Ольга Олие

НАЧАТЬ ЗАНОВО

Глава 1

— Ох, как же мне не хочется вставать, — произнес я, потягиваясь и пытаясь отвернуться от нахального лучика, который разбудил меня на целых десять минут раньше звонка будильника. Вот сколько зарекался не сидеть допоздна, изучая порно-сайты, но очень уж хотелось все знать и уметь. Чтобы в случае чего блеснуть своими знаниями перед альфой, если, конечно, я когда-нибудь решусь. Все дело в том, что я в свои двадцать лет все еще девственник. Нет, стеснительным меня никак нельзя было назвать.

Да и уродом я не был: короткая стильная стрижка темных волос, карие глаза, прямой нос. Губы не тонкие, но и не пухлые, обычные, средние. Во время улыбки появляются ямочки на щеках. Да, я высокого роста, а из-за того, что слежу за собой, то тело подкачанное. Я умею шутить, веселиться. Многие друзья называют меня душой компании, но…стоит только в ближайшем доступе оказаться какому-нибудь альфе и все. Я сразу терялся, забывал о чем говорил. А если тот еще и внимание ко мне проявлял, вот тут наступал полный ступор. Я даже двух слов связать не мог, и сам же сбегал подальше.

Друзья постоянно подкалывали меня тем, что до самой старости я так и останусь девственником. Но на это мне нечего было ответить, поэтому, я всячески пытался отшутиться, что мое время еще не пришло. Но с каждым днем моя решимость все росла и росла. И вот вчера я, наконец, решился. Облазил все сайты, очень хотел почерпнуть побольше информации, чтобы сегодня вечером привести все теоретические знания на практике. Да-да, у меня на вечер были грандиозные планы. Поэтому, сейчас пора вставать и начинать приготовления, пока я еще не передумал.

Вставать все не хотелось, но учебу еще никто не отменял. Поэтому, отключив будильник, чтобы не трезвонил, пока я принимаю душ, я пошлепал в ванную. Холодная вода помогла проснуться окончательно. Выйдя, я сразу надел приготовленную одежду, в которой и собирался пойти в клуб. Взяв с собой все необходимое, отправился в универ.

Друзья оценили мой прикид. Но сколько ни спрашивали, я пока решил им ничего не говорить. Пусть помучаются неизвестностью. Вот только если все решили ждать пока сам не расскажу, то Грэйд, мой лучший друг, ждать ну никак не собирался. Подскочив ко мне, сразу же взял в оборот:

— Тайр, колись, куда это ты сегодня собрался весь такой красивый? — начал он, пытаясь вытянуть из меня информацию.

— Пока неважно, — попытался увернуться я. Кто же ему правду-то скажет? Точно не я. А то ведь попрется следом и вся моя решимость опять исчезнет. — Я тебе завтра обо всем расскажу, — клятвенно пообещал я и попытался сбежать от друга. Но не тут-то было. Он схватил меня за руку и завопил:

— Пообещай, что все-все расскажешь! — с ума он, что ли, сошел? Зачем так вопить? А потом дошло. Таким образом он призывал в свидетели всех наших друзей. Вот же гад такой. Но делать было нечего, пришлось пообещать. Тем более, когда вокруг нас собралась целая толпа жаждущих узнать подробности.

Занятия прошли мимо меня. Я все еще продолжал терзаться сомнениями, правильно ли я собрался поступить, подарив свою девственность кому попало. Это хорошо, если оценят, а если нет? Но такие мысли я постарался выбросить из головы, иначе точно не решусь ни на что.

Наконец, учебный день подошел к концу. Впрочем, так же, как и моя решимость. С трудом передвигая ноги, я направился в выбранный заранее клуб. Народу там было еще не очень много, потому, заняв место около стойки, я заказал себе легкий коктейль, так как не очень люблю крепкие напитки, и стал осматриваться вокруг. Никого, достойного внимания, в поле зрения не оказалось.

Зал постепенно заполнялся как альфами, так и омегами, которые без зазрения совести клеились к сильным и уверенным самцам. В какой-то степени я завидовал такой непринужденности, но вот сам бы так точно не смог. Для меня это было из области фантастики.

Вечер набирал обороты. Музыка, смех, двигающиеся в такт разгоряченные тела. А я продолжал сидеть за стойкой, наблюдая за всеми. В какой-то момент пришла мысль в голову, что моя затея сегодня не увенчается успехом, а завтра я уже не смогу решиться на такое. Решив выждать для проформы еще с полчаса, я решил немного потанцевать. Музыка поглотила. Я извивался со всеми, отдаваясь ритму, и ничего не замечая вокруг. И тут я почувствовал на своей талии чьи-то руки. В первую минуту у меня был шок, а потом, обернувшись в кольце рук, попал под прицел пристального и властного взгляда альфы.

Это было как раз то, что надо. Попытавшись затолкать подальше всю свою нерешительность, я улыбнулся только краешками губ и продолжил двигаться. Парень двигался в такт со мной. От него веяло силой и властью, а еще немного запахом дорогого коньяка, который тот уже успел принять на грудь.

— Как тебя зовут? — поинтересовался тот, сильнее прижимая меня к себе.

— Это имеет значение? — в свою очередь поинтересовался я, так как считал, что это знакомство мне явно ни к чему, да и ему, в сущности, тоже.

— В общем-то нет, — подтвердил мою догадку альфа, а потом продолжил, — может мы исчезнем из этой толпы, а то музыка начинает напрягать, — я только на это кивнул, и он потащил меня к выходу. В первую минуту мной снова овладел страх, но стоило парню обвить мою талию и прижать к себе сильнее, пробираясь через толпу, как на место страху пришло предвкушение.

Из клуба мы пошли пешком. Его дом оказался недалеко. Войдя в квартиру, он сразу с порога набросился на меня, целуя, почти кусая, шею, при этом расстегивая рубашку, руками оглаживая спину и бока. Мне оставалось только, откинув голову назад, наслаждаться ощущениями его губ, языка. Я даже не заметил, как оказался абсолютно обнажен, да и альфа зря времени не терял. Он не только меня успел раздеть, но и сам разделся, после чего, опрокинув меня на кровать, продолжил ласкать.

Вот тут-то я и решил проявить свои теоретические знания. Перевернув юношу на спину, стал гладить такое сильное и в эту минуту желанное тело. Тот посмотрел на меня затуманенным взглядом, но только усмехнулся, отдаваясь на волю моих рук и губ.

Я стал целовать шею, опускаясь к соскам. Поиграл с ними, обводя языком каждую горошину, потом втянул в себя, посасывая. Альфа прижимал мою голову к себе, слегка постанывая, а после стал направлять меня вниз. Поняв чего он хочет, я поддался его натиску, попутно выцеловывая каждый сантиметр тела.

Дойдя до огромного, налитого кровью члена, я слегка застопорился, подумав, как этот агрегат сможет поместиться во мне, но времени на раздумья мне не оставили, просто подтолкнув к члену. Обведя языком головку, как бы пробуя его на вкус, я стал облизывать весь ствол, слегка посасывая головку, а потом попытался взять его в рот. В это время парень попытался взять меня за голову и насадить на свой член, но я стал давиться, тогда ему ничего не оставалось, как отпустить меня и дать полную свободу действий.

Я приноровился заглатывать его до половины, больше, как ни старался, не получалось. Но в какой-то момент тот отстранил меня от себя, резко схватил, перевернул на живот и вставил в мой анус сразу два пальца. Я взвыл. Было очень больно. Тогда тот стал действовать более осторожно. Целуя спину, проходясь языком по позвоночнику, он стал аккуратно разрабатывать меня. Боль стала исчезать, и я уже сам насаживался на его пальцы.

Не теряя времени, он заменил их на член. Вот тут я снова взвыл, но альфа, больше не обращая внимания на мои вопли, благо, хоть смазка естественная была, второй день течка, стал резко входить в мой анус. Я терпел, стараясь не орать в голос. А вот парня уже ничего не заботило. Он, войдя до конца, стал резко вколачиваться, натягивая меня на себя, оставляя синяки на теле.

Самое странное, что через некоторое время боль ушла, уступив место наслаждению. И теперь я стонал под этим самцом, прося больше и глубже, и он давал мне все, о чем просил. Когда его рука коснулась моего члена и несколько раз провела вверх-вниз, я с громким стоном, больше похожим на крик, кончил. Оргазм был оглушительным, перед глазами замелькали звездочки, и я без сил уткнулся в подушку. Сразу следом за мной кончил и он.

Притянув меня к себе, просто отрубился от испытанного наслаждения и удовольствия. А утром…

Глава 2

Утром я с трудом открыл глаза. Лежал я на чем-то теплом, приятно пахнущем. Повернув голову, с удивлением заметил голую грудь. И тут мысли вихрем ворвались в мою голову. Воспоминания прошлой ночи пронеслись перед глазами. Улыбнувшись от того, что наконец-то свершилось великое действо, я потерял девственность, я хотел было сладко потянуться, но вскрикнул от сильной боли, прошившей поясницу. У меня даже из груди вырвался стон, который разбудил альфу.

Он открыл глаза и посмотрел на меня еще немного сонно. А мне так захотелось в эту минуту поделиться своей радостью, что я, не думая ни о чем, выпалил:

— Ты знаешь, я не жалею, что именно тебя выбрал своим первым альфой, — продолжая улыбаться, смотрел на такого притягательного самца. Я ожидал чего угодно, но не того, что произошло дальше…

Он, несколько раз моргнув, осмотрел меня с ног до головы, в его глазах я заметил некую горечь, будто он о чем-то вспомнил, но в следующую секунду он снова стал холодным и отстраненным, после чего еще слегка охрипшим голосом тот произнес немного с издевкой:

— Первым? На этой неделе, что ли? Долго тебе терпеть пришлось, целых три дня, сегодня же среда, если я не ошибаюсь? — после его слов улыбка медленно сползла с моего лица. Этого я точно не ожидал. За что он так со мной?

Я с трудом сполз с кровати. Найдя свои вещи, попытался одеться. Вышло это тяжело. Но я не произнес больше ни слова. Да и альфа, потеряв ко мне всяческий интерес, продолжал молчать, наблюдая за моими сборами. На его лице не мелькнуло ни одной эмоции. Он был отстранен, со стороны казалось, что целиком погрузился в себя, вспоминая о чем-то не очень приятном.

Полностью одевшись, в последний раз окинул его взглядом. И только выходя, смог выдавить из себя:

— Да, ты прав, действительно долго, — а уже себе под нос, так, чтобы он не слышал, добавил, — целых двадцать лет.

И вышел вон из его квартиры и из его жизни. Вот теперь я уже тысячу раз пожалел, что пошел на такой эксперимент. Девственность-то я потерял, как и хотел, но и в грязи изваляли ни за что. Не так я себе представлял первое утро после потери девственности. Но тут я мог винить только себя и свою глупость.

Пока шел домой, даже не замечал того, что по щекам текут слезы. Да, меня очень задели слова этого альфы. Вот только устраивать скандалы и истерики — это удел слабых, а я себя считал сильной личностью, которая в состоянии выйти из любой передряги.

Но глупое сердце не желало смириться со словами самца, который мне успел понравиться. Оно обливалось кровью. С трудом переставляя ноги, я еле дополз до дома. А там, не раздеваясь, рухнул на кровать лицом вниз и заревел. Впервые в жизни я плакал, вот только винить было некого, моя тупость бежит впереди меня, а я за ней не успеваю.

Про учебу было благополучно забыто. Меня сморил сон. Но даже в нем не было покоя. Мне снился тот самый альфа, вот только там он меня нежно обнимал и целовал. А я таял от его ласк и льнул к нему всем телом. И не было никаких тревог, волнений. Не было тех обидных слов, не было потрясений…Это был всего лишь сон, который растаял, как дымка.

Разбудил меня звонок в дверь. Попытавшись встать, я просто застонал от боли. Было такое чувство, что по мне асфальтоукладчик прошелся. Особенно ломило, тянуло и стреляло в пояснице.

Звонок продолжал раздражать. Поэтому, собрав себя в кучку, я, как старый дед, шаркая и еле переставляя ноги, поплелся открывать. Распахнув дверь настежь, не удивился, увидев на пороге своего друга, который, обеспокоенный моим отсутствием, пришел узнать в чем дело.

Он стоял с широкой улыбкой на лице, которая, по мере разглядывания моей измученной тушки, постепенно сползала с лица.

— Тайр, что произошло? — с тревогой в голосе воскликнул Грэйд, от его вопля я только скривился.

— Грэйд, прекрати орать, заходи, — хриплым со сна голосом, произнес я, отходя на шаг и пропуская друга в квартиру. — Или ты хочешь проинформировать моих соседей о моем неважном самочувствии? Так спешу разочаровать, им на это абсолютно плевать. Можешь не стараться.

Тот не стал медлить, сам захлопнул дверь. А я, не говоря ни слова, медленно двинулся в сторону спальни, где снова упал на кровать, обнимая подушку.

Грэйд застыл в дверях, после чего, медленно приблизившись, сел на краешек кровати и погладил мою ногу. А я, не став больше мучить его неизвестностью, все рассказал.

Он несколько минут переваривал информацию, а потом, в своей привычной манере, высказался:

— Тайр, тебе никто не говорил, что ты идиот? — на его высказывание я даже обидеться не мог, так как он был абсолютно прав, а друг не унимался, продолжая меня отчитывать, — я даже подумать не мог, что ты на такое решишься. А о последствиях ты вообще думал?

На минуту я завис и непонимающе посмотрел на Грэйда, тот, правильно поняв мой взгляд, пояснил:

— У тебя течка, так? — я согласно кивнул. — У тебя первый секс, так? — снова кивок. — И про презерватив вы, естественно, забыли? — по моим, ставшими огромными глазами, он все понял. — А ты такой недалекий, не знал того, что омеги иногда могут беременеть?

В этот момент на смену страданиям от боли пришло осознание того, что я натворил. Мне оставалось только надеяться на то, что меня пронесет, о чем я и сказал другу, правда вышло не совсем уверенно:

— Грэйд, а может обойдется? Не все же беременеют с первого раза? — на что тот только усмехнулся как-то невесело и ответил:

— Конечно не все, — уверенно заявил он, я уже хотел было обрадоваться, но он меня обломал, — только те, кто напрочь забывает о предохранении.

— То есть, ты хочешь сказать… — договорить он мне не дал, махнув рукой.

— Что ты идиот, — уверенно заключил он, после чего встал и собрался на выход. Не успел я подумать, что и друг решил уйти, чтобы больше не слышать о моей глупости, как он добавил, — я в аптеку, надо тебя в презентабельный вид приводить, — но не удержался и от колкости. — Или ты собрался лежать тут целую вечность, жалея себя?

