Ольга Олие

ЖИЗНЬ ИЛИ ПРИНЦИПЫ

— Мирон, приезжай сегодня, я соскучилась, — порадовала меня моя бывшая любовь, внезапно объявившись спустя пять лет.

— Вы надолго вернулись? — не удержался я от вопроса, так как в этот момент пытался разобраться, что я сейчас чувствую к той, которую когда-то любил до безумия, как мне казалось.

— На две недели, и я хочу провести их с тобой, — промурлыкала Любаша в трубку. — Муж как раз будет занят эти дни, мы и приехали-то, чтобы он смог заключить какие-то супервыгодные контракты, — ответила та, нисколько не сомневаясь, что я примчусь по первому ее зову.

— Любаш, я сейчас живу не в Москве, а в двухстах километрах от нее, — произнес я, пока мозг усиленно работал над решением проблемы. — Как думаешь, в гостиницах места еще будут? Там, насколько я знаю, сейчас начались какие-то симпозиумы, не факт, что хоть что-то осталось.

— Нашел проблему, — хмыкнула Любаша. — Поживешь у нас. Квартира четырехкомнатная, брат дома бывает редко, к тому же одна комната все равно свободна. Приезжай, я жду, — назвав адрес, девушка отключилась.

Я задумался. С одной стороны, пять лет — долгий срок. За это время моя любовь к ней не только не сохранилась, более того, она забылась, улетучилась. Сейчас даже в душе ничего не дрогнуло. Первым порывом было остаться дома и никуда не ехать, к тому же некоторые дела требовали моего непосредственного участия. Но, с другой стороны, ведь именно благодаря Любаше я стал тем, кем и являюсь сейчас: успешным бизнесменом.

Тогда, пять лет назад, во время нашего бурного романа, Люба выбрала какого-то бизнесмена, предпочтя обеспеченную жизнь без любви нищенскому существованию со студентом, хоть и в любви. Меня тогда здорово ломало, когда она сообщила, что уезжает за границу, я поставил перед собой цель достигнуть чего-то большего, и я шел к этой цели семимильными шагами.

После трех выкуренных сигарет и получасовых воспоминаний, я решился. Очень интересно было посмотреть, какой она стала, дрогнет ли у меня хоть что-то при виде ее? Отбросив все сомнения, я собрал необходимые вещи, взял телефон, деньги, ноутбук и вышел из квартиры.

Дорога заняла немного времени. Через три часа я уже был возле подъезда названного ею адреса. Еще одна сигарета, минута размышлений, и я вышел из автомобиля, забрал с заднего сиденья сумку, повесил на плечо, не забыв включить сигнализацию, выдохнул и направился к металлической двери с домофоном.

Дверь открылась сразу, как только я набрал код. Любаша даже не поинтересовалась, кто звонит, видимо, увидела меня в окно. Поднявшись на третий этаж, тут же увидел ее в дверях. Она стояла в коротком атласном халате, с сигаретой во рту. Первое, на что я обратил внимание, это ее руки с длинными красными ногтями. Меня передернуло. Вот зачем девушки так уродуют себя, приклеивая такой страх и ужас? Как представишь, что она может сделать в порыве страсти, так и секса с такой не захочешь.

— А ты изменился, — разглядывая меня с головы до ног, довольно заметила девушка. — Похорошел, возмужал, заматерел. Неужели это все за пять лет? — удивленно произнесла она, проводя рукой по моей груди.

— Ты тоже изменилась, — заметил я. — Была жгучая брюнетка, сейчас блондинка с кучей грима на лице, небось еще и с кучей силикона? — подозрительно осведомился я, сузив глаза и, в свою очередь, разглядывая ее. — Может, ты меня пропустишь? Или дадим соседям тему для сплетен?

— Проходи, — усмехнулась она, отходя в сторону и пропуская меня в квартиру.

