Ольга Олие

СЮРПРИЗ

Часть 1

— Тём, ты куда сейчас? — не успел я выйти с аудитории, как меня догнал у дверей вопрос подруги, собиравшейся сегодня оттянуться по полной, чтобы залить горе расставания с очередным «единственным и неповторимым, с тем, который один и на всю жизнь».

— В библиотеку, — пожал я плечами. — Мы же договорились вечером встретиться, я как раз успею взять книги на ночь почитать.

— Только не говори, что ты опять за своими сказками, — усмехнулась Лерочка, сузив глаза. — Нет, чтобы детектив какой почитать, так ты сказки, как маленький, читаешь.

— Лер, детективов я и по телевизору насмотреться могу, еще и читать о них — желания нет никакого, — устало, оттого, что приходилось повторять это каждый раз, ответил я. — Так как? Встречаемся в семь?

— Да, горе ты мое сказочное, — уже теплее улыбнулась Лерка. — Иногда я даже жалею, что ты не мой парень, а мой друг. Вот с тобой бы точно было один раз и на всю жизнь, — вдруг как-то странно смотря на меня, выдала подруга. Я даже испугался.

Лера, конечно, девушка красивая, умная, предприимчивая, интересная, но… я немного не по этой части. Только об этом не знает никто. Я и сам осознал совсем недавно, когда ездили с друзьями на рыбалку, купались, загорали, дурачились, а ночью спали в одной палатке вчетвером. И когда ночью проснулся от того, что один из друзей крепко прижимался ко мне сзади, упираясь стояком в мою задницу, мысли унеслись вскачь, а мой собственный член знатно напрягся. Вот тогда-то и пришло осознание, почему с девушками не было того огня, о котором многие говорили.

И вот сейчас я со страхом смотрел на подругу, которая разглядывала меня так, словно прицениваясь. У меня душа в пятки ушла. Я поправил сумку на плече, кивнул Лере, махнул ей рукой и, крикнув, что встретимся вечером, убежал в библиотеку.

Там меня словно ждали. На этот раз за столом сидела бабуля божий одуванчик. Странно, никогда ее здесь не видел. А вот она меня откуда-то знала.

— Здравствуй, Тимофей, что на этот раз хочешь почитать? — поинтересовалась та, поправляя очки на носу. Я удивился, что она знает мое имя. — Как обычно, сказки, — сама себе ответила на свой вопрос, я даже рта не успел раскрыть. — Сейчас, есть у меня тут одна книга, особенная, — подняла палец вверх старушка. — Но читать тебе ее придется здесь. Она в единственном экземпляре.

Пока бабуля ушла за книгой, я глянул на часы. Сейчас было всего три часа. Я решил, что пары часов мне будет достаточно, а потом успею и собраться перед встречей с подругой.

Я сел за стол, приготовившись к чтению. Бабуля вынесла просто огромную книгу, я был поражен ее размерами. Таких и не видел никогда. Широко раскрытыми глазами я рассматривал обложку, на которой были изображены герои старых русских сказок: Кощей, Баба-Яга, Василиса, Иван-дурак и кот Баюн.

— Так я же вроде все эти сказки прочел, — удивленно поднял на старушку глаза. — Думаю, там ничего нового не будет.

— А ты проверь, — хитро усмехнулась бабуля, из-под очков сверкнули глаза, которые в этот момент показались мне совсем молодыми.

Я протер глаза. Что-то мне мысли странные в голову лезут. Еще раз глянул на бабулю, которая уже, развернувшись, направилась к своему столу, оставляя меня наедине. Пожав плечами, видно показалось все, открыл книгу. На первой странице была избушка Бабы-Яги, которая стояла в лесу. На крыльце сидела сама старуха, смотря прямо… на меня? Как такое возможно?

— Ну, милок, долго еще сидеть там будешь? — раздался ее голос. Я коснулся своего лба, ущипнул себя за руку, оглянулся кругом. Бабуля продолжала сидеть за столом, занимаясь своими делами. Я снова глянул на Ягу, которая уже стояла, нетерпеливо стуча клюкой по дощатым ступеням избушки.

— Очешуеть, — выдохнул я, не имея сил оторваться от разговаривающей героини книги. — Как?

— Как-как? — проворчала бабка. — Давай, топай сюда, я заждалась уже.