Вот тут я первый раз улыбнулся и отрицательно мотнул головой. Он прав, жалей-не жалей, а то, что сделал, то сделал. Жизнь от моей тупости на этом не закончилась, она продолжается, и надо найти в себе силы перешагнуть неприятности и идти дальше. А будут ли последствия, это я скоро узнаю.

Пока Грэйд бегал в аптеку, я решил привести себя в порядок. Принял душ, несмотря на боль, поставил чайник и сделал бутерброды. Да, товарищ обжора еще тот, потому пришлось потрудиться.

Вернувшись с кучей баночек, тот сразу занялся моим телом, обмазав с ног до головы. А потом мы пили чай и обсуждали планы на ближайшую неделю. Грэйд напомнил, что мы собирались участвовать в мототрэке, который состоится через две недели.

Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Ведь нет такого существа, который бы ни разу не наступил на грабли. Некоторые на них вообще танцуют, но продолжают жить. Вот и я пришел к тому выводу, что даже если вдруг и окажется, что я больше не один, то значит так и надо. Дети — цветы жизни, вот и буду выращивать этот цветок.

Поведав о своем решении другу, с радостью заметил, как тот усмехнулся и легко похлопал меня по плечу, пообещав поддержку. Хорошо, когда есть такие друзья, которые присутствуют в твоей жизни не только в моменты радости, но и горя, при этом не обливаясь крокодильими слезами, а встряхивая и приводя в чувство.

Теперь, когда я окончательно перестал жалеть себя, мы решили, что пора начинать готовиться к соревнованиям. Знал бы я, что случится, ни за что бы, не стал участвовать. Но…я не знал, и судьба, неизвестно за что наказала меня во второй раз…

Глава 3

Айтар.

Сегодня наша годовщина с Велитом. На работе я даже ради такого случая взял выходной, чтобы все приготовить, пока мой омега вернется из командировки. Он у меня модель, и я им очень горжусь. На моего красавца все пускают слюнки, а он принадлежит мне и душой, и телом.

Сегодня он возвращается. Моего мальчика ожидает сюрприз. Я, наконец, решился узаконить наши отношения. За два года, что мы вместе, я, не сторонник браков, понял, что без этого омеги моя жизнь потеряет смысл. Я понял, что влюбился, как мальчишка.

Приготовления были закончены. Стол украшен. Нас сегодня ожидает романтический ужин, а за ним не менее романтическая ночь. Внутри все вибрировало от предвкушения, ожидания. Наконец, я услышал, как в дверях повернулся ключ.

Велит вошел, бросил сумку на пол и повис на моей шее.

— Ты помнишь! — воскликнул он, окидывая украшенный стол, а потом целуя меня со всей страстью, на какую только был способен. И я поддался этой страсти. Мы пили друг друга и не могли насытиться.

Об ужине было благополучно забыто. Держа на руках свое сокровище, не прекращая целовать, я потянул его в сторону нашей спальни. И тут по закону подлости раздался звонок мобильного.

— Не поднимай, — шепнул мой омега, — пусть все идут лесом. Это наш вечер, наша ночь.

Я бы может так и поступил, если бы не увидел, что звонок из больницы. Потянувшись за телефоном, успел заметить непривычное для моего омеги выражение лица: злорадство и…торжество? Но с чего бы ему взяться?

Раздумывать на эту тему было некогда. Схватив трубку, я нажал принятие вызова. На том конце раздался взволнованный голос нашего анестезиолога.

— Айтар, срочно…нужна твоя помощь… — затараторил он, а меня поразило то, как он все это говорил. Всегда сдержанный, спокойный, привыкший к любым ситуациям и никогда не терявший хладнокровия. Сейчас его голос напоминал плаксивого ученика, впервые столкнувшегося с кровью.

— Что могло произойти такого, что, мало того, что меня побеспокоили в мой выходной, так еще и твой голос… — договорить мне не дали.

— Айтар! Мой брат…он сорвался с вышки…пробито легкое, кусок арматуры проткнул живот, многочисленные переломы…спаси его… только ты можешь это сделать, — в голосе мужчины звучали истерические нотки.

Не раздумывая ни секунды, я чмокнул моего омегу в кончик носа.

— Прости, моя радость, но мне надо бежать. Ложись, не жди меня, а завтра… — я заговорщицки улыбнулся, а он, ничего не говоря, только кивнул.

С каким-то тяжелым сердцем я покинул моего омегу и помчался в больницу. А там, увидев парня, выругался. Недаром говорят, что у страха глаза велики. Парень явно родился в рубашке. Ничего серьезного у него задето не было. Не так оказался страшен черт, как его намалевали.

Вместо запланированной восьмичасовой операции, на все про все ушло часа полтора, не больше. Не став задерживаться, я помчался домой. Может мой мальчик еще не спит, и у нас есть возможность продолжить наш вечер.

Кольцо жгло внутренний карман пиджака. Я бежал…нет, я летел к своему омеге, которого оставил одного в такой день. Меня немного раздирала вина.

Стоило войти в квартиру, как я услышал стоны. Неужели Велиту плохо? Но только я не сразу понял, что меня смутило в этих стонах. Но бросился в нашу спальню, даже не раздеваясь. А ворвавшись, пораженно застыл, не веря своим глазам.

На кровати…нашей кровати…лежал какой-то альфа, лица его я не видел, так как на нем сидел…мой омега. Его стоны не вызывали сомнений в том, чем они занимались. Да и слепым я не был. Два обнаженных тела, одно из которых поднималось и опускалось с хлюпающими звуками.

Мне как будто под дых дали со всей дури. Воздух резко вышел. Дышать стало нечем. Глаза защипало. А в душе…миллиарды осколков со звоном рассыпались. Мерзость. Пустота. Предательство. В висках стучала мучительная боль, разрывая мозг. Я даже в страшном сне не мог представить себе такого. Мой омега…мой милый, нежный мальчик… Теперь уже не мой.

Я даже сам не заметил, как ноги подогнулись. И я по стене сполз на пол. Закрыв лицо руками, почувствовал, что внутри мое глупое сердце покрывается коркой льда. А в душе медленно, но верно образовывается пустота. За что он так со мной? Почему? И тут же здравая мысль снова забилась в голову: а как давно он мне изменяет? Но…теперь это уже не важно.

Дождавшись пока эти двое закончат, благо у меня как раз было время немного прийти в себя от потрясения, кашлянул. Велит в испуге обернулся и с ужасом уставился на меня. Несколько секунд мы в упор смотрели друг на друга: он с некоей мольбой в глазах, а я с презрением. Первым не выдержал он:

— Айтар…это… — и тут я непроизвольно расхохотался, замахав руками, чтобы он не продолжал. Да, смех был истерическим, но сути это не меняло.

— Только не додумайся сказать, что это не то, что я подумал, — сквозь смех удалось выдавить мне, — иначе я просто не сдержусь, и мой здравый смысл, и душевное равновесие, которые я едва восстановил, меня окончательно покинут, — смех резко прекратился. Эмоции сменяли одна другую: боль, ненависть, злость, чувство потери, подавленность.

Велит смотрел широко открытыми глазами, а в них…не было ни капли раскаяния. Альфа же, до этого не вмешивающийся в наш диалог, спокойно поднялся с кровати, так же спокойно оделся, чмокнул омегу в щеку и произнес:

— Я пойду, не буду вам мешать, — а потом, ехидно усмехнувшись глядя на меня, добавил, — ты звони если что, — и удалился. Я стоял, как оплеванный. В эту минуту мне хотелось зарыдать, но я, с трудом сдержав сей порыв, постарался вложить в свой голос максимум твердости и стали:

— У тебя есть ровно полчаса, чтобы собрать свои вещи и уйти из квартиры и из моей жизни. Навсегда, — а чтобы больше не видеть этого предателя и изменщика я развернулся и на ватных ногах покинул квартиру. Велит было бросился ко мне, пытаясь удержать, но я выставил руки вперед, тем самым показывая, что не стоит приближаться и отрицательно покачал головой, после чего вышел.

В груди ныло, глаза щипало. Я шел, не зная куда. Просто шел, не останавливаясь, подальше отсюда. С неба накрапывал мелкий дождь, но я его не замечал. Он как раз символизировал то, что творилось в моей душе. Меня раздирали эмоции. Боль душила, пытаясь поглотить. Я шел, постоянно спотыкаясь, как пьяный без вина, ничего и никого не видя перед собой. Ноги принесли меня к мосту. Облокотившись о перила, я смотрел вниз на то, как течением уносит мелкие листочки, попавшие в воду.

Вот так и жизнь. Она быстротечна, как вода. Пройдет и не заметишь. И тут я задумался о том, что бы могло произойти, если бы я не пришел так рано домой. Мой…нет, не мой омега продолжал бы меня обманывать? А ведь я собирался делать ему предложение. И тут я вспомнил, что в нагрудном кармане все еще лежит то самое кольцо. Достав коробочку, я, не раздумывая ни секунды, зашвырнул ее подальше, после чего, встряхнувшись, отправился домой. К завтрашнему дню мне надо попытаться прийти в себя, так как на завтра была назначена очень сложная операция, а вот потом можно и расслабиться.

С этого дня я будто изменился. Стал совсем другим. Холодным, расчетливым, язвительным внешне, и все еще ранимым внутри, вот только эту самую ранимость больше никто никогда не увидит, уж я об этом позабочусь. А с омегами у меня теперь будет разговор короткий: пришел, увидел, отымел. На большее они пусть не претендуют.

Две недели у меня каждый день был похож на предыдущий. Работа-пьянство в баре или клубе-тупой трах с первым попавшимся. Так я пытался заглушить боль. И постепенно у меня стало получаться. Нет, до конца я его забыть конечно же не мог, но боль постепенно притуплялась. Холод с каждым днем все больше и больше въедался в душу, напрочь атрофируя остальные чувства.

Этим вечером, как обычно, я сидел в клубе. Пришел позже обычного, устроился в самом углу и стал выискивать себе очередного доступного мальчика на эту ночь. Пока на глаза никто не попадался. И тут на танцполе я увидел его. Он извивался в такт музыке, закрыв глаза. В первую минуту казалось, что он не от мира сего. Я даже сначала решил, что обознался и это не омега, а альфа. Но, подойдя ближе, принюхался. Омега. Течная. То, что надо. Обняв его за талию, от чего он вздрогнул, я стал двигаться вместе с ним.

Сперва его испуг меня немного поразил, но я списал это на неожиданность от прикосновения. Долго упрашивать его не пришлось. Ну, кто бы сомневался. Еще ни один не сопротивлялся дольше пяти минут. И этот не оказался исключением. Ночь была страстная. И снова в голове еще вначале мелькнула мысль о чем-то таком, что было непривычное и неестественное, но мозг, затуманенный алкоголем, отказался обрабатывать информацию. Может быть потом подумаю, сейчас не до этого.

А мальчик-то оказался профи, такие пируэты выписывал…мммм…мне понравилось. С чувством выполненного долга…перед собой, разумеется, я отрубился, притянув к себе омегу. Сделаю исключение для малыша, он смог меня удовлетворить.

А вот утром, заметив довольную мордашку, я не сразу сообразил, о чем это он там лопочет. Первый? Это я-то? У такого профи? Я чуть было не расхохотался. Перед лицом мелькнули кадры Велита, скачущего на альфе, а ведь я тоже ему верил. Поэтому сейчас было одно желание поддеть лгуна. На что он вообще рассчитывает? Что я сейчас брошусь к нему в ноги или стану прыгать от радости? Да ни за что.

К моему огромному удивлению, что в некоторой степени даже добавило парню уважения, он не стал закатывать истерик, не стал орать какая я мразь, это я и так знаю, а просто стал одеваться. Глядя на него, снова в голове билась какая-то мысль, но я ее упорно игнорировал. А вот когда он ушел, меня осенило: так не двигаются те, кто пусть даже несколько дней не занимался сексом. Но эта мысль как появилась, так и исчезла.

Я же, с трудом встав, так как голова была, как чугунная, ушел в душ. Сегодня на работу, благо операций нет. А то бы неизвестно чего бы я там навырезал.

В тот момент я даже предположить не мог, что судьбе будет угодно свести меня еще раз с этим самым мальчиком. Но в какой ситуации…

Глава 4

Тайр.

Этот день прошел в залечивании душевных и телесных ран. Грэйд пытался меня отвлечь, рассказывая о том, что произошло за день. Было несколько казусов, заставивших меня улыбнуться.

Постепенно все, что меня тревожило, отходило на задний план. Я немного отошел. Душу больше не терзали метания о моей глупости. Я решил забыть свой неадекватный поступок, как страшный сон. И постараться таких глупостей больше не совершать.

Грэйд остался ночевать у меня. До середины ночи он развлекал меня своими историями, которых у него в запасе оказалось великое множество. А пока он рассказывал, я пытался понять, почему мой друг до сих пор не нашел себе альфу. Стеснительным его никак нельзя было назвать.

Да и внешностью природа не обидела. Чуть ниже меня ростом, но с довольно красивым телом, не перекачанным, а просто хорошо натренированным. Платиновый блондин с короткой стрижкой, длинные волосы и всякие челки, которые любили многие мои товарищи, он не признавал в принципе.

Большие голубые глаза почти всегда были немного прищурены, в них сквозило ехидство. Скептик по жизни, он был предан тем, кого называл друзьями. Всегда готов был прийти на помощь. Вот как мне сейчас.

Прямой аристократический нос, средние губы, которые постоянно кривились в усмешке. С ним было интересно поговорить на любую тему, он знал много интересного. Вот только стоило на горизонте появиться альфе, как потенциальному бойфренду, его несло в неведомые дали.

Грэйд начинал язвить, выискивать недостатки парня, поэтому они попросту сбегали. И отношения заканчивались, не начавшись.

— Грэйд, ты так всех альф распугаешь, — несколько раз пытался подколоть его я, на что он с неизменной улыбкой всегда отвечал:

— Если они не могут и не хотят принять меня со всеми моими закидонами, то зачем они мне нужны? — в некоторой степени он был прав. Поэтому, эта тема быстро закрывалась, во всяком случае, до следующего появления на его горизонте очередного альфы.

Уснул я, так и не дослушав очередную историю Грэйда. И снилось мне что-то светлое и радостное. От чего утром я проснулся с отличным настроением.

На столе меня уже ждал завтрак. Вот же жаворонок, во сколько бы Грэйд не лег, неизменно встает в шесть утра. Я так не могу. Я, напротив, сова, очень люблю поспать. Но приятные запахи, доносящиеся с кухни, заставили меня подскочить, вспомнив, что за вчерашний день настолько погряз в самобичевании, что забыл о еде напрочь. Чай, который я пил, когда пришел друг, не в счет.

