Ольга Олие

КУДА УХОДИТ ЛЮБОВЬ?

— Матвей, сегодня в семь Тематическая встреча. Вопросы есть? Вопросов нет, — сам же и ответил собеседник, который отвлек юношу звонком телефона, когда тот был на совещании. Кинув в трубку короткое:

— Да, буду, — отключился. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он продолжил совещание, холодно, четко давая указания, объясняя недоработки некоторых работников. Хотя кто бы знал, как все внутри сводило от ожидания и предвкушения, как сладко ныл низ живота. Как сердце приостанавливало свой бег. Но… Дыхание ровное — многолетняя выдержка и умение держать лицо при подчиненных. Никто ничего не заметил.

День для Матвея Марковича — успешного дельца, которого называли акулой бизнеса, прошел в суматохе: договоры, переговоры, банки… К вечеру он все чаще стал поглядывать на часы, стараясь делать это незаметно.

Ровно в пять вечера, подхватив пиджак со спинки кресла, перекинув его через руку, Матвей Маркович простился со всеми и отправился домой, где его уже ждал Глеб, нетерпеливо постукивая стеком по руке, но это было единственное проявление нетерпения. Взгляд прямой, на губах слегка саркастическая усмешка.

Стоило Матвею пересечь порог собственной квартиры, как в нем вдруг произошли разительные перемены: исчез холодный, циничный взгляд, из глаз испарилась жесткость, уступив место желанию и блеску радости, плечи поникли, будто только сейчас он снял с себя непосильный груз дня.

— Ты опоздал! — коротко заметил Глеб, слегка проходясь стеком по спине Матвея, как только тот снял рубашку, за которой последовали брюки.

— Прости, — обернулся Матвей к Глебу, в этот момент поправляя на шее узкий ошейник, который весь день скрывался под воротником рубашки, а сейчас слегка перетирал шею.

— Позже, мы опаздываем, — заметил Глеб. — Переодевайся, бери сумку и пошли, я уже все собрал.

Матвей сделал так, как ему приказали. Подхватив сумку, он вышел вслед за Глебом к автомобилю. В тишине они доехали до небольшого двухэтажного дома за городом. Во дворе уже стояли пять автомобилей, около дома, обнесенного высоким забором, прогуливались несколько пар, в которых сабы двигались на полшага позади доминантов, которые общались между собой. Сабы же молчали. Матвей, заметив это, нахмурился. Игра игрой, но здесь что-то неправильное происходит, и это ему не понравилось. Зато Глеб не обратил внимания ни на что.

Войдя в дом, им предоставили комнату для переодевания, угостили соком. Хозяин — молодой парень лет двадцати пяти, быстро оценивающе осмотрел Матвея с головы до ног, усмехнулся, показав явное превосходство, что совершенно убедило того в том, что отсюда надо уходить и быстрее. Но Глеб и слушать ничего не хотел. Напротив, он вдруг начал злиться:

— Заткнись, я не давал тебе слова, и вообще, достань ошейник, живо! — рявкнул он, свысока посмотрев на Матвея.

От такого окрика мужчина опешил. За два года, что они вместе, таким Глеба он еще не видел. Агрессия, злость, пренебрежение — все это так и сквозило во взгляде, в движениях. Странно, что это с ним произошло всего за полчаса, что они здесь?

— Давай, надевай шорты, вставляй хвост, куда надо, и пошли, — скомандовал Глеб, быстро прикрепляя поводок к ошейнику Матвея. Тот молча снес все, что говорилось, переоделся, глянул на себя в зеркало, скривился, но в следующую секунду нацепил легкую улыбку на лицо, опустил глаза в пол и вышел вслед за Хозяином.

Пока они шли, им на пути попадались такие же пары, кто-то из сабов был связан, руки за спиной, между лодыжками металлическое крепление, которое мешало двигаться, но тем не менее, бедолаги как-то умудрялись делать мелкие шажки; некоторые шли, едва ли не согнувшись пополам от оттягивающей шею цепи, за которую тянул Хозяин.

— Глеб, мы куда попали? — начиная кое-что понимать, вдруг встревожился Матвей. — Мне здесь не нравится.

— Тебе право голоса никто не давал, — презрительно скривился Глеб, потянув мужчину за ошейник. — А еще слово, и я надену на тебя намордник с кляпом. Усек?

Матвей больше не произнес ни слова, пока они не вошли в зал, находящийся в подвале, имеющий огромное пространство, с кучей Домов, но в сопровождении своих сабов. Около одной из стен стояла сцена, на которой происходило действо, где Доминант в открытую издевался над своим сабом. Матвея поразило то, насколько далеки были многие от Темы. Как можно издеваться над теми, кто им доверился? Зачем? И что происходит с Глебом? Он все больше впадал в состояние агрессии.

Когда глаза привыкли к сумраку, царящему в этом зале, Матвей с ужасом увидел, что многие Хозяева прямо здесь в открытую используют своих сабов, заставляя не только делать минет, но и… пользуя одного по двое. Как?! Крик готов был вырваться из груди мужчины.