Я вошел, огляделся, кинул сумку прямо на пол в прихожей. Не успел раздеться, как Любаша тут же повисла на мне, требуя поцелуя. Я слышал, как где-то в одной из комнат ее брат разговаривал, скорее всего, по телефону, так как второго собеседника слышно не было. Мне стало немного неуютно. А когда в замке заскрежетал ключ, у меня вообще все упало, впрочем, так же, как и у Любаши.

Она отскочила от меня в тот момент, когда дверь рывком распахнулась, и на пороге возник ее муж с двумя амбалами. От его взгляда мне стало страшно, так как там я увидел свой приговор.

— Не успели приехать, а ты уже любовников тянешь? — с холодной сталью в голосе процедил мужчина. — Ты его предупредила, что стало с твоими прошлыми? Один до сих пор под себя ходит, а второй… может, его уже рыбы доели?

В этот момент, когда он говорил об участи бедолаг, как о чем-то обыденном, мне стало страшно, сердце, казалось, остановилось. Душа вообще решила заныкаться в самые дальние уголки. Я пытался хоть что-то сказать, но язык просто приклеился, отказываясь произносить хоть что-то.

— Что за шум, а драки нет? — из комнаты появился брат Любаши, он был младше нас на три года. — Семен, ты что это тут устроил? Хочешь, чтобы мой Мирон сбежал, даже не увидев меня? Не успел человек явиться, а ему уже всеми карами грозят, неизвестно в чем уличают. Ты совсем свихнулся на своей жене?

— Твой? — удивился этот тип, его лицо мигом кардинально изменилось, в глазах появилась теплота, радость… ожидание? Вот только чего, интересно мне знать.

— Конечно, — уверенно заявил юноша, подходя ко мне, беря за руку. — Привет, я уже пожалел, что попросил Любашу тебя встретить, пока был немного занят. Вон, — кивок на ее супруга, — чуть под раздачу не попал.

При этом брат так зыркнул на мужа Любаши, что тот начал оправдываться, что совершенно не вязалось с таким типом. Я пораженно переводил взгляд с одного на другого.

— Саш, я же не знал, ну… Мне соседка позвонила… обниматься на площадке начали… — продолжал оправдываться Семен.

— Ладно, проехали, — отмахнулся Саша. Я в это время пытался вспомнить его имя. Но тут меня переклинило, я-то на почве стресса не сразу сообразил, что к чему, а сейчас до меня дошло.

Брат Любы — гей? Меня передернуло от отвращения, так как я презирал таких, как он, ненавидел всей душой. И что мне сейчас делать? Первым порывом было развернуться, схватить сумку и мчаться домой, забыв об этой встрече, как о страшном сне. Но, видимо, Семен что-то увидел в моих глазах.

— Саш, я могу пару минут побеседовать с Матвеем? — подойдя к нам и приобнимая меня стальной хваткой за плечи, поинтересовался тот.

— С Мироном, — поправил юноша, но согласно кивнул, хотя его согласие и не требовалось, меня уже тянули в кухню, где, резко развернув, схватили за грудки, прижав к стене, что едва дух не вышибли, после чего мне в ухо раздалось шипение: — Значит так, Мирон-Матвей, мне неважно, Сашку мы едва привели в чувство после его мудака, который был с ним два года ради бабок. Учти, обидишь мне парня, из-под земли достану и туда же закопаю. Усек?

Мне оставалось только кивать головой, понимая, что сейчас на кону или жизнь, или принципы. Самое поганое было в том, что сейчас мне намного приятнее было стоять тут и выслушивать угрозы Семена, чем сделать несколько шагов и оказаться в комнате с Сашей. Ведь первым порывом, когда в досягаемой близости оказывается педик, было вмазать ему со всей дури за его ненормальность, за ориентацию, да просто за то, что он идет вопреки природе.

— А сейчас топай, не стану больше задерживать, — резко отпустил меня муж Любаши, я едва не сполз по стене, так как ноги стали ватными, держать меня не хотели, впрочем, так же, как и идти к парню, который, по сути, меня только что спас.

— Угу, — выдавил я из себя с запозданием, набрал воздуха побольше, чтобы постараться сдерживать свое внутреннее отвращение, и двинулся туда, куда послали.