Потому, вскочив с кровати, с удивлением обнаружив, что тело больше не ломит с такой силой, как вчера, остались только легкие отголоски боли, но это уже были мелочи жизни, я направился в душ, а потом потрусил на кухню.

— Как ты? — с неизменной улыбкой поинтересовался Грэйд.

— Твоими стараниями, — пробубнил я, запихивая в рот тост, — все просто замечательно. Шпашибо… — договаривал я уже с полным ртом.

Грэйд расхохотался, наблюдая за тем, как я, словно оголодавший, набрасывался на еду. Основательно подкрепившись, мы поехали в универ, по дороге пытаясь придумать, что станем говорить товарищам о причине моего отсутствия и моей затее.

Все получилось в лучшем виде. Я сказал всем, что немного приболел. И моя затея сорвалась. Даже если кто и не поверил, то вида все равно не подали, прекрасно понимая, что если сразу не сказал, то уже правды не скажу.

А после занятий мы дружной толпой отправились готовиться к соревнованиям по мототреку. Это были мои первые соревнования. И я очень рассчитывал занять если не первое, так одно из призовых мест. Мотоциклы я люблю с детства. Они — моя страсть. Когда родители купили мне пять лет назад моего первого зверя, я был самым счастливым омегой.

Сейчас у меня их три. После смерти отца, которого застрелили прямо на улице, как потом выяснилось конкуренты, не поделившие территорию бизнеса, мама долго не прожила, слегла от сердечного приступа. И в свои девятнадцать я остался один. Наследник огромной корпорации, которой в данный момент управлял друг отца, я купил еще два, и стал отрываться по полной.

Сначала это было связано с тем, что я хотел отвлечься от смерти родителей, а потом уже был просто азарт. Езда на бешеной скорости разгоняла в жилах кровь, добавляя адреналина. Это увлечение стало, как наркотик, очень необходимым. И вот скоро будут мои первые соревнования.

Когда мы с Грэйдом пришли на тренировочную площадку, нас встретил альфа, который и следил за тренировками. И в эту минуту я понял, что страха и смущения больше нет. Я могу с ним разговаривать как с любым из тех, с кем я общаюсь.

Этот феномен немного удивил Грэйда, но свои расспросы он решил отложить на потом. А сейчас, узнав детали, мы забрали заранее приготовленные мотоциклы и выехали на отведенные нам дорожки.

Каждый день после университета мы шли на тренировку. Участников было много, поэтому у каждого время было расписано. Когда наше заканчивалось, мы ехали за город и продолжали там.

Несколько раз со мной пытались познакомиться несколько альф, но они не вызывали никаких эмоций, потому, вежливо, но твердо, чтобы не давать глупых надежд, я отказывал. Как ни странно, но иногда мне вспоминался тот самый заносчивый альфа, который был первым. Но разумом я понимал, что между нами ничего не может быть, а вот сердце иногда ныло, не желая смириться с этим фактом.

Час икс, то бишь, день соревнований, приближался. Я летал, предвкушая и мечтая. Грэйд только по-доброму посмеивался. Но иногда спрашивал о моем самочувствии. Я всячески заверял его, что уже полностью восстановился после той ночи, и напоминания о ней излишни. По его глазам было видно, что что-то еще не дает ему покоя, но спрашивать ничего он больше не стал, молчал, как партизан. А мне это было только на руку, вспоминать ни о чем не хотелось.

Мне хватало того, что по ночам я иногда просыпался в холодном поту от снов-воспоминаний. Меня неимоверно тянуло к тому альфе, и только утром, окончательно проснувшись, я всячески пытался затолкать поглубже свое влечение.

Наконец, этот долгожданный день настал. Сегодня мы с другом приехали одними из первых. Нервы были натянуты, как струна. По крови гулял адреналин. По результатам жеребьевки я оказался в первом заезде, а Грэйд во втором.

Он несколько раз проверил мой мотоцикл. Такая забота умилила. Но и немного поразила. Что-то я никогда не замечал за товарищем такой супер заботы обо мне. Но задумываться не было времени, да и место было неподходящим.

Все восемь участников замерли. Взмах флажков. Рев мотора. Все сорвались с места. На крутых виражах мотоцикл почти ложился, и его надо было всеми силами удержать. Где-то позади раздался грохот. Кто-то не смог удержать, один участник выбыл.

Я шел третьим. Мне надо было что-то придумать, чтобы обыграть время и вырваться вперед. Тогда-то я решил рискнуть. Ведь кто не рискует, тот не пьет шампанское. Итак…пан или пропал.

Выходя на финишный круг, я не стал снижать скорость, а, положив мотоцикл, так и помчался на повороте. Есть. Пан. Время я выиграл. И теперь, полностью выжав газ, мы мчались с одним из участников колесо в колесо. Финиш. Ура! Я опередил его на четверть колеса. Этот заезд я выиграл.

Остальные три прошли мимо меня. Единственное, что я уловил на волнах своей эйфории, что в своем заезде друг победил. Теперь нам оставалось только ждать результатов. А когда объявили победителей…я чуть не умер от радости. Эмоции просто зашкаливали.

По итогам я оказался первым, а Грэйд, отставший всего на три сотые секунды, вторым. Это был фурор. Крики, овации, радость друзей и…злой, ненавидящий взгляд одного из участников. Как я позже узнал, именно его я обогнал на финише, того, кто вот уже два года занимает лидирующее место. И сегодня я сбросил его с пьедестала.

К нам подошли организаторы и предложили поучаствовать в соревнованиях, которые должны состояться через два месяца. Естественно, уровень там уже повыше, соответственно и требования жестче. Мы с Грэйдом даже думать не стали, сразу согласились.

Победа вскружила голову. Я не ходил — летал. На несколько дней меня даже перестали беспокоить сны с участием альфы. И неизвестно вернулись бы они снова, если бы в выходные, решив отметить основательно нашу с Грэйдом победу, мы не завалились в один из клубов, где я увидел того самого мужчину.

Сердце забилось чаще. Было желание броситься к нему. В какой-то момент, почувствовав мой взгляд, он стал оглядываться, и всего на миг наши глаза встретились. Вот только он, судя по-всему, меня не узнал, так как мазнул равнодушным взглядом и отвернулся к…рядом с ним я заметил омежку, который, пошло облизывая губы, что-то ему говорил. После чего они просто встали и ушли. А мое настроение резко ушло в минус. Меня больше не заводила радость победы, изнутри сжигала жгучая ревность. Хотя я прекрасно понимал, что это его жизнь и меня в ней быть просто не может по определению.

Вечер был испорчен. Но мою подавленность заметил только друг, который все это время наблюдал за мной.

— Это был он? — шепотом, чтобы никто не слышал, поинтересовался тот, а я только кивнул и, натянув на лицо улыбку, продолжил нашу попойку. Несмотря на резко испортившееся настроение, я провел вечер довольно-таки неплохо. Во всяком случае, постарался максимально расслабиться. Не скажу, что получилось отлично, но немного притупить свои эмоции мне удалось.

С того дня я старался удариться в учебу и подготовку к очередным соревнованиям, чтобы меньше времени оставалось на воспоминания. А они никак не хотели вылезать из головы, преследуя по ночам. Но хуже всего оказалось, когда началась очередная течка. Такой ломки у меня ни разу не было. Меня выкручивало так, что хотелось выть. Но больше всего хотелось альфу. Причем не просто самца, а именно того самого. Но была и некая странность. Течка проходила не как обычно, а какими-то урывками. То она есть, то ее нет. Такого феномена у меня еще не было.

Когда пришел Грэйд и увидел меня, то все понял. Вот только я никак не мог сообразить в чем дело. И друг любезно пояснил:

— Когда ты был девственником, у тебя не могло возникнуть желания к альфе по причине того, что твой организм еще не знал, что это такое, а сейчас… — я все понял. Дальше объяснений не требовалось. Но что мне делать с этой ломкой? — Переждать, как бы трудно не было, — заметив мой удивленный взгляд, пояснил, — ты вслух спросил.

— Дожил, уже даже не соображаю, что говорю, — произнес я сквозь сжатые зубы. Хорошо, у Грэйда была с собой какая-то микстура, которую он протянул мне. — Надеюсь, это отрава? — с надеждой поинтересовался я, а тот только отрицательно мотнул головой и слегка улыбнулся.

— Не дождешься. Тебе еще соревнования выигрывать. Пей, легче станет, — сделав один небольшой глоток. Фу, какая гадость! На вкус это казалось премерзко: горькое, стягивающее небо, пойло. Спустя несколько минут я все еще ничего не почувствовал. И с обидой посмотрел на друга. А только собравшись высказаться, что нехорошо обманывать мучеников, коим я в данный момент являлся, подсовывая еще и некую гадость, которую я должен был пить, как мои веки стали тяжелеть и я почувствовал необычайную легкость. А потом наступила темнота.

Только утром узнал, что это специальное успокоительное для таких случаев. Вот только заказывать его надо заранее, так как готовится оно две недели. Этой настойкой часто пользуется Грэйд. Теперь буду и я.

И вправду, так намного легче. Ломка все еще была, но не такая сильная. Перенес я ее уже легче. И снова потекли однообразные дни: подготовка к экзаменам и соревнованиям. Я настолько увлекся, что не успел оглянуться, как эти два месяца пролетели. Экзамены оказались позади, и завтра уже соревнования. Меня била дрожь. Вот только от чего не мог сообразить. То ли от волнения, то ли от предвкушения, а может и от того, и от другого. Друг пытался успокоить. Не вышло.

Всю ночь мне снилась какая-то непонятная ерунда, не помню точно что, но проснулся я в не самом хорошем расположении духа. Странное что-то в последнее время происходит. И мне это совсем не нравится. Умывшись, собравшись, даже есть не стал, кусок в горло не лез. Да и тошнило меня слегка. Неужели я заболел? Этого только не хватало для полного счастья. Но, не став зацикливаться на своем самочувствии, дождался Грэйда и мы вместе поехали на стадион, где и будут проходить соревнования.

В этот раз мне достался последний, третий заезд, а другу первый. Он пришел вторым. Но это его не расстроило. Конечно, разве можно чем-то огорчить ярого оптимиста? Ничем. Я наблюдал за ездой остальных участников. Почувствовав чей-то взгляд, оглянулся, но никого не увидел. Странно. У меня что, паранойя развивается? С чего бы ей вдруг взяться?

И тут раздался свисток, символизирующий о третьем заезде. Когда я вошел за своим мотоциклом, то краем глаза заметил тень, но не придал этому значения. Значит еще кто-то помимо меня пришел за своим зверем. Перед стартом Грэйд, уже скорее машинально, снова все проверил. Я только посмеивался с этого, но говорить ничего не стал.

Взмах флажка. Рев моторов. Первый круг прошел неважно, на втором я немного выровнялся до четвертого, на третьем, благодаря увеличению скорости, вышел третьим. В итоге, к финишному кругу я стал вторым. Вот только на предпоследнем круге меня смутил какой-то скрежет. Этого не может же быть. Даже в шлеме я его отчетливо слышал. Стучало что-то в генераторе.

До финишной черты оставалось всего метров сто. Последний вираж. Кладу мотоцикл, не снижая скорости, и тут…Один из болтов, которыми были прикручены клеммы проводки, вылетает, раздается треск. Меня несет неизвестно куда в полулежачем виде. Как пересекал финиш уже не видел. Боль. По всему телу была одна только боль. Я вместе с мотоциклом на огромной скорости летел в неизвестность. А потом удар, грохот и…темнота.

Глава 5

Айтар.

В последнее время происходит что-то странное. Я все так же продолжаю снимать омежек. Только уже не каждый вечер, а раз в три дня, раз в неделю, а потом все реже и реже. Иногда нет-нет, а в памяти всплывал образ того самого парня, который говорил, что я у него первый. Несмотря на то, что верить в это я не собирался, но иногда представлял, как бы я себя чувствовал, будучи у кого-то первым. Да, это могло бы быть волнительно, если бы было правдой. Ведь у Велита я явно был далеко не первым и даже не вторым.

Однажды вечером, после трудного рабочего дня, я по своему обыкновению отправился в клуб. На глаза попался омежка, который призывно вилял своей попой. То, что надо. Не люблю долгих уговоров. И тут вдруг почувствовал чей-то взгляд. Оглянувшись по сторонам, заметил компанию, видимо что-то празднующих омег, а среди них был и тот самый, но я не стал на этом зацикливаться. Мазнув по нему равнодушным взглядом, только успел отметить, что сейчас он какой-то другой, не такой, как в тот вечер. Более уверенный в себе, что ли.

Не став мучить юношу, который всячески пытался привлечь мое внимание, я предложил ему покинуть сие место, на что он с радостью согласился. Больше не оборачиваясь, мы вышли. А вот после того дня у меня как-то резко отбило охоту ходить по клубам и цеплять омег. Все. Баста. Я удовлетворился. Не хочу больше ничего и никого. Поэтому, просто ударился в работу.

Два месяца я никуда не выходил, с работы приползал домой еле живой. Естественно, что в таком состоянии мне уже было не до похода в клуб, бар или кафе. Было одно желание: упасть и выспаться как следует. Что я и делал. Несколько раз за это время звонил Велит, пытаясь извиниться и попытаться начать все заново. Но…нет. Я могу все простить: оскорбление, удары, драки, плохое настроение, но не предательство. Что я и попытался объяснить омеге. Вот только он с первого раза не понял, продолжая названивать. Пока мне не пришлось его просто откровенно послать, раз он не понимает нормальных слов. Обиделся. И больше не звонил. Только мне на это уже глубоко наплевать. Пусть теперь звонит другим. Как мне удалось узнать, любовников у него очень много.

Сегодня была трудная ночь. Создавалось такое ощущение, что именно в мое дежурство все решили покалечиться. Не успел заступить, как привезли троих с ножевыми. Пьяная драка, но у одного была задета брюшная полость. Пришлось повозиться. Не успел разобраться с ними, как привезли бету, вскрывшую себе вены от несчастной любви. Вот же…не понимаю я такого. Ну как можно калечить себя? Подумаешь, прошла любовь, разлюбили тебя. Но ведь это не повод из-за кого-то губить свою жизнь. Ведь кто знает, вдруг на своем жизненном пути она может повстречать кого-то намного лучше и честнее. А она сразу рубит с плеча и с жизнью расставаться собирается. Вот дура! Других слов нет.

Но и на этом не закончилось. Стоило закончить с бетой, разобраться с ее родителями, которые упросили не заявлять никуда, иначе бы ее забрали в психушку, как снова здравствуйте. Привезли парня, который, наглотавшись чего-то или нанюхавшись, кто его там разберет, выпал с пятого этажа. Причем, что примечательно, у него только смещение кости в ноге. Другой бы на его месте, будучи трезвым и адекватным уже бы переломал себе чего-нибудь и не факт, что жив бы остался. А этому хоть бы что. Вот недаром говорят, что дуракам и пьяницам, а в нашем случае, нарикам, всегда везет.

