели никто из них не задерживался в моей постели и моем обществе. Я никого из них не выдерживал, они начинали мне казаться скучными, неинтересными пустышками, у них у всех было только одно желание — затащить меня в постель, а потом привести к алтарю. Мечтать не вредно, я еще не совсем без мозгов.

Один из них вообще набрался наглости, притащился к моему отцу, чтобы сообщить тому о том, что беременный от меня и я просто обязан на нем жениться. Отец, не сдержавшись, расхохотался тому в лицо, достал… брачный контракт и сунул несостоявшемуся жениху под нос. О контракте я не знал и не ведал ни сном, ни духом. Только зная своего отца и его способности выходить сухим из воды в самых непредсказуемых ситуациях, понадеялся, что это очередной его ответный ход. Хотя контракт выглядел вполне правдоподобно, да и оформлен задним числом. Но пока разбираться и интересоваться не стал, решив отложить на потом.

Показав его наглому омеге, я выпроводил его вон. Только он на этом не успокоился. Не знаю, чем он подкупил троих альф, хотя догадывался, и они втроем напали на меня, устроив поножовщину.

Драка была знатная. Один из них, извернувшись, успел наотмашь ударить меня по лицу ножом. Хлынувшая потоком кровь застилала глаза. Но из этой драки я вышел победителем. А после провал, я не помню и не знаю, кто вызвал скорую и полицию.

Очнулся я тогда только в больнице, где меня пытались заштопать. Вот только шрам так и остался. Мне столько раз родители предлагали сделать пластическую операцию, чтобы убрать его, только я каждый раз отмахивался. Ведь шрамы красят альф, а если еще рассказать интересную историю, откуда и как он получен, опустив некоторые нюансы, то любой омега твой. Что стало с теми тремя и омегой, мне так и не удалось узнать — отец молчал, отговариваясь тем, что они получили по заслугам.

А вот к брачному контракту нам с отцом пришлось очень скоро вернуться. Произошла автокатастрофа, в которой погиб папин напарник со своим мужем, но у них остался сын-омега, попечительство над которым переходило ко мне как к его супругу.

Эта новость мне совершенно не понравилась, я был зол и взбешен, но все равно не прекратил вести свой разгульный образ жизни. Как отец ни уговаривал остепениться, все его уговоры проходили мимо меня. Я попросту от них отмахивался, не обращая внимания.

Чтобы не видеть моих постоянно меняющихся любовников, отец купил мне дом, в котором холодильник забивался раз в неделю. Прислуга была приходящей, так как переносить в своем доме постоянное присутствие посторонних я не мог.

Очень часто после очередной гулянки, подцепив очередного омегу, мы с ним вваливались в дом, раздеваясь на ходу. Я даже мог оприходовать его прямо на полу в прихожей. И свидетели сего действа были мне ни к чему.

В таком разгуле прошло два года. А потом однажды утром ко мне приехал отец. Рядом со мной посапывал мой новый омежка Рик, с которым, как ни странно, я был уже полтора месяца. Такой длительный срок был рекордом для меня в общении с одним омегой.

Махнув мне головой, чтобы я вышел, сам ретировался в гостиную, где развалился на диване, дожидаясь меня. Выражение его лица мне не понравилось. Потому, стараясь не разбудить омегу, быстро вскочил с кровати, оделся и выскользнул из комнаты.

— Здравствуй, отец, — глядя на его хмурое выражение и заметив недовольное постукивание пальцев по подлокотнику, приземлился в кресло, стоящее рядом, напряженно следя за резко привставшим отцом.

— Здравствуй-здравствуй, — откликнулся тот, — завтра тебе предстоит ехать в пансионат, забирать мужа, — увидев мое скривившееся лицо, он зло стукнул по столу, стоящему рядом, кулаком, я от неожиданности даже подскочил. — Я сказал, что завтра ты отправишься за собственным мужем, и в ближайшее время я хочу узнать об его интересном положении, — твердо, со сталью в голосе, заметил он.

— А если я откажусь? — Вот не нравится мне эта идея и муж, внезапно свалившийся на голову, тоже.

— А если откажешься и завтра я не увижу юношу здесь, то уже вечером все твои кредитки будут заблокированы, и денег ты больше не увидишь как собственных ушей, разве только в зеркале, — пояснил отец, а в его глазах я увидел твердую уверенность свершить свою угрозу.

— Но у меня есть Рик, и муж… — договорить он мне не дал, еще раз треснув по столу кулаком.

— Плевать я хотел на твою шлюху! — закричал он. — У тебя есть законный муж, за которым ты завтра поедешь и привезешь сюда. Это ясно?! — Ничего другого, как согласиться, мне не оставалось.

Ничего больше не говоря, отец направился к выходу, только после того как громко хлопнула дверь, чудом не слетев с петель, я на ватных ногах поплелся к омеге.

Стоило войти, как заметил его сидящим на кровати и испуганно смотрящим на меня.

— Что случилось? — спросил он, откидывая простынь, тем самым пытаясь соблазнить меня своим красивым и обнаженным телом. Пришлось рассказать о поездке за мужем. — А как же я? — надул свои пухлые губы парень. — Может, ну его, этого мужа, — тут же внес он предложение, подходя ближе и прижимаясь всем телом.

— А жить мы на что будем? — зло переспросил я, но, заметив его удивление, поведал еще и об условии отца. Тот недовольно скривился.

— Значит, мне не светит оказаться твоим мужем, — мне в этот момент захотелось его стукнуть и посильнее. Иногда тупость и скудоумие этого омеги неимоверно раздражали, но выкрутасы в постели перекрывали отсутствие мозгов, хотя и не в этот раз.

Отпихнув его от себя, сел на край кровати и обхватил голову руками, задумавшись о своей нелегкой судьбе, о супруге, свалившемся как снег на голову.

Как ни странно, Рик молчал, облокотившись о стену, просто наблюдал за мной. Сколько я так просидел, не знаю. Но очнулся, когда внизу хлопнула входная дверь, оповещая о приходе слуг.

Вспомнив кое-что, подорвался и побежал вниз, чтобы проинформировать о подготовке комнаты для супруга. Если те и удивились, то вида не подали. А мы с омегой, оставив их убирать и готовить, отправились развлекаться и приводить себя в порядок.

Перво-наперво мы отправились в парные бани, где мне удалось немного снять напряжение после визита отца, Рик в этом очень поспособствовал. Мы занимались сексом прямо в бассейне, в который погрузились после парилки.

В банях мы провели часа три, я выплескивал весь негатив, ожесточенно трахая омегу, которому явно нравилось такое.

После, полностью расслабленные и удовлетворенные, помчались в салон, где мне и Рику сделали прически, немного подстригли. Там же нам сделали маникюр, а Рик еще попросил и накрасить ему ногти каким-то невзрачным лаком.

Полностью приведя себя в порядок, отправились в бар, где и зависли до ночи. Танцевали, пили, развлекались, как могли. О навязанном мне муже я благополучно забыл. И только вернувшись домой и заметив записку от прислуги, что комната готова для приема дорогого гостя, тут же сник. Не глядя на омегу, дошел до нашей комнаты и плашмя рухнул на кровать, не раздеваясь. От одежды меня избавлял уже Рик, а я медленно проваливался в сон.

Утром следующего дня мы вдвоем мчались в пансионат. На мнение мужа о любовнике мне было глубоко наплевать.

Приехав туда, не глядя по сторонам, сразу направился к коменданту, чтобы поинтересоваться по поводу нужного мне омеги. И когда тот указал на сидящего в кресле парня… я чуть воздухом не подавился.

То, что предстало перед моими глазами, едва не заставило меня завыть в голос. Невзрачное, неухоженное нечто с прилизанными и собранными в хвост волосами, очками в пол-лица с толстыми стеклами, которые мало того что уродовали и так некрасивое лицо, так еще и придавали ему комичности.

Мешковатая одежда только усугубляла серость и неухоженность, полностью скрывая фигуру и придавая ей бомжатский вид. Н-да, без слез на это нечто не глянешь.

И тут я пришел в ужас от мысли, что мне придется с ним спать. Да у меня на такое элементарно не встанет. Доказывай потом отцу, что я не верблюд и не могу оплодотворить это подобие мужа по причине его отвратности и моего презрения.

Подойдя к нему, просто не смог удержаться от ехидства, и когда это еще и огрызнулось, я удивился, но вида не подал. А когда муж, подхватив вещи, с гордым и надменным видом вышел на улицу, я только поразился.

Самоуверенность на грани фантастики. Да ему надо тихонько сопеть в две дырки и не высовываться, а он еще и пытается из себя что-то строить.

В машине, решив поиграть у него на нервах, а еще и дать понять, что ему точно ничего не светит, стал целоваться с Риком, краем глаза наблюдая за омегой, но тот, вопреки всему происходящему, просто отключился, отрешился от реальности, да так и просидел с равнодушным видом, не обращая на нас ни малейшего внимания.

Это его равнодушие реально выбешивало, и стоило нам приехать, как я забежал вперед, распахнул перед этой принцессой Несмеяной дверь, не удержавшись от угрозы:

— Добро пожаловать в Ад, мышь серая, — в голове при этом уже зрел план, что мне с ним делать и куда его сплавить, главное — оплодотворить это нечто.

Глава 3

Алан.

Войдя в дом, огляделся. А здесь довольно уютно. Мне нравится. Единственное, что я спросил за это время, было:

— Где моя комната? — я прекрасно понимал, что этот омега, который ехидно ухмылялся, смотря на меня, прочно занял место рядом с моим супругом, глядя на которого, я никак не мог отделаться от притяжения, которое с каждой проведенной рядом с ним минутой становилось все сильнее.

Я боялся этого чувства, не хотел его по отношению к этому наглому, надменному альфе, у которого отсутствовали элементарные нормы морали и всего святого. Это же надо было додуматься приехать за законным супругом с любовником!

— Третий этаж, вторая дверь налево, — брезгливо бросил альфа, вовлекая в поцелуй омегу. Я даже не стал больше задерживаться. Подхватив вещи, ушел куда послали. Легко взбежав по ступенькам, прошел к нужной мне двери, зашел в свои покои и огляделся. Красиво и уютно. Мне понравилось. Посреди комнаты стояла большая кровать, на которой лежало бежевое покрывало, сама кровать была из черного дерева. Рядом стояла из такого же материала тумбочка. Гладкая сверху, резная по краям и на дверце. На больших французских окнах висел полупрозрачный тюль, который колыхался от малейшего дуновения ветерка, проникающего в открытое окно.

Стены были оклеены песочными тиснеными обоями, на одной висела картина моря, за которое пряталось солнце, а вдали виднелся парусник. Красиво и умиротворенно. На полу лежал ковер, в котором ноги по щиколотку утопали в пушистом ворсе.

Недолго думая, зная, что ко мне никто не войдет, я просто лег на пол, наслаждаясь мягкостью покрытия. Сколько так лежал, не имею ни малейшего представления. Но вскоре пришлось подниматься, так как послышался звук шагов поднимающегося, а затем приближающегося к моей двери визитера. Подтянув ближе сумку с вещами, стал их вынимать и складывать на кровать, чтобы потом разложить в шкаф. В этот момент дверь открылась, на пороге нарисовался мой супруг собственной персоной.

— Мы уже поели, так что можешь спускаться и обедать, — процедил он, брезгливо окидывая меня взглядом, а после, удаляясь, хлопнул дверью. Я постарался сохранить хладнокровие, но внутри все бушевало. Стоило ему появиться, как все мое естество души возжелало его, хотелось шагнуть навстречу — шагнуть так сильно, тепло и открыто, спеша навстречу собственной гибели, прижаться…

«Это так просто», — твердил голос внутри меня.

Кажется, всего лишь протянуть к нему руку, но… Нарваться на презрение мне хотелось еще меньше, потому и приходилось сдерживаться. Вот только насколько меня хватит? Смотреть на собственного мужа, который должен был бы мне быть омерзителен и отталкивать своими поступками и поведением, но в которого я против воли влюбляюсь все сильнее с каждой минутой, в компании любовника было больно. Сердце разрывалось на куски. Хотелось убежать далеко-далеко, подальше от него. Но в то же время не было сил сопротивляться притяжению. Я выпал на некоторое время из реальности, задумавшись, но, вздрогнув, вернулся в нее.

Спустившись вниз, никого там не обнаружил. Только по всему дому разносились стоны омеги. О характере этих стонов догадаться было несложно. Глаза защипало. Не сдержавшаяся слеза обиды скатилась по щеке. Я быстро смахнул ее с лица, надеясь, чтобы этой моей слабости никто не заметил.

На столе стоял кофейник с кофе и питчер с молоком, я еще подумал, что не хухры-мухры, как пьют кофе, в сахарнице с открытой крышкой лежала ложечка. На подносе находились ароматные булочки. На плите была кастрюля с чем-то, от чего исходили такие запахи, от которых у меня даже слюни готовы были потечь. Оглянувшись, словно вор, вокруг себя, быстро положил себе поесть. Вся трапеза заняла очень мало времени. Я привык есть быстро, чтобы не тратить много времени на нее, так как раньше мне надо было учиться, а лишняя минута, проведенная за едой, стоила нескольких непрочитанных страниц книги, сейчас данная привычка тоже оказалось очень кстати. Правда, сегодня я превзошел свой рекорд в поглощении пищи, желая быстрее вернуться в свою комнату. Поэтому, как только стоны стихли, я уже впопыхах заталкивал в себя остатки недоеденной булочки и запивал все это совсем остывшим кофе.

А после со скоростью ветра бросился к себе. Мне не хотелось пересекаться с этими двумя, так как эти встречи действительно были для меня каторгой. Мне невыносимо было наблюдать, как этот омега прижимается к моему супругу, как они целуются прямо у меня на глазах, но больше всего ранило презрение в глазах альфы. Как жаль, что у нас нет разводов. Они запрещены. А ведь как было бы замечательно.

Только я поднялся на третий этаж, как снизу раздался громогласный рык какого-то мужчины:

— Димет! — тут же раздался топот спускающегося по лестнице супруга. — Где твой муж?! Ты ездил за ним?! — ой, это, кажется, обо мне. Не утруждая Димета поднятием за мной, я выскочил из комнаты, не забывая все же прикрыть за собой дверь, чтобы мой муж не появлялся в ней и не оставлял свой запах, быстро направился к лестнице, и уже стал спускаться, заметив, что за мной действительно собирались идти.

Спускаясь, разглядывал мужчину. Уверенный в себе альфа с посеребренными висками, все еще живыми глазами, которые, словно рентген, пытались просканировать меня насквозь. Мне даже неуютно стало. Но не показывая вида, что этот взгляд меня, признаться, смутил, продолжал спускаться, твердо глядя в глаза мужчине. А он, чему-то вдруг усмехнувшись, подошел ближе к лестнице.

— Ну, здравствуй, Алан, — тепло улыбнулся тот. — Меня зовут Мирт, — протягивая руку, представился он. Я ответил на рукопожатие и невольно улыбнулся в ответ. После чего, больше не обращая внимания на сына, он взял меня под локоть и повел к креслу. Где, расположившись с удобствами, стал расспрашивать меня об учебе, о дальнейших планах. Я все рассказал без стеснения и утайки. С ним было легко и просто. Создавалось ощущение чего-то родного, словно я беседую со своим отцом. Этот мужчина располагал к себе своим добродушием, теплым взглядом, который притягивал, в нем не было холода и отчужденности. Мне казалось, что в мою жизнь пустили теплый луч солнца.

А когда в конце сообщил, что планирую продолжить дело отца, тот вообще едва не подпрыгнул от радости, тут же предложив свою помощь, на которую я согласился. Мы очень долго обсуждали все, что я придумал, пока изучал документы. С чем-то он согласился, поразившись моей смекалке, что-то сразу отмел, найдя много контраргументов и минусов предложенной идеи.

Сидели мы долго. Когда и куда удалился мой муж, впрочем, куда — догадаться было несложно, мы с собеседником не заметили, так были поглощены беседой. Пару раз слуги в доме моего мужа, которые появлялись как тени и скользили бесшумно, так что их появление в комнате я не ощутил, приносили и ставили перед нами подносы с едой, которая тут же исчезала, поглощаемая нами на автомате. Как им удавалось находиться в доме незамеченными, я не знал. Только гораздо позже узнал, что слуги приходящие. Я ел, не чувствуя вкуса, и продолжал говорить. Когда в гостиной зажгли свет, то с удивлением обнаружил, что уже поздно. Мирт решил остаться здесь, чтобы утром продолжить нашу дискуссию. Этим фактом мой супруг оказался недоволен, но возразить не смел. Потому за целый вечер мы не слышали и не видели так же, как и омегу. Скорее всего, омега ушел, так как отец моего мужа иного бы не позволил в своем присутствии. Или позволил, махнув рукой на своего непутевого сына. Уже собравшись подняться к себе, услышал, как Мирт произнес:

— Алан, ты можешь звать меня отцом, так как теперь ты мой сын, — обернувшись и улыбнувшись, я согласно кивнул и ушел к себе. Спать я ложился довольный. На моих губах играла радостная улыбка, что хоть что-то хорошее произошло за этот день. И потеряв двоих отцов, приобрел одного. Снилось мне в эту ночь что-то очень приятное, светлое и радостное.

На следующий день, видя, как тяжело и сложно мне находиться в компании этих двоих: своего супруга и его любовника, который снова появился у нас в квартире, а может, и не уходил, просто сидел как мышь и не пикал, Мирт, а точнее отец, пригласил меня проехать в компанию моего отца, чтобы на месте со всем разобраться, изучить. Познакомиться со всеми. Я с радостью согласился.

Ехать пришлось долго. Она оказалась за городом, поэтому наш путь занял два часа. Мы покинули шумный город, а за городом нас ждала сказка. Оставив машину, мы прошли на территорию нашей фабрики, которая занимала большую площадь. Сначала я увидел рощу. Она встретила нас шелестом листвы и мелодичным журчанием ручья, стремительно мчавшегося и прячущегося в кустарнике и меж деревьев. Пройдя по дороге вдоль рощи, я залюбовался открывшейся завораживающей картиной. Передо мной развернулась поляна, а вокруг нее тёмной стеной стоял молчаливый лес, плавно подбирающийся к озеру. И в этом обрамлении красок и звуков расположилось центральное здание парфюмерной фабрики. А также прилегали лаборатории, цеха по производству и розливу, музей истории фабрики с продукцией, которую производили на ней, и небольшой магазинчик готовой продукции. Вдруг кто-то из клиентов решит приобрести готовую продукцию на месте. Все создавалось для удобства. Вся данная красота утопала в лучах яркого солнца.

Залюбовавшись красотой окружающей природы и погрузившись в свои мысли, я не заметил, как мы вошли в здание, и только оказавшись в кабинете моего отца, а теперь уже моем кабинете, стал оглядываться по сторонам.

Передо мной предстал кабинет, отделанный в светло-бежевые тона. Справа во всю стену было окно, в которое лились солнечные лучи, окутывая весь кабинет светом. В углу стоял цветок фикуса. Деловая зона не имела лишних предметов. Вся мебель была сделана из мореного дуба. Стол директора с кожаным креслом и стол, за которым проводятся совещания или прием посетителей, располагались буквой «Т». У стола были расставлены кресла для посетителей. Шкафы являлись частью общего дизайна и вместилищем бумаг, книг, здесь располагались сертификаты компании, кубки и награды и образцы продукции.

Дверцы шкафов были полупрозрачные, что дает прекрасный доступ к обзору всего богатства. На столе стоял ноутбук, настольная лампа и фотография. Которую я взял в руки, и слезы подступили к глазам. На ней были мы с папой, счастливые и улыбающиеся. Как же давно был сделан этот снимок, столько времени утекло. Нехотя я вернул фото на место. Слева при входе, что и не сразу бросалось в глаза, была дверь в личную зону, где стоял небольшой кожаный диван, шкаф для сменного белья, бар, холодильник и душевая кабинка. Весь тот минимум, что мог пригодиться. В кабинете отца ничего не изменилось с того времени, как он его покинул. Разве что периодически вытиралась пыль да бумаги и ручки были переложены в шкаф со стола.

Да, мой отец был директором успешной парфюмерной компании. После его гибели работа ни на миг не прекращалась, я был намерен вывести компанию на новый уровень. И сейчас нам предстояла тяжелая задача, как привлечь к сотрудничеству одного молодого и подающего надежды ученого по разработке духов, подавляющих запах омег. Что во многом смогло бы им облегчить жизнь.

Но за ним охотилась не только наша компания, но и другие. А потому у меня созрел план, который нам предстояло претворить в жизнь, чем мы и занялись. Помимо этого, мы планировали открыть несколько наших магазинчиков с возможностью самим покупателям смешивать для себя запахи в качестве эксперимента.

Стоило нам оказаться внутри, как я поразился той атмосфере дружелюбия, которая царила в самой компании. Встретили нас тепло, ни одного косого взгляда, ни одного слова презрения. А когда Мирт представил меня как хозяина, мне тепло и по-доброму улыбнулись.

А потом круговорот дел, ознакомлений, как с делами, так и с самими специалистами, закрутил-завертел. Мне все было интересно. Новая специфика, новые технологии, новые креативные идеи. Мы разбирали все, а Мирт, не вмешиваясь, только сидел и наблюдал, как я постепенно вливаюсь в коллектив.

Этот день пролетел незаметно. Не успел оглянуться, как Мирт, вот пока еще не могу называть его отцом, сказал, что нам пора ехать домой. Дом… Какое уютное слово и как мне не хотелось называть им то, где мне сейчас предстояло жить. Там не было спокойствия, не было радости. Туда не хотелось раз за разом возвращаться. Там меня никто не ждал, более того, там меня презирали, и я был обузой.

Словно прочитав мои мысли, мужчина повез меня ужинать в какой-то ресторан. Только сейчас я почувствовал голод. А до этого, пока мысли были заняты другим, пока был азарт и интерес, я его совершенно не ощущал. А сейчас, сидя в полутемном зале ресторана, где играла легкая непринужденная музыка, народ вполголоса переговаривался между собой, я ощутил, как на меня вдруг снизошло какое-то спокойствие. Я нашел себя в этой жизни. Несмотря на отношение ко мне супруга, мне было действительно хорошо от того, что в компании меня приняли тепло и никто не сказал, что под началом омеги работать не станут.

— Ты просто сразу показал, что не выскочка без мозгов, который стремится к власти, — раздался сбоку голос Мирта, а я даже подскочил на месте, настолько погрузился в себя.

— Я что, думал вслух? — спросил я. Тот кивнул. Да, такое со мной часто бывает. Еще в пансионе, стараясь решить трудную дилемму, я раскладывал все по полочкам, вслух пытаясь анализировать и сопоставлять. Поэтому и сейчас, снова вдаваясь в анализ, перешел на то, что говорю вслух.

После ужина мы наконец поехали домой. Приехали очень поздно. Ни мужа, ни его любовника слышно не было. Или они уже спят, или где-то шляются. Но меня ни то, ни другое уже не волновало. Мы с Миртом разошлись по своим комнатам.

Следующие несколько дней Мирт каждый день возил меня в офис компании. Там я проводил все свое время. Я постепенно втягивался в процесс управления, спорил, доказывал, отстаивал свою точку зрения. В глазах почти всех я видел неподдельное уважение. Меня это радовало. А вечером, поужинав в ресторане, мы ехали обратно.

Через несколько дней Мирт сообщил, что уезжает, дела требовали его присутствия. Но мне было приготовлено собственное авто. Благо, в пансионе нас учили и этому. Даже права выдавали. Я только порадовался. Скорость, ветер в лицо, свобода — все это я любил. Поэтому, с грустью и теплом прощаясь с Миртом, высказал предположение о скорой встрече. Знал бы я, насколько скоро она состоится.

Целая неделя пролетела как один миг. А вот потом, возвращаясь вечером домой, почувствовал неладное. У меня закружилась голова, во рту пересохло. Тело стало гореть, по нему прошла волна жара, будто по венам пропустили раскаленную лаву. Хорошо, что я уже подъезжал к дому, иначе даже предположить боюсь, что могло бы произойти.

Поставив машину в гараж, с трудом поднялся на третий этаж и сразу же упал на кровать, не имея сил даже раздеться. Полночи я крутился, сминая простыни. Мне было то жарко, то холодно, я не мог понять, что со мной. Может, я заболел? Вся ночь прошла беспокойно. Голова просто раскалывалась. Под утро стало еще хуже. Мне хотелось чего-то непонятного, тепла, близости, чтобы рядом оказался этот несносный супруг и обнял меня, прижал к себе, гладил, ласкал. Но больше всего до ужаса хотелось почувствовать его в себе.

От собственных мыслей я возбудился так, что стоящий колом член причинял адскую боль. Снизу послышались возмущенные голоса, а потом все стихло, и я услышал, как тяжелыми шагами муж поднимается по лестнице. Не придав этому значения, попытался встать и тут только заметил пятна на простыне. У меня началась течка. Со всеми заботами и загруженностью последние недели я забыл про данный факт. Нет, только не это. Не успел я додумать, как дверь широко распахнулась и на пороге нарисовался тот, о ком были все мысли.

Мы сверлили друг друга взглядами. Как же тянет прижаться к нему, как будто Димета у меня вот-вот отберут, воздуха не хватает. Хотя… воздуха, наверное, не поэтому… И вместе с ним по телу разливается такое желание, что всё внутри сводит. Хочется разорваться надвое, чем понять, что же делать — потянуться навстречу, но как он отреагирует на мой порыв, что подумает…

Но тут он резко подскочил ко мне, вдохнул мой запах, и только я понадеялся на чудо, как его реплика все испортила:

— А ты приятно пахнешь, теперь у меня на тебя, может, и встанет и я наконец совершу то, что требуется. Только надеюсь, что все обойдется одним разом и ты сможешь залететь. — Если бы не было такого сильного желания, неконтролируемого, притягательного, я бы ему врезал так, что он бы точно к стене отлетел. Гад такой.

А вот то, что происходило дальше, отпечаталось в мозгу урывками, вырванными кусками. Я потонул в боли. Эта сволочь не удосужилась даже растянуть меня: поставив на четвереньки, вошел сразу, одним рывком, благо, смазки было много, иначе от такого «экстаза» я бы задохнулся. Боль раздирала все тело, казалось, меня выворачивают наизнанку. Да, желание никак не хотело пропадать, более того, в конце я даже каким-то чудом умудрился кончить. Он двигался размашисто, натягивая меня на себя, впиваясь в мои бедра пальцами. Его глаза были закрыты. Явно на моем месте представлял кого-то другого. От этого становилось только хуже во много раз.

Ни грамма не заботясь о моем удовлетворении, он с громким рыком кончил внутрь меня. А мне ничего другого не оставалось, как протянуть руку к своему члену и помочь себе самому. Он не спешил выходить. Словно к чему-то прислушиваясь, чего-то ждал. Потом я почувствовал, как его член снова стал наливаться, и он опять начал всю эту суету…

Сколько раз он меня имел в разных позах, я уже не помню. Меня крутили-вертели, как курицу-гриль на вертеле. Счет времени потерялся. Последнее, что я запомнил, проваливаясь в беспамятство, это его ехидный оскал и слова, сказанные перед уходом:

— Н-да, бревно, оно и в Африке бревно. Но я очень надеюсь, что после такой пляски тебе удалось забеременеть. — Я сквозь зубы процедил в ответ:

— А может, это не я бревно, а ты хреновый любовник? — и все, больше я уже ничего не видел и не слышал, проваливаясь в темноту.

А утром, едва разлепив глаза, попытался встать. Получилось, но с трудом. Как я доехал до работы, явилось тайной за семью печатями. Там я остался на несколько дней, так как двигаться было больно, да и ехать домой совсем не хотелось. В кабинете стоял мягкий и удобный диван, на котором я и спал. Душевые тоже имелись. На мой вопрос к собственному секретарю:

— А зачем душевые? — он просто ответил:

— Летом, когда очень жарко, приходится по нескольку раз принимать душ, так как ехать на встречу с клиентом всему в мыле, потному и грязному никому не хочется, да и сам клиент этого не оценит, вот и поставили душевые.

А ведь отличная идея. А главное, как мне пригодились. Вот только сколько ни скрывайся, а домой ехать все-таки пришлось. Как только я стал более-менее сносно себя чувствовать, боль прошла, я поехал в дом альфы.