— Куда? — продолжал тупить я. Что-то мозг начал закипать. Старуха из книги все больше злилась. Пока, наконец, не протянула клюку и…

В следующую секунду я стоял перед Ягой, поправляя сумку на плече, во все глаза рассматривая и сказочную избушку, и ее хозяйку. А та в свою очередь решила начать с места в карьер.

— Так, тебе сейчас надлежит отправиться в тридевятое царство, там, в палатах Кощеевых спит мертвым сном в хрустальном гробу Иван-дурак… тьфу, заговариваться, старая, начала, — треснула себя по лбу Яга. — Царевич Иван там спит, а тебе надобно его разбудить поцелуем. А дальше…

— Стоп-стоп-стоп! — замахал я руками. — Ты чего, рехнулась? Я похож на некрофила? Зачем мне мертвого-то целовать? Не, это без меня как-нибудь, а мне домой пора, — развернувшись, в надежде вернуться обратно в библиотеку, я замер. — Э? А выход где?

— А выход, милок, будет тогда, когда с заданием справишься, — хитро усмехнулась Яга. — По-другому никак не выберешься. Это ж сказка, забыл? Так что, вот тебе клубочек, куда он покатится, туда…

— Да что ж это такое?! — перебивая старуху, возмутился я. — Сказка, говоришь? В таком случае, где же покормить, напоить, в баньке попарить? Забыла, старая?

— Ну никакого сладу с этими юнцами, — всплеснула руками старуха, кося на меня глазом. — Ладно, что с тобой делать? Пошли.

И ведь правда накормила, напоила, в баньке попарила. А спать было еще рано, потому, подхватив сумку, взяв клубок, кинул его на землю и пошел следом за ним. Как там в сказке говорилось: долго ли, коротко ли… но вышел я из леса быстро. Правда, перед выходом едва в болото не угодил, где кикимора сидела да глазки строила.

— Чего тебе, зеленая нечисть? — поинтересовался я, понимая, что самому все равно не выбраться. — Ежели чего, то я не по твоей части, уж лучше водяного зови. И то пользы больше будет.

В какой момент я осмелел, сам не сообразил. Но было чувство, что все это сон, где можно все. Кикимора меня осмотрела, сплюнула, махнула рукой, подзывая ближе.

— Ага, дурака нашла, перед тобой трясина, я лучше тут постою, — произнес я. — А ты говори, чего надо.

— Чего-чего, скучно мне, — заныла кикимора. — Развлеки меня, что ли? Удиви, наконец.

— Удивить, говоришь? — я хитро усмехнулся и полез в сумку, где лежал учебник по высшей математике. — Вот тебе отличное развлечение, — протянул я ей книгу. — Только листок с ручкой найди, решать много придется.

— Чего решать? — не поняла кикимора. — Зачем ты мне книжки суешь?

— Так ты ж хотела развлечений, — удивился я, копаясь в сумке, доставая конспект и ручку. — Вот, смотри. Иди сюда, — поманил я ее ближе к себе.

Та подошла, заглянула сначала в книгу, потом в конспект, почесала маковку.

— Эт чего? — наконец выдала вопрос, ткнув пальцем в интегралы. — Че за закорючки?

Следующие минут двадцать я показывал, как ей что решать. Наконец, не выдержав, она психанула, схватила книгу, вручила ее мне вместе с конспектом, даже попыталась помочь мне все уложить в сумку.

— Все, милок, иди, пора тебе, — едва ли не выталкивая меня, произнесла кикимора. — Устала я от твоих рогликов, иди, давай, дел у тебя паче полно.

— Так мы же еще не дорешали, — возмутился я. — Нет уж, нельзя останавливаться, пока не закончим. Смотри дальше…

Договорить я не успел. И болото, и кикимора разом исчезли, передо мной весело скакал клубок, словно усмехаясь. Пожав плечами, еще раз огляделся. Я стоял на краю леса, передо мной было поле, за которым начиналась чаща, казавшаяся непроходимой. Даже на деревья страшно было смотреть.

Но тем не менее клубок вел меня именно туда. Не успели мы преодолеть и половины поля, как вдруг передо мной вырос огромный дуб. Я остановился, присмотрелся и едва не расхохотался.