Так и прошла моя напряженная ночь, в течение которой я даже ни разу не присел. Уже утром, решив хоть немного передохнуть, иначе просто не доползу до дома, не заметил, как задремал. А очнулся от того, что меня кто-то усиленно тряс за плечо. С трудом разлепив налившиеся свинцом веки, ничего пока не соображающим взглядом уставился на своего сменщика.

— Киэн, ты что-то хотел? — голос был хриплым. Откашлявшись, продолжил, — я устал. Что-то случилось? — и только потом заметил чересчур взволнованный взгляд доктора.

— Айтар…там… — судя по-всему, произошло что-то очень серьезное, иначе бы Киэн, наш начинающий и подающий большие надежды молодой специалист не стал бы так мямлить.

— Что случилось? — мгновенно сбрасывая с себя остатки сна, спросил я.

— Привезли парня, разбился на мотоцикле. Там полиция и его друг орет, как белуга, что парня пытались убить, — на одном дыхании выпалил врач, а потом, немного подумав, добил, — парень весь поломанный, только ты сможешь справиться с этим.

Когда я уже сорвался с места, он мне вслед произнес:

— И, Айтар, ему успели провести обследование, пока ты спал, — юноша замолчал, а я терпеливо ждал, что там еще произошло, а он, склонив голову, очень тихо прошептал, — у него срок беременности был девять недель, но…ребенка больше нет.

Да, для юноши это будет ударом, когда он очнется. Об этом я подумал, пока бежал в операционную, где того уже готовили к операции. А когда прибежал, уже другая мысль посетила мою голову. Не когда он очнется, а если он это сделает. Так как на нем живого места не было. И только лицо не пострадало. Если бы не шлем, то парня уже бы не было в живых. Подойдя ближе, собрался уже было приступать, как, взглянув на юношу, замер в шоке. Это был тот самый омега, которого я иногда вспоминал.

И тут сердце пропустило удар. Беременность. Девять недель. Но ведь…именно тогда и была наша ночь. Если конечно после нее он не прыгнул еще кому-нибудь в постель. А так, скорее всего и было. Несмотря на то, что я гнал от себя эти мысли, пытаясь не зацикливаться на этой его беременности, но у меня ничего не получалось. И в голове билась одна единственная мысль: «А вдруг…».

Вот только сейчас мне этих мыслей и не хватало, когда нужна полная сосредоточенность. Вдохнув и выдохнув несколько раз, попытался привести себя в относительный порядок, решив оставить душевные метания на потом. Сейчас важнее спасти парня. Чем я и занялся.

Операция заняла шесть часов. Несколько раз у него останавливалось сердце, но с помощью аппаратов мы запускали его снова и снова. Когда все было сделано, я вздохнул с облегчением. Нам удалось его отвоевать у дамы с косой.

Выйдя из операционной, едва не упал, когда на меня налетел парень, видимо, его друг.

— Доктор, как он? Что с ним? Когда я могу его увидеть? Что с малышом? — он засыпал меня вопросами, и смотрел умоляющим взглядом.

— Если вы хоть на минуту замолчите, я вам все объясню, — не выдержал я его криков. Голова просто раскалывалась, а глаза слипались от усталости и недосыпания. Тот резко замолчал. Тогда-то мне и пришлось рассказать об операции, об остановке сердца и…о потере ребенка.

Из глаз юноши потекли слезы. Он закрыл лицо руками и осел на пол. А вот когда я уже собрался уходить, он сдавленно выдохнул:

— Это был ваш ребенок. Вы ведь не знали об этом? — меня в эту минуту как будто обухом по голове ударили. Резко обернувшись, я зло ответил:

— Я не несу ответственности за всех беременных омег. И еще неизвестно, мой ли он. Может после меня он побывал еще в нескольких койках, то я тут ни при чем, — не став ждать того, что он мне скажет, я просто развернулся и ушел. Последнее, что я услышал, несмотря на его шепот, было:

— У него был только один альфа, и это был ты, гад, — сделав вид, что не услышал, зашел в ординаторскую, переоделся и поехал домой. А там…на меня ворохом свалились воспоминания именно той ночи. Перед глазами замелькали картинки:

Я пытаюсь его растянуть и вставляю сразу два пальца, от чего он вскрикивает, там слишком узко…

Неловкие движения вначале, словно омега не знает с чего начать…

Его неуверенные прикосновения к члену…

Жар ануса, крики омеги, стоны боли…

Мой член, залипающий в нем. Сцепка…

Неловкие и болезненные движения с утра…

Все это пронеслось и заставило усомниться в моем к нему отношении. Может быть он и не врал, когда говорил, что я у него первый? Хотя…нет, не верю. Я больше никому не верю в этой жизни. Все всегда лгут, пытаясь чего-то добиться. И этот не исключение. А произошедшая во время секса сцепка не всегда приводит к беременности, если омега пьет таблетки или как-то предохраняется. Так что…Не думать ни о чем. Забыть, как страшный сон…или все-таки приятный? Что я несу?

Собравшись выбросить его из головы, я вдруг задумался: а что собственно произошло? И почему тот парень, его друг кричал о том, что парня хотели убить? Мне стало интересно. Сон резко исчез. Сам не зная зачем я во все это лезу, снова оделся и помчался в больницу. Там действительно были полицейские, которые опрашивали друга пострадавшего. А недалеко стояла кучка альф и омег, как я понял, это были все участники заезда и сам распорядитель. И тут мой взгляд упал на одного альфу, который смотрел на всех свысока и мерзко кривился в ухмылке, причем злой ухмылке.

Это был он. Тот самый, на котором тогда и скакал Велит. Но что он делает здесь? Подойдя ближе, узнал, что это и был основной соперник пострадавшего. А сейчас он стоял злой из-за того, что соревнование тот парень, которого я оперировал, все же выиграл, пролетев на всей скорости на финишной прямой на лежачем мотоцикле или, правильнее сказать, под ним.

Я молча стоял и слушал и тут к компании подбежал еще один парнишка, неся в руках какую-то бумагу. Полицейский прочел ее, после чего, осмотрев всех, вперил свой взгляд в того самого альфу, соперника пострадавшего и жестко произнес:

— На генераторе обнаружены ваши отпечатки, поэтому, вы задержаны до выяснения всех обстоятельств дела, — этот гад только мерзко усмехнулся и…бросился бежать. Ага, сейчас. Выкинув руку, я врезал ему своим коронным апперкотом. Тот даже сообразить ничего не успел, свалившись на пол. К нему подскочили полицейские и заковали его в наручники. Приподняв, они собрались его уводить. Он с ненавистью посмотрел на меня, сплюнул кровь и процедил:

— Мы еще встретимся, с-с-с-су… — договорить ему не дал тычок полицейского, от которого он споткнулся, и его вывели вон. Тот самый парень посмотрел на меня с некоей долей уважения и одними губами прошептал: «Спасибо», но потом снова отвернулся и стал сверлить взглядом дверь реанимации, за которой находился его друг.

А я все же решил поговорить с этим омегой когда он придет в себя. Мне было интересно, что он мне сможет сказать по поводу всей этой неразберихи. Может быть так я узнаю, что же ему от меня было нужно. Решив так, мне осталось только ждать. К моей великой радости ждать пришлось недолго. Через неделю он очнулся…

Глава 6

Тайр.

Боль. Ужасная, раздирающая. Где я? Почему я не могу открыть глаза? Я ослеп? И ничего не шевелится. Что произошло? Что со мной? Я ничего не чувствую, не вижу, только слышу какой-то писк, который из равномерного, вдруг стал каким-то резким, усиливая свои децибелы. Выключите его кто-нибудь. Этот звук бьет по мозгам. И, как на зло, я даже закричать не могу, позвать хоть кого-то.

На мое счастье дверь открылась и вошел мужчина в белом халате. В глазах пока не было резкости, но то, что они смогли хоть немного приоткрыться, уже радовало, потому лица его я разглядеть не мог. И только услышав голос…подумал, что умер и попал в собственные фантазии. Ведь это не мог быть он? Или все-таки мог? Стоило ему подойти ближе, как его запах, такой притягательный и волнующий, ударил в нос. Значит это он?

Я запутался окончательно. А альфа между тем о чем-то спрашивал. Только его вопросы проходили мимо меня. Так как звук был, словно через вату мне что-то говорят. С огромным трудом разлепив сухие и потрескавшиеся губы, я смог только выдавить из себя:

— Отключи…голова…больно… — тот понял меня правильно. Через минуту писк прекратился. В голове у меня стало немного проясняться. Теперь уже стал возвращаться и слух. Я мог различать хорошо его слова. Прислушавшись, понял, что он спрашивает меня о моем самочувствии. А что я ему могу ответить? Мне кажется и так все видно, танцевать я пока точно не могу, так же, как и двигаться. Тогда зачем все эти риторические вопросы, которые только раздражают.

Поняв, что разговаривать со мной нет смысла, альфа ушел. А мне в этот момент показалось, что он унес с собой какую-то частичку меня. Понимаю, что это глупые, несбыточные надежды, но так хотелось, чтобы он меня просто коснулся, погладил по руке. Или просто улыбнулся. Я ведь ни разу не видел его улыбку, уверен, она у него красивая. Мне же, к сожалению, доставались только холодные, надменные взгляды. А сейчас просто равнодушный. Взгляд врача на пациента. И то, те иногда улыбаются, пытаясь подбодрить, а этот…

Равнодушие убивает намного больше, чем даже ненависть. Ведь известно, что даже ненависть хоть какое-то проявление чувств, а равнодушие…это равнодушие. Бесчувственность. И она, как правило, убивает и ранит больше всего. Я даже не почувствовал, как из глаз потекли слезы, только почувствовал пощипывание на щеках от соленой влаги.

Целую неделю ко мне никого не пускали, только изредка заходил тот самый альфа-доктор, измерял давление, температуру, что-то записывал, задавал вопросы только по поводу здоровья, при этом смотря будто мимо меня. У меня даже создавалось ощущение, что он пытается что-то сказать или спросить. Но каждый раз, он так и выходил из палаты, не спросив того, о чем хотел.

Когда мне стало значительно лучше, меня перевели в палату, где я был один. Вот тогда-то впервые за это время ко мне смог пробиться Грэйд. Он как-то странно смотрел на меня и все пытался что-то сказать, но только решившись, снова замолкал. Меня стала напрягать эта игра в молчанку и в игру: найди ответ или догадайся сам. И я напрямую спросил у друга, что происходит. Тот, сцепив зубы и отвернувшись от меня, глухо и сдавленно произнес:

— Тайр, ты…потерял ребенка, — в этот момент я не сразу сообразил о чем он. Изумленно уставившись на его спину, переспросил:

— Ребенка? О каком ребенке ты говоришь? — но он продолжал молчать, а я…я вдруг почувствовал некое чувство потери, как будто потерял часть себя. — Я был беременный? — не своим голосом уточнил я, мне вдруг захотелось завыть в голос. Орать, все крушить. Даже несмотря на то, что этот ребенок не по большой любви, но он частица меня. Моя плоть и кровь. Внутри росло какое-то чувство потери.

Я положил руки на живот, представляя как бы это могло быть, но…теперь уже не будет. А все из-за моей глупости. Если бы я знал о своей беременности, то ни за что бы не стал участвовать в гонках. Мне захотелось узнать, кто же виновник той аварии, а главное…удавить собственными руками того, по чьей вине это случилось. Так как даже я, дилетант, понимал, что гайка не могла сама выскочить, и ее кто-то открутил. Вот только кто интересно?

На этот вопрос я очень быстро получил ответ. Грэйд рассказал, что произошло при задержании того, кому я перешел дорогу, свергнув с пьедестала славы. Это оказался именно он, тот самый альфа. Его вина уже доказана. И теперь он очень долго не сможет уже участвовать в соревнованиях. Порадовало и то, что этот доктор помог полиции, не дав сбежать этому гаду. Когда я сообщил, что хочу выразить ему благодарность в этом деле, конечно словесно, Грэйд меня обломал:

— Хм, — горько усмехнулся он, — не торопись. Он не ради тебя старался, — на мой вопросительный взгляд, пояснил. — Я так понял между ними какие-то свои терки, этот тип перешел ему в чем-то дорогу, вот таким образом этот докторишка и отомстил. Причин мы не знаем. И боюсь, даже если и узнаем, нам они не понравятся. Поэтому, могу только посоветовать выбросить его из головы, — заметив мой совсем убитый вид, подошел, прикоснулся к руке, тем самым давая мне каплю тепла и поддержки, нежно погладил. — Хотя я и понимаю, что сделать это нелегко. Но надо. Он никогда не признает того, что ребенок был от него.

В палате повисла тишина. Каждый из нас думал о своем. Не знаю что было в голове у Грэйда, а меня грызла боль потери, утраты того комочка счастья, которого я лишился. Только в эту минуту я окончательно осознал это. И, не удержавшись, просто завыл. Грэйд подскочил ко мне, приподнял, обнял, прижал к себе, даже не пытаясь успокаивать, так как понимал, что это было бесполезно. Он просто держал меня, молча поддерживая и даря свое тепло, свою поддержку и свою дружбу.

Не знаю сколько времени мы так просидели, но в палату вскочил доктор и медсестра, которая несла шприц. Мне вкололи укол, а альфа, с укором посмотрев на друга, произнес:

— Вы ему сказали? Еще рано. Пока он не восстановился окончательно, надо было помолчать, сказали бы чуть позже. Это стресс, который может привести к необратимым последствиям и нарушению психики.

— Нет, — твердо возразил я, глядя на этого ледышку у которого даже сейчас не было ни грамма теплоты в голосе, только голая констатация фактов, — не рано. Он правильно поступил, рассказав все сейчас. Я смогу это пережить, — последнее я произнес не очень уверенно, но потом поправился, — я должен это пережить. Ведь ничего другого не остается.

А потом просто попросил всех выйти, даже Грэйда. Мне очень нужно было побыть одному. Я не хотел никому показывать свою боль, свою горечь и чувство пустоты и одиночества. С трудом перевернувшись на кровати, так как болело пока все, тем более я был почти весь в гипсе, я уткнулся в подушку, да так и застыл. Слез больше не было, я успел их выплакать на плече у друга, осталась только тоска.

Две недели моя подавленность мешала мне общаться с другими. Я не хотел никого видеть. Грэйд приходил каждый день, всячески пытаясь меня поддержать, немного привести в чувство, но…я даже натянутую улыбку не мог выдавить из себя. Мне было настолько плохо, что даже лучший друг, которого я люблю, как брата, вызывал раздражение. Он это замечал, но никак не реагировал, так как понимал меня лучше, чем кто-либо.