— Я же вам русским языком сказал, там никаких коммуникаций быть не может, этот проект я делать не стану на ваших «хочу»! — донеслось до меня, как только я вошел к Саше. — Мне плевать, что вы решили, я знаю то, что или будет так, как должно быть, или ищите другого архитектора, которому наплевать на репутацию. Все, у вас время на раздумья до завтрашнего утра, потом я на две недели занят.

Пока он разговаривал, я его рассматривал, стоя около двери, облокотившись о косяк. Обычный парень, короткая стильная стрижка темных волос. Руки сильные, видно, что он следит за собой. Разворот плеч широкий. Сидел ровно, не сутулился, что выдавало в нем уверенного в себе человека. Сейчас, смотря на него, я бы в жизни не подумал, что он из этих. Да и разговор у него жесткий, без всяких подобострастий, всех этих идиотских «сладенький, милый, пупсик»!

Распрощавшись, Саша повернулся ко мне, пристально взглянул в мои глаза. Взгляд у него был твердый, никакого ни смущения, ни вины, ничего, что могло бы показать, кто он есть на самом деле.

— Присядь, нам надо решить, как быть, — указав на кресло напротив себя, предложил тот. — Уехать сейчас ты не сможешь, Семен точно сообразит что к чему, а твою непримиримость к таким, как я, придется немного скрыть. Я могу помочь только тем, что очень редко стану попадаться на глаза.

И тут до меня дошло, что впервые, зная о том, кто передо мной, мне не хотелось ему врезать, и не потому, что он спас мою собственную задницу, или потому, что он брат Любаши… Нет. Именно потому, что четко разграничил все, рационально подошел к проблеме, не делая из этого трагедии, не заламывая руки. Он быстро разложил все по полкам, будто провел совещание.

На столе лежал рисунок, точнее красочный чертеж. Он меня на миг отвлек, так как именно такой дом я себе давно присматривал. Схватив рисунок, я его несколько минут рассматривал, потом, подняв глаза на парня, спросил:

— Это где такая красота?

— Что именно тебе понравилось? — слегка усмехнулся юноша. — Сам дом или планировка? — решил уточнить он.

— И то, и другое. А планировка необычная, скорее — нестандартная, я давно что-то похожее присматриваю, — пояснил я.

Саша начал рассказывать, что именно из-за любви к нестандартности он и пошел на архитектора, а сейчас занимается именно планировкой домов и участков. Рассказал несколько казусов, из-за которых сейчас и не идет на уступки «хочу!» клиентов, а все из-за того, что коммуникации решили провести над тем местом, где некогда осушали болота, и там сработал подземный гейзер, едва не повлекший к травмам.

Слово за слово, и мы разговорились, нашлись общие темы для разговора, интересные темы. На какой-то момент я забыл, кто передо мной. Саша в этот момент напрочь изменил мое представление о геях. Хотя изначально я все еще подсознательно ждал подвоха. Какого именно — сказать сложно.

Спать я пошел успокоенный и в полном раздрае с самим собой. Не всегда бесследно проходит такая встряска. Особенно, когда я все еще пытался примириться с действительностью, что геи тоже люди… бывают иногда.

…Несколько дней Саша находился рядом, показывая свои планы, рассказывал о своих мечтах, несколько раз ему звонили, он разговаривал жестко и непримиримо, ни в какую не идя на уступки. Стоило ему отключиться, закончив разговор, и это был уже другой человек.

Я все время наблюдал, анализировал, в моей голове не укладывалось, что вот сейчас я спокойно общаюсь с педиком, более того, мне с ним интересно. Но эти мысли я старался прогнать подальше, так как обижать парня впервые не хотелось.

На пятый день моего пребывания, сидя вечером за столом, ужиная, Семен, который все эти дни оставался в непосредственной близости от жены, вдруг глянул на нас и хитро усмехнулся:

— Я чет не понял, а вы всегда так тихо трахаетесь? — я поперхнулся, мои глаза готовы были вылезти из орбит. Саша начал стучать по спине, при этом еще и отчитывать Семена:

— Нет, вот ты мне скажи, ты тронулся? Кто задает такие вопросы? К тому же ни один нормальный человек не станет сразу прыгать в кровать, для начала неплохо бы узнать друг друга получше. Мы с Мироном не виделись пять лет, только недавно заново списались, а ты предлагаешь сразу в койку?