А приехав, услышал скандал, где этот омега-любовник ставил Димету условие: или я, или он, так как такая жизнь его достала.

Не знаю, что и как говорил мой супруг, но спустя несколько минут услышал звуки поцелуев и быстро ретировался к себе, где, нацепив на голову подушку, постарался отрешиться от реальности, думая о том, что же будет, если мне не удалось забеременеть. Еще одной такой близости я не вынесу. Это слишком больно и мерзко, гадко и неприятно. Я никак не мог понять, что за эйфорию находят омеги в сексе? Как это может кому-то нравиться?

Впервые за все время, сам поражаясь перепадам собственного настроения, я заплакал. Тихо, беззвучно, но плакал, даже не стирая слез. А утром твердо вознамерился пойти и купить тест. Ведь сейчас, говорят, есть такие, которые определяют беременность уже после первой недели. А это именно то, что мне и было нужно.

Утром, как и планировал, перед тем как поехать на работу, заехал в аптеку и купил это чудо. Едва доехал до компании, сжимая руль до побеления костяшек на пальцах, ерзая, даже подпрыгивая на сиденье от нетерпения. Только успев со всеми поздороваться, сразу же ретировался в туалет, захватив с собой некую баночку. Результата ждать пришлось минут пятнадцать. Даже извелся весь. А когда увидел…

Глава 4

Димет.

Стоило нам войти в дом, как Рик тут же полез целоваться. Алан, состроив невозмутимый вид, только и спросил, где его комната. Пришлось на несколько мгновений оторваться от таких сладких и манящих губ любовника и ответить. Больше мы на него внимания не обращали. Мы занялись более приятными вещами. Я поражался сам себе, и как за столь длительное время Рик мне еще не надоел. Мне хотелось его снова и снова.

Но наши тела требовали не только секса, надо было и подкрепиться, после чего решили продолжить начатое. Правда, мне пришлось подниматься к мужу и звать на обед, так как его смерть от голода была мне не нужна. Да и отец бы со свету сжил. Зайдя к нему, только и поразился в очередной раз его бесформенности и серости. Брезгливо позвав того, поспешил ретироваться к моему омеге, который все еще не был удовлетворен. А в комнате мы продолжили.

Не знаю, сколько бы мы еще кувыркались, но вдруг снизу раздался рык отца, который так не вовремя явился. Пришлось выходить, спешно одеваясь. Но меня опередил супруг. Хоть раз он на что-то сгодился. Весь день и весь вечер он занимал отца своими разговорами. О чем можно было столько говорить, осталось для меня загадкой. Даже поведение слуг меня поразило. Те всячески пытались угодить этим двоим. И еду подносили, и напитки. Но те были настолько поглощены какими-то спорами, дискуссией, что ни на что не обращали внимания, это дало мне возможность незамеченным удалиться к моему омеге.

Засиделись они допоздна. И разошлись только за полночь. Меня угнетала мысль, что с нами в доме останется мой отец. Рик тоже был недоволен данным фактом, он даже хотел уйти, но я настолько был убедителен, что он сдался и остался у меня. А вот на следующий день, когда с самого утра отец и мой муж исчезли неизвестно куда, а вернулись только ночью, мне уже было на все наплевать. Целую неделю мы были предоставлены сами себе, так как и отца, и мужа днями не было дома. Однажды мне даже интересно стало, куда же они постоянно исчезают.

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? — подловив момент, когда отец только ждал Алана, поинтересовался я у него. Тот, хитро сверкнув глазами, ответил:

— А тебе разве не все равно? Ты же занят только своим любовником, какое же тебе дело до того, где мы пропадаем?

— Он мой муж, и я должен знать, где он шляется, — ответил я, но тут же понял, что это было сказано зря. Глаза отца гневно сузились, и он сквозь зубы процедил:

— Тебе, значит, можно его унижать, оскорблять, ни во что не ставить, более того, трахать этого гаденыша прямо у него под боком, а ему ничего нельзя? Да еще и отчет тебе предоставить?

Неизвестно до чего бы мы дошли, но тут с улыбкой на лице спустился Алан, и они тут же покинули дом.

Спустя несколько дней, в течение которых я ходил злой как черт из-за этой неизвестности, которая меня убивала, так еще и Рик решил закатить сцену ревности, хотя до этого только подозрительно поглядывал на меня.

— В чем дело?! — сорвался я. — Что за взгляды? В чем ты меня подозреваешь? — на это он уже по обычаю только теснее прижался ко мне, и ответил:

— Я ревную, — вот тут меня охватил такой приступ злости, но я нашел в себе силы ее подавить и поинтересоваться:

— И к кому, интересно? Кажется, мы с тобой все время только вдвоем, рядом с нами никого нет, — изнутри медленно поднималась волна злости. Как же мне все это надоело. Вся эта неизвестность с мужем и отцом, глупая ревность любовника неизвестно к кому, предстоящее выполнение супружеских обязанностей, от одной мысли о котором меня просто наизнанку выворачивает.

— К твоему мужу, — между тем ответил он, а я от этого просто завис и… сорвался.

— Вот ты мне скажи, ты идиот? Или прикидываешься? Как можно ревновать к этому ничтожеству? Как тебе в голову вообще могли прийти такие мысли? Я же здесь, с тобой, а не с ним, и ни с кем другим! — тут его ладошка мягко закрыла мне рот, я даже дернулся, пытаясь отстраниться. Но он держал ее уверенно.

— Просто я вижу много того, чего не видишь или не хочешь замечать ты, — ответил он, а я снова поразился его речам. Но дальше он пояснять не стал, а просто потянулся за поцелуем, выветривая все негативные мысли из моей головы.

Через несколько дней отец собрался уезжать: его присутствия требовали дела. Вот тогда-то он и сказал, что Алан сейчас усиленно вникает в дела компании отца, а когда он там окончательно освоится, то мой отец введет его в курс дела и по нашей компании. А потом я увидел, что моему мужу подарили машину, о которой мечтал я. Свою-то мне пришлось выбивать с боем, с криками, с истерикой и угрозами. А тут, пожалуйста, все преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой.

После отъезда родителя целую неделю не видел почти своего супруга, но особо не расстроился этим фактом. Мой эстетический вкус просто отдыхал. Я снова стал чаще улыбаться, не срывался на Рике. Единственное, что удручало, никак не мог смириться с мыслью, что рано или поздно мне все же придется исполнять свой супружеский долг.

И вот сегодня с самого утра во мне было какое-то непонятное чувство. Охарактеризовать его я не мог никак. Внутри меня что-то стало меняться. Только опять-таки, в какую сторону, я не знал. Я лежал на кровати и ждал, не открывая глаз. Мысли в голове так и неслись вскачь. Очень странно начался этот день. У меня сегодня был мой любовник, как, впрочем, и все дни до этого. Именно он по утрам будил меня своими ласками. Вот и сегодня я продолжил ждать, не утруждая себя поднятием с постели, и даже не открыл глаз.

Ждать мне пришлось недолго. Он проснулся, потянулся, скорее всего, плотоядненько ухмыльнулся и потянулся ко мне. А у меня что-то кольнуло в груди, и я повел носом, почуяв запах, оттолкнул от себя любовника и пошел на зов запаха. А когда понял, куда ведет меня этот аромат, то просто остолбенел у двери в комнату своего мужа. А ведь все оказалось проще, чем я думал, и мне не составит труда оплодотворить его. Запах-то манящий. Надо только как можно быстрее избавиться от любовника на время и выполнить свой долг перед отцом. Поэтому резко развернулся и пошел в свою комнату, отправить того по магазинам, салонам красоты…

Не успел я вернуться, как мой любовник тут же набросился на меня с упреками:

— Где ты был? Куда поднимался? Зачем? — и снова волна злости на эту бесконтрольную ревность поднялась изнутри.

— А не пойти бы тебе… проветриться часа на три-четыре. Ты меня уже окончательно достал. Хватит! Я устал от твоих закидонов, от ревности, от всего, вон отсюда! — Если что Рик и хотел возразить, но, заметив решительность на моем лице, пулей выскочил из комнаты. А услышав, что входная дверь хлопнула, я направился наверх.

Поднимаясь на третий этаж, даже еще не видя его, принюхивался к легкому аромату. Едва успел открыть дверь в комнату, мне в нос ударил такой манящий и соблазнительный запах омеги. Я стоял в проеме и смотрел в полные желания глаза супруга. Помимо этого, мой мозг успел отметить, что без своей бесформенной одежды этот омега очень даже недурно смотрится. Ворох мыслей промчался в моей голове. В животе запорхали бабочки, меня потянуло к нему с неимоверной силой.

В эту минуту во мне стало зреть чувство, что именно в него я могу влюбиться, он мой. Эти мысли сначала меня испугали, а потом разозлили и вывели из себя. Недолго думая, подскочил к нему и, принюхавшись, втянул его аромат в себя, но чтобы не показать своей слабости, съязвил:

— А ты приятно пахнешь, теперь у меня на тебя, может, и встанет и я наконец совершу то, что требуется. Только надеюсь, что все обойдется одним разом и ты сможешь залететь, — после чего, больше не раздумывая ни секунды, сразу же перевернул его спиной к себе, поставив на четвереньки. Единственное, что порадовало, это возможность исполнить супружеский долг.

Не утруждая себя растяжкой омеги, смазки и так достаточно, я ворвался в такую узкую, жаркую и манящую глубину. Как же хорошо. Такой узости у Рика давно уже не было, его анус был основательно растянут. А тут такой экстаз. Стенки плотно сжимали мой член, что только добавляло удовольствия.

Чтобы крыша окончательно не поехала, закрыл глаза, представляя на его месте своего Рика.

Алан стонал от боли, но я не обращал на это внимания. Я вдалбливался в него резко. Сейчас я мог дать выход всем своим эротическим фантазиям, которые не мог позволить с любовником, так как тот требовал нежного отношения к себе.

Помогать ему кончить я тоже не собирался, но заметил, что он прекрасно справился с этим сам. Вначале я еще пытался сообразить, произошла ли сцепка, так как мне не хотелось еще раз касаться его, я боялся, сам не зная чего.

А потом голову просто снесло напрочь. Я его крутил-вертел, как хотел. Сколько раз имел его, уже не могу сказать. И только когда тот просто пластом бездыханным расползся по кровати, изображая труп, мне стало неинтересно.

Оставив его и дальше корчиться, направился к выходу. Только не сдержался и решил съязвить.

— Н-да, бревно, оно и в Африке бревно. Но я очень надеюсь, что после такой пляски тебе удалось забеременеть. — Подойдя к двери, услышал его ответ, который на миг заставил призадуматься:

— Может, это не я бревно, а ты хреновый любовник? — Я уже собрался было вернуться, но тут в нос снова шибанул его запах, такой манящий и притягательный, что я, сцепив зубы, выскочил за дверь, срывая на ней свою злость, хлопнув ей так, что посыпалась штукатурка.

Спустившись к себе, увидел опирающегося о косяк Рика, который уже собрался с надутыми губами мне что-то высказывать, но, увидев бешенство в моих глазах, просто обошел вокруг меня, обдавая своим запахом, который никак не хотел перебивать запах мужа.

Сейчас я смотрел на любовника и никак не мог понять, почему я считал его аромат таким соблазнительным? Таким притягательным? Ведь он ни в какое сравнение не идет с тем, как пахнет супруг.

Оу! Кажется, я сейчас додумаюсь до того, до чего не стоит. Надо срочно сосредоточиться на чем-нибудь другом. А то могут быть необратимые последствия. Я даже стал подумывать о том, чтобы куда-нибудь исчезнуть, но делать мне этого не пришлось.

На следующее утро я услышал, как машина омеги выехала из гаража, и после этого я его целую неделю не видел. Поразился только тому, что в таком полуживом состоянии он сел за руль. Только эта мысль тут же выветрилась, так как решил особо не заморачиваться, да и Рика словно подменили.

Он стал каким-то слишком нежным, слишком много пытался угодить, слишком старался в постели. Этих самых «слишком» оказалось очень много. Настолько, что стало раздражать.

А через неделю вернулся супруг.

Глава 5

Алан.

Увидев, что результат положительный, я готов был скакать от радости. Так как в этом случае мне не придется снова терпеть ту боль, выносить оскорбления и унижения супруга. Здесь, в компании отца, а точнее уже моей компании я чувствовал себя нужным, никто ни разу ни слова не сказал о моей внешности. Все ценили ум.

Да, отец прекрасно знал, как подбирать кадры. Каждый день мы думали над тем, как же нам заинтересовать того самого специалиста, но мыслей в голове не было. Так как все, чтобы мы ни придумали, было ему уже предложено, и от всего он отказался. И тут мой заместитель, пожилой альфа, внес предложение:

— Алан, а что если тебе самому поехать к нему и обо всем узнать на месте, — предложение было дельным, но я пока не понимал его смысла, так как считал, что ехать нужно уже с чем-то, а не с пустыми руками.

— И что я ему скажу? — удивился я. — Здравствуйте, я приехал, идемте к нам работать! Как вы думаете, он у виска сразу покрутит и выставит вон, или все же выслушает, куда его собираются пригласить?

— Не будь таким скептиком, — отозвался зам. — Вот на месте можно будет прекрасно разобраться, что к чему.

— Хорошо, — пришлось согласиться мне, так как все равно других идей не было. — Вот завтра как раз и съезжу, побеседую.

Мы еще долго обсуждали некоторые новшества, которые планируем ввести, и только потом, слегка утомленный, но с тяжелым сердцем, прихватив тест, отправился домой, чтобы обрадовать супруга о том, что ему больше не придется ко мне прикасаться.

Стоило мне приехать, как я еще с порога услышал возню в гостиной. Вот же сволочи, места в комнате им было мало, так они уже и сюда добрались. Открыв дверь, стараясь на них не смотреть, хотя все внутри просто сжалось от боли и муки, когда заметил облокотившегося о стол Рика и, трахающего его, альфу. Быстро отвернувшись, положил тест на тумбочку и поднялся к себе.

А через час ко мне в комнату ворвался Димет с ехидным оскалом на лице. Он осмотрел меня с головы до ног, после чего язвительно заметил:

— Ну что же, хоть одна хорошая новость. И мне больше не придется к тебе прикасаться. А если бы еще и глаза мои тебя не видели, вообще было бы замечательно, — высказавшись, он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. А я даже и отвечать не собирался. Зачем? Он ведь все равно не услышит.

Рано утром, когда я только собирался на работу, ко мне снова пожаловал мой так называемый супруг. Странно, что ему еще понадобилось от меня?

— Раз мне удалось тебя обрюхатить, то думаю, больше нет смысла держать тебя здесь, — вот тут я вытаращился на него, как баран на новые ворота. Это он вообще к чему? — Я созвонился с отцом, и с сегодняшнего дня ты переезжаешь к нему. Я не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать.

От сказанного я впал в легкий ступор. А потом, разозлившись, быстро собрал свои вещи под его пристальным взглядом. Но не смог удержаться от вопроса:

— Я так понимаю, что оповещать тебя о рождении ребенка смысла нет? — тот только довольно кивнул, наблюдая за моими сборами.

— Хоть в чем-то сообразительный, — оскалился он. А меня обдало волной злости, которую я всячески постарался погасить. Мне же еще ехать к тому самому специалисту, поэтому надо попытаться успокоиться. Иначе наворочу там дел.

Постаравшись не обращать больше внимания на этого типа, я стал продумывать в уме варианты будущей беседы. Это, надо сказать, очень помогло обрести душевное равновесие. Не глядя больше на мужа, подхватил вещи, и направился на выход, не произнося ни слова. Провожать меня никто не вышел. Платочком на прощание не помахал. Но не очень-то и хотелось. Открыв окно, тронулся с места. Ветер задувал в лицо, пока ехал, выгоняя все негативные мысли из моей головы.

Подъехав к небольшому двухэтажному домику, довольно ухоженному надо сказать, остановился и пошел в открытую калитку по усыпанной гравием дорожке ближе к дому. Дверь открылась сразу, я даже постучать в нее не успел. А вот тот, кто ее открыл, заставил меня просто открыть рот и застыть от поражения. Этим некто оказался тот самый задира, с которым я вместе учился. Вот никогда бы не подумал, что судьба сведет нас еще раз.

— Здравствуйте, пожалуйста, — с сарказмом произнес он, пошире распахивая дверь. — Ты к дяде? И что тебе от него надо? — засыпал он меня вопросами, пока проводил к специалисту. Отвечать мне не пришлось, так как навстречу вышел довольно приятный омега, уже в годах, с добрыми глазами и цепким взглядом.

— Вы Алан? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он. Но я все равно кивнул согласно головой. — Итак, что привело вас ко мне?

Вот тут-то я и думать забыл о задире, присаживаясь в предложенное кресло, и описал все свои идеи, признался, что хочу предложить ему работать в нашей компании, попросить помощи в создании нового средства для омег.

Тот думал несколько долгих и томительных минут. А потом, оставив меня наедине с самим собой, куда-то вышел вместе с племянником. Если меня это и удивило, то вида я не подал. Стал терпеливо дожидаться мужчину. Радовало уже то, что мне не отказали сразу, как многим другим. Поэтому, какая-то надежда на благополучный исход дела была.

Через полчаса снова вошел омега. Он пристально посмотрел на меня. Помолчал. И только потом озвучил свои требования.

— Молодой человек, — начал омега, — мы тут с племянником посовещались и приняли решение. Я готов работать с вами…

После этих слов я чуть не станцевал канкан. Но дальнейшие его слова это желание отбили.

— Если вы тоже пойдете нам на встречу, — продолжил он. — Сейчас мой племянник объяснит вам все условия.

Я напрягся, какую еще подлянку выкинет этот… задира. Ведь ничего интересного он точно не скажет. И точно. Задира подошел ближе, ткнул в меня пальцем и произнес:

— Знаешь, мышь, если уж работать с кем-то, то вид у него должен быть представительный. А не такой… Ты в зеркало на себя смотрел? Замухрышка, серая амбарная мышь. Вот скажи мне, неужели так сложно найти себе линзы? Или, на худой конец, нормальные стильные очки, а не это уродство? — тот распалялся все больше, а у меня внутри зрела злость. Я готов был встать прямо сейчас и выйти за дверь. Сдерживало только то, что нам очень нужен был именно этот специалист.

А потом в какой-то момент я задумался: «А почему бы и нет? Это же такая мелочь!» После чего перед глазами предстал собственный муж, и я мстительно ухмыльнулся. Так должно быть даже интереснее. Вот только задира от моей ухмылки вздрогнул, приписав ее на свой счет.

— Хорошо, — озвучил я свои помыслы. — Я согласен с вашим предложением, — хотя это и было, скорее всего, требование, но я не стал этого говорить. Зато оба омеги остались довольны моим согласием.

Достав готовые бланки договоров, я быстренько составил их, специалист, которого звали Анхельм, подписал. Расстались мы с надеждой на завтрашнюю встречу, которая должна была состояться уже в офисе компании. А я отправился на работу, чтобы обрадовать своих служащих об удачно совершенной сделке.

В офисе меня уже ждал Мирт. А когда услышал, что моя встреча прошла успешно, он порадовался за меня, а вот новость о моем преображении только заставила сверкнуть его глаза предвкушением, азартом и непонятным мстительным огоньком. Но заострять внимания на этом не стал, раскладывая бумаги с формулами, и начиная соображать, какие еще новинки можно ввести.

Полдня мы изучали документы, анализировали, а потом Мирт решил отвезти меня на начало преображения. Как я ни пытался оттянуть этот момент, ничего не получилось. Пришлось, скрепя сердце, прощаться со всеми и ехать в салон. А вот там начались мои хождения по мукам.

Началось все с волос. Их вымыли, подстригли немного, уложили. Пока один стриг, второй делал маникюр. Меня предусмотрительно отвернули пока от зеркала. Третий в это время пытался подобрать мне линзы. Как только со стрижкой и маникюром было покончено, что меня изрядно утомило, надо сказать, мне протянули коробочку, в которой как раз и лежали линзы. Пришлось под строгим взглядом Мирта надеть и их, сняв свои очки.

И только после этого мне позволили повернуться к зеркалу…

Ой, это вообще кто?

Глава 6

На меня смотрел совершенно незнакомый и в то же время, чем-то отдаленно похожий на меня парень. В кресле-то сижу я, если это, конечно, не парень из зазеркалья, с твердым и уверенным взглядом. Губы… М-м-м-м-м… вот честно, сам бы поцеловал, но не могу. Волевой подбородок был гордо вздернут. Глаза просто горели огнем, смотрели твердо и уверенно, вот только в них сквозило удивление. Да еще и внешний вид балахонистой одежды все портил. Оглянувшись на стоящего позади меня Мирта, заметил лукавую, но вместе с тем предвкушающую улыбку.

Не дав мне и слова сказать, он подхватил меня под локоть и потащил в один из магазинов одежды. А там… мой кошмар продолжился. На меня нагрузили ворох одежды, которую мне предстояло перемерить. Это же просто ужас, летящий на крыльях ночи. Я не хочу!

Ко мне подошел Мирт, заметив, что я уже было собрался все бросить и попытаться сбежать. Указав глазами на молодого альфу, он произнес:

— Сам пойдешь все мерить или помощника позвать? — я вздрогнул. Только альфы мне и не хватало. Скорчив недовольную физиономию, подхватил этот ворох и, сверкнув недовольным взглядом на «папочку», удалился в одну из кабинок. По пути заметил тяжкий вздох того самого консультанта, оставшегося недовольным тем, что его не пригласили. Перебьется. Я и сам в состоянии справится, а альфы мне больше не нужны и даром. Мне мужа вполне хватило.

Надевая вещи, выходил, как на подиум, показываясь Мирту. Он оценивал. Что он там подобрал, я пока не видел, так как шел переодеваться дальше. В таком дефиле прошло часа три, не меньше. Я замучился, упарился, и вообще, мне все надоело. Я хотел есть, пить и просто лечь отдохнуть. Голова кружилась так, что казалось, будто я на каруселях.

Заметив мое состояние, ко мне подошел Мирт.

— Алан! Ты неважно себя чувствуешь? Поедем домой? — я только слабо кивнул на это. В глазах стало темнеть, но я старался держаться изо всех сил. Отец подхватил меня под руки и отвел в машину, где сразу же вручил холодную бутылку с водой и включил кондиционер.

— Спасибо, — едва ворочая, казалось, вмиг распухшим языком, произнес я. Тот же только обеспокоенно смотрел на меня.

— Как ты? Лучше? — после того как я опорожнил почти пол-литровую бутылку воды, спросил он. А я только согласно кивнул и откинулся на сиденье. Он же, сев за руль, повез меня сначала ужинать, а потом домой. В мой новый дом, где мне и предстояло жить. Я, правда, попытался возразить, аргументируя тем, что у меня есть собственный дом, то есть, моих родителей, но он на это только ответил:

— Ты будущий отец моего внука, и нам с супругом очень бы хотелось наблюдать за тем, как растет и развивается малыш, еще будучи внутри тебя, — он опустил голову и добавил. — Если ты не против, конечно.

В эту минуту мне вдруг стало так стыдно. Этот альфа всячески пытается мне помочь, пытается заменить мне погибшего отца, а я… неблагодарный. Поэтому, мне ничего не оставалось, как проговорить:

— Конечно, не против. Если вам это не в тягость, то я согласен, — от моих слов Мирт даже нахмурился.

— Алан, о чем ты говоришь? Ты мне как сын, даже нет, не так. Ты и есть мой сын, поэтому ни о какой тяжести не может быть и речи, — горячо возразил Мирт, а у меня даже в душе потеплело. Я не один. Это очень радовало и вселяло веру в лучшее.

Их дом оказался за городом, он просто утопал в цветущих кустарниках. К нему вела аллея из деревьев, создавая некий лиственный свод. Пройдя аллею, мы продолжили путь по вымощенной светлым гравием дорожке ведущей к дому. Вдоль дорожки благоухали розы. Все ближе приближаясь к дому, я увидел бассейн, в нем отражался дом, переливаясь в водной глади огнями окон. На всей прилегающей территории был аккуратно подстрижен газон. Повсюду разбиты цветники, искусственный пруд, который я еще смогу рассмотреть и увидеть, живет ли в нем кто-нибудь, посажены плодовые и декоративные деревья.

В стороне я заметил под раскидистым деревом беседку. Но чем я был очень поражен, так это тем, что на участке были качели. Нет, не современные с наворотами, а те качели из детства. Мягкий лунный свет уже начал освещать своим светом весь участок и дом, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Сам дом был просто огромных размеров, в три этажа, из белого камня, часть дома была увита плющом, доходящим до самой крыши. Те участки стен, что не были увиты зеленью, отливали белизной в свете луны.

Из освещенных окон лился свет. Дом притягивал к себе и поражал своим величием. Дом показался внезапно. Только свернули, как он предстал перед нами величественной громадой. Я даже испугался. Зачем такой большой? Это же не дом, а целый замок. Этот вопрос все же сорвался с моего языка:

— Ми… Отец, — поправился я, заметив укоризненный взгляд, — а зачем такой большой дом? Как-то мне немного боязно от такого простора. Боюсь потеряться.

— Дом был рассчитан на большое количество народа, — с тоской произнес он, — на детей, но не судьба, только один сын, тогда мы стали надеяться на внуков, и рассчитывали не меньше пяти, — вот тут я завис окончательно. Я похож на свиноматку? Только собрался было разозлиться, как заметил его тоскливое и слишком грустное выражение лица, и сразу же передумал возмущаться. Кто же виноват в том, что мы с мужем не сошлись изначально, я ему не подошел. Он меня презирает.

От собственных мыслей сразу стало гадко в душе, она заныла, заболела. За что же мне такое? Но тут же, вспомнив, как мой собственный муж трахал прямо при мне своего омегу, тоска, боль и сожаление тут же сменились злостью и жаждой мести. А то, что она свершится, причем очень скоро, я верил. Никто и никогда не оставался еще безнаказанным. И этот не останется.

Зайдя в дом, огляделся. А что, очень даже красиво и уютно. Вот в этом доме мне понравилось. И по душе он мне пришелся сразу. По лестнице спускался моложавый хрупкий омега, довольно красивый, ухоженный и с теплой улыбкой на лице. Подойдя ко мне, он осмотрел меня с ног до головы.

— Здравствуй, Алан. Отлично выглядишь. Ты очень здорово преобразился, тебе так намного лучше, — поток слов лился из него так, что я не успевал. Его речь была плавной, в некоторых местах тягучей. Но, как ни странно, сам голос, манера разговора, завораживали. Хотелось слушать и слушать.

— Здравствуйте, — смущенно произнес я, так как не привык к выражению такой радости и такого неподдельного участия в моей жизни.

— Меня зовут Эйл, но я буду очень рад, если ты будешь звать меня папой, — при этом они с Миртом переглянулись. В этом взгляде я увидел столько любви и нежности… что внутри защемило от тоски. Мне так не жить и не любить. Тяжко вздохнув, постарался улыбнуться.

— Я попробую, обязательно, — пообещал я, после чего мы сразу же пошли в мою комнату, которая уже была приготовлена и ждала меня. А потом, переодевшись и ополоснувшись, мы сидели на кухне за столом и вели беседу. В этот момент мне стало так хорошо, так тепло и уютно, что слезы навернулись на глаза, но я быстро их сморгнул, чтобы никому не показать своей минутной слабости. Вроде, никто ничего не заметил.

Несколько дней прошли в суете. Состоялось знакомство моих сотрудников с новым специалистом. Мы долго обсуждали, что и как лучше сделать, как наладить выпуск, сроки… и много чего еще. Задира тоже оказался в моей компании, только больше он никого не задирал, а стал очень даже хорошим специалистом в отделе сбыта. Налаживал новые связи, заключал договора и попутно продолжал работать над моим имиджем.

Каждый раз после работы он таскал меня по магазинам, подбирая все новые и новые вещи. Скоро точно придется еще одну комнату оборудовать специально для них. Но спорить с ним было бесполезно. На мое:

— Зачем мне столько вещей? Я и за всю жизнь их все не переношу, — у него тут же глаза становились навыкате, он с пеной у рта доказывал мне, что благодаря ему не только надену каждую, но и новую еще приобрету. Мне хотелось орать, кричать, ругаться… да только все равно это было бы без толку. Он оказался в этом плане намного более упертым, чем я. Пришлось сдаться.

