Герр Ольга

История (не)любви

Глава 1. Новая жизнь

Карету раскачивало и подбрасывало на ухабах. Я вцепилась в край лавки и болезненно поморщилась. После первой брачной ночи ныло все тело, и тряска не способствовала улучшению моего состояния. Хорошо не ехала в седле. Не высидела бы в нем и получаса.

Чуть в памяти всплыла та самая ночь, и щеки запылали. Как наяву ощутила сдавливающий грудь корсет подвенечного платья и впивающиеся шпильки, что удерживали фату. Вспомнилось и то, как быстро, часто дыша от возбуждения, муж избавил меня от неудобной одежды. Его жаркие, влажные поцелуи. Холодные простыни кровати, на которую он меня повалил. Вспышка боли, ощущение, что меня разрывают изнутри. До сих пор саднило между ног, и сидела я с трудом, но каким удовольствием было держать в объятиях дрожащего от экстаза мужа и осознавать, что это наслаждение подарила ему я.

Муж увозил меня в Абердин – страну горцев, откуда был родом. Страшно, бросив все, – родину, семью, дом – отправиться на чужбину. Сердце сжималось то ли от предвкушения новых впечатлений, то ли от печали по родным. Что меня ждет? Про горцев говорили: они варвары и законы у них жестокие, но особенно пугало предстоящее знакомство с сестрой мужа. Я много слышала о ней от Рикарда. Естественно, только хорошее. Какой брат скажет дурное о сестре? А потому я не торопилась верить его словам.

Прежде я не бывала в Абердине, и думала никогда не побываю, но любовь не посчиталась с моим мнением. Она нагрянула как всегда нежданно. Подстерегла меня на званом вечере в лице Рикарда Морея.

Молодой человек был всего на два года меня старше, но ростом и шириной плеч превосходил многих изнеженных жителей равнины. Настоящий горец. Сильный, гордый, дикий. Его каштановые волосы выделялись чернильным пятном на фоне светловолосых мужчин и женщин Нэйталии. А карие глаза прожигали душу насквозь. У моего сердца не было шансов.

Симпатия оказалась взаимной, и вскоре сыграли свадьбу. А после брачной ночи – самой невероятной и счастливой ночи – мы тронулись в путь. Ведь по закону всех на свете государств жена принадлежит дому мужа.

Абердин покорил и напугал меня своей природой: одетые в снега пики гор протыкали небо насквозь, их склоны покрывали мрачные леса, в озерах плескалась темная вода. Холодная, беспристрастная красота, как и сердца местных жителей.

Вскоре на холме показался замок. Я впервые в жизни видела крепость. В мирной Нэйталии не строят укреплений. Зато горцы, как я слышала, постоянно враждуют. Военные стычки здесь обычное дело.

Абердин делился на мормэрства, отличавшиеся лишь количеством земель, которые горцы периодически отвоевывали друг у друга. Мормэры подчинялись одному сюзерену – лэрду Анрэю Вестору. Слухи о нем долетали даже до Нэйталии. И все они по большей части касались его зверств и распутства.

В замок мы въезжали по мосту, перекинутому через ров. Внутренний двор был заполнен челядью и стражами, сбежавшимися посмотреть на молодую жену хозяина. Все они были, как и Рик, темноволосы. Я со своими медового цвета волосами выделялась среди них, как солнечный луч в мрачной комнате.

Рик помог мне выбраться из кареты. Носки моих расшитых золотом туфель погрузились в жижу, которая здесь заменяла мостовую. Подол платья мгновенно испачкался. Кто бы знал, чего мне стоило не поморщиться. Если мать чему меня и научила, так это умению держать лицо в любой ситуации. Вот и сейчас я, расправив плечи, величественно шла по двору, стараясь не обращать внимания на чавкающую под ногами грязь.

Как законная супруга мормэра отныне я в замке хозяйка. По крайней мере, я так думала. Ровно до тех пор, пока не поднялась в гостиную залу, где нас ждала старшая сестра Рика.

Высокая, сухая как палка с мертвого дерева, леди Эйслин произвела на меня неизгладимое впечатление. Она не обняла брата после разлуки, а протянула руку для поцелуя. Не так в моих родных краях сестры встречают братьев.

После леди Эйслин соизволила повернуться ко мне. Обошла меня кругом, осмотрела, словно лошадь перед покупкой. Обхватила запястье холодными пальцам, поцокала языком.

— Кого ты привез, Рикард? — обратилась она к брату, точно меня не было в зале. — Посмотри на нее – сплошные кости. Кожа аж просвечивает. Сколько лет этой девчонке?

— Восемнадцать, сестрица, — Рик улыбнулся мне краешком губ. Вроде как подбодрил, но легче не стало. Внутри меня клокотал гейзер эмоций, и все они были отрицательными.

— Совсем ребенок. Впрочем, как и ты. Она не выживет в суровых горных условиях. Ее доконает первая зима.

— Флориана крепче, чем кажется, сестрица.

— А коли перенесет зиму, так умрет во время родов. С таким узким тазом дитя не родить.

Я стиснула зубы. Только не отвечай – твердила себе. Если подам голос, скажу что-то резкое, навсегда обрету врага в лице золовки. Пока молчу, есть шанс на примирение. Не сейчас, так в будущем.

Я не привыкла пасовать перед трудностями. Леди Эйслин может считать меня неженкой, потому что я родом с равнин и выгляжу хрупкой, но еще многочисленные няни замечали, что характер у меня совсем не под стать внешности. Если золовка решила меня выжить, то ее ждет неприятный сюрприз.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Леди Эйслин так и не снизошла до беседы со мной, посчитав меня недостойной. Сестра мужа считала себя полноправной хозяйкой замка. По правде говоря, она удивительно подходила его каменным залам. Ни мягкий ворс ковров, ни искусно выплетенные гобелены на стенах не смягчали их сурового вида.

Эхо шагов, дрожащие тени от свечей, мрак, притаившийся в углах – детали, врезавшиеся мне в память и составившие первое впечатление о новом доме, как о чем-то неприветливом. Наши с Риком покои напоминали келью. Через узкие оконца почти не проникал дневной свет. Я с грустью вспомнила свою комнату в родном доме с окнами от пола до потолка и видом на чудесный сад.

Я выглянула во двор. Вид был еще тот: свинарник и часть крепостной стены. Вздохнув, обхватила себя за плечи. Ничего, привыкну. В конце концов, по-настоящему важна только любовь. А обстановка лишь антураж. Мы с Риком раскрасим ее своими чувствами.

Сзади подошел Рик. Обнял, и сразу стало легче. Я откинула голову ему на плечо. Руки мужа сдавили грудь. Ягодицами я ощущала его возбуждение. И хотя я еще не до конца восстановилась, отказывать ему не стала. Ведь я желала близости не меньше его.

А утро началось с ссоры. Я спустилась в кухню, вникнуть в дела. Там меня и застала золовка. Она вывела меня в коридор и прошипела:

— Это мой дом, девочка. Ты здесь временная гостья.

Ничего себе заявление. Я опешила, и как можно вежливее намекнула, что как законная жена мормэра имею полное право здесь распоряжаться. Ладно, может, я перегнула палку и была далеко не так почтительна, как воображала. Но она начала первой.

Леди Эйслин  не осталась в долгу:

— Посмотри на себя! — брызгала она слюной. — Каких сыновей ты родишь? Белобрысых? Я молюсь, чтобы духи прибрали тебя на тот свет до того, как ты осквернишь наш род своей кровью.

Рик, подоспевший на крики, застал нас в пылу спора. Было ужасно стыдно. Наши вопли слышал, наверное, весь замок. Но в тоже время я горела праведным гневом. Правда была на моей стороне. Жаль, Рик думал иначе.

— Сестра давно ведет хозяйство, — сказал он. — Она знает дом как свои пять пальцев. Пусть все будет как прежде.

На вопрос – а как же я? – он не ответил. Я не стала закатывать второй скандал. Одного достаточно, уже повеселила слуг. Но вечером в спальне потребовала от Рика объяснений.

— Потерпи, — сказал муж. — Эйслин просто одинокая, упрямая женщина.

— Она в открытую заявила, что желает мне смерти. Я не удивлюсь, если она отравит меня. А ты ее защищаешь?

— Она моя сестра.

— А я твоя жена!

— И я безмерно этому рад. Клянусь, больше никто и никогда не обидит тебя. Я всегда буду на твоей стороне.

Я поверила ему. О да, в тот раз я поверила.

Позже, когда Рик уснул, я лежала без сна. Глядела на полог кровати, думала о чем-то. Неприятно ныл низ живота, как обычно бывало после нашей близости. Порой казалось, я подхожу к некой границе, за которой ждет невероятное наслаждение, но ни разу ее не пересекла. Рик всегда заканчивал раньше. Так и гадала, что притаилось за той чертой.

Прошла неделя, за которую я немного обжилась в замке. А на ее исходе доставили письмо. В нем официальным тоном сообщалось, что к нам с визитом направляется лэрд Анрэй Вестор собственной персоной.

Глава 2. Лэрд

Сторожевой крикнул о приближении кортежа. Я хотела подняться на стену, посмотреть на шествие, но кто ж позволит. Золовка будет ворчать, что такое поведение не подобает леди, хотя сама понятия не имеет об этикете.

Я поежилась. За неделю заметно похолодало. Изо рта валил пар, к чему никак не могла привыкнуть. Мягкому климату Нэйталии не знакомы зимы.

Все выстроились во дворе – от хозяина замка до последнего поваренка. Я вместе с мужем и золовкой стояла в первом ряду. Ради такого случая все принарядились. Я надела платье-роб с укороченной талией, подпоясанной под грудью, рукавами с манжетами в виде раструба и распашной спереди юбкой. Но главным моим украшением были волосы, которые, перехватив сверху лентой, я распустила по спине. Благо мода Абердина позволяла женщинам ходить с непокрытой головой. Из-за холода поверх платья накинула плащ, подбитый горностаевым мехом.

За секунду до того, как ворота распахнулись, впуская знатных гостей, меня посетило странное предчувствие. Я затруднялась определить: хорошим оно было или дурным. Но вдруг защемило в груди, как бывает перед встречей с судьбой. А, может, просто переволновалась.

Я ожидала увидеть карету, украшенную гербом лэрда. По моим представлениям именно так путешествует правитель страны. Но вместо герба было знамя, развевающееся на ветру. А вместо кареты – всадник. На какой-то миг его широкие плечи заслонили солнце. Густая тень легла на меня, и я задохнулась от ее черноты, словно она была осязаемой и придавила меня, как гранитная плита.

Наездник легко спрыгнул с коня, как если бы не провел несколько дней в седле. Одет он тоже был совсем не по-королевски. Ни драгоценных камней, ни вышивки золотом, что так любит правитель Нэйталии. Наряд лэрда был строг и лаконичен: кожаные брюки и доспех, гибкая кольчуга и накинутый на плечи меховой плащ, стянутый фибулой[1]. На поясе висел меч, а у седла арбалет. Лэрд походил не на правителя, а на бывалого воина.

Обычно говорят – волевой подбородок. У лэрда Анрэя Вестора волевым было все лицо и даже осанка с жестами. Не человек, а олицетворение несгибаемой воли. Такой, что свойственна истинным правителям. Вкупе с харизмой внешность лэрда производила неизгладимое впечатление. Особенно на слабый пол.

В несколько широких шагов он пересек площадь. Я едва не попятилась. Мужчина еще ничего не сказал и не сделал, а я уже дрожала от страха. Лэрд напомнил мне дикого медведя. Того самого, чей оскал изображен на его фибуле.

— Приветствую, мой лэрд, — Рик выступил вперед и поклонился. — Для дома Морей большая честь принимать вас. Мы счастливы, что вы нашли время посетить нас.

— Как я мог не приехать, — голос мужчины мог вызвать схождение лавины с гор, — и не полюбоваться на твою молодую жену. Ходят слухи, ты привез ее с равнин. Наши дамы рассержены. От них ушел завидный жених.

— Передайте милым дамам, что я прошу у них прощения, но сердцу не прикажешь.

— Женился по любви? — усмехнулся лэрд. — В наше время это редкость. Дай посмотреть на твое приобретение.

Рик отступил, пропуская лэрда ко мне. Я склонила голову, мечтая стать незаметной. Вдруг повезет и лэрд пройдет мимо.

Мужчина подошел вплотную. Глядя исподлобья, я видела перед собой грудь, обтянутую кольчугой. От лэрда пахло лошадьми и вином. От терпкого запаха щекотало в носу, и я сморщилась, чтобы не чихнуть.

Лэрд походил на исполинский дуб, рядом с которым я была тонкой ивой. Мужчина протянул руку, взял меня за подбородок и надавил, заставляя поднять голову. Мозолистые пальцы царапали кожу. Лэрд действовал мягко, но настойчиво. Противиться было невозможно. Я покорилась, взглянула в лицо мужчины, хотя от его прикосновений было не по себе. Что-то сжималось в животе и ниже. Если это страх, то какой-то странный.

— Одобряю твой выбор, мормэр Рикард, — произнес лэрд. — Ты вернулся из странствия с истинным сокровищем. И, похоже, твоя прелестная жена захватила с собой частицу родины: теплое солнце равнин, — рука мужчины с подбородка переместилась на мои волосы, намекая на их цвет. Прошлась по локонам, пропустив их между пальцев.  —  И зелень лугов, — теперь он имел в виду мои глаза. — Лучезарная госпожа, — пробормотал лэрд тихо, так что расслышала лишь я.

Убрав руку за спину, мужчина отступил, и сразу стало легче дышать. Кожа еще хранила его тепло, и мне вдруг захотелось умыться или хотя бы протереть лицо, чтобы убрать с себя его след. Усилием воли я подавила порыв. Не хватало еще оскорбить лэрда в первые минуты визита.

Молчание затянулось. И тогда вмешалась золовка, за что я была ей от души благодарна:

—  Не будем стоять на улице. Пройдемте в дом.

Леди Эйслин протянула лэрду руку, но он ее не принял.

— Разве вы хозяйка дома, а не жена мормэра?

Я едва сдержала улыбку. Наконец, ведьму поставили на место.

— Конечно, вы правы, лэрд, — золовка не переменилась в лице, лишь глаза недобро сверкнули, выдавая злость. — Леди Флориана с удовольствием исполнит свой долг.

Лэрд вытянул руку ладонью вниз. От меня требовалось опустить на нее свою руку. Именно так в Абердине мужчины ходят с дамами.

Вдвоем с лэрдом мы вошли в замок. Поднялись по парадной лестнице в гостиную залу, где уже был накрыт стол для важных гостей. Следом за нами шли Рик и его сестра, а после съехавшиеся с округи феодалы и свита лэрда. Судя по тому, что сопровождали его исключительно мужчины, поход был военным, и решение посетить земли Морей пришло ему в голову случайно. Возможно, он и правда изменил маршрут с единственной целью: познакомиться с молодой женой своего вассала.

Прежде чем сесть за стол, лэрд изъявил желание помыться и переодеться с дороги. Гости разошлись по комнатам, слуги впопыхах топили баню, а я поднялась к себе. Там-то меня и застигла золовка.

— Празднуешь победу, — голос леди Эйслин сочился ядом. — Не радуйся, дуреха. Может, сегодня за столом ты будешь сидеть на месте хозяйки дома, то есть на моем месте, но завтра это отольется тебе горючими слезами.

— Вы мне угрожаете? — я не впечатлилась, привычная к ее нападкам.

— Я прожила больше твоего и знаю, о чем говорю. Угроза для тебя не я. Лэрд Анрэй – наш сюзерен. Рикард лишь вассал, обязанный исполнять его желания. И если завтра он захочет его жену, Рикард лично проводит тебя в его покои.

— Что за вздор? — мне стало смешно. Карге надоело пугать меня воспалением легких, так она нашла новый предлог. — Я законная супруга вашего брата. Никто кроме него не смеет меня касаться. К тому же лэрд старый. Ему, наверное, лет сорок.

— Тридцать пять, если быть точной. Для мужчины самый рассвет. Это тебе не равнина, девочка, — гнула свое леди Эйслин. — Это горы. Здесь все, что принадлежит вассалу, – собственность его сюзерена. И жена не исключение. Не веришь мне, спроси у леди Мелании. Пусть расскажет, кто отец ее первенца.

Я понятия не имела, кто такая леди Мелания. И вряд ли могла это узнать. Ведь в свите лэрда не было женщин. Золовка нарочно пугала меня байками, которые нельзя проверить. Где это видано, чтобы мужчина пожелал жену другого, а главное получил ее с дозволения супруга? Ни один любящий муж на подобное не согласится. Лэрд или нет, а Анрэй Вестор не имеет надо мной власти.

Леди Эйслин ушла, и я беспечно выкинула ее слова из головы. Мало ли что разозленная женщина скажет в сердцах. По правде говоря, внимание сюзерена Абердина мне льстило. Но главное я не ждала от него дурного. Истинный джентльмен не пойдет против желания дамы. В Нэйталии мужчины так себя и ведут. Но я забыла – в горах совсем другие порядки.

Суровые горцы не расшаркиваются, не делают комплиментов, они просто берут, что им по нраву. Именно так за мной ухаживал Рик. И это еще одна причина, по которой я обратила на него внимания – он выделялся среди других кавалеров своим напором.

Во время ужина я сидела по правую руку от лэрда – на месте хозяйки дома. Впервые с приезда удостоилась этой чести. Слева от сюзерена сидел Рик, но я не могла с ним поговорить: лэрд, повернувшись ко мне вполоборота, заслонил его своей могучей спиной.

Весь вечер лэрд общался только со мной. Он был предупредителен и вежлив. Много рассказывал о жизни в Кингроссе – главной крепости Абердина, где проживал он сам, его семья и приближенные.

— Вам обязательно надо посетить нас, леди Флориана, — говорил он. — Вы будете блистать на весеннем балу. Пожалуй, я даже позволю вам его открыть.

— Мне и Рикарду? — уточнила я.

— Балы всегда открывает лэрд, — улыбнулся мужчина. — Со спутницей.

Я смутилась под пристальным взглядом, такая в нем была сила, и отвернулась. Черные омуты затягивали, я тонула и задыхалась. Где-то на задворках сознания шевельнулось воспоминание о словах золовки. Но неприязнь к женщине не позволила поверить в ее искренность. С какой стати ей заботиться о невестке? Небось, специально все выдумала, чтобы я шарахалась от лэрда и выставила себя дурой.

Свита лэрда состояла из воинов, незнакомых с нормами поведения за столом. Они громко смеялись, ели руками, кричали друг другу через стол и позволяли вольности с дамами, хватая их за бока. Но дамы были не против и забавлялись не меньше мужчин. Я, привычная к чинным застольям и чопорным беседам, взирала на происходящее с ужасом.

Лэрд подметил мою реакцию:

— Поход был долгим, мужчинам необходимо расслабиться.

— Они ведут себя неподобающим образом, — я выпрямила спину до хруста в позвоночнике. — Где их уважение?

— Если их поведение оскорбляет вас, леди Флориана, — наклонившись ко мне, прошептал лэрд, — я призову их к порядку. Только скажите.

Дыхание мужчины щекотало шею, и я отчаянно хотела отдалиться. Но даже моих скудных познаний обычаев горцев хватило, чтобы понять: тем самым я оскорблю лэрда. А он, судя по всему, не отличается кротким нравом.

— Не стоит, — пробормотала я. — Пусть развлекаются.

Я не хотела быть обязанной лэрду, пусть даже в такой малости. В конце концов, теперь я жительница гор, пора свыкнуться с местными обычаями.

Заиграли музыканты, и лэрд пригласил меня на танец. Партнеры выстроились друг напротив друга. Поклонились и, соединив руки, закружились в танце, то сходясь, то расходясь, меняясь местами и кружа. Я привыкла к другим танцам. Хождение под музыку за таковые не считала, но неповоротливым воинам они были в самый раз.

Лэрд и здесь проявил наблюдательность. Мне стоило внимательнее следить за своим лицом. Мужчина легко читал на нем эмоции.

— Вам не нравится танец? — спросил он, когда мы в очередной раз сошлись.

— Он весьма прост.

— В Нэйталии танцуют иначе?

— О, — я воодушевилась, — у нас замечательные танцы. В моем любимом мужчина обнимает даму и кружит ее по залу.

— А даму не смущают объятия незнакомого кавалера? — насмешливо приподнял бровь лэрд.

— Это же просто танец, — пробормотала я, радуясь, что мы снова разошлись, и разговор прервался.

Я отыскала Рика взглядом и украдкой ему улыбнулась. Муж не ответил. Никогда не видела его таким мрачным. Скрестив руки на груди, он наблюдал за мной. Я и не знала, что он умеет так смотреть – как волк на одинокую овечку.

Поговорить с мужем удалось лишь перед рассветом. Вечер закончился, все разошлись по комнатам, и в наших покоях Рик накинулся на меня диким вепрем.

— Что ты делаешь? — шипел он. — Зачем кокетничаешь с Анрэем?

— Не смей обвинять меня! — я повысила голос, и он шикнул на меня, чтобы говорила тише. — Не могла же я отказаться общаться с лэрдом. Представляешь, какой был бы скандал. А где ты был весь вечер? Попытался хоть ненадолго отвлечь лэрда или, быть может, увести меня? Не приписывай мне своих грехов.

— Что я мог? — теперь оправдывался Рик. — Сказать сюзерену, чтобы оставил тебя в покое? Да за такую дерзость он бы приказал выпороть меня плетьми и был бы прав.

— И что теперь делать?

— Завтра мы отправляемся на охоту. Анрэй любитель подобных развлечений. Он лично возглавит отряд, а дамы поедут сзади. Ты за целый день его даже не увидишь, а вечером притворишься больной и уйдешь пораньше. Я позабочусь, чтобы он о тебе не вспомнил.

— Каким образом? — насторожилась я.

— Отправлю к нему девушку.

— Ты принудишь кого-то вступить в связь с лэрдом?

— Принудишь вступить в связь? — расхохотался Рик. — Никак не привыкну к этому твоему равнинному говору. Не переживай, моя драгоценная женушка, девушка будет только рада.

Я покачала головой, не уточняя, чему именно обрадуется несчастная девица. Превратиться в развлечение на одну ночь для мужчины пусть даже такого влиятельного, по моему мнению, не несло ничего кроме унижения.

[1] Фибула - металлическая застёжка для одежды, одновременно служащая украшением.

Глава 3. Охота

Охоту сопровождала какофония звуков: лай собак, ржание лошадей, крики загонщиков. Я куталась в плащ, подбитый мехом, едва держась в дамском седле. Верховая езда не мой конек, но отказаться от поездки было невозможно. Золовка лично заявилась поутру, помочь мне собраться.

— Не зли лэрда, — ворчала она. — Чего ты вечно нос морщишь? Он еще решит, что ты считаешь себя выше нас.

— Да что я такого сделала? Просто сказала, что его воины ведут себя неподобающим образом.

— А промолчать ты, конечно, не могла, — леди Эйслин яростно дернула шнуровку корсета, и я задохнулась. — Это тебе не неженки равнинные, ничего тяжелее вилки в руках не державшие. У настоящих мужчин нрав крутой.

— Рик не таков, — возразила я. — Хотя он тоже горец.

— Рик, — золовка хмыкнула. — Хотела бы я сказать, что думаю о брате, да не буду позорить его перед женой. На-ка вот, — она вручила мне чепец, — прибери волосы и спрячь. Нечего лишний раз лэрду глаза мозолить.

Я выполнила все указания. И хотя от чепца из грубой ткани чесалась голова, покорно сносила неудобство. Ведь в совете леди Эйслин было разумное звено: лэрда особенно впечатлил цвет моих волос. Ни к чему его дразнить.

Все получилось, как спланировал Рик: лэрд, увлеченный охотой, забыл обо мне. Увы, не вспоминал обо мне и муж. Я плелась в хвосте процессии рядом с женой соседского мормэра. Слушать ее жалобы на ревматизм мужа было невыносимо, плюс очень хотелось в туалет. Я оглянулась в поисках сопровождающего, но все мужчины ускакали вперед, а женщины отказались составить мне компанию. Пришлось самой искать укромное место.

Я направила кобылу на опушку леса. Под сенью деревьев, наедине с собой можно было снять светскую маску. Здесь я была просто Флорианой, а не леди Морей.

Я спешилась и потянулась, разминая тело. Облегчившись, хотела сесть на лошадь, как звук рожка прорезал тишину неожиданно близко. Кобыла заржала, попятилась. Я пыталась удержать ее, схватить за уздечку, но только сильнее напугала. Она дернулась, высвобождаясь, и припустила в чащу.

— Стой! — закричала я, чем только спугнула несчастное животное.

Я побежала следом, какое-то время преследуя лошадь, но, споткнувшись о корень дерева, упала. Мох смягчил падение, я почти не ударилась, разве что коленкой, но это была не главная проблема. В считанные секунды приятная прогулка превратилась в катастрофу. Я совершенно не ориентировалась в местных лесах и понятия не имела в какой стороне замок.

Встав, отряхнула юбку и огляделась. В погоне за лошадью я забрела довольно далеко. Меня окружали деревья. На мой взгляд, абсолютно одинаковые.

Просвета не наблюдалось. И куда идти? Решив, что лошадь знает, где конюшня, я побрела в ту сторону, куда она убежала. Все равно других ориентиров не было.

Я быстро выбилась из сил. Тяжелое шерстяное платье и плащ не способствовали пешей прогулке. Ноги путались в подоле, рукава цеплялись за кусты, корсет мешал вдохнуть полной грудью. Я совсем отчаялась, когда услышала приближающийся собачий лай.

Я едва не разрыдалась от облегчения. Вот и спасение. Далекая от охоты, я не подумала, что псы гонят кабана, и первым до меня доберется именно он.

Я выбралась на небольшую поляну, когда на другой ее стороне из-под кустов выпрыгнул вепрь – черный, грязный, вонючий до такой степени, что у меня закружилась голова, но главное злющий. Красные глаза кабана налились жаждой крови. Острые клыки поблескивали на солнце. Смрадное дыхание облаком вырывалось из пасти.

Кабан пару раз копнул землю и понесся на меня, нацелив клыки мне в грудь. Я попятилась, даже не пытаясь бежать. Кабана все равно не обогнать. Расстояние стремительно сокращалось, и я вскинула руки в жалкой попытке защититься.

Зажмурив глаза, ждала нападения, мысленно отсчитывая секунды до своей гибели. Но вместо ломающего ребра удара последовал слабый тычок в лодыжки. Я с опаской приоткрыла один глаз: кабан лежал у моих ног, у него из горла торчало копье. Кровь хлестала из раны на подол платья, но я не могла и шага ступить, чтобы уклониться.

Глядя в глаза умирающего животного, наблюдала за тем, как тускнеет его радужка. На какое-то время мир перестал существовать, и я пропустила появление всадника. Мужчина верхом на черном жеребце подъехал ближе. Лишь когда его фигура заслонила солнце, я перевела на него взгляд и узнала лэрда.

— Вы целы, леди Флориана? — сказал он. — Признаюсь, вы заставили меня поволноваться. Где ваша лошадь?

— Ускакала, — ответила я, все еще прибывая в шоке.

Судя по звукам, охотники были далеко. Повезло, что лэрд вырвался вперед, желая лично поразить кабана. Если бы не он, я бы погибла.

— В таком случае, — произнес мужчина, — предлагаю вам свою помощь.

Он протянул руку. Я, не отдавая себе отчета, вложила в нее ладонь. По сравнению с кабаном лэрд уже не казался злом. А благодарность, которую я к нему испытывала за спасение, ослабила мою бдительность.

Мужчина наклонился и подхватил меня. Я опомниться не успела, как очутилась в седле перед ним. Лэрд крепко держал меня за талию. При попытке отодвинуться он лишь плотнее прижал меня к себе.

— Сидите смирно, не то мы оба свалимся на землю, — усмехнулся мужчина.

Я застыла с идеально прямой спиной. Такая интимная близость чужого мужчины взволновала меня. Я чувствовала каждое его движение: то, как напрягались бедра, направляя жеребца, как лэрд покачивался в такт скачки, как вздымалась и опадала его грудная клетка от дыхания.

В какой-то момент я ощутила мужскую руку у себя на затылке.

— Что вы делаете? — я чуть не вывалилась из седла  в попытке заглянуть себе за спину.

— Снимаю ваш ужасный чепец, — отозвался лэрд. — Кощунство прятать под ним такую красоту.

Чепец полетел на землю. Я проводила его взглядом со смешанным чувством: было приятно, наконец, избавиться от ненавистного чепца. Но неловкость от того, что его снял лэрд, сковывала по рукам и ногам. Щеки пылали от стыда, и я порадовалась, что сижу спиной к мужчине, и он не видит моего лица.

Так мы и выехали из леса в обнимку. Охотники и дамы, собравшиеся на поляне, одновременно повернулись в нашу сторону. Разговоры стихли, собаки и те умолкли. Несколько десятков любопытных глаз смотрели на меня. Я втянула голову в плечи под этими изучающими взорами. Люди как будто гадали: отдалась я лэрду в лесу или еще не успела. Потерянный чепец и растрепанные волосы говорили не в мою пользу.

Игра в гляделки длилась не дольше пары секунд, но мне они показались вечностью. Наконец, все снова пришли в движение: загонщики отправились за кабаном, слуги засуетились, подготавливая пикник, а я усиленно делала вид, что ничего из ряда вон не происходит.

Лэрд спешился и предложил мне помощь. Я была бы и рада отказаться, но боялась переломать ноги, самостоятельно спрыгивая на землю. Уж слишком высоким был жеребец.

Мужчина подхватил меня, на мгновение прижав к себе. Лэрд заглянул мне в лицо, словно выискивая в нем что-то. Я отметила его расширенные зрачки и напряженно сведенные брови. А потом он поставил меня на землю и резко отступил. Я пошатнулась без опоры, ощутив внезапную слабость в ногах.

— Фло, дорогая, — к нам приближался Рик. — Ты в порядке? Что случилось?

Я без слов рухнула к нему в объятия. Из глаз против воли полились слезы. Сбиваясь и всхлипывая, рассказывала о кабане и чудесном спасении. По моим же словам выходило, что лэрд настоящий герой. Но теперь вместо признательности я содрогалась от ужаса. Как будто кабан был пустяком по сравнению с тем, что меня ждет.

Рик рассыпался в благодарностях перед лэрдом. Тот в ответ лишь сухо кивнул и поторопился уйти.

— Ты чем-то его обидела? — тут же набросился на меня муж.

— Как я могла? Я едва помнила себя от страха.

— А где твой чепец? — он подозрительно сощурился.

Я соврала, что потеряла его, блуждая по лесу. Сама не знаю, почему так сказала, но язык не поворачивался признаться, что чепец с меня снял другой мужчина.

— Ладно, — отмахнулся Рик, — сейчас не время выяснять отношения. Поговорим позже.

Пикник прошел спокойно. Лэрд держал дистанцию, и я вздохнула с облегчением. Мужчина будто забыл о моем существовании. Во время ужина в замке, когда место хозяйки за столом заняла леди Эйслин, он и слова не сказал. Мне пришлось сесть по правую руку от золовки, но мое унижение с лихвой окупилось пренебрежением, которое Анрэй Вестор выказывал сестре мужа. Все его внимание сосредоточилось на Рике. Именно с ним он беседовал весь вечер, пока золовка скучала. Теперь ее удостоили чести лицезреть спину лэрда. Но я понимала: мужчина отворачивается не от Эйслин, а от меня.

Как мы с Риком договорились, я, сказавшись на недомогание, раньше всех покинула ужин. После тревог дня это была даже не ложь. Я действительно устала.

Раздевшись до сорочки, легла в постель, дожидаться Рика. Он пришел спустя пару часов. Пьяный. И сразу завалился спать. Разговора у нас не вышло, чему я обрадовалась. Сейчас только его обвинений в неподобающем поведении не хватало. Достаточно того, что гости косились на меня и сально ухмылялись.

Вскоре спальня наполнилась храпом Рика. А у меня и так сна не было ни в одном глазу. Теперь точно не усну.

Обычно от бессонницы помогал свежий воздух. Дома я выходила на балкон, любовалась звездами, после чего спала как младенец. Увы, в замке не было балконов. Для военной крепости это роскошь. К тому же опасная. Но я нашла замену.

Накинув меховой плащ, я покинула спальню. Вместо лестницы на первый этаж свернула в боковой коридор. Он привел к неприметной двери, выходящей прямиком на стену. Я уже не раз прохаживалась по ней во время ночных бдений, а потому не ждала от прогулки дурного.

Привычным жестом толкнула дверь, шагнула за порог и тут же пожалела, что вообще вышла из спальни. Это было ошибкой, но я не привыкла бояться и прятаться в собственном доме.

На стене уже кто-то был. В мужской фигуре я без труда узнала лэрда. Его сложно с кем-то перепутать.

Мужчина обернулся на скрип петель. Бежать было поздно.

— Кто бы мог подумать, что я встречу вас здесь, — усмехнулся он. — И это после того, как я весь вечер старательно вас избегал.

— Это мое любимое место для прогулок.

— Я мог бы догадаться.

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать. Уйти означало проявить неучтивость, но и задерживаться нельзя. Леди не общается наедине с мужчиной, да еще ночью. Я уже молчу о том, что под плащом на мне была одна сорочка. Не каждая распутница позволит себе такую вольность.

Видя мое замешательство, лэрд произнес:

— Останьтесь. Будет правильно, если уйду я. Все-таки это ваш дом, ваше место для прогулок, а я вторгся без приглашения. За что прошу меня простить.

Он двинулся к двери, и я вдруг сообразила, что стою у него на пути, перегородив выход. Отступать было поздно и некуда. Узкий проход на стене не давал места для маневра, а закрытая дверь отрезала путь в коридор. Я прижалась к дверному полотну, наблюдая за приближением мужчины. Таким же затравленным, наверное, чувствовал себя тот несчастный кабан, убитый лэрдом.

Мужчина не торопился, растягивая удовольствие. Знал, что я не сбегу. Настоящий охотник. И, кажется, он только что открыл сезон охоты на меня.

Можно было закричать, но я представила последствия и лишь плотнее стиснула зубы. На крик сбегутся гости и челядь. Меня застанут в обществе мужчины, одну, в сорочке под плащом. И ведь никто не тянул меня на стену, сама пришла. Что после этого подумает обо мне Рик?

Лэрд не остановился в шаге от меня, нет, он подошел вплотную, нависая надо мной скалой. Секунду назад я мерзла от пронизывающего ветра, теперь же изнывала от жара его тела.

— Верите ли, — произнес он, склоняясь ко мне, — я сделал все, что мог. Я пытался избавиться от наваждения, леди Флориана, но это сильнее меня. Вы сводите меня с ума, желание обладать вами невыносимо. Это похоже на одержимость. Я все время думаю о вас, а когда вы рядом, страдаю от невозможности касаться вас.

Пальцы лэрда скользнули по моей шее, подбородку, задержались на губах, очертили скулы. Он словно художник обрисовывал мое лицо легкими касаниями.

— Умоляю, лэрд, не надо, — прошептала я.

— Анрэй. Зови меня по имени.

— Я не смею. Вы сюзерен моего мужа, — я нарочно упомянула Рика, надеясь, что мужчина опомнится.

Укол достиг цели. Я поняла это по тому, как дрогнула рука лэрда. Но результат был противоположен ожидаемому. Вместо того чтобы оставить меня в покое, он вдруг схватил меня за волосы и дернул назад, заставляя запрокинуть голову.

— Я могу быть нежным и великодушным, — прошептал Анрэй Вестор в мои приоткрытые губы, — а могу быть злым и деспотичным. Тебе, моя лучезарная госпожа, решать, каким ты хочешь меня видеть.

Я испугалась: сейчас он поцелует. Вырвет силой то, что я по доброй воле навеки отдала другому. Но лэрд снова поразил: шагнув назад, он освободил меня из капкана своих рук.

Не помня себя от ужаса, я нащупала ручку, рванула дверь на себя и бросилась прочь по коридору. Отдышалась лишь в спальне. Сердце молотом колотило в ребра, набатом отдаваясь в ушах.

Первым порывом было разбудить Рика и все ему рассказать, но я быстро одумалась. От лэрда пахло алкоголем. Он был пьян, как и Рик. Именно на опьянение я списала вольности, которые мужчина позволил себе в отношении меня.

Завтра лэрд не вспомнит о встрече на стене, а если вспомнит, то устыдится своего поведения. И тот, и другой исход меня устраивал. Я и не подозревала, что у мужчины на меня иные планы.

Глава 4. Право сюзерена

Лэрд пожелал задержаться еще на день. Так как развлечений не запланировали, гости разбрелись кто куда. Я отсиживалась у себя в комнате, опасаясь даже нос за дверь высунуть. Нет уж, теперь меня отсюда не выманить.

Рик ушел рано утром, еще до того, как я проснулась, и мы снова не поговорили. Как мормэр замка он обязан был позаботиться о гостях. Леди Эйслин тоже не торопилась навестить меня. Служанки и те не забегали, и я изнывала от скуки.

День тянулся бесконечно. Мне совершенно нечем было себя занять. Будь я дома, почитала бы роман, но в замке Морей почти не было книг, а те несколько, что удалось найти, были на языке горцев. Если говорить я научилась, то читать на чужом языке пока не умела.

Лишь когда солнце коснулось горизонта, в дверь постучали. Я бросилась открывать, надеясь увидеть мужа, но на пороге стояла золовка. И вид у нее был такой, что я не сразу ее узнала. Лицо, подсвеченное снизу огнем от свечи, отдавало желтизной, а глаза походили на провалы в земной коре. Померещилось, будто сама смерть заглянула ко мне в спальню.

Прижав руки к груди, я попятилась.

— Что-то с Риком? — спросила, заикаясь.

— Рикард жив и здоров, хвала безымянным богам гор.

— Почему же на вас лица нет?

Золовка какое-то время смотрела молча, а потом заговорила официальным тоном:

— Я пришла по поручению мормэра Рикарда Морея. Нынче днем сюзерен Абердина – лэрд Анрэй Вестор заявил права на леди Флориану Морей. Закон Абердина однозначен: все, что принадлежит вассалу, является собственностью его сюзерена.

— Что это значит? — я крутила головой, осматривая служанок, вносящих в комнату кувшины с горячей водой. Девушки наполняли ванну, о чем я их не просила.

— Это значит, — ответила леди Эйслин, — что этой ночью лэрд желает видеть тебя в своей спальне.

— Зачем? —  я внезапно перестала понимать человеческую речь.

— Не проси меня объяснять тебе, что мужчина и женщина делают наедине в спальне. Если потребуется, лэрд просветит тебя.

— Где Рик? — я рванулась к двери, но золовка преградила путь. — Я хочу, чтобы он лично сказал мне это. Позовите его. Пусть посмотрит мне в лицо и скажет, что отдает меня другому!

Я билась в руках леди Эйслин, но хватка ведьмы была крепкой – ни единого шанса вырваться. В конце концов, я обмякла и разрыдалась у нее на плече. Как подобное возможно? Почему Рик допустил это? Почему не выставил лэрда из замка, не вызвал на дуэль? Или горцы не бьются за своих женщин, тратя весь пыл на битвы за земли?

Я знала ответы, но отказывалась их принимать. Рик испугался, струсил. Решил, что мормэрство дороже жены. Лэрду ничего не стоит отнять у него земли, превратить в нищего. Но мы могли вернуться в Нэйталию. У отца найдется для нас место. Я бы обязательно все это сказала мужу, если бы он пришел. Но он так и не явился.

Начались приготовления. Моя воля была сломлена, и я не сопротивлялась.

Меня так тщательно к свадьбе не прихорашивали: искупали, расчесали медовые кудри, натерли тело розовым маслом. Я все сносила безропотно, словно не живой человек, а кукла. Мысли витали где-то далеко.

Меня облачили в кружевную сорочку, накинули халат, который выглядел богаче и сидел лучше моих повседневных нарядов. Даже платья не позволили надеть, словно я продажная девка. Кусая губы от досады, решила: выскажу лэрду все, что думаю о праве сюзерена. Пусть почувствует, каково быть проданной без права голоса. Злость скрутилась внутри клубком змей, готовым жалить все и всех.

Но едва я вышла в коридор, как от злости не осталось и следа. Я пошатнулась, чуть не лишившись чувств. Леди Эйслин поддержала, не дала упасть.

— Возьми себя в руки, — зашептала она мне в ухо. — От тебя зависит благополучие рода. Если уж на то пошло, это честь. Лэрд не на каждую внимание обращает. А если понесешь от него, тоже не беда. Он своих детей не бросает. Будем как сыр в масле кататься. Может, землю пожалуют.

— Какую землю? — я вырвалась. — Это измена. Будете растить чужого сына?

— Выбрось из головы эти равнинные глупости. Никто не осудит тебя.

— И Рикард? — я обернулась к золовке, но та отвела глаза.

Вот и ответ. Муж не простит. И плевать, что он сам толкнул меня в объятия лэрда. В его глазах я навсегда буду осквернена прикосновением другого мужчины. Вдруг пришло в голову, что эта ночь последняя в моей жизни. Поутру я выйду на ту самую стену, где говорила с лэрдом, и сброшусь вниз. Потому что жить мне больше будет незачем.

Леди Эйслин и служанки проводили меня до дверей спальни лэрда. Это был не почетный эскорт, а охрана против побега. Не будь их, уже сейчас кинулась бы на стену.

Служанка постучала, так как я даже руку поднять не могла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Войдите, — послышалось из комнаты.

Золовка открыла дверь и толкнула меня в спину. Пришлось переставлять ноги, чтобы не упасть лицом в пол.

Прежде я здесь не бывала и не подозревала, что в замке есть покои богаче хозяйских, хотя слышала, что в каждой крепости существует комната лэрда, в которой кроме него никто не живет. Она стоит запертой на тот случай, если лэрд когда-нибудь пожалует с визитом. Во многих домах она навсегда остается нежилой.

Я не сразу увидела мужчину. Сперва в глаза бросилось убранство комнаты. Она была вдвое больше нашей с Риком спальни. Камин – единственный источник света – пылал огнем. В полумраке я разглядела кровать. На ней спокойно поместились бы трое мужчин, не задевая друг друга плечами. Здесь мне предстоит спать этой ночью? Я упорно игнорировала тот факт, что лэрд вряд ли даст мне сомкнуть глаза.

Стены были увешаны гобеленами со сценами охоты, чучелами голов убитых животных и оружием. Я предпочитала картины, но здесь не было ни одной. Взгляд задержался на оскаленной морде медведя. Я как зачарованная смотрела ему в пасть. Таксидермист постарался на славу – медведь вышел как живой.

— Нравится? — услышала вкрадчивый голос. — Я велю сделать для вас чучело из головы убитого накануне вепря.

Я повернулась на голос. Лэрд чисто по-мужски развалился в кресле у камина, с интересом наблюдая за мной.

В Нэйталии кавалеры дарили дамам цветы, а здесь дарят головы мертвых зверей. Нет, мне никогда не постичь загадочной души горцев.

— Не стойте у порога, — мужчина жестом пригласил меня в кресло напротив.

Я не двинулась с места. Мне не хотелось злить лэрда неповиновением, но от страха тело отказалось подчиняться. Сделай я шаг, непременно упаду.

— Я очарован вашей манерой во всем мне перечить, — мужчина постукивал пальцами по деревянному подлокотнику. — Я порядком устал от подхалимов. Но вы, леди Флориана, искренни в своих привязанностях.

— К чему комплименты? — произнесла я. — Вы ведь пригласили меня не ради светской беседы.

— Вот как, — я не видела его лица, но могла поклясться – он улыбается. — Не терпится приступить к делу?

Мгновение, и он оказался на ногах. Двигался лэрд со звериной грацией. Я впервые задумалась, какой он, наверное, искусный воин. За ужином слышала, как спутники называли его снежным барсом, но полагала: кличка ему не подходит. Теперь же признала свою ошибку.

— Прежде чем вы…, — я запнулась, не находя подходящего слова для того, что должно между нами произойти. — Я хочу сказать, что презираю вас. Вы приехали в наш дом гостем. Мы оказывали вам всяческие почести, удовлетворяли все ваши прихоти, но вам этого мало. Вы решили опозорить нашу семью. Это ваша благодарность?

— Ваш муж мог отказать мне, — заметил на это мужчина.

— И лишиться положения? Вы бы отобрали у него земли и титул.

— Но у него остались бы вы, леди Флориана.

Мне нечего было возразить. В глубине души я думала так же. И все доводы о том, что Рик заботился не только о себе, но и о сестре, а еще о наших будущих детях, которым нечего будет наследовать, меркли перед простой истиной – муж отрекся от меня.

Слезы рождались всхлипами в горле, давили на солнечное сплетение, словно вода на стены плотины. Я пыталась их сдержать, но они были сильнее. Против воли они хлынули из глаз, и комната подернулась пеленой.

— К чему эта трагедия? — мужчина подошел и стер слезинку с моей щеки. — Я не чудовище. Больно не сделаю. Даже наоборот. Еще ни одна женщина не жаловалась после ночи со мной.

— Вы – лэрд. Быть может, они боялись сказать вам правду, — произнесла и тут же пожалела: кто за язык тянул? Сейчас он как вспылит. Чего ожидать от гнева сюзерена, не представляла, но заранее трепетала.

А мужчина лишь рассмеялся:

— Вот об этом я и говорю. Откровенная, порывистая, настоящая, — он провел рукой по моим кудрям. — Лучезарная.

Слезы полились с новой силой. Похоже, мне никак не опустить себя в глазах лэрда. Если уж мужчина чего-то хочет, не успокоится, пока не получит. В эту минуту я ненавидела свои волосы, из-за цвета которых лэрд и выделил меня. Для горца блондинка – экзотика. Если бы не это, может, и не взглянул в мою сторону.

— Не бойся, — он наматывал мои локоны на пальцы. — Обещаю быть ласковым. А потом, только пожелай, увезу тебя в Кингросс.

— Кем я там буду? Вашей содержанкой? Не самая подходящая роль для леди.

Он поморщился:

— Какое некрасивое слово. Не произноси его, не оскверняй своих губ. Аманта[1] тебе больше подходит.

— Как не назовите, суть одна, — я горько усмехнулась. — Никуда я не поеду. Я люблю мужа и останусь с ним.

Стоило заикнуться о любви, как мужчина помрачнел. Наконец, удалось выбить его из колеи. Как любой собственник он не выносил, когда при нем говорили о другом. Появился шанс настолько вывести лэрда из себя, что он выгонит меня прочь.

— Рикард – смысл моей жизни. Никогда никого я не полюблю кроме него. Наши чувства из тех, что на века. Я и после смерти буду его любить, — учитывая последние события, я сомневалась в своих словах, но лэрду было не обязательно об этом знать.

— Похвальная преданность, — он сощурился. — Думаешь, после меня ты будешь ему нужна?

Удар был болезненным. Оказывается, слово бьет сильнее кулака. Я тряхнула головой, отгоняя непрошенную слабость. Раз лэрд говорит гадости, значит, я его зацепила.

— Мы это переживем, — я вздернула подбородок. — Любовь нам поможет. Она нас спасет.

— А от этого спасет тебя любовь?

Лэрд схватил меня за горло, пригвоздив к стене. Держал крепко, но, что удивительно, не больно. Другой рукой он принялся задирать мою сорочку. Ткань трещала от его яростных движений. Я отбивалась, молотила кулаками его в грудь, но с таким же успехом могла бить гору. Лэрд и не поморщился.

Тяжело дыша, он скользил ладонью по моему бедру. Я инстинктивно сжала ноги, но он вклинил между ними колено и раздвинул. Мне нечего было противопоставить его физической силе. Я была беспомощна, как бабочка, угодившая в паутину: сколько не трепыхайся, лишь сильнее увязнешь. Я снова плакала, даже не замечая этого.

Лэрд наклонился к моим губам, но я отвернулась. Тогда он поцеловал шею. Прикосновение вышло неожиданно нежным, полной противоположностью тому, что делали руки. Пока те давили и рвали, губы ласкали. Голова закружилась от такого контраста.

Он добрался до щеки, случайно слизнув с нее слезу. Это заставило его остановиться.

— Никогда я не брал женщину силой, — признался он, по-прежнему прижимая меня к стене. — И не намерен начинать.

Он развернул мое лицо к себе, вынудив посмотреть в глаза.

— Однажды сама придешь ко мне, — заявил мужчина.

— Никогда! — протест вырвался из груди криком. Я ощущала руку лэрда у себя на бедре, его колено было у меня между ног. Халат распахнулся, и бюст упирался мужчине в грудь. Со всех сторон мое положение было невыгодным, но я не сдавалась. Не на ту напал!

— Я подожду. Терпение – добродетель.

Он отпустил меня, и я дрожащими руками запахнула халат.

— Никогда, — повторила тише, но также уверенно.

— Я сказал, что не буду применять к тебе силу. Это так. Но я не обещал бросить попытки заполучить тебя. Рано или поздно ты будешь моей.

Он взмахнул рукой, давая понять, что я могу идти. Я не стала искушать судьбу и продолжать спор. Об угрозах пока не думала. Я только что вырвалась из лап зверя, сейчас этого достаточно.

В конце концов, если лэрду хочется заблуждаться и верить, что когда-нибудь я ему уступлю, не стану развеивать его иллюзий. Но скорее земля поменяется местами с небом, чем я лягу в постель Анрэя Вестора.

[1] Аманта – устар. любовница, возлюбленная

Глава 5. Кингросс

Не знаю, как я добралась до спальни. Ввалилась в комнату, с трудом вспомнив в какую сторону открывается дверь. Навстречу мне подорвался Рик. Он не спал, дожидаясь моего возвращения. Муж замер в паре шагов от меня, глядя побитой собакой. Но жалобным взглядом меня было не пронять. Я не забыла, как Рик со мной поступил, подослав сестру с плохими новостями.

— Ты отдал меня ему! — взвизгнула я, не заботясь, что нас кто-то услышит.

— У меня не было выбора! — столь же эмоционально ответил Рик. — Между прочим, я дожидался тебя, переживал, страдал!

— Ты страдал?!

— Естественно. Ведь ты мне изменила! Не соблазняй ты лэрда, ничего бы не случилось.

— Ты обвиняешься меня? После всего, что я перенесла? Неужели ты думаешь, я нарочно добивалась внимания лэрда? Чего ради?

— Мало ли, — махнул он рукой. — Ради украшений, нарядов, возможности жить в Кингроссе.

— Все это было у меня в Нэйталии, но я, не задумываясь, отказалась от роскоши ради тебя. Я не хочу жить в Кингроссе, я хочу жить с тобой. Где угодно, только бы с тобой.

Мы с Риком стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Первым сломался он. Схватив меня за руки, он покрывал их поцелуями, умоляя о прощении. Муж клялся мне в вечной любви, каялся и признавал себя виноватым во всем. Сердце не выдержало этой исповеди. Не могу сказать, что я его простила, но злиться перестала. К тому же закончилось все хорошо – лэрд меня не тронул.

Лишь один вопрос висел между нами топором палача. Рик не решался спросить, а я не сразу нашла слова, чтобы рассказать.

— Ничего не было, ничего не было, — в итоге пробормотала я, чуть покривив душой. — Он меня не касался. Я чиста перед тобой. Я по-прежнему только твоя.

— Дорогая, любимая, — Рик гладил мои волосы, шептал нежности.

На какое-то время в комнате установилась тишина, прерываемая лишь моими всхлипами и шепотом Рика.

Постепенно я успокоилась и спросила:

— Что теперь будет?

— Все равно, — муж крепко меня обнял. — Главное, ты ему не досталась.

И все же в ту ночь между нами что-то надломилось. Я уже не могла как раньше положиться на мужа, а он не до конца поверил моему заверению, что ничего не было. Он не поцеловал меня на ночь в губы. Прежде я бы расстроилась, но сейчас мне было все равно. И это пугало особенно сильно. Может, лэрд и не получил меня, но наши с Риком отношения он изрядно подпортил.

Как ни странно, я спала спокойно. Наверное, сказалось напряжение. Я будто не заснула, а лишилась сознания. А за завтраком мы узнали, что ночью лэрд со свитой покинул замок. Уехал, не простившись с хозяевами.

— Дурной знак, — ворчала леди Эйслин. — Говорю вам, лэрд недоволен оказанным ему приемом.

— Прекрати, Эйслин, — впервые на моей памяти Рик выступил против сестры. — Мы прекрасно знаем, что его разозлило. Но я рад, что так вышло, и он не получил Флориану.

— Рад он, — покачала головой золовка. — А что ты скажешь на это: лэрд так и не сделал то, ради чего приехал. Он не подписал бумаги.

Рик побледнел, а я, не понимая, в чем дело, потребовала объяснений. Муж промолчал, но леди Эйслин с удовольствие испортила мне настроение.

— Лэрд, как верховный судья, должен заверить ваши брачные бумаги, — сказала она. — Требуются его подпись и печать. Пока их нет, брак может быть расторгнут по приказу лэрда. Я несколько дней ходила за Анрэем Вестором с бумагами, но подпись он так и не поставил.

— Глупости, — меня не так легко было выбить из колеи. — Это формальность. Никто не посмеет расторгнуть наш брак.

— Флориана права, — поддержал меня Рик. — Не паникуй раньше времени, сестрица. Не подписал сейчас, подпишет позже.

Золовка только головой покачала. А когда днем Рик ушел по делам, высказала мне:

— Погубила ты моего брата и весь род Морей. Не могла ноги раздвинуть. Лэрд бы получил, что хотел и забыл о тебе. Назавтра даже имя твое из памяти стерлось. А теперь он не отстанет. Нет хуже, чем отказ для мужчины, который привык получать все, что пожелает. Ты для него как кость в горле. Не успокоится, пока не будешь его.

Я притихла. Слова золовки прозвучали пророчеством, напомнив заявление самого лэрда, и я скрестила пальцы, отгоняя беду.

— Этого никогда не случится, — пробормотала я. — Я скорее умру, чем предам Рика.

— Какая же ты еще молодая и наивная, — вздохнула золовка беззлобно, и я словно увидела ее впервые: передо мной была уставшая женщина, посвятившая жизнь этому дому и единственному брату. Все, чего она хотела: процветания для них обоих.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Шли дни. Я забыла о лэрде, как о страшном сне. Рик утверждал, что он не скоро заглянет в наши края. Наступила зима, а ее лэрд проводит с семьей в Кингроссе. Лишь после весеннего бала он выезжает на осмотр земель.

Но покой длился недолго: спустя две недели пришло письмо из Кингросса. Рик сломал печать в присутствии меня и сестры. Пробежал строки, и взглянул на меня поверх бумаги. Не знай я мужа, решила бы: он едва сдерживается, чтобы меня не ударить.

— Что там? — не выдержала я. — Лэрд наказывает тебя?

— Нет, лэрд оказывает мне честь.

Я не торопилась радоваться. По голосу Рика было ясно, что честь сомнительная.

— Да что там такое? — я вырвала письмо у мужа. Но с тем же успехом могла разбирать каракули: письменность горцев была для меня абракадаброй.

Я протянула письмо золовке. Та прочла про себя, озвучив лишь суть:

— Лэрд призывает мормэра Морея исполнить свой долг перед сюзереном и приехать в Кингросс для несения военной службы. Лэрд также выразил надежду, что леди Морей будет сопровождать мужа, как и подобает любящей супруге.

— Мы можем отказаться? — поинтересовалась я.

— Нет, — покачал головой Рик. — Обязанность вассала по первому требованию сюзерена явиться в полном вооружении, на коне и в сопровождении вооруженной свиты в соответствии с величиной мормэрства для несения службы. Мой прадед, дед и отец служили сюзерену Абердина. Пришел мой черед. Отказаться – покрыть род вечным позором.

— Но мне обязательно ехать?

— В приглашении указано твое имя.

— Я могу сказаться больной.

— Не говори ерунды, — вмешалась золовка. — Не поедешь сама, так завтра тебя за косы отволокут в Кингросс. Имей мужество, смирись.

Я облизнула пересохшие губы. Похоже, у меня нет выбора. Что ж, я поеду. Но если лэрд думает, что в моем отношении к нему что-то переменилось, его ждет разочарование. Несмотря на все разногласия с мужем, я по-прежнему была тверда в решении быть верной женой.

Из-за сборов отъезд затянулся. Мы дожидались, пока соберутся воины со всех концов мормэрства, а те не торопились. Феодалы ворчали: с какой стати посреди зимы созывать войско? Нельзя подождать таяния снегов?

Мужчины съезжались в замок, и вскоре он превратился в военный лагерь. Однажды я спускалась в зал и услышала разговор танов – феодалов ниже мормэров.

— Не понимаю, чего ради лэрду армия. Что мы будем делать зимой в крепости?