— Не, ну так… — почесал подбородок Семен. — Я ж вижу, что ты ожил, когда этот к тебе приехал, вот и подумал…

— Я уже давно понял, что думать тебе вредно, — осадил его Саша. — Пусть лучше этим занимаются обученные люди, а ты пожинай плоды их думалки. Идет? А мы уж как-нибудь сами разберемся.

Все это время Любаша как-то странно поглядывала на меня, присматривалась к моей походке, оценивала, как мы с Сашей себя ведем. Пару раз закралось даже сомнение, что она все это подстроила специально. Но потом я откидывал эти мысли, считая, что не совсем же она идиотка, не станет так меня подставлять, учитывая то, что она, как никто другой, осведомлена о моей гомофобии.

Вопреки словам Саши, на работе он был только до обеда, а после мы бродили по Москве, чтобы не сидеть в квартире, много беседовали, с каждым днем я четко понимал, что мое мировоззрение рушится на глазах. Если бы Саша вел себя, как все эти манерные педики, я бы не посмотрел, что он брат Любаши, врезал бы от всей души, и даже страх смерти не мог бы меня остановить. А так он оказался отличным парнем, веселым, эрудированным, а главное, любящим свою работу, о которой мог рассказывать часами. И не только рассказывать, у него было много проектов, которые он с удовольствием демонстрировал.

Однажды, гуляя по Москве, мы зашли в кафе перекусить. Я сел лицом ко входу, Саша спиной. Когда мы допивали кофе, колокольчик на двери звякнул, я машинально глянул на входящего. Им оказался один из моих бывших сотрудников, Кирилл, которого я уволил, когда он пытался слить мои проекты конкурентам.

Заметив меня, он вальяжной походкой направился к нам, на лице ехидная усмешка. Судя по одежде, в деньгах он не нуждался. Я на миг пожалел того бедолагу, к которому он устроился на работу.

— День добрый, Мирон Валерьянович, — шутовски поклонился Кирилл, бросив мимолетный взгляд на Сашу. И сразу его лицо изменилось, вся напускная веселость исчезла, он вперился в юношу, казалось, решил просканировать его насквозь.

Саша, на миг побледнев, тут же взял себя в руки. Всего пару минут его взгляд панически метался с меня на Кирилла, а после в нем появилась уверенность, и он уже пристально и твердо глянул на незваного гостя.

— У тебя, я смотрю, все как всегда прекрасно, — усмехнулся Саша. — Нашел еще одного лоха, разводишь его потиху?

— В придачу ко всему, наверняка еще и босса, давшего тебе работу, подставляешь? — не удержался я от сарказма.

— Зато ты у нас такой честный и правильный, — зло процедил Кирилл Саше. — А ты предупредил ярого гомофоба о своей ориентации?

Вот тут я не сдержался, встал, развернул Кирилла к себе и от души врезал ему, напоследок прибавив:

— Предупредил, не переживай, не все такие мрази, как ты. А сейчас, через минуту чтобы и духа твоего тут не было…

— Закопаю… — глухо, но со сталью в голосе дополнил меня Саша, в эту секунду даже я поверил: закопает. Его взгляд выражал такую ненависть и презрение, что меня передернуло, хотя и обращен он был не на меня.

Зажимая нос рукой, чтобы не испачкать рубашку, задрав голову, Кирилл быстро ломанул к выходу. К нам бросился охранник, но Саша махнул рукой, показывая, что все нормально. Этот жест меня удивил, ведь любой охранник должен был среагировать сразу, а этот…

— Я здесь частый гость, — заметив мое недоумение, пояснил Саша. — И с охранниками хорошо знаком.