— Это что за мешанина сказок? Пушкин тут причем? — вслух удивленно произнес я, заметив в ветвях дуба русалку. — Ага, а где златая цепь и кот ученый? — во всю веселился я. И тут же как по спец заказу все появилось. Черный кот важно взирал на меня, нацепив очки. Мы пару минут смотрели друг на друга, после чего я у него спросил: — Вот скажи, кот, раз ты ученый, как мне вернуться домой, при этом не став некрофилом?

— А ты им и не станешь, — подмигнул мне кот. — Попади сначала в палаты Кощеевы, а дальше сам все поймешь.

— Эй! А не так заумно можно? Растолкуй мне все подробно, а то ты как шарлатаны наши, говорят много, да все обтекаемо, я по телику видел, — выдал я, на что получил лапой по лбу и указание следовать дальше.

— Если я тебе все растолкую, то будет неинтересно, а так… — кот махнул в сторону леса. — Иди. Только… — котяра вытащил жестом фокусника зеркало на ручке, вручил его мне. — Оно поможет увидеть истинный облик, — произнес напоследок.

— И вот зачем ты мне тогда тут нужен был? Заинтриговать? — не удержался от вопроса я. Тот усмехнулся и… исчез.

…В лес я вошел уже в темноте. Хотя нет, не так. На поле был еще ясный день, а вот в лесу стояли сумерки, только неясный свет пробивался где-то впереди. Туда я и пошел. Ободрал колени, несколько раз споткнулся, ветки застревали в волосах. Я шел и, кроме матов, ничего на ум не приходило.

Как только добрался до открытых настежь ворот, сил на то, чтобы удивляться, уже не было. Передо мной предстал небольшой дворец. В темной, мрачной и удручающей темноте леса он смотрелся дико, непривычно и совсем не к месту. Стоило мне пройти в ворота, как те сразу захлопнулись за моей спиной. А на стенах вдруг вспыхнули огоньки, присмотревшись к которым, я содрогнулся. Это светились черепа. Точнее, их глазницы. Меня обуял ужас. Ноги стали ватными. Бросившись обратно, подергал массивные ворота, но они отказались меня выпускать. А черепа, казалось, еще и издевательски усмехались.

— Попал ты, Тимофей Андреевич, — обреченно выдал я, делая первый неуверенный шаг по направлению к дворцу. Очень медленно я дошел до ступеней, поднялся по ним. Дверь тут же отворилась, приглашая внутрь. — Ага, еще одна ловушка, — буркнул я, осторожно и с опаской заходя внутрь.

Там оказалось светло. Тихо. Ни единой живой души. Мои шаги гулко отдавались по каменному полу. В отражении на одной из стен я заметил себя и… испугался. Одежда порвана, темные волосы всколочены и торчат в разные стороны. Темно-зеленые глаза светятся, как у кота. Тонкие губы напряженно сжаты. Шея вся в царапинах, так же как и руки, и ноги.

— Ой, это на кого ж я похож? Пугало и то краше выглядит, — произнес я, пытаясь хотя бы волосы пригладить. Мой голос эхо разнесло под своды дворца. Страх стал усиливаться. Ноги между тем меня несли на второй этаж. Было странно, что меня никто не остановил. Я, оглядываясь по сторонам, продолжал идти вперед. Пока не вошел в огромный зал, где, как и сказала Яга, стоял хрустальный гроб, а в нем лежал довольно симпатичный парень.

Подойдя ближе, начал его рассматривать. Он не дышал. Целовать это почти мертвое тело у меня не было никакого желания. Более того, этот процесс вызывал отторжение и негодование. Поднеся руку к его рту и носу, попытался понять, дышит он или нет. Не понял. Поскреб макушку. Вспомнил о зеркале. Достал и приложил, как это делали в фильмах. Запотеет поверхность, значит, пациент жив, не запотеет… и так все понятно. Но стоило мне только глянуть на совершенно гладкую поверхность зеркала, как оно едва не выскользнуло из рук. Вместо того юноши, что был перед моими глазами, я увидел чудовище. Голый скелет, обтянутый кожей. Красные глазницы. И змеи вместо волос.

— Да ну в пень такие задания! — в сердцах воскликнул я, бросившись на выход. Только вот вместо того, чтобы выбежать на улицу, я каким-то чудом попал в еще один зал, где на троне сидел, как я понял, сам Кощей. Его глаза были закрыты, корона сбилась на бок, костлявые руки вцепились в подлокотники кресла-трона. В этот момент эта гора костей показалась мне намного симпатичнее того, что я только что видел в том гробу.