Через неделю в мою машину, которая стояла на стоянке врезался какой-то недотепа, пытавшийся поставить свою, но не вписался и разнес в моей машине бочину. Пришлось сдавать ее в ремонт. Но отчаиваться мне не дал Мирт, тут же пригнавший другую машину. Она оказалась черным красавцем Лексусом, от которого сразу же загорелись глаза. Я в нее влюбился с первого взгляда. Это была мечта, сказка, а не машина.

В один из дней, мы с моим помощником альфой Стэном, с которым сдружились за это время, ехали в одну из компаний заключать договор. На панели загорелась красная лампочка о том, что бензин скоро закончится.

— Вот же… — расстроился я, осматриваясь по сторонам, глазами выискивая заправку. — Совсем забыл. Еще вчера хотел заправиться.

— Так зачем дело стало? — удивился Стэн. — Сейчас будет заправка. На ней и заправишься.

И действительно, стоило повернуть, как перед нами возникла заправка, где, на наше счастье, было всего несколько машин. Остановившись около одного из заправочных баков, я вставил пистолет в отверстие и побежал платить. А в дверях столкнулся с… Диметом. Меня тут же охватило волнение вперемешку со страхом. Правда, это было сиюминутное состояние, которое тут же прошло, стоило заметить в глазах мужа неподдельный интерес и загоревшийся огонек желания. Вот гад.

Пройдя мимо, даже не поздоровавшись, так как, судя по всему, этот гаденыш меня не узнал, я подошел к кассе, рассчитался и выскочил обратно. Димет не двинулся с места, продолжая сверлить меня взглядом. А потом, не выдержав, подошел ближе, но, заметив в машине Стэна, скривился и тут же ретировался обратно, продолжая пожирать меня глазами.

— Это кто такой? Ты его знаешь? — поинтересовался товарищ, глядя на моего мужа. Я на это кивнул, стараясь игнорировать Димета и его похотливые взгляды.

— А это и есть мой «дражайший» супруг, который собственного мужа не узнал, — зло процедил я, продолжая заправлять бак и молясь всем Богам, чтобы он поскорее заполнился. На мое счастье это произошло.

— Кто?! — в этот момент взвыл Стэн, еще раз поглядев на Димета, потом на меня, и снова на него. — Он идиот? — тут же задал он риторический вопрос, ответа на который у меня не было. Я только плечами пожал на это и ничего не ответил.

Запрыгнув в машину, сорвался с места. В зеркале успел заметить, как Димет, прищурившись, смотрит нам вслед, при этом его ноздри вздрагивали, он к чему-то принюхивался. Неужели узнал запах? Только не это!!!

Глава 7

Димет.

Когда спустя неделю вернулся Алан, мы с Риком были очень заняты. И этот замухрышка только сбил весь настрой. Но вот когда я заметил то, что он оставил на тумбочке, судя по-всему, для меня, вот тут я готов был его даже расцеловать. Неужели мне больше не придется его касаться? Это было действительно радостное событие.

Недолго думая, я помчался к нему в комнату. Влетев, заметил его выражение лица, которое было новым для меня. Он смотрел как-то слишком равнодушно на меня, но в то же время радовался чему-то известному только ему.

— Ну что же, хоть одна хорошая новость. И мне больше не придется к тебе прикасаться. А если бы еще и глаза мои тебя не видели, вообще было бы замечательно, — к моему удивлению он вообще отвернулся от меня, не став ничего отвечать. Зато у меня созрел план, который я поспешил исполнить. Зная, что такая новость обрадует отца, помчался ему звонить, а заодно и решить вопрос с пребыванием мужа в моем доме.

Набрав номер, стал ждать. Трубку снял отец.

— Привет, отец, — начал я, не давая ему слова сказать. — У меня для тебя отличная новость. Алан обр… забеременел, так что… — договорить мне он не дал.

— Сын, я поздравляю вас, очень рад. От всей души рад, правда, — странный он. Я-то тут при чем. Меня с чем он поздравляет? Мне этот ребенок, как козе баян. Будет и будет, ну и ладно. Говорить этого, правда, не стал, но только попросил:

— Отец, ты можешь забрать его к себе? Я не хочу видеть его больше в своем доме. Он и так страшен, как смертный грех, а когда начнет толстеть, станет вообще безобразным. Ты хочешь, чтобы меня воротило каждый день? — вот тут-то и полился поток брани о моем сволочизме, бесчувственности, безответственности. Я узнал о себе много нового. Но в конце все же услышал то, ради чего, собственно, и звонил.

— Естественно, мы заберем Алана к себе. Вот только… — тут он на минуту замолчал, а я даже успел испугаться, что отец сейчас выдаст чего-нибудь по поводу ограничения моих денежных средств, но он меня в очередной раз удивил. — Смотри, мой дорогой сын, чтобы тебе потом локти не пришлось кусать и выть от содеянного.

Он что, умом тронулся? С какой радости мне локти себе кусать? Из-за этого замухрышки? Это смешно. Но, пусть говорит, что хочет. Мне главное, чтобы он забрал этого к себе, а остальное неважно.

Едва дождавшись утра, я снова поднялся к Алану, пока он не уехал на свою работу, чтобы сообщить ему радостную, во всяком случае для меня, новость.

— Раз мне удалось тебя обрюхатить, то думаю, больше нет смысла держать тебя здесь, — Алан вытаращился на меня, как на восьмое чудо света. — Я созвонился с отцом, и с сегодняшнего дня ты переезжаешь к нему. Я не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать.

В спешке и со злостью он стал собирать свои вещи. Но все равно не удержался от ехидства и поинтересовался:

— Я так понимаю, что оповещать тебя о рождении ребенка, смысла нет? — молодец мальчик, все схватывает на лету. Потому и ответить ему я постарался в том же тоне:

— Хоть в чем-то сообразительный, — ага, я все-таки его разозлил. Но вспышка злости была мимолетной. Он тут же смог успокоиться и взять себя в руки. Вот же… Теперь эта его реакция разозлила меня. Поэтому, злой, как тысяча чертей, я вышел из комнаты, и уже после просто наблюдал за его отъездом и радовался избавлению от ненавистного мужа.

Стоило ему уехать, как я вздохнул с облегчением. И постарался выбросить его из головы. Пару дней наслаждался покоем и тишиной. Рик во всем старался угодить, как-то странно по-щенячьи и по-волчьи заглядывая в глаза. Так и хотелось спросить, чего же он хочет. Но спрашивать ничего не пришлось. Спустя три дня он сам начал разговор, который меня удивил и разозлил:

— Димет, раз ты выгнал своего мужа, может быть ты перестанешь предохраняться? Я очень хочу, чтобы у нас был ребенок, и мы бы жили одной дружной семьей, — сначала я слушал его, а моя челюсть медленно, но верно грозила встретиться с полом, потом из самого нутра стала медленно подниматься злость и раздражение. А потом, когда он закончил свою речь, я взорвался:

— Вот скажи мне, тебе, что мало того, что есть?! Тебя что-то не устраивает в наших нынешних отношениях?! Зачем тебе ребенок? Это вечно орущий комок, который отнимает все время, мешает расслабиться! — от моих криков Рик даже съежился, но я все больше и больше распалялся. — Нет! И еще раз нет! Никаких детей! И как ты себе представляешь нашу совместную жизнь, когда у меня есть законный супруг?! Как, я тебя спрашиваю?! — тот задумался, но ничего на это не сказал. — Вот, никак! Или ты хотел, чтобы я перед друзьями тебя супругом назвал? Не выйдет. Ты только любовник, с которым мне пока хорошо, и пока все устраивает. Но еще несколько твоих таких закидонов, и мы с тобой расстанемся.

Не дожидаясь его ответа, я выскочил за дверь, чтобы немного развеяться. Утомляют меня все эти разговоры. Вот почему нельзя просто наслаждаться тем, что есть? Зачем все усложнять? Нам до сих пор было хорошо вместе, но все эти лишние и ненужные разговоры на корню убивают желание продолжать такие отношения. Мне не нужен еще одно подобие мужа, мне и одного достаточно. Да и детей я не хочу, молод еще для них. Мне еще гулять и гулять, наслаждаться относительной свободой.

В этот момент я, как никогда, даже порадовался наличию мужа, благодаря которому могу смело увиливать от такого рода предложений, которые меня бесят и раздражают. И пусть я терпеть не могу Алана и никогда не приму его, как супруга, но услугу он мне оказал хорошую своим наличием.

— Вот это попадалово, — выругался я, заметив, что бензин на нуле. — Теперь придется ехать искать заправку. Надо же было забыть о нем. Хотя, вчера нам явно было не до этого.

Впереди, на мое счастье, показалась заправка. Зарулив на нее, пошел в магазин, чтобы расплатиться и купить воды, а то в горле что-то пересохло. Но вот уже выходя из магазина, пораженно застыл, едва не выронив воду из рук. В дверях я столкнулся с омегой, чей запах тут же, попав в нос, взбудоражил все, что только можно.

Такое со мной происходило впервые. Мальчик был красив, аки Бог. Я готов был завалить его прямо тут и сейчас. Сдержался с трудом. Но только я собрался с ним познакомиться, как на меня одним только взглядом вывалилась тонна презрения, ненависти… вот это да! Что за… Я его вижу первый раз в своей жизни, а уже заслужил столько всего.

Недоуменно смотря на то, с какой грацией хищника он подходит к своей машине, как держит пистолет. Я следил за каждым его движением, не имея возможности оторвать от него взгляд. А потом решился. Я прямо сейчас с ним познакомлюсь, чего бы мне это ни стоило.

Вот только подойдя ближе, меня постигло разочарование. В машине сидел альфа и пожирал глазами омегу, мне ничего не оставалось, как вернуться обратно и издали наблюдать за ним. Вот только этот навязчивый и неповторимый запах этого красавца так и преследовал, так и манил. На долю секунды мелькнула мысль, что я его уже чувствовал раньше, но вот где и когда… никак не мог вспомнить, а потом и вовсе выбросил из головы, так как подумал, что если бы хоть раз мне на пути встретился этот юноша, то я ни за что бы его не упустил.

А сейчас я просто стоял и наслаждался его запахом, его красотой и его грацией. Но только в тот момент, как он запрыгнул в машину и рванул с места, тут же скрывшись с глаз, я взвыл:

— Вот же я идиот! Даже номер машины не додумался записать! Хоть что-то узнал бы, а так теперь мучайся неизвестностью. И где мне его искать теперь?! — я готов был начать заламывать руки, особенно от того, что в штанах стало до боли тесно, и как снять напряжение я просто не знал. Мне не хотелось никого: ни Рика, ни другого красавчика, хотелось только его.

Вот только это самое напряжение надо было обязательно снять, поэтому, скрипя зубами, пришлось ехать обратно домой, где ждал Рик. Но перед глазами все время стоял образ этого омеги. Кто он? Почему я его раньше не видел? Как мне его найти? И откуда вообще поиски начинать?

Желание найти, познакомиться и соблазнить крепло с каждой минутой все больше. А еще мне очень хотелось узнать причину его презрения и ненависти, которые все время были на его лице. Ведь я ничем такое не заслужил.

Приехав домой, заметил виноватое лицо Рика, только в этот раз я на это уже даже внимания не обратил, сразу, без всякого перехода, нагнул его прямо в гостиной, так как сил терпеть не было. Глядя на изогнутого любовника, я не видел его. Мне казалось, что передо мной тот парень с заправки, и сейчас в эту минуту я вдалбливаюсь именно в него, а не в Рика.

Оргазма такой силы, который меня накрыл, я не испытывал ни разу за всю свою жизнь. И это при том, что я всего лишь представил на месте любовника именно того, кого хотел больше жизни. И мне даже на минуту стало страшно и в то же время довольно интересно, что же будет если… нет, не если, когда подо мной будет стонать именно тот брюнет. А в то, что именно так и будет, я верил. Может немного и самонадеянно с моей стороны, но я рассчитывал на это. Так как в эту самую минуту сообразил, что именно он и есть моя пара. И без него я просто умру или сойду с ума. А значит, его надо обязательно найти, чего бы мне это ни стоило.

— Ого! Ты сейчас был сам не свой, — отдышавшись, произнес омега, глядя на меня влюбленными глазами. — И что с тобой произошло за это время? — вот тут в нем проснулась подозрительность, и он прищурился, глядя на меня. А я, особо не церемонясь, ответил:

— Я сегодня встретил свою пару, но познакомиться так и не успел. Он был не один, а с альфой, к тому же, неизвестно от чего, он обдал меня тонной презрения, — на мои слова Рик отреагировал неоднозначно.

— Ты видел Алана? — удивленно спросил он, а у меня даже не было сил злиться. Мне было слишком хорошо, поэтому я только переспросил:

— При чем здесь он? Я говорю о своей паре, а не о муже, а это две разные вещи и не путай их, пожалуйста. Алану до того красавчика, которого я встретил, как до луны пешком, — выражение лица любовника мне не понравилось, и я посоветовал. — Рик, давай во избежание дальнейших ссор, ты больше не будешь упоминать о моем муже. Это в твоих интересах, иначе мы опять поссоримся, на этот раз надолго, если не окончательно.

— Хорошо, как скажешь, — поникшим и убитым голосом ответил он. Настроение снова было испорчено, ехать развлекаться не хотелось, чем себя занять, я не знал. От скуки готов был просто взвыть. И тут впервые за все время мне в голову пришла мысль:

«Может действительно заняться семейным бизнесом? Иначе я просто завернусь от ничегонеделания, оно стало напрягать».

Мне отчего-то казалось, что тот омега не ведет праздный образ жизни, слишком умные у него были глаза, слишком сосредоточен взгляд, слишком уверенные движения. Да и костюм, который на нем сидел, как влитой, тоже говорил о многом. У него явно не рядовая должность. Хм, оказывается я успел многое разглядеть. А значит, надо просто проверить некоторые компании, в которых омеги занимают руководящие посты. Я думаю, что таких будет немного.

Все. С завтрашнего дня этим и займусь.

Вот только любовнику удалось-таки отвлечь меня на время от моих планов, к которым я смог приступить только через неделю. Но и тут меня накрыла своим крылом птица обломинго. Вечером ко мне подошел Рик, как раз в тот момент, когда я только составлял список более-менее значимых компаний, облокотился о плечо и произнес:

— Димет, ты же помнишь, что завтра у моего отца банкет по случаю удачно заключенной сделки? — я машинально кивнул, да, что-то такое он мне говорил, но я, как всегда, пропустил мимо ушей. — И мы приглашены. Пойдем? — он смотрел на меня таким умоляющим взглядом, что я согласился. Тем более, сам прекрасно понимал, что мне срочно необходимо развеяться, так как за эту неделю едва не свихнулся. Все стало намного сложнее и хуже, когда по ночам мне снился тот самый брюнет и отчего-то постоянно грозил пальцем.

Странные сны. К чему они? Как ни пытался я приблизиться к своему наваждению, он только становился с каждым разом все дальше и дальше. А когда я уже бежал, он и вовсе исчезал, растворялся. Просыпался я в холодном поту и с жесточайшим стояком.

Отдуваться приходилось Рику. Но он был только рад. Стараясь всячески удовлетворить меня. И вот сейчас я даже обрадовался, что есть возможность выйти в свет. Да-да, именно так. Но больше всего во мне просыпалось тайное желание встретить там того омегу. Ведь если он какая-нибудь значимая фигура, то его обязательно пригласят, а значит, у меня есть возможность познакомиться. И может быть…

Нет, пока об этом думать рано. Главное его найти. А все остальное уже мелочи жизни…

Как же я в тот момент ошибался.

Глава 8

Алан.

На встречу мы прибыли вовремя. Вот только Стэн все время сидел, сжавшись, всего один раз попросив:

— Алан, ты не мог бы ехать медленнее? — я отрицательно мотнул головой. Скорость помогала мне успокоиться, восстановить душевное равновесие, которое пропало из-за встречи с мужем. Товарищ больше ничего не сказал, только шальными глазами смотрел на дорогу.

Да, я мог его понять, когда сам за рулем, все страхи исчезают, скорость туманит мозг, вызывая адреналин, а вот на пассажирском сиденье… Сочувствую я ему, но ничем помочь не могу. Мне в данный момент срочно нужно прочистить мозг, восстановиться. Встреча с мужем, его полный желания и интереса взгляд с одной стороны покоробил, так как он меня не узнал и видел во мне кого-то другого, а с другой стороны вызвал массу противоречивых чувств. Как бы я хотел, чтобы ТАК он смотрел именно на меня, а не на того, кем я сейчас стал.

Но, видимо, мне это не суждено. А быть красивой куклой в его руках я не собираюсь, да и прощения он не просил, а даже если бы и попросил, то сделанное им так быстро не прощается и не забывается. И в данный момент я просто пылал праведным гневом, очень сильно желая встречи с ним, чтобы дать понять, что не все можно получить по щелчку пальца. Я усиленно пытался вспомнить, где и по каким злачным местам он шляется, чтобы иметь возможность организовать вроде как случайные встречи. Чтобы иметь возможность подействовать ему на нервы. Но пока моя память меня подводила. Я никогда не слушал и не вникал, куда они с любовником ездят развлекаться. Ладно, постараюсь как-нибудь узнать.

Но вот о чем я даже и подумать не мог, или просто упустил из виду, а может вообще забыл, что сегодня на банкете может быть и он. Хотя странно, такие мероприятия он, вроде бы, никогда не посещал. И когда я вошел и увидел его, то первым желанием было бежать как можно быстрее и дальше. Однако Стэн, который был в этот вечер со мной, как помощник и друг, сжал мою руку, что придало мне уверенности. И я с дикой решительностью шагнул навстречу всему миру и тому, что меня ждет сегодня вечером. А вечер будет незабываем для кого-то. Ну, что же, думаю, веселье начинается. А этот гад еще и своего любовника притащил. Да, проучить его придется.

Вечер проходил на ура. Этот самец просто пожирал меня взглядом. Как же мне было трудно себя сдерживать, когда так и тянуло к этой наглой и напыщенной роже. Но его любовник очень удачно исполнял роль телохранителя. Он всячески пытался отвлечь моего собственного мужа от моей персоны. Что же, пока мне это на руку. Вот только судя по взглядам Димета, он явно что-то задумал, и всеми способами пытается отвязаться от любовника.

А потом вокруг моего друга стал крутиться Рик. Но все его попытки не увенчались успехом. Видно было, что Димет бесился от того, что не может приблизиться к объекту своей страсти, то есть ко мне. Его взгляды прожигали насквозь.

И когда Рик предпринял очередную попытку отделить от меня Стэна, то в этот раз ему это удалось, путем небольшой хитрости, очень банальной, надо сказать, всего лишь позвать его к одному из наших партнеров, то мой муженек просто светился, как начищенный самовар, а когда приблизился ко мне, то в его глазах было столько самоуверенности, что мне захотелось расхохотаться в голос.

— Вот мы и встретились снова, — с улыбкой, явно признанной соблазнить и очаровать, начал было он. Я же окинул его мимолетным взглядом и, сделав удивленное лицо, спросил:

— А мы уже встречались? — тот едва воздухом не подавился, но очень быстро взял себя в руки. Прищурившись, кивнул.

— Ну да, неделю назад на заправке. Вы забыли? — я усиленно делал вид, что честно пытаюсь вспомнить об этом незабываемом событии. В итоге, решил поинтересоваться, включив некое подобие дурачка.

— А должен был помнить? И с чего мне вас запоминать? Вы какой-то особенный? Или у вас есть что-то, чего нет у других? С какой радости я должен был вас запоминать? — пока я задавал вопросы, его глаза становились все больше, пока не стали просто огромными. У меня даже создалось впечатление, что они вот-вот вылезут из орбит.

— Но разве вы ничего не почувствовали? — принюхиваясь ко мне и блаженно закатывая глаза, переспросил он, я же в этот момент едва сдерживал себя. Рядом с ним меня начинало крутить и ломать. Тело подводило, хорошо, что брюки были не в облипочку, многое удалось скрыть. Только усилием воли я продолжал презрительно кривиться.

— Что я должен был почувствовать? — надменно поинтересовался у него. В этот момент Димет стушевался. И стал открывать и закрывать рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Но… Как же… Мы же… А вы… — ого, впервые такое вижу, чтобы холодный и циничный гад так себя вел, но пусть пока помучается.

— Послушайте, уважаемый, вы меня утомили, да и ваш спутник вас уже заждался, — стал я оглядываться по сторонам, в надежде найти Рика. На мое счастье он уже чуть ли не бегом бежал к своему любовнику. Я даже вздохнул с облегчением.

— Может все-таки познакомимся? — начал было он, но я даже отвечать не стал. Просто отрицательно мотнул головой и побыстрее ретировался, оставляя этих двоих наедине. И только в последний момент, уловив запах Рика, очень удивился. Такого резкого аромата я еще не встречал. Интересно, что это такое? И для чего ему такой резкий и неприятный запах?

Ко мне подошел Стэн, посмотрел в глаза и хотел было что-то спросить, но я его опередил, просто отвернулся и произнес:

— Не сейчас. Может быть позже. А пока нам надо еще кое-что обсудить с одним из партнеров, — другу ничего не оставалось, как согласиться со мной. И мы занялись делом. Вот только меня все время преследовал взгляд собственного мужа. Он прожигал насквозь, он манил и притягивал к себе, что неимоверно раздражало.

Несколько раз супруг предпринимал попытки приблизиться, но я все время ускользал. Но в какой-то момент, когда мое внимание было занято разговором с несколькими из приглашенных, ему удалось подобраться очень близко. Где в этот момент был его любовник, я не знаю, но рядом с Диметом его точно не наблюдалось.

Поздоровавшись с моими собеседниками, он повернулся ко мне. И снова завел свою шарманку.

— Я могу присоединиться к вашей беседе? Вот только неплохо было бы познакомиться с таким очаровательным омегой, — на это один из собеседников коротко хохотнул. Судя по-всему, они были знакомы и давно.

— Присоединиться-то ты можешь, а вот насчет знакомства… Это надо спросить у А… — договорить я ему не дал. У меня в руке был стакан с легким вином, а позади нас стоял стол с закусками. Сделав вид, что нечаянно споткнулся, выронил бокал с вином, который естественно опрокинулся на Димета. Он, попытавшись отскочить, едва не снес тот самый стол, при этом, мало того, что оказался облит, так еще и грохнулся на пятую точку, а попытавшись схватиться за скатерть на столе, опрокинул на себя все его содержимое.

Мои глаза стали огромными, как блюдца. Я не думал, что все так получится, когда слегка толкнул бокал с вином на него. Но когда я увидел, что он протягивает руку, то не сразу сообразил, что он может, пытался оттолкнуть бокал.

Равнодушным к такому спектаклю не остался никто. Да, стоило устроить это шоу, чтобы увидеть такое зрелище. Димет с пораженным видом сидел на полу, на нем чего только не было, горы салатов, которые кусками сваливались с него, соус, стекающий с его плеч, не очень эстетично смотрелся. На голове застряли креветки вперемешку с маслинами и оливками.

Я ехидненько улыбнулся, пусть не считает, что в сказку попал. Со всех сторон раздался дружный хохот. Некоторые честно пытались сдержаться, но и они не выдержали. К Димету подскочил Рик, пытаясь платком хоть немного оттереть и соус, и салаты, но делал при этом только хуже. Подняв своего любовника, они оба злые и раздраженные вынуждены были ретироваться с этого банкета.

А у меня от такого унижения Димета поднялось настроение. Не все коту масленица, и с этого момента веселье только начинается. А уж остальные планы мести я придумаю.

— Ты так светишься, будто выиграл миллион долларов, — подошел ко мне Стэн. — Тебя так порадовало это унижение?

— Да, — честно признался я. — Ты даже не представляешь, как порадовало. Он слишком эгоистичен, считает, что ему позволено все: оскорблять и унижать других, ни во что их не ставить, так пусть хотя бы раз испытает на себе, что это такое и чем это чревато. А я в свою очередь рассчитываю на то, что таких моментов будет очень и очень много, — после произнесенного я на секунду задумался и продолжил. — Во всяком случае, я постараюсь приложить к этому руку, пока есть такая возможность. Думаю, что теперь он от меня не отстанет. Моя новая внешность его очень даже заинтересовала.

— Не слишком это жестоко? — попытался вразумить он меня, но на это я упрямо сжал губы и ответил:

— Нет. И достаточно об этом. Я сделаю так, как считаю нужным и не стоит меня отговаривать, это ни к чему. Да и не получится у тебя. Я все равно останусь при своем мнении, — не став больше ничего говорить, отошел от друга. Его жалость к Димету меня напрягла. В данную минуту я больше не хотел с ним разговаривать, чтобы не сорваться и не поссориться.

Стэн, заметив мое состояние, решил на время оставить меня в покое. Но когда я уже собирался ехать домой, он не выдержал и подошел.

— Алан, ты можешь делать все, что тебе вздумается, — он опустил голову и через силу добавил. — Более того, я даже помогу тебе, чем смогу, хотя, честно говоря, мне претит унижать кого-либо.

— Я не прошу помощи, — сказал, как отрезал я. — Просто не лезь ко мне со своей жалостью и ненужными советами. А все остальное я сделаю сам. Договорились? — мне на тот момент не хотелось обижать товарища, но резкие слова вырвались помимо воли. Он на мое предложение только согласно кивнул.

Мы собрались уже выходить, чтобы ехать по домам, но тут я вспомнил, что хотел спросить все это время.

— Стэн, а ты пока общался с Риком, не учуял его неприятный, резкий и необычный запах? — тот на миг задумался, а потом кивнул.

— Да. Но почему неприятный? — очень удивился он. — Да, запах резковатый, но он очень даже приятный. И да, ты прав, он довольно необычен. Такое чувство, что этот омега один сплошной феромон. Так и притягивает к себе. Кстати, я такого аромата еще не слышал.

— Это ведь не его запах? — уточнил я, а Стэн кивнул. — Это что-то новое, какое-то средство, призванное завлечь альф? — снова согласный кивок.

Вот только сейчас до меня дошло, почему за все время моего пребывания в доме у Димета тот не почувствовал, что мы пара. Да и сейчас, пока рядом с ним Рик, ему пока еще крышу не снесло.

Значит, надо придумать, как сделать так, чтобы убрать с его любовника этот противный запах. И тогда начнется отличное веселье. И я смогу осуществить свою месть, пока у меня еще есть время. И пока Димет не догадался, в отличие, как я понял, его любовника, Рика, кто я есть на самом деле.

Глава 9

Димет.

Я не шел, а летел на банкет. Однако мой любовник, висевший на моей руке, все портил. Хотелось отправить его куда-нибудь подальше и отдаться своему новому чувству. Вырастить крылья и летать с тем прекрасным и загадочным омежкой. Но пока нет такого счастья, придется довольствоваться тем, что есть. Ведь когда все под рукой, а стояк так и мучает, то на безрыбье и рак…

Прибыли мы, чуть ли не в первых рядах. Я не хотел пропустить момент его появления и найти его. В то, что он здесь обязательно должен быть, я верил всеми фибрами своей души. Просто чувствовал это. Мне хотелось поговорить с ним, узнать, почему у него такое пренебрежение и ненависть была в глазах по отношению ко мне? А с другим альфой он был довольно мил.

Так, погрузившись в свои мысли, чуть не пропустил его появление. Но каково было мое удивление, когда увидел, что с ним опять был этот заносчивый альфа. Ну, ничего, проблемы будем решать по ходу. Вот и мой любовничек наконец-то сгодится. Не все же ему прохлаждаться, надо отрабатывать.

В моей голове созрел план, как на время отвлечь альфу и поговорить с этим красавчиком. Сколько бы попыток мы ни предприняли, он не хотел ни на шаг отходить от омежки. Тогда Рик решил пойти на старую, как мир хитрость. Подойдя ближе к спутнику брюнета, он наклонился к нему и прошептал:

— Вас очень просили выйти в холл. С вами хотят поговорить… — он на миг замолчал, а потом с придыханием произнес, — … наедине.

