Ольга Олие

ОШИБОЧНОЕ МНЕНИЕ

Дирик.

— Дирик, ты идешь? — раздался голос моего друга Рида. Сегодня у нас выпускной. Через неделю мы должны будем подавать документы в один из престижных ВУЗов, который выбрали нам родители. Там же учился мой старший брат, Гирис, тот еще альфа-самец. О нем можно сказать только одно: трахает все, что движется. Они с Ридом придерживаются одного мнения, что омеги не имеют права на уважение, так как в определенный период готовы лечь под любого альфу.

Сколько раз я пытался их переубедить, и все было бесполезно. А Рид, в один из таких споров, как-то заметил:

— Дирик, ты чего их защищаешь? Мы, альфы, должны придерживаться одного мнения, а ты какой-то неправильный.

— Даже будучи альфой, нельзя так относиться к омегам, они не все поголовно шлюхи, как вы пытаетесь доказать, — уперся я. Причем, я даже сам не мог понять, что на меня нашло, и я стал их защищать.

— Я не собираюсь менять своего мнения, — невозмутимо заметил друг, — более того, никогда не коснусь ни одного омежки, кроме как трахая его.

Все было очень странно, я не понимал из-за чего в груди после его слов как-то сразу защемило. Хотя, казалось бы, чего мне волноваться? Еще в детстве врачи предположили, что я, так же, как и брат, буду альфой. Ну, что ж, вот через неделю и узнаю. А пока надо собираться: выпускной бывает раз в жизни, тем более, скоро все разъедутся кто куда, и неизвестно, увидимся мы или нет.

Стоило нам только появиться в школе, как сразу собралась целая толпа одноклассников. От некоторых Рид кривил нос, так как было сразу ясно, что это омеги, да и вонь, исходящая от них, символизирующая о скорой течке, были у нас такие ранние, говорила сама за себя. Меня этот запах сводил с ума, кислый и приторный, он вызывал тошноту. В какой-то степени я им сочувствовал, так как даже представить себе не мог, как можно так пахнуть. А вот они, напротив, старались поближе подобраться к сильному и самоуверенному альфа-самцу, каким уже сейчас и был Рид. Каждый из них готов был хоть сейчас пойти с ним туда, куда позовет. На меня поглядывали косо, но сказать никто ничего не мог.

Веселились мы до середины вечера, а потом друг внезапно исчез. Вот же, собирались идти в клуб, продолжать банкет: здесь становилось скучно. И куда он уже запропастился? Надо пойти и найти его. А точно, никуда не попадем. С такими мыслями я пошел блуждать по школе, дергая каждую дверь класса. Многие были заперты, а там, где было открыто, никого не было.

И вот, поднявшись на третий этаж, где было оглушительно тихо, и только звук моих шагов эхом отдавался в этой тишине, я принялся и там проверять все двери, пока не подошел к последнему классу, а уже взявшись за ручку… Я услышал характерные стоны, от которых моя душа разорвалась в клочья.

Все дело в том, что уже почти год я с ума схожу по собственному другу. А началось все с эротического сна с его и моим участием, от которого я тогда проснулся в холодном поту. И еще долго присматривался к нему, пытаясь понять свои чувства. Много позже должен был констатировать, что я действительно влюбился в Рида. Вот только он меня иначе как друга не воспринимал. И как быть, я даже не мог себе представить.

Пока я стоял около двери и прислушивался к стонам, которые принадлежали Риду и какому-то парню, у меня из глаз текли слезы, которые я даже не стал стирать. Сердце отбивало бешеный ритм, готовое вот-вот улететь раненой птицей далеко-далеко, как можно дальше отсюда, чтобы не слышать того, что творилось за закрытыми дверями. Мне было больно, осколки души осыпались на пол школы, перед этим классом. Было чувство, что Рид меня предал, хотя я прекрасно понимал, что ни о каком предательстве и речи быть не может.

Услышав, что они вот-вот закончат, я решил сбежать и, умывшись, чтобы не видно было следов слез, дождаться его в зале, что и сделал. Рид появился, как черт из табакерки. Вот только я стоял один, а тут вдруг он рядом нарисовался.

— Иди, лимончик съешь, — не удержавшись, поддел его я.

— С чего вдруг? — его широкая улыбка не сходила с лица. Он сейчас был похож на кота, обожравшегося сметаны.

— Рожа слишком довольная, — процедил я, отворачиваясь, чтобы в моих глазах он не увидел боль.

— Есть от чего, — довольно потянулся тот, — тут один ранний омега попался, горячая штучка, надо сказать, хорошо поработал, мне понравилось, — и тут он заметил, наконец, мое выражение лица, которое от его слов окончательно перекосилось, — а с тобой-то что? Случилось чего?

Так я тебе и сказал. Пришлось покачать отрицательно головой и выдавить:

— Настроения нет. Пойдем отсюда? — на что тот, ни слова не говоря, развернулся и направился к выходу. В клуб мы все-таки попали. Просидели там почти до утра, а потом разошлись по домам.

Неделя пролетела быстро. Подготовка, экзамены, вручение аттестатов. И вот, наконец, собравшись уже подавать документы, я попросил Рида ехать пока самому, без меня. Что-то останавливало от такого шага, но что, я пока понять не мог. А когда понял… Моя жизнь стала рушиться на глазах.

Через два дня, стоило только Риду уехать, я почувствовал, как меня стало трясти, будто в лихорадке, перед глазами мелькали красные точки, голова кружилась, во рту был неприятный привкус. Отец стал волноваться, так как меня стало шатать. Я готов был свалиться в обморок. И ему пришлось вызвать врача. А уже тот, не успев войти, окинул меня взглядом и, даже не приступив к обследованию, резюмировал:

— Ну, из-за чего переполох развели? Это очень часто случается в первый раз, ничего страшного в этом нет.

— Что случается в первый раз? — не поняли мы с отцом, нервно переглянулись, а у меня под ложечкой засосало от дурного предчувствия, и это самое дурное не заставило себя ждать.

— Течка, — очень удивился доктор, — в первый раз всегда плохо, но это скоро пройдет. Всего пару дней потерпеть, и все. Начнется течка, станет немного легче в плане боли, а вот во всем остальном… — он не договорил, только усмехнулся и протянул мне таблетки, — вот возьми, они тебе пригодятся, если не захочешь ложиться под каждого альфу.

Естественно, я их взял, руки тряслись, как будто целый месяц беспробудно пил, голова продолжала раскалываться. Я даже в страшном сне не мог предвидеть подобный поворот. Я — омега! Этого просто не может быть. Это какая-то ошибка. Может, доктор ошибся? Ведь случается же такое? И тут, стоило врачу уйти, раздался оглушительный грохот отца кулаком по столу.

— Это немыслимо! Мой сын омега! Один из этих… Такого просто не может быть! — повернувшись ко мне, просверлил взглядом, от которого меня затрясло, и уже более спокойно, но вместе с тем, чересчур холодно, от чего вся кровь застыла в венах, продолжил, — после этой своей гребанной течки ты покинешь мой дом… Навсегда. У меня не будет сына омеги. В моей семье всегда были только альфы, и так будет впредь.

От его слов стало больно, очень больно. Щемящая тоска и звук разбитых надежд оглушительно отдались в ушах, мучительной болью сковывая все тело. Больше не говоря ни слова, даже не глядя на меня, он ушел. А я бессильно сполз на пол и, закрыв лицо руками, беззвучно заплакал. Только насладиться одиночеством мне было не суждено. В комнату ворвался брат.

— Ты… Ты оказался одним из этих шлюх? Фу! У меня не может быть брата-шлюхи! Ты понял?! Тебе лучше убраться из этого дома! — выкрикивая, как выплевывая, слова, он постоянно кривился, всем своим видом показывая, насколько ему противно и неприятно находиться рядом со мной. А я только сидел и молчал. Мне и так было очень плохо. Голова кружилась, поясницу тянуло, все тело сковало тупой, пульсирующей болью, поэтому я ни слова не сказал в ответ, даже не пытаясь что-то ему доказывать. Зачем? В этом все равно не было смысла. Он так или иначе останется при своем мнении.

Оставив меня одного, напоследок Гирис, обернувшись, ровным тоном произнес:

— На неделю мы с отцом уезжаем в загородный дом, оставляем тебя одного на время течки. Но когда мы вернемся, тебя здесь быть не должно. Я надеюсь, это понятно? — мне осталось только кивнуть, да и в любом случае, сил на что-то другое просто не было.

Они уехали, а мне предстояло три или четыре дня мучиться от дикого желания, которое вызывала течка, пытаясь справиться своими силами. Лежа на кровати, стал медленно поглаживать себя через домашние штаны, от чего в них сразу стало тесно и больно: пришлось приспустить, что дало возможность вытащить наружу вставший колом член, который уже весь истекал смазкой. Сначала провел кончиками пальцев по всей его длине, касаясь едва уловимыми движениями, этого показалось мало, тогда, особо не заморачиваясь, обхватил его и стал двигать рукой вверх-вниз. Надолго меня не хватило, и я кончил с именем Рида на устах. Только одного раза показалось мало, он, вместо того, чтобы охладить жар тела, напротив, усилил желание, хотелось еще и еще, а главное — почувствовать в такой сейчас саднящей заднице чей-нибудь член. Но… Моему желанию не суждено было сбыться, так как становиться шлюхой я не хочу, поэтому, придется обходиться тем, что есть, а именно, собственной рукой.

Не могу сказать, сколько прошло времени, только мое ухо уловило посторонний звук, исходящий из кухни. Двинуться я был не в состоянии, потому, просто решил, что это отец или брат забыли что-нибудь, а следовательно, можно дальше продолжать. И я снова стал надрачивать свой член. А в следующее мгновение…

В проеме распахнувшейся двери стоял ОН. Моя несбыточная мечта, мой друг, точнее, уже бывший друг, как я успел понять по его взгляду. Он, окинув с ног до головы мое обнаженное (штаны я уже давно стянул за ненадобностью, один же дома, кого мне стесняться?) тело, стал медленно раздеваться.

— Ч-ч-ч-что ты д-д-делаешь? — с трудом от охватившего горло спазма спросил я.

— Раздеваюсь, — равнодушно ответил он, ни на минуту не прерывая своего занятия, — надо же тебе помочь, иначе сойдешь с ума.

— Н-н-не н-н-надо… — я как раз хотел попросить этого не делать, как оказавшееся рядом со мной тело сильного, уверенного альфы с его умопомрачительным запахом, отбило все желание говорить дальше. Теперь у меня было только одно желание, я хотел, чтобы он побыстрее вставил мне, и желательно, посильнее и порезче. Сил терпеть не было. Я стал тереться о его тело, принюхиваться к его запаху, гладить нежную кожу, а он, не став тратить время на какие-либо ласки, просто перевернул меня на живот, несколько раз провел по анусу пальцами, вставляя их внутрь по одному.

Поняв, что я готов, он вошел резко, сразу на всю длину. А я взвыл от боли: тело пронзила такая резкая боль, что хотелось отползти подальше, свернуться в клубок и полежать неподвижно, пока все не стихнет. Ага. Кто же мне даст это сделать? Явно не Рид. Этот гад стал с еще большим усилием вколачиваться в мою многострадальную задницу. И в какой-то момент я понял, что мне это начинает нравиться. Потому стал даже подмахивать, стараясь поглубже насадиться, а он, гад такой, только скалился, как будто знал что-то, чего не знал я.

Кончили мы с небольшой разницей. Сначала излился я, а через несколько толчков и он. Немного передохнув, мы продолжили это безумство. От его запаха сносило крышу напрочь, мне хотелось его чувствовать в себе каждую минуту, каждую секунду. Потому, ночь показалась для нас слишком короткой.

А утром…

Я проснулся первым, хотя и уснул-то всего пару часов назад. Как оказалось, я лежал на его груди, вдыхая такой пьянящий аромат. Только длилось это недолго. В какой-то момент меня резко отбросили в сторону, и Рид поднялся и стал одеваться.

— Ты куда? — удивился я.

— Подальше отсюда, — холодно и равнодушно заметил он, — я получил то, что хотел, да и тебе помог. Какие-то вопросы? — такого ехидства, сарказма и издевки я не ожидал, а он продолжил, — или ты рассчитывал еще на что-то? Если да, то зря. У меня не может быть ничего общего со шлюхами, — высказавшись, — он как раз к тому времени успел полностью одеться — Рид пошел на выход. Уже взявшись за ручку, напоследок обернувшись, сказал. — Я надеюсь, ты не рассчитываешь, что мы и в дальнейшем останемся друзьями?

На это мне оставалось только отрицательно помотать головой. После чего он покинул мой дом навсегда, а я… Просто уткнулся в подушку и завыл. Да-да, именно завыл, мне было горько, неприятно и обидно. Только вот поделать я уже ничего не мог. Вой, не вой, а надо брать себя в руки и бежать, желательно, подальше.

Как раз сейчас, в эту самую минуту я дал себе зарок, что никогда, несмотря на желание, не стану шлюхой, не стану иметь ни с кем никаких отношений. Хватит. Я больше никому не позволю меня использовать. И больше ни один похотливый альфа меня не коснется. Умирать буду от желания, но не сдамся.

Собрав необходимые вещи, взяв с собой документы, я в последний раз окинул взглядом комнату, зная, что сюда я уже никогда не вернусь. Постояв несколько минут, набрал в грудь побольше воздуха и… С гордо поднятой головой покинул некогда родной дом.

Два года спустя.

— Господин Лансен, я снова исчезну на три дня, — подошел я к молодому учителю, с которым, с некоторого времени, можно сказать, если не подружились, то поддерживали очень неплохие отношения. А началось все с того, что, только поступив в университет, я тщательно скрывал свою сущность, запах омеги перебивал специальными пилюлями, которые мне выдал лекарь, к которому я зашел тогда, перед отъездом. Но ведь течку-то надо было как-то скрыть. Вот в первый месяц я и исчез, никого не предупредив, за что получил хороший нагоняй от препода, которым оказался как раз господин Лансен.

На первый раз он только пожурил, на второй — пригрозил не сдачей экзамена по его предмету, на третий раз он уже вызвал меня к себе и поставил вопрос ребром: или я ему все рассказываю, или вылетаю из университета. Пришлось, на свой страх и риск, все рассказать. Вот тут-то он и удивился. Как и все остальные, он считал меня альфой, из-за моей самоуверенности, наглости, умения держаться. Только его волновал один-единственный вопрос: как я справляюсь в период течки? Сам будучи омегой, он не мог выдержать, но ему легче, у него был его пара, который дается раз в жизни и то не каждому.

Пришлось рассказать, что, наглотавшись таблеток, сижу безвылазно дома, стараясь никуда не выходить, несмотря на то, что меня и ломает, и крутит, и наизнанку выворачивает, но я сдерживаюсь. Сцепив зубы, помогая сам себе, насколько это возможно, но держусь. Во всяком случае, за два года проколов еще не было.

Учитель только удивленно и пораженно покачал головой, но во время моих пропусков прикрывал, как мог. За это я был ему благодарен.

И вот сейчас, предупредив, что я ухожу, так как почувствовал приближение ненавистной течки, я опрометью бросился домой, не забыв закинуть в рот горсть таблеток, перебивающих запах.

Я бежал настолько быстро, насколько это возможно. Завернув за угол, в кого-то врезался. Подняв глаза, замер, не в силах сдвинуться с места.

Передо мной стояли мой брат Гирис и… Рид. Только сейчас, глядя на бывшего друга, я больше ничего не испытывал. Странно. Неужели за два года во мне умерли все чувства к этому самцу? Поразительно, но факт. Значит, это была не любовь, а всего лишь глупая привычка, привязанность, от которой я благополучно избавился.

Да, одно я могу сказать точно: подлость и предательство напрочь убивают любые чувства.

— Дирик?! — удивлению обоих не было предела. Я всеми силами постарался взять себя в руки, возвращая себе уверенность и, гордо подняв голову, ответил:

— Да, я. Не ожидал?

— Нет, — честно ответил брат, как-то странно принюхиваясь.

Черт! Течка! Я о ней даже на миг забыл. Надо срочно закруглять разговор. Тут, ехидно глядя мне в глаза, подал голос до этого молчавший Рид:

— Как тебе в роли омежки? Многим уже успел задницу подставить? — столько сарказма и издевательства я никогда не слышал. Но, тем не менее, собрав волю в кулак, ответил:

— Никому, ни один альфа меня не коснулся.

Рид хотел было отпустить снова какую-то гадкую шпильку, но его перебил брат:

— Он не врет. От него не пахнет альфой. Совсем!

— Совершенно верно, дорогой бывший брат! За эти два года у меня никого не было и не будет. Этим я смог доказать, что не все омеги шлюхи, как вы привыкли считать, есть достойные, — и тут, заметив, как после моих слов загорелись глаза бывшего друга, поднял руку и добавил, — только не про вашу честь.

После чего, не став ждать очередной гадости, развернулся и быстрым, уверенным шагом направился домой. А позади меня раздался голос Рида:

— Для меня ты всегда будешь шлюхой, моей персональной шлюхой, потому что передо мной тебе не устоять, как бы ты не пытался.

Я даже оборачиваться не стал, только отрицательно покачал головой и пошел дальше. Стоило мне скрыться у них из глаз, как во мне лопнула какая-то струна, и на меня накатила такая апатия, пропало желание жить дальше. Вспомнились все обидные слова отца и брата, предательство друга. На меня навалилось все и сразу.

Потому, больше не раздумывая, я бросился к своему дому. Только вот бежал я не в квартиру, а на крышу. Мне вдруг захотелось разом покончить со всем. С мыслями, не дающими покоя, с ломкой, сопровождающейся во время течки, с глупым желанием, чтобы меня любили.

Взбежав на крышу, я встал на самый край и посмотрел вниз. Высоко. Как-никак восемнадцатый этаж. Полет должен быть прекрасным. Успею насладиться напоследок.

От автора.

Он учуял запах и стал оглядываться по сторонам в поисках источника. Ничего и никого, но как же сладко… Вдруг крики. Оглядываясь на толпу людей, смотрящую на небо, это ему так показалось с первого взгляда, а когда он проследил за направлением, то увидел ужас из сериалов: на краю крыши виднелся человек. Что случилось, он не понял и не смог бы сейчас объяснить, но рванул к тому дому, как будто за ним гнались сто чертей.

Голоса людей, шум машин, вой сирен — все слилось, осталось желание успеть, не дать прыгнуть. Этот запах манил, обещал, и нет сил отказаться. Влетел по лестнице, лифт по его мнению слишком долго двигался. Взлетает на крышу и замирает, он прекрасен…

Дирик.

Медленно повернув голову, заметил выбегающего на крышу парня. Его запах… Он просто свел меня с ума. Запах корицы с кардамоном. Мой любимый. Я даже носом втянул.

— Иди ко мне, дай руку, — медленно приближаясь, чтобы не напугать меня, ласково, по-доброму улыбаясь.

— Ты кто? — не удержался от вопроса я, так как этот запах, просто как наркотик, стал туманить мозг, заполнять легкие, голова шла кругом.

— Меня Кард зовут, — тихим голосом представился он, — а ты?

— Дирик, — мои глаза заволокло и в ту же минуту я почувствовал, как смазка стала пропитывать брюки.

О, нет! Я ведь рассчитывал, что часа два у меня есть, а тут… Так резко. Мне вдруг стало стыдно и неловко, особенно, когда он втянул носом воздух и облизнулся, после чего, больше не раздумывая, притянул к себе и… Впился в мои губы страстным, обжигающим поцелуем. Я уже не смог сопротивляться, хотя и пытался, причем, всеми силами. Кард заметил мои попытки.

Он, отстранившись, посмотрел на меня затуманенным взглядом и хриплым от охватившей страсти голосом спросил:

— Ты еще можешь сопротивляться? Я уже сдался. Причем, еще когда только уловил запах своей пары там, в толпе народа и помчался за тобой на крышу.

— Пары? — от услышанного у меня глаза на лоб полезли. А альфа только согласно кивнул. В эту минуту я стал пытаться, насколько это возможно в данной ситуации, разложить свои чувства, эмоции и ощущения по полочкам. Как оказалось, та детская влюбленность в Рида и рядом не стояла с тем ураганом чувств, которые охватили меня сейчас. Хотелось прижаться, раствориться в Карде целиком и полностью, вдыхая его запах, наслаждаясь.

Почувствовав, как меня, такого задумчивого, подхватили на руки и понесли, я только успел произнести:

— Сто восемьдесят первая, — как мои губы попали в плен чужих губ, которые ласкали, облизывали.

Каким образом я нашел ключи и как мы попали в квартиру, которую снимаю уже два года, остается загадкой, но только захлопнув ногой дверь, меня сразу же спустили с рук и стали раздевать. Не собираясь оставаться в долгу, я тоже стал помогать парню раздеваться.

Мы пытались добраться до спальни, но это оказалось непосильной задачей. Лихорадочно сбрасывая одежду, мы, не переставая целоваться, медленно продвигались к намеченной цели, но не дошли. Зацепившись за кресло, в него же и рухнули. На неудобство уже никакого внимания не обратили.

Меня усадили на руки и стали выцеловывать каждый сантиметр кожи, куда смогли дотянуться губы и такие нежные, но в то же время, страстные руки. Я тоже не остался в стороне, лаская такое желанное тело, впиваясь в шею не хуже любого вампирюги, пока меня не отстранили, не подняли с рук и не поставили на кресло на колени.

Облокотившись о спинку, я выпятил попку, из которой уже обильно сочилась смазка, а узкая дырочка ануса пульсировала, требуя к себе внимания, которое вскоре и получила.

Кард начал вылизывать мне шею, постепенно проводя языком по позвоночнику, опускаясь ниже. Я пытался вцепиться руками за обивку кресла, но ногти только царапали поверхность, не причиняя ей вреда. От языка моего альфы я старался выгнуться, как кот, подставляясь под его ласку. А когда его руки раздвинули половинки, и я почувствовал, как его язык стал вылизывать дырочку, меня просто подбросило от той волны жара, желания и страсти, которая пробежала по всему телу.

Не выдержав такой пытки, я просто взмолился:

— Войди… Хочу…

Альфа, не став меня больше мучить, приставил свой, налившийся кровью, член к моему анусу и стал плавно и медленно проникать внутрь.

Я не смог удержаться, и сам насадился резко, до самого основания, тут же зашипев от боли.

— Глупенький. Куда торопишься? — остановившись и снова принявшись языком выводить узоры на моей спине, а руками ласкать горошины сосков, ласково поинтересовался Кард.

Ответить у меня уже просто не было сил. Почувствовав заполненность, дождавшись пока боль отойдет на второй план, я двинул бедрами. И началось. Если сначала движения были плавные, размеренные, то через несколько толчков мы сорвались на резкий, быстрый темп. Кто из нас рычал, кто стонал, понять было невозможно. Только от того сильного, взрывного оргазма, который последовал слишком быстро, как мне казалось, окончательно снесло крышу, а перед глазами замелькали звездочки.

Уже проваливаясь в сон, я почувствовал, как сильные руки подхватили меня и куда-то понесли. Бархатным голосом на ухо прошептал, от чего по телу побежали мурашки, а член решил снова перейти в крайне возбужденное состояние:

— Надо пойти искупаться, а потом, все же, добраться до кровати и продолжить начатое.

— А я что? Я ничего, очень даже за, — счастливо заулыбался я, прижимаясь к своему альфе.

Два года спустя.

— Дирик, ты готов? — меня обвили ставшие уже родными руки, и на ухо раздался соблазнительный шепот.

— Если ты сейчас не отойдешь, то мы не скоро попадем в ресторан, — не сильно отталкивая его от себя, произнес я. Знает же, зараза такая, как на меня действует, впрочем, как и я на него.

Сегодня наша вторая годовщина, как мой альфа надел мне обручальное кольцо на палец. И отметить мы ее решили с размахом, благо финансы это позволяли.

В ресторане мы весело проводили время, Кард то и дело сыпал шутками, попутно пытаясь меня соблазнить, что, надо сказать, у него неплохо получалось. Я сидел, сцепивши зубы и пытаясь не застонать, когда его шаловливая рука проходилась по моему члену, и строя планы мести, которая ожидает его дома.

И тут, от голоса, раздавшегося позади нас, меня как будто ледяной водой облили, все возбуждение испарилось без следа.

— Кого я вижу? Так вот, с кем моя шлюха развлекается, — только я собрался вскочить и врезать бывшему другу по его самодовольной роже, как в следующее мгновение заметил вскочившего Карда и его, врезающийся в челюсть нахала кулак, от чего тот, не ожидавший удара, отлетел на пару метров и свалился на пол.

Кард, подскочив к нему, жестом руки успокоив охрану, пытавшуюся броситься к нам, наступил ему на шею ботинком, и, стиснув зубы, в ярости произнес:

— Никому, слышишь, мразь? Никому не позволено оскорблять моего мужа и пару. Это ясно? Порву!!!

От этой тирады глаза Рида округлились, он только и мог открывать и закрывать рот, хватая воздух, пока, с огромным трудом, не выдавил из себя:

— Пара?! Муж?!

— Да, Дирик — моя пара, а вот уже два года еще и муж, любимый, единственный и равноправный. И я за него порву любого, так же, как и он за меня.

Не став больше ничего добавлять, мой альфа, бросив на стол деньги, протянул мне руку, которую я с радостью принял, и мы направились на выход.

Оглянувшись в последний раз, я презрительно окинул взглядом того, кого когда-то думал, что любил и, не удержавшись от шпильки, ехидно бросил:

— Я, кстати, все-таки опроверг ваше с братом мнение о том, что все омеги — шлюхи. Тем самым доказав, что ваше мнение ошибочно.

Больше не сказав ни слова, мы с Кардом, рука об руку, покинули ресторан. Вот теперь я полностью избавился от призраков прошлого, теперь у меня есть только настоящее: мой альфа и… наш будущий ребенок, о котором я как раз сегодня собирался сказать моему горячо любимому мужу.

Рид.

Странно этот год прошел. Я все еще не мог отойти от удивления, что Дирик, мой бывший друг, нашел свою пару. И как он там чего сказал, что-то мне доказал. Может так оно и было, только я все равно остался при своем мнении, что все омеги самые настоящие шлюхи. Вот, далеко ходить не будем, есть у нас на параллельном потоке один… Это супер-шлюха. Всем бы нос утер. Не оставалось ни одного альфы, кто бы не прошел через него.

Но видеть его Рид пока не видел, только слышал, когда один из его товарищей обсуждал ночь, проведенную с этим омежкой, его навыки в постели, все те выкрутасы, что он вытворял. На это Рид только усмехнулся:

— И не противно тебе было? После стольких альф его трахать? — ехидно поинтересовался он.

— Ты даже представить себе не можешь, на что он способен! — мечтательно произнес друг, — я был бы не прочь еще раз оказаться в постели Кима, да только вот он категорически против, он сам выбирает себе партнеров, — с сожалением закончил тот.

Ответить Рид ничего не успел. Его товарищ, вдруг затаив дыхание, стал смотреть на кого-то позади Рида, при этом его глаза стали, как блюдца и сразу подернулись поволокой похоти и страсти. Риду стало интересно. Он равнодушно обернулся и тоже глянул на того, от кого все альфы сходили с ума.

Тот стоял и мило посасывал эротично Чупа-Чупс. Глядя на него, Рид только и успел подумать, что такой большой мальчик, а отсасывает совершенно не в том месте и не то. Да еще и внешний вид этого омежки оставлял желать лучшего: серые, мышиного цвета волосы сальными прядями свисали по бокам скул, большие, водянисто-голубого цвета глаза с долей превосходства взирали на собравшихся вокруг него альф. Большой рот с пухлыми губами и колечком пирсинга в нижней кривился в усмешке.

Рид только собрался содрогнуться от ужаса от увиденной картинки, как… До него вдруг дошел запах этого омеги. И все. Единственное, что еще успел подумать альфа перед тем, как ему окончательно снесло крышу: «Нет, только не это! Не хочу!»

А потом наступило помутнение, от которого он постарался сбежать. Вот только, как оказалось, не он один такой. Ким, увидев, кто оказался его парой, готов был взвыть и лезть на стену от безысходности. Даже улыбка омежки изменилась. Он сомкнул губы так, чтобы никто не заметил его сцепленных зубок, и только приподнятые уголки показывали, что парень по-прежнему улыбается.

Да, Ким очень много слышал о Риде, о его мнении об омегах, а так же о бывшем друге. Эту историю знали все. Да, Дирик сам себе что-то и доказал, может быть и собственному брату, а вот твердолобый Рид так и остался при своем мнении. Ну, что ж, может это и к лучшему? И судьба решила его наказать, сделав его парой самую последнюю, по общему мнению, шлюху университета.

Да только и сам Ким стал думать как же ему быть. Только огромным усилием воли ему удалось сдержать себя и не броситься следом за этим альфой. Но… Он смог пересилить себя и свою тягу, даже стал придумывать, как ему отыграться за всех омег на этом надменном типе. А вот когда мысли вдруг потоком хлынули в его голову… Улыбка, радостная и предвкушающая, озарила его лицо. Вот только свой план он решил продумать более детально.

Через несколько дней друг Рида уговорил его сходить в клуб развлечься, на что тот с радостью согласился. Ему надо было срочно отвлечься, так как мысли о той омеге упорно не хотели покидать его голову, как он ни старался гнать их прочь, как не забывался с другими омегами, все было бесполезно. Перед глазами и в мыслях был только он, Ким. Вот же угораздило-то!

В клубе оба альфы решили снять омег, чтобы уже не так скучно было. Осматриваясь по сторонам… Рид посмотрел на сцену и просто завис. Там, около шеста, вытворяя немыслимые телодвижения, был ОН, Ким. Рид, не в силах оторвать взгляд, стоял и наблюдал, как омега танцует стриптиз. Медленные, плавные движения, изгибающееся тело, а то, что он вытворял с шестом, это было просто нечто. Он извивался вокруг него, обнимал ногами, прогибался в спине, при этом медленно под музыку раздеваясь. Рид с ужасом почувствовал, что его стали одолевать противоречивые эмоции: страсть, похоть, злость, желание схватить этого наглого и развратного омежку и спрятать его от всех похотливых глаз, смотрящих в эту минуту на него жадными и голодными глазами. Сдержать себя стоило неимоверных трудов. Рид, развернувшись, бросился прочь из клуба, забыв про друга. Ему срочно надо было успокоиться.

Прошло еще несколько мучительных для обоих дней. Ким держался, никому не показывая своего состояния, хотя, так же как и Рид, сходил с ума, стоило ему почувствовать запах своего альфы, но продолжал всем улыбаться, и упорно игнорировать Рида, от чего тот только еще больше злился. Омежка решил сыграть на нервах и испытать прочность дружбы Рида с его друзьями. Подойдя к одному из альф и наверняка зная, что тот ему не откажет, подсел к нему в машину с просьбой подвезти, но все это было неспроста, до этого он услышал, что тот должен был встретиться с Ридом.

Едут. Альфа, ничего не подозревая, предупредил Кима, что ему надо кое-что передать другу и это не займет много времени. Казалось бы, зачем этому самоуверенному самцу отчитываться перед омегой, но, как ни странно, Кима любили и ценили, несмотря на его статус шлюхи. Потому и не хотели обижать. На это предупреждение омега только кивнул, ничего не говоря.

Заметив вдалеке, даже больше на инстинктах почувствовав Рида, Ким сделал вид, что как бы случайно выронил из рук ручку, которую до этого крутил в руке, и она упала именно под сиденье альфы, Ким наклонился чтобы достать, не забыв при этом зыркнуть по сторонам, заметил или нет его манипуляции Рид. Заметил. Ведь со стороны смотрящих, а именно альфы, когда омега поднял свою голову с доволной ухмылкой, ручку-то он нашел, достал, это выглядело так, как будто Ким только что делал водителю минет во время езды.

Нда, картина маслом: друг, только что понявший, как это выглядело, со счастливой улыбкой смотрел на Рида, омежка доволен, что ему удалась очередная шутка, пусть и жестокая, и Рид злой, как тысяча чертей. Потому, не став дожидаться, пока друзья обсудят то, ради чего встретились, открыл дверь.

— Ты куда? — спросил альфа.

— Пройдусь пешком, проветрюсь, — заулыбался Ким, махая на прощание рукой, — не буду вас отвлекать. Всем пока.

Стараясь не расхохотаться в голос, Ким поспешил скрыться с глаз двух альф, один из которых готов был убить его на месте.

Скрывшись за углом, омега не выдержал, согнувшись пополам от смеха, вспомнив выражение лица Рида: обида, злость, непонимание, раздражение, попытка справиться с собой… Его взгляд был похож на взгляд обиженного ребенка, которому показали желанную игрушку, но не дали ее. И от этого Рид выглядел более комично. Ким был доволен собой. Отсмеявшись, он на миг задумался, прищелкнул от радости пальцами, так как в его голову пришла очередная идея…

Прошла неделя. И Рид, и Ким сходили с ума от желания. Альфа, даже пытаясь забыться в постели с другими омегами, так и не смог избавиться от наваждения, имя которому было Ким. Он решился, наконец, поговорить с этим несносным омегой.

Подобрав удачный момент, когда тот в кои-то веки был один, Рид подошел к нему.

— Ким! — омега обернулся и с неприязнью посмотрел на альфу.

— Чего тебе? — только несмотря на все попытки сохранить браваду, его голос немного дрогнул, хорошо, что Рид, поглощенный своими мыслями, этого не заметил.

Пару секунд альфа пристально рассматривал омегу, а потом, опустив голову, признался:

— Я так не могу, мне плохо.

— И чего же ты хочешь? — язвительно поинтересовался Ким. — Чтобы я вот так сразу запрыгнул к тебе в постель?

— Эм… — Рид опешил, и сказал совсем не то, что хотел, — но ведь к другим ты прыгаешь? Почему это не могу быть я?

Ничего на это не отвечая, Ким просто развернулся и пошел прочь. Рид удивленно смотрел ему вслед. Отойдя на приличное расстояние, Ким все-таки обернулся.

— Все не так просто, как кажется на первый взгляд, — произнес омега и, больше ничего не добавляя, скрылся за поворотом.

Посреди ночи у Рида зазвонил телефон. С трудом продрав глаза, он, не глядя на дисплей, нажал на кнопку вызова.

— Да? — охрипшим от сна голосом спросил он.

— Ты, кажется, хотел меня в свою постель? — раздался веселый голос Кима в трубке. — Тебе предоставилась такая возможность. Приезжай прямо сейчас, пока я не передумал. Надеюсь, где я живу ты знаешь, — последняя фраза звучала скорее как утверждение, нежели вопрос.

На это Рид машинально кивнул, но, вспомнив, что собеседник его не видит, ответил:

— Да, знаю. Скоро буду, — после чего в трубке раздалась тишина, означающая, что собеседник отключился.

Собрался Рид быстро. И уже через десять минут ехал по направлению дома омеги. Около двери он на миг застыл, выравнивая дыхание, после чего позвонил.

— Открыто, входи, — раздалось из квартиры. Рид вошел, да так и застыл.

В центре комнаты стоял стол, за которым сидели два альфы и омега, который, показав рукой на Рида, обратился к альфам:

— Ну, что я говорил? Я выиграл, а вы не верили.

Рид, глядя на всех троих, попытался справиться с собой. Обида, боль, осознание того, что над ним в очередной раз просто поиздевались, волной прокатилась по телу, мешая дышать. Предательские слезы готовы были брызнуть из глаз. И только огромным усилием воли он справился с собой. Посмотрев на друзей и не в силах смотреть на Кима, он спросил:

— Что здесь происходит? А вы как тут оказались?

Альфы переглянулись между собой, после чего один из них решил ответить:

— Мы с Кимом поспорили, что ты, никогда не признающий омег, как личностей, считающий их последними шлюхами, никогда не пойдешь на уступки и уж тем более, не бросишься по первому требованию к одному из них. Как оказалось, мы ошиблись, и тебе тоже не чужды слабости, — развел руками друг. — Ты, оказывается, тоже запал на нашего Кима.

Выслушав сказанное и из всего поняв только одно: на него поспорили, Рид молча развернулся и двинулся на выход. Останавливать его никто не стал. И уже на улице, больше не сдерживаясь, разрыдался.

Прошла еще одна неделя. Утром Рид, промучавшийся всю ночь, так как сны с Кимом не давали покоя, заставляя раз за разом сходить с ума, пришел на учебу злой и раздраженный. Но когда увидел друга, входящего… как-то неестественно для альфы, его брови поползли вверх от удивления.

— Это как понимать? — спросил он, когда тот подошел и с трудом сел рядом.

Тот смутился и опустил голову. Ему было стыдно признаться в том, что он узнал сегодня ночью. Но, набрав побольше воздуха, он посмотрел на Рида и выдавил из себя:

— Ким, сволочь, сегодня сообщил, как он развлекается с альфами.

На удивленный взгляд Рида, тот выдал такое, от чего у альфы чуть глаза не вылезли из орбит:

— Он девственник!

— Ааааа…. Эм…. Что? Это как такое возможно? — такого удивления, поражения и шока на лице друга, альфа еще ни разу не видел, потому продолжил:

— Он развлекается тем, что ВСЕГДА приглашает к себе двух альф, якобы с одним неинтересно, а он любитель групповушки. Получать удовольствие, так по-полной. В чай, вино или простую воду подсыпает какую-то хрень и… У альф начинаются глюки, они уже не соображают кого трахают. А делали они это друг с другом, кто оказывался попроворнее, тот и на лаврах почивал. А второй, когда приходил в себя понимал, что что-то не так. И отчего на утро попа болит? Но после драки кулаками махать поздно. Да и признаваться, что другой альфа или, тем более, омега оторвался по-полной программе, никто не станет. Вот и молчали все.

Рид выслушал друга, посочувствовал ему, но в тоже время его захлестнула волна радости. Это же надо было до такого додуматься!!! Но у него созрел еще один вопрос к другу:

— Но ведь ты был у него несколько раз, неужели не сообразил кого имел? И как ты вообще после такого, — кивок на попу альфы, — решил посетить его еще несколько раз?

Тот насупился и ответил:

— Когда начинаются глюки и желание всадить кому-нибудь просто зашкаливает, там уже не разбираешь, кто перед тобой. А это, — теперь альфа еще больше смутился, — со мной первый раз. Я даже предположить не мог такого исхода, пока не почувствовал член у себя в заднице, а вырываться было поздно.

Вот от этой тирады Рид не сдержался, расхохотался. Друг обиженно посмотрел на него и отвернулся.

За весь день Риду так и не удалось ни разу увидеть Кима. Разволновавшись, что с ним что-то случилось, он не выдержал, сбежав с последней пары, поехал к нему.

Еще не доходя до двери, Рида просто накрыло. Запах. Течка. Так вот почему его не было на занятиях! Подойдя ближе с удивлением обнаружил приоткрытую дверь, из-за которой раздавались голоса:

— Ким, так нельзя. Эти таблетки сведут тебя в могилу, — пытался урезонить омежку какой-то парень, в Риде в этот момент поднялась волна злости, ревности и раздражения.

— Дин, прекрати, — раздался слабый, надтреснутый голос Кима, — не всем так повезло, как тебе. У тебя есть твой альфа, готовый носить тебя на руках. Мне такое счастье не светит. И давай оставим эту тему.

На секунду в комнате повисла тишина. Рид уже собрался было войти, как первый голос твердо произнес:

— У тебя тоже есть пара, только вы, как два идиота, бегаете один от другого.

— Пара?! — попытался закричать Ким, но у него вышел только писк. — Ты же знаешь кто моя Пара! Самый непримиримый скептик универа, считающий всех нас шлюхами. И ты предлагаешь отдать ему себя?!

Больше Рид терпеть не стал. От запаха, забившегося в нос, крышу сносило напрочь. А еще он хотел, впервые в жизни, кого-то прижать к груди, защищать, оберегать и… Любить. Да-да, именно любить.

Первым увидел альфу тот самый паренек, который, судя по всему, приносил Киму какие-то таблетки. Не успел он и слова произнести, как Рид отрицательно покачал головой и указал на выход, при этом его лицо освещала теплая и нежная улыбка, когда он бросал взгляды на омегу, скорчившегося на кровати в позе эмбриона.

Парень все понял без слов и поспешил удалиться, нутром понимая, что этот альфа не сможет причинить вреда его другу. Дождавшись пока тот уйдет, Рид, больше не в силах сдерживаться, бросился к Киму. Обняв его, приподняв и прижав к себе, он стал шептать ему, какой же тот идиот, и что он, Рид, больше ни за что не выпустит из рук такое сокровище.

Каким бы скептиком не был Ким, но в эту минуту он верил своему альфе. У обоих началось помутнение. Не в силах сдерживаться, они впопыхах срывали с себя одежду. Рид целовал каждый сантиметр тела своего омеги. А тот млел и сходил с ума от ощущений.

— Ннне… могу… больше… — еле выдавил из себя Ким, смотря на Рида помутневшим взглядом. — Возьми меня…

Рида просить дважды не пришлось. Приподняв омегу, он стал насаживать его на свой член. Тот, вцепившись в плечи альфы, откинув голову назад, стонал так, что только от этого Рид уже готов был кончить.

Первые движения были осторожными, Ким приподнимался и насаживался на член Рида медленно, приноравливаясь, а сам альфа не торопил, хотя так хотелось схватить и насаживать сильно, грубо, до самого конца, но он побоялся причинить этим боль омеге, потому терпел из последних сил.

Но постепенно Ким и сам вошел в раж. Движения стали быстрыми, толчки глубокими. Оба отпустили тормоза. Оргазм сотряс обоих. Перед глазами замелькали звездочки. Рид, не выходя из омеги, крепко прижал его к себе и, уткнувшись в макушку, произнес:

— Мой! Только мой! Никому не отдам и никуда от себя не отпущу.

На эти слова Ким, уютно устроившись в объятиях своего альфы, счастливо заулыбался.

Прошло четыре месяца.

На широкой кровати спали, тесно прижавшись друг к другу, двое. Солнечный луч, заглянувший в окошко, решил немного пошалить. Он прошелся по лицам обоих, от чего один из них резко распахнул глаза и собрался уже было сладко потянуться, как резкая судорога боли скрутила его пополам и он опрометью бросился в ванную. Где его начало выворачивать наизнанку.

Второй, обеспокоенный состоянием пары чуть ли не бегом побежал следом.

— Ким! Что с тобой? Что ты вчера такое ел? — с тревогой в голосе поинтересовался он.

— Идиот! — выдавил из себя омега, — это обычное явление в моем состоянии.

От слов омеги альфа впал в еще больший ступор.

— Как это? Ты болен? Да? Чем? Что с тобой? — засуетился он, засыпая Кима вопросами. От чего тот не выдержал, поднялся, закрыл рот альфы рукой и произнес:

— Рид, ты точно идиот! Я жду ребенка, и это нормальное состояние.

Тревога сменялась смятением. А когда до альфы в полной мере дошли слова его омеги… Он, завопив от радости, подхватил его на руки и стал кружить по комнате.

— Отпусти, идиот! — завопил Ким, вопреки своим же словам, теснее прижимаясь к мужу.

А Рид в эту минуту ощущал себя самым счастливым в мире альфой: у него был любимый и любящий муж, даже несмотря на то, что и после их свадьбы он остался такой же язвой, ни в чем не уступающей мужу, а скоро появится желанный ребенок. Что может быть лучше?

Гирис.

Сегодня я возвращаюсь из вынужденной командировки, куда сослал меня отец. Вот только стоило мне приехать, как я узнал шокирующую новость: Рид, ярый скептик и омеганенавистник… влюбился. Да это же нонсенс полный. Я должен увидеть это своими глазами, иначе просто не поверю. Этого не может быть. Кто угодно, но только не он.

Потому, не успев забежать домой и бросить свои вещи, сразу же направился к другу. Стоило мне позвонить в дверь, как она тут же открылась, и на меня уставилась пара больших и недоуменных глаз.

— Вы к кому? — поинтересовался парень, довольно дерзко оглядывая меня с головы до ног.

— Мне нужен Рид, — ответил я, пытаясь просверлить в этом наглом омеге дырку, вот только мой взгляд, как это ни странно, его ничуть не смутил. Он даже глаз не отвел.

— Рид! — крикнул он, не отводя от меня пристального взгляда и не оборачиваясь. — Подойди! Тут тебя спрашивают! — вот же наглец, даже не предложил войти, как нормальный воспитанный омега.

В поле моего зрения появился друг, который, увидев меня, расплылся в улыбке. Подойдя ко мне, протянул руку, которую я с радостью пожал. Вот только что оказалось странным, что и он не предложил мне пройти в квартиру, вместо этого мы вместе отправились на улицу, воздухом подышать. Вот это удивило неимоверно. Дальнейшие расспросы оказались бессмысленными, я все успел увидеть своими глазами. Да и Рид, поняв, что конструктивного диалога у нас не получится, только окинул меня странным взглядом и произнес:

— Знаешь, Гирис, вот когда встретишь свою пару, только тогда ты сможешь меня понять, — сожаления в голосе не было, была только скрытая радость.

— Хм, Рид, если все влюбленные становятся такими резко поглупевшими и потупевшими, то в гробу я видел такую любовь, — произнес я, разворачиваясь и уходя прочь. Здесь мне больше делать было нечего.

Придя домой, увидел сидящего за столом отца. Перед ним стоял ноутбук, возле уха он держал телефон, с кем-то разговаривая, а второй рукой пытался пить кофе, попеременно то отпивая из чашки кофе, то ставя ее на стол, и нажимая на кнопки на ноуте одной рукой. Я с легкой усмешкой наблюдал за ним. И только когда он закончил разговаривать, со смехом поинтересовался:

— Что, жалеешь, что у тебя не шесть рук?

— Еще как жалею, — улыбнулся в ответ он, — столько надо сразу сделать, а рук не хватает, да и времени в обрез.

— И куда ты торопишься? — решил я проявить до конца вежливость, хотя о делах отца редко спрашивал, зная, что он не любит говорить о своих делах.

— Мне надо быть в двух местах одновременно, — как ни странно, но он решил мне ответить, — а потому… — замолчав, пристально посмотрел на меня.

Ну конечно, как же я сразу-то не сообразил. Он и ответил только потому, что сейчас снова к чему-нибудь припряжет. Кто бы сомневался, что я окажусь прав. Он несколько секунд о чем-то напряженно думал, а потом обратился ко мне:

— Гирис, тебе надо срочно поехать на фестиваль молодых талантов, — не терпящим возражения тоном произнес он.

— И что я там забыл? — моему удивлению не было предела.

— Я являюсь его спонсором, а потому обязан присутствовать там, но так же мне надо быть еще в одном месте, где меня ожидает заключение миллионного контракта, потому, как ты сам понимаешь, на фестивале я присутствовать не могу, но ты можешь… и сделаешь.

Спорить с отцом, когда он так настроен, себе дороже, пришлось, скрепя зубы, согласиться. Благо, сумка еще была не распакована.

— Когда отправляться? — только и спросил я.

— Прямо сейчас, — уже не глядя на меня, а что-то печатая, произнес он, а я, подхватив сумку, направился на выход.

И вот теперь мне предстоит поехать к черту на кулички, на какой-то фестиваль, вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие в кругу друзей. Ну, папочка, ну, удружил. Ладно, где наша не пропадала? Во всяком случае, я очень надеюсь, что и там я найду себе достойное развлечение.

В гостинице меня уже ждал номер. Хорошо хоть папочка не забыл озаботиться этим, так как мест уже явно не было, все стремились попасть на этот гребаный фестиваль. И вот что в нем такого интересного? Обустроившись, я решил выйти и пройтись по городу, осмотреться. Гуляя, вынужден был признать, что город действительно был красив. Было на что посмотреть, чем полюбоваться, что я, собственно, и делал.

Немного притомившись, заметил кафе и решил зайти внутрь, выпить кофе. После знойной жары, которая стояла на улице, зайти в прохладное помещение было верхом блаженства. Устроившись как раз под кондиционером, я сделал заказ, а пока ждал, стал осматривать милое и уютное помещение. И тут… меня как током поразило. Недалеко от меня сидели двое и держались за руки. Вот только один из них, его запах привлек мое внимание и напрочь выбил здравый смысл из моей головы. Первым желанием было встать, подойти и вырвать этого омежку из рук этого наглого альфы, на которого с таким обожанием смотрел этот юноша.

Вот только остатками мозгов я понимал, что выглядеть это будет как-то… Не дожидаясь заказа, я, больше не имея сил терпеть и находиться рядом, просто встал и пошел на выход. Проходя мимо парочки, которая была увлечена друг другом, заметил, как зрачки омеги в какой-то момент резко расширились и он удивленно посмотрел на меня, втянул носом воздух, я уже было хотел обрадоваться, как… он, стряхнув с себя наваждение, снова уставился на этого типа и стал мило улыбаться, как будто ничего не произошло. Что за… Он должен был почувствовать то же, что и я! Тогда почему он просто отвернулся?

Меня просто раздирало от желания вцепиться в этого альфу, который был рядом с МОИМ омегой. Вот только поделать я пока ничего не мог. Поэтому, злой как тысяча чертей, отправился в гостиницу, где, войдя в номер, упал на кровать, не раздеваясь и, промаявшись довольно долгое время, с трудом уснул.

А утром меня ожидал сюрприз.

Приехав на съемочную площадку, где должен был проходить фестиваль, я увидел там… того самого омегу.

— Это кто? — спросил я первого попавшегося пробегающего мимо паренька. Тот удивленно воззрился на меня, как на восьмое чудо света, но ответил:

— Вы с какой луны свалились, гражданин хороший? Это же звезда мирового масштаба, несравненный Ремиз, — после чего, оставив меня в недоумении, убежал.

А я стоял и наблюдал за омегой, тихо сходя с ума от желания подойти, схватить в охапку и утащить подальше. Но для начала нам не мешало бы познакомиться, что я и намеревался сделать в самое ближайшее время. А тут и возможность представилась. Ко мне подошел один из распорядителей фестиваля. Пристально посмотрев на меня, он осведомился:

— А вы, собственно, кто? Здесь нельзя находиться посторонним.

Я представился. Пришлось так же объяснять, что отец приехать не смог, вместо него буду я. Тот сконфуженно извинился и предложил мне все показать и рассказать. Вот тут-то я и не смог удержаться. Показав на омегу, спросил:

— Это тоже молодой талант?

— Что вы! — всплеснул руками он. — Это же звезда мирового уровня. Его пригласили на наш фестиваль, подбодрить начинающих.

— Все ясно. Но я его не знаю, — мое замечание еще больше поразило мужчину. Он, недолго думая, махнул этой звезде, чтобы он подошел к нам, что тот и сделал.

— Вилдар, познакомься — это Гирис, наш главный спонсор, а это, — обратился он уже ко мне, — наша звезда — Вилдар, — мы кивнули друг другу.

В нос снова ударил запах МОЕГО омеги, от которого закружилась голова, а в глазах заплясали звездочки. Тот тоже что-то чувствовал. Я видел это по расширившимся зрачкам. Но он оказался сильнее меня. Его лицо не отражало никаких эмоций, он равнодушно смотрел на меня, ожидая, пока его отпустят. И тут в поле моего зрения оказался тот самый наглый альфа, с которым омега был в кафе. Подойдя к нам, он посмотрел сначала на меня, потом на распорядителя, который все еще продолжал стоять рядом, после чего, обняв Вилдара за талию, спросил:

— Мой жених вам пока больше не нужен? — получив кивок, он развернул его, и они пошли на выход.

А в моей голове билась одна единственная мысль: «Жених. Жених.» Но как? У него не может быть жениха! И тут же понял, что это глупость. У каждого он может быть. Осталось только придумать, как их разлучить. И этим я займусь очень скоро. Для начала я разузнал где живет эта звезда. Название гостиницы и в каком номере он поселился, мне сказал сам организатор, когда я плавно подвел его к этой теме. Отлично. Теперь осталось дождаться, пока он останется один и…

Вечером, найдя балкон номера омеги, я приставил лестницу, которую позаимствовал у каких-то рабочих, и полез. Вот в жизни бы не подумал, что буду, как сопливый подросток лазить по чьим-то балконам, но теперь я это делаю. По моим сведениям, альфа покинул номер, и там остался только омега. Стоило мне перелезть перила, как дверь открылась и передо мной предстал… тот самый альфа. Я взвыл от такой несправедливости. Как я мог перепутать? Он же, не долго думая, пользуясь тем, что положение в эту минуту у меня было неустойчивое, выбросил вперед кулак, от чего мои зубы приказали долго жить, а челюсть хрустнула, но и это еще не все, сам я, не удержав равновесия, перекувыркнулся через перила и полетел вниз. Глухой удар. Резкая боль. Темнота.

Очнулся я в больнице. Ко мне были приделаны куча трубок, а над ухом премерзко пищал аппарат. Стоило открыть глаза и попытаться вздохнуть, как тело пронзило острой болью. А в палату вбежал врач. Он стал задавать глупые вопросы по поводу моего самочувствия. От его этих вопросов жутко разболелась голова. Я поморщился. Заметив это, он поспешил удалиться.

В больнице я провел три недели. За это время ко мне только один раз пришел Вилдар. Оглядев меня, он, не терпящим возражения тоном, посоветовал оставить его в покое и перестать преследовать. Ага, так я его и послушал. Он МОЙ. Во всяком случае, станет им, чего бы мне это ни стоило.

Выйдя из больницы, я увидел на пороге того самого альфу. Он, ехидно ухмыльнувшись, протянул мне зажигалку.

— Это тебе мой подарок, — ничего не добавив, развернулся и ушел. А в гостинице я узнал, что они оба: и альфа, и омега уехали. Вот тут-то меня охватило такое отчаяние, что я готов был взвыть. Но делать было нечего. Мне предстояло торчать здесь еще неделю.

Вечером я все же решил выйти на улицу, пройтись, проветрить мозги. Задумавшись, не заметил куда иду. И оказался в темном переулке. Ничего не было видно, не работал поблизости ни один фонарь. Вот тогда я и вспомнил о зажигалке. Достав ее, включил и решил посветить себе, чтобы увидеть где я нахожусь… и застыл. Около стены, куда я светил, был он, мой омега. Я даже головой потряс, не веря своему счастью. Выключив зажигалку, бросился к тому месту и… обнял пустоту, при этом врезаясь в ту самую стену лбом, от чего взвыл. Голова-то все еще продолжала болеть.

Решив проверить еще раз, снова включил зажигалку, та же история. Снова передо мной стоял он. Да что же это такое? Неужели я схожу с ума? Или это последствия удара головой? Больше решив не испытывать судьбу, на ощупь побрел к выходу из этого переулка. Подходя к гостинице, услышал разговор нескольких бет, стоящих неподалеку.

— Прикольная жига, с образом кумира. Включаешь и он как будто рядом с тобой.

— Ага, еле достал, их было очень мало. Еле вырвал.

Вот теперь до меня дошло, что за глюки я видел. Конечно, этот тип ведь не зря мне ее подарил. А со злым умыслом. Чтобы я смотрел и мучился еще больше. Вот гад! Злость переполняла. Достав эту гребанную зажигалку, хотел было раскроить ее об стену, но потом передумал. Подошел к бетам, протянул тому, кто был расстроен тем, что ему не досталось, всучил ему, развернулся и пошел в гостиницу.

Неделя пролетела быстро. Я старался загрузить себя делами по самое не балуй, чтобы поменьше думать о том омеге. Вроде удалось. Когда закончилась неделя, я с чистой совестью отправился домой. А там… меня ожидало продолжение кошмара. Так как именно туда, как оказалось и отправились эти двое.

Что же мне делать? Как мне его завоевать? Надо срочно что-то придумать. И я всю ночь промаялся в размышлениях. А утром отец объявил, что мне предстоит присутствовать на этом концерте. Вот же… Не мог сам посидеть там. Стоило мне возмутиться, как на меня в упор посмотрели грозным взглядом, от чего я съежился и пошел, куда послали.

Стоило этим двоим снова меня увидеть, как омега недовольно скривился, а альфа ехидно заухмылялся.

— Снова ты? — воскликнул Вилдар, зажимая нос. — Когда же ты оставишь меня в покое?

— Никогда! — теперь решил наглеть уже я. — Ты — моя пара, от которой я не собираюсь отказываться, — изрек я, твердо глядя в глаза омеги. Он скривился.

— Мне плевать, кто я тебе, но у меня есть жених, у нас скоро свадьба. Оставь нас в покое, иначе… — он не договорил, а просто ушел, нет, скорее, убежал.

А чуть позже ко мне подошли двое полицейских и увели в участок. За домогательство, как они мне объяснили. Ну, сученок! Сдал-таки. Ничего, где наша не пропадала. Только стало еще хуже, когда мне принесли передачу, не сказав от кого. Открыв коробочку, я замер. В нос ударил запах, от которого внизу живота потяжелело. Член мгновенно налился кровью. Сволочь! Наказать меня решил? Да, наказал. Это я вынужден был констатировать, когда пришлось дрочить. Благо, что рядом в эту минуту никого не было.

А на следующий день меня забрал отец, заставив все рассказать, что мне и пришлось сделать. Он только всплеснул руками от такой несправедливости. А потом признал, что это мне расплата за то, что так относился к омегам. Теперь один из них продолжает меня мучить, не даваясь в руки.

Целый месяц я сходил с ума от безысходности. А этот тип продолжал меня дразнить, появляясь в тех местах, где бывал и я. При этом он смотрел на меня с вызовом и торжеством. Я осунулся, под глазами залегли темные круги и мешки от усталости и недосыпания. Я даже не мог ни с кем удовлетворить свое желание, так как перед глазами стоял только он, Вилдар.

Последней каплей стало известие о его свадьбе. Вот тогда-то я и слег с нервным срывом. Несколько дней метался в бреду, сам не соображая, кого зову и для чего. Временами, в периоды просветления, мне казалось, что рядом со мной стоит он и держит меня за руку. Только в эти минуты удавалось хоть немного забыться сном, а не горячечным бредом. Но таких моментов было очень мало. И через еще одну неделю я был похож на ходячий труп. В зеркале я видел ожившего мертвеца. Участились головные боли. В груди стало все чаще колоть. Сердце было готово остановиться в любую минуту. И я знал, что если эта свадьба состоится, я умру. Просто скончаюсь от разрыва сердца. Так как вынести того, что он принадлежит другому, просто не смогу. Но что-то еще придумать мой мозг отказывался. А день свадьбы приближался. С каждым днем становилось все тяжелее дышать, в глазах все время плясали звездочки. Я уже просто боялся выйти на улицу, чтобы ненароком не потерять сознание.

Этот день настал. Сегодня у моего омеги свадьба. С самого утра ко мне зашел отец с костюмом.

— Одевайся! — скомандовал он, бросая мне одежду. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Я решил хоть в последний раз увидеть моего омегу. Поэтому, нацепив на себя костюм, который болтался на мне, как на вешалке, я вместе с отцом поехал на торжество.

А там… с самого порога стали происходить удивительные вещи. Меня подхватили под руки и куда-то повели. Если я и удивился, то старался не подавать виду. Близкое присутствие омеги туманило мозг. А когда я с ужасом осознал, что у него, ко всему прочему еще и течка, перед глазами стали расплываться круги, и я уже полностью отключился от реальности. Все остальное происходило, как во сне. Меня куда-то везут. Зал бракосочетания, только на месте жениха… стою я. Это сказка. И я хочу, чтобы она никогда не заканчивалась.

Следующая картинка: я надеваю обручальное кольцо моей паре, а он — мне. А потом был праздничный стол, поздравления, тосты. Но все было для меня в тумане. И окончательно я смог прийти в себя только на кровати, где меня ласкал… мой омега. Больше сдерживаться не было сил. Обняв его и прижав к себе, я стал страстно покрывать его лицо поцелуями, нежно провел языком по его губам, от чего они приоткрылись, приглашая внутрь. Что я и сделал. Если это сказка, сон, то пусть он никогда не заканчивается, я хочу его продлить.

Откуда только силы взялись? Я ласкал такое желанное тело. Его губы припухли от моих поцелуев. Глаза блестели и были затуманены желанием. С трудом сдержав себя, чтобы не ворваться в него без растяжки, я стал медленно его разрабатывать, но долго этого делать не пришлось. Он явно уже не был девственником, что, признаться немного опечалило, но потом, списав все, опять-таки на сон, продолжил свое занятие.

И вот я наконец вошел в него, застыл на мгновение, а потом стал двигаться. Было так хорошо, что казалось, будто я умер и попал в рай. А оргазм, потрясший обоих, был просто мозговыносящим. Повалившись рядом с ним, я притянул его к себе и произнес:

— Я не хочу, чтобы этот сон заканчивался.

— Он и не закончится, — улыбнулся он, теснее прижимаясь ко мне. После чего мы оба провалились в сон.

А утром, когда я проснулся и почувствовал на своем плече тяжесть другого тела, повернулся, узнать, кто бы это мог быть. Когда я увидел Вилдара, моя челюсть готова была встретиться с кроватью. С трудом ее удержал. Словно почувствовав мой взгляд, он открыл глаза и нежно улыбнулся, притягивая ближе к себе.

— Но ты… как…свадьба… — у меня просто не было слов. Я не мог в эту минуту адекватно мыслить. Он сам пришел мне на помощь.

— Все очень просто. Я прекрасно знал, кто ты и что собой представляешь. Мы ведь живем в одном городе, тем более, Дирик когда-то был моим другом. И я знал все, что вы думаете по поводу омег. Это заело. Твой запах я почувствовал еще в кафе, в тот первый день фестиваля, но всячески старался не подавать вида, — он рассказывал, а я теснее прижимал его к себе.

Но меня волновал один вопрос, который я и задал ему:

— Но твой жених…

— Он был им, пока не узнал, что ты моя пара. Потом просто играл роль. Вот и все. Твой отец решил все это устроить со свадьбой. Да и я не мог смотреть больше, во что ты превращаешься. Мне было больно и тяжело, я с огромным трудом сдерживался, чтобы не броситься к тебе, — он уже забрался на меня верхом, ерзая своей попкой по моему порядком возбужденному члену.

Дальнейшие слова стали бессмысленны. Теперь слова заменили жесты. Наши тела общались лучше всяких слов. Единение. Мы были в эту минуту действительно едины, не только телом, но и душами, которые парили высоко-высоко. Нам было хорошо. И я был счастлив, что он мой и ничей больше. И пусть я выстрадал свое счастье, но оно того стоило. Теперь я мог понять Рида, как никто другой.

А с братом я во чтобы то ни стало решил помириться и попросить у него прощения за все, что натворил.

Отец. Рэвил (отец).

Я стоял у гроба одного из мужей деловых партнеров и не знал, то ли его жалеть, что тот так скоропостижно скончался в самом расцвете сил, то ли себя.

В голову лезли мысли одна дурнее другой. Воображение рисовало картинки эротического содержания. И где? Но от понимания всей какофонии происходящего не становилось лучше. Руки скользят по обнаженному и разгоряченному телу, языки сплетаются в страстном танце, этого мало. Жар разливается по телу и становится все труднее сдерживать себя..

— Так о чем это я? Надо остановиться. О покойниках либо хорошо, либо… — опомнился я.

Попытался сосредоточиться на церемонии и сделать сострадательное лицо, но получалось не очень. Нос так и пытался еще хоть раз уловить, тот легкий аромат. Пытка длилась и длилась. И вот Бог услышал, наверное, меня и решил избавить от нее. Церемония вышла на финишную прямую.

А потом предложили желающим подойти проститься. Родственники, знакомые, друзья, завистники, все потянулись проститься с усопшим. И когда я подошел, то меня вдруг обдало такой волной желания, что я даже застонал.

— Что за черт? — чуть ли ни в слух взвыл я.

Не может этого быть? Я же столько лет с ними сотрудничал и ничего никогда не чувствовал, а тут на покойника запал.

Этот запах, который исходил от него, завораживал, манил, разбудил желания. В этот момент я будто сошел с ума. О, Боже! Как мне теперь с этим жить? Почему же я раньше этого не заметил? И ведь никогда не испытывал к нему желания, а тут… Да простит меня партнер. Наверное, я становлюсь некрофилом.

Этот запах стал меня мучить и днем, и ночью. Я с ума сходил от стояка и желания. Срывался и перся на кладбище. Каждый раз почти бегом бежал. И опять у могилы меня преследовал очень яркий аромат.

В какой-то момент я стал понимать, что по мне психушка плачет. Это же просто маразм какой-то, так запасть на покойника. Даже записался к психологу, который, сам ничего не понимая, пытался втирать мне что-то своими научными терминами, чтобы хоть что-то сказать.

В один из дней, когда на меня уже помутнение рассудка напало, так как сказывался еще и недотрах, потому что ни на одного омегу больше не стояло, я зашел в туалет освежиться, а там… запах… О, нет! Снова! И здесь он! Да что же это происходит?

А может это чья-то злая шутка? Я стал судорожно по кабинкам шариться, все дверки выдирать и испражняющихся пугать. Не был бы я президентом компании, точно услышал бы о себе много нового, такого, о котором никогда не слышал.

Так как своим бешенством я перепугал присутствующих, то они совершили, наверное, подвиги больше, чем планировали первоначально, когда заходили в туалет. Я влетел в последнюю кабинку, которую открыл, прислонился головой к кафелю, в ней запах был еще сильнее. Застонав, трясущимися руками расстегнул брюки, приспустил трусы, дурея от все еще сохранившегося аромата и впервые за столько дней дал себе разрядку. Хвала ручкам.

Вот что со мной происходит последний месяц.

— Правду говорят: Седина в голову, бес в ребро. Вот и я дожил, что на старости лет нашел свою истинную пару. И в ком? В трупе. Так мне и надо. Теперь приходится осознавать, что я натворил за все годы. Как не верил в истинность пары и презирал омег. Сколько боли причинил людям, которые были моей семьей — сыну и мужу. Все правильно, настало время платить по счетам.

Боль разрывает душу и разбивает сердце на миллионы осколков. С каждым днем она все сильнее, заставляет меня лезть на стену и чуть ли не выть на луну от осознания и понимания безысходности.

Все чаще, сам того не желая, вдруг начинаю заводиться, как исправная машина, с пол-оборота. Чуть что пошло не по-моему, настроение моментально падает до нуля, я и не стараюсь его поднять, а, наоборот, ищу скандалы и конфликты, находя проколы в работе сотрудников и строя всех по стойке «смирно». Сам понимаю, что веду себя, как дурак, но не могу остановиться.

А бывало еще хуже. Минуту назад я был возбужден, и вдруг впал в ступор при общении с собеседником, будь то работник моей фирмы или деловой партнер. Мое лицо не реагирует на слова собеседника и не отражает эмоций, оно остается каменным. Либо голос переходит на монотонный, сплошное «бу-бу-бу». А бывает еще абсурднее. Я зависаю и выпученными глазами начинаю смотреть на человека, не важно, это знакомый, сотрудник фирмы, партнер или просто случайный прохожий, будто он забыл надеть штаны.

Работа стала основным источником эмоций. Я зарываюсь в ней с головой, чтобы забыть и не думать, моя общительность свелась на нет. Погрузившись в работу, забросил многие клубы, в которых раньше очень любил бывать, с партнерами общался только в крайней необходимости. Старался спрятаться в рабочем кресле от окружающих людей и окружающей жизни.

Да и выглядеть я стал не так, как раньше. Очень часто мог выглядеть так: грязные волосы, несвежий запах, нестиранная одежда. Все больше и больше прекращаю следить за собой, отдаляясь от реальности и принятых общественностью норм. Я начинаю напоминать тень. Глаза больше не блестят, под ними залегли темные синяки, затравленный взгляд, в волосах прибавилось седины.

Сам понимаю, что медленно, но верно, схожу с ума. Поздно кусать локти и махать кулаками, драка закончена. От моей былой бравады не осталось и следа. Не хочу жить, смерть буду считать лучшим избавлением, но у меня осталось несколько незавершенных дел, которые надо обязательно закончить. А потом и трава не расти.

— Рэвил! Что с тобой происходит?! — взвился однажды мой друг, который устал смотреть на мои мучения и слушать постоянные отговорки.

— Я не могу рассказать, Кэйл, — поник я, так как даже представить себе не мог, как можно рассказать другу, пусть и лучшему, что схожу с ума от покойника.

— Рассказывай! Я и не такое видел и слышал, переживу любую новость, — заявил Кейл, усаживаясь в кресло с твердым намерением выслушать все. И пока я не расскажу, он явно не уйдет.

Несколько минут царила тишина, я собирался с мыслями, а потом… На одном дыхании выдал все, что успел пережить за это время. Он слушал и не перебивал меня, к моему счастью, его лицо оставалось беспристрастным, на нем не отразилось ни одной эмоции, что облегчило мне задачу.

После того, как я закончил, он, молча, посидел, подумал, а потом предложил:

— Рэвил, тебе надо съездить на минеральные воды, отдохнуть и попытаться развеяться. Несколько человек из нашей компании как раз туда и едут. Может быть тебе удастся там найти себе кого-нибудь, — предложил он. Я же только горько усмехнулся.

— Кейл, кто-нибудь у меня уже есть. Я даже к своему омеге приблизиться не могу, так как меня от него просто воротит. Зачем мне еще кто-нибудь? — тот признал мою правоту, но сдаваться не собирался.

— Все равно, съездить и развеяться тебе будет полезно, — судя по его взгляду, если я не соглашусь, он сам лично закинет меня в самолет, и все равно, хоть связанного, но отправит туда, куда решил, поэтому, пришлось согласиться.

И вот я лечу подлечить на минеральные воды нервишки. Прибыли мы ночью, регистрация проходила впопыхах, так как все были уставшие и сонные. Зашел в комнату, упал на кровать без задних ног от усталости, только и успел раздеться, и сразу же провалился в сон.

А утром… Вскочил, как ошпаренный гусь, мне в нос шибанул аромат. Все, кирдык, допрыгался. И тут покоя нет. Отдохнул, называется. Сбоку послышалось сопение и шевеление, я чуть не подпрыгнул на кровати. Повернув голову, заметил, что рядом со мной лежит парень и сладко спит. Я застыл. Именно от него исходил тот самый аромат, который преследовал меня столько времени. Но как такое возможно? И как он оказался у меня в кровати?

Надо срочно с этим разобраться, а пока душ. Я стоял под струями прохладной воды и думал, что же происходит вокруг меня? То меня на трупы тянет, то теперь оказалось, что именно этот мальчик пахнет именно так, как тот самый партнер. Это у меня глюки и едет крыша, или всему есть объяснения? Твердо решив все выяснить, обмотал полотенце вокруг бедер и вышел из душевой.

Стоило мне выйти, как на меня уставились два омута темно-карих глаз. Омега лежал и хлопал глазами, рассматривая меня, потом поднял край одеяла, обозрел себя, облегченно вздохнул и уже более спокойно поинтересовался:

— Рэвил, а что вы здесь делаете? — если меня и удивило то, что мальчик меня знает, то вида пока я не подал, а в свою очередь, все же спросил:

— Откуда ты меня знаешь? — тот только плечами пожал, но все же ответил.

— Видел вас на похоронах дяди. А потом часто заходил в ваш офис, относил документы, — и тут у меня в мозгу произошел щелчок и… Я просто расхохотался, сползая по стене. Смех был истерическим, даже слезы выступили на глазах. Юноша смотрел на меня, как на умалишенного, коим я, в сущности, и являлся в данный момент. На меня снизошло такое спокойствие, расслабленность, что я откинул голову на стену, закрыв глаза.

— Теперь мне все ясно, — с трудом выдавил из себя. Парень все это время молчал, только отодвигался к краю кровати. Наверное, думал как сбежать подальше. Но после моей фразы, он рискнул переспросить:

— Что именно вам ясно? — вот тогда-то слова потоком полились из меня. Не знаю, зачем я это делал, но рассказал ему все, начиная с момента похорон. А в конце еще раз пояснил, что он моя пара. Только он собрался что-то сказать, как в дверь раздался стук. Открыв, заметил на пороге испуганных администратора, менеджера, вахтера и мальчика с рецепшена. Они смотрели на нас, переводя взгляд с одного на другого.

— Что-то случилось? — спросил я, они только кивнули головами. Вперед вышел, администратор. С опаской глянув на меня, начал излагать причину своего прихода:

— Мы приносим свои извинения, — на мою вздернутую вверх бровь, означающую удивление, продолжил. — Дело в том, что мы перепутали комнаты, и дали молодому человеку ключи от вашей комнаты, вместо других, от номера рядом. Точнее, дубликат ключа, а сегодня подумали, что потеряли этот самый дубликат, и решили выяснить, а оказалось, что вас просто заселили в один номер, — сбивчиво стал объяснять парень. — Так как юноша приехал ночью, у нас как раз были перебои с электричеством, потому так и получилось.

— Хорошо, — махнул я рукой, — я все понял. Никаких претензий к вам не будет. Можете идти, — тех, как ветром сдуло. А мы с омегой, глянув друг на друга, вдруг расхохотались. Напряжение всех этих дней спало, и теперь я чувствовал себя, будто помолодевшим лет на двадцать.

— И что теперь? — с улыбкой поинтересовался юноша. Я пожал плечами и… Вспомнил, что за все время так и не поинтересовался его именем, что и поспешил сделать.

— Тебя как зовут, чудо? — он хмыкнул на это обращение, но имя свое назвал:

— Эриэл, — а потом… Началась сказка. Все дни и ночи мы проводили вместе. Но, что самое интересное, до кровати в прямом смысле слова мы так и не добрались. Да, ночевали мы вместе, но между нами ничего не было. Так как мы пока притирались друг к другу, узнавали о вкусах, пристрастиях. Да и вопрос с мужем надо было еще решить. Так как Эриэл наотрез отказался иметь что-то с женатым альфой, несмотря на то, что мы пара.

Две недели я летал, как на крыльях. Изредка мне удавалось склонить его к поцелуям, но на этом было все. Но у меня и от такого все внутри переворачивалось. В груди распирало от эйфории.

Но любая сказка заканчивается, закончилась и наша. Теперь мы летели домой. Мне предстояло объяснение с мужем. Не хотелось его обижать, да, я стал слишком мягким за эти две недели. На ватных ногах я шел к дому супруга. На ходу пытался придумать слова помягче, чтобы все ему объяснить.

Дверь своим ключом открывать не стал, сам не знаю почему, решил позвонить. Открыл мне… Какой-то альфа, что очень удивило. Посторонившись, пропустил внутрь. На диване сидел сжавшийся в комок мой супруг. Он с испугом смотрел на меня. А я переводил взгляд с альфы на мужа и обратно, а потом… Радостно выдохнул.

— Вы пара? — с улыбкой спросил я, оба синхронно кивнули. Я с облегчением опустился в кресло и… Поздравил этих двоих. Судя по взгляду моего мужа, мне сейчас будут вызывать «неотложку». Но я поспешил объяснить этим двоим, зачем пришел.

Вот тут-то начались взаимные поздравления. Позвонив своему омеге, все ему рассказал. И попросил приехать, что он и сделал через час. Вот тогда-то и началось веселье.

А через месяц, уладив все дела с разводом, мы сыграли сразу две свадьбы, на которой присутствовали и наши сыновья. Хотя изначально ни один, ни второй ехать не хотели, но убедил обоих именно Эриэл. И на свадьбе оба брата смогли, наконец, объясниться, попросить друг у друга прощение, я тоже не остался в стороне, искренне извинившись перед младшим сыном за все те страдания, что принес ему. Он оказался очень хорошим парнем. После наших взаимных извинений, он смог нас простить и принять.

И теперь семья снова воссоединилась. А потом была наша с Эриэлом ночь любви…

Такого я еще никогда не испытывал. Страсть, желание, нега… Переплетение тел, единение душ. Мы ласкали друг друга, я старался доставить моему мужу как можно больше удовольствия. Целовал каждый сантиметр его тела. Запах начавшейся течки сводил с ума, полностью лишая контроля, но я очень старался.

Медленное проникновение, сладкие стоны, а потом танец страсти. Я входил в него сначала нежно, заставляя стонать и кричать. А после, усевшись на меня, он сам стал задавать темп. Его руки вцепились мне в плечи, оставляя синяки. Но я уже не обращал на это внимания, мне было так хорошо. Внутри него было узко и жарко. Он жадно ловил мои губы, я отвечал тем же.

Я еле сдерживался, чтобы не кончить раньше его. Мои руки ласкали его спину, оглаживали бока. Глаза омеги блестели, кончик языка то и дело порхал по губам, облизывая. По виску скатилась капля пота, которую я, не задумываясь, слизал.

Просунув руку между нашими телами, несколько раз провел по его члену рукой. Этого вполне хватило, чтобы он с громким криком излился. И только после этого я дал себе волю. Кончил в него, но выходить не спешил, прислушиваясь к тому, как набухает узел. Улыбнувшись, поцеловав своего мужа, пару минут передохнул и… Все началось сначала.

Я нашел свою пару, помирился с младшим сыном… Что еще нужно для счастья? Крепкая семья. Муж, дети…

У нас с Эриэлом скоро будет прибавление. У старших сыновей намечается то же самое. Мы договорились, что через пару недель все берут отпуск и приезжают к нам с мужем. И весь месяц мы проведем вместе…

Content

Ольга Олие
ОШИБОЧНОЕ МНЕНИЕ