— Армия ему не нужна. Он хочет женушку Морея.

— Так и вызвал бы ее. Чего народ зря будоражить?

Я чуть не умерла на месте от стыда. Обо мне уже ходят сплетни. Наверняка в Кингроссе будет еще хуже. Как я буду смотреть людям в глаза? Говорить, улыбаться, зная, что меня презирают. Я почувствовала, что ненавижу Анрэя Вестора.

Наконец, с приготовлениями было покончено, и мы тронулись в путь. Я ехала в карете с полозьями, а Рик предпочел коня. Мужчине не пристало трястись в карете. Как истинный мормэр он возглавлял отряд в полном боевом облачении.

До Кингросса было несколько дней пути, и пролетели они незаметно. Как я не молилась, прося богов послать метель или сломать карету, путешествие прошло без приключений. По истечении положенного срока на горизонте показался величественный холм, а на нем птичьим гнездом расположилась крепость.

— Кингросс, — пояснил Рик, — переводится как королевский холм. Издавна он принадлежит сюзеренам Абердина. Крепость окружает ров с водой и несколько стен. Если нападающие прорвутся за первую стену, то их ждет еще три.

— Выходит, крепость неприступна, — заключила я. — Ее невозможно захватить.

— Нет ничего невозможного, дорогая. Однажды Кингросс все-таки был захвачен. После этого построили оборонительную башню. С тех пор в ней хранится казна, важные документы и другие ценности, а наверху есть покои для сюзерена и его семьи. Там в случае взятия города он переждет длительную осаду.

— Без еды и воды?

— Почему же? В основании башни вырыт колодец. Плюс там всегда есть запас продуктов.

Я только хмыкнула. Дальновидные эти сюзерены. Жаль, у меня нет такой башни, в которой можно спрятаться от лэрда.

Мост громыхал под полозьями кареты, когда мы въезжали в крепость. Мне чудилось: это гром с небес предупреждает о грядущем. Кингросс поразил меня толщиной крепостных стен, щетиной пик и коваными воротами. Каждая пядь земли здесь была пропитана войной. Крепость очень подходила своему господину.

Никто нас не встречал. Редкие прохожие оборачивались на карету с эскортом из воинов, но любопытство их было мимолетным. Они тут же возвращались к насущным делам.

Внутри крепости помещался целый город. Сам замок располагался в центре. Великан с узкими оконцами и башнями. Его черные стены, словно обожженные огнем, составляли яркий контраст с белым снегом на карнизах.

Нас встретил распорядитель. Он занялся нашим размещением. Нам с Риком отвели покои из трех комнат: спальни, гостиной и кабинета. Их внутреннее убранство почти не отличалось от нашей спальни в Морее. Разве что гобелены и ковры были богаче.

На отсутствие гостеприимства грех было жаловаться. Покои – на высоте, нам выделили слуг, о воинах позаботились. Но я все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Лэрд так и не показался, и это беспокоило. Он словно хищник, затаился в засаде. Уже к вечеру я вздрагивала от шорохов в коридоре. Прислушивалась к шагам, гадая: не Анрэй ли Вестор идет? Но нет, сюзерен Абердина не торопился наносить нам визит.

На следующий день меня и Рикарда пригласили на обед в обществе лэрда. Я изрядно переволновалась. Все утро аж до самого обеда перебирала наряды, решая, что надеть. В свой первый выход не хотелось выглядеть серой мышкой, но и внимание лэрда привлекать опасалась. В конце концов, выбрала платье по последней моде: с полукруглым вырезом, вышитым поясом и ниспадающей юбкой. А волосы спрятала под сетку, чтобы лишний раз не дразнили взор лэрда.

Но, оказавшись в обеденном зале, поняла, что тревожилась напрасно. Зал был так огромен, что четверть часа ушла бы только на то, чтобы пересечь его из конца в конец. За длинным столом собрались мормэры, таны, их жены, сыновья и дочери. Нам досталось место в середине стола, а далеко впереди в его главе был лэрд. С такого расстояния он меня попросту не заметил.

Любопытно, что рядом с лэрдом сидела женщина. Я припомнила все, что слышала о его семье. Мои знания были более чем скудными. Женат ли он? Не представилось случая поинтересоваться. А ведь учитывая его возраст, он вряд ли холост.

Рик увлекся беседой с соседом по столу, и я заскучала. Я ковыряла вилкой поджаренный картофель, когда почувствовала тычок в бок. Соседка – круглолицая девушка лет двадцати – подмигнула мне.

— Леди Морей? — уточнила она и, получив в ответ кивок, защебетала: — Ах, какая удача, что мы сидим рядом. Я столько о вас слышала.

Я прикрыла глаза, желая одного – провалиться под землю, да так глубоко, чтобы никогда оттуда не выбраться. Воображаю все те слухи, которые ходят обо мне по Кингроссу.

— Говорят, у вас волосы под цвет меда, — девушка, не церемонясь, дернула меня за выбившийся из-под сетки локон. — И, правда, как мед.

— Мы не представлены, — я поджала губы.

— Ой, совсем забыла. Привыкла, что меня здесь все знают. Леди Бертрэйд дочь мормэра Бьюкена. Можно просто Берта.

Я удивленно вскинула брови. Вот так знакомство – передо мной сидела племянница самого лэрда. Рик назвал мне наиболее значимые фамилии. Мормэр Бьюкен – двоюродный брат лэрда и третий в Абердине по важности человек.

— Для меня честь познакомиться с вами, — склонила я голову.

— Бросьте, — махнула рукой Берта. — Здесь все свои.

Девушка оказалась интересной собеседницей. Она знала все и обо всех. За каких-то полчаса я была введена в курс местных сплетен: кто с кем спит, на чьи земли зарится, какое назначение получит по весне. Не человек, а сундук с информацией.

— А леди Мелания? — припомнила я имя, услышанное от золовки.

— Что с ней? — спросила Берта с набитым ртом.

— Я слышала, она.., — я замялась, подбирая слова. Не хотелось оскорбить незнакомую леди.

— Была амантой лэрда? — закончила за меня Берта.

— Кем?

— Любовницей, если по-простому. Здесь это называется аманта. Вроде как таинственное, старинное слово, а главное не такое обидное, — подмигнула девушка.

— Так была? — мной овладело любопытство.

— О да. Я тогда под стол пешком ходила, мало что помню. Знаю только, что первенца леди Мелания понесла от лэрда. Семья постаралась, чтобы отцовство нельзя было оспорить. Буквально через час после свадьбы ее муж отправился в родовой замок, якобы готовить его к приезду молодой жены, а отец Мелании в это время позаботился о том, чтобы лэрд обратил внимание на девушку. В общем, она досталась лэрду девственницей, и долгое время была только с ним. Вплоть до рождения сына. Эту историю здесь каждый слышал.

— Но как же ее муж?

— Муж в накладе не остался, как и вся семья, — ответила Берта. — Он ведь кем был – мелким таном. Отец Мелании его специально в мужья дочери выбрал, чтобы не роптал, пока жена с другим спит. А сейчас он – мормэр, уважаемый человек. Лэрд ему земли и титул пожаловал, да еще казначеем назначил. Теперь он всегда при дворе, а заодно с ним жена и сын.

— Какая-то торговля дочерью и женой получается, — нахмурилась я. — Выгодно продал, получил прибыль.

— Никто ее не принуждал. Теперь леди Мелания спит и видит, как бы лэрд сына признал, — Берта понизила голос до трагического шепота: — Лэйди Кэйталин – супруга лэрда – бесплодна.

Я скосила глаза на женщину рядом с лэрдом. Все-таки жена. Несчастная, она, должно быть, ужасно страдает с таким-то мужем.

— Браку уже шестнадцать лет, — между тем, рассказывала Берта. — И ничего. Даже беременности не было. Говорят, это оттого, что ее слишком молодой замуж выдали. Но ее отец торопился место застолбить. Желающих-то отдать дочь за лэрда было хоть отбавляй. А теперь болтают, что брак на грани расторжения, и лэйди отправится в монастырь. Абердину нужен наследник. Мормэры шепчут: лэрд выбирает новую жену. Леди Мелания, наверное, локти кусает. Ей-то лэйди не стать. Разве что мужа на тот свет выпроводит, — задумчиво добавила Берта.

Я слушала и запоминала. Если мне предстоит жить в Кингроссе какое-то время, надо ориентироваться в местных интригах. По словам Берты, леди Мелания последние лет десять не делила с лэрдом постель, но по-прежнему считалась второй по статусу женщиной в Абердине. Лэрд до сих пор к ней прислушивался.

— Держись от нее подальше, — посоветовала новая знакомая. — Она еще та змея.

— Покажи мне ее, — попросила я.

Берта повернула голову и чуть выставила вперед подбородок, указывая на женщину, сидящую неподалеку от лэрда. На вид ей было около тридцати. Бывшая аманта все еще была хороша собой: блестящие каштановые кудри обрамляли треугольное лицо, пухлые губы, словно нарочно созданы для поцелуев, а стройная фигура могла принадлежать и девушке. Единственное, что мне категорически не понравилось – глаза. Взгляд у леди Мелании был острый как наконечник пики.

Рядом с ней сидел юноша лет четырнадцати во всем похожий на мать. Тонкие запястья и пышные локоны подошли бы девице, а не будущему воину. Старший бастард рос неженкой. Вряд ли лэрду это по нраву. Насколько я успела его узнать, он ценил силу, как внешнюю, так и внутреннюю. Его старший сын, увы, не обладал ни тем, ни другим.

Вскоре общие обеды и беседы с Бертой стали для меня нормой. Так прошло несколько дней. Лэрд не делал попыток заговорить со мной, словно забыв о моем существовании. Я бы успокоилась на этом, но мужчина не спешил сообщать, зачем вызвал Рика в Кингросс. Неизвестность тяготила. Мучила бессонницей.

Близился зимний бал, и я понятия не имела, что от него ожидать.

Глава 6. Зимний бал

Бал открывал лэрд и незнакомая мне девушка. Их пара составляла интересный контраст: мужчина был во всем черном. Сюртук сидел как влитой на классической мужской фигуре, подчеркивая широкие плечи и узкие бедра. Девушка, напротив, была в светлом, практически белом платье. Бледная, с глазами огромными как у лани, она двигалась будто на шарнирах, то и дело спотыкаясь, и давно бы упала, не поддерживай ее лэрд.

Я наблюдала за девушкой со смесью сочувствия и облегчения. На ее месте могла быть я. К счастью, мне удалось избежать этой спорной радости. Впрочем, это был не весенний бал, открывать который совместно предлагал лэрд.

Горели факелы в железных подставках. Чад от огня окрасил потолок черными полосами. Каблуки туфель выстукивали дробь по каменному полу. Сотни ног за сотни лет отшлифовали его до такой степени, что, приглядевшись, можно было поймать свое отражение.

По стенам, чередуясь, располагались лавки и столы с закусками и напитками, а вся центральная часть зала отводилась под танцы. Лэрд пригласил свою даму на первый танец. Заиграла музыка, и вскоре к ним присоединились другие пары. Я танцевала лишь с Риком, отклоняя все приглашения, а их было немало.

Готовясь к балу, хотела спрятать волосы, но правила не позволяли. На балу дамам пристало распускать волосы, такова была мода. Пришлось соответствовать. Золотым каскадом мои локоны струились по спине и плечам, горя едва ли не ярче факелов.

Неудивительно, что все мужчины в зале любовались мной. Но один взгляд я ощущала особенно остро. Он жег между лопаток, чтобы я не делала: танцевала, пила вино или отдыхала на лавке. Это был взгляд лэрда. В сумрачном свете факелов на его лице как будто лежала тень, а глаза горели как у голодного зверя. У меня пересохло во рту, и я облизнула губы, запоздало сообразив, что жест можно воспринять в том числе как заигрывание.

Я не отходила от Рика ни на шаг. Но глупо было надеяться, что присутствие мужа остановит лэрда. Не постеснялся же он в его собственном доме потребовать его жену.

Я почувствовала его приближение спиной. По коже побежали мурашки, словно вышла на мороз раздетой. Сзади слышались шепотки, шелест платьев расступающихся дам, а еще шаги – уверенные, размашистые. Так ходят хозяева жизни, люди знающие, что мир принадлежит им и подчиняется их правилам. Так ходит Анрэй Вестор.

— Леди Флориана.

От мужского голоса с характерной хрипотцой у меня задрожали колени. Свежо еще было воспоминание о его пальцах на моем бедре. Упасть бы сейчас в обморок. Но такое не сыграешь. Актриса из меня плохая. Все сразу поймут, что притворилась.

— Лэрд, — я обернулась, ощущая, как содержимое желудка превращается в лед.

— Позвольте пригласить вас на танец, — мужчина протянул руку. — Если, разумеется, мормэр Рикард не против.

— Что вы, — откликнулся Рик, — я буду только рад.

«Чему?» – хотела я спросить, но, конечно, промолчала. Воспитание не позволяло устраивать сцены на людях. А на нас, между тем, уже смотрел весь зал. На лицах феодалов читалось ничем неприкрытое любопытство. Давно никто не подбрасывал дров в огонь сплетен обо мне и лэрде. Но теперь-то им будет, что обсудить.

Покоряясь неизбежному, я приняла руку лэрда. Мои тонкие пальцы утонули в ладони мужчины, больше привыкшей держать меч. И снова его прикосновение поразило сочетанием силы и нежности. Оно напоминало мягкую веревку – на ощупь сама деликатность, но если свяжет, то крепко, не вырваться.

Танец, на который пригласил меня лэрд, был не местный. Я с удивлением уловила знакомые ноты вальса – любимого танца Нэйталии. Я не подозревала, что его знают в Абердине.

Лэрд положил ладонь мне на талию, и я затрепетала. От его фигуры веяло жаром. Своим прикосновением мужчина мог растопить снега на горных пиках.

Мы сделали круг по залу, и я поняла, что кроме нас никто не танцует. Догадка была мгновенной – в Абердине не танцуют вальс. Это уступка мне. Лэрд запомнил наш разговор во время танца в замке Морей. Осознав это, я едва не сбилась с ритма. Я так не пугалась, когда на меня несся кабан. По всему выходило, что лэрд специально велел сыграть вальс, чтобы пригласить меня. Где только музыкантов нашел? Неужели выписал из самой Нэйталии? И ведь сам чудесно танцевал! Я как-то пыталась научить Рика, так он мне все ноги отдавил. Неповоротливый как медведь. То ли дело лэрд.

— Я не поприветствовал вас в Кингроссе, — произнес мужчина. — Непростительное упущение с моей стороны. Как вы устроились?

— Благодарю, — я впилась взглядом в грудь мужчины, только бы не смотреть ему в лицо. — Мы всем довольны.

— Бросьте, леди Флориана, — хмыкнул он. — Вы не такая бука, какой хотите казаться. Подарите мне свою прелестную улыбку. Думаю, я заслужил.

— Чем же? — я все-таки вздернула подбородок, глядя с вызовом. — Не тем ли, что вмешались в размеренный ход нашей жизни?

Наверное, я забывалась. Нельзя так говорить с сюзереном. Но я кипела от негодования. К тому же не я начала этот разговор.

Мы замолчали на некоторое время.

— Хочу вам признаться, — наконец, сказал лэрд. — Вы первая с кем я воспользовался правом сюзерена. Женщины, что у меня были, сами искали сближения со мной. Да и те, на кого я обращал внимания, всегда были этому рады.

Он выбрал скользкую тему, и я не желала ее развивать. Да и какой реакции ожидал от меня лэрд? Благодарности за оказанную честь?

Поэтому я спросила о другом:

— Скажите правду, зачем вы позвали Рика в Кингросс? Причина во мне?

— Я хотел бы польстить вашему самолюбию, леди Флориана, но, боюсь, в данном случае я руководствовался благами Абердина.

— Рикард нужен вам для дела?

— Для важного, смею вас заверить.

— Почему он? — не унималась я.

— А почему нет? Вы же не рассчитывали, что ваш супруг всю жизнь безвылазно просидит в замке, прячась за юбку? Он вассал Абердина и обязан служить своему сюзерену.

— О какой службе речь?

— Я непременно сообщу об этом. Вашему мужу.

Подумав, он добавил:

— Как так выходит, что мы всегда говорим о вашем муже?

Это был риторический вопрос, и я не ответила.

Музыка стихла, лэрд отвел меня к Рику, где я смогла перевести дух. Больше в этот вечер вальс не играли, за что я была благодарна музыкантам. Второй танец я бы не выдержала.

С зимнего бала все пошло наперекосяк. Лэрд, до этого не вспоминавший о моем существовании, вдруг резко переменился. По его приказу нас пересадили за обеденным столом. Теперь мы сидели всего в пяти стульях от него, и он частенько обращался к Рику, но смотрел всегда на меня.

На прогулках Рик сопровождал лэрда, и я была неподалеку. Нет, напрямую Анрэй Вестор со мной не говорил. Не считая редких фраз вежливости, мы не обмолвились ни словом. Но он смотрел!

Как будто этого было мало, лэрд повадился по вечерам приходить к нам в покои. Якобы для общения со своим новым другом – Рикардом Мореем. Естественно, как любезная хозяйка, я была обязана присутствовать. Я сидела в углу и вышивала, но, чтобы мужчины не делали: играли в шашки, обсуждали военные походы, пробовали новый сорт вина, лэрд смотрел на меня.

Этот взгляд преследовал меня повсюду. Он снился мне в кошмарах, и я просыпалась с криком и в поту от ужаса. Я превращалась в истеричку. Чуть что сразу в слезы. Хуже всего, что срывалась на Рике, намекая, что он не в состоянии оградить меня от лэрда. Но он делал вид, что не понимает.

Я надеялась забеременеть от мужа. Это положит конец планам лэрда на мой счет, а моя жизнь снова обретет смысл. Ведь призвание женщины быть матерью. Но в этом месяце не получилось. Судьба смеялась надо мной.

В конце концов, я не выдержала и высказала мужу свои опасения открытым текстом: Анрэй Вестор наносит нам визиты исключительно из-за меня.

— О чем ты говоришь? — разозлился Рик. — В чем ты обвиняешь сюзерена? Он совсем не обращает на тебя внимания.

— Ты серьезно? — я не могла поверить в его слова. — Да он глаз с меня не сводит! Неужели ты думаешь, он приходит к нам ради того, чтобы пообщаться с тобой? Кем ты себя вообразил? Другом лэрда?

— Тебя послушать, так мир крутится вокруг Флорианы, — не остался в долгу Рик. — Представь хоть на мгновение, что я ему интереснее, чем ты.

Я потеряла дар речи. Несмышленый ребенок и то умнее Рика. Себя я тоже не считала искушенной жизнью, но здесь он меня превзошел.

— Послушай, — он пошел на попятную, — ты выдумываешь проблему там, где ее нет. Лэрд уже и думать о тебе забыл, забудь и ты о нем.

Я кивнула, соглашаясь. Что еще я могла поделать? Если Рику хочется верить, что лэрд нашел в нем друга, никакие доводы его не переубедят. Тщеславие моего мужа не знало границ.

Но вскоре правда выплыла наружу, и не по моей воле. Случилось это в один из вечеров, когда лэрд по обыкновению зашел к нам. Но в этот раз что-то было не так. Я поняла это, едва он пересек порог. Вид у мужчины был злой, движения рваными. Куда только подевалась его обычная сдержанность.

— Выйди, — лэрд говорил тихо, но тон был властный. Смотрел он исключительно на меня, словно в комнате кроме нас двоих никого нет. Но приказ без сомнения был адресован Рику.

— Мой лэрд, — залепетал муж, — присядьте, я угощу вас вином.

— Пошел вон, — повторил тот громче.

— Но куда я пойду? — растерянно пробормотал Рик. — Это мои покои.

— Вон! — лэрд повысил голос.

Рик кинулся к двери.

— Постой, — позвала я. — Не бросай меня одну!

Муж замешкался, но, поймав красноречивый взгляд лэрда, торопливо покинул покои.

— Видишь, кого ты любишь? — печально улыбнулся лэрд. — Я бы на его месте сражался за тебя.

— Вы его сюзерен, — нашла я оправдание Рику. — Он не посмел ослушаться.

— Чепуха. Просто он не дорожит тобой.

Я скомкала в руках шитье. Забытая иголка впилась в палец, и я вскрикнула. Мужчина тут же бросил ко мне. Забрал вышивку, подул на ранку.

— К чему это представление? — спросила я. — Чего вы добиваетесь?

— А ты не догадалась?

— Хотите доказать, что муж меня не любит?

— Просто пытаюсь понять, чем он заслужил такую преданность?

— Дело не в нем, а в моих чувствах к нему.

Мужчина поджал губы. Мои слова ему не понравились.

— Ты извела меня своим равнодушием, — признался он. — Что мне сделать, чтобы ты обратила на меня внимание? Только скажите. Я дошел до той точки отчаяния, когда готов на все.

— Вы не хуже меня знаете, что между нами ничего не может быть. Прекратите меня преследовать.

— Я бы и рад, но не могу. Тяга к тебе сильнее доводов разума.

— Прошу избавить меня от подобных речей, — я покраснела от неловкости.

Мужчина нахмурился. Моя просьба и новый отказ были ему неприятны, но он сумел взять себя в руки. Самообладание у Анрэя Вестора было на высоте. Тем более, странно, что он терял его рядом со мной. Неужели я так пагубно на него влияю?

— Я пришел сказать, что настало время Рикарду Морею доказать свою преданность Абердину, — он, выпустив мою руку, сменил тон. — Я отправляю его в южные провинции с войском. Вы хотели первой узнать о его назначении, мне приятно исполнить вашу волю, моя лучезарная госпожа.

Я, ощутив слабость, пошатнулась. Мужчина подхватил меня за локоть, не дав упасть.

— А как же я?

— Вы останетесь в Кингроссе, дожидаться возвращения мужа.

— А вы?

— Я тоже буду здесь.

Вот все и сказано. Рик уедет, и никто не помешает лэрду навещать меня. В этот раз муж даже спрашивать не станет, было ли что-то между нами. Пусть лэрд сдержит слово и не будет меня ни к чему принуждать, но каждому в замке об этом не расскажешь. Да и вряд ли кто поверит.

— Сообщите мужу, что отряд отправляется через два дня, — коротко кивнув, мужчина пошел к двери.

За порогом ждал бледный как простыня Рик. Он шарахнулся с дороги лэрда и, лишь когда его шаги затихли вдали, осмелился войти в собственные покои.

Глава 7. Одиночество

Я не упустила возможности растолковать Рику, как он заблуждался. Муж слушал не перебивая, покорно свесив голову. Теперь-то он видел мою правоту, да поздно. Приказ получен. Как я не умоляла его остаться, он был непреклонен.

— Ты не понимаешь, — говорил Рик, — я не могу не поехать. В случае отказа я перестану быть вассалом Абердина.

— Не нужен нам этот Абердин, — махнула я рукой. — Уедем. Сбежим вдвоем. Вместе мы будем счастливы, где угодно.

— Побег покроет позором род Морей. Ты забыла, я все-таки мормэр. К тому же у меня нет братьев, которые могут возглавить род вместо меня. Вся ответственность лежит на мне.

— За меня ты тоже отвечаешь, — напомнила я.

— И я позабочусь о тебе, не переживай.

Знала бы я тогда, в чем выразится его забота, отказалась бы. Увы, мне было невдомек, что для моей охраны от притязаний лэрда, Рик вызвал в Кингросс сестру.

Из обрывочных объяснений мужа я поняла, что на юге Абердина местные мормэры подняли волнение, к которому примкнули крестьяне. Восстание мелкое, лэрд не видел причин лично выезжать для его подавления или посылать лучших воинов. Но все же с восстанием следовало разобраться, и он отправлял отряд, куда входил Рик с его воинами.

— Я быстро вернусь, ты соскучиться не успеешь, — сказал муж в день отъезда и поцеловал меня в уголок губ на прощание.

Вместе с другими женами я провожала мужа до ворот. Таков был обычай. Там мы простились, и мужчины вскочили на коней. Еще долго женщины махали им вслед, но те не обернулись – дурная примета. И только Рик не выдержал, бросил украдкой взгляд на меня через плечо.

В первую же ночь без Рика я подперла дверь покоев стулом, не доверяя хлипкой задвижке. Я не спала, ожидая, когда ко мне начнут ломиться. Но наступило утро, а ко мне даже никто не постучал. В очередной раз поведение лэрда озадачило. Может, я слишком плохо о нем думаю?

Я еще не оплакала отъезд мужа, не привыкла просыпаться одна в холодной постели, а меня уже ждали новые неприятности. После обеда в общей зале ко мне подошла леди Мелания. Я уже некоторое время сидела практически напротив нее за обеденным столом и неизменно ловила на себе неприязненные взгляды женщины.

— Леди Флориана, нас не представили друг другу. Я решила познакомиться с вами сама, — заявила она.

Мы обменялись вежливыми, малозначащими фразами, после чего собеседница перевела разговор на весенний бал. Прошло всего ничего с зимнего, а леди Мелания уже волновалась о грядущем. Интересовало ли ее что-нибудь кроме танцев?

— Все делают ставки, кого лэрд выберет дамой сердца, — сказала она. — У вас есть предположение?

Вопрос прозвучал невинно, но я все равно насторожилась. Похоже, бал – лишь предлог, разговор, на самом деле, не о том.

— Думаю, это будет его супруга.

— Достойный ответ, — кивнула женщина. — Увы, это вряд ли возможно. Лэрд уже давно не выбирал жену. В прошлом году его дамой сердца была леди Тайлания. Через месяц вся ее семья спешно покинула Кингросс.

— Почему же? — возникло подозрение, что сейчас я услышу угрозу.

— Женщины лэрда не прощают измен.

— Вы говорите о лэйди?

— О ней тоже. Если вы думаете, что лэрд вступится за вас, — маска вежливости слетела с леди Мелании, обнажив гнилое нутро, — то глубоко заблуждаетесь. Ему плевать на шлюх. Одной больше, одной меньше. Я же буду всегда.

— Простите мою неосведомленность, — произнесла я, — но я что-то запамятовала, кем вы приходитесь лэрду? Поправьте, если ошибаюсь, но вы тоже когда-то были его... хм, амантой. И теперь ваше положение не изменилось. Ведь женат лэрд не на вас.

— Я мать будущего лэрда, — сказала женщина. — Запомните мое имя. Пока я предупреждаю, но однажды именно я могу лишить вас всего.

Леди Мелания ушла, и меня покинула выдержка. На разговор потратила все силы.

— Что тебе сказала эта змеюка? — ко мне подошла Берта. — На тебе лица нет.

— Пустяки. Всего лишь пообещала уничтожить меня.

— Не хочу тебя пугать, но она может.

Я выразительно посмотрела на девушку, и та смутилась.

— Ну, прости, — сказала Берта. — Говорю как есть.

Я вдруг вспомнила, что давно не видела девушку, которая открывала с лэрдом зимний бал. Стало тревожно за нее, и я поинтересовалась у Берты, где она.

— Ты про леди Рэйслэйн? Уехала в горный монастырь.

— Лэрд сослал ее?

— С какой стати ему так поступать? Это сделал ее отец. Место аманты свободно, и все нервничают по этому поводу. Отец девушки надеялся, что она приглянется лэрду. Использовал все свое влияние, чтобы на балу она была его дамой. Но лэрд ее не захотел. Отец Рэй разозлился, что она не увлекла лэрда, и отправил ее с глаз долой.

— Бедная, — вздохнула я. — Она, наверное, была в ужасе. Повезло, что лэрд ее не пожелал. Он бы ее замучил.

— Кто? Лэрд? Глупости, — отмахнулась Берта. — Он прекрасный любовник. Еще ни одна женщина, побывавшая в его постели, не жаловалась.

— Ты говоришь так, будто знаешь, каково в постели лэрда, — заметила я.

— Лично нет, но многое слышала. Вот ты довольна близостью с мужем?

— Вполне, — кивнула я.

— Вполне? Это все, что ты можешь сказать? Ты когда-нибудь стонала от наслаждения, умирая и рождаясь вновь в объятиях мужа? Заставлял ли он тебя кричать от исступления?

Я не совсем понимала Берту. Мне было хорошо с Риком. Но исступление, наслаждение, крики… о чем она?

Видимо, непонимание отразилось на моем лице, потому что Берта осеклась на полуслове.

— Муж никогда не доставлял тебе удовольствие! — охнула она. — И ты не переживаешь по этому поводу? Что за нравы в вашей стране? Небось и поза у вас одна, и сорочку не снимаете.

Я поджала губы. Обычаи моей родины не повод для насмешек.

— Ладно, не обижайся, — пошла на мировую Берта. — Просто это странно. И неправильно. Женщине должно быть хорошо в постели так же, как мужчине.

— Давай сменим тему, — оборвала я девушку. — Хватит обсуждать мою личную жизнь. Лучше расскажи о лэйди.  Она похожа на леди Меланию?

— О, нет, — Берта охотно заговорила о другом. — Лэйди Кэйталин святая. Добрее и милее женщины я не встречала. Даже жаль ее.

Мне тоже было жаль женщину, нелюбимую мужем. В моем представлении нет хуже наказания, чем выйти замуж по расчету, а после всю жизнь терпеть измены.

Вскоре мне выпала честь лично познакомиться с супругой лэрда. Она очаровала меня спокойным, добрым нравом. Все в лэйди Кэйталин дышало умиротворением: неспешные движения, тягучая манера речи, рассеянная улыбка. Женщина казалась немного не от мира сего. Я списала это впечатление на ее набожность. Она даже платья носила исключительно глухие и гладко зачесывала волосы.

А еще в ней была затаенная грусть. Отсутствие наследника плохо сказалось на отношениях с мужем, и лэйди коротала дни за молитвой в надежде, что боги ее услышат.

— Поздно молиться, — вздыхала Берта. — Не теперь, когда муж забыл дорогу в ее спальню. Если лэйди и понесет, то это будет непорочное зачатие.

Я шикнула на подругу. Если чего терпеть не могла, так это злых языков, а Берта порой болтала, не думая о том, что произносит.

Как ни странно, лэйди Кэйталин отнеслась ко мне благосклонно, хотя наверняка знала об интересе мужа. Я сама не заметила, как стала ее приближенной. Мне ужасно не хватало матери, и в лице лэйди я нашла ей замену.

— Милое дитя, — обращалась она ко мне, — не переживай. Твой муж непременно вернется целым и невредимым. Южные мормэры неженки, многие меча в руках не держали. Какие из них воины.

— Ваши слова вселяют в меня надежду. Хотела бы и я вас поддержать.

— Мой путь подходит к концу, — вздохнула лэйди. — Люди думают, я молюсь о наследнике, но это не так. Я давно смирилась и лишь прошу богов, послать лэрду долгих лет жизни и счастья.

— Вы слишком добры к нему.

— Он хороший человек. Если бы ты знала его, так как я, поняла бы это. Но его опутали дурные люди, — взгляд лэйди Кэйталин упал на Меланию, прогуливающуюся с сыном неподалеку. — Скоро юный Марион пройдет посвящение в мужчины. Его мать планирует, что сразу после этого лэрд признает его и объявит наследником.

— Он это сделает?

— Сделает, — кивнула лэйди. — Если только у него не будет надежды на иной исход.

— На какой? — уточнила я.

— На сына от любимой женщины.

Я чуть не подвернула ногу, оступившись от неожиданности. Не может быть, чтобы лэйди намекала на чувства ее мужа ко мне. Она просит ему уступить? Я определенно ничего не смыслила в варварских обычаях горцев.

— Из Мариона не получится хорошего лэрда, — добавила женщина. — Мать избаловала его, да и кровь там порченная. Если леди Мелания будет обижать тебя, говори мне. Я сумею ее приструнить. Меня она еще боится.

Я кивнула, принимая покровительство лэйди, а потом заметила:

— Лэрд сам предпочел леди Меланию. Видел, что брал.

— Справедливый укор, — согласилась женщина. — Ни молодость, ни разочарование в бездетном браке в данном случае его не оправдывает. Но за спиной Мелании влиятельная семья. Ее многочисленные дядья позаботились о том, чтобы лэрд повсюду видел лишь ее одну. Анрэй всего-навсего мужчина. Он не устоял.

— Но что мешает ему отказаться признавать Мариона наследником? Пусть выберет другого бастарда. У него их достаточно.

— Отказ выльется в междоусобицу. Как я уже говорила, у Мелании сильная семья. Многие мормэры и таны встанут за них. Анрэй рискнет, если будет ради чего. Но без веской причины рвать страну на части он не станет.

— И все же он тянет время, — пробормотала я. — Не спешит признавать первенца.

— Я открою вам тайну, милое дитя. К признанию бастарда все уже было готово. Лэрд собирался объявить об этом, вернувшись из поездки по северным провинциям. Но что-то произошло, и он изменил свое решение. Нам остается лишь гадать, что это было, — лукаво улыбнулась лэйди Кэйталин.

Я промолчала, хотя прекрасно поняла, куда она клонит. Мормэрство Морей расположено как раз в северных провинциях. Но если лэрд рассчитывает, что я рожу ему бастарда, то он заблуждается. Мои сыновья и дочери, если боги пошлют мне детей, будут от законного мужа.

Мои дни проходили настолько спокойно, насколько возможно. Лэрд не делал попыток к сближению, но держался неподалеку, чтобы я ни на секунду не забывала о его существовании. Он словно давал мне привыкнуть к нему, попутно сокращая дистанцию.

А потом в Кингросс приехала леди Эйслин. Ей выделили покои по соседству с моими, и я обрела в ее лице постоянную спутницу. Сперва решила, что золовка таким образом охраняет меня от посягательств лэрда, но это заблуждение быстро развеялось.

Стоило нам встретить в зимнем саду Анрэя Вестора, как Эйслин бросила меня одну. Я так поразилась ее поступку, что даже не обиделась.

— Несказанное удовольствие видеть вас, леди Флориана, — лэрд приветствовал меня поклоном.

Должна сказать, я оценила его деликатность. С тех пор как Рик уехал, лэрд ни разу не заглянул в мои покои, не воспользовался отсутствием мужа. Со стороны казалось, он совсем ничего не делал, но я все равно ощущала постоянное давление. Словно весь двор, вся знать Абердина ждет, когда я, наконец, сломаюсь и отдамся лэрду. Так или иначе, многие намекали мне на покладистость.

— Пройдитесь со мной, — мужчина предложил мне руку, но, видя мое замешательство, добавил: — Право же, я не кусаюсь, чтобы вам не говорили. К тому же ваша родственница неподалеку, — намекнул он на золовку. — Никто не упрекнет вас в том, что вы остались со мной наедине.

Я была вынуждена согласиться. Не без внутренней дрожи опустила ладонь на руку мужчины. Прикасаться к нему было опасно, словно дразнить дикого пса. Махать перед его мордой костью, но не давать.

Мы шли по расчищенной от снега дорожке, петляющей между вечнозеленых кустов. Садовник придал им необычные формы. Где-то кусты изображали геометрические фигуры, где-то животных. Мне нравилось угадывать, кого имел в виду садовник. Иногда это было непросто.

— Вы выглядите несчастной, — произнес лэрд. — Могу я спросить, что вас тяготит?

— Я скучаю по мужу. Это естественно для любящей жены.

— В наше время любовь в браке такая редкость, — заметил на это мужчина. — Я восхищен вашей преданностью.

— Поэтому вы продолжаете проверять меня на прочность? — не удержалась я от шпильки.

Лэрд улыбнулся:

— Ничего не могу с собой поделать. Ваш свет привлекает меня.

Не ясно, что он имел в виду: цвет моих волос или какие-то личные качества. Возможно, и то, и другое.

Мы свернули на тропинку к озеру, скованному льдом, и мужчина перевел беседу на нейтральную тему. Рассказал, как озеро прекрасно летом: в центре бьет фонтан, брызги которого долетают до гуляющих и оседают на коже бриллиантами. А еще плавают лебеди. Белоснежные, как платье невесты. Я невольно заслушалась. Анрэй Вестор был приятным собеседником. Мне вдруг захотелось увидеть все это собственными глазами. Но тогда придется задержаться в Кингроссе аж до лета.

Мы прошли малый круг по саду и вернулись в ту же точку, с которой начали совместную прогулку.

— Надеюсь, теперь вы не считаете меня монстром? — поинтересовался мужчина. — Как видите, я способен быть учтивым.

— Ни секунды не сомневалась в этом, — я не сдержала улыбки. — Сюзерен не только воин, но и дипломат. Убеждена, вы умеете находить подход к людям.

— До нашей встречи я думал, что это так, — он нахмурился. — Но вы заставили меня усомниться в своих способностях. Знаете ли вы, леди Флориана, как воюют в горах? — внезапно сменил он тему. — На самом деле, битвы не так уж часты. Куда больше времени занимает осада. Горцы могут месяцами ждать, пока крепость падет.

— Зачем вы это рассказываете?

— Чтобы вы уяснили: терпение – национальная черта горцев.

Это прозвучало как угроза. Или я так восприняла? Вспомнилось обещание лэрда рано или поздно заполучить меня. Похоже, я – та самая крепость, осаду который лэрд ведет. Все его поведение тщательно продумано. Даже то, что он игнорировал меня по приезду в Кингросс, было частью плана, как и все прочее.

Подошедшая золовка спасла меня от необходимости отвечать. Ведь я понятия не имела, что сказать. Глупо утверждать, что слова лэрда меня не взволновали. В темных глазах мужчины мне чудился осадок, словно невидимая болезнь точит его изнутри. Я вдруг подумала, что он не так ужасен, как болтают сплетники. Просто мужчина, облеченный властью. Все вассалы Абердина в его руках, а он при этом невероятно одинок.

Эмоция, охватившая меня, называлась состраданием. А, как известно, невозможно ненавидеть того, кому сочувствуешь.

Глава 8. Новые обстоятельства

Неделя пролетела незаметно, а затем в Кингросс с юга вернулись войска. Мы с золовкой вышли их встречать. Привстав на носки, выглядывала Рика, но среди десятков мужчин знакомой фигуры не было.

Наплевав на этикет, я бросилась к предводителю отряда и потребовала объяснить, где мой муж. Сердце болезненно сжималось в груди от страха. Неужели с Риком что-то случилось? Он ранен? Или, не дай боги, убит? Меня мутило при мысли, что я потеряла мужа.

— Вот, — мужчина сунул мне в руку какую-то бумагу. — Здесь все написано.

Дальнейший разговор он пресек, повернувшись ко мне спиной. Пальцы не слушались, и я все не могла сорвать печать. Выручила золовка: забрав у меня бумагу, она ее развернула. Естественно, текст был на языке Абердина. Я, заглянув через плечо леди Эйслин, не поняла ни слова.

— Что там? — потребовала отчета.

— Не здесь, — золовка скомкала бумагу. — Поднимемся к тебе.

До покоев мы бежали, по очереди опережая друг друга. Меня подгоняло выражение лица леди Эйслин. Она редко позволяла себе эмоции, но сейчас ее маска равнодушия треснула, и из-под нее проступал плохо скрываемый ужас.

Едва дверь закрылась за нашими спинами, отрезав от чужих ушей, я произнесла:

— Немедленно говорите, что в письме.

— Рикарда арестовали, — прокаркала золовка севшим голосом. — Он в тюрьме.

— Нет, — я покачала головой, — не может быть.

— Здесь так написано, — женщина потрясла бумагой перед моим лицом. — Его обвиняют в дезертирстве. Якобы он бросил свой отряд во время боя.

— Рик на это неспособен!

— Скажи это лэрду. Он превосходно все спланировал. Сначала отправил Рикарда на бойню, затем придумал обвинение.

— Каково наказание за дезертирство? — ноги меня не держали, и я рухнула в кресло.

— Плаха.

Впервые в жизни я лишилась сознания. Тьма навалилась подобно покрывалу, накрыла с головой, утянув в свои глубины. Пришла в себя от летящих в лицо брызг. Леди Эйслин, намочив пальцы в стакане с водой, пыталась меня освежить.

— Не может быть, чтобы лэрд сделал это нарочно, — первое, что я пробормотала.

— Не будь наивной. После смерти Рикарда ты станешь вдовой дезертира. Никто за тебя не заступится.

Меня мало заботила моя дальнейшая судьба. Гибель Рика – вот то единственное, что волновало. Я обязана его спасти. Ведь он попал в неприятности по моей вине! Не обрати лэрд на меня внимания, ничего бы не случилось.

— Сделала бы, как я велела, все бы обошлось, — подтвердила золовка мои мысли. — Получи лэрд тебя еще в Морее, мы бы сейчас горя не знали. Но не все потеряно, — леди Эйслин опустилась на колени перед креслом, где я сидела. — Ступай к нему, проси о милости. Если согласишься на все его условия, он помилует Рикарда. Увидишь, так и будет. Ведь судить вассала вправе только его сюзерен. А, значит, судьба Рикарда целиком и полностью зависит от Анрэя Вестора. А его решение от твоей покладистости.

Я задыхалась под давлением золовки, отказываясь ей верить. Тот человек, которого я узнала за последние недели, не поступил бы так бесчестно. С другой стороны, лэрд мог притворяться, чтобы меня очаровать. А я поддалась, расслабилась, и вот куда это привело.

— Мать умерла, рожая Рикарда, а отцу не было до нас дела. Его заботили лишь пиры да женщины, — сбивчиво рассказывала леди Эйслин. — Мне тогда исполнилось десять. Я заменила младшему брату и мать, и отца. Он рос болезненным мальчиком, приходилось его оберегать. Возможно, я что-то упустила, сделала неправильно, и Рикард вырос не идеальным. Это целиком моя вина! Я не сумела воспитать из него сильного духом воина. Я слишком его любила! У меня никого нет кроме него.

Столько любви и отчаяния было в словах золовки, что я не выдержала.

— Где Рик сейчас там сказано? — я кивнула на бумагу.

— Здесь. В тюрьме Кингросса. Оказывается, его привезли под конвоем еще накануне.

— Я должна с ним увидеться, — я встала. Цель придала мне сил.

— Ты должна задобрить лэрда.

— Я отказываю лэрду не ради себя, а ради Рика. Ради нашего брака. Уверена, он все понимает и поддерживает меня.

Золовка только вздохнула. В ее позе – сгорбленные плечи, понуренная голова – появилась обреченность. Она не верила, что мне удастся исправить положение. Показалось, она уже мысленно простилась с братом.

Недолго думая, я бросилась к Берте. Девушка одна из немногих, кого могла назвать другом в Кингроссе и кому доверяла. Кратко обрисовав ситуацию, я попросила ее проводить меня к тюрьме, месторасположение которой мне было неизвестно.

— Вообще-то у нас не арестовывают просто так, без причины, — говорила Берта по пути в тюрьму. — Думаешь, твоего мужа оклеветали?

— Именно это я и хочу узнать. Прежде чем действовать, надо разобраться в происходящем.

— Что ж, как супругу тебя должны пустить.

Мы подошли к неказистому с виду зданию с одним входом. Это был самый обшарпанный дом в крепости, а еще самый маленький.

— Это тюрьма? — засомневалась я. — Такая скромная?

— А ты хоромы ожидала? Все самое интересное не на виду, — Берта многозначительно указала на землю, намекая на подвал. — Дальше иди одна. Если отцу донесут, что я ходила в тюрьму, он запрет меня на неделю.

Но уже на пороге я наткнулась на непробиваемого стража. Все мои просьбы, жалобы и мольбы он слушал с каменным выражением лица и отвечал одинаково: лэрд временно запретил всякое посещение заключенных. Даже родственников не пускают. Якобы из-за вспышки какой-то заразной болезни.

Увы, эту битву я проиграла. Я вернулась ни с чем. За окном уже сгущались сумерки. В комнате не горели свечи, и я не сразу заметила леди Эйслин, тенью притаившуюся в углу.

— Как успехи? — проскрипела та.

Я вздрогнула от неожиданности. Нервы и без того были на пределе, так еще золовка играла со мной в прятки.

Я рассказала о своих невеликих достижениях, а точнее об их отсутствии. Едва умолкла, леди Эйслин двинулась ко мне. Молча, неотвратимо. Я пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Отступать дальше было некуда, и я прижала руки к груди в защитном жесте.

— Я не позволю тебе, маленькая дрянь, погубить моего брата, — шипела леди Эйслин. — Ты немедленно пойдешь к лэрду, упадешь ему в ноги и будешь молить о прощении для Рикарда. А главное – ты сделаешь все, что он пожелает.

— Я не стану…, — начала возражать, но никто не слушал.

Леди Эйслин, схватив меня за предплечье, повела к двери. Столько силы было в этой сухонькой женщине, что сопротивление оказалось бесполезно. Как я не цеплялась за кресло, как не тормозила ногами об пол, золовка все равно дотащила меня до цели.

— Но сейчас ночь! — взывала я к жалости.

— Самое подходящее время.

Она выставила меня за дверь и закрыла задвижку. Я осталась одна в коридоре посреди ночи. Мне некуда было податься.

Ночью к лэрду я не отправилась. Мыслимое ли дело явиться к мужчине после заката? Ночь так и провела: сидя под дверью собственных покоев. Я то проваливалась в тревожный сон, то просыпалась. Странно, но на золовку не сердилась. Она всего лишь сестра, защищающая брата. И с этой точки зрения ее поведение оправдано, хотя и жестоко по отношению ко мне.

Я нашла другой объект для обвинений – лэрда Анрэя Вестора. В словах леди Эйслин была доля правды: именно лэрду выгоден арест Рика. Если это способ надавить на меня, то он не на ту напал. Я буду бороться до последнего. Но одна мысль все не давала покоя – судить вассала может только сюзерен. Я крутила ее и так, и этак, и по всему выходило, что пойти к лэрду все-таки придется.

Я с трудом дождалась утра. Чуть показалось солнце, встала. Размяла затекшие конечности, пригладила волосы, надеясь, что выгляжу не сильно потрепанной. Вряд ли ночь на полу в коридоре прошла для меня даром. Но золовка не пустит: привести себя в порядок.

Я отправилась к лэрду, как была. За месяц в замке разобралась в планировке и неплохо ориентировалась. По дороге меня никто не остановил. Здесь не принято спрашивать, куда ты идешь. Феодалы перемещались по замку свободно.

Не задержали меня и около кабинета лэрда. У дверей даже охрана не стояла. Слугу я тоже не нашла. Не у кого было попросить объявить о моем приходе. Что это: беспечность или уверенность в своих силах? Я вспомнила, как непринужденно обращался лэрд с мечом, который я даже поднять не могла. Едва ли он нуждался в охране.

Я замялась на пороге. Постучать или нет? А если спросят, по какому я делу, что отвечать? Пришла просить за мужа, которого лэрд арестовал, чтобы принудить меня к соитию? Я передернула плечами. Это даже в мыслях звучало ужасно, а уж произнести вслух…

Я схватилась за ручку. Лучше уж войти без приглашения, незваной гостьей, да еще в порыве праведного гнева. Прежде чем открыть дверь, напомнила себе, что за ней тот, кто уже отобрал у меня спокойную жизнь, а теперь хочет сделать вдовой.

— Лэрд! — позвала, пересекая порог.

Мужчина стоял у окна с бумагами в руках. Уже весь в делах в столь ранний час. Он повернулся на мой голос, удивленно вскинув брови.

Пока он не опомнился, я перешла в наступление:

— Я прошу объяснений. Каковы ваши планы относительно моего мужа? — я вдохнула глубже и добавила срывающимся голосом: — Каковы ваши планы относительно меня?

— Леди Морей, — послышалось откуда-то сбоку, — что происходит?

Захотелось исчезнуть – немедленно и навсегда. Вот позор! Лэрд был не один. Как я не заметила? Помимо него в кабинете присутствовали три советника – сидели скромно в углу, точно нарочно прятались.

— Что с вами, леди Флориана? — заговорил лэрд. — На вас лица нет.

— Рикард арестован, — всхлипнула я, чувствуя, что теряю самообладание.

Лэрд вопросительно посмотрел на одного из советников. Лысый мужчина в возрасте отрапортовал:

— Мормэр Морей арестован за дезертирство.

— Вот как, — поджал губы лэрд. — Кто его обвинители?

— Воины, что были с ним на поле боя, — ответил советник. — Во время битвы при замке Пифт он бросил свой отряд.

— Мормэр был ранен?

— Насколько мне известно, нет.

Я крутила головой от лэрда к советнику и обратно, не сомневаясь, что все сказанное ложь. Но лэрд думал иначе, что, впрочем, было ему выгодно. Тот факт, что в тюрьму не пускают посетителей, еще вчера показался мне подозрительным. Уж очень вовремя распространилась эта заразная болезнь. Наверняка лэрд знал об аресте Рика и запретил посещения, чтобы я с ним не увиделась. А сейчас он притворяется неосведомленным, желая хорошо выглядеть в моих глазах. Ни на мгновение я не верила, что лэрд не в курсе того, что творится в его стране.

— Вы слышали, леди Флориана, — сказал лэрд. — Обвинение обоснованно.

И тут я сорвалась:

— Неправда! Рик бы так не поступил!

В эту минуту мне было все равно, кто присутствует в кабинете. Пусть эти убеленные сединами мужчины знают, что мой муж ни в чем не виноват.

— Выйдите, — произнес лэрд.

Я вздрогнула, но быстро поняла, что обращались не ко мне. Советники один за другим потянулись к двери. С одной стороны, я была рада, что они не услышат продолжение беседы. С другой – опасалась оставаться наедине с лэрдом.

— Вы обвиняете меня во лжи? — поинтересовался мужчина, чуть дверь за советниками закрылась. — У вас, наверное, есть неоспоримые доказательства. В противном случае ваши слова можно счесть за оскорбление.

— У меня только мои подозрения. Но разве вы не единственный, кому выгоден арест моего мужа?

— Вы не допускаете мысли, что он виновен? Меня не было на юге. Арест проводил не я. Вы же видели: мне только что о нем доложили. Поговорите с воинами, которые были с вашим мужем. Это они обвиняют Рикарда Морея в дезертирстве.

— Они скажут все, что вы им велите.

Мужчина устало потер лоб, как если бы у него вдруг разболелась голова:

— Похоже, вы уже все решили. Записали меня в негодяи и успокоились на этом. Мне вас не переубедить. Зачем в таком случае вы пришли ко мне? Если я, по-вашему, причина всех бед мормэра Морея.

— Умолять вас о милости для него.

— Как негодяй, коим вы меня считаете, я обязан спросить: что я получу взамен?

— Вы откажите женщине, молящей вас о помощи?

— Определитесь, леди Флориана, кто я в ваших глазах: друг или враг. Я запутался.

— Я предпочту обрести в вас друга. Просто скажите, что мне сделать, чтобы муж вернулся ко мне целым и невредимым.

Я будто прыгнула с обрыва в пропасть. От ответа лэрда зависело: удачно я приземлюсь или разобьюсь насмерть.

Глава 9. Предатель

— Почему я должен делать поблажку для Рикарда Морея? — насупился мужчина.

— Потому что я не смогу жить без него, — сказала я. Шестое чувство подсказывало: только так можно повлиять на лэрда. Ради Рика он палец о палец не ударит, но вдруг пожалеет меня? — Убив его, вы убьете меня. Я прошу не за Рикарда, а за себя. Не губите меня!

Мои слова произвели впечатление на лэрда. Бросив бумаги на стол, он произнес:

— Хотел бы я, чтобы вы любили меня хоть вполовину так же сильно, как его. Я уступлю вам, пойду против совести и здравого смысла: ваш муж вместо плахи отделается денежным и земельным взысканием. Мое решение никто не оспорит, и Рикард будет свободен уже завтра. Но заткнуть рты воинам даже я не в силах. Мормэр Морей опозорен.

— Мы с этим справимся.

— Пусть будет по-вашему, — сказал он. — Взамен мне нужен сущий пустяк – всего один поцелуй.

Я вздрогнула, что не укрылось от лэрда.

— Не отказывайте мне в удовольствии узнать, какова на вкус ваша любовь. Мой соперник более удачлив, и я готов признать свое поражение. Здесь и сейчас я клянусь вам, что оставлю вашу семью в покое. Вы можете вернуться в мормэрство Морей, когда пожелаете. Цена свободы – поцелуй. Это меньшее, что я мог бы запросить.

Я сглотнула. Сказать ничего не могла из-за спазма, сдавившего горло. Предложение лэрда напугало и… взволновало. Невольно посмотрела на его губы – тонкие, решительно сжатые. Поцелуй таких губ должен быть жестким и властным, не иначе.

Я не понимала его игры. Он готов отпустить меня? В чем подвох?

Но что такое один поцелуй в сравнении с целой жизнью? Жизнью вдали от лэрда, Кингросса и его интриг. Пустяк. Можно потерпеть.

Я решилась. Говорить все еще не могла, поэтому просто кивнула, принимая предложение. Сердце сходило с ума от страха. То билось с удвоенной силой, то замирало испуганным зайцем, и я зажмурилась, чтобы не видеть мужчину.

Чем ближе он подходил, тем сильнее я сжималась, словно ждала не поцелуя, а удара. Он встал совсем рядом, я чувствовала его дыхание. От мужчины пахло хвойным мылом и свежестью накрахмаленной рубахи. Можно представить, что я в зимнем сосновом лесу. Ухватившись за картинку в голове, я пыталась отвлечься.

Лэрд коснулся моей щеки. Я изо всех сил старалась не кривиться, но, видимо, получилось плохо, потому что мужчина недовольно хмыкнул. А чего он ожидал? Что я брошусь к нему в объятия? Он хотел поцелуй, я согласилась. Но получать удовольствие в процессе не обещала. Да и какое ему дело, что я чувствую? Пусть скорее целует, и пытка закончится.

Пальцы со щеки переместились на шею. Касаясь легко, невесомо погладили плечо, пробежались по предплечью вниз. Лэрд взял меня за руку, приподняв ее, развернул ладонью вверх, а потом его губы прижались к моему запястью.

Дыхание мужчины обожгло кожу, и меня затрясло. Казалось бы, целомудреннее поцелуй сложно представить, но через губы лэрд как будто вдохнул в мое тело огненный смерч. От запястья он в одночасье распространился по телу, захватив меня всю. Губы приоткрылись, рвано выпуская воздух.

Я распахнула глаза. В то же мгновение лэрд оторвался от моей руки и поднял голову. Наши взгляды пересеклись. Загипнотизированная взором мужчины, я окаменела.

— Почему? — произнесла еле слышно.

— Я же вижу, вам неприятно. Я просил поцелуй, а не жертву.

— Означает ли это, что Рикард останется в тюрьме?

Мне стоило колоссальных усилий успокоиться. Вернув самообладание, я первым делом высвободила руку из пальцев лэрда.

— Ступайте к мужу, — вздохнул он. — Я распоряжусь, чтобы вас пустили к нему. Уверен, он будет рад услышать добрую весть именно из ваших уст. Сегодня вы спасли ему жизнь.

Не верилось, что я так легко отделалась. Вместо поцелуя в губы всего-навсего поцелуй руки.

Я пошла к двери спиной вперед, шепча на ходу слова благодарности. Убраться из кабинета поскорее и подальше было моим единственным желанием. Я чудом не растянулась на пороге, запнувшись о край ковра, и вылетела в коридор стрелой, выпущенной из арбалета.

В покои не заглядывала, сразу отправилась в тюрьму. Причин сомневаться в том, что меня пустят, не было. Лэрд всегда держал слово. В тот момент не думала, как его приказ обгонит меня, если я несусь пришпоренной лошадью. Но каким-то невероятным образом это все-таки случилось, и дверь тюрьмы распахнулась передо мной. Хотела бы сказать, что гостеприимно, но место не вызывало приятных чувств.

В нос ударил запах помоев и мочи. Второй раз за день я едва не задохнулась. Прикрыв нос ладонью и подобрав юбку, осторожно ступила под свод тюрьмы. Сырость мгновенно пробрала до костей. Узкий коридор с низким потолком напоминал склеп. Здесь было так же тесно и мало света. Словно преступники уже заранее погребены. Еще живые, но уже не жильцы.

Где-то здесь мучился Рик. Сердце ныло от жалости к нему. Бедняга натерпелся, да еще по моей вине. Но ничего, я залечу его раны: и душевные, и телесные.

Хмурый страж вел меня бесконечно длинным коридором. То и дело на пути встречались лестницы, мы все спускались и спускались. Права была Берта: основная часть тюрьмы под землей. Наверху лишь верхушка айсберга.

Была ли я благодарна лэрду? О да, еще как. Он мог воспользоваться моим положением, но не стал этого делать. Повел себя как джентльмен, хотя я полагала горцам не знакомо, кто это такие. Анрэй Вестор удивил меня. Уже в который раз. Я совершенно не понимала этого мужчину.

