Герр Ольга

Желанная

Глава 1. Переселение

Если и существует баба-яга, то она именно такая: седые волосы космами спускаются на плечи, крючковатый нос с бородавкой, бесцветные глаза. Я словно угодила в сказку. Того и гляди, посадят на лопату и засунут печь. Вот, кстати, и она в углу.

— Как звать-то? — голос старухи был под стать фольклорной внешности — каркающий, хриплый, но пахло от нее приятно — травами. И одета она была опрятно: светлое платье и цветастый передник не вписывались в образ старой ведьмы.

— Анна, — представилась я.

— О чем мечтаешь, Анна? — старуха усмехнулась беззубым ртом, указав мне на колченогую табуретку.

Я с облегчением села. Потолки в избе низкие, я пригибала голову, чтобы не задеть связки трав, развешанные повсюду. Теперь в волосах полно травы, словно я с любовником резвилась на сеновале.

Как меня сюда занесло? В магию, ведьм и прочую чепуху я не верю. Но когда человек в отчаяние, он готов на все. А я дошла до точки. Уже и не помню, у скольких врачей побывала, сколько процедур перепробовала. Все без толку. В последний визит репродуктолог отводила глаза и бормотала о том, что не всем можно помочь. Она не сказала этого вслух, но я не тупая, поняла: я как раз из тех, кому помочь нельзя.

Детей у меня не будет. Мне сорок два года. Позади с десяток ЭКО, проданная машина и двушка обмененная на однушку (на процедуры нужны деньги), куча долгов и одиночество. Родители умерли, личная жизнь не заладилась. Заветная мечта стать матерью оказалась несбыточной. Поэтому я здесь — в богом забытой деревне сижу напротив незнакомой старухи, надеясь, что она как-то все исправит. Люди говорят: старуха творит чудеса, а я чертовски нуждаюсь в чуде.

Сама не заметила, как рассказала все старухе. Словно на приеме у психолога побывала. Слова лились и лились из меня, вместе с ними лились слезы. Хотя я не собиралась плакать, более того считала унизительным демонстрировать свои слабости на людях.

Старуха слушала, кивала, а когда я замолчала, обошла меня несколько раз кругом и вынесла вердикт:

— Безнадежно, — покачала она головой. — Не будет у тебя детей. Это тело не способно выносить и родить.

— И что же мне делать? — в груди что-то оборвалось. Нить, связывающая меня с жизнью. Плечи опустились, я ссутулилась.

— Сменить тело, — старуха ответила так, будто это что-то само собой разумеющееся. Будто каждый день сотни людей только и делают, что меняют тела. Раз — и новая обертка.

Не знаю, почему в ту же секунду не ушла. Просто ноги не слушались. Старуха несла явный бред — в ее возрасте маразм обычное дело.

— На что ты готова ради исполнения своего желания? — прищурилась старуха, снова присаживаясь напротив меня.

— На что угодно, — пожала плечами. — Мне терять нечего.

— Откажешься от работы, друзей, от всего что знаешь и что тебе дорого?

— Не велика потеря. Работа у меня такая, к месту не привязана. Я — переводчик. А кроме пары подруг у меня и нет никого. Но у них семьи, дети. Вряд ли будут по мне скучать.

— А ты по ним?

— С этим я как-нибудь справлюсь.

— Пути назад не будет. Это решение невозможно отменить, — предупредила старуха.

Я кивнула, так как в горле пересохло. Странное покалывание в кончиках пальцев быстро распространилось на все тело. Это был не страх, а скорее предвкушение. Точно вот-вот произойдет что-то грандиозное.

— У меня высокий тариф, — старуха заговорила как заправский бизнесмен, что не вязалось ни с ее образом, ни с обстановкой.

— Я привезла деньги.

Я достала из сумки пухлую пачку налички, перетянутую резинкой. Ровно сто тысяч. Старуха забрала пачку и, послюнявив палец, пересчитала купюры.

Это мои последние сбережения. Глядя, как старуха убирает деньги в карман на переднике, я испытала укол жадности. Куда она тратит деньги? Не похоже, что на дом. Изба давно покосилась и нуждается в ремонте. Крыша протекает, а половые доски местами сгнили.

До того было жаль расставаться с деньгами, что я сказала:

— Я слышала, у таких, как вы — людей с божьим даром — считается грехом брать плату за помощь.

— Не сравнивай. Я не все. Другие дают иллюзию. Помашут руками над головой и говорят — ступай домой, милочка, все будет хорошо. Я ничего не говорю, я делаю.

— И что вы сделаете? — я по привычку кусала губы.

— Я дам тебе тело способное зачать и родить. А дальше уже сама.

Я часто заморгала, переваривая услышанное. Не то, чтобы я была против, но за столько лет сроднилась с этим телом и менять его не планировала. Я обхватила себя за плечи, словно обнимая друга перед долгой разлукой.

— Идем-ка, — старуха поманила меня пальцем.

Мы вышли на улицу. Моя провожатая шикнула на кур, и те разбежались с нашего пути. Встав посреди двора, старуха задумчиво крутилась вокруг своей оси, что-то высматривая. В итоге ее взгляд зацепился за колодец.

— Ага, — улыбнулась она. — Кто бы подумал, что твой путь будет водным. Я-то полагала твоя стихия огонь. Внешность бывает обманчива.

— Вы так решили из-за цвета моих волос? — я дернула себя за рыжий хвост. В молодости мои волосы можно было назвать огненным, но теперь они поблекли. Все со временем приходит в упадок и красота прежде всего. В уголках глаз уже залегли морщины, фигура оплыла из-за приема гормональных. Сейчас вряд ли кому-то придет в голову сделать мне комплимент, а ведь раньше от ухажеров отбоя не было.

— Чем болтать, лучше помоги, — старуха уперлась руками в деревянную крышку, накрывающую колодец.

Вдвоем мы кое-как сдвинули ее в сторону, а потом и вовсе сбросили на землю. Изнутри повеяло сыростью, но пахло не водорослями, а чистой родниковой водой.

— Что видишь? — поинтересовалась старуха, имени которой я так и не спросила. Все не до того было.

— Колодец с водой.

— А ты приглядись, посмотри глубже.

Я послушно склонилась над колодцем. Вода плескалась далеко внизу. Расстояние до нее превышало мой рост. Глубокий, видать, колодец. От воды поднимался холод. Если она родниковая, то должна быть ледяной. От глотка такой сводит зубы, а в животе появляется ощущение, будто съел Арктику.

— Что видишь? — переспросила старуха.

— Блики на воде, — откликнулась я, но осеклась на полуслове.

Причудливый танец солнечных зайчиков сложился в поразительно четкую картину: кровать с плотным балдахином и кистями, на ней двое — мужчина и женщина. Он вылитый медведь. Бородатый, грудь и руки покрыты густой порослью. Хоть и лежит, чувствуется, что рослый, а плечи шире моих раза так в три.

Она похожа… на меня. Это странно и неестественно. Но в девушке определенно есть что-то от меня. Правда, она моложе лет на двадцать. Ее можно принять за мою младшую сестру.

Они спят. Причем он по-хозяйски забросив на нее руку. Что-то подсказывает: это не случайные любовники. Скорее, муж и жена.

Я так увлеклась видением, что совсем забыла, где я и с кем, а потому толчок в спину оказался полной неожиданностью. Пальцы вцепились в камень, но соскользнули. Я полетела головой вниз в колодец.

Последнее, что услышала, слова старухи:

— Перерождение не дается легко. Чтобы родиться заново, перво-наперво надо умереть.

Вода поглотила меня сразу и целиком. Я расставила руки в надежде нащупать стены колодца — не так уж он широк — но схватила пустоту. Стен не было, как не было и дна, от которого можно оттолкнуться и всплыть. Повсюду лишь ледяная вода. Куда подевался колодец?

Ноги свело судорогой, я практически их не ощущала. Борьба за жизнь закончилась так же быстро, как началась. Прежде чем захлебнуться, я почувствовала на губах соленый привкус моря. Но разве в колодце не пресная вода?

Это вряд ли возможно, но из колодца я как будто угодила прямиком в открытое море. Если быть точной в холодное и недружелюбное северное море. Увы, это знание не облегчило моей участи.

* * *

— Аааааа!

Я пришла в себя от вопля, терзающего уши. Первое, что увидела — балдахин. Плотный, с кистями. Я лежала на спине. На кровати. Где же море? Где вода?

Испуг подбросил меня вверх — я резко вскочила на ноги. Голова закружилась от стремительного движения.

— Ааааа!

Вопль все продолжался, и я поискала его источник. Орала молодая девушка, одетая словно жительница средних веков.

— Ааааа, — от страха я завопила вместе с ней.

Девушка на что-то указывала дрожащей рукой.

— АААААА, — заорала я вдвое громче, посмотрев в том направлении.

На кровати, с которой я вскочила секунду назад, в луже крови лежал мужчина. Из груди у него торчал кинжал.

Глава 2. На новом месте

К старухе я приехала утром, сейчас была ночь. В комнате царил полумрак. Детали интерьера едва проступали в сумерках, но я отчетливо видела огромный кинжал — настоящий тесак. Его рукоять украшали узоры и камни. Словно пик горы он торчал вверх. Острие глубоко вошло в грудь мужчины, пригвоздив его к матрасу.

Я узнала мужчину мгновенно. Он был в том видении, в колодце. Лежал рядом с девушкой, похожей на меня. Настоящий медведь. Теперь уже мертвый медведь. Алая лужа, что растеклась под ним, пропитав простыни, не оставляла в этом сомнений. Я не врач, но очевидно, что после такой потери крови не выжить. Остро пахло алкоголем. Но и я, и девушка были трезвы. Запах шел от покойника. Похоже, его последний вечер удался.

Девушка, наконец, закрыла рот, и комната погрузилась в благословенную тишину. Сама я уже сорвала горло и молчала.

Меня бил озноб. То ли от пережитого стресса, то ли от холода. В комнате было морозно. Аж пар изо рта шел. А на мне только тонкая сорочка. Джинсы и футболка куда-то подевались. Должно быть, меня вытащили из колодца и переодели. Причем давно — волосы уже просохли. Я взглянула на девушку в поисках ответов, но она была слишком напугана и понимала, что происходит, не больше моего.

Облизнув губы, я ощутила на них солоноватый привкус. Значит, не показалось, вода в колодце действительно была морской. Откуда она в деревне в центральной части России?

Из коридора донесся топот нескольких ног. Кто-то услышал наши вопли и торопился на помощь. Секунды не прошло, как дверь в комнату открылась, ударившись о косяк. Громкий бух, и мы с девушкой одновременно вздрогнули.

Вошли двое мужчин с масляными лампами в руках и старуха. Я непроизвольно дернулась к ней, решив, что это моя мучительница, но быстро поняла свою ошибку. Ничего общего между пожилыми женщинами не было. У этой царственная осанка, волосы даже посреди ночи заплетены в косу и уложены вокруг головы, да так умело, что ни одна прядка не выбилась. Хотя ей не меньше шестидесяти, двигалась она с грацией присущей молодым. На ум приходило всего одно прилагательное — величественная. Она явно играет здесь не последнюю роль.

Мужчины почтительно расступились, пропуская женщину к кровати. Она взглянула на покойника, и ее губы дрогнули. Женщина на миг прикрыла глаза, справляясь с чувствами. Когда она их открыла, ее лицо уже было непроницаемо. Ни единого следа эмоций.

Повернувшись ко мне, женщина осмотрела меня. Я тоже склонила голову, взглянуть на себя, и увидела, что белая сорочка покрыта бурыми пятнами крови. Тошнота подступила к горлу. Мужчину убили, когда я спала рядом. Повезло, что меня пощадили. Что за ужас здесь творится? И почему все так странно одеты, а вместо электричества масляные лампы? Я что угодила в секту чокнутых любителей старины?

— Арестовать! — женщина указала на меня крючковатым пальцем.

Я попятилась от надвигающихся мужчин. Бежать и сопротивляться бесполезно. Эти две горы скрутят меня, пикнуть не успею.

Мужчины взяли меня под руки и вывели в коридор. Ушли мы недалеко. Буквально до соседней комнаты, куда меня грубо втолкнули и закрыли дверь. Я осталась одна, но сильно не обольщалась — наверняка сторожат.

Желая это проверить, присела на корточки и посмотрела в замочную скважину. Ну точно, стоят. Два истукана. Мимо них не прошмыгнуть. Может, окно? Я оглянулась. Таковое имелось, хотя больше походило на щель в стене.

Выглянув в окно, первым делом обратила внимание на странное стекло: мутное, из кусочков, соединенных между собой. Можно подумать, люди разучились делать нормальные, большие стекла. Но потом я перевела взгляд на пейзаж. Он меня так потряс, что я, забыв обо всем, на добрых пятнадцать минут застыла изваянием.

Комната располагалась на уровне второго этажа. С одной стороны до самого горизонта простиралось море, с другой — равнина. Там, где море и равнина встречались, земля обрывалась вниз отвесным склоном. Из воды то и дело торчали острые пики скал. Вздумай корабль подойти к берегу, разобьется о рифы.

Волны бились о берег, пенясь и разбиваясь на сотни брызг. Растительности практически не было. Лишь редкие чахлые кустики прорастали между серых камней.

Небо сверкало звездами, но, сколько не вглядывалась, луны не заметила. Ее словно не существовало. Именно ее отсутствие, а вовсе не северное море, убедило меня в том, что я очутилась далеко от дома. Так далеко, что вряд ли когда-нибудь вернусь. Как там говорила старуха — пути назад нет? Я впервые поверила в ее слова и перестала считать их сказками.

Но как же я на нее зла! Не нашлось, что ли, другого способа исполнить мое желание? Она могла хотя бы предупредить, что меня ждет. Вдруг я бы отказалась? И прожила остаток жизни, так и не познав радости материнства… Замкнутый круг.

Лишь отвернувшись от окна, я смогла думать. Женщина, приказавшая меня арестовать, говорила не на русском, а на странном диалекте, напоминающем англосаксонский. Я — переводчик, владею английским в совершенстве, а также французским и испанским. И все же приспособиться к языку будет не просто. Слишком он древний. Пока говорят медленно, еще улавливаю суть, но если затараторят или попадется кто-то глотающий окончания, я поплыву.

Но это полбеды. Гораздо хуже, что меня заподозрили в убийстве. И, в общем-то, есть за что. Мы с убитым спали в одной постели. Моя одежда в его крови. Основная улика против меня — я жива. Будь убийцей кто-то посторонний, с какой стати ему щадить меня? Получается, я либо сама убила, либо состою в сговоре.

Вот такая неприятная ситуация. И совершенно неясно, где я, как здесь очутилась и что теперь делать.

Из окна не выбраться — внизу только скалы и смерть. Я осмотрела комнату в поисках других путей отступления. Каменные стены, ничем не прикрытые. Грубая мебель — кресла из чистого дерева, на сиденьях лежат подушки, чтобы хоть как-то их смягчить. Камин, рядом шкура животного. Я поторопилась к последней. Если еще минуту простою босыми ногами на ледяном полу, заработаю цистит.

В камине потрескивали дрова, это был единственный источник тепла и света. Я присела рядом с огнем и протянула к нему руки в попытке согреться. Есть у меня догадки насчет того, куда я угодила, но они настолько фантастические, что в них сложно поверить. Не один человек в здравом уме не поверил бы. Путешествие во времени? Или сразу в параллельную реальность? Звучит как бред. А я вроде не сошла с ума, так что решила до последнего цепляться за надежду все логически объяснить.

Меня вытащили из колодца, после чего отправили в больницу. Я была так плоха, что русские медики не справились, и меня перевели в клинику за границей. Например, в Норвегию. Не знаю, есть ли у них крепости, но северное море точно есть. Только это какая-то странная больница и персонал с приветом…

Как ни крутила пазлы, картинка не складывалась. Больниц с подобным уровнем антисанитарии не существует. Да и с каких пор в медицинских учреждениях пациенты спят по двое на койке?

Надеюсь, я лежу в коме, и мне все это мерещится. Потому что это явно не мое тело. Я не видела себя в зеркале, их не было поблизости, но руки точно не мои — слишком молодые. И ноги, покрытые редкими светлыми волосами. Я вообще-то слежу за собой. К тому же у меня тридцать девятый размер, а у этих ног максимум тридцать седьмой. И вот это — тело не мое — ужасало сильнее всего. Как такое возможно? Куда подевалась бывшая хозяйка? Где теперь «прежняя я»? Надеюсь, я не причинила ей вред своим появлением.

Дверь открылась неожиданно, впуская уже знакомую пожилую женщину и двух мужчин. Последние встали у порога, а она подошла ко мне. Я поднялась на ноги. Мы с женщиной были одного роста, но она как будто смотрела на меня сверху вниз.

— Ты убила моего сына, — заявила женщина.

Она говорила медленно, четко проговаривая слова. Понять ее не составляло труда. Но сама я не спешила открывать рот. Сперва познакомлюсь с диалектом.

— Как ты посмела поднять руку на мужа?

Муж? Вот так новость. Оказывается, я уже и женой побыла, и успела стать вдовой. Закралась непрошенная мысль: может, правда я убила? То есть не совсем я, конечно, а та, что была до меня. Вот это я попала.

— Тебя будут судить, — заявила женщина, видя, что я молчу. — Я велела не поднимать шум. Крепость осталась без тойона, — последнее слово не поняла, но предположила, что это звание. Убитый занимал важное место в иерархии.

— Его смерть сулит беды, — говорила, между тем, женщина. — Хватает тех, кто хочет занять его место. Чем позже узнают о гибели Вилфреда, тем лучше для всех.

Она уже обращалась не ко мне, а к тем двоим, что пришли вместе с ней. Мужчины кивнули в ответ. На моих глазах зрел заговор с целью скрыть убийство. Только для меня это ничего не меняло.

Вилфред — я мысленно повторила имя убитого. Оно никак не отозвалось в сердце. Он был мне чужой. Горевать о незнакомце не получалось. Это плохо. Отсутствие слез по мужу истолкуют не в мою пользу.

— Твою судьбу решат позже, — напоследок сказала, как выяснилось, моя свекровь. — Как только соберется мирный совет.

Меня снова оставили одну, но ненадолго. Вскоре пришла женщина лет тридцати. Она была замкнута и тиха, и одета не так хорошо, как мать убитого. Видимо, прислуга.

Женщина помогла мне смыть кровь и переодеться. Первой чистая сорочка, потом нижнее платье из тончайшей шерсти и, наконец, кафтан с расшитым поясом. Волосы мне заплели в косу, обернув ее вокруг головы — копия прически свекрови.

Я молча подчинялась служанке, а сама обдумывала побег. То, что отсюда надо бежать, не сомневалась. Я видела в глазах матери убитого свой приговор: однозначно смерть. Помилованием там и не пахнет. Как, впрочем, и состраданием. Я не могу ее винить. Все-таки погибший был ее сыном. Как женщина, я отлично ее понимала.

За окном рассвело, но освещение почти не изменилось. Тучи закрывали солнце, а узкое окно не пускало свет в комнату. Унылое место. Нет, точно надо поскорее уносить ноги. Мне бы только выскользнуть в коридор, а там… Додумать эту мысль не успела — дверь снова распахнулась. Я обернулась на звук и застыла. В комнату вбежал мальчик лет трех. У него были кудрявые рыжие волосы и синие глаза, а еще милые ямочки на щеках. Они появились, когда ребенок мне улыбнулся.

— Мама! — малыш протянул ко мне руки и шагнул навстречу.

Осознание прошибло меня молнией: старуха выполнила свою часть сделки. Я — мать. В то же мгновение я поняла, что никуда не сбегу. Просто не смогу. Никогда и ни за что не брошу сына.

Едва наши взгляды встретились, и с губ ребенка слетело заветное «мама», я пропала. Все мое «я» отозвалось на этот призыв. Я не помнила, как родила этого мальчика, я не растила его, но все равно была его матерью. Этот ребенок мне родной — я остро ощущала нашу близость. Он — часть того тела, в котором сейчас нахожусь. Эта связь незримая, но прочная. Если существует память тела, то это она.

Я упала на колени и развела руки. Ребенок тут же бросился в мои объятия. Прижимая его к груди и гладя по шелковым волосам, я плакала.

— Какой же ты красивый, какой славный, — шептала, покрывая его лоб, глаза и щеки поцелуями. — Мой мальчик, мой малыш.

— Ивар! — окрик заставил дернуться нас обоих. Вслед за ребенком в комнату вошла дородная женщина лет пятидесяти. — Кому я велела не покидать детские покои? Простите, миледи, — это уже ко мне, — не уследила.

— Что вы, — ради такого дела я рискнула заговорить. — Я рада, что он пришел. Можно он немного побудет со мной?

Женщина смутилась:

— Как вам угодно, миледи. Кто я такая, чтобы спорить с вами.

Итак, мое положение прояснилось. Я — жена (теперь уже вдова, но об этом еще никто не знает) некоего тойона. Сложно сказать, насколько велики мои полномочия, но слуги подчиняются. По крайней мере, их женская часть. Мужчины же выполняют приказы свекрови. Она пользуется большим уважением, чем я. Именно ее следует опасаться в первую очередь. К тому же она ненавидит меня. Чтобы это понять, не надо обладать особой проницательностью.

Но, несмотря на все свалившиеся на меня неприятности, я наслаждалась новой ролью. Мы с малышом играли и смеялись до упаду, пока няня не сказала, что Ивару пора обедать. Я отпускала его неохотно, вбирая в себя любовь ребенка, как губка — воду. Кто знает, увижу ли его еще?

Чуть дверь за няней и мальчиком закрылась, как я потребовала у служанки зеркало. Оно отличалось от привычных. Бронзовое, с резной рамой и ручкой. Отражение получилось неясным и искаженным, но мне хватило.

На вид мне лет двадцать. Неожиданное омоложение. А еще я сбросила килограмм пятнадцать, не меньше. Новое тело было стройным и гибким. Я и в лучшие годы не могла похвастаться столь тонкой талией и длинными волосами.

Внешность походила на мою, и я не испытала шока, не узнав свое отражение. Но главное — это тело способно рожать. Оно уже произвело на свет сына и в состоянии выносить других детей.

Мое заветное желание исполнилось. Остался «сущий пустяк» — выжить.

Глава 3. Мирный совет

Чтобы себя занять — от безделья в голову лезли пугающие мысли о грядущем суде — я заговорила со служанкой, имя которой подслушала из ее разговора с другими.

— Руна, — обратилась к ней, — откуда ты?

— Я родом из Ригии, миледи, — она отвечала, опустив глаза в пол. — Это на юге от Ибрии.

Я присмотрелась к женщине. У нее были черные волосы и смуглая кожа. Тогда как у местных, включая меня, волосы с рыжиной, а кожа — светлая.

Незнакомые названия мало что мне сказали, но представление о мире дали. В первую очередь о том, что этот мир не мой.

— Как ты сюда попала?

— Морем, — прошептала она.

— Похоже, здесь все, так или иначе, прошли этим путем, — вздохнула я, вспомнив колодец с соленой водой, который оказался вовсе не колодцем.

— Мой корабль разбился о скалы. Я выжила и стала рабыней, — Руна кивнула на окно.

Я поежилась, представив, через что прошла Руна. Не хотела бы очутиться на ее месте. Я посочувствовала ей, в какой-то степени мы обе здесь заложницы.

— Вы никогда раньше мной не интересовались, — добавила рабыня.

— Я изменилась. Я пережила сущий кошмар. Это заставило меня по-другому взглянуть на жизнь, — сочиняла на ходу. — Расскажи о родине, — попросила Руну. Такой шанс узнать о мире хоть что-то грех упускать.

— В моей стране много солнца, — она мечтательно прикрыла глаза, — и света. Люди там улыбаются и смеются.

— Похоже, это отличное место.

— Так и есть, — кивнула Руна.

— Скучаешь?

Она как-то странно на меня посмотрела, словно я шпион, выведывающий тайную информацию. Следующие слова Руна произнесла совсем другим тоном — чересчур серьезным и сухим:

— Что вы, миледи, я счастлива, что попала в Ибрию. Теперь это мой дом, и я люблю его.

Сказанное от начала до конца было ложью. Но кто я такая, чтобы спорить?

— Ты много где бывала в Ибрии? — спросила о другом.

— Только здесь — в крепости рода Арвид. Такие, как я, не путешествуют. Какой в этом смысл? Чем другие крепости отличаются от нашей? Да и опасно это. Кланы воюют между собой с тех пор, как не стало короля. С его уходом жизнь в Ибрии стала хуже. Не удивительно, что люди до сих пор молятся о его возвращении.

Я не дышала, так заинтересовал меня рассказ. Столько информации в паре предложений! Особенно привлекла история о короле, но услышать ее в этот раз не довелось.

В дверь постучали. Впервые за все время. Прежде все только и делали, что входили без спроса.

Явился слуга с обедом. Еда была простой: овощное рагу, немного мяса, кажется, кролика или кого-то похожего и чай из трав. Все без соли и сахара. Очень пресно.

Я едва притронулась к пище. Из-за волнений кусок в горло не лез.

— Вы недовольны, миледи Алианна? — спросила Руна.

— Как ты меня назвала?

— Вы не запрещали произносить ваше имя, — изменилась в лице рабыня.

— Конечно, не запрещала, — поспешила ее успокоить, а то еще лишится чувств. — Но лучше зови меня Анна. Мне так больше нравится.

— Миледи Анна, — послушно повторила Руна.

Удача, что мое старое имя пусть и частично совпадает с новым. Если выживу, постепенно переучу всех на свой лад.

Ближе к вечеру за мной явились. Те самые молчаливые двое, что сторожили меня с тех пор, как я очнулась в кровати с трупом. Они куда-то повели меня. Пока шли, я осматривалась, но глядеть было особо не на что. Кругом камень. Стены, пол, потолок — все из него. Серый или коричневый. Гладкий от времени, а еще холодный. Местами покрытый инеем.

Шаги отдавались эхом, разносящимся далеко, и это при обуви из мягкой кожи. В редких залах, которые мы миновали, было чуть веселее. Присутствовала мебель — обычно столы да лавки. И обязательно камины. Они сердце любой комнаты. Источник тепла и света.

Навстречу часто попадались люди. Кто-то одет попроще, кто-то побогаче. Но и те, и другие приветствовали меня поклоном. Судя по тому, как люди вели себя со мной, от них утаили, что меня подозревают в убийстве мужа. Но о самой смерти уже известно. Повсюду печать скорби — на лицах, на черных скатертях, что накрывают столы, на приспущенных знаменах. Скрыть само убийство не удалось, как свекровь не старалась.

Мы прошли длинным коридором с горящими на стенах факелами, через ряд помещений, в одном из которых жарили свинью прямо в камине. И, наконец, прибыли в зал со стульями. Кроме них здесь ничего не было. Внимание привлекало разве что отсутствие одной из стен. Ее заменяли колонны, за которыми был обрыв и море. Этакая средневековая веранда. Только прогуляться по ней совсем не тянуло. Отсутствие перил и ледяной ветер на корню убивали желание полюбоваться видом.

Одиннадцать стульев со спинками выше человеческих голов стояли в ряд по стене напротив колонн. На спинках стульев — синие знамена с изображением медузы. Под рисунком надпись, видимо, девиз. Но я не могу прочитать, недостаточно хорошо знаю язык.

На стульях сидели одиннадцать мужчин в возрасте, перед ними стояла мать убитого. Других свидетелей не было. Меня тоже поставили лицом к заседающим. Суд начался.

Первой взяла слово мать погибшего. Она выступала в качестве прокурора:

— Я — Гунхильда дочь Зигмунда, жена Альфа, мать Вилфреда, Торвальда и Давена, обвиняю Алианну дочь Освальда, жену Вилфреда, мать…, — она все говорила и говорила, перечисляя имена. Исключительно мужские. Складывалось впечатление, что женщин в этом мире не существует. Или они не считаются людьми, достойными упоминания.

Наконец, она перешла к сути:

— В том, что она убила моего старшего сына Вилфреда, тойона этой крепости, главу рода Арвид.

На этом моменте я навострила уши. Вот и раскрылась тайна звания «тойон» — это глава крепости. Похоже, я была женой местного начальника. Ключевое здесь слово «была».

— Она зарезала его во сне, как скотину, — свекровь злобно на меня покосилась. — В то время как он спал и был беззащитен.

Гунхильда ничего не забыла упомянуть: и то, что я была наедине с мужем в спальне, и то, что мои руки испачкались в крови мужа. Уверенность, с которой она обличала меня, не оставляла шансов на помилование. Я видела по лицам судей: они согласны с обвинением.

— Что скажешь на это, женщина? — я не сразу сообразила, что старец в центре обращается ко мне.

— Невиновна, — заявила, выпрямив спину до хруста в позвоночнике.

— Твои оправдания.

— Я любила мужа. Мы много лет прожили в браке, я родила ему сына, — я надеялась, что не ошиблась в предположениях о жизни «прежней меня». Вроде все сходилось. — Муж обеспечивал меня всем, что я пожелаю. Я была хорошей женой. Зачем мне убивать его?

— Но тойон Вилфред, между тем, мертв, — заметил старец. — Как это возможно?

— Кто-то пробрался ночью в нашу спальню и зарезал его, пока я спала рядом. Он нарочно оставил меня в живых, чтобы подозрение пало на меня. Я крепко спала и проснулась, лишь когда закричала служанка. Почему вы не обвиняете ее? Зачем она пришла в спальню?

— Она явилась разбудить тойона, как он велел накануне, — отмахнулась свекровь.

— Может и так, — согласилась я. Спасая себя, подставлять незнакомую девушку не хотелось. Сама как-нибудь выкручусь. — Но она зашла в спальню без препятствий, а значит мог войти и убийца.

Старцы погрузились в раздумья, пока Гунхильда сверлила меня неприязненным взглядом. Она не ожидала, что я выступлю в свою защиту? Что ж, я полна сюрпризов и не собираюсь сдаваться без боя.

Пока старцы совещались, Гунхильда шепнула мне:

— Не надейся выкрутиться, тебя признают виновной, и я буду просить о праве лично столкнуть тебя со скалы. Как мать убитого, я имею на это право.

Она кивнула на якобы веранду, и я догадалась, для чего она здесь. Стену снесли вовсе не ради морских красот. Это самая настоящая плаха. Если судьи выносили обвинительный вердикт, его тут же приводили в исполнение — скидывали преступника в море. И не надо далеко ходить. Очень удобно.

Послушать Гунхильду: я из этого зала уже не выйду. Не верилось, что моя новая жизнь закончится так быстро и бесславно.

Только узнать вердикт судей мне сегодня было не суждено — в зал вбежал запыхавшийся мальчик. Он говорил быстро, сбиваясь из-за одышки, я не разобрала ни слова. Но не надо владеть языком, чтобы понять: случилась беда.

Все вскочили с мест, заметались, и только я вздохнула с облегчением. Вынесение приговора откладывается. Чтобы там не стряслось, я этому рада.

Вскоре хаотичное движение приобрело направленность — люди устремились к выходу. Я в том числе. Что-то будто толкало меня в спину, и отнюдь не простое любопытство. Я обязана быть там, со всеми. Откуда-то знала, что это важно, а главное поможет мне. Я списала странные ощущения на память тела и доверилась ему. Другого союзника все равно нет.

Вслед за Гунхильдой вышла на грязный двор, где земля от сырости превратилась в месиво. Поднялась вместе с ней по каменной лестнице на стену, откуда открывался вид на дорогу к воротам.

Рва не было, и всадники, вызвавшие переполох, подъехали к воротам. Их было четверо, но вдалеке виднелось еще как минимум пятьдесят наездников. Я плохо разбираюсь в военном деле, но даже мне ясно, что нас берут в осаду и, возможно, скоро будет штурм. Но прежде начались переговоры.

Вперед выехал всадник с накинутым поверх одежды меховым плащом. Капюшон скрывал его лицо, но мне хватило вида плеч. Передо мной воин. И сильный. Плащ зрительно увеличивал и без того мощную фигуру, и я почувствовала себя маленькой и жалкой. А ведь мужчина пока по ту сторону ворот. Что будет, если он войдет в крепость?

— Гунхильда, — мужчина приблизился к воротам и ударил в них кулаком. Мне показалось, стены содрогнулись. — Открывай! Я знаю, что Вилфред мертв.

— Кто тебе донес, Торвальд? — выкрикнула свекровь, свесившись со стены, высота которой была метров пять. Переговариваться и даже видеть друг друга можно без проблем.

Мужчина снял капюшон и запрокинул голову:

— Не все люди так верны тебе, как ты думаешь.

Я с интересом рассматривала незнакомца. Его щеки покрывала щетина, но даже она не скрадывала острых скул. Глаза чуть раскосые, внимательные как у хищной птицы. У него были выбриты виски и затылок, в каштановые волосы кто-то вплел синюю ленточку. Точнее когда-то лента была синей, сейчас цвет едва угадывался, и я скорее почувствовала, что она синяя — под цвет его глаз — чем увидела.

В мужчине ощущалась стать. Он не простой переговорщик. Не удивлюсь, если всадники подчиняются ему.

И тут он заметил меня. Его взгляд выхватил меня из толпы на стене и уже не отпускал, словно я животное, угодившее в силки. Я вцепилась в камень, чтобы не упасть, так резко закружилась голова.

— Алианна, — губы мужчины растянулись в улыбке, но ее нельзя было назвать приветливой. Он походил на охотника, засекшего добычу. — Прикажи открыть ворота. Это в твоих интересах.

Я молчала, не зная, что ответить. Теперь на меня смотрел не только воин за стеной, но и те, кто стоял рядом. Они как будто чего-то ждали. Неужели моего решения?

— Я знаю, что Гунхильда приготовила для тебя. Не пустишь меня и погибнешь. Я клянусь, что ни тебя, ни твоего сына не тронут.

При упоминании Ивара сердце болезненно сжалось. Его судьба тревожила куда больше моей собственной.

Я лихорадочно соображала. Рядовые жители крепости в курсе смерти ее хозяина, но им не сказали, что в убийстве обвиняют меня. Это скрывают, недаром на суд не пустили посторонних. Для местных я — вдова господина. Мое слово имеет вес. Как я решу, так и будет. Мужчина за стеной не просил бы меня открыть ворота, если бы не знал, что я могу это сделать.

Я понимала, что он представляет угрозу и немалую. Но выбирать приходилось меньшее из зол. Свекровь убьет меня при первой возможности. По мнению Гунхильды я лишила жизни ее сына. А незнакомец обещал неприкосновенность.

Где-то я читала, что в стародавние времена честь была превыше всего. Если мужчина дал слово, он держал его до последнего. Хотелось верить, что здесь действуют те же законы.

— Не вздумай, — Гунхильда уловила мой настрой. — Он ненавидит тебя. Надо быть дурой, чтобы надеяться, что он снова попадет под твои чары. Если впустишь его, он превратит твою жизнь в кошмар.

— Но я хотя бы буду жить, — заметила на это.

— Я хорошо его знаю. Он все-таки мой сын. И я говорю тебе — не открывай ворота. Уж лучше смерть, чем то, что он сделает с тобой.

От удивления я чуть не свалилась со стены. Вот так новость. Это не просто воин, а мой деверь. Что он за человек, если родная мать советует его не пускать? Но мне нет дела, ладят мать с сыном или нет. Я лишь хочу выжить.

Я пригляделась к свекрови. Будь в ее глазах страх, ни за что бы не приказала открыть ворота. Но его там не было. Злость и ненависть ко мне, старые обиды на сына — все присутствовало, но она не боялась, и я сочла ее слова желанием меня запугать.

— Я выбираю жизнь, какой бы она ни была, — с этими словами кивнула воинам у ворот, чтобы открыли.

Мужчина за стеной победно улыбнулся. Увы, я не разделяла его радость. Страх, что совершила ошибку, не отпускал. Но что-то исправить было поздно — захватчики вошли в крепость.

Глава 4. Военный совет

Гунхильда покинула крепостную стену в ту же минуту, как механизм ворот пришел в движение. Я тоже не задержалась. Страх гнал меня прочь.

Едва войдя в главное здание, наткнулась на Руну. Женщина была бледнее пены на волнах и тряслась, словно припадочная. Но она вышла из комнаты, чтобы встретить меня. Вот это отвага.

Схватив за руку, Руна потянула меня к лестнице и вскоре привела в спальню.

— Переждем здесь, миледи Анна, — сказала она, подперев дверь креслом. Откуда в хрупком теле столько силы?

— Что переждем? — уточнила я.

— Захват крепости.

— Какой же это захват? Мы сами открыли ворота. Считай, сдались.

— Все так, — кивнула Руна. — Но наемники обязательно это отпразднуют.

— Звучит так, будто это не праздник, а оргия какая-то.

Рабыня передернула плечами. Живя в крепости, она повидала такие праздники, от того и не хотела в них участвовать. Я не возражала. Руне лучше знать, как вести себя в подобной ситуации.

Из окна в моей комнате было видно лишь море да поле, и я понятия не имела, что творится сейчас во внутреннем дворе. До слуха долетали отдаленные звуки: крики, лязг металла, обрывки песен, нетрезвые голоса. Пару раз в комнату пытались войти. Ломились в дверь словно быки, таранящие забор. Тогда мы с Руной хватались за руки и, зажмурившись, каждая молилась своему богу.

Нам посчастливилось — кресло выдержало. Трещало, гнулось, но не позволило двери открыться. Кому-то повезло меньше. Я слышала визг девиц, которых вытаскивали из комнат, и пьяный смех мужчин, довольных развлечением. Но со временем и то, и другое переходило в сладостные стоны. Не похоже, что кто-то остался в накладе.

Постепенно звуки стихали, отдалялись, сосредоточиваясь где-то под нами на первом этаже. И чем тише они звучали, тем сильнее я нервничала. Буквально сходила с ума от беспокойства за Ивара. Будучи не в состоянии усидеть на месте, нарезала круги по комнате. В итоге не выдержала — бросилась к двери, отодвигать кресло.

— Нет, миледи, не делайте этого, — Руна кинулась мне наперерез.

— Там мой сын, — сказала ей. — Ты должна понять.

Она поняла. Я видела это по глазам. Отступив, Руна понурила голову.

— Как уйду, снова подопри дверь, — велела я ей. — Не пускай никого кроме меня.

Я не просила рабыню пойти со мной, хотя она могла подсказать устройство крепости. Но ее страх был слишком велик. Она бы скорее выпрыгнула из окна, чем вышла из комнаты.

Коридор встретил тишиной и разрухой. Двери в большинство комнат стояли распахнутыми настежь. Проходя мимо, я лишь раз заглянула внутрь и наткнулась на служанку в разорванном платье. Она спала на полу в объятиях голого мужчины. Оба выглядели довольными.

В крепость проникли разврат и пьяное веселье. Они гуляли по коридорам как полноправные хозяева. Разумнее было и дальше отсиживаться в комнате. Те, кто забаррикадировался, находились в безопасности. Мне на пути попадались закрытые двери. Кажется, я даже слышала, как испуганно за ними дышат обитатели крепости.

Но что если за одной из открытых дверей Ивар? Что если я нужна ему? Материнский инстинкт толкал меня вперед. Та, что была до меня, обожала своего мальчика, я ощущала это каждой клеткой нового тела. Она бы скорее погибла сама, чем позволила причинить ему вред. А еще она была сильной и смелой. Не то что я.

В крепости слишком много помещений, а я не понятия не имела, где детская. Поэтому просто шла на звук, рассудив, что надо отыскать того, кто обещал неприкосновенность мне и сыну. Пусть держит слово.

Но прежде чем я нашла его, нашли меня. Я как раз достигла зала для пиршеств — назвала его так из-за множества столов и лавок, а также гуляющего здесь народа — когда кто-то схватил меня сзади.

Я взвизгнула и дернулась, но мой протест проигнорировали. Незнакомый мужчина втащил меня в зал совсем как дикарь — за волосы и швырнул на стол. Я приложилась боком об угол, аж ноги подкосились, а перед глазами замелькали разноцветные круги.

Не дав мне опомниться, мужчина развернул меня к себе и снова толкнул к столу. На этот раз спиной. Я не устояла и повалилась на столешницу, а мужчина уже задирал подол платья, пока его губы присосались к моей шее. Борода кололась и щекотала, но было не до смеха. Мужчина был мертвецки пьян. Едва ли он соображал, что делает.

Он навалился на меня всем весом, невозможно было дышать. Неужели так и умру — задохнусь под пьяным мужиком?

Воздух уже целую минуту лишь частично наполнял легкие, и сознание поплыло. Я перестала ощущать чужие прикосновения — давящие и царапающие. Еще немного и насильник будет иметь труп.

Внезапно в моем положении произошли разительные перемены — насильник куда-то подевался, и я, разинув рот, жадно глотала воздух и все никак не могла насытиться. Постепенно пелена перед глазами спала, я увидела насильника лежащего на полу и своего спасителя. Он стоял надо мной и хмурился — тот самый воин из-за стены, обещавший мне неприкосновенность. Что ж, слово он не нарушил. Пока что.

Торвальд — так, кажется, называла его Гунхильда — сбил мужчину с меня ногой, просто пнув того в бок. Насильник пытался подняться, но хватило одного взгляда моего защитника, чтобы он передумал и остался на полу, сделав вид, что ему не до меня.

— Зачем вышла из комнаты? — спросил Торвальд недовольно. — Захотела развлечься?

— Искала сына, — я быстро поправила юбку, чтобы не соблазнять других, и собралась разразиться благодарностями, но мужчина, повернувшись ко мне спиной, уже шел прочь.

Я слезла со стола и топталась на месте. Такое пренебрежение обескураживало. Зачем спасал, если ему нет до меня дела?

Но тут Торвальд бросил лениво через плечо:

— Чего застыла? Идем.

Я медлила, не зная, на что решиться.

— Или хочешь остаться с ними? — спросил он, заметив, что я не двинулась с места.

Я оглянулась — позади стояли еще пятеро мужчин. Такие же пьяные, как тот, что пытался меня изнасиловать. Судя по голодным взглядам, они только и ждут, когда мой защитник выйдет из зала. Подобрав юбку, я кинулась за Торвальдом. Плевать, что он недостаточно вежлив. Не трогает и ладно.

Мы направлялись в зал, где днем меня судили. Мне не хотелось туда возвращаться, но я боялась потерять Торвальда. Казалось, пропади он из виду и тени, что притаились в углах, набросятся на меня. В сознание прочно укрепилась мысль — моя жизнь зависит от этого человека.

Немного отдышавшись — приноровиться к размашистому шагу мужчины было нелегко — я отважилась спросить, где Ивар.

— С твоим сыном все в порядке, Алианна, — ответил мужчина. — Он в безопасности. Тебе не о чем тревожиться.

Я поверила. Он не походил на обманщика. Ему ни к чему лгать. Люди подобные ему привыкли все брать силой. Пожелай он убить моего сына, убил бы, и открыто об этом заявил. Что бы я ему сделала?

Я догадалась, что мужчина знаком со мной. Не со мной нынешней, а со мной прежней. И я не особо ему нравлюсь. Каждый раз глядя на меня, он болезненно морщился, словно ему неприятно смотреть в мою сторону. Дурной знак. Я бы предпочла видеть его другом, а не врагом.

Мы вошли в зал. Он был таким же и вместе с тем изменился. На стульях висели красные знамена, хотя рисунок и надпись сохранились. Речь в этот раз шла не о суде, а о принятии какого-то важного решения, и сидели на стульях другие мужчины. Не благородные старцы, а крепкие воины.

— Ты захватил крепость хитростью, воспользовавшись бабьей дурью, — проворчал один из них, обращаясь к моему спутнику.

Я едва удержалась от возмущенного возгласа. «Бабья дурь» — это про меня. Обидно, между прочим.

— И вы обязаны мне подчиниться, — заявил на это Торвальд. — Не вижу причин, почему военный совет может отказать мне в моем праве. Мой старший брат мертв. Я следующий в линии наследования. Я — ваш новый тойон.

— Не торопись, Торвальд, — ответили ему. — Есть еще Ивар. Он — истинный наследник Вилфреда. От отца к сыну, как тебе известно, от отца к сыну.

Торвальд скривился, как если бы упоминание отца мальчика встало ему костью поперек горла. Или дело в самом ребенке? Мой малыш — всего лишь досадное препятствие на пути другого. Что помешает Торвальду уничтожить ребенка? Данное под воздействием момента обещание неприятной ему женщине? Слабо в это верится.

— Ты клялся, — я вцепилась в руку Торвальда, повторяя как заведенная: — Ты клялся.

Он посмотрел на меня.

— На что ты пойдешь ради сына? — спросил Торвальд без тени улыбки.

Снова этот вопрос, и снова я произнесла, не задумываясь:

— На всё!

— Запомни свой ответ.

Одним движением он стряхнул мою руку с себя и шагнул ближе к заседающим воинам:

— Ребенок мал и несмышлен. Он не может управлять крепостью. Необходим регент.

— Ты предлагаешь себя? — нахмурился тот, что сидел в центре.

— Да, — кивнул Торвальд.

— Какие у тебя права? Почему мы должны выбрать тебя?

— Она — его мать, — мужчина указал на меня, но его перебили.

— Гунхильда обвиняет эту женщину в убийстве Вилфреда. Ты знаешь свою мать, она не отступит, — сказал крайний справа воин. — Жизнь этой женщины под вопросом.

— Насколько мне известно, ее вина пока не доказана, — заметил Торвальд.

— Не доказана, — согласился центральный воин.

— Пока этого не случилось, никто не смеет оспаривать ее положение. Она — вдова Вилфреда и мать его наследника. Если она принадлежит мне, — произнес Торвальд, — то и ребенок принадлежит мне, а вместе с ним и крепость.

— А она принадлежит тебе?

Меня, само собой, никто не спрашивал. Но я помалкивала, кусая губы до крови. Сейчас от моего вмешательства станет лишь хуже.

— Пока нет, — усмехнулся Торвальд, — но скоро будет принадлежать.

— Совету потребуются доказательства, — предупредил воин.

— Я их предоставлю.

Глава 5. Будешь моей

Совет окончился, и мне разрешили навестить сына. Видеть его живым и здоровом — вот подлинное счастье. Мальчик даже не понял, что крепость захватили. Няня оградила малыша от праздника победы, и я думала, как ее отблагодарить. Должны же у вдовы хозяина крепости быть драгоценности. Обязательно подарю ей что-нибудь, только найду.

Единственное, что омрачало радость от встречи с сыном — разговор на совете. Я мало что из него поняла, но усвоила главное — мои испытания только начались. Да, я выжила, но теперь, похоже, придется выйти замуж за Торвальда, чтобы он занял место главы крепости. Что ж, не такая это великая плата за жизнь. Пусть мужчина пугает меня, я готова на эту жертву. Глупая, я просто не знала, что меня ждет.

Все случилось вечером через несколько дней после захвата крепости, когда я почти успокоилась и начала думать, что жизнь здесь не столь ужасна. Меня не трогали, разрешали видеться с сыном, кормили и одевали. Чего еще желать?

Я осваивалась и привыкала к новому миру. Сложнее всего было примириться с ночными горшками, а вот сон на жестком матрасе оказался приятен для спины. Да и гигиена здесь в почете: утренние умывания, дубовые ванны для купания — все на уровне.

Мне начинало здесь нравиться, а потом пришла Руна с двумя незнакомыми девушками и принесла странного вида сорочку. Та сразу меня насторожила. Слишком красивая. Белоснежную тонкую ткань, похожую на паутинку, украшала вышивка и рюши. Такое не надевают под низ. Но и наверх ее тоже вряд ли носят, все-таки нижнее белье.

Меня раздели, искупали, заплели как обычно волосы в косу и уложили ее вокруг головы. Затем облачили в сорочку. На этом приготовления закончились.

Естественно, я заподозрила неладное. Приближается моя свадьба? Она здесь начинается с брачной ночи? Мысль о том, что придется переспать с Торвальдом, прежде не приходила на ум. А как без этого?

Но все было еще хуже — Руна распахнула дверь, предлагая мне выйти в коридор.

— Не пойду, — покачала я головой. — Не в этом виде.

— Но таков обычай, миледи Анна, — рабыня удивилась моей неосведомленности. — Вас уже все ждут.

Это ее «все» окончательно меня деморализовало. Забиться бы в дальний угол и переждать там неприятности. Я даже оглянулась, присматривая местечко поудобнее, но за порогом ждали двое наемников Торвальда. Их вид ясно дал понять: не пойду сама, поволокут силой. И я покинула безопасную комнату, шагнув в коридор, а заодно в неизвестность.

Воины шли по бокам от меня. Когда до общего зала осталось шагов десять, и я притормозила, они взяли меня под руки и повели дальше. Фактически они несли меня. Носки моих кожаных сапожек едва касались пола.

В зале было светло и душно. После холода и полумрака коридоров я словно угодила под палящее солнце и в первые секунды растерялась. Придя в себя, увидела сдвинутые к стенам столы. Там же были лавки, и на них ни одного свободного места. Люди сидели плотно, плечом к плечу: мужчины, женщины. Все чужие мне.

За те дни, что провела в крепости, не успела толком ни с кем познакомиться. Но эти люди знали меня прежнюю. Почему же на их лицах нет сочувствия? Мне бы сгодилась любая эмоция. Но все смотрели равнодушно, а некоторые с неприязнью. Что за человек «прежняя я», если всем плевать на мою судьбу?

В центре зала напротив гигантского камина, в который я могла войти, не пригибаясь, лежала шкура медведя. Воины направились к ней. Они все еще держали меня за руки и правильно делали. Не будь этих тисков, убежала бы.

Теперь стояла лицом к «зрителям». Я не видела себя со стороны, но сорочка наверняка просвечивала. Слишком тонкой была ткань. Первой ко мне вышла незнакомая женщина с чашей в руках. В чаше что-то горело, нещадно чадя. Я закашлялась, случайно вдохнув дым. Женщина, не обращая внимания на мое удушье, окурила меня с головы до ног. Попутно она шептала что-то обрядовое, слов я не разобрала.

Следом из темного угла шагнул Торвальд. Он словно материализовался из тьмы, или это тени сплелись в его фигуру. В любом случае выглядело пугающе. У меня во рту пересохло от страха и остро захотелось по маленькому.

Мужчина приблизился. От него пахло морем и чисто мужским ароматом. Он смотрел куда угодно, только не мне в глаза. Я пыталась поймать его взгляд, прочесть свой приговор, но он постоянно отворачивался.

Когда Торвальд встал напротив меня, заиграла музыка. Музыкант находился за пределами видимости — весь мир заслонил собой Торвальд, но я узнала лютню. У певца был приятный голос, немного высоковат для мужчины. В слова я не вслушивалась, не до того было. Я во все глаза смотрела на мужчину перед собой, гадая, как далеко он зайдет. Оказалось намного дальше, чем я в состоянии представить.

Торвальд взялся двумя руками за ворот моей сорочки и рванул ее. Ткань жалобно затрещала, я вторила ей стоном — на большее перехваченное спазмом горло было не способно. Одним ловким движением он разорвал рубашку до бедер, обнажая меня. Никогда еще не испытывала такого жгучего стыда.

Одно радовало: Торвальд встал так, чтобы закрыть меня от любопытных глаз. Случайность или желание защитить? Я решила не приписывать поступкам мужчины выдуманные мотивы. Желай он мне добра, меня бы здесь не было.

После мужчина отступил на шаг, подав знак воинам, что держали меня, и они повалили меня на спину. Мои плечи прижали к полу, а все потому, что я отчаянно вырывалась. Не сдамся без боя!

Торвальд развел мои ноги и лег сверху. Он не разделся, лишь приспустил штаны. Его возбужденное достоинство уперлось во внутреннюю сторону моего бедра. Я ничего не видела, но и без того поняла, что размеры у него выдающиеся. Это напугало меня еще сильнее. Без прелюдии будет больно.

Торвальд, наконец, посмотрел на меня. Глаза у него были синие, глубокие, потемневшие от страсти. Он нависал надо мной, опираясь на руки, но не торопился входить. Будто давал мне время смириться с тем, что сейчас произойдет. Я была благодарна за эту передышку.

Пауза длилась всего мгновение, после чего мужчина подался вперед, входя, и снова замер, позволяя привыкнуть к своему весу и к нему самому. Можно сказать, он заботился обо мне. Как мог, как допускали обстоятельства.

Я прикрыла глаза. Чему быть, того не миновать. Вопреки ожиданиям больно не было. Лишь немного саднило, а чувство наполненности оказалось даже приятным. Что-то в теле отзывалось на этого мужчину, внезапно я была готова принять его.

То, что произошло между нами на глазах всех этих людей, нельзя назвать занятием любовью, это также не было сексом. Торвальд не целовал меня ни в губы, ни куда-либо еще. Ни одной лишней ласки. Только быстрые движения бедер, только хриплые стоны мужчины. Меня грубо поимели. Это было стремительно. Это было унизительно. Но вместе с тем это было волнительно.

Не помню, в какой момент мои руки отпустили. Знаю только, что когда все закончилось, меня уже не держали. Ведь я давно перестала сопротивляться. Напротив вцепилась в плечи мужчины и двигалась с ним в такт. Правда, удовольствия это не принесло. Слишком быстро все завершилось. Но это и к лучшему. Не хочу, чтобы посторонние наблюдали за мной в пик наслаждения.

Закрыв глаза и сжав челюсти, Торвальд достиг апогея. Последние движения его бедер были ожесточенными, даже злыми, словно он ненавидел себя и меня за то, что происходит между нами.

Закончив, он встал, стремясь поскорее разорвать наш контакт, и кинул мне меховой плащ — прикрыться. Я натянула его до подбородка, хватит уже всем глазеть на меня. И так видели предостаточно. Прямо средневековое порно, и я в качестве главной героини.

— Теперь ты принадлежишь мне, — произнес Торвальд, застегивая ремень на штанах. — Обещаю любить тебя и заботиться.

Он умолк, и люди радостно заулюлюкали. Вероятно, это ритуальные слова. Вот так здесь заключаются браки — будущий муж имеет невесту при всем честном народе, потом клянется любить ее, и все счастливы, включая невесту? Я ошалела от местных порядков. Не хочу знать другие обычаи. Для меня — простой русской женщины — это перебор.

— Расплети косу, ты больше не вдова, — бросил мне Торвальд, прежде чем уйти.

* * *

Руна с другими рабынями помогла мне подняться. Воины, сопровождавшие меня в зал, потеряли ко мне интерес. Теперь я могу свободно передвигаться по крепости. Хоть какой-то плюс во всем этом кошмаре.

Люди вставали с лавок. Мужчины наперебой поздравляли Торвальда с удачным выбором жены. Ко мне же никто не приблизился. Непонятно почему: из уважения к тому, что я пережила, или из неприязни. Но так даже лучше, я ни с кем не хотела говорить и тем более задерживаться в общем зале.

Руна проводила меня до спальни, но вместо уже ставшей родной комнаты, привела туда, где убили моего первого мужа.

— Зачем мы сюда пришли? — меня передернуло от вида кровати, на которой недавно лежал труп.

— Это спальня тойона и тойоны, миледи, — откликнулась Руна. — Ваше супружеское ложе.

— Это место, где мой муж истек кровью. Не желаю здесь спать.

Ради разнообразия решила побыть врединой. После сцены в общем зале могу себе позволить. Я наотрез отказалась оставаться в этой комнате, и Руна сдалась — мы вернулись в спальню, в которой я провела последние ночи. Там приняла ванну, смыв с себя запах мужчины и легла в постель. Снизу доносились смех и музыка, но я не собиралась спускаться. Это не мое торжество.

Отпустив Руну, лежала без сна. На душе было мерзко, но я уже не в том возрасте, чтобы устраивать истерики. Может, тело у меня юное, но разум-то сорокалетней, и он подсказывает: злиться и рыдать над тем, что произошло, бессмысленно. Это чужой мир, чужие правила. Я могу быть сколько угодно против них, это ничего не изменит. К тому же я сама согласилась. Сказала, что готова на все ради сына.

Если хочу выжить, надо приспосабливаться и быстро. Кисейная барышня здесь долго не протянет. Стоит поддаться слабости и начать себя жалеть, со мной будет покончено.

Я задремала лишь спустя два часа, наконец, поверив, что испытания этого дня позади. Рано радовалась. В середине ночи меня разбудила ударившаяся о косяк дверь.

Я подскочила на кровати. Дрова в камине прогорели, угли едва тлели, но даже в этом неверном свете узнала ночного гостя — явился новоиспеченный муж. Судя по тому, как он держится за стену и пошатывается, праздник удался.

— Почему возвращаясь в свою спальню, я не нахожу жену? — спросил он чуть заплетающимся языком.

— Я не могу там спать, — призналась честно.

— И ладно, — махнул он рукой. — Я тоже от той комнаты не в восторге.

Мужчина шагнул вперед, споткнулся, сумел-таки вернуть равновесие и достиг цели. После чего рухнул на кровать — меня аж подбросило.

— Иди сюда, — он потянулся ко мне, но я отодвинулась на край. — Не упрямься, теперь ты моя. Я могу делать с тобой все, что хочу.

— Звучит так, словно я — вещь.

— Ты — женщина, — пожал он плечами. — Это практически одно и то же.

Несмотря на изрядную дозу алкоголя в крови, двигался Торвальд проворно. Я опомниться не успела, как он подмял меня под себя, после чего потянулся ко мне, но я отвернула лицо.

— Что с тобой? — нахмурился он. — Раньше тебе нравились мои ласки.

Я мысленно застонала. Вряд ли он говорит о том, что произошло в общем зале. Неужели «прежняя я» была распутницей? Только этого не хватало.

Вспомнилось, как тело Алианны реагировало на Торвальда во время обряда. Не похоже, что оно было против близости. Что же связывает этих двоих? Ради выживания мне лучше это выяснить и как можно скорее.

— Сегодня мне не понравилось, — сказала, оттолкнув его руку.

— Злишься? Ты же понимаешь, что так надо. Нужны были свидетели, совет требовал доказательств. Будь ты девственницей, им бы хватило простыни со следами крови. Но ты досталась мне после брата. Обряд публичности был необходимостью. Теперь никто не оспорит мое право на тебя и на крепость. Все видели — ты моя.

Да уж, все. Именно это и бесило. Но, несмотря на злость, краем сознания все же отметила: меня он поставил на первое место. Неужели для него я важнее, чем крепость?

Желая отвлечь мужчину от фривольных мыслей, я коснулась ленты в его волосах:

— Откуда это?

Другие воины не носили ничего подобного, и меня снедало банальное любопытство.

Мужчина приподнялся на локтях, всматриваясь в мое лицо. Сосредоточенный взгляд синих глаз смотрел осознанно. Или я преувеличила степень его опьянения, или он резко протрезвел от моих слов.

Я замерла, не дыша. Кто меня за язык тянул?

— Эту ленту в мои волосы вплела ты, Алианна, — произнес он. — Даже такая бессердечная дрянь, как ты, вряд ли это забудет. А значит…, — он задумался.

— Что? — прошептала, онемевшими губами.

— Ты еще хуже, чем я полагал.

Мужчина перекатился на спину, освобождая меня. Больше он ко мне не прикасался и вскоре уснул.

Из нашего разговора я вынесла важный урок: прежде чем задать вопрос, хорошенько подумай… и промолчи.

Глава 6. «Прежняя я»

Проснулась я одна, чему несказанно обрадовалась. Довольно общения с мужем. Надеюсь, он будет занят делами крепости еще долго, и мы не скоро увидимся.

Руна как всегда помогла мне умыться и одеться. В этот раз она заплела меня иначе. Тоже косу, но другую, похожую на знакомый «рыбий хвост». Рабыня оставила косу свободно свисать и выпустила несколько прядей у лица.