— Эй! — позвал я, но ответа не было. — Ты же бессмертный, как ты можешь спать? — не понял я. И снова на меня ноль внимания. — Неправильный какой-то Кощей, — возмутился я, подходя ближе, доставая зеркало, чтобы проверить, вдруг он тут один уже окочурился.

А вот в зеркале меня ожидал сюрприз. Там отражался совсем не этот страшный набор костей, что сидел на троне, а очень даже интересный мужчина, лет тридцати, с темными, как ночь, глазами, черными короткими волосами, средней полноты губами. Мужественный подбородок, на щеках ямочки.

— Час от часу не легче, — пораженно выдохнул я, и тут шальная мысль прилетела в голову. — Хм, раз уж кого и целовать, то лучше этого, чем того. Чем черт не шутит, авось и этот в принца превратится.

Только на миг в душу закрались сомнения, как-никак первый поцелуй с парнем, да и то непонятно с кем. Может, ну его в пень-болото? Но еще раз глянув на отражение Кощея в зеркале, вздохнул и все-таки решился.

Пока моя решимость не растаяла, я быстро наклонился и чмокнул его в губы. Хм, эффекта ноль. Я подождал несколько минут. Повторил попытку. Ничего. Склонившись третий раз, не успел коснуться губ, как меня тут же, будто в тиски схватили, обняли, прижали к себе и… начали целовать так, будто собрались выпить.

— Пф… От… Вот же… — я пытался оттолкнуть навязчивый суповой набор, но он сильнее прижимал меня к себе. И тут меня будто двести двадцать шибануло. Так приятно стало. Но не успел расслабиться и получить удовольствие, как в зале стало слишком оживленно.

— А я говорю, что все подходит, — наставительно тыкая в Ягу лапой, убеждал ученый кот. — Поцелуй был? Был. Что тебе еще надо?

— Так ведь не того поцеловал, — уперлась рогом Яга. — Зачем Кощеюшку волновать было? Сказано, целовать дурака… тьфу, царевича, значит, нечего было на другого зариться.

— Царевич мой, — взвизгнула Василиса Прекрасная, поправляя кокошник. Ее лицо перекосилось, перестав быть прекрасным. — Нечего зариться на чужое. Кто его вообще сюда отправил? — она стала надвигаться на Ягу.

Что там началось… Я с ногами забрался на трон Кощея, он примостился рядом, прижавшись ко мне. Мы наблюдали за дракой Яги и Василисы. Разнимать их никто не рискнул. Пока в зале не появился Змей Горыныч. Схватил в охапку Ягу, оттащил. А потом всеми тремя головами рыкнул на Василису:

— Вместо того, чтобы разводить тут драки, пошла бы целовать Ваньку. Он уже притомился спать.

Девушка бодрой рысцой потрусила, куда послали. Горыныч хитро подмигнул нам, повернулся в ту сторону, куда скрылась Василиса, и шепотом произнес:

— Затыкаем уши, ща сюрпрайз будет, — и первый же прижал свои три головы вместе, лапами зажимая уши крайних голов.

Не успел он провести свой маневр, как раздался такой ор и визг, что стены замка зашатались. Я едва успел зажать уши, иначе бы точно оглох. Тут же разъяренной фурией в зал влетела красавица, глаза огромные, рот открыт, она его то закрывает, то открывает, тыкает пальцем себе за спину, где послышались шаркающие шаги, и перед нами предстал… Еще один Кощей?

— Это как?! — завопила Василиса. — А где царевич? Что вместо него в гробу делает Бессмертный?

— Ну, подумаешь, захотел отдохнуть за столько-то веков, поменялся с Ванюшей местами, он меня подменил на пару-то деньков, — усмехаясь, ответил Кощей, глядя на нас, прижавшихся друг к другу. — А ты, Тёма, молодец, правильный выбор сделал, — похвалил этот суповой набор, хитро глядя на меня. — Хотя я бы и не отказался от поцелуя, — вздохнул тот, на этот раз переключаясь на Василису. — Но… что досталось, то досталось. Теперь, девица-краса, жить тебе со мной и на пару над златом чахнуть.