— Глеб, я надеюсь, ты помнишь о запрете на гаремные сессии и передачу меня другим? — начал было Матвей, все больше ощущая в себе нечто странное: жар, томление. — У нас еще и на присутствие на подобных сессиях стоял запрет.

— Я совершенно забыл тебя предупредить, — обернувшись, ехидно оскалившись, заметил Глеб. — Здесь все запреты снимаются.

У Матвея от такого ответа слегка потемнело в глазах от ужаса. А стоило его партнеру устроиться в одном из кресел, которые в изобилии стояли около стены, как он тут же потянул Матвея за ошейник, приближая того к своей ширинке, чему тот попытался воспротивиться, особенно после того, как увидел, что за ними наблюдают как минимум четыре пары глаз, две из которых принадлежали хозяину дома и его товарищу. Но тут собственный организм Матвея подвел, когда желание волной прокатилось по телу. Да что это с ним такое? Матвей не мог сообразить, от возрастающей страсти мутилось в голове. Он склонился над Глебом, расстегивая молнию зубами.

— Смотри, как увлечен! — раздалось в непосредственной близости от Матвея, как раз в тот момент, когда он делал минет Глебу. — Может и нам будет позволено присоединиться? — скорее констатируя факт, чем действительно интересуясь мнением, произнес хозяин дома, проводя хлыстом по заднице Матвея.

— Не сейчас, чуть позже, — оскалился Глеб, хватая своего саба за волосы и натягивая его сильнее на свой член.

После оргазма, Глеб приподнялся, заметив оживление возле сцены. Отпихнув ногой Матвея, который из-за слабости потерял координацию, упав на пол, встал и направился туда, где в предвкушении все чего-то ждали.

На место Доминанта сел хозяин дома, притянул к себе Матвея за ошейник и процедил, саркастично ухмыляясь:

— Твой Дом передал нам на тебя все права.

— Я на это не соглашался, контракт не подписывал, — едва шевеля заплетающимся языком, выдавил из себя Матвей.

— Ты что, еще не понял, что здесь игры без правил, твое согласие никому и не надо, — загоготал юноша, сдавливая горло парня. — И сейчас ты начнешь демонстрировать нам свою преданность и послушание.

Парень потянул за голову Матвея к своей ширинке, но тот, плотно сжав губы, отрицательно мотнул головой.

— Нет! — это все, на что хватило саба, так как воздуха уже не хватало, а хватка на горле продолжала сжиматься.

И тут раздался гогот, свист, хлопки с того места, где была сцена. Хозяин дома отвлекся, там оказалось необходимо его присутствие. Оттолкнув, как до этого Глеб, саба, тот встал и направился к сцене. Матвей же постарался отдышаться, сфокусировал взгляд на том, что там происходило, и тут же встретился с полными ужаса глазами обнаженного юноши, стоящего на самой сцене. Его била нервная дрожь, он пока не понимал, где находится, но осознание постепенно заставляло его глаза широко открываться, особенно, когда он смотрел на всех сабов, над тем, как с ними обращаются доминанты.

«Не один я сегодня попал по-крупному, — горько усмехнулся про себя Матвей, тоже обведя взглядом зал. — Надо выбираться отсюда»!

Только сказать и решить легко, а как это сделать, когда в глазах темнеет, тело сводит от желания. Нехило его накачали какой-то гадостью. Надо срочно хоть немного сбросить напряжение, чтобы легче стало. Еще и этот хвост только усиливал желание.

Пока в зале царил ажиотаж с прибытием новеньких, Матвей медленно встал и по возможности быстро направился на выход. Ему повезло, что на него не обратили внимания, все посчитали его недееспособным что-то предпринять. Даже когда силы Матвея заканчивались, он вспоминал глаза того юноши, только это гнало его вперед.

Зайдя в туалет, наспех сбросил напряжение, хоть так, но уже чуть легче. После чего, найдя комнату, в которой они переодевались, Матвей снял с себя ошейник, он больше не принадлежит Глебу, нарушившему условия контракта, вытащил хвост. Оделся, глянул на себя в зеркало. Глаза, блестящие шальным блеском, его выдают.

Оглядев комнату, нашел висящие на зеркале солнцезащитные очки. Нацепив их, выскользнул за дверь. Сейчас, поздним умом, он удивился, что его не насторожила просьба Глеба оставить телефон в автомобиле, теперь он понял, почему. Поэтому теперь главной задачей было добраться до машины.

Коридор был пуст. Матвея шатало из стороны в сторону. Наверняка, встреть его кто такого на улице, решил бы, что он пьян. Но как бы плохо ему не было, воля к свободе упорно вела его вперед. Бежать он побоялся, ноги заплетались, а падать в его планы не входило.

Только выйдя на улицу, вдохнув свежего воздуха, в мозгах немного прояснилось. Быстро отыскав свой автомобиль, он открыл его, нашел телефон, набрал номер знакомого, с которым общался уже лет пять, быстро объяснил проблему, краем глаза наблюдая за входом. И тут увидел выбегающих людей, среди которых разглядел Глеба с перекошенным от ярости лицом, хозяина дома и его товарища.