— Вам так больше идет, миледи Анна, — сказала Руна. — Хорошо не пришлось долго носить траур и эту ужасную вдовью прическу.

— Да уж, — вздохнула я, — мой траур был самым коротким в истории.

Благодаря Руне я узнала кое-что новое: прическа женщины говорит о ее статусе. Мне известны уже два положения: вдова — коса, заколотая вокруг головы, и замужняя — «рыбий хвост».

Но все это мелочи, куда более важные вопросы не давали покоя. Они касались меня самой. Ночью Торвальд намекнул, что мы были близки и, кажется, плохо расстались. Но он до сих пор носит ту ленту в волосах. За подробности этой истории я готова дорого заплатить. Но как спросить, чтобы не вызвать подозрений?

— Сколько ты уже мне служишь? — поинтересовалась у Руны. — Я что-то запамятовала.

— С тех пор, как четыре года назад, вы юной девой прибыли в крепость, миледи Анна.

— Ах, как быстро летит время. Кто бы подумал, что с моего приезда прошло уже четыре года, — сыграла я забывчивость. — Тебе нравится мне служить?

— О, вы добрая и щедрая хозяйка. Я каждый день благодарю богов, что мне выпала честь служить именно вам.

Я не верила ни единому слову. Ложь выдавали глаза Руны, а точнее то, как тщательно она их прятала, нахваливая мои достоинства.

— Скажи правду. Обещаю, тебе ничего не будет.

— Я бы никогда не солгала вам, миледи, — заверила рабыня.

— Хорошо, — вздохнула я, — зайдем с другой стороны. Когда я приехала в крепость, Торвальд в то время был здесь…

Это был не вопрос, а утверждение. Я опасалась спрашивать о том, что должна знать, чтобы не выдать свою неосведомленность. Я словно шла по минному полю, ну, или по тонкому льду, как не назови, суть одна. Страшно, что поймают, но еще и страшно любопытно.

— Все верно, миледи, — кивнула Руна. — Был. Торвальд покинул крепость уже после вашего замужества.

— Как я вела себя с ним? Я не была слишком груба, как тебе кажется?

— Что вы, миледи, вы были добры. Вели себя так, как и подобает невесте с женихом.

Я чуть не упала с лавки, но умудрилась сохранить каменное лицо. Ни в коем случае нельзя выдавать истинных эмоций. Но вот это новость — «прежняя я» была обручена с Торвальдом. Что же стряслось?

— Забавно, что в итоге я вышла замуж за его старшего брата, — каюсь, от шока из головы вылетело имя первого мужа. Местные имена не из тех, что быстро запоминаются.

— Что в этом удивительного? — пожала плечами Руна. — Вилфред Арвид был тойоном. Когда он захотел вас для себя, вы дали согласие.

— Но ведь могла отказать, — осторожно прощупывала я почву. Кто знает, может, и не могла. Не удивлюсь, если так.

— Конечно, могли, миледи, — развеяла сомнения Руна. — Но вы рассудили здраво: тойон лучше его младшего брата. Торвальд всего лишь второй в очереди на наследство. Старший получает все, остальные довольствуются ролью воинов при нем. Или уходят из дома на поиски счастья в другом месте. Вы — мудрая женщина. Верно выбрали.

— Ага, — пробормотала я, — мудрая.

Скупой рассказ Руны сложился в неприглядную картину. Алианна в шестнадцать лет прибыла в крепость рода Арвид, чтобы сочетаться браком со средним сыном Гунхильды. Скорее всего, брак был договорным, но какие-то чувства между нареченными возникли. Иначе, с какой стати Алианне вплетать в волосы Торвальда свою ленту, а ему потом носить ее столько лет? Нет, определенно чувства были. Причем взаимные.

Но на Алианну положил глаз Вилфред. На тот момент уже тойон крепости. В результате она расторгла помолвку с Торвальдом и вышла замуж за его старшего брата. Удар? Предательство? Еще какое!

Хотелось бы списать поступок «прежней меня» на давление сверху. Мол, отец заставил или обстоятельства сложились не в ее пользу. Но Руна уже тогда прислуживала Алианне и что-то она не упомянула горючих слез, пролитых по первому жениху. Нет, она сказала: вы приняли мудрое решение, посчитав, что тойон лучшая партия. Попросту говоря, повелась на статус и побрякушки.

Похоже, «прежняя я» та еще стерва. Это открытие неприятно меня задело. Понятно, почему Торвальд так ко мне относится. В его глазах я неверная невеста — порочная и продажная. Он и женился-то ради крепости, а меня до сих пор ненавидит. Как после этого налаживать с ним отношения?

Полдня я отсиживалась в комнате, а затем не выдержала. Да, вчера вся крепость наблюдала за моей близостью с мужчиной, но что мне теперь руки на себя наложить? Умирать я не планировала, а потому решила жить. Полной жизнью.

Зайдя по дороге за Иваром, отправилась с ним на улицу. Для начала во двор. Холодный морской воздух пощипывал кожу, ноги вязли в земляной жиже, но прогулку это не испортило. Ивар, изображая ржание, нарезал круги на деревянной палке с головой лошади, а я просто брела без цели.

Со мной все также вежливо здоровались. Для людей мой статус не изменился: была женой одного тойона, стала женой другого. Прямо какой-то переходящий приз. Надеюсь, Торвальд проживет долго. Стать еще чьей-то женой я не горела желанием.

В целом прогулка удалась, несмотря на серость окружающей обстановки и холод — местная погода напоминала Англию. Те же туманы, накрапывающий дождь, облака, которыми она славится. Но я засиделась в четырех стенах, и свежий воздух меня взбодрил. Надо ввести прогулки в распорядок дня. Хоть какое-то занятие.

Кое-что все же испортило настроение: встреча со свекровью. Один ее вид мог омрачить даже самый солнечный день, а погода и без того не баловала.

Лицо у Гунхильды было такое, словно она только что съела луковицу.

— Алианна, — она поравнялась со мной. — Вижу, ты довольна. Вернула себе место жены тойона. Даже на обряд публичности ради этого пошла. Смелый поступок.

— Об обряде я не просила. Торвальд не спрашивал моего согласия.

— Тор всегда идет напролом, — осудила она сына. — Но пока он не получил желаемого.

— Чего же он хочет? — поинтересовалась я, не ожидая подвоха.

— Упрочить свое положение, разумеется. Сейчас он — тойон, но закон един для всех. От отца к сыну, — повторила свекровь то, что я слышала на военном совете.

Что-то темное шевельнулось в душе. Страх. Теперь я ловила каждое слово Гунхильды.

— Ивар — наследник Вилфреда, — говорила она. — Когда он достигнет совершеннолетия, Тор будет обязан передать управление крепостью ему. Ведь он всего лишь регент. Неужели не понимаешь, что Ивар — помеха?

Мой трехлетний сын в очередной раз пронесся мимо, задорно хохоча. Невинный ребенок, пешка в чужой игре.

Поравнявшись с бабушкой, Ивар притормозил, и Гунхильда потрепала его по голове. Жест получился нежным, глаза свекрови на миг потеплели, но, обратившись ко мне, снова превратились в льдинки.

— Тор не посмеет тронуть Ивара, — произнесла я, не особо веря в свои слова. — Он поклялся.

— О да, поклялся. Как часто мы нарушаем наши клятвы? Тебе ли не знать этого, Алианна. Помнится, ты тоже однажды клялась любить моего среднего сына до тех пор, пока Владыка мертвой воды не заберет вас к себе, а потом отдала себя моему старшему сыну. Куда подевалась в тот миг твоя хваленая верность клятве?

Я сглотнула. «Нынешняя я» никогда бы так не поступила, но мне неизвестно на что была способна «прежняя». Вдруг она влюбилась в Вилфреда? Мне хотелось верить, что это был порыв охваченного страстью сердца, а не голый расчет. Одно я знала точно об Алианне: может, женщиной она была дурной, но матерью — отличной. Ивара она обожала и была готова умереть за него. Доставшееся мне тело бережно хранило ее любовь к мальчику.

— Никогда не понимала, что мои сыновья нашли в тебе, — размышляла Гунхильда вслух. — Худая, плоская. Ничего в тебе нет. Разве что волосы цвета пламя, так это не диво. У многих такие же. Чем ты их взяла?

Я не знала, что ответить, а потому молчала. Наверное, что-то такое было в Алианне особенное, но не факт, что это есть во мне.

Я невольно присмотрелась к другим женщинам. Мы действительно отличались. Они были высокие, дородные, но при этом не полные: пышные груди, объемные бедра и все это при узкой талии. Ярко выраженная фигура песочные часы. Алианна, конечно, хороша собой, но до таких форм ей далеко.

— Я поступила дурно, — признала правоту свекрови. — Но Тор не обязан повторять моих ошибок.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что он все забыл, — заявила Гунхильда. — Я знаю своих сыновей. Их сердца не склонны к прощению. Тор ненавидит тебя, Алианна, и сделает все, чтобы уколоть побольнее. Если ты родишь ему сына, он захочет оставить ему наследство, а не отдать сыну старшего брата. Он убьет Ивара в тот же час, когда на свет появится его плоть и кровь. Я говорю это тебе не со зла, а потому что Ивар мой внук. Мне небезразлична его судьба. Признайся в убийстве Вилфреда и получи заслуженное наказание. В обмен я обещаю защитить Ивара от Тора.

— Почему я должна довериться вам? Не вы ли только что сказали, что обещания ничего не стоят?

— Для Тора Ивар — соперник, а для меня — единственный внук. Разница очевидна. Подумай над моим предложением, прежде чем отвечать.

Сказав это, свекровь развернулась и зашагала прочь, а я еще долго смотрела ей вслед. Нет, ее предложение я не приму. Пусть и не надеется. Не для того я отправилась в чужой мир, чтобы так легко сдаться. Но информация важная. За нее спасибо.

Глава 7. Мародеры

Остаток дня я коротала за вышиванием. Пальцы Алианны делали аккуратные, ровные стежки, хотя я сама даже пуговицу толком не могла пришить. «Прежняя я» была искусной вышивальщицей. Любопытно: что еще я умею?

Пока руки занимались делом, голова тоже работала. Страх, что у меня отнимут сына, сдавливал грудь обручем, мешая полноценно дышать. Если с Иваром что-то случится, я умру. Чтобы его обезопасить, необходимо разобраться в местных интригах и обзавестись союзниками. Гунхильда намекнула, что с моим обвинением в смерти Вилфреда еще не покончено. Нельзя сидеть, сложа руки. Придется спуститься в общий зал.

Кто бы знал, чего мне стоило войти в зал после всего, что там пережила. Я долго стояла на пороге, успокаивая дыхание. Первый шаг как вхождение в ледяную воду, второй — еще хуже, и так до полного погружения. Только после этого стало чуть легче. С водой тоже всегда так — пока не нырнешь с головой, будешь дрожать, ежиться и мечтать повернуть назад.

Наконец, я в зале. Здесь яблоку негде упасть, время ужина. Лавки заняты, столы заставлены снедью. Этакая средневековая столовая. Совместный прием пищи в крепости норма и возможность пообщаться. В остальное время люди работают, как правило, тяжело. Лишь я да несколько знатных дам живут в праздности. Прочие, включая знатных мужчин, работают на износ. Дел хватает: конюшня, дрова, скот, охрана крепости, забота об оружие, обучение мальчиков военному искусству. Всего не перечислить.

Я двинулась вдоль столов. Готова поспорить здесь есть иерархия. Нельзя просто взять и сесть, где вздумается. Так где же место хозяйки крепости? Рядом с хозяином крепости — рассудила я.

Мне потребовалось время, чтобы сообразить — лучшие места у огня. Чем дальше от камина, тем холоднее и темнее. Там сидит челядь.

Я не ошиблась: Тор расположился в центре ближайшего к камину стола в окружении верных наемников. Муж делал вид, что не замечает меня, я тоже не горела желанием общаться с ним. К тому же ни одного свободного места, где я могу присесть, за столом не было, как, впрочем, и других женщин. Зато они полностью занимали второй в ряду стол. Туда я и направилась.

Едва приблизилась, дамы подвинулись. Выходит, я не ошиблась с выбором. Это маленькая победа вселила в меня уверенность.

Я села, и служанка поставила передо мной тарелку с похлебкой — в каше плавали куски мяса. Я осторожно попробовала варево и чуть не подавилась — заиграла музыка. Услышав лютню, покраснела до корней волос. Словно вернулась к моменту, когда меня практически на этом самом месте заставили прилюдно заниматься сексом.

Но никто в зале не повернулся в мою сторону, люди вели себя так, словно ничего особенного с моим участием здесь не происходило. Неужели для них публичный секс в порядке вещей?

Выедая из каши мясо, я поглядывала по сторонам и отметила закономерность: девочки носили две косы; незамужние девушки — простую косу, некоторые позволяли себе выпустить пряди у лица. Замужние, как я уже знала, заплетали «рыбий хвост», а вдовы — своеобразный венок из косы. Очень удобно. Сразу видно, кто есть кто.

— Поздравляю, Алианна, ты как всегда выбрала лучшего, — рядом присела моя ровесница с такой же косой, как у меня. Замужняя. Она обращалась ко мне по имени без приставки «миледи», вероятно, мы на одной ступени социальной лестницы.

У нее были вьющиеся волосы с рыжиной, как у большинства местных, а еще грудь пятого размера. Последнюю как свое главное достоинство она выставляла на всеобщее обозрение в глубоком вырезе декольте. Рядом с ней я почувствовала себя плоской доской.

— Моего мнения никто не спрашивал, — парировала я.

— Но как удачно совпало! Ты умудрилась сохранить положение тойоны крепости. Правда, говорят, что суда тебе не избежать. Может, еще посмотрю, как тебя столкнут с мыса в море. Торвальд отлично все рассчитал. Если тебя осудят, он останется единственным опекуном Ивара.

— Меня оправдают, — произнесла без особой уверенности.

— Поживем, увидим, — улыбнулась собеседница. — Как, кстати, отношения с Тором? Насколько помню, вы расстались врагами. Из-за тебя он покинул крепость.

— Прошло столько времени, — я беспечно махнула рукой. Ни к чему демонстрировать страх. — Старые обиды забылись.

— Тор не из тех, кто прощает обиды. Не обольщайся.

Я все приглядывалась к девушке. Черты ее лица казались смутно знакомыми, как и ее слова. Где-то я это уже слышала. Наконец, меня осенило — она же похожа на Гунхильду! Глаза — северное море. Такое же синее и холодное как то, что за окном. Прямой нос, тонкие, поджатые губы и фамильные скулы клана Арвид. Я буду не я, если передо мной не родственница моих мужей. Какая-нибудь двоюродная сестра. Еще бы узнать, как ее зовут… Но спрашивать об этом напрямую нельзя. Ни у нее, ни у других.

Разговор прервал звон колокола. От неожиданности я чуть не опрокинула на себя похлебку.

— Корабль! — глаза собеседницы зажглись азартом.

Я едва не поинтересовалась: «что это значит?», но вовремя прикусила язык. До чего сложно делать вид, что происходящее для меня норма, когда все в диковинку.

Люди в зале пришли в движение. Вскоре они потянулись к выходу, я в том числе. Пока мужчины накидывали легкие кожаные куртки и вооружались, женщины поднялись на стену. Мне повезло занять место в первом ряду, но я не знала, на что смотреть, пока кто-то не крикнул:

— Вон он! Глядите!

Десятки рук указывали на открытое море. Уже стемнело, завывал ветер, и волны бились о скалистый берег особенно ожесточенно. В преддверие шторма угодил корабль. Он был обречен разбиться о скалы без путеводной звезды, которой мог стать огонь маяка на одинокой скале, выдающейся в море.

Мужчины покидали крепость через открытые ворота. Но вместе того, чтобы пойти к маяку и зажечь его, они свернули к берегу и принялись спускаться к воде.

— Что они делают? — спросила я у близстоящей женщины. Было темно, на мне капюшон, да и женщина смотрела в сторону моря, а не на меня — подходящее сочетание для расспроса. Она не вспомнит, с кем говорила.

— Ждут, когда корабль напорется на рифы, — ответила она. В ее голосе сквозило предвкушение. Женщины на стене походили на спортивных фанатов, болеющих за любимую команду.

Мне стало не по себе. Вплоть до мурашек.

— Корабль разобьется! Погибнут люди! — ужаснулась я.

— Разумеется, — кивнула собеседница. — И Владыке будет чем поживиться.

Мужчины, между тем, снаряжали лодки, складывая в них сети. Они собирались выйти в открытое море, но не для того, чтобы спасти людей. Их интересовал исключительно груз.

Гибель корабля произвела на меня гнетущее впечатление. Деревянный исполин то поднимался до самых облаков на волне, то ухал в пучину вод. В одно из таких падений он напоролся на выступающую из воды скалу. До крепости донесся скрежет, словно огромный кит застонал.

С такого расстояния не были видны детали, но я живо вообразила пробоины в днище и прибывающую воду. Корабль тонул. Команда металась по палубе, но все происходило слишком быстро. Им не спастись. А еще мне почудилось, будто из воды вылезли гигантские щупальца, утягивая корабль на дно. Но я списала это на шторм и темноту. Померещится же такое.

Пошел дождь. Холодные капли коснулись моих разгоряченных щек, смешиваясь со слезами. Я впервые наблюдала массовую гибель людей и уже жалела, что вышла вместе со всеми на стену. Но уйти сейчас означало привлечь к себе ненужное внимание.

Впрочем, женщины тоже притихли. Ажиотаж сменился настороженностью. Чувствовалось, что, несмотря на грядущую добычу, происходящее им нравится не больше, чем мне.

Мужчины на лодках добрались до места крушения — оно было не так уж далеко от берега. Они забрасывали сети и что-то вытаскивали из воды. Порой доставали людей, но я знала их судьбу из слов Руны — рабство. Это не спасение из человеколюбия. Голый расчет.

— Им не страшно выходить в море на лодках? — поразилась я вслух. — В непогоду это большой риск.

— Владыка мертвой воды оберегает род Арвид, — ответила все та же женщина, сочтя меня любопытной гостьей крепости. Я все лучше понимала местный диалект. Подозреваю, не последнюю роль в этом играла память нового тела. — Мы регулярно приносим ему жертвы. Взамен он не забирает наши жизни.

Мужчины действительно ничего не боялись. Как если бы договорились с морем, и то обещало их не трогать. Владыка мертвой воды? Речь о морской воде? Ее нельзя пить, так что в каком-то смысле она мертвая.

Магия? Тут без нее явно не обошлось. Только магия способна удержать на воде лодки в шторм. Это открытие меня потрясло. Неужели в этом мире настолько иные законы? Я ощутила себя принцессой, угодившей в заколдованный замок.

Дождь все усиливался, и женщины решили вернуться к огню. Я охотно последовала за ними. Хватит на сегодня зрелищ.

Я сидела, склонив голову над тарелкой, пытаясь прийти в себя. Меня занесло к мародерам. Крепость и ее обитатели живут за счет грабежа разбившихся у берега кораблей. Не передать какая неприязнь к местным на меня накатила. Мой сын вырастет таким же?

Вот уж чего-чего, а подобного будущего я ему не желала. Именно в тот вечер во мне зародилось желание сбежать из крепости Арвид, захватив Ивара. Хотя проросло оно чуть позже.

Я пропустила момент, когда вернулись мужчины. Огонь вдруг затрещал, словно в него плеснули воду. Пахнуло морской свежестью, и зал наполнился гвалтом голосов. Смеясь и перекрикивая друг друга, мужчины рассказывали об улове. Женщины, дети и старики слушали, открыв рты. Нервное веселье с горьким привкусом чужой смерти. И чем веселее им было, тем сильнее я ощущала, что не принадлежу этому миру. Дошло до того, что начала ненавидеть людей вокруг.

— Эй, жена! — я не сразу сообразила, что зовут меня. Лишь услышав: «Алианна!», вздрогнула и подняла голову.

Торвальд сидел на соседней лавке — спиной к столу, лицом к залу — и смотрел на меня. С мокрых волос стекала вода. Кожаную куртку (эта деталь одежды походила на нее, а правильного названия я не знала) он скинул и остался в одной рубахе, ткань которой намокла и облепила тело. До чего же развитая у него мускулатура. Тяжелый физический труд не прошел для мужчины даром.

Глаза Тора горели как у зверя только что разорвавшего добычу. Мне вдруг почудился запах крови. Воображение порой шутит слишком зло.

— Подойди, — кивнул мне Тор.

Я повиновалась словно под гипнозом. Приблизилась и встала рядом. Мужчина запрокинул голову, глядя на меня снизу вверх.

— Мои сапоги полны воды, — сказал он. — Сними их.

Сейчас бы вылить на него тарелку похлебки. Чего он добивается? Хочет указать на мое место? Чтобы снять сапоги, придется встать перед ним на колени. Или, по его мнению, это самая подходящая поза для жены?

Во мне встрепенулась свободолюбивая русская женщина. Вспомнилось правило — один раз уступишь, будешь всю жизнь уступать. А я не хотела уступать. Уж точно не человеку, который только что отправил на тот свет команду целого корабля ради того, чтобы забрать их нехитрые пожитки. Но я осознавала, что здесь другие порядки, и за свободолюбие можно схлопотать по шее. Правильнее будет засунуть его куда подальше. Здесь у женщин нет права голоса.

Поэтому я, изображая послушание, нашла компромисс:

— Я позову рабыню. Она поможет тебе.

— Я хочу, чтобы сапоги сняла ты. Делай, что велят, или пожалеешь, — глаза мужчины недобро сверкнули.

Угроза подействовала на меня как удар хлыста. Стало горько и обидно.

— Утопишь меня так же, как тех несчастных? — спросила срывающимся голосом.

— Если еще раз откроешь рот, так и будет, — предупредил мужчина.

Люди, до этого пропускавшие нашу перебранку мимо ушей, начали прислушиваться. Вокруг нас образовался кружок тишины.

Торвальд поднялся на ноги. Он был головы на полторы выше меня и раза в два шире в плечах. Схватив за предплечье, мужчина потащил меня прочь из зала. Вопреки ожиданиям нам не оборачивались вслед. Наказание нерадивой жены здесь в порядке вещей — это рутина и скука, смотреть не на что.

Едва мы вышли из зала, Тор, стиснув мои запястья одной рукой, прижал меня к стене, полностью обездвижив. Я не сопротивлялась. Какой смысл? Он в разы сильнее. Захочет, пришибет одним ударом.

Тор наклонился. Его злое лицо оказалось напротив моего. Свободная рука легла на мою шею, чуть сдавив. Он мог придушить меня, и никто бы его за это не осудил, но мужчина держал так, что мне не было даже больно. Разве что дышать стало чуть сложнее.

— Я — тойон этой крепости, и все, включая тебя, обязаны выказывать мне уважение, — прорычал он. — Если собственная жена не слушает меня, то с какой стати будут слушать воины?

— Прости, — прошептала я.

— Прощу, — кивнул он. — Но прежде накажу, чтобы ты лучше запомнила науку.

Я облизнула пересохшие губы. Надеюсь, меня не выпорют на площади.

Движение моего языка не укрылось от внимания Тора. Он перевел взгляд на мои губы, на миг выражение его лица изменилось. Сквозь гнев проступила похоть, но он тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

— Как же мне тебя наказать, Алианна? — спросил мужчина, снова глядя мне в глаза. — Заставить тебя отмыть от копоти камин в общем зале? Но что станет с твоей нежной кожей? Она не вынесет грязи, — он отпустил мою шею и провел рукой вплоть до впадины между грудей, запустив пальцы в вырез платья. Ласка получилась неожиданно приятной, и я с трудом сдержала стон. — А, может, отдать тебя воинам, как рабыню? Они быстро научат тебя уму разуму, не таких строптивых лошадок объезжали. Что скажешь?

Тор угрожал, а я думала — какие у него синие глаза. Глубокие, затягивающие. Усилием воли отбросив эту мысль, я покачала головой. Только не воинам.

— Нет, — протянул он. — Ты — моя. А я своим не делюсь, — он сжал мою грудь. — Я знаю, что заставит тебя подчиниться и быть покладистой, — выдохнул он мне в губы. Мужчина пах морем и стихией. Его губы едва коснулись моих, и я ощутила знакомый привкус соли. К этому моменту я уже окончательно растаяла в его руках. И когда это произошло, он нанес удар: — Я запрещаю тебе видеться с сыном.

Сказав это, он отпустил меня и отошел. Я бы упала, не будь за спиной стены. Тор меня ошеломил и раздавил. Ему мое смятение доставило удовольствие. Мужчине нравилось наносить удары в моменты наибольшей уязвимости. Торвальд Арвид — жестокий тиран, прозрела я.

— Умоляю, только не сын, — я шагнула к нему. — Забирай, что хочешь, но не его. Лучше до конца дней чистить камины, чем разлучиться с ним.

В моем голосе звучало неподдельное отчаяние. Я была готова всю оставшуюся жизнь ползать за Торвальдом на коленях и снимать с него сапоги, лишь бы разрешил видеться с Иваром.

— Нельзя шантажировать мать ребенком!

Что-то дрогнуло в лице мужчины. Он способен на сочувствие? Или нашел новую возможность поиздеваться надо мной?

— Что поделать, если другое на тебя не влияет, — притворно вздохнул мужчина. — Вымолишь у меня прощение, увидишь Ивара, — Тор провел большим пальцем по моим губам. Намек более чем очевидный, и я прозрела: это была игра, призванная напугать, а на самом деле он вел к этому. Напрямую Тор сказать не мог. Тогда бы пришлось признать, что он хочет меня.

— Жду тебя ночью в своих покоях, — произнес муж напоследок.

Глава 8. Покорная

Я тщательно готовилась к ночи. В первую очередь морально. Убеждала себя, что ничего непоправимого не случится. В конце концов, это всего лишь секс. Я совершеннолетняя, не ханжа. Чего мне опасаться? Что мне не понравится? Так не в первый раз. Насилием это тоже назвать нельзя. Я приду сама и к мужу. В общем, надо расслабиться и постараться получить удовольствие, а еще притвориться послушной. Похоже, у местных мужей на этот счет пунктик.

После ванной Руна хотела заплести мне как обычно косу, но я попросила ее расчесать волосы и оставить их распущенными. У Алианны шикарные волосы, прежде я могла только мечтать о таких. Грех не покрасоваться, пока есть возможность. Молодость нового тела тоже не вечна.

Накинув на сорочку халат, я вышла в коридор. Мою спальню от спальни Тора отделяло с десяток шагов и поворот. Едва свернула, как тут же захотела обратно, но я помнила уговор — если не приду, не увижу сына.

У дверей спальни Тора стояли двое воинов. Опыт старшего брата научил его осмотрительности. К нему ночной убийца так просто не войдет и не прикончит во сне.

Я плотнее запахнула полы халата на груди и, придерживая их рукой, подошла к двери. Чтобы взглянуть воинам в лицо, пришлось запрокинуть голову. Прямо букашка перед исполинами.

— Миледи Алианна, — мужчины чуть склонились, приветствуя меня, — тойон вас ждет.

Передо мной открыли дверь, и я мышкой шмыгнула через порог, поскорее в тепло спальни из промозглого коридора.

Тор сидел в кресле у камина: голова откинута на спинку, в руке кружка эля, колени расставлены — типичная мужская посадка. Но главное — на ногах сапоги. И это притом, что он успел переодеться. Об этом свидетельствовала сухая рубаха. Сапоги для меня — сделала неутешительный вывод. Муж учит меня повиновению. Что ж, прикинусь покорной.

Я молча приблизилась к креслу и опустилась на колени. Снять с мужчины обувь не такое великое унижение. Прилюдный секс куда хуже, но я прошла через него и ничего, выжила.

Тор выставил ногу вперед, я взялась за пятку сапога и потянула. Понадобился весь мой вес, чтобы дело сдвинулось. Когда сапог все-таки соскользнул, от неожиданности я повалилась на пятую точку.

Отставив один, принялась за другой. Во второй раз получилось лучше. Если так пойдет дальше, стану заправским снимателем обуви.

Покончив с сапогами, я так и сидела между ног мужчины. Тор первым нарушил молчание. Наклонившись, взял меня за подбородок и произнес:

— Ты доказала свою покорность. Теперь докажи свою любовь.

— Как именно?

— Выполни долг жены в спальни мужа, — потребовал он. — Возбуди меня. Для начала.

Я растерялась. Прежде все происходило как-то само собой, по обоюдному согласию. Более того, мужчина, как правило, вел. Роль куртизанки, обхаживающей клиента, для меня нова.

Отчего-то я робела перед Торвальдом, часть меня отчаянно боялась его разочаровать. Краснея, словно девственница в первую брачную ночь — откуда только взялся этот стыд, можно подумать, никогда не стояла голой перед мужчиной — я пыталась обуздать свои страхи. Я уже давно не девочка, пора воспользоваться нажитым опытом.

Я поднялась и отступила на шаг, встав спиной к камину. Пальцы путались в поясе халата, но с третьей попытки я все-таки его развязала. После томно повела плечами, позволив халату соскользнуть и упасть на пол. Надеюсь, двигалась не очень скованно. Будет обидно, если соблазнение провалится из-за моей неловкости.

Развязав ворот сорочки, отправила ее вслед за халатом. И вот я абсолютно нагая стою перед мужчиной, с которым меня связывает всё и ничего. Огонь в камине, что прямо за мной, нещадно печет. По спине стекают капли пота, а от холода комнаты по животу бегут мурашки и набухают горошины сосков. Неловкость постепенно уходит, уступая место соблазну.

Я снова опускаюсь на колени и точно кошка крадусь к мужчине в кресле. Движения плавные, тягучие. Я не тороплюсь, пусть полюбуется моим телом, насладится каждым изгибом, восхитится отблесками света на коже. Пусть он захочет коснуться меня, да так нестерпимо, что пальцы сведет судорогой.

Подобравшись к Тору, кладу руки ему на колени. Медленно веду ладонями вверх, а сама смотрю мужу в глаза. Слежу за тем, как расширяются его зрачки, как перехватывает дыхание. Тору без сомнений нравится и то, что он видит, и то, что чувствует, но он слишком напряжен.

В итоге мужчина хватает меня за запястья и отталкивает руки.

— Встань, — командует он.

Я — послушная жена, исполняю приказ. Тор тоже поднимается с кресла. Делает ленивый, вальяжный шаг ко мне. Все его движения говорят, что ему вроде и не очень хочется, и не особо надо, но он так и быть принимает мое предложение. Это часть игры. Способ показать мне, что не я здесь главная.

— Распустила волосы для меня? — он касается волнистых прядей, ведет по ним рукой, как бы невзначай задевая плечо, грудь, живот.

— Хотела тебе понравиться, — говорю и тут же понимаю: это правда. Еще минуту назад мне было страшно. Я думала о Торе, как о мародере и тиране. Но то мысли, у тела иное мнение. Оно помнит этого мужчину и хочет его. Сейчас «прежняя я» берет верх, я не могу сопротивляться обоим — ему и ей.

— Нравишься, — кивает Тор одобрительно.

Его пальцы уже на моих бедрах. Я закрываю глаза и кусаю губы. Кто кого должен был возбуждать? Тор нарушает свои же правила.

Подаюсь вперед, тянусь к губам мужчины. Я знаю: у них солоноватый привкус, как у морской воды. Но я не достигаю цели, мужчина резко убирает руку с моего бедра — я едва сдерживаю стон разочарования — и отступает от меня. Он ведет себя так, словно мой порыв напугал его. Избегает поцелуя, как если бы мои губы покрывал яд — коснись их и погибнешь.

— Повернись спиной, — приказывает он.

Я хочу видеть его лицо, читать эмоции в глазах, но я делаю, как он велит. Спорить в моем положении неразумно.

Мужчина сразу становится смелее: обхватывает меня рукой за талию, привлекает к себе. Я чувствую его желание, упирающееся вниз моей спины. Когда его губы касаются шеи, у меня подкашиваются колени. Свободной рукой он накрывает мою грудь, чуть сжимая. Я плавлюсь от его ласк и все еще стою на ногах только потому, что он меня держит.

А потом я совершаю ошибку: завожу руки назад в попытке дотянуться до мужчины хотя бы так. Он вздрагивает, как будто мое прикосновение причиняет ему боль, и отпускает меня. Что происходит? С кем он борется — со мной или с собой?

Я резко оборачиваюсь вокруг оси, чтобы взглянуть на него. Что не так? И вижу — всё не так. Мужчина без сомнений хочет меня, но ненависть Торвальда к Алианне сильнее похоти.

— Теперь я знаю, на что ты готова ради сына, — усмехается он.

— На всё, — я устала это повторять.

Он наклоняется, подбирает мой халат и сорочку с пола, кидает их мне. Я ловлю на лету, прижимаю к груди. Тор передумал. Понял, что не справляется с эмоциями. Ненавидеть тяжело, особенно если хочется любить.

— Завтра за обедом будешь прислуживать мне и моим воинам, — меняет он наказание. — После этого сможешь видеться с сыном, когда пожелаешь.

— Ты все еще носишь мою ленту в волосах, — говорю я в попытке достучаться до него.

— Это напоминание.

— Обо мне?

Надежда вспыхивает и угасает.

— О вероломстве женщин. Эта лента не дает мне забыть, что вам нельзя верить. Все ваши слова — тлен, а обещания — ложь.

Сказав это, Тор ушел, хотя это его спальня и уйти должна была я.

Не помню, как оделась и выскочила из комнаты. Пришла в себя лишь за углом коридора, где прислонилась к стене, восстановить дыхание. По коридору пронесся девичий смех и голоса. Я выглянула из-за угла: две девицы прошли мимо. Но что помешает Тору привести других? Как-то же ему нужно снять напряжение. Что если этой ночью муж изменит мне? Даже странно до чего сильно это меня задевает.

Я видела глаза Торвальда, когда он отказался от меня, прочла в них правду — он не выносит Алианну, а еще как будто боится. Словно я имею над ним власть, и он всеми силами пытается освободиться. Там в спальне он поймал себя на слабости передо мной, поэтому оттолкнул. Ему легче без меня, чем со мной. И, боюсь, «прежняя я» заслужила подобное отношение.

Я вернулась к себе расстроенной. Хотя, казалось бы, с чего переживать? То, что Тор, возможно, будет развлекаться с другой, даже лучше. Отстанет от меня. Ведь я именно этого хочу. Не так ли? Я всерьез подумываю сбежать из крепости полной убийц. Так какое мне дело, с кем спит мужчина, которого я, вероятно, в скором времени покину навсегда? Это во мне говорит «прежняя я», надо учиться различать эмоции Алианны Арвид и Анны Беляевой.

Скинув халат, я заметила, что надела сорочку наизнанку. Ничего удивительного, учитывая, в каком состоянии одевалась. Хорошо бы мои испытания на этом закончились, но завтра ждет обед, на котором я должна прислуживать, а я имею смутное представление о местном этикете. Вдруг выдам себя?

От страха я полночи крутилась без сна, а утром накинулась на Руну с расспросами. Оправдать свое любопытство было несложно: я все-таки благородная дама, откуда мне знать, как прислуживать другим.

— Все просто, миледи Анна, — наставляла Руна. — Вы главное помните: не поднимайте глаз на мужчин, смотрите в пол, и делайте, что велят.

— А если кто-то попросит сесть к нему на колени? — студенткой я подрабатывала в кафе дальнобойщиков. Там подобные просьбы были не редкость, но если в своем мире я могла послать наглеца куда подальше, то здесь этот номер вряд ли пройдет. Еще вырежут язык за сквернословие.

— Что вы, миледи, вы женщина тойона крепости, вас и пальцем никто не тронет. А если тронет, то этот палец ему тут же отрубят. Для воинов честь принимать пищу из ваших рук.

— Спасибо, успокоила, — вздохнула я. Судя по тому, как легко Руна реагировала на мое наказание, оно было в порядке вещей.

До обеда я сидела в комнате, не желая никого видеть. Часы тратила с умом, на изучение письменности. Вооружившись книгой, которую по моей просьбе принесла Руна, я разбирала текст. Здесь мне пригодилось устное знание языка и память прежней хозяйки тела. Она, судя по всему, знала грамоту. Дело продвигалось быстро, если продолжу заниматься, скоро буду бегло читать на языке Ибрии.

Но нервозность брала свое. Близилось время наказания, и все сложнее было сосредоточиться. В итоге я отложила книгу и, устроившись на подоконнике, наблюдала за жизнью крепости. Окна выходили на задний двор, зато маяк был как на ладони.

Руна, заметив мой интерес, заговорила первой — она все больше раскрепощалась в моем присутствии.

— Ах, какая романтичная легенда у этого маяка, миледи. Я плачу каждый раз, когда ее слышу.

— Расскажи, — попросила я.

— Разве вы ее не знаете? — удивилась рабыня.

— Знаю, — кивнула, — но хочу послушать еще раз.

Естественно, легенду я не слышала, но рабыня приняла мои слова за чистую монету. Сев у меня в ногах, она начала рассказ:

— Давным-давно после того, как подлинный король погиб, а его наследник пропал, и из земель Ибрии ушла благодать, девица из рода Арвид полюбила моряка из Ригии. В ту пору через Ибрию проходил великий торговый путь. Корабли со всего света проплывали мимо здешних берегов, а маяк на одинокой скале указывал судам безопасный путь.

Голос Руны звучал напевно, даже речевые обороты изменились. Наверное, пересказывала историю по памяти. Не хватало лишь аккомпанемента лютни.

— Любовь девушки была взаимной. Тайком она и юноша из Ригии встречались у подножия скалы, на которой стоит маяк. Там они обменялись клятвами в вечной любви. Но настал день разлуки. Юноше пора было уплывать на родину, но он обещал вернуться за возлюбленной, выпросив у своего отца дозволения жениться на чужестранке. Много слез пролила девушка по любимому. Ожидая его возвращения, она каждый день выходила на крепостную стену. И однажды увидела знакомые паруса ригийского корабля — любимый сдержал слово, он вернулся за ней.

— Но отец девушки — тойон крепости Арвид — был против ее брака с ригийским торговцем. Он мечтал о другом будущем для дочери. Хотел выдать ее за тойона соседней крепости, чтобы скрепить брачными узами союз с ним. Пусть жених был стар, зато могущественен. Узнав, что возлюбленный непослушной дочери возвращается, он приказал погасить маяк, чтобы корабль разбился о скалы. Тойон забыл, что маяк был построен королем не просто так, и его свет хранит земли Ибрии от древнего чудовища, что повелевает морскими водами.

Желая спасти любимого, девушка бросилась к скале. Если она успеет зажечь маяк, корабль минует угрозу. Как назло на море разыгрался шторм, облака заволокли небо, и стало темно как ночью. Уступы одинокой скалы слишком отвесные и скользкие. Девушка поднималась по ним со стороны крепости. В этом была ее ошибка. Прежде она никогда не карабкалась на одинокую скалу, поэтому не знала, что тот склон лишь с виду легко преодолеть, а на самом деле он круче и опаснее, чем склон с обратной стороны.

Дочь тойона не удержалась, упала и погибла. Когда она перестала дышать, корабль ее любимого напоролся на скалу и разбился. В тот день мужчины рода Арвид впервые вышли в море за уловом. Сетями они достали из моря не рыбу, а драгоценные камни, которые вез юноша из Ригии в дар отцу своей невесты. Среди них был уникальный розовый сапфир размером с детский кулак. Он положил начало казне рода Арвид. Говорят, сапфир до сих пор хранится там. Но я, конечно, не видела. Рабов не пускают в казну.

— Как интересно, — пробормотала я. Вот уж не думала, что сентиментальная история о несчастных влюбленных окажется настолько полезной. А я, между тем, узнала о казне. Если уж подумываю о побеге с сыном, то деньги будут не лишними. Без средств в любом мире делать нечего. Осталось как-то попасть в казну, желательно без свидетелей.

— С тех пор маяк не зажигают, — закончила Руна. — В память о дочери тойона, а еще из страха перед Владыкой мертвой воды. Погибшие ригийцы привлекли его к этим берегам, и он обосновался здесь, топя корабли.

Я все же ставила на желание поживиться, понравилось местным легкая добыча. Но не стала рушить флер романтики и портить любимую историю Руны своими замечаниями.

Любопытно: выдумка история или нет? Ведь когда-то и как-то началось мародерство. Почему не так? Но вскоре мне уже было не до преданий старины. Пришло время спуститься в зал и выполнить отведенную мне Торвальдом роль прислужницы за столом.

Глава 9. Прислужница

Я вошла в общий зал с гордо поднятой головой. Пусть Тор не надеется, мой дух не сломлен. Я сильнее, чем он думает.

Вместо своего законного места, прошла к служанкам и встала рядом с ними, поймав на себе несколько любопытных взглядов. Но стоило взять первую тарелку с похлебкой и отправиться к столу, за которым сидел тойон с приближенными, как интрига сошла на нет.

Мужчины одобрительно кивали: мол, правильно, жена должна знать свое место. Женщины смотрели сочувственно. Но ничего из ряда вон выходящего не случилось, поняла я по общей реакции.

Двигаться приходилось проворно. Все-таки двадцать здоровых мужиков за столом, четыре перемены блюд, а у меня лишь две руки. Принеси, убери, поменяй, протри, собери крошки — стол всегда должен быть чистым. Я носилась по залу как угорелая и быстро устала, а ведь только началась вторая смена блюд. К тому же тарелки из кухни доставляли рабыни. Мне даже по лестнице бегать не пришлось.

Я сделала неутешительный вывод — новое тело физически слабее предыдущего. Ему не хватает выносливости. Алианна из тех, кого называют белоручками — труда тяжелее вышивки она не знала. Что неудивительно, местные знатные дамы ведут в основном праздный образ жизни.

Тор игнорировал меня. И, если сперва я опасалась к нему приближаться, то вскоре уже свободно проходила мимо. В один из таких разов я меняла мужу грязную тарелку на новое блюдо и почувствовала, как он схватил меня за голень. Позади была стена, а меня наполовину скрывал стол. Никто не заметил маневр мужчины.

От неожиданности я едва не лягнулась, как норовистая лошадь. В последнюю секунду сдержавшись, застыла, не зная, как реагировать. Тор держал крепко, заставляя стоять рядом. При этом он, не отдавая себе отчета, поглаживал меня в районе подколенной ямки.

Щеки залил предательский румянец, вызванный внезапным и острым возбуждением. То ли сказалась пикантность ситуации, то ли новое тело всегда так откликается на прикосновения этого мужчины, но результат был на лицо, а точнее у меня на лице.

Я покосилась на мужа. Чего он добивается? Но Тор на меня не смотрел, он изучал мужчин за столом. Те отводили от меня глаза, хотя наверняка заметили мою вздымающуюся от частого дыхания грудь.

Тут меня осенило: Тор проверяет, как на меня реагируют другие мужчины, а держит потому, что за неподвижным объектом следить удобнее. Осмелится кто-нибудь выказать мне знаки внимания или хотя бы взглянуть на меня с интересом? Таких смельчаков не нашлось. Я тоже упорно смотрела в стол. Не хватало еще, чтобы кому-то пришлось расплачиваться за мою неосторожность. Похоже, мне в мужья достался Отелло или того хуже — «собака на сене».

Тор остался доволен. Никто в открытую не любовался его женой. Он убрал руку, и я, получив свободу, бросилась выполнять обязанности прислужницы. То и дело вытирая испарину со лба, меняла тарелки, когда один из воинов поднялся из-за стола. От неожиданности я застыла. Я сделала что-то не так? Меня снова накажут?

Он был не старше восемнадцати лет. Усы над губой только-только отрасли, забавно топорщась. Юноша выглядел скорее нелепо, чем грозно.

Он шагнул ко мне и забрал тарелки из рук, а потом поставил их на стол перед товарищами. Я беспомощно хлопала глазами, не веря, что кто-то захотел мне помочь. Он самоубийца? Или обладает неприкосновенностью? Не надо видеть мужа, чтобы понять — он в ярости. Я каждой клеткой тела ощущала направленные на меня волны негодования.

Юноша, как ни в чем не бывало, уже отправился за новыми порциями, и я поторопилась вслед за неожиданным помощником. Остаток вечера мы прислуживали вдвоем. Юноша не сел пить медовуху с товарищами, пока мы не убрали всю посуду. Более того, другие воины тоже проявили заботу. Нет, они не носили самостоятельно тарелки, но вставали мне навстречу, чтобы я не делала лишних шагов.

Тем самым наемники не только помогли мне, но и спасли своего товарища. Одного Тор еще бы наказал, но не может же он казнить всех своих воинов. Так благодаря общим усилиям я справилась.

— Спасибо, — сказала своему спасителю, когда ужин закончился.

Мы с юношей стояли в дальнем конце зала. То есть это он стоял, а я едва держалась на ногах и привалилась к стене, чтобы не упасть. Это было покруче пробежки на велотренажере. Все-таки новое тело непозволительно изнеженно.

— Всегда рад помочь, миледи, — улыбнулся он и представился: — Мое имя Никлас.

Он был из тех, кто прибыл в крепость вместе с Тором. Молодой наемник.

— Приятно познакомиться, Никлас, — улыбнулась в ответ. А все-таки местные мужчины не так ужасны. Или причина в молодости моего помощника? Он еще не успел распробовать все прелести власти над женщинами.

Мы с юношей смотрели друг на друга и не заметили, как к нам подошел Торвальд. Я ощутила накрывшую меня тень и инстинктивно сжалась.

— Похоже, я рано назвал тебя воином, Никлас, — произнес Тор холодно. — Воины не прислуживают за столом, это женское дело. Ты — женщина, Никлас?

Мне хотелось возразить, что из всех сидящий за пресловутым столом Никлас как раз больше других мужчина, но я мысленно приказала себе заткнуться. Едва ли мое заступничество сыграет в пользу юноши.

— Моя борода еще не выросла, — Никлас провел рукой по своей щеке. — Ты сам знаешь, Торвальд, мужчина не мужчина, пока его щеки не покрыла щетина. А юношам позволительно помогать женщинам с их работой.

Тор только зубами скрипнул в ответ. Возразить ему было нечего.

— Оставь парня, — к нам приблизился один из товарищей Торвальда и хлопнул его по плечу. — Он сделал то, что хотели сделать все мы. Но, как ты верно заметил, мужчине не пристало прислуживать за столом.

Тор дернул плечом, сбрасывая руку друга. Заступничество его же людей за меня злило мужчину. Эксперимент со мной вышел ему боком. Наемникам я явно приглянулась.

— Твоя жена достойно выдержала испытание, но она устала, — произнес наемник. — Посмотри на нее, она бледна как утопленница. Позаботься о ней, пока это не сделал кто-то другой.

Кивнув Никласу, чтобы следовал за ним, наемник ушел, и мы с Тором остались одни.

— Не смей заигрывать с моими воинами, женщина, — предупредил муж. — Не то обрежу косы.

Я не сильна в местных порядках, но обрезание кос наверняка очень унизительно. Так что я поспешно кивнула и заверила мужчину:

— Чтобы не было между нами, я — верная жена и никогда не предам мужа.

— Ну, ну, — усмехнулся Тор.

Прозвучало двусмысленно. В подробности он не вдавался, а я не рискнула выспрашивать, но муж явно сомневался в моей способности хранить верность. Тор уже упоминал, что мне знакомы его ласки, но я полагала речь идет о поцелуях в период нашей помолвки. Неужели «прежняя я» была, что называется, слаба на передок? Тогда странно, что косы до сих пор при мне. Вряд ли в сплоченном коллективе крепости подобное можно скрыть. Или «прежняя я» ко всему прочему была крайне хитрой и изворотливой особой.

Больше Тор со мной не заговаривал. Остаток вечера он упорно делал вид, что меня не существует. Я не навязывалась. Мне куда сильнее хотелось кушать, чем налаживать отношения с необщительным мужем.

Я устроилась за женским столом, хотя была не прочь забиться с тарелкой в дальний угол и отсидеться там. Но меня бы не поняли.

Не успела съесть пару ложек похлебки, как ко мне подсела знакомая девушка. Накануне я поспрашивала о ней у Руны в своей ненавязчивой манере и выяснила, что это, в самом деле, двоюродная сестра сыновей Гунхильды и зовут ее Ингрид.

— Пусть Владыка мертвой воды будет к тебе благосклонен, — поприветствовала меня девушка. — Твой муж суров, сочувствую.

— Я не жалуюсь, — говорить дурное о Торе неосмотрительно. Вдруг это он подослал Ингрид? Необходимость всегда быть начеку утомляла, но по-другому здесь нельзя.

— И правильно, — кивнула она. — Зато ты жена тойона, а за все надо платить. Какой подарок ты выбрала в честь свадьбы?

Я замерла, не донеся ложку до рта. Понятия не имею, что ответить. Тор ничего мне не дарил. И уж точно я ничего не выбирала.

— Пока никакой, — произнесла осторожно.

— Завидую тебе, — мечтательно вздохнула Ингрид. — Тебе предстоит прогулка в казну. Помню, Йон отвел меня туда на следующий день после свадьбы, — она кивнула на мужчину за соседним столом. — У меня глаза разбежались, я часа три там бродила, все никак не могла определиться. Жаль, взять можно лишь одну вещь. В итоге я выбрала браслет из заморских желтых камней.

Она продемонстрировала руку. Браслет из янтаря словно светился изнутри солнечным светом.

— Очень красиво, — искренне похвалила я. Янтарь был отборным, одного цвета и структуры. Стоящая вещь.

— Увы, Йон всего лишь дальняя родня и ему положен только третий круг казны. Но тебя-то пустят в пятый! Говорят, можно ослепнуть, если посмотреть на богатства пятого круга, — Ингрид закатила глаза, как будто всю жизнь мечтала лишиться зрения.

Она щебетала что-то еще о драгоценностях. Я слушала молча и лишь изредка кивала. Благо большей реакции от меня не ждали. Да и повод для молчания у меня был — я ела.

Но, несмотря на то, что Ингрид быстро утомила меня дифирамбами местной казне, я была рада, что она подсела. Мне ее послал сам бог, не иначе. Я все гадала, где взять деньги. Если все-таки решусь бежать, нельзя уходить совсем без средств. Сама еще бы рискнула, но тащить ребенка в неизвестность не стану.

Этим утром я провела тщательный обыск в своей спальне и пришла к неутешительному выводу: особо поживиться там нечем. Пара колец да серег — вот и все, чем богата миледи Алианна. А, может, я просто не нашла ее тайник.

Я уже знала о казне, но не понимала, как туда попасть. И вдруг новость о том, что мне по закону положено там побывать. Я разве что стойку охотничьей собаки не приняла. Вот он мой шанс обзавестись деньгами. Если верить болтливой кузине, то муж задолжал мне подарок. Причем выбрать я могу все, что пожелаю, сколько бы это не стоило. Плохо, что всего одну вещь, но вдруг удастся вынести что-нибудь в карманах.

Закончив с похлебкой, я отправилась к Тору за тем, что мне причитается.

— Муж, доволен ли ты тем, как я прислуживала тебе и твоим воинам за столом? — спросила у Тора и, получив в ответ кивок, перешла к делу: — Уже несколько дней как я стала твоей, но ты до сих пор не отвел меня в казну. Ты отказываешь мне в законном праве на подарок в честь свадьбы?

Я нарочно говорила громко, официально и при всех. Тор не отвертится.

— Ничего не меняется, да? — он в отличие от меня понизил голос, чтобы слышала я одна. — Любовь к вещам в тебе все также сильнее любви к людям, — и добавил уже громче: — Завтра после рассвета я отведу тебя в казну, жена, и ты выберешь достойный подарок.

— Благодарю, — я кивнула и отошла.

Тор плохо обо мне думает, и я только что невольно подтвердила его правоту. Это неприятно. Но деньги нужнее хорошего мнения.

Глава 10. Казна

Завтракала я обычно в своей комнате, но в этот раз едва притронулась к еде, как в дверь постучали. Пришел Никлас. Признаюсь, видеть его было отрадно. Мало кто в крепости проявлял дружелюбие ко мне. Никлас — приятное исключение.

— Миледи Алианна, — склонил он голову, — пусть Владыка мертвой воды будет добр к вам.

— Прошу, зови меня Анна, — я все еще намеревалась приучить всех к своему имени.

— Как вам будет угодно, миледи Анна, — улыбка юноши наверняка свела с ума не одну девицу в крепости и за ее пределами. — Тойон Торвальд ждет вас в общем зале. Он велел привести вас.

Я насторожилась. Почему Тор прислал именно Никласа? Он искушает меня, или юноша сам вызвался, а я превращаюсь в параноика? Последнее, кстати, не удивительно, учитывая обстановку.

— Зачем? — поинтересовалась я.

— Он отведет вас в казну за свадебным подарком.

— Ах, вот оно что, — прямо гора с плеч. — Идем, негоже заставлять тойона ждать.

Юноша пропустил меня вперед, а сам пошел следом. Какой-никакой, а этикет здесь все же есть. Надеюсь, Тор менее воспитан, и мне не придется самой указывать дорогу к казне. Я понятия не имею, где она.

Идти вот так, когда тебе дышат в спину, некомфортно. Я постоянно оглядывалась на Никласа. В один из таких разов он, поймав мою улыбку, сказал:

— Лучше б вы не улыбались мне, миледи. А то, боюсь, однажды утром меня найдут с кинжалом в сердце как вашего первого мужа.

Прозвучало как шутка — голос Никласа был полон озорства, но по спине пробежал мороз. Это намек на то, что Тор убил брата? Я отогнала непрошенную мысль, словно назойливую муху, но оборачиваться перестала.

Торвальд оправдал мои ожидания: сухо кивнув в знак приветствия, он повернулся ко мне спиной и пошел вперед, не проверяя, иду ли я следом. Приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспеть за ним.

Мы держали путь в сердце крепости к винтовой лестнице, уходящей под землю. Тор первым ступил на скользкий камень и подал мне руку. Всю дорогу он придерживал меня, что не вязалось с образом грубияна. Я окончательно запуталась в человеке по имени Торвальд Арвид.

Никлас вниз не пошел. Остался наверху. Мы же с Тором спустились в пещеру природного происхождения, расположенную прямо под крепостью. Вероятно, крепость выросла на месте грота, когда-то выточенного морем в камне.

С потолка капала вода, норовя угодить за шиворот, под ногами хлюпало. На стенах горели факелы. От их неровного света повсюду плясали уродливые тени. Здесь только фильмы ужасов снимать. Отличная натура. Подходящее место для казны, непрошенных гостей точно отпугнет.

Тяжелая деревянная дверь, обитая железом, закрывала вход в казну. Ключ был размером с мое предплечье. Тор вставил его в замок и провернул с помощью охранника — всего их было четверо.

Итак, что имеем: круглосуточная охрана, замок, который в одиночку не открыть. Крепкие мужчины и те не сразу справились. Все по вине сырости и ржавчины, разъедающей железо. Самой проникнуть в казну нечего и думать. А, значит, у меня всего один шанс запастись средствами. Прямо сейчас.

Мужчины навалились на дверь. Она была выше их роста, словно для великанов. Открываясь, она протяжно скрипела, аж зубы сводило. Но, едва заглянув в казну, я забыла обо всем на свете. Так, наверное, чувствовал себя Скрудж Магдак на пороге денежного хранилища. Я, конечно, не ослепла от блеска драгоценностей, но была близка к впадению в прострацию.

— Пошли, — Тор взял факел и первым шагнул в казну.

Внушительные размеры круглого зала такого же естественного происхождения, как и грот, не позволяли охватить все одним взглядом. Слишком много деталей: сундуки, набитые редкими тканями и серебряными монетами. Кольца, сваленные в кучу, точно хлам. Целая Джомолунгма золотых кубков. Все, что представляло малейшую ценность, хранилось здесь.

Пока я, открыв рот, любовалась казной рода Арвид, Тор держал путь вглубь пещеры. В то время как я боролась с приступом золотой лихорадки, мой спутник был образцом спокойствия. Глыба льда и то более эмоциональна, чем он.

Отблеск от факела в руке мужчины скользил по золоту, отражался в разноцветном стекле, преломлялся в драгоценных камнях. Я ощущала себя Али-бабой у врат сокровищницы разбойников. Прямо дух перехватило.

Надо взять себя в руки и успокоиться. Я не на экскурсии, у меня важная миссия. Сейчас главное понять, что особенно ценится в этом мире. Вдруг бриллианты у них ничего не стоят? Не хочется потратить единственную возможность впустую.

Проблема решилась сама собой. Пройдя вглубь казны, я отметила определенную закономерность: сокровищница делилась на сектора. Те самые круги, о которых упоминала Ингрид.

Это, в самом деле, были круги, никакого иносказания. В первом, ближнем к стене и входу, лежали наименее ценные предметы: медные монеты, деревянная и глиняная посуда, недорогие ткани. Круги отделяло друг от друга свободное пространство. Преодолев его, мы перешли во второй круг — бронзовая посуда, костяные украшения. Затем третий — серебро, полудрагоценные камни. Ценность предметов возрастала от круга к кругу.

Четвертый порадовал предметами из золота и украшениями с драгоценными камнями, но истинные сокровища содержал круг пятый, расположенный в самом центре казны. Сюда имел доступ лишь тойон и его семья.

Мне повезло: муж владеет самым сердцем казны рода Арвид. Можно не сомневаться, здесь каждая безделица стоит целое состояние.

— Не торопись с выбором, — усмехнулся Тор, видя мой горящий взор. — Не забудь, ты можешь взять только одну вещь.

Я вздохнула. Жаль. Я бы предпочла горсть золотых монет, но от одной монеты мало толку. Надо выбрать что-то дорогое, что можно продавать по частям.

Задумка с кражей нескольких предметов тоже провались — Тор не собирался уходить. Мужья не оставляют жен одних в сокровищнице. И правильно делают. Любая девушка потеряет голову от такого изобилия и будет грести все подряд.

Под пристальным взором мужа я перебирала украшения, от одного вида которых ювелиры моего мира впали бы в депрессию и ушли из профессии как бездари. Я старательно изображала восторг, маскируя под ним сосредоточенные поиски.

Мне попалось немало интересных вещей: великолепные серьги с изумрудами; кольцо с таким чистым и крупным бриллиантом, что впору заподозрить подделку; множество гребней для волос, украшенных камнями. Красиво, но все не то.

Перебирая драгоценности, я не могла не думать, как они добыты. Каждый перстень здесь — чья-то смерть. Казна не меньше утопала в крови, чем в драгоценностях. От подобных мыслей мутило, но избавиться от них было выше моих сил. Касаясь чего-либо, я представляла гибнущий корабль и мародеров, забрасывающих сети в поисках добычи.

На одном из столов, где в беспорядке лежали украшения, я наткнулась на крупный розовый сапфир. Уж очень он походил на тот, что Руна описывала в легенде о маяке. Неужели она правдива? Когда-то девушка из рода Арвид полюбила юношу из Ригии, но взаимное чувство принесло им смерть, а клан толкнуло на разбой. Может, все было не именно так, но реальная подоплека у истории есть.

Следующей находкой был кинжал. Я видела его всего раз — торчащим из груди мертвого мужчины, но мгновенно узнала богато украшенную рукоять и острую сталь. Кто-то, достав его из трупа, отправил в казну. Я поскорее отвернулась от кинжала. Что-то темное шевельнулось в душе при его виде, и я не желала в этом разбираться.

Я совсем отчаялась, когда в одном из сундуков нечто призывно блеснуло алым. Сердце учащенно забилось. Я знала — это оно, еще не видя предмета. Подобрав юбки, перелезла через тюк с тончайшим шелком, протиснулась между сундуками с монетами и облегченно вздохнула: интуиция не подвела, действительно оно.