Мысленно сделала себе пометку: сказать ему «спасибо» перед отъездом из Кингросса. Задерживаться я не собиралась, но и уехать молча не могла.

Не верилось, что наконец обрету свободу. Прощай город-клетка, в которую меня насильно заточили. Прощай, нелюбимый мужчина. Мы с Риком снова будем только вдвоем и сделаем все возможное, чтобы вернуть прежнее счастье.

Страж привел меня к обитой железом двери. Ржавый замок долго не открывался. К тому моменту, когда он поддался, я уже изнывала от нетерпения.

— Шагайте, леди, — страж кивнул на дверь. — Я подожду здеся. Ежели чаво, кричите, подсоблю.

Я смерила его взглядом. С какой стати мне бояться мужа? Более сдержанного, скромного человека я не встречала.

В камере царил полумрак – свет поступал из коридора через узкое оконце в двери. Идти приходилось на ощупь. Сначала показалось, надо мной подшутили, и никого здесь нет. Но потом пригляделась и различила в углу груду тряпья. Та зашевелилась, подняв в воздух невыносимый смрад. Едва сдерживая рвотные позывы, я с ужасом признала в груде человека. Это был никто иной как Рик. Он вышел в полосу света: заросший щетиной, немытый, исхудавший, но по-прежнему дорогой для меня.

— Душа моя, — прошептала я, не решаясь подойти. Чудилось, муж сомневается в моей реальности. Но я была не призраком, а живой, из плоти и крови, и мечтала отогреть его в своих объятиях.

— Рик, — позвала осторожно, словно приручала дикое животное. — Это я, Флориана.

— И правда ты, — послышался хриплый голос. — Явилась полюбоваться на мои страдания? Я уже неделю гнию в этой помойной яме, и никому нет до меня дела.

— Что ты говоришь? Я понятия не имела, что ты здесь, а, узнав, места себе не находила, думала, как тебя спасти.

— А чего думать? — фальцетом взвизгнул Рик. — Последнему идиоту в этой крепости понятно, что от тебя требуется. Это все ты, — он указал на меня черным от грязи пальцем. — По твоей вине я страдаю.

— О чем ты? Тебя обвиняют в дезертирстве. Причем тут я?

— Чушь! Нельзя казнить за инстинкт самосохранения. Останься я в той мясорубке, подох бы.

Я сжала кулаки до хруста в суставах. Значит, правда. Рик сбежал с поля боя. Хорошо мое лицо в тени, и муж не видит, как я скривила губы. Ничего, мы это преодолеем. Он просто поддался слабости. Мой Рик не таков. Я упорно отрицала очевидное – муж опозорил себя и имя Морей.

Пока я убеждала себя, что ничего непоправимого не стряслось, Рик продолжал кричать, и лучше бы я не прислушивалась к его словам. Ведь в какой-то момент услышала:

— Могла бы уступить ему ради меня, — он произнес это тихо и уверенно, совершенно точно не на эмоциях.

Я будто получила удар под дых. Воздух со свистом покинул легкие, и еще долго не могла вдохнуть. Внутри надломилось что-то важное, то, что держало меня цельной, делало из меня Флориану Морей, урожденную Прицепат. Я перестала понимать, кем являюсь и кто передо мной. Хотелось кричать, вопить во все горло, но я издала лишь протяжный стон, похожий на жалобный скулеж.

— Кому? — язык едва ворочался, но я все-таки спросила.

— Анрэю Вестору, — Рик выплюнул имя лэрда мне в лицо. — Будь ты с ним ласкова, я бы не гнил здесь заживо.

— Ты бы предпочел, чтобы я изменила тебе? — я прониклась ужасной, невыносимой правдой – муж толкает меня в постель к другому.

— Твою измену я переживу, а это, — он обвел рукой камеру, — вряд ли.

— И ты бы продолжал любить меня после того, как другой разделил со мной постель?

Рик тянул с ответом, но я знала его и так: конечно, нет. Я навсегда бы превратилась для него в ненавистное напоминание о позоре. Зато он был бы цел и невредим. Любящий муж предлагал мне пожертвовать собой. В этой партии я – разменная фигура. Та, которую не жаль потерять.

Закружилась голова. Очертания камеры и мужчины поплыли. Желание выговориться разрывало изнутри, слова сами срывались с языка:

— Я оставила ради тебя родину, переехала в ужасные условия. Абердин – страна варваров по сравнению с Нэйталией, но я не жаловалась. Ни разу. Даже когда твоя сестра молилась, чтобы боги прибрали меня раньше времени. Мне хватало нашей любви. Ради тебя я была готова вынести и больше. А ты сдался при первой сложности. Если хочешь знать, я уговорила лэрда освободить тебя, не прибегая к крайнему средству. Да, я осталась тебе верна, но теперь жалею об этом. Видят боги, ты не достоин моей верности.

Я повернулась к двери, но Рик меня опередил. Перегородив мне путь, он забормотал:

— Прости, я сам не понимал, что говорю. Ты – лучшее, что есть в моей жизни, — голос мужа радикально изменился, стал нежным, но я не попалась на удочку.

— И поэтому ты предлагал это лучшее другому?

— Я был не в себе.

Рик протянул ко мне в руки, но я отскочила, не дав себя коснуться. Его прикосновения вызывали во мне отвращение и вовсе не потому, что он с ног до головы был в грязи.

— Страж! — завопила я, помня, что в коридоре ждет помощник.

Дверь мигом распахнулась, и я бросилась прочь из камеры. Вслед мне что-то кричал Рик. Кажется, умолял о прощении, клялся в любви, но я плохо слышала. В ушах стоял оглушительный гул сердца. Я неслась вперед, не разбирая дороги. Страж отстал, а я заплутала, потерялась в тюремном лабиринте.

Из-за дверей камер ухали и гоготали смертники. Они пугали меня резкими звуками и пытались поймать, высовывая руки через оконца. Я металась от стены к стене. Дезориентированная, напуганная, доведенная до отчаяния, ничего непонимающая. Я словно при жизни угодила в подземный мир духов, полный мерзости и нечистот.

Не знаю, сколько блуждала по коридорам, пока меня не нашли и не вывели на улицу, где я застыла статуей. И хотя внешне теперь была само спокойствие, внутри продолжала бушевать буря.

Уже стемнело. Оказалось, я проплутала весь день, но при всем желании не могла вспомнить подробности этой прогулки. Свет луны не согревал замерзшее в подземелье тело. Я дрожала и стучала зубами, все отчетливее осознавая простую истину: я значу для Рика не больше, чем пыль под ногами. Он готов отдать меня ради своей выгоды. Стоит ли такой муж любви и моей верности?

Первым делом подумала о возвращении домой. Я могу бросить все и уехать в Нэйталию. Без скандала не обойдется, но родители меня не выгонят. Отец всегда поддержит, мать наставит на путь истинный, а братья с сестрами развеселят. Желание увидеть их захлестнуло меня. В трудную минуту я инстинктивно тянулась к родным.

Но что я буду делать дома? Я жена Рика и останусь ей до конца дней. А это значит, мне никогда не выйти замуж, не родить детей. Так и буду жить в одиночестве при живом муже.

Можно остаться, но Рик, выйдя из тюрьмы, уедет в родовой замок и заберет меня с собой. Никто не будет слушать моих возражений. Еще утром я мечтала вернуться, но теперь обмирала от страха при мысли попасть туда вновь. Там не ждет ничего, кроме медленной смерти рядом с мужчиной, которому нет до меня дела. Но остаться при дворе, просто потому что я так решила, невозможно.

Следующая идея пугала дерзостью, но чем больше я думала, тем сильнее убеждалась, что это единственный доступный мне выход. Наверное, во мне говорила обида. Может, надо было повременить с решением, но в тот момент я не могла поступить иначе. Сегодня прежняя Флориана умерла. Она навсегда осталась там – в вонючем, темном подвале тюрьмы. Та, что теперь на ее месте, способна на все.

Я боялась дать слабину, боялась снова поддаться уговорам Рика и простить его. В этом случае я не смогу уважать себя. Если уж рвать, то со всем сразу – с мужем, с чужой страной, с честью. В конце концов, все и так считают, что я сплю с лэрдом. Стоит ли их разочаровывать? К тому же я теперь подданная Абердина, пора учиться жить по законам страны.

Подобрав юбку, я устремилась к замку. Но пошла не в свои покои, сообщить золовке радостную весть – брат вернется к ней еще до рассвета. Нет, мой путь пролегал прямиком в спальню лэрда.

Глава 10. Аманти

В коридоре я столкнулась со своей служанкой. От нее узнала, что золовка покинула мои покои.

— У вас что-то случилось, леди? — заволновалась девушка. — Вы скверно выглядите.

Я не видела себя со стороны, но, учитывая ночь на полу и прогулку по тюрьме, не сомневалась, что служанка права. В таком виде к лэрду нельзя. Как бы он меня не хотел, а чучело, на которое я сейчас похожа, не придется ему по вкусу.

Пришлось все-таки зайти к себе. Служанка помогла ополоснуться и переодеться. Наспех расчесав волосы, я отправилась дальше. Задерживаться в покоях было опасно – в любой момент могла заглянуть золовка. Конечно, она первой бы приветствовала мое решение, но я боялась сорваться, встретив ее.

В отличие от кабинета у дверей спальни лэрда стоял слуга. Он спросил, как обо мне доложить, и я назвала свое имя. Пока слуга отсутствовал, запоздало подумала, что, возможно, лэрд делит спальню с женой. Вот ситуация будет: добрый вечер, лэйди, я пришла отдаться вашему мужу, подождите, пожалуйста, за дверью, пока мы закончим. Я нервно хихикнула. Определенно рассудок покинул меня вместе с верой в мужа, и неизвестно вернется ли.

Не знаю, откуда во мне взялась такая решимость. Рик открыл во мне глубины, о которых не подозревала. Оказывается, я могу быть расчетливой и жесткой. Словно кто-то другой говорил и действовал за меня. Не могу сказать, что я одобряла такую перемену. Прежняя Флориана мне нравилась больше.

Вскоре вернулся слуга и почтенно распахнул передо мной дверь. Вот оно – я вступаю в святая святых. Мир закружился, когда я перешагнула порог. Сердце затаилось в груди, опасаясь громким стуком привлечь к себе внимание. Меня била лихорадочная дрожь.

Лэрд был одет по-простому – в брюках и белой рубахе навыпуск. В домашнем наряде он выглядел уязвимым. Будто сняв сюртук, мужчина заодно сложил с себя полномочия сюзерена. Даже выражение его лица было не так строго, как обычно.

В камине уютно потрескивали дрова. Звук расслаблял. Елеем он пролился на мои натянутые нервы, и я ощутила, как ломит от напряжения плечи.

— Леди Флориана, — нахмурился лэрд, — с вами все в порядке?

Мужчина выглядел озадаченным. Еще бы! Он несколько месяцев гонялся за мной и уже потерял надежду на согласие. Даже вслух признал свое поражение, разрешив мне с мужем уехать в родовой замок. И вдруг я прихожу к нему в спальню. Вечером. Одна. Без приглашения. Кто угодно впадет в ступор. Лэрд еще неплохо держался, делая вид, что ничего из ряда вон не происходит.

— Вы ужинали? — спросил он, видя, что я молчу.

При упоминании еды рот наполнился слюной. В последний раз ела вчера вечером.

Я покачала головой, и лэрд велел слуге принести легкий ужин. Хозяин комнаты предложил мне сесть. После насыщенного событиями дня ногам требовался отдых и я, повесив плащ на спинку кресла, приняла приглашение. Кресло стояло около камина, тепло огня приятно согревало окоченевшие конечности.

Я и вполовину не была так спокойна, как демонстрировала. Внутри я тряслась, но внешне это никак не проявлялось.

Слуга принес хлеб с сыром, тонкие ломтики мяса и вино. Некоторое время я ела молча. Лэрд к еде не притронулся. Он только подливал вино по моей просьбе. Уже после второго бокала я поплыла, ощутив приятный штиль в голове. Я потянулась за третьим, но мужчина отставил кувшин, заявив, что на сегодня с меня хватит.

— Чем обязан столь позднему визиту, леди Флориана? — спросил он, когда я наелась.

Я не видела смысла тянуть и ходить вокруг да около, плюс вино добавило мне смелости, поэтому сразу объявила о своих намерениях:

— Если вы по-прежнему хотите сделать меня своей амантой, я готова принять ваше предложение.

Напускное спокойствие слетело с лэрда. Признаюсь, я получила немалое удовольствие, наблюдая за его удивлением. Я не торопила его с ответом, понимая, как его потрясло мое заявление.

Надо отдать ему должное: он быстро взял себя в руки. Подозрительно быстро. Все-таки лэрд отлично владел собой. Другой на его месте и к утру бы не оклемался.

— Могу я узнать, чем вызвано ваше решение? — поинтересовался он. — Вы так резко переменились. Я, честно говоря, озадачен.

— Разве это важно? — я беспечно пожала плечами. Всеми силами я старалась скрыть свое истинное состояние. Если лэрд ждет от меня откровений, я его разочарую.

— Нет, — произнес он, — наверное.

Пока он не опомнился, я торопилась обсудить нюансы:

— Но у меня есть условия.

На самом деле, я продумала целый список условий, главным из которых было освобождение от любого мужского влияния, так как в эту минуту я ненавидела весь противоположный пол и желала одного – вернуться домой свободной. В Нэйталии брак нельзя расторгнуть, но здесь это реально. Насколько мне известно, лэрд так и не подписал наши с Риком брачные бумаги (золовка не уставала мне об этом напоминать), а значит шанс у меня есть. На родине никто не узнает, что произошло со мной в Абердине. Но я понимала: лэрд не отпустит меня, не наигравшись всласть. За свободой мне предстояло опуститься на самое дно.

— Вот как? — сказал он. — Могу я услышать какие.

— Я стану вашей амантой. Взамен вы выполните мою просьбу.

— В чем она заключается?

— Вы расторгните мой брак с Рикардом Мореем.

Мужчина нахмурился. Думал он недолго:

— Хорошо. Я это сделаю. Через два месяца. И все это время вы будете моей амантой.

Как и полагала, никто не пойдет мне навстречу просто так. Оставалось надеяться, что за два месяца лэрд устанет от меня и отпустит с легким сердцем. Уж я постараюсь вести себя так, чтобы опостылеть ему как можно скорее.

— Тогда договоримся, сколько раз в неделю я буду обязана делить с вами постель.

— Сколько пожелаем, — улыбнулся лэрд. В эту секунду он перестал воспринимать разговор всерьез. Откинувшись на спинку кресла, он расслабился, с интересом наблюдая за мной.

— Нет. Так не годится. Я должна точно знать. Меня устроит три ночи в неделю.

— Я бы предпочел больше, — вздохнул мужчина. — Но пусть будет три.

— Сразу после близости я буду уходить к себе. Спать мы будем в разных комнатах.

— Как вам угодно. Я тоже люблю спать в одиночестве.

— Вы официально объявите меня своей амантой. Я желаю получить все привилегии, какие мне полагаются, — на самом деле, мне было плевать на привилегии аманты. Но официальную любовницу лэрда Рик не увезет силой из Кингросса. Для меня этот статус послужит защитой от мужа.

— Я сам хотел это предложить, — кивнул лэрд.

— Теперь о моих родственниках.

— А что с ними? — мужчина наклонился вперед.

— Я хочу, чтобы мою золовку леди Эйслин выдали замуж за тана.

— Но она дочь мормэра, — заметил лэрд. — Для нее это упадок.

— Я достаточно разобралась в традициях Абердина, чтобы это понимать.

Лэрд замолчал. Задумчиво разглядывая меня, он что-то прикидывал. Должно быть, взвешивал стою я того, чтобы портить отношения с одним из мормэрств. У Мореев еще остались друзья, хотя и не так много, как прежде. Я засомневалась, что решение будет в мою пользу.

Но настала очередь лэрда меня удивлять. Он произнес:

— Если таково ваше желание, я его выполню. Леди Эйслин будет отдана замуж за тана в ближайшее время. Уверен, на ее руку и сердце найдется много желающих, несмотря на возраст.

— И пусть он будет старым и некрасивым, — совсем уж по-детски добавила я.

— Вы беспощадны к врагам, — лэрд с трудом сдерживал смех.

— Она это заслужила.

— А как мне поступить с вашим мужем?

Я вздрогнула. Естественно, к этому моменту лэрд понял, что меня привела обида на Рика. Я отчетливо это продемонстрировала. С другой стороны, я не планировала убеждать его в своей неземной любви. Так даже лучше. Между нами будут сугубо деловые отношения. Ведь мы заключаем сделку. Пусть она и основана на физической близости.

— Он останется в Кингроссе и увидит, что потерял.

— Какая кровожадность, — усмехнулся мужчина. — Только я не могу удерживать вассала дольше положенного срока. Если он пожелает остаться, я не буду возражать. Но после пережитого позора на поле боя, скорее всего, Рикард Морей уедет. Еще условия будут?

— Нет, — прошептала я, так как голос внезапно изменил мне. Вот и все – настало время для того, ради чего я сюда явилась.

Лэрд провел рукой по волосам, приглаживая их, и я отметила, что его пальцы слегка дрожат. Похоже, волнуюсь не я одна. Это немного подбодрило меня. Если уж лэрду не по себе, то я имею полное право биться в истерике.

Я потянулась за бокалом с вином. Вариант опьянеть и поутру все забыть вполне меня устраивал, но мужчина сорвал мои планы:

— Я хочу, чтобы вы были трезвой, леди Флориана, и запомнили эту ночь, — он мягко, но настойчиво забрал у меня бокал.

Наши пальцы встретились, и я похолодела. Всего-навсего легкое прикосновение, а я уже не владела собой, обмирая от страха. Что со мной будет, когда лэрд перейдет к активным действиям? Я не представляла, как это будет. Лучше бы я и правда напилась до беспамятства. Но то легкое опьянение, что уже было, как рукой сняло от следующих слов мужчины.

— Не бойтесь меня, — он как обычно угадал мои мысли. — В конце концов, вы сами пришли ко мне. Более того, в любой момент вольны уйти. Я уже говорил: я не буду вас принуждать. У меня тоже есть условие. Одно-единственное: все, что я от вас получу, вы отдадите по собственной воле.

Я кивнула, принимая условие. Меня оно устраивало.

Мужчина пересел на край кресла и взял мои руки в свои.

— Чего вы опасаетесь? — нахмурился он. — Я всего-навсего мужчина, плененный вашей красотой. Вы заблуждаетесь, если думаете, что я желаю вам зла.

Он говорил тихо и ласково, будто успокаивал норовистую лошадку. Отчасти это работало, и я немного расслабилась. Если уж на то пошло, лэрд ни в чем не виноват. Я действительно пришла сама, словно наказывая себя за все: за ошибку в выборе мужа, за переезд в чужую страну, за глупость и недальновидность, за наивность. Я заслужила все то, что сейчас произойдет.

Прикосновения лэрда уже не казались противными. Он это понял и осмелел.

— Позволишь? — мужчина потянулся к моим волосам, и я склонила голову.

Одну за другой он вытащил шпильки, и волосы рассыпались по плечам. Лэрд восхищенно вздохнул. Он любовался мной, как произведением искусства. А я не могла отделаться от мысли, что это нечто большее, чем эстетическое наслаждение. Что-то я для него значила. Разобраться бы что…

Глаза мужчины потемнели. Хотя, казалось бы, куда уж темнее. Его дыхание сбилось, крылья носа подрагивали. Он снова взял меня за руки и, встав, потянул за собой. Я подчинилась и покорно вышла за ним на середину комнату.

Он зашел мне за спину. Убрав волосы, поцеловал в шею. По позвоночнику пробежал озноб, я замерла, не зная, как реагировать. Рик никогда не целовал меня так – осторожно, трепетно. Максимум на что он был способен: поцелуй в губы перед близостью.

Расшнуровывая платье, лэрд вроде невзначай касался моей спины, но каждый раз задерживался на несколько секунд. По правде говоря, я растерялась, не понимая, чего он медлит. Будь на его месте Рик, все бы уже закончилось. Но лэрд хотел меня помучить, растягивая процесс.

Когда со шнуровкой было покончено, он стянул платье с моих плеч, и оно упало к ногам. Вслед за платьем на пол отправились сорочка и белье, и я осталась, в чем мать родила.

— Обернись, — попросил он, — будь добра.

Ладонь мужчины лежала у меня на талии. Когда я поворачивалась, она скользила по моей коже. Разум требовал, чтобы я сбросила ее с себя, но телу нравились ощущения. Каждая моя мышца напряглась, а щеки пылали от неловкости. Я подняла руки, прикрыться, но лэрд не позволил.

— Грех прятать такую красоту, — хрипло произнес он, разводя мои руки в стороны.

Его взгляд, блуждающий по моему телу, воспламенял. Жар был вовсе не следствием стыда. Нечто иное пробуждалось во мне, учащая пульс и путая мысли. Как будто через взгляд мужчина вливал в меня собственное желание.

— Подумай хорошенько, — произнес лэрд. — Назад пути не будет. Я не мальчишка, которым можно помыкать.

— А я не девчонка, которая меняет решение по сто раз на дню, — в тон ему сказала я. Во мне вдруг проснулась храбрость. Лэрд уже видел меня обнаженной. Падение практически свершилось. Поздно идти на попятную.

Услышав мой ответ, мужчина вздохнул свободнее, словно до этого сдерживал себя. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, вдохи становились короче и чаще. Осторожно, кончиками пальцев он коснулся моего живота, провел рукой вверх до груди, где ненадолго задержался, затем поднялся до ключиц, оттуда на шею. Все это время он неотрывно смотрел мне в глаза, а я плавилась под его рукой. Внутри все то сжималось, то натягивалось тетивой арбалета.

Лэрд, запустив пальцы мне в волосы, сдавил затылок и резко притянул меня к себе. Нас разделяла только его одежда. Я ощущала мягкую ткань рубахи, прохладу кожаных брюк и возбуждение мужчины. Горячее, требовательное, как он сам.

Он снова медлил, не торопился меня целовать. Вместо этого вглядывался в мое лицо, как если бы искал в нем подтверждение каких-то своих мыслей. Опустив ладонь на низ моей спины, он теснее прижал меня к себе. Между нами не осталось даже воздуха. Ребра заныли, такими крепкими вышли объятия.

Я тонула в его захмелевшем взгляде. Он пьянил похлеще вина, что пила во время ужина. Я чувствовала, как бьется сердце мужчины – быстро, сильно. Мой пульс тоже зашкаливал и уже не от страха. Если я и дрожала, то от нетерпения.

Я приоткрыла губы. Именно этого приглашения ждал лэрд. В то же мгновение он поцеловал меня, да так крепко, что невозможно было дышать. Его язык проник мне в рот, одновременно и подчиняя, и даря ласку. Даже в поцелуе – он властелин. А еще мастер. Один такой поцелуй способен свести с ума, и я едва не пала его жертвой, вовремя опомнившись: это чужой мужчина, которого я, между прочим, ненавижу.

Но мне все сложнее было помнить о неприязни к лэрду. Я вдруг поймала себя на том, что вожу руками по его груди, изучая рельефы. От этого жеста он невольно проявил жестокость, прикусив мою нижнюю губу. Затем, прервав поцелуй, стянул рубаху через голову и прижался ко мне уже голым торсом.

Он гладил мои плечи и спину, целовал шею и ключицы, сжимал грудь и бедра. Его руки были повсюду. Они дразнили и околдовывали. Я не могла им противиться. Под их влиянием я теряла контроль.

В какой-то момент я откинула голову назад, и лэрд прильнул губами к моей груди. У меня вырвался хриплый стон. Никогда еще я не позволяла себе издавать подобные звуки. Но мужчина был доволен моей реакцией.

Лэрд подхватил меня под ягодицы, отрывая от пола. Я, опасаясь упасть, уцепилась за его плечи и обвила ногами бедра, невольно оценив силу мужских мышц. Он – сплошная мощь и уверенность. Мне пришло в голову, что истинная крепость Кингросса – Анрэй Вестор. На нем одном держится весь Абердин.

Для мужчины я – пушинка. Он легко перенес меня к кровати, куда осторожно опустил, будто я самая драгоценная в мире ноша. А потом навис надо мной, заслонив собой весь мир, как в день нашего знакомства. Но и теперь лэрд не торопился. Он продолжил пытки поцелуями и ласками. Я комкала покрывало и кусала губы в отчаянной попытке подавить рвущиеся наружу стоны. Всегда считала, что женщине неприлично издавать звуки по время близости. Но как удержаться, когда они рвутся из груди?

Лэрд переместился к низу моего живота. Раздвинув мои ноги, он поцеловал меня туда, куда, как я думала, не целуют. Мир взорвался вихрем эмоций. Я выгнулась, застонав. Мое поведение было ужасным, недопустимым, даже распутным, но все с лихвой оправдывало испытанное наслаждение. Это был невероятный, непостижимый миг, но вместе с тем правильный. Я чувствовала это всем своим естеством. Было в этом нечто обновляющее меня, созидающее меня заново.

Лэрд вернулся к моим губам, накрыв меня своим телом. Я пропустила момент, когда он избавился от брюк. Мужчина что-то сделал со мной, поработив волю и лишив разума. Я превратилась в воск в его руках – лепи из меня, что пожелаешь.

Я ощутила, как он входит в меня. На миг давление стало нестерпимым. Он явно превосходил Рика. Но дискомфорт быстро исчез. И вскоре я всхлипывала в такт его движениям. Его жаркое дыхание щекотало мне щеку. Он что-то шептал, но я не разбирала слов.

Я держалась за него, опасаясь соскользнуть в пропасть. Мужчина превратился в канат, соединяющий меня с реальностью. Чудилось, отпусти я его и погибну. Поэтому я все сильнее сжимала плечи лэрда. Буквально впивалась ногтями. Но он не возражал.

Я захлебывалась, я тонула, я погибала. Я хотела, чтобы это продолжалось еще и еще. Кажется, я умоляла об этом вслух. Это было ужасно, это было прекрасно. Что-то рождалось во мне, я сама перерождалась. В этот раз мне было не унять криков, и я потянулась зажать рот ладонью.

— Нет, — лэрд удержал мою руку, — хочу слышать, как ты кричишь от страсти.

И я сдалась. Позволила ему увести меня за собой. За мгновение до вспышки лэрд вжал меня в шелковое покрывало, впиваясь в мои губы поцелуем. А потом меня не стало. Я потерялась в удовольствии, воспарила над миром. Я кричала, но это уже не беспокоило. Мне было все равно. Я переживала один из лучших моментов в жизни.

Глава 11. Новая роль

Я пришла в себя на кровати рядом с лэрдом. Он обнимал меня за талию, и первым моим порывом было сбросить его руку. Я чувствовала себя грязной, испорченной. Использованной, в конце концов. Я отдалась чужому мужчине. Сейчас понимала это как никогда четко.

Я отдалилась, натягивая на себя простынь. Лэрд следил за моими действиями. Если секунду назад он был спокоен и расслаблен, то теперь насторожился, словно зверь перед броском.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Собираюсь. Мы договорились ночевать в разных комнатах.

— К чему торопиться? Останься ненадолго.

— Прошу вас, лэрд, отпустить меня.

— Зови меня Анрэй, — улыбнулся мужчина.

— Вы мой сюзерен, — отчеканила я. — Я буду обращаться к вам подобающим образом и действовать исключительно в рамках нашего договора.

Было приятно стереть улыбку с его лица. Видя, как он мрачнеет, я внутренне ликовала. Не так уж он непробиваем, как хочет казаться. Есть и в этой крепости бреши. Как и планировала, я собиралась быть невыносимой, чтобы мужчина как можно скорее остыл ко мне.

Я хотела встать, завернувшись в простыню, но мужчина удержал ее. Я вдруг сообразила, что простыня у нас одна на двоих. Передо мной стоял нелегкий выбор: либо предстать перед лэрдом обнаженной, либо увидеть голым его.

Мужчина догадывался о моих сомнениях, с ухмылкой следя за выражением моего лица. Я колебалась недолго. Он уже видел меня без одежды, долой ложную скромность.

Я отпустила край простыни, позволив ей соскользнуть с меня, и встала. Лэрд не подумал отвернуться. Он бессовестно рассматривал меня, да так пристально словно хотел запечатлеть в памяти все изгибы моего тела, каждую незначительную деталь.

Мужчина заложил руки за голову. Простыня съехала уже и с него (шелк был непростительно скользким), открыв широкую грудь. Анрэй Вестор был хорош собой и знал об этом. Но его самоуверенность вызывала во мне лишь злость.

Он молча наблюдал за тем, как я одеваюсь. И хотя мне было неловко, я затолкала эмоции поглубже. Три раза в неделю я обязана спать с этим мужчиной. Три раза в неделю он будет владеть моим телом и творить с ним невообразимые вещи. С этим я ничего не могу поделать. Такова цена за свободу. Но он кое-что не учел: я не только тело. Я еще и душа. И мою душу он не получит.

Я надела белье и сорочку, кое-как натянула платье и столкнулась с проблемой – шнуровкой на спине. Сама я не могла с ней справиться.

Скрепя сердце, попросила:

— Будьте добры, помогите мне.

— Я умею раздевать дам, а не одевать, — донеслось с кровати. Лэрд явно мстил за мое упрямство и упоминание договора. — Если угодно, позову слугу.

Он потянулся за колокольчиком.

— Не утруждайтесь, — сказала я. — Дойду и так.

Накинув и плотнее запахнув плащ, я торопливо покинула покои лэрда, не дав ему произнести еще хоть слово. Лишь на пути к себе сообразила, что золовка, возможно, ждет меня, а еще мог вернуться Рик. С ним я хотела видеться меньше всего, но второй раз ночевать в коридоре перебор.

Когда вошла, в покоях никого не было, и я вздохнула с облегчением. Нестерпимо хотелось принять ванну, смыть с себя запах лэрда. На дворе был разгар ночи, пришлось будить служанок и заставлять их греть воду.

Помывшись, легла в постель. Тело ломило как после нагрузки, словно я совершила восхождение на гору. Но это была приятная ломота, и этот факт невероятно раздражал.

Каким-то образом лэрду удалось подчинить мое тело, но моя неприязнь к нему из-за этого не убавилась. Пожалуй, даже возросла. О, теперь я видела, как опасен этот мужчина. Он имеет власть над женщинами и пользуется ею. Мне следует остерегаться его и сводить наше общение к минимуму. Я мысленно похвалила себя, что догадалась условиться всего на три ночи в неделю.

Я быстро уснула, так как предыдущую ночь почти не спала. Проснулась поздно, за пару часов до обеда, а мне еще предстояло важное дело, и для него мне была нужна Берта.

Девушку я нашла в ее покоях. Она тоже недавно встала, но я не уточняла, чем она занималась ночью. Наверное, болтала с подружками допоздна.

— Берта, — заявила я чуть ли не с порога, — мне необходима твоя помощь.

— Что стряслось? — насупилась она.

Я покосилась на служанку, заплетающую ей волосы, и девушка отпустила ее. Едва мы остались наедине, я прошептала:

— Помнишь, ты говорила о знахарке, у которой есть зелье на любой случай. Отведи меня к ней.

— Зачем? Ты больна?

— Здорова, но могу заболеть, — ответила я.

Берта отошла от меня на пару шагов и внимательно оглядела.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Что-то в тебе изменилось, — пробормотала она задумчиво. — Я тебя провожу, если скажешь, какое зелье ты хочешь купить.

Я прикусила губу. Сказать Берте о ночи с лэрдом, все равно что прокричать об этом на главной площади Кингросса – через час вся крепость будет об этом знать. Но я отчаянно нуждалась в зелье. Если уж на то пошло, мое положение недолго будет тайной. Часом раньше, часом позже…

И все же довериться болтушке в таком важном вопросе было страшно. От ее умения держать язык за зубами зависела моя жизнь. Но иного выхода у меня не было. Мне просто больше не к кому было пойти. Как бы хорошо ко мне не относилась лэйди Кэйталин, она бы не одобрила моего поступка. А других друзей в крепости у меня не было.

Я решилась:

— Мне нужно зелье от нежелательной беременности.

Глаза Берты округлились.

— Не хочешь детей от мужа? — спросила она, но тут же поняла свою ошибку: — Постой, речь не о Рикарде Морее. Ты была с другим мужчиной. С лэрдом, да?

Она вцепилась в мою руку, заглядывая в глаза в поисках ответа. Терять было нечего, и я кивнула.

— Ха, — улыбнулась Берта, — ну ты даешь, недотрога.

Видя, как я помрачнела, она поспешно добавила:

— Хорошо, хорошо, я провожу тебя к знахарке. Но имей в виду: ты сильно рискуешь. Если лэрд узнает, тебе придется худо. Еще ни одна женщина так не поступала с ним. Твое нежелание забеременеть от него он воспримет как оскорбление.

— Это мое тело, и я одна вправе решать, что с ним делать. К тому же если ты не проговоришься, лэрд ничего не узнает. Отведи меня к знахарке прямо сейчас, — попросила я.

— Ладно. Только накинь капюшон и запахни плащ. Если кто-то заметит, что мы к ней ходили, у нас будут проблемы.

Мы выбирались из замка окольными путями через сад. Оттуда подворотнями Берта привела меня к скромному, но милому особняку с цветными ставнями и песочного цвета стенами. Не верилось, что в таком приятном месте живет ведьма. Званием знахарки никого не обманешь. Всем известно, что они самые настоящие ведьмы. Поэтому мы с Бертой прятали лица под капюшонами. Обращение к ведьмам за помощью не приветствовалось, но это не мешало всем тайком к ним ходить.

Берта постучала. Пока ожидали, я заметила, что из-под капюшона выбилась прядь волос и поспешно ее убрала. Вроде никто не обратил внимания.

Нас пустила служанка и провела в обычную гостиную. И вышедшая к нам хозяйка дома лет двадцати пяти тоже ничем не отличалась от простых горожанок: каштановые волосы, чуть вздернутый нос и хитрый прищур глаз.

Я уж было решила, что Берта ошиблась домом, но знахарка, узнав, что мы пришли по делу, жестом пригласила следовать за ней. Подруга пошла с нами, но хозяйка ее остановила:

— Жди в гостиной. Это только между нами.

Мы спустились в подвал, и вот там я поверила, что угодила в дом ведьмы. Под потолком сушились какие-то травы. В камине тлели угли, а над ними висел котелок с варевом, пахнущим мятой. Полки были заставлены склянками, а стол завален бумагами с непонятными знаками. В этой обстановке знахарка преобразилась: поджала губы, смотрела строго. Из неприметной домохозяйки она вмиг превратилась в мастера оккультных наук.

— Чего хотела? — наплевав на этикет, она обращалась ко мне на «ты».

Поборов стеснение, я описала суть проблемы – не хочу понести от нелюбимого мужчины. Само собой, имен я не называла.

— Чем платить будешь?

— Вот, — я бросила на стол серьги с рубинами – свадебный подарок Рика. Мне виделась высшая справедливость в том, что за зелье заплатит именно он. Пусть и косвенно.

Знахарка изучила серьги:

— Годится.

Спрятав серьги в карман на переднике, она отвернулась к шкафу. Долго гремела склянками, а потом вручила мне одну.

— Будешь пить независимо от того, была близость или нет. Один раз в день по пять капель на стакан воды, в одно и то же время.

— Это убережет от беременности?

— До тех пор, пока пьешь, да. Захочешь ребеночка, перестань принимать настойку. Если здорова, забеременеешь.

— А если я уже…, — я не договорила. Мысль, что во мне уже есть жизнь, например, ребенок от Рика, повергала в ужас. А если от лэрда… Ох, об этом даже думать не хотелось.

Знахарка посмотрела на мой живот:

— Нет там ничего. Я такие вещи за версту чую.

— Так ведь времени прошло мало, — пробормотала я.

— Ежели чего и будет, придешь ко мне. И с этим помогу.

Я сглотнула ком в горле. Вряд ли решусь на подобное. Одно дело не дать зародиться жизни, другое – убить.

— Как закончится, — указала она на склянку в моей руке, — приходи. Дам еще. Твоей оплаты на полгода хватит.

На том и договорились. А уже спустя пару минут мы с Бертой шли обратно в замок. Девушка с жадным любопытством выпытывала, что сказала мне знахарка и как выглядит ее кабинет. За разговором время в пути пролетело быстро.

Я взяла с Берты слово держать язык за зубами. Два месяца не такой большой срок, потерпит. А потом пусть рассказывает, кому хочет и что хочет, меня здесь уже не будет.

Перед обедом в общем зале я успела заскочить к себе и выпить настойку, надеясь, что еще не поздно. Знала бы, чем кончится вчерашний день, позаботилась бы о безопасности заранее. Ребенок от лэрда мог стать той цепью, что навсегда прикует меня к Абердину. Подобное нельзя допустить. Я хотела детей, но не так и не от этого мужчины.

На обед шла будто на эшафот. Как после всего, что было, смотреть в глаза лэйди Кэйталин? Как вести себя с лэрдом? Что мне делать и говорить?

Входя в обеденный зал, я тряслась точно в лихорадке. Замерев на пороге, в любой момент была готова броситься наутек. Но, как выяснилось, переживала зря. Никто даже не повернулся в мою сторону. Если кто-то и знал о моем новом положении, то виду не подал.

Но была еще одна проблема. За столом я сидела рядом с Риком и леди Эйслин, и сейчас оба были на месте. Притихшие, особенно Рик, они смотрели в свои тарелки. Стулья рядом с ними пустовали. Их соседи предпочли отсесть от дезертира.

У обоих был несчастный вид, а ведь они еще не слышали о планах лэрда насчет леди Эйслин. Зная Рика, я не верила, что он заступится за сестру.

Но что же мне делать? Я была готова отказаться от обеда, лишь бы не встречаться с родственниками. Пока они меня не заметили, был шанс улизнуть, но тут в зал вошел лэрд с супругой. Все одновременно встали, приветствуя сюзерена. А он не торопился садиться, выискивая кого-то в толпе.

Взгляд лэрда упал на меня, и он улыбнулся. Оставив жену, мужчина пошел ко мне. Вот теперь люди один за другим оборачивались в мою сторону. Поначалу разговоры стихли, но потом возобновились с новой силой. Зал наполнился монотонным бормотанием – феодалы вовсю обсуждали поведение лэрда. Так гудят деревья, когда ураган гнет их кроны. И в эпицентре этого урагана стояла я – ни жива, ни мертва.

Лэрд протянул мне руку. Не принять ее на глазах у всех означало нанести оскорбление. Как бы не хотелось его уязвить, такую вольность я не могла себе позволить, а потому послушно опустила свою ладонь поверх его.

Он повел меня вдоль стола, и люди провожали нас жадными взглядами. Мы прошли мимо леди Эйслин и Рика. Мне стоило усилий не посмотреть на них.

Но вот мы миновали мой стул, и я забеспокоилась: куда мы направляемся? Вскоре стало ясно: лэрд ведет меня к началу стола. Туда, где сидела его супруга, леди Мелания с сыном и мужем, и приближенные мормэры. Вырываться было поздно, и я покорилась судьбе.

Встав рядом с мормэром Ангусом – казначеем и мужем леди Мелании, лэрд обратился к нему:

— Уступите даме место.

Мормэр сжал в кулаке вилку, словно планировал проткнуть меня ею. О, его глаза многое мне сказали! Они обещали мне всевозможные страдания в расплату за унижение. Но выбора у Ангуса не было, пришлось исполнять волю лэрда.

Мормэр занял следующий стул, вызвав волну пересаживания, а лэрд лично помог мне сесть. Лишь после этого он отправился на свое место. Теперь я была от него по правую руку, по левую рядом с лэрдом по главе стола сидела лэйди Кэйталин, а напротив меня возвышалась леди Мелания. Лэрду нравилось держать своих женщин поблизости.

Обед шел своим чередом, но мне кусок в горло не лез. Чудилось, все за столом смотрят на меня. О нет, они меня не осуждали. Их не волновало мое падение. Они даже не считали произошедшее таковым. Но они завидовали и ненавидели меня за то, что я, по их мнению, более удачлива. Этого мне было не понять. Я бы охотно променяла положение аманты на немедленное возвращение в Нэйталию.

Глава 12. Разрыв

Едва закончился обед, лэрда задержали советники, и мне удалось улизнуть. Но в моих покоях ждал сюрприз: комнаты больше мне не принадлежали! Об этом сообщил слуга, которого я застала в коридоре с моими вещами наперевес.

— Куда вы несете мои платья? — возмутилась я.

— В ваши новые покои, леди Морей.

Он любезно вызвался проводить меня. Всю дорогу меня мучило плохое предчувствие, и оно не обмануло: новые покои располагались по соседству с покоями лэрда. У них даже общая дверь была. Вот так-то. Лэрд в любое время мог прийти ко мне.

Да, комнаты во всем были лучше прежних: больше, светлее, богаче обставлены, но радости это мне не принесло.

На этом сюрпризы не закончились. Передохнуть мне не дали – явились модистки. Несколько часов они обмеряли меня, подбирали ткани для новых нарядов, обувь, меха для плащей. Я вконец вымоталась, но девушки игнорировали просьбы оставить меня в покое. На все мольбы они отвечали, что у них приказ от самого лэрда. Конечно, выбирая между нами двумя, они предпочитали слушаться сюзерена.

Спасло меня появление лэрда собственной персоной. Едва он вошел, как слуги и модистки потянулись на выход. Пара секунд, и мы наедине.

— Тебе нравятся подарки? — мужчина обвел рукой гостиную. — Я хотел сделать тебе приятное.

— Я ничего не просила.

— Ты сама просила привилегии аманты.

— Тогда озвучьте их. Может, у аманты есть какие-то обязательства, о которых я не знаю.

— Всего одно, — улыбнулся лэрд. Сегодня он был в хорошем настроении. — Делать меня счастливым. И ты прекрасно с ним справляешься.

Он протянул мне открытую коробочку. Внутри лежало колье – изумруды в оправе из белого золота почти идеально повторяли цвет моих глаз.

Мужчина зашел мне за спину: надеть украшение. Я стояла перед большим зеркалом, наблюдая за нашим отражением. Вид у лэрда был сосредоточенный. Закончив возиться с замком, он зарылся лицом в мои волосы, вдыхая их аромат. Широкая ладонь мужчины легла на низ моего живота, и он требовательно придвинул меня к себе. Сквозь складки юбки я ощущала, что он снова хочет меня.

Лэрд поцеловал меня в шею, спустился ниже, потянув платье с плеча. Его дыхание щекотало кожу, вызывая мурашки.

— Что вы делаете? — я повела плечом, пытаясь сбросить с себя его руки.

— Надеваю на тебя колье.

— Колье уже на мне. А вы увлеклись.

— Можно ли меня в этом винить? — он послал мне лукавую улыбку через отражение.

— Я обязана делить с вами ложе три ночи в неделю, а сейчас день.

— Обязана? — выражение его лица изменилось. Словно на небо в солнечный день набежали тучи, и начался ливень. — Что за слово?

— Мы заключили договор.

Мужчина схватил меня за плечи и прижал спиной к себе:

— Не провоцируй меня на грубость.

— Я лишь напоминаю вам условия нашей сделки.

Пальцы лэрда впивались мне в кожу. Наверняка останутся синяки. Спиной я чувствовала, как он напрягся, буквально превратился в камень. Вряд ли он отдавал себе отчет, что делает мне больно.

— В таком случае, леди Флориана, я жду вас завтра ночью, — перешел он на официальный тон и едко добавил: — Для выполнения ваших обязанностей.

Он оставил меня одну. Едва он вышел, я сняла колье, которое жало шею, словно это не украшение, а ошейник. Лэрд ошибался, если полагал, что его подарки тронут меня. В Нэйталии у меня было много красивых вещей, и от всего я отказалась, не раздумывая, ради любимого человека. Как выяснилось, зря.

Чтобы успокоиться, я сделала несколько кругов по гостиной. Страсть лэрда ко мне превращалась в проблему. Я надеялась: получив желаемое, он остынет, но все происходило наоборот. Страшно представить, что было бы, не догадайся я ограничить количество близости. Да он бы просто не выпускал меня из своей постели!

Боги, как я мечтала о возвращении на родину! Бросить бы все и податься в бега. Но без развода мне там делать нечего. Какими бы ни были отношения между мной и Риком, он – мой муж. Я прикована к нему цепью брачных уз, и ради их разрыва готова на все.

Модистки не вернулись, и я, пользуясь передышкой, сбежала в сад, где наткнулась на лэйди Кэйталин. Она прогуливалась в сопровождении дам. В какой-то момент я поймала ее взгляд. Она одна взирала на меня с теплотой и даже сочувствием, а ведь именно она должна невзлюбить меня пуще других.

Лэйди сама пошла ко мне. Я внутренне сжалась, ожидая отповеди. Мало ли как она смотрит. Может, она еще не знает, что муж выделил мне шикарные покои и осыпал подарками, которых я, кстати, не просила.

— Милое дитя, — лэйди взяла меня под руку, приглашая пройтись с ней, — ты сегодня бледна. Тебе следует больше отдыхать и бывать на свежем воздухе.

— Благодарю за заботу, — склонила я голову. — Я непременно воспользуюсь вашим советом.

— Не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Я рада, что ты ему уступила, — шепнула мне лэйди, когда мы отдалились от других дам. — В последнее время он был невыносим. Весь двор вздохнул с облегчением.

— Вы довольны тем, что у вашего супруга новая любовница?

— Он не только мой супруг. Прежде всего, он мой сюзерен. От его благополучия зависит благополучие Абердина.

Я лишь покачала головой в ответ. Лэйди говорила искренне, в этом я не сомневалась, но понять ее не могла. Мне ее отношение к супругу казалось равнодушием. Но кто я такая, чтобы лезть в чужие отношения? Я и с собственными не справилась.

Вечер намеревалась провести в одиночестве, наслаждаясь тишиной и покоем, но все мои планы сегодня были обречены на провал. Уединение длилось недолго. Случилось то, чего я надеялась избежать: явился Рик.

— Зачем ты пришел? — поинтересовалась я. Видеть его было невыносимо. Каждый взгляд на мужа доставлял мне физическую боль.

— Мы плохо расстались, — сказал он. — Я хочу извиниться. За меня говорили эмоции. На самом деле, я так не думаю.

Я слушала его и ничего не чувствовала. Мое сердце затянулось коркой льда, а, может, это была обида. Боль от предательства. Мужчина передо мной был мне чужим. Абсолютно. Я словно впервые его видела и не могла поверить: это за него я вышла замуж?

— Довольно, — я перебила Рика. — Ты опоздал. Прошлой ночью я отдалась лэрду. Теперь я его аманта. И ты знаешь это.

Муж споткнулся на полуслове. Уголки его губ поползли вниз, а в глазах отразилась вселенская тоска. Но если на то пошло, пострадала я, а Рик в некотором роде был моим палачом. Разве пристало жертве сочувствовать убийце?

— Ничего, — он взял себя в руки. — Это не страшно. Я прощаю тебя.

— Вот как? — я нервно рассмеялась. — До чего ты великодушен! Только мне не нужно твое прощение.

— Давай уедем. Вместе. Покинем Кингросс сегодня же.

— Было время, когда я предлагала тебе то же самое, но ты ответил, что у тебя есть долг. Так вот у меня тоже есть долг: теперь я женщина лэрда, а собственность сюзерена неприкосновенна. Не подходи ко мне, если не хочешь лишиться головы.

— Я приказываю тебе! — завопил Рик. Маска провинившегося слетела с него. — Как моя жена ты обязана повиноваться. Собирайся, ты едешь со мной, пока не поздно. Еще есть шанс все спасти.

— В том-то и дело, что уже поздно.

— Еще нет. Но скоро будет. И не смей мне перечить. Скажут, даже жена меня не слушается.

— Так вот, что тебя волнует.

Он попытался меня схватить, я увернулась. Некоторое время мы кружили по гостиной: я убегала, он догонял. Вскоре мне надоела эта игра, и я объявила: если Рик немедленно не уйдет, позову на помощь. И тогда разбираться он будет уже не со мной, а с лэрдом.

— Хорошо, — кивнул муж, — я уйду. Более того, я уеду из Кингросса. Но придет время, и ты надоешь лэрду. После этого ты будешь вынуждена вернуться ко мне. Моли богов, чтобы я тебя принял.

Рик ушел, а я без сил повалилась в кресло и еще долго рыдала. Я не могла любить этого мужчину, но и ненавидеть его не получилось. Что же мне делать? Кто бы подсказал…

Глава 13. Первые нарушения

Проснулась я на рассвете. Лицо опухло от пролитых накануне слез, и я долго умывалась холодной водой, приводя себя в порядок.

Во время завтрака служанка кого-то пустила в покои, и я направилась  поприветствовать гостя. Вышла в гостиную и чуть не налетела на лэрда. Одного взгляда хватило, чтобы понять: он не в духе. С таким лицом ходят врагов убивать, а не любовниц навещают.

Инстинкт самосохранения кричал: беги! И я бросилась прочь, закрывая за собой двери. Лэрд шел по моим следам. Каждый раз, когда он открывал дверь, та звонко хлопала о косяк, а я вздрагивала.

Служанки куда-то разом подевались. Трусихи! Даже на помощь позвать некого. К кому не обратись, он меня еще подержит, чтобы лэрд точно поймал. Так что путь в коридор для меня закрыт.

В итоге мужчина загнал меня в спальню. Это был тупик, и я приготовилась к встрече с неизбежным.

Мужчина вошел, и я перестала дышать. В каждом его движении, в повороте головы и взоре сквозила ярость. Я не представляла, что его так разозлило, но догадывалась: причина во мне. В чем бы не состояла моя ошибка, я никогда ее не повторю.

— Вы чем-то недовольны, мой лэрд? — голос дрожал, когда я заговорила.

— Недоволен? — мужчина изогнул бровь. — Я похож на недовольного, Флориана?

Я промолчала, опасаясь неверным словом разжечь огонь его гнева. Лэрд не стал меня томить, сам все объяснил.

— Ты выдвинула мне массу условий, и я на все согласился, — сказал он, чеканя слова. — Я не жду от тебя любви или подчинения, а прошу лишь об одном. Нет, — он тряхнул головой, — я требую.

— Чего же?

— Верности!

Лэрд повысил голос, и последнее слово прогремело раскатом грома.

— Сегодня я вдруг узнаю, что муж посещал тебя накануне вечером. Если ты решила, что можешь нас совмещать, то глубоко заблуждаешься. Я ни с кем не делю ни власть, ни женщин.

Мужчина двинулся ко мне. Я, пискнув, укрылась за креслом, но он легко отбросил его в сторону. Лэрд теснил меня к кровати. Я поняла, что попала, лишь когда уперлась в нее. Еще движение, и я упаду на спину.

— Рик заходил проститься перед отъездом. Я выставила его за дверь, — пыталась оправдаться, но меня не слушали.

Я заглянула в глаза с расширенными зрачками. Это были глаза зверя, взывать к человечности не имело смысла. В этот раз мне безнаказанной не уйти.

Мужчина толкнул меня, и я рухнула на кровать. Он навалился сверху, одновременно задирая юбку. Я упиралась и кричала:

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Лэрд наклонился, поцеловать меня, но я укусила его за нижнюю губу. Он зашипел от боли, но напор не ослабил. Удивительно, но страшно мне не было. Ярость мужчины заразила меня. Мы оба были злы, оба тяжело дышали.

— Тише, тише, — шептал он мне на ухо. — Не брыкайся, иначе будет больно.

Я била его по груди и плечам кулаками, но он, схватив меня за запястья, завел мои руки вверх. Обездвиженная, придавленная сверху – я была полностью в его власти.

Добившись подчинения, а точнее лишив возможности сопротивляться, лэрд вернулся к моей юбке. Когда его пальцы скользнули между моих ног, крики протеста перешли в стоны. Не думала, что рукой мужчина способен сотворить с женщиной такое. Доведя меня до исступления, лэрд взял меня прямо в одежде, также не потрудившись раздеться, лишь расстегнул ремень и брюки. И вот уже я отвечала на поцелуи, вкладывая в них весь свой гнев, и двигалась с ним в такт.

В том, что произошло между нами, не было нежности, как в первый раз. Близость была жесткой, даже свирепой. Словно столкнулись две враждебные стихии, намеревающиеся уничтожить друг друга. Наслаждение тоже было иным. С привкусом боли. Это сделало его острее и ярче.

Позже, стоя надо мной и застегивая ремень, лэрд заявил:

— Я запрещаю тебе видеться с мужем наедине.

— Он уезжает. Вам не о чем беспокоиться.

— Я знаю, — кивнул мужчина, — сегодня его выставили за ворота.

У меня не было сил на выяснение подробностей. Я лежала на кровати, кое-как одернув юбку, коря себя за слабость, пожалуй, даже больше, чем лэрда за настойчивость.

Мужчина наклонился ко мне. Я вжалась в постель, а он, нависая надо мной, произнес:

— Ты принадлежишь мне. Если помнишь, это был твой выбор. Я тебя к нему не принуждал.

Прежде чем выпрямиться, он поцеловал меня в висок невероятно нежно и целомудренно. Полярность его слов и действий обескураживала.

Лэрд уже был в дверях, когда я крикнула ему в спину:

— Не ждите меня этой ночью. Сегодня между нами уже ничего не будет.

Мужчина резко остановился, а потом развернулся и одарил меня взглядом из разряда убийственных. Я почувствовала себя отомщенной за то, что он со мной сделал. Не пристало мужчине брать женщину при свете дня. Мало того, что он сам поступил дурно, так еще меня втянул в свой грех.

— Я извещу, когда пожелаю снова вас видеть, — в тон мне произнес лэрд, прежде чем покинуть спальню.

Если все наши встречи будут проходить и заканчиваться вот так, я состарюсь раньше времени. Очень трудно выдерживать давление этого человека. Каждый раз после его ухода я чувствовала себя опустошенной и разбитой.

Я снова откинулась на кровать, думая о том, кто донес лэрду о визите Рика. Долго перебирать врагов не пришлось. Сердце подсказывало: постаралась леди Мелания. Доказательств у меня не было, но я не сомневалась в своей правоте. Ей одной выгодны наши с лэрдом ссоры.

Наверняка лэрд устроил Рику допрос, прежде чем выдворить его из Кингросса. Анрэй Вестор прекрасно знал, что с мужем у меня ничего не было, но решил на всякий случай напомнить, кто здесь главный. Что ж, урок я усвоила.

Этим же вечером, выходя из покоев, я заметила в коридоре у моих дверей сурового вида вояку – в кольчуге и с мечом. Ему даже в бой вступать не требовалось: один его вид отпугивал врагов. Лэрд оберегал свою собственность, а так как я была именно ею, то и ко мне приставил охрану.

Стало любопытно: воин здесь ради моей безопасности или для того, чтобы Анрэй Вестор знал, кто и когда меня посещает. Разумеется, я ничего не спросила, хотя так и подмывало.

А еще я испугалась, что теперь шагу не ступлю без охраны, но Берта быстро нашла способ: сбегать от соглядатая через запасной выход для служанок. Оттуда по черной лестнице на улицу. Само собой, я пользовалась этим способом лишь в исключительных случаях. В первую очередь для похода за настойкой. В остальное время меня сопровождал воин.

Вскоре лэрд выдвинул новое требование: он захотел ужинать со мной. Ничего такого, просто ужин в его личных покоях. Он объяснил это желанием общаться со мной. По его словам, моя компания доставляла ему удовольствие. В своих условиях я не оговаривала, как и сколько мы можем видеться в течение дня, и он этим воспользовался.

Вопреки ожиданиям ужины проходили в мирной обстановке. Лэрд выбирал для разговора нейтральные темы. Даже обсуждал со мной пару раз мелкие дела, и я вдруг поймала себя на том, что предвкушаю встречу: момент, когда мы только вдвоем, и Анрэй Вестор перестает быть лэрдом, превращаясь в обычного мужчину.

Этот мужчина был очарователен. Мне стоило больших трудов не попасть под его обаяние. Я постоянно напоминала себе, что имею дело с бессердечным и беспринципным типом.

В один из таких вечеров, когда мы только сели за стол, слуга объявил о визите леди Мелании с сыном.

— Проси, — кивнул лэрд.

Я внутренне подобралась. Выровняла спину до хруста в позвоночнике, чуть вздернула подбородок и приготовилась к встрече. Леди Мелания вошла как к себе домой и застыла, увидев меня. Скривив губы, словно вступила в кучу навоза, она присела за стол, а следом за ней подсел ее сын – Марион.

— Подай еще две тарелки, — велела женщина слуге.

Я покосилась на лэрда. Как он воспринимает ее поведение? Мужчина откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, с усмешкой наблюдая за Меланией. Своей позой он будто говорил: посмотрим, на что еще ты способна.