При этом он все время бросал странные взгляды на этого брюнета. Странно. Такое чувство, что они знакомы, так как слишком необычный взгляд был у Рика. Словно он что-то пытается доказать этому омеге, от которого я просто сходил с ума. Что за необычные игры? И какая роль отведена мне? Я решил во что бы то ни стало с этим разобраться. Так как не люблю участвовать в чужих постановках.

Обрадовавшись, что наконец-то могу приблизиться к объекту своей страсти, на время выбросил из головы мысли о любовнике, о его играх. Подойдя к омеге, попытался завязать с ним разговор. Вот только к моему огромному разочарованию, он не только не захотел со мной общаться, что очень удивило, но и попросту попытался отмахнуться от меня, как от назойливой мухи. Не понял.

Неужели он не чувствует, что мы пара? Почему так себя ведет? Никогда не поверю, что тот заносчивый альфа, который постоянно крутится рядом, и которого так и хочется порвать собственными руками и придушить, чтобы не крутился рядом с моим мальчиком, ему дороже, чем собственная пара. Он же должен чувствовать запах.

Запах… Я не могу понять только одного: что со мной вообще происходит? Когда рядом мой любовник, мне становится легче переносить этот аромат моей пары. Но стоит ему отойти, как я снова начинаю сходить с ума и умирать от неимоверного желания. С чего бы это все? Надо обязательно разобраться.

Стоило мне включить обаяние на полную катушку, как омега тут же скривился, как от зубной боли. На все мои попытки напомнить о нашей встрече, он отвечал, что не помнит, и не собирается помнить. Но… как же…

Только я собрался ему все напомнить, как он показал куда-то мне за спину и произнес:

— Послушайте, уважаемый, вы меня утомили, да и ваш спутник вас уже заждался, — и действительно, с ошалелыми глазами ко мне со всех ног бежал Рик, сверкая глазами от ревности и злости. Как же он не вовремя. Вот вечно он вмешивается, когда не надо. Погулял бы еще немного. Пока рано он объявился.

Я попытался предпринять еще одну попытку знакомства:

— Может все-таки познакомимся? — но он на это даже отвечать не стал, просто постарался как можно быстрее исчезнуть с поля моего зрения. Только отрицательно мотнул головой напоследок. Я сник окончательно. Но стоило подойти Рику, в своей обычной манере набычившись, собрался что-то сказать, как я, недолго думая, поднял руку и предупредил. — Ни слова. Иначе…

Договаривать мне не пришлось. Тот ничего не стал говорить. Но вдруг стушевался, смотря вслед этому брюнету, к которому как раз подошел тот самый альфа. А у меня изнутри поднялась такая волна ревности и ненависти, что я едва не задохнулся. Мой! Он мой! Отойди от него!

Весь вечер я всячески пытался подобраться к этому неуловимому омеге, но он мастерски ускользал. И вот, наконец, о, радость, мне это удалось. Он стоял как раз в компании альф, с которыми я неплохо общался. Его улыбка, обращенная к ним, вывернула мне все нутро наизнанку. Почему же мне он так не улыбается, а только презрительно кривится? За что мне такое наказание? Что я ему сделал? Если бы он со всеми себя вел так, как со мной, я бы еще подумал, что он этакий альфаненавистник, но с другими же он абсолютно другой. Милый и приветливый.

Я целеустремленно двинулся на амбразуру, то бишь, на завоевание омеги. Даже Рик в этот момент меня уже не волновал. Подойдя ближе, постарался придать себе самый дружелюбный вид.

— Я могу присоединиться к вашей беседе? Вот только неплохо было бы познакомиться с таким очаровательным омегой, — начал я. Один из альф коротко хохотнул. Посмотрел сначала на меня, потом на брюнета и ответил мне, добавив немного ехидства:

— Присоединиться-то ты можешь, а вот насчет знакомства… Это надо спросить у А… — и в этот момент брюнет слегка отклонился, а его стакан с вином накренился, споткнулся. Машинально я попытался оттолкнуть от себя стакан, но сделал только хуже.

Поскользнувшись, понял, что мои ноги разъезжаются, и я падаю. Первое, что попало под руку, оказалась скатерть на столе… все содержимое оказалось на мне, а я сам все-таки приземлился на пятую точку, причем в самом неприглядном виде.

Такого унижения мне испытывать еще не приходилось. А когда заметил в глазах омеги торжество… мне стало больно, обидно и до ужаса стыдно. Я сообразил, что все это было специально подстроено. Он стоял, смотрел на меня и ехидно улыбался. Со всех сторон послышался дружный хохот. Я сидел, как оплеванный, не соображая, что лучше сделать в этой ситуации. Когда другие в нее попадали, я вел себя так же, смеялся над бедолагой, еще долго вспоминая ему этот казус. А тут пришлось самому оказаться на этом неприглядном месте.

Когда ко мне подскочил Рик, и стал своим платком размазывать все содержимое по костюму, по лицу, делая только хуже, я психанул окончательно. А когда он попытался помочь мне подняться, словно я немощный, я вообще оттолкнул его от себя и сам вскочил на ноги. Ни на кого не глядя, всячески стараясь сохранить невозмутимый вид, гордо прошествовал на выход. Любовник побежал следом. В этот момент он меня неимоверно раздражал и бесил. Я даже сам не мог понять из-за чего. Голова кружилась, в глазах темнело. В носу вообще творилось нечто невообразимое. Я чувствовал запах моего омеги, но в то же время его перебивал некий резкий запах Рика.

Да что же это такое? Он вроде всегда так пахнет, но сейчас он казался резче, чем обычно, неприятнее… Может я заболел? Или умом тронулся?

Шатаясь, словно пьяный, с трудом добрался до машины. За руль пришлось сесть Рику, так я был просто не в состоянии этого сделать. Но, несмотря на все, что произошло, меня заинтересовал один момент. Мне стало интересно, зачем столько времени Рик проводит со мной, прекрасно зная, что я невыгодная партия, в том плане, что со мной ему ловить нечего. Но он все равно упорно цепляется именно за меня. Во мне вдруг проснулась подозрительность.

— Рик, — позвал я, тот встрепенулся. — Скажи, на что ты вообще рассчитываешь, находясь рядом со мной? Жениться же я на тебе все равно не смогу. Тогда что?

— Я люблю тебя, — ответил он, но даже я почувствовал фальшь в его словах. Ну, что же, не хочет отвечать, не надо. Все равно ведь узнаю. Думаю, что скоро его истинное лицо откроется, и я смогу понять, чего именно ему от меня понадобилось.

— А почему твой запах сегодня такой резкий? Что за туалетная вода такая? У меня от нее кружится голова, — еще один момент, который давно хотел уточнить. Вот только он на мои вопросы странно отреагировал. Рик на миг, завис, выпустив дорогу из поля зрения, однако этого хватило, чтобы машину понесло в сторону кювета. И только в одном ударе сердца от кювета, в последний момент он пришел в себя и едва справился с управлением. И только потом ответил:

— Обычная легкая водичка. Я ей давно уже пользуюсь, но именно сегодня тебе она не понравилась, — при этом его губы обиженно надулись. Да, я уже успел изучить его тактику: чуть что, сразу надувать губы, пытаясь сделать собеседника виноватым. Но на этот раз я не пошел на уступки.

— Нет. Ты лжешь, — грубо произнес я. — Сегодня от тебя пахнет намного резче, чем обычно. Ты, видимо, переборщил со своей водой. Полбутылки на себя вылил, не иначе. Зачем? — допытывался я, но и он оказался упрямым.

— Это тебе от запаха твоей пары крышу сорвало, вот и кажутся все запахи не такими, как обычно. Такое иногда случается, — постарался ровно ответить он, но я снова уловил фальшь в его словах.

С этой минуты я уже твердо решил разобраться со всем основательно. Что-то мне абсолютно не нравится все, что происходит вокруг меня. Мало мне было мужа-заморыша, так тут вообще целый букет: неизвестно на что рассчитывающий любовник, смотрящий с презрением омега, который должен, так же, как и я, сходить с ума от желания, головная боль от запаха Рика…

Завтра же начну со всем разбираться. А еще было бы неплохо найти того брюнета. Но в этом мне сможет помочь мой товарищ, который неплохо общался с ним на банкете. Я думаю, что он мне все подробно расскажет, а уж я-то постараюсь найти подход к этому недотроге-строптивцу.

Вот только завтра не мешало бы сходить в салон и привести себя в порядок. Надо немного изменить имидж. Я должен предстать перед своей парой в неотразимом виде, чтобы стереть эту маску презрения с его лица.

Лучше бы я пошел в этот салон в другое время, остался бы целее…

Глава 10

Алан.

После банкета я отвез Стэна домой, и сам поехал. Вот только в голове крутилась некая мысль, которая не давала мне покоя. И связана она была именно с Риком, любовником моего мужа. В голове что-то крутилось, но оформить эту мысль мешало воспоминание растерянного Димета, сидящего на полу, всего в еде.

Улыбка не сходила с моих губ. Я ехал и думал: рассказать Мирту об этом инциденте или нет? Ведь он его сын, и, наверное, отцу будет неприятно такое услышать о своем отпрыске. Вот только стоило мне подъехать к дому, как на крыльцо вышел Мирт, его глаза светились искрами смеха. Ну-ну, значит, уже кто-то его просветил.

Поставив машину в гараж, пошел к дому. Мы заходить не стали, сели прямо на крыльцо. На небе ярко светили звезды, глядя на которые мне вдруг захотелось взлететь туда, к ним, отгородиться от всех проблем. Ничего вокруг себя не видеть и не слышать. Но тут Мирт поинтересовался:

— Как прошел вечер? — не дожидаясь моего ответа, продолжил. — Хорошо повеселился? — заметив мое смущение и недоумение от его осведомленности, он меня просветил. — Мне уже позвонили и все рассказали, причем в красках и с подробностями.

— Я не хотел до такого доводить, правда, — попытался оправдаться я, но Мирт только махнул рукой, и попытался меня успокоить:

— Не переживай по этому поводу. Моего сына давно пора поставить на место, и я рад, что тебе это удалось, — потом, словно о чем-то вспомнив, он спросил. — Вот только почему он за голову держался, когда выходил? Ему плохо было? Он перепил? — волнение так и сквозило в голосе отца. Его тоже можно было понять. Каким бы не был отпрыск, но это его, родное. И вполне логично, что отец за него волновался.

Я поспешил его успокоить:

— Не стоит волноваться. Он почти не пил. А голова разболелась, видимо от запаха любовника, который пах слишком рез… — не договорив, я завис. Альфа недоуменно смотрел на меня, не понимая, от чего такой ступор. Я же, широко распахнутыми глазами смотря на отца, даже пальцами прищелкнул. — Вот оно! — воскликнул я, чем привел в некое подобие транса альфу. Он явно подумал, что я тронулся. — Запах! — снова воскликнул я.

Заметив все то же непонимание, собрался уже продолжить, но он сам первый тихо, стараясь говорить, как с больным, поинтересовался:

— И что с ним не так? И чей же аромат так ударил тебе в голову? — я рассмеялся и покачал головой.

— Не мне, а Димету, — глаза отца чуть увеличились в размерах. Я попытался ему внятно рассказать, что произошло, как мне ударил в нос резкий запах омеги, о словах Стэна, что этот аромат очень даже привлекает. А потом я подвел итог рассказанному. — Мне кажется, что он или сам, или с чьей-то помощью создал новое в парфюмерии. Феромон усиленного действия. Причем, именно направленного, ведь недаром Димет может меня чувствовать только тогда, когда рядом нет Рика. Во всех других случаях, он прекрасно себя чувствует даже рядом со мной.

Мирт внимательно меня слушал, задумавшись. А потом спросил:

— Ты считаешь, что из-за него он не мог раньше почувствовать твой запах? — я согласно кивнул. — Это же какой силы должны быть феромоны, чтобы перебить даже запах пары? — с сомнением проговорил Мирт и вопросительно посмотрел на меня.

— А вот это нам и предстоит узнать, — резюмировал я. — Вот только надо придумать, как это сделать. Только сначала надо спросить у нашего специалиста, возможно ли такое вообще? Но что-то мне подсказывает, что очень даже возможно. И я хочу узнать, как изготовить такие феромоны.

— Даааа… — протянул отец. — Твои глаза сейчас сияют ярче звезд от такого азарта, — я на это только улыбнулся, так как он действительно был прав. Я загорелся этой идеей.

Мы сидели и смотрели на звезды, которые сияли все ярче и ярче. Я думал о новой идее, главное, не забыть завтра обсудить ее с нашим новым специалистом. Может быть, он знает что-нибудь об этом? Или сможет вывести формулу.

На улице стало ветрено, да и глаза стали слипаться. Поэтому, поднявшись, пожелал Мирту спокойной ночи и отправился к себе. Завтра сложный день. Да и в салон надо заехать. Зануда сказал, что если появлюсь на работе в таком виде, его острый язык точно пройдется по мне. Вспомнив выражение лица, с которым он это говорил, я улыбнулся. По этому поводу я не волновался, но уже просто для себя самого решил поддерживать свой новый имидж.

Спал я в эту ночь сном младенца. Снилось что-то хорошее, яркое и красочное. Но вот что именно не помню. Да и неважно это. Проснулся с отличным настроением. За окном только-только забрезжил рассвет. Это я так рано подскочил? С чего бы это? Но внутри все пело и радовалось жизни. Поэтому, валяться в кровати не стал. Поднялся, собрался и решил для всех приготовить завтрак. Все равно времени было много. А готовить я люблю. Еще в пансионе научили. И мне понравилось.

Первым на кухне появился Мирт.

— Ого! Чем это вкусно пахнет? — я расплылся в довольной улыбке. За ним вышел улыбающийся омега. Глянув на часы, висящие на стене над столом, понял, что времени осталось совсем мало. Есть уже пришлось впопыхах. И только потом, сытый и довольный поехал в салон. Стоило мне войти, как заметил подъезжающую машину Димета. Я даже на миг застрял около стеклянных дверей салона, а вот после…

Хищный оскал украсил мое лицо. Проходящий мимо омега шарахнулся от меня, как черт от ладана. А я в свою очередь задумал «приукрасить» муженька. Для этого помчался в кабинет Лиека, это был его салон, а с ним меня познакомил Стэн, они друзья, причем очень хорошие. Я понадеялся, что Лиек не откажет мне в такой малости.

Залетев к нему в кабинет, чем немного напугал, очень уж поспешно я туда влетал.

— У нас пожар? Кто-то рожает? Кто-то умирает? — сходу поинтересовался альфа, с улыбкой смотря на мою взъерошенную тушку.

— Нет. Привет. Дело есть, — отрывочными фразами заговорил я, после чего поведал ему, что именно от него хочу. Несколько минут он усиленно размышлял, а потом… согласился.

Вызвав к себе одного из мастеров омег, он дал инструкцию того, что мы хотим получить на выходе. Тот долго переваривал информацию, не понимая, зачем так издеваться над клиентом, но в итоге ему ничего не оставалось, как согласиться. А мной в этот момент занялся другой омега, но повернул меня так, чтобы из большого окна кабинета Лиека мне был виден зал и все, что в нем происходит.

К Димету подошел тот самый омега и предложил присесть в кресло. Пройдясь пальцами по его блондинистым волосам, он резко отвернул его от зеркала и что-то предложил. Муж согласно кивнул головой. А дальше… Я едва сдерживался чтобы не расхохотаться. Омега взял какой-то тюбик. Выдавил его, сделав вид, что нечаянно оступился, опрокинул содержимое на голову альфе. Клок волос с одной стороны сразу стал синеть, потом зеленеть. Омега взял ножницы, с испуганным видом что-то бормоча, недолго думая, срезал клок волос, но не вся цветная прядка срезалась. Кое-что осталось. Димет дернулся, омега замахал руками, собираясь срезать еще прядь. Альфа стал ругаться, это было видно по его гневно сдвинутым бровям и манере разговора. Омега замахал руками, куда-то показывая. Тот согласно кивнул, но молодой специалист старался всячески собой загородить зеркало.

Они прошли в другой кабинет, где супруга усадили в кресло и стали накладывать на лицо какую-то маску. Только они ее наложили, как тот подскочил, стал тереть лицо руками, но эта штука уже успела впитаться. К нему подбежали еще двое омег: один пытался снять с лица эту мазюку, второй, путаясь под ногами первого, пару раз заехал локтем альфе между глаз, конечно же, нечаянно. Судя по раскрытому рту Димета, тот орал.

Когда все-таки маску удалось снять… я не выдержал и расхохотался. Его лицо было все в красных пятнах, а под глазом собирался налиться огромный синяк. Когда один из омег ему предложил что-то еще, тот отрицательно закивал головой. Я даже на миг подумал, что она у него оторвется.

Как раз в этот момент и со мной закончили. В зеркало я смотреться не стал, так как сильно торопился. Мне обязательно нужно было встретиться с мужем на выходе. Поблагодарив Лиека и омегу, который колдовал надо мной, расплатившись, опрометью бросился на выход.

А уже в холле приосанился и решил перейти на степенный шаг. Посреди холла мы как раз и столкнулись с Диметом. Его глаза, когда он меня заметил, стали просто огромными. Лицо, и так все в красных пятнах, покраснело еще больше. Хотя, казалось бы, куда еще больше. На блондинистой голове торчал обрезанный клок волос, зеленое пятно было, как бельмо, под глазом синяк… Красавец, ничего не скажешь.

Окинув его презрительным взглядом, я молча, ничего не говоря, пошел к выходу. Только усмехнулся напоследок, но так, чтобы мой смешок долетел до него. И вышел за дверь, ни разу не обернувшись. Он попытался броситься за мной, но, сделав вид, что не заметил его, потянул дверь на себя, закрывая ее, пока за моей спиной не раздался вопль Димета.

Пришлось обернуться и посмотреть, чего он там вопит? Оказалось, этот уникум прищемил ногу. А нечего их совать, куда не попадя. Сам виноват.

— Никчемный альфа, — вырвалось у меня, и я поспешил побыстрее ретироваться, так как боялся не сдержаться. Его запах туманил мозг, а его боль передавалась и мне, именно поэтому я без оглядки сбежал, но своей выходкой успел насладиться сполна. В следующий раз придумаю что-нибудь поизощреннее.

Приехав к себе в офис, пригласил нашего специалиста с занудой. Когда они вошли, я изложил им суть того, что мне очень хотелось бы получить. Вот только выражение лица мужчины мне совсем не понравилось. Он пристально и хмуро посмотрел на меня, а потом спросил:

— Алан, откуда вообще такие мысли? С чего ты взял, что это возможно? — на это я рассказал ему о том запахе, который был у Рика, а так же об ощущениях Стэна на этот аромат и поведение собственного мужа в присутствии любовника.

Оба посетителя хранили молчание. И только потом, мужчина встал с кресла и нервно заходил по кабинету. Это мельтешение стало действовать на нервы.

— Что с вами? Что-то случилось? — не удержался я, так как все это было очень странно.

— Да, случилось, — ответил он. — Значит, они все-таки его создали, несмотря на запреты и опасность использования, — пробубнил он себе под нос.

— Кто и что создал? — не выдержал я. Эта ситуация стала напрягать. А неизвестность еще больше бесила и запутывала.

И тут я услышал такое, от чего волосы просто дыбом встали.

Глава 11

Димет.

Сегодняшнее утро началось не очень хорошо. Можно даже сказать отвратительно. Рик, не успев проснуться, начал рассказывать свой сон, как он катался на какой-то машине. Мне это было абсолютно неинтересно. Но потом началось еще интереснее.

— Димет, я хочу себе такую, это не машина, а сказка, — сладко потянувшись, произнес он.

— Так зачем дело стало? — удивился я. — Купи себе такую. Я-то тут причем?

— Я хочу, чтобы ты мне ее подарил, — безапелляционным тоном произнес Рик, что, признаться, очень удивило и поразило.

— И с какой радости я должен выполнять твои пожелания, больше похожие на требования? — прищурив глаза и глядя на любовника, поинтересовался я.

На это он ничего не ответил, только пожал плечами. Но я повторил свой вопрос, так как поведение любовника в последнее время начинало раздражать и нервировать. А еще в придачу ко всему, еще и вызывать подозрения.

— Я так хочу, — ответил он, а потом с некоей претензией добавил. — Все альфы своим любовникам дарят хорошие подарки, а ты…

Договорить я ему не дал. Вскочив с кровати, просто оставил его одного в комнате, выскочив за дверь.

Надо срочно отвлечься. Рик стал меня напрягать, да и от его запаха в последнее время стала кружиться голова, начало подташнивать. Аромат с каждым днем становился все более удушающим, что вызывало только отторжение, а не притяжение. Я стал хуже себя чувствовать. Мысли были заняты только тем омегой, брюнетом, чей запах просто сводил с ума.

Стараясь выбросить из головы все плохие мысли, поехал в салон. Надо немного привести себя в порядок и, наконец, заняться поисками брюнета.

Не успел я войти, как ко мне подошел молодой симпатичный омега. В другое время я бы его попытался соблазнить, но сегодня я был в ударе, поэтому просто молча сел в предложенное кресло.

— Как вы относитесь к креативу? — поинтересовался он.

— Положительно, — улыбнулся ему я. — Что вы можете предложить?

— Я могу сам решить, что сделать? — нерешительно спросил он, а я только кивнул.

Он развернул меня спиной к зеркалу и… Вот тут-то и начались проблемы. Или мальчик слишком переволновался, или день у меня сегодня такой, но…

Он открутил какой-то тюбик, одно неловкое движение, и его содержимое оказалось у меня на голове. Он, не сообразив, ножницами отчекрыжил клок волос. Я был от этого в шоке.

— Простите-простите, — замямлил он. — Разрешите загладить свою вину, — я кивнул. — Мы сделаем вам маску лица, она вас успокоит и расслабит.

То, что я испытал дальше, не передать словами. Стоило им только нанести эту штуку, как лицо начало жечь, будто на меня опрокинули кислоту. В придачу ко всему, она еще и не снималась. Один пытался снять эту дрянь, а второй, пытаясь помочь, правда, я так и не понял чем, пару раз локтем заехал мне по лицу. Замечательно, фингал обеспечен.

Когда это сняли, я решил больше не испытывать судьбу. Вскочив с кресла, ни слова не говоря, отправился на выход. И надо же было именно в этот момент встретиться с тем, по ком сходил с ума все это время.

Навстречу мне шел весь такой красивый брюнет. У меня заныло в груди, а вспомнив, что сейчас должен из себя представлять, мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Никчемный альфа, — донеслось до моих ушей, запылало все, даже уши. Стыд, смятение, рвущаяся наружу паника, все это вызывало внутри просто лавину чувств.

Хотел было броситься следом, но и тут меня постигло разочарование. Вставив ногу в щель, пытаясь удержать дверь, которую усиленно закрывал омега, взвыл от боли. Ногу защемило.

Последнее, что я услышал, это смешок омеги. Это была последняя капля. С трудом доковыляв до машины, я задумался, куда ехать. Домой не хотелось. Впервые за все время, я не хотел видеть любовника. Он действовал на меня удручающе.

Я, как болванчик, просидел за рулем машины, размышляя. Мой взгляд был стеклянным, да и выражение лица было скорее всего, как у идиота. И вдруг мне пришла совершенно сумасбродная мысль. А может и нет…

Я завел машину и рванул к своему некогда хорошему другу, который принял для себя важное решение, изменившее всю его жизнь. Вернее, это решение дало силы жить, после того, как погибла вся его семья. Своего мужа и двух близняшек он отправил на прогулку на теплоходе, они так давно об этом мечтали. Сам не смог поехать, как всегда, дела, бизнес, будь он не ладен. Что произошло в тот день версий много, одно известно точно, теплоход затонул за считанные минуты. Спаслись единицы, из его семьи не спасся никто.

Что с ним творилось, не передать словами, он не хотел жить, во всем винил себя, так как он своими руками их отправил на смерть и не был с ними рядом. Мы не могли ничего поделать, уговоры не помогали. А в один из дней он пропал, поиски ничего не принесли. Обзвонили все больницы, морги, подняли всю полицейскую статистику по трупам, ничего. Как будто был и не было человека.

А ровно через год у меня раздался телефонный звонок, и голос моего друга попросил приехать с ним на встречу. Вот тогда-то я все и узнал. Он свой бизнес продал и деньги передал в благотворительный фонд. Сам же нашел утешение в монастыре. И вот он собрал всех своих друзей, чтобы проститься с ними и с мирской жизнью. Он принимает постриг. Но сказал тогда такие слова, на которые я не обратил внимание. А вот сейчас они заставили меня задуматься:

«Когда будет очень тяжело и покажется, что больше нет сил, обратитесь к Богу. Он поможет, он подарит умиротворение. Я вас не призываю, как и я вступить в ряды братства монахов, только верить в него. И вам воздастся с лихвой».

И вот сейчас я решился и еду к нему, хотя бы на пару дней затеряться и подумать. Выслушать его совет.

Как пролетело время в поездке, я не заметил. Старался отрешиться от проблем и наслаждаться красотой окружающей природы. Наконец я приехал.

Сейчас я уже далеко за городом и передо мной предстал объект моей цели. В моей душе играли противоречивые чувства. Но, увидев всю красоту, которая передо мной развернулась, отбросил все сомнения и ступил на территорию монастыря.

Окружал монастырскую местность со всех сторон сосновый бор, вблизи протекала река, сам монастырь располагался чуть на возвышенности. Так что само место было возвышенное и сухое. Здесь дышалось легко, я вздохнул полной грудью.

О первоначальной истории этого места сохранилось весьма немного сведений; давность времени, разорение монастыря, а также пожар истребили много драгоценных памятников и документов, относящихся к его истории, особенно первых времен его существования. Но благодаря самоотверженности и любви, вере в Бога, в свои силы монахов и всех неравнодушных людей монастырь был восстановлен.

Соборный храм монастыря был возведен в самом центре всей площади. Над ним возвышался позолоченный купол, играя лучами солнца. Главный престол был освящен в честь Преображения Господня.

На площади перед главным входом в монастырь располагается часовня и сквер. Территория предстает в виде многоугольника. Все помещения собор, пристройки, оштукатурены в белый цвет и играет светом в лучах солнца.

Кроме храмовых зданий, в обители были построены два двухэтажных каменных корпуса, в которых располагались покои настоятеля, кельи для братии, кухня и трапезная, имелись хозяйственные постройки. От ворот сада была устроена вымощенная камнем дорога, продолжавшаяся вокруг всех зданий, что было очень удобно для передвижения. Кругом подстриженные лужайки, клумбы с цветами, плодовый сад виден вдалеке.

Вся территория монастыря окружена такой же белоснежной каменной стеной.

За монастырской оградой находится кладбище, которое существует столько же, сколько и сам монастырь. Здесь нашли упокоение не только настоятели и насельники монастыря.

Видя все это великолепие, я понял, что только здесь смогу отдохнуть, подумать и принять правильное решение. Поиски моего друга не заняли много времени. Он был очень рад меня видеть. Меня проводили в выделенную мне келью.

Она представляла собой комнатку на одного-двух монахов с минимальным внутренним убранством: стол, стул, кровать, небольшое окно. Здесь еще была полка для книг, а также индивидуальный иконостас, состоящий из иконок. По вековой традиции сложившейся в монастыре предполагается, что все то время, которое монах не занят на послушаниях или монастырских службах, он проводит в своей келье за молитвой, рукоделием и чтением духовных книг. Но что меня больше всего удивило, так это то, что вместо электричества на столе стояла свеча. Что ж, довольно мило, да и жить можно. Окунусь, так сказать, в древность и отдохну от цивилизации.

Как я узнал позже, территория освещалась электричеством, а вот кельи нет.

Я провел в этом сказочном месте несколько дней, отгородившись от суеты городской жизни. Все свободное время разговаривая с Гевитом. Он очень много мне рассказал о своей жизни. Выслушал мою историю. А вот совет его был очень жестоким для меня. Он сказал, что все ошибки в этой жизни мы делаем сами и сами должны их исправлять и отвечать за свои поступки. И никто не сможет исправить и добиться прощения у тех, кого я обидел. Только я сам смогу все исправить.