— Опоздал, — застонал в трубку Матвей. — Сейчас все зависит от тебя.

— Не отключай телефон, закинь его под сиденье, — быстро произнес товарищ. — Сам сделай вид, что пытаешься завести машину. Продержись с полчаса. Ребята скоро будут, — пообещал тот.

Матвей сделал так, как было сказано. Даже попытался заблокироваться внутри, но не учел того, что у Глеба тоже есть ключи. Его быстро вытащили на улицу. В обычном состоянии Матвей вполне смог бы за себя постоять, но сейчас, когда слабость накрыла с головой, силы его просто оставили. Хотя попытки он предпринял.

То, что было дальше, просто смешалось в один эпизод, смешанный с ужасом, страхом и болью. Его отволокли в какой-то подвал, раздели, подвесили на крюк и втроем стали охаживать плетями. Когда сознание вот-вот готовилось его покинуть, до Матвея донеслись крики, вопли, мат. Он усмехнулся разбитыми губами и отключился.

…В себя пришел, когда было темно. Где находится, рассмотреть не выходило, так как тьма была кромешная. Даже светившая в окно луна не давала достаточной видимости. Как только Матвей пошевелился, сбоку раздался облегченный вздох. Повернув голову, Матвей увидел силуэт, но кому он принадлежит, идентифицировать не получалось.

— Кто… Здесь… — охрипшим голосом спросил Матвей. Горло саднило и болело, впрочем, как и все тело, разговаривать было больно.

— Тихо, лежи пока, не двигайся, тебе нельзя, — успокоил его знакомый голос товарища. — Я уж думал, что мы опоздали, когда увидел тебя. Живого места не было, ну и твари! — выругался в сердцах тот. — Еще и накачали гадостью, врачи едва спасли.

— Спасибо… — снова с трудом выдавил из себя Матвей. — Зато хороший урок получил, доверять нельзя никому, а главное, не ездить по незнакомым вечеринкам, пусть даже и с тем, кому доверял.

Такая тирада, хоть и сказанная шепотом, отняла у Матвея все силы, он устало прикрыл глаза и снова провалился в темноту.

А когда в очередной раз пришел в себя, в окно светило яркое солнце. Тело уже не так сильно болело. Рядом с кроватью теперь обнаружился тот самый парень, чьи глаза преследовали Матвея очень долгое время.

— Ты что тут делаешь? — спросил больной у парня, который все это время не сводил с него глаз.

— Сижу, — пожал тот плечами.

— Правда, что ли? — с легким сарказмом осведомился Матвей, при этом по-доброму улыбнувшись. — Логично, однако. А почему ты тут сидишь?

— За тобой наблюдаю, — юноша явно не отличался многословием. — Поблагодарить пришел. Ведь если б не ты… неизвестно, что эти гады со мной бы сделали.

— Как ты там вообще оказался? — спросил Матвей, с радостью отметив, что разговаривать уже не больно.

— Мне предложили контракт на танцевальную программу, пообещали кучу денег, мой импресарио согласился, быстро сплавив меня им. Кто же знал… — юноша поджал губы, сжал кулаки. — Больше у меня нет импресарио, — словно выплюнул тот.

— Все хорошо, что хорошо заканчивается, — философски изрек Матвей и подмигнул парню. А потом все-таки признался: — Я когда увидел тогда твои глаза… Только они дали силы выбраться из дома и позвонить другу.

Когда юноша ушел, Матвей задумался о мотивах поступков Глеба. И чем больше он думал, тем к более неутешительному выводу приходил. Ведь еще несколько месяцев назад он стал замечать за своим Доминантом все признаки того, что тот устал, что ему становилось неинтересно. Но Матвей все списывал на усталость Глеба, вместо того, чтобы проанализировать напрашиваемые выводы, его Доминант просто решил сменить саба, а так как в таких парах, как правило, разрывают отношения именно нижние, то сделать тот решил все довольно экстравагантным способом.

Матвей вздохнул, прикрывая глаза, но в тоже время костеря себя на все лады, что вовремя не увидел всех признаков. Но с другой стороны — не окажись он в том притоне, ведь неизвестно, сколько бы парней, как этот танцор, они бы погубили ради собственного извращенного удовольствия. То, что не все Доминанты следуют контрактам, это Матвей знал, но только понаслышке, сам с этим никогда не сталкивался до определенного момента. И сейчас…

Он уже просто не знал, как ему снова научиться доверять людям и Доминанту в частности. Пусть первое время он прекрасно сможет обойтись без всего этого, без Темы, хотя это и будет сложно, а потом ведь сам же на стенку полезет. Ему нужна психологическая разрядка.

Что же, время покажет и расставит все на свои места. Может быть, когда-нибудь и ему повезет встретить того, кто сможет завоевать доверие, вызвать чувства и принести удовольствие…

Content

Ольга Олие
КУДА УХОДИТ ЛЮБОВЬ?