Инцидент быстро забылся. Я не стал расспрашивать Сашу, откуда они знакомы с Кириллом, это и дураку было понятно, а им я не являлся. Чтобы не бередить старые раны парня, я перевел разговор на то, как он вообще выбрал свою профессию, как нарабатывал клиентуру — мне это было интересно, всегда любил слушать о достижениях успешных людей.

Саша с благодарностью на меня посмотрел и начал рассказывать. Я слушал внимательно, поражаясь воле и целеустремленности парня. В эту секунду я понял, несмотря на его ориентацию, я хотел бы, чтобы мы стали друзьями.

К концу второй недели мне, наконец, удалось остаться с Любашей наедине. Мы сидели на кухне, пили кофе. Я рассматривал девушку и поражался сам себе: сидит передо мной красавица-блондинка, грудь едва не вываливается из проема халата, а я смотрю на нее и… совершенно не хочу. Моя любовь к ней прошла бесследно, более того, даже тело прелестницы не вызывает во мне бурлящих чувств, как было раньше.

— Мирон, я надеюсь, ты меня простишь? — опустив глаза в стол, тихо прошептала Любаша. — Понимаешь, Сашка…

— Ты ведь предполагала, что будет что-то подобное, да? — теперь мой пазл сложился, я и раньше много думал об этом, а сейчас все окончательно понял.

— Да, за пять лет нашей с Семеном жизни я поняла, что люблю его, изменять у меня в планах и не было, — пояснила она.

— А как же те двое, о которых говорил твой муж? — решил уточнить я. — Это была проверка любви?

— Нет, они оскорбили меня, назвав шлюхой, продавшейся за деньги, предложили больше, — тихо прошептала девушка, а меня передернуло от жестокости некоторых индивидов. — Семен это слышал, мы тогда были на банкете, где… не только он слышал, но и куча народа.

— Неприятно, — согласился я. — Тут я могу понять твоего мужа, я бы так же поступил, хотя жестокость — не мой конек. Но давай вернемся к нашим баранам. Зачем я тебе здесь понадобился?

— А ты до сих пор не понял? — усмехнулась моя бывшая любовь. — Из-за Сашки. Он давно по тебе с ума сходит. Вот я и решила дать вам возможность поближе познакомиться. Я много читала, что самые ярые гомофобы — это латентные геи, поэтому…

— Вот это женская логика! — воскликнул я, меня даже перекосило от подобного, представлять себя в новой роли не стал, мне это было мерзко. — А других объяснений ты не нашла? Не думала о том, что некоторым это может быть просто противно, когда идут против природы? Саша тоже участвовал в твоей афере? — вдруг убитым голосом поинтересовался я. Мне стало противно: развели, как лоха.

— Он даже не знал о том, что я задумала, — тихо ответила девушка. Если бы она сейчас начала доказывать свою правоту с заламыванием рук, я бы ей не поверил, а так, такая обычная констатация факта почему-то заставила меня поверить ей. И на душе сразу стало легче. — За эти почти две недели он действительно расцвел, были бы крылья, точно взлетел бы, — порадовалась за брата Любаша.

— Да, твой брат уникальный человек, — согласился я, улыбнувшись. — Я надеюсь, мы с ним подружимся. К сожалению, ничего большего обещать не стану, я к этому не готов, и вряд ли когда-нибудь стану готов, — честно признался я.

— Никогда не говори «никогда», — вспомнила Любаша любимую присказку. — Жизнь коварная штука. Может устроить любую каверзу, когда этого совсем не ждешь.

…По истечении двух недель я уехал к себе, тепло простившись со всеми. Даже на Семена больше не было зла, он оказался отличным мужиком, который трясется над своей женой, стоит горой за ее брата. С Сашей мы обменялись телефонами, номерами скайпов, после чего я уехал.

— Может быть, когда-нибудь… — произнес с надеждой Саша, когда я садился в автомобиль. И я… не ответил ему категоричным отказом, просто, как эхо, повторил его же слова:

— Может быть, когда-нибудь…

Content

Ольга Олие
ЖИЗНЬ ИЛИ ПРИНЦИПЫ