Колье с рубинами. На мой вкус чересчур громоздкое. Много ярусов, с сотнями камней разных размеров, от мелких до по настоящему крупных. Я бы не назвала колье красивым. Вызывающее — да, дорогое — определенно. Я предпочитаю более изящные вещи, но для моего плана колье подходило идеально. Если вытащить камни и продавать по одному или расплачиваться прямо так, хватит надолго. Не колье, а маленькая личная казна.

— Выбираю его, — я подхватила колье с груды других украшений.

Тор поморщился:

— Прежде твой вкус был лучше.

Я пожала плечами. Пусть думает, что хочет. Мне нужно это колье.

— Бери, — кивнул он. — Отныне оно твое.

— Спасибо, подарок удался на славу.

— Теперь ты довольна? — Тор не позволил мне уйти, загородив проход.

— Более чем, — заверила я. — Ты возьмешь что-нибудь себе?

Я спросила это просто так, чтобы сгладить неловкую паузу, но Тор отреагировал странно. Коснувшись моего виска, он произнес:

— Я вижу здесь всего одно истинное сокровище.

Мне стало не по себе от его хриплого голоса и увеличившихся зрачков. Говорят, если человек смотрит на то, что ему нравится, его зрачки расширяются. Только этого не хватало. Как бы новое тело не реагировало на Тора, мне — Анне Беляевой — хотелось держаться от него подальше.

— В твоих волосах — солнце, а в глазах — ночь. Ты заключаешь в себе и свет, и тьму, — произнес Тор. — Хоть раз ответь честно, Алианна, почему ты выбрала его? Из-за этих побрякушек? Тогда я имел право лишь на четвертый круг, а ты хотела вещь из пятого. В этом дело?

Особого ума не надо, чтобы догадаться: речь о первом муже. Посеянные случайным замечанием Никласа сомнения, вспыхнули с новой силой: что если это Торвальд убил Вилфреда? Не лично, конечно, его в крепости не было на тот момент. Но убийц можно подослать. Не поверю, что в средние века не встречались киллеры.

Пока я подбирала ответ, Тор истолковал мою заминку по-своему.

— Не хочешь говорить, — он поджал губы, отчего его лицо приобрело жесткое и даже жестокое выражение. Та трещина, что дала стена, которой он отгородился, была благополучно зацементирована. — Я могу заставить.

— Снова накажешь? — вздернула я брови.

Рука мужчины с моего виска переместилась на затылок и сжала его — не пошевелиться.

— Просто хочу, чтобы ты уяснила кое-что раз и навсегда. Ты моя. Запомни это. Ты принадлежишь мне и обязана делать, что я велю.

— Я твоя жена, а не рабыня.

— Неверный ответ, — покачал головой мужчина. — Ты должна сказать: «Я принадлежу тебе, муж, делай со мной что пожелаешь».

Я поморщилась. Вишь, чего удумал.

— Я научу тебя покладистости, — мужчина недобро усмехнулся. Прозвучало как угроза, но Тор меня отпустил, и я решила — это только слова.

Ошиблась.

Глава 11. Рабы

У себя я первым делом задумалась, куда спрятать колье. Место должно быть надежным. Все-таки колье — залог моей счастливой жизни с сыном.

Выпроводив Руну, я принялась за поиски тайника. Засунуть под матрас? Не годится — его раз в неделю переворачивают, чтобы не слеживался. Под доску пола? Но они идеально прилегают друг к другу. Поднимешь одну, и это сразу заметят. Хранить что-то в ящиках комода опасно. Как же быть?

Я намотала не один круг по комнате, но так и не придумала ничего путного. В изнеможении рухнув на кровать, посмотрела на балдахин. Забросить, что ли, колье в его складки? Но балдахин периодически вытряхивают от пыли. А вот столбики, на которых он держится…

Я подскочила. Встав на кровать, стянула балдахин со столбиков. Если Руна спросит, скажу, он был чересчур пыльным, и я не выдержала. Следом простучала три столбика. Они были цельными и лишь последний — тот, что у изголовья с правой стороны — оказался полым.

Сложно сказать, почему я вообще обратила внимания на столбики. Как будто что-то изнутри подтолкнуло меня к ним. Не иначе память Алианны сработала. В итоге я почти не удивилась, наткнувшись на тайник.

Понадобилось время, чтобы сообразить, как он открывается — оказалось, надо чуть покрутить и потянуть вверх. Отвернув часть столбика, заглянула внутрь. А вот и драгоценности прежней хозяйки комнаты, накопленные за четыре года в крепости Арвид.

Мне перепало несколько колец — одно с изумрудом, другое с сапфиром, третье попроще с аметистом; нитка первоклассного жемчуга; гребешок с россыпью топазов и еще одно колье с изумрудами в пару к кольцу. Личные сбережения пополнились.

Я спрятала свое колье, забрав кольцо с аметистом (наконец, есть чем отблагодарить няню за то, что уберегла Ивара во время взятия крепости) и тщательно закрыла тайник. Балдахин не трогала. Все равно как прежде не натяну на столбики. Будет заметно, что я его сняла, а затем повесила обратно.

Я позвала Руну и велела ей вытряхнуть балдахин, изображая при этом недовольную госпожу. Пусть лучше рабыня считает меня взбалмошной сумасбродкой, чем кто-то догадается о тайнике и опустошит его.

Глядя на то, как Руна с помощницей выносят балдахин, я все гадала: зачем Алианна прятала драгоценности. Ладно я, но она-то должна была их носить. Или нет? Неужели тоже готовилась к побегу? Все-таки загадочная личность эта «прежняя я». Столько противоречивого в ней уживалось. Я чувствовала себя виноватой перед ней. Ведь я забрала ее тело, что называется, без спроса. Одному богу и еще, возможно, старой ведьме, забросившей меня сюда, известно, что стало с настоящей Алианной.

Итак, деньги я раздобыла. Если вдруг придется бежать, без средств мы с Иваром не останемся. А до тех пор пусть украшения хранятся в надежном месте. Я не сомневалась — рано или поздно они пригодятся, может и не для побега. Например, я смогу в случае чего выкупить свою жизнь или кого-то задобрить щедрым подарком.

Следующим утром Тор выполнил обещание — меня допустили к сыну. Я не видела его всего два дня, а соскучилась так, словно мы были в разлуке вечность. В детскую торопилась со всех ног, но на пороге притормозила. Никак не ожидала встретить здесь Гунхильду. Она играла с ребенком, и он называл ее бабушкой. Настоящая идиллия. Похоже, она ладят.

Заметив меня, свекровь поджала губы и, торопливо попрощавшись, ушла, а я минут пять не выпускала Ивара из объятий, пока он не запротестовал.

Вдвоем с сыном мы отправились на прогулку, на этот раз за пределы крепости. Нас сопровождали наемники Тора. К сожалению, не общительный Никлас, а двое угрюмых воинов. Убеждена, муж специально выделил для охраны именно их. Лишь бы Никласа не наказал за мою симпатию к нему.

На вопросы воины отвечали гробовым молчанием и хмурыми взглядами, но когда я крикнула заигравшемуся ребенку:

— Ивар, не подходи к обрыву!

Один из воинов тут же пошел за мальчиком и отвел его от обрыва. Осмелев с таким эскортом, я направилась к маяку.

Вскоре мы добрались до выдающейся в море скалы, на которой стоял маяк. Скала была невысокой, но практически отвесной. В непогоду, когда камень становится скользким от дождя как лед, подъем к маяку чреват падением в море.

Сегодня светило солнце, а точнее его редкие лучи пробивались сквозь нагромождение туч, что по местным меркам считалось солнечным днем. Но даже в такую погоду мне вряд ли разрешат подняться к маяку. Я могла лишь рассматривать его снизу.

Одинокая, круглая башня имела мало общего с маяками из моего мира. Скорее, она походила на оборонительную башню крепости. Насколько видела, дверь в маяк была распахнута настежь. Его охраной не занимались, да она была и не нужна. Природа лучше любого караула оградила маяк от незваных гостей.

Мы с Иваром устроили пикник у подножия скалы. Часы, проводимые с сыном, были самыми счастливыми для меня. В его обществе я расслаблялась, забывая обо всем на свете.

В таком благостном настроении меня и застал Тор. Спустя час он неожиданно присоединился к нашему пикнику. Я была удивлена: он бросил дела крепости ради того, чтобы поиграть с моим сыном? Ведь со мной Тор не перекинулся и парой фраз, лишь кивнул в знак приветствия. Все его внимание было приковано к мальчику. Они, кстати, быстро нашли общий язык, и я с грустью думала о том, что ребенку не хватает отца.

Лежа на покрывале, наблюдала за игрой этих двоих. Это было что-то военное. Будущее Ивара однозначно — воин. Тойон обязан защищать крепость. Я жалела, что Ивару не побывать в моем мире. Он мог стать врачом или летчиком. Да кем угодно! Но точно не мародером.

— Мы неплохо справляемся, — заметила я, когда Тор сел рядом со мной, перекусить.

— С чем?

— С игрой в идеальную семейную пару.

— Тогда сыграй заодно безутешную вдову, — ответил мужчина. — Скоро состоятся похороны Вила. Сделай вид, что тоскуешь по первому мужу.

Я глянула на Тора. Показалось или это было дружеское предупреждение? По привычке завуалированное в насмешку.

Поев, Тор ушел, а мы с Иваром еще задержались. Несколько часов пролетели незаметно, и с прогулки я возвращалась в приподнятом настроении, несмотря на то, что осмотр окрестностей не внушал оптимизма. Не считая моря, крепость окружали поля. Ни холмов, ни расщелин, где можно укрыться от преследователей на много километров вокруг. В случае чего пешком не уйти, понадобится лошадь, а это усложняет дело. Я совсем не умею ездить верхом. Придется учиться.

В крепости царило оживление. На главной площади было не протолкнуться. Группа людей в центре была одета странно, не по местной моде, и вид имели плачевный, словно только что пережили шторм.

Ну, конечно! Это те, кого достали из воды во время кораблекрушения. По тому, как несчастные жались друг к другу, я поняла, что происходит что-то неприятное.

— Отведи Ивара в комнату, — велела няне, которая все это время была с нами, а сама задержалась на площади. Это теперь мой мир, а крепость — мой временный дом. Я должна знать, с чем имею дело.

Рабов согнали в кучу — я насчитала человек двадцать. Несколько женщин занимались их распределением на три группы. Проведя тщательный осмотр, они решали, куда отправить раба: к тем, кто пойдет на продажу в столицу или к тем, кто останется работать в крепости. Была еще третья группа — туда выбирали самых рослых мужчин и самых симпатичных женщин. Но из разговоров на площади я не поняла, что с ними будут делать, а спросить побоялась.

Я все глазела на рабов, и мои охранники поняли это по-своему.

— Миледи желает выбрать себе еще одну рабыню? — подал голос один из них.

Я вздрогнула от неожиданности. Наверное, также удивляется герой сказок, встретив говорящего зверя.

— Я могу это сделать? — переспросила осторожно.

— Разумеется, — кивнул воин. — Кто вам запретит?

Действительно, кто? Пусть в рабыне не нуждаюсь, мне вполне хватает Руны, я все-таки воспользовалась своим правом. Кто знает, что ждет этих девушек? Быть может, взяв одну к себе, я спасу ее от худшей участи.

Самым сложным было выбрать. Кому дать шанс на нормальную жизнь, а кого бросить неизвестности? Быть вершителем чужой судьбы то еще «удовольствие». В итоге я остановилась на младшей из девушек. На вид ей было лет четырнадцать. Невысокая, хрупкая, с огромными глазами, полными страха. Я не смогла пройти мимо.

— Эту, — ткнула пальцем в девчушку.

— Она еще очень молода, миледи, — ответила женщина, распределяющая рабов. — От нее не будет толку. Путаться под ногами — вот все, на что она горазда.

— Вы мне перечите? — приосанилась я.

— Что вы, что вы, — женщина попятилась. — Если вам нужна эта неумеха, она ваша, миледи.

Иногда быть стервой полезно. Так я получила новую рабыню, а девчушка была спасена. От чего именно я узнала позже (ее распределили в загадочную третью группу) и пожалела, что не имею права забрать всех рабов.

Глава 12. Похороны

Новую рабыню я поручила заботам Руны. Пусть научит ее всему. Мне девчушка даже имени не назвала, с подобной себе она легче найдет общий язык.

Вечером, когда Руна помогала мне готовиться ко сну, я спросила, как дела у ее подопечной.

— О, Илва быстро осваивается, вам не о чем беспокоиться, миледи.

Так я узнала имя девочки. Но потом Руна сказала нечто такое, отчего я вмиг забыла о новой рабыне.

— Я приготовила вам на завтра зеленое платье, миледи. То, что для особых случаев.

— Зачем? — насторожилась я. Местные особые случаи вызывали у меня неконтролируемый ужас. Прошлый мне дорого обошелся — публичный секс еще не скоро забуду.

— Ну, как же, — подивилась Руна моей неосведомленности, — завтра великий день. День, когда Владыка мертвой воды забирает свою плату. Ради него прощание с тойоном Вилфредом отложили до этого дня. Чужой корабль появился как раз вовремя, а не то пришлось бы платить своими.

— Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Как могла забыть.

— Завтра я распущу ваши волосы по плечам, миледи, — улыбнулась Руна. — Владыка мертвой воды чтит женскую красоту. Все ходят к нему простоволосыми. Вы наденете свое лучшее платья и пойдете со всеми к морю.

Руна не сказала ничего дурного, и голос ее звучал ровно, но меня почему-то знобило. Это была реакция тела, а не разума. Отголосок «прежней меня». Я уже научилась ей доверять. Что бы там ни происходило у моря, Алианну от этого воротило.

Утро следующего дня я провела в комнате, тренируя новое тело. Выпроводив Руну, упражнялась в кардио для выносливости и силовых для усиления мышц. После отдыхала в обнимку с книгой, продолжая уроки чтения.

Пока я усердно занималась, крепость готовилась к знаменательному событию. Ожидание чего-то грандиозного витало в воздухе. Местные выглядели торжественно даже за повседневными занятиями.

На закате стены крепости покинула процессия — живой змей из людей — и отправилась к берегу. Впереди рослые мужчины несли деревянные носилки с телом Вилфреда. Он мало походил на покойника — никаких признаков разложения, разве что был бледнее, чем при жизни. Кто-то бережно сохранял тело до этого дня.

Вид мертвого первого мужа напомнил о ночи перемещения, а еще о том, что меня ждет суд. Гунхильда так легко не сдастся. Она будет мстить за сына. Надо придумать, как защищаться, и заручиться поддержкой Тора. В конце концов, он обещал защиту.

Следом за носилками шли мы с мужем. За нами Гунхильда с Ингрид и ее семейством. И так по убывающей. Замыкали шествие рабы под охраной воинов.

На спуск к морю ушло около часа. Узкая тропа со ступенями, вытесанными в камне, без перил и возможности хоть за что-то держаться, пугала до икоты. Ноги то и дело скользили, и пару раз я чуть не сорвалась с обрыва. Большую часть пути Тор практически тащил меня на себе. Без его поддержки я бы упала и размозжила голову о камни.

Когда добрались до усеянного галькой пляжа, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом. От воды веяло холодом и сыростью. Шерстяное платье быстро напиталось влагой, и я замерзла.

Выстукивая зубами дробь, покорно терпела неудобства. У всех были такие возвышенные лица, что неловко заикаться о промокших ногах. А потом мне стало не до того.

Вперед вышли ряженые в балахоны. Их лица скрывали капюшоны, я не могла определить даже пол. Босыми ногами они зашли по щиколотки в воду и принялись читать что-то нараспев. Слова подхватывал ветер и уносил в море, словно они предназначались не для людских ушей. Песня все длилась и длилась. Или это была молитва? Я не разобрала.

Бросив взгляд на стоящего рядом Тора, увидела, что он хмур и сосредоточен. Мужчина морщился как от зубной боли. Песнь балахонов была ему неприятна, но он вынужденно ее терпел.

Затем вперед вывели рабов, и я пожалела, что не сказалась больной. Сейчас бы сидела в комнате, смотрела в окно и гадала, что творится у моря. В данном случае неведение предпочтительнее знания.

На берегу происходило настоящее жертвоприношение. Людское. Как там сказала Руна: «Владыка мертвой воды забирает плату». Но кто ж знал, что он берет ее людьми. Этот Владыка очень алчный и требовательный. А еще Руна упомянула, что без корабля пришлось бы отдавать Владыке своих. Тогда я пропустила ее слова мимо ушей, а сейчас задумалась — уж не намекала ли она, что не будь рабов, в жертву принесли бы кого-то из жителей крепости?

Теперь я знала, для чего готовили третью группу рабов: лучших отбирали для Владыки. Жертвам взвалили на плечи носилки с телом Вилфреда и заставили идти в море. Волны сопротивлялись, отбрасывая людей назад, но с берега их подталкивали в спину длинными баграми.

Вскоре носилки подхватило море, и они поплыли прочь от берега. С людьми было сложнее. Они не желали сдаваться, не желали умирать. Тогда их протыкали баграми насквозь, и море глотало их, словно прожорливое чудище. Владыка пировал.

Клянусь, в какой-то момент мне снова привиделись гигантские щупальца. Мелькнули среди волн, схватив добычу, и нет их. Я начинала думать, что Владыка питается людьми не в переносном смысле, а в самом прямом. Не душами, а телами. Неужели в море действительно живет чудище, наделенное магической властью над водой? После такой новости я ни ногой к берегу.

Что-то мокрое и соленое осело на моих губах. То ли капли морской воды, то ли слезы. Впрочем, слезы пришлись кстати. Я помнила совет Тора изображать безутешную вдову.

Во все глаза я смотрела на людей. Не на смертников, на их убийц. Что они думают? Что чувствуют? У кого-то лица ничего не выражали, кто-то старательно глядел себе под ноги, игнорируя происходящее. А кто-то, как Тор, хмурился, но не отворачивался из принципа. На пляже не было убийц и жертв. И те, и другие одинаково страдали. Только одни, отстрадав, умрут, а вторые продолжат жить с этим грузом.

Когда жертвоприношение окончилось, люди вернулись в крепость, где устроили пир. Они радовались тому, что очередная жертва принесена, что кошмар закончился и можно забыть о нем до следующего раза.

Я не праздновала с ними. Вместо этого закрылась в комнате. А я только начала привыкать к жизни с мародерами, как они оказались убийцами.

— Руна, — попросила рабыню, — расскажи мне о Владыке мертвой воды. У тебя так складно получается.

— Это потому, миледи, что на своей родине я должна была стать сказительницей. Я как раз проходила обучение и отправилась в другие страны, чтобы узнать их истории, но наш корабль разбился у крепости Арвид. Я была хорошенькой, меня хотели отдать в жертву, но оставили жизнь благодаря дару сказительницы. Тогдашнему тойону — мужу миледи Гунхильды — понравились мои истории.

Она так это произнесла, что стало ясно — ему понравились не только истории, но и сама молодая сказительница.

— Какую именно историю о Владыке мертвой воды вы хотите услышать, миледи? — уточнила Руна.

— Историю о том, как он заключил сделку с родом Арвид.

— После гибели дочери тойона, о которой я рассказывала вам в прошлый раз, маяк забросили из страха перед чудовищем, что поселилось у берегов крепости. Оно было слишком могущественным и ненавидело огонь. Едва люди пытались зажечь маяк, как оно насылало на них непогоду и шторм, грозясь уничтожить крепость. В конце концов, они перестали пробовать.

Торговый путь закрылся, род Арвид обеднел. Но иногда корабли все же проходили мимо и разбивались о скалы. Что-то после крушения выносило на берег, но большинство оседало на дне моря. Выловить добычу сетями можно только в момент кораблекрушения. После уже не достать — слишком глубоко. Тогда один из тойонов в отчаяние начал посылать воинов в море ради добычи, но возвращались не все. Гибли крепкие и сильные мужчины. Кто-то тонул, кого-то забирал себе Владыка мертвой воды. Род Арвид был близок к прерыванию. Мужчин осталось так мало, что в очередной шторм на лодке вышел сам тойон. Всего неделя прошла с тех пор, как он сыграл свадьбу с юной красавицей из соседней крепости. Жена очень волновалась за мужа. Настолько, что, переодевшись мальчиком, отправилась вслед за ним. Найдя на берегу утлую лодку, которой побрезговали воины, она отплыла от берега. Волны бросали ее лодку из стороны в сторону, но не топили. Владыка мертвой воды играл с девушкой. Она поняла, что понравилась ему. А, как известно, тот, кому Владыка благоволит, может просить его, о чем пожелает. Девушка попросила о муже. Жена тойона поклялась Владыке мертвой воды, что отдаст ему в жертву свою служанку, если он вернет ей мужа и его спутников в целости и сохранности. Так и произошло. А на следующий день из крепости пропала служанка тойоны. Никто ее больше не видел.

— Да уж, — вздохнула я, — любящая женщина способна на любые безумства.

— Истинно так, миледи, — согласилась Руна. — Каждый раз, когда тойон выходил в море, с ним тайком шла его жена и выторговывала жизнь мужа у Владыки в обмен на новые жертвы. Но однажды ее поймали.

— Что с ней сделали?

— Тойон очень любил жену. Он выслушал ее рассказ, посчитал, сколько раз она спасала ему жизнь, и простил. Но он запретил ей выходить в море, так как слишком боялся ее потерять. Чудовища переменчивы — сегодня они благоволят тебе, а завтра погубят. Чтобы жена была спокойна, тойон сам принес дары Владыке мертвой воды и заключил с ним договор. С тех пор род Арвид исправно приносит ему жертвы, а он в избытке снабжает их сокровищами. Нет рода богаче и могущественнее, чем Арвиды. Слава о них идет по всей Ибрии.

— Это ужасно!

— У них нет выбора. Таков договор.

— Они могут заняться чем-то другим. Не знаю… земледелием или скотоводством.

— Они уже не помнят как, — сказала Руна. — Да и Владыка мертвой воды привык к дарам. Когда-то один из тойонов хотел расторгнуть договор. Сорок дней и сорок ночей шел дождь. Вода подступила к стенам крепости, почти затопив ее. Владыка не прощает тех, кто от него отворачивается. С тех пор все тойоны исправно служат ему. Таков их долг. Не дар, а проклятие рода Арвид.

…Мне все-таки пришлось спуститься в общий зал. За мной зашла Гунхильда, и она была крайне недовольна. Оказывается, мое присутствие как жены тойона обязательно на празднике в честь Владыки. К счастью, на этом мои обязанности заканчивались. Никто не заставлял меня веселиться, и весь вечер я просидела возле камина.

Свекровь пристроилась тут же — в соседнем кресле. Поначалу ее компания напрягала, но она помалкивала, и я расслабилась. Смотрела на танцующие пары, слушала лютню и следила за мужем.

Тор, как и я, не принимал участия в веселье. Мрачно наблюдая за гулянием, он, казалось, хотел что-то забыть. Я догадывалась что именно.

— Мой сын слаб, — заявила Гунхильда, проследив за моим взглядом. — После всего, что ты ему сделала, он снова имел глупость попасть под твои чары. Какой из него тойон, если он с женщиной не в состоянии справиться.

— Он человечен, — поправила я. — Это не отрицательное качество.

Свекровь фыркнула с таким видом, словно я неприлично выругалась. Эта женщина крепостью духа даст фору любому воину. Меня пугала ее маниакальная вера в право сильнейшего. С сыном ее отношения можно было описать, как холодный игнор с обеих сторон. Они словно не существовали друг для друга. Похоже, тут не обошлось без ссоры. Но из-за чего? Или из-за кого?

— Завтра состоится заседание мирного совета, — точно невзначай обронила свекровь, но я-то знала: ни одно слово не срывается с этих губ просто так. Всегда есть подтекст. — Ты обязана присутствовать.

— Зачем? — напряглась я, предчувствуя недоброе.

— Убийца моего старшего сына не найден, его дух требует отмщения. Если думаешь, что опасность миновала, то рано радуешься. На совете я потребую справедливости.

— Вы хотели сказать: потребуете моей казни.

Она взглянула на меня:

— Я потребую казни убийцы. Если ты невиновна, тебе нечего опасаться.

Я только хмыкнула в ответ. Мы обе в курсе, что она с самого начала записала меня в виновные, и нет такой силы, которая разубедит ее в этом. Завтра мне предстоит оправдываться перед судом. Надо заранее продумать стратегию защиты.

— Оставите внука без матери? — предприняла я последнюю попытку. — Он вроде вам не безразличен.

— Я люблю внука, — кивнула свекровь. — Ему будет лучше без такой матери, как ты. Я и одна смогу вырастить из него достойного мужчину.

Я снова поискала взглядом Тора, но его место пустовало. Он единственный человек, который в состоянии мне помочь. Если тойон крепости выступит в мою защиту, это что-то да будет значить. С Тором надо договориться уже сегодня. Завтра может быть поздно.

— Праздник подходит к концу, — сказала я свекрови. — Могу я уйти?

— Разумеется, — кивнула та. — Свой долг ты выполнила.

Прежде чем покинуть зал, я подошла к Никласу. Он сидел на лавке, а на коленях у него пристроилась какая-то девица. Кажется, новенькая рабыня. Юноша времени даром не терял.

Едва завидев меня, Никлас согнал девицу и поднялся на ноги, а затем поклонился и улыбнулся. Приятно осознавать, что в крепости у меня есть друг.

— Никлас, где твой господин? — спросила я.

Юноша замялся, но я строго на него взглянула, и он ответил:

— Поднялся к себе, миледи. Но вам не следует к нему ходить.

— Почему? — удивилась я.

Никлас молчал.

— Отвечай! — потребовала я.

Юноша опустил глаза в пол и залился румянцем. При виде его красных щек до меня дошло — Тор уединился с женщиной. Возможно, с такой же согласной на все рабыней, как та, что минуту назад сидела на коленях Никласа.

— Спасибо за совет, — произнесла я. — Но, боюсь, у меня неотложное дело к мужу.

Кивнув Никласу, я повернула к выходу из зала.

— Вас проводить? — спросил юноша.

— В этом нет нужды, дорогу я знаю, — бросила через плечо.

Каждый шаг в сторону спальни Торвальда подпитывал мою злость. Чем ближе была дверь, тем сильнее мне хотелось придушить мужа. Мало того, что он изменяет мне, так еще делает это у всех на виду. Я не строила иллюзий — требовать от Тора верности глупо. Нас связывают странные отношения, язык не повернется назвать нас парой, но он мог хотя бы скрывать свои похождения. Или здесь мужчинам позволено все, а удел женщины сидеть и ждать, пока на нее соизволят обратить внимания?

У дверей спальни Тора как обычно стояли двое воинов. Когда я подошла, они перегородили мне путь. Это лишь всколыхнуло мою ярость.

— Прочь с дороги! — прикрикнула я и сама испугалась. Никогда я не говорила с подобной интонацией. Я вообще-то тихоня, повелевать людьми не мое. Меня даже собственная кошка не слушалась.

Рослые, крепкие воины вздрогнули от моего приказа и расступились, давая доступ к двери. То-то же. Пусть знают наших. Это я еще добрая.

Я потянулась к дверной ручке, но что-то внутри одернуло меня. Не царское это дело самой открывать дверь. Я глянула на воина справа. Он понял намек и поторопился исполнить молчаливый приказ.

Не знаю, откуда это взялось во мне, но сейчас я была не совсем Анной Беляевой — сорокалетней переводчицей из России. По крайней мере, частично я превратилась в Алианну — двадцатилетнюю жену тойона, госпожу крепости Арвид. Именно Алианна приказывала воинам, и они слушались ее беспрекословно.

Порог спальни Тора я переступала с высоко поднятой головой. В комнате было сумрачно, как и во всей крепости в вечернее время. Не глядя по сторонам, шагнула к кровати. Мой запал не иссяк, а напротив разгорелся с новой силой. Гордость знатной дамы была ущемлена. Мне предпочли рабыню! Быть может, другие смотрят на измены мужей сквозь пальцы, но не Алианна. Да-да, я начала думать о себе в третьем лице, а все потому, что сейчас была больше ей, чем собой.

Схватив край одеяла, сдернула его с кровати. Раздался женский вскрик. Но, что странно, не со стороны кровати. Последняя была пуста. Звук шел от камина. Ну да, как я могла забыть, Тор предпочитает развлечения у огня.

Я резко крутанулась на пятках, посмотреть на любовников и, вероятно, выцарапать рабыне глаза. Сейчас я была способна и не на такое, но вместо стройной молоденькой рабыни увидела женщину лет сорока пяти, в кухонном переднике и со стопкой бумаги в руках.

— Алианна, дорогая, — Тор сидел в кресле напротив женщины, — что ты делаешь?

Оба — и он, и она — были поражены моим эффектным появлением.

— Я хотела задать тебе тот же вопрос? — я все еще сжимала край покрывала в кулаке.

— Отдаю распоряжения по подготовке провианта к зиме, — ответил мужчина. — Как тебе известно, в крепости увеличилось число жителей за счет наемников. Надо позаботиться, чтобы они не голодали зимой.

Женщина все это время стояла неподвижно, и лишь бумага мелко дрожала в ее руках, выдавая напряжение. Похоже, я сильно ее напугала.

— Пошла вон, — будничным тоном велела я служанке. Она рванула к двери, словно только и ждала сигнала, я даже договорить не успела.

— Надеюсь, ты помешала моим делам ради чего-то важного, — насупился Тор.

— Вопрос о продуктах на зиму обязательно решать по ночам? — злость еще не окончательно улеглась, хотя стало ясно, что Тор мне не изменял. По крайней мере, не в этот раз.

— Днем я занят другим. У тойона не так много свободного времени, и сейчас ты тратишь его впустую.

Мужчина начал раздражаться, и я поспешила перейти к сути своего дела, пока он не выставил меня за дверь, как я только что служанку.

— У меня к тебе серьезный разговор. И он действительно не терпит отлагательств.

— Что такого случилось, что ты пришла ко мне посреди ночи?

— Твоя мать созывает завтра мирный совет. Ей нужно кого-то наказать за смерть Вилфреда, и она выбрала меня. Она постарается убедить совет, что я виновна в гибели первого мужа.

— А ты виновна? — цепкий взгляд в мою сторону заставил поежиться.

— Нет, разумеется, нет. Я была хорошей женой твоему брату.

— Тогда ему повезло больше, чем мне, — хмыкнул мужчина.

— Я пришла заручиться твоей поддержкой на совете, — заявила напрямик. — Не забудь, ты клялся защищать меня и моего сына.

— Сколько еще раз ты будешь припоминать мне ту клятву? — он устало провел рукой по лицу.

На меня вдруг навалилась дурнота, ушел запал, а вместе с ним ушла Алианна, осталась одна Аня Беляева.

С чего я взяла, что Тор захочет мне помогать? Что если его план состоит в том, чтобы отделаться от меня при помощи совета? Тор ненавидит себя за чувства, которые испытывает ко мне, и меня за то, что их вызываю. Самый простой способ избавиться от этих чувств — уничтожить источник.

Меня казнят за убийство его старшего брата. Потом с Иваром случится несчастный случай. И вот уже Тор полновластный хозяин крепости. Никто и никогда не посмеет оспорить его право. Он женится, на ком захочет — никто ему не откажет, жена родит ему сыновей и все у него будет прекрасно.

Уронив покрывало, я попятилась, наткнулась на кресло и неловко плюхнулась в него, поморщившись от боли в копчике. Подушка не особо смягчала жесткое деревянное сиденье.

От мужчины не укрылась перемена в моем настроении:

— Только не говори, что тебе страшно.

— Так и есть. Лишь дурак не боится смерти.

Тор задумчиво потер подбородок, глядя на огонь в камине.

— Завтра на совете я буду на твоей стороне. Это все, что я могу обещать, — в итоге произнес он.

— Что ты хочешь взамен? — прямо гора упала с плеч: в данный момент Тор не планирует от меня избавляться.

— От тебя? — он спросил это так, словно я ничего хорошего не могу предложить. Будь он христианином, перекрестился бы. — Ничего мне не надо. Но особо не обольщайся.

— Твое заступничество не гарантирует мне оправдание, — вздохнула я.

— Ничто его не гарантирует. Когда за дело берется моя мать…, — он замолчал, так и не договорив.

— Она редко проигрывает, да?

— До этого дня Гунхильда не знала поражений.

Глава 13. Ату ее, ату!

Мирный совет собрался в полдень. Я уже достаточно хорошо знала язык и смогла прочитать девиз на знаменах с медузой «Быстрый и смертоносный». Второе слово, учитывая ситуацию, напрягало.

На этот раз зал был полон. Помимо одиннадцати стульев-тронов, на которых восседали старцы, полукругом поставили стулья поменьше для заинтересованных лиц. Здесь сидели в том числе мы с Тором и Гунхильда. Любопытные жители крепости толпились за нашими спинами. От людей уже не скрывали факт моего обвинения в убийстве. Междоусобицы удалось избежать — у крепости появился новый тойон, а мое доброе имя свекровь не заботило.

Едва все заняли места, Гунхильда взяла слово. Она говорила много и витиевато, но суть сводилась к одному: несчастная мать требует справедливости для погибшего сына. А справедливость, по ее мнению, заключалась в моей казни. В качестве доказательств моей вины она приводила те же доводы, что в прошлый раз: кровь Вилфреда на моих руках и тот факт, что в спальне мы были одни.

Старцы кивали в такт ее словам, соглашаясь. Когда Гунхильда умолкла, они готовы были лично столкнуть меня с «веранды» в море. Мое выступление, где я повторила доводы в свою защиту, впечатлило их меньше.

— Кто-нибудь желает высказаться в пользу обвиняемой? — после того как я замолчала, спросил старец в центре. Он был главным, как я поняла.

— Позвольте мне сказать, — Тор встал.

По залу распространился шепоток. Никто не ожидал, что тойон будет на моей стороне. Жена женой, но речь идет о брате. Все-таки родная кровь.

Мужчина поступил хитро. Он не просил напрямую меня помиловать, вместо этого заговорив о другом:

— Гибель Вилфреда ужасна, спору нет. Я скорблю по брату. Но все мы помним, кем является миледи Алианна. Она — дочь тойона Освальда главы рода Леннарт — нашего уважаемого и могущественного соседа. Кто знает, сколько воинов у Освальда и как богата его казна?

Вопрос повис в воздухе, но на меня смотрели с куда большим уважением. А я сидела, ошеломленная. Мои родители давно мертвы, и я привыкла к одиночеству. Настолько, что даже не подумала: родители Алианны могут быть живы. Сыграл роль и тот факт, что при обыске комнаты я не нашла следов их существования. Должны же, как минимум, сохраниться письма.

Упоминание отца никак не отозвалось в новом теле, а вот при мысли о матери в груди заныло. Похоже, Алианна была с ней близка. Но где свидетельства этой близости? Уничтожены самой Алианной? Мне не составило труда представить ее в ночи, сжигающей те самые письма. Но, ради всего святого, зачем ей так поступать?!

— Я скажу вам, — продолжил Тор, не дождавшись ответа. — Если выстроить его воинов от крепостной стены до маяка, они встанут в пять рядов.

По залу пролетел шепоток, кто-то присвистнул, а я приосанилась. Оказывается, у меня есть семья и довольно влиятельная. Вот оно — недостающее звено. Если побег станет неизбежным, у него хотя бы будет цель — крепость рода Леннарт. Даст бог, выживу сегодня и обязательно разузнаю подробности о родственниках.

— Казна тойона Освальда ничем не уступает нашей. Хотите ли вы, добрые люди, обвинить его дочь на основе домыслов одной женщины и вызвать тем самым гнев тойона Освальда?

Простой люд и старцы дружно покачали головами. Никто не желал связываться с моим отцом. Гунхильда только зубами скрипнула, а я едва удержалась, чтобы не вскочить и не расцеловать Тора. До чего здорово он все придумал!

Но я рано радовалась, старуха не из тех, кто легко сдается.

— Пусть так, — поднялась она с места. — Раз людской суд отказывается судить убийцу моего сына, я требую божьего суда. Против него даже тойон Освальд ничего не возразит.

Зал взорвался десятками голосов. Старцы о чем-то перешептывались, а я беспомощно оглядывалась, пытаясь сообразить, что происходит. И лишь посмотрев на Тора, поняла, что это конец. Мужчина сидел, склонив голову на соединенные ладони. Вся его поза говорила о безнадежности моего дела. Мы проиграли.

— Тихо! — главный старец снова взял слово. — В речах Гунхильды есть смысл. Ни тойон Освальд, ни кто-либо другой не оспорит божий суд. Скажи, Алианна дочь Освальда, согласна ли ты предстать перед богами и ответить за свои деяния? Если помыслы и руки твои чисты, тебе нечего бояться. Боги не допустят твоей гибели. Если же ты сделала то, в чем тебя винят, боги накажут, как подобает.

От меня ждали ответа, но я не знала, что сказать, а потому тянула время, надеясь, что Торвальд подскажет: медленно поднялась на ноги, оглядела собравшихся, облизнула губы. Тор верно истолковал мое замешательство и шепнул:

— Соглашайся. Отказ — признание вины.

Ну да, только невиновный пойдет на божий суд. Виновный постарается его избежать, ведь боги все видят.

— Я согласна, — кивнула.

Ответом мне был одобрительный гул зала.

— Так тому и быть, — заключил главный старец. — Пусть боги решат то, что не в силах решить люди. Да состоится охота!

Охота? Ноги подкосились, и я рухнула обратно в кресло. Он сказал «охота»? Что это за суд такой? Почему мне кажется, что боги здесь ни при чем и придется иметь дело с людьми? К тому же вооруженными. На охоту с пустыми руками не ходят.

После объявления приговора Тор самоустранился. Он позволил воинам увести меня, так и не взглянув в мою сторону, словно меня не существует. Не удивлюсь, если он уже подыскивает замену на место жены. От расстройства я едва не разрыдалась при всех. С трудом, стиснув зубы, сдержалась. Сегодня меня многого лишили, но честь пока со мной.

Конвой отвел меня обратно в комнату, которая в очередной раз превратилась в темницу. Снова по ту сторону двери стояла охрана, снова я ждала часа расплаты. Эта дурная традиция раздражала.

Ни Руну, ни Илву ко мне не пустили. Вместо нее пришла незнакомая девушка. Она молча помогла мне помыться и переодеться. На вопросы девушка отвечала глуповатой улыбкой. Или она не понимала язык, или вовсе была глухонемой.

Все меры предосторожности сводились к одному — пресечь возможный побег.

Я придвинула кресло вплотную к огню, чтобы согреться. Меня знобило и не только от холода. Так меня и застал припозднившийся визитер — в сорочке и халате, с распущенными волосами, сидящей у огня.

Гостем был главный старец, хотя я ждала другого. Явился напомнить правила охоты.

— Божий суд справедлив, дитя, — заявил он. — Если твоя совесть чиста, тебе нечего бояться.

— Вершат божий суд все же люди, — заметила я.

— Но ведут их руку все же боги, — в тон ответил он.

Что тут возразишь? Вера старца фанатична. Мне ее не поколебать.

— Завтра на рассвете откроют ворота замка. Охотники дадут тебе фору в два часа. После они выедут за тобой. Охота продлится ровно сутки. На следующем рассвете ты сможешь вернуться в крепость.

— При условии что выживу, — добавила я.

— Само собой. Коль богам будет угодно оправдать тебя, они сокроют твой след от охотников. К тому же тебе дадут нож. Если в процессе охоты ты убьешь кого-то из охотников, это не будет караться законом.

— Сколько всего будет охотников?

— Пять.

Пять воинов на одну меня. Богам придется попотеть, если они хотят сохранить мне жизнь.

— Я пойду пешком?

— Да, никто не должен помогать тебе. Даже животное. Это карается смертью.

— Куда мне идти?

— Куда пожелаешь, — развел руками старец. — И пусть боги хранят тебя, дитя.

Он повернулся к выходу, но я спросила:

— Меня запрещено навещать?

— Вовсе нет, — ответил старец. — Но я советую тебе провести эту ночь в молитвах, а не в праздной болтовне.

Старец ушел, а я долго сидела у огня, надеясь, что заглянет Торвальд. Но он не пришел.

* * *

Ночь провела без сна, обдумывая, как поступить. Податься в бега, отправиться к родителям и просить их о помощи, бросив Ивара в этом логове змей, одного, без защиты… Да он не протянет здесь и пары дней. Нет уж, без него никуда не пойду. Если бежать, то только с ним.

Сборы начались до рассвета. Одежда для охоты почти не отличалась от повседневной. Я бы предпочла мужские штаны и рубаху, но где их взять? Руна могла бы принести, но ее ко мне не пускали. Может, и к лучшему. Помоги она мне и вскройся это, ее казнят, а я не желаю рабыне зла.

Крой платья был чуть удобнее обычного — на юбке меньше складок, чтобы не запутаться при беге, а верхний кафтан короче и плотнее облегает. Сапоги — из грубой, толстой кожи. Не промокнут. Ну, хоть что-то.

Мне вручили кинжал, похожий на тот, которым закололи Вилфреда, но не так богато украшенный. Я повесила его на ремень. Прямо амазонка. Увы, кинжал не поможет, я не владею рукопашным боем. Да и вряд ли смогу кого-то убить, разве что на кону будет моя собственная жизнь.

Выйдя во двор под конвоем (шагу без него не ступить), едва сдержалась, чтобы не крикнуть: так нечестно! И все из-за приготовлений охотников. Они седлали лошадей (а мне идти пешком) плюс вооружались самострелами. Им ни к чему приближаться, достаточно одного выстрела — и со мной покончено. В свете новой информации кинжал выглядел издевательством. Последней каплей стали собаки. Отборные охотничьи псы уже рыли землю в ожидании добычи.

Я приглядывалась к охотникам в поисках сочувствия, но его не было. Один из них, стоявший спиной, повернулся, и я узнала Никласа. Его участие в моей травле подкосило окончательно. Единственный друг и тот предал.

Прежде чем выпустить меня за ворота, ко мне подошел охотник и, оторвав кусок пояса с платья, бросил его псам. Теперь они с легкостью возьмут мой след. От них не скрыться. Собаки рычали и дрались за обрывок пояса, но досмотреть представление мне не дали — пришло мое время.

Меня вывели за ворота и… отпустили. Передо мной расстилалась равнина — пара чахлых кустиков да квелая трава. Я стояла, обхватив себя за плечи, а из-за крепостной стены доносился собачий лай.

Был вариант сдаться, лечь прямо здесь, что называется, у порога и ждать, когда пройдут отведенные два часа. По их истечению ворота снова откроются, и охотники получат свою добычу. Но речь не только о моей жизни. Я, может, совсем не сильная и ни капли не смелая, но есть Ивар. Увидев меня, он тянет ручки и зовет — мама. Он не поймет, почему я его бросила. Моя слабость не покажется ему достойным оправданием. Гибель в сражении он еще простит, но капитуляцию явно не оценит. А потому я буду бороться до последнего! Черта с два охотники получат меня так легко.

Задрав юбку повыше, чтобы не путалась между ног, я побежала. Два часа немало. Успею далеко уйти.

Двигаясь, я не переставала думать. Куда податься? Выйти в море на лодке? Слишком опасно, северное море неспокойно. К тому же там вечно голодный Владыка, а я не Арвид, чтобы рассчитывать на его помощь. Это не спасение, а самоубийство. Спрятаться на маяке? Собаки найдут меня в два счета.

Отыскать бы речушку или озеро, чтобы замести след. Дальше спрячусь и пережду ночь. Из-за собак за Иваром не вернуться, по крайней мере, если не сумею от них отделаться. Остается всего один вариант: выжить, обелив тем самым свое имя, и войти в крепость с гордо поднятой головой. А уже после решать жить дальше в крепости или организовать побег, продумав все детали и исключив неудачи. Благо теперь мне есть куда идти.

Поначалу бежать было тяжело. Я не спортсменка, а тут пересеченная местность, неудобная обувь и платье. В боку кололо, но я запретила себе замедляться, и минут через пятнадцать открылось второе дыхание. Мышцы вошли в ритм, движения получались сами собой. Но два часа мне не пробежать — выдохнусь.

Прошел где-то час. Крепость давно скрылась за горизонтом, вокруг была все та же равнина, а я уже едва переставляла ноги. Перейдя с бега на шаг, брела без особой цели. Пить хотелось ужасно, но с рекой пока не везло.

Попутно я пыталась сбить собак со следа: петляла, оставляла ложные метки, отрывая от подола куски ткани, возвращалась по своим следам обратно, чтобы пойти в другую сторону. Отчаянно не хватало реки. Без воды ничего не получится.

С начала охоты минуло примерно часа три — я ориентировалась по перемещению солнца. Именно тогда я услышала собачий лай. Я еще не видела преследователей — звук по равнине разлетается далеко, но это вопрос времени, когда меня пешую нагонят всадники. Собаки обошли мои уловки, но они немного задержали их.

Я снова перешла на бег, но двигалась медленно. Стопы сводило судорогой, я терпела, закусив нижнюю губу до крови. Если остановлюсь, вряд ли потом сделаю хоть шаг. Надо бежать, хотя бы по инерции.

Впереди показалась гряда невысоких холмов. Я едва не воздела руки к небу. Наконец, повезло!

Может, удастся спрятаться? Я прибавила ход, вложив в рывок последние силы. При ближнем рассмотрении холмы оказались грудой камней — развалинами древней крепости.

Когда я, наконец, достигла цели, собаки уже появились на горизонте. Проклятые твари в разы проворнее меня.

На развалинах росли редкие деревца, здесь хватало уклонов и расселин, где схорониться. В одной из ниш я бросила остатки пояса, создав ложный след для собак. Сама же пролезла в узкую щель в другой стороне. Я выбрала это место не без причины. Какое-то животное облюбовало его под нору. Сейчас хозяин отсутствовал, но звериный запах мог перебить мой.

Звуки охоты слышались все явственнее, я уже различала голоса мужчин, переговаривающихся между собой. Командир отряда отдал распоряжение рассредоточиться и обыскать округу.

Нора продолжалась вглубь и, кажется, имела второй выход, но я не успела это проверить — один из всадников подъехал особенно близко. Я слышала цокот лошадиных копыт по камню. От страха перед глазами плясали разноцветные круги. Или это от усталости?

Я нащупала кинжал на поясе и сняла его. Меня так просто не возьмешь. Пусть едва стою на ногах, и меня шатает от переутомления, за жизнь буду биться как разъяренная кошка.

Пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, перехватывая его удобнее. «Прежняя я» умела обращаться с холодным оружием.

Я уже видела копыта и ноги лошади — укрытие находилось ниже уровня земли. Я занесла руку для удара (если повезет, лошадь споткнется и сбросит ездока), но в последнюю секунду мое запястье перехватили. Враг подкрался сзади через второй ход в нору.

Кто-то поймал меня, зажав рот, чтобы не орала. Я брыкалась, но что толку. Тот, кто держал, был в десятки раз сильнее. Вот и все? Сцапали?

Я обмякла, даря мужчине ложную победу. В тот момент от ужаса плохо соображала. Мне бы подумать, почему захватчик не позвал на помощь всадника, а дал ему проехать мимо. Но сознание под воздействием страха отключилось, уступив место инстинктам. Они кричали — борись!

И я боролась. Почувствовав, что мужчина ослабил хватку, посчитав меня легкой добычей, я вывернула руку с кинжалом из захвата и ударила за спину. Не глядя, не прицеливаясь, просто наугад. В надежде поразить цель.

Кинжал прошел по касательной. Войди он в плоть, я бы ощутила, но он лишь зацепил цель. Мужчина тихо застонал, услышала только я.

В ответ на выпад он сжал мое запястье, да так крепко, что пальцы потеряли чувствительность и кинжал выпал из руки. Я думала, следом мужчина свернет мне шею в отместку за ранение, но он лишь сильнее стиснул меня.

Он держал меня до тех пор, пока звуки погони не отдалились. Это было странно, но собаки не почуяли мой след, и охотники поехали дальше, посчитав, что меня здесь нет. Я гадала — как так вышло? Повезло или боги, в самом деле, на моей стороне?

Время шло, ничего не происходило, мужчина не пытался мне навредить, и бешеный ритм сердца постепенно возвращался в норму, а вместе с ним прояснялось сознание. Тогда я ощутила запах. От того, кто пленил меня, пахло так, словно он неделю не мылся. Вкупе с запахом обитателя норы это сбило собак со следа.

Мужчина все еще прижимал меня к себе, и я начала уставать от этой двусмысленной позы. Плюс он слишком сильно давил на ребра. Того и гляди сломает.

Я снова дернулась, на этот раз меня отпустили. Вот так запросто. Я резво, насколько позволяла узкая расселина, обернулась лицом к мужчине и обомлела от неожиданности. Моим спасителем — пора это уже признать — был Торвальд.

— Что ты здесь делаешь? — первое, что спросила.

— Ты не рада меня видеть? — нахмурился он. — Не будь меня здесь, ты была бы уже мертва.

— Ты рисковал ради меня жизнью? — я не могла в это поверить. Вчера старец четко сказал: любому, кто попытается мне помочь, грозит смерть, и я решила — Тор меня бросил. А он готовился к моему спасению.

— Я всегда держу данное слово, — намекнул он на клятву оберегать меня и сына.

В ответ на «спасибо» он коротко кивнул, а потом предложил выбираться отсюда. Я послушно делала все, что он велел. Шла, куда скажет, умолкала, когда он шикал на меня. В общем, проявляла чудеса покладистости. Но ровно до тех пор, пока не заметила кровь на рубашке Тора.

Пятно разрасталось на глазах, и я воскликнула:

— Ты ранен!

— Одна верткая девчонка постаралась, — хмыкнул мужчина. — Не знаешь такую?

Щеки вспыхнули от стыда вперемешку с чувством вины.

— Но я же не знала, что это ты. Позволь осмотреть рану, тебе нужна перевязка.

— Это царапина. Сперва доберемся до укрытия, потом делай, что пожелаешь.

Мы шли до вечера. Раза два переходили небольшие речушки. По одной продвигались какое-то время вброд. Тор предлагал перенести меня на руках, но я отказалась, помня о ране. Он нужен мне живым. От его здоровья зависит моя жизнь, а холодную воду я как-нибудь перенесу. К тому же ее уровень в самом глубоком месте едва достигал колен. Оба раза я разувалась, задирала юбку и шла след в след за Тором.

Мужчина не нянчился со мной, не заглядывал в глаза, спрашивая, не устала ли я. Но стоило мне дать слабину, начать оступаться чаще, как он объявлял привал. Когда ноги соскальзывали на склоне, он подхватывал меня, не давая упасть. Едва хотелось пить, он протягивал флягу, хотя я ничего не просила. И так во всем.

Его забота была не на словах, а на деле. Ненавязчивая, но незаменимая. Я поймала себя на том, что все чаще думаю о муже, как о своем спасителе и герое. Определенно в тот день Торвальд Арвид покорил если не целиком мое сердце, то немалую его часть. Хотя признала я это гораздо позже.

Глава 14. Двое в пещере

Целью нашего путешествия была пещера на побережье. Мокрая, холодная, неуютная, но безопасная, а нам большего не требовалось. Тор сказал: здесь мы переждем ночь, а утром я вернусь в крепость живой, и с меня снимут обвинения в убийстве первого мужа.

— Огонь разводить нельзя, — произнес мужчина. — Заметят. Будем греть друг друга.

Я стояла посреди пещеры, обхватив себя за плечи в попытке сохранить остатки тепла, и наблюдала за тем, как Тор стелет на землю меховой плащ, который достал из тайника. Этой ночью он будет нашей постелью. Мысль, что придется спать с Торвальдом в обнимку, так взволновала меня, что я мигом согрелась.

— Как ты улизнул из крепости? Тебя не хватятся? — признаться, я беспокоилась за мужчину. Не хотелось, чтобы он из-за меня пострадал.

— Все думают, что я в крепости. Заперся у себя в комнате и развлекаюсь с рабыней. Она потом подтвердит, если потребуется. И еще несколько воинов скажут, что видели меня.

— Неплохо. Но Гунхильду это вряд ли проведет. Она наверняка поймет, что тебя не было в крепости.

— Она поймет, можешь не сомневаться, — кивнул Тор. — Но не выдаст.

— Это еще почему?

— Она, конечно, не самая приятная особа, но все-таки моя мать.

Я, если честно, не особо верила в материнские чувства Гунхильды, но Тору виднее. Он знает ее лучше меня.

— Как ты меня отыскал?

— Чего там искать. Я просто шел за тобой.

— Я тебя не заметила.

— Ты как будто глядела по сторонам.

Ну да, я ждала всадников с собаками, они шумные. Не надо оглядываться, чтобы понять, когда они близко. Тихий соглядатай мог идти за мной довольно долго.

— Но почему собаки не почуяли меня? — поинтересовалась я.

— Я взял кое-что из твоих вещей и передал Никласу. Он позаботится о том, чтобы охотники держались от нас подальше.

— Он на нашей стороне? — поразилась я.

— С чего еще ему вызываться в охотники?

— Не думала, что он станет рисковать ради меня, — пробормотала я.

— Парень втрескался в тебя по уши, — заметил Тор. — Не играй с его сердцем.

— Не буду.

Встав с корточек, мужчина заявил:

— Если вопросы закончились, то я, пожалуй, ополоснусь в море. Ты ложись пока, я скоро вернусь.

— С ума сошел? Вода же ледяная.

— От меня ужасно пахнет. Да и рану не мешает промыть.

Как могла забыть! Он же ранен. Мной, между прочим. Что я за человек такой, только о себе пекусь.

— Давай осмотрю тебя, — предложила я.

— Осмотришь, — кивнул Тор. — Но сперва я вымоюсь.

Это его «осмотришь» прозвучало как обещание, и я в который раз залилась краской. Вроде уже не девочка, чтобы краснеть по любому поводу, но Тор действовал на меня странно. Рядом с ним моя сорокалетняя душа молодела лет на двадцать, не меньше. А, может, причина в новом теле…

Скинув кожаную куртку и рубаху, Тор ушел, а я, сев на плащ, ждала его. Глаза слипались от усталости, но я запретила себе спать. Сначала надо убедиться, что мужчина в порядке. Еще одно пробуждение рядом с покойником я не выдержу.

Тор все не возвращался, и я занервничала. Он потерял много крови плюс вода холодная. Вдруг ему стало плохо, и волны смыли его в море?

Вскочив, бросилась к выходу из пещеры. Несколько раз оступалась в полумраке и лишь чудом не переломала ноги. На улице накрапывал дождь. Капли редкие, но крупные и ледяные. Каждое попадание на кожу как осиный укус. Шагнув под дождь, я тут же отскочила назад — в укрытие пещеры.

Я всматривалась в волны, набегающие на берег, но мужской фигуры не видела. Минут пять топталась на пороге пещеры, кусая губы. Потом решилась — выбежала на улицу и кинулась к воде, позабыв о страхе перед Владыкой мертвой воды.

Платье и волосы вмиг намокли. Зубы стучали от холода, руки дрожали.

— Тор! — голос охрип от крика, но перекрыть шум волн и дождя не получалось.

Глаза слезились, так пристально я всматривалась в море, но все равно прозевала момент, когда мужчина выбрался на берег. Валуны скрыли его фигуру. К тому времени я опасно приблизилась к воде, волны лизнули носы сапог, но тут мужчина схватил меня сзади и оттянул на берег.

— Ты что делаешь? — крикнул он, в отличие от меня легко перекрывая шум стихии. — Решила принести себя в жертву Владыке?

— Ох, я думала, ты утонул, — меня накрыло облегчение, и я совсем не расстроилась из-за ругани Тора. Главное он живой, остальное мелочи.

— С чего мне тонуть? Я плаваю в этом море с детства.

Я только головой тряхнула. Плавать в этом? Да он морж!

— Тебя долго не было, и я испугалась.

— Ты забыла, я — Арвид. Нам не страшно море. Владыка мертвой воды не допустит моей гибели. Идем, ты промокла насквозь, — он потянул меня к пещере. — Надо согреть тебя, пока не подхватила воспаление легких.

Едва мы вернулись в пещеру, Тор велел мне раздеваться.

— Чего? — захлопала я слипшимися от дождя ресницами.

— Снимай мокрую одежду, — пояснил он как для слабоумной, — я разотру тебя своей рубахой — она сухая, а потом согрею. Ты вся синяя. У утопленников и то цвет приятнее.

На его сомнительном комплименте я фыркнула. Тоже мне знаток женской красоты.

— Отвернись, — потребовала я.

Тор вскинул брови. На его лице было написано: «Чего я там не видел?». Но я уперла руки в бока, и он со вздохом подчинился.

Пока я отдирала от себя прилипшую к коже одежду, Тор достал из схрона, откуда прежде вытащил плащ, чистую рубаху, флягу с водой и еду. Кто-то спрятал все это специально для нас. Затем он перевязал бок куском ткани, оторванном от старой рубахи. Царапина действительно была неопасная. Нож разрезал верхний слой кожи, чуть зацепив мясо, но не внутренние органы. Бей я левее, лишила бы Тора печени, а себя спасителя.

Я невольно пробежалась взглядом по телу мужчину. Он отвернулся, но я-то — нет. Как и любой воин в крепости, закаленный битвами и физической работой, Тор был отлично сложен: широкие плечи, плоский живот с кубиками пресса, крепкие бедра. В общем, классическая мужская фигура — перевернутый треугольник. По его левому предплечью шел замысловатый узор татуировки. Мне стоило труда отвести от нее взгляд.

Я с раздеванием, а Тор с перевязкой закончили практически одновременно. Мужчина, не оборачиваясь, бросил мне чистую рубаху, чтобы я обтерлась. Я тщательно и долго растирала кожу, пока та не покраснела. Вряд ли здесь есть антибиотики, так что даже простуда смертельно опасна.

Тор повернулся без предупреждения, я едва успела прикрыться рубахой. Он окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на обнаженных ногах. Вроде что такого? В юности я частенько носила мини-юбки, но в этом мире вид женских щиколоток считается чем-то из ряда вон, а у меня были не прикрыты и щиколотки, и голени, и даже частично бедра. Зрачки мужчины недвусмысленно расширились. У меня дыхание сбилось с ритма. Всем известно: красота в глазах смотрящего и эротика, как выяснилось, тоже.

— Ложись, — Тор кивнул на плащ. Его голос звучал более хрипло, чем обычно.

Я сделала пару осторожных шагов. Мужчина застыл на пути между мной и плащом и, похоже, не собирался отходить. Сердце колотилось быстро и отрывисто. Его стук гремел в ушах, словно к каждому проложили по морской раковине.

Мы стояли так близко, что я могла коснуться обнаженной груди мужчины, если пожелаю, пробежаться пальцами по узору татуировки на предплечье, огладить широкие плечи. Надо только отважиться. Не оттолкнет же он меня?

Я осознанно пошла на риск. Протянула дрожащую руку, дотронулась до рисунка. Линии были грубыми и скорее походили на шрам, чем на татуировку в понимании моего мира. Не представляю, как больно было ее наносить.

— Откуда она у тебя? — спросила севшим голосом.

— Сделали наемники в знак того, что признали своим.

— О, так это подарок, а я подумала, что пытка.

— Уехав из крепости, я долго скитался, пока не примкнул к наемникам. У меня ушло несколько лет, чтобы завоевать у них уважение. Но когда понадобилось, они пошли за мной и помогли вернуть родовую крепость.

— Крепость тебе вернула я, — напомнила зачем-то. — Не прикажи я открыть ворота, еще неизвестно, чья бы взяла.

Тор усмехнулся. Ему понравилась моя бравада. От его взгляда бросило в жар. Не удивлюсь, если кожа и мокрые волосы задымились, мгновенно просыхая, до того подскочила температура в пещере. Тело Алианны хочет Торвальда, но и я — Анна Беляева — хочу его. В этом мы с «прежней» едины.

Я делаю шаг вперед. Расстояние между мной и мужчиной все сокращается. Еще один шаг, вот так, совсем рядом. Мое дыхание скользит по коже Тора. Он не отступает, но и не идет навстречу. Тогда я запрокидываю голову, встаю на носки. Моя цель — его губы. Сама так сама.

Но Тор не принимает вызов. Чуть отклонившись назад, ясно дает понять — никаких поцелуев. Не то чтобы он не хочет меня, но у него есть свои правила, и если я желаю продолжения, надо им соблюдать.

Взяв за плечи, Тор поворачивает меня спиной к себе. Совсем как тогда в его спальне. Не могу понять, в чем тут дело. Он избегает смотреть мне в лицо? Представляет на моем месте другую? Или это попытка защититься от чар Алианны?

Но потом его рука скользит между моих бедер, касаясь самых чувствительных мест, и я забываю обо всем. Там уже все готово для него. Поразительно как легко я возбуждаюсь просто от его присутствия. Мы словно вернулись в его спальню, в тот прерванный момент и, наконец, доведем дело до конца. Гештальты надо закрывать, утверждают психологи, и я с ними согласна.

Губы Тора скользят по моей шее, плечам и спине. Он подталкивает меня к стене для опоры. Я упираюсь руками в камень, его острые края царапают ладони, но боли нет. Ее заглушает удовольствие, растекающееся кругами по телу от того места, где пальцы Тора встречаются с моей плотью.

Барабанная дробь дождя и наше прерывистое дыхание сплетаются в мелодию страсти. Сквозь собственные стоны я слышу, как Тор звенит ремнем, расстегивая штаны. Он убирает руку, а затем врывается в меня одним мощным толчком. Я захлебываюсь вскриком, выгибая спину, и откидываю голову ему на плечо. Все настолько естественно, мы так подходим друг другу, словно только и делали, что занимались любовью. Не знаю, что есть судьба, но такая идеальная совместимость не может быть простой случайностью.

Пальцы мужчины перемещаются на мои бедра. Надавливают, сжимают, оставляя синяки на коже. Он управляет моими движениями, я сама рвусь ему навстречу. Он делает все жестко, яростно. Торвальд Арвид не умеет любить, только владеть. Он уже не контролирует себя, входит глубоко и сильно, но это именно то, что мне сейчас нужно. В этом мы тоже совпадаем. Не чудо ли? Одно жаль: не вижу его лица, не могу коснуться губ в поцелуе.

Мужская ладонь накрывает чувствительную грудь, сдавливая сосок, и я окончательно теряюсь в ощущениях. Тор не жесток, но он и не нежен. Его почти звериная несдержанность невероятно меня заводит. Я умоляю — еще! еще! — между всхлипами.

Такой ритм нельзя поддерживать долго. Мы не просто достигли пика быстро и одновременно, мы словно разбежались и, сорвавшись со скалы, рухнули в бездну. Перед глазами потемнело. Кажется, я что-то кричала, возможно, даже выругалась. С вежливой тихоней Аней Беляевой подобного прежде не случалось. Но необузданная натура Алианны прорвалась. Она еще та дикая кошка.

Тор обнимал меня сзади, а я дрожала в его руках. По телу гуляли остатки эйфории, отдаваясь то здесь, то там приятной судорогой. Я совершенно расслабилась, стала податливой как пластилин, и словно в насмешку мужчина отпустил меня.

Я, обернувшись, привалилась спиной к стене, так как ноги едва держали. Тор, опустив голову, застегивал ремень. Волосы скрывали лицо. Он нарочно прятался за ними, как за ширмой.

Я снова тянусь к нему — откинуть пряди с лица, посмотреть в глаза. Но рука не достигла цели, он перехватил и отбросил ее, а затем сделал шаг назад. Но я все же поймала взгляд — для человека только что побывавшего на пике наслаждения в его глазах слишком много боли.

— Ложись спать, — повторил он глухо.

Близость ничего не изменила между нами. Тор этого не сказал, но я поняла без слов. Он корит себя за слабость и меня за искушение, перед которым не устоял. Сейчас бесполезно давить на него. Пусть эмоции улягутся, мы обсудим все позже.

Говорят, от любви до ненависти один шаг. В свое время Тор его сделал. Но кто сказал, что нельзя повернуть назад? Мне вдруг захотелось помочь ему проделать обратный путь.

Я наклонилась за рубахой, оделась. Обошла мужчину так, чтобы случайно не соприкоснуться. Только не дотрагивайся до меня, я не выдержу, не смогу и дальше притворяться, что мне все равно.

Прилегла на свою половину плаща. Подогнув ноги, обхватила их руками. Заснуть — все, чего я сейчас хочу.

Глава 15. Подлинный король

Усталость взяла свое, и я уснула, причем довольно быстро. Последнее, что почувствовала, как Тор укрывает меня. На его заботу никак не отреагировала. Пусть сначала разберется в себе, я не из тех, кто любит сложные отношения на грани. Мне подавай спокойное счастье с милым. С Торвальдом хорошо в постели, но семейную жизнь на одном сексе не построить.

Проснулась я от солнечного луча упорно лезущего в глаза. Солнце уже встало и заглянуло в пещеру, где я была одна. Что-то подсказывало — Тора звать бесполезно. Он давно ушел. Вернулся в замок, чтобы встретить меня в числе прочих. Хотелось верить, он сделал это ради прикрытия, а не из желания держаться подальше.

Встав, я поняла, что забыла вчера про мокрую одежду. При мысли, что придется надеть мокрое платье, меня передернуло. Но одежда нашлась разложенной на камнях около входа в пещеру, где ее припекало солнышко. Сорочка и кафтан высохли, платье было лишь слегка влажным — шерсть долго сохнет.

Я мысленно поблагодарила Тора за заботу. Как в одном мужчине уживаются столько противоположностей? Мне не понять.

Я оделась, перекусила вяленым мясом с хлебом, оставленным мужем, запила водой из фляжки. Пора выдвигаться в путь. Пока шли сюда, Тор делал все, чтобы я запомнила обратную дорогу, так что проблем не возникнет.

Я хотела захватить с собой плащ и флягу, но передумала. Как буду объяснять, где их взяла? То-то же. Пришлось оставить их в пещере, тщательно спрятав за камень. Тор вернется и заберет.

На путь до крепости ушло часа два. Далеко мы забрели. По пути никто не встретился, но ощущение, что за мной приглядывают не покидало. Возможно, еще один скромный наблюдатель следит за тем, чтобы я добралась до крепости живой и невредимой. Что ж, пусть так. С эскортом даже спокойнее.

Ворота крепости Арвид стояли распахнутыми настежь. Меня ждали. Это приятно. Заметив меня, постовой на стене подал знак — ударил в колокол, и навстречу вышла толпа. Все хотели посмотреть на оправданную богами.

Люди улыбались и приветливо кивали. Меня встречали как героиню. Даже вчерашние охотники радовались моему возвращению. В толпе было всего одно недовольное лицо — свекрови. Гунхильда не скрывала разочарования. Ее буквально перекосило от злости. Как бы инфаркт не хватил. Вот она — змея, подавившаяся своим ядом.

Ну, пусть злится. Что-то изменить она все равно не в силах. Меня оправдали сами боги. Людской суд больше не властен надо мной. Единственное, о чем волновалась, как бы она не сдала Тора.

Поравнявшись со свекровью, я взяла ее под локоть и сказала на ухо:

— На этом всё. Еще раз полезете ко мне, пожалеете.

— Зарежешь меня, как Вила? — она уже спрятала эмоции за маской равнодушия. — Впрочем, боги оправдали тебя. Кто я такая чтобы спорить с их решением?

— И правильно, — кивнула. — Не спорьте. Боги не любят, когда им перечат. Могут и покарать.

Гунхильда отшатнулась, у нее вытянулось лицо. Чего скрывать, приятно утереть ей нос. Ради этого стоило пережить весь ужас с охотой.

— И Тору не смейте вредить, — добавила я.

— За него можешь не волноваться, — свекровь уже справилась с собой. — Я сыну не враг.

Она не произнесла этого вслух, но я мысленно закончила за нее — Гунхильда враг исключительно Алианне. Невестку она терпеть не может, но, похоже, только ее.

Оставив Гунхильду обдумывать наши будущие отношения, я двинулась дальше и столкнулась с Никласом. Молодой человек лучился довольством. Мне стоило огромных трудов не обнять его в знак признательности за спасение. Я ограничилась кратким «спасибо», которое шепнула ему едва слышно.

— Для вас все, что угодно, миледи, — ответил он также тихо.

Мы шли через толпу, люди пытались дотронуться до меня. Хоть краем пальца зацепить.

— Что они делают? — спросила у Никласа.

— Теперь вы — легенда, миледи, — ответил он. — Люди говорят: боги любят вас. Редко кому удается пережить их суд. А раз боги благосклонны к вам, то они будут благосклонны и к тем, кто живет рядом с вами.

— Ну да, причинно-следственная связь.

Юноша нахмурился. Мои слова прозвучали для него абракадаброй.

— У меня к тебе просьба, Никлас, — входя в крепость, произнесла я.

— Сделаю, что пожелаете, миледи. Только скажите. Если надо, на край света ради вас поеду, сражусь с сотнями врагов…

— Стоп, — перебила я. — Я просто хочу научиться ездить верхом. Станешь моим учителем?

— Это честь для меня, миледи Анна, — вряд ли можно улыбнуться шире, чем Никлас. — Приходите после завтрака в конюшню, подберем вам лошадку.

— Договорились, — кивнула я.

На этом разговор оборвался — на нашем пути встал Тор.

— Можешь идти, — отпустил он Никласа, а сам подал мне руку.

С трепетом я вложила пальцы в его ладонь. Тор шел молча, глядя строго перед собой, а я то и дело косилась на него. Меня распирало столько вопросов, в итоге я не выдержала:

— Как твоя рана?

— Пустяк. Через несколько дней заживет.

— Ты помогаешь и я благодарна. Но почему ты это делаешь?

Щека Тора дернулась, словно я не вопрос задала, а ударила под дых. Не знаю, что рассчитывала услышать, но ответ поразил.

— Если кто-то и отнимет твою жизнь, то только я, — заявил Тор. — Ты принадлежишь мне, я один вправе решать, что с тобой будет.

Жестко, но правдиво. Я же хотела правды? Но почему кажется, что это все-таки ложь? Тор придумывает оправдания, маскируя истинные чувства даже от себя. Не представляю, как пробиться через эту стену. Но одно знаю наверняка: я уже не так уверена, что хочу навсегда покинуть крепость Арвид.

Вдвоем мы прошли в зал заседаний, где мирный совет официально признал меня невиновной в смерти Вилфреда.

— Боги не ошибаются, — поставил точку в моем деле главный старец.

— Теперь я твоя должница, — сказала Тору, когда мы поднимались каждый в свои покои.

— Между нами ничего не изменилось. Я все еще помню о твоем предательстве, Алианна, — тряхнул он головой, демонстрируя ленту в волосах.

— Кто бы сомневался, — вздохнула я.

На этом мы расстались. До чего у меня сложная семейная жизнь.

Следовало отправиться к себе, помыться, переодеться в чистое, но мне не терпелось увидеть сына. Эта тяга была слишком сильна, я не могла ей противиться и вместо своих покоев свернула в детскую.

Ивар как всегда был мне рад. Он немного дулся, что вчера я не зашла, но забыл обиду, едва я его обняла. Вот бы с Тором все было также просто.

Пока мы с Иваром общались, няня крутилась поблизости. В какой-то момент я уловила ее фигуру боковым зрением, и она показалась мне подозрительно похожей на одну знакомую старуху. Ту самую, что утопила меня как котенка в колодце.

Я резко повернулась, но нет, это была няня — невысокая женщина с пышными формами. Никакого носа крючком и цветастого передника. Обман зрения? Пожалуй. Я слишком много пережила за последние сутки. Мне, в самом деле, лучше отдохнуть.

Ивар не хотел меня отпускать — соскучился, и упросил няню проводить меня до спальни. Там я вспомнила о подарке. Получив кольцо с аметистом, няня зарделась и рассыпалась в благодарностях. Мой скромный презент пришелся ей по вкусу.

После она увела ребенка, а я отдала себя во власть Руне и ее новой помощнице — юной рабыне Илве. Нежась в горячей ванной, попросила Руну:

— Расскажи одну из своих историй. Они похожи на сказки и помогают мне расслабиться.

— Как вам будет угодно, миледи Анна, — кивнула рабыня, а у самой глаза загорелись. Я видела: Руне нравятся сказания, с ними она вспоминает молодость и на время переносится домой. Ей эти истории нужнее, чем мне.

— О чем вы хотите услышать, миледи? — уточнила она.

— Выбери на свой вкус.

Руна на мгновение задумалась, а потом произнесла:

— Вы уже знаете мою любимую, но еще мне очень нравится предание о подлинном короле.

— Годится, — кивнула я и откинула голову на валик из полотенца. Пар от воды поднимался в воздух, создавая туман, и история Руны звучала более чарующе, чем обычно. И я, и Илва заслушались.

— В стародавние времена земли Ибрии жили в мире, достатке и безопасности. Чудища держались подальше от границ государства, между тойонами не было вражды, а все потому, что их под своей властью объединил король. Он был грозным воином и мудрым правителем. Его любили и уважали. Все от простого люда до тойонов были довольны им. И только один человек в Ибрии ненавидел его. Тот, кому король доверял пуще других — его друг, его советник, его правая рука. Советник мечтал убить короля и всю его семью, чтобы занять его место. Ради этого он развязал войну с соседним государством. Король был вынужден отправиться на битву. Он храбро сражался, но пал. Только не от руки врага, а от руки друга. Советник заколол короля в спину. Как трус.

— Его казнили? — Илва впервые заговорила в моем присутствии.

— Нет, — покачала головой Руна. — Никто не узнал о предательстве. Война закончилась, и воины вернулись домой, а советник — в королевскую крепость, где жили жена и дети мертвого короля. Наследники были еще малы, чтобы править страной, и советник взял управление на себя. Но этого ему было мало. Принцы подрастали. Советник опасался: скоро они потребуют трон назад. Тогда он убил троих старших принцев одного за другим. Он делал это хитро. Между смертями проходило много времени, а гибель принцев была похожа на несчастный случай. Никто не понял, что это убийство. В живых остался лишь самый младший сын короля. Скоро должен был прийти его черед, но королева догадалась, что смерть ее сыновей дело рук советника. Чтобы усыпить его бдительность, она дала ему то, чего советник давно хотел — свое тело. А сама накануне приказала верному оруженосцу короля вывезти ее младшего сына из крепости. Она велела ему никому не говорить, куда они отправятся. Даже ей. Королева была всего-навсего слабой женщиной, она бы не выдержала пыток и призналась, где спрятала сына. Этим она обезопасила принца. Когда советник хватился мальчика, его уже не было ни в крепости, ни в окрестностях, а королева так и не сказала, где он, сколько ее не пытали. Она умерла в муках, но душа ее ликовала — принц был спасен.

— Любая мать на ее месте поступила бы так же, — кивнула я.

— Советник сказал людям, что младший принц умер. Он думал, теперь никто ему не помешает. Даже если принц вернется спустя годы, как он докажет, что является подлинным наследником короля? Советник мнил себя победителем, пока ему не доложили, что вместе с принцем пропал саламанский камень.

— Ого, — глаза Илвы были большими как блюдца. — Я думала, он выдумка.

— Вовсе нет, — ответила Руна. — Он существует. Просто исчез так давно, что уже мало кто о нем помнит.

— Что это за камень? — спросила я.

— Вы разве не знаете, миледи? — удивилась Руна.

— Хочу, чтобы ты сказала, — выкрутилась я.

— Подземный Владыка на коронацию преподнес в дар королю Ибрии странный камень размером с кулак взрослого мужчины. Странность его в том, что камень из неизвестного людям металла. Нигде такой больше не встречается. Стоит хоть капле королевской крови упасть на этот камень, как он начнет светиться золотым. Король хотел выковать из камня меч, но металла было слишком мало, и он хранил дар подземного Владыки в главной казне Ибрии, чтобы люди всегда могли отличить его подлинных наследников от самозванцев.

— Почему камень светился? — поинтересовалась я.

— Из-за древней магии в крови короля. Тойоны не просто так ему подчинялись. Король был сыном Владыки огня от человеческой женщины. В его крови заключалась великая сила, способная повелевать Владыками. И сила эта передалась его наследникам.

— Что было дальше? — перебила взволнованная Илва.

— Советник испугался. Едва принц предъявит камень и тот засветится от его крови, в нем признают подлинного наследника. Советник потерял сон и аппетит, а тут еще восстали тойоны. Они не желали подчиняться наместнику. Они были очень гордые и склоняли головы только перед королем, на худой конец перед его наследниками, но не перед его заместителем. Так началась долгая междоусобная война. Советника свергли и казнили, Ибрия развалилась на части, Владыки мертвой воды захватил море близ крепости Арвид, а тойоны до сих пор сражаются между собой. Только подлинному королю под силу собрать страну воедино, но его наследник так и не вернулся.

— Куда же подевался принц? — снова не выдержала Илва.

— Никто не знает, — пожала плечами Руна. — Возможно, оруженосец попытался переправить принца по морю в другую страну и их корабль потерпел кораблекрушение. Или оруженосец погиб, не успев рассказать подопечному, кто он на самом деле. Принц был слишком мал, чтобы помнить свое происхождение. Прошло уже более ста пятидесяти лет с тех пор, как Ибрией правил король, но люди продолжают надеяться на его возвращение. Они ждут знака, который явит подлинный наследник, и все сразу поймут, кто перед ними.

— Думаешь, наследники короля еще живы? — лениво спросила я. Вода и певучий голос Руны погрузили меня в полудрему.

— Кто знает, миледи, — ответила Руна. — Все, кто помнил времена, когда Ибрией правил король, давно умерли.

— А что стало с волшебным камнем? — произнесла Илва.

— Говорят, он попал к одному из тойонов. Опасаясь, что камень попадет не в те руки, он надежно спрятал его.

— Любопытно, как именно? — поинтересовалась я.

— Точно неизвестно. В старых легендах упоминается, что камень сменил форму, став тем, чем не был прежде.

— Как все запутано, — вздохнула я.

История о короле вызвала у меня глухую тревогу, и всю следующую ночь мне снился пропавший принц. Но сколько не старалась, не могла разглядеть его лицо.

Глава 16. Урок

Утром следующего дня сразу после завтрака я собиралась в конюшни, как мы и договорились с Никласом. Пусть я сомневалась бежать или нет, но в этом мире умение ездить верхом всегда пригодится. Здесь транспорт выбирать не приходится — только лошадь. А раз так, я должна уметь хоть немного держаться в седле.

Руна принесла мне костюм для верховой езды. Он отличался от повседневной женской одежды наличием бридж, которые одевались под юбку, и высокими сапогами до колен. Но сам наряд был мне немного велик.

— Простите, миледи, — оправдывалась Руна, — вы так неожиданно пожелали ездить верхом. Служанки еще не успели сшить вам костюм. Но этот совсем новый.

Пришлось надеть, что есть. В этом наряде я спустилась вниз.

Запах конского навоза ударил в ноздри еще на подходе к конюшням. Лошадиное ржание, крик петухов и хрюканье свиней — показалось, я в деревни у бабушки. Хорошие были деньки.

Старые воспоминания отозвались теплотой в сердце, и я вошла в конюшню, улыбаясь. Но улыбка тут же погасла, стоило увидеть ожидающего меня мужчину. Это был не Никлас. Даже со спины Тора нельзя с ним спутать — рост у мужа выше, плечи шире.

Мужчина обернулся на звук и смерил меня хмурым взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Я покусывала нижнюю губу, решая: сказать правду или солгать? Моя откровенность может подставить Никласа, но ведь Тор уже здесь. Вероятно, он в курсе всего. Тогда ложь выставит и меня, и Никласа в еще более невыгодном свете. Как будто нам есть, что скрывать. В итоге я выбрала правду.

— Почему не попросила меня стать твоим учителем? — Тора не удивило мое признание, он уже знал об уроках верховой езды. Я правильно рассудила.

— Не хотела отвлекать тебя от дел, — придумала оправдание.

— Ты забываешься, женщина. Я — единственный, к кому ты можешь обратиться с подобной просьбой. Сколько раз мне повторить, чтобы ты уяснила — ты моя собственность?

Я не спорила, лишь упрямо поджала губы. Вряд ли мой менталитет когда-нибудь подстроится под его собственнические инстинкты.

— Молчишь? — нахмурился Тор. — Что ж, посмотрим, как далеко зайдет твое свободолюбие.

Прозвучало как угроза, и я втянула голову в плечи. Очередное наказание? Но Тор вопреки ожиданиям резко сменил тему. Он вел себя как ни в чем не бывало, и я быстро забыла об этом разговоре. А зря.

Мужчина показал лошадь, которую выбрал для меня. Белоснежная кобыла с густой гривой и глазами с поволокой привела меня в восторг.

— Ее зовут Марта, — Тор протянул мне морковку. — Подойти к ней, не бойся.

Пока я знакомилась с кобылой, угощая ее лакомством, мужчина рассказывал о характере лошади:

— Марта послушная девочка, — почудилось, он сейчас добавит «в отличие от некоторых», но сдержался. — Она не доставит тебе хлопот. Главное не пугай ее, иначе понесет.

— Марта — трусиха? — улыбнулась я.

— Немного, — мужчина улыбнулся в ответ, и я окончательно расслабилась, решив, что недоразумение с моим обращением за помощью к Никласу исчерпано.

Выведя кобылу из стойла, Тор принялся ее седлать.

— Не так быстро, — попросила я. — Я не успеваю запомнить, как и что делать.

— Тебе это ни к чему. Конюх оседлает лошадь по твоему приказу.

Вот поэтому я выбрала в учителя Никласа. Ему не надо ничего объяснять, он без лишних вопросов исполняет все мои просьбы.

— Мне просто интересно.

Тор хмыкнул, но инструктаж провел. Правда поверхностный и быстрый. Можно подумать, седлание лошади — тайное знание, которым мужчины не делятся с женщинами.

Себе Тор выбрал жеребца. Выведя лошадей во двор, муж помог мне забраться на Марту. Седло оказалось не дамским, как я опасалась, а обычным, с мужской посадкой. Вот здесь и пригодились бриджы и высокие сапоги, они скрывали оголившиеся из-за задранной юбки ноги.

— Держи спину ровно, а поясницу чуть прогни, — мужчина хлопнул меня по спине в районе почек, заставляя прогнуться. — И расслабься. Позволь телу подстроиться под движения лошади.

Судя по тому, как неловко я ощущала себя в седле, Алианна не умела ездить верхом. У нее даже наряда подходящего не было. Я видела пару раз женщин верхом, но все они были простолюдинками, ни одной знатной дамы. Похоже, Тор сделал исключение, разрешив мне учиться ездить на лошади.

Сев на жеребца, Тор взял под узды Марту, пока не доверяя мне управление лошадью. Так мы и ехали бок о бок.

— Главное — держать равновесие, — учил мужчина. — Максимально расслабить мышцы и войти в ритм лошади.

Я держалась за луку седла, пытаясь, как велели, подстроиться под движение Марты. Это было не так-то просто. Меня подбрасывало в седле, я походила на мячик, отскакивающий от пола. У Тора такой проблемы не возникало. Он плавно покачивался в такт шагу жеребца. Я старательно копировала его посадку, аж язык от усердия высунула.

Мы отъехали на приличное расстояние от крепости, когда Тор заявил:

— Спешиваемся.

— Зачем? — насторожилась я.

— Первое, чему тебе следует научиться — садиться на лошадь. А для этого надо сперва слезть с нее.

Тор продемонстрировал, как делать и то, и другое, но мне все равно пришлось туго. Юбка здорово мешалась, я двигалась далеко не так легко и непринужденно, как мужчина, и в итоге скорее сползла с лошади, чем спрыгнула.

— Неплохо для первого раза, — кивнул Тор.

— Не льсти мне, — проворчала я.

Взобраться на лошадь было еще сложнее, чем слезть. Каждый пункт давался с трудом. Первым делом забросить ногу в стремя. Боже, я в жизни так ноги не задирала! Во мне что-то подозрительно хрустнуло в процессе. Надеюсь, я смогу после этого ходить.

После перенести вес на ногу в стремени, другой оттолкнуться от земли и перекинуть ее через лошадь. В теории звучит элементарно, но на практики почти не выполнимо. По крайней мере, для меня.

Во время первой попытки меня потянуло назад. Я потеряла равновесие и упала бы на спину, не подхвати меня Тор. Оказавшись в кольце сильных рук, прижатая спиной к торсу мужа, я вспомнила нашу последнюю близость. Уж больно ситуация была похожа.

Возможно, Тор подумал о том же. Иначе объяснить поспешность, с которой он поставил меня на землю, не могу.

Попытки с пятой, наконец, удалось взобраться на Марту. Надо отдать кобыле должное: терпение у нее действительно бесконечное. Она стояла неподвижно, только ушами водила и косилась на меня сочувственно.

Тор заставил повторять все снова и снова, пока не начало получаться. Уже икры горели от напряжения, плюс я потянула внутреннюю сторону бедра на левой ноге. Но, стиснув зубы, терпела. Никто не научится за меня ездить верхом. Это могу сделать только я.

В конце концов, мужчина решил, что можно и прокатиться. Я проехала пару кругов. Тор говорил, как сесть, куда перенести вес. У меня выходило все лучше и лучше. В какой-то момент езда на лошади даже начала приносить удовольствие. Я чувствовала себя настоящей наездницей, лихой и бесстрашной. И, как это часто бывает, расслабившись, потеряла бдительность.

— Смотри, как хорошо у меня получается, — крикнула я Тору, отъехав на несколько метров.

— Держи поводья крепче, — предупредил он, но я была слишком возбуждена первыми успехами.

Рассмеявшись, запрокинула голову, а потом хлопнула в ладоши, словно маленькая девочка. Это и стало роковой ошибкой. В ту же секунду моя спокойная, покладистая лошадка исчезла, ее место заняла тварь из преисподней. Тонко заржав, Марта сорвалась с места, я лишь успела пригнуться к ее шее и вцепиться в седло, чтобы не свалиться на землю.

Нечего было и думать самостоятельно остановить лошадь. Я была сосредоточена лишь на том, чтобы удержаться в седле. Если упаду, расшибусь насмерть. Марта неслась по пустоши подобно урагану. Не знаю, как долго это продолжалось. Я ничего не соображала и не видела из-за навернувшихся от ветра слез.

Первое, что разглядела — группу людей впереди. Марта направлялась прямо к ним. Надеюсь, мы никого не затопчем. Не хочется брать грех на душу. Я попыталась свернуть в сторону, натянув поводья, но кобыла не слушалась. При всем желании я не могла изменить ее траекторию.

Люди что-то кричали. Я не разбирала слов — в ушах свистел ветер. А затем все прекратилось так же резко, как началось. Кобыла вдруг встала, а я чуть не перелетела через ее голову, но все-таки умудрилась удержаться в седле.

Выпрямившись, дрожащими руками откинула волосы с лица и рассмотрела своих спасителей. Четверо мужчин самой что ни на есть бандитской внешности развязно улыбались мне. Я сразу пожалела, что Марта остановилась.

Я обернулась. Тор все это время ехал за мной, но не поспевал за бешеной лошадью. Сейчас он встал в метрах трех от меня и не торопился приближаться.

Седой бандит, держащий под узды Марту — видимо, именно ему я обязана своим спасением — облизнулся, глядя на мои ноги, обтянутые бриджами. Я судорожно поправила юбку, прикрываясь, но при такой посадке это сложно сделать. Юбка никак не желала налезать на колени.

— Это твоя женщина, Арвид? — обратился седой к Тору, безошибочно признав в нем человека из крепости.

Тор взглянул на меня, словно примеряясь, а потом произнес:

— Нет. Она мне не принадлежит, — он лихо обернул мои же слова против меня. Конечно, это спектакль. Но как далеко он готов зайти в этой игре?

— Отлично, — седой снова облизнулся. — Значит, будет нашей.

Я задохнулась от возмущения. На ум приходили исключительно нецензурные слова, но вслух ничего не сказала. Не нашлось подходящих фраз, способных выразить всю степень моего негодования. Даже самые неприличные звучали чересчур мягко.

Седой потянул ко мне руки. Я пнула его ногой в грудь и оцарапала лицо. Тогда ему на помощь поспешили другие.

— Тор, помоги! — крикнула я.

Муж направил жеребца ко мне, но особо не торопился. Конь едва переставлял ноги.

— Какой смысл мне рисковать ради чужой женщины? — хитро сощурился Тор.

В ответ я завопила во всю силу легких:

— Я твоя, Торвальд! Я принадлежу тебе! Доволен? — куда только подавалась моя независимость.

— Более чем, — Тор походил на кота, наевшегося сметаны. Он действительно был доволен. Затем Тор крикнул седому, тянущему ко мне руку: — Пошел прочь от нее!

Но бандит слишком увлекся и не собирался останавливаться. Дальше все произошло так быстро, что я едва успевала следить. Тор метнул нож, попав одному в предплечье. Этой рукой ему девушек уже не щупать, злорадно подумала я.

Ногой Тор сбил седого на землю. Еще одного приложил кулаком по затылку, от чего тот вырубился. Четвертый сбежал сам, едва запахло жареным.

— Поехали домой, — Тор взял Марту под узды, точно ничего не случилось. — Хватит на сегодня уроков.

Я не возражала. Мне самой не терпелось вернуться в безопасные стены крепости.

— Ты бы отдал меня им? — спросила по дороге.

— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Тор. — Но помни, ты признала, что принадлежишь мне. Сказанного не воротишь.

— Ты умеешь убеждать, — пробормотала я.

— Этим я в отца.

— Расскажи о нем, — попросила в надежде узнать о муже больше.

— Он был хорошим тойоном.

Исчерпывающая характеристика. Но мне хватило. Мать Тора — Гунхильда — не отличалась душевной теплотой, отец, похоже, тоже. Показательно, что сыну нечего о нем сказать кроме того, что он хорошо управлял крепостью. Представляю, в какой атмосфере росли мальчики. Не удивительно, что все проблемы они привыкли решать силой.

Я слезла с лошади, едва мы въехали в ворота. Хватит с меня на сегодня. Не оглядываясь на мужа, побрела к себе. Ноги едва держали, казалось между ними застряло бревно — никак не получалось свести их вместе. Болела каждая клетка тела и единственное, чего хотелось — свернуться где-нибудь калачиком и пролежать так вечность.

Глава 17. Кликуша

Весь следующий день я ощущала себя старым треснувшим корытом. Ночью толком не спала — никак не удавалось принять удобную позу, болело все. Сидеть тоже было тяжело, я то и дело постанывала, двигаясь медленно и осторожно, чтобы случайно не потянуть мышцы.

Зато Тор был весел. Вечером за ужином он спросил: не хочу ли я продолжить занятия? Даже к женскому столу ради этого подошел. Естественно, я отказалась. Какие занятия? Мое единственное желание — умереть.

— Завтра у меня дела, — произнесла как можно равнодушнее.

— Что ж, дай знать, когда будешь свободна.

С тех пор, как я вслух признала, что принадлежу Тору, он смягчился ко мне, хотя полностью не оттаял. А у меня было время обдумать, чем вызван его поступок. Я назначила встречу наедине холостому мужчине. Это практически измена. Никто бы не стал разбираться, чем мы там занимаемся, как не стали разбираться виновата ли я в убийстве Вила. Учитывая положение женщин в мире, наказание за неверность наверняка смерть. Тор лишь проучил меня, а мог столкнуть со скалы в море.

Получив передышку, решила использовать ее с умом. Настало время выяснить подробности о семье Алианны. Я понятия не имела, где находится крепость ее отца и как туда добраться в случае необходимости. Этот пробел в знаниях надо устранить.

Как только смогла двигаться без того, чтобы морщиться, наведалась в местный аналог библиотеки. Там меня интересовала огромная карта земель Ибрии вытесанная на одной из стен. Государство делилось на двадцать больших владений и множество маленьких — все не пересчитать.

— Миледи интересует что-то конкретное? — подошел ко мне хранитель библиотеки.

— Ищу земли своего отца, — пусть он считает меня необразованной дурой, зато поможет.

— Вот они, — хранитель такой же старый и ветхий как книги, указал на одно из двадцати больших владений по соседству с землями Арвидов. Я испытала прилив гордости. Недаром местные побаиваются моего папеньку. Только бы у него с Алианной были хорошие отношения. Тот факт, что все опасались мести за мою казнь, говорил о его неравнодушие к дочери.

— Благодарю за подсказку, — я отпустила хранителя кивком.

Наедине с картой мысленно проложила маршрут от крепости Арвид до крепости Леннарт. Это моя девичья фамилия? Алианна Леннарт. Звучит.

Не зная масштаба карты, сложно оценить расстояние. Но владения Арвид и Леннарт граничат между собой, а это уже кое-что. Я вычислила примерное направление — северо-запад. Еще пару уроков верховой езды и я смогу туда добраться. Другое дело, что ехать никуда не хочется. Но ведь меня никто не неволит. Я просто узнала о доме Алианны. Может, однажды навещу родных. Вместе с Тором и сыном.

Через несколько дней, когда тело пришло в норму и меня перестало мутить при смене положения, я договорилась с мужем о новом уроке. Но, спустившись в конюшни, застала там Никласа и незнакомого воина лет шестидесяти. Неужели Тор доверил меня юноше?

— В чем дело, Никлас? — спросила у молодого человека. — Торвальд занят и вместо него моим учителем будешь ты?

Никлас молча отвел глаза. Вид у него был как у брошенного щенка — такой же несчастный.

— Оставьте мальчишку, миледи, — ко мне обратился пожилой воин. — Ему запретили говорить с вами. Вашим учителем буду я. Мое имя Расмус.

— Но все зовут тебя старый хрыч, — хохотнул Никлас.

— Тебе вроде приказано молчать, — Расмус замахнулся на него плеткой.

— Мне запрещено говорить с миледи, но не с тобой, старый хрыч, — юноша ловко увернулся от удара и подмигнул мне.

Какой он еще ребенок! Хорошо бы его увлечение мной было несерьезным и поскорее прошло.

Марта была уже оседлана, но я, увидев ее, занервничала. Расмус успокоил:

— Марта славная лошадка, миледи. Просто не давайте ей почувствовать себя главной, и она будет послушной как ягненок.

Новый учитель оказался милосерднее предыдущего. Будь его воля, он бы прокатил меня по полю, придерживая лошадь за поводья. Но так я ничему не научусь, а потому я заставила его дать мне полноценный урок.

Мы выехали после обеда и катались до вечера. В этот раз тело болело меньше. Разве что копчик ныл, но это можно перетерпеть. Просто буду подкладывать дополнительную подушку, когда сажусь. Вернулись как раз к ужину. Времени едва хватило на переодевание.

Тем вечером на ужин я отправилась не одна — Ивар захотел пойти со мной. Я не смогла отказать сыну и, отпустив няню, взяла мальчика с собой, не будучи уверенной, что поступаю правильно. Я давно заметила: детей младше пяти лет на общем ужине не бывает. Возможно, с этим связано какое-то правило, но когда голубые глаза сына смотрели умоляюще, я таяла как воск на горящей свече. Этот ребенок вил из меня веревки!

Держа в руке теплую ладошку сына, я вошла вместе с ним в зал. На нас посматривали искоса, о чем-то перешептывались за нашими спинами, но открыто никто не возразил. И вскоре я поняла почему: люди ждали реакции тойона.

Я внутренне собралась, наблюдая, как Тор поворачивается в нашу сторону. Ожидала встретить хмурый взгляд и услышать замечание, но мужчина улыбнулся. Ивар высвободил ладошку и вприпрыжку побежал к Торвальду. Тот, подхватив его на руки, подбросил к потолку. У меня сердце болезненно сжалось, а Ивар залился радостным смехом. Странно было видеть, как эти двое ладят, но я солгу, если скажу, что мне это не нравилось.

Проблема с присутствием Ивара на ужине разрешилась сама собой. Тойон был не против, а значит все остальные тоже согласны.

Во время трапезы Ивар сидел у меня на коленях — ребенку не место за мужским столом рядом с воинами. Я кормила его похлебкой и попутно говорила с Ингрид.

— Скажи, — обратилась к девушке, — поиски убийцы Вила возобновились?

— С какой стати? — удивилась она.

— Ну, как же… Меня оправдали боги. Неужели не будут искать виновного?

— В этом нет нужды, — отмахнулась она. — Может, боги и решили, что ты достойна жизни, но никто не сомневается, что убийство Вила твоих рук дело. Почему за твой грех должен отвечать кто-то другой?

Я захлопала глазами, переваривая новость. Уверенность местных в моей виновности не сломить. Ну и пусть думают, что хотят. Главное, чтобы ко мне не лезли. В конце концов, у самих руки по локоть в крови. Ингрид вон с удовольствием носит браслет, снятый с какой-то несчастной погибшей девушки, и не стесняется. Правда, она, скорее, исключение, другие не особо жалуют выловленные из моря украшения.

Остаток ужина прошел спокойно. Едва все поели, мужчины сдвинули столы к стенам и постелили посреди зала шкуру огромного медведя. Что-то намечалось.

Двое воинов вывели под руки женщину со спутанными, падающими на лицо волосами, и в памяти сразу всплыла наша с Тором «свадьба». Неужели?.. Но нет, мужчины помогли женщине сесть на шкуру и отошли. Больше к ней никто не приближался. Воцарилась тишина.

Я встала, увести Ивара из зала, но на меня шикнули, чтобы села обратно. Опоздала, теперь не уйти. Тогда я, отвлекая от происходящего, протянула сыну деревянную игрушку-воина.

Женщина, тем временем, стояла на коленях, покачиваясь из стороны в сторону, словно танцевала под одну ей слышимую мелодию. Она как будто вводила себя в транс. Движения все ускорялись, становились рваными, теряли ритм. Я чуть не вскрикнула, когда она повалилась на спину и выгнулась дугой.

Ее били настоящие конвульсии. Происходящее сильно напоминало эпилептический припадок. Я еле сдерживалась, чтобы не броситься к ней. Но раз никто не спешит помогать, то и мне следует сидеть на месте.

Волосы откинулись с лица женщины, и я увидела, что ей от силы двадцать пять лет. Может, лицо и было миловидным, но сейчас, когда его исказила судорога, оно, скорее, отталкивало, чем привлекало.

Незнакомка внезапно застыла. Поза была, мягко говоря, неудобной. Женщина опиралась на пятки и макушку, выгибаясь дугой животом вверх. Глаза были распахнуты. Зрачки так увеличились, что заняли всю радужку. Жуткий взгляд. Не мигая, женщина глядела в окно, выходящее на море. Все, включая меня, посмотрели туда же.

— Он близко, — визгливо выкрикнула она. — Волны несут его, а за ним идет раздор и гнев. Скоро все изменится.

Она кричала так, что хотелось использовать беруши. Люди морщились от ее голоса, но терпели. Ивар завозился у меня на коленях, и я прикрыла его уши ладонями.

Несколько судорог и женщина поменяла позу: теперь она сидела на корточках на носках. Как только равновесие держала? Взгляд переместился на Тора.

— Ты забрал у старшего брата то, что твое. Но чтобы получить, придется отдать.

Женщина еще пару раз меняла позу и делала предсказания. К этому моменту я поняла, что имею дело со своего рода прорицательницей. Кто-то за моей спиной назвал ее кликушей. Видимо, из-за того, что предсказания она не произносит, а выкрикивает.

Очередная смена позы — женщина выгнулась так, что индийский йог умер бы от зависти. На этот раз взгляд был направлен на Ивара, сидящего на моих коленях. Я крепче обняла сына и повернулась, закрывая его собой. Что она скажет?

Но женщина молчала. Она посмотрела на меня, но быстро отвела взор в пол. И все же ее слова предназначались мне.

— Чужая! — я вздрогнула от ее голоса. Она видит так глубоко? Аж мороз по коже. Люди подумали, что, называя меня «чужой», кликуша имеет в виду мое происхождение от рода Леннарт. Но я не строила иллюзий: речь о переселении из другого мира. — В твоих руках жизнь и смерть. С Иваром сыном Вилфреда будет покончено, — безапелляционно заявила она напоследок, а потом упала на шкуру без чувств. Четверо воинов подхватили шкуру медведя, превратив ее в импровизированные носилки, и унесли предсказательницу.

В зале поднялся шум. Все переговаривались, поглядывали на меня. А я сидела: ни жива, ни мертва. С какой долей вероятности предсказания кликуши сбываются? Люди смотрят так, будто в ста процентах.

Я наклонилась и зарылась лицом в волосы сына, вдохнула его запах. Он ничего не понял из услышанного и продолжал увлеченно играть с деревянной фигуркой. Никому не позволю причинить ему вред. Кликуша ошиблась. Даже если это случилось впервые в ее карьере предсказательницы.

Я плохо помню, чем окончился вечер. В какой-то момент явилась няня, увести Ивара на ночь. Я отправилась с ними, собираясь провести эту ночь и, если потребуется все последующие, рядом с сыном. Спать в ногах его кроватки, охраняя сон, но няня остудила мой порыв:

— Миледи, это невозможно. Место жены в спальне мужа.

— А место матери рядом с сыном, — возразила я.

— Своим поведением вы пугаете ребенка, миледи, — заметила няня.

Ивар действительно выглядел встревоженным. Меньше всего я хотела, чтобы он думал, будто ему угрожает опасность. В итоге, уложив ребенка спать и поцеловав на ночь, я ушла.

В комнате меня поджидала Руна. Она поспешила успокоить:

— Няня не отойдет от Ивара ни на шаг, — рабыня мягко надавила мне на плечи, заставляя сесть в кресло.

— Ты слышала? — уточнила я.

— Да, миледи, — она покаянно опустила голову. — Устами кликуши говорят боги. Ее предсказания всегда сбываются, но…

— Есть «но»? — оживилась я.

— Люди часто неверно трактуют ее слова, понимая предсказания по-своему.

— Боюсь, в данном случае все однозначно, — я окончательно сникла.

Дверь открылась без стука, в спальню вошел Тор. Явился меня проведать? Что ж, поддержка мне сейчас не помешает.

Руна поспешила откланяться, а я разрыдалась. Напряжение последних недель требовало выхода. Как лава прорывается из-под земли в извержении вулкана, так из меня прорвались слезы.

Тор поначалу опешил. Как любой мужчина он терялся при виде женских слез. Но потом проявил неожиданную мягкость, и вскоре я уже плакала у него на груди, а он гладил меня по волосам, как маленькую девочку.

— Только не сын, — бормотала я, всхлипывая. — Только не Ивар. Я не переживу его потерю.

— Успокойся. Ничего дурного с ним не случится.

— Но кликуша предсказала…

— Кого волнует бред какой-то ненормальной? Ты ее видела? Она явно не в себе, — Тор скептически скривился.

Отчаянно хотелось верить мужу, но я наблюдала за ним в зале — он ловил каждое слово кликуши, адресованное ему, со священным трепетом на лице. Здесь никто не подвергал сомнению предсказания странной женщины. Да и про меня она сказала верно.

— С ней можно поговорить? — спросила, успокоившись. — Может, она расскажет подробности, объяснит, как избежать несчастья.

— Не получится. Кликуша делает предсказания раз в месяц и только тем, кого сама выберет, — вздохнул Тор. — В остальное время она отдыхает.

— Обещаю сильно ее не тревожить.

— Ты и не потревожишь. Кликуша пребывает в бреду весь этот месяц и почти не реагирует на окружающих. Хорошо, если ее удается накормить.

— Похоже, это скорее проклятие, чем дар, — поежилась я.

— Она такой родилась. Ее выбрали боги. Их решения не обсуждаются.

Не хотела бы я быть отмеченной местными богами. Они еще те садисты. Достаточно вспомнить охоту.

Мы с Тором сидели в одном кресле. Точнее он сидел, а я устроилась у него на коленях. Когда произошла эта рокировка? Я не заметила.

В кольце мужских рук было уютно и спокойно, тревога за сына и та немного отступила. Как Тор сказал: «Ничего дурного с Иваром не случится»? Что-то вроде того. Только бы мне хватило сил совладать с богами и их планами.

Я чуть отклонила голову назад, чтобы посмотреть мужу в лицо. Первое на что наткнулся взгляд — тонкая линия губ. Я до сих пор не знаю их вкус.

— Почему ты никогда не целуешь меня? Это принцип или дело во мне? — спросила и ощутила, как напряглись мышцы на груди под моей ладонью. Вопрос Тору не понравился.

— Ты действительно хочешь обсудить это сейчас? — попытался он уйти от ответа.

Но я кивнула:

— Да.

— В последний раз я целовал тебя перед тем, как ты ушла к моему брату, — он перевел взгляд на камин за моей спиной.

— И ты боишься, что если поцелуешь меня снова, я поступлю так же — уйду от тебя? — мелькнула догадка.

— Воин ничего не боится. Я просто не хочу целовать предательницу.

А вот это обидно. И он это знает.

Протянув руку, я коснулась его щеки, заставляя посмотреть мне в глаза, и произнесла:

— Я знаю, что причинила тебе боль. Я виновата. Не в моих силах изменить прошлое, но будущее в наших руках. Давай попробуем еще раз, я хочу быть с тобой.

Может, Алианна ничего подобного не чувствовала, но эти слова шли из самого сердца Анны Беляевой. И они были чистой правдой.

Глава 18. Вместе и порознь

Торвальд не перебивал, пока я говорила, но стоило умолкнуть, и он коснулся моих губ в поцелуе, словно только и ждал, когда я уже, наконец, замолчу.

Зная, каков он в постели, я готовилась к напору и страсти, привыкла, что Тор именно такой в близости — резкий, порой грубый. Но поцелуй вышел неожиданно легким и даже деликатным. Его губы осторожно дотронулись до моих, словно спрашивая разрешения.

Тогда я сама подалась мужчине навстречу, запустила пальцы в волосы и потянула его на себя, давая понять, что хочу большего. Он усилил напор, но все еще оставался нежным, и я вдруг сообразила, почему Тор избегал поцелуев. Все дело в беззащитности. Сейчас он открыт передо мной как никогда и словно обезоружен. Секс — голая физиология, там можно быть каким угодно. Но поцелуй — это еще и чувства. Он выдавал Тора с головой. Здесь мужчина при всем желании не мог притворяться холодным и отстраненным.

Тор углубил поцелуй. Его руки гуляли по моей спине, выписывая узоры; путались в волосах, расплетая косу; стягивали кафтан, а за ним и платье с плеч, и все это время наши губы не расставались. Как животное после засухи, припав к воде, долго не может напиться, так мы не могли оторваться друг от друга. Поцелуй значил для нас то же, что подписание мирного договора для враждующих стран. Наступило перемирие.

Тор чуть прикусил мою нижнюю губу, словно в насмешку над дурной привычкой кусать ее. Заметил? Я-то думала, он не смотрел в мою сторону. Но, оказывается, следил и подмечал детали. От этого знания стало необычайно тепло в районе груди, словно там взошло маленькое солнце.

Тор подхватил меня на руки. Стремительное движение и я на кровати, а он нависает надо мной. Взяв за подбородок, он изучал мое лицо в поисках какого-то ответа. Но вопрос не был задан, и я не знала, что он ищет. Зато дыхание перехватывало от взгляда мужчины, от силы желания в нем. Наконец, мы лицом к лицу, я вижу страсть мужа, могу целовать и касаться его, где и как хочу. Это бесценно.

Я провела пальцами по груди Тора, следуя рельефу мускул. Чувствовать, как каждое мое прикосновение отзывается в нем напряжением мышц — наслаждение. Сейчас я главная и я же подчиняюсь. Быть одновременно госпожой и рабой невероятно заводит.

Тор снова накрыл мои губы поцелуем, и я забыла обо всем на свете. На этот раз он действовал смелее. В ответ на движения его языка сердце застучало так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. В ушах стоял шум морского прибоя — от возбуждения бурлила кровь. Никогда в жизни я еще так не хотела ни одного мужчину.

Впрочем, он желал близости не меньше. Доказательство его страсти натягивало ткань на штанах в районе паха. Тор снял сорочку — единственное, что к тому моменту осталось на мне, а после стянул свою рубаху через голову и принялся за штаны. Покончив с ними, снова переключился на меня. Он действовал одновременно нежно и жадно. Куда подевался тот мужчина, что взял меня в общем зале при всех, не заботясь о моем удовольствии? Сейчас в центре его внимания была я. Тор понимал меня без слов. Целовал именно там, где я хотела. Касался там, где необходимо. И все это время он сдерживался, хотя я чувствовала по напряженному телу: он на пределе.

Я тоже не могла больше терпеть. Развела ноги и обхватила мужа за талию, раскрываясь и показывая, что готова. Давай, сейчас, хочу тебя. Кажется, я произнесла это вслух. А, может, он прочел это в моих движениях, но ждать себя не заставил.

С негой было покончено. Во мне Тор двигался уверенно, сильно, наращивая темп. Наши пальцы переплелись, губы в очередной раз встретились в страстном, глубоком поцелуе. Мы вжимались друг в друга, словно пытаясь стать одним целым. И на краткий миг нам это удалось. Дикое, сумасшедшее удовольствие соединило нас прочнее любых других уз.

Последнее, что ощутила: затихающие толчки мужчины и обжигающую влажную волну внутри себя. Невольно дернулась навстречу мужу в конвульсии, а после распласталась на кровати, уставшая, но довольная.

Чудесное мгновение закончилось. Мы снова распались на части. Теперь уже два вместо одного. И между нами по-прежнему стена недомолвок и ров недопонимания. Ни одна крепость не защищена так хорошо, как наши сердца друг от друга.

…На следующий день я проснулась счастливой. Давно на душе не было так легко и светло. Кажется, впервые в жизни у меня есть все, о чем мечтает женщина: сын, муж, дом.

А к новому миру можно привыкнуть. Да я уже привыкла. Переселение сюда ничтожная плата за сбывшуюся мечту. Имелись, конечно, и минусы. Среди них мародерство. Но мой муж — тойон крепости. Я надеялась, повлиять на него в лучшую сторону и уговорить оставить мародерство. Вместе мы воспитаем Ивара достойным человеком.

И лишь одна червоточина портила идеальное утро: сложно было не думать, что Тору нужна не я — самозванка Анна, а настоящая Алианна.

Я хотела, чтобы он узнал правду, и ужасно боялась, что узнает. Вот такое противоречие. Его причина крылась в чувствах самого Тора. Я опасалась: если обман раскроется, Тор отвернется от меня.

Открыв глаза, я потянулась. Хватит грустных мыслей! Надо уметь радоваться тому, что есть. Рука наткнулась на плечо мужчины рядом. Перекатившись, опустила голову ему на грудь и прислушалась к размеренным ударам сердца. Нежилась недолго, Тор тоже проснулся. Одним ловким движением он перевернул меня на спину и подмял под себя.

Приятно было ощущать вес мужчины, смотреть в нависшее надо мной лицо. Коснувшись ленты в его волосах, произнесла:

— Хочу, чтобы ты ее снял. Я вплету тебе новую.

— Не знай я, что это твоя лента, решил бы, что ты ревнуешь.

Я и правда ревновала. К Алианне. Может, я захватила ее тело, но я — не она.

— Просто хочу избавиться от напоминаний о прошлом.

— Дай мне привыкнуть к настоящему, — нахмурился мужчина.

Похоже, я рано радовалась. Тор не походил на того, кто верит в безоблачное будущее. Ему потребуется время, а мне — терпение.

Вскоре в дверь постучали. У тойона много дел, от него зависит целая крепость и множество людей, так что Тору пришлось уйти. А я имела полное право еще поваляться в кровати.

Взгляд переместился на прикроватный столбик — мой тайник. Нужен ли он теперь? Зачем мне бежать и куда? От счастья бегают только глупцы.

Я встала позже обычного и только одевалась, когда зашла няня. Она позвала меня на прогулку с Иваром. Мы договорились пойти к маяку — любимому месту сына. Ивар, как и я, был очарован древней башней. Он верил, что внутри живут привидения. Это и пугало его, и восхищало.

— Я с удовольствием пойду. Устроим пикник. В прошлый раз было замечательно. Илва, — окликнула молодую рабыню, так как Руна занималась моей прической. — Собери продукты для пикника и жди нас у ворот.

Я планировала пойти вместе со всеми, но Ивару не сиделось, и няня отправилась с ним во двор.

— Мы будем внизу, — сказала она.

— Хорошо, — кивнула. — Я присоединюсь к вам, едва приведу себя в порядок.

Ловкие пальцы Руны быстро справились с волосами. Минут через двадцать я уже спустилась во двор и наткнулась там на няню. Только Ивара поблизости не было.

— Где мой сын? — спросила у женщины.

— Я отлучилась за пледом для пикника, — пояснила няня, — и оставила ребенка с вашей рабыней. Должно быть, они пошли к маяку.

Ничего из ряда вон не произошло, но сердце сжала тревога. Всему виной предсказание кликуши. Я словно наяву услышала ее голос: «С Иваром сыном Вилфреда будет покончено!».

Не ответив няне, я поспешила к воротам. К счастью, они стояли распахнутыми настежь — возвращались с утренним уловом рыбаки — не пришлось ждать, пока их откроют.

Я выбежала в поле и сразу увидела Ивара с рабыней — две маленькие точки у подножия маяка. Та, что поменьше, играла в опасной близи к обрыву, с каждой секундой подбираясь к пропасти. Та, что побольше, стояла в стороне и наблюдала за тем, как мой сын движется к неминуемой гибели.

— Ивар! — я сорвалась с места.

Так быстро никогда не бегала. Казалось, ноги не касаются земли, а за спиной выросли крылья, несущие меня к сыну. Мальчик не слышал криков — ветер уносил их в противоположную сторону. Он играл у самого обрыва, не обращая внимания на пропасть внизу. Один неверный шаг, и Владыка мертвой воды получит новую жертву.

Первой меня заметила Илва. Страх на ее лице говорил о том, что происходящее не случайность. Кто-то подговорил ее убить моего сына, а точнее позволить ему погибнуть.

Я успела вовремя, подхватила Ивара на руки за мгновение до того, как его ножка соскользнула с обрыва. Вместе мы повалились на землю, и я отползла от края, прижимая сына к себе. Ребенок плакал и вырывался. Мое неожиданное появление напугало его, но лучше так, чем найти малыша внизу с размноженной о камни головой. Задержись я хоть на миг, и все было бы кончено.

К нам подбежала запыхавшаяся няня.

— Как же так! — всплеснула она руками. — Я ведь предупреждала эту дуреху, чтобы не подпускала ребенка к обрыву. Позвольте, я заберу мальчика, миледи.

— Нет, — я сильнее прижала Ивара к себе, и он зарыдал громче.

— Вы пугаете его, миледи, — заметила няня.

Она была права, но потребовалось все мое мужество, чтобы разжать объятия и отпустить сына.

— Возвращайтесь в крепость, и не спускай с него глаз, — я передала Ивара няне. — Сегодня прогулки не будет.

Няня приняла Ивара из моих рук. Ребенок немного успокоился и позволил себя увести.

— А ты останься, — велела Илве, которая сделала шаг в сторону крепости. — Надо поговорить.

Поднявшись на ноги, я отряхнула платье. Илва стояла, обхватив себя за плечи. Маленькая, худая, кожа аж просвечивает. Под глазами круги, ногти синие. Что мне с ней делать? Остатки «прежней меня» вопили — столкни, гадину, в пропасть! Пусть испытает на себе то, что приготовила для Ивара. Но Анна Беляева не могла так поступить с девчонкой. Она, по сути, сама еще ребенок. Глупый и жестокий, но все же ребенок.

— Зачем ты это сделала? — я шагнула к Илве.

Рабыня упрямо поджала губы. Весь ее вид говорил: я не скажу ни слова. Я не выдержала, не совладала с собой, а точнее с «прежней мной». Как это уже бывало при стрессе, инстинкты Алианны взяли верх, и я влепила девушке звонкую пощечину.

Голова Илвы дернулась, из разбитой губы выступила кровь. Девушка тут же разрыдалась, а я испугалась содеянного. Что за дьявол в меня вселился?

— Мне обещали свободу, если мальчик умрет, — сквозь слезы проговорила рабыня.

— Кто? — мне стало дурно.

Она подняла на меня заплаканные глаза, глянуло зло, как маленький волчонок на охотника, убившего его стаю. Илва всех нас ненавидит и есть за что. Мы наблюдали за гибелью корабля и нажились на смерти ее родных. По ее мнению, мы — чудовища.

— Кто?! — повторила, встряхнув девчонку за плечи.

— Торвальд Арвид! — выплюнула она имя мне в лицо.

Не знаю, как сдержалась и не ударила еще раз.

— Лжешь, — отпустив ее, я отступила на шаг.

— Вы спросили, я ответила, — и добавила издевательским тоном: — миледи.

— Зачем это Тору?

— Мне откуда знать? Он обещал свободу в обмен на смерть Ивара. У меня был шанс вернуться домой, — она всхлипнула, — а вы все испортили.

Я испортила? Я могла бы рассказать, как много она испортила! В моей жизни впервые появилась надежда на взаимное чувство. Да, проблем хватало, но я была готова бороться. А Илва своим признанием все разрушила. Как теперь быть? Поверить, что Тор пытался избавиться от Ивара? Это сложно и больно.

Из крепости к нам уже спешили три воина. Еще немного и они будут здесь. Видимо, няня рассказала о случившемся.

— Повторишь при них то же, что сказала мне, — указала я на воинов.

— Нет, — Илва качнула головой. — Я больше слова не скажу. Думаете, я боюсь вас? Может, и боюсь, но его боюсь сильнее. Он превратит мою жизнь в кошмар.

Я отвернулась и уже не слушала болтовню рабыни. Воины развяжут ей язык. Пощечина по сравнению с их методами легкое поглаживание.

— Арестуйте ее, — приказала я незнакомым воинам. — Она пыталась убить моего сына — наследника тойона Вилфреда.

Один из них взял Илву под руку. Его медвежья ладонь накрыла предплечье девушки практически целиком.

Я направилась в крепость, воины шли следом, волоча упирающуюся Илву. Но затем что-то случилось. Девчонка притихла. Мне почудился шепот, а, может, это ветер шелестел в траве.

Резко обернувшись на пятках, я увидела, как Илва, выкрутив руку из захвата, бросилась прочь. Мужчины поспешили за ней, но уступали в скорости ловкой девчонке. Поначалу я решила, что она пытается бежать, но дуреха неслась прямиком к обрыву. Что она делает? Зачем?

— Илва, стой! — только и успела крикнуть.

Девчонка даже не вздрогнула. Раскинув руки, словно птица крылья, она кинулась вниз с обрыва. Все произошло быстро, в полном безмолвии. Илва не кричала, стона и то не издала. Просто рухнула вниз.

Мужчины остановились у края. На негнущихся ногах я подошла к ним и посмотрела вниз на распростертое на камнях тело. Волосы Илвы плыли по воде как водоросли, волны лизали ее тело, окрашиваясь в алый от крови.

— Что ты ей сказал? — спросила у воина, державшего девушку.

— Ничего. Вам послышалось, миледи. Я молчал.

Двое других кивнули, подтверждая его слова, но я не поверила. Теперь девушка уже ни на кого не укажет.

Глава 19. Две матери

Одним из первых, кого увидела, войдя в крепость, был Тор. Не знаю, как сдержалась и не расцарапала ему лицо. После всего, что было, как он мог так поступить со мной? Ответил предательством на предательство? До чего же больно! Глаза щипало от непролитых слез.

А, может, он не виноват? Может, его подставили и оболгали? Тор всегда был добр к Ивару. Или это маскировка?

Следующий на кого подумала — свекровь. Вдруг она замыслила избавиться от Ивара? Но если это так, почему Гунхильда не убила внука, когда мы с Тором были на охоте? Никто бы ей не помешал. Но она по непонятной причине тянула до этого дня. Чего ради? Что-то не складывается.

Гунхильда и Тора-то не сдала за помощь мне на той же охоте. Хотя это был идеальный шанс убрать его, другой вряд ли представится в ближайшее время. Она выступала лишь против меня и то исключительно законными способами — при помощи суда.

Что же делать? Спросить у мужа напрямую? Конечно, он ответит, что непричастен. Но как узнать — правда это или нет? Поверить на слово? Я совсем запуталась… Касайся это только меня, я бы так и поступила — откровенно поговорила с мужем. Но на кону жизнь Ивара. Нельзя полагаться на слова.

Мне хватило выдержки ровно отвечать на вопросы о происшествии, но я умолчала о признании Илвы. Я не могла обвинить Тора при всех. У меня нет доказательств. К тому же если он невиновен, я навсегда испорчу его репутацию. Нет, это только между нами.

Вскоре я попросилась к себе, сославшись на пережитый стресс и желание привести себя в порядок. Мое платье было в земле, в волосах застряла трава. Тор не почуял подвоха. Он остался допрашивать воинов, которые вели Илву. Я догадывалась: ему они скажут то же, что и мне: девчонка вырвалась и бросилась со скалы. Надо будет самой разобраться, кому они служат. Никому кроме себя я в этом деле не доверяла.

Прежде чем подняться в свои покои, я свернула к конюшне, где в это время обычно бывал Никлас. Помня, что ему запрещено общаться со мной, я пряталась в тени и подозвала юношу, когда никто не видел.

Никлас вышел ко мне. Мы скрылись за углом конюшни, и я спросила:

— Никлас, ты помнишь мою новую рабыню?

— Вы пришли поговорить о ней? — разочаровался юноша.

Мне сейчас было не до чужих сердечных страданий, поэтому я строго попросила Никласа ответить на вопрос.

— Ту, молодую? — нахмурился он. — Как ее звали…

— Илва.

— Точно! Я с ней не общался, но видел ее рядом с тойоном, — юноша сам подвел к тому, что я хотела узнать.

— Торвальд говорил с ней?

— Пару раз.

— О чем же?

— Этого не знаю, миледи. О том вам лучше спросить у мужа.

— Ну да.

— А зачем вам это? Что-то стряслось? — поинтересовался Никлас. — У вас платье в грязи и трава в волосах.

— Пустяки, — отмахнулась я. — Скоро сам все узнаешь, — новость о последних событиях пока не добралась до конюшни. Знай Никлас о произошедшем, мог бы солгать, а так выдал Тора с головой. — Мне нужно еще кое-что. Иди за мной.

Я двинулась к центральной площади. Не дойдя, выглянула из-за угла. Тор все еще был там, беседовал с одним из трех воинов, что упустили Илву. Двое других уже ушли.

— Взгляни, — сказала Никласу, — на того мужчину рядом с Торвальдом. Он знаком тебе?

Никлас занял мое место, посмотрел, а затем произнес:

— Это Стиг. Он пришел с нами.

— Он — один из наемников Тора? — уточнила я.

— Верно.

— Почему я не видела его за столом мужа?

— Стол маленький, а воинов с тойоном Торвальдом пришло много. Все не поместятся. За тем столом сидят лишь приближенные.

— Вот оно что, — пробормотала я. — Спасибо, Никлас, можешь идти.

Юноша оставил меня, а я словно вросла ногами в землю. Никак не могла сделать шаг. Все нити вели к одному человеку, и это разрывало мне сердце.

Позже я подловила Расмуса, воина который учил меня верховой езде, когда Тор был занят, и показала ему Стига. Расмус подтвердил слова Никласа. Стиг действительно был из числа наемников мужа.

Торвальд общался с Илвой. Это плохо. Вот она — первая улика против него. Раньше он не проявлял интереса к моим рабыням и уж точно не заговаривал с ними. Вторая улика — воины, упустившие Илву, его наемники. Это и вовсе ужасно.

Зачем же он спас меня? Как там Тор говорил — если кто-то и отнимет твою жизнь, то только я. Я нужна ему живой, чтобы он в полной мере насладился моими страданиями?

С чего я решила, что наши отношения изменились? Он всего лишь поцеловал меня, прочее я придумала сама. Вдруг все было притворством, чтобы усыпить мою бдительность? Я не верила, не хотела верить, но забыть о словах Илвы означало рискнуть сыном.

Торвальд не должен догадаться, что Илва мне все рассказала. Пусть думает, что она унесла тайну с собой в могилу. Я буду вести себя с мужем как ни в чем не бывало. Сделаю вид, что между нами все по-прежнему. А что дальше? Снова вернуться к идее побега? Ведь здесь, в крепости Арвид я лишусь сына, и не имеет значения, кто будет повинен в его смерти. Оставаться, надеясь, что муж ни при чем, слишком опасно. Как же поступить?! Я чувствовала, что схожу с ума. Тону в кошмаре, в который превратилась моя жизнь, и некому бросить спасательный круг.

Из конюшен я отправилась в детскую, убедиться, что с сыном все хорошо. Ушла оттуда спустя несколько часов и то потому, что няня настояла — Ивар готовился к дневному сну. Наконец, я добралась до своих покоев и привела себя в порядок. А потом зашел муж.

Быть милой с тем, кто возможно едва не убил твоего единственного ребенка, сложная задача. Я притворялась изо всех сил, но справилась из рук вон плохо. Мужчина быстро почуял подвох.

— Что происходит, Алианна? — спросил он, когда я, сославшись на необходимость закончить вышивку, отказалась пересесть ближе к нему.

— Ничего, — пожала плечами. — Сложный выдался день. Я перенервничала и у меня разболелась голова.

Излюбленная отговорка всех жен — головная боль — сработала. К тому же голова болела на самом деле. Так много как сегодня я еще никогда в жизни не думала. При этом в мыслях был сплошной сумбур.

Тор проникся ко мне сочувствием, но просто оставить меня в покое он, конечно, не мог.

— Эта рабыня, — произнес мужчина задумчиво. — Илва.

— Верно, — пробормотала я, пытаясь не думать о распростертом на камнях теле. Надо же он помнит ее имя.

— Она что-нибудь сказала тебе? Объяснила как-то свой поступок?

Тор смотрел на меня, не мигая, в ожидании ответа. Он же не думает, что я выложу все как на духу? Я не настолько наивна.

— Она лишь глупая девчонка, не доглядела, а со скалы бросилась в страхе перед наказанием.

— Вот как. Воины сказали то же самое, — глаза Тора сузились. На секунду почудилось, сейчас он назовет меня наглой лгуньей, но обошлось. Взор мужчины потеплел, и он произнес: — Тебе надо отдохнуть. Сегодня я буду ночевать у себя.

Я согласилась, что так будет лучше, изо всех сил скрывая облегчение. При мысли, что придется делить с Тором ложе, меня трясло. Если он коснется меня, я закричу.

Но прежде чем уйти, муж приблизился ко мне. Я запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. Чего он хочет? Вдруг сообразила: поцелуй. Он собирается меня поцеловать! От паники перехватило дыхание. Сердце заметалось, словно искало выход из грудной клетки.

Только бы не выдать истинных эмоций. Тор не должен почувствовать мой страх. Когда губы мужа накрыли мои, я зажмурилась и постаралась расслабиться.

В тот вечер я выяснила главное о себе, а заодно об Алианне — я, прежде всего, мать, а уже потом женщина. Я не могу желать предполагаемого убийцу сына. Мои чувства к Тору не исчезли, но оказались глубоко захоронены под недоверием и материнским инстинктом.

— Ты уверена, что все в порядке? — прервав поцелуй, Тор заглянул мне в глаза в поисках ответа.

— Конечно, — я выдавила из себя вымученную улыбку. — Просто головная боль, ничего больше.

Он нахмурился. Объяснение его не удовлетворило, но настаивать Тор не стал:

— Мне жаль, что наши отношения начались с неприятностей.

— Мне тоже, — сказала, пряча глаза. Как сильно хотелось верить ему! Но я не могла позволить себе такой роскоши.

Мужчина ушел, и мне стало легче дышать. Вместе с тем в мыслях образовалась кристальная ясность. Я, наконец, поняла, как поступить. Сейчас главное — увезти Ивара в безопасное место, к дедушке и бабушке. Убедившись, что ему ничего не угрожает, я вернусь и поговорю с Тором откровенно. Даже если он виновен, Ивару это уже не повредит.

А пока надо избегать мужа, не то он обо всем догадается. Отложив вышивку, я задумалась: как именно? Завтра скажу, что у меня начались женские дни. Неделю выиграю, в большее он вряд ли поверит. Значит, на все про все у меня неделя.

Тщательно заперев дверь, я вскрыла тайник и вытащила оттуда украшения. До глубокой ночи вынимала камни из гнезд. В результате у меня образовалась горсть драгоценных камней, которую я ссыпала в мешочек.

На лошади я держусь сносно, только одной в незнакомые земли лучше не соваться. Нужен попутчик. Но прежде следует придумать, как незаметно выбраться из крепости через единственные, охраняемые днем и ночью ворота. Вся надежда на запасной ход или тайный лаз. Надо поспрашивать на этот счет.

Утром я обратилась с этим вопросом к Руне, но она не смогла помочь. Она не слышала ни о каком запасном ходе. Но я не унывала. Руна всего-навсего рабыня. Подобную информацию наверняка держат в секрете. Она не для ушей невольников, которые спят и видят, как сбежать из крепости.

С момента происшествия все свободное время я проводила с Иваром: купала его, кормила, предварительно пробуя еду на яд. Няня только головой качала. Я превратилась в сумасшедшую мамашу, но ничего не могла с собой поделать. Слова кликуши звучали набатом в ушах.

Новость о корабле, появившемся на горизонте, застала меня в детской. Люди буквально сошли с ума, точно звери, учуявшие кровь. Острее всего реагировала Гунхильда. Даже потребовала созвать внеочередное заседание мирного совета.

Как матери тойона ей не отказали, и после обеда началось заседание. Тор и я тоже присутствовали. Он как глава крепости, а я скорее из любопытства, так как право голоса все равно не имею.

— Что такое неотложное ты хотела обсудить на совете, Гунхильда? — спросил главный старец.

— Корабль, приближающийся к нашему берегу, — произнесла свекровь. — На нем плывет мой младший сын — Давен Арвид.

Ого! Я и забыла, что Гунхильда в день приезда в крепость Тора упоминала троих сыновей. Меня тогда судили, было до нюансов.

— Необходимо зажечь маяк, — заявила свекровь, — чтобы корабль не разбился о скалы.

— Тебе известно, что маяк не зажигали сто лет, — вмешался Тор. — Да и откуда нам знать, что на корабле действительно Давен?

— У меня есть письмо от Давена, где он сообщает о приезде.

— Позволь взглянуть, — Тор вырвал письмо из рук матери. — Оно написано за неделю до смерти Вилфреда. Давену не было смысла возвращаться в крепость, пока Вил жив. Ведь он изгнал его. Или он знал, что старший брат умрет?

— Не перекладывай с больной головы на здоровую, — Гунхильда отобрала письмо. — Давена не было поблизости, когда Вилфред погиб. Все в курсе, кто виновен в его гибели.

— Ты опять за старое, — нахмурился Тор.

— Я лишь прошу зажечь маяк, — свекровь повернулась к старцам. С сыном разговор не клеился. — Сюда плывет Арвид. Нельзя допустить его гибель.

— Мой младший брат знает правила, — Тор тоже обратился к совету. — Маяк не зажигают. Никогда. Владыка мертвой воды этого не простит. Если к нам и правда направляется Давен, он отправится в ближайший порт, а уже оттуда на лошадях доберется в крепость.

— Мудрое замечание, — кивнул один из старцев, но Гунхильда так на него глянула, что он закашлялся.

— Сердце моего старшего сына — Вилфреда — было из железа, — произнесла свекровь. — Крепкое в бою, оно плавилось при виде женщин, как железо плавится от огня. Все говорят, что у моего среднего сына золотое сердце. Оно красиво, его свет способен затмить взор, но оно также мягко как этот металл. И только сердце моего младшего сына — Давена — из камня, на котором стоит эта крепость. Оно также твердо и непоколебимо. Он верный сын рода Арвид и достоин того, чтобы ради него зажгли маяк.

У мамы есть любимчик, хмыкнула я. Любопытное открытие. Еще бы знать, чем оно обернется для меня. Пока, похоже, что Гунхильда просто хочет спасти сына. Ее желание можно понять.

— Если богам будет угодно, чтобы Давен жил, они не дадут ему погибнуть, — произнес главный старец. На него Гунхильда не осмелилась смотреть так же, как на его коллегу ниже рангом.

— Боги любят шутить и испытывать нас, — возразила она.

— Наш тойон по закону — Торвальд, — главный старец был непреклонен. — Он муж вдовы бывшего тойона и регент при его наследнике. Мы все обязаны слушаться его приказов. Никто не смеет их оспаривать. Даже мать и младший брат. А посему маяк зажжен не будет. Как верно заметил тойон, — старец нарочно лишний раз подчеркнул статус Тора, — Давен знает и чтит наши законы. В противном случае он не Арвид.

На этом заседание совета закончилось. Гунхильда выглядела разбитой. Я не видела содержания ее переписки с сыном, не удивлюсь, если она пообещала, что маяк будет зажжен. Она бы добилась этого, не будь здесь Торвальда. Сейчас же Давен плыл к неминуемой гибели. Предсказания кликуши начали сбываться. Корабль — первый вестник.

Как мать я понимала горе Гунхильды и сочувствовала ей, а потому не могла не поддержать.

— Это будет братоубийство, — сказала свекровь. — Я лишусь еще одного сына. Корабль Давена разобьется о скалы.

— Вы рано отчаиваетесь. Как же хваленая стойкость Арвидов? Вы не тонете в море, Владыка мертвой воды на вашей стороне.

— Давен давно не был на родной земле и не приносил Владыке плату. Он может его не признать.

За время совета Гунхильда словно постарела лет на двадцать. Теперь ей можно было дать не меньше восьмидесяти, а то и все девяносто. Лицо посерело и сморщилось, глаза впали, а вены проступили синими дорожками на коже.

— Мне жаль, что так вышло, — искренне произнесла я.

— Благодарю, — кивнула свекровь. — Но есть шанс все исправить, — она сжала мои запястья чуть ли не до хруста. — Надо только зажечь маяк, но мои руки и ноги слишком слабы. Из-за проклятого возраста мне не подняться на скалу. Но ты в состоянии это сделать.

— Что? — я с трудом осознавала, что мне предлагают.

— На что бы ты пошла, будь твой сын в опасности?

— На все, что потребуется ради его спасения, — как обычно не задумываясь, ответила я.

— И я тоже. Помоги, зажги маяк, не дай Тору убить брата.

— Почему я?

— Ни один житель крепости не рискнет выступить против Владыки мертвой воды. Даже верные мне люди могут лишь оказать помощь, но лично никто не зажжет огонь. А ты не Арвид. У тебя нет страха перед Владыкой. Мне не к кому обратиться кроме тебя.

Я покачала головой. Смерти Давену не желала, но пойти на поводу у Гунхильды я не готова.

— Простите, — я попятилась от свекрови, — я не могу вам помочь.

И все же ее слова запали мне в душу. Особенно про братоубийство. Никак не получилось отмахнуться от них. Неужели Тор допустит гибель Давена?

Догнав мужа в коридоре, я спросила:

— Что если на корабле действительно твой брат? Ты дашь ему умереть?

— Будь я уверен, что это Давен, сам бы зажег маяк, — ответил Тор. — Но риск слишком велик. Гнев Владыки мертвой воды может погубить крепость. Арвидам он не простит зажжение маяка. Разве что это сделает чужак.

— Я могу пойти на это. Я — не Арвид.

— Не вздумай. Ты сорвешься и погибнешь.

— Но вдруг там и правда твой брат?

— Будем надеяться, он не сунется к берегу.

— А если все-таки сунется? — настаивала я.

Тор помрачнел, но ничего не сказал. Он переживал за брата, но и за крепость тоже. Страх перед Владыкой и ответственность за жителей сковывали его похлеще кандалов. Он разрывался между братом и крепостью. Торвальд Арвид был из тех, кто способен пожертвовать малым ради общего блага. Даже если это малое — его собственный брат.

Оставив Тора, я направилась на поиски Гунхильды. Не позволю мужу взять на душу такой грех — убийство брата. Я спасу мужа и покончу с мародерством. Сейчас самое время для перемен. Второй раз такой шанс вряд ли выпадет.

Свекровь я нашла на стене. Она стояла и смотрела на море.

— Я согласна, — приблизившись, сказала ей. — Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я спасу вашего сына, а вы — моего.

— Но как?

— Нам с Иваром надо уехать из крепости. Здесь он никогда не будет в безопасности.

Свекровь кивнула:

— Зажги маяк, и я сделаю все, что потребуется. Ты знаешь, я не желаю Ивару зла. Я позабочусь обо всем: помогу вам выбраться из крепости, дам провожатого, чтобы с вами ничего не случилось в пути. Только спаси Давена.

О таком союзнике могла лишь мечтать. Гунхильда предлагала все то, чего мне не хватало для отъезда, но довериться свекрови страшно. Я не меньше чем Тора подозревала ее в покушении на Ивара, хоть она и утверждала, что любит внука. Значит, придется позаботиться о своей безопасности.

— Не боитесь гнева Владыки? — спросила я.

Гунхильда повела плечами:

— Всю свою жизнь я кормила это прожорливое чудовище. Пришло время положить этому конец.

Вот здесь я была с ней согласна на все сто.

— Что мне грозит за то, что я зажгу маяк и нарушу заветы предков?

Гунхильда ответила правдиво:

— За это тебя отдадут Владыке мертвой воды. Но прежде чем это случится, я позабочусь, чтобы вы с Иваром покинули крепость.

— Уверены, что вы не сдадите меня. Быть может, это вы пытались убить Ивара.

— Нам обеим придется довериться друг другу. Если спасешь моего сына, я сделаю все, чтобы спасти твоего. Он все-таки мой внук.

— И вам выгодно, чтобы я была подальше отсюда.

— И это тоже.

Именно ее откровенность убедила меня, что надо соглашаться. Попытайся она юлить, я бы отказалась.

Мы с Гунхильдой заключили сделку. Несмотря на прошлые разногласия, мы нашли общий язык. Две матери всегда поймут друг друга. Так случилось у нас. Этой ночью, когда корабль Давена приблизится к берегу, я зажгу маяк, чтобы он указал путь младшему сыну рода Арвид. Надеюсь, я справлюсь и не сорвусь со скалы, как влюбленная девушка из печальной сказки Руны.

Но прежде нужно обезопасить себя, сделав так, чтобы у свекрови не было шанса меня предать. Соглашение соглашением, но я ей не доверяю.

Глава 20. Маяк

Вернувшись к себе, я попросила Руну принести бумагу и чернила. Писать на новом языке, да еще используя непривычные пишущие принадлежности, было сложно. Я несколько раз начинала письмо, а затем комкала. Наконец, послание было готово. Запечатав, я протянула его Руне.

— Слушай внимательно, — сказала рабыне. — Если я пропаду, отдай это письмо главе мирного совета. Сделаешь это для меня?

Руна, взяв письмо, спрятала его в вырез платья:

— Не сомневайся во мне, миледи. Вы — добрая и справедливая хозяйка. Для вас я готова на все.

Я видела по глазам женщины, что на этот раз она не лжет. Если прежде она притворялась, то теперь искренне была рада служить мне. Ей можно доверять.

Как мы договорились с Гунхильдой, после ужина я отправилась не к себе, а на задний двор. Увы, тайного хода, как надеялась, в крепости нет. Точнее он ведет в море и мне не подходит. Все это я узнала из объяснений свекрови. Ворота — единственный путь на волю.

— Но как я выйду из крепости? — поинтересовалась я.

— На воротах дежурит мой человек. Он тебя выпустит.

— Как удобно, — пробормотала я, а потом спросила то, что волновало меня с самого начала: — Как зажечь маяк? Там есть что поджигать?

— Разумеется, — кивнула свекровь. — Мы поддерживаем маяк в идеальном состоянии.

— Но зачем? — поразилась я.

— Чтобы его в любой момент можно было зажечь.

— Это я поняла. Мне не ясно, зачем вы это делаете, если закон запрещает его зажигать.

— Мы ждем возвращение подлинного наследника короля, — пояснила свекровь. — Как его подданные мы обязаны осветить ему путь.

Я только глаза закатила. Даже не стану спрашивать, как они узнают, что на корабле плывет именно наследник короля. Будем считать, это такая традиция — держать маяк исправным. Ну, не любят местные, когда вещи приходят в упадок.

Мы подошли к воротам, и в небе сверкнула первая молния. Я поправила капюшон на голове, скрывающий лицо. Никто не узнает меня, даже помощник Гунхильды.

С погодой не повезло. Чуть только к берегу подплывал корабль, как сразу намечался шторм. После такого впору поверить в магию Владыки мертвой воды и в то, что он играет на стороне Арвидов.

Пока дождь лишь слегка накрапывал, но скоро польет сплошной стеной. Мне следует поторопиться, если не хочу карабкаться на скалу под ливнем. Камень и без того скользкий.

Напоследок я сказала свекрови:

— Не вздумайте меня обмануть. Если со мной что-то случится, глава мирного совета узнает, что я зажгла маяк по вашей указке. Мне будет уже все равно, а вас казнят.

— Другого я от тебя не ожидала. Ты всегда просчитываешь ходы наперед, Алианна, — кивнула Гунхильда. — Не переживай, я не подведу.

Для меня открыли боковую дверцу в воротах. Она предназначалась для припозднившихся дозорных. Как Гунхильда и обещала, проблем не возникло.

Напоследок свекровь вручила мне запечатанный кувшин с маслом, чтобы легче было зажечь огонь, и осенила меня каким-то знаком. На удачу, как она пояснила. Что-то подсказывало, волновалась она больше за сына, чем за меня. Но раз его жизнь зависит от моей, то обо мне в порядке исключения тоже беспокоились.

На то, чтобы добраться до скалы, мне дали десять минут. Столько человек Гунхильды будет отвлекать дозорных на стене. Пришлось бежать со всех ног, не обращая внимания на хлещущий в лицо дождь, и ветер, пытающийся сорвать с меня плащ. Капюшон слетел с головы практически сразу. Волосы намокли, и тяжелая коса нет-нет да хлестала меня по щекам.

И все же я успела. Вовремя добралась до скалы и спряталась за нее от дозорных. Я поняла это по отсутствию тревоги. Впереди ждало испытание посерьезнее — подъем к маяку. Тут мне помогла рассказанная Руной история. На первый взгляд в исключительно романтическом предании о дочери тойона содержалась важная информация — с какой стороны лучше подниматься на маяк. На мою удачу — с той, что не видна из крепости.

Цепляясь за острые выступы, я обдирала ладони в кровь. Когда начнут искать того, кто зажег маяк, мне достаточно будет показать руки, чтобы меня признали виновной.

Ноги соскальзывали с камня, кувшин мешался, и я пару раз чуть не рухнула в пропасть, удержавшись лишь чудом. Мало того, что скалолазание не мое, так еще одежда неподходящая. Юбка лезла между бедер, запутывалась вокруг голеней, не позволяя высоко задрать ногу. Плащ вел себя не лучше, и я, развязав тесемки, скинула его. Ветер тут же подхватил плащ и унес. Жаль с юбкой нельзя поступить также. Раздеваться, вися на скале в шторм, не очень-то удобно.

Вперед и вверх меня толкали даже не мышцы, не физическое усилие, а духовное убеждение, что этим спасаю сына. Моя неудача обернется смертью Ивара. У меня нет права проиграть, я обязана справиться.

Стискивая зубы, почти ничего не видя из-за дождя, поднимая на скалу не только себя, но и проклятый кувшин, а также мокрую, потяжелевшею от влаги одежду, я все-таки достигла цели. Втащив себя на последний уступ, повалилась на спину и какое-то время лежала, глядя в небо.

Казалось, сейчас не ночь, а просто пасмурный день. Все из-за молний. Они били часто, почти без перерыва. Гром гремел, не переставая. Сквозь него доносились отдаленные крики людей. Мужчины вышли на охоту, а значит корабль близко. Мне следует поторопиться.

До двери я ползла на четвереньках, опасаясь вставать в полный рост, чтобы меня не снесло порывом ветра и не заметили дозорные. Все равно одежда безнадежно испорчена, да и я изрядно потрепана.

Внутри было холодно, но хотя бы не дуло, и дождя нет. Уже кое-что. По винтовой лестнице поднялась на самый верх башни. По сути, в маяке было всего два помещения. Небольшой зал внизу у входа. Пустой. И верхний этаж с огромными обзорными окнами и каменной чашей для огня по центру.

В чаше лежали сухие дрова, хворост, мох — все, что необходимо для хорошего костра. Чего здесь не хватало, так это зажигалки. Только сейчас до меня дошло, что мне нечем зажечь огонь. Все усилия были напрасны. Корабль затонет, а мой сын умрет.

Анна Беляева запаниковала. Она была готова сесть на пол, обхватить колени руками и разрыдаться, признавая свое поражение. Но Алианна не из тех, кто ноет, если что-то не получается с первого раза. У этой средневековой женщины внутри несгибаемый стержень. Родись она мужчиной, за ней бы пошли воины. Может, она не была образцом для подражания, но у кого нет недостатков?

Нет, сдаваться рано — говорила во мне кровь Алианны. Я оглянулась в поисках хоть чего-нибудь. Почему не попробовать выжечь искры с помощью камня? Его навалом кругом. Вся башня — пол, стены, потолок — из него. Найти обломок не составило труда.

Щедро полив дрова маслом, я приступила к задаче посложнее — высечь искру, чиркая камнем о камень, чтобы поджечь с ее помощью хотя бы мох. Чисто теоретически я знала, что это возможно. Но знать и сделать — разные вещи.

Запястье ныло, так долго я чиркала. Звук удара камня о камень отражался от стен и разносился по башне. Хорошо, гром его заглушал, а то меня услышали бы даже с берега.

Пару раз появлялось что-то вроде искры, но ее не хватало на розжиг. Лишь через четверть часа, когда я была близка к отчаянию, что-то вышло — мох задымился. Огня не было, но я усердно дула на мох, пытаясь его воспламенить.

Получилось! Я чуть в пляс от радости не пустилась, но вспомнила, что это только начало. И все же дальше дело пошло легче: от мха загорелся хворост, а тот в свою очередь поджег дрова. Вскоре в маяке стало жарко. Я согрелась, а от одежды шел пар — она и волосы быстро сохли.

Подойдя к одному из окон, вгляделась в море. Корабль уже близко к берегу. Еще бы немного и разбился, но теперь ему ничто не угрожает. Свет поможет ему. Особенность маяка Арвидов в том, что он четко указывает на свободное от скал место. Ориентируясь на свет, можно без потерь проплыть между скалами и невредимым встать у берега. Без маяка это сделать нереально.

Лодки мародеров уже качались на волнах. Я не видела лиц мужчин, но была уверена, что все они повернуты к маяку, который горел впервые за сто лет.

Спуск обычно легче подъема, но не в этот раз. Убедившись, что огонь в ближайшее время не потухнет, я покинула маяк и еще долго ползла вниз со скалы. Вернуться в крепость через поле не пыталась. Сейчас все взгляды прикованы к нему. Чуть выйду из-за скалы, меня тут же заметят. А я надеялась скрыть тот факт, что горящий маяк моих рук дело.

Как мы договорились с Гунхильдой, я спустилась к берегу дальше по склону. Там меня ждал человек в лодке. Его лицо скрывал капюшон плаща, и я тут же подумала о своем. Повезет, если ветер унес его далеко. Если нет, то я попала.

Решив не паниковать раньше времени, залезла в лодку, и мужчина тут же отчалил. Вот сейчас пригодится запасной водный проход в башню. Именно к нему мы направлялись.

То, что Гунхильда не обманула и прислала человека на лодке, говорило в ее пользу. Она могла бросить меня, но не стала этого делать. Уж точно не из любви ко мне. Побоялась, что письмо попадет к главному старцу? Может, и так.

Нас подбрасывало и кидало в стороны, но лодка упрямо держала курс, а мужчина молча работал веслами. Вцепившись в борт, я боролось с приступами морской болезни. В такой болтанке она начнется даже у моряка с сорокалетним стажем.

За всю дорогу мы не обмолвились ни словом. Мужчина хранил свое инкогнито, а мне было не до общения.

Зеленая и слабая, как после продолжительной болезни, я выбралась из лодки, доставившей меня прямиком под стены крепости. Оттуда по лестнице поднялась в жилые помещения. Сейчас они пустовали — все ушли смотреть на корабль, как и в прошлый раз.

У себя в комнате я быстро ополоснулась прохладной водой и переоделась в чистое. Руну на помощь не звала. По моему виду она тут же все поймет. От одежды пахло костром, и я спрятала ее под кровать. Позже избавлюсь. А сейчас скорее на стену, пока мое отсутствие не заметили.

Гунхильда обещала прикрыть — делать вид, что говорит со мной, тем самым обеспечивая мне алиби. В той толчее, что обычно бывает на стене во время охоты за сокровищами, это сработает. Но скоро начнется разбирательство, кто зажег маяк. К этому моменту я обязана быть на стене лично и плевать, что едва стою на ногах от усталости.

Вскоре я заняла место подле Гунхильды.

— Что я пропустила? — шепнула на ухо свекрови.

Та улыбнулась, выражая похвалу за отлично проделанную работу.

— Корабль причалил, — ответила она. — Давен и его люди сошли на берег. Скоро они будут здесь.

— А как наши лодки? — я волновалась за Тора.

— Они в порядке. Тоже пристали к берегу, мужчины встречают гостей. Теперь, когда стало ясно, что это Давен, никто не причинит ему вреда. Надеюсь, и ты не станешь.

— Зачем мне вредить Давену? — удивилась я.

В ответ Гунхильда лишь усмехнулась. Это еще что за намеки?

— Что говорят по поводу маяка? — сменила я тему.

— Говорят, что того, кто его зажег, ждет лютая и долгая смерть, — Гунхильда посмотрела на меня.

В ее зрачках отражался свет маяка, почудилось, они кровожадно светятся. Меня передернуло от этого видения.

— Надеюсь, вы сдержите слово, — пробормотала я.

Она глянула свысока:

— Я всегда выполняю свои обещания.

Прямо от сердца отлегло. Теперь главное не попасть под подозрение.

Глава 21. Деверь

Гунхильда вскоре покинула меня. Она торопилась к сыну. Я видела: эта встреча принесет ей радость.

С берега по каменной тропе поднимались воины крепости и вновь прибывшие. Я не желала видеться ни с теми, ни с другими, поэтому ушла к себе. Там первым делом сожгла платье, в котором ходила к маяку. Когда ткань сгорела, позвала Руну и попросила вернуть мне письмо.

— Вот оно, миледи Анна, — рабыня вытащила письмо из выреза платья. — Я держала его при себе.

— Спасибо, — поблагодарила я и бросила бумагу в огонь. Нужда в нем отпала, оно даже стало опасно. Гунхильда так и так не осмелится указать на меня, ведь я не стану молчать о ее участии.

Я велела Руне принести воды для мытья. От меня пахло костром, особенно от волос. Это надо срочно исправить.

— Как там гости? — спросила, намыливая голову.

— Устали с дороги, миледи, — ответила Руна. — Их разместили по комнатам.

— Ты видела Давена? — меня интересовал деверь.

— О да, миледи!

Показалось или Руна, в самом деле, покраснела? Что ж, там за младший сын такой…

— И как он тебе? — уточнила осторожно.

— Он приехал с женой, — насупилась она. — Очень красивая дама.

— Вот оно что, — пробормотала я. — А дети с ними были?

— Нет, миледи. Кажется, у них нет детей.

Сама не знаю, зачем спросила о детях. Просто хотела убедиться, что Ивар — единственный внук Гунхильды.

— Завтра будет праздник в честь гостей, — добавила Руна.

— Тогда и познакомлюсь с деверем, — заключила я.

После мытья устроилась у камина, сушить волосы. Руна ходила туда-сюда, выливала воду из деревянной ванной. Я привыкла к хлопающей двери и на очередное «бум» не обернулась. В результате чуть не умерла от испуга, когда ладони мужа легли мне на плечи.

— Как прошел твой день, Алианна? — спросил Тор, наклоняясь и целуя меня в макушку.

— В праздности.

Он не выпрямился, а принюхался к моим волосам. Запах костра не так-то легко отбить, хоть я и бросала в воду пахучие травы.

— Почему от твоих волос пахнет дымом? — подтверждая худшие опасения, поинтересовался Тор.

— Я озябла и сидела у камина. Близко-близко. Сушила волосы над огнем, — я действительно максимально придвинула кресло к камину.

Израненные ладони прятала в складках платья, но Тор все равно заметил.

— Где ты поранилась?

— Споткнулась на лестнице и упала, — прошептала я. Отговорка так себе, но другой у меня нет.

Руки Тора с плеч переместились на основание шеи, пальцы легли на ключицы. Он не давил, но я чувствовала себя как в тисках.

— Не вздумай лгать, — шепнул муж мне на ухо. Он не добавил «иначе сверну тебе шею», это было ясно без слов.

— И мысли такой не было, — пробормотала я, не мигая глядя в огонь.

— Хорошо, — пальцы Тора на моей шее расслабились.

Я поморщилась от досады. Повезло, он стоял за моей спиной и не видел. Приходилось постоянно напоминать себе, что имею дело с возможным убийцей Ивара. Я повторяла это про себя снова и снова. Но глупое сердце выстукивало барабанную дробь из-за близости мужа, и я повела плечами, сбрасывая его руки.

Тор воспринял это как приглашение и устроился в соседнем кресле, лицом ко мне. Теперь я еще и видела его. От этого стало только хуже. Никогда бы не подумала, что можно испытывать симпатию к врагу. Но вот, поди ж ты, я плавилась от взгляда мужа, одновременно с этим продолжая его опасаться. Эта гремучая смесь эмоций выматывала.

— Ты знаешь, — сказал Тор, — я рад, что нашелся смельчак, который зажег маяк. Я не верил, что на корабле Давен. Не думал, что он решится на такой отчаянный поступок. И все же это оказался он. Я чуть не убил брата.

— Что ж, поблагодарим того, кто уберег тебя от этой участи, — я немного воспрянула духом. Мои усилия были не напрасны, а главное Тор показал себя с хорошей стороны. Я переживала, что он задумал утопить Давена.

— Поблагодарим. Только лучше ему оставаться неузнанным, — заметил Тор. Почудилось, он в курсе, что это я зажгла маяк и велит молчать об этом. — Но я также зол, что моего приказа ослушались. Надеюсь, впредь это не повторится, иначе я буду вынужден принять меры.

Я кивнула. Предупреждение относилось ко мне.

Этот разговор воодушевил меня, и я решила дать нам шанс. Быть может, все обойдется.

— Я хочу навестить родителей, — сказала. — Вместе с Иваром.

— Не сейчас, — покачал головой Тор.

— Но я боюсь пророчества. Ивару здесь опасно.

— Это был несчастный случай.

— А вдруг нет?

— Если ты так волнуешься за сына, я приставлю к нему воинов для охраны.

Увы, такой вариант меня не устраивал. Воинов можно подкупить. Я не доверяла им после того, как они упустили Илву. А ведь это были люди Тора. И для охраны Ивара он тоже поставит кого-то из своих.

— Сейчас я не могу уехать, — объяснил муж. — Только что вернулся Давен, был зажжен маяк. Еще неизвестно, как на это отреагирует Владыка мертвой воды. Я нужен в крепости.

— Тебе не обязательно ехать. Выдели нам с Иваром охрану, мы доберемся сами.

— Одну я тебя не отпущу.

— Но…

— Довольно, — перебил Тор. — Без меня ты никуда не поедешь. Ни сейчас, ни впредь. Ты принадлежишь мне, сама признала, а место жены рядом с мужем.

Я вздохнула. Его не переубедить. Слишком силен в Торе инстинкт собственника. Или же он рассчитывает закончить начатое и убить Ивара. Мне не нравилось об этом думать, но ради сына приходилось.

Тор сменил тему:

— Ты стала другой. Совсем не та, что прежде.

— Как это?

— Ты говоришь иначе, двигаешь иначе, у тебя новые привычки. Например, раньше ты не кусала губ, — он протянул руку и провел пальцем по моей нижней губе.

Я напряглась. Он так хорошо знает Алианну, что в состоянии заметить столь незначительные перемены в поведении. Только этого не хватало.

— Брак меняет женщин, — брякнула первое, что пришло в голову. — К тому же мы не виделись четыре года. За это время многое случилось.

Мужчина кивнул, принимая объяснение.

— Я знаю, с Вилом не было легко. Он походил на отца. Был, что называется, его копией.

Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

— Когда ты ушла к нему, я ничего тебе не сказал, — произнес, между тем, Тор. — Думал, это будет тебе уроком. Но потом пожалел. Быть может, правда удержала бы тебя от ошибки.

Я молчала. Слово, сказанное невпопад, может меня изобличить. На мою удачу Тор истолковал молчание, как нежелание говорить о неприятном.

— Помню, отец изменял матери, — мужчина покосился на меня. — И бил. Ей тяжело дался этот брак. Наверное, поэтому она холодна с нами — его сыновьями. Я видел: она вздохнула с облегчением, когда отца не стало.

Наконец я начала понимать. Тор намекал на то, что Вил бил меня. Точно он не знал, но подозревал. Я тоже была не в курсе, но не похоже, что «прежняя я» тосковала по мужу. Если ее любовь к сыну я ощущала, то на имя «Вилфред» ничего внутри меня не отзывалось.

— Прости, что завел этот разговор, — видя мое замешательство, произнес Тор. — Я лишь хотел, чтобы ты знала: я тебя не осуждаю.

С губ почти сорвался вопрос: о чем ты? Но в последнее мгновение я прикусила язык, а все потому, что до меня дошло: Торвальд считает — это я убила Вилфреда. Но это неправда! Или…

— Я кое-что принес, — Тор снял с пояса кинжал. — Времена нынче неспокойные, пусть он будет у тебя.

Я потянулась забрать кинжал — средство самозащиты всегда пригодится, но так и не дотронулась до рукояти, узнав то самое оружие, которым зарезали Вилфреда.

— Ты взял его из казны? Зачем? — поразилась я.

— Он твой, — голос мужа звучал ровно. — Мой подарок на помолвку. Забыла?

Я ухватилась за подлокотник кресла, так сильно закружилась голова. Тор все это время знал, что Вил заколот моим кинжалом, но промолчал об этом на суде. Теперь понятно, почему он считает меня виновной в убийстве брата. Кто-то все очень тщательно продумал. Настолько, что даже воспользовался моим кинжалом.

— Давай, — я забрала кинжал у мужа и прикрепила к поясу. Мой так мой. А потом добавила: — Сегодня тебе лучше спать у себя. У меня женские дни.

Тор помрачнел. Неужели из-за отказа?

Наклонившись вперед, муж прижал ладонь к моему животу:

— Жаль, я надеялся, ты понесла. Но ничего, еще родишь мне наследника.

При слове «наследник» меня будто холодной водой окатили. Что у Тора наследовать? Крепость? Так она отойдет Ивару. Или он, в самом деле, рассчитывает уничтожить сына Вила, чтобы его собственный однажды получил все? Не признание ли в покушение на Ивара я только что услышала?

Перед уходом муж поцеловал меня в висок. Едва дверь закрылась за ним, я заплакала. Даже в первые дни в новом мире я не чувствовала себя такой беспомощной и одинокой.

Вскоре я познакомилась с вновь прибывшими. Началось с того, что в коридоре столкнулась с миловидной девушкой примерно моих лет. По наряду и обилию колец на пальцах сделала вывод, что передо мной благородная дама. Прежде в крепости я ее не встречала.

— Вы жена моего деверя Давена Арвида? — спросила я, поздоровавшись.

— Все верно, — кивнула она надменно. — Мое имя Литиция.

Сноха меня сразу насторожила. Что-то было не так. Слишком много в ней спеси.

Мы не успели перекинуться и парой слов, как к нам подошел мужчина лет двадцати пяти. Высокий, светловолосый, с глазами зелеными точно ухоженный газон в летнюю пору. Настоящий красавец и сердцеед. Его внешность столь разительно отличалась от внешности жителей крепости и представителей рода Арвид, что я не сразу сообразила, кто передо мной.

— Алианна, — улыбнулся он мне как старой знакомой, и я насторожилась. — Счастлив снова видеть тебя. Слышал ты теперь жена моего среднего брата. Если что-то попадет в твои коготки, ты это уже не упустишь, верно?

При словосочетании «средний брат» меня осенило: это же Давен Арвид! Но почему, черт возьми, он внешне так отличается от братьев?

Отвечая на приветствие деверя, я мысленно складывала два и два. Муж ни во что не ставил Гунхильду, избивал. Между ними не было особой любви. Со старшим и средним сыном у нее напряженные отношения, они напоминают ей ненавистного мужа, зато младшего она обожает. При этом он мало похож на братьев. Я буду не я, если Давен не совсем Арвид. Гунхильда была еще той шалуньей в молодости.

Мне хватило ума оставить свои умозаключения при себе. Вряд ли это открытие сделала я одна. Но все помалкивают вот уже сколько лет. Удивительно, как муж не прибил Гунхильду. Или она его опередила?

— Ступай, милая, к моей матери, она хотела тебя видеть, — выпроводил супругу Давен и в коридоре мы остались одни. — Слышал, ты родила Вилу наследника?

Мужчина развязно улыбнулся. Словно нас связывала общая тайна, причем интимного характера. Неужели и с ним? Только не это.

— Да, — кивнула я. — Его зовут Ивар. Ему три года.

— Повезло Вилу, — Давен притворно вздохнул. — Летиция все не понесет.

— Сочувствую, — на первый взгляд мы говорили на обыденные темы, но меня не покидало ощущение, что разговор куда глубже. Будто у него есть второе дно, которое я никак не могу нащупать из-за незнания прошлого Алианны.

— Ты все также хороша собой, — мужчина взял мою косу и взвесил на ладони. — Не удивительно, что Тор снова попал под твои чары. Он никогда не мог устоять перед тобой. По-прежнему водишь мужчин за нос?

— Мы с Тором счастливы, — солгала я, не моргнув глазом.

— Не сомневаюсь. Особенно доволен, наверное, он. Поймал, наконец, свою птичку в клетку. Только я слышал, птичка хочет упорхнуть.

Я насторожилась. Гунхильда рассказала о планируемом побеге младшему сыну.

— Кто же ты в этой истории, Давен? — я переняла его манеру. — Страж клетки или тот, кто ее отопрет?

— Я буду тем, кем ты пожелаешь меня видеть, — мужчина наклонился ко мне и, окончательно обнаглев, прошептал: — Может, развлечемся напоследок? Всегда хотел узнать, что в тебе такого, от чего старшие братья посходили с ума.

Уперев ладонь ему в грудь, я избежала поцелуя. Опоздал ты, Давен. Быть может, «прежняя я» и согласилась, но нынешней Алианне ты не интересен.

— Сохраним деловые отношения. Если Тор что-то пронюхает, он скинет нас обоих со скалы в море.

— И то верно, — разочарованно вздохнул Давен. — Брат слишком ревнив.

Мужчина отпустил мою косу, и я отошла от него.

— Ты что обиделась? Я же пошутил, — напрягся Давен. — Предлагаю забыть прошлое. Я рад вернуться домой, Алианна, и хочу задержаться здесь. Надеюсь, в этот раз мы поладим.

— Все зависит от тебя, Давен.

— Ой ли? Это ты заставила Вилфреда изгнать меня, а ведь я так и не проговорился. Не выдал твой секрет. Но, видимо, ты осознала ошибку, раз помогла мне вернуться. Сперва рассорила братьев, теперь примирила. Я знаю, ты ничего не делаешь просто так. Матушка рассказала о твоем плане. Что ж, я готов помочь. В этой крепости станет легче дышать, если ты уедешь. Увидимся на празднике, Алианна.

Кивнув мне, Давен ушел.

Фух, справилась. Сам по себе Давена меня не пугал, я боялась выдать себя неосторожным словом, а потому весь разговор была в напряжении. Но деверь меня порадовал: по крайней мере, с ним Алианна не спала. Хоть что-то.

Только вот его намеки на то, что «прежняя я» выгнала его из крепости, настораживали. Что же случилось между ним и Алианной? И, ради всего святого, какой секрет он упоминал?

Глава 22. Отпусти

Мне срочно требовалось повидать Гунхильду. Пока не услышу из ее уст подтверждение о том, что побег готовится, не успокоюсь.

Я пронеслась по коридору подобно урагану и, едва не забыв постучать, ввалилась в комнату свекрови. Она была на месте. Одарив меня осуждающим взглядом — я хоть и постучала, разрешения войти не дождалась — она кивнула рабыне, чтобы та оставила нас наедине.

— Решила проведать свекровь? — насмешливо спросила Гунхильда. И куда подевалась та несчастная старушка, что вчера умоляла спасти ее сына? Сегодня она опять превратилась в высокомерную стерву.

— Вы знаете, зачем я здесь, — сказала. — Все готово?

Гунхильда сжалилась и проявила сопереживание:

— Не волнуйся так, Алианна. Ты выдаешь себя. Не давай Тору повода запереть тебя в комнате. В этом случае даже я не смогу помочь.

— Но наш уговор в силе? — уточнила я.

— Разумеется, — кивнула свекровь. — Я не меньше тебя хочу, чтобы ты покинула крепость. Давно пора избавиться от проклятия, постигшего моих сыновей.

— Что за проклятие? — не поняла я.

— Ты, Алианна, проклятие — это ты. Суда ты избежала благодаря своей хитрости и глупости Тора, так хоть уедешь. Меня устраивает этот вариант.

Я умолчала, что планирую вернуться. Незачем заранее расстраивать свекровь, еще передумает мне помогать.

— Сегодня вечером состоится праздничный ужин в честь приезда Давена, — добавила она. — Будь готова.

Последнее замечание относилось не к празднику. Сегодня так сегодня. Откладывать побег дальше опасно. Только вместо облегчения (ура, скоро я буду далеко отсюда!) я испытала ужас (какой кошмар, скоро я буду далеко отсюда!). Что я за противоречивая особа.

К ужину я вшила мешочек с драгоценными камнями в пояс так, чтобы его было незаметно со стороны. Собрала сумку с продуктами и спрятала у конюшни в одну из телег. Там же лежала котомка с самым необходимым для Ивара и меня. Бежать приходилось налегке.

Осталось еще одно, но не менее важное. Я решила написать мужу письмо. Объяснить свой поступок и попросить дождаться моего возвращения. В коротком послании изложила главное: свои подозрения и опасения, улики против Тора и причину, по которой бежала — желание увезти Ивара в безопасное место.

«Убедившись, что Ивар в надежных руках и ему не грозит опасность, я приеду, — писала я. — Не преследуй меня, подожди. Дай мне время все обдумать и успокоиться. Отпусти меня, и я вернусь к тебе». И подпись — твоя… я замешкалась, а потом, скрепя сердце, дописала — Алианна.

Послание снова отдала Руне и попросила передать его Торвальду следующим вечером. Я надеялась, письмо удержит мужа от преследования и других необдуманных поступков.

Сборы осложнялись тем, что в крепости полным ходом шел поиск того, кто зажег маяк. Давен был спасен, и все признавали, что это хорошо. Но маяк зажгли вопреки запрету, и все соглашались, что это плохо. Люди боялись гнева Владыки мертвой воды. Срочно требовался козел отпущения. В первую очередь для того, чтобы отдать его Владыке.

Воины рыскали по крепости, опрашивая жителей: где они были, что делали той ночью. Я избежала допроса благодаря статусу. Если уж мне будут задавать вопросы, то лично Тор.

Вечером, поцеловав сына на ночь, я спустилась в главный зал, как ни в чем не бывало. Первый, кого там встретила, был Тор. Муж поджидал меня и протянул руку, чуть я вошла.

Я вложила подрагивающие пальцы в его широкую ладонь.

— Ты боишься меня? — безошибочно определил он.

— Для страха есть причины? — вопросом на вопрос ответила я и выдержала пристальный взгляд мужчины.

— Конечно, нет, — его слова почти успокоили, но тут он добавил: — Главное не давай мне повода усомниться в тебе.

Побег осложнился навязчивым вниманием Тора. Весь вечер он не отходил от меня, а стоило сделать шаг в сторону, как он хватал за локоть и притягивал к себе, мило при этом улыбаясь. Но я не строила иллюзий: он меня стережет как настоящий сторожевой пес.

Через стол я посылала отчаянные взгляды Гунхильде, пытаясь мимикой объяснить суть проблемы. Попытке на двадцатой она поняла. Свекровь наклонилась к Давену и что-то прошептала ему на ухо. После чего деверь встал и, захватив пару кубков с медовухой, направился к нам.

— Выпьем, брат? — Давен сел напротив Тора и поставил перед ним кубок. — Сколько лет мы не сидели за одним столом? Поднимем чарки за воссоединение семьи!

От такого тоста Тор отказаться не мог, и братья выпили. Между ними ощущалось напряжение и недосказанность, но враждой я бы это не назвала.

— За твой счастливый брак! — произнес Давен следующий тост. — Пусть тебя благословят боги и пошлют тебе много здоровых сыновей!

Тор пригубил медовухи.

— До дна, — хитро сощурился Давен. — Все же пьешь за сыновей.

Поморщившись, Тор залпом выпил содержимое кубка.

— Эй, подавальщица, — крикнул Давен, — налей нам еще! Хочу выпить и пообщаться с братом, которого я не видел четыре года. Прежде мы ладили. Ты помнишь?

— Хорошее было время, — кивнул Тор. — Мы оба ни на что не претендовали, все по праву доставалось Вилфреду. Но сейчас ситуация изменилась.

— Ты про место тойона? Оно твое, я это признал и готов служить тебе. Просто не давай мне повода сместить тебя.

— И не надейся, не дам, — хмыкнул Тор. Похоже, для братьев такой обмен любезностями был в порядке вещей.

— Знаешь, — вздохнул Давен, — я устал скитаться, хочу жить здесь. Позволишь, а, тойон?

— Это твой дом. Я не могу запретить тебе жить в крепости.

— Верно. Выпьем за упокой старшего брата, — Давен поднял кубок. — Надеюсь, Владыка мертвой воды будет добр к нему.

Они осушили очередной кубок. Глаза у обоих осоловели, движения потеряли четкость. Если так пойдет дальше, братья напьются. Это была часть плана Гунхильды по устранению препятствий к побегу, и я не вмешивалась.

Примерно через полчаса и пять тостов Давена — выпьем за мою жену (правда, она красавица?), за мать (дай боги ей долгих лет жизни), за отца (покойся с миром, старый дурак), за крепость (пусть простоит еще не один век), за того отчаянного сукина сына, который зажег маяк — Гунхильда кивнула мне. Это был знак. Пора.

Я встала из-за стола, но Тор схватил меня за запястье.

— Куда? — муж глянул мутным от медовухи взором.

— Я утомилась и хочу лечь пораньше, — попыток высвободить руку не предпринимала, по опыту зная, что это бесполезно.

— Пусть идет, — сказал Давен. — Или ты повсюду за ней ходишь? Боишься, что снова уйдет к другому? — он расхохотался, придерживая себя за живот.

Тор скрипнул зубами, но руку мою отпустил.

На секунду я замешкалась. Подумала, не рассказать ли мужу о моих подозрениях. Но даже если Тор не причастен к покушению на Ивара, он ведь меня не отпустит. Заставит остаться в крепости, а это опасно. Здесь Ивара на каждом шагу поджидает смерть. Кто бы ни был убийцей, он успокоится, едва Ивар покинет крепость.

Я заторопилась прочь, пока Тор не передумал. В темном коридоре меня встретила Гунхильда. У нее на руках спал внук. Вот ведь проворная старуха, успела за ребенком сходить. Она держала его крепко, но нежно.

— Няня ничего не заподозрила? — спросила, забирая у свекрови сына.

— Ее не было в детской.

Я удивилась, куда подевалась няня, но сейчас это не важно. Мы поспешили на улицу.

Стояла середина ночи, праздник в самом разгаре. Большинство уже напились вусмерть. Даже дозорные сегодня позволили себе лишнего. Все-таки в крепость вернулся Арвид. Достойный повод. Днем мы с Гунхильдой лично позаботились о том, чтобы у дозорных было что выпить за его здоровье.

Около конюшни ждала повозка, запряженная двумя лошадьми. Одна из них — Марта. Я настояла на знакомой лошади, с другой рискую не справиться. Возничий сидел на месте. По плащу я узнала мужчину, который привез меня на лодке в крепость после того, как я зажгла маяк. Доверенное лицо Гунхильды?

Свекровь откинула покрывало с повозки:

— Залезайте, — скомандовала она.

Первым делом я опустила в повозку сына. На деревянное дно кто-то заботливо набросал сена. Должно быть не так твердо. Ребенок завозился и чуть не проснулся. Я успокоила его ласковым поглаживанием по голове, и он снова погрузился в глубокий сон.

— Твоя очередь, — Гунхильда подтолкнула меня. — Поторопись.

— Куда он нас отвезет? — поинтересовалась, устраиваясь рядом с ребенком.

— Подальше отсюда, в сторону крепости Леннарт, как ты просила. На границе земель он повернет обратно, оставив вам с Иваром лошадь. Оттуда рукой подать до крепости твоего отца.

— Мне такой вариант подходит. Спасибо, что помогли.

— Я не убиваю чужих сыновей. Я — не ты, Алианна.

Сказав это, свекровь накрыла меня с головой покрывалом. Дышалось тяжело, плотная ткань едва пропускала воздух, но сейчас главное выехать за пределы крепости. Потерплю.

Повозка тронулась с места, заскрипели колеса. Я ничего не видела в абсолютной подпокрывальной темноте, зато все слышала. Сено щекотало нос, и я зажала его двумя пальцами, чтобы случайно не чихнуть.

На сердце было тревожно. Чем ближе подъезжала повозка к воротам, тем сильнее я нервничала. Затем донесся окрик дозорного. Мы остановились.

— Ты куда это на ночь глядя собрался? — спросил дозорный у возничего.

— Да вот, старая ведьма, велела отвезти в деревню медовухи, чтобы отметили приезд ее любимчика, — недовольно проворчал возничий. Я впервые слышала его голос. Приятный, но чувствуется возраст.

— Медовухи, говоришь, — заинтересовался дозорный.

— На, возьми немного себе и товарищам, — мужская рука нырнула под покрывало, пошарила около моей голову и, нащупав заранее припасенный бутыль, вытащила его. — Выпьете за здоровье младшего Арвида.

— Это мы завсегда с радостью.

Раздался стон механизма, открывающего ворота. Я выдохнула с облегчением — дозорный ничего не заподозрил. Но в следующую секунду сердце застучало с удвоенной силой, я услышала знакомый голос.

— Стойте! — Никласа узнала мгновенно. — Я хочу осмотреть повозку.

Шаги юноши приближались. Я испуганно сжалась, но деваться было некуда.

Никлас ухватился за край покрывала и откинул его. Совсем немного, но достаточно, чтобы увидеть меня и Ивара. Наши с юношей взгляды пересеклись. Наступила немая сцена.

Я первой пришла в себя и приложила палец к губам, умоляя не выдавать нас. Повозка стояла так, что дозорный не видел ее содержимое. Все зависило исключительно от Никласа. Он мог спасти меня, а мог погубить.

— Ступай, — юноша обернулся к дозорному, — дальше я сам.

Тот не возражал. Вероятно, решил, что юный воин хочет взять свою плату. Кто откажется от медовухи?

Едва дозорный отошел на безопасное расстояние, Никлас спросил:

— Почему?

Он стоял напряженный, держа край покрывала так, чтобы случайный прохожий не заглянул в повозку, а ведь мог уже поднять переполох, но тянул, чего-то ждал. Я сочла это добрым знаком.

— Ради него, — прошептала, обнимая сына. — Здесь его убьют.

— Торвальд знает?

Я не ответила. Никлас истолковал молчание верно и нахмурился еще сильнее. Он как будто стал лет на десять старше, такое грозное у него было лицо.

Я приподнялась, обхватила юношу рукой за шею, и, притянув его к себе, прошептала на ухо:

— Помнишь, ты сказал, что сделаешь для меня все. На край света поедешь, сразишься с сотнями врагов, — повторила его собственные слова. — Не надо никуда ехать. Просто дай мне уйти.

Юноша дернулся. Стрела угодила в цель. Следом он решительно поджал губы.

— Разрешите поехать с вами и защищать вас, — сказал он.

Это было очень заманчивое предложение, но оно грозило Никласу гибелью.

— Нет, — покачала головой. — У меня уже есть провожатый. Оставайся в крепости.

Никлас колебался, но я легонько оттолкнула его от повозки. Вид у него был несчастный. Отпустив край покрывала, он направился к воротам и лично открыл их. Вскоре повозка выехала из крепости.

Минут через десять я откинула покрывало, чтобы посмотреть на удаляющиеся стены дома рода Арвид. Где-то там, в душном натопленном зале Тор пьет с братом медовуху, не подозревая, что женщина по имени Алианна сбежала от него.

Мы могли быть счастливы вместе, Торвальд Арвид. Может, еще будем?

Глава 23. Отчий дом

К рассвету мы прилично отдалились от крепости. Уже можно было не прятаться под вонючим покрывалом. Сев, я принялась вычищать из волос сено. Не хотелось путешествовать в неподобающем виде. Признаться, я ужасно волновалась. Как родители Алианны примут нас? Мои собственные давно умерли. Благодаря новому телу у меня появился шанс снова обрести подобие семьи.

— Я довезу вас до границы владений Леннартов, — сказал управляющий повозкой воин. — Это с неделю пути, но придется пересесть на лошадей. Повозка слишком медлительная.

Мужчина остановился у скопления валунов. Там он распряг лошадей — одну для меня, вторую — для себя с Иваром. В какой-то момент порыв ветра сорвал с него капюшон. Мужчина тут же набросил его обратно, но я успела заметить, какие светлые у него волосы. Готова поспорить, цвет его глаз — зеленый точно ухоженный газон в летнюю пору. Вот и нашелся отец Давена. Он и по возрасту подходит — ему не меньше семидесяти, как раз поколение Гунхильды. А я-то гадала, почему он так ей предан. Но чужие тайны мало меня волновали. Своих хватает. Поэтому я сделала вид, что ничего не заметила.

Воин помог мне сесть на лошадь, и сам вскочил в седло, взяв к себе Ивара. Ребенок еще дремал, и мужчина устроил его перед собой, закрыв от ветра плащом.

— Трогаем, миледи, — сказал мужчина. — До ночи привала не будет. Нам следует торопиться.

Он хлопнул мою лошадь по крупу, направляя в нужную сторону. Так мы и ехали — воин впереди, я за ним. Сейчас главное поскорее добраться до крепости Леннарт. Я то и дело ударяла кобылу пятками по бокам. Быстрее, миленькая. Каждая минута на счету. Я надеялась, письмо удержит Тора от погони, но полагаться только на благоразумие мужа рискованно.

Через час проснулся Ивар. Он удивился отъезду из дома. На новость о том, что мы покинули крепость, он сказал лишь одно: — «Жаль», и больше к этой теме не возвращался.

Что интересно, погода изменилась. Чуть мы отдалились от крепости и моря, выглянуло солнце и светило на всем протяжении пути. Никакого намека на дождь или туман. После такого невольно поверишь в проклятие рода Арвид.

Так прошло несколько дней. Мы останавливались лишь по ночам, чтобы немного поспать. Ивар капризничал. Ему надоело днями напролет трястись в седле.

По пути попадались деревни. Чаще мы держались в стороне, но пару раз заезжали, купить продукты. Расплачивались из моих запасов драгоценных камней.

Повезло, что у Алианны есть родные. Не знаю, чтобы делала, не будь у нашего побега цели. Только выбравшись за стены крепости, поняла, насколько мне чужд этот мир. С рубинами или без в одиночестве я долго здесь не протяну.

Мы почти не общались. Мужчина держался сухо. А через шесть дней после отъезда из крепости, сказал:

— Завтра пересечем границу. Там я вас оставлю. Оттуда до Леннартов день пути.

На последнюю совместную ночь мы встали на окраине леса. Костер как обычно не разжигали, хотя в сумке были припасены камни для высечения искры. Расстелив на земле плащ, я собиралась вздремнуть вместе с сыном. За столько дней в седле вымоталась до предела. Но так и не прилегла — со стороны дороги, от которой мы отошли подальше, послышались шорохи, а потом появился он.

Сперва я не узнала мужчину. Просто какой-то странник. Он шел прямо на нас, и мой спутник, загородив меня и сына, вытащил меч. Я тоже достала кинжал для самообороны.

Мужчина приближался молча. Вскоре я поняла, что мы не зря заняли оборонительную позицию. Случайный встречный был мне знаком — тот седой, что пытался стянуть меня с лошади в первый урок верховой езды.

— Беги к лесу, спрячься, — велела я сыну.

Сама отступать не торопилась. Вдвоем против одного шансов больше. Особенно если один из двоих — пожилой воин, а вторая — женщина.

— Ого, — оскалился седой, — старая знакомая. Куда девала муженька? Это вроде не он.

— Не твоего ума дело, — огрызнулась я из-за спины воина.

— Ступай своей дорогой, — сказал мой спутник. — Разойдемся полюбовно.

— Это не мой стиль, — усмехнулся седой.

Он сделал обманный рывок вперед, на который воин отреагировал выпадом меча, но тот пропорол воздух. Седой ударил мужчину ребром ладони по запястью. Меч выскользнул. Бандит ловко поймал его на лету и обратил против воина. Все-таки мой спутник был уже не молод, тогда как седой находился в отличной форме.

Мой защитник уклонялся от рубящих ударов — на его удачу седой не очень хорошо владел мечом, но долго это продолжаться не могло. Рано или поздно, седой его достанет, и я останусь один на один с врагом. Пока этого не случилось, я поспешила на помощь.

Дождалась, когда седой повернется ко мне спиной, и кинулась на него с кинжалом. Схватила сзади за шею, повиснув на мужчине. Мне удалось ранить его в плечо, но он в долгу не остался. Вырвал у меня кинжал, попутно порезав ладонь.

Я вскрикнула. Воин бросился на седого. Все смешалось. Меня мотало из стороны в сторону — я по-прежнему висела на бандите. Чтобы вывести его из строя, попыталась закрыть ему глаза рукой, но промазала. В итоге прижала окровавленную ладонь к мужской щеке и закричала:

— Оставь нас в покое!

В тот же миг раздался вой седого. Скинув меня, он заметался по поляне, стирая с лица мою кровь. Можно подумать, она жгла его, словно кислота.

— Что ты сделала со мной, тварь? — вопил мужчина.

У меня не было ответа, но ему не обязательно это знать. Поднявшись на ноги, я сказала:

— Убирайся, не то хуже будет.

— Ведьма! — выплюнул седой напоследок и рванул прочь, да с такой прытью, словно его преследовали. Хотя ни я, ни воин не сделали и шага в его сторону.

— Ивар, солнышко, выходи, — позвала я сына. Мне некогда было рассуждать о том, что сейчас произошло. — Мы немедленно уезжаем. Здесь нельзя оставаться.

Я подобрала с земли свой кинжал. Это подарок Тора и мое единственное оружие, не хочется с ним расставаться. Вытирая кинжал о юбку, заметила, что он чересчур ярко отражает свет звезд. Видимо, я слишком сильно натерла лезвие.

Мы боялись, что седой вернется с подкреплением. Поэтому, перевязав ладонь оторванным от нижней юбки куском ткани, я поторопилась к лошади. Воин последовал моему примеру, держась на расстоянии. После случившегося с бандитом, он опасливо косился на меня, но вопросов не задавал. И слава богу. У меня не было ответов. Я сама ничего не понимала.

Рассвет мы встретили в седле. Мужчина сказал: мы только что пересекли границу владений Леннартов. Я оглянулась. Никаких знаков, отмечающих границу, не увидела. Поле и поле.

— Теперь ты оставишь нас? — спросила у спутника.

— Надо бы, но я проеду с вами еще немного. Тот человек может вернуться.

Меня тронула его забота. Он проводил нас практически до крепости. Лишь когда она показалась на горизонте, воин попрощался. Я хотела ему заплатить, отдать часть драгоценных камней. В конце концов, он рисковал ради меня. Не только вступая в схватку с седым, но и уезжая из крепости, где теперь его, возможно, ждет разбирательство. Хотя Гунхильда должна позаботиться о своем мужчине.

— Нет, — отказался воин от вознаграждения, — я ничего у вас не возьму. Это был мой долг — помочь вам.

— Чем я это заслужила?

— Вы не дали погибнуть моему сыну, — он фактически признал, что Давен — его ребенок. — Будь я моложе, сам бы полез на скалу к маяку, но я уже не тот, что прежде. Даже меч не могу удержать, — намекнул он на то, как легко его обезоружил седой. — Вы спасли моего сына, я — вашего. Мы в расчете.

На этой ноте мы расстались. Ивар пересел ко мне, и я продолжила путь. Благо от цели нас отделяла пара часов, не больше. Я уже едва держалась в седле, засыпая на ходу, но вид крепости подбадривал. Еще немного, и мы дома.

Владения Леннартов отличались, прежде всего, окрестностями — крепость окружали распаханные поля. Семья моих мужей не утруждала себя обработкой земли. Море давало им все необходимое: рыбу для еды и драгоценности для покупки хлеба. Леннартам так не повезло.

Крестьяне, работающие в поле, провожали меня взглядами, а я тянула спину, придавая осанке царственный вид. Как-никак дочь тойона, надо соответствовать высокому званию.

У ворот меня остановили.

— Стой, кто идет? — дозорный направил в мою сторону самострел.

— Всего лишь одинокая женщина с ребенком, — я откинула полу плаща, чтобы он увидел Ивара.

— Что забыла одинокая женщина в наших краях? — дозорный опустил самострел, но пускать меня в крепость не спешил.

— Она ищет спасение для сына и убежище у отца.

— Как зовут ее отца?

— Тойон Освальд Леннарт.

Лицо дозорного вытянулось. Он вглядывался в меня в поисках семейного сходства. Я терпеливо ждала вердикта.

— Я должен о вас доложить, — наконец произнес он, а затем крикнул товарищу: — Посторожи миледи, я скоро вернусь.

Что ж, неплохо. Он хотя бы назвал меня «миледи».

Ивар завозился и открыл глаза.

— Хочу вниз, — маленький пальчик указал на землю.

Сын озвучил и мое желание. От долгой езды верхом я не чувствовала поясницу, копчик и зад. Передав ребенка дозорному, я не без труда слезла с лошади. Стояла, пошатываясь, осторожно разминая конечности под юбкой. Не время поддаваться усталости. Добраться сюда лишь половина задачи, надо еще убедить отца приютить беглую дочь.

— Тойон примет вас, миледи, — вернулся с новостями дозорный.

Вслед за ним мы прошли в зал, стены которого украшала резьба. Туловища огромных чудищ проступали из камня: выпуклые, осязаемые. Казалось, еще чуть-чуть и шагнут в зал, окатят людей огнем из зубастых пастей.

По центру стоял круглый стол, окруженный креслами. За ним сидел сам хозяин крепости — я узнала его по скулам и разрезу глаз, которые каждое утро видела в зеркале — и его помощники, представители двух советов: воевода и старец. Я рассчитывала на менее официальную встречу. Думала, мы разберемся тихо, по-семейному. Но нас ждал формальный прием.

Ивар прижался к моим ногам, пряча лицо в складках юбки. Суровый дедушка его напугал.

— Отец, — я склонила голову в знак приветствия. Не представляя, как правильно к нему обращаться, просто положилась на удачу.

— Дочь, — седой, бородатый мужчина сухо мне кивнул. — Я слышал, ты второй раз вышла замуж.

— Так и есть.

— Одобряю, — уголки его губ дернулись в подобии улыбки. — Почему же ты здесь?

— Я приехала просить убежища.

Тойон Леннарт нахмурился. Его густые брови сошлись на переносице, и у меня спазмом сдавило горло. Он не из тех, кто балует детей.

— Могу я узнать причину, по которой ты бросила мужа.

— Вот она, — я указала на сына и добавила: — Это твой внук.

Мужчины переглянулись. Впервые в их глазах зажегся огонек интереса.

— Пусть подойдет, хочу на него взглянуть, — произнес тойон, — а ты садись.

Я посчитала приглашение сесть хорошим знаком. До этого стояла перед мужчинами точно провинившаяся девочка.

— Ивар, ступай, познакомься с дедушкой, — я легонько подтолкнула мальчика в спину.

Ребенок не горел желанием идти к незнакомому строгому дяде, но ослушаться не посмел.

Тойон Освальд Леннарт оглядел мальчика с интересом. Спросил, упражняется ли тот с деревянным мечом и, получив утвердительный ответ, а также послушав об успехах, потрепал Ивара по голове. Но главное мужчина впервые улыбнулся. По-настоящему.

— С тобой дурно обращались, дочь? — уточнил он после разговора с внуком.

— Нет. Я была всем довольна, — указав Ивару на стену с чудовищем, я отправила его туда. Когда ребенок отошел, сказала: — На моего сына — наследника крепости Арвид — совершили покушение. Он чудом спасся. Один из подозреваемых — мой второй муж, другой — свекровь. Пришлось уехать, чтобы доставить ребенка в безопасное место. К вам, отец.

— У тебя есть доказательства вины мужа?

— Только признание мертвой рабыни, сделанное наедине.

— Ты ей веришь?

— Не имеет значения, чему я верю. В крепости Арвид мой сын в опасности — вот что важно.

— Чего ты хочешь? — спросил отец.

— Временного убежища. Здесь Ивару ничто не угрожает.

Старец склонил голову к тойону и что-то зашептал ему на ухо. Мужчина кивал в такт его словам. В итоге он произнес:

— Я не могу принять столь важное решение в одиночку. Завтра созовем мирный совет и обсудим твою просьбу, дочь.

Я кивнула. Надо поговорить с матерью Алианны. Может, выйдет повлиять на отца через нее.

Мужчины встали. Первыми зал покинули советники, тойон же подошел ко мне.

— Молодец, дочь, — похвалил он меня, не пойми за что, и поцеловал в лоб.

Нам с Иваром отвели по комнате. К мальчику тут же приставили няню, и я, наконец, смогла умыться, переодеться и отдохнуть с дороги, а ребенок нормально поесть и поспать.

Я ожидала, что вечером зайдет мать Алианны, но она все не шла. Ожидание затянулось. Неужели ей не интересно пообщаться с дочерью? Прошло несколько часов, я уснула, а, проснувшись, отчетливо поняла: ее нет в живых. На женскую помощь рассчитывать не приходится. Может, и к лучшему. У меня бы язык не повернулся назвать чужую женщину мамой. Я слишком любила родную. К тому же будь мать Алианны жива, она могла распознать во мне самозванку.

Не заглянули и братья с сестрами. То ли их не было, то ли они не пожелали меня видеть.

Утром, приведя себя в порядок, я попросила рабыню проводить меня на совет. Естественно, я собиралась присутствовать, как делала это в крепости Арвид.

В зале стояли все те же одиннадцать стульев. Только на спинках висели другие знамена: меч, скрещенный с колосом пшеницы. И надпись: оружием и трудом.

Увидев меня, отец кашлянул и взглядом указал на дверь, намекая — мне здесь не место.

— Решается моя судьба и судьба моего сына, — возмутилась я. — Я имею право быть здесь.

— Я — твой отец, и я буду представлять тебя, — заявил мужчина. — Или ты думаешь, я предам твои интересы?

Алианна ничего не могла на это возразить. Она — жительница страны, где женщине непозволительно пререкаться с мужчиной. Спор выдал бы меня. Поэтому, склонив покорно голову, я поплелась из зала.

Дверь захлопнулась за спиной. Я стояла и смотрела на нее. Уйти было выше моих сил. Там за стеной люди совещались, как со мной поступить, а я даже послушать не могу.

Сзади раздались осторожные шаги. Всего лишь рабыня. Оглянувшись, я тут же отвернулась от нее. Но девушка дернула меня за рукав, а затем поманила пальцем, я отмахнулась — не до тебя сейчас. Она настаивала, и я насторожилась: что-то стряслось с Иваром?

Следуя за рабыней, я попала в закуток коридора. Это был тупик. Девушка присела около стены и приложила к ней ухо. Потом встала и жестом предложила повторить ее маневр. Сделав это, я услышала голоса мужчин, заседающих на совете.

— О боже, — прошептала, глядя на рабыню.

Та довольно улыбнулась, а затем прижала палец к губам. Мол, только тсс. Я кивнула, и девушка убежала. Когда она заворачивала за угол, мне почудился до боли знакомый цветастый передник. Мелькнул, и нет его.

Я протерла глаза. Мерещится всякая ерунда из-за стресса.

Совет уже начался, и я вся превратилась в слух.

— Мы не можем оставить мальчишку и его мать, — говорил кто-то. — За ними придут Арвиды. Хотите пролить нашу кровь?

— Мальчишка — мой внук, а его мать — моя дочь. Единственная, хвала богам, — сказал отец Алианны. Так я выяснила две вещи: сестер у меня нет; в этом мире считается, чем меньше дочерей, тем лучше.

— А в крепости люди, которые доверили тойону свои жизни, — возразили ему.

— Тот, кого вы пренебрежительно зовете мальчишка, — снова заговорил отец, — наследник Вилфреда Арвида. Других нет. Когда он вырастет, потребует свое наследство, а мы его в этом поддержим.

— Что это нам даст?

— Я лично воспитаю внука. Он будет больше Леннартом, чем Арвидом. Настанет время и благодаря ему Леннарты будут главными в крепости Арвидов. Мы получим их казну и выход к морю.

— План хороший, но мы сильно рискуем. Что если Торвальд придет к нашим стенам?

— Он не бросит крепость сейчас. Только что явился его брат. Уехать в эту пору да еще с войском — самоубийство. А скоро вернется мой сын с новыми наемниками и никакой Арвид не будет нам страшен.

— Но разве твоя дочь просила не о временном убежище? — сказал кто-то из тех, кто присутствовал при моем разговоре с отцом. — Она планирует вернуться к мужу. Может, не сейчас, но позже.

— Мало ли что она планирует, — я практически видела, как тойон махнул рукой. — Кого волнует мнение женщины? Все будет так, как я решил.

Мужчины одобрительно загудели. Вот тебе и любящий папа. Едва увидев Ивара, Освальд Леннарт составил план по захвату соседских земель. Вернулась, называется, домой.

Ничего, пусть «отец» упивается своими фантазиями. Все равно я не позволю им осуществиться. Главное, здесь Ивар в безопасности. Если тойон Освальд рассчитывает использовать внука, то ни одному волосу не даст упасть с его головы. Хотя бы на этот счет я могу, наконец, успокоиться. Мой сын не умрет. С прочим разберусь.

Глава 24. Прошлое

Дни потекли размеренной чередой. На первый взгляд все было идеально: мы с Иваром ни в чем не знали отказа, дед души не чаял во внуке, уделяя ему массу времени. Мне тоже перепадало отцовской любви, но я не могла не думать, чем она вызвана: желанием заполучить чужую крепость. Тойон Освальд Леннарт растил для Арвидов троянского коня и это был мой сын.

Я выдержала несколько дней, а потом решила откровенно поговорить с отцом. Не убьет же он меня, если узнает, что я подслушала разговор на мирном совете.

Тойона Освальда нашла на заднем дворе. Он учил внука сидеть верхом на лошади. У меня сердце замерло, едва увидела малыша в седле. Но когда заявила, что ребенок еще слишком мал для лошадей, тойон в ответ рассмеялся.

— Вздор, — отмахнулся он. — Мальчики начинают постигать военную науку, едва научатся ходить. Я подобрал Ивару самую смирную и маленькую лошадку. К тому же его придерживают. Не думаешь ли ты, что я желаю внуку зла?

— Уверена, что не желаете. Ведь он нужен вам, чтобы заполучить крепость моего мужа, — вот и все, карты вскрыты.

— Ты слышала. Тем лучше. Между отцом и дочерью не должно быть тайн.

— Так это правда? В этом ваш план?

— Выход к морю Леннартам не помешает. Глупо не воспользоваться шансом.

— И ради этого вы готовы превратить внука в марионетку?

— Не забыла ли ты, дочь, кем являешься? — сейчас Освальд Леннарт походил на грозного скандинавского бога Одина с той лишь разницей, что у тойона было два глаза. — Не переметнулась ли ты на сторону врага?

— С каких пор Арвиды нам враги? Я полагала, мы состоим в союзе, ведь вы отдали им свою единственную дочь.

Тойон хмыкнул:

— Не мне тебе объяснять, что союз с врагом куда важнее союза с другом. Но ты, прежде всего, Леннарт, а уже потом Арвид. Не забывай об этом. А если память тебя подводит, перечитай письма, которые присылала своей матери. Она показывала их мне — все в разводах от слез. Если твоя мать и умерла прежде времени, то из-за тревоги за тебя.

Я ловила каждое слово. Вряд ли мужчина понимал, какую важную информацию озвучил. Если что-то и интересовало меня сильнее, чем будущее Алианны, то это ее прошлое.

— Будь послушной дочерью, — произнес тойон. — Не забивай голову тем, что тебя не касается. Предоставь мужчинам думать. Женское дело растить детей и греть постель мужьям.

— Кто я — ваша узница?10ff63

— Вовсе нет.

— Так вы отпустите меня к мужу?

— Вернется твой брат, и мы все обсудим, — заявил тойон. — А пока ради твоей же безопасности оставайся здесь.

— Да, отец, — я склонила голову. Пререкаться с этим мужчиной, только злить его. Нахрапом проблему не решить, и я временно отступила. Посмотрим, что собой представляет брат. Может, с ним удастся договориться.

А пока я должна найти письма Алианны матери. Желание узнать о жизни «прежней меня» толкало на поиски. Тойон говорил о письмах так, будто они в целости и сохранности. Где они могут быть? Например, в комнате покойной матери.

Поймав за руку пробегающую мимо рабыню, велела ей проводить меня в покои матушки. Если девушка удивилась просьбе, то виду не подала. Уже через пять минут мы стояли перед дверью.

— Можешь идти, — кивнула рабыне.

Едва она скрылась за поворотом коридора, я толкнула дверь. Не заперто. Комната как будто ждала меня — блудную дочь. Внутри было темно и пыльно, пахло затхлостью. Сюда давно никто не заходил.

Первым делом я открыла окна, проветрить помещение и впустить немного света, который почти не проникал сквозь грязные стекла. Комната выглядела так, словно ее покинули минуту назад. Вот небрежно брошенный на спинку кресла халат, забытое на тумбе зеркальце, несколько колец на трюмо, неубранных в шкатулку. Время здесь замерло, остановилось на мгновении, когда хозяйка вышла за порог и уже не вернулась. Должно быть, мать Алианны умерла от сердечного приступа или чего-то столь же внезапного.

Я угодила в своего рода храм жены тойона Леннарта. Был ли он сотворен умышленно или получился случайно трудно сказать. Но если письма Алианны сохранились, то только здесь.

Я принялась методично обыскивать комнату. Заглядывала в комод, чихая от поднятой в воздух пыли. Простукивала стены в поисках тайника. Приподняла матрас. Мои старания вознаградились минут через тридцать — в прикроватной тумбе в одном из ящиков было второе дно. Там лежала связка писем, перетянутых голубой лентой, подозрительно похожей на ту, что носит в волосах Торвальд. Лента послужила сигналом — это именно то, что мне нужно.

Узелок никак не желал развязываться. Пришлось разорвать его зубами. Письма веером рассыпались по кровати, и я наугад выбрала одно. Открыла и погрузилась в чтение.

Письмо относилось ко времени помолвки Алианны с Торвальдом. «Прежняя я» с восхищением писала о женихе. Она не думала, что ей так повезет, и будущий муж, о котором она ничего не знала до приезда в крепость Арвид, окажется замечательным во всех смыслах мужчиной.

Алианна была счастлива. Несколько писем насквозь пропитало это чувство, я аж позавидовала. Мне в прошлой жизни не выпало радости взаимной любви. Замуж я вышла потому, что так было надо. Возраст, что называется, подошел. В итоге развелась спустя пять лет и вздохнула с облегчением.

Но постепенно в письмах начала проскальзывать тень. Сперва едва различимая, она с каждым разом обретала все более четкие очертания, пока не сложилась в фигуру Вилфреда Арвида.

Алианну пугало настойчивое внимание Вила. Он был из тех, кто не принимает отказ. Она писала: «Я вижу, ему нельзя сказать «нет». Я боюсь его, но ясно понимаю: если предпочту Тора, он не даст нам спокойно жить. Вил способен уничтожить брата, а следом и меня».

На какое-то время письма обрывались, а затем пришла официальная новость о том, что Алианна вышла замуж за Вилфреда, расторгнув помолвку с Торвальдом.

В свете новой информации поступок Алианны не выглядел ужасным. То, что она бросила Тора, было не предательством, а попыткой его защитить. Она не успела ему об этом рассказать, а, может, не захотела натравливать брата на брата. Позволила Тору возненавидеть себя ради того, чтобы спасти его. Я прониклась уважением к этой смелой девушке.

Но жизнь меняла Алианну и, увы, не в лучшую сторону. В одном из следующих посланий она признавалась, что рассорила Вилфреда и Давена. «Прежняя я» убедила мужа, что младший брат метит на его место. Сделать это было несложно. Гунхильда всегда любила младшего больше, и это сыграло не в его пользу. В итоге Вил изгнал Давена из крепости без права возвращения, а между старшим сыном и матерью произошел раскол. И это было дело рук Алианны.

Я так и не поняла, зачем ей это понадобилось. Алианна намекала, что Давен узнал некую тайну, и она опасалась, что он все расскажет Вилу. Из страха, что письмо может попасть не в те руки, девушка умолчала о какой тайне речь. По этой же причине она, прочитав, сжигала ответные послания матери. Неудивительно, что я ничего не нашла.

Перебрав еще раз письма, я отыскала то, что упустила: последнее сообщение, отправленное спустя четыре года после свадьбы с Вилом. Там я прочла:

«Матушка, как невероятно я ошиблась! Я полагала, что сумею забыться, утолить печаль красивыми вещами и высоким положением, но золото и власть не решают ничего. Они не способны сделать человека счастливым. Те, кто думают иначе, глупцы. Вил ненавидит меня, потому что знает: я люблю и всегда буду любить другого. Это сводит его с ума и превращает в чудовище. Муж все чаще предпочитает мне рабынь, а меня лишь бьет. У нас могли быть сыновья помимо Ивара, но он лишил и себя, и меня этой радости. После нашей последней ссоры я потеряла дитя. Если он еще раз коснется меня, клянусь, я убью его. Возьму тот кинжал, что Тор подарил мне и проткну сердце мужа. Будет лучше, если Вил умрет сейчас, не узнав правды».

Письмо писалось впопыхах. Без приветствия и подписи. Обрывок мыслей Алианны. И все же она его отправила. Хотела, чтобы кто-то знал о ее поступке?

После прочитанного я не сомневалась: Алианна убила Вилфреда. Как надо ненавидеть, чтобы хрупкой женщине с одного удара пробить грудную клетку? Или сперва был удар, мужчина обмяк, и она, что называется, додавила. В любом случае это говорило о жгучем желании избавиться от мужа.

В ту ночь, когда я заняла место Алианны, она задумала покончить с Вилфредом. Ей это удалось, но что стряслось позже? Я могла только догадываться. Наверняка Алианна планировала замести следы: убрать нож, переодеться, сделать вид, что на нее тоже напали. Нечто такое. Не поверю, что подобная девушка решила сдаться. Но что-то пошло не так.

Я давно подозревала: убийство дело рук «прежней меня». Просто не хотела это признавать. Догадалась по своей реакции на кинжал. Когда увидела его в казне, почувствовала себя странно, но предпочла отмахнуться от правды. Так проще.

Гунхильда с самого начала была уверена, что я виновна. Недаром она настаивала на казни. С этой точки зрения неприязнь свекрови к невестке выглядит естественной. Не сумев добиться справедливого наказания, она помогла мне бежать. Что угодно, лишь бы я покинула крепость и больше не вредила ее сыновьям. При таком раскладе свекровь может превратиться в настоящего монстра, едва я попробую вернуться. Возможно, наша главная схватка впереди.

Читая последнее письмо Алианны, я плакала. Слезы капали на бумагу, смешиваясь со следами слез той, что была до меня. Отчаянная девушка, самоотверженная мать, смелая влюбленная… а также хитрая интриганка и безжалостная убийца. Была ли она такой с самого начала или условия жизни изменили ее? Похоже, главный злодей в этой истории не Тор, не Давен и даже не Гунхильда, а я.

Все же я верно поступила, приехав в родном дом Алианны. Это стоило сделать хотя бы ради правды, которую здесь узнала, и ради знакомства с подлинной Алианной — такой, какой она была на самом деле. Не святой, но и не чудовищем. Просто девушка, выживающая в тяжелых условиях.

Я была так шокирована свалившейся на меня информацией, что просидела в комнате до вечера. В голове крутились сотни мыслей, но одна возвращалась особенно часто: что Алианна скрывала от Вила? Почему был изгнан Давен? Увы, ответа на этот вопрос в письмах не было. Девушка столь тщательно оберегала свой секрет, что не смогла его озвучить даже в послании к матери.

Казалось, я вот-вот все пойму, ухвачу правду за хвост, но шум за окном вырвал меня из размышлений. Кто-то трубил в рог. Рев ударил током по оголенным нервам, и я подскочила. Бросилась к окну, чтобы увидеть, как к стенам крепости приближаются наемники: Торвальд Арвид приехал забрать то, что принадлежит ему.

Глава 25. Правда

Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Я вцепилась пальцами в каменный подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу, надеясь, что дурнота отступит. Но она нарастала. В следующую секунду я, зажимая рот ладонью, бросилась на поиски ночного горшка. Благо он стоял, где ему положено — под кроватью.

Едва успела выдвинуть горшок, как меня вывернуло наизнанку. Уже третий день мучила дурнота, вид и запах еды вызывал отвращение. Вкупе с задержкой симптомы указывали на беременность. Я хотела и боялась этому поверить. Вдруг счастье опять поманит и бросит?

Дурнота отступила, и я, приведя себя в порядок, поторопилась к тойону, но в личных покоях его не застала. Слуги подсказали, что его надо искать на крепостной стене.

«Зачем Тор приехал?», — думала на ходу. Что он наделал! Я же просила дать мне время. Не ожидала, что он рискнет бросить все и отправиться за нами. Или муж не получил письмо? В любом случае надо что-то с этим делать.

Я увидела тойона Леннарта издалека: рослая фигура выделялась среди других пышной седой шевелюрой. Зычным голосом он отдавал команды воинам по укреплению ворот. Торвальд не на того напал, в этот раз в крепость его за красивые глаза не пустят.

— Отец, — я взбежала на стену, перепрыгивая через ступени, — что вы собираетесь делать?

— Обороняться, разумеется. Ты же не думаешь, что я выдам самопровозглашенному тойону дочь и внука?

— Значит, будет битва?

— Нам бы продержаться до возвращения твоего брата. Он приведет подмогу. Ступай к себе, — велел отец, — женщине не место на войне.

Я медлила, и тут снизу донесся знакомый голос:

— Алианна, ты ли это, жена?

Я вздрогнула. Шквальный ветер на стене растрепал косу, и огненные пряди были заметны издалека. Благодаря им Тор узнал меня, прямо как в нашу первую встречу.

Тойон Леннарт заслонил меня собой, но мужчина не унимался.

— Освальд, отдай мне жену и племянника, — крикнул он, — и я уйду восвояси. Тебе известно, что они моя собственность. Ты удерживаешь их незаконно.

— Дочь приехала ко мне в поисках защиты, — ответил отец. — Я дал ей слово.

— Ты готов пожертвовать крепостью из-за женских капризов?

— Ты еще не начал штурм, а уже делишь добычу, — усмехнулся отец. — Не рано ли?

— Поговорим об этом, когда я и мои люди пройдут через ворота твоей крепости, — голос Тора сочился ядом. Злость подпитывала его, давая силы. Он отчаянно желал заполучить меня и Ивара обратно. А сильное желание — уже половина победы.

— Даю тебе сутки на раздумья — до завтрашнего утра. А потом начну штурм, — развернув коня, Тор отправился к своим людям, которые расположились лагерем неподалеку от стен крепости.

— Не думал, что до этого дойдет, — сказал отец. — Возьми моего внука и запрись в башне.

— Если начнется штурм, мы выстоим? — спросила я. Не то чтобы я желала Тору проиграть, но, учитывая в каком он бешенстве, желать ему победы опасно.

— Если на то будет воля богов, — сухо откликнулся тойон.

Как там говорили на совете Леннарты: Торвальд побоится оставить крепость в руках младшего брата. Он не осмелится явиться сюда. Но вот он здесь. На совете не учли одного: Торвальд Арвид ничего не боится. А уж если он чего-то хочет, его не остановить даже богам.

Остаток дня прошел в напряжении. Работы было много: принести еду и воду на стену, помочь на кухне. Я носилась как угорелая, с каждым часом все явственнее ощущая, как сгущаются тучи над крепостью.

Женщины шептались за моей спиной: это она привела войну, из-за нее погибнут наши мужья и сыновья. Мужчины были не лучше: из-за одной непослушной бабы мы потеряем крепость — говорили они, думая, что я не слышу. А, может, они делали это нарочно, рассчитывая, что во мне проснется совесть, и я сдамся Тору. Я бы сдалась, иди речь только обо мне. Но есть Ивар. Его жизнью я не имею права рисковать.

И это еще не начался штурм. Пока наемники Тора встали лагерем неподалеку от ворот, заперев нас внутри крепости, как кильку в банке. Воины Леннарта переругивались с воинами Арвида, но к активным действиям не переходили. Это убедило меня, что все еще можно решить мирным путем. И заняться урегулированием конфликта придется мне.

Вечером я вышла во двор, снова отыскать отца.

— Укрепить ворота! — голос тойона гремел подобно колоколу.

С десяток воинов подкатывали бревна к воротам и устанавливали их, одним концом упирая в ворота, другим — в землю. Я стояла неподалеку и наблюдала за ходом работ, размышляя, как убедить тойона открыть те самые ворота, которые он так упорно укрепляет.

— Ты чего здесь? — недовольно проворчал тойон Освальд. — Я велел сидеть в башне.

— Что мне там делать?

— Прятаться. Возьми сына, кинжал и забаррикадируйся, — отдавал он распоряжения.

Я не торопилась выполнять приказ.

— Чего стоишь? — разозлился мужчина. — Хочешь быть среди тех, кого Торвальд убьет первым?

— Нет, — покачала головой. — Хочу обойтись без кровопролития. Нужно провести переговоры. Пусти Торвальда в крепость. Только его, без наемников. И поговори с ним.

— О чем?

— Спроси, не он ли пытался убить твоего внука. Послушаем, что он скажет, — под защитой отца я могла открыто пообщаться с мужем. — Подумай о людях в крепости. Я знаю о твоих планах на Ивара, но пора признать — им не суждено сбыться.

Тойон поджал губы:

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, дочь. Леннарты не сдаются.

Здравый смысл не действовал на этого упрямца. Нужен другой подход. Я задумалась: как бы поступила Алианна? Она бы рискнула. В хитрости этой девушке не было равных. Чем я хуже?

План созрел быстро. Мне требовалось время, и я знала, как его получить.

— Как скоро приедет мой брат? — уточнила.

— Не раньше, чем через две недели. Он помогал соседнему тойону отбить набег кочевников. Лучшие воины ушли с ним. Недавно принесли весть о победе, но войску потребуется время, чтобы вернуться.

Отлично. Две недели — это уйма времени.

— Две недели — слишком долго, — сказала я. — За это время Тор захватит крепость.

— Как будто я этого не знаю, — проворчал тойон.

Вот он — выход. Сейчас главное не сплоховать.

— Мы можем потянуть время, — произнесла я. — Пока идут переговоры, штурма не будет. А там вернется брат с воинами, и Торвальд окажется в меньшинстве.

На самом деле, у меня были другие цели. Склонив отца к переговорам, я рассчитывала не допустить резни. Пусть мера временная, но хоть так. А еще это шанс выяснить: виновен Тор в покушение на Ивара или нет. Позже я всегда смогу предупредить Тора о грядущей подмоге, и он успеет уйти. Две недели — большой срок, на все хватит.

— Это хороший план. Но есть нюанс: как только Торвальд Арвид войдет в крепость, твоя судьба вновь окажется в его руках. Он — твой муж и имеет на тебя все права, — предупредил тойон. — Я уже ничем тебе не помогу. Даже если Торвальд пожелает наказать тебя за побег и казнить, по закону я не смогу ему возразить. Ты готова к этому?

Я сглотнула. Это не совсем то, чего ожидала. Но если откажусь, рано или поздно начнется штурм. Погибнут люди. Их кровь будет на моих руках.

— А внука? Внука ты защитишь? — я все еще не могла стопроцентно доверять Тору, но если тойон Освальд выделит Ивару охрану, то можно не волноваться.

— Его — да, — ответил мужчина.

— Тогда я согласна, — кивнула.

В конце концов, я все это затеяла ради безопасности Ивара, а не собственной. К тому же у меня есть козырь — беременность. Я надеялась, Тор не убьет мать своего будущего ребенка.

— Возьми двух воинов и поднимись в башню, — повторил тойон. — Когда ворота откроются, тебе лучше быть подальше отсюда.

Я сделала, как он велел: на пару с Иваром и няней заперлась в башне, а воины встали снаружи у дверей. Тойон Освальд тем временем договаривался через стену с Торвальдом о перемирие. Ожидание затянулось. За окном слышались крики мужчин, трещало дерево — убирали бревна от ворот. Ивар, зажав уши, сидел в углу. Попытки его успокоить провалились, я и сама была на взводе.

Час прошел в страхе и сомнениях, а потом все неожиданно стихло. Тишина напугала даже сильнее. Показалось, она предвещает беду.

— Что там? — спросила осипшим голосом у няни, рискнувшей выглянуть в окно. У меня на это смелости не хватило.

Девушка обернулась ко мне:

— Торвальд Арвид с пятью приближенными вошел в крепость, миледи.

— А мой отец?

— Жив и здоров. Разговаривает с ним.

Я вздохнула с облегчением. Перемирие началось.

Спустя пару минут по двору прокатился громогласный окрик. Вздрогнули все, включая крепостные стены.

— Алианна! Где ты?

Я втянула голову в плечи. Вот бы исчезнуть. Но, увы, деваться мне некуда. Рано или поздно Тор найдет меня и вытащит из укрытия, как моллюска из раковины.

Я все же подошла к окну, посмотреть, что творится на улице. К этому времени уже стемнело. Тойон Освальд с советниками и горсткой приближенных Торвальда стояли во дворе, окруженные воинами с факелами. Не было видно лишь самого Тора. О чем бы мужчины не договорились, муж получил в отношении меня карт-бланш. Отец позволил ему поговорить со мной наедине.

Тор был так нетерпелив, что не стал дожидаться пока слуга сходит за мной. Сам отправился на поиски. Я слышала, как он выкрикивает мое имя, и оно отражается от стен, мечется по коридорам, будто испуганный зверь. С каждым разом голос звучал ближе. Я словно угодила в круг огня, и он постоянно сжимался.

— Выходи, жена! — кричал Тор. — Рано или поздно я тебя найду, но чем дольше ищу, тем злее становлюсь.

Он говорил правду. Вечно прятаться не выйдет, а ожидание наказания иногда хуже самого наказания.

Мы с няней переглянулись. У меня такое же перекошенное от ужаса лицо, как у нее? В дверь постучали, и мы обе взвизгнули от неожиданности. Я быстро сообразила — это не Тор. Он бы не утруждал себя стуком.

— Миледи, — из-за двери донесся голос слуги. — Тойон Освальд послал меня за вами. Выйдите и поговорите с мужем.

— Помоги, — позвала я няню, упираясь руками в край комода, которым мы забаррикадировали дверь. — В одиночку мне его не сдвинуть.

— Не ходите туда, миледи, — уговаривала она. — Он убьет вас.

— Тем более надо пойти. Не хочу, чтобы сын наблюдал за моей гибелью.

Мы обе покосились на мальчика в углу. Больше няня не возражала. Едва путь был свободен, я шагнула за порог, сказав напоследок:

— Позаботься о ребенке.

— Я умру за него, миледи, если потребуется.

Я ей поверила. Других вариантов все равно не было.

Уходя, велела воинам сторожить дверь. Один из них порывался пойти со мной, но я запретила. Безопасность Ивара важнее. От общества слуги тоже отказалась. Этот разговор только между мной и Торвальдом.

С мужем мы столкнулись в общем зале. Мне стоило невероятных усилий не броситься наутек. У Тора было такое лицо: бледное и перекошенное от злости. Он походил на демона из преисподней, что явился по мою душу.

— Ты сбежала от меня, — прорычал он.

— У меня не было выбора. Я спасала сына.

— От кого же?

Говоря, Тор приближался, и я сильнее сжала кинжал, спрятанный за спиной в складках платья. Тот самый, которым «прежняя я» лишила жизни Вилфреда. Не кинжал, а проклятие братьев Арвид. Я не планировала его использовать, но с оружием чувствовала себя увереннее.

— Я все объяснила тебе в письме. Ты его читал?

— То послание, что передала твоя рабыня? Я ничего не понял в нелепостях, которые ты написала.

— Илва все рассказала, — я не видела причин и дальше скрывать правду. — Ты обещал ей свободу в обмен на смерть Ивара. Как после этого я могла оставаться с тобой, как могла тебе доверять?

— Что за бред ты несешь, женщина? — Тор подошел совсем близко. Я ощущала его разгоряченное дыхание на своем лице.

— Я повторяю то, что сказала мне Илва.

Едва я умолкла, он резко выбросил руку вперед и схватил меня за горло. Ему нужно было лишь дернуть, и позвонки сломаются. Треснут, как сухая ветка. Но пальцы мужчины сжимались медленно. Дышать становилось все тяжелее. Едва ли Тор осознавал, что делает. Ярость застила ему глаза.

В мои планы не входило оставлять Ивара сиротой, как, впрочем, и убивать Тора, но что-то надо было делать, срочно. И я уперла кинжал мужчине в живот.

— Только тронь меня, — просипела с трудом, — и я вспорю тебе брюхо.

Тор скосил глаза вниз и ослабил хватку.

— А ты полна сюрпризов, жена, — усмехнулся он. — Одного не пойму: как ты могла поверить лживым словам какой-то рабыни?

— Кто-то из вас двоих действительно лжец. Но почему именно она?

— Ты выжила из ума, женщина, — покачал головой Тор, окончательно меня отпуская. — Я бы никогда не поднял руку на свою плоть и кровь.

Сказав это, он оттолкнул меня, одновременно выхватывая кинжал. Я опомниться не успела, как оказалась без оружия. Тор лишил меня не только кинжала, но и аргументов в споре. Я, должно быть, действительно выжила из ума, ведь мне послышалось, будто он заявил, что Ивар его сын.

— Кем ты меня считаешь? — запал на пару со злостью покинул Тора. — В ту ночь, брачную с Вилом, он напился и вырубился, а ты пришла ко мне. Сказала, что хочешь, чтобы я стал твоим первым мужчиной. Я не смог тебе отказать. Утром ты обманула мужа, внушив, что была с ним. Использовала для этого простынь, на которой впервые отдалась мужчине — мне. Ты приходила снова и снова. Одним богам известно, чем ты опаивала Вила. А потом сказала, что понесла. От меня. Ведь Вил так ни разу к тебе не притронулся. Я хотел увезти тебя, предлагал бежать, но ты отказалась. Заявила, что не будешь растить ребенка, не пойми где и как. Не станешь сожительницей и не родишь бастарда. Больше ты ко мне не приходила, и через неделю я уехал, потому что видеть тебя с другим было невыносимо. Неужели ты все это забыла? Как это возможно?

Я молчала, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Меня словно скинули с утеса, и я летела вниз. Затем момент столкновения с землей, вышибающий дух. Удар, вспышка, шок. Это даже не больно. Лишь дыхание перехватывает, точно Тор все еще держит меня за шею.

— Молчишь, — мужчина окинул меня взглядом. — Хватит гоняться за призраком, пора положить этому конец.

Тор кинжалом одним резким движением срезал ленту из своих волос, а после бросил и то, и другое мне под ноги. Сделав это, он развернулся и зашагал прочь.

— Постой, я…, — прошептала, но так и не закончила фразу. Что сказать? Я допустила ужасную ошибку. Мое единственное оправдание — я не знала всех фактов. Но как признаться в этом Тору и не потерять его?

Глава 26. Выкуп

Снова я очутилась в крепости, куда проникли чужие. Забавно до чего сходились ситуации. И в первый, и во второй раз все прошло мирно, и отчасти в этом была моя заслуга. Крепость Леннарт, как в свое время крепость Арвид, почти не почувствовала перемен. Царила мирная и даже дружественная обстановка. Просто Торвальд и часть его наемников вроде как «остановились погостить» у тойона Освальда.

Пока мужчины обсуждали пункты перемирия, женщины следили за тем, чтобы они ели вкусно и сытно, чтобы их простыни были свежи, а рабыни всегда готовы их ублажить.

Тор больше не обвинял меня, он вообще со мной не заговаривал. Я была предоставлена сама себе, не обладая при этом свободой. Муж и отец тем временем спорили насчет Ивара. Я на переговорах не присутствовала. Кто меня пустит? Но слухи долетали. Торвальд настаивал на том, чтобы ему отдали Ивара и позволили увезти его в родную крепость. Тойон Освальд уклонялся от ответа и тянул время в ожидании сына с войском.

Но, несмотря на сложности и разлад с мужем, на меня снизошло необычайное спокойствие. Ивару ничего не угрожает. Тор не тронет свое дитя, как бы сильно он не злился.

Это открытие многое объясняло. Теперь понятно, чего опасалась Алианна и почему пожертвовала всем. Только убив Вилфреда, она могла быть уверена, что Ивар выживет. Вил наверняка догадывался, что Алианна ему неверна. В этом свете предсказание кликуши можно считать сбывшимся — Ивар сын Вилфреда действительно не существует, ведь на самом деле он — Ивар сын Торвальда. Но всем, конечно, знать об этом не обязательно.

Вместе с другими женщинами я прислуживала за столом, так как свободных рук не хватало. Благо опыт есть. Ставя очередную тарелку на стол, я заметила Никласа и вздохнула с облегчением: юноша жив и здоров.

Он тоже меня увидел и улыбнулся краешком губ. Я угодила в опалу, выказывать мне внимание опасно, но едва закончился ужин, Никлас нашел меня на кухне.

— Миледи Анна, — шепнул он украдкой, пока никто не смотрел в нашу сторону, — я счастлив видеть вас целой и невредимой.

— Тоже могу сказать о тебе. Я волновалась, что Тор накажет тебя за мой побег.

— Он не знает, что я причастен, — юноша нахмурился. — Я поступил дурно, это карается смертью.

— Я ничего не скажу, — заверила юношу. — И ты молчи.

Никлас отрывисто кивнул. Он что-то хотел добавить, но мимо прошла служанка, и мы умолкли. На кухне царила суматоха, на нас никто не обращал внимания, поэтому чуть погодя мы возобновили беседу.

— Что тебя тревожит, Никлас? — спросила я.

— Я слышал, как Торвальд говорил о вас, миледи. Наемники считают, что он вас казнит. Все хотят справедливого суда. А, если уж совсем честно, то мести.

Я с трудом держала лицо, скрывая страх от Никласа. Внутри меня всю лихорадило. Неужели Тор пойдет на это? По законам мира он в своем праве. Я заслужила кару. Но, даже осознавая вину, сдаваться не собиралась.

— Спасибо, что предупредил, — я коснулась рукава Никласа, и юноша покраснел от удовольствия.

— Вот, возьмите, — он сунул мне в ладонь золотую брошь. — Не великое богатство, но это все, что у меня есть.

— Зачем она мне?

— Быть может, вам удастся выкупить жизнь, заплатив наемникам, — сказал Никлас. — Броши, конечно, не хватит, но если вы найдете что-то еще, воины могут согласиться. Торвальд пошел за вами и Иваром, а наемники за ним. Торвальд не может помиловать вас просто так, иначе наемники отвернутся от него, посчитав слабым. Но золото с драгоценностями воины ценят превыше всего, они заставят их передумать. Если наемники решат, что вы достаточно предложили за свою жизнь, они закроют глаза на ваше помилование.

— Благодарю за помощь, — я сжала брошь в кулаке. Она вряд ли поправит мое положение, но Никлас помог в другом: рассказал о важном обычае — выкупе жизни. А уж чем откупиться от жаждущих моей крови наемников я найду. У меня, в конце концов, остался мешочек с драгоценностями. Не все потратила по дороге сюда.

— Что вы будете делать, миледи? — спросил юноша.

— Для начала поговорю с мужем.

— Помните, я на вашей стороне и готов жизнь отдать за вас.

Глаза Никласа светились обожанием. Но вместо того, чтобы порадоваться союзнику, я мрачно подумала, что его отношение ко мне еще аукнется нам обоим.

После разговора с Никласом я отправилась на поиски мужа. В общем зале его не было, и я поднялась на второй этаж. Но там наткнулась на тойона Освальда у двери своей спальни. Зачем он пришел? С тех пор, как Тор в крепости, отец сторонился меня. Наверное, это и к лучшему. Между собой мы с Тором должны разобраться сами, без участия посторонних.

— Зайдем, — мужчина кивнул на дверь.

В спальне тойон протянул мне мешочек, напоминающий тот, в котором я хранила камни. Развернув его, убедилась, что и содержимое схоже. В мешочке лежали драгоценности.

— Они принадлежали матери. Она хотела, чтобы они достались тебе.

— Наследство? Почему сейчас?

— Будет, чем заплатить наемникам за жизнь, — буркнул тойон. — Больше я ничем не могу помочь.

Он чувствовал себя неловко. С виду строгий и даже жестокий тойон Освальд, оказывается, был способен на доброту и заботу. Растроганная его поступком, я обняла мужчину.

— Ну, ну, — он похлопал меня по спине. — Все будет хорошо, дочь. Ты главное не отчаивайся.

— Не буду, — заверила я.

Погладив меня напоследок по голове, тойон ушел. Все-таки он любит дочь. По-своему.

Я спрятала драгоценности матери Алианны рядом с брошью Никласа и тем, что осталось от камней. Вышла приличная горка. Вот теперь это похоже на выкуп. Лишь бы наемники его приняли.

Вскоре я уже стояла у двери Тора. Постучала и мялась в ожидании на пороге, пока не получила разрешение войти.

Перешагнув порог, я скорее услышала, а не увидела двоих на кровати — мужчину и женщину. Нетрудно догадаться, чем они занимались. Судя по звукам, парочка не продвинулась дальше прелюдии. По крепости ходили слухи, что тойон Освальд презентовал Тору рабыню — молоденькую и симпатичную, но я им не верила. И вот убедилась в правдивости сплетен. Отец использовал любую возможность для отвлечения зятя от мыслей о войне.

Если Тор не один, почему разрешил мне войти? Нарочно хотел, чтобы я застала его с другой? Сердце пронзила стрела боли. План Тора сработал — я страдала.

Из головы сразу вылетели все умные, заранее приготовленные фразы. Обида и ревность поглотили меня, лишая здравого смысла, и я забыла, что вообще-то пришла мириться.

— Простите, что помешала, — я повысила голос и добавила в него колкости, — но у меня срочное дело к мужу.

Девица ойкнула и вскочила с кровати, потянув за собой покрывало. Тор вставать не спешил. Заложив руки за голову, развалился на кровати. Благо он пока снял только рубаху. Штаны, и, что странно, сапоги были на нем.

— Хочешь занять ее место? — мужчина похлопал по матрасу рядом с собой. Это была издевка, а не приглашение.

— Прикройся, — я подобрала с пола рубаху и кинула ему.

— Я тебя смущаю?

Нет, мешаешь нормально думать, но вслух я произнесла другое:

— Мы можем поговорить наедине?

Торвальд кивнул девице, и она покинула спальню. Одеваться ей не понадобилось — мужчина не успел не то что стянуть с нее платье, а даже тесемки развязать.

— Чего ради ты явилась, Алианна? Мы все сказали друг другу, — произнес Тор, когда рабыня вышла.

— Я слышала об участи, которую ты мне уготовил.

— Вот как.

— Я совершила ошибку и готова заплатить за нее, — я отважилась взглянуть мужу в глаза.

— Предлагаешь казнить тебя? — мужчина нахмурился.

— Неужели обязательно надо умереть, чтобы заслужить прощение? — я облизнула пересохшие губы. — Ты так жаждешь наказать меня?

— Ты ослушалась мужа, Алианна. Сбежала, забрав с собой наследника крепости Арвид, чем поставила под угрозу будущее целого рода. Я до последнего не верил, что ты ушла по собственной воле, но, увидев тебя рядом с отцом на стене, все понял. И после этого ты удивляешься моему желанию покарать тебя?

— Я следовала своему материнскому долгу, спасала сына.

— О долге жены ты забыла? Он велел тебе оставаться с мужем! — Тор вскочил на ноги.

— А что насчет долга мужа? — в тон ответила я. — Ты обязан был защищать меня и моего сына, но Ивар едва не погиб. Быть может, я была глупа, и меня ввели в заблуждение, но это не отменяет того факта, что наследника крепости пытались убить в твоем доме, у тебя под боком. Теперь я вижу, кто виноват. Останься я в крепости Арвид, он бы добился своего.

Тор прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Одно мое присутствие выводило его из себя.

— О ком ты? — спросил он уже спокойно.

— Ты не догадался? О твоей матери, Тор. Больше некому и незачем покушаться на Ивара. Она подстроила это нападение и велела Илве оболгать тебя, чтобы рассорить нас. Я слышала, как воин что-то шепнул Илве перед тем, как она спрыгнула со скалы. Слов не разобрала, но он наверняка обещал ей худшую участь, чем смерть. Иначе, с какой стати рабыне убивать себя?

— У тебя есть доказательства?

— Нет, — признала я.

— Опять догадки? Этого мало. Я не могу судить мать из-за выдумок. Даже тебя обвинили в убийстве на основе улик. А ответить за побег кто-то должен.

По правде говоря, я подозревала Гунхильду лишь потому, что других кандидатур не было. Но даже у меня имелись сомнения. Она любила внука, и это никак не вязалось с образом безжалостного убийцы. Только поэтому я не настаивала на обвинении. Да и сейчас это не главное. Ивар все равно не вернется к Арвидам, пока я не буду уверена, что убийца найден и наказан.

— Хорошо, — кивнула. — Если у тебя нет ни капли сочувствия ко мне, то скажи, как сильно я должна страдать, чтобы удовлетворить твое уязвленное самолюбие?

Щека Тора дернулась. Слова угодили в цель. Сердце мужа еще не окончательно очерствело.

— Вину в состоянии смыть только кровь, — заявил он. — Или…

— Или? — повторила я, так как он замолчал.

— Развод.

Он произнес это таким тоном, словно говорил о чем-то ужасном. Так, наверное, инквизиторы упоминали пытки, воздействуя на заключенных. Та часть, что осталась от «прежней меня», пришла в ужас от предложения Тора. Видимо, развод в этом мире для женщин равносилен гибели.

Но я не собиралась так легко сдаваться. В конце концов, речь идет уже не только о моей жизни.

— Я ношу под сердцем твоего ребенка, — заявила, вскинув голову. Жаль, доказательств беременности у меня нет. Утреннее недомогание, задержка — все, чем располагаю. Как же не хватает теста!

На лице Тора одна эмоция сменяла другую: злость, недоверие, надежда.

— Очередная твоя уловка?

— Это чистая правда.

— Почему я должен поверить, что это мой ребенок?

— Кем ты меня считаешь? — возмутилась я. — В моей жизни был и есть всего один значимый мужчина — ты. И тебе прекрасно об этом известно.

Тор отошел к камину. Глядя на огонь, он произнес:

— Что ж, посмотрим. Если подтвердится, что ты беременна, будешь жить. Я не убью своего ребенка.

— Мы же неплохо ладили, — сказала я.

Точно кошка подкралась к мужчине и добавила вкрадчиво:

— Между нами есть чувства. Глупо это отрицать.

Тор задумчиво посмотрел на меня:

— Хочешь знать, что я чувствую? Сильнее моей любви к тебе, Алианна, пожалуй, только ненависть.

— Но все же любовь есть.

— Она похоронена слишком глубоко. 7bcf23

Я планировала надавить на Тора. Сказать, что будущей матери вредно нервничать, так можно и ребенка потерять. К тому же мы далеко не все обсудили, но тут дверь в комнату открылась. Вернулась рабыня, причем вошла без стука.

Ревность накатила удушливой волной. Захотелось схватить соперницу и как следует оттягать за волосы.

— Простите, господин, — девушка опустила голову, — я забыла свою заколку.

Она вроде извинялась, но в голосе не чувствовалось раскаяния. И это еще сильнее вывело меня из себя.

— Ступай, Алианна, — кивнул Тор. — Разговор окончен.

— Я так не думаю, — упрямо тряхнула головой. — Мне еще многое надо тебе сказать.

— Не зли меня, женщина, — глаза Тора сузились. — Твое положение шатко.

Повиновение далось с трудом. Сердить Тора было неразумно и опасно, и, стиснув зубы, я покинула комнату, оставляя мужа наедине с рабыней. Сегодня победила она, но завтра я до нее доберусь. Посмотрим, как она запоет, когда Тора не будет поблизости.

Глава 27. Доверие

От Тора я отправилась к Ивару. Во мне клокотала ярость, а общение с сыном всегда успокаивало. Он — мой релаксант. Малыш уже готовился ко сну, и я рассказала ему на ночь сказку о колобке.

Когда ребенок уснул, спросила шепотом у няни — девушки чуть старше меня:

— Ты замужем?

— Да, миледи, — кивнула она.

— Развода боишься? — меня обеспокоила собственная реакция на предложение Тора развестись. Хотелось знать, чем развод так страшен.

Няня побледнела:

— Конечно, боюсь, миледи. Ничего хуже для женщины нет. Если муж откажется от жены, никто больше не возьмет ее. К тому же он заберет детей-мальчиков, и мать больше никогда их не увидит.

Если первая новость меня огорчила, то вторая привела в ужас. Недаром «прежняя я» категорически против развода.

Простившись с няней, я пошла к себе. Завтра тяжелый день — мне предстоит разговор с любовницей Тора. Следующим же утром я подкараулила ее в коридоре.

Нашу якобы случайную встречу тщательно спланировала. Для начала узнала имя рабыни — Вилма, и что прислуживает она лично Торвальду. После этого велела своей рабыне передать через других приказ Вилме сменить белье в покоях господина и даже время назвала, когда это сделать. Специально выбрала час, чтобы наверху никого не было.

Я спряталась в тупиковом ответвлении коридора, поджидая Вилму. Вскоре она появилась со стопкой свежего белья в руках. Действительно хорошенькая. Вчера ее не разглядела, но сейчас вдоволь налюбовалась молочной кожей и черными как уголь волосами. На вид ей лет семнадцать, не больше. Вертихвостка малолетняя!

Дождавшись, когда рабыня откроет дверь в покои Торвальда, я выбралась из укрытия. Толкнув девушку в спину, вошла вслед за ней в комнату и захлопнула дверь. Сейчас поговорим по душам.

— Миледи, — она обернулась и от испуга выронила белье.

— Что ж ты делаешь, неряха, — изобразила я грозную хозяйку. — Взяла и испачкала белье.

— Простите, миледи, — лепетала девушка, опускаясь на колени, подобрать белье, — я немедля схожу за новым.

Она попыталась прошмыгнуть мимо меня, но я перегородила дорогу. В прежней жизни я не была такой ревнивицей. Раньше мне и ревновать-то было некого, а сейчас, впервые полюбив по-настоящему, я просто сходила с ума от эмоций. Открытие собственных чувств к Тору лишь сильнее раззадорило меня. Раз уж я полюбила, то не грех побороться за счастье.

— Послушай меня, — я схватила девушку за косу. — Еще раз увижу тебя рядом с мужем, все лицо расцарапаю. Ни один воин больше в твою сторону не глянет.

— Ай, миледи, пустите, вы делаете мне больно, — Вилма вырывалась, но я держала крепко. По сути, всю боль она причиняла себе сама. Не вертись она как уж на сковороде, не дергала бы волосы.

— Я пока предупреждаю. Больно будет, когда я от угроз перейду к делу, — припугнула.

— Миледи, умоляю, не надо, — на глаза Вилмы навернулись слезы. — Я ничего не сделала!

— Не смей лгать! Ты спала с моим мужем.

— Нет, миледи, клянусь, нет, — она все-таки вырвалась и отбежала подальше. — Ничего не было. Господин не прикасался ко мне, даже в сторону мою не смотрел.

— Я застала вас в одной кровати.

— Господин приказал мне туда лечь, когда вы пришли. А еще приказал не выходить надолго из комнаты, если вы там. Мне кажется, — Вилма всхлипнула, — он хотел вас разозлить.

— У него получилось, — пробормотала я, уже ничего не понимая. — Но ты не станешь отрицать, что прошлую ночь провела в этой спальне.

— Не стану, миледи. Провела. Но я спала одна. Каюсь, я предлагала господину себя, — она спрятала наглые глазища за волосами. — Но он меня не пожелал.

— Если ты мне лжешь…

— Я бы не осмелилась, миледи. Не верите мне, спросите у кухарки. Я ей все рассказала утром. Она подтвердит.

Взмахом руки я отпустила рабыню, и она тут же скрылась за дверью, не забыв прихватить белье. Я тоже задерживаться не стала.

Должно быть, со стороны я смотрелась странно, но, возвращаясь к себе, улыбалась во весь рот. Новость о том, что муж не опустился до измены, окрыляла. Был ли он хоть раз с другой женщиной с тех пор, как мы встретились? Я в этом сомневалась. Все его похождения не более чем притворство. Иллюзия для наемников, чтобы не сочли его слабым. Ну и для меня, чтобы не расслаблялась. Запомнил, видимо, как я вспылила в прошлый раз, сочтя, что он с любовницей, и решил это использовать против меня. Как ребенок, честное слово.

Наверняка Вилма расскажет Тору о нашей стычке. Что ж, пусть доносит, мне стыдиться нечего. Но еще до того, как солнце коснулось горизонта, я придумала новый план. Велев рабыне наносить воды, помылась, надела лучшую сорочку, халат, распустила волосы и, прихватив письма Алианны матери, отправилась налаживать отношения с мужем.

У дверей покоев Торвальда нос к носу столкнулась с Вилмой — мы шли с разных концов коридора. Заметив меня, она встала как вкопанная.

— Кыш! — шикнула на рабыню. Ту словно ветром сдуло. Сапожки — тук-тук-тук-тук — быстро застучали по полу, так резво она бежала.

Раз она шла к Тору, значит, еще не успела нажаловаться на меня. Посмотрим, можно ли это обернуть в свою пользу и выяснить что-нибудь.

Дверь была приоткрыта, и я вошла без стука. Тор ждал рабыню. Сидя в кресле перед камином, спиной ко мне, он читал письмо и даже не обернулся на шорох шагов.

— Ложись, — махнул он рукой, по-прежнему погруженный в чтение.

Глупо было не проверить не солгала ли рабыня, и я сымитировала ее голос:

— А вы не ляжете со мной, господин?

— Сколько раз повторять, — раздраженно ответил мужчина, — ты мне неинтересна. Я бы отослал тебя, но не хочу обижать тойона Освальда. Ведь ты — его подарок. Так что просто ложись и спи.

Я едва не издала победный клич. Вилма не обманула: Тор мне не изменял!

Развязав пояс халата, я сбросила его на пол. Тор тем временем дочитал письмо и откинулся на спинку кресла, о чем-то задумавшись. На цыпочках я подкралась к нему сзади и опустила руки на плечи, затем направила их вниз по груди к ремню. Мышцы пресса мужчины напряглись под моими ладонями, но он перехватил руки до того, как они достигли цели.

— Ты что делаешь? — спросил он сурово.

— Соблазняю мужа, — прошептала ему на ухо, уже не таясь.

В ту же секунду Тор дернул меня вбок и вперед. Я по инерции сделала несколько шагов, развернулась и оказалась лицом к Тору.

— Надеюсь, рабыня жива, — произнес он.

— Ни один волос не упал с нее головы, — заверила я. — Ну, почти.

Я снова потянулась к мужу, но он остудил мой порыв:

— Я уже любил тебя. Больше я на этот трюк не попадусь.

Увы, Торвальд отлично владел собой. Его контролю позавидовали бы разведчики. Даже откровенно любуясь моей грудью сквозь полупрозрачную ткань сорочки, внешне он оставался холоден. Оттолкнув мои руки, мужчина поднялся на ноги.

— Ступай к себе, Алианна, — произнес он. — Я устал и собираюсь лечь спать.

Нет уж, так легко он от меня не избавится. Он упрямый, но я еще упрямее.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — заявила, вздернув подбородок.

Тор пожал плечами. Он не прогонял меня, но и беседу завязывать не торопился.

— Мне надо многое тебе сказать, — настаивала я.

Он махнул рукой. На языке жестов это означало: говори.

Я вернулась к двери за халатом, в кармане которого лежали письма. Сев в кресло, протянула бумаги Тору:

— Вот. Читай.

— Что это? — он соизволил заговорить.

— Мои письма матери, датированные периодом нашей помолвки и моим первым замужеством. Из них ты узнаешь, почему я выбрала не тебя. И как поступила с твоими братьями. Возможно, прочтя их, ты сочтешь, что я заслуживаю наказания или даже смерти. Я осознаю это и иду на риск ради того, чтобы ты узнал правду. Обо мне, о нас. Осуждай меня, если хочешь, но за дело, а не за вымышленные грехи.

Глядя исподлобья, Тор развязал ленту на письмах. Я разложила их по порядку, чтобы он увидел полную картину. Я надеялась, это станет новой вехой в отношениях с мужем. У наших проблем один источник — отсутствие доверия. Тор не доверял мне из-за прошлого Алианны, я не доверяла ему из-за незнания этого самого прошлого. Спасти нас тоже в состоянии всего одно — откровенность. Если стена между нами и разрушится, то только под тараном правды.

Мужчина погрузился в чтение. Первыми шли письма, в которых описывалась наша любовь. Да-да, я начала думать и говорить об Алианне, как о себе. За эти месяцы я привыкла к новому телу и уже не мыслила себя без него. Оно стало мне роднее, чем прежнее. Словно до него ничего не было, будто я не существовала вовсе, а только здесь — в этом новом мире, рядом с этим необыкновенным мужчиной и его чудесным ребенком — по-настоящему ожила. Отправляясь сюда, я искала возможность стать матерью и получила ее, но вместе с тем обрела нечто большее — шанс на любовь.

Читая, Тор то и дело поглядывал на меня поверх бумаги с недоверием и надеждой. Я знала: то, что он выяснит из первых писем, ему понравится. Ведь там Алианна пишет, как сильно его любит и как счастлива с ним. Но придется ли ему по вкусу содержание последнего, где она признается в убийстве его старшего брата? Реакцию Тора на эту новость сложно предсказать. Он, конечно, и так подозревает меня. Но подозревать и знать наверняка не одно и то же.

Дочитав очередное письмо, Тор сжал его в кулаке, комкая бумагу с такой яростью, словно хотел расщепить ее на молекулы.

— Ты вышла за Вила ради моей безопасности? — произнес мужчина. — Тебе не приходило в голову, что я сам могу о себе позаботиться? Надо было лишь прийти ко мне и все рассказать.

— И натравить тем самым брата на брата?

— Мы могли сбежать.

— Мне было всего шестнадцать, — я опустила голову. — Я испугалась и запаниковала. Прости.

Тор промолчал и вернулся к письмам. Он прочел о том, как я рассорила его братьев. На это он только покачал головой. Понял, что я поступила так ради Ивара — Давен прознал о моих изменах Вилу и мог рассказать, что сын ему не родной.

Следом муж узнал, как его старший брат издевался надо мной. Это привело Тора в ярость. Будь Вилфред жив, он бы самолично убил его. Появилась надежда, что поступок Алианны найдет оправдание в глазах мужчины.

Наконец, он добрался до последнего письма. Он прочитал его дважды. Сперва бегло, после медленно, вчитываясь в каждое слово. Затем, не глядя на меня, снова скомкал лист, но не бросил его на пол, как предыдущий, а кинул в камин. Огонь мгновенно охватил бумагу. Несколько секунд и с письмом было покончено.

— Зачем ты…? — от удивления я не закончила фразу.

— Никто не должен знать, что там написано, — заявил Тор. — И мы не станем это обсуждать.

Он намекал, что нас могут подслушать. То, как он защищал меня от возможной опасности, растрогало.

— Ты не винишь меня? — уточнила я.

— Если я кого и должен винить, то только себя. Мне следовало догадаться: происходит что-то не то. Но ревность затуманила мой взор, а уязвленное самолюбие не позволило разглядеть правду. Теперь я знаю, через что тебе пришлось пройти. И мне жаль, что ты все это пережила. Но это не отменяет того факта, что ты, прихватив Ивара, сбежала от меня.

Я прикусила губу. Боюсь, этому нет оправданий. Я сбежала, потому что была уверена: Тор хочет избавиться от Ивара. Так могла думать я, но не Алианна. Она-то знала, чей Ивар сын. Чтобы обелить свое имя в глазах Тора, надо признаться, что я — не она. Но разумно ли это делать прямо сейчас? Готов ли муж услышать подобное или эта новость перебор даже для всепрощающего и всепонимающего Торвальда Арвида?

— Молчишь? — Тор нахмурился.

Он подошел и уперся ладонями в подлокотники кресла, нависнув надо мной точно гора. Его мощный торс загородил камин, погрузив меня во тьму.

— Ну же, — он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, — отвечай, Алианна, почему ты сбежала?

— Зови меня Анна, — пробормотала я, отчаянно желая, чтобы он обращался именно ко мне, даже если не осознает это. Имя станет первым шагом на пути к признанию. Буду подавать информацию дозировано.

— Что? — от удивления хватка Тора ослабла.

— Для меня это важно, — пояснила.

— Серьезно? Прямо сейчас ты думаешь об этом?

— Я уже говорила: причина в Иваре, — ответила на предыдущий вопрос. — Я боялась за его жизнь. И до сих пор боюсь. Это правда.

Отпустив меня, Тор отвернулся, а потом сказал:

— Возвращайся к себе.

Он начал готовиться ко сну, будто меня уже нет в комнате: снял рубаху через голову, бросил ее на стул. Сев, принялся стягивать сапоги. Я наблюдала за ним, кусая губы. Письма Алианны повлияли на мнение Тора о жене, но наивно было ожидать, что он вот так сразу простит меня и заключит в объятия. Брешь в его защите я пробила, но не более того. Уйти сейчас означало признать поражение. Я к подобному не готова.

— Никуда я не пойду, — проворчала. Я вконец осмелела, позволяя себе то, чего не позволяла ранее по одной простой причине — я убедилась, что муж ничего мне не сделает. С ним я в полной безопасности. А такая уверенность придает храбрости. — Мы еще можем вернуть то, что было между нами.

— С тех пор, как между нами что-то было прошло четыре года, — вздохнул Тор.

— А как же последние месяцы?

— Всего лишь секс, — он старательно изображал равнодушие.

— Ты хотел сказать: безумный, горячей секс, — поправила я. — Будет обидно, если в ближайшее время мы его не повторим.

Тор посмотрел на меня так, словно впервые увидел. Наверняка благовоспитанные местные дамы так не говорят, но жительница двадцать первого века может себе позволить небольшую дерзость в общении с мужем. Пусть понемногу знакомится со мной настоящей.

— В свою постель я тебя не пущу, — сказал мужчина.

— В таком случае я лягу на шкуре около камина, — это была бравада. Я рассчитывала, что Тор сжалится, но он лишь пожал плечами. Мол, поступай, как хочешь. Он не поверил, что я решусь.

Раз сказала — надо делать. Не то буду в его глазах пустомелей. Устроившись на шкуре, поближе к огню, я свернулась калачиком. Что удивительно, заснула быстро — из-за беременности чувствовала постоянную усталость.

В какой-то момент сквозь сон ощутила, как сильные руки подхватили меня и подняли с пола. Несколько мгновений в невесомости, и я на кровати. Через подрагивающие ресницы различила лицо мужа, склонившегося надо мной — сосредоточенное, хмурое. Хотела спросить, что его расстроило, но он укрыл меня одеялом, и я провалилась обратно в сон.

Глава 28. Порознь и вместе

Утром проснулась в кровати. Одна. Мне не пригрезилось: Тор действительно перенес меня с пола, но рядом не лег. Не знаю, где он ночевал. Главное, не со мной.

Так продолжаться не могло. Надо что-то делать, как-то убедить мужа, что мне можно доверять. Письма, конечно, помогли, но их недостаточно. Пора рассказать Тору о скором возвращении брата. Пусть видит, что я на его стороне.

Умыться и привести себя в порядок решила в своей комнате. Но прежде, чем ушла, взгляд зацепился за письмо на столике. Рука сама потянулась к бумаге.

Послание было от Давена. Он сообщал, что Владыка мертвой воды гневается из-за маяка, а люди в свою очередь злятся, что тойон бросил их в такое неспокойное время. Был созван военный совет, на котором Тора обвинили чуть ли не в предательстве и даже обсуждали его арест.

«Прости, брат, — писал Давен, — но я не мог не воспользоваться ситуацией. Я предупреждал, чтобы ты не оставлял крепость. Помни, я ничего не крал у тебя, а всего лишь подобрал то, что ты сам бросил». Давен также предостерегал, что если Тор не вернется в спешном порядке, то уже через пару недель будет созван мирный совет, где с него сложат полномочия тойона.

Этого нельзя допустить. Вот еще один аргумент в пользу скорейшего примирения с мужем. Но поговорить с Тором тотчас не вышло. Что-то назревало. Для позднего утра в крепости было слишком тихо и безлюдно. Позвав рабыню, я спросила, куда все подевались.

— Женщины на кухне, мужчины на стене, охраняют крепость. А у наемников собрание, миледи, — просветила рабыня. — Они обсуждают что-то важное. Кажется, я слышала ваше имя.

— Где проходит собрание? — я вспомнила предупреждение Никласа о том, что скоро наемники будут решать мою судьбу. Вот оно, час пробил.

— В обеденном зале, миледи.

Наскоро заплетя косу и ополоснув лицо, я поторопилась в зал. Если там обсуждают меня, я хочу присутствовать.

Дверь в зал не охраняли, но я не вошла. Из коридора все было видно и слышно, а я сама держалась в тени.

Не считая Тора, наемников было десять. Часть мужчин сидела за столом. Те, кому не хватило места, стояли за их спинами. А во главе стола расположился мрачный Тор. Сейчас он напоминал одноименного бога из скандинавских легенд. Разве что молота нет.

Кроме Тора и его людей в зале никого не было. Отец с воинами самоустранился.

— Непослушной жене место на пике, — заявил чернобородый мужчина, для пущего эффекта ударив кулаком по столу.

Я вздрогнула и едва не перекрестилась, опомнившись в последний момент. Если кто увидит, примут за ведьму. Тогда точно пики не избежать.

Остальные поддержали чернобородого дружным гулом.

— Ты еще молод, Торвальд, — один из товарищей похлопал моего мужа по спине. — Найдешь другую. Более покладистую.

Тор хмыкнул. Не поймешь — согласился или нет. Он, подперев подбородок кулаком, внимательно слушал советы относительно меня. Судя по хмурому выражению лица, Тор не был инициатором собрания. Скорее наемники подловили его и поинтересовались, когда я получу по заслугам. А ведь меня предупреждали, что так будет. По местным законам муж должен меня наказать. Помилование никто не поймет, самые преданные и те посчитают это слабостью. Ни один воин не пойдет за слабаком.

— Она ослушалась мужа! — возмущенно повторяли мужчины вновь и вновь.

Я закатила глаза. Их послушать, так страшнее проступка в мире нет. От негодования негромко фыркнула. Мужчины разом умолкли и повернулись в мою сторону. Так меня и обнаружили.

— Алианна, — Тор кивнул мне, — подойди. Раз уж ты здесь, присоединяйся.

Я пересекла порог и приблизилась. Мы с Тором оказались напротив друг друга, разделенные столом. Но хоть внешне мы были противопоставлены один другому, меня не покидало ощущение, что он на моей стороне. Возможно, единственный во всем зале.

Мое появление ничего не изменило. Мужчины по-прежнему не стеснялись в выражениях. Тор попыток заступиться не делал. Он играл роль разъяренного мужа, а по ней волноваться о моей участи он должен в последнюю очередь.

— Позвольте мне сказать, — вмешалась я.

Мой голос в ровном гуле мужских прозвенел колокольчиком. Все снова уставились на меня. «Она разговаривает?», — читалось на их лицах.

— Храбрые воины, — обратилась к притихшим мужчинам, — я пришла не молить о пощаде, так как знаю, что это бесполезно. Но у меня есть деловое предложение. Я хочу выкупить свою жизнь.

Сняв с пояса мешочек с драгоценностями, бросила его на стол. Мешочек развязался, и рубины рассыпались красной дорожкой. Брошь Никласа тоже оказалась на виду, и я с тревогой посмотрела на мужа. Как он отнесется к тому, что юноша подарил мне украшение? Этой брошью Никлас закалывал плащ, Тор наверняка узнал ее. Но его реакция была спокойной, словно все происходило так, как надо. И я догадалась: это Тор надоумил Никласа рассказать мне о выкупе жизни. Юноша даже не понял, что является орудием в его руках.

Мужчины потянулись к драгоценностям. Рассматривая содержимое мешочка, они одобрительно кивали.

— Если этого недостаточно, — сказала до того, как они опомнились, — то у меня есть еще один дар, предназначенный моему мужу и господину. Тот, который не купишь ни за какие сокровища мира.

Я опустила руки на живот. Намек был верно истолкован. Теперь в глазах наемников я не просто нерадивая жена, заслуживающая наказания. Я — сосуд с драгоценным содержимым. Вряд ли они осмелятся лишить своего предводителя наследника.

Тор улыбнулся мне краешком губ, пока никто не заметил, одобряя этот ход. Против беременности наемникам крыть нечем.

—Девка — дура, кто ж спорит, — сказал тот самый чернобородый, взвесив в руке мешочек. — Так ведь молодая еще, горячая. Небось, сама сто раз пожалела, что из дому сбежала. Выпороть ее надо. Так, чтоб неделю сидеть не могла. Будет ей наука.

— Если уж пороть, так розгами по спине, — заявил кто-то.

Все снова загомонили, обсуждая, сколько раз следует ударить розгами, чтобы загладить вину перед мужем. В итоге сошлись на десяти ударах. Простую порку ремнем я бы, пожалуй, пережила, но розги куда хуже. Даже если организм выдержит, ребенка от болевого шока, скорее всего, потеряю. И Тор это понимал.

Муж собрался взять слово, но вмешался наемник, который учил меня верховой езде — Расмус. Он был старше других воинов и относился ко мне по-отечески.

— По закону мы обязаны спросить, не желает ли кто-нибудь занять место женщины и принять наказание вместо нее.

Тор вскинул голову:

— Я готов.

— Тебе нельзя, — ближайший наемник опустил руку Тору на плечо. — Как известно, муж не может заменить жену. Это должен быть доброволец не из числа родных или близких.

— Плевать мне, кто и что там должен, — Тор повел плечом, сбрасывая чужую руку.

Впервые с начала собрания он открыто демонстрировал желание защитить меня. Это не осталось незамеченным. Наемники один за другим поворачивались в его сторону. В их жестах и взглядах сквозило осуждение. На память пришла строчка из песни: «нас на бабу променял». Примерно в таком ключе сейчас думали мужчины.

Но если в песне герой бросал женщину за борт, лишь бы угодить дружкам, то Торвальд намеревался бороться за меня. Я видела это по его упрямо поджатым губам и играющим на лице желвакам.

Отодвинув кресло, муж медленно поднимался на ноги, распрямляясь во весь рост. Назревал конфликт, и перевес был не на стороне Торвальда. Он рисковал лишиться всего. Власти уж точно. Я не могла этого допустить. Тем более это никак мне не поможет.

— Я готова понести заслуженное наказание, — заявила твердо.

Наши с мужем взгляды пересеклись. Глазами он умолял меня не делать этого, но я совсем не боялась. Напротив испытала прилив сил, вдруг поверив, что отношения у нас с Тором обязательно наладятся. Если, конечно, у меня все получится.

Я обвела взглядом мужчин. Неужели никто кроме Тора не заступится за меня. Даже Расмус? Признаться, я надеялась, что отыщется доброволец. На это и делала ставку, отказываясь от помощи мужа.

В следующую секунду все кардинально изменилось в который раз за собрание. Воины расступились, и вперед вышел Никлас.

— Я займу место миледи Алианны, — сказал юноша.

Я вздохнула с облегчением. Вера, что Никлас не бросит меня в беде, оправдалась. Вот он идеальный выход из ситуации: я избегаю наказания, а Тор сохраняет уважение наемников. Эта маленькая хитрость родилась из уже ставшей привычной мысли — как бы поступила Алианна? Правда, мучила совесть, что подставляю юношу. Но для него десять ударов розгами — пустяк. Пара недель и спина заживет, а я могу потерять ребенка.

Тор смотрел на Никласа со смесью облегчения, благодарности и ненависти. Не мог смириться, что моим спасителем будет не он? Но я не привередничала и просто радовалась, что все сложилось так удачно.

Наемники подозрительно легко согласились на замену. Может, изначально они и собирались меня выпороть. Небось, договорились заранее между собой, уже зная, что я принесу выкуп — слухи в крепости быстро разлетаются. Но новость о беременности спутала им карты, а еще они не ожидали, что Тор начнет заступаться за меня. Это выбивалось из их картины мира.

Пришлось менять планы на ходу. Раз с поркой не вышло, решили попугать, чтобы впредь неповадно было так себя вести. Уж очень вовремя Расмус вспомнил традицию с заменой. Наемники не сомневались: кто-то обязательно вызовется вместо меня. Причем кто-то небезразличный мне.

Я покачала головой. Тоже мне воспитатели. Нашли выход: из-за беременности не смогли наказать физически, зато наказали морально, заставив смотреть, как Никлас получает десять ударов розгами. Если не прочувствовала все на своей шкуре, так хоть гляди, как это больно.

Надо отдать юноше должное: он ни разу не вскрикнул. Зато я вздрагивала, морщилась и стонала за двоих. Это был акт устрашения, и он удался на славу.

Едва наказание закончилось, я, позвав рабыню, поторопилась к Никласу.

Юноша все повторял:

— Ничего, миледи. Это пустяк. Главное вы в порядке.

На пару с рабыней мы повели его со двора. Поднимаясь по ступеням, я оглянулась на Тора. Муж внимательно следил за мной. Его глаза походили на два омута, затянутых льдом. Холодные, яростные. Сейчас он сам готов оттаскать меня за косу, хотя еще полчаса назад защищал. А все потому, что Торвальд Арвид вне себя от ревности.

Будить этот вулкан страстей было опасно, и я доверила Никласа рабыне, объяснив, как обработать раны на спине.

Уходя, поблагодарила юношу:

— Спасибо, что взял наказание на себя. Я в долгу перед тобой.

— Рядом с вами, миледи, мне ничего не страшно, — сказал Никлас. — Лишь бы вы были целы и здоровы.

Я многим обязана Никласу, но это зашло слишком далеко. Как отвергнуть мальчишку, охваченного первой влюбленностью, не обидев при этом? После всего, что Никлас для меня сделал, я не хотела ранить его чувства, но пускать все на самотек опасно.

Уходя, я шепнула рабыне, чтобы была с подопечным поласковее. Как известно, клин клином вышибают. Никласу требовался объект для восхищения, и он выбрал меня. Надо сместить его прицел.

К себе заглянула на минутку — освежиться после нервного дня. Потом зашла к Ивару, убедилась, что с ребенком все в порядке, и он сладко спит. Из детской отправилась к Тору.

На этот раз он был один. Никаких подставных любовниц. И хорошо. Мне сейчас не до битв за внимание мужа.

— Явилась, — хмыкнул Тор. — Почему не осталась с Никласом? Ты так беспокоилась о нем.

— Он пострадал из-за меня, но мой муж — ты, и мое место рядом с тобой. О Никласе позаботится рабыня.

Тор смерил меня взглядом. Он не произнес этого вслух, но ему понравилась моя короткая речь.

Вот он — подходящий момент для правды. Не хуже других. Ничего сложного — просто взять и сказать, кто я на самом деле. Но язык стал тяжелым и неповоротливым. Я не могла это произнести. Вдруг правда все разрушит? Так страшно, аж руки дрожат. Нет, не сегодня. Я не готова. Быть может, в следующий раз.

— Предлагаешь снова дать тебе шанс? — спросил муж. — Который по счету?

— Не надо шансов. Я их не заслужила. Просто позволь мне быть рядом. Не прогоняй меня. О большем не прошу.

— Думаешь, это так легко? — вспылил Тор.

— Нет, не легко, — согласилась я.

— Я сегодня чуть с ума не сошел от страха за тебя, — продолжал бушевать он. — А ты даже не позволила тебе помочь.

— Я не хотела, чтобы у тебя были из-за меня неприятности.

— Я сам решаю, когда и из-за кого у меня будут неприятности.

Он злился, но я совсем не боялась. Пусть покричит, выплеснет негатив, отпустит контроль. И он действительно отпустил, но это привело к неожиданному результату. Вместо того чтобы наорать, Тор приблизился и поцеловал меня. Неистово, жадно. Напором и страстью вызвав всплеск ответных эмоций.

Вцепившись в волосы мужчины, я потянула его на себя. Сквозь туман желания, охватившего меня, пробивался шепот Тора. Его хриплый, сводящий с ума голос:

— Алианна, Анна.

То, как он произносил мое имя, доставляло невероятное удовольствие по силе способное соперничать с оргазмом. Пусть сегодня отношения Торвальда с Алианной закончатся и начнутся отношений Торвальда с Анной.

Прервав поцелуй, мужчина посмотрел на меня, его грудная клетка вздымалась от резких и частых вздохов, словно он только что совершил пробежку. Воздух в спальне накалился как перед грозой.

— Уходи, — Тор отошел и сел в кресло.

— Нет, — покачала головой. — В этот раз все будет по-моему.

Проигнорировав протест мужчины, устроилась у него на коленях, разведя ноги. Теперь я сидела на нем сверху, платье задралось до талии, белья на мне не было. Тор мог чувствовать меня, а я — его, ощущая через штаны, как он наливается желанием.

Мужчина вцепился в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. В его расширенных зрачках отсвечивал огонь из камина. Этот пламенный взгляд заводил похлеще любой ласки.

Он взял мое лицо в ладони. Теперь я видела свое объятое огнем отражение в его глазах. Никто прежде не смотрел на меня так. С таким голодом и страстью.

Тор пытался совладать с эмоциями. В нем шла борьба, я улавливала ее отголоски в том, как дрожат его пальцы на моих щеках. Муж с трудом справлялся с дыханием, он почти проиграл.

Пользуясь слабостью мужчины, я поцеловала его. Провела языком по нижней губе, затем легонько прикусила. Тор застонал от удовольствия.

— Любишь играть со мной? — выдохнул он.

— Нет, — прошептала в ответ, — люблю отдаваться тебе. Разве не видишь, как я хочу тебя?

Я завела его руку между своих ног. Пусть почувствует, какая я горячая и влажная. Погружая в меня пальцы, Тор сорвал с моих губ восклицание. Наверное, для средневековой женщины я вела себя распутно. Но какая разница, если это нравится нам обоим?

— Это не повредит ребенку? — спохватился мужчина, замерев.

— Что? — я не сразу поняла, о чем речь. — О боже, нет. Продолжай.

— Так? — движения его пальцев были медленными, он нарочно дразнил меня.

— Да, — выдохнула.

— Хочешь еще?

— Да!

— Тогда попроси.

— Пожалуйста, — я цеплялась за его плечи, я была готова умолять.

Он улыбнулся. Моя потребность в нем приводила Тора в восторг. Пальцы двигались все быстрее, они доводили меня до исступления. Но мне мало этого суррогата, я хотела его самого. (1bd23)

Торопясь, расстегнула ремень. Дальше все произошло само собой. Это волшебно — снова ощущать своего мужчину. Стук его сердца, хриплые вздохи, движение во мне и сокращение мышц. Подчиняться его желанию, взамен получая удовлетворение собственных потребностей. Отдаваться ему так, словно мое единственное предназначение — принадлежать ему. А затем делить с ним одно наслаждение на двоих.

Позже мы перешли на кровать, где повторили все сначала. На этот раз медленно и чувственно. Тор был нежен и ласков. Он целовал мое тело так, словно поклонялся ему. Как если бы я — его богиня. Это был не просто секс, это была любовь.

Та ночь стала началом нашего примирения. Но мы прошли еще немалый путь, прежде чем окончательно научились доверять друг другу.

Глава 29. Путь домой

Это утро разительно отличалось от других. Для начала проснулась не одна, а в объятиях мужа. Я подавила просящуюся на губы улыбку. Хорошо бы и дальше лежать у Тора на груди, прислушиваясь к биению его сердца, но нам многое надо обсудить. Вчера я не все успела сказать. Впрочем, об этом не жалею.

— Доброе утро, женушка, — Тор понял, что я не сплю. — Каким сегодня будет наш день?

— Надеюсь, мирным, — ответила я, приподнимаясь. — Я устала от ссор.

— Что ж, посмотрим, как долго мы продержимся.

Тор не особо верил в наш союз. Но я дала себе слово: отныне никто не встанет между нами.

— Ты должен знать, — произнесла, — скоро в крепость Леннарт вернется мой брат. С ним придут воины. Задерживаться здесь опасно.

Муж удивленно вскинул брови:

— И ты рассказываешь мне об этом?

— Похоже, я все-таки больше Арвид, чем Леннарт.

Тор хмыкнул. Мои слова пришлись ему по душе. И раз уж он пребывал в хорошем настроении, я решила признаться еще в одном грехе.

— Это я зажгла маяк, — сказала и втянула голову в плечи в ожидании взрыва.

— Боги, женщина, ты всегда делаешь все по-своему?

— Мне жаль, — притворно вздохнула я, — тебе досталась непокорная жена.

— Я подозревал, что это ты. Едва ли ты понимаешь, что натворила. Одно из условий договора с Владыкой мертвой воды запрет на зажигание маяка, а ты его нарушила. Теперь Владыка гневается. Он разрушит крепость и уничтожит всех, кто живет в ней. Давен написал, что дождь льет, не переставая. Море выходит из берегов и подбирается к стенам крепости.

— Меня подговорила Гунхильда. Не могла же она желать гибели своему роду.

— Она надеялась, что гнев Владыки падет на тебя. Ты ведь не Арвид. Но Владыка не настолько глуп.

— Что теперь делать?

— Я обязан вернуться. Нельзя бросать людей. К тому же Владыка слишком злопамятен. Он не успокоится, пока не изведет всех Арвидов, где бы они не были. Необходимо загладить вину перед ним.

Я тут же подумала об Иваре и о малыше, которому только предстоит появиться на свет. Они ведь тоже Арвиды.

— Но крепость занял Давен, — продемонстрировала свою осведомленность, — назад дороги нет. Дома тебя ждут неприятности.

— Я рискну. Хотя бы ради будущего наших детей, — Тор посмотрел на мой пока еще плоский живот.

— Позволь мне поехать вместо тебя, — сказала я.

— Зачем? — насторожился Тор.

— Мирный совет пока не утвердил Давена в звании тойона. Я явлюсь на совет и выступлю от твоего имени.

— Ты всерьез полагаешь, что я отпущу тебя одну? — моя наглость восхитила Тора. Я так поразила его, что он не пожурил меня за чтение своей корреспонденции.

— Другого выхода нет, — развела я руками. — Здесь опасно, но назад пути тоже нет. Давен не допустит, чтобы ты попал в крепость свободным. Тебя уже считают предателем. Но если я сумею убедить совет оставить звание тойона за тобой, ты без проблем вернешься.

— А если не выйдет?

— Тогда я покину крепость и присоединюсь к тебе в изгнании.

Тор, спустив ноги на пол, сел. По спине и то было видно, как усердно он думает.

— Нет, — в итоге заявил мужчина. — Я не позволю тебе ехать одной. Мы вместе отправимся в крепость, и будь, что будет.

— Но…, — попыталась я возразить.

— Никаких «но», — перебил Тор. — Я сказал свое слово. Ты — моя жена и обязана слушаться.

Я вздохнула. До чего сложно быть средневековой женщиной.

— Значит, мы уезжаем? — уточнила я.

— Да, — кивнул Тор.

— А как же Ивар? Ему нельзя назад, пока не найден тот, кто на него покушался. Вдруг он повторит попытку.

— Договоримся с твоим отцом, чтобы он присмотрел за внуком.

— Он присмотрит, — кивнула. — Но отдаст ли он Ивара, когда все наладится? Я в этом сомневаюсь.

— Что ты предлагаешь?

— Я уговорю его отказаться от своих планов на наследство Ивара.

— Каким образом?

— Увидишь, — я хитро улыбнулась. — Просто подыграй мне, когда придет время.

Тор покачал головой, словно говоря: опять ты за старое. Он одновременно и осуждал меня, и очаровывался моим напором. Возможно, свободолюбие — как раз то, что изначально привлекло его в Алианне. Что ж, у меня этого добра хватает.

— Знаешь, — произнес Тор задумчиво, — сегодня ночью, когда ты уснула, я долго лежал без сна и думал над предсказанием кликуши. Она сказала: я должен что-то отдать, чтобы получить желаемое. А единственное, что мне по-настоящему нужно — это ты. Анна, ты — моя желанная. Во мне крепнет уверенность, что кликуша говорила не о чем-то материальном. Полагаю, я должен отдать тебе свое доверие.

Я вздрогнула от этих слов. Неужели? Вот оно! В этот раз я не подведу. Ведь теперь я сама доверяю Тору, чего раньше не было.

— Это самый великий дар, который ты мог мне преподнести, — я потянулась к мужу за поцелуем.

…Этим же днем мы с Тором получили аудиенцию у тойона Освальда. Нам предстоял серьезный разговор, причем говорить должна я. Тор по-прежнему ничего не знал о моем плане. Он бы стал отговаривать, а то и вовсе запретил общаться с отцом. Но я была настроена твердо.

— Что ты хотел обсудить, Торвальд? — спросил тойон Освальд у зятя. Меня он игнорировал. — Опять будешь уговаривать отдать тебе моего внука.

— Не будет, — покачала я головой. — И я не стану. Лишь скажу правду, а дальше вы сами решите, как поступить, отец.

Я не просто так настаивала, чтобы встреча проходила наедине, без советников. Мои слова не для чужих ушей.

— Вижу, ты примирилась с мужем, дочь, — кивнул тойон. — Я этому рад. Если желаешь, уезжай с ним. Я держать не стану. Но внука не отдам.

— Я осведомлена о ваших планах на него, но им не суждено сбыться, отец.

— Отчего же?

— Ивар — не наследник Вилфреда, — я словно нырнула в ледяной прорубь с головой. Аж мурашки по телу побежали. Вот так одной фразой я лишила Ивара значимости в глазах деда. Из наследника он вмиг стал никем. А никто тойону Освальду не нужен.

Тор вздрогнул. Он не ожидал признания такого рода. Муж хотел вмешаться, но я пожала его руку. Жест означал — положись на меня. Сейчас самое время проявить то доверие, которое ты мне обещал. Тор, стиснув зубы, промолчал. Ему нелегко дался этот шаг, но тем сильнее я ценила его.

— Я жду подробностей, дочь, — холодно произнес тойон. Он почти не переменился в лице. Освальд Леннарт хорошо контролировал эмоции. Этим он напоминал Гунхильду.

— Я родила Ивара не от Вила, а от Тора. Если вы продолжите удерживать ребенка силой, я расскажу правду публично, и мой сын лишится наследства.

— Тебя казнят за измену мужу, если об этом станет известно. А Ивар будет бастардом.

— Пусть так, — я блефовала. Казнь и будущее Ивара беспокоили меня, но тойону не обязательно об этом знать. — Зато мой сын не будет пешкой в чужой игре.

— Я не допущу казни Алианны, — вмешался Тор. — Я сумею ее защитить.

Я расправила плечи. С такой поддержкой мне ничего не страшно.

— Сомневаетесь во мне, отец? — спросила с вызовом.

— Ни секунды, — усмехнулся мужчина. — Ты все-таки моя дочь.

Он злился на меня, но в то же время гордился. Отцовская любовь тойона Освальда непостижимая вещь.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался тойон.

— Заключите новый договор с Арвидами. В данной ситуации вам выгодно сохранить с ними дружбу. Это максимум, что вы можете выиграть. И это не мало.

Тойон на несколько секунд прикрыл глаза. Этого времени ему хватило, чтобы принять решение. Когда он поднял веки и взглянул на меня, я увидела — мы победили.

На этом мое участие в переговорах закончилось. Мужчины и так долго терпели первенство женщины. Потеснив меня, отец и муж обсуждали детали сделки. Они перезаключили соглашение о взаимопомощи в случае войны и о торговле, а еще подписали бумаги, где один передавал меня другому, само собой не спрашивая на то у меня дозволения. Я ощущала себя породистой лошадью, которую выгодно продали.

Пока отец и муж довольно хлопали друг друга по плечу, я размышляла смогу ли когда-нибудь привыкнуть к тому, что женщина в этом мире всего лишь собственность кого-то из мужчин, а не самостоятельная личность.

Торвальд Арвид, его воины и я покинули крепость на следующее утро, но часть наемников осталась с Иваром для охраны. По договору с тойоном Освальдом внук будет гостить у него, пока мы не разберемся с проблемами и не найдем виновного в покушении на ребенка.

Я поблагодарила Тора за заботу об Иваре. На что муж ответил:

— Он не только твой сын, но и мой. Ради твоей жизни и ради самого Ивара я никогда не признаю его своим, но это не мешает мне любить мальчика.

Ради моей жизни… я вздохнула. Ивар не узнает, кто его настоящий отец. Но они с Тором хотя бы будут жить в мире и согласии.

Расставание с сыном далось тяжело, но я успокаивала себя тем, что еду бороться за его будущее. Это немного примиряло с разлукой.

— Скоро мы снова будем вместе, сынок, — пообещала напоследок Ивару. — А пока слушайся дедушку, и будь хорошим мальчиком.

Я крепко обняла сына, а после осыпала его лицо поцелуями. Как ни старалась, слезы сдержать не удалось.

— Не плачь, мама, — сказал малыш. — Я тебя люблю.

— И я тебя, — всхлипнула. — Больше всего на свете.

С трудом разжав объятия, я передала Ивара дедушке. Покидая крепость, постоянно оборачивалась и махала сыну рукой, пока различала его фигурку. Впервые с момента попадания в новый мир разлучилась с ребенком. Не подозревала, что будет так плохо. От меня будто оторвали кусок. Успокаивало только то, что это не навсегда.

Мы пустились в обратный путь. Всаднику достаточно недели, чтобы от крепости Леннарт добраться до крепости Арвид, но с нами шли наемники, тянулись телеги с продуктами и вооружением, а потому мы передвигались медленно, за ту самую неделю преодолев лишь две трети пути.

Каждую ночь караван останавливался на ночлег. Мы с Тором спали в крытой телеге — этакий средневековый дом на колесах. И все время повторялось одно и то же: я уговаривала мужа отпустить меня в крепость, а он отказывался. Не стала исключением и эта ночь.

— Послушай, — поглаживала я плечо лежащего рядом мужчины, — мы передвигаемся слишком медленно. К тому моменту, когда мы, наконец, достигнем цели, Давен уже будет тойоном.

— Одну я тебя не отпущу, — Тор твердил это, как заведенный.

Я вздохнула. Попробую зайти с другой стороны.

— Не отпускай, — согласилась. — Отправь со мной кого-нибудь из воинов. Хоть Никласа.

Тор поморщился. Только ревности сейчас не хватало! Я назвала Никласа по простой причине — он единственный с кем нашла общий язык. Другие наемники меня откровенно пугали.

— Ты ведь не откажешься от своей затеи, — Тор приподнялся на локте, заглядывая мне в лицо. — Если я продолжу запрещать, ты сбежишь.

Это было утверждение. Мужчина неплохо меня изучил.

— Я уже написала тебе письмо, — призналась.

— Опять письмо. Что за любовь к эпистолярному жанру? — фыркнул муж.

Это был риторический вопрос, и я промолчала.

— Но ты не ошиблась, — добавил Тор, — нам и правда не помешает ускориться. Уговорила, завтра утром ты отправишь в крепость Арвид. При одном условии: я и четверо наемников поедем с тобой.

— Но тебе опасно показываться рядом с крепостью! — возмутилась я.

— На месте разберемся.

Я не пыталась его переубедить. Это бесполезно. Но маленькую победу я все-таки одержала, и наградой мне стал поцелуй, который быстро перерос в большее. Мы с Тором отдавались друг другу без оглядки, наплевав на то, что нас слышит целый лагерь. Кое-чему этот мир все же научил меня: если любишь — люби. Отбросив предрассудки и стыд, потому что в любви нет ничего дурного. Она прекрасна во всех проявлениях.

Утром Тор передал командование Расмусу, приказав наемникам и дальше двигаться в сторону крепости Арвид, а после шестеро всадников покинули обоз. Среди них были я, Торвальд, Никлас и трое наемников, имен которых я не знала.

Никлас, несмотря на беспокоящие его ссадины на спине, был донельзя доволен тем, что выбрали его. Прямо сиял. Я не выдержала и шепнула ему, пока Тор не слышал:

— Нахмурься.

— Зачем? — удивился юноша.

— Чтобы не выглядеть таким счастливым. У нас важное дело. Не развлекаться едем.

— Я готов ко всему, миледи, — заверил он. — С вами хоть в пропасть со скалы.

— Погоди с пропастью, — осадила его. — Лично я собираюсь выжить и вернуть нам крепость.

Чем ближе мы подъезжали к цели, тем сильнее портилась погода. Солнце скрылось за тучами, из-за чего даже днем было темно, как ночью. Море бушевало, ожесточенно набрасываясь на скалы, словно пытаясь их разрушить. Порой волны доставали аж до стен крепости. Пока камни держались, но если стихия не успокоится, всем придется туго.

— Что происходит? — спросила у Тора, перекрикивая шум дождя.

— Владыка мертвой воды недоволен.

— Почему маяк так его разозлил?

— Огонь и вода давние враги. Поэтому зажигание маяка было под запретом.

— А я его нарушила, — пробормотала себе под нос, — и теперь Владыка хочет уничтожить крепость.

— Что ты сказала? — не расслышал Тор из-за ветра.

— Я спросила, что нам делать? Как усмирить Владыку?

— Только жертвой. Если он ее примет, конечно.

Я поежилась. Сколько жизней должно оборваться, чтобы жадное чудовище насытилось и успокоилось?

Когда впереди показались очертания крепости, я обратилась к Тору:

— Едва войдешь внутрь, тебя возьмут под стражу.

— Одной тебе ехать опасно, — насупился Тор.

— Со мной Никлас и наемники, — я протянула руку и сжала ладонь мужа в своей. — Твой арест не поможет нам, — потом оглянулась. Взгляд упал на маяк. Сейчас он не горел. — Вот подходящее место. Спрячься на маяке, а я выступлю на совете. Как только все наладится, ты вернешься в крепость и войдешь в нее не преступником, а победителем.

Тор стиснул мою руку в ответ:

— Пожалуй, ты права.

Я улыбнулась. Неужели удалось уговорить Тора? Удивительно, как легко он согласился. И это после жарких споров последних дней. Прежде не замечала за собой дара убеждения. Но я не стала спрашивать, почему Тор передумал. Побоялась искушать судьбу.

Союз наших рук распался, и Тор увидел на своей кровь.

— Твоя рана на ладони опять кровоточит, — сказал он.

— Должно быть, натерла поводьями. Ничего страшного, сейчас перевяжу.

Я достала из сумки на седле кусок чистой ткани и затянула ладонь. Рана, оставленная кинжалом, хорошо заживала, но поводья снова ее растревожили.

Вскоре мы с Тором расстались: он свернул к маяку, а я и с наемниками поехала дальше. Мы были в десяти метрах от крепости, когда ворота открылись. Из них вышли трое: двое мужчин тащили в сторону берега упирающуюся женщину. Она вырывалась изо всех сил, но было видно, что в одиночку ей с воинами не справиться.

Не раздумывая, я ударила лошадь пятками.

— Куда вы, миледи? — Никлас сорвался за мной следом.

В несколько секунд мы преодолели расстояние до троицы, и я узнала в женщине Руну. Видно боги, в самом деле, существуют, раз привели меня в крепость так вовремя. Еще бы полчаса и Руну было не спасти.

— Оставьте ее! — крикнула я. — Приказываю вам именем тойоны Алианны.

Не думаю, что мои слова подействовали на воинов, а вот меч Никласа, который он приставил к горлу одного из мужчин, оказался веским аргументом.

Вырвавшись из захвата, Руна бросилась ко мне. Я знаком велела ей сесть к одному из наемников. Я еще не настолько хороший наездник, чтобы брать пассажиров.

— Это рабыня принадлежит мне, я одна вправе решать ее судьбу, — сказала мужчинам.

— Мы всего лишь хотели принести жертву Владыке, чтобы унять его гнев, — ответил воин.

— Как много жертв вы принесли ему за последние дни? — уточнила я.

— Ни одной. Он отказывается их принимать.

— Но вы продолжаете пробовать. Вам не кажется, что этот подход не работает?

Ответ выслушивать не стала. Если кого и надо утопить, так этих идиотов. Неужели не ясно, что пора искать другой выход? Например, окончательно разорвать договор с непостоянным и гневливым Владыкой мертвой воды, а потом прогнать его от берегов крепости.

Глава 30. С корабля на бал

Мое появление вызвало ажиотаж. Я сразу прошла в общий зал, где люди как раз собрались на ужин. Практически все жители крепости стали свидетелями моего возвращения. Я показалась нарочно, лишив недругов возможности убрать меня по-тихому.

— Явилась, — свекровь поднялась мне навстречу.

Я не обольщалась: мы снова по разные стороны баррикад. У Гунхильды есть причины ненавидеть меня. Алианна на долгих четыре года разлучила ее с младшим любимым сыном, рассорила со старшим и средним, убила старшего. Я для нее — воплощение зла.

— Не боишься, что тебя арестуют? — спросила свекровь.

— С какой стати? Я — мать наследника Вилфреда, — заявила во всеуслышание, — жена тойона Торвальда, любимица богов. Я здесь, чтобы представлять интересы мужа и сына. Кто мне это запретит?

— Ты сбежала, — фыркнула Гунхильда. — Думаешь, после этого у тебя остались какие-то права?

— Что за вздор? — я натурально изобразила удивление. — Я ездила навестить отца и показать ему внука. Или это запрещено?

— Одна? Без сопровождения?

— Как я путешествую, никого не касается.

— Что же Торвальд кинулся за тобой вдогонку, взяв с собой наемников? — Гунхильда злилась. Чувствовала, что проигрывает.

— Соскучился, — пожала я плечами. — А наемники пошли с ним, чтобы размяться. Воины засиделись в четырех стенах.

— Как тогда ты объяснишь осаду крепости Леннарт?

— Муж и отец повздорили. Мужчины постоянно что-то делят. Но они быстро примирились, заключив новый договор.

— А где же Ивар? Что-то его не видно.

— Он задержался у дедушки, они отлично поладили.

Гунхильда аж пятнами пошла. На все-то у меня готов ответ. Я победно улыбнулась свекрови краешком губ, как бы спрашивая: ну, будут еще вопросы или закончим на этом?

— Мы рады тебе, Алианна, — вмешался Давен. Ему хватило ума понять, что прилюдная перепалка не в его интересах. Выставить он меня не мог — нет причин. Пришлось смириться с моим возвращением. — Но где же Тор?

— Он приедет позже, а пока я буду говорить на совете от его имени, — ответила деверю.

— Вот как. Что ж, я мешать не стану, — Давен не считал меня серьезным соперником. Наверняка думал, что легко одержит победу над недалекой женщиной. — Ты, должно быть, устала с дороги. Присядь, поешь, а ты, матушка, проследи, чтобы комнату Алианны привели в порядок.

Таким образом Давен признал за мной право находиться в крепости. Уже кое-что. Но расслабляться рано.

— Когда состоится совет? — спросила у Ингрид, рядом с которой села за стол.

— Завтра в полдень, — ответила она и добавила: — Торвальда обвиняют в предательстве.

— Любопытно, — пробормотала я. Как интересно совет собирается повесить всех собак на Тора, если маяк зажгли ради Давена? Видимо, по извращенной логике местных на тот момент тойоном был Торвальд, а значит он в ответе за все, что произошло. Страх перед Владыкой окончательно свел людей с ума.

Поужинав, я отправилась в свою комнату, но в коридоре меня подкараулила Гунхильда. Я не особо испугалась встречи наедине, ведь за моей спиной были наемники и Никлас.

Гунхильда отвела меня в сторону, чтобы мужчины не слышали наш разговор.

— Не ожидала, что ты наберешься наглости и вернешься, — сказала она.

— Похоже, мы снова враги, — заметила я.

— Мы всегда ими были. Помогая с побегом, я надеялась, что избавляюсь от тебя навсегда. Ты все-таки убила моего сына.

— Вы в свою очередь рассорили меня с мужем: подставили Тора, обвинив его в попытке убить Ивара.

— Что за вздор ты несешь?

— Хватит притворяться, — вспылила я. — Скажите хоть раз правду!

— Хочешь правды? Так слушай: никогда я не наврежу Ивару. Даже для вида. Но я знала, что ты планируешь убить Вила, и пыталась тебя остановить. В ту ночь, когда не стало моего старшего сына, я приготовила яд и принесла его тебе. Думала, успею избавиться от тебя, змея, до того, как ты отправишь к предкам Вилфреда. Увы, опоздала. Тебя даже яд не берет.

Признание свекровь поражало откровенностью. В день своего попадания в тело Алианны я видела чашу на тумбе с ее стороны кровати. Яд? Возможно. Чаша была пуста. Значит, Алианна все выпила.

В некотором роде я умерла в момент перехода — утонула в колодце с морской водой. Так, может, Алианну постигла та же участь? В ту ночь она приняла яд Гунхильды, но прежде чем погибла, проткнула сердце Вила кинжалом.

Яд действовал, Алианна умерла, не успев убрать следы преступления, а я заняла внезапно освободившееся тело. Теперь ясно, куда делась «прежняя я» — отправилась к богам на суд.

— Все это время вы пытались оградить сыновей от меня, — прошептала я.

— Я не хотела пускать Тора в крепость из-за тебя, — сказала свекровь. — Знала, что он опять попадет под твое влияние. Так и случилось.

— Вот почему вы написали Давену, приглашая его вернуться! Дело не в смерти Вила, а в моей. Вы думали, что избавились от меня.

— Но богам было угодно, чтобы ты жила. Не знаю, за какие заслуги они благоволят тебе.

— Кто же покушался на Ивара? — растерялась я. — Если не вы и не Тор.

— Это мне неизвестно. Я полагала, виноват Тор. Но после твоего отъезда Давен признался, что Ивар сын Торвальда.

В истории о том, как Алианна рассорила старшего и младшего брата, все окончательно встало на свои места: Давен застукал Алианну за изменой Вилу, и она сделала все, чтобы он покинул крепость. Боялась, что деверь проговорится. Но, видимо, он успел намекнуть Вилу о похождениях жены. А, может, Вил сам все понял. Теперь уже без разницы.

— Вы скажете? — спросила о самом важном.

— Нет, — покачала головой Гунхильда. — Я не сделаю внука бастардом.

— Благодарю, — пробормотала я, борясь с комом в горле.

Свекровь лишь махнула рукой. На этой ноте мы с Гунхильдой расстались, но разговор многое прояснил, и я была рада, что он состоялся.

Едва Гунхильда ушла, я отпустила наемников передохнуть. Они заслужили небольшой перерыв, им еще всю ночь дежурить. На время я осталась под охраной Никласа. Он шел за мной след в след до спальни, но когда юноша попытался войти в комнату, я возразила.

— Что ты делаешь? — я встала на пороге.

— Вам небезопасно быть одной, миледи, — потеснив меня, Никлас шагнул в комнату. — Помните, что стало с вашим первым мужем? Вдруг те, кто его убил, придут за вами?

Вот это вряд ли. Но могут прийти другие. В этом он прав. И все же пускать Никласа в спальню неразумно. Это понимала даже я — современная женщина, привычная к более свободным нравам.

— Никлас, не спорь, — я уперла ладони в грудь юноши и надавила, пытаясь выставить его в коридор, но он не сдвинулся с места. — О себе я как-нибудь позабочусь сама.

— Нет, миледи, — он схватил меня за запястья. — Позвольте это сделать мне. Заботиться о вас — единственное мое желание.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал. Это было не легкое прикосновение, а самый настоящий страстный поцелуй, если руку можно целовать страстно. Я ахнула. Это никуда не годится.

— Уходи, — я высвободила руки. — Немедленно.

— Со мной вы будете счастливы, как не были с ним. Умоляю, дайте мне шанс.

Мне стоило трудов удержаться и не влепить юноше пощечину. В конце концов, взрослая женщина здесь я, а он всего лишь мальчишка. Надо вести себя соответственно.

— Пойми, Никлас, я люблю своего мужа, — сказала спокойно и уверенно. — Чтобы между нами с Тором не происходило, я принадлежу ему и всегда буду принадлежать.

Был бы сейчас здесь Тор. Я говорила именно то, что он всегда хотел услышать. И эти слова не вызывали во мне неприязни, напротив они казались правильными.

— Как вам угодно, миледи, — Никлас горько усмехнулся. Разочарование будто состарило его на несколько лет. — Я буду снаружи, под дверью, чтобы никто не вошел.

С этими словами он покинул спальню, и я вздохнула с облегчением. Ни мгновения не сомневалась, что поступила верно. Никлас переболеет мной и найдет достойную девушку. Я всем сердцем на это надеялась.

В одном юноша был прав: защита мне необходима. Но место охраны в коридоре у двери, а не в спальне рядом с кроватью и уж тем более не на самой кровати.

Выпроводив Никласа, я легла, но спала плохо. Причина была не только в тревоге перед советом, но и в буре за окном. Ветер бился в стены с таким ожесточением, словно хотел сравнять крепость с землей. Волны с не меньшей яростью набрасывались на скалы. Если стихия не успокоится, месяц-другой и от дома Арвидов останутся обломки.

Встав с рассветом, я все утро репетировала свое выступление и вышла из комнаты лишь незадолго до совета. У дверей спальни стояли трое наемников Тора, а вот Никласа с ними не было. Я отыскала его в общем зале, куда спустилась на поздний завтрак. Юноша как раз общался с Давеном.

— Что здесь происходит? — приблизилась я к мужскому столу.

— Никлас рассказал, где прячется Торвальд, — заявил Давен. — За ним отправился отряд: арестовать и доставить в крепость.

Я перевела взгляд на юношу. Он склонил голову, избегая смотреть мне в глаза. Не думала, что он решится на подобное. Я едва сдержалась, чтобы не схватить со стола тарелку и не огреть ею Никласа по макушке. Не сделай он для меня так много хорошего, придушила бы.

— С чего все взяли, что Торвальд — предатель? — поинтересовалась я у Давена.

— Он бросил крепость в наихудшую пору. Сбежал, оставив людей на растерзание Владыке.

Всему виной любовь — подумала про себя. Но это, конечно, не оправдание.

— Не стоило утруждать воинов, — за моей спиной раздался до боли знакомый голос. — Я уже здесь.

Я едва не застонала в голос. Ну, зачем он пришел? Ведь знает, что ничего хорошего его здесь не ждет.

Я обернулась к мужу, мысленно ругая его на чем свет стоит. Он понял меня без слов и произнес:

— Ума не приложу, о чем я думал, отпуская тебя. Как будто затмение нашло. Но оно, слава богам, развеялось. Ты же не надеялась, что я позволю тебе сделать все в одиночку? — он улыбнулся совсем как мальчишка — дерзко, озорно.

— Была такая мысль, если честно, — вздохнула, — но я сомневалась, что мне так повезет.

— Как ты попал в крепость? — спросила Гунхильда.

— Однажды я уже говорил, матушка: не все люди верны вам настолько, насколько вы думаете.

— Тор, — Давен поднялся из-за стола, — отрадно тебя видеть. Хорошо, что ты решил сдаться.

К этому времени Тора уже взяли в плотное кольцо. Нам не позволили даже коснуться друг друга — чуть я сделала шаг к мужу, как дорогу перегородил воин. Это было ужасно. Можно подумать, Тор опасный преступник.

— Успокойся, брат, я не буду сопротивляться, — муж снял с пояса меч и бросил на пол. — Я пришел, чтобы помочь тебе спасти крепость.

— У тебя был шанс, теперь мой черед. Увести его, — махнул Давен рукой.

Со слезами на глазах я наблюдала за арестом Тора. Хотелось бежать за ним, но приходилось стоять на месте. Что за несправедливость! Я кусала губы от бессилия. Увы, прямо сейчас что-то исправить нельзя. Моя единственная надежда — совет. Но теперь задача усложнилась. В случае проигрыша я могу второй раз стать вдовой.

Час пробил. Едва мужа вывели из общего зала, как все потянулись на совет. По дороге ко мне подошла Гунхильда и шепнула на ухо:

— Если не будешь выступать, Тора скоро отпустят, и вы покинете крепость. Я позабочусь об этом.

Я уточнила:

— А если откажусь?

— Тогда я вряд ли смогу обуздать Давена. В гневе он никого не слушает.

Это был чистой воды шантаж. Мне предлагали выбрать: освободить Тора, при этом лишив его дома, а Ивара — наследия, или рискнуть, но в случае неудачи потерять любимого. Достаточно ли я уверена в себе, чтобы поставить на кон жизнь мужа?

— Благодарю за предложение, — кивнула. — Я его обдумаю.

Не буду принимать поспешных решений. Посмотрим, как все пойдет.

На этот раз кресел было не одиннадцать, а двадцать два. Заседали сразу два совета — мирный и военный. Дело серьезное, все же речь идет о выживании целого рода. В зале яблоку негде было упасть. Все хотели присутствовать. Лишь в центре перед креслами был небольшой свободный пятачок. Там встали я и Давен, как спорящие стороны. Но если за спиной Давена была поддержка — его мать, жена и верные воины, то за мной стояли только трое наемников. Единственный друг и тот предал.

— Не сердитесь, миледи, — сказал мне Никлас, пока нас не призвали к тишине.

— Неужели ты не понимаешь, что наделал? — я даже смотреть на него не могла.

— Я спас вас от тирана. Вы достойны большего, миледи.

— Прав был Тор, ты еще не воин, ты — мальчишка.

— Вы не поняли! Я сделал это ради вас.

— Нет, — покачала головой. — Ты сделал это ради себя, Никлас. И ради своих желаний. Обо мне ты не думал.

Юноша вздрогнул и побледнел, а я шагнула в сторону от него, чтобы ни у кого не возникло сомнений — мы не вместе.

Старцы и воеводы заняли места. Кто-то негромко кашлянул, но этого оказалось достаточно. Зал погрузился в тишину. Было слышно только, как дышит толпа и как по ту сторону «веранды» беснуется Владыка мертвой воды.

— Давен, — обратился главный старец к деверю, — мы готовы выслушать тебя.

— Уважаемые мудрецы и храбрые воины, — он поклонился. — Все мы в курсе, какая беда нависла над крепостью и родом Арвид. Наш дом в плачевном состоянии. Камни крошатся, вода подступает все ближе. И в это неспокойное время тойон покинул нас. Думаю, все согласятся, что нам нужен новый глава.

Паршивец был чертовски хорош. Мало того, что говорил уверенно и убедительно, так еще выглядел при этом как Аполлон. Местные не знают богов Древней Греции, но это не помешало им попасть под очарование Давена.

— И ты, конечно, предлагаешь себя, — не выдержала я.

— Почему нет? Я имею на это право.

Вот с этим я могла поспорить. Но намекать на происхождение Давена опасно. Гунхильда способна отплатить мне тем же с Иваром. Может, она и любит внука, но младший сын для нее на первом месте.

— Тогда скажи, как новый тойон, какое решение проблемы ты предлагаешь? — спросила я.

Давен поморщился. Он не рассчитывал так скоро раскрывать карты, и я вскоре поняла почему: нет у него козыря. Всего-то парочка вальтов. А вся его бравада не более, чем притворство.

— Мы покинем крепость, — сказал в итоге деверь. — Первым делом вывезем казну, затем людей.

Зал взорвался. Все спорили, перекрикивая друг друга. Я подождала, пока буря немного уляжется, а затем произнесла насмешливо:

— Ты хочешь сбежать от Владыки, Давен? Полагаешь, это возможно? Он отыщет нас, где бы мы не прятались, и явится по наши души. Нам не будет покоя везде, где есть вода. Или ты хочешь переехать в пустыню?

Люди кивали в такт моим словам. Большинство соглашались со мной. Но затем произошло то, чего ни я, ни Давен не ожидали.

Кто-то выкрикнул из толпы:

— Отдадим Владыке мертвой воды виновного в его гневе!

Возглас поддержали дружным гулом, а мы с Гунхильдой переглянулись. Люди верили: если принести в жертву Владыке того, кто зажег маяк, он успокоится. При таком раскладе смерть грозит и мне, и Гунхильде, и ее любовнику. Похоже, предложение свекрови уже не актуально.

Подойдя к Гунхильде, я шепнула ей:

— Нам выгодно держаться вместе, не то все пойдем ко дну. И вовсе не в переносном смысле слова.

Глава 31. Серый кардинал

Спор затянулся. Давен доказывал, что невозможно найти того, кто зажег маяк.

— Мы уже искали. Безрезультатно! — он с трудом перекрикивал толпу.

Меня бы деверь сдал с удовольствием, но я потяну за собой его мать. Этого он допустить не мог.

— Тогда мы отдадим Владыке тебя! — бесновалась толпа. — Ты плыл на том проклятом корабле! Маяк зажгли ради тебя!

Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Новый поворот меня тоже не устраивал: если Давен отправится в море, то и я следом за ним. Мы повязаны. Неважно, кого первым принесут в жертву, в итоге погибнем мы все.

Вот она настоящая смута, о которой говорила кликуша. Думаю, именно эту ситуацию она имела в виду, а причиной раздора из ее предсказания был не Давен, а Владыка мертвой воды.

Наши с Гунхильдой взгляды второй раз за совет пересеклись. Если поначалу она не торопилась объединяться со мной, то едва угроза нависла над Давеном, сама пошла на контакт.

— Ты знаешь, как все исправить? — спросила свекровь.

— Есть у меня идея. Но вы должны помочь. Однажды мы уже сотрудничали, и это принесло выгоду нам обеим. Сейчас самое время повторить.

Свекровь глянула на меня оценивающе. Чем она мне нравилась, так это умением молниеносно принимать решения. Шагнув к заседающим, она потребовала дать мне слово.

— Пусть говорит, — кивнул главный старец. С тех пор, как я выжила на охоте, он относился ко мне с теплотой, считая любимицей богов.

Когда установилась тишина, я повторила обращение Давена:

— Уважаемые мудрецы и храбрые воины, я убеждена: бежать из крепости не выход. Владыка найдет нас и покарает, где бы мы не спрятались. Но и приносить ему новые жертвы нельзя. Довольно униженно просить и подлизываться. Пора разорвать договор с Владыкой мертвой воды и прогнать его от наших берегов.

— Но это лишит нас улова! — возмутился Давен.

— А еще избавит от зависимости. Предки жили без договора, проживем и мы. Восстановим торговлю с Ригией. Она тоже была выгодной, но главное — безопасной. Или вы забыли — когда нет рабов, мы вынуждены приносить в жертву своих родных.

Я ожидала нового всплеска эмоций, но зал молчал. На лицах простых людей читалось недоверие и проблески надежды. Они сомневались, что договор можно разорвать, но хотели этого.

— Ты знаешь, как это сделать? — главный старец наклонился вперед.

— Может быть, — я ушла от прямого ответа. — Но сперва освободите моего мужа из-под стражи. Дайте Торвальду равные возможности с Давеном. Тот из братьев, кто расторгнет договор с Владыкой и прогонит его от наших берегов, займет место тойона. Без этого следующему тойону просто нечем будет править.

Я давила на чувство вины и инстинкт самосохранения жителей крепости, не забыв упомянуть, что очередной жертвой может стать любой из них. Я делала ставку на то, что людям надоело жить под гнетом кровожадного чудовища. И не ошиблась. В день жертвоприношения мне не почудилось: местные тяготились своими обязанностями. Богатый улов и тот не приносил им радость. Они складывали драгоценности в казну, не пользуясь ими. Редко, кто из женщин носил украшения. Ели все из обычной деревянной посуды, хотя в казне хранились золотые чаши и блюда. Надевали простую одежду, когда могли расхаживать в шелках. Это многое говорило об отношении местных к дарам Владыки.

Посовещавшись после моей речи, старцы и воеводы постановили отпустить Тора и дать братьям двое суток на решение проблемы. Давен, конечно, не пришел в восторг от такого вердикта. Он рассчитывал на легкую победу и что ему ничего не придется делать. А тут надо работать, да еще соревноваться с братом.

Выжатая как лимон, я вернулась к себе в комнату, где Руна уже приготовила ванну. С тех пор, как я спасла рабыню, она снова прислуживала мне.

Помыться я не успела, помещал незваный, но долгожданный гость.

— Торвальд! — я кинулась к мужу, но радость потухла, натолкнувшись на суровый взгляд мужчины.

— Выйди, — Тор кивнул Руне, и она послушно шмыгнула в коридор. Прикрыв за ней дверь, муж спросил: — Что мне с тобой делать, Анна?

— Обнять и поцеловать? — предложила я.

— Не знаю, как ты заставила отпустить тебя одну, но это точно не было моим решением. Ты опоила меня?

— О чем ты? Я бы не пошла на подобное! Ты сам счел мои доводы разумными, а я лишь хотела спасти тебя от ареста, — мне тоже показалась странным, что так быстро Тор согласился спрятаться на маяке. Но опоить его? Никогда!

— Это очень благородно с твоей стороны, но я в тюрьме задерживаться не собирался. Наемники на подходе. У меня в крепости есть верные люди, они помогли бы мне освободиться и открыть ворота.

— Опять силовые методы, — вздохнула я. — Вам — мужчинам — лишь бы воевать. Посмотри, как удачно все сложилось. Ты на свободе, мы дома. Неужели снова меня накажешь? Снова напомнишь, что я обязана беспрекословно тебе подчиняться? Пора уже понять — у меня есть свое мнение. Я не бессловесная вещь, которую можно выбросить, если она сломалась или надоела.

Мужчина слушал, не перебивая. Когда мой запал иссяк, и я умолкла, он шагнул ко мне, сгреб в объятия и произнес, зарывшись лицом в мои волосы:

— Ты ошибаешься, Анна, ты незаменима. По крайней мере, для меня.

До этого я была натянута как струна, но, услышав признание мужа, тут же расслабилась. За эти слова я мгновенно его простила. Прижимаясь лбом к его груди, улыбалась во весь рот. Хорошо, он не видит, не то бы испугался за мое душевное здоровье.

— Извини, что заподозрил тебя. Похоже, тебе достался несносный муж, — передразнил он сказанную когда-то мной фразу.

— Ты нравишься мне таким, какой ты есть.

— Но как тебе удалось добиться моего освобождения? — спросил Тор, все еще стискивая меня в объятиях.

— Просто я очень хотела тебя видеть. А, как известно, чего хочет женщина, того хочет бог.

— Не знал такого.

— О, ты еще многого не знаешь, — я запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя.

Тор потянул платье с моих плеч, я в свою очередь занялась его рубахой. Раздеваясь, мы двигались в направлении кровати, но не добрались до цели. Мужчину привлекла деревянная ванна. От горячей воды соблазнительно поднимался пар, и мы сменили курс.

Я все-таки вымылась, хоть и не совсем так, как планировала. Ванна едва вместила нас двоих. Часть воды вылилась на пол, но нас не волновали такие пустяки. Мы были слишком увлечены друг другом: поцелуями, касаниями, слиянием тел и душ. Я сидела на муже сверху, он поддерживал меня за выгнувшуюся спину, а его губы ласкали мою грудь. Я дрожала и таяла в мужских руках, а вода плескалась вокруг нас и билась о борт ванны.

Насытимся ли мы когда-нибудь близостью? Надеюсь, что нет. Океан наслаждения, что мы дарим один другому, неиссякаем. Мы никогда не устанем погружаться в его волны.

Потом мы отдыхали прямо в ванне: Тор полусидя, а я откинувшись ему на грудь. На моих губах блуждала улыбка, а по телу растекалась приятная усталость.

— Что ты задумала? — спросил муж, перебирая мои волосы. — Договору с Владыкой мертвой воды сотня лет. Прежде его уже пытались разорвать, но никому это не удалось. Не представляю, как это сделать.

— Нам необходима помощь, и я знаю, где ее получить. У кликуши.

Признаться, я опасалась обращаться к ней. В нашу единственную встречу возникло ощущение, что предсказательница видит меня насквозь. Она в курсе всех моих секретов и в состоянии рассказать Тору, что я не Алианна. Но так много поставлено на карту. Сейчас не время быть эгоисткой.

— Для визита к кликуше необходимо разрешение главного старца, — сказал Тор.

— Значит, получим его.

— Не факт, что она захочет с нами говорить.

— Ей придется сделать исключение. В конце концов, это и ее дом тоже.

Мужчина кивнул, соглашаясь со мной. Он собирался еще что-то добавить, но я зажала ему рот ладонью, а все потому, что мне почудился шорох за дверью. Выбравшись из ванны, я накинула халат на голое тело и подкралась к двери. Но когда резко ее открыла, в коридоре было пусто. Померещилось или кто-то подслушивал?

— Надо еще кое-что обсудить, — сказала я, возвращаясь к мужу. — Речь пойдет о Никласе.

Тор помрачнел.

— Мальчишка предал меня, — проворчал он.

— Вот именно, — кивнула я. — Мальчишка.

— Предлагаешь его простить?

Я задумалась. Нет, прощение не вариант. Предателю рядом с нами не место. Но смерти Никласу я не желала. Не после всего, что он для меня сделал. В тот день, когда юноша взял удары розгами на себя, я сказала, что теперь у него в долгу. А долги принято отдавать.

— Отправь его в изгнание, — предложила я. — Никлас — наемник. Найдет себе нового господина.

— Пытаешься сохранить ему жизнь? — Тор вылез из ванны. Вода стекала с него, собираясь в лужу на полу. Залюбовавшись игрой капель на коже, я потеряла нить разговора. — Я спросил: хочешь ли ты сохранить ему жизнь? — повторил муж, усмехнувшись. Ему нравилась моя реакция на его обнаженное тело.

Я тряхнула головой и отвернулась. Не о том думаю.

— Да, хочу, — произнесла, стоя спиной к Тору. — Он спас нашего еще не рожденного ребенка. Полагаю, он заслужил снисхождение.

— Что ж, — вздохнул мужчина, — с этим сложно поспорить.

Тор не сказал этого вслух, но я поняла: будет по-моему. Никлас покинет крепость Арвид в ближайшее время, но он останется жив. Это максимум, что я могла и, если честно, хотела для него сделать. Наши с юношей пути на этом расходятся. Может, в другом месте ему повезет больше. Он повзрослеет, поумнеет и встретит милую девушку, которая оценит его и полюбит.

Мы с Тором запланировали поход к главному старцу за разрешением навестить кликушу на следующее утро. Пока же следовало отдохнуть. Еще неизвестно, что скажет предсказательница. Вряд ли схватка с Владыкой мертвой воды будет легкой.

Тор заснул быстро, а я все крутилась. Спать мешали мысли об Иваре. Как он там? Все ли в порядке? Я ужасно скучала. Но особенно меня волновало, кто же покушался на ребенка. Кому это выгодно и зачем? Иного мотива кроме власти я не видела, а он, похоже, ни при чем.

Я мысленно вернулась в злополучный день. Что было не так, как обычно? Трижды я прокручивала воспоминания, пока меня не осенило. Няня! Она всегда была рядом с Иваром. Всегда. Но именно в тот день, когда ребенок чуть не погиб, она оставила его с рабыней. Совпадение? Не думаю. Возможно, ей кто-то заплатил. А, значит, она владеет важной информацией.

Я осторожно выбралась из кровати, чтобы не разбудить Тора. Накинув халат, на цыпочках вышла в коридор и направилась в детскую. Та выглядела пустой без Ивара. Надеюсь, он скоро приедет домой. Долгой разлуки с малышом я не вынесу.

Вернувшись в крепость Арвид, я так и не встретила няню. Она не посещала даже общих ужинов. Только бы ее не убрали как свидетеля. Если и эта ниточка оборвется, я окажусь в тупике.

На первый взгляд в детской никого не было. Я присела на кроватку, взяла подушку и поднесла к лицу. Ткань пахла Иваром. Обнимая подушку, я воображала, что обнимаю сына.

Я, замечтавшись, сидела без движения, но тут в одном из углов раздался шорох. Я вздрогнула и прищурилась. Лишь тогда различила плотную тень.

— Выходите, — сказала. — Я вас вижу.

Тень шагнула в круг света, что падал из окна, и я узнала няню. Но было кое-что еще. На краткое миг картинка потеряла четкость, и сквозь черты няни проступило другое тоже знакомое лицо. Это длилось всего секунду, но в этот раз я была уверена: мне не померещилось.

— Это вы! — я, отложив подушку, вскочила на ноги.

— Без понятия, что ты имеешь в виду.

То, как няня обращалась ко мне — без уважительного «миледи» и на «ты» — убеждало, что я на верном пути.

— Вы — та старуха, что отправила меня сюда.

— Догадалась, — усмехнулась няня. Ее фигура снова подернулась рябью, и я отчетливо увидела цветастый передник. После все быстро вернулось в норму.

— Зачем вам смерть Ивара? — я оглянулась в поисках оружия. Я подозревала няню в соучастии, а она, похоже, организатор покушения. Если старуха виновна, сама ее прибью.

— Незачем, успокойся, — махнула она рукой. — Я не собиралась убивать Ивара. Он бы не пострадал. Но как еще мне было заставить тебя шевелиться? Зажечь маяк, уехать в крепость Леннарт… Я рассчитывала, что все произойдет само собой, но тебе вздумалось влюбиться. Нет, я рада, что ты нашла своего мужчину, но маяк было необходимо зажечь. Давно пора отвадить это прожорливое чудовище от здешних берегов. А тебе не лишним было выяснить подробности жизни Алианны.

— И чтобы подстегнуть меня, вы подстроили покушение, а потом и улики против Тора? Получилось блестяще, я поверила.

— Благодарю, — кивнула няня.

— Но девочку зачем было убивать?

— Да жива Илва. Я переместила ее душу в другой, более подходящий мир.

— Вы были тем наемником, который якобы случайно упустил девочку. А я гадала, почему Илва не испугалась прыжка со скалы…

— Она хорошо справилась и получила награду. Что за жизнь ждала ее здесь? Выполнять прихоти хозяев до конца дней? Я подарила ей лучшую долю.

— Вы могли прийти ко мне и все рассказать. Про маяк и прошлое Алианны.

— Некоторые вещи надо пережить самой, а не услышать от других. Неужели ты бы меня послушалась? — прищурилась псевдо няня.

Я открыла рот, ответить что-то вроде «конечно, да!», но закрыла его, так ничего не сказав. Если подумать, именно случай с Иваром все изменил. До этого я сидела ниже травы, тише воды. Не знаю, как насчет маяка, но к тойону Освальду я бы точно не поехала без этого происшествия.

— А вы не боялись, что я не вернусь? Не закончу начатое с Владыкой?

— Вот уж нет, — сказала «няня». — Муж бы все равно отправился за тобой. Но тебе надо было побыть вдали отсюда.

— Зачем?

— Чтобы тебя не принесли в жертву, глупая. Теперь все иначе, ты вернулась точно в срок. Люди готовы отказаться от договора. Настало твое время.

— Получается, Ивар может приехать домой, — у меня гора упала с плеч. — Здесь ему ничто не угрожает. Вы же не станете…

— Не стану, — перебила она. — Но прежде чем кидаться за сыном, выполни возложенную на тебя задачу. Владыка еще здесь.

— Что я могу сделать?

— Узнаешь завтра. Кликуша все расскажет. Ты правильно рассудила, выбрав ее в помощницы.

— Это вы подслушивали! — я подумала так, потому что старуха упомянула кликушу, а о ней я говорила только Тору.

— Больно надо, — фыркнула «няня». — Мне не обязательно стоять под дверью, чтобы выяснить, что обсуждают в комнате.

Она еще не договорила, а я уже поняла, что ошиблась. Действительно со способностями старухи — перемещение душ, смена облика — подслушивание не вяжется. Как-то это мелко для нее.

— Если вы такая могущественная, почему сами не разберетесь с Владыкой?

— Потому что сделать это можешь только ты. А сейчас довольно болтать, возвращайся к мужу, — замахала она на меня руками. — Нечего давать ему повод волноваться, где ты проводишь ночи.

Я последовала совету старухи. Ни к чему конфликтовать с сильной колдуньей, хватит Владыки мертвой воды. К тому же у меня при всем желании не получилось на нее злиться. Она, конечно, здорово меня напугала. Я чуть с ума не сошла, думая, что Ивару угрожает опасность, и вся извелась, подозревая Тора. Столько дров наломала… Но в то же время она подарила мне сына и возможность иметь еще детей. Благодаря ей я познакомилась с Торвальдом. Избавить мир от злобного чудовища — малая плата за счастье.

Глава 32. Разоблачение

Следующим утром мы навестили главного старца, но оказались не первыми. У него уже были посетители — делегация наших соперников в полном составе: Давен собственной персоной, его жена Литиция и Гунхильда. При их виде мой оптимизм резко пошел на спад. Нас опередили. Не почудилось вчера, что кто-то подслушивает под дверью.

— Явились, — кивнул Давен, словно мы пришли к нему. — Зря.

— Это решать не тебе, — ответил Тор, а после обратился к старцу: — Мы просим разрешение посетить кликушу.

— В этом нет смысла, — произнес старец. — Давен ночью уже ходил к ней.

— И что она сказала? — поинтересовалась я.

— Ничего, — скривился деверь. — Лежала как неживая. Я тряс ее за плечи, бил по щекам, она даже глаза не открыла.

— Увы, — развел руками старец, — кликуша ни на что не реагирует, пока не придет время пророчествовать. Ждать, когда она будет готова к новым предсказаниям, нет времени. Крепость тонет. В подвалах вода уже по щиколотку и продолжает прибывать. Да и нам требуется нечто большее, чем предсказание. Едва ли кликуша знает, как усмирить Владыку мертвой воды.

Я могла возразить. Старуха четко сказала: у кликуши есть необходимые знания, и она готова ими поделиться. Но эти доводы не для чужих ушей. Придется как-то иначе убедить старца пустить меня к предсказательнице.

— На отъезд из крепости требуется время, — произнесла я. — Пока все заняты сборами, я успею побеседовать с предсказательницей.

— Она не станет с тобой говорить, — вылезла вперед Литиция.

— Это ты подслушала мой разговор с мужем! — я не сомневалась в своей правоте. Литиция из тех, кто способен на подобное.

— И что с того? — она и не думала отпираться. — Кликуша все равно бесполезна. Или ты оглохла? Не слышала, что сказал Давен?

— Слух у меня, может, не такой отличный, как у тебя, — поддела сноху. — Но я все равно настаиваю на разговоре. Что вы теряете? — обратилась к старцу.

Тот пожевал губами. Жизнь целого рода поставлена на карту. Для спасения любые средства хороши. Раздумывал старец недолго и в итоге дал разрешение на визит к предсказательнице, одновременно распорядившись начать подготовку к переезду. Я надеялась, до этого не пойдет. Иначе целый род превратится в беспризорников, Тор потеряет место тойона, а Ивар — крепость. Ему просто нечего будет наследовать.

Комната кликуши располагалась в одной из башен. Судя по состоянию деревянной лестницы, гости здесь бывали редко, а ремонт не случался с постройки крепости. Ступени скрипели и сыпали трухой. Крайне ненадежная конструкция.

Наверху, у двери нас с Тором встречала ухаживающая за кликушей служанка.

— Чего-то посетители зачастили. Впервые на моей памяти здесь толчея, — ворчала она, отпирая дверь ключом. — Вы особо не надейтесь. Ваши-то ночью приходили и ушли ни с чем. Между пророчествами она по большей части спит. И совсем не разговаривает.

— Как ее зовут? — поинтересовалась я, переступая порог круглой комнаты.

— Что? — удивилась служанка.

— Я спросила: как ее имя?

Женщина наморщила лоб, припоминая. Что за потребительское отношение? Предсказательница всего лишь винтик, послушно исполняющий роль. Даже служанка не особо интересуется подопечной. Имя вспомнить и то не в состоянии.

— Тирна, — наконец, ответила женщина. — Ее имя Тирна.

— Благодарю, можешь идти, — отпустила я служанку.

Дверь, застонав, открылась, и мы вошли в круглое помещение. Не считая кровати, здесь ничего не было. Даже потрескивающие в камине дрова не добавляли пустой комнате уюта. Печально видеть, в каких условиях живет кликуша. Люди думали: раз она постоянно спит, то ни в чем не нуждается.

Прежде чем шагнуть к кровати, завешенной пологом, я протянула руку Тору. Лишь когда он сжал мои пальцы в своей ладони, рискнула подойти и откинуть полог.

На кровати поверх одеяла лежала женщина. Спутанные волосы закрывали лицо, но я узнала ее по болезненно тонким запястьям и бледной коже. Выходит ли она на улицу хоть иногда? Сомневаюсь. Она узница своего дара и этой комнаты.

Я медлила. Слишком много сомнений одолевали меня. Что если я позову кликушу, а она не откликнется? Тогда все жертвы были напрасны. Но еще сильнее я боялась, что предсказательница отзовется, а потом расскажет правду обо мне. Поэтому я умоляла Тора отпустить меня одну, но он, конечно, отказал.

Видя, что я застыла, муж сам наклонился к кровати:

— Тирна, — он несколько раз повторил имя, постепенно повышая голос, но кликуша не пошевелилась.

Я испытала одновременно облегчение и разочарование. Следом жутко разозлилась на себя. Речь идет о вымирание целого рода, а я волнуюсь за свои секреты. Нет уж, раз решилась, иди до конца.

Я присела на край кровати и произнесла имя кликуши. Негромко, дрожащим голосом. В ответ она дернула головой. Это была единственная реакция, но куда больший прогресс, чем у других.

Я потянулась и убрала волосы с ее лица. Тогда в зале не ошиблась: она действительно хорошенькая. Сейчас, когда мышцы расслаблены, это очевидно.

— Тирна, — я наклонилась к женщине, — помоги мне.

Глаза кликуши неожиданно распахнулись, и я невольно отпрянула. Ее взгляд был осмысленным, словно она и не спала.

— Что вам нужно, госпожа?

Я поежилась. Реакция предсказательницы на меня была из ряда вон. Тор потерял дар речи, да и мне стало не по себе. Пока муж переварил тот факт, что кликуша откликнулась на мой призыв, я налаживала контакт.

— Крепость тонет, Владыка мертвой воды хочет уничтожить Арвидов. Подскажи, как его остановить?

— Вы зажгли огонь, — сказала она. — Но не пошли до конца.

— Я пойду, объясни как.

Кликуша села. Волосы снова упали ей на глаза. Как и в нашу первую встречу, она избегала смотреть на меня.

— Почему ты отворачиваешься? — поинтересовалась я.

— Ваш свет слишком ярок, госпожа. Он жжет мне глаза.

Ее ответ ничего не прояснил. Я бы заметила, если бы светилась.

— Позвольте вашу руку, госпожа, — попросила кликуша. — Я попробую помочь.

Не без содрогания я протянула ей ладонь.

— Вы пересекли грань миров, — произнесла она. — В одном теле две половинки слились воедино. Обе умерли, обе воскресли. Ничто не исчезает бесследно.

Речь шла об Алианне и моем захвате ее тела. Вот оно — сейчас Тор все узнает. В конце концов, я сама хотела рассказать. Надоело врать и изворачиваться. Пришло время правды, а там будь, что будет.

— Но я не она, — возразила.

— Но ты и не ты, — ответила на это кликуша.

Со стороны наш разговор походил на бред, но я понимала, что Тирна имеет в виду. Все началось в момент, когда я впервые увидела Ивара. Любовь к нему приняла за остаточную память тела, но это не совсем так. Во мне говорила часть души Алианны. Потом она все чаще и чаще напоминала о себе, порой руководя моими поступками, исподволь меняя мой характер. Кликуша права: нет больше Алианны Леннарт, как нет и Анны Беляевой. Слившись воедино, мы стали кем-то третьим.

Я приложила руку к груди, где билось чужое сердце. А такое ли чужое? Новость о том, что Алианна отчасти жива во мне, обрадовала. Я ощущала родство с этой девушкой, и ее гибель ранила меня.

— О чем она говорит? — нахмурился Тор. Я ожидала, что он растеряется, но мужчина был сосредоточен и внимателен. — Пусть объяснится.

Я хотела ответить, но кликуша перебила:

— Вы из другого места, госпожа, но родом из этого. Та, кто направила вас, повелевает дорогами, что ведут из мира в мир. Однажды она взяла кое-кого отсюда. Теперь вернула. Все должно быть на своих местах.

— Я запуталась, — сейчас и я перестала улавливать суть.

Кликуша тряхнула головой, а потом, сорвав кинжал с моего пояса, полоснула по старой ране на моей ладони. Я только ойкнуть успела.

— Что ты делаешь? — дернулся вперед Тор, но кликуша продемонстрировала ему лезвие, которое светилось золотым. Мужчина застыл, пораженный увиденным.

— Что это? — я, зажав порезанную ладонь, во все глаза смотрела на кинжал.

— Это правда, — заявила кликуша. — Кинжал выкован из саламанского камня. Он светится от соприкосновения с королевской кровью.

— Это какой-то фокус, — Тор тряхнул головой. — Я видел, как Алианна четыре года назад порезалась этим кинжалом. Лезвие не светилось.

— Правильно, — согласилась Тирна. — Тогда она не была подлинной наследницей короля.

— А теперь превратилась в нее? — мужчина разозлился, зато до меня начало доходить.

Кликуша изъяснялась загадками. Такая у нее манера. Но мне помогла рассказанная Руной история. Рабыня упомянула, что оруженосец короля по приказу королевы сбежал с последним оставшимся в живых принцем. Куда они отправились, толком неизвестно, но в легенде четко говорилось: туда, где их никогда не найдут. Почему не в другой мир? Например, в мой. Поэтому принц не сумел вернуться. Он был слишком мал, чтобы запомнить родину. Кто знает, что там стряслось, но оруженосец не рассказал подопечному правду. Так и жили предки короля в нашем мире из поколения в поколение, не догадываясь о своем происхождении, пока я не обратилась к старухе за помощью. Как назвала ее кликуша — повелительница дорог, что ведут из мира в мир? Надо разузнать о ней подробности.

Саламанский камень, напротив, не покидал этот мир. Оруженосец просто отдал его кому-то на сохранение. Например, жившему тогда тойону крепости Арвид. Сейчас уже не узнать, почему выбор пал именно на него. Вероятно, сам оруженосец был из рода Арвидов. Пряча камень от врагов, тойон приказал выковать из него кинжал. Вот и объяснение легенды, в которой говорится, что камень сменил форму, став тем, чем не был прежде.

Не исключено, что старуха сразу признала во мне жительницу другого мира. Она безошибочно определила, где мое место и отправила сюда. Тогда-то кровь Алианны и превратилась в кровь подлинного наследника короля.

А еще я поняла, почему именно мне надо было пойти к кликуше. Она откликнулась на мой призыв не просто так. Тирна подчинилась королевской крови, недаром она называет меня «госпожа».

— Как это поможет остановить Владыку мертвой воды? — я вернула разговор в главное русло. Объяснение с Тором подождет. Кликуша в любой момент может отключиться, и мы не узнаем самое важное.

— Живительный огонь враг мертвой воды. Но он лишь жалит, — ответила Тирна. — Чтобы усилить огонь, напоите его магией короля.

— То есть кровью, — перевела я на обычный язык. — Как много ее нужно?

— Так много, как потребуется.

— Это не повредит ребенку? — испугалась я.

— Он такой же сильный как вы, госпожа. Если выживете вы, то и он выживет, — кликуша откинулась обратно на подушки и прикрыла глаза.

Я задавала еще вопросы, но она не отзывалась. Аудиенция окончена. Тирна и без того была чересчур словоохотлива.

Мы с Тором молча покинули комнату. Едва дверь закрылась за нашими спинами, как мужчина безапелляционно заявил:

— Ты не станешь этого делать. Мы найдем другой способ.

— Какой? Продолжим топить в море людей, надеясь, что Владыка, наконец, устанет бушевать и успокоится? Или сбежим, куда глаза глядят, и будем до конца дней держаться подальше от воды?

— Я не позволю тебе рисковать жизнью. Что если для ритуала потребуется вся твоя кровь?

— В таком случае я надеюсь, ты позаботишься об Иваре, — прошептала, преодолевая спазм горла. Умирать совсем не хотелось. Но остановить Владыку — моя задача. Без сомнений я угодила сюда именно ради этого. Позволить людям и дальше гибнуть я не могу. К тому же если не прогнать Владыку, он рано или поздно придет за Иваром и за тем малышом, что только должен родиться.

— Нет, — упрямился мужчина. — Я — твой муж и тойон, и я приказываю тебе не делать этого.

— Прости, — я коснулась его щеки, — но я снова тебя ослушаюсь.

Мы стояли на шаткой лестнице. Я — спиной к стене, Тор передо мной, держась рукой за перила и мешая мне пройти. Я едва различала его лицо в полумраке, но по тяжелому дыханию догадывалась, что он сердится. Слишком много разом свалилось на него.

Мы обсуждали одно, но оба думали о другом. Тор не настолько глуп, чтобы пропустить слова кликуши мимо ушей. Выводы он тоже умеет делать. Просто и ему, и мне было одинаково страшно заводить разговор на волнующую нас тему, и мы тянули время. Но вечно это продолжаться не могло.

— Прости, — повторила еще раз. — Я давно должна была рассказать о своем происхождении, но я боялась, что ты отвернешься от меня, поэтому молчала. Я плохой человек.

— Не говори так о себе, — прошептал он, наклоняясь к моим губам.

Я обожала его поцелуи. Нежные и страстные одновременно. Что буду делать, если этот поцелуй прощальный?

Я разочарованно застонала, когда мужчина прервал ласку ради того, чтобы спросить:

— О каком переселении душ говорила кликуша?

— Я лишь отчасти та, которую ты знал четыре года назад, — призналась. — Я не Алианна, хотя она живет во мне. Все это так сложно, что я сама толком ничего не понимаю. Я не хотела занимать чужое место, но я рада, что нахожусь здесь. С Иваром и с тобой.

Муж молчал, обдумывая мои слова. Злость поутихла, но мужчина все еще был напряжен.

— Ты поэтому просила называть тебя Анна? — наконец, произнес он.

— Я хотела тогда все рассказать, но у меня не хватило духа признаться.

— Кликуша сказала: вы с Алианной одно целое.

— Так и есть. Я чувствую ее в себе, ощущаю эмоции.

— Я подозревал, что с тобой не все в порядке. Но такое представить не мог.

— Подозревал?

— Разумеется, — кивнул он. — Ты вела себя иначе, говорила странные вещи, забывала события прошлого. А еще письмо… Ты спрашивала, почему я отправился за тобой к отцу. Причина в письме, которое передала твоя рабыня. Оно написано не почерком Алианны, и я решил, что мою жену похитили. Выяснив, что это не так, и писала, в самом деле, ты, я утвердился в своих сомнениях. Видел, что с тобой что-то не так, и ждал, когда ты расскажешь подробности. Я ведь обещал тебе доверие, а я привык держать слово.

Я мысленно застонала. Надо ж было так сглупить! Совсем не подумала про почерк.

— Четыре года — долгий срок, — говорил, между тем, Тор. — Моя любовь к Алианне угасла. Этому способствовала обида и уязвленное самолюбие. Осталась лишь похоть. Но, узнавая тебя, я влюблялся вновь. Ведь ты так похожа на Алианну и вместе с тем совершенно другая.

— И что теперь? — спросила осторожно. — Что ты сделаешь?

— Я ничего не смыслю в переселении душ. Мне известно лишь то, что я вижу и чувствуют, когда смотрю на тебя. Только это имеет значение, прочее неважно.

— Что же ты чувствуешь? — пробормотала я.

— Что не проживу без тебя и дня.

После этих слов я осознала, что задерживала дыхание в ожидание решения Тора. Позже мы еще поговорим об этом. Обсудим детали. Но сейчас сказанного более чем достаточно.

Я знала, что Тор хочет услышать в ответ, и дала ему это. Шепнула, обнимая мужа за шею:

— Я принадлежу тебе.

Мужчина отклонился немного назад, упираясь руками в стену по сторонам от моей головы. Посмотрел на меня.

— Неправда, — усмехнулся он. — Это я принадлежу тебе.

Глава 33. Накануне

Отведенные на поиск решения два дня истекли. Сегодня братьям предстояло вновь выступить перед советом. Старцы и воеводы ждали ответа: как одолеть Владыку мертвой воды.

Накануне совета мы с Тором разошлись по комнатам — подготовиться. На разделении настояла я. Надо было привести себя в порядок и заодно переговорить с Руной. Я рассчитывала, что ее память, забитая сказаниями, поможет кое-что прояснить.

— Руна, — обратилась к рабыне, пока она переплетала мне косу, — а среди твоих легенд есть какая-нибудь о повелительнице дорог, ведущих из мира в мир?

Женщина нахмурилась, припоминая.

— Вы, должно быть, имеете в виду привратницу, — сказала она. — У нее много разных имен, но люди сходятся в одном: это древнее и могущественное существо.

— Расскажи о ней.

— Привратница стоит на страже миров. Следит за тем, чтобы души не переходили границ, как им вздумается. Каждая должна быть на своем месте.

— Но при желании она сама переправляет души? — уточнила я.

— Люди верят, что если принести привратнице дар, она отправит тебя туда, где твое истинное место. Если, конечно, ты не на своем.

— Что за дар?

— За услуги привратница требует отдать последнее. Говорят, она забирает все в одном мире, чтобы дать иное в другом. Но не все готовы жертвовать так много. Ведь она берет в том числе жизнь.

— Ну да, — пробормотала я, — чтобы получить новое, надо избавиться от старого.

— Почему вы спросили о ней, миледи? — поинтересовалась Руна.

— Просто слышала краем уха, стало любопытно, — отмахнулась я. Руне не обязательно знать, что я лично встречалась с привратницей, и та действительно забрала у меня все, но дала взамен куда больше.

Руки сами легли на живот. Не верилось, что внутри растет новая жизнь. Вот истинное волшебство. И этим я обязана привратнице. Я мысленно послала ей благодарность. Где бы она ни была, кого бы ни готовила к очередному переходу, пусть знает, что Анна Беляева никогда не была так счастлива. Ведь теперь у меня есть любимый мужчина, сын и скоро родится еще малыш. Это даже больше, чем я просила.

А к новому миру я привыкла и полюбила его. Это моя крепость, мои люди, и я не дам им погибнуть. Полная решимости я отправилась на совет.

Тор и Давен уже были там. Стояли друг напротив друга, сжимая кулаки. Клянусь, чуть прищурившись можно было разглядеть искры, летающие между братьями.

Зал был полон как и в прошлый раз. Люди словно не расходились. Старцы и воины заняли места, и главный обратился к братьям:

— Мужи рода Арвид, готовы ли вы дать ответ: как разорвать договор с Владыкой мертвой воды и избавиться от его гнета?

Вперед шагнул Давен. Может, он и младший сын, но привык во всем быть первым. Виновато воспитание Гунхильды. Она, кстати, тоже была здесь. Стояла, подбоченясь, уверенная, что Давен одержит верх над старшим братом.

— Уважаемые мудрецы и храбрые воины, — традиционно начал Давен, — я потратил отведенное время на поиск выхода из ситуации, но его не существует. Кто мы такие, чтобы тягаться с Владыкой? Все наши попытки лишь сильнее его разозлят, и он разрушит крепость не за месяц, а за считанные дни. Я настаиваю на том, чтобы покинуть крепость. Тем более подготовка к переезду началась.

Люди поддержали Давена. Большинство уже сидели, что называется, на чемоданах, ожидая сигнал к бегству.

— Твои слова разумны, Давен, — кивнул главный старец. — Полагаю, нам пора проститься с этим домом и отправиться на поиски другого.

— Постойте, — перебила я, не понимая, почему Тор молчит. — Вы не выслушали Торвальда. Разве не должны высказаться оба брата?

— Он может что-то добавить? — спросил воевода.

— Если послушаете, узнаете.

Старец кивнул, предоставляя слово Тору.

— Уважаемые мудрецы и храбрые воины, — произнес Тор, после чего умолк. Его взгляд обратился ко мне, и я напрягалась. Что-то не так. — Мне нечего добавить к сказанному братом, — закончил он свою короткую речь.

Зал горестно вздохнул, а я покачала головой. Тор все-таки сделал это — отказался от спасения крепости ради меня. Не хочет рисковать моей жизнью. Я его понимаю, сама не хочу. Тем более сейчас, будучи беременной. Но бегство не выход. Владыка мстительный и злопамятный. Особенно это касается меня. Недаром Владыка так разбушевался — почуял во мне королевскую кровь. Он знает: мне под силу его остановить и будет преследовать меня, пока один из нас не проиграет. Рано или поздно придется вступить с ним в схватку. Так почему не сейчас, когда под боком необходимый для победы маяк?

— Мой муж скромничает, — я сбросила руку Тора со своего запястья. Он пробовал меня удержать, но не учел одного — я неудержима. — Он нашел способ расторгнуть договор с Владыкой.

— Ты лжешь! — выступила Литиция. — Мы ходили к кликуше. Она отказалась с нами говорить.

— С вами отказалась, а с нами — нет, — пожала я плечами.

Мои слова произвели фурор. Люди кричали, требуя подробностей. Давен и его сторонники вопили, что я наглая лгунья и меня следует бросить в море. Старцы безуспешно пытались навести порядок. На помощь пришли воеводы. Один, достав меч, ударил по щиту. Получился самодельный гонг. Звон прокатился по залу, заставив всех умолкнуть.

— Говори, — кивнул мне старец.

Он был лаконичен, и я тоже не растекалась мыслью по древу, пересказав суть:

— Кликуша подсказала, что делать. Необходимо снова зажечь маяк и провести особый ритуал. Этим мы прогоним Владыку от наших берегов навсегда.

О сути ритуала я умолчала. Делиться информацией об особенностях своей крови я не планировала. Неизвестно, какую реакцию это вызовет. Не уверена, что хочу быть королевой. Да и кто мне позволит? В мире, где правят мужчины, королева лишь ширма. Меня превратят в пешку, и будут использовать все, кому не лень. Не о таком будущем я мечтала.

— Как скоро можно провести ритуал? — уточнил старец.

— Завтра на рассвете, — ответила. Его можно было провести хоть сейчас, но я хотела побыть с мужем. Возможно, это наша последняя ночь.

— Не делай этого, — шепнул Тор, пока старцы и воеводы совещались. — Подумай о ребенке. Я отправил наемникам весточку, скоро они будут здесь. Сместим Давена, а после придумает, что делать.

— Этот ребенок не должен стать мародером, а он им будет, если мы помиримся с Владыкой. Не должен он быть и беглецом, живущим в постоянном страхе, что его покарают. А он будет им, если мы покинет крепость. Он должен жить в родном доме, в достатке и спокойствии.

Разве мои дети, сколько их будет, не умрут рано или поздно от мести Владыки мертвой воды? Их ждет короткая жизнь и мучительная смерть. Я буду не я, если допущу это.

Совет принял решение, и наш с мужем спор перестал иметь значение.

— Торвальд Арвид был назначен тойоном крепости, регентом при Иваре сыне Вилфреда, — заявил главный старец. — И это звание остается за ним до завтрашнего вечера. А если он разорвет договор с Владыкой мертвой воды, то и до совершеннолетия наследника тойона Вилфреда.

— Вы совершаете ошибку! — воскликнул Давен. — Тор приведет этот род к гибели.

— Совет вынес решение, — одернули его. — Завтра на рассвете Торвальд проведет ритуал, и мы все будем молиться, чтобы он помог.

— Нет уж, я ждать не намерен, — Давен вытащил кинжал из сапога. — Разберемся здесь и сейчас, брат.

Оружие на совете не приветствовалось, но деверь наплевал на это. Мой кинжал тоже был при мне. Я его не прятала. По крайней мере, не сильно. Просто ножны были незаметны в складках юбки. Сняв с пояса, я протянула кинжал Тору. Если уж будет схватка, то честная.

Мужчины застыли друг напротив друга. Казалось, кровопролития не избежать. Я и то не осмеливалась встать между ними. Там удивительнее было вмешательство свекрови.

— Уберите кинжалы, — сказала Гунхильда. — Вы — мои сыновья, я произвела вас на свет в муках, подарив каждому частичку своей жизни. Так, будьте добры, слушайтесь меня.

И у Тора, и у Давена дрогнули руки. Но оба не спешили прятать холодное оружие.

— Я выступала против тебя, потому что думала, ты не справишься с ролью тойона, — обратилась Гунхильда к Тору. — Но если ты усмиришь Владыку мертвой воды, Давен первый преклонит перед тобой колено. Это я тебе гарантирую.

Тор пораженно смотрел на мать. Я знала, как для него важны эти слова, и радовалась, что у свекрови хватило смелости их произнести. Умение признавать ошибки — редкий дар, и Гунхильда им обладала. Или же она волновалась за младшего сына, понимая, что Тор сильнее и опытнее в бою. Он без труда победит брата. В любом случае ей удалось предотвратить драку.

— Давен, — сказала Гунхильда, — учись проигрывать.

Деверь стиснул зубы. Ох, как нелегко ему далась капитуляция. Бедняга аж красными пятнами пошел. Я испугалась, как бы у него сердце не прихватило.

— Я могу убить тебя, но не стану, — произнес Тор. — Ты все-таки мой брат. Поэтому я прощаю тебя.

С этими словами муж вернул мне кинжал, подчеркивая тем самым, что не будет сражаться с братом. Но Давен медлил. Тогда Гунхильда сама забрала у него оружие.

— Объявляю заседание закрытым, — главный старец встал с кресла.

Сразу после совета мы с Тором поднялись в покои, где любили друг друга так, словно в последний раз. Мы не произносили этого вслух, но иного шанса побыть вместе нам могло не представиться.

Отдыхая в обнимку, мы говори. Тора волновала моя кровь. Он, как и я, хотел понять, что за магия в ней кроется.

— Кажется, я однажды применила эту магию на тебе, — призналась. — Сама того не осознавая, я заставила тебя поступить так, как мне надо.

— Когда это было?

— В тот день, когда мы вернулись в крепость. Кровь из раны на моей ладони попала на твою кожу. И в этот момент я попросила тебя спрятаться на маяке. Ты неожиданно послушался, хотя до этого был против.

— А я гадал, что за затмение на меня нашло. Теперь ясно.

— Клянусь, я не знала, что так выйдет. Впредь я не стану резать себя ради магии, — заверила Тора.

— Я за этим прослежу, — улыбнулся муж.

— Не волнуйся, я так с тобой не поступлю. Прогоним Владыку, и довольно с меня магии. Кровь нужна мне самой.

Не хватало, чтобы Торвальд думал, будто я диктую ему, что делать. Да и я не хочу жить с марионеткой. К тому же с магией крови не все до конца ясно. Вдруг я кому-нибудь наврежу. Вспомнить хотя бы седого. Моя кровь жгла его похлеще кислоты.

Той ночью мы так и не сомкнули глаз, а едва забрезжил рассвет, встали. Маяк и Владыка мертвой воды ждали нас.

Глава 34. Королевская кровь

На рассвете жители крепости отправились к маяку. Не было только детей. Едва выйдя за ворота, мы попали в коридор из наемников. Они пришли ночью, а утром выстроились от крепости до маяка.

Наемники стояли, оголив мечи. Я поискала среди них Никласа, но его не было. Юноша уже ушел в изгнание.

— Зачем они здесь? — спросила у мужа.

— Давен никак не смирится с проигрышем. Защита нам не помешает. Теперь брат ничего не сделает. У него нет столько сторонников, чтобы тягаться с моими воинами.

Я обернулась, выискивая деверя в толпе. Но ни его, ни Литиции не было. Лишь мрачная Гунхильда шла прямо за нами.

— Не трать понапрасну время, — произнес Тор. — Брат с женой и наиболее верными людьми под стражей.

Я хмыкнула. Все-то он предусмотрел. С таким мужем можно ни о чем не волноваться. Я собиралась похвалить Тора, но мой голос заглушил звон — наемники били мечами по щитам, глядя при этом исключительно на меня.

— Что они делают? — испугалась я.

— Выражают тебе одобрение, — пояснил Тор.

— За что? Я думала, они презирают меня за побег.

— Так было до недавнего времени. Но потом ты убедила совет снова отдать мне место тойона, не побоявшись при этом выступить против Давена, и они изменили мнение. Наемники даже готовы вернуть выкуп за твою жизнь.

— Не надо, — покачала головой. — Пусть оставят себе. Драгоценности мне безразличны.

Восхищение воинов пришлось кстати. Оно придало мне уверенности. Чем бы все не обернулось — выживу я или нет — Ивара есть кому поддержать.

— Я не хочу этого, — сказал Тор.

— Я знаю.

— Я не просил об этом.

— И это мне известно.

— Я люблю тебя, — он сжал мою руку в своей.

— И я тебя.

Наши пальцы переплелись, и остаток пути мы проделали молча. Все важное уже сказано.

Подниматься на маяк в этот раз было легче, хотя погода стояла такая же отвратительная — хлестал дождь, ревел ветер. Но мне помогал Тор и другие мужчины. Они же несли масло и хворост для розжига.

У входа в маяк воины отдали вещи Тору. Только он мог зайти со мной внутрь. Для этого были причины. Мы не хотели, чтобы кто-то прознал об особенностях моей крови.

Муж разжег огонь. Намного быстрее и ловчее, чем я в свое время. Пламя горело ровно, освещая маяк и море внизу. Казалось, волны бушует меньше там, куда падает свет.

— Теперь моя очередь, — я направилась к огню.

— Постой, — Тор удержал меня.

— Мы все обсудили, — вздохнула. — Я не отступлю.

— Просто обещай вернуться ко мне. Алианна, Анна, кем бы ты ни была, я знаю главное: ты — женщина моей судьбы. Я не хочу идти по жизни без тебя.

— Если это будет зависеть от меня, я вернусь, — я коротко поцеловала его в губы, опасаясь: если поцелуй станет глубже, откажусь от своей затеи.

Обогнув мужа, я шагнула к огню. В руке был тот самый кинжал. Без сожаления я резанула им по ладони. Лезвие вспыхнуло золотым, едва на него попала моя кровь. Сжав кулак, я занесла руку над огнем, позволяя крови капать в пламя.

Огонь словно питался мной и становился ярче. Но, удивительное дело, не жег. На время мы с огнем стали едины. Мысленно я сосредоточилась на желание изгнать Владыку. Представила, как свет жалит и жжет его.

В ответ где-то вдалеке со стороны моря раздался протяжный вой. Это был не ветер. Ревело живое существо. Глядя на волны, я отчетливо видела мелькающие среди них щупальца. Прочь сомнения, Владыка мертвой воды — морское чудовище, наделенное своей особой магией.

Крови было недостаточно. Я поняла это по тому, как жадно огонь поглощает каждую каплю. Ему требовалось еще, и я, пребывая в трансе, куда меня погрузились танцующие языки пламени, провела кинжалом по запястью и дальше вверх по всему предплечью. Боли от шока не почувствовала.

За спиной вскрикнул Тор. Он бросился ко мне, поддержать и подоспел как раз вовремя. Я быстро слабела, отдавая силы на борьбу с Владыкой мертвой воды. Откинувшись на грудь мужа, я уже мало соображала.

— Убирайся прочь, Владыка, — пробормотала я, теряя сознание.

Последнее, что увидела — робкий луч солнца, проглядывающий сквозь тучи. Жадное до чужой крови чудовище сдавало позиции. Интересно, что гнала его от берега тоже кровь — королевская. Он не смог ее переварить и поперхнулся. Хотя о полной победе говорить еще было рано.

Мне тоже пришлось туго. Слишком много я отдала во имя спасения рода Арвид. И в итоге упала без чувств, не будучи уверенной, что победила.

….Очнулась на кровати. Первое, что увидела — балдахин. Тяжелый, с кистями. Я лежала на спине. Ситуация была до боли знакомой. Она точь-в-точь повторяла попадание в новый мир. Словно ничего не было, и моя история только начинается. Сейчас я поверну голову и увижу рядом с собой убитого мужчину, а затем услышу крик служанки.

Неужели Владыка в отместку отправил меня в прошлое? Он способен на это? Я зажмурилась до разноцветных пятен перед глазами. Но вечно лежать неподвижно не выход, и я осторожно приоткрыла один глаз. Вопреки ожиданиям постель была пуста.

— Мама! — раздалось рядом.

Я аж дернулась от неожиданности. Преодолев тошноту и слабость, приподняла голову и встретилась взглядом с Иваром.

— Сынок, — я протянула дрожащую руку — ту, что не перевязана — и коснулась теплой щеки. Это не сон. Прошлое осталось в прошлом. И слава богу!

— Миледи, вы очнулись. Какое счастье! — в комнату вошла запыхавшаяся Руна. — Простите, я не знаю, как он сбежал. Няня куда-то запропастилась, нигде не могут ее найти.

— Сколько я была без сознания?

— Полторы недели, миледи. Мы уж думали, вы не очнетесь. Тойон так убивался.

Ого, прилично. Я снова повернулась к сыну:

— Как ты здесь оказался?

— Ты плоснулась, и я плишел, — ответил ребенок беззаботно.

Я улыбнулась сыну. До чего отрадно его видеть! Жаль, нет сил обнять. Несмотря на полторы недели без сознания, я все еще слаба. Похоже, ритуал отнял у меня не только часть крови, но и некие душевные силы. Это объясняет столь долгий обморок.

Ивар сам забрался ко мне на кровать и прилег рядом. Малыш тоже соскучился. Тор правильно поступил, вернув ребенка домой. Здесь его место.

— Говоришь, няня пропала? — уточнила я, гладя сына по голове.

— Наверное, сбежала, еще когда крепость тонула. Испугалась гнева Владыки.

Я вспомнила привратницу. Едва ли она кого-то боится. Просто я выполнила свою миссию, все пришло в норму, и она оставила свою подопечную. Отныне я не нуждаюсь в ее поддержке.

В коридоре раздались шаги. Я мгновенно их узнала. Чем ближе они звучали, тем теплее становилось в груди.

Тор вошел в комнату без стука. Увидев меня, широко улыбнулся. Лишь присутствие Ивара и Руны сдерживало его, хотя ему не терпелось заключить меня в объятия. Я сама сгорала от желания поскорее ощутить прикосновение мужа и послушать о том, что я пропустила. А рассказать ему было что: на лбу мужчины красовалась поджившая рана, а одна из рук была перевязана. Он тоже пострадал, и случилось это после того, как я потеряла сознание.

Но прежде надо позаботиться об Иваре.

— Нам, видимо, нужна новая няня, — обратилась я к рабыне. — Займешь ее место, Руна?

— Но, миледи, няней может быть лишь свободная женщина, а я — рабыня.

— Значит, я делаю тебя свободной. Я это могу? — спросила у мужа.

— Конечно, — кивнул он. — Ты можешь все.

Руна расцвела на глазах: плечи расправились, с лица исчезло затравленное выражение, ему на смену пришла спокойная уверенность. Такой она мне нравилась гораздо больше. Знала бы, что могу ее освободить, сделала бы это раньше.

Ивару пора было обедать, и новая няня увела его, пообещав, что они придут позже. Едва за ними закрылась дверь, Тор шагнул ко мне. Присев на край кровати, взял мою руку в свою. Я разочарованно вздохнула. Я мечтала о страстном поцелуе, а со мной обращались как с китайской вазой какой-то безумно древней династии.

— Расскажи, чем все закончилось, — попросила мужа.

— Мы справились. Владыка мертвой воды ушел от наших берегов, договор разорван. Посмотри в окно. На моей памяти такого солнечного дня здесь не бывало.

А ведь и правда, солнце заливало комнату: отбрасывало радужные блики на стены, преломлялось в стекле, заигрывало солнечными зайчиками. До чего я, оказывается, соскучилась по светлым денькам!

— И давно так? — поинтересовалась.

— С тех пор, как договору пришел конец.

Я улыбнулась. Похоже, нас ждут приятные перемены. И погода только начало.

— Но это не все, — сказала. — После того, как я отключилась, произошло что-то еще.

— Не уверен, что стоит рассказывать, но ведь ты не отстанешь, — вздохнул Тор. Получив в ответ кивок, он продолжил: — Когда ты упала, я перевязал твою руку, остановив кровотечение. Магия короля больше не подпитывала огонь, и Владыка, обезумев от ярости, вернулся к берегу. Он выбрался из моря, круша все на своем пути. Творился сущий кошмар. Люди визжали и разбегались. Даже бывалые воины поседели от страха.

— Твои волосы все такие же темные, — заметила я.

— Это не значит, что мне не было страшно. Ничего подобного я прежде не видел. Гигантское могущественное чудовище с множеством щупальцев, склизкое и бесформенное — облик Владыки омерзителен. Мне пришлось оставить тебя на попечение женщин. Призвав наемников быть храбрыми, я поспешил с ними на берег. Там мы дали Владыке бой. Твоя кровь ослабила его. Без этого мы бы не справились.

— Но вы все-таки одержали верх.

— Это была долгая, изнуряющая схватка. В конце концов, израненный Владыка отступил. К сожалению, мы не убили его. Человеку это не под силу. Но он еще не скоро сунется к нам. Особенно если будет гореть маяк. Много воинов погибли. Спустя пару дней мы сожгли их тела вопреки обычаю, чтобы они не достались морю. А на берегу до сих пор гниют несколько отрубленных щупальцев. Никто не осмеливается подойти к ним.

— Арвиды больше не смогут выходить в море в шторм, — поняла я. — Вы лишились поддержки Владыки мертвой воды.

— Это так, — кивнул Тор.

— Что теперь будет?

— Наладим торговлю, как было в прежние времена. Будем зажигать маяк и пропускать корабли. Перестанем быть убийцами.

— Звучит обыденно… И просто замечательно!

— Согласен, — рассмеялся Тор. — Все это благодаря тебе. Люди готовы назвать тебя новой богиней.

— Мне это не нужно, — покачала головой. — Надеюсь, они ни о чем не догадываются.

— Мне удалось усыпить их бдительность, — хитро прищурился Тор. — Но, может, тебе нужен трон? Ты имеешь право претендовать на него. С этим кинжалом ничего не стоит доказать, что ты — подлинная наследница короля.

— Нет, трон мне ни к чему. Пусть достанется нашему будущему сыну. Он подрастет и сам решит, становиться королем или нет, — моя жизнь только обрела хрупкое равновесие. Я не собиралась рушить его. Тем более ради власти, которая меня никогда не прельщала.

Но вдруг пришло в голову — что если это нужно Тору? Женщине не дадут править страной. Максимум я могу стать символом королевской власти, а слушаться будут мужчину рядом со мной.

— А ты? — спросила у мужа. — Есть желание надеть корону?

Тор задумался на мгновение, а потом ответил:

— Нет. С меня хватит этой крепости.

— Ты не хочешь править целой страной?2041a3

— Не хочу. Единственное место, где я хочу властвовать единолично — сердце моей жены.

Сказав это, он, наконец, наклонился и поцеловал меня. Осторожно и нежно. Но я, обвив здоровой рукой его шею, потребовала большего, и муж с радостью откликнулся.

* * *

— Девочка, миледи, — повитуха протянула мне новорожденную.

Со дня изгнания Владыки мертвой воды прошло восемь месяцев. Это были счастливые дни, наполненные солнцем и любовью. Мы с Тором почти не расставались: ночью, наконец, спали в одной постели, как положено мужу и жене; днем совместно решали проблемы крепости — тойон советовался со мной по всем вопросам; воспитывали Ивара, ожидая рождения второго ребенка. И вот свершилось. На свет появилось дитя. Девочка.

Признаться, я напряглась. В памяти всплыли слова тойона Освальда. Он радовался, что у него только одна дочь. Что если Тор будет недоволен рождением девочки? Обсуждая будущего ребенка, муж всегда говорил «он».

Не знаю, как Тор, а я полюбила дочь с первого взгляда. Да и, честно говоря, выдохнула с облегчением. Не принц. Я получила отсрочку.

Есть мнение, что материнский инстинкт — это гормоны. А мне кажется, это божественный дар, как и само материнство. Я всегда чувствовала: в этом мое предназначение. Какое счастье, что оно осуществилось.

— Могу я увидеть жену? — раздалось в коридоре.

Я сжалась, держа на руках завернутого в покрывало ребенка. Тор вошел, широко шагая. Он был бледен — переживал за благополучный исход родов.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовался он.

— Разбитой, но довольной.

— Позволишь? — он протянул руки, взять ребенка.

Я медлила.

— Прежде я должна тебе кое-что сказать.

Тор нахмурился:

— Ребенок не здоров?

— Нет, с ним все в порядке. То есть с ней.

— Слава богам, — выдохнул Тор. — Так я могу взглянуть на нее?

То, как он воспринял новость, мигом развеяло мои страхи. Я протянула мужу дочь. Откинув покрывало, Тор всмотрелся в детское личико.

— Такая же красавица, как мама, — он осторожно поцеловал дочку в макушку.

— Я люблю тебя, — прошептала, с трудом сдерживая слезы.

— Тогда почему ты плачешь?

— Потому что счастлива.

Эпилог

Старуха вылезла из колодца, цепляясь за каменную кладку. Встряхнулась как собака. Одежда и волосы мгновенно просохли, словно и не были мокрыми.

— Ох уж эта вода, — проворчала. — Она меня доконает.

Взгляд зацепился за кольцо с аметистом на пальце. Старуха поморщилась. Толстые чужие руки вызывали у нее отвращение. Она встряхнулась еще раз. На этот раз сбрасывая обличье.

— Так-то лучше, — кивнула и обернулась к колодцу: — Удачи, Анна-Алианна. Теперь ты сама по себе.

Она направилась к дому. В комнате на столе все еще лежала пачка пятитысячных купюр — те самые деньги, которые заплатила Анна. Подхватив пачку, старуха бросила ее в сундук в углу. К таким же связкам наличных.

Со стороны улицы донесся шум. Старуха прислушалась.

— Неужто новенькая? Не пойму, что ей надо, — задумчиво пробормотала она.

Выглянув в окно, увидела девицу лет двадцати. Короткая стрижка ежиком, рваные на коленях джинсы, косуха с заклепками. Приехала на мотоцикле. Между прочим, без шлема. Та еще оторва.

От девушки за версту тянуло звериной натурой. Старуха аж сморщилась, так запахло псиной.

— Долго придется проветривать, — покачала она головой, а потом усмехнулась: — Ох, и намучается с ней кто-то.

Девушка, пристроив мотоцикл около забора, поднялась на крыльцо и постучала.

Дело обещало быть интересным.

Content

Герр Ольга Желанная

Глава 1. Переселение

Глава 2. На новом месте

Глава 3. Мирный совет

Глава 4. Военный совет

Глава 5. Будешь моей

Глава 6. «Прежняя я»

Глава 7. Мародеры

Глава 8. Покорная

Глава 9. Прислужница

Глава 10. Казна

Глава 11. Рабы

Глава 12. Похороны

Глава 13. Ату ее, ату!

Глава 14. Двое в пещере

Глава 15. Подлинный король

Глава 16. Урок

Глава 17. Кликуша

Глава 18. Вместе и порознь

Глава 19. Две матери

Глава 20. Маяк

Глава 21. Деверь

Глава 22. Отпусти

Глава 23. Отчий дом

Глава 24. Прошлое

Глава 25. Правда

Глава 26. Выкуп

Глава 27. Доверие

Глава 28. Порознь и вместе

Глава 29. Путь домой

Глава 30. С корабля на бал

Глава 31. Серый кардинал

Глава 32. Разоблачение

Глава 33. Накануне

Глава 34. Королевская кровь

Эпилог