У меня оставался еще день для принятия решения, как я буду жить. А потом я должен был покинуть это тихое и красивейшее место. И я принял решение. Да, я понимаю, что причинил много горя своим близким. И пора собирать камни. И начну с Рика, уж больно он меня раздражает в последнее время. Надо все выяснить, его поведение вызывает много подозрений, на которые только будучи здесь и анализируя, обратил более подробное внимание.

Вторым пунктом стояло стать более внимательным сыном и заняться серьезно бизнесом.

В-третьих, дать понять этому заносчивому омежке, что мы пара и как бы мы от этого не бежали, изменить мы ничего не сможем. Да, будет сложно, запутано, но я его от себя не отпущу. Придется, конечно, ему объяснить, что у меня есть муж. И с ним придется мириться, так как разводов нет. Но он для меня не важен.

И как бы не было противно и не вызывало отвращения, напоследок, помириться с мужем. Он тоже жертва чужих игр. Так что разгребать и искать компромисс нам вместе.

Утром, попрощавшись с другом и поблагодарив за все. С принятыми решениями я возвращался в город.

Глава 12

Рик.

Ну вот, только собрался начать то, зачем меня сюда и послали, как Димет сбежал. Как же так? Моя миссия еще не выполнена. И где мне его искать теперь? Еще и к отцу заехать надо срочно, так как мои духи, рассчитанные специально для него, заканчиваются.

Задумавшись, вздрогнул, когда в квартире раздался звонок телефона. Спешно подбежав и сняв трубку, даже съежился. Это был мой отец.

— Рик? — начал он, зная, что обычно трубку снимаю я, так как Димету почти никто не звонит. А мне вот в последнее время отец звонит очень часто.

— И тебе здравствуй, — съехидничал я. Но он не дал мне больше вставить ни единого слова. Сразу же разразился гневной тирадой.

— Ты чем там занимаешься? Столько времени прошло, а твой любовник еще прекрасно себя чувствует! Что происходит? У нас сроки поджимают! — он орал так, что мне пришлось даже отстранить трубку от уха, в противном случае, глухота мне была бы обеспечена.

— Он сегодня куда-то уехал, — пришлось признаться мне, что еще больше разозлило отца. Я даже представил, как он брызжет слюной от негодования.

— Что-о-о-о-о-о-о?! — даже уже не заорал, а взревел он. — Что значит уехал?! Ты же знаешь, что должен постоянно быть рядом! Как ты его отпустил?! Это может усложнить нам задачу!

— Да знаю, — раздраженно ответил я. — И вообще, у меня духи заканчиваются, надо новые. И кстати, у Димета в последнее время участились головные боли. Да и этот запах стал его раздражать. Не знаешь, с чего бы это? Всегда привлекал, как и положено, а вот сейчас раздражает.

— Не знаю, — вмиг стушевался отец, даже тональность понизил. — Этого не должно быть, так как этот наркотик должен наоборот действовать все сильнее. Странно.

— Вот и я не понимаю. Он изменился, причем очень сильно, — задумчиво произнес я. Отец тоже о чем-то размышлял, а потом спросил:

— Мужа он сплавил подальше? — я угукнул, но потом пришлось рассказать, что они встречались на банкете, и что Алан оказался его истинным.

— Вот, черт! — воскликнул отец. — Крутись как хочешь, ты должен обязательно отгородить Димета от общения с мужем. Неизвестно, как поведет себя средство в этом случае. Это мы еще не успели определить. Так что, хоть привязывай его к себе, но он должен есть у тебя с рук! — дал напутствие отец и бросил трубку.

— Ага, легко сказать привязывай. Он стал слишком раздражительным и своевольным. Раньше таким не был. А сейчас очень многое изменилось. А так все хорошо было.

Я сполз прямо на пол у стены, сев и притянув к себе ноги. Перед глазами замелькали картинки нашего знакомства. В тот вечер отец мне указал на альфу и даже не попросил, нет, а просто приказал очаровать, вручив мне какие-то новые духи. Запах мне сразу не очень понравился, но потом, пару дней попользовавшись, привык. На мои вопросы что это и с чем его едят, он ответил, что это духи с феромонами, чтобы привлечь понравившегося альфу. И только много позже я узнал правду, которая меня просто шокировала. Это оказался очень сильный наркотик, от которого многие сходят с ума, становясь очень покладистыми.

Знакомство с Диметом прошло без сучка и задоринки. С ним было интересно и весело. Вот только, несмотря на то, что мы с ним прекрасно ладили, особой любви я к себе не замечал. Неужели на него не действуют эти духи? Несколько раз я заводил разговор о нашей свадьбе. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что он уже давно женат. Это немного расстроило все планы отца. Тогда мне вручили средство посильнее, чтобы он стал от меня просто зависимым.

Когда пришлось ехать за его мужем в пансион, я сначала удивился такой его наглости, а потом подумал, что это мне только на руку. Хоть посмотрю, что из себя представляет законный супруг. Стоило нам тогда приехать, как у меня чуть челюсть с полом не встретилась. Я не мог понять одного, зачем этот красавчик прячет свою неповторимую внешность. Ведь в том, что он действительно был очень красив, сомневаться не приходилось. Более того, каким-то шестым чувством я сразу уловил оба запаха: и Димета, и этого Алана. Они были практически похожи, а это как раз и говорило об их истинности.

Значит, надо не дать любовнику уловить в полной мере запах этого омеги. Мне на руку оказалось то, что он так и не понял, что скрывается за уродливой оболочкой. Но мне же лучше. Все остальное время я очень старался чуть ли не висеть на Димете, чтобы перебить запах его мужа. И у меня прекрасно это получалось. Но в душе была тревога об их связке. Ведь там я не смогу быть с ними. Свечку-то мне никто не даст держать. Поэтому, могут возникнуть проблемы.

И это произошло. После того, как у Алана началась течка, Димету просто сорвало крышу. Да, он все-таки учуял запах своей пары, но не разобрался в этом. А потом, к моему счастью, его супруг на неделю исчез. А когда вернулся… Я готов был просто скакать от радости. Мало того, что он оказался беременным, так его же еще и сплавили с глаз долой. Вот теперь я мог крутить и вертеть Диметом, как душе захочется.

Но и тут меня поджидал облом. Когда Димет пришел и сказал, что встретил свою пару, и он такой красавчик… Я сначала очень удивился. И только потом у меня закрались подозрения об истинном лице его пары. Как оказалось, я попал в самую точку.

Да что же за напасть-то такая? Вот нигде от него не спрятаться, даже тут на банкете моего отца он стоял и широко улыбался. Да, как я и предполагал, Алан действительно оказался очень красивым. И я понимаю, почему Димет потерял от него голову.

Так! Стоп! Что значит потерял? Он же должен быть со мной? И с ума сходить должен только от меня. Что-то, видимо, пошло совсем не так, как планировалось. И что же мне сейчас делать?

И вот сегодня утром я решил проверить его ко мне привязанность, начав разговор о машине. А он вдруг психанул и сбежал от меня, да еще и за голову держался. И это с самого утра. Что-то отец темнит, но вот что…

После отъезда Димета я задумался. Надо будет поинтересоваться его самочувствием, когда он приедет. Вот только ждать мне пришлось долго. Целую неделю, за которую я едва с ума не сошел, не зная, куда он подевался. Да и собственный эгоизм мешал спокойно спать. Ему же нельзя долго находиться вдали от меня, иначе он может просто-напросто больше не повестись. И тогда придется все начинать заново. А этого мне как-то не очень хочется.

Когда спустя неделю Димет явился домой, я его даже не узнал. Отдохнувший, посвежевший, с решительно настроенным лицом. К такому любовнику даже подойти стало страшно. Но я несмело приблизился и поинтересовался:

— Где ты был всю неделю? Я же волновался, — его губы исказились в презрительной усмешке. Он оглядел меня с ног до головы, будто видит впервые и ответил:

— Ой, ли! О чем ты больше волновался: обо мне или о собственном благополучии? — то, что произошло потом, выбило меня из колеи. Без всякого перехода, твердо глядя мне в глаза, жестко спросил. — Что тебе от меня надо? Лучше сразу говори правду, я ее все равно узнаю.

Ответить на его вопрос не дал звонок телефона. Впервые за все время трубку снял он. Что же сейчас будет, если это мой отец?

Глава 13

Алан.

Я, затаив дыхание, слушал рассказ Анхельма.

— Совсем недавно, года три назад, — нахмурившись, будто вспоминая точную дату, начал наш специалист, — мне поступило предложение: вывести формулу феромонов направленного действия. Зная мою подозрительность, мне сказали, что нужно это для тех пар, кто не нашел своего истинного, но в силу обстоятельств вынужден заключить деловой брак…

— Ну да, такие браки сейчас сплошь и рядом, — согласился я, пока не замечая подвоха, но то, что он есть, я чувствовал.

— Вот именно поэтому я и согласился, — удрученно заметил Анхельм. — Разработав сильнейший феромон, отдал заказчику, предупредив, что он станет направленным только после единения альфы и омеги.

— После какого единения? — не понял я. Тот укоризненно на меня посмотрел, а потом пояснил:

— После секса, — теперь до меня дошло, а он стал рассказывать дальше. — Спустя полтора года один из подопытных умер, никто не мог понять, от чего это произошло, а мне в голову пришла нехорошая мысль, что тут что-то нечисто. Потребовав у заказчика ту самую воду, в котором содержался феромон, я провел исследование и пришел в ужас.

Мужчина замолчал, склонившись в кресле и обхватив себя за голову. Так он просидел несколько минут. Никто не нарушал тишину, мы молча ждали продолжения. И оно последовало:

— Помимо того состава, который разработал я, там был еще и сильнодействующий наркотик, вызывающий привыкание и который быстро разлагал клетки головного мозга, — от сказанного и я испытал шок.

Мне стало интересно, кому и зачем это понадобилось, но тут, меня как обухом по голове ударили. Я поднял глаза на Анхельма и осторожно поинтересовался:

— А кто был заказчиком? Случайно не Гайд? — во мне проснулись подозрения по поводу любовника моего мужа, а тот самый резкий запах, от которого у меня кружилась голова, наводили на размышления.

— Как ты догадался? — удивился специалист. А я высказал свои подозрения по поводу сына того самого заказчика.

Теперь ужас был в глазах обоих. Но в одном мы сошлись: никто из нас не мог понять, что же отцу Рика понадобилось от Димета. Но тут перед глазами предстала картина того, как мой муж держится за голову.

— Какие могут быть последствия? И насколько это опасно? — с тревогой в голосе, спросил я.

— А вот это зависит от степени добавления того самого наркотика, — ответил Анхельм. — Если превысить его концентрацию, то исход может быть летальным.

И тут голос подал сидевший до этого очень тихо Дэйм. Он с подозрением посмотрел на меня, потом на Анхельма, и только тогда задал свой вопрос:

— Дядя, а вот меня интересует, как эта гадость действует рядом с парой, настоящей парой, а не этой искусственной гадостью, — при этом он посмотрел на меня. — Это ведь из-за этого твой муж тебя чувствует только когда рядом нет этого хмыря?

Да, зануда вполне оправдывает свое прозвище. Он прекрасно обо всем догадался. В наблюдательности ему не откажешь. Поэтому, на его вопрос я только кивнул, согласившись.

А вот наш специалист задумался. Но после признался, что такого в его практике еще не встречалось, поэтому какая может быть реакция, он не знает. И даже боится предположить, чем это чревато.

Но тут снова вмешался Дэйм.

— Меня теперь интересует другое: зачем это вообще кому-то понадобилось? — именно этот вопрос я и собирался задать сам. Ведь дураку понятно, что не просто так они это затеяли. И нам предстоит это выяснить. А начать стоит с Мирта, он, как никто другой, должен знать этого Гайда.

— Да, причина должна быть очень веской, если они пошли на преступление, — произнес Анхельм.

Не став оттягивать, я набрал номер Мирта и попросил его приехать. Если он и удивился, то ничего не сказал, кроме:

— Скоро буду.

Я же все это время ломал голову. Состояние Димета меня очень сильно беспокоило, но в то же время, я не собирался так быстро сдаваться и прощать его. Несмотря на то, что он вел себя неподобающе из-за этого чертового наркотика, его это ни в коей мере не оправдывает.

Пока я размышлял над тем, как поступить с мужем и какую пакость придумать в следующий раз, приехал Мирт. Его встревоженный взгляд прошелся по нам.

— Что случилось? — присаживаясь и готовясь к худшему, спросил он. Мы рассказали ему о духах любовника его сына, какие последствия это может иметь. А в конце Анхельм решил узнать у Мирта:

— Скажите, у вас никаких совместных дел нет с Гайдом? — отец нахмурился. Отвечать не торопился. Было видно, что эта тема ему неприятна. Но все же, поняв, что его не просто так спрашивают, решил рассказать то, что у них произошло.

— Несколько лет назад я купил участок земли, на который претендовал и Гайд, много тогда было споров, препираний, ссор и ругани, но тендер выиграл я. После этого Гайд чего только не делал: и шантажировал, и угрожал, и умаслить пытался — все без толку. Я не согласился отдать ему землю. А совсем недавно я узнал, что на ней находится месторождение нефти, только об этом никто не знал, исследования проводились спустя рукава, и только моя дотошность помогла это обнаружить, — когда Мирт замолчал, в кабинете повисла тишина.

— Так вот зачем им понадобился Димет, — подвел итог зануда. — Через него они собираются шантажировать вас. Вопрос только в том, чем же они собрались это делать?

На этот вопрос ответить никто не смог, поэтому я попросил специалиста поработать над тем материалом и информацией, которая имелась у Анхельма и, если можно, быстрее выяснить, как влияет данная дрянь и что можно ожидать и уж тем более предпринять. Но так как в таких ухищрениях и разработках я полный профан, то займусь-ка лучше своим муженьком, чтоб не мешать научным светилам. Каждый должен делать то, что у него отлично получается. Итак, что у нас там по плану намечается?

Пока мы ехали домой, у меня созрел идеальный по моим меркам план. Что у нас уже есть: фейс подпортил, с причесоном помог, надо теперь маленько фигуркой муженька заняться, а то, кажись, жирком обрастает, и брюшко так гляди появится.

Как только приехали домой, я поинтересовался, какой первоклассный тренажерный зал можно мне порекомендовать одному знакомому, он уж очень недоволен своей фигурой. И мне выдали страшную тайну, что есть очень неплохой зал, в который ходит Димет. Ой, как все удачно сложилось, теперь дело за малым.

А вот теперь посмотрим, дорогой муженек, как ты удивишься новой программе, которую тебе предложат. Да еще, как удачненько, и на тренировку ты придешь, как раз когда у меня будет свободный день, вот только придется тебя слегка опередить.

Так пролетела неделя, а я даже не заметил. И вот завтра будет час икс, от предвкушения и нетерпения у меня аж ручки зачесались.

А утром ни свет, ни заря я уже готовился к предстоящему событию. Голова слегка кружилась, немного подташнивало, но я старался не обращать на это внимания. Даже есть не хотелось. С огромным нетерпением дождавшись девяти часов, помчался в тренажерный зал, перед этим намарафетившись так, что у всех встречных мною альф просто слюна текла по подбородку. Ага, значит эффект должен быть.

Прибежав, с удовольствием заметил, что Димета еще пока нет. Отлично. Это мне на руку. Купив ВИП-абонемент, стал жаловаться одному из инструкторов на своего потенциального любовника, какая у него плохая форма. Тот только сочувственно кивал. Интересно, он вообще слышал, о чем я ему тут втираю? Судя по всему, нет. Но мне всячески надо было потянуть время. А заодно узнать, какой тренажер как действует, как увеличивает нагрузку, как включается. Все это он мне рассказывал на автомате.

И тут в зале появился Димет. Ни на кого не глядя, он подошел к одному из тренажеров, силовому, уселся в кресло и стал отжиматься. Подмигнув инструктору, вальяжной походкой направился к мужу.

— Кого я вижу! — начал было я, а у того даже глаза чуть не вылезли от удивления. — Неужто решил собой заняться? — сделав вид, что окидываю его фигуру взглядом, цокнул языком. — Нда… Давно пора, а то форма у тебя… Какая-то не айс, — резюмировал я. Тебе бы штангу поподнимать, — а потом предложил. — Могу помочь.

Тот только сверлил меня взглядом, ничего не говоря. У него все еще был шок. Но закончив с этим занятием, он все-таки подошел к штангам, лег на кушетку. К нему тут же подошел инструктор и поставил на гриф несколько блинов. Я окинул их скептическим взглядом.

— Маловато будет. Надо бы добавить, — заключил я, альфа тут же машинально, не сводя с меня взгляда, подцепил еще парочку. Димет едва не взвыл. С огромным трудом он несколько раз все же умудрился поднять этот вес. А потом штанга едва не упала на него. Его руки ослабли. Хорошо, я вовремя указал инструктору на бедолагу. А сам, скривившись, резюмировал. — Да уж! Слабоват ты малость. Вставай, идем дальше, посмотрим, на что ты еще годен.

Тот безропотно последовал за мной, так же, как и другой альфа, который усердно строил мне глазки. Следующий тренажер, который я выбрал для мужа, оказался какой-то отжиматель. Замечательно, пусть пока поотжимается, ему полезно.

Через минут десять с Димета пот стекал градом, дыхание было сбито. Но я же решил привести его в форму, а потому, глянув на беговую дорожку, погнал его туда. Тот, с трудом встав, поплелся, куда сказал, едва переставляя ноги. Сначала я решил показать свою доброту, включив медленный режим, а вот потом…

Заставил его побегать, пока он просто не свалился с нее без сил.

— Эх ты! Слабак! — заключил я, отворачиваясь и сделав вид, что собираюсь уходить. Тот, собрав последние силы, попытался встать.

— Ты что-то еще хотел предложить? — заплетающимся, как у пьяного, языком поинтересовался он. Я кивнул, показывая на велосипед. Тот, не говоря ничего, просто подошел к этому тренажеру и сел на него.

Вот только видимо нагрузка оказалась великовата, я вовремя заметил, что он просто отключается. Выключив велотренажер, хотел было съязвить, как глаза Димета закатились, и он просто потерял сознание. Все забегали, засуетились, вызвали скорую. Естественно, в больницу поехал с ним и я. Там мне сказали, что с ним должно быть все хорошо. Всего лишь переутомление и передоз наркотиков.

— А вывести их как-то можно? — спросил я у доктора. Какой-никакой, а этот гад мой муж, и у меня сердце кровью обливалось от его посиневшего, позеленевшего вида.

— Можно было бы, если б мы знали, что это, — задумчиво произнес врач. — Пусть пока побудет у нас. Мы попытаемся определить состав.

Я только согласно кивнул, а сам позвонил Мирту, сообщил ему о происходящем и поехал на работу, чтобы узнать у Анхельма, нашел ли он что-нибудь. Чтобы было с чем ехать к Гайду и предъявлять ему обвинения.

Стоило приехать на работу, как мне навстречу выскочил всколоченный специалист. Сверкая глазами, размахивая какими-то бумагами, он воскликнул:

— Алан, я нашел! Это уникально! Ты спас своему мужу жизнь!

— Это как? — не понял я. А он стал, размахивая руками, пытаться мне все объяснить.

Глава 14

Димет.

Домой я приехал отдохнувший, со свежими мыслями. Вот только головные боли удручали, но и с ними можно было справиться. Приехав, сразу же решил расставить все по своим местам. Сейчас глядя на любовника, я отчетливо видел всю ту фальшь, которая была просто написана на его лице. Он еще пытался ее скрыть, даже попытался изобразить волнение.

— Где ты был всю неделю? Я же волновался, — а вот это просто выбесило. Зачем показывать то, чего нет? Поэтому я и не сдержался.

— Ой, ли! О чем ты больше волновался: обо мне или о собственном благополучии? — заметив его вмиг заметавшийся взгляд, больше не стал тянуть кота за хвост. И, твердо и уверенно глядя ему в глаза, зарычал. — Что тебе от меня надо? Лучше сразу говори правду, я ее все равно узнаю!

И только он собрался что-то придумать, как раздался звонок телефона. Заметив, что Рик хотел было броситься к нему, я ехидно усмехнулся и поднял трубку, при этом показывая, чтобы он оставался на месте, не вздумал рыпаться.

— Рик! Что за хрень? Почему твой засранец-любовник все еще не с тобой?! Ты вообще соображаешь, что портишь всю малину?! Это чревато… Ищи его где хочешь! — ревел в трубку Гайд, отец любовника. А я очень внимательно слушал. И когда, наконец, он выдохся, и уже спокойнее поинтересовался: — Ты что там, язык проглотил? Чего молчишь? Я с кем разговариваю, со стеной, что ли? — я ответил:

— И тебе здравствуй, Грэйд! И этот засранец-любовник услышал много интересного, о чем очень хотел бы поговорить и с тобой, и с твоим сыном, — и тут произошло то, что я и предполагал: Грэйд, чертыхнувшись бросил трубку, а собравшись повернуться к любовнику, услышал только захлопнувшуюся входную дверь.

Нда… Вот как мне теперь узнать, что же им от меня понадобилось? Ведь то, что Рик крутился рядом не просто так, уже и ежу понятно. Искать его бесполезно. Этот гаденыш умеет скрываться. И тут я почувствовал неимоверное головокружение. Едва до кровати добрался. В глазах резко потемнело. В комнате витал этот резкий и удушающий запах туалетной воды Рика. Вот только встать и открыть окна я пока был не в состоянии.

Закрыв глаза, попытался расслабиться. Но стало еще хуже. Теперь я словно на каруселях был. Кружилось все вокруг. Пришлось все-таки встать, почти на четвереньках доползти до окна и распахнуть его. Силы подводили, поэтому эта попытка увенчалась успехом только раза с четвертого. А когда в комнату ворвался свежий воздух, я стал дышать, будто до этого находился в душной газовой камере.

Но радовало то, что стало немного легче. Головокружение стало проходить, тошнота постепенно исчезала. Перед глазами уже не мельтешили круги. Выпрямившись, стал ходить по дому и собирать все вещи любовника, теперь уже стопроцентно бывшего, так как терпеть его рядом с собой я больше не намерен.

Ни есть, ни пить не хотелось. Этот день прошел, как в тумане. Ничего не хотелось. Я лежал на кровати и тупо пялился в потолок, размышляя о превратности судьбы. Почему-то именно сейчас на ум пришел собственный супруг. И я лежал и думал, что надо хотя бы попытаться подружиться с ним, а заодно и попросить прощение. Я его очень сильно обидел.

Перед глазами пронеслись все картинки встречи с мужем, мои издевательские фразы, мое непотребное поведение… Самому тошно стало от содеянного. Но сделанного не воротишь. И сейчас надо придумать слова, действия и поступки, которыми можно вымолить прощение. И на следующий день я как раз собрался заехать в тренажерный зал, чтобы немного прийти в форму, восстановить душевное равновесие, выплеснуть весь негатив, это было возможно только там, а после него как раз и заехать к отцу.

И снова мои планы накрылись медным тазом. Лучше бы я ничего не загадывал. Так как мало того, что и с мужем не встретился, еще и перед собственной парой опозорился. Да и на желчь от ревности чуть не изошел, когда, войдя в зал, заметил моего брюнета, мило беседующего с альфой-инструктором, который просто истекал слюной, пожирая взглядом моего омегу. Я чуть не задохнулся, сразу же возникло желание раздавить того, выколоть глаза, чтобы не смел пожирать взглядом мое.

Но вместо этого, стараясь не обращать ни на кого внимания, несмотря на трудности этого решения, я стал заниматься. И тут к моей радости ко мне как раз и подошел мой брюнет. И издевательски заметил, что я совершенно потерял форму. Очень захотелось доказать обратное, чем я и занялся. А потом стало как-то очень плохо и тяжело, чего никогда со мной не было. Вот тут я и задумался, так как никак не мог понять, что вообще со мной происходит. И откуда вообще эта слабость взялась.

Несмотря на тот марафон, что устроил мне брюнет, мне казалось, что вместе с потом выходит вся гадость, которая скопилась во мне за все время. Несмотря на слабость, головокружение, ощущал я себя все лучше. А запах омеги все отчетливее пробивался и забивался в каждую клеточку моего тела, пока совсем не вскружил голову, что было дальше, я уже не запомнил, просто отключившись.

А в себя пришел уже в больничной палате. Около меня стоял доктор и что-то писал в своем блокноте.

— Где я? И что здесь делаю? — поинтересовался я. Он поднял голову, осмотрел меня, продолжая хранить молчание и все еще что-то записывая.

— Вы в больнице, — спустя вечность, решил ответить он. — В тренажерном зале вам стало плохо, и ваш муж привез вас сюда.

— Какой муж? — вот тут я реально испугался. Что мог делать тут Алан, и как он вообще смог меня найти? Этого только не хватало. Он что, встретился с моим брюнетом? Это хуже, теперь надо будет еще и ему объяснять, а я пока был к этому не готов.

— Как какой? — удивился доктор. — Тот омега, который вас доставил, брюнет, он назвался вашим мужем, — от этих слов, я расплылся в улыбке, словно даун. На сердце потеплело, я готов был прямо сейчас вскочить и начать танцевать. Значит, это не Алан меня сюда привез, а мой омега… Кстати, я ведь до сих пор не знаю как его зовут. Надо будет при встрече поблагодарить. А вот то, как он себя обозвал, грело душу и сердце, жаль только, что этого не может быть на самом деле. У меня есть муж, пусть нелюбимый, да еще и беременный, но он есть.

Тут я сник, вспомнив о беременности супруга. Дети! Раньше я не хотел детей, а сейчас эта мысль меня почему-то стала греть. Как бы я хотел, чтобы мой омега брюнетистый родил мне сыновей. Хотя бы парочку. Но мечты-мечты…

Между тем доктор подошел ближе, склонился надо мной, расширил глаз, проверил зрачок, пощупал пульс. После чего поинтересовался:

— Как вы себя чувствуете? — я прислушался к себе. Как ни странно, но сейчас не было той тошноты, головокружение было только легким, терпимым.

— Хорошо, — признался я, чем вызвал недоумение в глазах врача. Странный он. Что его так удивило. И тут от его следующего вопроса я едва не взорвался.

— Как давно вы принимаете наркотики, — в первую минуту я не мог понять, что он вообще спрашивает. И с чего он вообще эту чушь взял, но так ни до чего и не додумавшись, все же решил спросить:

— О каких наркотиках речь? Я сроду их не принимал и не признавал, — вот теперь я ввел в ступор мужчину. Он даже присел на стульчик, стоящий около кровати.

— Что значит не принимаете? Ваш организм полностью отравлен наркотическим средством, от которого вам и стало плохо, — так, кажется у нас сейчас разговор слепого с глухонемым. Мы явно говорим на разных языках. Я попытался ему еще раз объяснить, что ни о каких наркотиках не имею ни малейшего представления.

Мы оба распалялись все больше и больше. Доктор пытался доказать, что взятые у меня анализы явно показывали наличие препаратов, только пока неизвестного содержания, поэтому и решил уточнить у меня, чтобы знать, чем и как выводить. Потому что не все лекарства могут между собой взаимодействовать. И его раздражало то, что я пытался доказать свою непричастность ко всякого рода наркотическим средствам. Теперь мы уже оба просто орали. Нас, наверное, было слышно далеко за пределами больницы.

Неизвестно к чему бы привел нас наш спор, если бы дверь в мою одноместную палату не открылась, и не вошел отец. Он посмотрел на меня, пылающего праведным гневом от того абсурда, который нес врач, потом на него, смотрящего на меня очень уж подозрительно, и только после этого произнес:

— Здравствуйте. Мой сын прав, никаких наркотиков по собственному желанию он не принимал. Его несколько месяцев периодически травили без его на то ведома. И спас его, как ни странно… — тут он замолчал, оборачиваясь. В дверях стоял тот самый брюнет и мило улыбался.

* * *

Мирт.

«Иногда, и на старуху бывает проруха, чуть не прокололся и не раскрыл все карты», — подумал я. Нет, пока еще рано этому засранцу, будь он трижды моим сыном, давать козыри в руки, пусть помучается, поумнеет, начнет ценить то, что ему преподносит жизнь. А потому решил его еще помучить, так сказать, в воспитательных целях. Да и понимал, что Алан не готов к раскрытию его секрета. Не буду портить мальчику его выход на бис в будущем.