— Поприветствуй отца, — толкнула леди Мелания сына в бок.

— Добрый вечер, отец, — покорно отозвался мальчик бесцветным голосом, получив от лэрда в ответ кивок.

— Мне необходимо поговорить с вами, Анрэй, — заявила женщина.

Я едва сдержала улыбку. Это маленькое представление разыграно для меня. Она нарочно подчеркнула родство сына с лэрдом, хоть и на «вы», но назвала мужчину по имени. Так она обозначила свою близость к лэрду, намекая, что я здесь никто и ничто. Теперь уже и мне стало интересно, куда приведет этот разговор.

— Говори, — лэрд махнул рукой.

Но женщина тянула. Сначала она ждала, пока слуга расставит приборы. Когда он отошел, она в упор уставилась на меня. Я заерзала на стуле под этим взглядом. Первым о смысле своеобразного намека догадался лэрд.

— Чтобы ты не хотела мне сказать, Мелания, можешь говорить при Флориане.

— Но это личное! — возмутилась женщина.

— Пожалуй, мне в самом деле лучше уйти, — не желая быть причиной раздора, я приподнялась.

Меня остановил приказной тон лэрда:

— Сядь, Флориана. Ты никуда не пойдешь. Если Мелания не может говорить при тебе, мы обойдемся без ее важного разговора.

Ослушаться было невозможно, и я плюхнулась обратно на стул, а после замерла испуганной мышкой. Находиться между двух огней всегда неприятно. Я старательно избегала взгляда леди Мелании, зато наткнулась на взор Мариона. Надо сказать, он ни в чем не уступал матери. В его глазах я прочла ту же неприязнь к себе.

— Как вам будет угодно, — холодно произнесла женщина. — Я хотела обсудить посвящение нашего сына в мужчины. Мальчику уже двенадцать. Возраст подходящий.

— Когда ты планируешь посвящение? — уточнил лэрд.

— В самое ближайшее время. По правде говоря, я уже договорилась с распорядителем на послезавтра.

— За моей спиной? — мужчина нахмурился.

— Я не думала, что вы будете возражать, — пробормотала женщина. Под воздействием испуга с нее слетела вся спесь.

Но лэрд уже не смотрел на нее. Он изучал сына.

— Почему ты ешь, мальчик? — спросил он.

Марион захлопал ресницами. Вопрос застал его врасплох.

— Бен, — позвал лэрд слугу, — забери у молодого человека тарелку и приборы.

Я наблюдала за происходящим с недоумением. Какие еще законы горцев мне неизвестны? Мальчикам запрещено есть в присутствии мужчин? Но все оказалось прозаичнее.

— Перед посвящением необходимо поститься, — заявил лэрд.

— Пожалейте ребенка, он и так слаб, — вступилась за Мариона мать.

— Если твой сын, женщина, так слаб, как ты говоришь, то не лучше ли отказаться от посвящения? Возможно, он еще не готов стать мужчиной. Выбирай: либо посвящение пройдет по всем правилам – с постом, ночным бдением и молитвами, либо его не будет.

Мелания благоразумно склонила голову, принимая ультиматум, а Марион обиженно насупился. Он так и просидел до конца ужина, глядя на то, как мы едим.

У меня, признаться, аппетит пропал. Атмосфера была напряженной, но никто не осмеливался встать из-за стола раньше времени. Лишь когда лэрд отложил приборы, я поспешно откланялась. Меня отпустили величественным кивком головы. В присутствии других мужчина снова надел маску сюзерена – властного и сурового. Похоже, видеть его иным – моя личная привилегия.

Хотя мои покои располагались рядом, я до них не дошла. Меня окликнула леди Мелания, которая выскочила в коридор следом за мной.

— Думаешь, всего добилась и теперь тебе нет равных? — зашипела женщина. Позади нее стоял сын и наблюдал за этой некрасивой сценой. — Нет, милочка, я свое так просто не отдаю. Можешь спать с лэрдом, сколько вздумается, но наследником будет мой сын. А когда ты надоешь лэрду, я лично позабочусь, чтобы духу твоего в Кингроссе не было.

Со стороны могло показаться, что мы мирно беседуем, стоя чуть ли не в обнимку. Просто лучшие подруги. Но женщина источала ненависть, липнущую к моей коже как грязь.

— Успокойтесь, — я сделала шаг назад, увеличивая дистанцию между нами. — Я не метила на ваше место, так как не считаю положение шлюхи таким уж выгодным. Но в обиду себя не дам. Не смейте так со мной разговаривать, а главное не лезьте в мою жизнь. Я знаю, что это вы рассказали о визите Рикарда лэрду. Впредь не суйте нос не свое дело или пожалеете.

По тому, как сощурились глаза женщины, я поняла, что угодила в цель. Конечно, мои угрозы ничего не стоили. Что я могла ей противопоставить? Но безропотно сносить грубость тоже не собиралась.

— Что ты сделаешь? — фыркнула женщина. — Пожалуешься лэрду?

— А хотя бы и так. Не вы одна способны на доносы.

Краска вмиг отлила от ее лица. На нее существовала только одна управа – сюзерен Абердина. Пусть роль доносчика незавидна, но, если она меня доведет, я переступлю через себя, видят боги.

Леди Мелания прочла решимость на моем лице и поторопилась оставить меня. Уходя, ее сын сально мне усмехнулся, словно говоря: как надоешь лэрду, приходи ко мне. Меня передернуло. Вот в кого я превратилась – в развлечение для мужчин.

Глава 14. Пикник

В покоях меня ждал сюрприз – золовка. Я-то думала, она уехала вместе с братом. Служанка впустила ее как мою родственницу. Надо будет объяснить девушке, что семье Морей сюда вход запрещен.

— Чем я обязана чести видеть вас, леди Эйслин? — мой голос мог превратить воду в стакане в кусок льда.

— Твоей заботой о моем будущем, — не осталась в долгу золовка. — Я слышала, ты проявила участие в моей судьбе.

— О каком участии речь?

— О моем скором замужестве.

Леди Эйслин была расстроена. Она выглядела постаревшей на несколько лет. Я хотела сделать ей больно и получила желаемое. Принесло ли это мне счастье? Вовсе нет. Напротив я желала о своем малодушном поступке, но что-то исправить было уже поздно. Лэрд не из тех, кто меняет свои решения.

— Разве я не была к тебе добра? Разве не заботилась о тебе? — спрашивала золовка.

Я едва не рассмеялась ей в лицо. Если то была забота, не хотела бы я знать, каково ее пренебрежение.

— Мы не были подругами, верно, — кивнула она, уловив мой настрой. — Но разве нас можно назвать врагами? Все, что я делала, продиктовано беспокойством о благополучии рода, к которому ты тоже принадлежишь. Ведь все случилось, как я предсказывала. Лэрд получил свое. Не откажи ты ему в первый раз, он бы давно оставил нас в покое. Но из-за твоей строптивости все зашло слишком далеко. И теперь я должна понести наказание за твою глупость?

Мне хотелось зажать уши, чтобы не слышать ее. Она была права… и не права. Как объяснить, что после ночи с лэрдом я бы не смогла вернуться к Рику? Случись это еще в Морее, для меня ничего бы не изменилось.

Видя, что я не отвечаю на упреки, леди Эйслин умолкла. Она долго смотрела на меня, а потом вздохнула:

— В жизни, Флориана, не все происходит так, как хочется.

— Отлично сказано, леди Эйслин, — кивнула я. — Вот и примените эту мудрость к себе.

— А ты изменилась, — хмыкнула золовка. — Надеюсь, это поможет тебе выжить в Кингроссе.

Сказав это, она покинула мои покои. А уже на следующий день сыграли свадьбу леди Эйслин Морей с таном Карриком. Лэрд не затягивал с исполнением своей воли. После венчания золовка отбыла в новый дом, исчезнув из моей жизни. Я надеялась, что навсегда.

Жизнь не стояла на месте. Близилось посвящение Мариона в мужчины. Как официальная аманта я входила в свиту лэрда. Для меня это была очередная странность. Если у правителя Нэйталии и были любовницы, он держал их в секрете. Здесь же любили выставлять привязанности на показ: мужчины хвалились победами друг перед другом, а женщины кичились знатными любовниками.

Но я уже перестала удивляться местным обычаям. Горцы жили одним днем, и этот день, по их мнению, обязан быть отличным во всех отношениях, потому что жизнь воина может оборваться в любой момент. И все же кое-какие приличия соблюдались и здесь. Например, лэрд шел с женой, а не со мной.

Посвящение меня увлекло. Марион в одежде белого и красного цвета в знак своей чистоты и обязательства проливать кровь за сюзерена шел впереди процессии в храм. Все остальные, включая лэрда, выстроились за ним. В храме его ждал священнослужитель в сером облачении, символизирующем горы, в сердце которых живут боги абердинцев.

Встав перед священнослужителем на колени, Марион произнес клятву. Он дал обет быть справедливым и великодушным, сохранять благочестие, защищать слабых и сирых. Ему на талию повесили пояс с мечом – только мужчина имел право носить меч – и провозгласили, что отныне он – воин.

Священнослужитель вывел Мариона из храма, где его ждал конь. Мальчику предстояло объехать площадь, чтобы все желающие полюбовались на него. Но прежде надо было сесть на коня, а с этим возникли проблемы. Марион неловко закинул ногу в стремя и подтянулся, но потерпел неудачу. Пришлось священнослужителю его подсадить.

Я посмотрела на лэрда. Как он воспринимает происходящее? У мужчины было каменное лицо. Лишь сощуренные глаза выдавали недовольство.

Наконец, Марион взобрался на коня. Честное слово, я в дамском седле держалась лучше, чем он. Хотя наездница я аховая. А ведь ему еще предстояло выдержать бой, чтобы показать свое искусство владения мечом.

Леди Мелания кусала губы. Она бы предпочла поскорее закончить этот фарс, но лэрд был неумолим. Когда Марион спешился, он кивком отправил к нему воина, и они сразились.

То, что я увидела, нельзя было назвать боем. Марион едва продержался пару минут, да и то потому, что соперник его щадил. Это поняла даже я, далекая от воинского искусства.

Посвящение должно было показать Мариона с лучшей стороны, продемонстрировать его умения и навыки, но в итоге опозорило мальчика. Вместо уважения он заслужил всеобщее порицание. Единственное, что удерживало мормэров от смеха – родство новоявленного мужчины с лэрдом.

В честь посвящения в замке устроили пир. Марион принимал лицемерные поздравления. Мне тоже следовало сказать несколько слов, и я не придумала ничего лучше, как произнести:

— Вы великолепно держались.

Мне хотелось подбодрить мальчика, но эффект был обратный. Марион покраснел вплоть до ушей и резко ответил:

— Я не просил вашего одобрения. Вы всего лишь очередная игрушка моего отца. Как смеете вы обращаться ко мне?

Он повысил голос, и его слышали все, кто стоял поблизости. Люди притихли, не зная, как реагировать. Слова Мариона долетели в том числе и до лэрда. Люди ждали, чью сторону он примет, чтобы поддержать этого счастливчика.

Лэрд в несколько широких шагов приблизился, положил руку на плечо сына и произнес:

— Извинись.

Молодой человек аж пятнами пошел. Прилюдно просить прощение у любовницы отца – вот это унижение.

— Не стоит, — я беспечно махнула рукой, не желая обострять конфликт. — Марион перенервничал. Я не обижена.

— Я не спрашивал вашего мнения, леди Флориана, — ответил лэрд, а потом обратился к сыну: — Долго мне ждать?

Я видела, как впивались пальцы мужчины в плечо сына. Должно быть, мальчику очень больно.

— Извините, — буркнул он.

— Громче, — потребовал лэрд. — И по всей форме.

— Прошу простить мою грубость, леди Флориана, — выдавил Марион сквозь зубы. — Впредь это не повторится.

— Я прощаю вас, — поспешила я его заверить.

Лишь после этого лэрд отпустил сына, и тот потер многострадальное плечо. Во взгляде парня, обращенного на меня, я прочла жгучую ненависть и чуть не поперхнулась. Может, он плохо ездил верхом и едва управлялся с мечом, но властность и уверенность в собственной непогрешимости достались ему от отца в полной мере. Я не строила иллюзий: Марион уничтожит меня, едва представится возможность. Но я не думала, что первая попытка состоится так скоро.

В Кингроссе любили зимние пикники. Выезд на природу в это время года казался мне опрометчивым, но я ошибалась. Зимний пикник был на удивление приятным. Слуги развели костры, на которых жарили свиные окорока и грели вино. Девушки и молодые люди играли в снежки, катались с горки, устроенной на склоне. Мормэры чинно прогуливались, ведя неспешные беседы.

Но, несмотря на всеобщее веселье, а, может, из-за него, я чувствовала себя потерянной. Не считая Берты, друзьями в Кингроссе я не обзавелась. Никто не горел желанием общаться со мной. Женщины видели во мне соперницу, а мужчины опасались лишний раз приблизиться, чтобы не гневить лэрда. Поговорить бы с лэйди Кэйталин, но поблизости от нее крутилась леди Мелания. А один вид последней вызывал у меня изжогу.

Я скучала в сторонке, когда лэрд позвал меня. В руках у него был арбалет странного вида. Для мужчины он был мал, и я гадала: что лэрд задумал?

Он повел меня прочь от толпы. Мы прилично отдалились от пикника. Вокруг был редкий лес: деревья – черные столбы, торчащие из белого снега, напоминали воинов на посту.

Лэрд протянул мне арбалет.

— Что мне с ним делать? — я отказалась его взять.

— Учиться стрелять. Это женский арбалет. Ты должна уметь постоять за себя. Я не смогу всегда быть рядом.

— Мне это ни к чему.

— Спи ты вместе со мной, в арбалете не было бы нужды.

— При чем тут это? — я поняла: от урока не отвертеться. Либо учусь стрелять, либо ночую в спальне лэрда. Думаю, не надо объяснять, что я выбрала и почему.

— Важно правильно зарядить арбалет, — сказал мужчина, доставая стрелу из колчана за плечом. — Если перекосить тетиву, то стрела получит неравномерный импульс и полетит не туда. Для начала опусти арбалет.

Я внимательно слушала, наблюдая за процессом. Раз уж лэрд задумал учить меня стрельбе, не успокоится, пока не добьется цели.

— Вставляем стрелу, — комментировал он свои действия, — и подвигаем до тетивы. Всё. Арбалет заряжен.

Лэрд вскинул руку и выстрелил, не прицеливаясь. Стрела угодила в ствол дерева.

— Теперь ты, — он протянул мне арбалет и стрелу.

Тяжелый. Я едва держала его двумя руками. И это еще облегченный дамский вариант.

Какое-то время я заряжала арбалет. Лэрд – терпеливый учитель. Он несколько раз повторил все сначала, помогал мне и хвалил, если у меня хоть что-то получалось. Под его руководством я справлялась все лучше и лучше, и наконец мужчина решил, что можно перейти к стрельбе.

— Встань в пол оборота, сделав упор на обе ноги, — он взял меня за талию и развернул. — Прижми левый локоть к боку и снизу поддерживай арбалет.

Мужчина стоял у меня за спиной. В какой-то момент попытки придать моему телу правильное положение превратились в объятия. Губы лэрда прижались к моему затылку, рука скользнула под плащ.

— Что вы делаете? — я застыла, шокированная его поведением.

— А на что похоже?

— Но близость допустима только в спальне! — воскликнула я.

— Кто тебе такое сказал? — рассмеялся он. — Если мужчине и женщине хорошо вместе, какая разница, где они находятся?

— Если нас увидят?

— Они нам позавидуют, — шепнул он мне на ухо.

Я дернулась, но легче сбросить кандалы, чем вырваться из объятий Анрэя Вестора. Было что-то волшебное в его губах и руках, что-то лишающее меня воли. Когда он сжал мою грудь, я откинула голову ему на плечо. Его хриплое дыхание щекотало мне шею. Сердце часто билось под его ладонью. Отбросив сомнения, я покорилась желанию, готовая удовлетворить потребности мужчины.

Остальное запомнила смутно. Может, и к лучшему, иначе сгорела бы от стыда. Арбалет вместе со стрелами был брошен на землю и забыт. Я уперлась руками в ствол ближайшего дерева и выгнулась, когда мужчина надавил мне на поясницу.

Он задрал мою юбку до талии. Ветер остудил разгоряченную кожу, обостряя ощущения и даря неожиданно острое удовольствие. Я отдавалась мужчине без оглядки на нормы поведения, воспитание и прочие условности. Словно быть с ним, дарить ему себя – мое предначертание, смысл моей жизни.

Его движения внутри меня и стоны отзывались во мне волной удовлетворения – все это моя заслуга. Это я дарю ему ни с чем не сравнимое наслаждение, я – тот источник, к которому он припадает снова и снова. Когда он сжал мои бедра, входя особенно глубоко и содрогаясь, я кричала: о, да! Мой голос летел над деревьями, распугивая птиц. Наверное, меня слышали даже на пикнике, но мне плевать. Мне хорошо.

Первый опыт близости вне спальни поразил меня. Я и не подозревала, что так бывает. В моей семье не говорили о подобных вещах. Матушка была строгих правил, а отец во всем ей потакал. Для них все, связанное с сексом, было запретно и грязно. Они и слово-то такое не произносили. Все, что я переживала с лэрдом, было неправильно с их точки зрения. Но – поразительно! – я все меньше ощущала свою вину.

Правда, несмотря ни на что, мое желание вернуться домой оставалось неизменным. И я по-прежнему регулярно принимала настойку, за которой уже дважды ходила к знахарке.

Глава 15. Злоумышленник

Мы привели себя в порядок: лэрд помог мне одернуть юбку и поправить прическу. Но он не торопился возвращаться на пикник, не закончив уроки стрельбы. С меткостью у меня возникли проблемы, и мужчина посоветовал:

— Подпусти врага ближе и тогда стреляй. Точно не промахнешься.

— Все равно не понимаю, зачем мне это. Если кто-то захочет меня убить, я вряд ли смогу ему помешать.

Лэрд задумчиво посмотрел на меня:

— Арбалет мой подарок. Храни его около кровати.

Я кивнула в знак согласия. Какой смысл спорить? Если он так хочет, я поставлю арбалет у изголовья кровати. Хуже от этого никому не будет.

На пикнике мужчина отдал арбалет слуге, велев доставить его в мои покои, а затем лэрда отвлекли мормэры. Каждый хотел поговорить с ним о чем-то исключительно важном. Знала я эти разговоры, имела удовольствие однажды наблюдать, как лэрд принимает посетителей.

Мормэры, конечно, были не в восторге. Им не нравилось просить о чем-то в присутствии дамы, ладно бы еще лэйди, а так не пойми кого. Но лэрд любил обсуждать с кем-то вопросы, касающиеся урегулирования разногласий. Все обращения мормэров так или иначе сводились к жалобам друг на друга: кто-то у кого-то увел лошадей из табуна, кто-то засеял чужую землю или соблазнил дочь, а теперь отказывается жениться. Сплошные мелкие склоки.

Уверена, они и сейчас мучили сюзерена подобными вещами. Я их слушать не желала, а потому отошла к горке, прокатиться. Сани на полозьях были заняты, и я ждала своей очереди, наблюдая сверху за тем, как люди с криком и смехом скатываются вниз.

На моих губах блуждала улыбка. Чужое веселье разлилось игристым вином по венам. Возможно, я проявила неосторожность, но я не привыкла всегда быть начеку и услышала, что сзади кто-то подкрадывается, лишь когда снег захрустел у меня за спиной. Но обернуться не успела.

В следующее мгновение ощутила толчок в спину. Раскинув руки, пыталась удержать равновесие, но не справилась и полетела вниз с горы. Падая, приложилась головой об лед и потеряла сознание.

Очнулась у подножия горы. Хорошо же я прокатилась! Надо мной было зимнее небо – чистое, холодное, а еще люди – мужчины и женщины. Их встревоженные лица загораживали небо, а мне хотелось смотреть исключительно на него.

Мне подложили под голову плащ, уточнили, как себя чувствую, и велели не вставать. Но я при всем желании не смогла бы этого сделать. Голова кружилась, и меня подташнивало.

Вдруг поднялся переполох. Люди чуть ли не бросились от меня врассыпную, как будто я прокаженная. Через образовавшийся зазор ко мне спешил лэрд. Феодалы отходили подальше, никто не хотел, чтобы гнев сюзерена пал на него.

Лэрд был бледен. Крылья его носа раздувались, как у гончей, взявшей след зайца. Сведенные вместе брови и поджатые губы выдавали беспокойство. Причина во мне? Не верилось, что мужчина испугался за меня.

— Как это случилось? Кто допустил? — накинулся он на воина, обязанного меня охранять. Но тот едва ли что-то видел. На пикнике он флиртовал с дамами, а не следил за мной.

Лэрд опустился на колени в снег и погладил меня по щеке:

— Ты в порядке?

— Благодарю, со мной все хорошо, — прошептала я. — Должно быть, поскользнулась.

Я нарочно солгала. Скажи я сейчас, что меня толкнули, лэрд устроит охоту на ведьм. Эти люди и так меня недолюбливают. Стань я причиной их бед напрямую, вовсе возненавидят. В конце концов, ничего непоправимого не стряслось, а выводы я сделала. Впредь буду осторожна.

То, что у меня есть враги, и так знала, но не догадывалась, что они будут так активны. Последний подарок лэрда – арбалет – вдруг перестал казаться нелепым. Отныне я буду спать с ним в обнимку.

Слуги подали карету, и лэрд лично отнес меня к ней на руках. Он ступал осторожно, чтобы нечаянным движением не потревожить меня. А я, опустив голову ему на плечо, прикрыла глаза. Странные чувства овладели мной в тот момент – покой и абсолютная защищенность. Ребенку так безопасно в объятиях матери, как мне в руках Анрэя Вестора.

Лэрд посадил меня в карету. Лэйди Кэйталин вызвалась составить мне компанию, но мужчина заявил, что лично проводит меня.

Я удивилась:

— Вы поедете в карете?

Мое изумление легко объяснялось: горцы ездили исключительно верхом. Кареты для дам, мужчины не такие неженки. Поездка в карете для мужчины считалась чуть ли не проявлением слабости. И вдруг лэрд, в чьей мужественности я сомневалась меньше всего, собирался ехать в карете.

— Я не могу оставить тебя одну, — ответил мужчина. — Не сейчас.

Он выглянул в окно и приказал кучеру трогать. Карета медленно набирала ход. Я напоследок посмотрела на поляну для пикника. Среди провожающих выделялось лицо  Мариона. Мальчик, поймав мой взгляд, подмигнул мне.

Меня передернуло. Догадка была мгновенной: старший бастард – вот кто меня толкнул. Это была его месть за унижение на посвящении. И она чуть не увенчалась успехом: я вполне могла сломать шею при падении. Вот теперь я оценила в полной мере Мариона и угрозу, которую он представляет.

— Я испугался, что потеряю тебя, Флориана. — лэрд наклонился ко мне. — Это было бы несправедливо, ведь я только тебя обрел.

— Однажды я надоем вам. Посмотрим, что вы тогда скажите.

— Я начинаю думать, что это время никогда не наступит, — произнес лэрд так тихо, что я решила – мне показалось.

Я чувствовала себя ужасно, и ко мне вызвали лекаря. Он, констатировав ушиб головы, прописал постельный режим. Несколько дней я со спокойной совестью могла не покидать своих покоев. По крайней мере, здесь я ощущала себя в безопасности. К тому же арбалет стоял неподалеку. Заряженный на всякий случай.

Уединение длилось недолго – вечером меня навестил лэрд. Это была его ночь. Но стоило мне чуть приподнять голову от подушки, как к горлу подкатывала тошнота, а предметы двоились и расплывались, о чем я сообщила мужчине, посетовав, что не смогу выполнить обязанности аманты.

— За кого ты меня принимаешь, Флориана? — нахмурился он. — Я пришел справиться о твоем здоровье. Неужели сложно поверить, что мне небезразлично твое самочувствие?

Я не нашла, что ответить. Не верилось, что мужчина, которому принадлежит половина мира, может всерьез интересоваться мной. Одно дело удовлетворение похоти и совсем другое – душевная привязанность. Я искренне полагала, что во мне нет ничего выдающегося, что могло бы его привлечь.

Мужчина устроился в кресле и заговорил о моем падении. По его инициативе полным ходом шло расследование, цель которого – выяснить, как я упала.

— Советники опросили свидетелей, но все утверждают, что ничего не видели. Столько людей внезапно лишились зрения, — хмыкнул лэрд. — Прямо эпидемия слепоты.

Я разделяла его скепсис. Вероятно, те, кто хорошо ко мне относился – лэйди Кэйталин, Берта – действительно ничего не видели. Так уж совпало. А остальные, если и заметили, кто меня толкнул, предпочли промолчать. Речь все-таки шла о возможном наследнике. Любовницы приходят и уходят, а сын есть сын.

— Быть может, ты что-то хочешь мне рассказать?

Я раздумывала: озвучить ли свои подозрения? Но в итоге тоже решила помалкивать. Доказательств у меня нет. А на основании моих предположений Мариону ничего не сделают. Зато наши и без того сложные отношения еще сильнее натянутся.

— Я уже говорила: я упала сама. Это вышло случайно.

Не добившись от меня ничего, лэрд остаток вечера развлекал меня разговорами на нейтральную тему. Время пролетело быстро, и я не заметила, как уснула под рассказ о чудесах горного монастыря. Когда проснулась, свечи уже погасли, и комнату освещал лишь свет луны, проникающий через узкое окно.

Хотелось пить, и я осмотрелась в поисках графина, но первое, что увидела – лэрда в кресле. Мужчина спал, вытянув ноги и сложив руки на груди. Голова склонилась на грудь, а прядь черных волос упала на лоб.

Вряд ли он уснул случайно. Для сна кресло слишком неудобно, не расслабишься. Нет, он намеренно задержался, чтобы провести эту ночь рядом со мной. И это так поразило меня, что я забыла о жажде.

Лэрд приглядывает за мной? Он мог приказать слугам дежурить по очереди у моей кровати, мог заставить лекаря дневать и ночевать в моих покоях, но предпочел остаться сам.

Я пошевелилась, зашелестев одеялом, и мужчина тут же проснулся. Несколько секунд у него ушло на то, чтобы сообразить, где он. Спросонья вид у него был беззащитный и немного растерянный. Он взъерошил волосы на затылке, и теперь они забавно топорщились, а я поймала себя на желании пригладить их.

Мужчина заметил, что я не сплю.

— В чем дело? — спросил он. — Тебе плохо?

— Нет, просто хочу пить.

Он налил воды и помог мне напиться, придерживая стакан у моих губ, а после вернулся в кресло.

— Вы планируете пробыть здесь до утра?

— Пусть тебя не смущается мое присутствие, — ответил он. — Я буду спать в кресле.

— Но там неудобно.

— Мне доводилось спать на голой земле, Флориана. С креслом я как-нибудь справлюсь, — усмехнулся он.

Я замялась, не зная, как озвучить свое предложение. Позвать мужчину в свою постель было страшно. Что если он меня не так поймет? Но потом я вспомнила его слова: «Неужели сложно поверить, что мне небезразлично твое самочувствие?». Вот сейчас и проверим.

— Вы можете спать на моей кровати, — я подвинулась, освобождая ему место.

— Это приглашение?

Я, сглотнув ком в горле, кивнула.

Мужчина встал с кресла. Я наблюдала за тем, как он не торопясь раздевается: развязав горловину рубахи, снимает ее и бросает на то самое кресло. Мышцы перекатываются под кожей, пресс напряжен. Лэрд расстегивает ремень, звеня пряжкой, а мне до того жарко, что впору обмахиваться веером. В ушах звенит, голова кружится, но что-то подсказывает – причина не в травме.

Он стягивает брюки, и я отворачиваюсь, испытывая прилив дурноты от резкого движения. Он будет спать голым? Так же нельзя, в самом деле…

Мужчина забирается под одеяло, а я понимаю: оно одно на двоих. Чем я думала, зовя его к себе? Наверняка сказались последствия падения. Из-за него я совсем не соображаю.

— Спокойной ночи, Флориана, — произнес лэрд.

Он не делал попытки придвинуться ближе или обнять меня. Должно быть, почувствовал по тому, как я напряжена, что это лишнее.

Я, прикрыв глаза, притворилась, что сплю. Но по правде еще не скоро уснула. Несмотря на расстояние между нами, я остро ощущала, что лэрд рядом – протяни руки и коснешься. Эту ночь мы провели вместе, и это была одна из самых целомудренных ночей в моей жизни. А еще это нарушало наш договор – не спать вдвоем. Жалела ли я об этом? Ничуть.

Глава 16. Прогулка

Несколько суток я провела в постели. Все это время лэрд спал со мной. Неловкость быстро ушла, и я привыкла к мужчине в своей кровати. Он тоже расслабился. Если поначалу спал на своей половине, соблюдая дистанцию, то на третью ночь я проснулась от руки на моей талии: лэрд обнимал меня во сне.

Лунный свет падал ему на лицо, и я засмотрелась. Я часто видела его в течение дня, но мне не представлялось шанса так близко и пристально изучить его лицо. По правде говоря, я просто стеснялась в открытую разглядывать его.

Складка между бровей разгладилась, вместе с ней словно ушло несколько лет возраста. Губы, не сжатые в тонкую полоску, имели чувственный изгиб. Прямой нос, волевой подбородок и едва уловимая на уровне подсознания суровость. Даже во сне мужчина – сюзерен Абердина.

Почувствовав мой взгляд, лэрд придвинулся ближе, одновременно притягивая меня к себе. Его силе невозможно было противиться. К тому же я боялась его разбудить. Он и так вставал с первыми лучами зари, а ложился за полночь. Каждая минута сна для него на вес золота.

Я покорилась неизбежному и пристроила голову на плечо мужчине. Так и заснула, вслушиваясь в его размеренное дыхание.

А следующим утром я впервые почувствовала в себе силы встать с кровати. В гостиной меня ждал сюрприз – молчаливый воин в кольчуге и с мечом. Растрепанная, в распахнутом халате я вышла из спальни и наткнулась на него.

— Что вы здесь делаете? — взвизгнула я, завязывая халат.

Воин, звеня кольчугой, повернулся ко мне.

— Я – ваша охрана, — заявил он как ни в чем не бывало.

— Кто позволил вам войти?

Мужчина посмотрел на меня как на пятилетнего ребенка – снисходительно, по-отечески. Это был не тот юноша, что прежде стоял в коридоре. Нынешнему было за сорок, седина уже щедро убелила виски и бороду. А еще он был поразительно безмятежен. Ни мой визг, ни возмущение его не проняли. Бросив короткое слово «лэрд», он посчитал, что дал исчерпывающее объяснение своему присутствию в моих покоях, и отвернулся.

Спорить с ним было бесполезно. Все попытки выпроводить незваного гостя в коридор разбились о его непробиваемое спокойствие, и я сдалась. Похоже, после падения лэрд изменил условия моей охраны. Теперь за мной будут приглядывать даже в собственных покоях, исключение – спальня. О, там лэрд будет лично меня охранять.

Марион не просто столкнул меня со склона, он подложил мне огромную свинью. Новый охранник был в разы внимательнее предыдущего. От него не сбежишь по черной лестнице. Как с таким эскортом дойти к знахарки за новой порцией настойки? Пришлось просить Берту сходить за меня, а потом запираться с ней в спальне, чтобы забрать склянку. Определенно охранник усложнил мою и без того непростую жизнь.

Вскоре я уже выходила в свет. А через пару дней лэрд решил отпраздновать мое выздоровление конной прогулкой. Он заверял, что мне понравится: только мы вдвоем, природа, чудесные виды. Романтика, одним словом. На мое возражение, что я еще слишком слаба и не удержусь в седле, он ответил: «А я на что?».

Я поняла, что он имел в виду, когда увидела, что для прогулки приготовили лишь жеребца лэрда. Мне предстояло ехать впереди мужчины.

К седлу приторочили сумку со всем необходимым для пикника, и лэрд, легко вскочив в седло, помог мне сесть. Одной рукой он обнимал меня за талию, крепко прижимая к себе, другой держал вожжи. Мне уже доводилось ездить с ним на одной лошади, но в этот раз на мне был толстый плащ, и я почти не ощущала мужчину. Лишь его дыхание щекотало шею сзади, напоминая, что я не одна.

Я думала, с нами поедут слуги, но лэрд сдержал слово: мы действительно были вдвоем. Через боковые ворота мы покинули крепость и вмиг из города перенеслись в дикий горный край. Горы окружали нас со всех сторон, словно уснувшие великаны. Абердинцы верят, что они живые, и внутри каждой живет душа. Этим душам они поклоняются, называя безымянными богами. Им же молятся, прося защиты от лавин и землетрясений. Я сначала изумлялась – как можно не знать имена своих богов? Но когда богов так много, имена всех просто невозможно запомнить.

Мы ехали по ущелью. Небо – тонкая, извивающаяся полоска над головой, по бокам стены из гор, под копытами жеребца хрустит снег. Я залюбовалась снежной сказкой. Лэрд оказался прав: меня покорила красота северной природы.

Нашей целью был горный уступ. С одной стороны от ветра его защищали валуны, с другой – открывался потрясающий вид на долину внизу. Лэрд помог мне спешиться и занялся костром. Для меня было странно, что он делает все сам. Не думала, что сюзерен Абердина умеет разводить огонь, ведь у него для этого есть слуги. Похоже, я совсем ничего о нем не знаю.

Мужчина постелил на снег толстое покрывало и пригласил меня сесть. Подогрев вино с травами на огне, он протянул мне бокал.

— Что мы празднуем? — поинтересовалась я.

— Твое выздоровление. Я рад, что травма обошлась без последствий.

Я невольно коснулась правого виска, с которого еще не до конца сошла шишка.

— Кто тебя толкнул?

Вопрос застал меня врасплох,  и я проговорилась:

— Я не видела.

И тут же закусила нижнюю губу – вот и раскрылась моя ложь. Что теперь будет?

Лэрд нахмурился и одним глотком осушил свой бокал.

— Вы поэтому заменили моего охранника? — уточнила я.

— Предыдущий не справился.

Прозвучало как приговор. Я всем сердцем надеялась, что парень не поплатился головой за свою оплошность.

— Ты же понимаешь, что если будешь молчать, виновник не понесет наказание. Расследование придется остановить из-за отсутствия улик.

Я кивнула и попросила, не желая продолжать разговор о моем падении:

— Давайте сменим тему.

Выпив еще бокал, лэрд потянулся ко мне:

— Я скучал по тебе, — заявил он.

— Но вы всегда были рядом. Мы даже спали в одной кровати.

— Я имел в виду не это, — он коснулся моих волос.

Я опомниться не успела, как лэрд придвинулся. Секунда, и я в его объятиях. За время болезни я расслабилась, отвыкла от обязанностей аманты, а мужчина, между тем, недвусмысленно дал понять, как именно он по мне скучал.

Повалив меня на спину, он развязывал мой плащ, одновременно жадно целуя шею. Очень сложно было сосредоточиться и думать о чем-то помимо его ласк. Но все же одна мысль пробилась через дурман, окутавший меня: срок договора подходит к концу. Осталось недолго. Так стоит ли все усложнять?

Наслаждаясь близостью с лэрдом, я делаю хуже нам обоим. Лэрд верит, что небезразличен мне, а я все сильнее запутываюсь в собственных чувствах. Хотя от меня требуется сущий пустяк – быть равнодушной во время близости. Это так легко… и вместе с тем так сложно.

Я напомнила себе, что мужчинам нельзя верить. То, что они говорят и что делают – две разные вещи. Рик тоже обещал мне неземное счастье, а что в итоге? Сколько еще раз мне надо обжечься, чтобы понять: от мужчин лучше держаться подальше? По крайней мере, от горцев.

Увы, притвориться, что близость мне неприятна, я не могла, тело выдавало меня с головой. Но в моих силах было ее избежать. У меня даже был повод.

Я сказала, упираясь ладонями мужчине в грудь:

— Пожалуйста, не надо. Я еще недостаточно хорошо себя чувствую.

Лэрд приподнялся на локтях, заглядывая мне в лицо. Раздумывал он недолго: запахнув мой плащ, он прижался лбом к моему виску.

— Прости мое нетерпение, — пробормотал он. — Это такая мука: видеть тебя, быть так близко, хотеть тебя и не получать. Желание терзает меня.

— Это ваше признание?

— Мне показалось, или я услышал осуждение?

— Вы все сводите к телу, забывая о душе. А, между тем, чувства души намного сильнее и гармоничнее телесных.

— Каюсь, грешен: я обезумел от страсти к тебе.

Здравые мысли окончательно покинули меня. Невозможно было думать, когда он смотрел так напряженно, с мольбой.

— Только один поцелуй, — прошептала я.

Мужчина откликнулся мгновенно, легонько поцеловав меня в уголок губ. Нежный поцелуй быстро превратился в страстный. Язык лэрда проник мне в рот, дразня и волнуя. Мне было так жарко, что, казалось, подо мной плавится снег.

Мужчина застонал, словно от нестерпимой муки. Его руки мяли мой плащ, но не пытались пробраться под него. Несмотря на весь пыл, я чувствовала: дальше дело не зайдет. И это было приятно. Я вдруг осознала: сюзерен Абердина послушен моему слову.

Лэрд оторвался от моих губ. Ему понадобилось время, чтобы восстановить дыхание, только после этого он смог говорить.

— Чувствую себя юнцом, — признался он,  — которому девушки запрещают заходить дальше поцелуев.

— Вас это огорчает?

— Скорее, забавляет, — усмехнулся он. — Словно вернулся в молодость.

Я впервые задумалась о разнице в возрасте между нами. Семнадцать лет – целая жизнь. Моя жизнь. Лэрд прожил вдвое дольше меня. Это и пугало, и восторгало.

— Давай перекусим, — он отдалился. Мне показалось: нарочно. Он будто не доверял самому себе и своей способности сдерживаться рядом со мной.

После еды, лэрд растянулся на покрывале, заложив руки за голову.

— Ты постоянно говоришь о любви, Флориана, — произнес он. — Но все это абстрактные слова. Расскажи мне, как ты видишь любовь, помоги тебя понять. Каковы, по-твоему, признаки любви?

Меня удивил его интерес, но я ответила, не видя подвоха:

— Любовь это что-то эфемерное и в то же время ничего более реального в моей жизни не было. Она как яркая вспышка, сжигающая тебя изнутри. Она приносит радость, но она же несет страдания. Любовь – когда прислушиваешься к его дыханию, пока он спит. Когда думаешь постоянно о нем, пока он далеко. Когда узнаешь его шаги из тысячи других. Когда украдкой любуешься им, пока он не видит. В конце концов, когда не страшно умереть, потому что любимый рядом.

Пока я говорила, мужчина сел и внимательно следил за мной.

— Любопытные подробности, — сказал он. — Думаешь, ты узнаешь любовь, если она придет?

— Безусловно, — кивнула я. — С такими вещами невозможно ошибиться.

До конца пикника он продолжал соблюдать дистанцию, как если бы не доверял себе. Меня такое положение дел устраивало. Пикник прошел куда лучше, чем я ожидала.

Когда мы вернулись в крепость, лэрд не сразу отпустил меня. Сперва он повел меня на псарню. Едва мы вошли, к нему со всех ног бросились собаки: огромные, лохматые, абсолютно белые. Местная порода называлась белый волк. Я слышала, что это крайне преданные и свирепые животные, готовые умереть за хозяина.

Собаки виляли хвостами, прыгали, пытаясь дотянуться до лица мужчины, и скулили от избытка чувств. Я, испугавшись ярких эмоций, спряталась за спину лэрда. Он же отвечал животным взаимностью: присев на корточки, трепал собак по холке, чесал за ушами. При этом он улыбался искренне и беззаботно. Таким счастливым я его еще не видела. То, что он так рад животным, так открыт и весел с ними, меня задело. С людьми он жесткий, властный, бескомпромиссный, но ведь способен быть другим. Так, может, дело не в нем, а в людях, что его окружают?

Лэрд выбрал одного пса и потянул его за ошейник.

— Это Снег, — сказал он мне. — Теперь он твой. Снег будет тебе дополнительной охраной. Он не даст тебя в обиду.

Я с сомнением покосилась на пса, а он – на меня. Любви с первого взгляда между нами не возникло.

— Сначала охрана, потом арбалет, теперь собака, — перечислила я. — Вы как будто ждете покушения на меня.

Мужчина помрачнел:

— Лишняя безопасность не помешает.

Снег отправился вместе со мной в покои. Десяти минут не прошло, как он обжился: разбил вазу, наследил грязными лапами на ковре, выбрал себе место для дневного сна возле камина. Работа служанок в разы увеличилась из-за собаки, но они не роптали. Напротив, Снег мгновенно превратился во всеобщего любимца.

Так как я окончательно выздоровела, этой ночью снова спала одна. Лэрд не пришел, соблюдая договор. Чуть я легла в кровать, пес запрыгнул следом и устроился у меня в ногах. Я попыталась его спихнуть, в ответ он недовольно заворчал. Пришлось смириться с таким соседством, а утром признать, что под защитой Снега мне спалось легко и крепко. Он помог мне справиться с одиночеством, от которого я отвыкла за время болезни. Дурные сны обошли меня стороной, и я, наконец, оценила пушистого охранника по достоинству.

Глава 17. Спектакль

Контакт с моим пушистым защитником наладился не сразу. Какое-то время мы присматривались друг к другу. Попытки задобрить Снега вкусненьким провалились. Он был неподкупен, а если чего-то хотел, то просто шел и брал, не опускаясь до просьб.

Тогда я решила взять его лаской, зовя нежно Снежок, но пес так посмотрел на меня, что я сразу поняла: подобной фамильярности он не позволит. В конце концов, мы нашли общий язык, и помогли нам совместные прогулки. Они и еще игры нас подружили. Скоро мы уже были не разлей вода. Куда я, туда и Снег.

Неделя пролетела незаметно, а потом Марион в знак любви и благодарности к отцу приготовил ему подарок. Именно так мальчик и сказал на общем обеде. Говорил пафосно, словно собирался вручить лэрду как минимум захваченную им лично землю. На деле все оказалось прозаичнее – подарком был спектакль, поставленный по сценарию, который Марион лично написал.

Всех, включая меня, пригласили на премьеру. Лэйди не пошла из-за плохого самочувствия, и я сопровождала лэрда вместо нее. Было странно сидеть на ее месте. Их с лэрдом стулья выделялись среди прочих бархатной, алой обивкой и резными подлокотниками.

Я чувствовала себя неуютно. Мне здесь было не место. Об этом кричало все: то, как люди смотрели на меня, как неудобно было сидеть. По спине сбежала струйка пота, щекоча кожу. Нет, это невыносимо.

Я совсем отчаялась, когда увидела Берту. Девушка улыбнулась мне открыто и дружелюбно. Она не заметила смены моего положения, а, может, ей было все равно. В любом случае я была благодарна ей за поддержку. Хоть кто-то не желал мне смерти, а это уже немало.

Мы сидели в первом ряду перед сценой, занавешенной плотными шторами. Я бывала на выступлениях, но всегда играли местные актеры. Мне они нравились, талантливые ребята. Все-таки в труппу Кингросса набирали лучших из лучших. Тем любопытнее было, почему Марион для своего спектакля выбрал приезжих актеров. Чем местные ему не подошли?

Занавес открылся, и мы зааплодировали. Я была в предвкушении, так как всегда любила театр. Спектакль назывался «Выгодная сделка». Действие на сцене поначалу увлекло меня, но вскоре я замерла соляной статуей. Дышать и то перестала.

Пьеса была о некой бедной девушке по имени Илориана, которая задумала добиться высокого положения и охомутать короля. Именно охомутать, актеры так и говорили.

То, что в моем имени изменили одну букву, никого не обмануло. Все мгновенно поняли, о ком речь. На меня словно опрокинули ведро помоев. Хотелось зажмуриться и зажать уши руками, чтобы не видеть и не слышать происходящего на сцене.

Шепот в зале стих. Феодалы внимательно следили за пьесой, посматривая на меня и лэрда. Мне ни к чему было оборачиваться, я кожей ощущала их взгляды. Большего унижения я не знала.

Спектакль был комедийный, но никто не смеялся. Актеры нервничали, не понимая, что происходит. Их игра становилась все более неестественной, они частенько поглядывали в зал, но вместо ожидаемой веселой реакции видели напряженные лица феодалов.

Героиня пьесы вела себя вызывающе, всячески преследовала короля и умоляла овладеть ею. В одном из действий она задрала перед героем юбку до колен, и я на секунду забылась и едва слышно застонала. В тот же миг раздался сводящий зубы скрип – это ножки стула лэрда царапнули пол, когда он резко встал. Я так погрузилась в переживания, что забыла о его присутствии. Что он должно быть обо мне думает после этого спектакля!

Я посмотрела на лэрда снизу вверх. Он крепко сжимал челюсти, что свидетельствовало о ярости. Казалось, еще немного и он начнет выдыхать пар, как разъяренный бык. В зале повисло молчание. Актеры застыли посреди сцены. Они были не в курсе, в чем проблема. Теперь-то я поняла, почему Марион задействовал пришлых комедиантов. Они не слышали местных сплетен и не догадывались, что своим спектаклем оскорбляют аманту.

Лэрд протянул мне руку. Я с радостью ее приняла, и мы покинули зал.

У себя в кабинете, куда мужчина меня привел, он потребовал у слуги:

— Позови Мариона. Немедленно.

Он не сказал это, а прорычал. Слугу как ветром сдуло.

— Мне жаль, что ты это видела, Флориана, — обратился ко мне лэрд. — Мальчик будет наказан. Пора учиться отвечать за свои поступки. Мать слишком его избаловала.

— А чего вы ожидали? — поинтересовалась я. — Все ведут себя со мной соответственно моему положению.

— О чем ты? — насторожился мужчина.

— За глаза меня называют шлюхой, и они правы.

— Не смей произносить этого слова! — лэрд подскочил ко мне. — Ты, ты…

Он не находил приличного слова, которым можно обозначить мое положение. Я его понимала: такого слова не существует.

— Они об этом пожалеют. Я заставлю их заткнуться, — в итоге произнес мужчина.

— Каким образом? Казните весь двор?

— Нет, — он рассмеялся, чем поразил меня. Признаться, я заволновалась, уж не тронулся ли он умом. — Я не настолько кровожаден. Есть более гуманное решение.

— Вы, разумеется, не скажите мне какое.

— Разумеется, нет. Пусть это будет сюрпризом.

— Надеюсь, приятным, — пробормотала я.

Я перенервничала и устала. Выяснять, что именно задумал лэрд, а тем более присутствовать при его разговоре с сыном не хотелось. К тому же мальчик наверняка явится с матерью. Я попросила меня отпустить и, получив разрешение, откланялась. Но, выходя из кабинета, нос к носу столкнулась с леди Меланией и едва не застонала. Ведь почти сбежала.

Само собой, женщина не смолчала. У нее вошло в привычку говорить мне гадости, а сейчас она винила меня в проблемах сына. Не спусти змея яд, сама им отравится.

— Не слишком радуйся, — заявила она, имея в виду грозящее Мариону наказание. — Мальчик, конечно, поступил глупо, но я знаю, как отвлечь лэрда от его проступка.

— Я ровным счетом ничего не поняла из ваших слов, — призналась я.

Тогда она приблизила свое лицо к моему, да так, что я рассмотрела свое отражение у нее в зрачках. Она нарочно сделала это, чтобы мой охранник не услышал ее слов.

— Я кое-что знаю, — прошептала женщина. — О тебе. Один твой грязный секретик.

Она скосила глаза на мой живот.

— Сколько ты уже спишь с лэрдом? И по сей день не понесла? Я, например, забеременела в первый же месяц. Быть может, ты нездорова? Или…

Она не договорила. Но ее молчание значило больше слов. Видя, что укол достиг цели, леди Мелания отправилась к лэрду. А я так и стояла в коридоре, будучи не в силах двинуться. Перед глазами плавали разноцветные круги, в ушах звенело, точно я снова получила сотрясение мозга.

Не помню, как вернулась к себе. Телом словно управлял кто-то другой. Пришла в себя уже в гостиной и сразу бросилась в спальню, а там устремилась к тайнику. Склянку с настоем от знахарки я хранила в верхнем ящике прикроватной тумбы в одной из книг.

Под ногами крутился Снег, и я оттолкнула его. Почувствовав, что хозяйке не до него, пес отстал. А я, распахнув книгу с вырезанным углублением в страницах, достала склянку. Леди Мелания знала, о чем говорит. Каким-то образом ей стала известна моя тайна. Может, Берта все-таки проболталась или за мной кто-то проследил, когда я ходила к знахарке. Уже неважно. Я не строила иллюзий – если лэрд выяснит о том, что я принимаю настойку, он придет в ярость. Напрямую он этого не говорил, но даже я понимала, что он рассчитывает на мою беременность. Об этом упоминала лэйди, да и сам лэрд ни раз на это намекал.

Склянку необходимо перепрятать. Я металась по комнате в поисках достойного тайника, пока взгляд не упал на паркетную доску. Один ее край торчал из-под кровати. Он слегка отходил, и я подцепила его ногтем и приподняла.

Я спрятала склянку и прикрыла сверху доской. После вставала с колен, держась за кровать.

Дверь внезапно открылась и вошла служанка. Она не постучала, так как ее руки были заняты кувшином с водой для вечернего умывания.

— Простите, — опустила она голову, — я не знала, что вы здесь.

— Ничего, — сказала я беспечно. — Ты как раз вовремя.

В тот момент я была уверена, что мой секрет надежно спрятан. Это меня успокоило. Даже если леди Мелания сдаст меня, никто не найдет доказательства – склянки с настойкой. А, значит, ее словам не поверят.

Глава 18. Конец договора

Утром ко мне заглянула Берта.

— Я пришла тебя поддержать, — заявила она с порога. — Кошмар, что творится. Марион совсем от рук отбился. Невыносимый мальчишка.

В переживаниях о склянке с настойкой я почти забыла о спектакле, но теперь воспоминания о позоре вспыхнули с новой силой, и я мысленно застонала.

— Ты хорошо его знаешь? — спросила у девушки.

— Он мой двоюродный брат. И чем иметь такого родственника, лучше быть сиротой, уж поверь мне.

Мы устроились в гостиной, и Берта велела служанке принести вина.

— Немного расслабиться – как раз то, что тебе сейчас нужно. Не принимай близко к сердцу этот спектакль. Скоро о нем все забудут.

— Когда, по-твоему, сплетни утихнут?

— Как только произойдет что-то поинтереснее.

— Тогда двор еще долго будет перемывать мне косточки, — вздохнула я. — Глупо рассчитывать, что в ближайшее время случится что-то настолько же захватывающее.

Я и не подозревала, как ошибалась. Ведь вскоре очередная новость взорвала двор, и спектакль стерся из памяти мормэров, как его и не было.

Так уж вышло, что узнала я эту новость все от той же Берты. Она как обычно была в курсе всех событий. Спустя несколько дней после спектакля мы выгуливали в саду Снега, когда девушка спросила:

— Ты слышала, лэрд объявил о желании расторгнуть брак и жениться повторно?

Я резко остановилась, дернув подругу за предплечье.

— Ой! — вскрикнула она. — Больно.

— Прости, я не нарочно.

Сердце колотилось в районе горла. Я не знала, как реагировать на новость. Разобраться в собственных чувствах на этот счет оказалось не так уж просто. До конца нашего с лэрдом договора осталась пара дней, и я мысленно уже собирала вещи. Почему же меня задели слова Берты?

— Но как же лэйди? — поинтересовалась я.

— Она отправится в горный монастырь, о чем уже давно просит. Речь все-таки о будущем государства, о наследнике, а для нее такие вещи на первом месте. Между нами говоря, она терпеть не может Мариона. Не будь она такой набожной, давно бы сама придушила парня, лишь бы он не стал следующим лэрдом. По ее мнению, из него не получится хорошего сюзерена. И в этом я с ней согласна.

— Лэрд уже выбрал невесту? — голос дрожал, когда я задавала вопрос.

— Не знаю, — Берта пожала плечами, — ее имя держится в тайне. И это разумно. Сейчас начнется битва не на жизнь, а на смерть. Для будущей лэйди будет безопаснее, если ее имя всплывет как можно позже. А то до свадьбы рискует не дожить.

Вскоре я, сославшись на плохое самочувствие, покинула Берту. В голове был полный сумбур. Почему лэрд ничего мне не сказал? Побоялся, что наврежу его невесте? Тогда он плохо меня знает. Я не буду ему мешать. Ведь не за горами тот день, когда я получу свободу и уеду в Нэйталию. В связи с этим мне все равно, на ком он женится. По крайней мере, должно быть все равно.

И все же он мог меня предупредить. Это было странно и неправильно, но я чувствовала себя обманутой. Словно женясь на другой, он предавал лично меня. Что за глупость! Лэрд ничего мне не обещал. За исключением места аманты и расторжения брака.

Целый день я была сама не своя, а вечером, отправляясь к лэрду, едва соображала, что делаю и куда иду. Сегодня была его ночь, и мне предстояло задержаться в его покоях после ужина. Но все пошло наперекосяк.

За ужином лэрд пытался вовлечь меня в разговор, но я отвечала невпопад или вовсе отмалчивалась. Он хмурился, но терпел. Не выдержал, лишь когда поцеловал меня и не получил отклика. Я честно старалась быть покладистой, но ничего не могла с собой поделать – сегодня ласки мужчины оставляли меня равнодушной.

Прежде такого не случалось, и лэрд потребовал, чтобы я объяснилась.

— Если кто-то тебя обидел, назови его имя.

— Все добры со мной, вам не о чем волноваться, — бесцветным голосом ответила я.

— Тогда в чем дело? Что происходит, Флориана? Мне ты можешь довериться.

Я сомневалась всего мгновение. В конце концов, ничего ужасного не случится, если просто спрошу. И я призналась:

— Я слышала, вы намерены жениться второй раз.

— Ты поэтому печальна? — мужчина не сдержал улыбки, словно я сказала ему отличную новость.

— Я лишь хочу понять свою роль в грядущих событиях.

— Нет ничего проще. У тебя роль невесты.

Я часто заморгала, силясь осознать услышанное. Но что-то заело у меня в голове, потому что смысл слов лэрда до меня не доходил.

Видя мое замешательство, он пояснил:

— Я женюсь на тебе, Флориана. Сразу после того, как утрясу все формальности с Кэйталин.

— Но это невозможно!

— Ты больше не будешь любовницей. Разве ты не рада? Это не то, что ты хотела?

— Я замужем!

— Уже нет, — заявил лэрд. — Ты просила о расторжении брака, я это устроил. На следующий же день после того, как мы заключили договор.

Это был второй шок. Оказывается, все это время я была свободной женщиной. Голова закружилась. Слишком много новостей для одного дня. Боюсь, не выдержу.

— Но я хотела другого, — нашла в себе силы прошептать.

— Чего же?

— Вернуться на родину свободной.

— Об этом не может быть речи, — тряхнул он головой. — Ты подданная Абердина и останешься ею. Я запрещаю тебе покидать Кингросс.

— Вы меня обманули! — до меня начала доходить суть сказанного. Лэрд только что растоптал мою мечту, лишив надежды на избавление от окружающего меня кошмара.

— Нет, Флориана, ты обманулась сама. Я обещал расторгнуть брак. Я свое слово сдержал, но я не обещал отпустить тебя на родину. Ты принадлежишь мне. И так будет до тех пор, пока я этого хочу. И теперь уже на моих условиях.

— А Рик знает? — прошептала я.

— Я поставил мормэра Рикарда в известность.

Так вот о чем предупреждал Рик, говоря, что у нас мало времени, а я не слушала. Может, тогда еще не поздно было что-то исправить. А что теперь? Теперь я в ловушке.

— А меня вы спросили? Хочу ли я этого брака?

— Тебя оскорбляла роль аманты. Я предлагаю тебе стать супругой лэрда, родить наследника Абердину.

— Предлагаете?

— Ты права: я требую. И в этот раз тебе придется считаться с моим желанием. Отказа я не приму.

— Это принуждение!

—  Вчера ты жаловалась на свое положение, а теперь отказываешься от брака. Как мне понять тебя, женщина?

Я и сама не могла себя понять. Единственное, что знала: лэрд смешал мне все карты, разрушил планы. Не видеть мне лугов Нэйталии… теперь уже никогда.

Я прибегла к последним аргументам:

— Но вы не любите меня.

— Не суди о моих чувствах, — отмахнулся он. — Откуда тебе о них знать?

— Хорошо, — кивнула я. — Но я знаю кое-что другое: я не люблю вас.