Василиса такой «радости» не выдержала, грохнулась-таки в обморок. А в зале появилась та самая старушка-библиотекарь. Оглядев нашу компанию, хитро засмеялась. Треснула кота по лбу указкой, за то, что зеркало мне подсуетил, самого Кощея, что сказку не в ту степь завернул, и только потом обернулась к нам:

— Что ж, ваш выбор сделан. Теперь, Тёма, тебе предстоит научить Ванюшу жить в твоем мире. Как ты это сделаешь, теперь твои проблемы. А у нас другая сказка начинается…

* * *

Я снова оказался за столом перед открытой книгой. Рядом со мной сидел… Ваня, только возраст его оказался намного моложе — мой ровесник, он смотрел вокруг шальным взглядом. Особенно его поразила одежда, в которую он был одет, и лежащий перед ним паспорт. Я и сказать ничего не успел, как зазвонил мой телефон, заставив Ваню едва ли не подскочить на месте. На экране высветилось фото подруги.

— Тёмка, наша встреча отменяется! — закричала она в трубку. — Я встретила его, своего единственного, неповторимого, и я уверена, что на этот раз на всю жизнь!

Я только хохотнул, когда она сразу же отключилась. Обернулся к парню, глаза которого готовы были вылезти из орбит.

— Ну что, Ваня, пошли в новую сказку? — беря его за руку, повел на выход. А вслед нам был пристальный взгляд, который я чувствовал спинным мозгом…

Часть 2

Выйдя из библиотеки, мы на миг остановились, так как Ваня не мог сдвинуться с места, наблюдая за проносившимися мимо машинами, за чинно проплывающими автобусами и троллейбусами. Его глаза были настолько огромными, что казалось, заняли пол-лица. Его рот то открывался, то закрывался. Он попятился назад, готовый в любую минуту рвануть обратно, в библиотеку.

— Вань, идем, по дороге я тебе все расскажу и покажу. Не бойся, — попытался урезонить я юношу, но он только махал отрицательно головой, не желая двигаться.

Мне пришлось провести с ним лекцию на тему средств передвижения нашего мира. Он слушал внимательно, попутно наблюдая за автомобилями, за светофором, за спешащими по делам пешеходами. Но двигаться с места отказывался.

— В конце-то концов, ты принц или где? С драконами воевал, с Кощеем общий язык нашел, Бабу Ягу не испугался, Горыныча тоже, так какого, спрашивается, ты перед железным конем спасовал? А? Он же ничего тебе не сможет сделать по той простой причине, что им управляет обычный человек, — начал злиться я. Ваня тяжко вздохнул, на миг закрыл глаза, тряхнул головой и сделал первый робкий шаг навстречу новому миру.

С огромным трудом мы дошли до моей квартиры. А там меня ожидал еще один сюрприз. Включив ему телевизор, оставил в комнате, усадив в мягкое кресло, а сам решил приготовить ужин. Благо продуктов был полный холодильник. Супермаркета Ваня бы точно не перенес. Закинув все в мультиварку, задал режим и только собрался что-нибудь еще испечь, чтобы порадовать гостя, как услышал шум.

Вбежав в комнату, где оставил Ваню, застыл с открытым ртом. В этот момент я уже и не знал, плакать мне или смеяться. Мой гость лупил по телевизору, ругался и шипел, чтобы он отдал какую-то сволочь, для разборок. Что он трус, который спрятался в коробке, вместо того, чтобы выйти на честный бой. Ваня так увлекся, что зацепил ногой шнур от розетки, естественно телевизор выключился. Это разозлило Ваню еще больше, он запрыгал вокруг, подлез под него, заглянул за стенку, потрогал ее руками. А вот когда он собрался разбирать его, тут уж я больше не мог сдерживаться.

— Ванечка, что ты делаешь? — стараясь не повышать голос, спросил я, медленно подходя к нему, беря за руку, отводя его от телевизора. — Там никого нет. Это аппаратура.

— Подожди, мне надо достать его, — скрипя зубами, не унимался Ваня. — Он внутри, закрылся от меня, струсил и не хочет выходить.

— Да нет там никого, это запись. Смотри, — я снова включил телевизор, пощелкал по каналам. Мне попалась детская сказка. — О, а вот и сказка-фильм. Не вздумай ни на кого набрасываться, потому что сказка старая, снята давно, многих актеров уже и в живых нет, — предупредил я, после чего начал рассказывать технологию снятия фильмов.

Ваня сидел, открыв рот, и слушал внимательно. Только позже, поразмыслив и осознав — во всяком случае, именно так я подумал, — Ваня немного успокоился. А тут как раз и наш обед подоспел. На этот раз юноша удивился тому, что еда приготовилась сама. Пришлось вводить его в курс дела с технологиями. Я сразу показал и кофеварку, и мультиварку, и микроволновку, и плиту с духовкой, и холодильник. С горем пополам мы освоились со всеми бытовыми приборами. Теперь дело дошло до гаджетов. С этим оказалось сложнее.

От телефона Ваня шарахался каждый раз, когда тот звонил. Несколько раз даже отскакивал, едва не снося мебель. Я уже и звук отключал, и картинки с вызова друзей убрал, все равно он постоянно пугался, когда телефон начинал звонить.

— Вань, что ж ты так к телефону неравнодушен? — как-то спросил я спустя неделю нашего обустройства. Он уже разобрался с бытовой техникой, даже немного разобрался с ноутбуком, но по-прежнему шарахался телефона.

— Сам не понимаю, — удивлялся Ваня. — Вроде кажется, что привык, могу в руках его держать, а как только он начинает светиться, внутри словно все переворачивается, как ступор нападает. Как ни пытался взять себя в руки, не могу на него нормально реагировать. Бесовская техника. Да и исходит от нее что-то страшное.

— Ладно, может быть, со временем привыкнешь, — пожал я плечами. Но гаджет все же убрал подальше. Кому надо, на домашний позвонят, его, как ни странно, Ваня не боялся, даже несколько раз брал трубку.

Прошел месяц.

— Вань, скоро лето, махнем на море? — разбудив утром своего друга, — а жили мы с ним пока именно как друзья — спросил я. Тот только улыбнулся и кивнул в ответ.

Я заранее заказал путевку, с расчетом на то, чтобы наш домик на берегу моря находился в отдалении. Я решил, наконец, соблазнить Ваню, но чтобы это было красиво и… немного романтично. Раз он все-таки персонаж сказки, то захотелось преподнести ему эту сказку в моем, реальном мире. Никогда не был романтиком, а тут решил попробовать.

Сам же Ваня за все время даже намека не подавал на то, что я ему интересен больше, чем друг. Ни одного взгляда, полного желания, ни одного намека. Ничего. Ровное отношение, благодарность, искренняя радость от наших бесед. Никаких касаний или хотя бы полунамеков. Я даже расстраиваться начал. Потому и организовал этот отпуск, можно сказать, в раю. Надеюсь, там Ване понравится, и он примет мои ухаживания.

До места назначения летели самолетом. Я даже предположить не мог, сколько трудов у меня возникнет, чтобы уговорить Ваню взойти на борт лайнера. Он категорически отказывался лететь на железной птице. Еле-еле, уже на самой посадке, задерживая всех пассажиров, которые тоже были вовлечены в процесс уговоров, нам всем удалось убедить парня войти внутрь. Там, пристегнувшись, схватив меня за руку, при этом едва не переломав пальцы, он застыл, не мигая глядя в одну точку.

Все четыре с половиной часа полета он ни на минуту не расслабился. Ни о какой еде-питье и речи быть не могло. Его тело было натянуто как струна. Дыхание прерывистое, глаза навыкате. Я даже в какой-то момент стал опасаться за его рассудок. Но, наконец, объявили посадку, и юноша смог немного перевести дух.

Из самолета я его практически тащил на себе, удостоившись сочувствующего взгляда стюардессы.

Около здания аэропорта нас ждал микроавтобус, с табличкой названия отеля, в который мы направлялись. Пока ехали, Ваня прилип к окну, разглядывая равнины, апельсиновые аллеи, лесопосадочные полосы, мимо которых мерно катил автомобиль. Его глаза блестели лихорадочно: природа, как я заметил, его занимала куда больше, чем я. Обидно, однако. Но я надеялся все изменить.

Как я и просил, нам выделили самое дальнее бунгало, находящееся как бы обособленно от всех, скрытое деревьями и кустарниками от посторонних глаз. Домик, в котором нам предстояло жить, был одноэтажный, двухместный. На небольшой веранде стоял плетеный стол и такие же стулья. В десяти метрах от бунгало мерно плескались волны океана.

Пока я распаковывал сумки, наблюдал за Ваней, он даже в дом входить не стал, сразу помчавшись к воде. Присел около нее, потрогал рукой. Несколько минут поводил ладонью. Я засмотрелся. Не выдержав, оставил сумки на потом, на ходу разделся, не удосужился переодеть плавки, выскочил в трусах. Кого я тут любил? А Ваня меня и так в нижнем белье видел.

— Пошли купаться, — предложил я, глядя на парня, который смотрел на меня впервые с интересом. Наверное, место такое особенное.

— Я плавать не умею, — признался Ваня, тем не менее раздеваясь. Когда дело дошло до брюк, он замялся, посмотрел на меня с опаской.

— Научим, — весело пообещал я. — Ты чего мнешься? Раздевайся, тут все равно никого нет, — удивился я его заминке.

— У меня под брюками ничего нет, — выдавил тот из себя. Заметив мое вытягивающееся лицо, пояснил: — Не могу я привыкнуть к этим трусам, они мне жмут, яйца натирает, — высказался товарищ, рывком скидывая с себя брюки. А я чуть не поперхнулся от хозяйства, которое тут же оказалось свободным. Даже непроизвольно присвистнул.

— Вот это размер, — на эмоциях высказался я, поражаясь тому, как это вообще возможно. Даже в лежачем состоянии его член был толстым и длинным. Мне на миг стало страшно даже представить, какой он, когда встает, но еще страшнее оказалось примерить его на себя. Порвет… Как пить дать — порвет. Войдет через зад, выйдет через гланды.

— У всех такая реакция… была, — удрученно произнес Ваня, интуитивно прикрывая руками свое хозяйство. — Все пугались и убегали.

— Ты поэтому ко мне так равнодушен был? — вдруг спросил я, подходя ближе и отнимая его руки. На мой вопрос тот ответил согласным кивком. — Вот глупый, — пожурил я его. — Я тут себе уже напридумывал не бог весть что, а он всего лишь собственного размера стыдится.

— Но… Как… Тебя не пугает? — удивился юноша, обретая былую уверенность. При этом я впервые увидел его полный желания взгляд. А еще через несколько минут мне была дана возможность полюбоваться на это богатство в восставшем виде.

— О! Это нечто! — утаскивая Ваню в океан, восхитился я, сразу же решив на ощупь проверить как размеры, так и мягкость, нежность кожи.

Ваня больше не смущался. Притянув меня к себе, начал целовать, постанывая прямо в рот. Но поцелуя мне уже было мало, хотелось большего. К тому же я решил испытать то, о чем только читал, но не представлял, как такое возможно.

На миг отстранившись, облизнулся, посмотрел в затуманенные глаза юноши, после чего присел, набрав побольше воздуха в легкие, чтобы надольше хватило.

Под водой я сразу пытался заглотнуть побольше, но с таким размером мне только головка влезла в рот, ее и начал посасывать, постепенно стараясь расслабить горло, заглатывая все больше. Это оказалось отличной идеей. Необычно делать минет под водой. Сногсшибательные ощущения. Уверен, что не только для меня, но и для Вани тоже.

Надолго воздуха не хватило. Пришлось выныривать, чтобы пополнить запасы. Но нырнуть снова мне не дали. Придержав меня за плечи, Ваня скомандовал:

— Я хочу это видеть, — после чего, выйдя ближе к берегу, чтобы мне не пришлось находиться под водой, Ваня попросил повторить…

Все двенадцать дней отпуска прошли в познавании друг друга. Как я и предполагал, ощущения оказались феерическими. Правда, в первый раз он меня все-таки немного порвал. Я двое суток едва передвигался, мы ограничивались только минетами. А потом моя задница решила снова нарваться на такой кайф. Во второй раз было полегче.

Отдохнули мы на славу. Где только не занимались сексом. И в пещерах, и в горах, и даже в музее умудрились, правда там нас едва не застукали, мы успели и кончить, и сбежать. Но смеялись потом долго. Обратный перелет мы провели в туалете. Я помогал Ване снимать стресс.

Со дня возвращения наша жизнь изменилась. Теперь Ваня не волновался по поводу размера, стал более-менее привычным даже к телефону. Он почти освоился в моем мире. Теперь он всецело принадлежал и ему.

Все-таки полезно иногда любить сказки, какого принца можно себе найти!

Content

Ольга Олие
СЮРПРИЗ

Часть 1

Часть 2