* * *

Димет.

— А ты должен благодарить своего тренера, — продолжил отец. — Он, в отличие от остальных находящихся в зале, не растерялся, быстро сориентировался и вызвал скорую.

И так хитренько на меня глянул, что я почувствовал, будет еще на улице отца праздник, он ведь просто так ничего не делает и не говорит.

— Вот думаю презент ему организовать, и я уже знаю какой, — добавил он. — А ты, сынок, узнаешь чуть позже, как выпишешься.

И больше не обращая на меня внимания, продолжил беседу с врачом. Врач задавал отцу вопросы, на которые он давал четкие ответы. А я просто поражался, как такое может быть, что он знает больше, чем я. Постепенно нить разговора отца с врачом стала теряться, и я переключился на свою пару. Меня терзали смутные сомнения.

Хм, очень странно, они с отцом что, знакомы? С каких это пор, интересно мне знать? И почему я об этом ничего не знаю?

Вывел меня из транса ответ отца, что он привезет воду, которую использовал Рик, для экспертизы, чтобы можно было выявить, каким наркотиком меня травили. А пока мне придется несколько дней поваляться в больнице для наблюдения. И если не будет никаких осложнений или отклонений, то меня скоро выпишут.

Глава 15

Алан.

Глядя на радостного и довольного Анхельма, я пытался понять из всей той тарабарщины, что он пытается до меня донести. Он, в свою очередь, поняв, что я ничего не соображаю, стал пояснять более доступно.

— Алан, Димету просто повезло в том, что твой запах, как истинной пары, смог пробиться сквозь всю ту гадость, которой его травили. Именно благодаря этому он не стал безвольным овощем, как я понимаю, именно за противоядие Гайд и собирался требовать тот самый участок. Любой отец, ради жизни собственного сына пошел бы на любые жертвы. Именно на это он и рассчитывал. А тут его ожидал облом, — я слушал внимательно, не перебивая. Анхельм же, глядя в свои записи, продолжил. — В первый раз когда пробился запах, то Димету достались тела твоего организма, переданные во время секса. Они стали своего рода антителами или проще сказать противоядием к тем веществам, которые содержались в туалетной воде его любовника. А еще роль сыграло, то, что ты забеременел, и твой запах слегка изменился и стал еще больше чувствоваться твоим мужем. В то же время, вот почему он отличался от твоего прежнего запаха, что путало карты, в нем стал присутствовать как бы чужой запах.

— Поэтому он меня и не узнал? — дошло до меня, а специалист кивнул. — А из-за встреч, довольно частых в последнее время, запах той дряни стал слабеть? — снова кивок.

И тут, не успел я задать еще один вопрос, как к нам подошел Мирт, которому я успел позвонить.

— Что произошло? И почему Димет оказался в больнице? Я заехал в тренажерный зал, инструктор сам поражен был, так как прекрасно знал возможности моего сына, а тут всего лишь небольшое увеличение нагрузки и… Пожалуйста, он вырубился, — Анхельм протянул свои записи Мирту, тот стал их изучать, после чего поднял на нас удивленный взгляд. Специалист поспешил объяснить ему все более доступным языком, как только что все рассказывал мне.

Несколько минут мы обмозговывали ситуацию, пытались понять, что же за вещество было добавлено в ту воду, которой пользовался Рик. Пока в квартиру к Димету было решено не ехать, так как там мог находиться его любовник, а сталкиваться с ним очень не хотелось, но вот в больницу к мужу съездить стоило, должны же мы были узнать что с ним. Если честно я очень волновался за его здоровье, и уже немного жалел, что так поступил с ним. Но показывать свое сожаление пока не собирался.

Остаток дня прошел суматошно, мы просидели в лаборатории, пытаясь совместить несовместимое. Пока успехов не было. Да и от запахов, стоящих в помещении, начала кружиться голова. Пришлось спешно ретироваться на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Следом за мной вышел и Мирт.

— Ты поедешь со мной к Димету? — поинтересовался он, глядя на мое зеленое от недомогания лицо. — Тебе плохо? — тут же обеспокоенно спросил он.

— Уже лучше, — ответил я. — Да, поеду, только хочу попросить, — тут я на минуту замолчал, пытаясь сформулировать то, что собираюсь сказать, но Мирт, с улыбкой глядя на меня, сам произнес то, что пытался попросить его я.

— Ты не хочешь пока открываться моему сыну? — я улыбнулся в ответ и согласно кивнул. — Хорошо, придумаем что-нибудь. А заодно, надо всеми правдами и неправдами оставить его в больнице, чтобы он как можно дольше там задержался.

— Это проще всего, — тут же ответил я. — Надо всего лишь попросить врача и сказать Димету, что это для его же пользы. Не маленький, должен понять всю серьезность ситуации.

— Ты прав, должен, — согласился Мирт. — Он самонадеян, эгоистичен, но не идиот.

Мы загрузились в его машину, договорившись, что Мирт зайдет первым, а за ним я. Чтобы меньше было подозрений. Еще не дойдя до палаты мужа, услышали крики и спор на повышенных тонах. Переглянувшись с отцом, недоуменно пожали плечами, прислушиваясь к спору. Ага, ясно. Димет ни сном, ни духом по поводу наркотических средств, а доктор пытается у него что-то о них узнать.

Мирт, кивнув мне, открыл дверь в палату. До меня донеслись его слова:

— Здравствуйте. Мой сын прав, никаких наркотиков по собственному желанию он не принимал. Его несколько месяцев периодически травили без его на то ведома. И спас его, как ни странно… — вот на этих словах у меня сердце в пятки ушло. Неужели он сейчас расскажет про меня? Но ведь мы же договорились! Еще очень рано ему все знать.

Стараясь не дать ему договорить, я шагнул в палату. И посмотрел на Мирта, тот немного стушевался, но тут же широкая улыбка озарила его лицо, и он, глядя на Димета, закончил свою фразу:

— А ты должен благодарить своего тренера. Он, в отличие от всех остальных находящихся в зале, не растерялся, быстро сориентировался и вызвал скорую, — при этом в его взгляде, обращенном на сына, плясали чертики. Вот же…

Я вздохнул с облегчением, во все глаза рассматривая Димета. Его лицо посвежело немного, приобрело краски, не было уже того синюшного оттенка, который был еще в тренажерном зале. Сейчас он был свеж и бодр. Это неимоверно порадовало.

Пока я рассматривал собственного супруга, Мирт продолжил:

— Вот думаю презент ему организовать. И я уже знаю, какой, — не понял, о чем это он говорит? Какой презент? Кому? И почему я вообще об этом не знаю. Мирт мне ничего не говорил ни о каком презенте. — А ты, сынок, узнаешь чуть позже, когда выпишешься, — а когда, интересно, об этом узнаю я?

Вопросительно глянув на отца, заметил, что он вообще отводит взгляд. Так! Что-то тут нечисто. Вот что он еще задумал? Не обращая внимания ни на кого больше, Мирт продолжил беседу с врачом, а я не знал куда себя девать. Димет сверлил меня таким взглядом, будто готов был прямо тут разложить. Во всяком случае, раздеть глазами он меня успел уже раза три. Я даже неуютно стал себя чувствовать.

Напоследок, договорившись с доктором о том, что мы привезем туалетную воду на экспертизу, собрались выходить. Мирт поставил Димета перед фактом, что он задержится в больнице. Как ни странно, но возражений не последовало, что очень обрадовало, так как спорить совершенно не хотелось.

Выйдя из больницы, я уже собрался было поинтересоваться у Мирта, что за подарок, о котором он говорил, но сказать мне ничего не дали.

— Поехали сейчас к Димету, заберем ту воду, а потом поедем домой, — что же, тему он перевел мастерски, видимо, готовит некий сюрприз. Поэтому, ничего другого, как согласно кивнуть, не оставалось.

Приехав туда, Мирт открыл своими ключами. Войдя в дом, меня едва не скрутило от удушающего запаха, который, казалось, пропитал все вокруг. Я открывал и закрывал рот, из глаз резко брызнули слезы. Отец поспешил открыть все окна настежь, чтобы впустить свежий воздух. И только спустя несколько долгих и томительных минут мне стало легче. Усадив меня в кресло, чтобы я окончательно отошел, мужчина принялся обследовать дом.

С каждой минутой его лицо становилось все более хмурым, он усиленно о чем-то размышлял.

— Что-то случилось? — не выдержал я. Но он меня не услышал. Он находился где-то глубоко в своих мыслях. Мне пришлось повторить свой вопрос трижды, прежде чем он ответил:

— А? Да, случилось. Здесь ничего нет. Ни одной вещи этого типа. И воды тоже нет. Он успел ее забрать. Мы опоздали, — он присел напротив меня и снова задумался.

— И что теперь делать? — оглядываясь по сторонам, рассматривая все вокруг, спросил я. Мирт пожал плечами. Теперь задумались мы оба. Мой взгляд, шарящий по комнате, вдруг зацепился за нечто яркое, какую-то вещь, торчащую из под дивана.

Нагнувшись, чуть ли не ползком, добрался до искомой вещицы. Ею оказалась рубашка, явно не Димета. Размерчик был не его. Протянув ее Мирту, спросил:

— Может быть это как-то сможет помочь? Запах на ней сохранился… Преотвратный, надо сказать, — отец аккуратно взял ее в руки и отодвинул от себя подальше, скривившись.

— Да, думаю, что подойдет, — после чего засунул ее в пакет. — Нам тут делать больше нечего, — заключил он, снова закрывая все окна. — Поехали домой? — я встал и собрался уже идти следом за Миртом к выходу, как вдруг мы услышали, что в замке заскрежетал ключ.

Странно, кто бы это мог быть? Димет в больнице, ему там делать явно нечего. Тогда… Любовник? Еще что-то забыл вынести? Вот сейчас мы это и посмотрим.

Махнув Мирту, чтобы спрятался, сам быстро нырнул за спинку дивана. Отец просто спрятался за дверь. И тут я едва не вскрикнул. В дом вошел какой-то мужчина, держа в руках, на которых были надеты резиновые перчатки, какую-то длинную пластмассовую штуку, внутри которой была некая жидкость.

Когда этот тип стал разбрызгивать ее вокруг, я вдруг почувствовал, что мне становится дурно. Последнее, что я увидел, как Мирт хватает статуэтку танцующего мальчика, и обрушивает ее на голову гостя.

А дальше изнутри поднялась волна тошноты, в ушах появился какой-то шум, перед глазами все потемнело, картинка окончательно расплылась.

Больше я ничего не помнил, отключаясь от реальности…

Глава 16

Димет.

Как только отец и омега вышли, до меня дошло, что я даже не поинтересовался его именем. И так всегда. Стоит мне его увидеть, как все мысли улетучиваются из моей головы. Звонить отцу и спрашивать по телефону было бесполезно, все равно ничего не скажет. Поэтому, я даже и пытаться не стал.

Доктор покинул мою палату, оставляя меня в одиночестве. А я почувствовал, как меня стало клонить в сон. Вот только стоило мне задремать, как перед глазами возник Алан, который, сняв с себя свои уродливые очки, смотрел мне в глаза… Аквамариновым взглядом моего брюнета. При этом, цвет его волос был точно таким же. Он молча и с укором смотрел на меня, а потом, просто пригрозив пальцем, растаял в дымке.

Я подскочил на кровати, обливаясь холодным потом. И вот к чему, спрашивается, мне это приснилось? Как могут два совершенно разных омеги быть одним и тем же лицом? Это в принципе невозможно. Но в душе стали появляться некие сомнения. Смущал еще и тот факт, что запах у моего мужа был немного другим. Да, притягательным, да, волнующим, но… Абсолютно другим. Но все же мне уже просто захотелось встретиться с Аланом. Чтобы развеять все сомнения.

Снова попытавшись уснуть, вдруг почувствовал резкий укол в сердце. Оно заныло. Схватившись за него, пытался понять, с чем связана эта боль, эта тревога, но ни к чему так и не пришел. Попытался позвонить отцу, но и он оказался вне зоны доступа. А тревога все усиливалась. Я уже даже встал с кровати и стал расхаживать по палате. Было желание сорваться прямо сейчас и ехать. Но вот куда? Этого я не знал, так как просто никак не мог определить, с чем связана моя тревога и волнение.

Чуть позже я ощутил легкий запах своей пары. Что за на фиг, что происходит? Точно последствия наркотиков наверно, раз меня уже глючит. А потом во мне поднялась волна волнения и предвкушения. Вот только чего и от чего?

Ко мне зашел врач, узнать о моем самочувствии, а я заметил, что он в каком-то возбужденном состоянии. Ну, мало ли, что там у него могло случиться, может пару встретил. Еще провалявшись в палате пару часов, я не выдержал и решил прогуляться по кулуарам больницы. Все альфы, которых я встретил в коридоре, а по большей части они были холосты, тоже находились в таком же состоянии, как и доктор. Интересно с чего это? Возбужданчика, что ли, сегодня всем вкололи? Вот и решил узнать от чего такой раж пошел.

Пока шел запах моего омеги становился все сильнее. Странно, очень странно. Откуда бы ему здесь взяться? Около одной из палат для беременных стояла охрана, и именно оттуда доносился запах. Стараясь выбросить из головы нехорошие мысли, решил все-таки подойти и спросить, кто там находится.

Только подойдя к двум хмурым альфам, которые настороженно зыркнули на меня, передумал. Вместо этого развернулся и собрался было вернуться обратно, как заметил одного из знакомых, с которыми раньше занимался в клубе парашютистов. Он тоже был приятно удивлен, обнаружив меня.

— Димет! Какая встреча! А ты что здесь делаешь, — начал он, разглядывая меня с ног до головы.

— Отдыхаю, — решив пока не раскрывать карт, уклончиво ответил я. После чего поинтересовался у него. — А ты как тут? Что с рукой? — только сейчас заметил, что он бережно поддерживал кисть левой руки, укачивая ее, как ребенка.

— Неудачный прыжок, — скривился тот. — Тебя ведь с нами нет, а новый инструктор не очень компетентен в этих вопросах, — мне стало вдруг немного стыдно, что из-за своей разгульной жизни забросил свое увлечение. — Не думаешь вернуться? Тебе будут все очень рады, — улыбаясь, поинтересовался он.

— Да, скорее всего, вернусь, — обнадежил я товарища и тут заметил, какой радостью загорелись его глаза.

Но тут он повел носом и принюхался. Да и мне в нос шибанул запах моего омеги. Да что за наваждение-то такое?

— А этот беременный омежка умопомрачительно пахнет, — мечтательно заметил товарищ, — я бы не отказался оказаться рядом.

— А что за омежка? И зачем ему охрана? Он что, супруг какой-то шишки? — не выдержал я, так как никак не мог понять причину необычного волнения.

— Да нет! Не шишки, говорят, там попытка покушения была, злоумышленник арестован, а омегу привезли на обследование, чтобы выявить, не повлияло ли это покушение на него и на ребенка. Сынок-то гада остался на свободе, вот и приставили охрану.

Пока он говорил, во мне все переворачивалось от тревоги. Не выдержав неизвестности, не понимая недоступность отца, я поспешил проститься с товарищем и уйти к себе в палату, по дороге все еще пытаясь связаться с отцом.

Наконец, спустя долгие и томительные два часа, во время которых я извелся весь, отец ответил на звонок.

— Что случилось? Почему ты не доступен? — тут же, забыв даже поздороваться, начал я.

— Грэйд арестован, — просветил меня отец, а потом пояснил. — Он пытался распылить концентрат того самого наркотика в твоей квартире. Удалось его обездвижить, правда, пострадала немного твоя статуэтка, но зато теперь ему грозит очень большой срок. А у нас как раз есть то самое вещество, которым травили тебя.

— Ты был один или с тем омегой? Как он? — больше я не мог сдерживаться.

— С ним все хорошо, проведено обследование, никакой патологии не выявлено. Тут ему повезло, — странно, даже сейчас отец ни в какую не хочет называть его имя. С чего такая секретность. И тут до меня дошло сказанное.

— Подожди! Ты сказал, что проводилось его обследование? Какая патология? Он в этой же больнице? — отец молчал, не произнося ни слова. А меня, как обухом по голове стукнули. Дрожащим голосом я поинтересовался. — Он что, в положении?

Значит, там, в той палате действительно был он, моя пара. Но откуда беременность? Как это возможно?

— Скоро буду у тебя, — ответил отец, отключаясь. А я, больше не в силах сдерживать рвущиеся наружу чувства, решил прямо сейчас пробиться в палату к брюнету и узнать интересующие меня подробности.

Только подбежав к палате, едва не взвыл. Охраны больше не было, так же, как и самого омеги.

— Он минут десять назад ушел, — подошел ко мне тот самый товарищ с уже загипсованной рукой. — Красавчик! На него тут все альфы слюной изошли.

— Не успел! — вслух заметил я. Парень коротко хохотнул и похлопал по плечу.

— Бывает! Только он все равно ни на кого даже не глянул, — попытался успокоить меня друг.

— Это моя пара, — со вздохом заметил я, разворачиваясь и встречаясь глазами с только что вошедшим в больницу отцом.

Вот сейчас я точно узнаю все, что меня интересует.

Глава 17

Алан.

Очнулся я в больнице. Вокруг меня суетились врачи. Измеряли давление, брали кровь на анализ, делали УЗИ. Пока они всем этим занимались, мне в голову пришла одна ужасающая мысль: городок у нас небольшой, всего одна больница, а значит, недалеко от меня находится и Димет. Главное, чтобы он пока не узнал правду. Еще очень рано.

Собравшись было выйти из палаты, увидел спину Димета, который разговаривал с одним из альф. Вот же, засада! Я быстро ретировался обратно. Сев на кровать задумался. Что ему понадобилось именно около моей палаты? Неужели все-таки учуял запах? Тогда и о беременности узнал. А это было очень некстати.

Позвонив Мирту, до которого пришлось очень долго дозваниваться, узнал как обстоят дела. Он обрадовал меня тем, что отец Рика арестован и уже дает показания. Деваться ему было просто некуда, его арестовали на месте преступления. Как сказал Мирт, он пытался распылить наркотик, не зная, что Димет в больнице. Если бы он на тот момент оказался дома, неизвестно к каким последствиям могла привести данная доза и концентрация наркотика.

— Отец, около моей палаты стоит Димет, я не знаю как быть, — озвучил я свою тревогу. — Надо срочно уезжать из больницы.

— Скоро будут готовы результаты анализов, а потом я заберу тебя, — тут же ответил Мирт, а я в нетерпении стал мерить шагами палату.

— Только бы с ребенком все было в порядке, — отключившись, заговорил сам с собой вслух. — А то ведь неизвестно, как эта гадость на нем отразится.

— Никак не отразилась, — раздался с порога голос доктора, а я едва не подскочил от неожиданности. — С ним все в порядке.

Обрадованный этим известием, я поинтересовался:

— Значит, я могу быть свободен? — он с сомнением посмотрел на меня, но потом ему пришлось согласиться.

— Я бы, конечно, порекомендовал вам еще полежать у нас, отдохнуть, — слишком уж елейным голосом произнес доктор.

Я же в свою очередь, может быть и последовал этой рекомендации, если бы не одно «но» — близость Димета и странный огонек в глазах доктора, который мне очень не понравился.

— Нет, спасибо, дома отдохну, — после чего, дождавшись звонка Мирта о его приезде, вышел из палаты и в сопровождении двух охранников проследовал к машине.

Я шел под прицелом кучи похотливых взглядов альф, чувствуя себя не очень уютно. Но старался ни на кого не смотреть, молясь только об одном, чтобы не встретить мужа. На мое счастье я смог дойти до машины без приключений, и уже там облегченно выдохнул.

Рассказав отцу из-за чего такое состояние, услышал в ответ только одобрительное хмыканье. А потом он, оставив меня в машине, поднялся к сыну. А я остался его ждать.

Вернулся он только через полчаса, довольный и сияющий. Интересно, с чего бы? Неужели все рассказал Димету? На мой вопросительный взгляд, он только усмехнулся и, заведя машину, повез меня домой. За всю дорогу из него ничего так и не удалось выудить.

А потом начался кошмар, из-за которого мне пришлось прописаться на работе. Димет, решив стать на путь исправления и заняться, наконец, семейным бизнесом, каждый день наведывался в дом к родителям.

Несколько раз спрашивал про меня, очень жаждал встречи, вот только я пока был не готов, потому, продолжал играть в прятки с мужем.

Однажды Мирт позвонил и предупредил, что Димет едет ко мне. Этого только не хватало. Пришлось звонить вниз и предупреждать охрану.

— Сейчас приедет мой супруг, — начал я. — Его ко мне не пускать. Крутитесь, как хотите, но наверх он подняться не должен.

— Хорошо, сделаем, — четко, по-военному, отрапортовал охранник, а я занервничал. А вдруг не получится его остановить. Я просто не сдержусь. Мне и так с каждым днем становится все сложнее. Душа ноет, хочется увидеть, прижаться к нему… Но пока не время.

Очнулся, когда раздался звонок с пункта охраны.

— Все сделали! Без пропуска не пустили! — отчитался мужчина и отключился. Я даже поблагодарить его не успел.

Дальше дни потекли нудно и однообразно. Мы с Анхельмом все-таки изобрели новинку для омег. И готовились пустить ее в открытый доступ. То есть в продажу.

Прошло три месяца.

От Мирта я узнал, что Димет делает успехи, он снова решил заняться парашютным спортом, все так же пытается поймать неуловимого меня, и очень удручен тем фактом, что ему это не удается. Все чаще он говорит о собственном ребенке. Но для того, чтобы он смог хотя бы послушать стук сердца малыша, он должен был вымолить прощение, а я пока встречаться с ним не планировал.

Как-то вечером, приехав домой без задних ног от усталости, услышал разговор отцов о каком-то благотворительном вечере. Причем, в связи с этим несколько раз мелькало мое имя. Очень интересно. Надо узнать подробнее, что это за мероприятие, о котором я пока ничего не знаю.

Зайдя на кухню, где и происходил разговор, пожелал доброго вечера, а потом только поинтересовался:

— Что за вечер? Почему я о нем не слышал? — Мирт только усмехнулся. Но поспешил ответить:

— Вечер устраивает наша компания, будет проводиться аукцион. Лотами на котором будут поделки детей-инвалидов. Все собранные средства как раз и пойдут на счет этого заведения, а ты будешь там главным действующим лицом, — сказать, что это меня удивило, ничего не сказать.

— Почему я? — пораженно поинтересовался у этого лиса, который явно что-то задумал. — Почему вы сами не можете провести этот вечер?

— У меня возникли кое-какие дела, я буду немного позже, — как-то уклончиво ответил он, что мне совсем не понравилось. Вот чувствую же, что там что-то должно случиться. Что же он задумал? От его чертят, пляшущих в глазах, становится страшно.

— Хорошо, — пришлось согласиться мне. — А что я должен делать? — мне тут же дали подробную инструкцию того, что входит в мои обязанности. А именно: передавать проданные лоты победителям и мило улыбаться. Вот же…

— Отец, зачем это все? — не удержался я от вопроса. Но тот только покачал головой и ничего не ответил. Только бросил напоследок:

— Потом узнаешь.

Спорить сил просто не оставалось. Да и выматываться я стал намного больше, поэтому, просто развернулся и ушел к себе отдыхать. Несколько дней пролетели незаметно. Дел хватало, отдохнуть было некогда. Наша новинка стала пользоваться огромным спросом, поэтому, мы просто не успевали заключать договора.

В этот день Мирт приехал за мной сам и довольно рано, что очень удивило. Оказалось, он заехал, чтобы отвезти меня в салон для наведения красоты к сегодняшнему вечеру. Ого! Вот это я заработался, что даже забыл об этом мероприятии, а оно уже сегодня. Но с мужчиной поехал.

Надо мной колдовали часа полтора. Зато потом я с удовольствием посмотрел на себя в зеркало.

— Ты произведешь фурор, — резюмировал отец, я же только равнодушно пожал плечами.

— И зачем он мне нужен, этот фурор? — именно сейчас, в эту минуту, так захотелось проявить слабость и прижаться к надежному плечу. Я устал быть сильным, но… Видимо, не судьба.

Взглянув на себя еще раз в зеркало, кивнул собственному отражению и поехал на это мероприятие. Мирт меня довез только до входа, где меня уже встречали. После чего отец уехал, а довольно юркий и веселый омега, представившийся Тером, провел меня прямо на сцену, где я и должен был находиться весь вечер. Хорошо хоть стоять не пришлось, а то ноги гудели, будто я кросс пробежал, километров — надцать.

Народ все прибывал и прибывал, пока огромный зал не забился до отказа. В какой-то момент я с ужасом заметил и своего мужа, который не отрываясь смотрел на меня. Причем его взгляд был таким похотливым, и в то же время в нем бушевала злость, сожаление и еще что-то, чего я так и не смог понять. Мне пришлось очень постараться, чтобы не выдать своего волнения, более того, еще и презрительно окинуть его взглядом, а вспомнив то, как он приехал меня забирать из пансиона, еще и ненавидяще глянуть в его глаза, вызывая тем самым недоумение.

Аукцион начался. Сначала он проходил как-то вяло. Альфы, а их было большинство, скептически оценивали сделанное руками детей. Но тут один из них решил выбрать своему омеге то, на что тот ткнул пальцем. Первый лот ушел. Купленные вещи я сам лично вручал счастливчику. И тут дела пошли поживее. При этом, каждый, кому я отдавал его покупку, так и норовил дотронуться, мило и похотливо улыбнуться, я же стоял с приклеенной на лице улыбкой, от которой сводило челюсть. И тут ко мне подошел и Димет. Сердце совершило такой скачок, что я думал оно выпрыгнет. Но и ему натянуто улыбнулся, поздравил с удачным приобретением и отправил восвояси.

Только он не остановился, активно включаясь в торги. Под конец вечера у него уже была такая куча вещей, что я едва не расхохотался. Интересно, куда он их девать будет?

Но тут этот прыткий омежка взял микрофон и объявил:

— А теперь хочу объявить самую, наверное, интересную новость: тот, кто оказался самым щедрым спонсором, удостаивается чести провести вечер в компании с нашим очаровательным гостем, — я на миг потерял дар речи. Это что такое? Как это называется? Я не давал такого согласия! Но тут Тер подмигнул мне. Хм, опять штучки Мирта. Ладно, подождем, что он там задумал.

Оглашение списка кандидатов прошло мимо моих ушей после того, как я услышал имя своего мужа. В зале повисла напряженная тишина, от которой мне стало немного страшно. Несколько томительных минут Тер что-то там считал, писал, зачеркивал. Но мне показалось, что он просто рисует, хотя я мог и ошибиться. Но тут омега воспрянул духом, глядя куда-то за кулисы сцены. Что там мне было не видно. Но я понял, что это и есть сюрприз Мирта, который он обещал.

Взяв в руки микрофон, Тер объявил:

— Победителем нашего аукциона, а так же самым щедрым спонсором оказался господин Мирт, — вот тут я едва не свалился со стула, на котором сидел. Я же знал, что он что-то задумал, вот только зачем ему это понадобилось? Думаю, скоро я об этом узнаю.

На сцену, улыбаясь во все тридцать два, вышел отец и медленно стал приближаться ко мне.

Глава 18

Димет.

Стоило отцу войти со мной в палату, не в коридоре же все выяснять, как я стал заваливать его вопросами:

— Ты ведь знаешь кто он? Да? Он в положении? От кого? И где его муж? — на это отец только нахмурился и, собравшись с мыслями, ответил:

— Это пока не твое дело! Ты не имеешь никакого права совать свой нос туда, куда тебя не просят, а точнее, в дела других, если они сами этого не хотят и не нуждаются. И вообще, может пора, наконец, выбросить всю дурь из головы и уже заняться собственным мужем и будущим ребенком? — ну вот, не успел вякнуть, а уже получил такую отповедь. Хотел все узнать, называется.

Узнал, как же. Вот с моим отцом я бы точно в разведку пошел. Уж если решил молчать, то хоть в лепешку перед ним расшибись, а не прокатит, тот еще лис.