— В пропасть твою любовь! Ты выйдешь за меня замуж, потому что я так велю. И полюбишь, если прикажу. Пока я еще сюзерен Абердина, и ты обязана мне подчиняться, как и все в этой стране.

Вот он и показал истинное лицо тирана и деспота. Долго же он его скрывал. Я успела поверить, что он не таков, и вся дурная молва, что о нем ходит – выдумки завистников. Но, увы, люди не ошибались: Анрэй Вестор привык получать все, что хочет, и ему плевать, кто и как при этом пострадает.

Мы с лэрдом кричали друг на друга, не замечая этого. Накал достиг высшей точки. Просто два котелка с кипятком. Ни один не хотел уступать. Но все же последнее слово осталось за мужчиной.

Сколько бы я не спорила, сколько не сопротивлялась, он все равно сделает по-своему. Я осознавала всю неотвратимость грядущего замужества. Лэрд в очередной раз обставил меня. Как ни старалась, не получалось донести до упрямого горца мое желание вернуться домой.

Как я могла думать, что этот человек не так плох? Непростительной ошибкой было сближаться с ним, позволить ему проникнуть мне под кожу. Но сейчас своим поведением, своей настойчивостью, он раз и навсегда перечеркнул все то хорошее, что было между нами.

Мы с лэрдом как раз выясняли отношения, когда в комнату ворвалась леди Мелания. Такой я ее еще не видела. Обычно с иголочки одетая, с идеальной прической и макияжем женщина была растрепана. Ее лицо опухло и покраснело от слез. Как когда-то я не заметила в кабинете лэрда советников, так она не заметила меня.

Она упала на колени и, обхватив ноги лэрда, запричитала:

— Не губите сына, мой лэрд. Он всего-навсего глупый мальчишка. Он уже раскаялся и умоляет вас о прощении. Вспомните, Марион ведь и ваш сын. Неужели в вашем сердце нет для него места?

— Твой сын, Мелания, мужчина. Ты сама настояла, чтобы он прошел посвящение, и ему вручили меч. Так пусть отвечает за свои поступки как мужчина, — лэрд высвободился из хватки женщины.

— И что с того? — взвизгнула она. — Из-за одной ошибки он должен лишиться жизни?

— Никто его не убьет, — устало вздохнул лэрд. — Марион отправился в казармы, постигать военную науку. Там он научится сидеть в седле и владеть мечом. Когда-то мой отец точно также поступил со мной. Причем я был гораздо моложе Мариона.

— Он там не выживет! — не успокаивалась женщина.

— Не моя вина, что ты воспитала неженку.

Леди Мелания вскочила на ноги. И тут она обнаружила меня. Разумеется, эта сцена не предназначалась для моих глаз. Я не должна была видеть ее слабости.

— Это все по твоей вине, — прошипела она.

К этому времени я уже догадалась, что речь идет о наказании, которое Марион понес за спектакль.

Леди Мелания сжала кулаки. В ее глазах я прочла обещание скорой расправы. Я все гадала, почему она до сих пор не донесла лэрду о настойке против беременности. Зная характер женщины, я была уверена – она готовит для меня что-то грандиозное. Честно говоря, было страшно.

Леди Мелания ударила бы меня, не будь здесь лэрда, а так ей пришлось уйти ни с чем.

—  Не слишком ли вы жестоки с сыном? — спросила я.

— Я даю ему возможность стать воином, которым ему положено быть. Сюзерен возглавляет войско. Он первым идет в бой. Если мальчик умрет, значит, из него не вышло бы лэрда.

— А, может, вы надеетесь на его смерть? Тогда вы назовете наследником другого.

— Например, нашего с тобой сына, — закончил мою мысль лэрд.

Я вздрогнула. Жестокость мужчины, пусть даже оправданная, потрясла меня. Если наших детей будут так воспитывать, то, честное слово, страшно их рожать.

Глава 19. Побег

После ссоры мы не общались с лэрдом несколько дней. Мужчина присылал цветы, украшения, фрукты с равнины, непонятно как попавшие в горы, но я все возвращала. В последний раз слуга слезно умолял меня взять презент – браслет с рубинами.

— Лэрд убьет меня, если я принесу его обратно. Он так и сказал, — судя по затравленному виду, слуга верил в угрозу.

Мне не хотелось подставлять его, но принять подарок я не могла. Более того, я выставила за дверь все, что лэрд дарил прежде, оставив только вещи, принадлежавшие мне до того, как я стала амантой. Мне было неприятно касаться вещей, которых однажды касался Анрэй Вестор. Я не могла избежать свадьбы, но сократила присутствие лэрда в моей жизни до минимума.

Один раз меня пригласили к нему в покои. Он хотел, чтобы я выполнила обязанности аманты, коей уже не являлась. Естественно, я отказалась. Срок нашего договора истек, и, если он хочет меня, пусть приходит и берет силой. По доброй воле я ему больше не отдамся.

Именно так он и поступил – явился сам. Я узнала его шаги еще в коридоре и бросилась в спальню, где около кровати стоял арбалет. Лэрд сам сказал: арбалет нужен для защиты. Что ж, я намерена защищаться.

В гостиной лэрд столкнулся со Снегом. Пес его облаял, за что был выставлен в коридор вместе с охранником.

Лэрд вошел в мою спальню, как в свою собственную. До чего раздражало его поведение хозяина мира. Ни на мгновение он не давал забыть, что все вокруг принадлежит ему. Даже я – всего лишь его любимая игрушка.

Но в этот раз он застыл на пороге, так как я нацелила в его грудь стрелу. Нас разделяло шагов десять, с моей меткостью вряд ли попаду, но я и не ставила себе целью убийство. Просто хотела напугать.

— Выстрелишь в меня? — приподнял он брови.

— Если придется.

Лэрд усмехнулся. В его глазах зажегся огонек азарта. Я угрожала человеку, который на поле боя то и дело смотрит смерти в лицо. О чем я думала?

Он шагнул ко мне. Осторожно, медленно. Словно снежный барс, ступающий по тонкому льду. Я крепче прижала арбалет к плечу. Одно дело угрожать, другое – стрелять. Едва ли я способна на это. Убить человека, пусть даже ненавистного, не так-то легко.

Пока я тянула, не решаясь спустить тетиву, лэрд приближался. Он остановился, лишь когда стрела уперлась ему в грудь.

— Стреляй, — сказал он, глядя мне в глаза. — Теперь точно не промахнешься.

Но я медлила. Сюртук на груди лэрда был распахнут, и острая стрела пропорола рубаху, иглой впиваясь в солнечное сплетение. Я заметила каплю крови, и меня замутило. Нет, насилие определенно не по мне.

— Почему вы не женились на мне сразу?

— Я должен был знать…

— Что я подойду вам в постели? — перебила я.

— Что это не игра. Ты удивишься, если я расскажу, как изобретательны мормэры, когда дело касается их выгоды. Мне необходимо было увериться, что ты настоящая, что это не очередной спектакль какого-нибудь выскочки, мечтающего найти рычаг давления на сюзерена.

— Теперь вы в этом убедились?

— Теперь, да.

— Я рада за вас. Я тоже кое в чем убедилась.

— В чем же? — насторожился он.

— В том, что у вас нет сердца. Вы бесчувственный, жестокий человек, упивающийся своей властью над другими.

Лэрд стиснул челюсти. Он схватил арбалет и потянул его вверх. Сопротивляться было бесполезно, моим рукам не хватало силы. Вскоре стрела была направлена в потолок. Ну, вот и все, попала.

Мужчина подался вперед. Наши лица разделяли какие-то миллиметры. Мы дышали дыханием друг друга. Оба напряженные, готовые к схватке, как два зверя перед битвой за территорию. Только в нашем случае на кону стояло мое будущее.

Свободной рукой мужчина взял меня за подбородок. Провел большим пальцем по губам, сминая их. Он сдерживал себя, я это отчетливо видела. Внутри него шла борьба. Но победила его животная часть.

Лэрд поцеловал меня. Отчаянно и вместе с тем яростно. В движения губ и языка он вложил всю тоску по мне. И я ответила. В то время как наши губы были заняты поцелуем, руки продолжали перетягивать арбалет. Я давила, пытаясь опустить его, лэрд упирался, мешая стреле снова направиться ему в грудь. Поцелуй не остановил эту битву. Похоже, мы обречены на вечное сражение.

Наконец он оторвался от меня. Туман страсти в его глазах немного рассеялся. Разум догнал тело.

— Сейчас в тебе говорит злость, Флориана, — хрипло произнес он, — но ты поймешь, что я поступаю верно. Однажды я уже дождался тебя, подожду и теперь.

Отпустив арбалет, мужчина пошел к выходу. Он был уже в дверном проеме, когда я выстрелила. Я этого не планировала, дрожащий палец случайно нажал на спуск. Стрела угодила в косяк. Лэрд посмотрел на нее, затем на меня через плечо.

Выдернув стрелу, сказал:

— Ты ужасно стреляешь. Надо возобновить уроки.

То, как спокойно он говорил, произвело на меня впечатление. Эмоциональная броня у Анрэя Вестора похлеще боевой.

С того дня я почти не покидала покоев, даже к обеду не выходила. Таким образом успешно избегая встречи со своим мучителем.

Попутно я искала способ избежать свадьбы. В Кингроссе я обречена следовать приказам лэрда, и мной завладела идея побега. Это было сложно и опасно. Даже если удастся выбраться за стены крепости, дальше ждут сплошные испытания. Как я доберусь до Нэйталии? Где скроюсь от преследования? А оно обязательно будет, в этом не сомневалась. И все же я не могла бездействовать. Лучше попытаться и проиграть, чем всю жизнь жалеть об упущенной возможности.

Довериться никому не могла. Даже Берта вряд ли поддержит меня и, вероятно, донесет на меня. Поэтому я самостоятельно раздобыла платье служанки, выкрав его из прачечной пока никто не видел.

Главным препятствием на пути к свободе был охранник. Он спал прямо в моих покоях: стелил на пол около входа спальник. Похоже, у бедняги совсем нет личной жизни. Его даже ни разу не подменяли.

Он перекрывал выход в коридор, но еще оставался черный ход для служанок. Им-то я и намеревалась воспользоваться, благо опыт был.

Переодевшись, я спрятала волосы под чепец. В неприметном коричневом платье служанки меня было не узнать. Я взяла припасенные заранее деньги и велела Снегу, который порывался идти со мной, сидеть. Пес вилял хвостом и заглядывал мне в глаза, не желая отпускать одну, но команды не ослушался. Бросать его не хотелось, но с собакой не пройти этаж прислуги.

Чтобы добраться до черного хода, предстояло пересечь гостиную. Я приоткрыла дверь спальни и выскользнула через щель, тут же захлопнув дверь за собой, чтобы Снег не выбежал. Даже в гостиной слышался храп охранника. Он заглушал мои и без того невесомые шаги, и я легко добралась до черного хода.

Дальше дело пошло бодрее: я сбежала вниз по лестнице на этаж прислуги. В это время здесь еще не спали. Слуги завершали дневные дела, и я без труда затерялась в суете. Никто не обращал на меня внимания, все были заняты делом.

Незамеченной я выбралась на улицу – в темноту и холод зимней ночи. Не считая звезд и луны других источников света не было. В отличие от слуг жители крепости уже спали. Редко за каким окном горела свеча. Я словно шла по вымершему городу, и от этого мне было не по себе.

Покинуть пределы крепости прямо сейчас я не могла – на ночь ворота запирали. Мне предстояло дождаться утра. Где и как, понятия не имела. Можно было снять комнату в гостинице. Но одинокая девушка в ночное время суток непременно вызовет ненужные вопросы. Лучше отсидеться в какой-нибудь подворотне, а с первыми лучами зари попытаться выбраться за стены крепости. Дальше можно попроситься к кому-нибудь в попутчики, благо мне есть чем заплатить за дорогу.

План казался простым. Все, что требовалось – немного везения. Но именно оно сегодня от меня отвернулось.

Я кралась к выходу из сада. Снег хрустел под ногами подобно битому стеклу. Зубы стучали то ли от холода, то ли от страха. Я озиралась по сторонам после каждого шага, но все равно заметила мужчину, лишь когда чуть не врезалась в широкую грудь, обтянутую кольчугой.

Я пискнуть не успела, как вооруженный до зубов мужчина схватил меня за руку. И почему не подумала, что периметр замка охраняется? Быть может, потому, что прежде не гуляла по ночам.

— Ты куда это собралась? — проворчал страж. — На свидание спешишь? Не ко мне ли?

Мужчина рассмеялся над собственной шуткой. Я представила, как выгляжу в его глазах. Приличные девушки по ночам в одиночку не разгуливают. Как назло, на ум не приходило ни одного правдоподобного оправдания.

— Эй, ты немая? Или просто дурочка?  — страж заглянул мне в лицо. Что-то его насторожило, и он, подняв мою ладонь к лицу, внимательно ее осмотрел и ощупал. — А вот это интересно. Кажется, эти ручки в жизни ничего тяжелее иголки для вышивания не держали.

Смешно, до чего легко он вычислил во мне аристократку. При ближнем рассмотрении моя маскировка не выдержала критики.

— А ну-ка, — страж дернул чепец, и я поморщилась от боли, так как вместе с тканью он захватил волосы. Он собрался сделать вторую попытку, но ему помешали: крепкая рука перехватила запястье стража.

— Оставь леди в покое, — услышала я знакомый голос: рядом со стражем стоял мой охранник. Его вид и обрадовал меня, и опечалил. Побег можно официально признать провалившимся. Недалеко я убежала. Даже из замка не вышла, что уж говорить о крепости.

— Леди? — переспросил страж. — Кто она такая? И что делает ночью одна?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся охранник, а потом обратился ко мне: — Идемте.

Выбора у меня не было, и я поплелась за ним. К той самой черной лестнице, по которой улизнула.

— Как вы узнали, что я сбежала? — спросила, ежась от морозного ветра.

— Собака скулила.

Я закатила глаза. Меня выдал пес. Вот тебе и верный друг.

— Вы скажите лэрду? — я обмерла от страха, ожидая ответ.

— И признать, что я не справился с девчонкой? — мужчина усмехнулся. — Нет уж. Но условимся, что второй попытки не будет. Иначе не посмотрю, что леди, и выпорю.

Я поспешно кивнула. Никакой второй попытки. По крайней мере, необдуманной.

Охранник оказался неплохим человеком. С ним можно было договориться. Я вдруг сообразила, что не знаю, как его зовут.

— Арон, — представился он еще до того, как я задала вопрос.

Так в Кингроссе у меня появился друг: пятидесятилетний вояка, суровый, но справедливый. Конечно, он был предан лэрду, но по отношению ко мне вел себя по-отечески, словно я – его неразумная дочь. А мне было приятно, что обо мне кто-то заботится, пусть даже по чужому приказу.

Снег встретил нас лаем. Он радостно носился по комнатам, точно мы не виделись целую вечность, а ведь и получаса не прошло. Это был самый короткий побег в истории человечества.

— Иди сюда, предатель, — я потрепала пса по холке. Сердиться на него было невозможно.

Переодевшись, я отдала платье служанки Арону, чтобы он его выбросил. Ни к чему оставлять следы моей неудачи. Улыбнувшись друг другу, как два заговорщика, мы разошлись: я к себе в спальню, он – на свой пост.

А утром меня навестила лэйди Кэйталин. Я не могла смотреть ей в глаза, чувствуя, что предала ту, которая была добра ко мне. Ведь лэрд разводится с ней из-за меня.

— Милое дитя, весь двор судачит о вашей ссоре с лэрдом, — сказала она после того, как служанка подала чай. — Правда ли это?

— С чего они взяли? — удивилась я прозорливости местных феодалов.

— Лэрд в последние дни сам не свой, и причина не в государственных делах. Боюсь, еще немного и к тебе потянутся паломники с просьбой помириться с Анрэем. Мормэры боятся показываться ему на глаза. Одного он сослал только за то, что тот упомянул твое имя.

У меня запылали щеки. Только этого не хватало!

— Молчишь? — лэйди нахмурилась. — Неужели стряслось что-то дурное? Лэрд обидел тебя?

— Нет, — я покраснела, вспомнив нашу последнюю совместную ночь. Если я кричала, то лишь от наслаждения. Но в этом-то и проблема. Не должна греховная связь приносить столько удовольствия. — Он собирается развестись с вами и жениться на мне! — выпалила я в сердцах.

— Лэрд рассказал мне о своих планах.

— И вам все равно?

— Все к этому шло. Я давно просила мужа отпустить меня в монастырь. И дело вовсе не в моей исключительной набожности. Я – дочь Абердина. Благополучие страны для меня важнее всего. Представь, что будет, если лэрд умрет, не оставив наследника. Страну разорвут в клочья. Возможно, Абердин никогда уже не оправится. Я не могу допустить, чтобы это случилось из-за моего эгоизма.

— Вы уезжаете в монастырь?

— В самое ближайшее время.

Я вдруг поняла: вот он мой шанс. Судьба предоставила мне вторую попытку. Я все-таки сбегу. Пусть недалеко и не насовсем, но это лучше, чем ничего. Я хотя бы побуду вдали от двора.

Поддавшись порыву, упала перед креслом лэйди на колени:

— Возьмите меня с собой! Умоляю!

— Милое дитя, — лэйди подняла меня, — что за глупости ты придумала? Тебе рано уходить в монастырь. Ты еще молода и полна сил. Твоя жизнь только начинается, и она обещает быть блестящей. С какой стати тебе добровольно обрекать себя на затворничество?

— Это не навсегда. Только до свадьбы. Мне необходимо уехать отсюда. Побыть одной, подумать, успокоиться. Монастырь самое подходящее для этого место.

Лэйди задумалась.

— Что ж, — в итоге сказала она, — это разумно. Во время подготовки к свадьбе тебе будет полезно покинуть двор. Это убережет тебя от многих бед. Но, — добавила она, — только с позволения лэрда. Я не могу просто взять и увезти тебя с собой.

У меня внутри будто распрямилась сжатая пружина, наотмашь ударив по нервам. Попросить о чем-то лэрда означало увидеться с ним.

— Я замолвлю за тебя словечко, — произнесла лэйди Кэйталин. — Постараюсь убедить Анрэя в необходимости этой поездки. Но тебе все равно придется лично поговорить с ним. Без этого не обойтись.

Я вздохнула. Мне предстояла очередная битва. Готовилась я к ней тщательно. Надела скромное платье, волосы собрала в тугой пучок на затылке, так чтобы не выбилась случайная прядь. Губы не подкрасила, глаза не подвела, щеки и те не подрумянила. Пусть бледность подчеркивает мою строгость и решительность.

Я вошла в кабинет лэрда, опустив голову и сложив руки в замок. Мужчина в компании советника разбирал бумаги, но, увидев меня, замер с ворохом листов в руках.

— Оставь нас, — кивнул он советнику.

Того как ветром сдуло. Похоже, несдержанность лэрда в последние дни коснулась всех.

— Флориана, — он прошептал мое имя, словно пробуя любимое вино, которого давно был лишен. — Ты пришла.

— Чтобы просить вас о милости, мой лэрд, — я не поднимала головы, глядя себе под ноги.

— Кэйталин говорила мне о твоем желании посетить горный монастырь. Могу я узнать зачем?

— Чтобы подготовиться к свадьбе и попросить благословения у богов. Молитвы идеально для этого подходят. А молиться, как известно, лучше в святом месте.

Лэрд зашелестел бумагами. Я украдкой бросила на него взгляд исподлобья: мужчина бездумно перекладывал листы из одной стопки в другую. Это был его способ потянуть время. По хмурой складке между бровей можно было догадаться, что он пытается подавить вспышку гнева. Увы, гнев победил.

Мужчина, вскочив на ноги, одним резким движением смел бумаги со стола. Они разлетелись по кабинету белыми хлопьями. Я следила за их танцем в воздухе, думая о снеге.

Отмахиваясь от бумаг, лэрд подошел ко мне.

— Ты едешь, чтобы скрыться от меня?

Я посмотрела на него. Пусть прочтет ответ в моих глазах.

Лэрд схватил меня за талию и прижал к себе. Я не сопротивлялась. Даже когда он поцеловал – жадно, требовательно – была спокойна. Я не отвечала на ласку, но и не отталкивала мужчину. Наученная горьким опытом, в этот раз я не дала ему то, чего он хотел. Пусть руки жаждали обнять его, зарыться пальцами в волосы, а губы изнывали от желания раскрыться ему навстречу, я сдерживала порыв, зная – мое равнодушие заставит лэрда задуматься.

— Ты больше не хочешь меня? — спросил он, прервав поцелуй.

Я молчала.

— Я так пугаю тебя, что ты решила спрятаться от меня в монастыре? — голос лэрда по-прежнему звучал властно, но в его глазах читалась неуверенность, тронувшая меня.

— Мне необходимо побыть одной, — ответила я. — Вы отказываетесь отпустить меня домой, так отпустите хотя бы в монастырь.

И он отпустил. Сперва из своих объятий, а потом из Кингросса в горный монастырь.

Глава 20. Горный монастырь

Я успокоилась еще по дороге в монастырь. Холодный, зимний ветер остудил мою голову, и я взглянула на ситуацию с другой стороны. Замужества мне не избежать, как и проблем связанных с ним. Но в моих силах приспособиться к новым обстоятельствам. Я пришла к выводу, что лучшим вариантом будет подчиниться. Сотни женщин выходят замуж за нелюбимых. И ничего, живут как-то.

Так я думала всю дорогу, приучая себя к мысли, что быть мне лэйди. Но сердце все равно ныло, не желая смиряться.

— Мы подъезжаем, — на исходе шестого дня сказала лэйди Кэйталин.

Я выглянула из окна кареты, но увидела только подножие гор, припорошенное снегом. Ни единого намека на здание монастыря.

— Посмотри выше, — посоветовала женщина.

Я запрокинула голову. На высоте метров двадцати располагался вход. Огромный, как разинутый рот великана, провал с колоннами.

— Как мы туда попадем? — изумилась я.

— Скоро узнаешь.

— А Снег и охрана? Они тоже поднимутся с нами?

— Нет. Ни воинам, ни собакам наверх нельзя. Для них неподалеку есть постоялый двор. Придется тебе на время разлучиться с любимцем.

Карета остановилась у скалы. Мы вышли, а сверху спустился подъемник. Я впервые встретила такое приспособление. Оно казалось ненадежным. Продуваемая со всех сторон площадка, закрепленная на канатах, которые где-то там наверху вручную тянули монахи. При помощи рук и ног взбираться на скалу и то безопаснее.

Но лэйди спокойно ступила на подъемник и поманила меня. Я встала рядом, вцепившись ей в руку. Наверное, после моей хватки у нее останется кровоподтек, но я ничего не могла с собой поделать. От страха я едва не лишилась чувств. В сознании удерживала мысль: если упаду в обморок, точно свалюсь с подъемника и разобьюсь.

Поднимались медленно под скрип деревянного механизма. Чудилось, он стонет, как раненное животное, и вот-вот развалится, утянув нас за собой.

— Монастырь вырублен в толще скалы, — отвлекала меня разговором лэйди. — И то, что вход расположен на высоте, не случайно. Это делает монастырь неприступным.

Я не представляла, кому и зачем нужно захватывать монастырь. Но женщина объяснила, что внутри хранятся несметные богатства. Среди лэрдов принято перед войной просить у богов гор победы. А в знак благодарности, если война выиграна, они дарят часть добычи богам. В закромах монастыря настоящая сокровищница. Многие не прочь ими поживиться.

После этой новости монастырь показался мне еще более неуютным, а священнослужители – драконами, сидящими на золоте.

Наконец, подъем закончился, и двое монахов в рясах помогли нам перебраться с подъемника на твердый камень скалы. Это тоже стало испытанием. Надо было преодолеть провал шириной в хороший мужской шаг. Я, стараясь не смотреть вниз, прыгнула и угодила в объятия одного из монахов. Он осторожно меня поставил, одарив улыбкой. Я увидела, что мой помощник совсем еще мальчишка. Что заставляет в таком возрасте уходить в монастырь? Ведь вся жизнь впереди.

— Младших сыновей часто отдают в услужение, — поведала мне лэйди Кэйталин, пока нас провожали в комнаты. — Семьи стремятся укрепить связи с монастырем. Священнослужители очень влиятельны. В том числе при дворе. Но все это, разумеется, касается только мужчин.

— А как же женщины? Их в монастыре тоже немало.

— Верно, — кивнула она. — Монастырь делится на две части – мужскую и женскую. Но заправляют всем исключительно мужчины. Женщины так и остаются до конца дней монашками.

Я кивала, вникая в новую информацию и заодно осматриваясь. Посмотреть было на что. Серые снаружи горы внутри оказались полны сюрпризов. Стены, потолок и пол – все было из камня. Но что это был за камень! Он переливался множеством цветов, словно кто-то запечатал в гору радугу. Эта естественная красота совершенно не нуждалась в дополнительном украшении, потому стены были голы, не считая редко горящих факелов.

Вспомнилось, как после моего падения с ледяной горы, лэрд рассказывал о чудесах монастыря. Тогда я ему не поверила, посчитав все выдумкой, но теперь видела – он говорил правду. Мысль о лэрде отозвалась в сердце тоской. Неужели я скучаю по нему? И это после всего, что он мне сделал. До чего сложно разобраться в своих чувствах к этому мужчине.

Но были здесь и недостатки. Мне, например, не хватало окон. Их не оказалось даже в личной комнате, хотя она была лучше, чем я ожидала. Я опасалась, что жить придется в холодной келье. Но в комнате горел камин, а на кровати лежал сносный матрац. А большего мне и не требовалось. Разве что окна…

Монах любезно объяснил, что на верхнем ярусе есть площадка для прогулок. Если я соскучусь по дневному свету, то всегда смогу подняться.

Вскоре принесли мои вещи, и пока монашки, переданные мне в услужение, разбирали их, я решила пройтись.

Первый выбранный наугад коридор привел меня в женскую столовую. Сейчас она была почти пуста. Лишь несколько женщин о чем-то увлеченно беседовали. Еще в Кингроссе я поняла, что горный монастырь часто посещают придворные дамы. Некоторые по своей воле, другие по воле отцов и мужей.

В одной из девушек я узнала леди Рэйслэйн. Она обернулась и, судя по улыбке, вспомнила меня. Попрощавшись со своими собеседницами, девушка направилась ко мне. Я внутренне подобралась, не представляя, что от нее ожидать. В Кингроссе мы не общались: не было шанса. Но леди Рэйслэйн улыбалась так доброжелательно и открыто, что невозможно было не ответить взаимностью.

— Зовите меня Рэй, — первое, что она сказала после приветствия. — Здесь нет условностей.

Так и началась наша дружба – с отказа от условностей. Рэй изнывала от тоски в стенах монастыря и была рада встрече с ровесницей. По ее словам, наказание подходило к концу, и вскоре отец заберет ее. Но воодушевления она по этому поводу не испытывала. В ответ на мой вопрос «в чем же дело?» она рассказала свою историю.

— Отец рассчитывал, что я увлеку лэрда. Устроил совместное открытие бала. А я так боялась, что он в самом деле обратит на меня внимание! Ведь я к тому времени уже любила Эрика.

— Эрика? — насторожилась я. — Кто это?

Девушка покраснела:

— Он – тан, а я – дочь мормэра.

Это все, что она сказала, но большего и не требовалось. И так все ясно. Ее отец не допустит брака с тем, кто ниже дочери по титулу. Нет, он постарается ее выгодно продать какому-нибудь мормэру в жены, раз уж с лэрдом не получилось.

Мне стало очень горько. У женщин в Абердине нет права решать свою судьбу. Их положение необходимо изменить! И я вдруг осознала, что вскоре у меня появится такая возможность. Кому как не лэйди влиять на развитие страны? Если мне самой не суждено стать счастливой в браке, то я найду утешение в том, чтобы дарить счастье другим. Я дала себе слово, что обязательно придумаю, как помочь леди Рэйслэйн.

Так и тянулись мои дни. Я общалась с Рэй и лэйди Кэйталин, училась писать и читать по абердински, слушала молитвы, думая о богах и том будущем, что они мне уготовили, и в целом была довольна выпавшей мне передышкой. Лишь мысль, что я нахожусь в толще скалы, осязаемо давила на меня. Я никогда не боялась замкнутых пространств, но здесь мне было некомфортно.

В один из дней я не выдержала и, следуя указаниям монаха, поднялась по винтовой лестнице. Идти пришлось долго, и в какой-то момент я подумала, что лестница, должно быть, ведет на самую вершину горы.

Наконец, забрезжил дневной свет. Уже на следующем повороте он ударил по глазам, и я зажмурилась. Путь смогла продолжить спустя пару минут.

Когда ступила на площадку, с ног чуть не сбил ветер. Он легко проник под плащ, подбитый мехом. Казалось, я стою в одной тонкой сорочке. Я плотнее запахнула плащ и шагнула к краю площадки, обнесенной парапетом.

Ради такого зрелища стоило проделать этот путь. Даже поездка на подъемнике была невысокой платой за красоту, что открылась передо мной. Я стояла если не на самой верхней точке горы, то не намного ниже. От взгляда на бескрайние просторы горного края перехватывало дыхание. Я словно увидела весь Абердин – от края до края.

Здесь-то я и встретила его в первый раз. В своей черной рясе он походил на ворона. Сходство усиливал длинный, заостренный нос и провалы темных глаз. Я затруднялась определить его возраст. Гладко выбритая голова мешала понять, есть ли седина, а обветренное лицо могло состариться и прежде времени.

— Мое любимое место в монастыре, — священнослужитель обвел рукой площадку. — Здесь чувствуешь себя повелителем мира. Не так ли, леди Флориана?

Жесткий взгляд вцепился в меня, как пес в кость. Откуда он знал мое имя? Был наслышан о приезде гостей? И сделал вывод, что я не лэйди Кэйталин.

— Нас не представили, — пробормотала я.

— Простите, забылся, — улыбнулся мужчина, но улыбка не шла его лицу. Образуя морщины в уголках глаз и носогубную складку, она его старила. — Когда живешь в уединении, этикет выветривается из головы. Я – Редьярд, священнослужитель второй ступени. Вы можете звать меня отец Ред.

Я склонила голову, выражая уважение собеседнику. Вторая ступень многое значила. Всего их семь. На низшей, седьмой стоят монахи, а на первой всего один – верховный священнослужитель Абердина.

С тех пор я много времени проводила с отцом Редом. Пожалуй, даже больше, чем с Рэй или лэйди. Несмотря на то, что отец Ред почти не покидал монастыря, он знал о мире больше моего. Его было интересно слушать. Но самое главное: он сам был превосходным слушателем. Давно меня никто так не понимал, как он.

Однажды он предложил мне покаяться. Все в монастыре знали о моем грядущем замужестве. Были они также осведомлены о моей роли аманты. Отец Ред считал, что перед браком мне будет полезно очиститься духовно.

Я согласилась на покаяние, которое заключалось в перечисление грехов перед священнослужителем. Тем более сама давно хотела излить душу. Желательно кому-то непредвзятому, не имеющему отношение ко двору и его интригам.

Комната для покаяния была крохотной. Ее надвое разделяла ажурная деревянная перегородка. Кающийся и священнослужитель входили через разные двери. Перегородка была сплошной, никак за нее не заглянуть, и я, не видя толком отца Реда сквозь мелкие прорези, чувствовала себя не в своей тарелке. Лишь услышав его и убедившись, что это действительно он, успокоилась.

— Расскажите мне все, не бойтесь. Ни единого слова не просочится за пределы этой комнаты.

Голос у него был ласковый, заботливый, а я так устала отовсюду ждать подвоха… Слова полились из меня потоком на пару со слезами. Я говорила и говорила. Начала со своей родины, рассказала о том, насколько разнятся нравы Нэйталии и Абердина. Как невыносимо сложно мне было привыкнуть. Поведала о предательстве мужа, об отчаянии, толкнувшем меня в постель лэрда. О том, как он меня обманул. О рухнувших надеждах на возвращение домой.

— Вы жалеете о том, что ваш первый брак распался? — спросил священнослужитель.

Я замолчала, не зная, что сказать.

— Будь у вас возможность вернуть все назад, вы бы снова вышла замуж за Рикарда Морея? — направил он мои мысли. — Поймите, я не хочу давить, но вам не кажется, что во всех ваших бедах виноват именно лэрд? Не будь его, вы бы жили счастливо со своим первым мужем.

Незаметно разговор с меня перешел на лэрда. Отец Ред разбирал каждый его поступок, каждое слово и неизменно находил доказательства его вероломства и злого умысла.

— Но ведь Рик дезертировал по собственной воле, никто его не заставлял, — вяло возразила я.

— Лэрд умный мужчина, — ответил на это отец Ред. — Он отлично видел, что за человек ваш муж. Понял его слабости и сыграл на них. Убежден, он рассчитывал именно на такой исход. Вашему мужу еще повезло, что он остался жив.

Теперь говорил отец Ред, а я слушала, и к концу покаяния он сумел меня убедить. Ростки ненависти к лэрду во мне почти завяли, но священнослужитель их удобрил, и они расцвели с новой силой.

Подобные разговоры вошли у нас в привычку. Вскоре мы обсуждали Анрэя Вестора и за пределами комнаты для покаяния. Незаметно он превратился в главную, а после и в единственную тему наших бесед.

— В непростой ситуации вы оказались, — вздыхал священнослужитель. — Хотел бы я помочь, но не вижу выхода.

— Я пыталась сбежать, — призналась я. — Но куда мне податься? В одиночку мне не добраться до границы Нэйталии. Разве что остаться в монастыре…

— Нет, нет, монастырь не для вас. Вы молоды, хороши собой. У вас впереди вся жизнь.

— Вы второй человек, который мне это говорит. Лэйди тоже считает, что я не гожусь на роль отшельника.

— Потому что вы – воплощение самой жизни. Мне думается, для вас еще не все потеряно. Надо лишь устранить препятствия, что вам мешают.

Тогда-то он впервые на это намекнул, но я не поняла. Я и предположить не могла, что священнослужитель может предлагать такое.

После он ни раз подводил меня к черте, но никогда не говорил открыто. Он ждал, пока мысль сама собой оформится в моей голове. И однажды это случилось: посеянная отцом Редом идея прорвалась из подсознания посредством сна.

Мне снилось снежное поле. Белое, как оперение лебедя. Я шла, по колено утопая в снегу, как вдруг заметила, что он уже не так безукоризненно бел. Красные капли уничтожили его безупречную чистоту. Я двинулась по этому следу, и он привел меня к распростертому на спине мужчине. Из груди у него торчал меч, снег под ним был ал от крови. Мои ладони тоже были в крови. Я заглянула мужчине в лицо и узнала Анрэя Вестора.

Глава 21. Возвращение

Отец Ред почувствовал перелом во мне. На следующее утро он впервые заговорил откровенно, отбросив всякую двусмысленность.

— Я вижу, в вас что-то изменилось, — заметил он. — Могу я спросить, что произошло?

Я привыкла, что у меня нет от него секретов, и рассказала о сне.

— Это выход, — кивнул отец Ред. — Смерть лэрда освободит вас.

— Но как же? — опешила я. — Разве убийство не грех?

— Оглянитесь вокруг, леди Флориана, — мы сидели в читальне, и я догадалась, что он имеет в виду Абердин в целом. — Это страна воинов. Смерть здесь привычное дело. Возьмите любого мормэра. Каждый из них хоть раз в жизни кого-то да убил. Как думаете после этого, осуждает наша религия убийство?

Я часто моргала, постигая новую информацию.

— Будь это так, пришлось бы привлечь к ответственности всю страну, — улыбнулся священнослужитель.

— Вы одобряете убийство?

— Если оно оправдано. Воину разрешено убить врага на поле боя. Убийство также допустимо в целях самозащиты. В вашей ситуации именно самозащитой оно и будет. Не вы посягнули на лэрда, это он из раза в раз посягал на вас. На вашу честь и достоинство, на вашу свободу, на вашу жизнь, если уж на то пошло. Чудовище здесь он, а не вы.

Несколько дней я повторяла про себя как заклинание: «Чудовище он, а не я». Но мне так и не удалось себя в этом убедить.

Месяц, отведенный мне на визит в монастырь, подошел к концу. Накануне отъезда отец Ред пришел со мной попрощаться.

— Если вы тверды в своем решении избавиться от лэрда, я помогу вам, — сказал он.

— Вы поедете со мной в Кингросс?

— Нет, покинуть монастырь я сейчас не могу, но в крепости с вами свяжется мой человек. Он окажет вам поддержку и предоставит средство.

— Средство?

— Яд. Проще и надежнее способа не существует.

Я поежилась. Не верилось: я обсуждаю убийство лэрда. Конечно, ничего подобного я не собиралась делать. Но промолчала об этом, не желая пререкаться с отцом Редом в нашу последнюю встречу.

— Но зачем это вам? Зачем вам смерть лэрда?

— Мне она не нужна, — отмахнулся он. — Я всего лишь хочу вам помочь.

— Спасибо. Я ценю ваше участие, но…

— Не отвечайте сейчас, леди Флориана, — перебил он. — Подумайте. Когда вернетесь в Кингросс, к вам подойдет мой человек. Вы без труда узнаете его. Ему и скажите свое решение. Кто знает, каким оно будет.

Я кивнула, чувствуя, как мир вокруг стремительно вращается. Голова шла кругом от разговора. Я испытывала странное возбуждение, граничащее с истерикой.

Лэйди Кэйталин (я по-прежнему звала ее так, хотя она уже носила монашеское платье, которое удивительно шло ее аскетичной внешности) пришла меня проводить. Мы тепло обнялись на прощание. Вряд ли когда-нибудь свидимся. Я украдкой смахнула набежавшую слезу. Определенно я буду скучать по этой сильной и мудрой женщине. Хотела бы я быть вполовину такой же достойной лэйди, как она.

— Не переживай, милое дитя, — сказала она мне напоследок. — Такова твоя судьба. С самого начала она вела тебя именно сюда, в эту точку. А это значит, боги верят в тебя. С их помощью ты справишься с любыми невзгодами.

— Мне будет вас не хватать, — я сжала руку лэйди. — Вы мой единственный друг в Кингроссе. Без вас мне будет одиноко.

— У тебя есть лэрд. Дай Анрэю шанс. Он может стать лучшим другом, какой у тебя когда-либо был.

Я не спорила. Прощание и без того вышло тяжелым. Я буквально силой заставила себя оторваться от лэйди и ступить на подъемник. Пронизывающий ветер, от которого не за кем было укрыться, подчеркнул мое одиночество. Весь спуск я плакала, а ветер слизывал слезы со щек и уносил прочь.

Внизу ждала карета и десяток воинов, включая верного Арона, а также радующийся встрече Снег. Возвращаться в Кингросс предстояло под охраной. Неизвестно, чего больше опасался лэрд: что на меня нападут, или что я сбегу.

Путешествие прошло под стать лицам моих провожатых – хмуро. Почти все время валил снег, и несколько раз карета увязала. Непогода изрядно задержала нас в дороге, и в Кингросс мы въехали на три дня позже положенного срока.

Около дверей замка ждал распорядитель. Кроме его облаченной в черное фигуры на ступенях никого не было. Я не надеялась, что лэрд лично выйдет меня встречать, но все же разочарование кольнуло в сердце. Я тосковала по нему. Это признание далось мне нелегко, но отрицать очевидное не имело смысла.

Распорядитель провожал меня в покои, не забыв дать указания насчет багажа, и я не удержалась от вопроса:

— Лэрд у себя в кабинете?

— Лэрд в отъезде, — ответил мужчина. — У него дела в мормэрстве Леннокс.

— Это ведь неподалеку?

— В трех днях пути, леди, — кивнул распорядитель.

— Давно ли он уехал?

— С неделю назад. Лэрд не говорил, когда вернется, — предупредил он мой следующий вопрос.

Я поблагодарила его кивком, размышляя, что за важные дела заставили лэрда посреди зимы покинуть Кингросс. Я мало что знала о мормэре Ленноксе. Я вообще непростительно мало знала об Абердине. Стоило восполнить пробелы, раз уж мне суждено стать лэйди.

Но прежде я хотела отдохнуть с дороги. В покоях меня ждал сюрприз: наряды и драгоценности, которые отправляла обратно лэрду, вернулись на свои места. Что ж, пусть будут. Возня с вещами порядком утомила.

Я приняла ванну и рано легла спать. А на следующий день мне предстоял обед в общем зале. Но в этот раз не было ни лэрда, ни лэйди, я осталась один на один с выводком змей. Берта сидела слишком далеко, чтобы рассчитывать на ее поддержку. Зато напротив возвышалась леди Мелания. Весь обед она сверлила меня взглядом. Прямо дырку протерла своими глазищами. Из-за нее я не чувствовала вкус пищи и пару раз подавилась.

Едва обед закончился, она была тут как тут. Вцепилась в меня клещами и завела светскую беседу. Спрашивала о том, как мне жилось в монастыре, как здоровье уехавшей от нас лэйди. Я отвечала односложно, ожидая, когда она перейдет к сути. Не может быть, чтобы эти пустяки всерьез ее интересовали.

Догадка была верна: вскоре Мелания заговорила о лэрде.

— Как жаль, что он не встретил вас лично, — притворно огорчилась она. — Уверена, он опечален разлукой не меньше вашего. Но все-таки странно, что он уехал именно сейчас. Ведь он знал о вашем скором возвращении.

Я напряглась. Пока непонятно, куда она клонит. Наверняка собирается сказать гадость. И точно, та не заставила себя ждать.

— Вам известно, что он отправился к мормэру Ленноксу?

— Да, я слышала об этом, — кивнула я.

— И дело какое-то пустяковое. Но лэрда нет уже с неделю, — она выдержала трагическую паузу.

— И что с того? — задала я вопрос, который от меня явно ожидали.

— Ничего, — пожала Мелания плечами, а потом будто невзначай добавила: — Говорят, у мормэра Леннокса прелестная дочь. Ей семнадцать или около того. Самый сок. А еще у нее волосы цвета огня. Весьма необычно для горцев. Мы ведь знаем, как лэрд падок на нестандартную красоту, — женщина провела рукой по моим светлым локонам.

Я дернулась, будто она меня ударила. Может, физически леди Мелания на меня не воздействовала, но ее слова задели. Бессмысленно это отрицать.

— Если это все, что вы хотели мне сказать, то с вашего позволения я пойду, — произнесла я.

— Конечно, конечно, — расплылась в улыбке женщина. — Ступайте, не смею вас задерживать.

Я отошла от леди Мелании на пару шагов, и сразу стало легче дышать. Но ее голос все еще звучал эхом в ушах. Ни секунды я не верила, что она сказала это случайно. Нет, женщина тщательно готовила новость. Она буквально светилась от счастья, когда ее произносила. Вряд ли она лгала. Не стала бы она выдумывать такое. И все же я решила проверить информацию и обратилась к надежному источнику – Берте.

— У мормэра Леннокса действительно есть дочь, — сказала она и добавила: — Рыжая. Но ты не переживай. Лэрд обязательно вернется к тебе. Если уж на то пошло, тебя не было целый месяц, да и перед отъездом ты была не особо с ним мила.

— Ты винишь меня в его измене? — изумилась я.

— Ты женщина, должна быть мудрее, — вздохнула девушка. — В конце концов, удержать мужчину рядом с собой обязанность женщины.

Я фыркнула:

— Кто сказал, что я хочу его удерживать? Пусть уходит. Мне проще. Может, отпустит меня в Нэйталию.

Именно этой мыслью я успокаивала себя до возвращения лэрда в Кингросс. Получалось так себе. Внезапно зеленые луга Нэйталии потеряли для меня былую привлекательность. Зато я ждала приезда лэрда, словно от этого события зависела моя жизнь. А состоялось оно два дня спустя.

Помимо мужчин верхом на лошадях в процессии была карета, а это значило, что с лэрдом едет по крайней мере одна женщина. Я в числе прочих встречающих стояла на верхних ступенях замка. Отсюда мне открывался прекрасный вид на процессию. Я видела лэрда, который ехал впереди, и знаменосца за ним. Видела, как Анрэй Вестор спешился, но не поднялся по лестнице, а пошел к карете.

Один из воинов распахнул дверь, а лэрд подал руку, и из кареты вышла девушка. Ее локоны полыхнули на солнце гранатовым соком. Такого насыщенного красного оттенка я еще не встречала. Естественно, все взоры тут же обратились в ее сторону, и я услышала восхищенные мужские возгласы. Дочь мормэра Леннокса покорила двор в первую же минуту своего приезда.

Не дожидаясь, пока лэрд со спутницей войдут в замок, я отправилась в свои покои. Если лэрду будет угодно меня видеть, он пошлет за мной. Но я сильно сомневалась, что он в ближайшее время вспомнит обо мне.

Уже на следующий день мне выпала честь познакомиться с прибывшей ко двору девушкой. Мы столкнулись перед входом в обеденный зал. Она представилась леди Ариенной и заявила:

— Кажется, за столом грядут очередные перемены.

— О чем вы? — не поняла я.

— Я наслышана о том, как лэрд освободил для вас место подле себя, когда вы стали его амантой. Похоже, вас ждет новое пересаживание – теперь вы займете место лэйди, — ладно бы, сказав это, она остановилась, но леди Ариенна сочла своим долгом добавить: — А я с удовольствием сяду на ваше нынешнее место.

— Вы прочите себе положение аманты? — я восхитилась ее наглостью.

— Почему нет? — пожала она плечами. — Должна же у лэрда быть отдушина.

— Он дал вам повод думать, что этой отдушиной станете именно вы?

Леди Ариенна ничего не ответила. Лишь многозначительно на меня посмотрела, прежде чем сесть за стол. Оставалось только гадать, что означал ее взгляд. Уверенность? Насмешку? Не исключено, что и то, и другое.

Этим же вечером я получила приглашение на ужин к лэрду. Неужели новая фаворитка отказала ему? Или отец научил ее, как заинтересовать лэрда: не отдаваться ему в первую же ночь?

Я попыталась сосредоточиться на мечтах о свободе. Пусть лэрд женится на красноволосой девице, а меня отпустит с миром. Но ничего не вышло: постоянно возвращались мысли о лэрде и леди Ариенне. Эти двое волновали меня сильнее возможности уехать домой.

— Флориана, — лэрд поднялся с кресла, приветствуя меня.

Сердце пропустило пару ударов. Я и забыла, как он хорош собой. Высокий, широкоплечий, уверенный в себе. Мужчина шагнул навстречу, и меня окутал его запах. Во рту пересохло, а в груди стало тесно, так что не вздохнуть.

Лэрд едва коснулся моей щеки, а я уже была готова его принять. Что творилось с моим телом? Не знаю, любила ли я Анрэя Вестора, но определенно хотела. С этим не поспоришь.

— Ты скучала по мне? — спросил он.

— А вы по мне?

— Меня отвлекли дела, но все это время сердце рвалось к тебе.

— Я видела ваше новое увлечение, — произнесла я. — Она очаровательна.

— Ревнуешь? — усмехнулся лэрд. — Моя лучезарная девочка, как же мне не хватало твоего несносного характера.

Его рука со щеки скользнула мне на затылок. Удерживая мою голову, он прижался лбом к моему лбу. Наши приоткрытые губы были так близко, что я чувствовала его вкус. Глотая дыхание мужчины, даже не пыталась вырваться.

Нельзя позволить этому далеко зайти. Стать одной из многих я не желала, а раз не могла быть единственной, то предпочла самоустраниться.

— Срок нашего договора истек, — сказала я. — Между нами ничего не будет.

Я ощутила, как мужчина вздрогнул. Похоже, он уже забыл о нашей сделке.

— Испытываешь меня? — прошептал он.

— Лишь пытаюсь понять свой статус. Теперь, когда у вас есть дочь мормэра Леннокса, мне будет позволено вернуться в Нэйталию?

Мужчина резко вдохнул и отдалился. Темные глаза смотрели зло.

— Я не меняю своих решений. Особенно в важных вопросах. Скоро мы поженимся. Не желаешь меня до свадьбы как любовница, примешь после как жена.

— А как же леди Ариенна?

— Причем здесь она? — нахмурился лэрд, а потом махнул рукой: — Возвращайся в свою комнату. Сегодня я буду ужинать один.

То, с какой легкостью он меня отступил, говорило лишь об одном: этой ночью его постель есть кому согреть. Вот так это будет? Я стану лэйди и подобно моей предшественнице буду терпеть постоянные измены, делая вид, что ничего не происходит и я всем довольна.

Я выбежала из покоев лэрда через смежную дверь, которой редко пользовалась. Но так у моего отчаяния не было свидетелей.

Глава 22. Заговор

Появление новой красавицы при дворе не изменило моего положения. Подготовка к свадьбе шла полным ходом.

Леди Мелания между тем не упускала случая поддеть меня. Она упивалась моими страданиями. Берта в свою очередь подбадривала, но получалось так себе. Из ее уст в основном звучало что-то вроде: все мужчины изменяют женам, смирись. А еще она то и дело проговаривалась об успехах леди Ариенны при дворе. Вскоре меня уже тошнило при ее упоминании. Казалось, все вокруг только о ней и говорят. Это невыносимо.

Я полюбила одиночные прогулки. Меня сопровождали лишь Арон и Снег. Оба были молчаливы. С ними я хоть ненадолго лишалась удовольствия слышать ее имя.

На одной из таких прогулок ко мне подошел молодой мужчина в рясе. Я уже научилась по поясам различать ступени священнослужителей. Этот был на четвертой.

— Леди Флориана, — поклонился он, демонстрируя, что знает меня. — Я невероятно рад познакомиться с вами лично. Мое имя – Патрик.

Я не сразу поняла причину его интереса ко мне. Но когда он заговорил о горном монастыре, вспомнила, как отец Ред говорил, что в Кингроссе меня найдет его человек. Следовало догадаться, что это будет священнослужитель.

Вскоре встречи с Патриком вошли в привычку. Мы чинно прогуливались по парку, и беседы наши были самыми невинными, пока однажды священнослужитель не увлек меня за кусты жимолости, где Арон видел нас лишь частично. Там Патрик протянул мне флакон с прозрачной жидкостью.

— Спрячьте его, как следует, леди Флориана, и никому не показывайте, — сказал он.

Я взяла флакон. Он был так мал, что поместился в сжатом кулаке.

— Что в нем? — спросила я.

— Яд. Если вы решитесь, он идеально подойдет. Смерть наступит не сразу, а спустя сутки. Никому и в голову не придет заподозрить вас.

Флакон в моей руке сделался невыносимо тяжелым. Убийство пугало. С другой стороны, это не арбалет. Никакой крови. Можно подлить яд и уйти, а все произойдет без меня. Я даже смерти не увижу. Правда, все равно буду убийцей.

Не верилось, что я всерьез рассматривала предложение священнослужителя. Одним махом избавиться от того, кто перевернул мою жизнь с ног на голову и не торопился на этом останавливаться – соблазнительная перспектива.

Ладони вспотели, и я едва не выронила флакон. Перехватив его удобнее, стояла ни жива, ни мертва. В голове был сплошной штиль. Мысли разбежались, испуганные этим флаконом.

Бух, бух, бух – стучало сердце в висках и почему-то в кончиках пальцев. Так страшно мне еще никогда не было. Как будто не я собиралась убить, а меня убивают.

Что я вообще делаю? Неужели ради своей выгоды буду уничтожать других? В кого я превратилась? Мне стало мерзко от самой себя. Это не я. Я никогда такой не была. И не буду!

— Благодарю, — я протянула руку, отдать флакон назад. — Он мне не нужен.

Но Патрик не спешил забирать его. Сжав мои пальцы вокруг флакона, он заявил:

— Вы вольны делать с моим даром все, что вздумается. Использовать его, вылить. Но прежде чем принять окончательное решение, вспомните, кто разрушил вашу жизнь. Вы еще ему не жена, а он уже спит с другой. Что будет дальше?

Я скривилась. Даже священнослужители в курсе личной жизни лэрда.

— Однажды вы ему наскучите, и он отправит вас в монастырь, как вашу предшественницу. А ведь мог отпустить домой.

Вот это «мог отпустить домой» стало последней каплей. Да, я злилась на лэрда. Я всем пожертвовала ради свободы и в шаге от цели меня вынудили сдаться. А ведь я сотни раз просила лэрда позволить мне уехать. Уже язык устал повторять одно и то же. Но кто такой этот Патрик, чтобы диктовать мне, как поступать? Мои разногласия с лэрдом касаются только нас двоих.

Я открыла рот, чтобы в очередной раз повторить, что убийство не для меня, но осеклась. Что-то щелкнуло у меня в голове, и разрозненные куски вдруг сложились в цельную картину. Словно до этого реальность была скрыта от меня вуалью, а теперь она спала, и события последних недель выстроились в стройную цепочку. Едва я сообразила их объединить, как все встало на свои места.

Складывалось впечатление, что меня долго и тщательно готовили к этому поступку. Все началось еще в горном монастыре с отца Реда. Он мастерски сыграл на моих чувствах своими сладкими речами и трогательной заботой якобы исключительно о моем благополучии. Хотя какое ему дело до девицы из соседнего государства?

После уже леди Мелания и ее ядовитые замечания подлили масла в огонь. Не удивлюсь, если мормэр Леннокс тоже замешан. Уж очень вовремя его дочь прибыла ко двору. И вела себя соответствующе: так, чтобы лишний раз подчеркнуть свою близость к лэрду.

Теперь Патрик с флаконом яда и обещаем всяческих благ за сущий пустяк – убийство сюзерена Абердина. Имел место целый заговор. Заговорщики моими руками задумали убрать лэрда. Я ни секунды не сомневалась, что, если пойду у них на поводу, меня казнят как преступницу, а леди Мелания посадит на трон своего сына. И подозрение в смерти лэрда на нее не падет даже в виде тени.

Я передернула плечами. Тут они просчитались – я не убийца. Нет во мне кровожадности. Как бы я не относилась к лэрду, лишить его жизни не смогу. Пусть он и разрушит мою собственную.

— Вы правы, — я спрятала флакон за пояс платья. — Мне надо подумать. Все как следует взвесить. Вы ведь понимаете, такие решения не принимаются за пару часов.

— Разумеется, — кивнул священнослужитель. — Но постарайтесь управиться до свадьбы. Тогда нам будет легче переправить вас через границу.

Он не сомневался, что я соглашусь. Поразительная уверенность. И, конечно, заговорщики хотели покончить со всем до свадьбы. Очередная лэйди им ни к чему. Ее сложнее убрать, чем простую иностранку.

Мы с Патриком тепло попрощались. Я отыграла свою роль до конца, улыбаясь и кивая ему, как бы противно мне не было. Едва он ушел, я выбросила флакон, предварительно вылив его содержимое. Не хватало еще, чтобы кто-то случайно его нашел и отравился.

Но этого мало. Я должна была что-то сделать. Рассказать лэрду о заговоре? Но какие у меня доказательства? Если насчет отца Реда и Патрика мне есть, что сказать, то участие леди Мелании лишь мои домыслы. Кто поверит мне на слово? Я даже не была уверена, что лэрд, учитывая ситуацию, выслушает меня.

Первым делом, решила я, надо доказать связь отца Реда и леди Мелании. Начну с установления рода, к которому принадлежит священнослужитель Редьярд. Я подозревала: здесь меня ждут чудесные открытия. А пока буду играть роль на все согласной дурочки и тянуть время. Покуда заговорщики думают, что я у них под колпаком, и они могут вертеть мной как им вздумается, лэрд в безопасности.

Я ощутила себя кем-то вроде богини возмездия. Моими руками будут отомщены все униженные и изгнанные леди Меланией женщины.

Но все же спланировать что-то и сделать – разные вещи. Найти списки семей было не сложно. В хранилище Кингросса они имелись в полном составе. Куда сложнее оказалось получить к ним доступ. Но я уговорила хранителя разрешить мне их чтение под благовидным предлогом: будущей лэйди необходимо знать своих подданных.

Увы, на этом проблемы только начинались. Списки были на абердинском. И хотя я усердно занималась в монастыре, мой уровень чтения все еще был далек от идеального. Из-за этого изучение родовых списков затянулось. Еще и посторонние дела постоянно отвлекали.

На неделе в Кингросс приехали южные мормэры. Те самые, которые в начале зимы подняли восстание. После его подавления, они явились принести клятву сюзерену, убедив его в своей верности.

В честь этого горцы собрались в зале для присяги. Клятвы приносились прилюдно, все желающие могли посмотреть и заодно стать свидетелями. Я тоже не удержалась. Но действо оказалось скучнее, чем думала. Мормэры по очереди вставали на одно колено, вкладывали ладони в руки лэрда и присягали ему в верности, после чего лэрд поднимал их с колен и целовал в щеку в знак того, что принимает клятву.