Однажды, когда по своей уже устоявшейся привычке за это время, вошел доктор, я попросил его выписать меня. Больница на меня давила, в ней я потерял своего ребенка. У меня больше не было сил оставаться здесь, иначе я просто свихнусь окончательно. Я хотел домой. Все это я попытался объяснить альфе. И он, как ни странно, вошел в мое положение и дал «добро» на выписку. На следующий день я уже был дома.

Когда через пару дней мне позвонили из больницы и попросили прийти, я удивился, но виду не подал. В кабинете, куда я и был приглашен, меня ждал тот самый доктор. Я вошел, присел на стул и стал ждать, что ему от меня понадобилось. Почему-то я был уверен, что меня позвали не ради обследования. И я оказался прав. Он, немного помолчав, будто собираясь с мыслями, задал первый вопрос:

— Почему ты не предохранялся? — в первую минуту я опешил. Ничего себе вопросики.

— Если бы знал как, то обязательно это бы сделал, — нашел в себе силы ответить.

— Можно подумать ты не знал, — ехидно скривившись, произнес он.

— Не знал. И я тогда говорил правду. Ты действительно был моим первым альфой. До той ночи я был девственником, — не зная зачем я ему все это говорю, произнес я.

— Для девственника ты был слишком опытен и искушен в постельных утехах, — с сарказмом выдавил из себя альфа, а я разозлился.

— Мои знания ограничивались порно-сайтами, в которых я и черпал информацию, которую в ту ночь решил проверить на практике, — с такой же злостью выдавил я.

— И что ты сейчас от меня хочешь? Чтобы я признал погибшего ребенка? Тебе денег дать? — начал было он, но это добило меня окончательно.

— Засунь свои деньги себе в задницу, у меня своих полно. А от тебя мне ничего не надо. Ты спросил — я ответил. Вопросы еще есть? — не дав ему и слова вставить, сам же ответил. — Вопросов нет! Счастливо оставаться, — развернувшись, негодуя, я просто вышел из кабинета, пока не сорвался окончательно и не набросился на эту сволочь с кулаками. Больше я уже не хотел его ни видеть, ни слышать.

У меня было такое чувство, что на меня вылилось ведро дерьма, и его размазали по телу. Настолько гадко, противно и мерзко. В этом альфе не осталось ничего, что могло бы вызывать уважение. Несмотря на то, что меня продолжало к нему тянуть, я попытался выбросить его из головы. И если не сейчас, не сразу, но у меня это получится. Такой меркантильный тип не заслуживает моих страданий.

Рассказав все Грэйду, я стал орать, ругаться, возмущаться, а он в это время только улыбался чему-то только ему известному. Меня это взбесило окончательно.

— Вот скажи мне, чему ты радуешься? Может порадуемся вместе? — но он только отрицательно покачал головой и ответил:

— Пока не время. Но скоро ты сам все узнаешь, — вот же, любитель загадок. Как они меня раздражают, тем более сейчас, но и просить рассказать бесполезно. Если сразу не сказал, то потом точно не скажет. Поэтому, ничего другого не оставалось, только ждать этого самого «скоро». И оно наступило, причем даже раньше, чем я сам предполагал.

Через неделю посыльный принес мне букет огромных лилий, в которых торчала записка всего с одним словом: «Прости!»

Глава 7

Айтар.

Пока омега лежал сначала в реанимации, а потом в одноместной палате, я никак не мог спросить у него то, что меня интересовало. Стоило мне войти и заметить его взгляд, который ясно показывал его интерес ко мне, как все вопросы мгновенно испарялись.

Я никак не мог понять, что происходит со мной. Глядя на убитого горем юношу, в моей груди просыпалась некая щемящая тоска и нежность. Хотелось защитить, уберечь… Но мое недоверие тут же гордо поднимало голову и вопило, что это очередной развод. Что и этот предаст, не задумываясь. В тот же момент все то светлое, которое появлялось и обволакивало, мгновенно испарялось.

Когда он попросил о выписке, я был даже рад. Не придется больше мучиться сомнениями. Как я считал, стоит ему исчезнуть с глаз долой, я тут же о нем забуду. Но омега покинул стены больницы, а мне лучше не стало. Уж очень многое осталось неизвестным, недосказанным.

Поэтому, через несколько дней я позвонил ему и попросил прийти. А стоило ему появиться, как обычно сверлящим меня своим заинтересованным взглядом, как я сорвался.

Вот только его реакция меня просто поразила. Парень на мое предложение разозлился, причем его злость была не наигранная, а самая что ни на есть настоящая. Он…меня послал! Это меня поразило до глубины души. Нет, я конечно понимаю, что он и не должен был бросаться мне на шею, но…Я, честно говоря, думал, что он начнет смущаться, ведь я же видел его интерес, лебезить, нести ахинею, как все омеги, попадавшиеся на моем пути…Да я думал все, что угодно, только не то, что произошло.

Но что поразило больше всего, он, высказавшись, даже задерживаться больше не стал, а, предложив мне куда-то что-то засунуть, просто покинул кабинет. Вот это номер! Странный омега. Таких я еще не встречал. А он умеет вызвать заинтересованность. А, ладно, мне с ним все равно не по пути. Наши дороги разошлись еще в ту ночь. Подумаешь, перепихнулись. Он этого хотел, я этого хотел. Теперь все. Баста! Надо выбросить его из головы. А то что-то слишком много я о нем думаю.

Пару дней я усиленно пытался загрузить себя работой. Вот только мысли, заразы, то и дело постоянно возвращались к этому парню, Тайру, кажется. И мне это очень не нравилось. А тут еще как назло, я подумал о ребенке, который мог бы родиться у этого юноши. А если и вправду это мой ребенок? Ну и что? Тут же возразил я сам себе, подумаешь.

Через три дня я больше не выдержал. Постоянно вспоминался его взгляд, полный боли, разочарования и безысходности. И тогда, продумав все основательно, я решился. Завтра у меня выходной, и я уже знаю как его проведу. Надо, наконец, узнать все, чтобы меня не грызли те остатки совести, которые у меня остались.

Рано утром, встав, даже завтракать не стал. Сразу отправился в университет, в котором учился этот омега. Все данные о парне я почерпнул из его карты, основательно изучив и адрес, и место учебы. Потому, зная, что его там еще быть не должно, я смело направил свои стопы в его университет.

Там туда-сюда сновали студенты. Схватив первого попавшего омегу за локоть я поинтересовался где сейчас группа Тайра. Тот, странно на меня посмотрев, тут же начал демонстрировать некие ужимки. Ну, вот, так и знал. Все, как обычно. Ладно, переживу. Мне главное информация.

— А вам Тайр нужен? А зачем? — поинтересовался омега, стреляя глазами.

— Если бы не был нужен, я бы не спрашивал, — холодно произнес я, надеясь таким образом показать омеге, что со мной ему ловить нечего. Не подействовало.

— А все-таки, зачем такому брутальному самцу понадобился наш девственник, который в присутствии альф теряет дар речи и становится похож на дауна? — продолжал кривляться парень.

— Я не понимаю о чем ты говоришь, — начал закипать я. — И я что-то не заметил особого смущения, когда общался с ним.

— Ого! Может мы о разных Тайрах говорим? — натурально удивился тот, а у меня внутри начало ворочаться некое чувство стыда, но я постарался затолкать его поглубже. Пока еще не время, я не все узнал.

— А у вас есть еще Тайр? — уточнил я на всякий случай, но он, задумавшись, отрицательно покачал головой. После чего недоверчиво посмотрел на меня и резюмировал:

— Я не знаю, когда ты с ним общался, но наш омега-девственник, шугается от альф, как черт от ладана. И это явно не мог быть он. Так как тебе бы с ним точно поговорить не удалось. Он молчит и зажимается, стоит на горизонте появиться альфе. Так что…делай выводы, — ну надо же, целую речь произнес, я поражен. Выговорившись, он снова стрельнул в мою сторону глазами и поинтересовался: — Так может я вместо него подойду? Со мной долго возиться не придется, — пошлая улыбка выползла на его лицо, а мне стало до отвращения противно, поэтому, развернувшись и выпустив локоть парня, который я, не заметив, продолжал сжимать, направился прочь.

То, что я хотел узнать, я узнал. И пусть я рассчитывал не на такой исход беседы, а на совершенно противоположный, я все равно остался в полном смятении. А тем более сейчас, узнав правду. И вот спрашивается, зачем мне это надо было? Мало мне было сомнений, воспоминаний, так еще и это. Хотя грела только одна мысль, от которой я раздувался как шар: я действительно оказался у него первым. Мечта любого альфы. И моя осуществилась, пусть таким вот образом. Эта мысль грела, но в то же время изнутри стало грызть чувство вины и ответственности за этого омегу.

Задумавшись, не заметил, как на кого-то налетел. Подняв глаза, обнаружил удивленного друга Тайра. Он пораженно уставился на меня. Пауза длилась недолго. Справившись с потрясением, он сузил глаза от злости и поинтересовался:

— И что ты здесь забыл? Что вынюхиваешь? Тебе мало того, что ты оскорбил Тайра, вывалял его в грязи, так еще и сюда притащился? — с каждым словом он распалялся все больше.

— Я не вынюхиваю, а пытаюсь узнать правду, — в тон ему ответил я, хотя сначала даже и не думал распинаться перед этим омегой. С какой такой радости он на меня вообще накинулся. Это мое право, что хочу, то и делаю.

— Узнал? — скептически поинтересовался он. — И что она тебе дала, эта правда? Тайр все равно тебя не простит, — но после своих слов он задумался на мгновение, а потом добавил, — хотя я не думаю, что тебе его прощение так уж необходимо.

На этот вопрос я уже отвечать не стал. Обогнув этого омегу, я направился на выход. Вот только его слова задели. Что значит не простит? Куда он денется! Главное, правильно извиниться. Но тут же голову пронзила еще одна мысль: а оно мне надо? Как оказалось надо. Я чувствовал некую ответственность за этого юношу. Да и чего греха таить, он заставил меня, скептика и циника, коим я стал, благодаря предательству того, кому верил, кого, как я думал, любил и ценил, себя уважать. А это дорогого стоит. Да и заинтересовал меня этот омега.

Теперь надо подумать, как же мне извиниться так, чтобы он хотя бы смог подпустить меня к себе. Чувствую я, что это будет очень сложно. Но тем интереснее. Причем я даже для себя решил, что если простит слишком быстро, значит он не заслуживает моего внимания. Ну да, я наверное мазохист, хотя раньше за собой таких наклонностей не замечал. Но сейчас это было похоже на игру, азартную и непредсказуемую. И она меня заинтересовала так же, как и сам мальчик с сильной волей и довольно твердым характером, что очень не свойственно омегам.

Это привлекало. Каждую ночь мне стал сниться один и тот же сон-воспоминание нашей с ним ночи. Утром я просыпался с жесточайшим стояком, который причинял очень сильную боль. Теперь все чувства и эмоции смешались. Я уже и сам не знал, не мог понять, что же я на самом деле к нему чувствую: просто голую похоть, желание оттрахать его хорошенько, или что-то более глубокое: защитить, согреть, приласкать.

На эти вопросы пока ответов не было. Но я твердо решил начать общение с Тайром. А как это сделать? Просто извиниться? Для начала так и сделаем. Придя в магазин, я очень долго выбирал какие цветы послать в качестве извинения, девочка-бета, продавец терпеливо ждала. Но и ее терпение оказалось не безгранично. Она решила предложить свою помощь. Я согласился, обрисовав ей в общих чертах, что цветы нужны в качестве извинения. Она-то и посоветовала лилии. Мне пришлось довериться профессионалу.

Цветы отправлены. Записка к ним приложена. Теперь мне осталось только ждать. Вот только то, что произошло дальше поразило меня до глубины души. Такого я точно не ожидал. Когда увидел то, что прислал этот зараза в ответ, меня чуть Кондратий не хватил. Вот это фантазия. А этот мальчишка не устает меня поражать все больше и больше. Но вместе с тем мое уважение к нему все возрастало. И я с ужасом понял, что не только уважение…

Азарт возрос до немыслимых высот. Эта игра стала захватывать меня. Интересно, что он придумает в следующий раз.

Глава 8

Тайр.

Удивленно воззрившись на лилии и записку в них, я сначала умилился. Мне ведь никто и ни разу не дарил цветы. Но вот потом, сообразив от кого это, меня обуяла такая злость, что не передать словами. Не долго думая, я вызвал курьера, отправил этот букет вместе с запиской обратно, но перед этим обвязал его черной лентой и в его же записке сделал небольшую приписку: «Помню. Скорблю…по несбывшимся надеждам и мечтам. Но абонент больше недоступен. Просьба не беспокоить!!!» После чего отправил все это с посыльным. Благо, адрес отправителя был указан на самой открытке.

Мне вот стало интересно. Он на что вообще рассчитывал? Что после его подачки я, сломя голову, брошусь к нему? Прямиком в объятия, слезно умоляя его дать мне шанс? Фу! Глупость несусветная. Раз ему так уж необходимо мое прощение, пусть придумает способ пооригинальней, чем цветы с запиской. Я на такое не поведусь. И тут же другая мысль ворвалась в голову: «А на что я вообще собрался вестись, если решил для себя больше не иметь никаких дел с этим типом?» Ответа не было. Я и сам пока не знал как стану себя вести, если попытки примирения продолжатся. Вот только зачем оно ему надо. Я никогда не поверю, что этого типа может глодать чувство вины. Да и в чем его вина? По сути, это я виноват, что не смог изучить все аспекты, а потому и поплатился за это.

Тем более, я не поверю в его вдруг вспыхнувшие ко мне чувства. Это вообще из области фантастики. Увидел всего в гипсе, поломанного, и сразу же влюбился? Это вообще абсурд полнейший. Но тогда что же ему надо в таком случае? Ладно, подождем, время покажет, какие у него планы и намерения. А пока пусть наслаждается моим ответным подарком.

И только Грэйд, заметив то, что я сделал, расхохотался, сверкая хитрыми глазищами. Вот же, зараза. Ведь я уверен, что он что-то задумал, но ведь все равно не скажет ничего.

— Представляю его реакцию, когда он увидит черную ленту, но он сам виноват, нечего было присылать лилии. Они всегда считались цветами смерти. Вот теперь и получил. В следующий раз будет тщательнее выбирать букеты, со смыслом, — сквозь смех выдавил он из себя, заваливаясь на кресло и дрыгая ногами. Его смех был настолько заразительным, что и я улыбнулся. А потом, решив переключиться на другую тему, произнес:

— Знаешь, мне надоело сидеть дома. Завтра я иду в универ, — смех Грэйда резко оборвался. Он пристально посмотрел на меня, а потом резюмировал:

— Ну, то, что ты тронутый на всю голову, я и так знал, но не думал, что до такой степени, — я скривился. Друг всегда был беспардонным. — Вот скажи мне, ты совсем умом тронулся? Весь в гипсе, еще не восстановился, а уже собрался на учебу, — отчитывал меня друг, но я, твердо сжав губы, решил стоять на своем.

— Грэйд, как ты не понимаешь, я не могу дома. На меня все давит. Я хочу выйти на воздух, хочу обратить свои мысли в другое русло. Я не могу сидеть дома, — высказав все, уже тише добавил основную причину моего такого решения, — и тут я все время думаю о нем и о не родившемся ребенке. Нашем с ним ребенке.

На это друг ничего не мог возразить. Только стоял и с тоской смотрел на меня. Потом, махнув рукой, произнес:

— Я так понимаю, что отговаривать тебя бесполезно? — отвечать не стал, просто махнув головой. — Ну, что же, тогда завтра утром я зайду и помогу тебе д… — вот тут уж я не выдержал.

— Грэйд! Я похож на немощного?! Я вполне в состоянии ходить сам. Я в гипсе, а не калека, и не стоит ко мне относиться, как к инвалиду, — поняв, что немного перегнул палку, как-никак он обо мне заботится, пусть его забота и опека чересчур сильная, но он по-другому не может. — Я не инвалид. А своим отношением ты только делаешь хуже. Извини.

Друг ни грамма не обиделся, полностью признав мою правоту. И в ходе нешуточных споров мы пришли к консенсусу. Он меня отвезет в универ, а там будет вести себя, как обычно, не справляясь поминутно о моем самочувствии и не пытаясь меня подхватывать, боясь, что я ненароком упаду.

На следующий день место учебы встретило меня радостным гулом. Друзья, которых уже успел предупредить Грэйд, весело щебетали, рассказывая мне все новости, которые произошли пока меня не было. Во время разговора ко мне подошел один из сокурсников. Другом я его никак не мог назвать, так как он был слишком завистливым, интриганом, требующим к себе повышенного внимания.

Скептически осмотрев мою загипсованную тушку, он поинтересовался:

— И вот как таким, как ты, мог заинтересоваться такой самец? — при этом он мечтательно прикрыл глаза, вспоминая о чем-то только одному ему известном.

— Ты о чем? Какой самец? — а вот это действительно интересная новость. Это что же за уникум такой мной заинтересовался? Мне стало жутко интересно. Но тут Грэйд, подхватив меня под локоть, собрался увести от этого зазнайки. Я упирался всеми конечностями. — Грэйд, подожди, я хочу узнать, что за альфа мной интересовался.

— Слушай ты его больше, он тебе наговорит, — зыркнул друг в сторону омеги. Тот весь сжался. Я в последнюю минуту успел перехватить этот взгляд друга. Он был мне знаком: «Скажешь хоть слово — убью!» Тот, естественно, весь сжался и…не произнес больше ни слова.

Зато я решил подвергнуть своего друга допросу с пристрастием. Так как прекрасно видел, что он знает много больше, чем говорит. Поэтому мне пришлось ему дать меня увести, но при этом строя каверзные планы о том, как же мне разговорить этого Марата Казея. Но как я ни старался, тот упорно продолжал молчать, как партизан на допросе.

День прошел быстро, я даже опомниться не успел, как пора было идти домой. Пройтись мы решили пешком, так как погода была отличная, мне хотелось подышать свежим воздухом. Проходя по парку, я заметил скамейку, стоящую под раскидистой ивой. На нее-то и потянул Грэйда. Что-то я подустал немного. Мы сидели, наслаждались покоем и умиротворением, никого не трогали, пока мой взгляд не наткнулся на типа, направляющегося к нам. Вот только его здесь не хватало. Но, вопреки доводам разума, сердце-предатель забилось быстрее.

Подойдя ближе, он окинул взглядом и меня, и Грэйда. После чего, как фокусник, вытащив руки из-за спины, протянул мне коробку конфет. Встав, я протянул за ними руку. Вот только немного не рассчитал, задев лицо альфы, так как сильно резко протянул к нему руку. Тот, вскрикнув, отшатнулся и чуть не упал. Я, как добрый самаритянин, решил его поддержать, и снова немного забыв о гипсе, на этот раз на ноге, наступил на него…совершенно случайно. Я не хотел, правда.

Но на меня почему-то посмотрели, как на врага народа. Развернувшись, он собрался уходить, зло скривив губы. Но я, глянув на коробку, где была нарисована клубника, ага, значит с клубничной начинкой, а это не есть хорошо, окликнул его:

— Эй! Как там тебя, господин доктор! — он обернулся, его глаза уже было в предвкушении зыркнули на меня, но я его немного обломал. — Конфеты забери. Аллергия у меня на клубнику. Становлюсь весь в крапинку. Так что… — разведя руки в стороны, правда получилось это не очень хорошо, закончил, — ешь их сам.

Он выхватил коробку, с яростью зашвырнул ее в близлежащую мусорку и, больше не оглядываясь, направился прочь. А друг, слегка толкнув меня в плечо, расхохотался и спросил:

— И конечно попытки покалечить этого типа вышли совершенно случайно? — я постарался вложить в свой взгляд максимум невинности и произнес:

— Конечно. А ты разве мог подумать по-другому? Это правда вышло случайно. Но…синяки украшают мужчину. Вот и пусть походит с ними. Может перестанет меня преследовать.

На это Грэйд только с сомнением покачал головой, но ничего не сказал, предпочитая наблюдать со стороны, не вмешиваясь. Я был этому рад, так как нравоучений друга я бы просто не вынес. И он это понимал. Потому и говорить ничего не стал. Вот только по его глазам я успел заметить, что и он что-то замыслил. Не нравится мне его взгляд. Ой, как не нравится.

Посидев еще немного, решили пойти перекусить в близлежащее кафе. Стоило нам туда войти, как я заметил того самого альфу, сидящего за столиком, а около него крутился омега, которого я прекрасно узнал. Это известная модель. Он всячески пытался лебезить перед этим самцом, что вызвало у меня недоумение, не таким я его себе представлял, а вот альфа вообще никак не реагировал. И это тоже несказанно удивило, так как этого парня хотели все. Он был слишком красив, слишком уверен в себе, слишком недоступен, в общем одни сплошные «слишком». Поэтому-то эта сцена удивила и поразила.

И тут доктор, презрительно взглянув на омегу, вдруг перевел взгляд на меня. На его лице появился хищный оскал. Он резко встал, оттолкнул от себя эту модель, подошел к нам с другом, обнял меня за талию, прижал к себе и, победоносно глядя на этого парня, произнес:

— Велит! Я тебе говорил не раз. Все! Между нами все кончено! Я не прощаю предательства, поэтому, пока только прошу, оставь меня в покое. Тем более, у меня уже есть тот, кто мне дорог. И это не ты! — от его тирады завис даже я, не говоря уже о Грэйде и этом юноше. Мы стояли в ступоре, и никто не мог выдавить из себя ни слова.

Омега посмотрел сначала на альфу, потом на меня, а в последнюю очередь на Грэйда, после чего, едва сдерживая слезы, выскочил из кафе. В эту минуту я и пришел в себя. Оттолкнув от себя эту…этого…я даже не знаю как мне его сейчас назвать, типа, развернулся и собрался было накинуться на него с гневной речью, но он, притянув меня обратно к себе…впился в мои губы поцелуем, что напрочь выбило из головы все мысли…

Но ненадолго. В себя я пришел достаточно быстро. Последней мыслью перед тем, как ярость полностью затопила меня, было: «Ты попал! Причем, очень крупно!»

Глава 9

Айтар.

Увидев черную ленту, а особенно надпись на ней, я сначала опешил, потом разозлился, и только окончательно вдумавшись и еще раз перечитав, расхохотался. Да уж! В чувстве юмора этому омеге явно нет равных. До такого я бы точно не додумался. Ладно. Придумаем что-нибудь другое. Этот юноша мне определенно начинает нравиться своей непредсказуемостью. Думаю, будет весело.

Вот только все веселье было на корню убито звонком Велита. Что же ему неймется-то? Неужели так сложно понять, что я больше не поведусь на его смазливую мордашку и сладкие речи? Они больше на меня не действуют. Сейчас он мне обещал несбыточное: бросить карьеру, стать домохозяйкой (верилось с трудом), а самое главное даже не смотреть в сторону других альф, не говоря уже об изменах. Вот только обжегшись на молоке, дуешь на воду. Так и у меня. Верить тому, кто однажды предал — это верх кретинизма, коим я точно не страдал.

Популярно объяснив ему, что думаю о нем, о его обещаниях и о возможности возобновления отношений, я просто отключил телефон. С некоторых пор Велит стал меня напрягать. Я больше не хотел его ни видеть, ни слышать. Былые чувства, как ни странно, ушли безвозвратно, что заставило меня задуматься о том, а была ли это любовь? Или просто привычка, привязанность и просто легкая влюбленность. Скорее всего все и сразу, но никак не любовь. И этот омега стал меня раздражать своими навязчивыми попытками примириться.

Да еще и мучил вопрос: почему именно я? У него же любовников, как грязи. Была у меня кое-какая мысль, но тогда это могло бы значить, что я совсем не знал того, с кем прожил целый год. Никогда не подозревал, что он настолько лицемерен, и не погнушается ничем в достижении своих целей. А его цель была, судя по-всему, очень быстро захомутать меня снова, так как, вероятнее всего, он от кого-то залетел. Других домыслов у меня не было, а этот, как возможный вариант, сам напрашивался.

Решив немного проветриться, а заодно подумать, чем еще задобрить этого несносного омежку, я медленно брел, сам не зная куда. Как вдруг мой взгляд наткнулся на вывеску магазина: «Сладкое удовольствие». Хм, а что? Заманчивая идея. Надо подсластить немного свои промахи. Может он немного отойдет? И станет посговорчивей? Во всяком случае, начнет хотя бы общаться.

Купив коробку конфет, я побрел дальше. Зайдя в парк, мне захотелось просто расслабиться на природе перед тем, как идти к дому омеги. Я решил на этот раз сам вручить ему подарок и посмотреть на его реакцию. Только войдя в парк, понял, что идти к парню не придется. Он спокойно сидит сейчас передо мной вместе со своим другом и тоже наслаждается свежим воздухом.

Не раздумывая, направился к ним. А вот то, что произошло дальше, просто выбило меня из колеи. Такого я точно не ожидал. Мало того, что этот шельмец подпортил мне фейс, отдавил ногу, так ко всему прочему у него еще и аллергия оказалась на клубнику. Странно, что-то я не заметил в его карте никаких сносок на аллергию, хотя это должны были указать в первую очередь.

Разозлившись, я больше не стал там задерживаться, пытаясь придумать что-то такое, что сможет выбить из колеи этого омежку. Мне отчего-то захотелось увидеть на его лице растерянность, а еще вернуть тот самый заинтересованный взгляд, которым он на меня смотрел раньше. Но это пока мечты. Посмотрим, что будет дальше.

Выйдя из парка, заметил кафе. В ту же минуту мой желудок решил напомнить о том, что я с утра так и не позавтракал, так торопился. Поэтому решил зайти перекусить. Вот только поесть мне толком не дали. Буквально через пару минут в него ворвался Велит. Следит он за мной, что ли? Сев рядом, сначала молчал, рассматривая мое лицо. И что он там надеется увидеть? Следы горя? Офигительную радость от лицезрения его любимого? Что?

Я продолжал есть, стараясь сделать вид, что его здесь нет. Но это омеге явно не пришлось по вкусу. Он скривился, будто лимон проглотил.

— И долго ты собираешься меня игнорировать? — с пафосом начал он, но, заметив, что от его пафоса меня передернуло, решил сменить тактику. — Айтар, может прекратишь уже дуться? И мы снова начнем все сначала.

Я даже подавился от его наглости. Он это сказал так, будто предложил в ресторан сходить. Интересно, неужели он и вправду считает, что стоит ему посветить передо мной своей звездной мордашкой, и я тут же растаю и брошусь ему в ноги? Глупо.

Заметив, что на меня его слова не произвели впечатления, он стал обещать несбыточное. Снова здравствуйте. Это мы уже проходили. Зачем повторяться?

— Это я уже слышал. Ничего нового, — я даже с мнимым сожалением цокнул языком. Он сначала впал в ступор, а потом, вскочив, стал носиться вокруг меня, пытаясь убедить меня в том, что мы обязательно должны быть вместе. Я даже зевнул, до того мне стало скучно и неинтересно. А Велит продолжал распинаться. И тут я решил озвучить свои домыслы, мне стало очень интересно, как на них отреагирует омега.

— Велит, скажи честно, ты залетел? А теперь пытаешься повесить на меня ребенка? Не выйдет, — его реакция меня поразила. Он стал открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба. А судя по тому, как он начал дергаться, я понял, что попал в цель. Вот же гаденыш. Чего удумал. Я хотел его еще и поддеть, но немного завис.

Мой взгляд упал на вошедших в помещение Тайра и его друга. И тут в голову ударила мысль. А что если убить двух зайцев одновременно? И Велита, наконец, отвадить, и парня ввести в ступор! А там, глядишь, может он и сочтет мой способ оригинальным?

Не раздумывая ни секунды, я резко встал, чем озадачил Велита, и направился к Тайру. Пока он ничего не успел сообразить, я его обнял, притянул к себе и поцеловал. Если сначала я всего лишь хотел отвадить бывшего омегу, то целуя эти сладкие губы, не заметил, что мне самому это очень нравится. Ведь в ту самую ночь я не стал его целовать, считая, что это клубный мальчик, а теперь пожалел об этом. Как же много я потерял.

Отстранившись от Тайра, с радостью заметил на его лице шок, ступор, панику. Потому, обернувшись теперь уже к Велиту, сообщил ему, что теперь у него нет никаких шансов. Место рядом со мной занято, причем надолго. Тот, едва сдерживая свои крокодильи слезы, которым я больше не верил, в расчете на то, что я брошусь следом, выскочил из кафе.

Но стоило мне повернуться к юноше с улыбкой на лице, как я тут же понял, что сейчас меня будут убивать. У парня было такое выражение лица и такой взгляд, что если бы можно было им убить, то я уже давно превратился б в кучку пепла. Ух, ты! Вот это ярость! Сейчас надо было очень срочно что-то придумать, иначе, хождение в гипсах могло ожидать и меня, а этого мне ой, как не хотелось.

Оглянувшись по сторонам, ища пути отхода, я решился на еще одну попытку отвлечь юношу. Схватив его в охапку, чмокнул в кончик носа, что снова ввело его в ступор, после чего быстро ретировался из кафе, пока парень не пришел в себя, чтобы меня покалечить. Вот только в последнюю минуту, разгадав мой маневр, я все же успел схлопотать по плечу загипсованной рукой, хотя парень явно целился в лицо. Больно! Но терпимо, зато я успел отскочить до того, как меня стали охаживать этим самым гипсом, избежав участи быть травмированным.

Выскочив на улицу, глубоко вдохнул свежий воздух, а потом с радостью понял, что мое настроение резко подскочило вверх. Неудачные попытки меня отделать привели в восторг, а недоумение на лице юноши порадовало. С него хоть на миг слетела его маска отчужденности. В эту минуту он выглядел беззащитным, что прибавило симпатии в моих глазах. С удивлением отметил, что мои чувства с каждой встречей с Тайром становились все сильнее. Меня влекло к нему не по-детски. И это чувство становилось все сильнее.

Теперь я был полон энтузиазма и азарта во чтобы то ни стало завоевать этого строптивца, несмотря на его сопротивление. Вот только следующий презент надо было тщательно обдумать, тем более, что Тайру через две недели снимать гипс, и он просто вынужден будет прийти ко мне в клинику. Вот тогда-то я и преподнесу свой очередной подарок. Очень надеюсь, что от него он не сможет отказаться.

Но теперь передо мной встала дилемма: что же такое выбрать, чтобы он его принял? А для этого мне понадобится его друг, который знает Тайра, как облупленного. Внутри меня зрела надежда, что тот будет не против мне помочь. А значит, надо обязательно найти его номер телефона и адрес. И этим я займусь прямо сейчас, чтобы не терять зря времени.

Позвонив знакомому, работающему вместе со мной, я поинтересовался не узнал ли он имя того самого друга, который посещал Тайра. К моей огромной радости тот ответил, что не только именем поинтересовался, но и номером телефона, который тут по моей просьбе и продиктовал, перед этим поинтересовавшись зачем мне это надо. Пришлось успокоить, что для соблазнения его друга, который недавно и лежал в клинике. Тот успокоился, видимо, у него были свои планы на Грэйда.

Внеся телефон омеги в свой сотовый, я с нетерпением стал ждать вечера, предполагая, что в это время он уже должен быть дома, предположительно один. Так и оказалось. Мой звонок его, как ни странно, не удивил. Будто он его ждал.

— Грэйд? Здравствуй, — начал я, мой собеседник сначала помолчал, будто соображая кто звонит, а потом я даже почувствовал его ухмылку.

— Ну здравствуй, коль не шутишь, доктор! Что тебе понадобилось от меня? — решил сразу перейти к делу парень.

— Я хочу подарить Тайру то, от чего он не сможет отказаться, — признался я, а потом добавил, — и в этом мне нужна твоя помощь. Пойдешь мне навстречу? — мне почему-то показалось, что юноша не откажет. Так оно и оказалось.

— Куда же я денусь-то? Ладно. Он давно мечтает заполучить Апофегмату, вот если тебе удастся ее найти, то от нее он точно отказаться не сможет, — выдал Грэйд, а я завис. Для меня это было, как китайская грамота. Я даже не имел представления, что это такое.

— Апо…Чего? — на всякий случай переспросил я.

— Эх! А еще умным считаешься, с высшим образованием, — поддел меня тот. — А такую книгу не знаешь, — хм, значит, это книга. Хорошо. — Это редкая книга, ее практически нельзя нигде купить, и Тайр давно ее ищет. Так что удачи тебе, — после этого абонент отключился.

За эти минут десять, пока мы разговаривали, я узнал все, что меня интересовало. Вот только для того, чтобы получить то, о чем мечтал Тайр, я вынужден был обратиться за помощью к коллекционеру, у которого должна была быть эта вещь. Книга.

Апофегмата — это сборник изречений и полуанекдотических повестей, в которых упоминались имена философов, политических деятелей и писателей древней Греции и Рима. Греческим и римским философам посвящена первая книга «повестей». Она представляет собой сборник нравоучительных историй. Читатель знакомится с именами Сократа, Платона, Аристотеля, Аристиппа, Ксенократа, Диогена Синопского, Зенона Элейского, Фалеса, Анаксагора, Теофраста, Пифагора, Гераклита, Архесилая, Анаксимена, Эпиктета, Эпикура, Сенеки.

Именно о ней грезил омега. Купить ее, как сказал Грэйд, нигде было нельзя, так как их было всего три, и ее, как зеницу ока берегли те, у кого она находилась.

Я очень рассчитывал на помощь того, кому когда-то спас жизнь. Пусть немного меркантильно требовать плату сейчас, но у нас был уговор, что если вдруг мне что-то понадобиться, я могу смело обратиться к нему. Что сейчас я и сделал. Созвонившись с парнем, озвучил свою просьбу. Тот, даже не сомневаясь и не колеблясь, согласился отдать мне ее. Хотя я предлагал купить этот редчайший экземпляр, но он отказался, мотивируя это тем, что если бы я его не спас, то и книга была бы ему уже не нужна на том свете. Его слова меня несказанно обрадовали.

И утром побежал за подарком. Книга действительно оказалась очень древней, но в хорошем состоянии. Аккуратно взяв ее в руки, как-никак раритет, к которому даже прикоснуться было страшно, я завернул ее в приготовленную заранее упаковку и, поблагодарив от всей души юношу, вышел. В тот момент у меня даже мысли не возникло о том, что такие дорогие подарки дарят только очень близким. У меня была цель, и я шел к ней семимильными шагами.

Довольный, с презентом я отправился к Тайру. Очень надеюсь на то, что меня не выгонят сразу, а хотя бы дадут время произнести хоть слово. Ну, что же! Осталось немного. Скоро я узнаю, что меня ждет. Казнь или помилование.

Глава 10

Тайр.

После того, как эта зараза меня поцеловала, я весь закипел, приготовившись отделать его так, что родная мать не узнала бы. Благо, один удар гипсом способен дезактивировать его надолго. Но и тут он смог выкрутиться, удивив и поразив меня еще раз.

Видимо, поняв по моему взгляду, что сейчас ему наступит полный писец, он…снова притянул меня к себе и чмокнул в кончик носа. Это окончательно выбило почву из под ног. Именно этот чмок получился настолько интимным, как мне показалось, что я готов был прямо тут расползтись лужицей. Но, вовремя взяв себя в руки, успел его еще и огреть гипсом. Правда, целился в его улыбающуюся физиономию, а попал всего лишь по плечу. Не повезло мне. Не удалась задумка.

А потом этот гад вообще успел выскочить до того, как я ему врежу еще раз, только уже более прицельно. Эх! Ладно. Думаю мне еще не раз придется с ним столкнуться. Ведь, судя по его ухмылке, он теперь не остановится. Вот тогда-то я и оторвусь по полной.

Желание есть пропало напрочь. Да и рука, которой я врезал доктору разболелась. И теперь у меня было только одно желание: лечь и отдохнуть. Видимо я все-таки переоценил свои силы. Грэйд помог дойти до дома, у меня в придачу ко всему, еще и голова начала кружиться, уложил меня, а сам ушел. У него была сегодня назначена встреча с таинственным незнакомцем, о котором он пока не хотел мне говорить. Но ладно, это пока терпит. Ведь все равно скоро сам не выдержит и поделится, кто у него появился.

Уснул я сразу же, как только тот ушел. И снилось мне что-то очень и очень приятное, но вот что именно я никак не мог вспомнить, проснувшись утром в отличном расположении духа. Когда раздался звонок в дверь, я только успел удивиться. Что-то рановато сегодня Грэйд пришел, обычно попозже. Но тем не менее, дверь я открыл с улыбкой на лице. А вот стоило мне увидеть кто стоит за дверью, как улыбаться сразу же перехотелось.

— Что ты тут забыл? — поинтересовался я, собираясь закрыть дверь перед носом альфы, но его нога помешала этому.

— Вот, это тебе, — заметив, что я стою абсолютно неподвижно, он, склонив голову на бок, слегка улыбнувшись, спросил: — Даже не посмотришь что там? А вдруг это мечта всей твоей жизни?

— Где? — ехидно спросил я в ответ. — И откуда тебе знать о чем я мечтаю?

— А ты разверни и посмотри, — посоветовал он, продолжая протягивать мне сверток. А у меня внутри вдруг заскреблись кошки. И хотелось, и кололось. Форма подарка не оставляла сомнений в том, что это может быть. Потому я только смотрел, не спеша брать в руки протянутое. При этом так и продолжая стоять на пороге. Пройти-то я ему не предложил. Да и не собирался я его приглашать.

Сейчас меня раздирали сомнения. Ведь то, что я хотел и искал везде он не мог мне подарить. Или мог? Но тогда как он узнал об этом? И тут в голове мелькнуло: «Грэйд». Только он мог сказать. Хотя…А вдруг там не то, о чем я думаю? Но ведь тогда совсем не поздно будет вернуть это обратно.

Уже не обращая внимания на альфу, я стал судорожно разворачивать сверток. Руки тряслись, внутри стала подниматься волна предвкушения. Развернув обертку, я ахнул. Апофегмата. Это она. Та самая. Я с восторгом и радостью рассматривал то, что искал вот уже три года. И сейчас она у меня в руках. И только когда над ухом раздался голос доктора, я пришел в себя:

— Тайр, теперь ты сможешь простить меня? — подняв на него радостное и довольное лицо, заметил, как он предвкушающе смотрит на меня. — Я правда очень сожалею, что обидел тебя.

Даже видя на его лице раскаяние, я решил не торопиться. Заметив его движение ко мне, я стал действовать на автомате. Резко, загипсованной рукой, оттолкнул его назад к все еще раскрытой двери. После чего захлопнул ее у него перед носом. По ту сторону раздался крик. Взглянув в глазок, увидел, что пальцы на руках у него в крови, а еще он тряс ногой. Прищемил, значит. А нечего их тянуть куда не следует.

— Этот презент я возьму, как извинение за твою грубость там, в больнице. А вот то, что ты вытворял в кафе… — я намеренно не стал договаривать, пусть помучается.

— Я же извинился!!! — завопил он.

— И ты считаешь, что я сразу же должен броситься тебе на шею? — скептически осведомился я.

— Можно не сразу, постепенно, — еле выдавил из себя альфа. Видимо хорошо ему конечности прищемило. Но он сам виноват.

— Не дождешься, — отрезал я, наблюдая за тем, как тот медленно спускается по лестнице. И тут только начались сомнения и переживания. Мужчина старался, искал подарок. Может и вправду его совесть замучила, а я его дверью?

Дождавшись пока он скроется из вида, я опустился на пол. Так и сидел с книгой в руках, качая ее, как маленького ребенка. Очень уж вожделенной была эта вещь. А еще на меня вдруг напало раскаяние. Он ведь и вправду извиниться пришел, а я…

Мое самокопание было прервано вошедшим Грэйдом, которому я еще вчера вручил вторую связку ключей, чтобы мне с гипсами не таскаться каждый раз открывать ему дверь. Войдя, он заметил меня на полу, качающего книгу и со скорбным выражением на лице.

— Кто-то умер? — сразу же поинтересовался он, присаживаясь рядом и аккуратно вынимая из моих рук книгу. Рассмотрев ее, улыбнулся и отдал обратно.

— Нет, никто пока, — шепотом произнес я. — Но я такая сволочь, — заметив недоуменный взгляд друга, пояснил, — альфа извиниться пришел, вот, книгу принес, а я…ему пальцы прищемил и на руках, и на ногах.

Несколько минут стояла тишина, Грэйд переваривал информацию, а вот потом раздался оглушительный хохот. Я удивленно воззрился на друга. Может он умом тронулся? Вроде не похоже.

— Он хоть извиниться-то успел? — сквозь приступы смеха поинтересовался он, я только кивнул. — Ну, тогда чего киснем? Ничего страшного не произошло. Ему это на пользу пойдет. А сейчас вставай. Нам в универ пора. Или ты передумал? Так и будешь сидеть тут на полу, занимаясь самокопанием? — на этот раз я отрицательно замотал головой.

Грэйд еще что-то хотел сказать, но заметив мою кислую физиономию, только цокнул языком, помог подняться, собрать сумку, и мы пошли на учебу. Занятия прошли относительно спокойно. Вот только излишняя опека товарищей давила морально. Я несколько раз попросил меня не жалеть, я же не инвалид, а всего лишь весь поломанный. Да и то осталось совсем немного времени, пока мне снимут гипс.

А на последней паре я вдруг с удивлением заметил, что друг стал как-то суетиться, нервно дергаться, смущаться, чего я за ним никогда раньше не наблюдал, поглядывать то в окно, то на часы.

— Грэйд? — толкнул я его под локоть. Он перевел на меня непонимающий взгляд. Я же, прищурившись, попросил, — колись давай. Что с тобой такое?

— Ты о чем? — попытался включить дурачка тот, а поняв бесполезность своих попыток, тяжко вздохнул, еще раз выглянул в окно и указал в направлении стоящего недалеко от входа парня. — Вон, видишь альфу? — я посмотрел куда указывал юноша, оценил и согласно кивнул. — Это тот, с кем я сейчас встречаюсь.

— И что тут такого сверхсекретного? — не понял я.

— То, что на него не действуют мои закидоны, и он пока еще не сбежал от меня, вопя, что я неадекватен, сумасброден и вообще, того, — для наглядности он покрутил пальцем у виска. А я расхохотался. — На все мои выходки он только улыбается и говорит, что это прекрасно. Вот скажи, что может быть прекрасного в том, что в кафе я опрокинул на него вазочку с подтаявшим мороженым? Или когда «нечаянно» в парке усадил его на покрашенную скамейку, а сам еще уселся сверху, и только потом с невинным видом заметил, что здесь, оказывается, окрашено? Или когда он меня целует, а я говорю, что он забыл почистить зубы? Вот скажи, выдержит такое кто-нибудь? Нет! Раньше не выдерживали, а этому хоть бы что! — поник друг, еще раз выглянув в окно.

Мне оставалось только похлопать друга по плечу, легонько конечно, а то ведь и до перелома недалеко, и констатировать:

— Что за похоронный вид? Ты радоваться должен, что тебя принимают таким, какой ты есть! — на это Грэйд только искоса глянул на меня и буркнул:

— Вот я и радуюсь.

— Ага, я вижу! — скептически заметил я, а потом перевел тему. — Мне скоро снимают гипс, это дело надо отметить. Причем, еще и награду за победу забрать и тоже отметить. Как ты на это смотришь? — тот только руки потер от предвкушения и даже предложил ресторан. А мне что? Все равно где отмечать. Поэтому я и согласился. Вот только его хитрющий взгляд мне снова не понравился. Опять ведь что-то задумал.

После пары мы вышли на улицу, Грэйд, приближаясь к альфе, который ждал его, стал красным, как помидор. Ого! Да мой друг влюблен по уши! Это радостная новость. Да и альфа с него глаз не спускал. Смотрел с такой нежностью, обожанием. Мне даже на миг завидно стало. Перед глазами мелькнуло видение того самого доктора, который смотрит на меня так же. Эх! Мечты, мечты! Мне такое счастье явно не светит.

Парни проводили меня домой, после чего, оставив меня в гордом одиночестве, наедине со своими мыслями, ушли развлекаться. А я, взяв вожделенную книгу, удобно устроился на кровати и стал читать. В эту минуту из головы вылетели все мысли, я погружался в мир философии, забыв обо всем: и о докторе, и о гипсах, и о друге.

И только ночью очнулся от того, что на телефон пришла СМС: «Прости меня!» Я на это только глупо улыбнулся, но ответ писать не стал. Пусть помучается.

Глава 11

Айтар.

Когда я протянул ему подарок, то заметил, как заблестели его глаза в предвкушении. Еле убедил посмотреть что там. А вот когда он сорвал обертку, застыл статуей самому себе. На его лице было столько радости, счастья и восторга, что я невольно подался к нему навстречу, и пользуясь тем, что он в хорошем расположении духа, извинился. Сам не знаю почему, но мне очень захотелось, чтобы он меня простил.

Я уже не мог без этого несносного мальчишки с сильным характером. Меня к нему тянуло со страшной силой. И если изначально меня снедало чувство вины, то сейчас во мне разгоралось совсем другое чувство. Я понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно. И ни о ком другом думать я уже не мог. Мне никто не был нужен, кроме него.

Теперь я мог со стопроцентной уверенностью сказать, что есть любовь. Ее нельзя было сравнить с тем, что я когда-то чувствовал к Велиту. Здесь даже и сравнивать нельзя. Потому, вложив в свой голос максимум искренности и раскаяния, я произнес эти слова. А вот то, что последовало дальше, выбило меня из колеи.

Тайр оттолкнул меня назад и закрыл перед моим носом дверь. Вот только моей глупостью было попытаться ухватиться за косяк, да еще и ногу подставить. Он просто со всей дури захлопнул ее, прищемив мне пальцы на руках и защемив ногу. Резкая боль прошила тело. Я вскрикнул от неожиданности и затряс рукой. Хорошо еще, что как оказалось, ничего серьезного не было, всего лишь содрал кожу, вовремя успел убрать руки. А то весело было бы.

Из-за двери послышался голос Тайра, который любезно сообщил о том, что меня простили только за грубость в больнице. А вот за поцелуй в кафе нет. А что я такого сделал? Поцеловал? Трагедия века! Решив больше не задерживаться, я, превозмогая боль в ноге, решил уйти, но…продолжить завоевание этого омеги.

Спустившись вниз, столкнулся с входящим Грэйдом. Тот осмотрел меня, заметил содранную в кровь руку, прихрамывание. После чего всплеснул руками.

— Ого! — воскликнул он, глядя на покалеченного меня. — Кто это тебя так? Хотя…риторический вопрос. Можешь не отвечать, я и сам знаю. Тайр? — я только кивнул. — Но хоть простил? — в свою очередь поинтересовался он.

— Только за грубость в больнице, — пришлось признаться мне. Хотя я и сам не мог понять, почему отчитываюсь перед этим парнем. Но потом понял, что его помощь мне еще не раз пригодится. Так и оказалось. Он, чуть подождав, озвучил свою идею:

— Есть у меня кое-какая мысль. Но озвучу я тебе ее позже. Я перезвоню, — не став больше ничего добавлять, он помчался наверх. А я стоял и, как идиот, улыбался. Хорошо иметь такого сообщника и помощника, который знает привычки Тайра, его желания и мысли.

Тайр.

Две недели пролетели незаметно. Я все время наблюдал за Грэйдом, который летал, как будто у него выросли крылья за спиной. Я не мог нарадоваться, глядя на него. Сегодня, наконец, мне снимают гипс. Если честно, было немного стремно идти в больницу. Я просто не мог смотреть в глаза Айтару. Но, как ни странно, он все проделал молча. Только постоянно поглядывал на меня, пытаясь что-то сказать, но так и не сказал. А я расстроился. Неужели переборщил?

Из кабинета я выходил совсем поникший. Грэйд, который меня все это время ждал, подпирая стену, поинтересовался:

— Что-то случилось? Он тебе что-то сказал? Сделал? — я только отрицательно мотнул головой, продолжая молчать. — Тогда что за убитый вид? — недоуменно воззрился на меня тот.

— Он вообще ничего не сказал. Ни слова. Понимаешь? — в сердцах воскликнул я. — Даже не спросил, как я себя чувствую.

— Ну, мне кажется это было бы лишним, — тут же осмотрев меня, заключил друг. — Судя по твоему виду, ты цветешь и пахнешь, радуясь жизни. Потому и вопросы были излишни.

На это мне нечего было ответить, поэтому я молча двинулся на выход. Грэйд пошел следом. Добравшись до дома, мы позвонили в ресторан, заказали столик на троих, парень решил взять с собой своего альфу, я против не был. Пусть хоть кто-то порадуется жизни. Ненадолго покинув меня, договорившись встретиться позже, он убежал.

— Ты куда? — удивился я, когда тот был уже около дверей. На меня хитро глянули и коротко ответили:

— По делам. Да и альфу надо предупредить, чтобы был готов в назначенное время, — после чего, не дожидаясь моих дальнейших расспросов, выскочил за дверь.

Я пожал плечами, поражаясь такой поспешности и решил, пока есть время, съездить и забрать свой приз. Чего ему зря пылиться там. Пусть у меня будет. Сказано — сделано. Времени это много не заняло. Распорядитель поздравил меня, вручил награду, и я с чистой совестью поехал домой, готовиться к вечеру.

Айтар.

Когда Тайр пришел ко мне в кабинет снимать гипс, я с огромным трудом сдерживал себя, чтобы не схватить его в охапку и не затискать. Несколько раз порывался заговорить с ним, но очень боялся все испортить, потому и молчал, стиснув зубы. Заметив поникшего юношу, мне захотелось его утешить, но пока было рано. Мне сегодня с утра позвонил Грэйд и сообщил, что сегодняшний вечер они проведут в ресторане. И у меня возник план. Как завоевать сердце этого строптивца. Именно поэтому я продолжал молчать все время, пока длилась процедура.

Когда все было снято, так же молча, он покинул кабинет, опустив голову. А у меня внутри все переворачивалось от его вида. Но я сдержался, не бросился к нему и не произнес ни единого слова. А чуть позже, поехав в тот самый ресторан, который указал Грэйд, договорился обо всем с официантами, после чего отправился в ювелирный магазин, выбирать еще один, на этот раз последний подарок.

Выбрал. Теперь очередь за цветами. Я снова остановился на лилиях, очень они мне нравились, да и парню, как сказал его друг, тоже. Закончив с приготовлениями, как на иголках, стал ждать вечера. Меня трясло, как перед первым прыжком с парашютом. Как я дотерпел до вечера, остается загадкой. Но мне это удалось.

А вечером, надев костюм, взяв цветы и коробочку с подарком, отправился в ресторан, где уже должны были находиться парни. Так и оказалось. В зале царил полумрак, на каждом столе стояли зажженные свечи. Зал был забит битком. От столика к столику сновали официанты. Один из них, заметив меня, кивнул. Именно с ним я договаривался обо всем.

Подойдя, хитро заговорщицки улыбнулся, взял из моих рук цветы.

— Все готово, все проинформированы, — отчитался он. А потом, посмотрев на Тайра, добавил. — Удачи вам!

— Спасибо! — от всей души поблагодарил я, ожидая, пока цветы дойдут до адресата. И только потом двинулся следом, заметив недоуменный взгляд Тайра, когда ему вручили цветы. Он стал оглядываться по сторонам, пока не заметил меня, медленно двигающегося по проходу к нему.

Как ни странно, он молчал, ожидая продолжения. И я, подойдя к самому столику, стал на одно колено, протянул ему коробочку и произнес:

— Тайр, прости меня! Будь моим мужем! — парень реально завис. Он то открывал, то закрывал рот, переводя взгляд с меня на цветы, а потом на кольцо. И тут…из-за каждого стола встали посетители и в один голос стали скандировать:

— Тайр! Прости его! Стань его мужем! — он стал сначала в испуге осматривать всех, а потом…опустив голову и залившись краской, которую не мог скрыть даже полумрак помещения, встал, опустился рядом со мной на колени, взял протянутое кольцо и…поцеловал. Сам. Меня. Поцеловал.

Вскочив на ноги, я подхватил юношу на руки и закружил.

— Это значит да?! — закричал я.

— Да, — сначала робко ответил он, потом уже более решительно воскликнул: — Да! Да!

Со всех сторон раздались аплодисменты. Я был счастлив, как никогда. Это был самый радостный день в моей жизни. Не отпуская юношу с рук, я поблагодарил всех посетителей и официанта, который и помог это устроить, после чего так и присел с ним за стол, не спуская его с колен.

Так мы и провели вечер. Я боялся отпустить его даже на мгновение, боясь, что это может оказаться миражом и стоит мне его отпустить, этот мираж развеется, как дым. Мы все время шутили, смеялись, я поблагодарил Грэйда за помощь, при этом поздравив и его, и своего напарника с обретением второй половинки и с их скорой свадьбой, которую мы решили сделать в один день.

А вот после ресторана мы поехали ко мне…

Тайр.

Изначально идти в ресторан не было никакого желания, но я решил не омрачать настроение другу и даже смог выдавить из себя улыбку. Стоило нам сделать заказ, как мне принесли цветы. Из-за полумрака, царящего в зале, не сразу сообразил куда смотреть. Стал оглядываться по сторонам. И только тогда заметил Айтара. Вот это да. Такой красавец. Костюм ему очень шел. У меня даже глаза заблестели. А вот дальнейшее вообще выбило меня из колеи. Он опустился передо мной на одно колено и попросил прощения. И…стать его мужем. У меня глюки? Ведь этого не может быть?! Или может? Я запутался.

Пытаясь что-то ответить, понял, что горло сковал спазм. И из него не вырвалось ни одного звука. И тут все посетители встали из-за столиков и тоже стали скандировать, чтобы я его простил. У меня не было слов, только одни эмоции. Я даже от избытка чувств чуть не разревелся. Но только опустился с ним рядом. И поцеловал. Радость зашкаливала, эмоции переполняли.

И я ответил ему согласием. А после увидел то, о чем так мечтал: его улыбку, которая была только для меня, его ласковый и нежный взгляд, тоже обращенный только на меня и…светившуюся в его глазах любовь. Меня затопила радость. Весь вечер я наслаждался его обществом, его запахом, его близостью.

А вечером мы поехали к нему. Еще не дойдя до квартиры начали целоваться, попутно шаря руками по телам друг друга, пытаясь избавить от одежды. В квартиру мы вваливались уже полураздетые. А дальше, снося все косяки и не чувствуя никакой боли от этого, мы достигли кровати. От близости альфы кружилась голова, тянуло внизу живота и в эту минуту я почувствовал, что у меня на несколько дней раньше началась течка. Голову снесло окончательно.

На кровать мы падали уже полностью обнаженные. Альфа, почувствовал запах течки, зарычал, набрасываясь на меня поцелуями-укусами, я отвечал тем же. Оставив мои губы в покое, он стал опускаться ниже, вылизывая каждый сантиметр моего тела, играясь с сосками. От такой ласки зарычал уже я, извиваясь и прижимая его голову к себе, пальцами перебирая его волосы. Он, наигравшись, стал опускаться ниже, выцеловывая все, до чего дотрагивались его губы, пока не достиг члена.

Наблюдая за моими блестящими, шальными, с поволокой от желания, глазами, он лизнул головку. От такого меня просто выгнуло, я застонал, толкнувшись ему в рот, он понял намек и заглотил член наполовину, посасывая, облизывая языком. Я уже не стонал, а кричал. А он продолжал меня мучить, постепенно погружая мой член полностью в рот. Я наблюдал, как его голова двигается вверх-вниз и растворялся в ощущениях. Крышу сносило окончательно.

Когда он почувствовал, что я скоро кончу, просто пережал член у основания, от такого я взвыл:

— Из-з-зверг… Сад-д-дист… — с трудом выдавил из себя.

— Еще рано, котенок, — довольно облизнулся он и снова приник к моему сосредоточию желания, продолжая лизать, сосать и доводить меня до умопомрачения.

Но, поняв, что и сам больше не выдержит, он, отстранившись от члена, стал вылизывать анус, попутно вставляя пальцы и проходясь по простате, такого я выдержать уже не мог. Взмолился:

— Н-н-н-не…могу…больше…Войди, — и он не стал противиться. Закинув мои ноги себе на плечи, стал медленно входить. Как ни странно, боли, как таковой, я уже не чувствовал. Было только чувство дискомфорта. Но и оно быстро прошло, стоило ему войти до конца.

Наш танец страсти и любви начался. Мы двигались в унисон. Я подавался ему навстречу, он вдалбливался в меня со всей страстью. Рукой надрачивая мой член, он смотрел мне в глаза, не имея сил оторваться. В какой-то момент я не выдержал, притянул его к себе и впился в его губы поцелуем. Наши языки переплетались, устраивая борьбу за первенство. Терпеть больше не осталось сил. Я почувствовал приближение долгожданной разрядки. Изогнувшись в последний раз, закричал ему в рот.

Оргазм был такой сильный, что казалось на миг я выпал из реальности, перед глазами замелькали звездочки. И я откинулся на подушки довольный и счастливый. Несколько раз толкнувшись, Айтар кончил следом за мной, не спеша выходить. Несмотря на свою эйфорию, даже в таком состоянии я почувствовал сцепку. Его член залип во мне. Так мы и лежали: я кайфовал снизу, а он на мне, поставив по бокам локти, чтобы не раздавить меня своим весом.

— Я счастлив! — заключил он, смотря на меня с таким обожанием, что мне стало не по себе. — У нас скоро будет полноценная семья: ты, я и наш ребенок, — немного помолчав, давая мне возможность переварить сказанное и полностью разомлеть от его слов, он добавил: — Я люблю тебя!

— И я тебя! — вырвалось у меня прежде, чем я успел сообразить. Но потом, прижавшись к нему, счастливо рассмеялся. Вот тебе и первый мужчина, и эксперимент, который закончился вот так вот, свадьбой. Никто даже и предположить этого не мог. Но я рад, что получилось именно так, а не иначе. Теперь со мной он, мой альфа, в которого я влюбился еще тогда, в нашу первую ночь. Но только сейчас окончательно осознал это.

Content

Ольга Олие
НАЧАТЬ ЗАНОВО

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11