Отчитав меня, как нашкодившего ребенка, он просто ушел, напоследок глянув так, что мурашки побежали по коже. Я же, пробыв в больнице еще дня три, решил найти своего брюнета и все расспросить у него самого. Только это оказалось сделать намного сложнее. Так как он пропал, и как я ни искал его, сколько ни интересовался у отца, он оставался непреклонен. Даже мои убеждения по поводу того, что мы истинная пара, не произвели на отца должного эффекта.

Я стал частым гостем в доме родителей, и даже там я чувствовал запах своей пары. Мне очень хотелось увидеть своего мужа и поговорить с ним, но каждый раз, когда я приезжал к родителям, он оказывался занят важными делами или переговорами. Встретиться с ним не удавалось, он ускользал, как уж с раскаленной сковородки. На мои вопросы оба родителя мило улыбались и переводили тему.

Что же происходит? Что за всемирный заговор? Только раз, они дали мне понять, что в той ситуации, которая сейчас происходит, виноват я сам и винить больше некого, а тем более, требовать от кого-то что-то.

Чтобы хоть немного отвлечься, вернулся опять в парашютный клуб. Ребята очень обрадовались, увидев меня. Даже засыпали вопросами:

— Димет, какая встреча! Ты в гости?

— Или снова решил заниматься с нами?

— Очень надеемся, что ты останешься надолго и снова не исчезнешь.

Да, я остался с ними. Это помогало мне не сойти с ума и не сорваться окончательно от безысходности и невозможности, как найти своего омегу, так и поговорить с мужем.

Однажды даже пытался поехать к нему на работу, но контроль меня не пропустил без специального пропуска, коего у меня не оказалось. Не успел я и рта лишний раз открыть, как он меня затыкал. Да уж, профессионал. За такими мой благоверный муженек, как за каменной стеной. Охранник попался уж больно разговорчивый и заносчивый, не думал, что им такое разрешено, такую речь произнес.

— Не пропущу я вас, много здесь таких ездоков без пропусков. У нашего шефа вот тоже муж есть, только мы его в глаза не видели, да и сволочь он порядочная оказался. По слухам, обрюхатил и выгнал из дома, а сам с любовничком развлекается. И чем вот интересно любовник лучше нашего шефа? Он такой красавчик, по нему все альфы фирмы, да и не только нашей, с ума сходят. Видно, муженек совсем от жиру бесится.

И при этом смотрел на меня таким взглядом, как будто все обо мне знает. Как же я погано себя чувствовал после этих слов, хорошо хоть, не успел ляпнуть, что я тот зажравшийся альфа и есть. И странно, о каком таком красавчике все твердят?

Я вспомнил того заморыша, который передо мной предстал в образе моего мужа, и меня перекосило. Потом почему-то неожиданно возник образ моей пары, и по телу разлилось приятное тепло. Да и образы стали сливаться, но я продолжал от себя такой бред гнать.

Н-да, спасибо Рику, что накачал наркотой, до сих пор не могу полностью отойти, хотя врачи и уверяют, что все в порядке. Но что-то продолжало тревожить, и оставалось осознание чего-то упущенного. Так, в мучениях прошло еще три месяца, в течение которых я продолжал усиленно искать своего брюнета и пытаться встретиться с собственным мужем.

Однажды вечером отец позвонил и попросил съездить на благотворительный вечер, так как по важным делам он задерживался, а я должен его представлять, как будущий руководитель его дел. С которыми я, кстати, немного разобрался и стал принимать активное участие в жизни фирмы отца. А отец должен будет подъехать чуть позже. Я думал, что будет очередной скучный вечер, на котором будут из толстых кошельков трясти бабло, но когда вошел и увидел его, то у меня даже голова закружилась от переизбытка чувств. Вечер точно будет нескучным.

Стою и таращусь на него, как баран на новые ворота, и вдруг меня, как ушатом холодной воды окатило. Он изменился, у него стал виден животик. Нет, этого не может быть, он мой, как жизнь несправедлива. Как же больно видеть очевидные доказательства того, что знал раньше. И где этот чертов кобель, который его обрюхатил, чувствуя, что они не пара? Вот только покажите мне его, и я порву его, как тузик грелку.

А потом начались торги, мой омежка из своих рук вручал победителю вещичку, которую тот приобрел. А его бабки за этот лот переходили на счет благотворительного фонда. Я и сам не заметил, как втянулся во всеобщие торги и поддался азарту, покупая совершенно мне ненужные вещи, только бы лишний раз оказаться рядом с ним и слегка коснуться, как делали это многие альфы, пытаясь при этом еще и глазки строить моей паре.

Что в тот момент я видел в его глазах: боль, страх, презрение, ненависть, жалость и что-то такое, что заставляло сердце биться быстрее и хотелось верить и надеяться. Я все пытался рассмотреть метку на нем, но не судьба, все искусно прикрыто, хоть подходи и срывай одежды для проверки.

Вечер подходил к концу, когда сделали неожиданное объявление, что наш гость сегодня согласился посетить ресторан с одним из гостей по итогам вечера, кто больше внес в благотворительный фонд. Объявили нескольких претендентов, в их числе оказался и я. Вот так удача, остается только удержать и укрепить свое лидерство. Что тут началось, все просто посходили с ума, начали просто сорить деньгами.

Но данный ажиотаж был прерван гонгом. Все замерли в ожидании и предвкушении, на себя я ох как надеялся, столько денег потратил. И тут вошел отец, ну да, явился, не запылился, как всегда вовремя. Даже подумал, что-то сейчас будет, и как в воду глядел…

Когда объявили самого щедрого спонсора сегодняшнего вечера, мои глаза выкатились из орбит, и мой отец туда же. Седина в бороду, бес в ребро. Тоже на молоденьких потянуло, вот наябедничаю папе, пусть ему головомойку устроит. Я готов был выть на луну от такой несправедливости, моя пара от меня опять ускользнула. А вот отец на меня хитро посмотрел, да еще и подмигнул, типа, ну что, сынок, съел, молодой конь старому не соперник. За что ты так со мной, отец?

В расстроенных чувствах я наблюдал за тем, как мой собственный родитель подходит к моей паре, подает ему руку и уводит. В душе все перевернулось, стало так тоскливо, так муторно на душе. Я готов был уже просто взвыть от бессилия и ярости.

Неизвестно, что бы я стал делать, но тут моего плеча кто-то коснулся. Обернувшись, заметил папу-омегу. Злорадная ухмылка тут же выползла на лицо. Я собрался было все рассказать, но тот по-доброму улыбнулся и первым начал разговор:

— Тебе сейчас надо собраться, а смотрю, нюни распустил, и поехали, — я смотрел на него во все глаза, пытаясь понять, что вообще происходит, но никак не мог взять в толк, как папа может спокойно реагировать на то, что отец увел чуть ли не под руку молодого омегу, ведь он должен был это увидеть.

— Куда мы должны поехать? — не удержался от вопроса я. На это папа только отрицательно покачал головой и ничего не сказал. Вот уж где два партизана. Теперь мне стало понятно, что они оба что-то задумали. Папа достал телефон, набрал номер и только коротко произнес в трубку:

— Мы скоро будем, — после чего отключился и, развернувшись, пошел к выходу. Мне ничего не оставалось, как пойти следом, все больше недоумевая. Теперь волна немыслимого предвкушения поднималась по венам, обжигая, и еще больше вызывая некий адреналин.

Когда подъехали к ресторану, папа повел меня внутрь к закрытым ВИП-кабинкам. Дойдя до одной из них, набрал снова номер. Но ждать ответа не стал, сбрасывая вызов. Эта конспирация заводила все больше и больше. И тут дверь перед нами открылась, в проеме показался отец с широкой улыбкой на лице. Подойдя к папе, он обнял его, поцеловал в висок и произнес:

— Ну, что же, Димет, ты искал встречи с мужем? — я на это только кивнул, уже предчувствуя неладное. — А еще пытался найти своего брюнета? — снова мой согласный кивок и полуобморочное состояние. — Отлично. Тогда прошу, — при этом он театральным жестом махнул внутрь кабинки. — Там ты найдешь обоих, — не понял. Что значит обоих? Он же только с моей парой уходил? Откуда муж-то нарисовался?

И тут мне окончательно снесло крышу, когда в нос ударил запах моего омеги, и последние слова отца прошли мимо моего сознания:

— В одном лице, — я, ничего не слыша, шагнул внутрь и все-таки сполз по стенке вниз.

Передо мной сидел мой беременный брюнет, с небольшим животиком, в котором находился… Мой ребенок…

Доигрался, — первое, что пришло в голову. — Нет, не доигрался, кирдык пришел …

Я полный кретин, дебил, тормоз, да много чего я еще себе любимому говорил в душе. Как же я не понял сразу, почему не сложил два плюс два? Что мне делать? Картинки мелькали передо мной, как калейдоскоп. Как же он должен ненавидеть меня, я же скотина, как я обошелся с ним?

Мой мозг бился в истерике. Я побежал вслед за отцами, только они могли мне подсказать. По пути увидел цветочника с корзиной, то, что доктор прописал, но когда подбежал, то оказалось, что у него остался один цветок и вы не поверите — тюльпан. Да, полное невезение. Не соображаю для чего, но покупаю цветок и корзину в придачу. Набираю отца, как ни странно, он ответил быстро. А я только и мог вымолвить одно слово «ПОМОГИ». И услышал в ответ:

— Мы на парковке, в машине с отцом ждем тебя, горе ты наше луковое, — и отключился.

Я бежал к ним, нет, я мчался на всех парах и думал, только бы мой малыш не успел отойти от шока и дождался. А то, что он в шоке, я не сомневался.

Прибежал к отцам с языком на плече. Увидев мое приобретение, они были в шоке. Однако, я схватил с заднего сидения все поделки, которые приобрел на аукционе, уложил их в корзину, окружив цветок. Понимал, что такого идиотского подарка не было еще ни у кого. Но что поделать, другого-то нет. Терпи, мой дорогой муж, раз супруг у тебя идиот, то и подарки будут такие же. И только я хотел уходить, как меня окликнул папа.

— Начни все с начала, которого у вас не было, — и протянул мне бархатную коробочку. — Эх, молодежь, все за вас думать надо. Марш к мужу, а то сейчас надумает себе невесть чего, — и протянул мне ключи от машины.

Подбежав к кабинке, молил только об одном: «дождись, дождись». Вынув из коробочки кольцо, я вложил его в тюльпан и шагнул в кабинку. Мой омежка сидел в той же позе, как я его и оставил.

— Алан, — позвал я его, но ответа не последовало. Мне пришлось еще несколько раз позвать его. Пока он не поднял на меня свои глаза, в которых застыла боль и страх.

— Я знаю, что сволочь и недостоин тебя, — начал я, — но прошу лишь об одном, дай мне шанс все исправить и попробуй меня простить. Пусть не сразу, но ты попробуй, а я постараюсь всеми силами помочь тебе, если ты, конечно, разрешишь.

И протянул ему корзину с самым нелепым подарком из всех, что кто-либо и когда дарил в знак примирения. Он смотрел на меня, как на идиота, да я и был таким. И вдруг, как завороженный, достал из всей этой кучи цветок. Вот он, мой шанс, сейчас решится или пан, или пропал. Когда он поднес цветок ближе к своему очаровательному носику и хотел вдохнуть запах, то потянулся внутрь него и достал кольцо.

— Знаешь, прощение — великая сила. Мы начали все неправильно. Но я постараюсь найти в себе силы простить, чтобы жить дальше. Так уж случилось, что мы пара и никуда от этого не сбежать. И если это твое предложение, то я его принимаю. Исправляй все, что натворил, но помни, еще одного шанса может не быть.

И вернул мне кольцо. Я смотрел и ничего не понимал, почему.

— Просто еще рано, — ответил он.

Мы просидели в кабинке очень долго и проговорили ни о чем. Было таким счастьем находиться просто рядом. И тут у меня созрела одна идейка, я взглянул на часы, должны успеть.

— Скажи, ты мне веришь? — задал я наиглупейший вопрос.

— Смотря в чем, — он настороженно смотрел мне в глаза, и в них я видел все, что угодно, только не доверие: сомнение, страх, легкая насмешка…

Я схватил его на руки и потащил к машине. Легкое дыхание в области шеи будоражило мою кровь, но не время, да и его первый раз оставлял желать лучшего. До машины со своей ношей я добрался относительно без приключений, усадив его на сидение, сам расположился на водительском. И рванул с места, надо успеть. Мы ехали и ехали, скоро рассвет.

И тут, притормозив, я попросил разрешения завязать ему глаза. Спустя несколько долгих и томительных минут он согласился, но я успел заметить, каких трудов ему это стоило.

Проехав еще какое-то расстояние, мы добрались до вершины, с которой внизу открывался изумительный пейзаж озера в окружении леса, а в отблесках рассвета, это была просто сказочная картина.

Успели, я подвел его на край обрыва, еще раз спросив, верит ли он мне. И развязал глаза. Ветер развевал его волосы, глаза заблестели. И тут я опять, не став терять время, протянул ему кольцо. Да, эгоист, но я должен знать, что он мой.

Глава 19

Алан.

Когда Мирт подошел ко мне и протянул руку, я совсем опешил, и уже просто на автомате подал в ответ свою. Он помог мне встать и, пока я был все еще в шоке, увел со сцены. В последний раз бросив взгляд на мужа, заметил столько ревности, злости и… Тоски? Ага, совесть проснулась наконец? Где она раньше была, твоя совесть?

Стараясь больше не смотреть на мужа, вышел с отцом, правда, в толпе мелькнуло лицо еще и папы-омеги, но я не придал этому значения. Может мне показалось? Мирт же вывел меня на улицу, усадил в машину и повез в ресторан. Когда мы приехали, меня удивило то, что стол был накрыт в отдельной кабинке. Странно. С чего бы это?

В душу стали закрадываться сомнения. Тут ему кто-то позвонил, что-то сказал в трубу и отключился. Что за тайны такие? Неизвестность и хитрый блеск глаз Мирта стали напрягать, вызывая еще больше волнения и тревогу. Только мы расположились за столом, как у отца снова затрезвонил телефон. Да что же такое? Я же волнуюсь! Нет, чтобы мне все сразу рассказать, так он меня только мучает и изводит еще больше.

У меня стала кружиться голова от какого-то предчувствия. И оно меня не обмануло. Когда открылась дверь, первым, кого я заметил, был папа-омега. Значит, мои глаза меня не обманули, он действительно был тогда в зале и наблюдал за всем. Выходит, они вдвоем что-то затеяли. Мирт подошел к нему, улыбаясь, обнял и поцеловал в висок.

А после в проеме двери возник… Димет? Но как он здесь? Зачем? Я же не выдержу! В ушах тут же зазвенело, поэтому слов Мирта я уже не слышал, во все глаза рассматривая мужа. Он тоже смотрел на меня округлившимися от удивления глазами. Сделав шаг внутрь кабинки, просто сполз по стене. Обхватив голову руками, застонал, как раненый зверь.

Я же сидел, не в силах сдвинуться с места. Меня полностью сковало от шока, от неожиданности, от того, что рядом был он, мой альфа, к которому хотелось просто прикоснуться, но… Я понимал, что пока не время и не место. И тут он вдруг резко подскочил и куда-то убежал. Я уже хотел было вздохнуть с облегчением, но не тут-то было.

Через несколько минут он снова ввалился в кабинку весь в мыле, с корзиной, в которой торчал один-единственный тюльпан. А вокруг него были разложены все те предметы, которые он приобрел на аукционе.

— Я знаю, что сволочь и недостоин тебя, — начал он, я прислушался. Так и хотелось остановить и произнести: «Так-так, а вот с этого места поподробнее», но я не стал этого делать, решив дослушать до конца. — Но прошу, дай мне шанс все исправить и попробуй меня простить, — вот так сразу? Нет, милый, не все так просто. Ничего не бывает сразу. — Пусть не сразу, но ты попробуй, а я постараюсь всеми силами помочь тебе, если ты, конечно, разрешишь, — интересно, он мысли читает?

После этих слов он протянул мне корзинку. Первой мыслью было: «Как он узнал, что из всех цветов я предпочитаю именно тюльпаны?» Но потом и эта мысль испарилась. Скажу честно, я все еще не мог отойти от шока. Смотря в его полное тревоги, ожидания и надежды лицо, мне от всей души хотелось улыбнуться и… Простить. Но было одно «но». Что-то внутри меня противилось этому, причем, очень сильно.

Перед глазами снова мелькнуло его презрительное лицо, его издевательские реплики, его старания растоптать и унизить. Да, сейчас передо мной был абсолютно другой парень, но сути это не меняло. Я не могу вот так легко переступить через свое оскорбленное им достоинство, не могу забыть все, что он творил, как ко мне относился. Никакого доверия и прощения пока быть не может. Да, я попытаюсь со временем справиться с собой, но только при условии, если он снова что-нибудь не выкинет.

— Знаешь, прощение — великая сила. Мы начали все неправильно. Но я постараюсь найти в себе силы простить, чтобы жить дальше, — я сам не мог понять, зачем пытаюсь его обнадежить. — Так уж случилось, что мы пара, и никуда от этого не сбежать, — пока я говорил, сам подумал, что не будь мы истинными, я бы никогда в жизни не простил того, как он со мной поступил. — И если это твое предложение, то я его принимаю, — да что это со мной? О чем я вообще? Что я несу? Сам не мог понять, что в эту минуту со мной происходило. Неужели это последствия шока и его близости? Будто говорил не я, а кто-то за меня. — Исправляй все, что натворил, но помни, еще одного шанса может и не быть.

После этого вернул ему кольцо, которое лежало внутри цветка. На его недоуменный взгляд, пояснил:

— Еще рано, — он сделал такое выражение лица, будто я ему сообщил что-то неприятное. Хотя, в сущности, для него, привыкшего получать все и сразу, это известие действительно было неприятным.

Мы очень долго сидели в ресторане, говорили обо всем и ни о чем. Он интересовался моей учебой в пансионе, о которой я говорил с охотой, так как учиться и познавать что-то новое мне всегда нравилось. Как ни странно, но Димет слушал очень внимательно. По его глазам я видел, что ему действительно это интересно.

И вдруг, глянув на часы, он куда-то заторопился. Его глаза заблестели, а у меня внутри тут же забушевала злость. Опять на свидание к кому-то торопится. Так мог бы не утруждаться и сразу все мне сказал. Зачем столько времени надо было терять со мной, когда там его кто-то ждет. Но он, пристально посмотрев мне в глаза, как-то слишком смущенно спросил:

— Скажи, ты мне веришь? — риторический вопрос. Как я могу ему верить после всего, что было? Я с сомнением посмотрел на него. Уж не тронулся ли он умом. А может на него наркотики так подействовали. Но тем не менее, помня, что с больными надо помягче, осторожно ответил:

— Смотря в чем… — и тут, вместо ответа, меня подхватили на руки и понесли к машине. Я даже пискнуть не успел, не говоря уже о том, чтобы возмутиться. Открыв дверь, усадил меня, как ребенка, слишком бережно. А сам, сев на водительское место, резко рванул. Интересно, мы на пожар едем?

Но чем дальше в лес, тем толще партизаны. Он, остановившись, вообще попросил разрешение завязать мне глаза. Может, он и правда тронулся, от переизбытка эмоций? Но, тем не менее, играть, так до конца. И я согласился. После этого мы проехали еще немного. Я чувствовал себя совсем не комфортно. Завязанные глаза откровенно пугали, действия Димета настораживали. Хотелось сорвать эту повязку с глаз и узнать, что он задумал.

Но тут мы остановились. И снова слишком бережно, словно фарфоровую статуэтку, он вытащил меня и куда-то повел. А когда развязал глаза… Я застыл, потрясенно разглядывая пейзаж.

Красота, открывшаяся передо мной, завораживала, хотелось чтобы эта сказка продолжалась, но сказки предсказуемы, имеют свойство заканчиваться. Так и этот сказочный миг закончился, когда Димет протянул мне опять кольцо. Вот интересно, его в детстве родители головой вниз не роняли, надо будет у них узнать.

Мне стало так больно, что это кольцо было куплено не мне, а тому, другому, которого он хотел все эти месяцы, кого считал своей парой и готов был ради него на все. Что ради него он всегда носил его с собой, готовый в любой момент сделать ему предложение, наплевав на законного мужа и ребенка. Да еще хорошо, если он это кольцо не купил, пока так же на ходу бегал за цветами и поделками. Неужели он не понимает, что я чувствую, смотря на это кольцо. Ну уж нет, мой дорогой, не прокатит, за все «хорошее» в этой жизни надо платить.

Я хитро улыбнулся, взял протянутое кольцо из его рук, при этом на его лице на миг мелькнула победная улыбка. Нет, милый, не угадал. Размахнувшись, просто зашвырнул его подальше с обрыва. А потом, повернувшись к нему, произнес:

— Если это кольцо тебе так дорого, то иди, ищи его, — как можно больше резкости вложив в свои слова. — Мне не нужны подачки с барского плеча. И твоя поспешность напрягает. Ты хочешь всего и сразу. Так не бывает.

Да на него без слез в тот момент было не взглянуть. Когда же он начнет думать и совершать поступки настоящего альфы, а не размазни?

— А теперь отвези меня домой, я устал, — вот я глупый, опять на что-то надеялся. — Знаешь, глядя на твои поступки, мне кажется, что ты не сможешь использовать шанс, — и неспешным шагом направился к машине.

Всю дорогу до дома мы промолчали. Только перед тем как выйти из машины, я произнес:

— Начни с малого, терпение, капля по капле, и чаша сможет наполниться, — надеюсь, он правильно поймет и сделает соответствующие выводы. А мне остается только ждать, чтобы понять, правильно ли он интерпретировал мои слова.

Глава 20

Димет.

Сказать, что я был удручен, значит ничего не сказать. Мне было больно. Но пришлось признать, что он прав. Я не достоин его прощения, после всего, что ему пришлось вынести по моей вине. Но и опускать руки я тоже не собирался. Во чтобы то ни стало я добьюсь его прощения. Когда он швырнул кольцо, на миг стало обидно, а потом пришлось принять это, так как на его лице застыла такая обида, такая боль.

О чем он думал в этот момент? Как мог даже предположить… А что, собственно предположить? То, что я погнался за красивой оберткой, совершенно не думая в тот момент о собственном муже? И то, что даже предположить не мог, что мой красавец-брюнет и собственный муж одно лицо? Он ведь прав. Как я мог не рассмотреть под неказистой внешностью такую красоту. Видно, только я один оказался таким идиотом. Это рассмотрели все, даже Рик.

Вспомнив любовника, возникло чувство омерзения и ненависти. Это из-за его феромонов мне сейчас так плохо. Это они затуманили мозг. И тут же эти мысли перебили другие. Феромоны тут ни при чем. Это моя сволочная натура не смогла принять того, каким изначально предстал передо мной мой муж, даже разглядывать его не хотелось. И именно за это я сейчас и расплачиваюсь.

Уже подъезжая к дому родителей, я вспомнил наше единственное соитие. По-другому я это и назвать не могу. От этого мне просто хотелось выть. Но я сдержался. Не стоит пугать Алана. Неизвестно, что он себе напридумывает. Лучше дома, в одиночестве, буду страдать и думать, как искупить свою вину. Ведь то, что он меня и на пушечный выстрел к телу не подпустит, это ясно, как дважды два.

Проводив мужа, который сразу же ушел к себе в комнату, остался с отцом поговорить. Мы вышли на крыльцо. Сели прямо на ступеньки. Я обхватил голову руками.

— Даже не стану спрашивать, как все прошло, — начал отец, с тоской смотря на меня. — Тебе надо принять то, как сейчас относится к тебе Алан. Он пока боится поверить и довериться тебе. Не спеши.

— Я знаю, что виноват. Но неужели он не чувствует, что мы пара, — начал было я, но тут отец просто взорвался. Он гневно посмотрел мне в глаза и произнес:

— А ты сам… Когда впервые его увидел, чувствовал это? Как ты с ним обошелся? Оскорбил, унизил… Более того, я даже боюсь предположить, каким образом он забеременел, — мне стало стыдно и больно. Я осознавал правоту отца, но смириться с ней было очень тяжело.

— Я был под воздействием, — скорее для себя, чем для него, попытался я найти оправдание. Но на это он только хмыкнул.

— Это ты сейчас пытаешься успокоить свою совесть? Не получится, лучше придумай, как оправдать и завоевать его доверие, — сказал отец, после чего, похлопав меня по плечу, поднялся. — Езжай домой и поразмысли обо всем. Я надеюсь, что ты не наделаешь больше глупостей.

— Я тоже на это надеюсь, — скорее сам себе, чем отцу, произнес я. Поднявшись, пошел к машине. Мне срочно надо было подумать и поразмыслить. Я должен был придумать способ, как снова завоевать доверие моего мужа.

В душе бушевала ревность, я вспомнил, как охранник мне говорил, что все неженатые альфы так и облизываются на моего мужа. Как он сам на это реагирует? А вдруг… Нет, о плохом думать не хотелось. Он только мой. Я буду всячески бороться за него, и пусть только кто-нибудь посмотрит в его сторону… И что я сделаю? Я не смогу запретить ему ничего и ограничить его контакты тоже не смогу. Об этом надо было думать раньше.

Сейчас я готов был выть и лезть на стенку от отчаяния и безысходности.

Приехав домой, я начал самобичевание. В таком состоянии провел пару часов и понял. Ой, какой же я дурак! Родители хотели, как лучше, вложив мне кольцо, но даже они забыли про одну особенность, а именно, что он не примет кольцо, ведь посчитает, что оно для другого было предназначено. И я тоже хорош, герой, с первого раза не понял и опять все испортил, а нет, просто поддаться очарованию места и помолчать.

Все, хватит себя жалеть, насрал, теперь убирай. Только вот с чего начать? Как подступиться к тому, кого унизил и втоптал в грязь. Думай, думай, ты же большой и умный мальчик и как там говорят… И капля камень точит.

Полночи я изводил себя, придумывая способы вымолить прощение. Но ни к чему конкретному не пришел. Так как понимал, что Алану не нужны слова, он в них не поверит. Пусть я даже каждый день и каждый час буду извиняться. Ему нужны поступки.

И тут же вдруг пришла спасительная мысль, что для того, чтобы он меня хотя бы принял, надо стать самодостаточным, достойным уважения.

На утро, встав пораньше, сложив кое-какие вещи, отправился в родительский дом, в надежде, что все пока будут в сборе. И я успел.

Родители и Алан сидели за столом, когда я вошел.

— Я смиренно прошу принять под свое родительское крыло блудного сына. А очаровательного омежку прошу проявить немного терпения к своему непутевому мужу и направить на путь исправления, — на меня смотрели: родители с улыбкой и одобрением, а муж настороженно.

— Конечно, сын, — ответил отец. — И мы очень надеемся, что больше глупостей ты не совершишь, — я на это только кивнул, садясь с ними за стол. Только кусок в горло не лез, я не сводил взгляда с мужа, который только изредка посматривал на меня, не проявляя никаких эмоций.

Мне было тяжело, больно и страшно от его такого отношения, но раз уже решил не торопить события, то должен все сносить молча.

Позавтракав, мы с отцом уехали в офис, Алан поехал к себе. Весь день, как впрочем и все последующие, я работал, как одержимый, стараясь все понять и все постигнуть. Отец только удивлялся, но одобрительно кивал.

Целый месяц я только и делал, что всячески обхаживал мужа, интересуясь у него тем, что было мне непонятно. Он охотно пояснял, рассказывал, учил меня тому, о чем я не имел ни малейшего представления.

Каждый раз, находясь рядом с ним, я сходил с ума от желания, но не смел даже прикоснуться к нему. Я боялся нарушить то хрупкое, только зарождающееся чувство доверия и понимания.

Приезжая к нему в офис, я просто сходил с ума от ревности, наблюдая за тем, как около моего мужа крутятся толпы альф, а он им всем мило улыбается. Мне одну из своих улыбок он еще не подарил ни разу.

И я терпел, сцепив зубы, сжимая кулаки от отчаяния. Я продолжал ждать и надеяться.

Сегодня у папы день рождения, и отмечать его решили с размахом. В ресторане были заказаны столики, приглашены гости.