Мормэров было человек двадцать, и вскоре мне надоело слушать их монотонное бормотание. Я вышла в соседний зал, подождать, пока начнется пир. Помимо меня здесь также была Берта с подругами, и я примкнула к ним. А спустя полчаса присяга закончилась. Первым зал по традиции покинул лэрд. Но не один. Анрэй Вестор шел рука об руку с леди Ариенной.

Девушка с нескрываемым превосходством поглядывала на всех вокруг. В том числе на меня. Вид лэрда рядом с леди Ариенной доставил мне массу неприятных минут. Сил не было смотреть на эту счастливую пару.

Мелания оказалась тут как тут и прошептала мне на ухо:

— Что же будет после свадьбы?

Я взглянула ей в лицо. Женщина чуть ли не смеялась. Какое удовольствие ей доставляло мое унижение! Даже возвращение сына из казарм так бы ее не обрадовало.

Пир прошел мимо меня. Я вроде бы присутствовала: что-то ела и пила, с кем-то говорила и танцевала, но почти ничего не запомнила. Лэрд держался от меня на расстоянии. Я превратилась для него в невидимку.

Чтобы отвлечься от поведения лэрда и поменьше думать о его новой пассии, я с головой ушла в расследование. Дневала и ночевала в хранилище в обнимку со списками. Даже Арона привлекла в помощники, но истинную причину поисков ему не озвучила.

С ним дело пошло веселее, и мое упорство было вознаграждено: я нашла запись о рождении отца Реда. Тогда он был Редьярдом Стратерн – младшим братом Артура Стратерна, отца леди Мелании, дедушки Мариона. Детали сошлись.

А я уже думала, что ошиблась, и историю о заговоре мне нашептала паранойя. Принадлежность отца Реда к семье Стратерн объясняла его интерес в этом деле. Видимо, его, как и большинство младших сыновей, отдали в монастырь, но и там он работал исключительно на благо семьи.

Вот теперь я не на шутку испугалась за лэрда. Что если я не единственный вариант заговорщиков? Конечно, можно притвориться, что мне ничего неизвестно, и позволить им завершить начатое. Но в этом случае я превращусь в соучастницу, а мне не хочется брать грех на душу пусть даже косвенно.

Я решила выяснить, как и кто доставляет лэрду еду. Сделать это было несложно. Простой визит на кухню многое прояснил. Оказывается, еду лэрда проверяют на наличие яда перед подачей ему на стол. Для этого даже специальная должность есть – отведыватель.

Теперь понятно, почему заговорщики выбрали меня: отравить еду лэрда можно только у него в покоях. За общим обедом слишком много свидетелей, опасно. Но доступ в покои лэрда мало кто имеет: единственный слуга, который у него очень давно и который вряд ли предаст, да женщины лэрда. Среди них была лэйди, я и Мелания. Из этой троицы именно я – слабое звено. Руки самой Мелании должны оставаться чистыми. Правда теперь еще появилась леди Ариенна…

Я могла лишь гадать имеет ли она доступ в покои лэрда. И если да, то решится ли на отравление, видя, что я не тороплюсь. Пожалуй, стоило поговорить с лэрдом, рассказать ему все, но я медлила. Вдруг он сочтет мои слова попыткой очернить новую аманту? Одного родства отца Реда и леди Мелании мало для доказательств их вины.

Вскоре лэрд вспомнил обо мне и снова пригласил на ужин. Судьба распорядилась за меня. Я так в первую ночь с ним не нервничала, как сейчас. Что он мне скажет? Зачем я вообще ему, когда у него есть новая игрушка?

В покоях лэрда я сразу присела за стол, так как ноги не держали. Мужчина еще просматривал письма, пока слуга накрывал на стол. Я сделала ему знак налить вина и тут же осушила бокал до дна.

Лэрд, бросив бумаги на столик у камина, пересел ко мне.

— Как прошел твой день, Флориана? — спросил он.

— Благодарю, хорошо, — я не узнала свой голос. Он походил на комариный писк.

Мужчина вгляделся в мое лицо. Я ответила ему безмятежным взглядом. По крайней мере, я очень надеялась, что он именно таков, а не затравленный как у зверя, угодившего в капкан.

— Тебе не интересно, как идут мои дела? — спросил мужчина. — Мы не виделись несколько дней.

— Да, — произнесла я невпопад.

— Что «да»? — нахмурился лэрд.

— Интересно, — я облизнула губы.

Видя, что я не в себе, мужчина переключился на еду, а я почувствовала, что задыхаюсь. Не могу вести себя с ним как ни в чем не бывало, зная, что он отдает предпочтение другой. На грудь словно лег тяжелый камень. Я дернулась, захрипев.

Мужчина бросился ко мне. Я тоже подскочила. Мне хотелось вырваться отсюда, бежать, куда глаза глядят. Но силы покинули меня, едва я сделала первый шаг.

Лэрд подхватил меня, не дав упасть. Вдвоем мы опустились на пол.

— Что с тобой? Позвать лекаря?

— Не надо. Дайте мне минуту.

Я полулежала на полу в объятиях мужчины. Он держал крепко и нежно. Немного волновало – что если он попробует поцеловать меня? Но мужчина вел себя сдержанно. Неужели прислушался ко мне и решил не прикасаться до свадьбы? Или дело в леди Ариенне, и я больше ему не интересна?

Опустив голову лэрду на плечо, я спросила:

— Вы любите ее?

Мне не хотелось смотреть ему в глаза в момент ответа. Я боялась прочесть в них правду. Но услышала неожиданное.

— О ком ты? — не понял лэрд.

Я разозлилась. Он дразнит меня? Обязательно нужно называть ее имя?

— О леди Ариенне, — раздраженно пояснила я.

—  Эта кроткая овечка, беспрекословно выполняющая приказы, не заинтересует даже голодного волка. С чего ты взяла, что я к ней что-то чувствую?

Я хмыкнула про себя. Явно леди Ариенна ведет себя с лэрдом иначе, чем с другими. Мне бы в голову не пришло назвать ее кроткой.

— Вы ездили за ней в мормэрство Лэннокс.

— Я ездил, заручиться военной поддержкой мормэра Лэннокса, а также его соседей к визиту южных мормэров. После недавнего восстания нелишне увеличить число верных мне воинов в крепости.

— Но вы приехали с ней и были с ней на пиру. И вообще, — я неопределенно махнула рукой.

— Я привез леди Ариенну из мормэрства Лэннокс по просьбе ее отца. Он хотел, чтобы его дочь предстала перед двором и нашла мужа. Сам он не мог ее отвезти из-за болезни, а одну не решался отпустить. Девушке опасно путешествовать в одиночку. А мы все равно ехали в Кингросс.

— Вы помогли ей выйти из кареты.

— Это обыкновенная учтивость, Флориана.

— Но на пиру вы даже не подошли ко мне! — я выпуталась из объятий. На этот раз я должна видеть его лицо.

— Ты злилась на меня. Я не сторонник скандалов на людях.

Мужчина выглядел спокойным. Не похоже, что он лгал.

— Так она не ваша любовница? — уточнила я.

— Разумеется, нет.

— Но почему вы сразу мне этого не сказали?

— Я не привык оправдываться. К тому же мне нравится твоя ревность. Это первое чувство, которое ты проявила ко мне за долгое время.

— Вы невыносимы! — я вскочила на ноги.

— А еще я подлец и негодяй. Я помню все нелестные эпитеты, которыми ты меня наградила, — он поднялся вслед за мной.  — Но я готов рискнуть и побороться за тебя. И, может, однажды ты изменишь мнение обо мне.

Ужин был испорчен, но я не торопилась уходить. Прежде поведала лэрду о своих подозрениях насчет заговора. Наш разговор убедил меня, что ему следует все знать.

Лэрд слушал внимательно. Сюзерена не напугать попыткой отравления, но ему не понравилось, что втянули меня. Кажется, отца Реда ждет неприятный сюрприз.

Про Меланию и Ариенну я ничего не сказала, предоставив мужчине додуматься самому. Из моих уст обвинение в их адрес выглядело бы женской местью. Поэтому свои домыслы я не озвучила, перечислив лишь факты, а после попросилась к себе. Лэрд подозрительно легко отпустил меня. Перед этим он несколько раз уточнил, не хочу ли я показаться врачу, и как-то странно улыбался.

От осмотра я отказалась и, лишь выйдя в коридор, догадалась о подозрениях мужчины. Он решил, что я беременна. Но тут он ошибся. До поездки в монастырь я исправно пила настойку, а по возвращению близости у нас не было. Беременность исключалась.

Глава 23. Свадьба

Пару раз я интересовалась у лэрда, как продвигается расследование. Увы, ему нечем было меня порадовать. Отец Ред исчез из монастыря без следа, как и священнослужитель по имени Патрик. Существование последнего вообще оказалось под вопросом. Советники лэрда подозревали, что Патрик присвоил себе звание священнослужителя, а, значит, имя тоже могло быть вымышленным. За исключением данного мной и Ароном описания внешности на него ничего не было. Кроме нас двоих его никто не встречал.

Обоих искали по всей стране, но я сомневалась, что найдут. Одно знала наверняка: рано расслабляться. Я лишила заговор пары рук, но голова по-прежнему была на плечах, так что это еще не конец.

Между тем до свадьбы осталось несколько дней. Время летело непозволительно быстро. Я чувствовала, что у меня его все меньше и меньше. Арон, видя мою нервозность, не спускал с меня глаз. Наверное, боялся, что повторного побега. Но я, наученная горьким опытом, уяснила одно: из Кингросса мне живой не выбраться.

За день до свадьбы мы прогуливались в саду: я шла по тропинке, Снег бежал впереди, Арон следовал сзади тенью, когда ко мне приблизилась леди Мелания. Я насторожилась: обычно она гуляла с целой свитой дам, а тут была одна. Появилась из-за кустов, точно черт из табакерки. Как будто нарочно меня поджидала.

Леди Мелания предложила свое общество, и я не нашла причину для отказа. Уж очень хотелось услышать, что она скажет. Женщина меня не пугала. Пока я под присмотром, она ничего мне не сделает.

Мелания хмурилась. Мне не пришлось долго гадать, что ее беспокоит. Едва мы отошли от Арона, как она взяла меня под руку и прошептала:

— Это ты инициировала расследование в отношении моего родственника?

— Вы об отце Реде? Волнуетесь о нем? Или, быть может, о себе?

Женщина окинула меня взглядом. Кажется, в нем мелькнуло уважение.

— Догадалась, — усмехнулась она. — Что ж, так даже лучше. Не придется говорить намеками.

— Я тоже приветствую откровенный разговор.

Леди Мелания сомневалась всего мгновение, а потом, отбросив ложную скромность, произнесла:

— Скоро свадьба, а лэрд все еще жив. Если хочешь освободиться, действовать надо сейчас. После свадьбы уйти будет сложнее.

— Хочу, — кивнула я. — Но не такой ценой. Я вылила яд.

Она сжала мое предплечье с поразительной для ее худощавой комплекции силой. Когда она заговорила, ее приятный, мелодичный голос изменился до неузнаваемости, став вдруг противным до зубовного скрежета.

— Мы дали тебе шанс вернуться домой, а ты отказываешься? Не пожалеешь? У нас ведь есть и другие рычаги давления.

— О чем вы? — я уже почти не чувствовала пальцы, кровь к ним не приливала из-за хватки леди Мелании.

— Не хочешь по-хорошему, давай по-плохому. Ты подольешь лэрду яд – тебе дадут еще одну порцию, а мы, так и быть, позволим тебе уехать в Нэйталию. Если думаешь, что своим отказом спасаешь лэрда, то не льсти себе. Мы найдем к нему другой подход, но тогда и тебе придется худо: отправишься на тот свет вслед за ним.

— Ищите свои подходы, — я кое-как отцепилась от Мелании. — Но не впутывайте меня в свои придворные игры.

— Слушай сюда, маленькая дрянь, — с женщины слетели остатки очарования. — Не сделаешь, что велят, лэрд узнает о настойке, которую ты пьешь каждый день. Как думаешь, он отреагирует?

Она еще не договорила, а все встало на свои места. Я-то гадала, чего она молчит о настойке, чего тянет. Ведь давно могла донести. Теперь ясно в чем причина. Настойка – запасной план, а еще гарантия моего молчания. Как бы не хотелось, а об этом разговоре я не расскажу лэрду, и леди Мелания об этом знает.

Вот теперь я испугалась. На кону стояло мое благополучие, но я уже выяснила, что убийцы из меня не получится. И угрозами этого не изменить.

— Простите, но я ничем не могу помочь, — отчеканила я, а потом обернулась к Арону, давая ему знак подойти.

При воине Мелания прикусила язык, лишь сказав напоследок:

— Даю тебе время на раздумья, но не тяни. Как бы не стало поздно, — уходя, она так на меня посмотрела, что я поняла: мне конец.

Недолго думая, помчалась к себе: избавиться от настойки. Я ворвалась в собственные покои и рявкнула на служанку, чтобы ушла. Я была сама не своя. По дороге в спальню разбила вазу, зацепив ее локтем. Ощущение приближающейся беды давило на плечи, пригибая к земле.

Руки тряслись, и мне не сразу удалось подцепить паркетную доску. Попытки с десятой я, наконец, ее подняла. Склянка была на месте. Я вытащила ее и тут же вылила содержимое в горшок с цветком.

У нас с лэрдом давно не было близости и до свадьбы не будет. Пока обойдусь без настойки, а там видно будет. В законном браке я вполне могу родить детей. И даже буду им рада.

Склянку выбросила в окно, закинув подальше. Даже если кто-то ее найдет, в жизни не докажет, что в ней было и что она моя. Эти действия немного утихомирили мое рвущееся в галоп сердце, но полностью тревога не отступила. Больше я ничего не могла сделать. Мне оставалось лишь ждать, каким будет следующий шаг врага и гадать: как скоро лэрду донесут о настойке? Возможно, это произойдет уже сегодня, а, может, через неделю. Хотелось верить, что без доказательств Анрэй Вестор меня не осудит.

* * *

Вокруг суетились служанки, заканчивая приготовления. На мне было кремового цвета платье, расшитое серебряной нитью, с пышной юбкой и глубоким вырезом с таким тугим корсетом, что я едва могла дышать. Казалось, меня заковали в броню. Шею украшало то самое колье – первый подарок лэрда. Он все-таки надел на меня ошейник.

Девушки расчесывали мои распущенные по плечам волосы, а я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Кто эта серьезная дама? Куда подевалась смешливая, беззаботная девчонка? Даже черты лица стали строже, а взгляд постарел на несколько лет. В нем уже не было открытости и восхищения миром. Им на смену пришла настороженность.

Служанки вплетали в мои волосы цветы – заключительный штрих к свадебному наряду. Фату, которую использовали в Нэйталии, в Абердине заменяла накидка на плечи. У лэйди она была красной – под цвет крови. Я обязывалась отдать ее до последней капли стране, если в этом возникнет необходимость.

Накануне вечером я поговорила с Бертой. Полностью довериться ей не могла, но мне требовалось хоть с кем-то посоветоваться. Я спросила у девушки стоит ли рассказать лэрду о настойке от беременности.

— Ни в коем случае, — покачала головой Берта.

— Но я больше ее не принимаю.

— И что с того? Своим нежеланием иметь детей от лэрда ты оскорбила его.

— В наш договор не входили дети, — заметила я.

— Лишь потому, что ни одной абердинке в голову не придет предохраняться от лэрда. Когда и у кого появятся дети, решают боги, а не люди. Ты вмешиваешься в их замысел, принимая настойку. Это грех. К тому же ты ходила к ведьме, а за обращение к ней наказывают. И сурово. Этой настойкой ты нарушила несколько законов: божественных и человеческих.

Я кивнула. Молчать, так молчать. К тому же настойка теперь в прошлом. Стоит ли о ней теперь беспокоиться?

Лэрд и феодалы ждали меня в храме. Церемонию вел тот же священнослужитель, что посвящал Мариона в мужчины. Мне, как и мальчику, предстояло добираться до храма пешком. Сопровождали меня придворные дамы. Пожалуй, это было самое красочное шествие, что мне доводилось видеть.

Я шла первой, возглавляя растянувшегося на десяток метров змея процессии. Ноги утопали в снегу. Меховые сапожки были красивыми, но не практичными. В таких на балу танцевать, а не по сугробам ходить.

Наконец, впереди показался храм. Серое, величественное здание, похожее на одну из гор Абердина. Увидев его, я замешкалась. Мне предстояло навсегда связать жизнь с нелюбимым мужчиной. Я должна была добровольно войти в клетку, запереть за собой дверь и выбросить ключ. Можно ли винить меня в том, что я медлила?

Но расстояние неумолимо сокращалось. Вот уже я поднималась по лестнице в храм. В честь свадьбы ее украсили цветами. Растения покрылись инеем на морозе. Так и мое сердце затягивалось коркой льда.

В храм вошла абсолютно спокойной, словно все происходило не со мной. Это помогло выдержать многочисленные взгляды. Часть из них были любопытными, часть – откровенно неприязненными.

Я шла по длинному проходу между лавками. По бокам стояли гости-мужчины. Дамы из моего эскорта расходились в стороны, присоединяясь к мужьям, и остаток пути я проделала одна.

У алтаря ждал лэрд. Он был в полном военном облачении, как в нашу первую встречу. Солнечные лучи, проникая через витражные окна, отражались от колец кольчуги, отчего казалось, будто мужчину окружает ореол света.

Глупо утверждать, что его вид оставил меня равнодушной. Я вдруг подумала, что в моей ситуации имеет смысл поискать плюсы. В конце концов, лэрд не вызывает у меня отвращения. Пусть этот брак навязан мне, но живут же люди без любви. Помимо этого светлого чувства есть еще взаимное уважение, дружба, привязанность. Все это может быть у нас с лэрдом.

Вкладывая свою руку в ладонь лэрда, я приняла важное решение быть ему хорошей женой и достойной лэйди для Абердина.

Лэрд смотрел на меня странно. Не знай я его лучше, решила бы, что он взволнован.

Священнослужитель попросил нас повторить клятвы. По очереди мы присягнули в верности и пообещали быть опорой и поддержкой друг другу сегодня и впредь. На наших запястьях сомкнулись обручальные браслеты, а потом нам предложили испить вина из одной чаши в знак того, что отныне мы все делим на двоих.

Первым пригубил вино лэрд. Я приняла чашу из его рук, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись, отчего по телу пробежал озноб. Я сделал глоток. Вкус у вина был странным, слишком горький. Но, может, для свадебных обрядов горцы используют особый сорт.

Священнослужитель забрал у меня чашу и объявил, что муж может поцеловать жену. Не стесняясь свидетелей, лэрд сгреб меня в охапку и под одобрительный свист мормэров запечатлел поцелуй на моих губах.

— Мне тебя не хватало, — шепнул он после поцелуя.

Когда мы выходили из храма под крики ликования, лэрд дополнил свой брачный обет:

— Клянусь сделать тебя счастливой.

— А я клянусь быть вам примерной женой, — откликнулась я.

— Что ж, неплохо для начала, — кивнул он.

Из храма свадьба переместилась в замок, где был устроен пир. Я сидела с лэрдом во главе стола, все обращались ко мне «лэйди», но я чувствовала себя не в своей тарелке. Ощущение, что я не на своем месте, крепло с каждой минутой. Ни всеобщее веселье, ни вино не радовали меня. Наверное, я была самой мрачной невестой в истории Абердина.

Когда начались танцы, я улизнула от лэрда и спряталась за одной из колонн. Отсюда мне открывался прекрасный вид на зал, при этом я сама оставалась незамеченной. Но все же и здесь меня нашли. И не кто-нибудь, а Рикард Морей собственной персоной.

Увидев теперь уже бывшего мужа, я чуть не лишилась чувств. Хорошо рядом была колонна, на которую могла опереться. Что он здесь делает? Зачем явился? Признаться, его вид взволновал меня. Я и забыла, как Рик высок и статен. Девичье сердце сладко заныло, напоминая о былых чувствах.

— Все так же прекрасна, — произнес Рик, окинув меня взглядом. — Свадебный наряд удивительно тебе идет.

— Что ты здесь делаешь? — за грубостью я скрывала замешательство. — Не помню, чтобы тебя приглашали.

— На свадьбу лэрда не требуется приглашение. Любой вассал вправе приехать.

— Даже тот, кто опозорил себя дезертирством?

Рик поморщился:

— Не надо, Фло. Ты никогда не была стервой. Тебе это не к лицу.

Я прикрыла глаза, будучи не в силах и дальше смотреть на него.

— Лучше возвращайся в замок Морей. Здесь тебе не рады.

— Я не уеду, — заявил он. Шагнув вперед, Рик сократил расстояние между нами до критического. — Для меня радость быть подле тебя. Знать, что ты где-то неподалеку. Эту сладкую пытку я ни на что не променяю.

— Я принадлежу другому мужчине, Рик, — напомнила я, уперев ладонь ему в грудь, чувствуя, как под пальцами бьется его сердце. — И хотя я не люблю его так, как любила тебя, я буду ему верна, потому что он это оценит.

— Ты должна знать, я изменился…

— Мне все равно, — я тряхнула головой.

Рик действительно выглядел иначе, повзрослевшим. И еще, пожалуй, несчастным. Между бровей пролегла складка, а ведь раньше он часто улыбался.

— Оставь меня, пожалуйста, в покое.

Я покинула укрытие, ставшее ненадежным. Рик всколыхнул во мне забытые эмоции. Что-то в моем сердце по-прежнему откликалось на него. Я была бы рада искоренить это навсегда, но как?

Выйдя из-за колонны, я угодила прямиком в объятия лэрда.

— Ты прячешься от меня? — улыбнулся он и добавил с непередаваемой интонацией гордости и самодовольства: — Жена.

— Что вы, как я смею.

Мужчина нахмурился:

— Теперь-то ты можешь звать меня по имени, лэйди Флориана Вестор.

— Мне привычнее старое обращение, мой лэрд.

Если его и расстроило мое упрямство, то виду он не подал.

Я взяла его под руку, уводя подальше от колонн. Чем позже он увидит, что на свадьбу приехал Рик, тем лучше будет для всех. К счастью лэрд был слишком увлечен праздником, а Рик не торопился попадаться ему на глаза. Но все время был неподалеку. Я ощущала его присутствие повсюду.

Вскоре я ушла. Мне еще предстояло подготовиться к первой брачной ночи, но главное – вытравить из мыслей образ Рика. Он последний, о ком я должна думать сегодня.

Я сосредоточилась на лэрде. Мы давно не были близки, и я волновалась не меньше, чем в первый раз. К тому же теперь все по-другому. Мне предстояло разделить постель не с любовником, а с мужем. И я вдруг поймала себя на мысли, что не хочу его разочаровать.

Служанки помогли снять платье и надеть сорочку из тончайшего кружева. Узор был таким мелким и филигранным, что, казалось, сшит из паутины. Сорочка выглядела наряднее подвенечного платья.

Девушки ушли, а я осталась дожидаться, пока лэрд позовет меня. Немного кружилась голова, и ломило виски, но я списала это на волнение.

Судьба дала мне еще один шанс, и я, стоя посреди гостиной, решила: сделаю все, что в моих силах, чтобы стать, насколько это возможно, счастливой во втором браке. Отныне никакой настойки. Я рожу Абердину наследника.

Глава 24. Первая брачная ночь

Сильным мужчинам незнакомо волнение. Сотни раз он шел в атаку первым, ведя за собой войско. Сотни раз был ранен и не единожды стоял на пороге смерти. И всегда был спокоен. В первую брачную ночь с Кэйталин он так не переживал, как сейчас, а ведь тогда был неопытным юнцом.

Но сейчас… сейчас волновался, как мальчишка. Гадал, что она скажет, примет ли его или вновь оттолкнет. Вот тебе и сильный мужчина.

Анрэй прошелся по комнате. Пора уже послать за женой, но он все медлил, твердя себе, что ей нужно еще времени на подготовку. На самом деле время требовалось ему. Его останавливала собственная неуверенность. Едва думал, что она вот-вот появится, как сердечный ритм учащался. И вместе с тем он жаждал увидеть ее как можно скорее. Эта полярность сводила с ума.

«Как Флориана себя поведет?» — спрашивал себя снова и снова. Он уже полгода знал эту женщину, как ему казалось, довольно близко, но предсказывать ее поступки так и не научился. Она могла быть скромницей: краснеть и трепетать, едва он приближался. А порой превращалась в распутницу, от стонов и поцелуев которой кругом шла голова.

С этой девушкой все было вновь. Стандарты и правила рушились, когда она рядом. Она сносила их легким взмахом руки. Но даже не это в ней привлекало. Влекли ее эмоции – настоящие, яркие. Сотни раз женщины шептали ему «люблю», но ни одна не говорила искренне. Кэйталин и та лгала. Она уважала его, ценила, но не любила. Он начал думать, что женщины в принципе не способны на чувства. Ведь в других семьях было все то же самое. И вдруг появилась Флориана. Он видел: она умеет любить. И в этом ее сила.

Анрэй завидовал. Как злобный карлик мечтал отобрать то, что принадлежит другому, просто потому что у него этого нет. Но любовь невозможно забрать. Ее можно только заслужить. Ему потребовалось время, чтобы это понять.

Он дернулся к двери, сгорая от нетерпения обнять теперь уже свою жену, но так же резко остановился. Вдруг она его отвергнет? Своим поведением и словами растопчет все то будущее счастье, что могло у них быть. Ему стало больно от этой мысли. Проклятый меч не причинил столько страданий, когда лет десять назад вспорол ему бок.

Еще ничего не произошло, а он уже весь извелся. Как девица, честное слово. Анрэй был противен сам себе. Флориана вечно твердит о чувствах, но одно дело быть любимым, а другое – любить. Он хотел, чтобы его любили, но опасался любить сам. Чувства до того въедливая гадость. Избавиться бы от них и горя не знать. Но, похоже, для него все потеряно. Он завяз, как муха в сиропе.

Хватит. Он повел плечами, сбрасывая непривычные сомнения. Позвал Бена и велел пригласить лэйди Флориану Вестор. Анрэй сходил бы за ней сам, но не хотел отступать от обычая – жена должна прийти к мужу в первую ночь. Нарушать традиции – плохая примета.

Анрэй ждал Флориану, стоя посреди комнаты. Руки, сжатые в кулаки, казалось, еще хранили тепло ее ладоней, которые он держал в храме. Он ощущал его так остро, словно все еще прикасался к ней.

Он вздрогнул, услышав шаги. Без сомнений это она. Ее тихую поступить он узнавал мгновенно. Какие признаки любви перечисляла Флориана? Любовь – это когда отличаешь ее шаги от тысячи других. Анрэй хмыкнул. Кто бы подумал, что с ним такое случится.

Она шла, опустив голову. Прекрасное видение, словно окутанное снегом, с россыпью солнечного света по плечам. Приоткрытые губы влажно блестели, глаза, когда она подняла голову и смело встретила его взгляд, смотрели с вызовом. Она походила на без вины приговоренную, готовую принять мученическую смерть, но не сдаться.

Это он сделал ее такой? Он тот бесчувственный палач, что издевается над ней? В эту минуту Анрэй ненавидел себя, но ничего не мог с собой поделать. Измениться не в его силах. Он просто не мог ее отпустить. Даже понимая, что это будет правильно и честно по отношению к ней. Просто не мог…

— Флориана, — позвал он ее, понизив голос до шепота, от которого она задрожала.   Губы произносили имя жены, пробуя его на вкус, перекатывая по небу, как редчайшее вино. От него во рту возник сладкий привкус. Еще слаще на вкус была она сама.

Больше никто из них ничего не сказал. В эту ночь слова лишились смысла. Были важны лишь действия.

Анрэй протянул к жене руки, умоляя первой сделать шаг навстречу. Это подарило бы ему надежду, что еще не все потеряно, что между ними может быть что-то большее, чем просто договор. Но она стояла неподвижно. Прекрасное, но чуждое изваяние.

Ничего, значит еще не время. Значит, в другой раз. А сейчас он сам пойдет к ней. И гордость смолчит, как молчала все это время. Потому что ничего он не хотел так сильно, как быть любимым этой женщиной. Отчего-то ему было важно, чтобы именно она восхищалась им. Именно она скучала по нему и жаждала его объятий так же сильно, как он жаждал ее всю.

Касаясь Флорианы, Анрэй надеялся, что сумеет сдержаться, если она об этом попросит. Хотя даже думать о подобном было неприятно, ведь он уже пылал от страсти и хотел одного: обладать ею, чувствовать какая она тесная, горячая и влажная. Он слишком часто думал об этом последний месяц вынужденного воздержания. Но, удивительное дело, ему и в голову не приходило найти ей замену. Пусть и на время. Словно она приворожила его, навсегда сделав для него других женщин непривлекательными.

Анрэй погладил нежную, мягкую кожу ее плеча. Прижался губами к изгибу шеи, вдыхая чудесный аромат жены. Она не сопротивлялась. Напротив, подалась навстречу. Теперь ее грудь касалась его груди. Она обняла его за шею, притягивая к себе. Если это не согласие, то он ничего не понимает в женщинах.

Он не сомневался в ее ответном желании. При мысли о том, что она хочет его столь же сильно, как он ее, он стал твердым как камень.

Наконец Анрэй поцеловал Флориану. Девушка застонала, когда он чуть сжал ее ягодицы, плотнее придвинув ее к себе. Пусть почувствует силу его страсти. Как он пульсирует от желания обладать ею.

Анрэй прервал поцелуй, чтобы вдохнуть. Голова кружилась, от нетерпения дрожали руки. Сорвать бы с Флорианы сорочку и овладеть девушкой без промедления, но это будет нечестно по отношению к ней. Ему потребовалась вся сила воли, которой у него было немало, чтобы контролировать себя.

Когда он потянул сорочку с ее плеч, Флориана вдруг покачнулась. Пришлось придержать ее за талию, иначе бы упала. Анрэй заглянул ей в лицо – оно было бледнее ее сорочки.

Очередная уловка чтобы держаться от него подальше? Эта непрекращающаяся игра утомляла, но она же и заводила. Он решил: Фло притворяется, чтобы избежать близости, и уже собрался заявить, что ничего не выйдет, как девушка обмякла в его руках.

Возбуждение вмиг спало, оставив после себя боль неудовлетворенности. Флориана потеряла сознание, и причина, конечно, не в первой брачной ночи. Прежде девушка не была столь чувствительной.

Подхватив жену на руки, Анрэй отнес ее на кровать. Он и сейчас ощущал, какая она горячая, но только теперь догадался прижать губы к ее лбу, проверяя температуру. Стоило признать: Флориана пылала не от страсти к нему, у нее был жар.

В первую секунду он растерялся. Не так-то легко перестроиться с мыслей о страстной ночи на мысль о больной жене. Но Фло застонала, не приходя в себя, и его будто колодезной водой окатили. Лекаря! Немедленно!

На крик прибежал Бен и тут же умчался за лекарем. Пока тот не явился, Анрэй сидел на кровати у ног Флорианы, не зная, чем ей помочь. Ожидание было невыносимо. Минуты текли невероятно медленно.

Как так вышло? Что вообще происходит? Симптомы Фло не походили на обычное недомогание. Это что-то серьезное. Даже он – далекий от лекарского искусства человек – это понимал.

Прошла, как ему показалось, вечность, и явился лекарь. Он тут же развернул бурную деятельность.

— Выйдите, будьте добры, — сказал он Анрэю.

— И не подумаю, — он не тронулся с места.

— Но мне необходимо сосредоточиться.

— Я не помешаю вашему сосредоточению, не переживайте.

Наверное, лекаря впечатлил голос лэрда или его строгий вид, но спор он не продолжил.

Анрэй сдержал слово и не вмешивался, со стороны наблюдая за осмотром Флорианы. При помощи трубки лекарь прослушал ее дыхание; посчитал пульс; приподняв веки, заглянул в глаза; пощупал живот.

— Жар необходимо сбить, — заявил он в результате. — Прикажите служанкам обтирать лэйди холодной водой и делать примочки.

— И это все? — возмутился Анрэй. — Каков ваш вердикт? Что с ней?

— Этого я пока не понял. На простуду не похоже – легкие чистые. Живот тоже в норме, а значит не отравление. Собьем жар и понаблюдаем симптомы, а там видно будет.

Но ни обтирание, ни компрессы Флориане не помогали. Ей становилось хуже. Она сгорала на глазах. Заподозрив, что служанки недостаточно стараются, Анрэй сам взялся за дело.

Пальцы сводило от ледяной воды, принесенной с улицы, но они тут же отогревались стоило коснуться Флорианы, такой горячей она была. Анрэй проводил мокрой тряпкой по ее лбу, шее, ключицам и груди, вплоть до низа живота. Капли застывали на девичьем теле прозрачными бусинами. Жар раскрасил ее щеки румянцем. Она была прекрасна, и Анрэй обмирал от ужаса при мысли, что может ее потерять.

Он взял ее руки в свои и прижал к губам. Не было сил смотреть на нее такую безучастную и далекую.

Она металась в бреду, что-то шептала. Ему показалось: чье-то имя. Но так тихо, что пришлось наклониться к самым губам, чтобы уловить – Рик. Анрэй резко выпрямился, чтобы не слышать, как с уст жены слетает имя соперника. В минуту слабости она звала не его. Он не считал себя кровожадным, но в эту минуту пожалел, что сохранил мормэру Морею жизнь. Ему еще хватило наглости явиться на свадьбу. Одним безымянным богам известно, чего Анрэю стоило сдержаться и не пронзить наглеца мечом.

Лекарь провел еще один осмотр, а потом еще и еще. Уже занялся рассвет, закончилась первая брачная ночь, а он так и не установил, что с Флорианой. Анрэй был в ярости. Он не выносил беспомощности. Она выводила его из себя.

От гнева лэрда лекаря спасла одна из служанок. В какой-то момент она подошла к Анрэю и шепнула так, чтобы лекарь не слышал:

— В крепости живет знахарка, лэрд. Она может помочь.

— Ты знаешь, где ее искать? — спросил он, и девушка кивнула. — Тогда приведи ее сюда.

Служанка выбежала из покоев, и снова потянулось ожидание.3ec623

Надо отдать девчонке должное: обернулась она быстро. Буквально за полчаса. С ней пришла обычная на вид женщина. Ни зеленого оттенка кожи, по которому как утверждали легко отличить ведьму, ни бородавок у нее не было. Но лекарь при ее виде ощетинился, точно пес при виде кошки.

— Она что здесь делает? — забыв с кем говорит, вспылил он, но тут же поправился: — Простите, лэрд, но эта женщина – ведьма. Ее нельзя допускать к лэйди. Она ее убьет.

— Лэйди и без того умирает, — произнес Анрэй. — И ты ничем ей не помогаешь. Ты даже не в силах облегчить ее страдания. Если это сделает она, — он кивнул на знахарку, — так тому и быть.

— Я не могу при этом присутствовать, — заявил лекарь. — Выбирайте: или она, или я.

Анрэя одолели сомнения. Отказаться от лучшего лекаря Кингросса было опасно. Вдруг Фло станет хуже? Но потом он посмотрел на жену. Куда уж хуже? Она едва жива. Лекарь даже жар не сбил.

— Вы свободны, — кивнул Анрэй мужчине.

— Вы совершаете ошибку, — сказал он, подхватив свой чемоданчик.

Все провожали его молчаливыми взглядами. Едва дверь за лекарем закрылась, знахарка взялась за дело. Она провела тот же осмотр. Действия были так схожи, что Анрэй задался вопросом: в чем разница между лекарем и ведьмой? Неужели только в поле?

Закончив осмотр, знахарка выпрямилась. Анрэю не понравился ее хмурый вид, и он потребовал, чтобы она поделилась своими подозрениями.

— Лэйди отравлена, — объявила она. — Это зелье из черной анибы.

— Как ты это выяснила? — ему требовались доказательства.

— У нее почернели ногти, — знахарка приподняла руку Флорианы, и он увидел черный ободок на ногтях жены. — Язык покрыт налетом, — очередная демонстрация. — И наконец желтые белки глаз. Все вместе это симптомы отравления вытяжкой из черной анибы.

— Когда она приняла яд? На свадьбе мы пили из одной бутылки, но я чувствую себя нормально.

— Для мужчин этот яд безвреден. Он и у женщин не вызывает такой реакции. Отравление, не считая перечисленных мной признаков, проходит бессимптомно. Единственное побочное действие черной анибы: если вовремя не вывести яд из организма, у женщины наступает полное и безвозвратное бесплодие. А так как ярко выраженных симптомов нет, редко кто догадывается, что был отравлен.

Анрэй вцепился в бортик кровати. Дерево жалобно затрещало под его пальцами.

— Кто это сделал?

— Этого я не знаю, — пожала плечами знахарка. — Но могу предположить, что он вам не друг. Кто-то очень не хотел, чтобы у новой лэйди были дети, а у Абердина законные наследники.

— Ты сказала, отравление проходит бессимптомно. Почему у Флорианы жар?

— Ей повезло: у нее аллергия на черную анибу. Не будь ее, она бы ничего не почувствовала. Просто стала бы бесплодной. Но теперь, когда мы выяснили в чем дело, еще не поздно вывести яд из организма.

— Ты ее вылечишь?

— Жить она будет, — кивнула знахарка.

— А дети?

— Я сделаю все, что в моих силах. Но обещать ничего не могу.

Вторая жена – второе бесплодие. Это не могло быть совпадением. Несчастная Кэйталин, у нее не было аллергии на черную анибу. Она была отравлена и не знала об этом. Никто не знал.

— Вылечи ее, — потребовал Анрэй. — Вы, — обратился уже к служанкам, — поступаете в ее полное распоряжение. Делайте все, что она прикажет.

Не все девушки охотно прислуживали ведьме, но им хватило ума промолчать. Анрэй был не в настроении для пререканий. Его ждало важное дело: наказание виновных. Ни к чему проводить расследование, чтобы выяснить их имена. Он и так знал, кто преступник.

Глава 25. Черная аниба

Когда я открыла глаза, светило солнце. Проникая в комнату через узкие оконца, оно расчерчивало ее полосами – светлая, темная, светлая, темная. Но я точно помнила, что пришла в спальню лэрда ночью. А что было потом? Не могла же я забыть несколько часов жизни.

Приподнявшись, я огляделась. Вокруг стояли многочисленные тазы с водой. На полу, опустив голову на край кровати, спала служанка. В кресле дремала какая-то женщина. Узнавание было мгновенным – знахарка. У меня скрутило желудок. Что она здесь делает? Явилась рассказать о настойке?

Я попыталась сесть, чем разбудила служанку, а она, вскочив на ноги, в свою очередь подняла знахарку.

— Ступай, доложи лэрду, что лэйди очнулась, — велела женщина служанке.

Та рванула в коридор, а я, пока мы остались одни, сбивчиво зашептала:

— Вы сказали ему? Сказали? Умоляю, молчите. Если он узнает, накажет нас обеих.

— Тише, — шикнула на меня знахарка. — Он ничего не знает. Но кое-кому мне все же пришлось поведать о настойке.

— Мелании? — догадалась я.

— У меня не было выбора. Она пришла ко мне со своими подозрениями. От меня требовалось только подтверждение. В противном случае она обещала поджарить меня на костре.

Теперь ясно, откуда Мелания узнала о настойке. Винить знахарку я не могла. В конце концов, она лишь спасала свою жизнь.

— Тебя пытались отравить, — между тем, сказала женщина, — меня вызвали для твоего лечения.

— Отравить?

— Да, выдержкой из черной анибы. Она вызывает бесплодие.

— Так я?... — прижала руки к животу.

— Не могу точно сказать. Время покажет. Но настойку мою больше не пей. Не то хуже будет.

Она едва произнесла это, как дверь открылась, и в спальню вошел лэрд.

— Флориана, ты пришла в себя, — он выглядел счастливым, а я захлебывалась рыданиями, подступившими к горлу.

— Лучше бы я погибла! — вырвалось у меня.

Я повалилась обратно на подушки, глотая слезы. Боги ненавидят меня. Как иначе объяснить их издевательства?

Знахарка дала лэрду указания по поводу моего лечения и ушла. Мужчина задержался, но лучше бы он тоже вышел. Сейчас мне хотелось побыть наедине со своим горем.

Лэрд сел рядом со мной на кровать, взял мою руку в свою и переплел наши пальцы.

— Ты не представляешь, как я испугался, что потеряю тебя. Однажды во время штурма крепости я как обычно возглавлял войско, и вдруг вижу – мне в грудь направлено копье. Те пара секунд, что оно летело, были самыми страшными в моей жизни. До этой ночи.

— Вас ранили в тот день? — спросила я зачем-то.

— Нет. Друг сбил меня с ног, и копье лишь задело плечо.

Я кивнула, вспомнив тело лэрда. Оно все было покрыто шрамами. Думаю, он встретился ни с одним копьем.

Мужчина пытался отвлечь меня, но тяжелые мысли быстро вернулись.

— Теперь меня тоже сошлют в монастырь? — всхлипнула я. — К чему вам бесплодная жена.

— Еще ничего толком неизвестно.

— И как долго вы планируете это выяснять? Какой срок мне отведете? Год? Два?

Голос повышался постепенно, и в итоге я сорвалась на крик. Со мной случилась настоящая истерика. Я вопила, рыдала, брыкалась, не давая себя обнять. Пришлось позвать Бена, чтобы держал меня, пока лэрд вливал мне в рот успокоительную настойку.

Спустя пару минут на меня навалилась апатия. Все стало безразлично. Я лежала на боку, наблюдая за танцем пылинок в луче света. Это было даже не спокойствие, это была пустота.

Лэрд гладил меня по волосам, шептал утешительно. Я не разбирала слов, только интонацию: что-то ласковое, пропитанное заботой. Но и это не трогало меня. В море штиля, в которое меня погрузила очередная настойка знахарки, был лишь один островок бури.

— Кто это сделал? — спросила я, с трудом двигая языком из-за успокоительного. — Я хочу знать его имя.

Рука лэрда напряглась.

— Тебе нужно поправляться. Сосредоточься на этом. С прочим я разберусь сам.

Я перекатилась на спину, чтобы видеть его лицо:

— Это Мелания, да? Она отравила меня так же, как лэйди Кэйталин.

По тому, как дрогнули губы мужчины, я догадалась, что попала в цель. Подтверждение мне было уже ни к чему, и я повернулась к лэрду спиной.

Потянулись дни выздоровления. Возможно, оно бы проходило быстрее, если бы не мое душевное состояние. Лэрд регулярно навещал меня, но я неизменно давала ему понять, что не хочу его видеть. Мне было больно смотреть на него. Стоило взглянуть на мужчину, и на глаза наворачивались слезы. Я чувствовала себя никчемной, отработанный материал – вот кто я. Как скоро лэрд от меня откажется?

Обо всем, что происходило в замке, мне подкладывали служанки. Они охотно делились сплетнями. Девушки как пауки проникали повсюду – сколько с ними не боролись, а пауки все равно встречались во всех частях замка.

От служанок я услышала о письме, которое лэрд послал бывшей лэйди. Его интересовало, не заметила ли она после свадьбы черного ободка на своих ногтях. Судя по тому, что Меланию теперь обвиняли в отравлении двух лэйди, ободки были. Догадка о том, что лэйди Кэйталин выпила выдержку из черной анибы, превратилась в факт.

Насколько я знала, лэрд так ничего и не рассказал первой жене. И здесь я была с ним солидарна. Ни к чему тревожить ее покой. Особенно теперь, когда уже ничего не изменить.

Служанки так же сообщили о побеге леди Мелании с сыном. Она не стала дожидаться ареста, скрылась со всей семьей. Начались допросы всех, кто был с ними близок. Леди Ариенна поведала о сговоре с Меланией против меня, но об отравлении девушка ничего не знала. Мать первого бастарда обещала ей место аманты, если она спровоцирует меня на ревность. В итоге леди Ариенна отправилась обратно к отцу. При дворе ей запретили показываться.

Эти новости встряхнули меня, и я задумалась о чем-то помимо постигшего меня несчастья.

Вечером, когда лэрд как обычно пришел меня проведать, я впервые за несколько дней заговорила с ним.

— До меня дошли слухи: леди Мелания покинула Кингросс. Что теперь будет?

— Тебя заботит судьба Абердина? — мужчина сел в кресло около камина, и пламя отразилось в его глазах, отчего они вспыхнули подобно раздутым углям. — Или моя судьба?

— Отныне я неразрывно связана с Абердином. Как мне не беспокоиться о нем? Если меня отравили тем же ядом, что и лэйди Кэйталин, то уже тогда Мелания метила к вам в любовницы, но ведь она была еще очень молода в то время.

— Мы с Кэйталин поженились шестнадцать лет назад, — произнес лэрд. — Мне было девятнадцать, ей – пятнадцать, а Мелании вовсе тринадцать. Она не годилась в жены. Но ее отец уже в ту пору имел немалое влияние при дворе. Так уж вышло, что я рано остался один. В четырнадцать лет стать лэрдом не так-то просто.

— Но вы справились, — заметила я.

— Не сразу. Сперва мной помыкали все, кому не лень. Лишь в двадцать один год я стал достаточно взрослым, чтобы взять власть в свои руки. А спустя год при дворе появилась Мелания. Теперь-то я вижу, что ее отец, отравив Кэйталин, заглядывал далеко в будущее.

— Поразительно до чего расчетливыми бывают люди, — пробормотала я. — Так тщательно все спланировать на годы вперед.

Лэрд усмехнулся, а потом произнес:

— Мелания отправилась на юг. Там найдутся желающие спрятать ее и моего старшего бастарда.

— На тот самый юг, где недавно было восстание против вас, — заметила я. — Она надеется собрать там войско. У нее есть шанс?

— Кто знает? — он пожал плечами. — Зависит от того, скольких мормэров она перетянет на свою сторону.

— Если у нее получится, начнется гражданская война.

— Тебе не о чем волноваться. Север по-прежнему на моей стороне. И восток меня поддержит.

— А запад?

— Посмотрим.

— Это все из-за меня, — пробормотала я. — Из-за меня Абердину грозит междоусобица.

— Чепуха, — разозлился мужчина. — Если кто и виновен, то исключительно Мелания. И еще я. Мне следовало отпустить тебя домой, как ты просила. Но я боялся.

— Чего же?

— Того, что в моей жизни больше никогда подобного не случится. Я боялся остаться один. Теперь уже навсегда.

Я, сглотнув ком в горле, прошептала:

— Возможно, у нас не будет детей.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — упрямо тряхнул он головой.

— А если все же не будет?

— Плевать, — он резко встал. — Мне хватит тебя.

Я думала он подойдет. Вся его поза, разворот тела, то, как стояли ноги, говорило о том, что он отчаянно хочет приблизиться. Но он не сделал ни шага по направлению ко мне. Вместо этого лэрд покинул спальню, а я вдруг поняла: мне хотелось, чтобы он остался.

В ту ночь туман горя, окутавший меня, рассеялся. Ему на смену пришла надежда. Возможно, еще не все потеряно. Даже знахарка точно не могла сказать, будут ли у меня дети. Не рано ли я опустила руки?

Следующим утром я проснулась абсолютно здоровой, чувствуя себя как никогда прекрасно. Во мне созрело и окрепло решение подарить лэрду первую брачную ночь, которой он был лишен по вине леди Мелании. Я дала себе слово, что это женщина больше не встанет между нами. Как же наивна я была.

Первым делом я велела служанкам наносить горячей воды. Мне необходимо было вымыться, стереть с себя следы болезни. Вода всегда обновляла меня. На этом мои приготовления только начались. Помимо физической подготовки: умащения тела ароматным маслом, завивания волос при помощи подогретых на огне щипцов; я готовила себя морально. Мне все-таки предстояло соблазнить мужчину. Пусть это мой муж, нервничала я от этого не меньше. Ведь роль соблазнительницы мне в новинку. Прежде все получилось само собой.

Я долго выбирала наряд. Гадала, что понравится лэрду. Первым порывом было надеть лучшее платье и драгоценности, но потом я подумала – зачем? Едва ли мужчинам так уж интересны платья и украшения. Это важно женщинам. Для нас это возможность показать свое превосходство.

В итоге я остановилась на той же самой сорочке, что была на мне в прошлый раз. Мне хотелось таким нехитрым способом вернуть время вспять, притвориться, что не было дней болезни. Одно огорчало – сорочка сидела на мне не так хорошо, как прежде. Я сильно похудела, и это не пошло на пользу моей внешности. Оставалось надеяться, что муж захочет меня и такой.

Я узнала, что лэрд временно ночует в покоях по соседству. Раньше они принадлежали лэйди Кэйталин, и мне было неловко туда идти. Но раз решила, надо действовать. После нашего последнего разговора, я сомневалась, что муж сам придет ко мне.

Вечером, накинув халат, я вошла к лэрду без стука. Он сидел с книгой у камина. Рубаха на груди была распахнута, оголяя мощную грудную клетку. Его подбородок и щеки заросли щетиной. Мужчина выглядел измотанным и осунувшимся, словно болел он, а не я.

Я двигалась бесшумно, и он не сразу меня заметил. Это дало мне время взять себя в руки: восстановить дыхание, успокоиться, убедить себя, что не совершаю глупости.

Наконец, мужчина поднял глаза от страницы и увидел меня. Он вздрогнул от неожиданности, начал подниматься мне навстречу, но я его остановила:

— Не надо, не вставайте.

Он послушно опустился обратно в кресло, ожидая моих дальнейших действий. Больше я ничего не сказала, не дала понять, зачем пришла. Это и так очевидно. К тому же язык от волнения не повиновался, и я боялась, что буду заикаться. Да и разговоры только отвлекут меня от цели. Нет, сегодня я определенно не буду болтать.

Я принялась развязывать пояс халата. Пальцы плохо слушались, и я никак не могла с ним справиться. Зачем затягивала так сильно?

Мужчина снова дернулся, видимо, желая мне помочь, но я подняла руку ладонью вперед, призывая ему не двигаться. Даром я, что ли, так тщательно готовилась. Он должен увидеть мой наряд, оценить его издалека.

Наконец, с поясом было покончено, и я скинула халат с плеч. Глаза мужчины потемнели, а руки вцепились в подлокотники, словно он силой удерживал себя на месте. Но уже в следующий миг он качнулся вперед, я тут же шагнула назад. Осознав, что рискует меня спугнуть, лэрд откинулся на спинку кресла и уже не делал попыток подняться.

Следом за халатом отправилась сорочка. Теперь я стояла перед мужем абсолютно нагая. Он шумно выдохнул, а я, набравшись храбрости, встретила его взгляд. Он смотрел именно так, как я хотела – не на обнаженное тело, а на лицо. Жадным, голодным взором. В эту секунду я поняла кое-что важное. Прежде мне казалось – я в полной его власти, и он может делать со мной все, что ему вздумается, а я совершенно беспомощна. Но эта дорога вела в оба конца. У меня тоже была власть над ним. Это открытие подарило мне уверенность.

— Подойди, — попросил лэрд, протянув ко мне руку.

Его глубокий голос с характерной хрипотцой заставил меня трепетать. Мне вдруг захотелось усесться к нему на колени. И я не видела причины отказывать себе в желаемом.

Я направилась к мужу. Он терпеливо ждал, пока я приближусь. Я остановилась, лишь когда колени уперлись в кресло между расставленных ног мужчины. Кончиками пальцев он коснулся моих подколенных впадин, руки заскользили выше, вплоть до ягодиц. Прикосновения стали смелее. Мы оба дрожали от желания и нетерпения.

Схватив за талию, лэрд потянул меня на себя. Подчиняясь, я села на него сверху, и его бедра оказались зажаты между моих ног.

Лэрд ласкал мои плечи и ключицы, добрался до губ. Поцелуй вопреки ожиданиям был нежным, почти молящий. Через соприкосновение губ я ощущала его обожание и даже преклонение передо мной. Но при этом поцелуй нельзя было назвать нерешительным. Сомнения Анрэю Весторы неведомы.

Между поцелуями он шептал, как я прекрасна, как нравлюсь ему, как он скучал, а еще что ему со мной невероятно хорошо. Одновременно с этим он ласкал меня рукой. Я уже знала, какие у него умелые пальцы, а потому, откинувшись назад, доверилась его рукам. Я любила то чувство, которое он во мне рождал. Когда он касался меня так нежно, так бережно, я теряла контроль.

Вскоре я достигла пика, задыхаясь и цепляясь за плечи мужчины. Он подхватил меня за талию, не дав упасть, и прижал к себе. Мне понадобилось время, чтобы вернуться в реальность. Он не торопил, хотя я ощущала его возбуждение и дивилась выдержке мужчины.

Чуть отдалившись, я провела руками по его груди и животу вплоть до полоски волос, идущей от пупка вниз, по ней я добралась до ремня. Мужчина задышал чаще. Поддерживая меня за бедра, он не торопился мне помогать, позволяя мне справиться с ремнем самостоятельно.

Я сражалась с ним не меньше, чем с поясом своего халата. Когда с ремнем было покончено, муж подтянул меня к себе. Дальше он действовал сам, и вскоре мои бедра ритмично двигались в ответ на его движения. Поцелуи стали глубже, дольше.

— Чего ты хочешь? — спрашивал он. — Скажи.

Мне показалось: он говорит не о близости, а о чем-то большем, о чем-то за пределами спальни, за пределами физических тел.

— Всего, — простонала я, сама не до конца понимая, что имею в виду. В одно короткое слово входила семья, счастье, любовь, дети и много чего еще.

— Я твой, — пробормотал в ответ мужчина в мои приоткрытые губы, — бери всё.

Наши тела идеально подходили друг другу, словно мы слеплены из одного куска глины, который просто кто-то разделил надвое.

В какой-то момент лэрд встал, удерживая меня на весу. Он перенес меня на кровать и, раздевшись, лег рядом. Ласки и поцелуи возобновились. И так ночь напролет. Мы то сходились в страсти, то расходились для отдыха и короткого сна. Мужчина был ненасытен и я вместе с ним. Стоило отпустить контроль, отринуть многочисленные правила, которые матушка вдалбливала в меня с детства, и тело взяло верх, в ответ одарив меня невероятным наслаждением.

Когда очередной раунд был закончен, я поняла, что больше не выдержу. Все, чего хотела – спать. По привычке я собиралась уйти к себе, но лэрд меня удержал.

— Сегодня и впредь ты спишь со мной, — заявил он.

— Но как же…, — я растерялась.

— Теперь ты моя жена. Соответствуй, — произнес он, а потом, смягчившись, добавил: — Объявим перемирие. Меньше всего я хочу, выйдя из этой комнаты, потерять то, что мы здесь обрели.

Я сомневалась мгновение, а потом легла обратно в постель, позволив мужу себя обнять. Он прав: пора заканчивать с войной.

Глава 26. Настойка

Утром, когда я проснулась, лэрда не было. Неважно спал он ночью или нет, государственные дела не ждали. На прикроватной тумбе лежал букет белых и красных роз – в тон цветам Абердина. Мне в этом чудился намек: как будто меня официально признали лэйди.

После завтрака отправилась на прогулку – я предпочитала сама выгуливать Снега. Спустя полчаса возвращалась к себе. Настроение было приподнятое, и я, не переставая, улыбалась. Даже Арон заметил перемену во мне, сказав, что я похожа на весеннее солнце.

Но едва вернулась в замок, как все изменилось. В обычно тихом коридоре было подозрительно многолюдно. Чуть где-то намечался скандал, феодалы слетались на него как пчелы на мед. Вот и сейчас, чтобы попасть в покои, которые принадлежали мне и после свадьбы, пришлось лавировать между группками мормэров и их жен, жадно что-то обсуждающих. Но стоило мне приблизиться, как они замолкали. Я так и не узнала, что стряслось, а напрямую спросить не рискнула.

Второй сюрприз ждал в покоях: там было не менее многолюдно, чем в коридоре. Только здесь вместо феодалов сновали слуги. Они ходили по комнатам, словно те принадлежали им, заглядывали во все углы, раскидывали вещи. От возмущения я лишилась дара речи.

Я недолго гадала, в чем дело. Мелания сдержала слово: донесла лэрду о настойке. Не лично, конечно, ее не было в Кингроссе, но сути это не меняло. Что ж, ее ждет разочарование: в моих покоях ничего не найдут.

Первым моим порывом было выгнать всех вон, но мне хватило ума стерпеть. «Стоп», — сказала я себе. — «Никаких эмоций, только холодная голова». Если уж я собралась играть оскорбленную невинность, то разумно притвориться, что я удивлена происходящим.

Наверняка лэрд где-то здесь. Я прошлась по комнатам и наткнулась на него в гостиной. Он стоял у окна, глядя на улицу. Руки заложены за идеально прямую спину, подбородок вздернут, челюсти сжаты – знакомая поза. Среди придворных она называется «позой гнева». Если лэрд при тебе стоит вот так, жди беды. Даже седые мормэры трепетали, что уж говорить обо мне.

Я подходила к нему осторожно, на цыпочках. Желудок сжимался от страха, грозясь исторгнуть завтрак. Пальцы похолодели, а ноги едва держали. Я словно подкрадывалась к дикому зверю, который в любой момент мог броситься на меня и растерзать.

— Мой лэрд, — пробормотала, превозмогая спазм в горле.

— Флориана, — кивнул он, не глядя в мою сторону.

Что-то за окном очень его занимало. Я выглянула на улицу, но ничего интересного не заметила. Даже снег не шел.

— Что происходит? — спросила я, помня о выбранной роли. — Что эти люди делают в моих покоях?

— Ищут, — коротко бросил он.

Я захлопала глазами:

— Но что?

И вот тогда он повернулся ко мне. Честное слово, лучше бы он продолжал смотреть в окно. Его взгляд меня парализовал. Мужчина, который сейчас стоял передо мной, был не Анрэем Вестором, с кем я провела прошлую ночь, и я понятия не имела, чего от него ожидать. Это был кто-то чужой, опасный.

— Лэрд, — прошептала я онемевшими губами, — вы в чем-то обвиняете меня?

— Пока нет, — ответил он. — Надеюсь, что нет, Флориана.

Он снова отвернулся к окну, и стало легче дышать. Само собой, из покоев меня не выпустили. Устроившись в кресле, пришлось наблюдать за обыском. Я нервничала, хотя и знала, что ничего не найдут. Слава богам, я избавилась от склянки.

Порыскав по гостиной, слуги переместились в спальню. Через открытую дверь я видела, как они переворачивают каждый сантиметр комнаты. Добрались и до пола. Причем довольно быстро. Нашли тайник под кроватью подозрительно легко, словно знали о нем.

Слуга ловко поддел паркетную доску. Я ожидала увидеть разочарование на его лице, ведь там ничего нет, но что-то пошло не так. Слуги заволновались. Один побежал к лэрду, горячо зашептал ему на ухо. Оттолкнув его, лэрд направился в спальню. Шагал тяжело. Не удивлюсь, если на паркете остались вмятины-следы.

В спальне лэрд присел на корточки перед моим тайником. Долго смотрел внутрь, потом опустил туда руку и что-то достал. С моего места я не видела что, но это было неважно. Минуты моей спокойной жизни сочтены – поняла я как никогда четко.

Глупо было рассчитывать, что враги понадеются на удачу. Они не собирались искать мою склянку, они подложили свою. Я не сомневалась, что в ней та самая настойка от беременности. Достать ее не так уж сложно. Но откуда они узнали про тайник?

Я поднялась с кресла. Взгляд упал на мою служанку. Ухмылка на ее лице все объяснила. Девушка продала меня. Леди Мелания в свое время нарочно предупредила, что в курсе существования настойки. Она рассчитывала, что я побегу ее перепрятывать, и я не подвела. А служанка в это время подсматривала через замочную скважину, где мой тайник.

— Выйдите все, — лэрд говорил тихо, но каким-то образом его услышали даже в дальних комнатах.

Слуги ушли, закрыв за собой двери, а я по-прежнему стояла на месте. Куда мне бежать? В этой стране у меня нет ни одного друга, который за меня заступится. Даже Арон, потоптавшись на пороге, вышел. Я не винила его: для него лэрд – символ Абердина. Ослушаться его равняется государственной измене. Остался только Снег, жавшийся к моим ногам.

Лэрд не торопился заговаривать со мной. Зажав склянку пальцами, он рассматривал ее содержимое на свет.

— Это оно? — спросил он. — Зелье от беременности?

— Мне неизвестно, что там, — ответила я честно. Все-таки это не моя склянка.

Мы так и стояли в разных комнатах – он в спальне, я в гостиной. Разговаривали через открытую дверь. Впрочем, разговаривали ли? Лэрд говорил сам с собой, не слушая меня.

— Любопытно, Кэйталин пила такое же, — произнес он задумчиво.

— Лэйди Кэйталин хотела детей больше всего на свете, — я посчитала своим долгом заступиться за лэйди. Моя вина – только моя. Чернить ее имя не позволю.

— Почему, Флориана? — стиснув склянку в кулаке, лэрд пошел ко мне.

Я попятилась, но потом приказала себя остановиться. Нельзя показывать, что мне страшно. Невиновной нечего бояться.

— Я по-прежнему не понимаю, что происходит, — заявила я. — Что в этой склянке? Почему она так вас расстроила?

— Довольно притворства, — устало сказал мужчина. — Мне все рассказали.

— Кто и что?

— Хватит! — лэрд повысил голос. — Имей мужество признаться. Ты пила это, чтобы не было детей?

Он продемонстрировал мне склянку, но я продолжала упорствовать:

— Это навет. Они сделали это нарочно. Они хотели, чтобы я вас отравила, но я отказалась. И теперь они пытаются очернить меня в ваших глазах.

— А что это, по-твоему, если не отрава? — мужчина сжал кулак, послышался хруст стекла. — Ты не отравила мое тело, вместо этого ты отравила мою душу.

Его голос был пропитан болью. И я прикрыла глаза, что не видеть ее следы еще и на его лице.

— Ты утверждаешь, что невиновна. Скажи, если я велю привести сюда знахарку, она подтвердит твои слова?

Я привалилась к стене. Не думала, что он зайдет так далеко. Естественно, знахарка ничего не будет отрицать. И тот факт, что я уже давно не приходила за настойкой, ничего не изменит.

— Скажи что-нибудь, — потребовал он. — Потому что сейчас я теряюсь в догадках. Твоя истерика насчет того, что ты не можешь иметь детей тоже игра? К чему было это выступление? Быть может, вы со знахаркой в сговоре, и не было никакого отравления. Быть может, жертва Мелания, а не ты.

Он знал, чем меня зацепить. Я выпрямилась и распахнула глаза. Я поступила дурно и готова ответить за это. У меня всего один шанс объяснить все лэрду.

— Я не хотела плодить бастардов, — заговорила горячо и сбивчиво. — Не такой судьбы я желаю своим детям. Но после свадьбы, после того, как я чуть навсегда не лишилась возможности иметь детей, я поняла, что хочу стать матерью. Я перестала принимать настойку. Клянусь!

— Тогда почему она все еще у тебя? — рявкнул он.

— Мне ее подложили!

— Опять ложь. Я устал от нее. Это предательство, Флориана, — произнес лэрд.

Я опустила взгляд. Из кулака мужчины на пол капала кровь. Он порезался, но вряд ли это почувствовал.

— Все, чего я желал когда-либо, каплю твоей любви.

— Нет, — покачала я головой, — вы желали мое тело.

— Даже его я не получил полностью, — он бросил окровавленные осколки мне под ноги. — Я слышал, как в бреду ты шептала имя Рикарда. Признаться, я боялся, как бы во время близости ты не назвала меня его именем. Я сходил с ума от ревности. Чем я это заслужил? Возможно, я нетерпелив и настойчив, но я никогда не был жесток с тобой. А ты продолжаешь вести себя так, будто я тебе противен. У меня такое ощущение, словно я оскорбляю тебя своими чувствами. Но тебе не миновать их. Прежде я не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Моя жизнь была полна другим: государственными делами, войной, заботой о стране. Я отдавал всего себя Абердину. Что дурного в том, что теперь я хочу отдать себя любви?

Лэрд говорил о любви, но в его голосе не было нежности. Тот звучал жестко, даже зло. Словно чувства, о которых он упоминал, были ему неприятны, и он желал избавиться от них.

Мужчина распалялся от звука собственного голоса, а я как завороженная смотрела на его раненую ладонь. Ее пересекали несколько глубоких порезов, и я думала, что хорошо бы их промыть и перевязать. Эта ладонь была моим спасательным кругом. Куда легче было сосредоточиться на ней, чем размышлять над тем, что уже произошло и что будет дальше. Но именно это послужило последней каплей, окончательно выведшей лэрда из себя.

— Когда я говорю, ты должна смотреть на меня!

Мужчина схватил меня за подбородок той самой раненой рукой. Его кровь стекала по моей шее. Чудилось, она впитывается в мою кожу.

— Ты будешь слушать, когда я говорю, — лэрд встряхнул меня. — Будешь смотреть, когда я велю, и раздвигать ноги, когда я пожелаю. Если боги будут милосердны, ты родишь мне столько детей, сколько сможешь. Но их всех отберут у тебя. Моим наследникам не нужна такая мать. Чему ты их научишь? Ненависти к отцу?

— Прошу, — с трудом произнесла я, так как лэрд все еще крепко держал меня за подбородок.

— Ах, теперь ты просишь, — он хмыкнул. — Нет уж, время милости прошло. Я лишаю тебя права обращаться ко мне с просьбами. Скажи спасибо, что твоя хорошенькая голова останется на твоей прелестной шее.

Он прижался губами к моему уху и прошептал:

— Я лишаю тебя своей любви. Ты ее недостойна.

Боль в его голосе осела горечью у меня на языке.

Мужчина отпустил меня и отошел на несколько шагов:

— Раздевайся, — велел он. — Мне необходим наследник, и я хочу быть уверен, что получу его.

Я заглянула в его глаза, но нашла там пустоту. Спорить было бесполезно, взывать к жалости тоже.

Дрожащими пальцами я принялась расшнуровывать платье. Повезло, что на этот раз шнуровка была спереди. Не хватало еще звать служанку.

— Ваша рука кровоточит, — произнесла я, скрывая неловкость.

— Переживу.

Он смотрел на меня исподлобья. Я не могла понять, что больше в том взгляде – ненависти или страсти? Они так переплелись, что стали одним целым.

Наконец, с платьем было покончено. Стягивая с плеч сорочку, я цепенела от страха и стыда. Склонив лицо к полу, возилась с бельем, когда услышала: 4e0863

— Ступай в спальню.

Я выполняла указания, как безвольная кукла. Этот мужчина был моим сюзереном, моим мужем, в конце концов. Я обязана его слушаться.

Снег бросился следом, но лэрд закрыл дверь, не дав ему войти в спальню. Пес скулил и царапал дверь, словно чувствуя, что хозяйка нуждается в защите. Хоть одно живое существо переживало за меня.

Лэрд приказал, и я легла на кровать. Стоя надо мной, он сказал лишь одно:

— Ты хоть представляешь, как сильно я сейчас хочу сделать тебе больно?

И он сделал, как хотел. Может, не физически, но все же. Мне было больно от его равнодушия. В этот раз не было ласк. Близость превратилась в набор рефлекторных действий, что напомнило мне Рика. С ним всегда было так.

Соитие принесло лэрду меньше удовольствия, чем раньше, но он и не подумал остановиться.  Он не был груб, как в тот день, когда обвинил меня в измене. На моем теле не осталось ни единого синяка или ссадины, а вся кровь на моей коже принадлежала ему. Но именно сейчас он был холоден и отчужден. Словно был не со мной в этот момент. Даже странно, как сильно это меня задело.

Закончив, он встал, поправил одежду, и вскоре я услышала шаги. Вскинув голову, увидела, что я одна в комнате. Лэрд ушел.

Глава 27. Снова одна

С тех пор лэрд ежевечерне посещал меня, и все повторялось. Он не был груб, ни к чему не принуждал, а я просто исполняла свой супружеский долг. Мы и парой фраз не перекинулись, и вот эта отчужденность тяготила сильнее всего. Я думала: любовницей быть плохо. Но нет, нелюбимой женой быть в сотни раз хуже.

Все это время я искала способ доказать свою невиновность, но служанка, подложившая настойку, пропала. Я даже Арона привлекла к поискам – не помогло. У меня было плохое предчувствие, что ее найдут, как сойдет снег, где-то в канаве с перерезанным горлом.

Не имея возможности найти предательницу, я занялась теми служанками, которые остались. И вот тут помощь Арона, наконец, пригодилась. Благодаря своим связям он узнал всю подноготную девушек, и вместе мы выбрали самых надежных и преданных.

Берта в свою очередь исправно докладывала мне о настроении при дворе. Как выяснилось, феодалов мало волновала наша с лэрдом семейная ссора. Куда больше их заботил побег старшего бастарда и вероятность так и не увидеть законного наследника. Именно эти две темы были самыми обсуждаемыми.

А потом лэрд не пришел. Я ждала до полуночи, но он так и не явился. Облегчения не испытывала, наоборот вся извелась. Почему он не идет? Где он сейчас? С кем? Быть может, с новой амантой?

Я почти не спала эту ночь, а утром первым делом отправилась в кабинет мужа. Как и положено, попросила доложить о визите. Опасения, что меня не примут, были напрасны: слуга приветливо распахнул передо мной двери.

Лэрд был один. Судя по всклоченным волосам и несвежей рубахе, он провел ночь в кабинете.

— Что-то случилось? — поприветствовав мужа, поинтересовалась я.

— С чего ты взяла? — спросил он, перебирая бумаги.

— Этой ночью я не имела удовольствия видеть вас.

— Можно подумать, тебя это расстроило, — фыркнул он.

— И все же, как лэйди и ваша жена, я хочу знать, что происходит.

— Хорошо, — он откинулся на спинку кресла. — Отец леди Мелании сплотил вокруг внука южных мормэров. К ним также примкнули несколько домов с запада. И их число, как мне доносят, постоянно растет.

— Что теперь будет?

— Война. Именно ее подготовкой я занят. Мы выступаем через пару дней.

— А я?

— А ты останешься в Кингроссе, дожидаться возвращения мужа.

— Но скоро весна, а вы обещали, что мы вместе откроем весенний бал, — это был глупый предлог, но от неожиданности я перестала соображать и это единственное, что пришло в голову. — Я думала лэрд всегда держит слово.

— А я думал ты родишь мне наследника, — откликнулся мужчина. — Похоже, мы оба жестоко обманулись.

— Вы бросите меня одну? Среди врагов, — привела я последний довод.

— Не моя вина, что, прожив в Кингроссе четыре месяца, ты не приобрела друзей, а лишь нажила врагов, — чуть помолчав, он добавил уже другим тоном: — С тобой будет усиленная охрана. Пойми, я не могу не поехать. Это мое войско, моя война, моя страна.

Я кивнула, принимая объяснение. Пожалуй, с моей стороны эгоистично требовать от лэрда остаться.

— Если хочешь, можешь пожить в оборонительной башне. Запрешься изнутри, никто не войдет.

— Нет, — отказалась я. — Затворничество не для меня.

На этом разговор закончился. Давно мы так долго не беседовали. Отношения между нами можно было описать как прохладные. Мы не ссорились, не обменивались обвинениями, мы просто сосуществовали рядом, терпя присутствие друг друга.

До отъезда я лэрда не видела, а в день отбытия войск явилась его проводить. Он не подошел попрощаться, и я приблизилась сама. Обнять не решилась, лишь произнесла:

— Я буду ждать вашего возвращения.

— Потому, что так положено жене, — печально усмехнулся он.

— Потому что я так хочу, — поправила я, не без удовольствия отметив, как дернулся уголок его губ.

Мужчина никак не показал, что мои слова зацепили его, но уходил он явно неохотно, то и дело бросая на меня задумчивые взгляды. Лэрд еще не был готов меня выслушать, но может однажды… С этой точки зрения расставание пойдет нам на пользу. Одна беда: я боялась одиночества.

Под звук барабанов войско покинуло Кингросс. Я стояла у ворот, пока последний наездник не скрылся за горизонтом. Уже все разошлись, а я все смотрела вдаль. Опомнилась, лишь когда Арон осторожно коснулся моего плеча.

Потянулись серые будни. Один день походил на другой: утром и вечером я гуляла со Снегом, и это были единственные приятные часы. Остальную часть дня проводила в покоях, выходя только на общие обеды, да и то неохотно.

Ощущение грядущего несчастья преследовало меня повсюду. Я не осознавала, что именно меня пугает, но с тех пор, как уехал лэрд, была настороже. Спала плохо, днем вздрагивала от шорохов, а за обеденным столом куска не могла проглотить из-за кома в горле. Все повторялось как накануне разрыва с Риком. Я ждала неприятностей и дождалась.

Это случилось ночью. Мне в очередной раз не спалось. В ногах сопел Снег. Его размеренное дыхание и ощущение теплого бока успокаивали меня. Одним своим присутствием он вселял в меня надежду.

Я не двигалась, чтобы не разбудить пса. Лежала без движения, глядя на луну через окно, когда услышала шум в гостиной. Я вяло прислушивалась к звукам, решив, что это Арон. Ему тоже не спится, вот и бродит как привидение.

Веки отяжелели, и я ощутила, что вот-вот провалюсь в сон, как вдруг в гостиной что-то упало с оглушительным грохотом. Мы со Снегом одновременно подскочили. Шерсть на загривке пса встала дыбом, он зарычал.

Я поднялась, на ходу накидывая халат, посмотреть, что происходит. Вслед за первым ударом раздался второй, а с ним донеслись голоса, словно в гостиной собралась толпа.

Я мешкала всего мгновение, потом кинулась к двери, приоткрыв ее, выглянула в щель. Увиденное заставило окаменеть. В гостиной развернулся настоящий бой: Арон сражался сразу с тремя воинами, мешая им добраться до спальни.

Захлопнув дверь, я устремилась к арбалету, вооружиться и помочь Арону. Но едва взяла оружие в руки, как дверь в спальню распахнулась – в комнату ворвался мужчина. Снег взвился белой стрелой, метя в горло незваному гостю. Зубы пса достигли цели и сомкнулись на шее мужчины, но и тот не остался в долгу. Снег взвизгнул, получив удар ножом.

— Нет! — я дернулась вперед, но было поздно. Все произошло слишком быстро, а я была до отвращения беспомощна.

Арбалет был заряжен, и я вскинула его как раз вовремя. Второй мужчина, переступив через тела товарища и Снега, спешил ко мне. Он был в шаге от меня, когда я выстрелила. С такого расстояния даже я не промахнулась: мужчина рухнул как подкошенный, из груди у него торчала стрела.

Я запретила себе думать о содеянном. Сперва перезарядить арбалет, потом паниковать. Но руки тряслись и долго не получалось захватить тетиву – пальцы постоянно соскальзывали. Наконец, натянула и взяла стрелу, вставить в паз. Но отвлеклась – бросила короткий взгляд на пол, а там… Три тела: два человека и собака, и огромное, бескрайнее море крови.

Меня замутило. Я пошатнулась, не рухнув лишь благодаря прикроватной тумбе, на которую села. Арбалет выпал из ослабевших рук. Не стоило смотреть. Вид смерти окончательно меня деморализовал. От мысли, что, по крайней мере, одна из них на моей совести, я, сложившись пополам, застонала. Говорила, что никогда не превращусь в убийцу и вот пожалуйста. Очередная черта пройдена. Ничего-то мое слово не стоит.

В комнату ворвались еще трое. С мечами наперевес и лицами, перемазанными в крови – не люди, а мрачные духи подземелий. Я потянулась за арбалетом, но они успели раньше. Схватили меня под руки, дернули вверх, ставя на ноги. Я сопротивлялась: брыкалась, кусалась, визжала – все без толку. Мужчины потащили меня прочь из спальни. Мимо убитого мной человека, мимо неподвижного Снега и его поверженного врага, оттуда в гостиную мимо Арона с перерезанным горлом. Наконец, в коридор, где пол был усыпан телами так же щедро, как земля по весне семенами. Воины, которых лэрд оставил для моей защиты, были мертвы. Случайно пойманный взгляд покойника и его пустые глаза стали последней каплей. Я потеряла сознание.

Очнулась от холода и сырости. Воздух был пропитан влагой, как бывает около моря. Но пахло совсем не морским бризом. Увы, этот запах был мне знаком. Мне уже доводилось вдыхать эту смесь пота, крови, мочи и человеческих страданий. Еще не открыв веки, я поняла, что нахожусь в тюрьме.

Я была одна. Это помогло мне решиться. Распахнув глаза, огляделась, но ничего не изменилось. Меня по-прежнему окружала тьма. В ней был лишь небольшой островок света, падающий через маленькое оконце в двери.

Моя камера – сырая нора с тюфяком гнилой соломы и отхожим местом – привела меня в ужас. Ни одно живое существо не должно жить в подобных условиях.

Я поднялась на ноги, мимолетом отметив, что на мне только сорочка и халат. Доковыляла до двери, отделяющей меня от свободы, и выглянула в окошко. В поле зрения попал кусок стены с факелом и плечо стража. Увидев его, я испытала облегчение. Мне было важно, что в эту минуту я не одна, а рядом находится живой человек.

— Простите, — хрипло позвала я – голос сел из-за крика, — вы не могли бы мне помочь?

Вопрос звучал глупо в этих стенах, но роль заключенной была для меня в новинку.

— Чего тебе? — пробурчал мужчина, лица которого я по-прежнему не видела.

— Скажите, пожалуйста, что я здесь делаю, — происходящее я воспринимала как ошибку, а то, что случилось в спальне, вовсе чудилось дурным сном. Быть может, это очередной кошмар и надо лишь проснуться?

— Мое дело стеречь, — произнес страж, давая понять, что не знает ответа.

Я до крови закусила губу. Боль была острой, она убедила меня, что происходящее не имеет ничего общего со сном.

Я судорожно искала выход. Что мне сказать этому человеку, чтобы он открыл дверь? Напомнить, кто я?

— Вы не можете удерживать меня. Я – лэйди, законная супруга лэрда Анрэя Вестора, сюзерена Абердина.

— По мне хоть священный дух одной из гор. Мне приказали стеречь, я стерегу.

— Но кто вам это приказал?

Я так и не выяснила – собирался ли страж ответить. В коридоре раздались шаги, и он вытянулся по стойке смирно. Что-то было в этих шагах. Даже не видя идущего, я ощущала его силу и власть. Так ходит лэрд, но его походку я бы узнала.

Я попятилась от двери. Мне вдруг расхотелось выяснять, за что я сюда попала. Отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Она была сырой и холодной, влага мгновенно пропитала халат, но я упорно продолжала вжиматься в стену, стремясь слиться с ней и стать незаметной.

Послышался скрежет ключа в ржавом замке, застонали петли, и мне в глаза ударил свет. Я отгородилась от него ладонью, но не зажмурила, сейчас мне казалось важным смотреть страхам в лицо. Как будто так они имели надо мной меньше власти.

Я видела лишь ореол входящего. Сначала мне показалось, что это женщина, но я быстро поняла ошибку. Все дело в рясе. Я приняла ее за платье.

Передо мной был священнослужитель. Когда я это осознала, то на меня нахлынуло небывалое облегчение. От переизбытка чувств на глаза навернулись слезы.

— Вы пришли, чтобы мне помочь, — я устремилась к священнослужителю, но путь преградил страж из коридора.

Я попыталась его обогнуть, не тут-то было: мужчина отпихнул меня обратно к стене. Тогда-то я впервые заподозрила, что визит отнюдь не дружеский.

— Рад снова встретить тебя, Флориана, — произнес священнослужитель.

Я не видела его лица в полумраке камеры, но голос показался знакомым.

— Отец Ред?

— Для тебя отец Редьярд, — отчеканил мужчина.

Я, сжавшись, обхватила себя за плечи. Ведь понимала, что отец Ред замешан в заговоре против лэрда. На что рассчитывала? Что пожалеет и отпустит? До того глупо, что даже смешно.

Я глухо рассмеялась, вызвав недоумение у стража и священнослужителя. Последний сказал, что мне рано сходить с ума.

— Я приготовил для тебя множество развлечений, Флориана, — заявил он, — и хочу, чтобы ты осознавала происходящее. Обещаю, будет весело.

Глава 28. Суд идет

В неведение относительно причины моего заточения я прибывала недолго, о чем теперь сожалела. Лучше не знать правды, так у меня была призрачная надежда на положительный исход. Но отец Редьярд без лишних сантиментов все объяснил.

— Тебя обвиняют в ведьмовстве, — сказал он. — Есть свидетели, которые видели, как ты не единожды ходила к знахарке.

— И что с того? Эта женщина являлась в замок, лечить меня. Лэрд сам ее вызвал. Его вы тоже обвините?

— Кстати, о лэрде, — отец Редьярд сложил руки на груди. — Ты опутала его своими чарами. Иначе объяснить тот факт, что спустя шестнадцать лет брака он вдруг развелся невозможно.

— Он развелся, потому что брак был бездетным.

— И это тоже происки ведьм.

— Вы не посмеете убить лэйди!

— У священнослужителя первой ступени есть такая власть. В отсутствие лэрда вся судебная система подчиняется ему.

У отца Реда на все был ответ. Странно, что меня не обвинили в бездетности лэйди Кэйталин. Повезло, что я во время ее свадьбы была ребенком и жила в другом государстве.

— Что вам даст моя смерть?

— Многое. Ты – угроза для нашего дела. Лучше бы черная аниба сделала свое дело. А так, слишком велик риск. Если забеременеешь, Марион из наследника превратится в никого. Люди не пойдут за никем.

— И все же вы не можете убить меня просто так. Вам нужен повод. Желательно официальный.

По тому, как скривилось лицо священнослужителя, я поняла, что попала в цель. Заговорщики хотят переманить мормэров на свою сторону. Никто не пойдет за убийцами лэйди, а за спасителями государства встанут многие.

— Лэрд знает о том, что вы задумали? — поинтересовалась я.

Отец Редьярд замешкался с ответом, и малости мне хватило, чтобы догадаться: мои враги действуют за его спиной. Впрочем, мне это никак не поможет. Лэрд далеко, а священнослужитель и те, кто с ним в сговоре, вот они – жаждут расправы надо мной. Когда Анрэй Вестор узнает, что случилось, он, может, и вернет себе власть над крепостью, но ему явно понадобится новая жена, так как со мной будет покончено.

— Как вы осмелились явиться в Кингросс? — спросила я. — Почему вас не арестовали?

— Не надейся на мой арест, — усмехнулся отец Редьярд. — У меня хватает друзей. К тому же крепость захвачена нашими сторонниками. Наместник лэрда смещен. Сейчас Кингросс в нашей полной власти. Кто нам помешает?

— Это переворот!

— Еще нет. Но все к этому идет. Стране не нужен правитель, променявший ее благополучие на женщину. С тех пор, как лэрд связался с тобой, он думает, о чем угодно кроме Абердина. Пора положить этому конец.

То, как свободно отец Ред говорил при страже, убедило меня: заговор обширнее, чем я представляла. Похоже, в нем состоит множество людей, а возглавляет все леди Мелания или ее отец. Пусть ее нет в Кингроссе, но у нее здесь остались верные люди, и она все еще настроена сжить меня со свету.

— Тебя будут судить через несколько дней, — напоследок сказал мне отец Редьярд. — А перед этим состоится суд над твоей сообщницей.

Я испугалась: кто сообщница? Неужели Берта? Меньше всего хотела подставить ее под удар.

— Кто она? — выкрикнула в спину священнослужителю. Мне необходимо было услышать это сегодня.

— Знахарка, — ответил он. — Давно пора отправить эту ведьму на костер.

Не могу сказать, что у меня отлегло от сердца. Берта была вне опасности, но знахарка не заслужила уготованную ей участь. Но я понимала, почему ее торопились убрать. Она слишком много знала.

Я уповала на то, что горожане, которые не раз обращались к знахарке за помощью, вступятся за женщину. Сама я была лишена права присутствовать на суде, не то что выступать в поддержку обвиняемой.

Едва священнослужитель ушел, и я снова осталась одна, как навалились воспоминания. Перед глазами стояли сцены из моих покоев. Эти люди не погнушались убийством, чтобы добраться до меня. Арон – мой молчаливый, бесстрашный воин – мертв. Снег – преданный друг – вероятно, тоже. Их смерти зияли невосполнимыми провалами в моем сердце. А сколько невинных людей умерло, защищая меня? И сколько еще умрет…

Погрузиться в отчаяние и горе мне не дал новый визитер. Я напряглась: кто на этот раз пришел позлорадствовать? Но человек, переступивший порог камеры, поразил меня до глубины души. Неужели и он среди врагов? Хотя после всего, что между нами было, чего удивляться, что бывший муж захотел мне отомстить.

Я снова отступила к противоположной от двери стене, инстинктивно желая держаться подальше от Рика. Не зная, чего от него ожидать, готовилась к худшему.

Рик попросил стража выйти. Кажется, он сунул ему что-то в руку. Подкупил? Но если Рикард заодно с отцом Редьярдом, то какой в этом смысл? Я засомневалась в своих выводах.

— Похоже, мы поменялись местами, — сказал Рик, переступая с ноги на ногу.

Это была не ирония. Просто он не представлял с чего начать разговор.

— Как тебе удалось сюда пройти? — спросила я.

— Мне помогла дочь мормэра Бьюкена.

— Берта? Она выбила для тебя пропуск? — я улыбнулась. Оказывается, у меня еще есть друзья. Но радость быстро прошла. Не стоило девушке так рисковать. Дружить со мной опасно для жизни.

— Я был глупцом, — вместо ответа произнес Рик. — То, что я потерял тебя – самое большое несчастье в моей жизни. Но я сам в нем виноват. Сейчас я хочу лишь одного – помочь. Скажи, как тебя спасти? Должен быть способ вытащить тебя отсюда.

— Известен ли случай побега из тюрьмы Кингросса? — поинтересовалась я, и мужчина покачал головой. — Вот тебе и ответ. Лучше уходи, пока и тебя не арестовали.

— Я не уйду, — заупрямился Рик. — Я здесь, чтобы спасти тебя.

Я по достоинству оценила его мужество. Утверждение о том, что он изменился, не пустой звук. Прежний Рик держался бы подальше от неприятностей, нынешний готов был пожертвовать жизнью ради меня. Как жаль, что теперь уже слишком поздно.

— Мне уже ничего не поможет. Пока лэрда нет в Кингроссе, отец Редьярд и его приспешники здесь хозяева. Одним богам известно, кто его поддерживает. Если даже наместник лэрда бездействует.

— Точно! — воскликнул Рик, и я вздрогнула. — Лэрд – вот кто нам нужен.

— Но он на войне.

— Я немедленно отправлюсь за ним, — горячо заговорил Рик. — Уверен, он бросит все, едва узнав, что ты в опасности.

— Если он покинет поле боя, то рискует проиграть войну, — даже мне хватило ума это понять. Лэрд не единожды упоминал, что сам ведет войска в бой. Без него это просто горстка вооруженных мужчин, с ним – непобедимая сила.

— Ему придется выбрать, что для него важнее: ты или победа.

Рик не слушал возражений. Он отмахнулся от моих слов о том, что лэрд и так многое потерял из-за меня. Рикард принял решение и отправился воплощать его в жизнь. Таким непреклонным я видела его впервые.

Свидание подошло к концу – страж попросил посетителя на выход. Прежде, чем уйти, Рик сжал мои руки и шепнул:

— Я не допущу твоей гибели. Доверься мне. В этот раз я не подведу.

Я смогла лишь кивнуть в ответ, так как дыхание перехватило от навернувшихся слез.

Страж чуть ли не силой оттащил от меня Рика. Мы до последнего цеплялись друг за друга. Когда союз наших рук все-таки распался, я уже была не в силах сдерживать слезы. Рик ушел, и я разрыдалась.

Время для меня остановилось. Не видя смены дня и ночи, не имея представления о часах и минутах, проведенных в камере, я была абсолютно дезориентирована.

Страж отвечал на мои вопросы гробовым молчанием. Видимо, ему запретили общаться со мной. Больше меня никто не навещал: ни друзья, ни враги. Единственным доступным способом избежать реальности был сон, и я спала так много, как могла. Ведь даже преследующие меня кошмары были приятнее действительности.

Кормили чем-то отдаленно похожим на еду. Первое время я отказывалась, полагая, что это невозможно есть, но потом голод взял свое. Я ела, зажав нос и стараясь не дышать. Само собой, о ванне и чистой одежде речи не шло. Но с отсутствием удобств смирилась быстро. Это сущий пустяк по сравнению с тем, что меня ждало – мучительная смерть на костре.

Все время заключения страх был моим единственным другом. Он один не покидал меня, обосновавшись всерьез и надолго. Мне было почти девятнадцать лет, не самый подходящий возраст для смерти. Я еще так мало видела, так мало попробовала и испытала. Я хотела жить! Но никому не было дела до моих желаний.

В конце концов, пришел мой черед предстать перед судом. За мной явились стражи. Они повели меня к выходу. Я по сей день была в сорочке и халате. Единственное, что мне позволили – ополоснуться прохладной водой. Заикаться о том, чтобы мне дали переодеться, было бесполезно, и я плотнее запахнула халат. Похоже, унижение – часть процесса.

Я замешкалась, когда мы вышли на улицу. После мрака подземелья глаза долго привыкали к свету, и я брела как слепая. Меня направляли стражи, с двух сторон держа под руки.

Прозрела я у тюремной площади, но лучше бы оставалась слепой, потому что от увиденного у меня едва не помутился рассудок. По центру площади поставили столб, соорудив под ним костер. На том столбе до сих пор висело тело – черное, обгорелое, скрюченное. Я даже не сразу поняла, что оно человеческое. Рот мертвеца навсегда застыл в немом крике, пальцы походили на птичьи когти. Но хуже всего был запах горелого мяса. Меня вывернуло, едва я его вдохнула.

Стражи брезгливо морщились, подталкивая меня в спину, чтобы шла быстрее. Вытерев рот рукавом, я ускорила шаг, так как сама желала оказаться подальше от этого ужасного зрелища. В том, что висело на столбе, невозможно было узнать женщину, которая продала мне настойку от беременности, но это без сомнений была она. Отец Редьярд сжег первую ведьму. Настал черед второй.

Суд проходил в небольшом зале. Кроме судьи в лице священнослужителя первой ступени, моего обвинителя – отца Редьярда, стражей да пары свидетелей никого не было. А ведь процесс должен быть громким. Не каждый день лэйди судят за ведьмовство. А тут камерная обстановка. Не захотели выносить сор из избы? Или побоялись привлекать внимание?

Видеть судьей главного священнослужителя Абердина было неожиданно. Я и предположить не могла, что он тоже состоит в заговоре против лэрда. Теперь-то ясно, как меня отравили. Недаром вкус вина во время брачной церемонии показался мне странным. Именно в нем был яд. И подлил его сам священнослужитель первой ступени.

Суд походил на тщательно отрепетированный спектакль. Если поначалу я еще пыталась вставить слово в речь отца Редьярда, как-то возразить ему, то вскоре бросила эту затею. Меня попросту не слушали. Никому не было дело до моих оправданий. Эти люди заранее приговорили меня. Суд проводился для галочки. Он давал предлог для казни лэйди.

Выступили свидетели. Они заявили, что видели, как девушка со светлыми волосами регулярно ходит к знахарке. Естественно, все подумали на меня. Других девушек со светлыми волосами в крепости нет.

Затем уважаемый суд выслушал историю о том, как знахарка явилась в замок и при помощи заговоров и ритуалов спасла меня от смерти. И никого не интересовало, что меня пытались отравить и кто это сделал.

Опустив голову и ссутулив плечи, я слушала заключительную речь отца Редьярда.

— Эта женщина, — указал он на меня, — используя свой магический дар, одурманила лэрда. Она заставила его сослать в монастырь горячо любимую супругу, лэйди, которой мы все восхищаемся. А потом вероломно заняла ее место. Не удивлюсь, если следующий шаг ее коварного плана – устранение лэрда. Но боги на нашей стороне, они не дали свершиться убийству. (1bd23)

Я фыркнула про себя. Кто бы говорил про убийство лэрда. Ведь это отец Ред подговаривал меня пойти на преступление.

— Сегодня мы очистим Абердин от скверны! — вещал он. — Сегодня мы спасем лэрда.

Судья думал недолго. Спустя пару минут он вынес приговор: смерть на костре. Завтра. На рассвете.

Глава 29. Военный лагерь

Сырая земля хлюпала под ногами. Над палаточным лагерем вились струйки дыма от костров. Остро пахло жареным мясом и конским навозом. Анрэй любил аромат походной жизни. Предчувствие битвы – вот что он навевал. Оно разливалось по венам, заставляя кровь убыстрять бег.

Но в этот раз все было иначе. То, что прежде приносило удовлетворение, теперь раздражало. Даже крамольная мысль закралась: может, стар он для походной жизни? Как иначе объяснить не проходящую тоску по дому? А ведь когда-то считал дни до нового похода… Конечно, он знал причину такой перемены, но упорно ее игнорировал.

После ссоры с женой Анрэя уже ничто не радовало. Даже отсутствие наследника не беспокоило как прежде. Если любимая женщина отказывается родить ему детей, то какая разница, кто получит страну после него? Главное это будет не их с Флорианой сын, прочее не имеет значения.

— Похоже, мы здесь надолго, — к нему подошел Кир – первый советник и просто близкий друг. — Мелания с отцом серьезно окопалась в крепости. Осада займет несколько месяцев.

— Мне казалось, им не терпится дать бой, — нахмурился Анрэй.

— Все на это указывало, а теперь тянут. Как будто ждут чего-то.

— Подкрепления?

Кир потер подбородок:

— Разведчики ничего не докладывали. Впрочем, от этой дамочки можно ожидать чего угодно. Я давно говорил, что от нее надо избавиться.

— Я не убиваю женщин.

Кир скривился. Его отношение к Мелании не являлось секретом. Он ее и за человека не считал, не то что за женщину.

Анрэй оставил друга и пошел вдоль палаток. Воины, завидев его, вставали, но он жестом велел им не обращать на него внимания. Раньше он частенько подсаживался к одному из костров, чтобы разделить со своими людьми трапезу, но сейчас хотелось побыть в одиночестве.

Надо бы сосредоточиться на осаде, обдумать возможность подкрепления, составить тактический план, проконтролировать распределение продовольствия на случай, если осада затянется. Дел хватало, но он мог думать лишь о жене. Она обрела над ним странную власть. В стране сотни красивых, умных женщин, которые с радостью примут его ухаживания. Так почему именно она?

До встречи с Флорианой Анрэй не совершал необдуманных поступков, но рядом с ней чувства брали верх. То, как она цепляла его, выводила из себя – делало его живым. Она словно разбудила его от многолетнего сна, вдохнула краски в серые будни, но она же ранила больнее других, принося мучительные страдания. Он любил ее и ненавидел одинаково сильно.

Ненавидел за то, как она поступила с ним. Отвергла, точно он какой-то мальчишка. Он мало для нее сделал? Мало ей дал? Или попросил взамен что-то немыслимое? Всего-то каплю любви. Но, видимо, это слишком много. Не заслужил.

Анрэй добрался до границы лагеря. Дальше простиралось занесенное снегом поле. На белом фоне черным пятном выделялся всадник. Он несся во весь опор к лагерю. Разведчик спешит сообщить о войске врага?

Анрэй вытащил меч из ножен и приготовился лично встретить всадника. Ждать пришлось недолго. Мужчина, не щадя лошадь, мчался во весь опор. В сгущающихся сумерках Анрэй не сразу рассмотрел его лицо. А, увидев, с кем имеет дело, крепче перехватил рукоять меча.

К нему приближался мормэр Рикард Морей. Первым порывом Анрэя было разрубить мужчину пополам. Один его вид вызывал в нем неконтролируемую ярость. Анрэй был не в состоянии постигнуть, чем этот мужчина лучше его. Что такого есть у Рикарда Морея, чего нет у него? Неужели молодость? Неохотно он признал, что соперник хорош собой. Девушкам такие нравятся.

Рикард натянул поводья. Лошадь резко остановилась, подняв в воздух брызги снега и едва не сбросив наездника.

— Мой лэрд, — выдохнул он.

Вид у него был безумный, словно он мчался сутки напролет без еды и сна. Одной рукой он придерживал себя за раненый бок. Анрэй подобрался, предчувствуя дурные вести. Люди не проделывают такой путь с дырой в боку да еще в спешке, чтобы сказать что-то приятное.

— Мой лэрд, — повторил мужчина, хватая ртом воздухом. Он был не менее загнан, чем лошадь под ним. — У меня вести о лэйди.

— Говори, — кивнул Анрэй.

— Ее арестовали по обвинению в ведьмовстве, — выдал он.

Анрэй подумал, что ослышался. Кто в здравом уме поднимет руку на его жену? Кто настолько глуп? У него, должно быть, отсутствует инстинкт самосохранения. Поэтому он поначалу не поверил Рикарду Морею. Но тот, спешившись, поведал детали, которые невозможно выдумать.

— Ее казнят, — говорил он, пока они шагали к палатке Анрэя. — Сожгут на костре, как ведьму. Вы – единственный, кто может ее спасти.

— Она отправила тебя ко мне? — уточнил Анрэй, откидывая полог палатки.

— Нет, она не хотела, чтобы я ехал сюда.

Анрэй поморщился. Даже стоя у края пропасти, Флориана отказывалась от его помощи. Или смерть для нее предпочтительнее, чем быть обязанной мужу?

— Она боялась, что войско без вас проиграет бой, — добавил Рикард, и Анрэй устыдился своих мыслей. Фло беспокоилась о его интересах. Ну, что за девушка…

В палатке Рикард тяжело опустился на стул. Он был бледен от кровопотери.

Следом вошел Кир. Даже не пришлось за ним посылать. Анрэй наспех обрисовал ситуацию. Ему требовался совет друга. По правде говоря, ему требовалось его одобрение. Ведь решение он уже принял.

— Отправишься в Кингросс? — Кир слишком хорошо его знал.

— А ты предлагаешь оставить все, как есть? — Анрэй был близок к тому, чтобы вспылить. Кир призывал бросить Флориану на растерзание врагам.

— Какая эта по счету твоя женщина? — Кир был как всегда прямолинеен. — Даже жена не первая. Сколько их еще будет? А страна у тебя одна.

— Не смейте так говорить о Флориане! — вместо Анрэя за девушку вступился Рикард. И это было унизительно.

У Анрэя в руках вся власть в стране, а он не может спасти любимую женщину. На кой такая власть? Злость на жену и разочарование из-за ее поведения прошло. Растворилось без следа, как снег по весне. А из-под него подобно подснежникам проступили истинные чувства. Анрэй поклонялся жене больше, чем богам, любил сильнее, чем свою страну, ее благополучие он ставил превыше собственной жизни.

— Как разведчики это прозевали? — Анрэй сверлил Кира взглядом. Все-таки разведка подчинялась ему.

— В среде священнослужителей у нас нет людей. Ты же знаешь, какие они сплоченные. Не пробиться. Мы можем только наблюдать со стороны, но этого мало.

— Значит, опять придется все делать самому, — проворчал лэрд. — Ни на кого нельзя положиться.

— Анрэй, как твой советник, как твой друг, в конце концов, я говорю тебе: останься, — снова заговорил Кир. — Если уедешь, проиграешь не просто бой, проиграешь страну.

— А если останусь, потеряю жену, — возразил он. — И, вероятно, столицу. Я не могу позволить, чтобы за моей спиной творилось подобное. Это переворот. Если бы ты справлялся со своим делом как следует, мне бы не пришлось уезжать.

Кир нахмурился. Наконец и он задумался о происходящем:

— Думаешь, Мелания нарочно тянет время, чтобы ее союзники закрепились в Кингроссе?

— Эта мысль приходила мне в голову, — кивнул Анрэй.

— Я еле выбрался из крепости, — подал голос Рикард. — Пришлось прорываться с боем.

— Возьми отряд, — тут же среагировал Кир. Теперь и он понял, как важно вернуть контроль над столицей.

— Хорошо, — кивнул лэрд, — но небольшой, чтобы не тормозил меня. В Кингроссе хватает верных мне людей. Стоит приехать в крепость, и они встанут на мою сторону.

Анрэй окинул взглядом палатку. Что он здесь делает? Почему еще не в седле, не несется во весь опор в Кингросс, чтобы спасти любимую.

Кир добавил:

— Я сделаю все необходимое, чтобы удержать войска под контролем до твоего возвращения.

— Назначаю тебе главнокомандующим на время моего отсутствия. Не подведи меня на этот раз.

Анрэй хлопнул друга по плечу. Рикард хотел поехать с ним, но лэрд отказался от его компании. Раненый попутчик будет сдерживать его в пути. Да и просто не хотелось делить с ним дорогу. Мужчина все понял и не настаивал.

До Кингросса было два дня пути. Анрэй сократил их до полутора. Всю дорогу думал лишь об одном: а если с женой что-то случится? Если он опоздает? У него так и не будет шанса попросить прощения, рассказать, что она для него значит. Сколько бессонных ночей он провел, думая о ней. Сколько боролся за каждый шаг к ней навстречу. Он не был готов ее потерять.

Когда впереди замаячили стены Кингросса, Анрэй пришпорил коня, обгоняя свой отряд. Конь был на последнем издыхании, но все-таки поднял его на холм.

Ворота стояли закрытыми. Не слезая с коня, лэрд постучал.

— Открывай! — потребовал у стража. — Приказывает твой сюзерен.

С той стороны молчали. Тогда он произнес:

— Или немедленно откроешь, или завтра твоя голова украсит одну из пик наверху этих самих ворот.

На этот раз сработало – рычаги, поднимающие ворота, пришли в действие. Другого он и не ожидал. Непонятно, на что рассчитывали заговорщики. Долго Кингросс им было не удержать. Или они планировали сбежать до его возвращения?

Несколько минут спустя Анрэй ворвался в крепость снежным бураном. Стражи не сразу его признали. В первый момент они пытались его задержать. Даже мечи вытащили из ножен. Но Анрэй быстро дал им понять, кто он таков. Оттолкнув ногой ближайшего стража, он, все еще будучи в седле, отдал приказ всем следовать за ним. Они замешкались всего на секунду. Окончательно решиться им помог подоспевший вооруженный отряд. Воины принялись за очистку крепости от заговорщиков и их сторонников.

Звенели, сталкиваясь, мечи. Кровь лилась по мостовой подобно дождевой воде. Но перевес был на стороне людей Анрэя, а потому он не волновался за исход сражения. Вскоре город снова будет его.

Анрэй проскакал по мостовой, высекая искры из-под копыт коня. Его целью была тюрьма. Если верить Рикарду, Фло держат там. Он вдруг подумал, что все это может быть ловушкой. Что заговорщики только и ждут его появления, а Флориана лишь предлог. Или же часть заговора, как и ее бывший муж. Но это не остановило его. Если есть хоть малая вероятность, что Фло страдает, он не имеет права отступать.

По-прежнему на коне, Анрэй въехал во внутренний двор тюрьмы и чуть не свалился на землю. Посреди двора высился столб с обгоревшим телом. Нельзя было определить женское оно или мужское. Но не так уж часто в Кингроссе жгли ведьм, чтобы понять – перед ним жена. Он опоздал.

Гнев, охвативший его, не поддавался описанию. Ярость богов, вознамерившихся уничтожить человечество, ни что по сравнению с тем, что чувствовал Анрэй. Все вокруг подернулось красной дымкой похожей на кровь. Пока это был лишь обман его зрения, но он собирался воплотить его в реальность, залив площадь кровью тех, кто сотворил подобное с Флорианой.

Подоспевшие воины из его отряда собрали заговорщиков. Вычислить их не составило труда. Судить лэйди имел право либо лэрд, либо в его отсутствие священнослужитель первой ступени. Едва его арестовали, он выдал всех, кто был с ним заодно.

Анрэй лично желал обезглавить эту мразь. Священнослужителя приволокли на площадь  к столбу с телом лэйди.

—  Как вы попали в крепость? — вопил он. — Я велел запереть ворота и никого не пускать.

— Ты кое-что не учел, — усмехнулся Анрэй. — Быть может, мормэры пойдут за тобой, но воины, стоит мне появиться, всегда займут мою сторону. Не стоило лезть в мою крепость. Это ошибка. На юге у Мелании есть шанс на победу. Здесь его нет. Пока я жив, я в Кингроссе хозяин.

Анрэй обнажил меч, не видя смысла продолжать разговор:

— Я – сюзерен Абердина и его верховный судья – приговариваю тебя к обезглавливанию. Приговор будет приведен в исполнение немедленно.

Он занес меч над шеей священнослужителя.

– Мы пытались вас спасти! — взвизгнул он.

— Я похож на того, кого надо спасать? Не потерплю самоуправства. Это все еще моя страна. Я хозяин всего. И твоей жизни в том числе. И сейчас я желаю забрать ее у тебя. За смерть лэйди ты ответишь жизнью, — он замахнулся.

— Лэйди жива! — выкрикнул священнослужитель, прежде чем сталь коснулась его шеи.

Меч уже летел к цели. Не в силах Анрэя было его остановить, но он перенаправил удар, рубанув вместо шеи камень мостовой.

— Что ты сказал? — наклонился он к лицу священнослужителя.

— Лэйди жива, — повторил тот тише.

— Тогда кто это? — он указал на обгоревшее тело, которое как раз снимали со столба.

— Знахарка. Мы не успели сжечь лэйди Флориану. Ее казнь должна состояться сегодня на рассвете.

Анрэй посмотрел на небо. Рассвет только занимался – еще бы немного и опоздал. Но облегчение быстро сменилось новой тревогой, и он дернул священнослужителя за ворот.

— Где она?

— В одной из камер.

Он еще не договорил, а Анрэй уже направлялся в казематы. Увидеть Флориану живой, обнять ее, коснуться – все, чего он желал. Заговорщики с их планами, восстание мормэров, брошенная армия – все отошло на второй план. Его ждала любимая женщина, настрадавшаяся по его вине. И он был готов, если потребуется, вымаливать прощение на коленях.

Глава 30. Спасение

В своей темнице я не видела рассвета, но остро ощущала его приближение. Какая-то животная часть меня, умеющая инстинктивно ориентироваться во времени суток, кричала о наступлении часа икс.

Я боялась смерти, чего скрывать. Особенно страшила мучительная гибель на костре. Лучше бы это произошло быстро. Но разве враги упустят шанс полюбоваться на мои страдания.

Мне не спалось, и я мерила шагами темницу. Думала ли я, отправляясь жить в чужую страну, что все так закончится? Вот уж нет. А ведь родители всячески отговаривали меня от этого шага, но я была упряма и строптива. Правду говорят, что рано или поздно осознаешь всю правоту родительских напутствий. Жаль, в моем случае уже ничего не изменить.

Ожидание смерти тоже пытка. Я тряслась, заслышав шаги в коридоре, каждый раз думая, что идут за мной. И однажды не ошиблась: шаги вместо того, чтобы затихнуть в отдалении, подступали к двери моей камеры.

Меня била нервная дрожь. Колотило точно в ознобе, зуб на зуб не попадал. Не знаю, как не свалилась в обморок. Но сквозь ужас, пеленой окутавший разум, я вдруг поняла, что поступь визитера мне знакома. Должно быть, я бредила. Наверное, все-таки потеряла сознание и сейчас прибываю в беспамятстве, выдавая желаемое за действительное. Как иначе объяснить тот факт, что я узнала походку лэрда?

Я застыла посреди камеры. Напряжение, с каким вслушивалась в шаги, отозвалось головной болью. Я не осмеливалась подойти к двери и выглянуть в коридор. Слишком боялась разочарования.

Следом за шагами донесся властный голос. Ошибки быть не могло. Это он, он! Напряжение мгновенно спало, а вместе с ним расслабились мышцы, колени подкосились, и я, осев на пол, разрыдалась.

Такой лэрд меня и застал: в обносках, со спутанными волосами и чумазым лицом, сидящей на полу и плачущую. Переступив порог камеры, он замешкался. Я его не винила. Сейчас я мало походила на человека, и вряд ли кто-то в здравом уме захотел бы меня коснуться.

Я сделала над собой усилие и поднялась, распрямив плечи. Те крохи гордости, что еще остались во мне, не позволили окончательно раскиснуть. Возможно, сейчас я вызываю у мужа лишь отвращение, но это не повод расклеиваться.

Но лэрд меня удивил. Его замешательство было секундным, уже в следующее мгновение он устремился ко мне. Я отшатнулась, не зная, чего ожидать: ласки или упрека? Он явился спасти меня или помочь осудить? Учитывая, как мы расстались, нельзя было исключать ни одну возможность. Моя казнь за ведьмовство – отличный способ избавиться от неугодной жены. Ситуацию ухудшало то, что в полумраке я не видела выражения его лица, теряясь в догадках, какие чувства владеют им.

Мужчина преодолел разделяющее нас расстояние в несколько широких шагов. Я затаила дыхание. А он вдруг упал передо мной на колени и, обняв меня за талию, прижался лицом к животу.

— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за все те страдания, что ты пережила по моей вине? — пробормотал он.

Я хотела сказать, что многое обдумала, сидя взаперти. И пришла к выводу, что во многих своих бедах виновата сама. Так что простить его будет проще, чем он думает. Но голос отказал мне, и я прошептала лишь короткое:

— Уже.

— Я не заслужил твоей доброты, — лэрд запрокинул голову, заглядывая мне в лицо.

— А вы меня? — спросила в свою очередь.

— Давно простил.

Я несмело коснулась его щеки, проверяя – он реален? Щетина колола кончики пальцев. Реален, вздохнула с облегчением. Это не сон, не фантазия воспаленного разума. Муж явился за мной. Бросил все и приехал, чтобы меня спасти.

Лэрд гладил мои бедра, а на мне такая грязная сорочка, что никто не догадается: она белого цвета. Но ему все равно. Он целует мой живот, прижимается к нему щекой, ничего не замечая.

Между поцелуями он что-то шепчет. Мне слышатся новые мольбы о прощении, признания своей вины, заверения в любви. Но все это шум, фон для невероятного облегчения, которое накрывает меня. Я больше не стою у порога смерти. Лэрд приехал, он спас меня. И в эту секунду я так благодарна Анрэю Вестору, что почти люблю его. Почти.

А поцелуи становятся жарче. Мужчина распаляется сам и распаляет меня. Это неправильно, место неподходящее, я измотана, но желание близости захватывает меня. Хочется снова ощутить себя живой. Когда он поднимается с колен и, заключив меня в объятия, целует в губы, я обвиваю его шею руками, прижимаясь так тесно, что ребра ноют. Я отчаянно нуждаюсь в его силе, нуждаюсь в нем самом как никогда.

Мужчина подхватывает меня под бедра, и я закидываю на него ноги. Сорочка уже задрана до талии, я чувствую возбуждение мужа обнаженной кожей бедра. Он хочет меня, и я не вижу причин для отказа.

Он ищет опору, так как тюфяк в углу совершенно точно нам не подходит. Но и к сырой стене он не может меня прислонить. Тогда он сам опирается на стену спиной, продолжая удерживать меня на весу. Такого со мной еще не было, но тем интереснее. Я жду, какую новую грань удовольствия покажет мне муж.

Его руки заняты – он держит меня, и мне приходится расстегивать ремень и брюки. Я немного волнуюсь. Мужчина отвлекает меня поцелуями и ласками. Я шиплю на него – не мешай, а он смеется над моей сосредоточенностью. Мне и самой смешно.

Но смех быстро стихает, когда он упирается в меня. Я сгораю от желания почувствовать его внутри. Боги, как я скучала по этому ощущению. Он заполняет меня всю, без остатка. Я выгибаюсь, с губ срывается стон. До чего восхитительно!

Мы двигаемся, как единый организм, к одной цели. Я по-прежнему на весу, сильные руки мужчины – моя единственная опора, но я совсем не боюсь упасть. Я уверена, что ничего дурного не случится, пока он меня держит. Пока он со мной, пока он во мне…

* * *

Вот я и вернулась в свои покои. Служанки преподнесли мне подарок, о котором не смела мечтать, – Снега. Пес серьезно ранили, но они выходили его. Так что Снег был снова со мной.

Заговорщиков схватили и обезглавили. В том числе отца Реда. Но мне его смерть не принесла ни облегчения, ни удовлетворения. Ведь она не вернула всех тех, кого он погубил. Я даже на казни не ходила. Хватит смертей. Не хочу больше их видеть. А вот могилу Арона навестила, отнесла цветы и еще арбалет. Оставлять его у себя отказалась наотрез. Довольно с меня одной отнятой жизни. Пусть он теперь охраняет покой моего друга.

Увы, расслабляться было рано. На юге полным ходом шла война. Леди Мелания и ее приспешники не торопились сдаваться. Быть может, они проиграли битву, но исход войны еще не предрешен.

Лэрд с головой ушел в государственные дела. Укрепления крепости Кингросс и донесения с войны занимали все его свободное время. Я ценила каждую минуту, которые мы проводили вместе.

— Вам необходимо вернуться к войску, — скрепя сердце, сказала я лэрду после того, как мы выслушали доклад об очередной неудаче его воинов. — Без вас они как малые дети, потерявшие мать.

— Я не брошу тебя одну, — возразил он.

Мы десятки раз говорили об этом, но разговор всегда заканчивался одинаково: лэрд отказывался покидать меня. Мне было приятно его желание во что бы ни стало оградить меня от опасности, но на кону стояло будущее Абердина.

— Оставьте со мной в качестве охраны своих лучших воинов.

— Уже оставлял. И к чему это привело?

Я вздохнула. До лэрда нелегко достучаться.

— Тогда возьмите меня с собой, — предложила я.

— Вот уж нет. Женщине не место на войне.

— Боитесь, я принесу несчастье?

— Вздор! Пока ты принесла мне только счастье. Но там опасно. Пожалуй, даже опаснее, чем здесь. Война не для женских глаз.

Я вздохнула, признавая свое поражение в споре, а лэрд добавил:

— Дело не только в тебе, Флориана. Я не могу бросить Кингросс еще и потому, что есть угроза его захвата. Сейчас я нужнее здесь. К сожалению, я не состояние раздвоиться. Приходится выбирать.

Я кивнула, принимая объяснение, а он сменил тему:

— Ты слышала, леди Эйслин и ее муж присоединились к восстанию?

— Это похоже на нее. Чего-то подобного я ожидала. Моя бывшая золовка не из тех, кто упустит случая отомстить.

— Но Рикард остался верен, — заметил лэрд, следя за моей реакцией. — На днях он приехал в Кингросс, оправиться после ранения. Я собираюсь вернуть ему отобранные ранее земли в награду за твое спасение. Ты уже виделась с ним? Отблагодарила?

Говоря, мужчина не сводил настороженного взгляда с моего лица. Ревность мужа не была для меня секретом, но совсем не хотелось играть на его чувствах.

— Я не знала, что он здесь, — ответила беспечно. — Как только выпадет свободная минутка, непременно напишу ему благодарственную записку.

На самом деле, в мои планы входило лично поблагодарить Рика. Все-таки он рисковал жизнью ради меня. Но лэрду не обязательно об этом знать. Ни к чему ему тревожиться по пустякам.

— Зато я видела кое-кого другого, — сказала я.

— Кого же? — насторожился мужчина.

— Леди Рэйслэйн. Она вернулась из горного монастыря, и я хотела поговорить с вами насчет нее.

— Любопытно, — лэрд сложил руки на груди.

Нас разделял письменный стол, и я решила, что расстояние мне не на пользу. То, о чем намеревалась просить, лучше прошептать мужчине на ухо, перемежая слова поцелуями. Быть может, тогда он отнесется благосклонно к моей просьбе.

Я обошла стол кругом и присела на его край рядом с лэрдом. Мужчина отодвинул кресло и теперь смотрел на меня снизу вверх, а я будто невзначай теребила прядь волос. Наука соблазнения, пусть даже я оттачивала ее на муже, пока давалось мне нелегко.

— Видите ли, еще в монастыре я обещала свое покровительство леди Рэйслэйн в одном весьма деликатном вопросе. Девушка влюблена и взаимно, но объект ее симпатии всего-навсего тан. А отец непременно хочет выдать ее за мормэра.

— Ее отца вряд ли удастся переубедить.

— Но ведь должен быть способ, — я переместилась с края стола на колени лэрда. — Какой-то рычаг давления.

Я прижалась к мужчине, целуя его в шею. Одновременно моя рука спускалась к ремню его брюк. Лэрд застонал, когда она достигла цели. Он потянулся к моим губам, но я отклонилась назад.

— Вы поможете? — спросила, не дав себя поцеловать.

— Вымогательница, — рассмеялся он. — Для тебя это так важно?

— Просто я знаю, каково это: жить в вынужденном браке.

Лэрд напрягся. Игривость исчезла из его взгляда. Я прикусила губу. Кто меня за язык тянул? Ведь имела в виду совсем не это. И что теперь делать? Оправдываться? Нет, так, пожалуй, будет только хуже. Если начну объяснять и доказывать, что я вовсе не так несчастна, как он себе вообразил, то, чего доброго, окончательно все испорчу.

Мужчина, пересадив меня обратно на стол, встал.

— Если хочешь ей помочь, придумай, как это сделать, — сказал он. — Ты теперь лэйди. Это в твоей власти.

Я кивнула. Не такого ответа ожидала, но, учитывая смороженную мной глупость, могло быть и хуже.

Несколько дней я только и делала, что размышляла над задачей: как уговорить мормэра выдать дочь замуж за тана? За последние месяцы я многое узнала об Абердине, его нравах, традициях и законах. Благодаря Берте и возобновившимся урокам, теперь свободно читала и писала на абердинском. И это тоже сыграло роль. Мне стали доступны книги, а вместе с ними масса информации о стране, в которой мне предстояло прожить всю свою жизнь.

Но решение все не находилось, и я обсудила проблему с Бертой. Именно она подкинула идею.

— Мормэр никогда по собственной воле не выдаст дочь замуж за тана, — сказала она то, что я уже и так знала. — Пусть Рэй молится всем безымянным богам, чтобы ее тан вдруг получит мормэрство. Только это им поможет. Да и то не факт.

— Точно! — я подскочила в кресле. — Я попрошу лэрда возвысить любимого Рэй. Тогда у ее отца не останется поводов для отказа.

— Повод всегда найдется, — откликнулась Берта. — Но главное препятствие будет устранено. Похоже, ты решила стать хранительницей всех несчастных женщина Абердина.

— Почему нет? Раз уж я жена правителя этой страны, надо использовать дарованную мне власть во благо.

Следом я горячо поблагодарила Берту за помощь: из-за нее Рик прошел ко мне в тюрьму. Но в ответ на мое «спасибо» девушка изумленно вздернула брови.

— Я ничего подобного не делала, — сказала она. — У меня нет такой власти. Мы всей семьей сидели под арестом в своих покоях.

— Вот как, — я не выдала смятения. Ложь Рика и ее причины буду обсуждать только с ним. — Видимо, я не так поняла. Не бери в голову.

На следующий день мы гуляли с лэрдом в саду. Заметно потеплело. То здесь, то там в снегу образовались проплешины – коричневые заплатки на белом покрывале снега. Как обычно во время прогулки нас сопровождала целая свита феодалов. И хотя мы шли вдвоем, а они разбрелись по саду, я чувствовала себя центральным экспонатом выставки. При таком внимании со стороны других не расслабиться.

Подхватив лэрда под руку, я утянула его на боковую, неприметную дорожку. Охрана – двое рослых вояк – устремились за нами, но я взглядом велела им отстать. Видимо, я неплохо натренировалась в молчаливых командах, потому что мужчины встали как вкопанные.

Дорожка привела нас под мост. Он ажурной аркой парил над нашими головами. Здесь было темно, но сухо, так как снег сюда почти не залетал. Но главное здесь можно было укрыться от вездесущих феодалов.

— Что мы делаем? — спросил лэрд.

— Гуляем, а еще разговариваем, — ответила я. — Надоело постоянно быть на виду, словно я кукла в витрине торговой лавки.

Я напомнила мужчине о леди Рэйслэйн и поведала, какое придумала для нее спасение.

— Недурно, — кивнул он. — Но ты не можешь сделать из тана мормэра.

— Я не могу, но вы – да, — ответила на это.

— И что же, позволь спросить, заставит меня так поступить? — в голосе мужа зазвучали смешливые нотки.

— Мы можем поторговаться, — приняла я условия игры.

— Помнится, ты что-то предлагала в прошлый раз.

— Что-то? — обижено протянула я, развязывая плащ. — Если вы отказываетесь, так и скажите.

— Как имя того тана? — пробормотал лэрд, прижимая меня к своду моста.

— Как выясню, сразу вам сообщу, — дрожь желания уже гуляла по моему телу: отдавалась в пальцах, вибрировала в голосе.

На этом разговор прервался. Нам стало не до обсуждения чужих судеб, мы полностью сосредоточились на том удовольствии, что дарили друг другу. Сверху над нами кто-то прогуливался по мосту. Мы слышали голоса людей и смех. Но здесь внизу мы были одни – вдали ото всех, охваченные страстью и ведущие себя самым неподобающим образом. Просто поразительно до чего это меня заводило.

Я научилась получать удовольствие от близости с лэрдом, не испытывая при этом мук совести, от общения с ним и совместной жизни. Муж открыл мне новый мир, и я была ему за это благодарна. Для полного счастья мне не хватало всего одного – ребенка.

Глава 31. Весенний бал

Свадьба леди Рэйслэйн с новоявленным мормэром и весенний бал совпали. Правда, от бала я хотела отказаться. Война все-таки. Но лэрд настоял на его проведении.

— В Абердине всегда неспокойно. Война здесь обычное дело. Бал продемонстрирует, что ситуация под контролем, — сказал он. — Поверь, будет больше толков, если мы его отменим. Люди начнут шептаться, что у нас не все в порядке. Мормэры побегут из города, прихватив своих воинов. В итоге мы останемся один на один с врагом.

И я уступила.

После нашего разговора под мостом лэрд отдал возлюбленному Рэй одно из западных мормэрств, прежний хозяин которого был разжалован за то, что примкнул к заговорщикам. Таким образом, лэрд убил двух зайцев, не только выполнив мою просьбу, но и заручившись поддержкой нового мормэра. Теперь на западе у него появился верный человек.

Прочее было делом техники. Лэрд без труда убедил отца Рэй в выгодности этого брака. Тот так и не узнал, сколько людей приложило руку к тому, чтобы эта свадьба состоялась.

Рэй была на седьмом небе от счастья. Ее радостная улыбка стала лучшим вознаграждением для меня. Я и сама витала в облаках, словно это мне, а не Рэй предстояло скорое замужество. Но полет мой оборвался жестко и больно. На землю падать оказалось неприятно.

Началось все с Рика. Он подловил меня в одном из коридоров замка. В пустыне и то многолюднее, чем было в том коридоре. Встрече я не обрадовалась. Очутиться с бывшим мужем наедине – последнее, чего хотела.

Но я взяла себя в руки. Мне представился шанс поблагодарить Рика за все, что он для меня сделал. Надо им воспользоваться.

— Флориана, — он загородил мне проход, — нам необходимо поговорить.

— Ты прав, — приняла я неизбежное. — Я так и не сказала тебе, как много для меня значит твой поступок. Ты рисковал жизнью ради меня. Я этого не забуду. Прими мою искреннюю благодарность.

— И это все? — Рик насупился. — Так сухо и официально, словно мы едва знакомы.

— Ты ожидал другого? — признаться, я немного опешила.

Но Рику моего смятения было мало, он вознамерился окончательно выбить меня из колеи. Придвинувшись ближе, он произнес:

— Ты восхитительно выглядишь, Фло. Если бы ты только знала, как я тоскую без тебя. Мои дни и ночи превратились в серую череду. Я приехал в Кингросс, так как не в силах быть вдали от тебя.

— Довольно, — я зажала уши ладонями, — не желаю этого слушать.

Но Рик был неумолим. Схватив меня за запястья, он, потянув мои руки на себя, прижал их к своей груди.

— Чувствуешь, как бьется мое сердце, — произнес он срывающимся голосом. — Это ты заставляешь его убыстрять бег. Сестра звала меня к себе, вступить в сговор против лэрда, но я отказался. Из-за тебя. Так как хотел быть рядом. Это все, что мне нужно.

— Умоляю, прекрати, — я высвободилась и отступила к стене. — Так нельзя. Это неправильно.

— Отчего же? Мы ведь были женаты.

— Вот именно были. Сейчас я жена другого.

— Ты счастлива с ним? Любишь его?

Рик сыпал вопросами, а я не знала, что ответить. Правда находилась где-то посередине между да и нет. Мне хорошо с мужем. Он добр и ласков со мной, ни в чем не отказывает. Так чего же мне не хватает? Определенно проблема была во мне, а не в лэрде. Но Рику не обязательно об этом знать.

Мое замешательство Рик воспринял по-своему.

— Я так и знал, — заявил он. — Тебе плохо с лэрдом. Но я это исправлю.

— Что ты такое говоришь? Меня ты спросил – желаю ли я возвращаться к тебе? Почему все принимают решения за меня?

Вот оно – Рик, сам того не ведая, открыл мне глаза на проблему. Я чувствовала, что не принадлежу себе. Мужчины только и делали, что диктовали мне, как поступать. Я была лодкой, угодившей в стремительный поток. Он нес меня независимо от моей воли. Разумеется, мужчины руководствовались исключительно моим благом. Таким, каким они видели его для меня.

Я кипела праведным гневом. Именно он позволил мне быть предельно жесткой с Рикой. Я высказала ему все, четко дав понять, что между нами ничего не может быть. Да, я благодарна ему за спасение. Я по достоинству оценила его поступок, но это не означало, что я брошусь в его объятия.

Видя, что мои слова на него не действуют, я прибегла к последнему средству: спросила, как он попал в тюрьму? При этом я дала понять, что мне известно: Берта ему не помогала.

Настал черед Рика тянуть с ответом. Так ничего толком и не объяснив, он заявил:

— Ты нужна мне, и я верну тебя, чего бы мне это не стоило.

Посчитав, что ему нечего добавить, Рик ушел. А я еще долго стояла в коридоре, обхватив себя за плечи. Что это было? Бывший муж воспылал ко мне страстью или он чего-то не договаривает? Наученная горьким опытом, я не торопилась верить Рику. После случая с отцом Редом мне теперь везде виделся подвох.

Я намекнула лэрду о своих подозрениях. Как бы не хотелось в ответ на спасение доставлять Рику неприятности, но промолчать не могла. Но муж был слишком занят обороной крепости. Кажется, он меня даже не услышал.

Тогда я решила приглядеться к Рику, а потом действовать по обстоятельствам. Но Рик никак себя не проявлял. Он не искал больше со мной встреч, держась на расстоянии. И я успокоилась, списав наш разговор на внезапную вспышку чувств. Он подумал, остыл и забыл обо мне. Такой вариант меня устраивал.

Тем более, как я выяснила после тщательного копания в себе, былая любовь к этому мужчине растворилась без следа. Рикард Морей ничего для меня не значил. Он был осколком прошлого. Где-то приятного, где-то не очень. Но я смирилась с его потерей и отпустила. Рику следовало сделать то же самое.

Время весеннего бала и свадьбы Рэй приближалось, и меня затянуло в круговорот дел. Оказывается, у лэйди куча обязанностей. На мои плечи легла подготовка бала. Все вплоть до выбора цвета салфеток требовало моего одобрения. А тут еще утренние недомогания навалились. Я винила во всем стресс. Уже прошло два месяца, как я покинула тюрьму, а все никак не могла оправиться.

Пользуясь положением, я провернула одну авантюру: включила в расписание танцев любимый мной вальс. Я объявила о своем решении заранее на общем обеде, чтобы у феодалов было время подготовиться. Впрочем, даже если вальс будем танцевать только мы с лэрдом, я не огорчусь. Напротив будет приятно вспомнить наш прошлый совместный танец.

Я вынырнула из дел лишь в день бала. Утром Рэй и ее возлюбленный принесли друг другу клятвы, а вечером мы с лэрдом открыли весенний бал. Танцуя с мужем первый танец, я едва сдерживала улыбку.

— Что тебя развеселило? — спросил он, когда мы сошлись в танце.

— Помнится, в день нашей первой встречи, вы обещали открыть со мной весенний бал. Вы все-таки сделали, как хотели.

— Лэрд всегда держит слово, — улыбнулся он в ответ.

Бал шел своим чередом. Недовольств по его организации не было, и я мысленно похвалила себя. Справилась. Быть может, цвет салфеток не идеально сочетался с цветом скатертей, но все тактично молчали об этом.

Я много смеялась и танцевала. Но ровно до тех пор, пока не увидела в зале Рика. Он был хмур и серьезен, словно угодил не на бал, а на поле битвы. Его вид растревожил меня. Категорически не нравилось то, как Рик поглядывает на лэрда. Пока не случилось непоправимого, я попробовала задушить назревающий конфликт в зародыше.

Я отправилась к Рику. Он заметил мое приближение издалека и, приосанившись, ждал, пока я подойду.

— Хочешь пригласить меня на танец? — Рик развязно мне улыбнулся.

Бывший муж был пьян. Не вдрызг, конечно. Еще держится на ногах. Но все же изрядно принял.

— Прости, я не танцую с нетрезвыми мужчинами, — я уже пожалела, что затеяла этот разговор. — Тебе лучше уйти.

— Почему? Я имею такое же право быть на балу, как и любой здесь присутствующий.

На это мне было нечего возразить.

— Раз уж ты не приглашаешь меня на танец, позволь это сделаю я, — Рик протянул мне руку.

Он пошатнулся. В танце вовсе свалится.

— Я уже сказала: нет, — я отступила на шаг.

Наша небольшая размолвка не осталась незамеченной. И ладно бы все ограничилось шепотками, но к нам уже шел лэрд. Только теперь я обратила внимание, что Рик что-то прячет за спиной, и не на шутку испугалась.

— Не делай глупостей, умоляю, — прошептала я Рику. — Тебя лишат головы за одну попытку нападения.

— Не волнуйся, — подмигнул мне мужчина. — Я все продумал. Сегодня твой муженек останется цел и невредим, а там посмотрим.

Лэрд встал рядом со мной, по-хозяйски положив руку мне на талию. Рик поморщился при виде этого жеста, словно кто-то чужой коснулся его собственности. Любопытно, где была его ревность, когда мы еще состояли в браке.

— Что-то случилось, моя лучезарная госпожа? — обратился ко мне лэрд, игнорируя Рика.

— Мы просто беседовали. Мормэр Морей выпил лишнего, и я посоветовала ему закончить вечер, пока он еще стоит на ногах.

— Моя жена, — лэрд нарочно это подчеркнул, — права. Это первый устроенный ей бал. Она очень переживает за то, чтобы он прошел идеально.

Лэрд снова ревновал к Рику. Неужели он не видит, что затмевает его? Только сейчас, когда эти двое стояли так близко друг к другу, я заметила колоссальную разницу между ними. И сравнение было не в пользу Рика. Огромная пропасть пролегла между моим бывшим мужем и нынешним. По всем качествам Анрэй Вестор превосходил Рикарда Морея: он был добрее, честнее, справедливее, храбрее, в конце концов.

От восхищения мужем меня отвлек Рик. Он вытащил из-за спины меч. Я и все, кто стоял рядом ахнули, приняв его за настоящий. Но приглядевшись, я поняла, что меч деревянный. В памяти всплыл один ритуал абердинцев, о котором прочитала недавно. Но ведь Рик несерьезно…

Додумать эту мысль мне не дали, Рикард заговорил:

— Анрэй Вестор, я вручаю вам этот меч как знак вызова на состязание отрядов.

Лэрд не колебался ни мгновения. Забрав меч, он ответил:

— Я принимаю вызов.

Все вокруг одновременно вздохнули, отчего по залу пронесся ветерок, и пламя факелов затанцевало, отбрасывая на стены, как мне показалось, зловещие тени.

Я открыла рот, высказать Рику все, что о нем думаю, но лэрд не позволил мне, утянув в сторону.

— Зачем вы это сделали? Зачем приняли вызов? — шипела я ему, пока мы двигались к выходу из зала. Бал на этом можно было считать закрытым.

— Я не мог отказать. Это был бы позор. Лэрд ничего не боится.

С этим я поспорить не могла. Но если лэрд ничего не боялся, то я боялась и очень. Этого страха с головой хватило бы на нас двоих.

Глава 32. Турнир

За следующие несколько дней я перечитала кучу информации о турнирах. Разобралась во всех существующих формах, а их оказалось немало. Но меня интересовала одна: состязание отрядов. В этом случае две враждующие стороны формировали по отряду из своих сторонников. Каждому присваивался свой цвет. Затем устраивалось соревнование – имитация военного сражения. Отряды бились, пока один не одерживал верх, водрузив свой флаг на импровизированную гору.

И хотя на турнирах использовалось специальное оружие, не способное нанести серьезной травмы, смертельные исходы были нередки. То копье треснет, и щепка проткнет глаз, то наездник упадет с лошади и сломает позвоночник. У горцев даже развлечения кровавые.

Для турниров строили трибуны и ристалище. Дамы наряжались в лучшее, мужчины облачались в кольчуги, звенели мечами. Слуги подавали горячие и горячительные напитки, а также всевозможные сладости, но сути это не меняло. Турнир был узаконенным видом бойни. Способом убить неугодного и избежать наказания. Надо ли говорить, что я была сама не своя после подобного чтения?

Первым делом я попыталась уговорить Рика отказаться от этой нелепой затеи. Пусть заберет вызов назад, скажет, что ошибся, был пьян. Да что угодно, лишь бы турнир не состоялся.

Но Рик избегал меня. Сколько я не караулила под дверью его покоев, так с ним и не встретилась. Кажется, он здесь не жил. А истинное место его пребывания мне установить не удалось.

Тогда я обратилась к мужу. Но легче гору сдвинуть с места, чем в чем-то убедить Анрэя Вестора. Более упертого человека я не встречала. На все мои мольбы, слезы, убеждения и просьбы он отвечал неизменным: — «Ты зря волнуешься. Все будет хорошо».

Тогда я прибегла к последнему средству, напомнив:

— Вас ждет армия, мой лэрд. Вы сами недавно говорили, что ситуация критическая, и вам придется уехать.

— И я уеду. Сразу после турнира.

Эту стену было не прошибить, и я устало прикрыла глаза.

— Ты так рьяно защищаешь меня, Флориана, но по-прежнему отказываешься называть по имени, — вздохнул мужчина. — У меня чувство, что ты все еще отвергаешь меня.

Это было утром. Мы лежали в постели, и муж притянул меня к себе. Я уткнулась носом ему в грудь, чтобы не видел выражения моего лица. Какой-то барьер внутри меня не позволял назвать его по имени, словно это означало сдаться. Глупость ужасная, даже ребячество, но я никак не могла это побороть.

— Назову, — ответила я, — когда придет время.

Мужчина усмехнулся:

— Надеюсь, я к тому времени не окончательно состарюсь и еще буду слышать. Уж очень хочется это оценить.

Я толкнула его вбок, стремительно освобождаясь из объятий.

— Я буду говорить громко, чтобы вы расслышали, — поддела в ответ.

Знала бы я тогда, что впервые не произнесу имя мужа, а прокричу в ужасе и слезах, уступила бы немедля.

На подготовку турнира ушло еще два месяца, но он все приближался. И был неизбежен, как лавина, несущаяся с гор, и грозился вот-вот всех нас накрыть.

В день турнира я с утра была сама не своя: говорила невпопад, не могла есть, из рук все валилось. Только благодаря расторопности и компетентности служанок я все же покинула покои, одетая и причесанная как подобает лэйди.

В сопровождении жен и дочерей мормэров я прибыла на ристалище. Лэрда не видела с вечера, эту ночь он пожелал провести один. Я не возражала. Перед боем ему требовался отдых, а мое общество к нему не располагало. Но и сейчас нам не удалось повидаться: он был занят последними приготовлениями к схватке, а женщин в шатры мужчин не пускали. Пришлось устроиться на отведенном мне месте на трибуне и стараться не показывать волнения.

Я сидела на центральной трибуне, в кресле, напоминающем трон. Оно стояло на переднем плане, остальные дамы расположились за мной по старшинству. Мне повезло: сзади, справа сидела Берта. Если я отклонялась назад, а она немного вперед, мы могли переговариваться.

Передо мной развернулось ристалище: поле четырехугольной формы, обнесенное деревянным барьером. Погода стояла солнечная, в Абердине наступило лето.

Герольды выкрикивали имена участников турнира под аплодисменты зрителей. Трибуны были забиты. Посмотреть на турнир пришли не только феодалы, но и горожане с крестьянами. Им отвели места попроще и подальше.

— Сейчас объявят почетного судью, — шепнула мне Берта. — Помнишь, что ты должна сделать?

— Я вручу ему свою ленту, — я продемонстрировала голубую ленту. — Надеюсь, ее не придется использовать.

— Я тоже, — поспешно согласилась Берта.

Про условие с лентой я тоже знала из книг. Главная дама турнира – эта сомнительная честь выпала мне, так как вызов был из-за меня – повязывала ее на копье почетного судьи. С помощью этого копья по сигналу все той же дамы судья мог вступиться за одного из участников турнира. Если кто-то ослабевал, а я хотела его спасти, мне достаточно было подать знак судье. Он касался копьем с лентой выбранного мной участника и тот приобретал иммунитет. Никто уже не осмеливался тронуть этого участника. Жаль, воспользоваться лентой можно лишь один раз.

Под одобрительный свист я повязала ленту на копье почетного судьи и сказала:

— Даруйте иммунитет лэрду, едва начнется турнир.

— Боюсь, я не могу этого сделать, лэйди, — ответил судья. — Иммунитет можно даровать только тому, кто находится в опасности. Просто так без причины его не вручают.

Я кивнула, принимая ответ. К сожалению, мой план провалился.

Судья, поблагодарив меня за ленту поклоном, отошел от трибун. Следом за этим герольд объявил начало турнира:

— Высокие и могущественные господа, — обратился он хорошо поставленным голосом к вышедшим на ристалище участникам турнира, — обратите вашу правую руку к горам и поклянитесь верой, жизнью и воинской честью, что вы никого на этом турнире умышленно не поразите, что мечи ваши не заточены, а мысли ваши праведны.

— Клянемся! — хором ответили ему.

Среди участников я разглядела лэрда и Рика. Каждый возглавлял отряд из десяти человек.

Речь герольда немного приободрила меня. Мне понравилась та часть, где говорилось о не заточенных мечах. Я переспросила у Берты, так ли это.

— На турнирах запрещено использовать боевое оружие, — ответила она. — Это всего лишь игра в войну, а не настоящая битва.

Вот с этим я могла поспорить. Когда по сигналу герольда схватка началась, она походила на самую настоящую битву. Мужчины получали серьезные травмы. Тупые мечи, может, не резали, зато отлично били наотмашь, оставляя кровоподтеки. Так ничего не стоит отбить почки.

Участники быстро рассредоточились по полю. Уследить за всеми было невозможно. Но меня все и не интересовали. Я попеременно наблюдала то за лэрдом, то за Риком. Если у первого дела шли прекрасно. Будучи бывалым воином, лэрд легко справлялся с противником. Для него турнир и вправду был игрой. То Рику приходилось туго. Он был самым молодым на поле и самым неопытным.

В какой-то момент на Рика набросились двое. Они теснили его к барьеру, нанося удары. Многие из них попадали в цель, и мне казалось, я слышу, как Рик стонет. Это было невыносимо.

Я закрыла лицо ладонями, не могу на это смотреть. Но до меня по-прежнему доносились глухие удары и вскрики боли. И я, не выдержав, вскочила на ноги. Взглядом отыскала почетного судью, но в последнюю секунду передумала. Если сейчас подам знак, потрачу единственную защиту, а она может пригодиться мужу. Я растерялась. Как быть?

И хотя у лэрда было все в порядке, а Рик явно нуждался в помощи, я выбрала лэрда. А вскоре и у Рика наладились дела: он справился с нападающими. Я без сил упала обратно в кресло. Только придя немного в себя, осознала, что стала центром внимания. Еще бы! Лэйди переживает не за мужа, а за его соперника. Представляю, что творилась у мормэров в головах, какие заговоры они вообразили. Но я всего лишь не хотела, чтобы кто-то пострадал. Даже Рик. Все-таки он спас меня, и я чувствовала себя его должницей.

Облегчение длилось недолго. Проблемы начались у лэрда. Я вслух застонала. Да что ж такое! Будь прокляты эти турниры.

Я искусала все костяшки на пальцах, тревожась за него, и снова не могла усидеть на месте. Наплевав на приличия, встала и подошла к перилам трибуны. Следом за мной поднялась Берта.

— Надо подать судье знак, чтобы защитил лэрда, — сказала я ей.

— Думаешь, уже пора? Он вроде справляется. Не все мужчины рады, когда за них заступается женщина.

Но я не слушала подругу. Пусть лэрд отчитает меня после турнира, зато он не пострадает. Я, указав на мужа, кивнула почетному судье. Он взял наперевес копье и направился в гущу драки.

От волнения едва дышала. Лучше мне было вовсе не ходить на турнир, чем видеть все это своими глазами. Все-таки книги не передавали и половины того ужаса, что творился на ристалище.

Судья никак не мог пробиться к лэрду. Опустив уголки губ вниз и разведя руками, он дал мне понять, что ничего не может поделать. Я так рассердилась, что собралась сама выйти на поле.

Вдруг кто-то толкнул почетного судью под руку. Он, не успев сориентироваться, не удержал копье, и она указало на одного из воинов. Ситуация в отношении него тут же изменилась. Нет, на него не перестали нападать, но атаки стали аккуратнее. Его уже не стремились ударить, перейдя в оборону.

Я выругалась, чего не позволяла себе уже очень давно. Судья бездарно потратил иммунитет не пойми на кого. Какой смысл в этом правиле, если им не умеют пользоваться. Надо ли говорить, как я была зла?

А в это время Рик – тот Рик, за которого я переживала несколько минут назад – добрался до лэрда и замахнулся на него мечом. Так как лэрд был занят другим противников, он пропустил удар. Тот пришелся на плечо и частично на грудь. Подобные удары уже бывали на турнире, и воины лишь морщились, получив их. Но в этот раз что-то пошло не так.

Лэрд пошатнулся. Выронил меч и схватился за плечо. Мне казалось, он падал вечность. Мгновение растянулось на века.

В тот миг, когда он рухнул на землю, я закричала:

— Анрэй! — впервые называя мужа по имени.

Глава 33. Осада

Все пришло в движение. Люди бегали, суетились. Я словно угодила в смерч, и ветер кидал меня из стороны в сторону.

К Анрэю устремились лекари и воины, а заодно с ними я. Участников турнира оттеснили, и я среди прочих смогла пробиться к мужу. Вид его ран застал меня врасплох. Вся левая часть тела была залита кровью. Но как? Мечи не были заточены. Или один все-таки был?

Эта мысль посетила не только меня. Воины бросились вылавливать участников турнира, но Рик со своей командой успел покинуть ристалище, и часть воинов отправились на его поиски. Зато нашелся меч, перепачканный кровью лэрда. И он был острый, как в первый день заточки.

Наскоро перевязав рану, чтобы остановить кровь, воины организовали носилки для лэрда. Я увязалась с ними, ни на секунду не желая покидать мужа.

— Рана несерьезная, — подбодрил меня один из воинов. — Быстро оклемается.

Я поблагодарила его улыбкой, но его слова меня не успокоили. Анрэй был бледен и почти не реагировал на внешние раздражители.

Воины доставила его в замок в кратчайшие сроки. Правда, идти пришлось пешком. Опасались навредить лэрду качкой. А уже в покоях лекари основательно принялись за дело. Рана была промыта, зашита, смазана заживляющими мазями и перевязана.

— Мое единственное предписание, — сказал мне лекарь перед уходом, — покой. Лэрд сильный мужчина, он поправится. Жизненно важные органы не задеты, но он потерял много крови. Ему требуется сон и усиленное питание. Тогда восстановление пройдет быстро.

— Не беспокойтесь, — заверила я. — Если придется, привяжу лэрда к кровати, но он будет лежать.

К сожалению, сдержать слово не получилось. Уже на следующее утро явился посланник из войска. Мужчина прибыл буквально с поля боя. Я принимала его в кабинете вместо лэрда. Весь вид посланника – грязная одежда, запекшаяся на ней кровь – кричали о войне.

—  Отдохните сперва с дороги, — предложила я. — Поговорить мы можем и позже.

— Мой доклад не терпит отлагательств. Мне необходимо немедленно увидеться с лэрдом.

— Боюсь, это невозможно. Лэрд приходит в себя после ранения. Вы можете рассказать все мне или его советникам.

Он замялся. Лэйди или нет, а для воина я просто женщина. Не привык он обсуждать с нами дела. Но благоразумие взяло верх над предрассудками, и мужчина произнес:

— Мы проиграли последний бой. Противник перешел в наступление. Их цель – Кингросс. Вскоре они будут здесь.

— Лэрд подготовил крепость к осаде. И армия нас защитит.

— Армия разобщена. Отступали не по плану. Пока командующий снова соберет войска, пройдет какое-то время. Но Кингросс подготовлен для осады. Он выдержит. При условии, что лэрд лично возглавит оборону. Люди встанут под его знамена.

— Это невозможно, — покачала я головой. — Он не в том состоянии.

— Тогда крепость сдадут, — мрачно отозвался мужчина. — Никто не будет рисковать жизнью ради покойника.

— Но лэрд поправится! Он выживет, — отчеканила я.

— Я в этом не сомневаюсь, лэйди, — кивнул воин. — Но люди всякое болтают. Они могут посчитать, что здоровый наследник, пусть и бастард, лучше, чем раненый лэрд. Леди Мелания умеет убеждать.

— И что же делать?

— Мне – возвращаться к командующему. А вам – прятаться. Запритесь в оборонительной башне. Если Кингросс возьмут, там вы будете в безопасности.

Я кивнула, принимая совет. Вспомнилась башня, о которой рассказывал Рик в день нашего приезда в Кингросс. Она специально была построена так, чтобы семья сюзерена могла пережить в ней длительную осаду.

Посланник уехал в тот же день. Лишь немного отдохнул и поел. А я созвала совет. Услышав новости с поля боя, советники занервничали. Мне показалось, они уже обдумывали, как безболезненно для себя сдать крепость. Не мормэры, а кучка трусливых псов. Чуть что, сразу поджали хвосты и бежать. Их поведение убедило меня в правильности совета посланника.

Этой же ночью я, призвав самых верных воинов, велела им перенести лэрда в башню. Муж пришел в себя, и я пересказала ему разговор с посланником. Увы, он был слишком слаб, чтобы возглавить оборону. Это бы его доконало. Я видела, как нелегко ему далось решение отправиться в башню. Но это было еще пол беды. Настоящие неприятности начались, когда на подходе к башне наш нехитрый кортеж столкнулся с Рикардом.

Как он здесь оказался? Насколько знала, его нашли и арестовали после турнира. Сбежал?

Я бросилась вперед разъяренной кошкой. Сейчас подобно той самой кошке мне хотелось выцарапать Рику глаза. Снег, который всегда был при мне, зарычал, поддерживая мое негодование.

— Это ты во всем виноват! — я ударила его кулаком в грудь. — Ты принес на турнир острый меч. Ты пытался убить лэрда и должен быть за это казнен.

— Я сделал это ради нас, — Рик схватил меня за плечи. — Разве ты не мечтала освободиться? Если лэрд умрет, мы сможем быть вместе.

Я отшатнулась. Объяснять что-то Рику было бесполезно, и я приказала воинам:

— Арестуйте его!

Но они не успели даже с места сдвинуться, как вмешался лэрд и отменил мой приказ.

— Не совершай моей ошибки, — сказала я. — Не отпускай его.

— Это я велел его отпустить и привести сюда, — муж приподнялся на носилках, морщась от боли. — Сейчас он нам нужен.

— Ты на его стороне? — вряд ли я могла удивиться сильнее.

Лэрд не ответил. Он жестом велел воинам нести его в башню. Лишь после того, как его подняли по лестнице, уложили в кровать, и он отпустил воинов, Анрэй вернулся к разговору. В башне остались только мы втроем, и он мог быть откровенен.

— Кингросс будет взят, — сухим, деловым тоном заявил Анрэй. — Я в этом не сомневаюсь. В крепости лучшие воины, но они не пойдут в бой без меня. Как бы они не были хороши, они – стадо, нуждающееся в поводыре. Мелания предложит им этого поводыря – своего сына. И если я не встану, чтобы ей помешать, то ее предложение примут.

— Еще не все потеряно. Ты быстро поправляешься, — сказала я.

— Недостаточно быстро. К тому моменту, когда войска заговорщиков подступят к стенам Кингросса, я еще не смогу держать меч в руках. Но это неважно. Не судьба Кингросса заботит меня сейчас, а твоя, Флориана.

Я сидела на краю кровати, держа Анрэя за руку, но в этот момент мне захотелось выбежать из комнаты. Я подозревала, что услышу.

— Ты должна покинуть Кингросс. Немедленно, — произнес Анрэй.

— Не проси меня о таком, — покачала я головой. — Я останусь с тобой и разделю все тяготы, как твоя жена и лэйди.

— Здесь ты погибнешь. Мелания не пощадит тебя.

— Лэрд прав, — Рик, стоявший позади меня, положил руки мне на плечи. — Надо бежать. Я помогу тебе. Доверься мне.

— Нет, — я передернула плечами, сбрасывая руки Рика. — Не прогоняй меня, Анрэй.

Я упала мужу на грудь. Слезы душили меня.

— Ничего, ничего, — он гладил меня по голове. — Это пустяки. Ты просто переждешь опасность подальше отсюда, а потом вернешься.

Я знала, что он обманывает. Говорит так, чтобы успокоить меня. Некуда мне будет возвращаться. И не к кому.

Рик потянул меня назад, а я до последнего цеплялась за Анрэя, не желая расставаться. Бывший муж довел меня почти до двери, но я вырвалась и бросилась назад – в объятия лэрда.

Прижав меня здоровой рукой к груди, он прошептал мне на ухо так, чтобы слышала лишь я:

— Ты только помни: он готов убить за тебя, а я – умереть. Видишь разницу? Если когда-нибудь усомнишься, что я любил тебя, вспомни этот разговор, — а потом добавил громко уже для Рика: — Уведи ее отсюда.

Последние слова Анрэя окончательно меня деморализовали, и Рик воспользовался моей слабостью: силой вывел меня из башни. Я не запомнила спуск по винтовой лестнице. Пришла в себя лишь на улице, когда свежий ветер обдул лицо.

— Он ведь будет в порядке? — спросила, оглядываясь на башню, от которой Рик упорно меня уводил. — Ты говорил, там можно продержаться несколько лет.

— Да, конечно, можно, — чересчур поспешно согласился Рик.

А я в очередной раз оглянулась. Дверь в башню стояла распахнутой настежь. Осаду выдержать не проблема, но для этого надо запереться. А лэрд слишком слаб даже для того, чтобы спуститься самостоятельно по лестнице. Значит, нужен кто-то еще. Кто-то, кто добровольно на долгое время запрет себя в башне на пару с лэрдом. Кто будет заботиться о раненом, перевязывать его, кормить. Кто на это пойдет?

А Рик, тем временем, тянул меня все дальше. Наши шаги по каменной мостовой отражались эхом от стен домов. Мы почти перешли на бег. Я переставляла ноги бездумно. Мысли были далеко – в башне с мужем.

А потом я ощутила его – первый толчок. Ударом под ребра. Боги были милостивы ко мне, вылечив от отравы черной анибы. Я все тянула с объявлением этой новости, боялась, что если станет известно о моей беременности, меня точно сживут со свету. Меня пытались убить просто потому, что я могла родить. На беременную лэйди вовсе объявит охоту.

Это новое ощущение заставило меня остановиться. Я выдернула руку из ладони Рика. Ребенок не хотел покидать отца. А я мужа?

— Фло, нам надо торопиться, — окликнул меня Рик.

— Прости, — я попятилась. — Я не пойду.

— Что ты такое говоришь? Здесь тебя не ждет ничего, кроме смерти. Послушай, — он шагнул ко мне, — лэрд умрет, ты станешь вдовой, и мы снова поженимся. Будем счастливы, как раньше.

— Нет. Это ты был счастлив, а я жила под гнетом твоей сестры. Ты ни разу не заступился, а потом вовсе отказался от меня. Но я не ты. Я от мужа не откажусь. И если ему грозит опасности, я буду рядом и разделю с ним любую беду. Я знаю, ты заодно с заговорщиками. Леди Эйслин подговорила тебя на этот план. Сам бы ты не додумался до турнира и острого меча. Я прощаю тебя, как простил тебя Анрэй. Но я с тобой не пойду.

— Я договорился, — упирал Рик. — Нас выпустят из крепости целыми и невредимыми. Думаешь, лэрд не догадался о моем участии в заговоре? Он понял это. Именно поэтому отпустил тебя со мной. Знал, что только я могу гарантировать тебе безопасность.

— Вы больше не будете решать за меня. Ни ты, ни он, ни кто-либо другой. Пожалуй, впервые в этой стране я делаю то, чего хочу сама, а не то, что мне навязали.

— Возвращаешься в башню? Это твое решение?

— Да, — кивнула я. — И я его не изменю.

— А как же я?

— Мне жаль, но я больше не люблю тебя. Нет, не так. Я никогда не любила тебя. Это было заблуждение, ошибка пылкой молодости, склонной принимать каждый порыв сердца за нечто большее. Но теперь я вижу разницу. Мне кажется, я повзрослела. И мои чувства тоже.

— Ты совершаешь ошибку, оставаясь с ним, — предупредил Рик.

— Нет, я совершу ее, если уйду.

— Опомнись, ты погибнешь!

— Ты не можешь знать этого наверняка. Но даже если так, я ни о чем не пожалею. Прощай, Рик!

Я, не теряя времени даром, побежала назад в башню.

Глава 34. Башня

Обратный путь в башню я проделала вдвое быстрее, словно за мной гналась свора диких псов. На самом деле, я опасалась, что Рик меня похитит. Такой исход нельзя было исключать. Но он отпустил меня. Может, понял, что насильно мил не будешь, а, может, устал за мной бегать.

Попав в башню, я не торопилась подниматься наверх – в единственную комнату, где сейчас отдыхал лэрд. Прежде мне предстояло запереть дверь. В противном случае муж чего доброго выставит меня. А если дверь закрыть, то сам он из-за раны еще долго не сможет ее открыть, а меня не заставит.

Но сказать проще, чем сделать. Дверь была из цельного куска камня. Предполагалось, что она выдержит таран.

Я пыталась сдвинуть ее с места. Она поддалась, но совсем немного. Такими темпами буду возиться с ней как раз до взятия крепости и то вряд ли успею. Чтобы облегчить себе работу, поискала рычаг. С ним дело пошло быстрее. И все равно у меня ушло около двух часов. Когда дверь, наконец, встала на место, я заперла засовы – пять железных штырей.

Я в изнеможении прислонилась к стене. Руки дрожали после непосильной нагрузки, колени подгибались, а мне еще предстояло подняться по лестнице и выдержать бой с мужем. Едва ли он обрадуется моему возвращению.

Я взяла небольшую передышку и задержалась внизу, перевести дух. Признаться, я просто боялась гнева лэрда. Но рано или поздно встретиться с ним все же пришлось бы. И я решилась.

Поднималась на цыпочках, чтобы муж не услышал. Думала, он спит. Но опасения были напрасны – лэрд бодрствовал. Стоял посреди комнаты, опираясь на меч, и, кажется, готовился к спуску.

— Я догадался, что это ты, — произнес он. — Узнал твою походку.

— Сердишься? — я мялась на пороге.

— Еще как, — ответил он ровно, из чего я сделала вывод, что злость скорее напускная.

Это немного приободрило меня, и я, осмелев, шагнула к мужу, внимательно следя за его реакцией.

— Ты поступила безрассудно, — сказал он. — Еще не поздно передумать и уйти.

— Я закрыла дверь, — объявила я.

Анрэй нахмурился. Новость ему не понравилась.

— Ты ведь не планировал отсиживаться в башне? А сказал так, чтобы меня успокоить, — я кивнула на меч в его руках. Стало ясно, почему он не приказал воинам запереть башню изнутри. Ему это было ни к чему. — Собирался возглавить оборону и геройски погибнуть в первой же схватке? Ты поэтому меня отослал? Знал, что не сможешь защитить?

— Закрывать тебя одну в башне не имело смысла. Как долго ты бы продержалась после моей гибели?

— И дня бы не выдержала. Что мне здесь делать без тебя? — я подразумевала не просто Кингросс, а нечто большее, саму жизнь.

Лэрд привалился спиной к столбику кровати.

— Похоже, теперь мы оба заперты. В ближайшее время мне дверь не открыть, — он указал на раненое плечо.

— Так и есть, — кивнула я, убеждаясь, что поступила верно.

— Помнишь, ты говорила, что любовь – это, когда не страшно умереть, потому что любимый рядом? — спросил он. — Тебе страшно?

Я улыбнулась мужу:

— Ни капли.

Это было мое признание. Пока еще не оформившееся, признание-намек, но Анрэй все правильно понял. Он протянул мне руку, и я с радостью вложила в нее свою. Думаю, наш истинный союз состоялся не в день свадьбы, а в эту самую минуту.

* * *

Когда я заявляла, что для счастья с любимым мне ни к чему роскошь и драгоценности, мне открыто смеялись в лицо. Даже родная мать. Она утверждала: ты не знаешь, о чем говоришь. Ты не выдержишь, сломаешься, захочешь вернуться к нормальной жизни.

Но вот я здесь – в башне без всяких удобств, продуваемой ветрами, из еды у нас только сыр, черствый хлеб да копченое мясо, жесткое до такой степени, что я не могу его разжевать. У нас нет чистых простыней и сменной одежды, нет слуг, нет даже свечей, и с закатом мы сидим в темноте. Закончились дрова, и я топлю камин мебелью, но и она подходит к концу. У нас нет ничего, кроме нас самих.

Мы окружены врагами. Они не оставляют попыток проникнуть в башню. Каждый день я слышу, как они штурмуют дверь. Понятия не имею, сколько та еще выдержит. Возможно, она падет уже сегодня. Возможно, прямо сейчас, и все закончится. Но пока этого не случилось, я счастлива.

Единственное, что омрачает мои дни – беспокойство за здоровье мужа. Но Анрэй быстро идет на поправку, и это успокаивает меня. А еще есть наш сын (я убеждена, что будет мальчик). Анрэй любит лежать, опустив ладонь на мой живот, ловя толчки ребенка. В этот момент он улыбается, и я понимаю: он тоже счастлив. Это так прекрасно, что я мечтаю об одном: пусть время замрет. Пусть останемся только мы. В этой башне. Навсегда. Ничего кроме этого мне не надо.

А снаружи мир, погрузившийся в хаос. Крепость взята, мормэры открыли дверь неприятелю, как и предсказывал Анрэй. Воины – осиротевшие без своего предводителя – сдались практически без боя.

Я наблюдала из окна башни, как леди Мелания въезжала в замок. Вскоре разнеслась весть о коронации Мариона. Но пере тем, как провозгласить нового лэрда, прежний должен умереть. Пока этого не случилось, Марион не может надеть корону.

Мне регулярно доставляли письма, подсовывали их под запечатанную дверь башни. Все они были с одним предложением – сдайся, открой и тебе ничего не будет. Мне сулили золото, возвращение на родину, место при дворе Абердина, если я пожелаю остаться. Все, что хочешь, будет твоим. Только скажи. Но я ничего не хотела. Хотя вру, одно желание у меня все-таки – я мечтала, чтобы нас оставили в покое.

— Что на этот раз? — спросил Анрэй, увидев у меня в руках очередное письмо.

— Даже открывать не буду, — отмахнулась я.

— Отчего же? Стоит сказать спасибо Мелании за письма. Благодаря ей у нас есть бумага для разведения огня.

Я рассмеялась шутке и распечатала письмо.

— На этот раз угрожают. Описывают, что сделают со мной, когда ворвутся в башню.

Анрэй нахмурился. Всякое упоминание об опасности заставляло его ругать меня за то, что я не сбежала с Риком. Я слушала и кивала. К чему спорить? Все равно сделала по-своему и впредь буду делать.

Надо было отвлечь мужа от невеселых дум, да и мое тело истосковалось по его ласкам. Я сочла, что Анрэй достаточно окреп для близости. Но едва я потянулась к мужу, как он перехватил мои руки.5d4aa3

— Не искушай меня, — произнес он.

— Почему нет? Ты плохо себя чувствуешь? Рана беспокоит?

— Вовсе нет. Я чувствую себя отлично, но в этом-то и опасность. Боюсь, не устою, если ты будешь настаивать.

— Не понимаю, — призналась я. — Почему нам нельзя быть вместе?

— Ты беременна. Я не хочу навредить ребенку.

Я посмотрела на свой округлившийся живот.

— Берта говорила, что близость не вредит беременным.

— С каких пор моя племянница эксперт в этом вопросе?

Я вздохнула, смиряясь с тем, что муж не прикоснется ко мне до самых родов. Не могу сказать, что такая перспектива меня порадовала. Но потерять ребенка из-за сиюминутной слабости тоже не хотела.

Я прилегла рядом с Анрэем, устроив голову ему на плечо, а он по привычке опустил руку мне на живот. Широкая мужская ладонь накрыла его практически полностью.

— Это странно, — признался мужчина. — У меня много детей, но я впервые чувствую себя отцом.

Я улыбнулась, довольная его словами. В эту минуту осознала кое-что важное: не только я имела власть над Анрэем, но и он надо мной. Я могла вить из него веревки, но и сама таяла в его руках подобно снегу. Взаимная зависимость сделала нас равными. И это было замечательно.

* * *

Мы провели в башне месяц. Анрэй окончательно поправился и рвался в бой. Но выходить сейчас из башни было опасно. Это признавал даже он. Хотя я подозревала, что не будь здесь меня, он бы рискнул. Открыл бы дверь ночью и попытался прорваться через охрану, которую выставили заговорщики. Но тревога за мою жизнь и жизнь ребенка удерживали лэрда в стенах башни надежнее любой привязи.

Бездействие тяжело давалось Анрэю. Он места себе не находил. Его страна, его крепость попали в руки врагов, а он сидел в башне и ждал спасения извне.

— Как девица, — ворчал он.

Но ожидание не прошло зря. Верный Кир не оставлял попыток собрать армию. И ему это удалось.

Новости доходили до нас обрывками разговоров, подслушанных у охранников башни. Я частенько сидела у открытого окна, внимая тому, что они говорят. И однажды услышала, что армия Кира подошла к Кингроссу.

— Анрэй, — вскочила я с подоконника и поторопилась к мужу.

Я пересказала мужу новость. Наконец, дело сдвинулось с мертвой точки! Знала бы, какие последствия вызовут мои слова, промолчала бы.

Муж не показал истинных чувств, отреагировав спокойно. Но ночью, когда я спала, он при помощи веревочной лестницы покинул башню через окно, отперев решетку, что его закрывала. Я почти не удивилась, найдя поутру записку вместо мужа. Наверное, ожидала чего-то подобного. Невозможно удержать воина подле юбки, особенно когда его страна в опасности.

В записке говорилось, чтобы я снова заперла окно и не вздумала выходить. Муж просил меня не волноваться. Он никогда бы не рискнул моим благополучием, если бы не был уверен в исходе дела. Муж планировал выбраться из города и возглавить армию. Он ни мгновения не сомневался в победе, а я не сомневалась в нем.

А потом началось. Война захлестнула город. В Кингроссе остались еще верные Анрэю люди. Они-то и впустили в крепость его войска. Битва развернулась прямо на городских улицах.

Я наблюдала за происходящим из окна башни, молясь про себя за здоровье мужа. Для меня потянулись тревожные дни, скрашивал их только мой верный друг – Снег. Новости брать стало неоткуда, и я вся извелась. Жив ли Анрэй? Здоров ли? А что если прямо сейчас он умирает от ран? В одиночестве, среди врагов.

Окончательно пасть духом мне не позволял ребенок. Ради него я была сильной. Ради него держалась, когда надежда почти иссякла.

И я была вознаграждена. Через неделю в башню постучали, и я узнала голос мужа:

— Снимай засовы. Крепость наша.

Эпилог

— Отдай мне лошадку, — четырехлетний, светловолосый мальчик вырвал деревянную лошадку из рук темноволосого ровесника.

— Но она не твоя, — возмутился тот.

— Еще как моя. Я – будущий сюзерен. Все в этой стране принадлежит мне. Даже твоя лошадка.

Случайно подслушанный разговор заставил меня нахмуриться. Арон вел себя несносно. Весь в отца!

Мое недовольство заметил муж. Несмотря на занятость, он каждое утро выходил с нами на прогулку.

— В чем дело, Флориана? — спросил Анрэй.

— Слышал, как твой сын пользуется правом сюзерена? А ведь ему всего четыре года, — ответила я.

— Мальчик – наследник Абердина, — усмехнулся Анрэй.

— Это не значит, что он должен расти капризным и эгоистичным. Поговори с ним.

Анрэй вздохнул, соглашаясь. Следующие полчаса я и Снег у моих ног наблюдали за поучительной беседой на тему «почему нельзя брать все, что хочется» и «сюзерен обязан быть справедливым». Арон, названный так в честь отдавшего за меня жизнь воина, слушал, понурив голову. Кажется, проникся. Но я не строила иллюзий: справиться с мальчишкой не так-то просто. А все потому, что отец слишком его балует. Но я была решительно настроена вырастить из сына достойного лэрда. И не последнюю роль в воспитании играл положительный пример отца.

Скоро  будет пять лет с тех пор, как Анрэй отвоевал Кингросс. Заговорщики-мужчины были казнены. Женщины, в их числе и леди Мелания, – сосланы в монастырь. Ее могущественный род лишили всех привилегий, земель и званий, и он перестал существовать.

Конечно, это не означало, что волнения ушли в прошлое. Горцы всегда находили повод для восстания, а если его не было, придумывали. Иногда мне казалось, что им просто скучно жить без войны. В такие минуты я малодушно думала о том, чтобы забрать сына и сбежать из Абердина. Страх, что ему однажды придется отправиться на войну, лишал меня рассудка. Но потом я вспоминала, как счастлива с Анрэем, и понимала, что никуда от него не денусь. Даже один день без мужа давался мне с трудом. Целую жизнь я просто не вынесу.

— Вот и все, моя лучезарная госпожа, — ко мне подошел Анрэй. — Уверен, наш сын осознал всю степень ответственности перед подданными и государством. Я так же сказал Арону, что если он продолжит вести себя неподобающим образом, я назову наследником его брата, — при этих словах муж опустил руку на мой округлившийся живот.

— Это уже чересчур, — рассмеялась я. — Ни к чему подогревать в детях конкуренцию. К тому же будет девочка.

— Откуда такая уверенность?

— В прошлый раз я не ошиблась.

— Пусть будет девочка. Такая же красивая, как ее мать.

— Она станет для тебя дополнительным стимулом расширить права женщин Абердина, — заметила я.

Лэрд застонал, едва я коснулась неприятной ему темы. Последние годы я вплотную занималась судьбами женщин. Помогала мне в этом леди Кэйталин. Мы обменивались письмами, советуясь друг с другом. Несколько раз я навещала ее в горном монастыре. Мне показалось, она нашла себя и вполне счастлива на новом месте.

Не всегда у нас все шло гладко. Но, например, год назад мы помогли Берте выйти замуж за того, кого выбрала она, а не ее семья. Немалый шаг вперед. Таких девушек становилось все больше, и за глаза меня прозвали «хранительницей влюбленных».

— Я рад, что ты нашла дело себе по душе, — сказал Анрэй. — Но мормэры уже засыпали меня жалобами.

— Ничего, — произнесла я. — Потерпят. Перемены всегда даются нелегко.

Разговор прервало очередное заявление Арона. На этот раз он требовал уступить ему право кататься на санях первым все под тем же предлогом: «Я – будущий сюзерен».

— Ну, вот опять, — взмахнула я руками.

— Ему всего четыре года, — рассмеялся Анрэй. — Позволь ему шалости.

— Хочешь, чтобы он вырос таким же настойчивым как ты?

— Благодаря моей настойчивости мы вместе, — заметил муж.

— И я люблю тебя за это, но речь о нашем сыне.

Анрэй обнял меня и притянул к себе. Мое слабое возражение – не при детях – заглушил поцелуй. Сколько лет прошло, а до сих пор стоило мужу коснуться меня, как я вспыхивала. Наша страсть не угасала.

Прервав поцелуй, Анрэй спросил:

— Ты счастлива? Сдержал я свою свадебную клятву?

— О да, вполне. А я свою?

— Более чем.

Content

Герр Ольга История (не)любви

Глава 1. Новая жизнь

Глава 2. Лэрд

Глава 3. Охота

Глава 4. Право сюзерена

Глава 5. Кингросс

Глава 6. Зимний бал

Глава 7. Одиночество

Глава 8. Новые обстоятельства

Глава 9. Предатель

Глава 10. Аманти

Глава 11. Новая роль

Глава 12. Разрыв

Глава 13. Первые нарушения

Глава 14. Пикник

Глава 15. Злоумышленник

Глава 16. Прогулка

Глава 17. Спектакль

Глава 18. Конец договора

Глава 19. Побег

Глава 20. Горный монастырь

Глава 21. Возвращение

Глава 22. Заговор

Глава 23. Свадьба

Глава 24. Первая брачная ночь

Глава 25. Черная аниба

Глава 26. Настойка

Глава 27. Снова одна

Глава 28. Суд идет

Глава 29. Военный лагерь

Глава 30. Спасение

Глава 31. Весенний бал

Глава 32. Турнир

Глава 33. Осада

Глава 34. Башня

Эпилог