Вечер, ресторан, хочется просто находиться рядом, показать, как ты мне дорог. Наверстать, что упущено. Как ни ухаживай красиво, но боль останется и еще не скоро забудется, но ее можно притупить, сгладить. Медленная музыка разливается по залу, самые смелые вышли из-за столов, начали медленно и плавно двигаться в парах под ритм. Беседа ни о чем, бизнес, увлечения, погода. Беру тебя за руку и тяну в сторону танцующих, ты сопротивляешься, говоришь, что в твоем положении лучше посидеть, наблюдая за другими. Но я же вижу, что тебе тоже хочется ощутить себя таким же желанным, в руках своего партнера. Шепчу на ухо, что ты прекрасен, а в твоем положении вдвойне и не надо говорить, что ты не умеешь танцевать. Можешь отдавить мне ноги, но этот танец наш.

Слегка прижимаю тебя к себе, так непривычно чувствовать твой выпирающий животик, это в первый раз, когда я его чувствую, прижатым к себе. Я и не смел столько времени дотронуться до тебя лишний раз, чтобы не разрушить ту хрупкую надежду, что между нами устанавливается.

Мы медленно движемся под ритм музыки, я вдыхаю твой запах и тону в ощущениях. Как же мне хочется, чтобы и ты чувствовал тоже, что и я. И вдруг, так неожиданно, что я и не понял сначала, что это было, ощутил легкий толчок и замер в шоке. А ты посмотрел на меня своими смеющимися глазами и промолвил:

— Вот, даже малыш пытается проучить папу и выразить свое недовольство его поступками.

Пришло осознание, которое сменилось счастьем. Опускаюсь на колени и прижимаюсь к твоему животику, малыш, прости, нет, не так, простите меня оба. Я болван, но любящий вас, который готов сделать все, только бы вымолить прощение.

— Малыш, — это я уже обращался к тому крохе, что скоро появится на свет. — Дай хоть какой-нибудь знак, что ты любишь папу альфу, и я тебе нужен.

В тот момент я выглядел глупо, но был счастлив. Легкий толчок, как бы ответ на мой вопрос. Поднимаю на тебя свои светящиеся счастьем глаза, ты стоишь весь пунцовый. И только сейчас осознаю, что мы не одни, на нас смотрят, но мне все неважно, важны только два дорогих человека, а все пусть молча наблюдают и завидуют, что им такое не дано.

Глава 21

Алан.

После того, как Димет привез меня домой, я не стал задерживаться в гостиной, а сразу отправился к себе. У меня внутри бушевал океан эмоций. Было неприятно от того, что сделал Димет. Единственное, что приятно удивило, он не сорвался по своему обыкновению и не начал хамить и качать права. Тогда точно ни о каком прощении речи бы и не было.

Спал я в эту ночь очень плохо. Мысли беспорядочно метались в голове, не давая покоя. Сердце и душа ныли. С одной стороны очень хотелось простить непутевого мужа, но с другой… Я понимал, что еще очень рано. Тот, кто не выстрадал, не оценит того, что имеет.

Утром я едва смог подняться. Голова немного кружилась от бессонной ночи, слегка подташнивало. С трудом собрав себя в кучу, натянул на лицо улыбку, чтобы даже родителям не показать своего состояния, вышел к уже накрытому столу.

Каково же было мое удивление, когда вошел Димет и попросил приютить блудного сына. Своего дома ему мало, что ли? Это его решение чуть-чуть напугало. Представив перспективы находиться постоянно рядом с мужем, я испугался одного: что сорвусь, не сдержусь. Ведь известно, что хорошее расслабляет и к нему быстро привыкаешь. Поэтому, надо запастись выдержкой.

Все время, наблюдая за тем, как пытается совершенствоваться Димет, в груди теплело. Я радовался за него, как родитель за непутевое дитя. Очень часто он задавал вопросы по существу, на которые я с удовольствием отвечал. Он схватывал все на лету.

Ему был предоставлен доступ в мой офис, где он, как было видно, едва себя сдерживал, наблюдая за тем, как я общаюсь со Стэном и другими альфами. Но менять свое отношение к товарищам в угоду ему я ни в коем случае не собирался. Я терпел его трах с Риком, пусть и он помучается.

За весь месяц, проведенный рядом с ним, я еще больше привязался к мужу, но ему об этом не говорил. Я видел его мучения и потуги. Мирт не уставал восхищаться сыном. За столь короткий срок столько много успеть, изучить, освоить… Он становился настоящим дельцом, под стать отцу: сильным, властным с другими; и мягким, и нежным с друзьями и семьей. Я не уставал поражаться и радоваться такому его преображению. Наконец-то он становился, пусть и постепенно, шаг за шагом, но тем, за чьей спиной я могу спрятаться.

Сегодня день рождения Мирта, мы все были приглашены. Когда муж пригласил меня на танец, я, честно говоря, сначала растерялся, но ему удалось вытащить меня на танцпол.

Малыш толкнулся в животе, я к таким толчкам стал уже привычный, в отличие от Димета, который в эту минуту просто растаял. Сейчас он не был похож на того уверенного, целеустремленного альфу, коим он стал за этот месяц. В данный момент передо мной опускался на колени разомлевший от счастья муж. Мне вдруг стало немного не по себе от того, что в этот момент на нас были устремлены десятки глаз. Осмотревшись, я увидел только умиление, радость и восхищение поступком моего мужа.

Сердце дрогнуло, я почувствовал, как щеки заливаются румянцем, и только я собирался сам обнять его в ответ, тем самым показывая, что простил и принял, как разум взорвался от мысли: «Рано!»

Ну, что же, рано, так рано. Подождем еще немного, а заодно и понаблюдаем за Диметом.

Когда он с блестящими от непролитых слез глазами поднялся, то взял меня за руку и медленно поднес ее к губам, целуя кисть. А меня, как током ударило. И передернуло от отвращения, когда перед глазами мелькнуло то, совсем неласковое касание, в наш первый и единственный раз.

Я даже сделал шаг назад. Не знаю, что в этот момент было в моих глазах, но Димет сразу же отпустил мою руку.

— Да, я знаю, о чем ты подумал, — он склонил голову. Нострадамус, блин. — Но я клянусь, больше никогда такого не повторится.

Мне хотелось верить, но…

— Я надеюсь на это, — неласково произнес я. — Но пока мне сложно принять твои касания, они ассоциируются с той грубостью, болью и унижением, которое я испытал тогда.

— Я понимаю и не настаиваю ни на чем, — совсем сник он. Ну-ну, попытался бы он настаивать. — Я буду ждать столько, сколько надо.

Я на это только кивнул. Дальше пошли тосты и поздравления… Димет старался угадать любое мое желание, старался угодить, но делал это ненавязчиво.

А потом началась каждодневная рутина. С каждым днем мне становилось все тяжелее ходить. Очень часто я уставал, хотя и пытался этого не показывать. Настроение менялось то в одну сторону, то в другую. Я иногда даже не мог понять, что со мной происходит. А тут еще как на зло некоторые из наших конкурентов, правда мелких, активировались, пытаясь узнать формулу выведенного недавно состава для омег. У меня стала развиваться паранойя, в каждом из моих работников я видел засланного казачка.

Несколько месяцев такого сильного стресса, от того, что я волновался и переживал, а еще находился рядом с Диметом, пытаясь всячески себя сдерживать, дали свои плоды. На фоне этого наблюдалась следующая картина: пульс участился, такое ощущение, что сердце сейчас просто выскочит из груди, была дикая боль, я стал часто просыпаться по ночам, временами сковывало так, что и дышать было нечем, а потом вдруг так же резко отпускало.

Я обследовался, делал эхо сердца и прошел метод суточного мониторирования. Ничего не нашли, кардиограмма хорошая. В моем положении все усложнялось. Меня успокаивали, что никаких отклонений нет, и роды пройдут успешно, если же будут боли и после родов, то надо будет обследоваться повторно и в случае чего оперироваться, но это только на крайний случай.

Сейчас стресс прошел, немного стало легче, однако, все равно периодически возникает боль в груди, даже при нажатии на данную область, где находится сердце, а также бывают неприятные толчки в ней же, часто дергается сердце, словно обрывается что-то внутри, иногда оно учащенно бьется. Ночью бывает так, что оно как бы замирает. Родители и мой муж всячески меня опекают. Пытаются успокоить, утешить, что это просто от волнения и из-за стресса. Делаю вид, что верю.

Никогда бы не подумал, что Димет чуть ли не пылинки с меня сдувать будет, а еще, с моего позволения, конечно, начнет управлять и делами на моей фирме. Он быстро прошерстил весь персонал, к моему удовольствию не выявив никого, кто бы сливал информацию, что немного меня успокоило. Только вот боли от этого меньше не становились.

Но тут произошло одно «но». Не знаю, что наговорили врачи моему супругу, что он себе напридумывал и как накрутил, только с каждым днем он становился все задумчивее и печальнее. Часто просил разрешения погладить живот, прислушаться к толчкам внутри. Создавалось ощущение, что малыш чувствовал, когда к нему прикасается именно Димет, он в ответ пинал его. А тот стоял и улыбался, радуясь таким пинкам.

Случайно я вошел в комнату Димета, она была и его рабочим кабинетом, машинально стал листать документы на столе, но когда я увидел один из бланков, то потерял дар речи, хорошо был в кабинете один. В документе, заверенным нотариусом, черным по белому было написано, что в случае если у моего супруга, то бишь меня, остановится сердце во время родов или в любой из других дней, он станет донором. Я даже присел, не в силах держаться на ногах. Они как-то резко подкосились.

Я сидел, как громом пораженный, и долго приходил в себя. А когда осознал, что мой муж готов был сделать для меня, то просто растаял. Быстро положил документы на место, ничего не видел, ничего не знаю. Да так и остался стоять, глядя в одну точку, а ведь, правда, это было не для моих глаз, да и в комнату я зашел случайно, шел обсудить один вопрос, но теперь уже не важно, он просто улетучился из головы.

Скорее всего Димет не успел убрать и не рассчитывал, что кто-то увидит, так как его комната — это святая святых, на которую никто не посягал и не входил. И тут вошел сам хозяин, он был удивлен и ошарашен моим присутствием, однако, быстро взял себя в руки и поинтересовался:

— Алан, тебя что-то беспокоит? Чем я могу помочь?

— Да нет, я случайно вошел, хотел обсудить кое-что, но сейчас уже не важно, — он недоуменно посмотрел на меня, но спорить и допытываться не стал.

Проходя мимо стола, он заметил папку и изменился в лице, но лишь на миг, затем взял папку, ту самую, которую я недавно читал, и убрал в ящик стола, закрыв на ключ. Я поинтересовался:

— А что это за важный документ, что ты его так запрятал? — Димет отмахнулся, сказав, что это мелочь, очередной контракт, который дал ему изучить отец.

И в первый раз я сделал то, чего сам от себя не ожидал, я предложил моему мужу прогуляться, может сходить в кино или ресторан.

Видели бы вы его лицо в тот момент, с него только картины писать…

Глава 22

Димет.

Я старался… Очень старался, ради того, чтобы в меня поверили, мне доверились. С некоторых пор я стал замечать, что с Аланом что-то происходит, но он всячески пытается это скрыть. Мне бы он в любом случае ничего не сказал, поэтому и пришлось подключать отца. Дождавшись пока муж уйдет к себе, я начал разговор:

— Отец, ты не знаешь, что с Аланом? — тот, видимо, тоже заметил это, поэтому только удрученно покачал головой.

— Нет, не знаю, но его точно что-то тревожит, только он ничего не говорит, — ответил отец. И мы стали думать, как же нам узнать правду. Оставался только один выход обратиться к врачам. Что я, собственно, и сделал.

Заметив, что Алан уже побыл у доктора, я незаметно вошел следом. Мне не хотелось, чтобы он узнал о моем разговоре с врачами. Это для его же пользы. А там я узнал, что его беспокоит сердце. Вот тут-то во мне все разом рухнуло, я испугался, до колик, до ужаса, чуть ли не до остановки собственного сердца. Тогда-то я все для себя и решил.

— Доктор, я могу составить договор, в случае чего стать донором для мужа? — сразу же спросил я, даже не сомневаясь ни грамма в собственном решении.

— Вы уверены в этом? — удивился доктор, я же только кивнул. Но он продолжил. — Это может помочь только в том случае, если с ним действительно окажется что-то серьезное, в чем лично я очень сомневаюсь, и если не окажется донорского сердца для пересадки, что тоже маловероятно.

А потом он начал мне вправлять мозг, о том, что я здоровый и сильный мужчина в самом расцвете сил, пышущий здоровьем и должен жить. Очень долго рассказывал про Клятву Гиппократа, которую он давал и не может нарушить. А я в свою очередь напомнил, что в ней идет речь не только о принципе уважения к жизни и отрицательное отношение к эвтаназии, а так же о принципе заботы о пользе больного и доминирования интересов больного. Кратко пообещал ему помочь в данных принципах, если до оного дойдет.

Затем еще с полчаса выслушивал его доводы. После чего не выдержал и решил прервать его монолог, поставив жирную точку тем, что от своего решения не откажусь, и Бог мне свидетель. Доктор долго смотрел и изучал меня. На моем лице ни дрогнул за данный промежуток времени ни один мускул. После чего он достал бланк и стал составлять договор, правда, попросив меня прочесть и расписаться, сказал, что быстро такие дела не решаются, и нам еще предстоит пройти кучу инстанций для заверения данного документа. Мне ничего не оставалось, как согласиться.

Да, побегать пришлось долго, никто не хотел заверять такой договор, считая его кощунством, но я умею убеждать, потому, наконец, спустя две недели он был-таки подписан и заверен. Зато сам я, зная о недомогании мужа, всячески старался оградить его от тревог и забот повседневности. Когда он позволил мне еще и в его компании заняться делами, я готов был летать. Значит, поверил и доверил. Сейчас главное не сделать что-нибудь такое, что могло пошатнуть то хрупкое равновесие, которое возникло между нами.

Несколько раз он мне даже улыбнулся своей неотразимой улыбкой, от которой внутри все расцвело. Я радовался, как ребенок. Мне стали позволять даже гладить живот, в котором была маленькая жизнь, мой ребенок. Каждый раз, гладя уже хорошо округлившееся пузико, я чувствовал, как малыш пинает меня, словно чувствует, что это именно я. В этот момент я готов придушить себя собственными руками за те слова, сказанные когда-то о том, что он мне не нужен…

Нужен! Еще как нужен! Пусть осознал я это слишком поздно, причинив очень много горя его отцу, но я постараюсь исправиться и наверстать упущенное, искупить свою вину перед самыми дорогими мне людьми: мужем и сыном.

Однажды, зайдя к себе в комнату, обнаружил там Алана, он стоял бледный и смотрел в одну точку. На миг я даже испугался, но потом он сам, что поразило до глубины души, пригласил меня в ресторан, естественно, я с радостью согласился. Более того, по какому-то непонятному наитию я взял с собой кольцо, которое было изготовлено специально для моего Алана, с его инициалами и моей клятвой в вечной любви.

Тихо играла музыка. Свет был приглушен. Мы переговаривались ни о чем и в то же время обо всем. И тут я с замиранием сердца спросил:

— Алан, если я сейчас снова предложу тебе кольцо, ты не посчитаешь, что это поспешно? — с какой же надеждой я ожидал его ответ. Даже дыхание затаил. Он, задумавшись, о чем-то напряженно думал. А потом… Я чуть не подпрыгнул, когда раздался его голос:

— За эти несколько месяцев ты показал себя действительно хорошим мужем и отцом нашего будущего ребенка, поэтому… — когда он замолчал, я думал, что у меня сердце сейчас остановится. — Думаю, что сейчас я приму твое кольцо, — после этих слов он так мне улыбнулся, что я прямо тут готов был танцевать от счастья.

Дрожащими руками вытащив коробочку, положил ее на стол, подождал, пока сердце выровняет свой стук, и только после этого вытащил кольцо, очень аккуратно, боясь испугать, взял его руку в свою, и надел кольцо на палец. Порадовало то, что сейчас его не передернуло от отвращения, когда я к нему прикоснулся. Словно угадав мои мысли, видимо, слишком уж пристально за ним наблюдал, он пояснил:

— За это время ты слишком часто ко мне прикасался, я уже успел немного привыкнуть, — это неимоверно порадовало, а еще вселило надежду, что скоро он совсем ко мне привыкнет. Осталось только еще чуть-чуть подождать. Ни в коем случае нельзя торопить события.

После ресторана мы не сразу поехали домой. Решили пройтись по улицам города, которые ярко сияли в свете неоновых вывесок. Погода радовала. Ночь была безветренная и лунная. На небе ярко сияли звезды. В какой-то момент мы остановились и подняли голову вверх.

— Как бы я хотел подарить тебе звезду, — в пылу сильнейших эмоций произнес я. Алан только улыбаясь посмотрел на меня и ответил:

— И что я с ней буду делать? — удивился он. — Мне вполне хватит и того, что ты меняешься в лучшую сторону, это самый лучший подарок для меня.

Его слова порадовали. Я был доволен, что он оценил мои заслуги, что принял кольцо, что сейчас в его взгляде больше нет ненависти и презрения.

Ко мне пришло понимание того, что что-то с сегодняшнего дня изменилось, и я надеялся, в лучшую сторону. Не буду искать причин и мотивов такого изменения, только жить и радоваться данному факту.

В кино было решено не идти, хотелось просто побродить по улицам города. Алан шел очень медленно, так как ему было тяжело. Я осторожно взял его за локоть, вопросительно посмотрев в глаза. Он ничего не сказал, но руку вырывать не стал. Так мы и шли. Хотелось обнять его, прижать к себе, чтобы почувствовать тепло его тела, шевеление маленькой жизни в животе…

Зайдя в парк, вдохнули запах хвои, которая росла вдоль аллеи. Мы медленно брели, осматриваясь вокруг. Недалеко находился фонтан, который раз за разом изменял направление струй воды: то они маленьким фонтанчиком еле-еле проглядывают из воды, то вдруг взмывают вверх, а то начинают переплетаться между собой.

Зрелище, особенно в неоновой подсветке, завораживало. Мы подошли ближе. Я помог Алану сесть на бортик, где до него иногда долетали легкие брызги. Сам остался стоять рядом.

— Ты сейчас будешь весь мокрый, — обеспокоенно произнес я, когда очередная порция брызг попала на мужа.

— Ничего, — улыбаясь, ответил он, опуская руку в воду. — Сегодня было жарко. Заодно и освежусь.

И тут он неудачно наклонился, пытаясь зачерпнуть воду, я едва успел его подхватить, благо, глаз с него не сводил, и прижал к себе.

— Какой же я неуклюжий стал, — удрученно произнес Алан, но к моей радости не пытаясь вырваться из моих объятий.

— Ничего плохого в этом нет, — шепотом, боясь нарушить этот момент, глядя в его глаза, которые ярко сияли в свете неона, произнес я. — Я же рядом…

А потом, медленно наклонившись, несмело коснулся его губ своими…

Когда мне ответили на поцелуй, я воспарил высоко-высоко, мечтая только об одном: пусть этот момент никогда не закончится.

Эпилог

Алан.

Вечер прошел спокойно. Я был полностью расслаблен. Доверия еще, как такового, не было, но я знал, что этому Димету, который стал во все вникать, который старался всячески оградить меня от забот и волнений, я смогу вскоре довериться.

Кольцо я принял, не став мучить его и дальше. Решил посмотреть, что из этого получится. Да и в поддержке мужа я очень нуждался, так как мне с каждым днем становилось все тяжелее двигаться, что-то делать, что-то решать. Участились перепады настроения, на которые супруг только улыбался и всячески пытался успокоить. А еще резко поменялись вкусы. То, что я любил раньше, сейчас просто ненавидел.

Вечерами мы долго беседовали и решали, как назовем нашего малыша. Мне очень хотелось назвать его так, как звали моего отца — Грэг. Димет полностью разделял мое желание. А вот Мирт только ходил и посмеивался. Я никак не мог понять причину.

Однажды он зашел к нам, когда мы уже разговаривали с малышом, называя его по имени, и предложил:

— Вы уже окончательно решили так назвать? — мы кивнули синхронно. — А запасное имя у вас есть? — на наш недоуменный взгляд, он пояснил. — Ну, так, на всякий случай.

— Отец? Зачем нам еще одно имя, когда мы уже все решили? — сузив глаза и прекрасно зная, что отец никогда ничего не говорит просто так, спросил Димет. Тот только усмехнулся и, в свою очередь, поинтересовался:

— А что показывали результаты УЗИ? — странный вопрос. Что они могли показать?

— Только то, что с ребенком все в порядке, — ответил я, с сомнением глядя на отца. Он же прищурился и никак не хотел перестать говорить загадками:

— И все? Больше ничего не показало? — я начал волноваться, не понимая, к чему он клонит. Но отрицательно кивнул головой. — Странно, — удивился он. — Ладно. Потом посмотрим.

— Отец! — воскликнул Димет. — Что ты имеешь ввиду? Не говори загадками.

— Потом сюрприз будет, — улыбнулся он. — Хороший, — добавил напоследок и вышел из комнаты. А мы сидели, как громом пораженные. О каком сюрпризе он говорил? И откуда он вообще знает то, чего не знаем мы?

— Вот так всегда, — удрученно заметил муж, — придет, наговорит загадок и уйдет. А нам сидеть и разгадывать.

Позже эта тема вылетела из головы, так как у меня в животе началась целая война. Создавалось ощущение, что там не один ребенок, а, как минимум, штук пять, и все они решили поиграть в игру: «Пни папу посильнее», мне даже больно стало. Димет гладил и успокаивал разбушевавшегося малыша. И постепенно он успокоился.

Через пару недель от совсем округлившегося живота мне стало очень тяжело двигаться. Я больше лежал, отдыхал. Вечерами Димет просто брал книгу и читал мне, интересуясь моими предпочтениями в литературе, в искусстве. А потом мы обсуждали прочитанное. В чем-то он со мной соглашался, а в чем-то спорил, едва не срывая голос. В такие минуты я смотрел на него зачарованно. Его глаза блестели, волосы топорщились, он постоянно их ерошил, пытаясь подобрать слова для убедительности.

Таким образом, общаясь и споря, мы узнавали вкусы и предпочтения друг друга. Постепенно сближались. Оставшееся время проползло черепашьим ходом: очень медленно и нудно. Под конец, я уже просто лежал и не вставал, так как стоило мне немного пройти, я начинал задыхаться, сердце стучало, как сумасшедшее. Радовало только то, что боли немного прекратились. Как мне объяснил врач, у меня просто большая нагрузка, поэтому и возможна тахикардия.

Сегодня мы сидели всей семьей в гостиной и отмечали удачно заключенный контракт, это целиком и полностью была заслуга Димета. Все были довольны и тут… Резкая боль до помутнения в глазах. Внизу сразу стало как-то влажно. Я непроизвольно вскрикнул и схватился за руку мужа, который сидел рядом.

— Алан! Что с тобой? — обеспокоенно подскочил ко мне супруг.

— Началось. Скорую вызывай, идиот, а не глупые вопросы задавай, — прикрикнул Мирт, наблюдая за тем, как его сын стал суетиться и раздражать всех. Но видя, что ему говорить бесполезно, сам занялся этим.

Через минут десять скорая была у нас. А потом начались мои мучения…

Около родильной палаты, словно раненый зверь, метался Димет и заламывал руки. Он сожалел, что в этот момент не может находиться рядом. Но именно таково и было желание его Алана. Он не хотел, чтобы муж видел его страдания и мучения во время родов. Этот последний месяц и так очень сложно ему дался. Живот стал очень большим, двигался он еле-еле, часто дыхание сбивалось, пот струился по вискам. Димет только и делал, что промокал платком выступающую влагу, пытаясь помочь, поддержать…

И вот сейчас беспокойство просто снедало.

«Как он там? Почему не разрешил быть рядом? Я же не могу вынести неизвестности!» — думал в этот момент альфа, меряя шагами коридор. И тут дверь открылась, из нее вышел улыбающийся доктор. Димет бросился к нему, едва не сбив с ног.

— Как он? Что с ним? Как ребенок? — засыпал вопросами врача альфа, с тревогой вглядываясь тому в лицо, выискивая малейшее изменение.

— Все в порядке и с вашим мужем, и с детьми… — вот тут новоиспеченный папаша и завис. Он непонимающе смотрел на доктора, не совсем понимая, о чем он.

— Эээээ… С какими детьми? — непонимающе переспросил он. И тут мужчина расхохотался, слишком растерянное выражение было на лице отца.

— У вашего мужа двойня, — пояснил он. — Причем, по всем показателям, исходя из их поведения, один будет альфой, а другой омегой, — и тут же улыбка врача стала еще шире, — причем, что самое удивительное, тот, кто больше похож на омегу, вовсю пинал того, кто, скорее всего, станет альфой.

— Весь в папочку, — с любовью и слезами на глазах произнес Димет. А потом неуверенно поинтересовался. — К нему уже можно? — на это доктор только согласно кивнул и распахнул дверь пошире. В нее тут же и вошел Димет, медленным шагом приближаясь к Алану.

Три месяца спустя.

В комнате на широкой кровати переплелись два тела: блондин и брюнет; альфа и омега. Они медленно целовали друг друга, изучая, пробуя на вкус. Альфа прикасался к телу омеги очень нежно и трепетно, оглаживая, лаская.

У альфы сносило крышу от запаха течки, которая как раз началась у омеги, но он стойко терпел, пытаясь не наброситься на него, еще помня то самое, первое их соитие. Потому сейчас старался максимально возбудить и заставить стонать от страсти. Но вот омега был немного зажат, он тоже вспомнил то, что с ним творили тогда, это-то и мешало ему расслабиться до конца.

Но тут блондин стал, выцеловывая каждый сантиметр тела, спускаться все ниже, пока не оказался как раз напротив еще не до конца вставшего члена. Он провел языком по головке, а после по всей длине, облизал яички, а после приник к дырочке ануса, вылизывая и пытаясь доставить удовольствие языком.

С губ брюнета сорвался первый стон удовольствия. Вернувшись снова к члену, Димет вставил один палец в пульсирующую от желания дырочку. Алан напряженно, но с каждой минутой расслабляясь все больше, наблюдал за альфой, его голова ритмично двигалась среди широко разведенных ног мужа, а к первому пальцу добавился второй, а за ним и третий.

— Достаточно… Хочу… — на выдохе произнес Алан, подтягивая к себе мужа, лаская его плечи и зарываясь руками в волосы. Глаза обоих были затуманены, губы Димета припухли, он подтянулся к мужу и стал его нежно и трепетно целовать.

Вот теперь омега отвечал со всей страстью, которая его захватила. Только когда муж стал медленно проникать в него, Алан чуть скривился от боли. Но потом сам, одним плавным движением насадился на член и замер от резкой боли, охватившей тело.

Через несколько томительных минут омега почувствовал, что боль начала отступать, а поцелуи и ласки, которыми муж пытался его успокоить, только способствовали тому, что он снова возбуждался. Первое движение, неловкое, осторожное… А потом оба просто окунулись в водоворот страсти.

Димет двигался сначала медленно, постепенно ускоряясь. Периодически наклоняясь к мужу, он целовал его губы, облизывал горошину соска, и снова выпрямляясь, продолжал входить в такое желанное тело.

Первым не выдержал Алан. С громким криком, вцепившись в простыни и запрокидывая голову назад, он излился себе на живот. Сделав несколько толчков, за ним последовал и Димет, сразу же выходя и падая рядом.

Только оба парня собрались продолжить начатое, собравшись на второй заход, как с кроватки, в которой спали малыши, раздалось хныканье.

— Хорошего понемногу, — улыбнулся Димет, вставая и подходя к детям, которые смотрели на него своими большими глазами, у одного — его собственные, а у другого — глаза Алана.

Взяв обоих на руки: Грэга и Элиаса, поднес к кровати и уложил рядом с мужем, наблюдая за тем, как тот стал доставать бутылочки с приготовленной смесью, собираясь кормить. В этот момент у обоих парней на лицах было одно и то же выражение… Безграничное счастье от обладания, от радости отцовства, от понимания друг друга и от любви, к которой они шли долгим и тернистым путем.

А отец, ехидна такая, признался, что двойню определил папа, а не он. У того глаз на такое уже наметан.

Content

Ольга Олие
ЧЕРНЫЙ ЛЕБЕДЬ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог