Шкутова Юлия. Медведева Алёна

ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ. ЯНВАРЬ

Пролог

За пару лет до описываемых событий.

Атмосфера грядущего праздника царила на ночном катке. Множество сверкающих разноцветными фонариками гирлянд на окружающих ледяную площадку деревьях, высокая елка в центре с яркими желтыми шарами и смеющиеся люди, что радовались жизни и приятному времяпрепровождению — все способствовало праздничному настрою. В это позднее время тут совсем не было детей. А вот влюбленных парочек — сколько угодно! Тут и замотанные в яркие шарфы студенты, для которых пара часов на катке и последующие посиделки за чашкой горячего ароматного чая в ближайшем кафе — романтика «по средствам». И уже пожилые пары, которых ностальгия по ушедшим годам и потребность вновь пережить эмоции коллективной радости и необъяснимой душевности, что охватывают в таких моменты всех любителей истинно зимнего досуга, привели в этот отрешенный от реального мира уголок праздника.

И все они скользят, держась за руки и расчерчивая полозьями прозрачный лед, дружной компанией людей, захваченных обшей идеей — отдыхать и наслаждаться! На лицах большинства улыбки. Многие смеются или же обмениваются влюбленными взглядами.

Тем удивительнее и приметнее те, кто пришел сюда без пары. Кто в одиночестве с сосредоточенным видом «мотает круги», сбрасывая накопившееся за день напряжение. Таких совсем мало. Не их время сейчас.

Вот, к примеру, девушка в ярком голубом костюме с оранжевым рисунком на куртке. Она как-то сразу бросается в глаза стороннему наблюдателю. В чем причина? Девушка одна, она не ищет кого-то взглядом, не посылает ответных улыбок, да и вообще не напоминает счастливую беззаботную особу, пришедшую отдохнуть. Лицо удивляет выражением крайней сосредоточенности, даже угрюмости. При этом она не похожа на новичка, опасающегося рухнуть на лед при каждом последующем шаге.

Нет! Девушка скользит грациозно и стремительно, словно не задумываясь о том, что делает, двигаясь на автомате. Мыслями она не здесь. Ее не волнует атмосфера коллективной радости, она не ищет тут спасения от грусти или скуки. Незнакомка деловита и сосредоточенна, она полностью погружена в свой внутренний мир. Витает в своих мыслях. Явно не радостных.

Задорный носик, темные волосы обрамляют грустное, слегка отрешенное лицо, а губы поджаты в строгую линию. Но серьезность не портит девушку. Наоборот! Ее «несоответствие» атмосфере этого места бросается в глаза, с первого взгляда выделяя ее среди десятков людей. Серьезность «к лицу» незнакомке. Она создает вокруг нее ореол загадочности и чего-то неземного… интригующего, невольно цепляющего сторонний взгляд.

— Девушка, — ловко задержав приметную брюнетку, молодой человек, что сегодня тоже пришел на каток в одиночестве, увлек ее ближе к елке. — Вы знаете о традиции?

— О чем вы? — недоуменно переспрашивает та, словно очнувшись и только сейчас осознав, что окружена людьми.

— Видите, наверху ангел? — молодой человек с улыбкой указывает на макушку высокой ели. — А это подобие веточки омелы или рождественский венок — знак, дарующий право поцеловать прекрасную даму!

Парень смеется, но взгляд выдает, что за его шуткой скрывается безмолвный вопрос. Однако незнакомка не настроена шутить.

— Что за ерунда? — выдернув свою руку из мужских ладоней, она стремительным движением слегка откатывается назад и недовольно хмурится. — Вот еще! Нашли повод для поцелуев!

— А чем не повод для знакомства? — широко улыбается в ответ молодой человек. — Вдруг я влюбился с первого взгляда, едва заметив вас?

— Любовь — это не для меня! — заявляет на полном серьезе, решительно качая головой, незнакомка. — Прощайте.

И, грациозно развернувшись, оставляет обескураженного неожиданной реакцией парня смотреть себе вслед. Настроения кататься как не бывало, девушка возвращается к раздевалке.

«Прийти сюда было неудачной идеей», — призналась себе брюнетка, расшнуровывая коньки. Она споро и деловито поменяла обувь, натянула ботинки. В душе — только глухое раздражение и усталость от жизни.

— Лотерея! Беспроигрышная лотерея! Подарок в каждом билетике, — между рядами скамеек идет подросток. Он останавливается рядом с незнакомкой. — Девушка, купите билетик!

— Нет, — отрицательно качает она головой в ответ. И продолжает четко и организованно, контролируя каждое движение, собирать свой рюкзак с вещами.

— Ну девушка… — ноет настырный паренек. — Это сбор средств для беспризорных животных в питомнике. Купите билетик! Подарок в каждом!

— Хорошо, — обреченно вскинув на мальчишку взгляд и осознав, что тот не отвяжется, соглашается девушка. — Сколько стоит?

— Сто рублей! — довольно улыбается юный коммерсант, протягивая брюнетке шар с множеством самодельных бумажных билетиков.

Протянув ему купюру, девушка ради проформы засовывает в небольшое отверстие в прозрачном шаре руку и хватает первую попавшуюся бумажку.

«Счастливый билет», — развернув бумажку, прочла она надпись.

— Лохотрон! — сурово припечатав таким вердиктом паренька, брюнетка встает на ноги и, закинув рюкзак с коньками на плечо, направляется к выходу.

Смятый кусочек бумажки летит в урну.

Глава 1

Сон отступил резко, словно кто-то позвал или тронул спящую девушку за плечо. Не было медленного выплывания из сонного марева и легкой дремотной неги. В один миг после пробуждения на девушку обрушилось понимание того, что ее сегодня ждет. Недовольно поморщившись, она поглубже зарылась в теплое одеяло. Сердце неприятно заныло, словно ей предстоит навсегда покинуть отчий дом.

А ведь это практически правда!

«Десять лет… Десять долгих лет разлуки со своим миром и служение мифу, детской сказке, в существование которой верится все еще с трудом», — размышляла темноволосая девушка, чутко прислушиваясь к шагам за дверью спальни.

«Кто же знал, что все окажется правдой? И именно мне выпадет сомнительная честь стать одной из Спутниц зимнего Месяца? А как же учеба? Планы на будущее? Кто-нибудь подумал о моих желаниях?! — раздраженно сжав руки в кулаки, она крепко зажмурила глаза, губы скривились в горькой усмешке. — Хотя, о чем это я? Кому хоть раз действительно было дело до меня?»

Откинув одеяло, девушка легла на спину и уставилась на белый потолок. Вставать совершенно не хотелось. Сейчас Милаву обуревало единственное желание — спрятаться, в надежде, что все вообще забудут о глупой затее… Но звук открываемой двери поставил крест на этих планах.

— Милава, ты уже проснулась? Умница моя!

С неохотой переведя взгляд на вошедшую в комнату темноволосую женщину, девушка непроизвольно прикусила губу. Как бы странно это ни звучало, но Милава едва ли не впервые в жизни видела в глазах матери столько нежности и тепла. Всегда собранная и строгая, а по отношению к старшей дочери еще и сдержанно суровая, Елена Владимировна редко выказывала свои чувства.

— Мам, я…

Как выразить переполняющие душу растерянность и тревогу? Да и не умеет Милава душу свою открывать.

— Что такое? — непривычно открыто улыбнулась женщина, глядя на дочь.

— Нет, ничего, — покачала головой девушка, не способная передать словами всю бурю эмоций в душе. И привычно уступила, вставая с кровати. — Пойду в ванную.

Подождав, пока мать выйдет из комнаты, отправилась умываться. Но перед раковиной на мгновение застыла, уставившись на собственное отражение.

«Нелюбимая дочь, появившаяся на свет только для того, чтобы привязать мужчину. Мой отец стал первой любовью моей мамы, недостижимой мечтой, которой она вознамерилась добиться. И, спрашивается, зачем?..»

Когда-то давно мать Милавы безумно влюбилась в молодого аспиранта того же института, где училась и сама. Елена Варягина приложила все усилия, чтобы обратить на себя внимание молодого человека. И ей это удалось. Вот только Михаил Давыдов не собирался связывать с настойчивой студенткой свою жизнь. Он был слишком молод, хорош собой и просто желал от жизни совсем иного. Но в планы Елены не входила простая интрижка, она стремилась заполучить этого мужчину на всю жизнь. И… девушка предприняла решительные шаги.

«Много ли в молодости мы задумываемся о последствиях своих поступков?»

Беременность казалась ей тогда самым оптимальным вариантом. В итоге своего девушка добилась — они поженились, в то время другой исход был невозможен. Только Михаил, казалось, люто возненавидел свою молодую жену. Днями напролет пропадал на работе, а вечера проводил с друзьями: мужчина старался как можно реже находиться дома рядом с нелюбимой женщиной.

Только рождение дочери немного смягчило его. Молодой отец с удовольствием нянчился с ребенком, посвящая малышке все свое свободное время. Практически умершая надежда на счастливую семейную жизнь вновь расцвела в душе Елены пышным цветом. Она старалась как можно чаще оставлять дочь на мужа, хоть так привязывая его к дому.

Ей начало казаться, что все обязательно наладится. Михаил больше не смотрел на нее холодно и безразлично, родительская ответственность их в чем-то сблизила. Все чаще муж оставался дома не только для того, чтобы поиграть с дочерью, но и чтобы помочь уставшей женщине по хозяйству.

Но и это зыбкое счастье продлилось недолго.

Однажды, гуляя поздней осенью с дочерью и женой неподалеку от реки, Михаил услышал крики. Заметив тонущего ребенка, он без раздумий бросился к нему на помощь. Впоследствии все говорили, что он — герой, спасший жизнь первокласснику. Да только убитой горем вдове эти слова не приносили никакого успокоения.

Елена, раздавленная несчастьем, совершенно забыла обо всем и обо всех, с головой погрузившись в работу. Так она спасалась от разъедающей сердце боли и обиды на жизнь. А маленькая дочь… На Милаву у женщины попросту не хватало времени. Да и желания искать его не было. Ребенок стал живым напоминанием о колоссальной ошибке, закончившейся трагедией и сломавшей ей жизнь. Без каких-либо угрызений совести Елена отдала девочку на воспитание своей матери, лишь изредка навещая ее и привозя какие-то подарки.

А спустя полтора года все резко изменилось. Елена встретила мужчину, сумевшего пробудить ее к жизни и к новой любви. Женщина словно очнулась от глубокого сна и, наконец, смогла почувствовать себя любимой и желанной. Роман протекал бурно, стремительно, даря только удовольствие и радость. Вскоре сыграли и шумную свадьбу. Спустя год на свет появилась вторая дочь, названная Катериной.

Маленький белокурый ангелочек покорил всех с первого взгляда и пробудил в материнском сердце беззаветную любовь. И вновь для Милавы не осталось ни времени, ни сил. Наверное, девочка так и продолжала бы жить с бабушкой, если бы та не заболела. Тогда супруг Елены решил, что старшей дочери нужно жить с ними, и Милаву вернули в семью.

Так получилось, что между матерью и дочкой не сложилось теплых и доверительных отношений. Всем жизненно необходимым девочка была обеспечена, но правильно принимать любовь близких и любить самой — не научилась. Не созрела Елена Варягина на момент ее рождения для материнства. Позже женщина и рада была бы изменить взаимоотношения со старшей дочерью, но себя переломить уже не смогла.

Так, увы, бывает.

— Милава, ты что, заснула? — стук и требовательный голос матери вырвали девушку из размышлений о жизни.

«Не нужна я тут, — пришла она к грустному выводу. — Возможно, и к лучшему, что выбрали меня…».

— Прости, я скоро выйду, — откликнулась она, включая воду.

Стоя под тугими струями горячей воды, Милава, как и не один раз до этого, задалась вопросом: зачем мама рассказала ей свою историю?

«Надеется предостеречь меня от тех ошибок, что наделала сама? Неужели она так и не поняла, какую боль мне причиняет? Знать, что для родной матери ты служишь живым напоминанием неудавшегося опыта семейной жизни, — это так… трудно».

Стараясь отогнать причиняющие боль мысли, девушка вышла из ванной и, одевшись, направилась на кухню, откуда доносились голоса домочадцев. Семья была в полном сборе, что редко случалось в последнее время. Отчим часто отсутствовал по причине рабочих командировок. Мать пропадала на работе, а сестра то встречалась с друзьями и носилась с ними по лесу, изображая из себя непонятно кого (ролевика какого-то!), то была занята уроками.

Сегодня было первое января, и Катя должна была остаться ночевать после празднования Нового года у подруги. Для Милавы ее присутствие стало большим сюрпризом.

«Неужели отложила все свои дела, чтобы проводить сестру? — немного иронично подумала девушка, присаживаясь за стол. — Как-никак, десять лет не свидимся».

— Я приготовила оладьи, как ты любишь, — деловито улыбнулась Елена Владимировна, ставя перед старшей дочерью тарелку с оладьями и блюдце с клубничным джемом. — Сейчас чай налью. Уже скоро за тобой приедут, не хотелось бы заставлять их ждать.

— А Милава и так никогда не опаздывает, — усмехнулся отчим, отставляя пустую чашку. — Всегда, сколько я ее помню, была и остается очень серьезной и ответственной девушкой. Вот и тут точно не ударит в грязь лицом. Кто бы мог подумать, что вернутся старые и почти забытые традиции?

Скрестив руки на груди, мужчина задумчиво смотрел на падчерицу.

Супруг матери, так же как и сама Елена, оказался одним из потомков Дарины. Вот только как Спутника для одной из Месяцев его не готовили. Не подошел он по каким-то там параметрам. Да он никогда особо и не переживал по этому поводу, часто повторяя, что пустое это дело. И наука служения Месяцам — бесполезная. Раз нет прощения для их клана, так и нечего чепухой заниматься. Важнее в мире людей устроиться.

Однако, когда Милава была выбрана одной из кандидаток в Спутницы зимним Месяцам, противиться не стал. Только иногда подсмеивался над тем, как старательно девушка заучивает все то, чему ее обучали.

— Ну и повезло же тебе, Милка! — воскликнула Катя, глядя на старшую сестру со смесью восхищения и зависти. — Эх, как бы я хотела оказаться на твоем месте! Побывать в мире сказочном, Месяцев увидеть…

«Вот же глупая, вечно ерунду говорит, — мысленно фыркнула Милава, так и не подняв взгляда от тарелки. — Что ж хорошего в этом? Прислуживай да угождай старику, наделенному огромной силой. А вдруг он самодур какой? Наш клан и так теперь не в почете. Хотя… — робкая надежда на лучшее все же теплилась в душе, — ведь та, первая Спутница, справилась. Так говорили».

— Солнышко, что ж поделать, если ты вся в отца пошла, — ласково потрепав родную дочь по волосам, усмехнулся мужчина.

Он подразумевал не внешность, хотя Катя действительно была похожа на него белокурыми волосами и голубыми глазами. Даже чертами лица девушка больше пошла в отца, чем в Елену. Только у Катерины это был более женственный, мягкий вариант.

Но так же, как и ее отец, девушка не прошла «отбор». Провидица их клана долго рассматривала ее, а затем, чему-то усмехнувшись, сказала, что у Катерины другая судьба. Милава, присутствовавшая при этом, была, наверное, единственной, кто заметил, что провидица еще долго потом следила взглядом за ее сестрой. И то веселое любопытство, что светилось в этом взгляде, даже начало немного раздражать десятилетнюю девчушку.

— Но ведь я все равно смогу увидеть Месяцев, — хитро прищурившись, заявила Катерина.

— Это как? — не удержалась Милава и с любопытством посмотрела на сестру.

— Очень просто! — довольно ответила та и, выдержав недолгую паузу, дождавшись, когда все будут смотреть на нее, пояснила: — Если все Спутники справятся, то наш клан простят. А значит, мы вновь сможем приходить в сказочный мир!

Девушка с триумфом обвела взглядом членов семьи.

— Шустрая какая, — рассмеялась Елена Владимировна, присаживаясь на стул между двумя своими дочерьми. — Их еще вон сколько, Спутников этих, к Месяцам отправиться должно. Да все разные по характеру. Мало ли как судьба их сложится.

— Но первая же справилась! — упрямо поджав губы, Катя с юношеским максимализмом настаивала на своем. — А ей, говорят, всего восемнадцать лет. Нашей Милаве уже двадцать, и она очень ответственная. Ее все преподаватели хвалили! Жаль, конечно, что она доучиться не сможет… Но ведь быть Спутницей Месяца — намного интересней и почетней, чем менеджером в какой-нибудь фирме.

Милава же по примеру младшей сестры плотно сжала губы, чтобы не обозвать ее глупой. Девушке ее будущая профессия нравилась, и она искренне жалела, что не сможет получить диплом. Выбор, сделанный провидицей Агнессой, предрешил судьбу Милавы, заставив ее оставить все свои планы на дальнейшую жизнь в прошлом.

«Интересно, а хоть кто-нибудь из нашего клана отказывался ставать Спутником?» — подумала она, едва заметно хмурясь, но тут же отмела эту кощунственную мысль: негоже потомкам Дарины род свой позорить малодушием. И так есть какие грехи замаливать.

В отличие от других больших людских семей, в их клане подчинялись строгим правилам, которым неукоснительно следовали все. И не имело значения, верят ли потомки Дарины в то, чему их обучают старшие. Молодежь всегда могла заняться тем, что ей было по душе. Клан обязательно поддержал бы любое начинание, но… Взамен они должны были в любой момент быть готовы оставить привычную жизнь, чтобы выполнить свой долг. Об этом все прекрасно знали и подчинялись такому порядку, эту «особенность» воспитывали в них с детства.

— Катя! — возмутилась Елена Владимировна. — Ты уж прости ее, доченька. Молодая совсем, шестнадцать всего. Да и на уме одни ролевки эти. И что в них такого интересного?

— Ма-а-ам, ну как ты не понимаешь? — тут же завелась Катерина, готовая до последнего отстаивать свое увлечение.

Пока сестра с жаром доказывала, как это весело и интересно — собираться всем вместе и разыгрывать какие-то сценки, Милава вновь погрузилась в свои мысли.

«Неужели действительно должна была появиться необходимость мне так надолго покинуть дом, чтобы мама, наконец, начала меня замечать?»

Столько лет Милава мечтала, что вот, будет она себя прилежно вести, станет хорошо учиться и родительница обязательно оценит это. И девушка упрямо шла к своей цели. Окончила школу с серебряной медалью, легко поступила на бесплатное отделение университета, всегда ответственно подходила к вопросу помощи родным. Но Елена Владимировна воспринимала все успехи дочери как должное, продолжая по-прежнему относиться к ней с прохладцей и уделяя большую часть внимания младшей дочери.

Чувствуя, как внутри все больше крепнет неприязнь в связи с неожиданным радушием и внимания членов семьи, Милава отодвинула от себя полупустую чашку.

— Пора выходить, — тихо произнесла она, решительно вставая из-за стола: что суждено, то и будет.

— Мы тебя проводим! — подскочила следом Катя. — Сейчас, я только оденусь. Да и тебе не мешает поторопиться, если не хочешь знакомиться со своим Месяцем в домашнем халате.

Спустя полчаса Милава в сопровождении семьи уже выходила на улицу. Буквально через минуту к подъезду их дома подъехала машина.

— Милава Давыдова? — поинтересовался вышедший из автомобиля мужчина.

— Это она! — выпихнув сестру наперед, весело ответила Катя.

— Прошу садиться, я доставлю вас в дом главы клана, — посмотрев на два больших чемодана, водитель только покачал головой. — Вещи можете занести назад, Спутнице Января-Месяца они не понадобятся.

— Как так? — поразилась Елена Владимировна, переводя растерянный взгляд с чемоданов на водителя, а затем и на старшую дочь. — А как же она без вещей?

— Новую одежду ей выдадут уже там, в мире сказочном, — пояснил мужчина. — Матушка-Зима лично предупредила об этом главу нашего клана — Никиту Андреевича, чтобы нам вновь не пришлось отсылать вещи родственникам. Как это пришлось делать в случае со Спутницей Декабря. А теперь прошу вас, прощайтесь, нам пора выезжать.

А дальше Милаве пришлось пережить громкую радость младшей сестры, желавшей ей всего хорошего и чуть не задушившей в своих объятиях. Катя не сомневалась в успехе! Затем к ней подошел отчим. Так же как и младшая сестра, он пожелал девушке всего хорошего, уверяя, что она обязательно справится. Последней к ней шагнула мать…

Елена Владимировна долго молча вглядывалась в лицо старшей дочери, а затем, обняв, тихо прошептала: «Ты прости меня за все». И, не дав девушке опомниться, усадила ее в машину и закрыла дверь, словно отрезая все пути к отступлению. Через минуту Милава уже отъезжала от своего дома, чтобы принять на себя обязанности Спутницы Января-Месяца.

«Вот уж угораздило!»

Всю дорогу до дома главы клана девушка обдумывала «напутствие» матери. Сбылась ее мечта — самый дорогой человек сказал такие нужные слова. Но… облегчения ей это не принесло. Нет, Милава не ненавидела свою мать. В какой-то степени девушка даже понимала ее, пыталась представить себя в такой ситуации, но простить за годы пренебрежения не могла.

«Возможно, прошло слишком мало времени. Да и можно ли простить и забыть все так быстро?» — рассуждала она, глядя в окно.

Прикрыв глаза и чутко прислушавшись к себе, Милава поняла, что кое-что все же изменилось. После слов мамы она почувствовала себя спокойнее и увереннее. Теперь девушка твердо знала: через десять лет службы ей будет куда вернуться. Есть люди, которые ее ждут в родном мире.

— Мы подъезжаем, — прервал размышления водитель.

Милава отметила, что они проехали большие кованые ворота и приближаются к двухэтажному белому особняку. Почувствовав волнение, девушка пару раз глубоко вздохнула: пути назад нет.

«И раньше его тоже не было», — мелькнула мысль в голове взволнованной Милавы.

Как и первую Спутницу, девушку уже ожидал высокий представительный мужчина. Быстро поднявшись по лестнице к входной двери, она замерла, вглядываясь в добрые серые глаза.

— Здравствуйте, Милава Михайловна, — улыбнулся встречающий. — Меня зовут Андрей Вениаминович. Я — управляющий семьи Савельевых. Проходите в дом, вас уже ждут.

Распрощавшись с приветливым управляющим, Милава молча последовала за ожидавшей ее горничной. Поднимаясь на второй этаж, девушка лишь мельком глянула на окружающую обстановку. Сейчас все ее мысли были заняты предстоящим разговором с главой клана. Милава могла лишь гадать, что скажет ей Никита Андреевич, и оттого волновалась еще сильнее. Понимала, что сейчас на нее возложена большая ответственность. Спустя столько веков забвения и утраты всяческих контактов со сказочным миром она станет первой Спутницей. И не имеет значения, что буквально месяц назад к Декабрю уже отправляли другую девушку. У Января первой с момента возрождения старых традиций станет именно она, Милава Давыдова. И это знание никак не способствовало душевному равновесию.

«Для начала надо постараться, чтобы меня не выгнали через несколько дней», — решила для себя девушка, едва заметно поморщившись.

Угождать и лебезить перед кем-то она никогда не любила. Но пока просто не видела другого выхода.

Зайдя в отведенную ей комнату, Милава немного отвлеклась, осматриваясь по сторонам. Обстановка произвела на нее самое благоприятное впечатление. Здесь совершенно не было вычурности. Наоборот, веяло теплом и уютом. Проведя рукой по обивке кресла, девушка расслабилась и улыбнулась, даже не подозревая, что именно эту комнату месяц назад занимала Спутница Декабря.

Вскоре ей принесли одежду и обувь. Переодевшись, Милава сразу же проследовала за горничной туда, где ее уже ждал глава клана. Чувствуя, как сильнее застучало сердце, девушка на миг застыла перед высокой двустворчатой дверью, прежде чем сделать последний шаг. Разговор неизбежен и смысла откладывать его нет.

— Доброго дня, — поздоровалась Милава.

— И вам доброго, Милава Михайловна, — улыбнулся темноволосый мужчина. — Мы уж вас заждались. Проходите и присаживайтесь. В ногах правды нет.

Проведя девушку к низкому диванчику, на котором уже сидела седовласая женщина, мужчина присел в кресло напротив.

— Как вы уже, наверное, поняли, я — Никита Андреевич, — представился он. — А это моя мать, Надежда Федоровна. К сожалению, с нами сейчас нет моей сестры и племянницы. Сами понимаете, празднование Нового года может быть довольно утомительным. Но за ужином вы с ними обязательно познакомитесь.

— Ничего страшного, — фыркнула Надежда Федоровна, беря девушку за руку. — Мы и без них прекрасно пообщаемся. Правда ведь?

Неуверенно улыбнувшись, Милава кивнула. Эти люди хоть и вызывали невольное опасение, но определенно понравились ей. Поэтому девушка пришла к выводу, что общаться с ними будет намного легче, чем она ожидала.

— Вы просто не представляете, как же мы рады принимать вас у себя дома, — тем временем продолжил глава клана. — Если честно, то мы очень переживали за вашу предшественницу Анастасию Арефьеву — Спутницу Декабря-Месяца. Уж очень молода она, а на нее возложили такую громадную ответственность. Но тем радостнее нам было узнать, что Анастасия Викторовна справилась, и теперь у клана появилась возможность и дальше исполнять свое предназначение и отправить еще одну Спутницу.

— Не знаю, чем их очаровала Настя, но я получила истинное удовольствие, видя в глазах Матушки-Зимы только радость и счастье, когда она о ней говорила, — подхватила, ласково улыбаясь, Надежда Федоровна.

— Матушка-Зима приходила к вам? — не удержалась от вопроса Милава.

— Да, — подтвердил Никита Андреевич. — Она была у нас четыре дня назад, чтобы передать распоряжения Января-Месяца.

При этих словах Милава заметно напряглась. Не зная, что думать и чего ожидать, она вопросительно посмотрела на мужчину.

— Не пугайтесь так, милая, — поспешил успокоить ее глава. — Январь-Месяц просто дал вам возможность побыть в новогоднюю ночь с семьей. Вы ведь должны понимать, что уже сегодня обязаны были приступить к выполнению долга перед кланом. А так вы смогли еще немного побыть со своей семьей.

Облегченно выдохнув, Милава тут же расслабилась. Ей сейчас точно не нужны сюрпризы и неожиданности. Уже одно то, что все эти бабушкины сказки о другом мире оказались правдой, стало сенсацией, оглушившей весь клан. Если старики этой новости радовались как дети малые, то молодежь, мягко говоря, была в шоке. Многие, как и Милава, не желали так кардинально менять свою жизнь. Не верили в сказку…

Поэтому, когда к Декабрю отправили Анастасию Арефьеву, а для Января выбрали ее, другие претендентки вздохнули с облегчением. Хотя были и те, кто завидовал и жалел об упущенной возможности. Ведь Месяцы по окончанию службы всегда щедро одаривали своих Спутников.

— И все же, как бы там ни было, а расслабляться нам еще очень рано, — Надежда Федоровна строго взглянула на девушку. — Анастасия смогла протоптать узенькую тропинку для нашего клана в сказочный мир. Вам же, остальным Спутникам, предстоит расширить ее до широкой дороги. Поэтому нужно всегда помнить об осторожности и ответственности перед кланом, хотя…

Пожилая женщина грустно вздохнула.

— Хотя, как мне кажется, труднее всего будет Спутникам Февраля и Мая. Именно эти Месяцы сильнее всего пострадали от нашей соклановки, — заметив любопытный взгляд девушки, женщина поспешила пояснить: — Как уже ранее было сказано Анастасии Арефьевой, мы сами толком не знаем, что там приключилось. Если кто и сможет приоткрыть завесу этой тайны, так только Месяцы. Или же Зима расскажет.

«Да я никогда не рискну о таком у них спрашивать», — огорчилась Милава недоступности источников информации.

Девушка была полностью согласна с выражением, что знание — это сила. Она была просто уверена, будь известна предыстория событий, это во многом облегчило бы ее жизнь, позволив верно организовать свою службу и деловые отношения с Месяцем. А так придется быть невероятно осторожной. Мало ли, вдруг Февраль на самом деле обиделся на мелочь какую, вроде неправильно сервированного стола? Кто их знает, существ этих сказочных. В реальность грядущего перемещения девушка все еще не могла поверить.

— Не волнуйтесь вы так, — попытался успокоить ее Никита Андреевич. — Думаю, все будет хорошо. Раз провидица выбрала именно вас, значит была уверена, что справитесь.

«Мне бы ее уверенность», — подумала Милава, непроизвольно сцепляя пальцы в замок, но говорить ничего не стала.

Оставшееся до ужина время собеседники провели за легким разговором. В основном интересовались, чем увлекается будущая Спутница Января-Месяца. Чем планирует заняться потом, по истечении срока службы. Милава старалась отвечать предельно честно, осторожно обходя стороной моменты, которые считала слишком личными. Так незаметно пролетело несколько часов. Когда подошло время ужина, девушке довелось познакомиться с племянницей главы клана Анной, и она, сама того не ведая, полностью сошлась во мнении об этой особе со Спутницей Декабря. Слишком уж презрительно Анна смотрела на нее, хоть и старалась, чтобы никто этого не заметил.

«Неужели она мне настолько завидует? — уже много позже размышляла Милава, укладываясь спать. — Не понять мне никогда таких, как она. И чему там завидовать? Тому, что прислужницей буду у сказочного старика, от которого неизвестно чего ожидать?»

Уже когда находилась она на грани сна и яви, девушке почудилось, будто откуда-то пахнуло холодом. Недовольно заворочавшись, хотела посмотреть, не осталось ли где открытым окно, но ее словно не пустил кто-то, нашептывая на ухо, чтобы быстрее засыпала. Когда же дыхание девушки выровнялось и стало спокойным и размеренным, возникший посреди комнаты вихрь снежинок вмиг перенес ее в совершенно другую спальню. А там…

Осторожно, чтобы не потревожить чужой сон, Зима подошла к кровати и с интересом вгляделась в лицо спящей. На мгновение о чем-то задумавшись, женщина осторожно провела рукой по темным с каштановым отливом волосам и ласково прошептала:

— Добро пожаловать, новая Спутница.

Глава 2

Девушка, что уютно свернулась под легким и теплым одеялом в доме Матушки-Зимы, спала на удивление крепко. Так спят только беззаботные дети и принявшие окончательное решение люди. Последнее относилось как раз к Милаве: для себя девушка уже решила, что на ближайшие десять лет оставит всю свою привычную жизнь в прошлом.

«Сейчас важно выполнить свой долг — обязанности, взятые на себя кланом в обмен на дарованную прародительнице жизнь и помощь. А потом… Вернусь в свой мир тридцатилетней, вполне подходящий возраст, чтобы начать жизнь заново. Еще молодость, но уже с багажом жизненного опыта. Так, по крайней мере, говорят».

Придя к этой мысли после новогоднего ужина в кругу семьи главы своего клана, она уснула со спокойной душой, готовая к любым переменам.

Поэтому и не испугалась, распахнув глаза и осознав, что находится совсем не в той спальне, где засыпала. Белоснежный, словно присыпанный искрящимся снегом, балдахин, светло-голубые стены и фантастический живописный узор на морозном стекле не оставляли места для сомнений. Привыкшая реагировать на все сдержанно, Милава внимательным взглядом обвела помещение, подмечая каждую деталь. И тут заметила женщину, сидящую в кресле возле дальней стены!

«Невероятно! — испытала прилив невольного восхищения девушка. — Она прекрасна, словно богиня!»

Но единственным свидетельством ее реакции стали слегка расширившиеся глаза: не склонна была Милава выставлять свои эмоции напоказ, пусть ее сознание до основания и потрясла внешность незнакомки. Ее королевская стать, прекрасные платиновые волосы, дивной лепки и свежести лицо, голубые бездонные озера глаз…

Невероятно было видеть такую красоту, и привыкшая всему находить рациональное объяснение Милава сразу сообразила — не может в нашем мире быть такого совершенства! А значит…

— Приветствую вас, Матушка-Зима! — стремительно спрыгнув с кровати, девушка низко поклонилась хозяюшке, понимая, что оказалась в ее владениях.

И в волшебном мире!

— Какая ты шустрая, — с доброй улыбкой откликнулась мать зимних Месяцев. — И я тебя приветствую, Спутница Января. Но не спеши вставать, есть еще у тебя время понежиться. Раннее утро сейчас. Можешь отдыхать до завтрака.

— Спасибо, — с серьезным видом кивнула Милава, снова забираясь на кровать и расправляя складки ночной рубашки, прежде чем укрыться в приятном тепле одеяла. — Но я привыкла вставать рано, у меня режим.

Никогда дома девушка не пренебрегала обязанностью помогать матери, занятой и домом, и работой, по хозяйству. Так, каждое утро, по будням и в выходные, вставала она пораньше, чтобы приготовить завтрак на всю семью.

— Что ж, позволь поговорить тогда с тобой, милая. Интересно мне понять, кого выбрали в Спутницы для сына моего старшего.

Глаза хозяйки дома светились искренним интересом и пониманием.

— Я только рада быть вашей собеседницей, — с чуть смущенным видом, приглаживая спутавшиеся во сне волосы, откликнулась девушка. — И мне бы хотелось заранее узнать больше о своих обязанностях да о мире сказочном. Так я быстрее смогу вникнуть в ситуацию, вернее организую свой распорядок и распланирую дела.

— О каких делах говоришь ты, милая? — улыбнулась Зима, удивленно выгнув бровь платинового цвета.

— Я, Матушка, намерена быстро освоить все обязанности Спутницы и верной помощницей Месяцу стать, — негромко, но убежденно заверила ее Милава.

Видно было, что девушка искренне стремится к этой цели.

— Что ж… — слегка задумалась хозяйка дома. — Тебе решать, как свою жизнь в нашем мире организовывать. Да только сын мой старший, Январь-Месяц, уж больно беспокойный по природе своей. Не сидится ему на месте в домашнем уюте, все дела какие-то себе находит. То реки морозами студит, то белоснежным инеем деревья серебрит, то землю снежным одеялом укрывает. Но не обманывайся на его счет. Пусть он и ответственно к обязанностям своим относится, но в остальное время… Тот еще балагур и затейник!

В воображении девушки никак не вырисовывался образ Января. Уж слишком слова Зимы противоречили общеизвестным представлениям о Месяце в ее клане.

— А сейчас его пора пришла… — сообразила Милава, в первую очередь услышав про ответственный подход Месяца к делам. А следовательно, и помощнице его лениться будет некогда! Тем более в это время года.

— И не только в поре дело, — слегка качнула головой Зима. — Времена лихие пришли. Зло давнее пробудиться задумало — в мир наш лезет, покою не дает. И это тоже сыновьям моим забота.

Насторожилась девушка, слова такие услышав. Что за «зло», Милава в толк взять не могла, мир же сказочный! Откуда тут злу взяться?

— О чем вы, Зима-Матушка?

— Ох, не буду тебя печалить да мысли грустные навевать, — вздохнула Зима. — Не для того я во сне тебя переместила из мира вашего. Хотела волнений меньше доставить да дать время свыкнуться с мыслью о переменах до знакомства с сыном моим. Про зло же… Сама все постепенно узнаешь. Одно только помни — осторожнее надо быть, никому постороннему не доверяя. Предшественницу твою — Спутницу Декабря именно так в ловушку приспешники зла и заманили.

— Обещать не буду, — серьезно пообещала девушка, с силой сжимая пальцы. — Но я все силы свои приложу, чтобы Январю во всем помогать. И осмотрительна буду! Не в моих привычках незнакомым доверяться.

— Да, Январю помощь сейчас нужна. Вовремя явилась ты, Милавушка. Вовремя традиции старые вернули. Сыну моему Спутница ох как нужна. Хворает он немного, по причине бесшабашной смелости своей. Сделал то, что делать категорически нельзя было. Да такая уж ситуация сложилась, что не мог Январь отступить, здоровьем своим должен был рискнуть.

«Значит, дедушке не столько помощница, сколько сиделка надобна!» — тут же сделала вывод Милава, по крупицам собирая сведения о Месяце своем.

— Вы, Матушка-Зима, насчет меня не сомневайтесь, — с твердой уверенностью ответила она. — Мне терпения не занимать. И опыт присмотра за болезными есть — буду день и ночь сидеть, глаз не спущу.

— Что ты, милая! — засмеялась Зима. — Не так плох сын мой. И твое появление для него лучшим лекарством станет, уверена я в том. Да и разве такого неспокойного, как он, в постели удержишь?..

— Я ему читать буду, шарады всякие загадывать да историями развлекать, — серьезно пообещала Милава. — Если постельный режим соблюдать надобно — я постараюсь не оплошать. И множество рецептов действенных знаю. Сейчас Январю-Месяцу во здравии быть надобно, так что на ноги поставлю!

— Ох и деловитая ты, — с трудом скрывая усмешку, покачала головой Зима. — Глядишь, и сладишь с сыном моим безрассудным. Впрочем, он и Декабрь в меня характерами пошли, в душе-то они добрые да жизнерадостные. Это за Февраля я тревожусь. В отца он весь уродился — суров даже по отношению к себе порой.

У Милавы же язык не повернулся спросить про отца Месяцев. Уж больно значимой персоной была ее собеседница. К Зиме-Матушке с вопросами о личной жизни не обратишься.

— Не мое дело в душу Январю лезть, — внезапно оробев, поспешила она успокоить хозяйку. — Мое дело заботиться, помогать да верой и правдой весь срок свой служить.

«А уж судить характер Месяца мне и в голову не придет!» — поежилась Милава от одной лишь мысли такой.

А Зима смотрела на девушку и тихо умилялась.

«До чего же не похожа на первую! Пусть и старше она Настеньки всего на два года, а как рассуждает! Как деловита и настроена серьезно. Такая и шалопая моего организует. Ух, сладит ли она с ним? — и в то же время Матушка-Зима понимала, что нежная и ранимая натура Спутницы Декабря, ее сердобольность и душевность вряд ли тронули бы старшего сына. Больно привык он к трепетным, очарованным им девушкам. — А что, если сдержанности Милавы хватит, чтобы остудить пыл сына моего? Посмотрим».

— Не думаю я, что трудно тебе с ним будет. Если подход найдешь, то и вовсе в мире и согласии все это время проведете.

А девушка тем временем решилась на ключевой вопрос.

— Подскажите, Матушка, каков Январь-Месяц? — кому как не матери знать его лучше всех? — Хочу заранее для себя решить, как помогать ему буду. Стоит ли активно инициативу проявлять или лучше быть неприметной, но незаменимой тенью, на передний план не высовываться?

— А он совсем не таков, каким кажется, — загадочно улыбнулась ей собеседница.

«Хм», — растерялась Милава. Мало что ей о характере Месяца прояснил этот ответ.

— Когда же увижу его?

— Скоро, Милавушка, скоро. Пока мы разговаривали, завтрака пора пришла. Да гардероб новый тебе собрать надобно, прежде чем в дом сына моего отправишься. А пока делами этими займемся, и Январь в гости наведается, чтобы Спутницу свою забрать.

— Благодарна я ему за нежданный подарок, — вежливо призналась Милава, — что позволил Новый год в мире своем встретить, задержаться разрешил.

— Были у него причины поступить так, — грустным взглядом сопроводила Зима свой ответ и тут же, не дожидаясь расспросов, хлопнула в ладоши.

В тот же миг в комнате закрутились-засверкали три крошечных смерча. Стоило им остановиться, как изумленная Милава увидела в центре комнаты трех девушек, что с не меньшим любопытством разглядывали ее. Ледяных девушек!

Их мелодичный смех разнесся по помещению, словно хрустальный звон. Но Зима тут же призвала ледяниц к порядку:

— Кормите гостью нашу! Как бы Январь раньше срока не явился.

Именно так получилось с Декабрем. Понимала Матушка-Зима: за долгое время, что вход в сказочный мир для людей закрыт был, отвыкли Месяцы от Спутников. И сейчас им любопытно, оттого и спешат так на первую встречу. А старший сын ее и так вынужден был знакомство со Спутницей своей отложить. Перехватив раньше срока посох волшебный, Январь брату помог, вот только сам немалые проблемы заимел. Сила в нем взбунтовалась из-за нарушения такого. И помочь Яромиру может только Спутница.

Но Январь-Месяц упрямо этот факт проигнорировал, решив отлежаться да в себя немного прийти самостоятельно. Оттого и Милаве велено было передать об отсрочке и позволено Новый год в своем мире встретить.

Поберег он девушку, опасаясь, что и ей с силой не совладать. Понимала причины сдержанности такой Зима. Уж она как никто знала, что за нравом игривым сыновним скрывается душа добрая и широкая.

И сейчас, наблюдая за четкими движениями Милавы, которой ледянки со сборами управиться помогали, размышляла: чем обернется эта встреча? После удачи с Декабрем хотелось Зиме надеяться на счастье и для сына своего старшего.

«Может ли быть такое, что Милава тоже окажется истинной Спутницей?»

Вот только, как ни всматривалась она в лицо девушки, сколько ни вслушивалась в слова ее, не замечала ни мягкой ранимости, ни доброты, так тронувшей сердце Декабря. Ничего общего не было между двумя девушками. И как ни хотелось ее материнскому сердцу счастья и для Января, но пока поверить в такую возможность не получалось.

«Уж слишком сдержанна девушка. Слишком… закрыта».

Матушка-Зима за все утро ни разу ни заметила на лице девушки сколь-нибудь сильных чувств — ни грусти, ни радости. Одна внимательная деловитость. Очевидно, что настрой у Спутницы Января серьезный, а вот хранит ли душа ее сокровище доброты и других лучших качеств?

Вопросов праздных Милава не задавала, чего-то запретного не выспрашивала, хотя получить больше информации о мире и своей роли здесь явно стремилась. Но все это так сухо и как-то… обезличенно. Настораживало такое поведение Зиму, тревожило.

«Однажды уже принесла в наш мир беду Спутница…» — думала она, наблюдая за тем, как девушка с внутренней уверенностью, что присуща лишь людям, которые четко знают, чего хотят, отбирала для себя гардероб.

Строго по минимуму — самое необходимое и без излишеств. И никакие объяснения того, что в мире сказочном такой гардероб создать легко, что все это подарок, решения ее не поколебали.

— Благодарю, Матушка, — низко поклонилась Зиме девушка. — Но нарядов столько мне ни к чему, отвлекать только да время отнимать попусту будут. Замучишься выбирать, что на себя надеть. Другое дело, когда три платья — тогда и вопрос о выборе не стоит. Лучше я свое время уходу за Январем-Месяцем посвящу.

На это Зима возразить не смогла, согласилась с выбором девушки.

— Пусть будет так, — кивнула она с доброй улыбкой. — Все наряды, что ты отобрала, в дом Января доставят. Довольна ли ты завтраком?

Зиме хотелось разговорить девушку, лучше узнать ее. С Настенькой все было понятно сразу — девушка не таилась и рассказывала о себе все. Милава же ответов на личные вопросы избегала, стараясь больше узнать о сыне.

— Очень довольна, Матушка, — вновь поклонилась Спутница новая. Лицо ее при этом выражало спокойную сосредоточенность. — Вкуснее и сытнее в жизни не завтракала. Но подскажите мне, что же Январь-Месяц на завтрак любит? Какие у него в еде предпочтения? Хотелось бы Месяцу угодить да в грязь лицом не ударить.

В душе Милава очень волновалась. Только давняя привычка своих чувств не выказывать и спасала, позволяя держаться достойно. Больше всего девушка опасалась Зиму разочаровать. Оттого с особым вниманием выслушивала каждое слово ее, побольше расспрашивала, всеми силами стремясь не произвести впечатления лентяйки. Да и верным казалось Милаве все прежде выяснить о Месяце своем, а после уж с полным пониманием к обязанностям Спутницы приступать.

— Сын мой всякий труд уважает, — осторожно отозвалась хозяйка дома. — За любую еду спасибо скажет! Что же до вкусов его, то многое он любит. Мясное особенно. А сейчас ему сил набираться надобно, так что любая простая и сытная пища подойдет.

— А есть ли что-то особенное? Что-то самое любимое? — с особым тщанием выспрашивала девушка.

— Разве что пироги яблочные, — усмехнулась Матушка. — Его от них за уши не оттащишь. С самого детства это у него.

«Уф!» — мысленно выдохнула Милава. За свою жизнь она столько шарлоток яблочных испекла — и не сосчитать.

— А каким ребенком он был? — тут же ухватилась она за новую тему, стремясь в характере Месяца разобраться.

— Вредным! — неожиданно хохотнул кто-то в стороне, заставив девушку вздрогнуть, а Зиму обернуться. — Да, только времена те давние. Не стоит теперь о них и вспоминать.

— Яромир, — весело приветствовала сына Зима. — Не дотерпел до времени!

— Чего же ждать? Состояние мое улучшилось, вот и поспешил со Спутницей своей знакомиться. И так время наше упущено!

Милава же стояла ни жива ни мертва, не решаясь глаз на Месяца поднять. Одного мимолетного взгляда хватило ей, чтобы понять: молод он! Пусть черты лица толком рассмотреть и не успела, а молодецкую стать и удаль заметила. Всеми силами стараясь чувства свои сдержать, усмиряла теперь Милава сердце свое.

«Эх, как же я сглупила!» — стыдно было девушке за все свои размышления по поводу новогоднего дедушки. А уж перед Матушкой-Зимой как неудобно!

— Приветствую тебя, Спутница! — слегка вкрадчивый, до невозможности приятный, словно ласкающий голос Месяца одновременно обволакивал необъяснимой прелестью и вынуждал замереть от восторга перед этим звучным баритоном.

Но именно ощущение порабощающего восторга и восхищения заставило девушку встряхнуться и решительно собраться: Месяц явно обращался к ней!

— И вам здоровья и благоденствия, Месяц Январь, — Милава поклонилась, как учили, в пол. Глаз на мужчину так и не подняла, собираясь с духом.

— Красота-то какая! — не скрывая удовольствия, откликнулся Месяц.

А Милава решила, что именно сегодня он прав! Платье (которое, без сомнения, в своем родном мире девушка одеть никогда бы не решилась!), подаренное Зимой, превратило ее в неземную фею, добавив фигуре хрупкой воздушности, а чертам лица — мягкости. Всего час назад она сама, вглядываясь в большое зеркало, любовалась собой в этом платье и сразу поняла, что именно в этом наряде и останется. И смысла мерить всю предложенную кипу нарядов нет.

— Лучшее — враг хорошего, — резонно заметила она, поясняя, почему не желает больше тратить время на примерку. И, опасаясь обидеть хозяйку зимнюю, тут же добавила: — Все эти наряды настолько хороши, что и смысла нет их примерять. В любом — смотрю на себя и не узнаю!

В прошлом Милава предпочитала однотонные и неяркие одежды, большей частью обходясь и вовсе типовыми джинсами и футболкой. Поэтому со словами Месяца была согласна: такое платье из любой красавицу сделает.

— Благодарю вас за слова добрые!

— Готова ли ты, Милавушка, в дом мой перебраться? — не теряя времени, уточнил Месяц.

— Конечно, готова, — спокойно кивнула девушка, рассматривая воротник на кафтане Января. Знал бы кто, как в этот миг стучит ее сердце…

— Тогда отправляемся! Матушка, вещи Милавы следом отправь.

— Береги себя, сынок, — понимающе улыбнулась Зима и напутствовала девушку: — А ты, Спутница, про осторожность не забывай.

А в следующий миг вокруг Милавы плотная стена снега выросла. Когда же опала она… Не было больше уютной комнаты в доме Зимы-Матушки. Стояла Спутница рядом с высоким красавцем Месяцем посреди холла большого в доме… белоснежном.

Но девушка вокруг едва глянула. Напуганная невероятным перемещением, посмотрела она наконец-то пристальнл на Января. А увидев лицо его, глаз отвести уже не смогла.

Сапфировый взгляд его буквально приворожил девушку. Настолько яркого и насыщенного цвета она в жизни не видывала! А вкупе с тонким прямым носом, высокими скулами, чувственными, чуть полноватыми губами лицо Января-Месяца зачаровывало совершенством и красотой. Длинные, платинового цвета, как и у Зимы-Матушки, волосы были собраны в небрежный хвост, придающий виду мужчины некоторую дерзость.

«Только бы не влюбиться! Только бы не… — девушка даже дыхание затаила, залюбовавшись своим Месяцем. — Ну ты и попала, Милава Михайловна!»

Так и стояла бы Милава, онемев от потрясения, если бы внезапная тень по лицу Месяца не скользнула. Да еще и пошатнулся Январь. Только тут девушка осознала, что побледнел мужчина сильно, а в глазах его синих странный свет виден.

Опомнившись, кинулась на помощь, плечо Январю подставляя.

— Обопритесь же на меня! — немного возмущенно окликнула мужчину, почувствовав, как тот пытается отстраниться. — Вам прилечь надо!

Не зря Зима-Матушка говорила, что «приболел» Январь.

К удивлению девушки, вокруг разом началась суета. Запрыгали, залетали, заскакали… животные?! Кого тут только не было! Милава широко распахнула в изумлении глаза, заметив бойкую белку, что, вскарабкавшись на плечо, пристраивала на лоб Месяцу влажную ткань. Следом налетел старый глухарь и принялся, мощно работая крыльями, обмахивать Января. А уж когда откуда-то сбоку приковылял медведь и подхватил мужчину под другую руку, и вовсе испугалась! Но самое удивительное было не то, что Месяцу звери прислуживали, а то, что они полностью из снега сделаны были. Присмотревшись повнимательней к снующей туда-сюда рыжей красавице, Милава только убедилась в своих предположениях. Это действительно были снежные зверьки, хоть и раскрашенные в цвета, свойственные настоящим животным! Да и ростом они отличались. Девушка прикинула, что белка будет ей немного повыше колен. Оставалось только удивляться, как Месяц не прогибается под тяжестью этой красавицы, сидящей у него на плече.

— Не бойся, — устало выдохнул Месяц. — То служки мои. Сейчас понимать их сможешь.

И, обернувшись к девушке, дунул на нее. На секунду Милу обдало изморосью студеного дыхания. Но холод тут же отступил, а в волосах у девушки осталась цепочка приметная. Обвив одну прядку, свисала она вниз необычной сережкой, напоминающей замерзший «цветок» березы. Не успела Милава подивиться такому несвоевременному подарку, как вдруг осознала, что слышит… всех!

— Хозяин, что же ты поспешил…

— Себя не бережет…

— Силы на перемещение ушли…

— Надо было подождать еще пару деньков…

— Прилечь бы ему…

…

Со всех сторон что-то рычали, пищали, трещали! Во все глаза вглядываясь в окружающих их с Месяцем всполошенных зверьков, среди которых приметила белку, медведя, двух лис и семерых зайчат, Милава начала осознавать, что говорят именно они!

— Спутницу мою не пугайте! — с видимым трудом шагнув к ближайшим двустворчатым белоснежным и искрящимся снегом дверям, попенял им Январь. — Непривычная она еще к нашим порядкам.

Звери мгновенно смолкли, а разумные глазки-бусинки уставились на Милаву.

— Н-ничего, — моргнув, решительно отозвалась девушка, вместе с медведем сопровождая Месяца к широкой мягкой скамье, что виднелась в комнате. Рядом обнаружился камин, в котором весело потрескивал яркий огонь. — Я б-быстро освоюсь.

Идти так близко от живого, хоть и снежного медведя стало непростым испытанием для современной горожанки. Но… в сказочный мир со своим уставом не полезешь. Милава всеми силами старалась унять страх и смириться со странными обитателями дома Месяца.

— Спутница, — стоило им устроить Января отдыхать на мягких подушках, как медведь обратился напрямую к девушке, — какие будут пожелания? Желаете ли дом посмотреть или покушать?

— Точно нет, — неожиданно даже для самой себя улыбнулась Мила. Но такой удивительной показалась ей эта вежливость медвежья. — Я с Месяцем посижу: вдруг ему помощь потребуется или развлечение в виде беседы?

— Ступай, Милава, — вмешался в их диалог Январь. — Пусть тебя Топтыгин проводит до покоев твоих. А я часок отдохну. Трудная нынче ночь выдалась. А потом мы с тобой и поговорим.

— Конечно, — послушно кивнула девушка и поправила одеяло, бросив на лицо Месяца внимательный взгляд. Тот уже устало прикрыл глаза.

Поднявшись на ноги, девушка вслед за медведем направилась к выходу из помещения. Едва дверь за их спинами прикрылась, охраняя покой Января, как Милава привалилась спиной к стене, не замечая ни инея, ни узоров морозных. Так велико было потрясение девушки.

«Мамочки! Какой красивый! Какой… невероятно красивый! Потрясающий! Великолепный! Завораживающий!» — единственное, о чем сейчас могла думать Мила. Увидев Января вблизи, девушка поняла, что не сможет забыть его уже никогда.

— Спутница? — медведь растерянно топтался рядом. — Тебе тоже нездоровится?

Тут же прямо возле лица девушки появилась мордочка любопытной белки. Та ловко цеплялась лапками за наличник у двери и всматривалась в глаза Милавы. И кисточки на ее ушах при этом забавно шевелились.

— Она тоже приболела?! — пискнула она, обращаясь к кому-то внизу. — Зачем она ему, такая хилая? Вот беда-то! Ей хозяина лечить надобно, а она сама сейчас в обморок хлопнется!

Эта тирада вкупе с дикостью ситуации подействовала на Милаву словно ледяной душ. Вздрогнув, девушка отстранилась от стены и перевела взгляд в том направлении, куда смотрела, вещая, белка. Оказалось, что прямо напротив топтались ежи, зайцы и одна лиса! Именно их и информировала… ушастая.

— Нет, я здорова! — поспешила внести ясность девушка. И пусть разговаривать с животными было… странно, но чего она ждала от сказочного мира? — Просто… растерялась.

— Неужто уже влюбилась? — в едином порыве заволновались столпившиеся рядом звери, заставив Милу испытать невыразимые муки стыда: не хватало еще насмешек со стороны зверей!

— Вот же! Никакого проку нет от этих баб! — веско заявил Топтыгин и шикнул на говорливое сообщество: — А вы меньше болтайте.

— Я… — Миле пришлось даже кашлянуть, чтобы голос прозвучал нормально и уверенно. — Мне непривычно просто все…

— А-а-а! — с явным облегчением выдохнуло ее окружение. — Тогда скорее осваивайся и за обязанности свои принимайся. Январю сейчас контроль над силой очень нужен. Время ведь его и дела никто не отменял. И так ни единого дня не пропустил — каждую ночь дозором все обходит. А днем потом в лежку лежит.

— Ясно, — деловито кивнула головой девушка, хотя мало что поняла из этих причитаний. Но одно уяснила четко — ее помощь Месяцу нужна.

Сейчас бы еще детали выяснить. Взгляд невольно задержался на медведе. Пока Топтыгин выглядел самым вменяемым из всего местного… зоопарка.

— Следуйте за мной, — словно прочитав ее мысли, медведь развернулся к лестнице, которую девушка только сейчас заметила.

Идя за косолапым, Милава, наконец, смогла осмотреться. Дом Января оказался большим двухэтажным теремом из беленой березы. Причем каждая дощечка, каждое бревнышко в громадном холле были еще и покрыты налетом инея, что еще больше усиливал эффект белизны и добавлял снежного блеска.

Поначалу девушка даже страшилась коснуться перил, опасаясь, что иней колючим холодом обожжет ей руку. Но страхи оказались напрасными… В этом доме снег не таял, но и не обжигал морозом. Наоборот — ластился, как мягкий и теплый плюш. Уже через пять ступенек Милава поймала себя на том, что специально ведет ладошками по искрящейся поверхности снежных крупинок.

— Вот ваша комната, — подведя ее к дверям, рыкнул мишка.

— Спасибо, — на всякий случай отвесила ему поклон Милава и тут же перешла к делу: — А можно мне задержать вас ненадолго? Поговорить?

— Отчего бы и не побеседовать? — вслед за Спутницей медведь тоже шагнул через порог.

И Милава могла бы поклясться, что сейчас медвежий взгляд светился лукавством!

Комната оказалась просторной и… солнечно-теплой. Вся она — от пола и потолков до высокой кровати на возвышении у стены — была залита солнцем. Его лучи пропускали высокие, в рост девушки, окна. И тут все тоже было деревянным. Только в теплых желто-коричневых оттенках сосны и ясеня. А уж смолистый аромат хвои, что витал вокруг…

М-м-м! Милава на миг даже задохнулась от восторженного ощущения дома, что пронзило ее душу.

«Именно таким — родным и приветливым с первого шага — должен быть настоящий дом».

— О чем вы намерены поговорить, долгожданная Спутница? — мишка остановился рядом с ней.

— Не хочу обидеть, — постаралась побыстрее собраться с мыслями Мила, — но многое в вашем мире для меня удивительно. Поэтому не принимайте на свой счет, если что не так скажу.

— Это дело ясное, — порыкивание Топтыгина было добродушным.

— Откуда в доме Января столько… таких зверей необычных? — Милава собиралась во всем разобраться.

— Все мы вторую жизнь от Января-Месяца получили. Каждого из нас он сам из снега слепил, жизнь вдохнул. Оттого мы и речь вашу понимаем, и умеем многое. И живем дольше настоящих зверей.

— Вот оно как, — призадумалась Милава. — А сейчас, значит, вы его выхаживаете?

— Получается, так, — важно кивнул Топтыгин. — По мере сил. Да только наших стараний недостаточно.

В последних словах медведя Милава уловила явный намек.

— Моя помощь нужна, я поняла уже. Расскажите, как помочь?

— Об этом не мне вам рассказывать, — косолапый неуклюже поклонился и развернулся к двери. — Вещи ваши в комнате уже. Устраивайтесь. Хозяин как отдохнет — придет за вами и разъяснит все лучше меня. Он с ночного обхода и сразу в дом Матушки-Зимы поспешил.

— Неужели так необходимо каждую ночь дозором земли свои обходить? — удивилась Милава, Январю посочувствовав.

— Сейчас обязательно. Ведь зло великое миру нашему угрожает!

«И Матушка-Зима про беду большую говорила», — насторожилась девушка.

Но пока возможности узнать достоверные факты не было, предпочла догадок пустых не строить и отправилась покои свои осматривать.

Глава 3

Прохаживаясь по комнате, Милава то и дело касалась рукой стоящей здесь мебели, словно старалась быстрее привыкнуть к своему новому месту жительства. Девушке требовалось время, чтобы свыкнуться с новым окружением. Да еще таким… невероятным! Сказочным! Что и говорить, покои собственные ей определенно понравились. И все же ощущала она здесь себя немного неуютно, словно в гостях.

«А ведь это действительно не мой дом, — удивленно покачала девушка головой, поразившись тому, что ей вообще пришла в голову мысль сравнить это место с домом. — Я, можно сказать, обычный наемный сотрудник. Работаю за еду, а ответственности выше крыши».

Эти размышления настроили Спутницу Января на рабочий лад, а организационного опыта у девушки было предостаточно. Вся ее предыдущая жизнь укладывалась в один большой план, пунктам которого она следовала неукоснительно — таков характер и привычки.

«Значит, выясню все детали своих обязанностей и заново распланирую жизнь! Когда все известно и понятно, справиться можно со всем!»

Усмехнувшись собственным выводам, Милава подошла к первой двери, что имелась в ее комнате. Увидев ряды полок и деревянную перекладину вдоль всей стены, она здраво рассудила, что это гардеробная. Вспомнив про наряды, которые выбрала, развернулась к сумке со своими вещами. Быстро разобрав и развесив все, что там находилось, девушка даже усмехнулась, глядя на то, как сиротливо смотрятся ее одежки в таком просторном помещении.

Следующая дверь вела в ванную. Как и остальные помещения в этом доме, стены и здесь были обшиты гладко оструганными досками. А судя по аромату, что витал в комнате, кедровыми. Около одной из стен был устроен мини-бассейн, обложенный песочного цвета плиткой. Милава даже зажмурилась от удовольствия, представив, как погружается в горячую воду с ароматной пеной.

Возле ванны имелась полочка, заставленная всевозможными баночками и бутылочками. У девушки даже руки зачесались, так захотелось поскорее обследовать все, что ей предоставили в личное пользование. Но по давно сложившейся привычке она взяла себя в руки и подошла к прозрачной двери в углу около небольшого окна. Потянув за дверную ручку, Милава заглянула внутрь и с удивлением поняла, что это сауна. Хоть сама комнатка и была совсем небольшой, но девушка прикинула, что вполне удобно сможет расположиться на широкой скамье.

«Этакий личный уголок тепла в окружающей вечной зиме».

— Королевские покои! — не удержалась от возгласа, рассматривая углубление, в котором лежали камни, а рядом стояло пустое пока ведро с маленьким черпачком. — И все для меня одной!

Вернувшись в спальню, Милава присела в одно из кресел. Девушка обдумывала, с чего начать свою службу. Непростая задача стоит перед ней — мира нового она совсем не знает. Чего только стоят снежные звери, которые прислуживают Январю-Месяцу! Милава не то чтобы испугалась их, просто очень странно для нее все это. Вот так, с бухты-барахты, оказаться в сказочном мире и с самых первых мгновений увидеть всякие чудеса. А тут еще ничего не понятно с этим стабилизированием…

Решив, что сколько бы она ни откладывала, а прямыми своими обязанностями заняться все равно придется, девушка решительно встала с кресла и направилась к входной двери. Выйдя в коридор и не заметив кого-либо из обитателей этого дома, решила спуститься и поискать того, кто сможет показать ей дом.

«Желательно бы медведя. Как там его? Топтыгин?.. Потапыч?.. Ну вот, забыла!»

Неодобрительно поджимая губы и ругая себя за то, что так невнимательно отнеслась к именам домочадцев, Милава неспешно спустилась по лестнице на первый этаж. Осмотревшись по сторонам, заметила, как мелькнул в коридоре и скрылся за углом рыжий хвост. Она как раз хотела проследовать туда же, когда неожиданно почувствовала легкое движение воздуха у себя за спиной.

Недоуменно оглянувшись, Милава застыла, буквально утонув в темных, как самая безлунная ночь, глазах незнакомого мужчины. И как бы она ни хотела отвести свой взгляд, понимая, что так пристально смотреть на незнакомца некрасиво, ничего поделать не могла. Он словно приворожил ее, притягивая, порабощая и не давая ни малейшего шанса на спасение. Милава лишь краем сознания отметила, что незнакомец безумно хорош собой. С черными, как смоль, волосами, смуглой кожей и правильными чертами лица, он буквально сражал наповал своей внешностью. Девушке приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не выдать своего восхищения.

— Ого! Новая Спутница прибыла! — прозвучавший веселый голос помог ей вырваться из плена колдовского взгляда.

Посмотрев на того, кто спас от неловкого ступора, Милава не смогла удержаться и приоткрыла рот в изумлении. И на ее месте так поступили бы многие.

«Как же тут не удивиться, когда перед тобой стоит такое чудо чудное о трех головах, да еще и цвета зеленого?»

Во все глаза разглядывая это необычное существо, девушка судорожно пыталась понять, что же ей делать и как себя вести. И пока она решала вопрос этот трудный, зверь невиданный скользнул к ней походкой плавной. Ухватив ее ладошку своей лапой когтистой, трехглавый осторожно поцеловал ее три раза и довольно произнес:

— Мы рады приветствовать новую Спутницу Января-Месяца! Легка ли дорога твоя была? Хорошо ли обустроилась?

На эти вопросы, к стыду своему, Милава только икнула и слегка отклонилась от подступившего вплотную трехглавого.

— Горыныч, прекрати ее пугать, — заговорил молчавший до этого мужчина. — Она, того и гляди, сознание от страха потеряет!

— А? Неужели я страшный такой? — отпустив руку девушки и отойдя от нее, обескураженно спросила левая голова.

— Странно, а Настенька нас не испугалась при первой встрече, — задумчиво почесав нос, пробормотала правая.

И только средняя голова молчала, пристально и немного печально разглядывая Спутницу. Милава тут же зарделась от стыда, коря себя словами последними. Не по вкусу ей пришлось, что так явно продемонстрировала потерю самообладания перед гостями своего Месяца.

«Позор на мою голову! — отчитывала она сама себя. — Не успела появиться, а уже столько промахов наделала».

— Ох ты! Кошей, Змей Горыныч! Какими судьбами к нам пожаловали? — послышался густой бас медведя. — Хоть и не ждали вас, но завсегда рады приветствовать.

Облегченно выдохнув, Милава с благодарностью посмотрела на зверя снежного. Сейчас она была безумно рада его видеть. Ведь это означало, что у нее появилось время сделать короткую передышку и подумать, как исправить первое неприглядное впечатление.

— С Яромиром переговорить нам надобно, — ответил Кощей, осматриваясь по сторонам. — Где он?

— Спит Месяц, делами своими уморенный, — поведала белочка, проворно заскочив к мужчине на плечо. — Вы мне лучше, Константин, объясните, кто вас так потрепал? Где это видано, чтобы Стражи в таком виде ходили-бродили?

Только теперь Милава отошла от потрясения и обратила внимание, что гости нежданные вид имеют весьма потрепанный. У Кощея сильно разлохмачены волосы, пряди беспорядочно висят, выбившись из высокого хвоста и обрамляя лицо. На правой щеке глубокая царапина, рукав рубашки порван и через дыру в ткани видны на смуглой коже ссадины. Горыныч при движении слегка припадает на левую лапу. А поверхность его чешуи хранит явный отпечаток боевых действий, проступают на ней темные полосы царапин, а местами и ран.

— Вот об этом и хотим с Январем переговорить, — не вдаваясь в подробности, улыбнулся Константин и потрепал белочку за ухом.

— Вам бы раны обработать да передохнуть немного, — осмелилась заговорить Милава.

— Топтыгин, где нам можно расположиться? — вспомнив, наконец, имя зверя снежного, обратилась она к нему. — Да мази какие-нибудь лечебные принеси мне. А еще воды теплой и тряпиц чистых.

— Сейчас все исполним, Спутница, — выскочив из-за спины медведя, ответила ей лиса. — Рыжуха, проводи гостей в малую гостиную, где хозяин наш отдыхать любит. Там им удобно будет.

Звери снежные разбежались наказы Милавы исполнять, а белка действительно устремилась вперед, путь в небольшую, но очень уютную комнату указывая. Вся мебель здесь состояла из тахты, расположенной около высокого окна, пары глубоких кресел и небольшого круглого столика. У дальней стены обнаружился сложенный из грубо обтесанных камней камин, в котором уже весело потрескивал огонь. Девушка сразу поняла, почему эта комната так любима Январем-Месяцем.

«Без излишеств, небольшая и уютная, здесь буквально все располагает к спокойному времяпрепровождению».

Милава тут же взяла себе ее на заметку, мысленно уже представляя, как сидит здесь с чашкой горячего чая, предаваясь думам различным. Естественно, в свободное от обязанностей время!

— Давай хоть познакомимся, — подал голос Кощей, что уже успел присесть в одно из кресел. — Меня, как ты уже могла понять, зовут Константин. А это — Змей Горыныч. Но у каждой из голов свое имя есть. Левую кличут Святославом, правую — Брониславом, а среднюю — Даниилом.

Когда Кощей называл их имена, соответствующая голова учтиво кивала, а левая даже умудрилась подмигнуть девушке. Еле удержавшись от смеха при взгляде в хитрые глаза Святослава, она так же учтиво кивала им в ответ.

— Меня зовут Милава Давыдова, — представилась в свой черед девушка и поклонилась. Как ее и учили.

— Ну что ж, Милава Давыдова, рады приветствовать тебя, — задумчиво потерев подбородок и еще раз окинув Спутницу пристальным взглядом, подытожил Кощей.

— Как я понял, ты только сегодня прибыла? Ну и как тебе… м-м-м… все здесь? — неопределенно махнув рукой, полюбопытствовал мужчина.

«Интересно, он себя в зеркало видел? Сам не последний пункт в списке невероятного».

— Спасибо, мне все понравилось, — вслух чинно ответила Милава, старательно контролируя направление взгляда (не хватало еще, чтобы он снова прилип к мужчине!). — Дом очень красивый. По крайней мере та часть, что я успела осмотреть. Служки Января-Месяца довольно необычны, я таких никогда не видывала ранее. Но все они добрые и отзывчивые. Мне не составит труда привыкнуть ко всему. И я намерена очень постараться, чтобы стать хорошей помощницей Месяцу.

— Хм. Весьма рад, — пробормотал Константин, отведя взгляд и посмотрев в окно.

А Милава никак в толк взять не могла, что ему от нее надобно. Разве при первом знакомстве с такими дотошными расспросами пристают? Очень неуверенно чувствовала себя из-за этого девушка, не привыкшая душу перед кем-то раскрывать.

«Мало того, что передо мной сидят взаправдашние Кощей и Змей Горыныч, так еще и оказались они совсем не такими, какими я привыкла их считать. Могла ли я представить, что тот, кого в наших сказках изображают чуть ли не живым скелетом, окажется таким красавцем?»

Правда, от взгляда его у Милавы буквально мороз по коже пробегал. Казалось, эти глаза могут заглянуть в самую душу. И ладно бы просто заглянуть, но еще и навеки поработить ее. Если бы у девушки был выбор, она бы предпочла не оставаться с этим странным мужчиной один на один. Чем-то он ее пугал. От Кощея так и веяло силой и каким-то запредельным (для простого-то человека) могуществом.

«Непрост он, ох, непрост».

— Не обращай на него внимания, Милавушка, — заговорил, наконец, Даниил. — Наш Константин никогда толком не умел беседу поддерживать. Особливо с девицами красивыми.

— Так где ж ему разговоры с ними разговаривать, когда только и успевай отбиваться от жаждущих общения красавиц! — рассмеялся Святослав, поглядывая на нахмурившегося Константина.

«Ик. Надеюсь, я со стороны именно такой не показалась?! Впрочем, в красоте и статности Константин Январю все же уступает».

— У кого-то язык слишком длинный, — недовольно фыркнул Кощей и погрозил Горынычу кулаком. — Вот точно гончим надо было тебя не за хвост хватать, а за не в меру болтливую конечность!

Милава только приготовилась умиротворять спорщиков, как дверь в гостиную открылась. Процессия из лисы, белки и двух зайцев взгляд девушки приковала сразу — так непривычно она выглядела.

— Вот то, что ты просила, Спутница, — расставляя на столе разные баночки с мазями и глубокую тарелку с горячей водой, пояснила лиса. — А это вам Марья Потаповна передала гостинцев, чтобы вы подкрепились и не скучали, пока хозяин наш спит.

Вслед за этими словами на стол водрузили пузатый чайник, чашки да разные блюда с едой. Пока зайцы стол сервировали, Милава намочила одну тряпицу в воде и подошла к Горынычу. Так как тот оказался ближе всего к девушке, с его ран она и решила начать. Осторожно промывая повреждения, старалась как можно аккуратнее действовать, чтобы не причинить лишней боли. Справившись с самыми глубокими ранами, она смазала их резко пахнущей мазью, на которую указала белка. Получив в благодарность от Змея три довольные клыкастые улыбки, несмело приблизилась к Константину.

«Страшно или нет, а помощь гостям Месяца я оказать обязана. И откуда они, в самом деле, такие… побитые?»

— Вы не будете против, если я обработаю и ваши раны тоже?

— Да уж помогай, коль взялась, — насмешливо отозвался Кощей, заметивший, как настороженно косится на него Спутница.

— Тогда устройтесь поудобнее, пожалуйста, и расстегните немного рубашку, — попросила девушка, приготовившись промывать раны мужчины.

— И как вас только угораздило в такой холод без верхней одежды на улицу выйти? — не сумела удержаться, чтобы не пожурить его, вытащив из смоляной пряди комочек грязного снега.

— Когда прорывы случаются, как-то не до того, чтобы думать о таких мелочах, — хмыкнул Константин. — Тут бы с тварями справиться.

— С какими? — замерла Милава, хмуро на мужчину глядя. Да и неловко ей было тела его касаться. — Я уже не первый раз слышу о том, что беда пришла в мир сказочный. Но никто так толком и не объяснил ничего.

— Так с теми, что в наш мир посылает колдун темный, — пояснил Бронислав. — Мы ведь с Кощеем, Милавушка, Стражи мира этого. Покой его жителей охраняем, от силы темной бережем. Когда-то давно был изгнан из сказочного мира колдун кровожадный с приспешниками своими да запечатан в другом измерении. Вот только не оставил он планов своих, все назад прорваться пытается. Тварей темных да злобных засылает, чтобы людей убивали. А сам души их пленяет. А мы противостоим им, защищаем мир наш от беды великой. Вот только не всегда нам это удается. Хитры и прозорливы слуги колдуна, только и поспевай перехватывать да исправлять то, что они наделали!

Недоверчиво покосившись на Горыныча, девушка попыталась уложить в голове полученную только что невероятную информацию. По большей части, из того, что сказал ей Страж, она ничего не поняла, но самую суть все же ухватить сумела. А из нее следовало, что в мире сказочном Милава оказалась во времена неспокойные и даже опасные.

— Не обращай внимания на слова его, — лениво протянул Кощей, тем самым напомнив девушке о ее занятии. — Сейчас все равно ничего не поймешь, а потом тебе Яромир сам расскажет.

— Как скажете, — легко согласилась Милава и наклонилась к нему.

Девушка заметила небольшую ранку — у самой кромки волос чем-то острым прошлись (когтем?). Порез кровоточил, потому именно его и принялась тщательно очищать девушка. Осторожно кончиками пальцев касаясь лица Стража, она поворачивала его голову то в одну, то в другую сторону, высматривая, не пропустила ли где еще какой царапины. Уж если Милава принималась за какое дело, то старалась выполнять его добросовестно.

Именно в тот момент, когда девушка низко склонилась к Кощею, обрабатывая глубокий порез на щеке, дверь вновь открылась, пропуская в комнату заспанного хозяина дома. Застыв на пороге и уставившись вмиг потемневшим взглядом на Милаву и Константина, Яромир сжал ручку дверную. Да с такой силой, что она жалобно заскрипела.

— О, ты уже проснулся! — обрадовался появлению Месяца Константин. — А мы тут…

«Плюшками балуемся!» — додумала обескураженная Милава, глядя в недобро сузившиеся синие глаза Месяца.

— Хороша у тебя Спутница! — не менее радостно заявил Горыныч, улыбаясь всеми тремя ртами. — Встретила, помощь оказала… Ну, мне так точно, а с Кощеем пока никак не совладает.

«Мама! — мысленно пискнула девушка, заметив, что глаза Января стали практически черными. — Неужели нельзя было?!»

— Уже заканчивает, — широко улыбнулся Константин и придержал Спутницу, когда та испуганно отпрянула. — Действительно молодец, хорошо-о-о справляется.

— Это я уже заметил! — недобро покосившись на Стража и вновь переведя взгляд на свою Спутницу, недовольно процедил Месяц.

— Да-да, так прям и хочется рассказать Дмитрию, какая тебе Спутница хорошая попалась, — все никак не унимался Кощей, ехидно поглядывая на Яромира.

Январь же вдруг замер на миг, а потом громко расхохотался. И сразу как-то спокойнее в комнате стало.

— Вот же злодей, подловил меня! — присаживаясь рядом с Горынычем и все еще посмеиваясь, признал Яромир. — Ну, поделом мне, сам виноват. Не стоит насмехаться над другими.

Милава осторожно от Кощея отступила и теперь лишь удивленно переводила взгляд с Месяца на Стража, не в силах понять, о чем они сейчас речь ведут. И почему Январь сначала разозлился сильно, а потом хохотать безудержно начал и совершенно расслабился.

«И как тут понять, есть ли моя вина в этом? Или нет?»

— Да ты продолжай, продолжай, милая, — не переставая с интересом коситься на Января, попросил ее Константин и словно невзначай бедра женского коснулся. — Тут ведь… Ай!

— Ой! — фыркнула Спутница, недобро прищурившись. — Вы уж простите меня, неловкую, не хотела я.

«Провокатор!»

— Ага, я так и понял, — буркнул Страж, поморщившись от неприятных ощущений.

Милава же, более не обращая внимания на новый взрыв смеха Января, которому вторил громкий хохот в три голоса от Горыныча, смазала все промытые царапины Кощея заживляющей мазью. Сложив ненужные боле тряпки и баночки на поднос, отставила его в сторонку. Быстро разлила по чашкам чай и, поднеся их гостям да Месяцу, выскользнула из комнаты, не желая мешать разговору мужскому. Очень интересно было бы ей послушать, о чем будут говорить Стражи Месяцу, но никто девушку остаться не попросил. А Милава хорошо усвоила науку, что втолковывал ей глава клана: «Нужно тебе стараться изо всех сил, чтобы Январь остался доволен своей новой Спутницей».

Шагая по коридору, девушка ругала себя за несдержанность. Ведь давно привыкла не обращать внимания на всяческие провокации со стороны мужчин. Но неприятно и обидно почему-то стало именно сейчас, когда Страж с ее помощью дразнил Января-Месяца. А в том, что это было так, Милава нисколько не сомневалась. Чего стоили только его ехидные взгляды в сторону Яромира! И ведь он даже нисколько не озаботился тем, чтобы поинтересоваться ее мнением на этот счет! А вот Спутнице играть в такие игры с хозяином дома совсем не хотелось.

«Вдруг подумает, что я легкомысленная? Или что в Кощея с первого взгляда влюбилась? Тем более, если он такой местный ловелас».

Значит, надо девушке придумать, как извернуться, чтобы и клану не навредить, и себя обезопасить.

«Интересно, как это получилось у первой Спутницы?»

Немного успокоившись, Милава продолжила свой путь, решив, что самым верным способом обезопасить себя будет подчеркнуто официальное отношение ко всем и вся. Она справедливо рассудила, что никому не будет интересна такая сдержанная особа. А вскоре, если повезет, ее вообще практически перестанут замечать, что будет только на руку девушке, стремящейся не привлекать к себе внимания.

— Ты чего здесь встала? Случилось чего? — вырвал ее из раздумий писклявый голосок.

Глянув под ноги, увидела Милава белочку. Та, уперев лапки в бока, внимательно разглядывала ее своими глазками-бусинками. Не заметив ничего необычного во внешнем виде Спутницы, белочка перевела вопросительный взгляд на ее лицо.

— Нет, все хорошо, — поспешила заверить ее девушка. — Я просто несла поднос и немного задумалась. Тебя ведь Рыжуха зовут? А меня Милава.

— Да знаю уж. Запомнила, — отмахнулась белка. — Кухню ищешь? Пойдем, провожу. Хотя ты и так почти до нее дошла.

Не переставая трещать ни на минуту, Рыжуха сопроводила Милаву до нужной двери. Заскочив в просторное помещение, белка громко запищала:

— Марья Потаповна, новая Спутница пришла!

Не успела девушка придти в себя от столь пронзительного писка, а к ней уже, косолапо переваливаясь, двигалась белая медведица. Милава даже рот приоткрыла, но потом одернула саму себя. Ведь если тут всякое зверье снежное прислуживает, так отчего бы и медведице не быть?

«Не лиса!»

— Здравствуй, Милавушка! Наслышана о тебе уже, — заговорила медведица приятным грудным голосом. — Не стесняйся, проходи и присаживайся. Я тебя сейчас чаем липовым напою да вареньем земляничным угощу.

Пока Милава думала, как бы поаккуратнее отказаться, ведь липовый чай она никогда не любила, один из зайцев-поварят у нее поднос забрал. А там уж и медведица сама ее к столу у окна подвела да на лавку усадила. Подумав, что теперь-то и выбора у нее нет, решила потерпеть немного, чтобы отказом своим не настраивать служек Января против себя. А звери снежные словно только этого и ждали. Засуетились вокруг нее, вкусности всякие наперебой предлагают да угощения разные подсовывают.

— Я столько и не съем, — растерянно оглядывая все, что ей поднесли, пробормотала Милава.

— А вот и зря, — недовольно покачала головой медведица. — Больно худая ты. Того и гляди, ветром снесет!

— Да вроде хорошо все, — оглядывая саму себя, удивилась девушка.

Она всегда считала себя стройной, но с округлостями во всех нужных местах. А по словам Марьи Потаповны выходило, что новая Спутница прямо-таки болезненно худа.

— Ну, хорошо так хорошо, — не стала спорить медведица, а заметив удивленный взгляд девушки, пояснила: — Еда никогда впрок не пойдет, если насильно кормить кого. А нам этого совсем не надобно. Но чаем с вареньем я тебя все равно напою!

И столько в глазах ее доброты и заботы было, что Милава тут же решила выпить всю кружку с чаем и даже не поморщиться. Это самое меньшее, что она может сделать для медведицы.

Правда, и пересиливать себя ей не пришлось. Чай оказался настолько вкусным и ароматным, что Милава сама не заметила, как все выпила. С удивлением глянув на пустую кружку, она даже потрясла ее для верности. А услышав довольные смешки, смутилась под веселыми взглядами служек Января.

— Может, еще налить, если мой чай тебе так по вкусу пришелся? — поинтересовалась медведица, пододвигая чайник.

— Я бы с удовольствием осталась здесь, но мне надобно к Январю-Месяцу возвращаться, — отрицательно качнула головой Милава. — Я и ушла-то оттуда, чтобы поднос вам вернуть да поговорить им возможность дать. А заодно узнать хотела, что мне делать надо? Может, следить за чем-нибудь? Или еще как-то помочь вам?

— Ты не спеши, не спеши, а то успеешь, — усмехнулась Марья Потаповна, присаживаясь рядом с девушкой за стол. — Все со временем узнаешь и в курс дела войдешь. Хозяин наш сам все расскажет и покажет тебе. А пока отдыхай да Январю-Месяцу помоги. Видишь, какой весь бледный ходит? Да и устает очень быстро, постоянно отдых нужен. Стабилизировала бы ты его для начала, чтобы Январь в себя пришел да прежним бойким и решительным стал.

— Я бы с радостью, вот только… — не зная, как объяснить свою проблему, Милава замолчала, задумчиво глядя перед собой.

— В чем дело-то? В чем? Неужели не знаешь? Или не можешь? А может, боишься? — тут же затараторила белка, даже подпрыгивать начала на месте от нетерпения.

— Не боюсь, — недовольно поджала губы девушка, обиженная тем, что ее в трусости заподозрили. — Только не знаю, как это правильно сделать. Мне рассказывали о стабилизации, но как-то все это глупостью казалось и…

— Просто? — прозорливо поинтересовалась медведица. — А почему ты решила, что должен быть какой-то сложный способ? Или нынешней молодежи только сложные пути надобны? Эх ты, глупая, — покачала она большой головой. — Старших слушаться надобно да на ус науку их мотать. Если они сказали тебе, как делать, значит этот способ единственно верный. Проверено!

И так Милаве неуютно от выговора этого стало, что хоть прямо сейчас все бросай и беги помощь предлагать и исполнять предназначение свое. Стыдно ей сделалось за слова свои. А ведь для себя давно решила, что будет исполнять обязанности Спутницы так, чтобы комар носа не подточил. Да пока все наоборот выходит.

«Лучше бы я помолчала и сделала все так, как мне говорили, — корила она себя, виновато поглядывая на медведицу. — Но нет же, надо было свое слово веское сказать да опозориться! Да уж, Милава, хорошо ты службу свою начала. Качественно».

— Не расстраивайся ты так, — усмехнулась Рыжуха, присев на краешек стола и весело болтая в воздухе лапками. — От тебя никто и не ждет, что все складно да ладно с первого дня делать будешь. Времени-то много прошло, удивительно, что вообще хоть что-то в вашем клане помнят. Так что не укоряй себя понапрасну, со временем всему научишься.

И внять бы девушке словам белки да успокоиться, но все ж неприятный осадок остался. Кому понравится, когда тебе указывают на твое несовершенство в деле, в котором ты себя стараешься с лучшей стороны показать? Вот и Милава осталась недовольна собой, решив, что надобно ей еще больше усердия проявить при выполнении своих обязанностей. Да чтоб без нареканий дальше обходилось.

— Правильно Рыжуха говорит, не дело это — себя ни за что виноватить. Погоди маленько, пообвыкнешься и научишься всему, — поддержала белочку Марья Потаповна.

— Благодарю вас за чай да за науку, — не стала перечить Милава. — Но мне уже пора бы назад возвращаться. Засиделась я тут с вами и забыла обо всем.

— Ничего-ничего, ты к нам почаще забегай, я тебя еще чем-нибудь вкусненьким угощу, — отозвалась медведица. — Для такой красавицы у меня всегда угощение найдется.

Попрощавшись со всеми и еще раз поблагодарив за чай, Милава быстро направилась по коридору в сторону малой гостиной. Остановившись около двери, она на миг задумалась, не помешает ли своим появлением. Ведь если бы Январь хотел, то попросил бы ее остаться. Пока она так размышляла, дверь начала открываться. Отойдя на шаг назад, чтобы не задело, девушка увидела, как из комнаты сначала вышел Змей Горыныч, а за ним следом и Кощей.

— Значит, мы вернемся через несколько дней, когда разузнаем хоть что-нибудь, — повернувшись на пороге к выходящему следом Яромиру, сказал Константин. — Надо бы к Феликсу заглянуть, пару его гончих одолжить, пусть хотя бы ваши территории патрулируют. Прав ты, уж слишком спокойно стало. Даже нападения гончих какие-то… несерьезные.

— Дмитрия бы предупредить, — задумчиво ответил ему Яромир. — Хотя он и так Настасью старается одну надолго не оставлять. Но мало ли что, перестраховаться лишним не будет.

— Пушок с Настенькой теперь неотлучно находится, — отозвалась левая голова Горыныча. — Давеча в гости к ним залетал, так она даже ругалась на «котика», когда тот вознамерился вместе с ней в ванную отправиться. Говорит, спасу от него не стало.

— Уж лучше так, чем как в прошлый раз, — мрачно отозвался Константин. — Хватит с нас и прежних ее приключений.

«Интересно, о чем это они? — Милава удивленно посмотрела на черноволосого Стража. — Неужели о первой Спутнице? И что же с ней случилось такого? Наш глава мне ничего об этом не рассказывал».

— Ты уже вернулась? — заметил ее Яромир. — Тогда проходи в гостиную, нам поговорить надобно. Сейчас я только гостей наших провожу и к тебе вернусь.

Молча поклонившись, Милава проскользнула в комнату, заинтригованная темой предстоящего разговора. Очень она надеялась, что Месяц расскажет ей, что же происходит в мире сказочном и отчего к ним Стражи израненными явились. То, что беда тут приключилась, она уже и так поняла. А теперь хотелось бы подробности узнать. Но первой спрашивать не решилась бы. Мало ли как Январь на такое любопытство отреагирует.

«Только бы не отругал за своеволие».

Присев в кресло, принялась она ждать возвращения зимнего Месяца. Мужчина выглядел еще более бледным, чем в начале разговора. Тяжело опустившись на диван, он откинулся на мягкую спинку и внимательно посмотрел на свою Спутницу. Милава слегка нервно поежилась под пристальным взглядом мужчины, но тишину нарушить не решилась.

— В опасное время ты появилась у нас, — заговорил, наконец, Яромир. — Неспокойно сейчас в мире сказочном. Нехорошие времена наступили для него. Твари жуткие по земле нашей бегают, зверье лесное пугают, на людей нападают. Вновь обагрился снег кровью жертв невинных, а мы везде поспеть не можем. Я бы лучше тебя назад отправил, в твой мир. Там сейчас безопасно и спокойно…

— Я что-то не так сделала? — перебила его Милава, из всего сказанного уяснив только, что ее назад отправить хотят.

— Да что же ты могла не так сделать, когда только пару часов назад тут объявилась? — усмехнулся Яромир, вглядываясь во встревоженные глаза девушки. — Говорю же, что опасно сейчас у нас. Тебе бы дома беду переждать, а как разберемся мы со всем, так и назад вернулась бы. Я же не отказываюсь от Спутницы, просто повременить хочу.

«Не справилась!» — стучало в голове у Милавы.

— Тогда почему вы сразу не сказали об этом, а ждали, пока я сюда прибуду? — недоверчиво посмотрела она на мужчину.

— Думал, что разобрались мы с бедой той, — грустно улыбнулся он в ответ. — Надеялись, что поутихнут колдуны после последней битвы. Затишье было… Ан нет, сильно их, видно, прижало, если они любую возможность ищут в наш мир пролезть да сил на это немеряно тратят. Кощей с Горынычем поэтому и прибыли сегодня ко мне, что ночью на гончих нарвались.

То, о чем рассказывал ей Январь, одновременно удивляло и пугало. Как-то не ожидала девушка от здешней жизни ужасов таких. Возможно, потому, что мир-то этот сказочный, и она, подобно большинству, привыкла думать, что все в нем должно быть хорошо. А ведь если так рассудить, то и в сказках много зла приключалось с героями.

«А тут и Кощей, и Змей Горыныч есть, правда не злодеями, а наоборот, защитниками оказались, — размышляла Милава, слушая объяснения Яромира. — Тогда кто же те злодеи, против которых сражаются Стражи и Месяцы? Неужели так страшны и могущественны они, что сладу с ними нет никакого?»

Чем дольше она слушала рассказ Месяца, тем больше поражалась тому, что здесь произошло за прошедший месяц. Яромир рассказал ей все как было. Поведал и о том, как первая Спутница, Анастасия Арефьева, в плен попала, а затем чуть не погибла, желая спасти мир сказочный. Много чего узнала Милава из беседы этой.

Еще о большем ей подумать предстояло. Но одно она точно осознала. Возвращаться домой девушка не станет. Как бы там ни было, а все же она была уверена, что для нее опасности нет никакой. В этом мире она никого не знает, выходить одна из дома не собирается. Да и некуда и незачем ей идти. А уж всяким незнакомцам она давно приучена не верить. Так что в этом плане, как считала Милава, ей совершенно нечего опасаться.

— Я понимаю ваши опасения и переживания, — заговорила она, как только Январь замолчал. — От себя могу лишь пообещать, что буду очень осторожной. Я прибыла сюда как ваша Спутница. Моя первоочередная задача — помогать вам и следить за домом. Не думаю, что вам стоит опасаться повторения истории, которая случилась со Спутницей Декабря-Месяца. Я не настолько самоуверенна, чтобы лезть в ваши дела. Границы дозволенного знаю и принимаю их. Поэтому вам не стоит волноваться и отсылать меня назад.

Решив, что сказала все как надо, выжидающе посмотрела на мужчину. Сейчас все зависело только от его решения. Если он сочтет нужным отправить ее назад, девушка сопротивляться и упрашивать не будет. Вот только… Милава неожиданно поймала себя на мысли о том, что безумно не хочет этого. Ведь что бы она ни сказала потом, как бы ни объясняла, а не поймут и не поверят соклановцы. Может, ей в лицо ничего говорить и не станут, но за спиной шепотки пойдут. В общем-то, Милаве было безразлично, что будут говорить о ней чужие, по сути, люди. Страшилась она увидеть разочарование в глазах матери. Как бы она себя ни убеждала, что бы ни думала, а до сих пор жив был где-то в глубине души тот маленький ребенок, который до безумия жаждал увидеть одобрение в родных глазах.

— Ну что ж, коль так считаешь и обещаешь не рисковать, оставлю я тебя здесь, — наконец ответил Январь и заметил, как мелькнуло в карих глазах девушки облегчение. — Очень надеюсь, что не пожалею о принятом мной решении. Не хотелось бы тебя из беды выручать. Нам и Настеньки за глаза хватило.

При этих словах Милава еле удержалась, чтоб не поморщиться. Она уже поняла, что Спутницу Декабря все любят и переживают за нее. Тем неприятнее ей было, что ее постоянно сравнивают с незнакомой девушкой. Она не имела ни малейшего представления, чем Анастасия так всем понравилась, но уподобляться ей совсем не хотела. Не видела Милава нужды сближаться с кем-то из присутствующих, желала только спокойно отслужить свой срок в роли Спутницы.

«Привязанность к кому-либо только причинит ненужную боль, когда дойдет до расставания. А мне это ни к чему», — подумала девушка, сжимая руки в кулаки.

— Тогда, если мы разобрались с этим вопросом, может, вы мне расскажете, как… — начала Милава, но договорить не успела — бросилась к Месяцу на помощь, заметив как он тяжело сглотнул и начал заваливаться набок.

— Что с вами?!

Глава 4

Месяц, так силу свою и не восстановивший, вновь прилег отдохнуть. Ночью ему предстояло долг свой исполнять — мир родной дозором обходить. От помощи Милавы мужчина наотрез отказался. Слишком уж странную реакцию вызывала у него эта девушка.

«Не сказать, что красивее других, виденных мною, ничуть не умелая, нисколько не нежная и совсем не так добра и открыта, как Спутница брата моего…» — Месяца снедало необъяснимое разочарование, но в причинах его он разбираться не желал. И без того неприятностей достаточно.

— Не забывай, я не обычный мужчина из твоего мира. Я прожил на свете столько зим, сколько ты и вообразить не способна, и точно в состоянии сам справиться со своими проблемами.

Месяца смущала даже мысль о том, что Спутница может посчитать его слабым. Кто знает, что в их мире, забывшем о сказочной магии, говорят теперь о Месяцах? Именно это, а еще подступающая слабость и яркая картинка сидящих рядом Милавы и Константина стали причиной его резких и поспешных слов. Заметив в глазах девушки мгновенно вспыхнувшую боль, Январь пожалел о хлесткой фразе, но… оправдываться, подбирать слова… Сил на это уже не было.

Милава же, отшатнувшись после такой отповеди, поспешно моргнула, надеясь скрыть за потяжелевшими от слез веками вспыхнувшую в душе горечь.

«Кто я против него? Против сверхсущества, обладающего силой и мудростью многих поколений? Где уж мне, не заслужившей любви даже близких и родных людей, добиться его уважения. Тем более что справляюсь я со своими обязанностями пока… никак. Об этом мне и служки снежные говорили. Да и Стражи намекали… — самоедство расцвело в душе Милы пышным цветком. — Усвоить мне надобно крепко-накрепко, что неровня я ему! И вести себя соответственно. Служить Месяцу. Как служат звери его снежные».

Как ни хотелось Милаве предложить Месяцу использовать дар ее клана себе во благо, но теперь вовсе не решилась бы она заветные слова сказать. Январю виднее, мудрее он девушки, когда посчитает нужным, сам призовет ее для восстановления сил своих.

Потому лишь в сторону отступила, взглядом в пол уставившись да губы строго поджав, пока мужчина усталой поступью помещение покидал. Оставшись одна, растерянно оглянулась: какую же пользу ей принести? Не думала Милава, что так одиноко и непонятно ей будет в этом мире. К душевному одиночеству девушка была привычна, но незнание мира заставляло чувствовать себя… ненужной.

Выбравшись из комнаты, несмело побрела она к себе, рассматривая по пути длинный коридор. При этом взгляд ее по странной случайности зацепился за дверь, ранее не замеченную. Чем-то отличалась она от остальных…

«Чем? — озадаченная Милава замерла напротив. И тут же осознала ответ: — Расположением!»

Неприметная, полускрытая большой лестницей, ведущей на второй этаж дома. Раньше она девушке на глаза не попадалась.

«Кладовочка?» — в задумчивости замерев перед дверью, принялась размышлять Милава. Но войти не решалась: мало ли там что?

Позади кто-то деликатно кашлянул, и это заставило Милаву нервно подпрыгнуть. За раздумьями она даже не услышала чужие шаги. Обернувшись, заметила рядом Топтыгина. В черных блестящих глазах медведя светилась… усмешка.

— Входи, Спутница. Чего замялась?

— А можно? — немного страшась, переспросила девушка. Слова Месяца сильно пошатнули ее уверенность в себе: неуместным любопытством вызвать недовольство хозяина дома не хотелось.

— Конечно! Что, как ты думаешь, там за дверью? — медведь качнул головой. — Хлам всякий. Вещи, за ненадобностью сложенные.

«О! Точно кладовка».

И Милава решительно нажала на небольшую округлую ручку. Медведь следом за девушкой протопал в затемненное тяжелыми портьерами помещение. А та первым делом приблизилась к большому и единственному окну и отдернула завесу из тяжелой ткани. Свет залил относительно небольшую комнату, где в полнейшем беспорядке высились стопки книг, громоздилась какая-то мебель, укрытая чехлами, вплотную к стенам стояли тяжелые сундуки…

— Кошмар! Сюда давно не заглядывали?

— Я все собирался, но… — косолапый «мажордом» запнулся на полуслове. — Где нам, зверям, со всем этим разобраться. Тут и личные вещи предыдущих Спутниц, которые те не смогли забрать из мира сказочного, и какие-то, по разным причинам забракованные и просто надоевшие, хозяйские мелочи… Одни книги чего стоят! Мы же грамоте не обучены.

— А можно… — девушка опасалась, что это прозвучит крайне самоуверенно, но ее во всем любящая систему душа едва ли не волком выла от творящегося вокруг безобразия. — Может быть, мне можно тут все разобрать? Хотя бы рассортировать и расставить так, чтобы легко было найти любой нужный предмет? При необходимости… Я могу делать это в свободное от своих обязанностей время.

«К примеру, пока Январь отдыхает».

— Месяц будет недоволен, что Спутницу его нагрузили лишней работой, — с сомнением возразил медведь.

— Да какая же это нагрузка?! — изумилась Милава, азарта не скрывая и уже осматриваясь вокруг, с чего бы начать. — Мне это в радость! Я люблю уборку. И помочь буду рада. Очень!

— Тогда пожалуйста. Действуй! — довольно фыркнула снежная копия лесного хищника.

«Ух, развернусь!» — предвкушающе потерла руки девушка.

— Об одном прошу, — не забыла о главных своих обязанностях Милава, — как Январь-Месяц проснется после отдыха своего — отправьте ко мне Рыжуху предупредить. Хочу во время ужина за ним поухаживать да на дозор ночной собраться помочь.

— Так и сделаю, — отвесил ей неуклюжий и немало смутивший девушку поклон медведь и скрылся за дверью, отправившись по своим делам.

«Итак… С чего начать?» — Милава настороженно замерла, прислушиваясь к… себе.

В душе жило предчувствие какого-то открытия, чего-то невероятного. Судьбоносного!

«Это как разбирать чердак в старом-старом замке. На нем гарантированно найдутся наряды, о которых ты читала только в книжках и, повинуясь вдруг вспыхнувшему в душе желанию воплотить детскую мечту и почувствовать себя принцессой, ты примеришь их, а потом замрешь перед огромным зеркалом на причудливо изогнутых ножках, увидев в нем героиню когда-то любимой сказки. Зеркало это, конечно, тоже обнаружится здесь же, под одним из чехлов. Давно забытые и вышедшие из употребления детские игрушки, которые, тем не менее, ничуть не утратили своей прелести и даже спустя десятилетия готовы чаровать простенькой мелодией или дивным выражением кукольного личика, с которого достаточно всего лишь смахнуть пыль…».

Милава, всю жизнь лишенная возможности чувствовать любовь окружающих, осязать и впитывать каждой клеточкой кожи это животворящее чувство, это чудо, особенно любила мечтать. Мечтать о реальности, в которой будет нужна, любима, о мире, в котором именно она будет принцессой. И пусть ее восторженными поклонниками будут всего лишь близкие и родственники!

И сейчас в этой комнате девушка вдруг с необъяснимой убежденностью ощутила: настало ее время! Время, когда сбываются мечты, происходит чудо… А еще — появляется тайна.

Едва обежав взглядом корешки старинных книг, какие-то пожелтевшие тетради и альбомы, Милава уже знала, что совсем не знакомство со Змеем Горынычем открыло ее сердцу дорогу в сказку.

Нет! Это случилось сейчас. Тут! Это сделало… предчувствие! Предчувствие чуда и… тайны. Или, может быть, надежды?..

Чуда, которое она, несомненно, сама сможет тут отыскать, и тайны, которую непременно разгадает. Тайну своей судьбы. Милава отчаянно надеялась найти ту самую сказочную диковинку, давно и безнадежно потерянную всеми.

«Книжные полки», — потянув за край ближайшего куска ткани, скрывающей нечто высокое и громоздкое, девушка обнаружила пустой шкаф. Переместив взгляд на ближайшую стопочку книг, присела с ней рядом. Устроившись прямо на полу, стянула с большого кресла неподалеку мягкую подушку, подоткнула ее под спину и… взяла в руки лежащую сверху папку.

«Приступим!»

Легчайшим движением пальцев дернув за незамысловатый бантик, легко освободила содержимое. Даже такого плавного прикосновения оказалось достаточно, чтобы тончайшие листы бумаги взмыли в воздух, словно потревоженные ее дыханием, и веером рассыпались возле нее. А на них…

«Январь. Январь. Январь…»

Девушка всматривалась в изображения, поражаясь таланту художницы. В том, что создатель этих рисунков девушка, сомневаться не приходилось. Каждый штрих, мазок, мельчайшая черточка буквально дышали восхищением, обожанием. Любовью… К объекту, послужившему моделью для этих рисунков.

А что же тот, кто, вне сомнений, стал для художницы источником бесконечного вдохновения?

«Холоден, отстранен и… безумно прекрасен».

Всматриваясь в лицо Месяца, полного сил и глядящего с белоснежного листа чуть ироничным и самодовольным взглядом воплощенного совершенства, Милава забыла, как дышать. Но совсем не из-за переполнившего душу восторга от возможности сколь угодно долго всматриваться в эти идеальные черты.

Девушка взглядом словно проникла глубже, сумела рассмотреть в сумерках окружающей Месяца ночи, в бездонной глубине его глаз то, что скрывал слой краски. Отчаяние, муку, боль… Чувства той, что так беззаветно любила, уже понимая, что никогда не познает взаимности.

Вздрогнув, Милава поспешно собрала рисунки и вновь запихнула их в папку. Не отпускала девушку мысль, что листочки эти — зеркало, в котором ей позволено увидеть себя будущую. Такую же несчастную, как предшественница, если только…

«Если я допущу такую же ошибку!» — выработанная за годы жизни стратегия существования и сейчас не дала сбоя, подсказав решение: не подчиняться эмоциям, а во всем действовать по плану!

Решительно отложив в сторону папку, девушка взяла книгу, что, возможно, тоже принадлежала влюбленной художнице. На эти мысли Милаву навели картинки, которые буквально приковали ее взгляд, стоило только перевернуть несколько страниц.

«Только тот, кто сам может творить, способен почувствовать суть необъяснимого очарования этих… произведений искусства», — Милава и сама толком не поняла, что зацепило ее взгляд, но никак не могла насмотреться на словно ожившие картины из тончайших завитков витиеватого металла.

Вот с поразительной для такого прочного материала точностью на гравюре передан момент солнечного затмения. Совершенно нет ощущения, что все это — и сочные цвета солнечной «короны» — выполнено из металла.

«Как фотография!» — изумилась жительница техногенного мира.

А вот навсегда замерли в неподвижности две стремящиеся в небесную высь птицы. Расправив крылья, поймав воздушный поток, они, казалось, в следующий миг устремятся дальше, покидая изящный женский браслет, украшением которого служили.

И еще огромное множество детальнейших рисунков, в которых на страницах книги были запечатлены железные чудеса — украшения, мечи и даже металлические оклады книг.

Зачарованная красотой и талантом неведомого творца, Милава совершенно забыла о времени. Добравшись до последней иллюстрации, осторожно закрыла книгу и еще несколько минут сидела неподвижно, смежив веки и смакуя мгновения тихого наслаждения.

Наслаждения чудом.

Осторожно отложив в сторону книгу, девушка обнаружила под ней плоскую коробку. Ведомая любопытством, приподняла крышку и… задохнулась от восторга.

«Блюдечко! И яблочко… Все, как в самых взаправдашних сказках! — мгновенно узнала Милава. — А что, если и остальное правда? И я могу посмотреть края чужие? Или… свой родной мир? Дом? Увидеть семью?.. Что, если и моя давняя предшественница на этот случай его при себе держала?»

— Яблочко, покажи мне дом мой родной, — невольно подражая героиням детских сказок, вслух взмолилась девушка, пристально вглядываясь в белоснежную глубину блюдца.

Вот только… То ли обращалась она не теми словами, то ли сказочный «монитор» давно вышел из строя (оттого и пылился тут всеми забытый), но никаких изменений не происходило. Блюдце оставалось однотонным, а яблочко — на вид совершенно свежее! — с места не двигалось.

«Эх, жалость какая! — вздохнула Милава, осторожно пальчиком поглаживая румяный бочок фрукта. — А что, если он только для „местной“ территории работает? На кого бы посмотреть?»

В первую очередь перед мысленным взором девушки встал Змей Горыныч, так поразивший воображение при первой встрече. Пусть Кощей и оказался запредельно красивым, но… трехглавого, да еще и дракона, не каждый день встретишь!

И, о чудо! Стоило Милаве подумать о мощном теле ящера, о расправленных в полете крылья, как…

…наливное яблочко дрогнуло и покатилось, круг за кругом расширяя отчетливую картинку заснеженных горных вершин, голубого морозного неба и фигуры летящего Змея.

— Получилось! — возликовала Милава.

Но не успел еще сорваться с губ вскрик, а воздух вокруг странным образом уплотнился, появилось ощущение полета и ее окатило волной холода. Девушка вздрогнула и в потрясении огляделась вокруг. Ни намека на теплую комнату в доме Месяца. Лишь острые скалистые вершины гор, что высокими хребтами прорезали заснеженную долину, мягкие белоснежные сугробы да сумасшедший ветер, грозящий сбросить вниз.

Ик!

Резво шарахнувшись назад, подальше от отвесного края скалы, Милава зябко поежилась, обхватывая плечи руками. Ноги погрузились в снег, а одежда и обувь на ней остались домашние… Сраженная внезапной догадкой, девушка вскинула голову, в панике пытаясь сообразить, где помощь искать. И ожидаемо увидела высоко, в бездонной глубине неба, темную точку. Появилось инстинктивное понимание, что это и есть Змей Горыныч.

«Вот только как мне до него докричаться? — в отчаянии, уже основательно продрогнув, мысленно простонала девушка. — Дернуло же меня незнакомым артефактом пользоваться! Получила теперь то, что заслужила!»

Злясь на саму себя и чуть не плача от беспомощности, Милава замерла на месте, пристально всматриваясь в темные скалы. По всему выходило, что ее перебросило на какое-то плато у вершины одной из гор. Внезапно взгляд наткнулся на зияющий темнотой вход в пещеру!

«Может, это пристанище Стража? — предположила девушка. — Какая-то логика в действиях зеркальца должна же быть?»

С энергичностью предчувствующего обморожение девушка рванула вперед, прорываясь через преграды и стараясь не думать о том, что тапочки потерялись где-то в сугробе. К счастью, возле входа в пещеру снег был основательно утоптан, что лишь подтвердило догадку Милавы — большой дракон регулярно совершает посадку на это плато.

Приблизившись к широкому лазу, девушка с облегчением осознала, что тьма внутри казалась кромешной только издалека. На пороге же было отчетливо видно мягкое неяркое свечение. Но главное — изнутри тянуло теплом!

Стуча зубами и проклиная свою недальновидность, Спутница Месяца осторожно двинулась внутрь, надеясь, что в отношении своей пещеры Змей Горыныч ведет себя не как описываемые в сказках драконы. Впрочем, эти опасения были скорее отголоском иной тревоги (при первой встрече девушка поняла, что последний сказочный дракон — существо вполне разумное!): со своими обязанностями Милава снова не справилась. Январь проснется, а она не то что помочь ему не сможет, так еще и лишних забот добавит — Спутницу из переделки вызволять.

«До чего же стыдно! — в какой уже раз корила себя она, шаг за шагом продвигаясь в глубь лаза. — Чем больше стараюсь доказать свою готовность служить ему и деловые качества, заложенные обучением в клане, тем плачевнее результат. Просто злой рок какой-то!»

Взгляд же с жадным любопытством скользил по поразительно ровным каменным стенам, глянцевой, словно оплавленной породе под ногами и… Тут Милава даже споткнулась и, позабыв о холоде, невоспитанно распахнула рот.

— Сокровищница! — выдохнула девушка, не веря глазам своим. — Вот же… дракон!

А посмотреть было на что. Не дойдя до основного места обитания ящера, в боковой стене тоннеля девушка обнаружила отверстие, ведущее в еще одну пещеру. Огромную! И под завязку заваленную золотом. Именно оно и излучало то неяркое желтоватое свечение, что привлекло внимание Милавы.

«Словно все золото мира собрано тут! — охнула девушка, так и осев на пол пещеры. — Или, по крайней мере, золото всех на свете драконов».

Озноб мгновенно прошел, зато по венам волна тревожного жара прокатилась: вряд ли Змей Горыныч обрадуется такому вторжению в свое жилище.

«А что, если это огромная тайна? А я так бессовестно вторглась в его схрон!»

Милава уже приготовилась развернуться и идти назад — пусть даже замерзнуть, но дождаться хозяина или иной помощи возле входа. Только вот ноги ее не слушались! Тело словно онемело и приросло к месту, а взгляд так и прилип к россыпи монет, слитков, самородков, украшений, камней…

Такое жаркое и вожделенное чудо посреди вечной зимы.

«Вожделенное? Вожделенное??! — испугалась она, осознав ход собственных мыслей. — А-а-а! Январь!»

Паника оглушила.

— Как же ты попала сюда, Спутница Января-Месяца? И ты ли это?

Суровый окрик где-то за спиной заставил вздрогнуть, выпадая из созерцательного транса. Оглянувшись, Милава увидела забавно переминающегося на коротких драконьих лапах Горыныча. Одного с ней роста трехглавый дракон пристально, не без подозрения, всматривался в ее лицо всеми тремя парами глаз.

— Простите меня, Змей Горыныч! — от стыда и страха едва держась на дрожащих ногах, забормотала девушка. Понимала она, что после содеянного ее соклановкой есть причина у Стражей не доверять Спутницам. И едва зародившееся вновь доверие к клану своему до ужаса боялась разрушить. — Я это, я, Милава. Не хотела я в дом ваш врываться. По неразумию своему тут оказалась.

— Поясни в подробностях, — с присвистом велела средняя голова. — В драконью пещеру просто так не попасть. Магия особая тут, драконья. Только избранным путь сюда дозволен. Она же и дала нам знать о… гостье.

Чувствуя, что краснеет, Милава сбивчиво и торопливо, спеша оправдаться, начала рассказывать о случившемся с того самого момента, как вошла в закрытую кладовку.

— Зеркальце, говоришь? — переспросила правая голова, обменявшись понимающими взглядами с другими головами. — Надо будет взглянуть на диво это. Да узнать, откуда оно в доме Января появилось. Уж не специально ли кто подбросил?

— Да кому такое понадобилось? — усомнилась Милава. — Разве хотелось кому-то меня к вам отправить.

— К нам или не к нам — это отдельный вопрос, — склонилась в задумчивости левая голова. — А разобраться надо. Давненько не слышал я про блюдца эти. С чего вдруг одному появляться, да еще и у Спутницы Месяца, что в Силу вошел?

Милава лишь расстроенно голову опустила: доставила она всем хлопот своим любопытством.

— Да ты не стой, Спутница, — сменив тему, заторопили ее хором все три головы. — Проходи, горячего питья отведаешь, отогреешься. Редки у меня гости, сама ты наверняка о том догадалась. Да и ты, как я погляжу, замерзла.

— Спасибо вам! И за прием теплый, и за понимание! — не сдержав порыва, в пол поклонилась Стражу. И поспешила заверить: — Клянусь, о том, что увидела тут, никогда и никому не расскажу!

Стоило хозяину пещеры появиться, и вся оторопь с девушки мигом спала, словно и не было странного наваждения. Ноги теперь легко шли. Услышав слова гостьи, Змей недоуменно оглянулся. Все три шеи его изогнулись, но, глянув в сторону сокровищницы, головы понимающе кивнули.

— Не паникуй, — грусть мелькнула в драконьих глазах. — Это когда драконов много было, золото да каменья смыслом жизни их были. А мне… не важно уже все это. Идем!

Но, сделав всего пару шагов, оба вновь остановились. Это на пути взметнулся снежный вихрь, явив их взглядам… обеспокоенного Января.

— Милава! — облегченно выдохнул Месяц, на девушку глянув, и шагнул к ней ближе. Черты лица мужчины разгладились, на нем проступило облегчение. И, переместив взгляд на Стража, Январь добавил: — Горыныч, вот и в гости к тебе заглянул. А то давно уже на ледяное озеро посреди гор собирался.

— Да уж, кого-то только по великой нужде и дозовешься, — фыркнула левая голова Змея и весело оскалилась. — Но прежде отдохните да у очага погрейтесь, замерзла Спутница твоя. Быстро же ты за ней явился!

В последней фразе девушке почудилась некая игривость. Но стыд — а с появлением Месяца он вырос до прежних размеров — не давал ей взгляда от пола оторвать.

— Рыжуха заметить успела ее исчезновение: как раз за Милавой прискакала, на ужин ее звать. Видела она и картинку, что в круге переноса мелькнула. Поняла, куда Спутницу мою утянуло. Она сразу и тревогу подняла да мне сообщила. Так что я, одевшись, сразу к тебе и отправился.

«И не отдохнул толком, и без ужина!..» — в отчаянии осознала Милава груз своей вины.

— Тогда и поужинаем все вместе, — словно угадав ее тревоги, непререкаемым тоном заявила правая голова. — И мне приятно, и про блюдце это расскажешь. Откуда оно да для чего. Как бы не оказалось, что не простое совпадение это. Уж больно удивительное явление — гостя мне подсудобило. А потом, может быть, и Милаву на озеро с собой возьмешь? С него дозор свой сегодняшний и начнешь.

— Верно, — легким полупоклоном и улыбкой ответил другу Январь, под руку девушку осторожно подхватывая и в дальнюю пещеру увлекая. — Обсудить есть что. А у тебя точно никто не подслушает.

Милава и не думала противиться, скромной тенью последовала за Январем.

Глава 5

Идти им недолго пришлось. Всего несколько поворотов длинного и мрачного каменного коридора, подсвеченного несколькими факелами, воткнутыми в металлические скобы, и они вышли в большую благоустроенную пещеру. Стены пещеры той хоть и не были абсолютно ровными, выглядели так, словно их долго и упорно полировали. И заметно было, что неспроста все это. Кое-где в неглубоких нишах стояли вазочки да тарелочки металлические, искусной резьбой украшенные. Виднелись и фигурки разные да свечи в литых подсвечниках.

«Видимо, эти вещи служат для украшения стен вместо картин и гобеленов, — догадалась Милава, с любопытством осматриваясь по сторонам. — Интересно как получилось! Но все же мрачновато».

Посреди пещеры стоял широкий… диван не диван, тахта не тахта, но определенно разновидность мягкой мебели. А рядом на низком квадратном столе стопочка книг высилась. Осторожно покосившись в сторону шагающего чуть впереди них Стража, Милава честно попыталась представить себе его читающим, но так и не смогла.

«Это диво так уж диво…» — всплыла в памяти девушки строчка из сказки.

Слишком сильно отличался этот образ от привычного. Драконы ведь должны над златом чахнуть, девиц невинных воровать да с рыцарями всякими воевать. Но, посмотрев еще раз на Горыныча, фыркнула себе под нос. Этот дракон уж точно не похож ни на одного из тех, которых она видела на картинках в своем мире!

— Что такое, Милава? — оглянувшись, поинтересовался Яромир. — Что тебя так насмешило?

— Нет-нет, ничего! — поспешно отозвалась Спутница.

Вот еще, не хватало свои мысли глупые вслух высказывать. Оскорбить Стража ей точно не хотелось. Благо Январь настаивать не стал. Они как раз зашли в еще одно помещение, значительно меньше прежнего.

По расположенным вдоль стен шкафам с посудой и длинному добротному деревянному столу с лавками, что стояли посреди комнаты, Милава поняла, что они оказались на драконьей кухне.

«Ой, а вот и печка! — обрадовалась девушка. — А сбоку у нее что?»

Вытянув шею, Милава рассмотрела выступ, прикрытый сверху железной пластиной. На нем-то и стояли несколько кастрюль, от которых доносился приятный аромат готовой еды.

— Это что-то наподобие вашей газовой плиты, — заметив любопытство в глазах Спутницы, пояснил Горыныч. — Только я дрова использую. Проходите и за стол садитесь, сейчас я вас угощать буду. Конечно, у меня все скромнее, чем у ваших с братьями поваров, но тоже, думаю, понравится.

«Хм, а если прямо сейчас начать исправляться?» — мелькнула в голове у Милавы мысль.

— А может… давайте я все расставлю? — несмело посмотрев на Стража, предложила она. — Вы мне только покажите, где что стоит, и я мигом управлюсь! Вам ведь тоже отдохнуть хочется, а мне это совсем не в тягость!

Пристально посмотрев на девушку всеми тремя парами глаз, словно решая, не пошутила ли Спутница, дракон хитро прищурился.

— Да тут и показывать-то нечего, — усмехнулась, продемонстрировав острые клыки, левая голова. — Все на виду стоит! В печи мясо тушеное в горшочке доходит, так его и доставай. С ухватом справиться сумеешь?

— Обучена! — заверила Милава с самым серьезным видом, внутренне ликуя от того, что не отказали ей.

Споро расставив на столе столовые приборы, девушка принялась разливать по тарелкам наваристый борщ. Стараясь делать все быстро и четко, чтобы к ней не могло быть ни единой претензии, Милава порхала по кухне, легко находя все, что им могло бы понадобиться. Под конец поставив на плиту большой пузатый чайник, она облегченно выдохнула. Нареканий к ней никаких не было. Наоборот, и Горыныч, и Январь словно вообще ничего не замечали, тихо беседу ведя. Но нет-нет, да чувствовала Спутница пристальный и задумчивый взгляд синих глаз Месяца. Оттого еще волнительней становилось: доволен ли он действиями ее?

— Милава, а ты почему босиком по каменному полу ходишь? — нахмурился Яромир, заметив, как под длинным подолом домашнего платья мелькнули босые ступни девушки.

— Так я тапочки в снегу потеряла, пока к пещере Змея Горыныча добиралась, — смущенно ответила та, испугавшись, что ругать ее за это будут. — Меня далеко от входа выкинуло.

— Ой-ей-ей! И я, дурак эдакий, не заметил ничего! — встрепенулся Страж и из-за стола встал. — Сейчас плед принесу, всяко теплей будет.

— Не нужно, у вас и так тепло очень! — всполошилась девушка.

И хоть ноги действительно изрядно замерзли, сознаваться в этом она точно не собиралась!

— Не спорь, — строго осадил ее Январь. — Тепло не тепло, а босиком по камню ходить не стоит. Иди сюда, посмотрю, что с твоими ногами.

«Я знала! Чувствовала, что опять „накосячу“!», — мысленно взвыла Милава, но перечить не посмела.

Присев на скамью и приподняв немного подол платья, девушка почувствовала, что ее щеки буквально пылают от стыда. Мало того что Месяц перед ней на колени опустился да голову склонил, так еще и ноги чистотой не блещут, после хождения-то босиком!

— Холодные какие, — пробормотал Яромир, внимательно осматривая ступни девушки. — Обморозить не успела, но мазью согревающей смазать не помешает. Домой как вернемся, я к Олесе в гости наведаюсь, она с этим быстро подсобит.

— А кто такая Олеся? — чуть слышно спросила Милава, чтобы хоть что-то сказать.

«Ну, Милка, точно выгонят тебя взашей! — отчитывала она себя тем временем. — Месяц и так себя плохо чувствует, ему еще ночью в дозор идти. А тут ты, безголовая, с носом своим любопытным! Не лезла бы в ту кладовку, все бы хорошо было!»

— Так Баба-Яга она, еще один Страж, — пояснил Яромир. — Я тебя с ней позже обязательно познакомлю.

«А может, и не выгонит? — мелькнула обнадеживающая мысль. — Хотел бы выгнать, не обещал бы познакомить».

— Вот, принес, из овечьего пуха, — послышался голос Горыныча. — Сейчас мы быстро тебя отогреем.

А дальше…

Милава честно мечтала провалиться под каменный пол, чтобы не испытывать такого жгучего стыда. Ведь Месяц мало того что самолично укутал ее, так еще и на колени к себе усадил да за ложкой потянулся, приговаривая, что сейчас покормят ее горяченьким и она враз себя хорошо почувствует.

— Не надо! — воскликнула Милава, отодвигаясь, насколько позволила обнимающая ее рука Месяца, и уже тише добавила: — Сама поесть могу. Чай, не маленькая.

— Ну, сама так сама, — отстраненно произнес Январь, а глаза его вмиг словно корочкой льда подернулись.

И пока девушка аккуратно, делая маленькие глотки, ела борщ, ни разу на нее больше не посмотрел. Обстановка на драконьей кухне вмиг напряженной стала, и только Горыныч уплетал за все шесть щек, изредка хитро поглядывая на Яромира и его Спутницу. Дракон прекрасно видел, как возникло недопонимание между ними, но говорить ничего не стал.

«А зачем им жизнь облегчать? — весело подумала средняя голова. — Да и мне какое-никакое развлечение будет. Заодно и посмотрю, что из себя представляет новая Спутница. А то в прошлую встречу как рыба мороженая была. Только единожды хоть какие-то чувства показала!»

Вскоре они распрощались с гостеприимным Стражем. Январь доставил их снежным порталом домой и, не слушая никаких возражений, отнес девушку в ее спальню. А Милава, сгорая от стыда, мечтала поскорее остаться одна. Ей хотелось спокойно обо всем подумать и попытаться настроиться на те отстраненно-деловые отношения, о которых она мечтала.

«А пока у меня все выходит с точностью до наоборот! — все сильнее расстраивалась Спутница. — Еще немного и точно с позором выгонят из мира сказочного. И что мне тогда делать?»

Представив, какими глазами посмотрит на нее мама, Милава решила, что уж лучше и вовсе домой не возвращаться. А как жить дальше… Придумает что-нибудь.

— Подожди меня здесь, я скоро вернусь, — усадив ее на мягкую перину, предупредил Январь.

Милава и ответить ничего не успела, как он вновь исчез. Тяжело вздохнув и решив, что поделать ничего уже нельзя, она принялась выпутываться из пледа, в котором Месяц и доставил ее из пещеры Стража. А как ноги на пол опустила, чуть не зашипела от неприятных ощущений. Ступни начали отогреваться и их стало неприятно покалывать, а затем и боль пришла. Доковыляв кое-как до ванной, сама себе напоминая при этом утку, Милава принялась отмывать ноги. Осторожно смывая грязь, она то и дело замирала, крепко сжимая зубы. Но признаваться Месяцу, что ей больно, не собиралась.

— Ох, вернулась наконец-то! — заскочив в помещение и поскользнувшись на полу, заверещала Рыжуха. — А я так испугалась, так испугалась! Вот прямо тут была, а уже нет тебя. Ой-ей-ей, горе-то какое! И что за напасть — честных девиц через артефакты утаскивают!

— Рыжуха, успокойся, оглушишь ведь! — возмутилась вошедшая вслед за ней лиса. — Жива и здорова наша Милава. Все обошлось, так зачем панику разводить?

А девушка еле улыбку счастливую сдержала, так ей по сердцу пришлось лисье «наша Милава». Что бы она ни думала, а все ж приятно это, когда тебя причисляют к своему маленькому семейному кружку. Значит, не совсем чужая для них.

«Вот только Январь-Месяц совсем другого мнения будет, — тут же одернула себя Спутница. — А значит, нельзя расслабляться и нужно попытаться стать если не незаменимой помощницей, так хоть сколько-нибудь нужной ему!»

— А где же хозяин наш, Январь-Месяц? — подбоченившись, что смотрелось довольно забавно, поинтересовалась белка. — Неужто бросил тебя здесь, а сам на обход ушел?

— Не бросил, не волнуйся, — прозвучал голос Яромира, и Милава, сидевшая на самом краешке, чуть в ванну не упала.

«Вот позору бы было!»

— Это хорошо! Это правильно!

— Да замолчи ж ты, тараторка! — вновь прикрикнула Патрикеевна. — Хозяин, может вам ужин сюда принести?

— Не нужно, нас Горыныч на славу угостил, — отказался Месяц. — Сейчас ноги Милаве смажу да на обход отправлюсь.

— Не стоит вам утруждаться так, — попыталась отказаться девушка. — Сама справлюсь.

— Не перечь, все равно по-моему будет, — хмуро глянул на нее Январь. — Вытирай ноги да выходи, я все уже приготовил.

И вновь Милаве подчиниться пришлось. Насухо вытерев полотенцем ноги, она прошлепала в комнату, морально к лечению готовясь.

— Садись на кровать, сейчас все сделаю, — разворачивая сверток, который принес с собой, наказал Яромир.

Взяв одну ногу, он быстро смазал ее пахнущей травами мазью и ловко замотал тканевыми полосками. Проделав то же самое со второй ногой, закрыл баночку с мазью и предупредил:

— Олеся наказала еще утром смазать. А если ноги болеть будут, к ней тебя привести. Не простая то мазь, а чудодейственная — опомниться не успеешь, как ноги заживут.

— Мне уже значительно легче, — пробормотала Милава. — Спасибо вам.

И ведь ничуть не обманула. Кожу вновь стало покалывать, но теперь это было даже приятно. А боль действительно отступать начала.

— Смотри сама, — не стал настаивать Яромир. — Но если почувствуешь боль, не молчи. А теперь отдыхай. Мне уже выходить пора.

Еще раз окинув Милаву хмурым взглядом, Месяц покинул комнату, оставив девушку одну. Ему еще нужно было забрать свой посох и отдать распоряжение служкам, чтобы присмотрели за Спутницей.

«Да уж, Настенька такой бедовой не была, — расстроено думал мужчина, выходя из дома. — А эта сразу же на пустом месте проблемы нашла. Хоть бы с ней не случилось чего, пока меня нет. Может, ей тоже питомца создать? Пусть всегда рядом будет, а то мало ли что приключиться может!»

С такими мыслями Январь и начал свой обход, зорко вглядываясь в ночную мглу. Эти несколько дней после перемещения печати спокойно все было, но наученные горьким опытом и Месяцы, и Стражи больше не теряли бдительности. Хоть Январю не верилось, что колдуны темные, столько сил потратившие на прорыв, скоро восстановятся. А все ж беспокойство не покидало его — словно чувствовал, что чего-то не учли, не доглядели. Но понять, в чем причина тревоги, не мог. Тихо и тревожно было окрест, никак, сама природа затаилась в ожидании беды. И беда не заставила себя ждать.

Переместившись в очередной раз порталом на одну из многочисленных лесных полян, Январь чутко прислушался. Совсем неподалеку от него кто-то, не разбирая дороги, ломился через лес. Решив выяснить, что происходит, Месяц осторожно направился в ту сторону, откуда доносился сухой треск. Вскоре мужчина увидел, как через кусты, преследуя лису, продираются жуткие твари. Зверушка отчаянно петляла, пытаясь оторваться от преследователей. А тварям, судя по довольно скалящимся мордам, эта забава по нраву пришлась.

— Ах вы, ироды чернокнижные, совсем страх потеряли?! — возмутился Яромир, становясь на пути чудовищ. — Что ж вам не сидится в своем мире? Знать бы еще, как прорвались сюда!

Твари глухо зарычали и начали медленно окружать Января, решив, что охота на эту добычу будет намного веселее. Выставив перед собой посох, Месяц внимательно следил за их передвижениями, готовый дать отпор, не позволить прислужникам колдунов обижать лесное зверье. А в следующий миг воздух на краю поляны подернулся рябью и из нее вышел Кощей с обнаженными мечами. Отрицательно качнув головой, Яромир дал понять, что помощь ему не нужна, но Страж рассудил иначе.

— Еще чего! — фыркнул Константин, привлекая к себе внимание чудовищ. — Он тут позабавится, а мы его потом откачивай!

— Я вам что, дитя неразумное какое? — недовольно нахмурился Месяц. — Что вы меня все опекаете? Сам в силах справиться!

— Дурак ты, а не дитя, — усмехнулся Кощея, перерубая пополам одну из тварей, что набросилась на него. — Был бы умным, сразу же позволил бы Спутнице помочь тебе. Что, думаешь, не вижу, какой ты бледный? И не говори мне, что ты от рождения такой!

— Все со мной хорошо! — возмутился Яромир, с особым усердием отбиваясь сразу от трех тварей. — Скоро совсем поправлюсь. И ничья помощь мне не нужна. Да откуда их столько?!

— Не знаю, — пробиваясь к Месяцу, зло ответил Кощей. — Прорыва я не почувствовал. Эти гончие словно ниоткуда появились. Может, в схроне каком с прошлого раза затаились?

— Отследить сможешь?

— Попробую!

— Тогда пригнись!

И только Константин успел выполнить приказ Яромира, как засветилось навершие посоха, заливая все вокруг холодным голубым светом. Миг и вместо тварей, жаждущих разорвать мужчин на куски, на снег упали статуи ледяные. Подойдя к ним поближе, Январь без сожаления разбил все, не оставляя возможности кому-либо оживить чудовищ.

— И что же они тут выискивали, окаянные? — медленно прохаживаясь по поляне, задумчиво спросил Страж.

— Не поверишь, лису гоняли, — тяжело опираясь на посох, ответил Яромир.

— Странно это все, — нахмурился Кощей. — А не отвлекали ли они нас от чего-то? Так, как с Нариной тогда?

— Все может быть, — согласился Месяц. — Надо к Олесе сходить, пусть проверит.

— Сам схожу, а ты домой возвращайся, — окинув еле стоящего Января недовольным взглядом, посоветовал Страж. — Подежурю сегодня за тебя, тут недолго осталось.

— Еще чего…

— Яромир! Прекращай перечить! Я же вижу, как плохо тебе. Раньше хоть к силе посоха не обращался, а сейчас едва на ногах стоишь. Ты еще хуже Февраля в упрямстве своем!

— Не кричи, — примирительно поднял руку Месяц. — Понял я все, сейчас уйду. Только не просто так я упрямлюсь, задумка хитрая есть… Позже вам о ней поведаю. Только будь добр, если обнаружит Баба-Яга что-нибудь, сразу мне расскажи.

— Да уж расскажу, — усмехнулся Кощей, пряча свои мечи. — Главное, чтобы она нашла.

Не медля больше, Яромир распрощался со Стражем и порталом ушел с места битвы. А оказавшись дома, так и осел на ступеньки, не имея сил даже подняться. Прав Кощей был, тяжело ему сейчас с посохом управляться, но и помощь Спутницы принимать не хочется. Слишком привык за долгие века сам справляться. Да и считает, что не по чину ему, самому старшему из всех Месяцев, в слабости своей признаваться да помощи просить.

— Январь-Месяц, что с вами? — послышался у него над головой взволнованный голос.

— Ты почему не спишь? — увидев на верхней ступеньке лестницы Милаву, строго спросил Яромир.

«Вот же принесла нелегкая! Как же ты не вовремя пришла!»

— Я пить захотела, — нисколько не смутившись его тона, ответила Спутница. — Вы лучше скажите, как помочь вам. Вижу ведь…

— Сам справлюсь, — резко перебил ее Месяц. — А вот и Топтыгин подоспел, он мне подсобит.

Недовольно поджав губы, Милава молча поклонилась, не стала перечить. Посмотрев, как зверь снежный помогает мужчине подняться, вернулась в свою комнату, забыв, что за водой спускалась. И долго ворочалась в кровати, не зная, как уснуть. Так ощущение собственной ненужности сказалось.

Утром, сидя с Месяцем за одним столом, Милава ни словом, ни взглядом не показала своего отношения к произошедшему. Но и разговора не поддерживала, ограничиваясь односложными ответами на все вопросы Января. Мужчина понимал, что девушка, скорее всего, обиделась, но не видел смысла просить прощения.

«Да и было бы за что! — наблюдая, как ест Спутница, думал Яромир. — Наоборот бы, радовалась, что обхожусь без ее помощи. Ощущения при этом ведь не самые приятные».

— Милава, ты еще хочешь продолжить уборку в кладовке? — попробовал он еще раз разговорить девушку. Топтыгин-то накануне все уши ему прожужжал, Спутницу нахваливая, работящей да хозяйственной называя.

— Да, — не изменив себе, односложно ответила девушка.

— Но там действительно давно не убирались, — не отставал Январь. — Да и нужно ли?

Милаву неприятно кольнули слова его. Выходит, Месяцу совершенно безразличны те портреты, выполненные талантливой художницей.

«А помнит ли он о них?» — мелькнула неприятная мысль.

— Мне это не в тягость, — ответила она, пристально посмотрев на мужчину, словно пытаясь обнаружить подтверждение своих мыслей. — Наоборот, очень нравится! Я столько интересных вещей нашла.

— Ну что ж, раз нравится… — Январь отодвинул чашку и встал из-за стола. — Тогда можешь продолжить уборку. Только будь добра, если найдешь еще какой-нибудь артефакт, сразу мне сообщи. В другой раз тебе может так не повезти.

— Я обещаю, что больше не совершу такой глупости, — воспряла духом Милава.

Ей действительно хотелось привести в порядок ту комнатку. А без разрешения Месяца сделать это было бы проблематично. Если вообще осуществимо! Поэтому, не теряя больше времени, Милава вслед за Январем покинула столовую и направилась в сторону кухни. Девушка успела заметить, что, как ни удивительно, все служки Месяца по большей части обитают именно там.

«Странно, конечно. Не думаю, что им нужна еда так, как нам».

Но поинтересоваться у них она бы не решилась. Пробыла-то в этом доме всего ничего, чтобы такие личные вопросы задавать. Поэтому просто разжилась маленьким тазиком с водой и чистыми тряпками, желая поскорее приступить к уборке.

Первым делом Милава поснимала все простыни, которыми была укрыта мебель. Сложив их в уголке аккуратной стопочкой, принялась протирать пыль везде, где только могла достать, пробираясь среди завалов всякой всячины. Девушке безумно нравилось, как из-под толстого слоя пыли, которую она безжалостно убирала, начинали проглядывать красивые вещи. Пузатый комод приятного орехового цвета с медными ручками, книжный шкаф (его она протерла особенно тщательно), деревянная резная подставка с высокой фарфоровой вазой, стоящей на ней. Множество ставших ненужными, а затем позабытых вещей будто обретали новую жизнь, начинали играть яркими красками.

Милава совсем не замечала времени, полностью погрузившись в свою работу. Зато когда отложила тряпку, с удовольствием заметила, как преобразилась комната, став более обжитой.

«Осталось только расставить все по своим местам, и вообще замечательно будет!»

Но продолжить это занятие ей не дали. Скрипнула дверь, и девушка увидела, как в кладовку заходит Январь. Он внимательно осмотрелся, щуря синие глаза. Затем, улыбнувшись каким-то своим мыслям, перевел взгляд на Спутницу.

— Ты хорошо потрудилась сегодня, — похвалил Яромир настороженно глядящую на него девушку. — Не думал, что так быстро управишься.

— Ну что вы, — смущенно улыбнулась Милава, довольная похвалой. — Здесь еще уйма работы!

— Надеюсь, ты не собираешься переделать ее всю за сегодня? — хитро улыбнулся Месяц, в сторону окна кивая. А там… день к закату близился. — А то я хотел, чтобы мы с тобой прогулялись.

— Куда? — вновь невольно насторожилась Милава.

— Помнишь, мы говорили с Горынычем про ледяное озеро в горах? — напомнил Яромир и, дождавшись согласного кивка, продолжил: — Я хотел пригласить тебя покататься на коньках.

— Конечно, да! — воскликнула Милава, но затем смущенно добавила: — Я буду рада пойти с вами.

— Тогда беги, одевайся, а я тебя в холле подожду, — улыбнулся Месяц, обрадовавшись, что его Спутница хоть какие-то эмоции выказала.

Не заставив себя упрашивать, Милава поспешила в свою комнату. А то, если Январь передумает ее брать с собой, совсем обидно будет. Тем более что катание на коньках было настоящей страстью девушки. Именно на катке она всегда чувствовала себя полностью свободной от проблем и переживаний. Скользя по гладкой поверхности льда, Милава была счастлива. И сейчас Месяц предоставлял ей возможность ощутить эту безграничную свободу еще раз. Грех было не воспользоваться такой возможностью!

Одевшись не слишком тепло, так как по опыту знала, что вскоре ей станет жарко, Милава долго искала коньки, но вспомнив, что ничего похожего среди ее новых вещей не было, замерла в растерянности.

«А как же мне теперь кататься? — расстроено подумала она. — Или, может быть, коньки есть у Января?»

* * *

— Что, Спутница, любишь ли ты забавы зимние? — улыбнулся Январь, пытливо в лицо девушки вглядываясь.

А Милава стоит, смущенная произошедшим, от гостеприимства Змея Горыныча разомлевшая и на ответ решиться никак не может.

«Это же получается, я его опять от дел серьезных отвлеку. Но и отказать боязно, еще обиду затаит Месяц».

— Очень люблю, — в итоге, не покривив душой, решила признаться девушка.

«Как-никак, столько лет фигурным катанием занимаюсь, планировала КМС получить… Но вон как жизнь обернулась, до сожалений ли о спорте теперь!»

— Прекрасно, — с облегчением кивнул Месяц. — Тогда…

Глава 6

Стукнул Январь посохом об землю — и на Милаве верхняя одежда удобная появилась: полушубок короткий, мехом отороченный, да штаны плотные. А на ногах — сапожки мягкие. И уже в следующий миг завертелась вокруг них пурга снежная, а когда опала она — стояли они возле домика крошечного, снегом присыпанного.

— Прошу, — гостеприимно взмахнул рукой Январь, перед девушкой дверь распахивая. — На коньках кататься будем?

С этими словами вручил он Милаве коньки!

Слегка растерянная неожиданным поворотом — до чего же удачно совпало, что под забавами зимними Месяц именно каток подразумевал! — девушка шагнула внутрь.

«Вот сейчас я покажу, на что способна!» — воодушевилась она и, присев на скамью резную, быстро скинула сапожки. Прежде чем коньки надеть, подивилась виду их… сказочному. Привычная к профессиональным аскетичным современным «полозьям», девушка удивлялась обилию завитков и узоров на коньках. Непривычной форме да красоте отделки ботиночек.

Несколько минут потребовалось Милаве, чтобы налюбоваться красотой неимоверной. И только потом она осторожно переобулась и ступила на ковровую дорожку с мягким ворсом, что простелилась прямо до противоположной двери из домика. Осмотрелась.

«И раздевалка под стать конькам», — не сдержала улыбки Милава.

Домик был маленьким, но уютным, с не по-зимнему теплой атмосферой. Имелись тут широкие скамейки и вешалки для одежды, под потолком висели пучки ароматных трав, был даже стол с большим самоваром!

— Милава?! — послышался снаружи призыв Месяца, напомнивший девушке о том, что ее ждут.

Уверенно переставляя металлические лезвия, она поспешила к выходу. А распахнув дверь, оторопела…

Раскинувшаяся перед ней ледяная гладь казалось идеальной, словно поверхность зеркала! Страдая в своем мире из-за извечной многолюдности общественных катков и жесткого графика работы «профессионального» льда, как часто Милава мечтала о таком просторе!

А серебром мерцающий в лунном свете снег, пышными сугробами окружающий ледяную поверхность? У девушки даже дух захватило от такой необъятной естественной красоты. В последнюю очередь восхищенный взгляд переместился на замершего рядом мужчину. Месяц, скинувший свой полушубок и повесивший его на воткнутый в ближайший сугроб посох, с волосами, подобными лунному свету, и глазами, цвет которых в сумерках напоминал предгрозовое небо, казался таким прекрасным, что Милава застыла на месте. Словно окаменела, не в силах оторвать взгляд от божественно прекрасного мужчины, от рубашки его, слегка на груди распахнутой. Пока не вспомнила внезапно рисунки неизвестной предшественницы своей.

Словно ушат воды ледяной на девушку обрушился! Она так и продолжала во все глаза смотреть на Месяца, но видела теперь не сногсшибательную улыбку, не сокрушительную красоту, которой дышала каждая черточка его лица… Видела Милава слезы горькие, что лились из глаз влюбленной художницы, когда она образ любимого на листе бумаги рисовала.

— Простите великодушно, хозяин уважаемый! — официально поклонилась девушка, как положено почтение свое Январю выражая. Но не более. Все благоговение перед красотой его неописуемой с нее вмиг слетело. — Засмотрелась я на коньки ваши дивные. Такую красоту и на ноги надевать страшно. Произведение искусства, не меньше! Какой же мастер сделал такое?

— Хорошо это, Спутница, что замечаешь ты работу чужую и ценишь ее, — довольно, хоть и слегка недоуменно протянул в ответ Январь, делая шаг навстречу девушке. — Коньки эти — наши, сказочные, мастерами нашего мира сделанные. Работа кузнеца умелого да кожевника опытного. Эти коньки хорошо скользят, понесут они тебя по льду, будто крылья за плечами твоими появились. А ножкам твоим удобно в них будет, словно по ковру мягкому идешь, в ворсе высоком утопая. Давай же руку мне, Милава, помогу тебе на льду освоиться!

Только сейчас девушка перевела взгляд ниже и заметила, что и Месяц коньки надел.

«Ох! — испугалась она. — Сколько же времени он на меня потратит! И это поздним вечером, когда ему самое время в дозор отправляться. Когда силы его не восстановились!»

— Январь, — негромко и взволнованно обратилась к Месяцу девушка, — своевременно ли это? Не могу я время ваше отнимать, когда такая ответственность на вас лежит. И силы ваши растрачивать…

— Не возражай мне, — усмехнулся в ответ мужчина, ладошку девичью сжимая. — В удовольствие это мне. Надобно нам узнать друг друга лучше, не один год под одной крышей проживем. Да и стыдно мне: в силу обстоятельств не смог я как положено гостеприимство свое продемонстрировать. Вот и исправляю впечатление. Хочу на коньках тебя научить кататься, люблю я забаву эту. Так что не бойся ничего, упасть не позволю. И о делах моих не печалься — все у нас под контролем.

Крепкие руки Месяца обхватили стан девичий, поддерживая и вселяя уверенность.

«Ну, раз по собственной воле да ради своего удовольствия на каток он отправился… Действительно, всем время от времени отдых требуется».

Девушка испытала облегчение и плавно двинулась вперед, перемещая на правую ногу вес тела и пробуя сказочный спортивный инвентарь в деле. Коньки движение ее подхватили, так что заскользила она легко и грациозно. И ощущались они словно продолжение ног ее родных, помогая идеальное равновесие удерживать.

«Как здорово!» — возликовала Милава, с трудом эмоции свои скрывая.

Но врожденная ответственность и чувство странного волнения, охватившее девушку, едва Месяц ее приобнял, заставили ее отстраниться:

— Благодарю вас, Месяц, за желание. Но я и сама люблю забаву эту. И коньки эти такие замечательные, что на них легко было бы и неопытному новичку!

— Умеешь? — мужчина был вынужден отступить. Только бровь одну приподнял и легкое разочарование в голосе прозвучало. — Что ж… Покажи, на что способна.

Другая бы на месте Милавы под взглядом пристальным застеснялась, веру в себя потеряла. Но девушка была так очарована красотой зимнего вечера и опьянена той легкостью, которую дарили коньки, так стремилась избавиться от смятения, всколыхнувшегося в душе от вида спутника ее… Тело мгновенно отреагировало, рефлекторно вспоминая привычные навыки.

Стоило Месяцу предложить ей показать свои умения, как словно птица, стремящаяся в небо, девушка изящно скользнула вперед. И… вновь в груди зародилось ощущение волшебства, которое даже в родном мире сопровождало у девушки процесс катания. Прикрыв глаза, погрузившись мысленно в любимую мелодию, напевая ее про себя, Милава закружилась в сложном пируэте, «пробуя» лед и обретая такое желанное ощущение полета.

«Талант — это когда ты, следуя душевному порыву и зову сердца, летишь впереди всех, стремительная и прекрасная, как язычок пламени, завораживая и согревая зрителей огнем своей силы», — любил повторять первый тренер девушки, нахваливая свою ученицу.

Танец на льду стал для Милавы воплощением откровенности, возможностью полностью открыться, проявляя и скрываемую ото всех страстность натуры, и истинный темперамент. Девушка скользила по гладкой поверхности, полностью отдавшись процессу, стремительно и легко взмывала в великолепных пируэтах и тут же переходила на виртуозную импровизацию из замысловатых «шагов», а потом, резко сбавляя скорость, замирала на миг, следуя внутреннему ощущению танца. Проживая его.

И в этом деле склонность девушки к дотошности и ответственности только пошла на пользу. Милава не ленилась, старательно отрабатывая в процессе обучения сложные прыжки и поддержки, и добилась впечатления фантастической невесомости — казалось, что она летит надо льдом, лишь изредка касаясь зеркальной поверхности.

А сказочные коньки — как последний штрих идеального рисунка — подошли девушке абсолютно, довершая гармонию. Стоит ли удивляться, что Месяц глаз не мог оторвать от стройной фигурки, кажется впервые в своей долгой жизни поймав себя на чувстве изумления? Изумления от ощущения собственного несовершенства.

«Какая же она… необыкновенная!» — словно прозрев, осознал мужчина.

Как изумительно совершенна сейчас. Неповторима. В танце Милава ему — существу, имеющему за плечами не одну сотню лет жизненного опыта, — как минимум, не уступала. И как же много поведали Январю о самой девушке эти мгновения восторженного наблюдения! Гораздо больше, чем все предыдущие встречи со Спутницей.

Не выдержав в какой-то момент незримого призыва ее танца, Январь устремился вперед, подхватывая очередной порыв девушки, на ходу вплетая свои движения в ее замысловатую композицию. Так созвучно было душе Месяца ее вдохновляющее скольжение, словно и он слышал музыку, звучащую в ее голове.

«До этого мгновения я не встречал настолько идеально подходящей партнерши», — поражаясь сразу объединившему их в танце, позволяющему подхватывать каждый порыв партнера, чувству друг друга, осознал Месяц.

Но встреча двух талантливых танцоров невозможна без импровизации. Танец двух ярких характеров, двух индивидуальностей с их чувством прекрасного «оживает», наполняясь новым смыслом, перерастая совсем в другую историю… Так и сейчас — между Январем и Милавой, в безмолвии зимней ночи скользящих в танце по гладкой поверхности большого озера, возникло нечто большее, чем просто танец! Родилось чудо.

Чудо взаимного узнавания. Чувство локтя. Взаимопонимание. Родство душ.

Чудо весеннего тепла, расцветающего и отогревающего два давно замерзших и заледеневших от одиночества сердца.

Всего на несколько минут, пока длился танец, двое стали половинками одного целого. Они одинаково наслаждались катанием, взаимным узнаванием и… страстью, неизменно сопровождающей любой истинный душевный порыв.

И только легкий ветерок, переносящий с места на место невесомые снежинки, был свидетелем этого чуда. Или нет?..

Милава вдруг споткнулась, сбилась с ритма. Январь чутко отреагировал, поддержав партнершу, и виртуозно завершил их совместное движение резким разворотом.

— Что? — с искренним беспокойством склонился мужчина к лицу так восхитившей его девушки.

— Не знаю, — растерянно тряхнула она головой, отбрасывая назад разметавшиеся в танце пряди волос. — Сама не пойму. Просто показалось, словно есть что-то рядом… Как тень мелькнула.

И осеклась, осознав всю нелепость собственных слов: какая тень в полумраке подступающей ночи?

Но Месяц смотрел абсолютно серьезно, внимательно слушая ее слова. И намека на насмешку не было в ее взгляде.

— Значит, тень? — отчего-то шепотом переспросил он.

— Может быть… это я боковым зрением волосы увидела, когда их ветром взметнуло? — попыталась оправдаться девушка. Неудобно было Милаве, что она испугалась такой нелепицы. Но на секунду, на кратчайший миг, именно необъяснимый испуг и ощущение чьего-то присутствия выдернули ее из атмосферы фееричного восторга, в которую погрузил танец.

«В танце он само совершенство!» — признала девушка, понимая, какая удивительная удача — встретить такого партнера. И запоздало ощущая смущение из-за того, как непочтительно вела себя только что.

— Может быть… — загадочно протянул Месяц, с необъяснимым выражением в темных глазах всматриваясь в лицо Спутницы. Милава прекрасно видела эти глаза в ярком свете луны. — Продолжим?

Вопрос Января девушку смутил. Ощущение волшебства уже исчезло, пропала фееричная легкость и чувство друг друга. Опустив взгляд на свои коньки, она едва слышно пробормотала:

— Спасибо вам, Месяц, за развлечение прекрасное. Но обязанности ваши важнее, не дело это — вас задерживать.

Что нашло в тот миг на Января, он и сам не понял. Возможно, сказались отголоски только что испытанного чувства свободы и всесильности, но…

Резко обхватив девушку за талию, он вдруг рухнул вместе с нею в сугроб, возле которого они стояли. Миг — и вот уже оба, смеясь и жмурясь от обжигающего холода снежинок, облепивших лицо, барахтаются в снегу.

— Январь-Месяц! — в голосе девушки сквозь суровое негодование прорывался смех. — Что же вы натворили?

«Кто бы мог ожидать от этого сурового и неприступного Месяца такого поступка?! — в душе Милава просто опешила от неожиданности. Но все так забавно получилось, так весело! И весь официальный настрой девушки на „нет“ сошел. — Озорство! Самое настоящее!»

— Поскользнулся… — с преувеличенно покаянным видом протянул в ответ мужчина, с трудом скрывая усмешку, и… подул Милаве в лицо, сдувая мокрые снежинки и налипшие на нос прядки рассыпавшихся волос.

«Поскользнулся он! Как же!» — на какой-то миг время для девушки словно остановилось. Стоило встретиться глазами с мужским взглядом, как Милава буквально утонула в его загадочной глубине. Но горячее дыхание, коснувшееся щеки, вернуло в реальность.

— Вставайте же, Январь! — засмеялась девушка. — Простудиться ведь можете. Да и вес у вас немаленький, тяжело мне…

Нахмурившийся было Месяц, озадаченный перспективой простуды (и это учитывая, что Месяц он зимний!), со вздохом сожаления тут же отстранился, ловко поднимаясь на ноги. Руку девушке протянул, помогая тоже подняться. И тут же, Милава еще дух перевести не успела, отряхнул с ее полушубка снег.

— Тогда домой? — внимательно всматриваясь в лицо девушки, уточнил он. — Второй день подряд в сугробе оказываешься. Надо поскорее отогревать.

«Может, ему понравилось? Отогревать?.. — невольно подумалось Милаве. — В этот раз в сугробе я по его вине оказалась».

Согласно кивнув, девушка заспешила к раздевалке. И причиной спешки был совсем не страх перед простудой! Она отчаянно стремилась вернуться к формату привычных официальных отношений. Поведение Месяца во время этой прогулки странным образом поразило Милаву, выбив из колеи и заставив отойти от привычного образа.

Снежный вихрь закружил рядом с ледяным озером и подхватил их, а стоило ему опасть, как навстречу шагнул… красавец-мужчина!

Нет, он не впечатлил Милаву настолько, как Январь при их первой встрече, но…

«Одним словом, сказочные красавцы!» — припомнив еще и Константина, подивилась она изобилию фантастически прекрасных мужчин в этом мире. Кого ни возьми, обязательно необычайно хорош собой!

— Декабрь! — с легким недовольством прозвучал голос Января, прерывая размышления девушки. — С чем пожаловал? И Спутница твоя где?

На последнем вопросе голос Месяца чуть дрогнул, словно он сожалел об отсутствии Насти. Словно предпочел бы, чтобы брат его не смог все внимание свое сосредоточить на Милаве.

— Приветствую вас, Спутница брата моего старшего, — взглядом попеняв Январю на отсутствие манер, первым делом красавец Милаве поклонился. — Настенька у Олеси задержалась, Серого с малышами проведать захотела. Я же к тебе по делу явился.

— О делах позже, — резко перебил его Январь. — У меня вон Спутница в сугроб упала, согреть ее надобно.

И словно смутился слов своих под пристальным взглядом брата, от Милавы отступил. Девушка же во все глаза Декабря рассматривала.

«Именно ему соклановка моя истинной парой стала!» — в полной мере осознавая, насколько невероятно случившееся, старалась отыскать в чертах Месяца хоть какое-то свидетельство его исключительности.

Поклонившись, как учили, в ответ, девушка поймала ответный изучающий взгляд.

— И вам поклон низкий да пожелания здравствовать и благоденствовать! — смущенно отозвалась она. — Рада знакомству с вами, Декабрь-Месяц.

Но прежде чем Милава успела добавить, что совсем не замерзла и готова, как и полагается Спутнице, помогать хозяину дома гостя привечать, ее уже окружил вихрь снежный. И перенес в ее покои.

— Милава, скорее раздевайся и в кровать — греться под теплым одеялом. А я сейчас к тебе Топтыгина отправлю с чаем горячим да вареньем малиновым, — решительно скомандовал Январь, переместившийся вместе с ней.

— Что вы, Январь, — встрепенулась Милава, понимая, что Месяцу следует к гостю вернуться. — Совсем не замерзла я! Сейчас полушубок да сапоги скину и к обязанностям своим приступлю. Угощение для Декабря организую.

— Уверена? — придержав за руку девушку, что уже метнулась к шкафу с одеждой, спросил Месяц. — Не лучше ли было бы тебе ноги погреть и в баньке попариться?

«Что я, гостья в доме его? Когда обязанностями своими займусь?!» — внутренне возмутилась девушка, но вслух лишь твердо заявила:

— Нет. Неправильно это. Мне надлежит помочь вам, поэтому не отсылайте меня. Я все организую! Я мигом.

Все это Милава говорила, уже возвращаясь к своему привычному деловому настрою.

— Что ж… — протянул в ответ Месяц, и девушка не поняла, рад он ее решению или нет, и исчез в вихре снежном.

Но Милава сомнений не испытывала, она знала свои обязанности и действительно уже истосковалась по работе. Поэтому, быстро переодевшись да умывшись, поспешила на кухню — проследить, как ужин для братьев Месяцев будут собирать.

Пока на кухне распоряжалась, пока с восхищением наблюдала за быстрыми да ловкими движениями зверей снежных, что угощения на поднос собирали, время прошло. А приблизившись к двери комнаты, где братья беседовали, поняла, что прежде поднос с яствами придется на небольшой столик у стены поставить, чтобы дверь в комнату открыть. Но замерла, коснувшись дверной ручки…

— Видел я у Олеси Константина, — голос Декабря был на удивление грозен. — Он и поведал мне, что ты упорствовать продолжаешь, помощь Спутницы принять не желая. И силы свои восстановить не можешь! А время ли сейчас так упрямиться? Вот я — живой пример. Да и не известно еще, какой силе нам противостоять придется. Ты должен быть готов в любой момент на угрозу для мира нашего ответить! А что, если колдун на открытое нападение решится? Да всеми силами? Мы планов его не знаем.

— Уверен я, что со дня на день силы сбалансируются, — недовольно отозвался старший брат: не любил Январь, когда ему указывают, как поступать. Предпочитал своим умом руководствоваться.

Но неуступчивость эту Декабрь за братом знал и возражений не принял.

— А ты подумал, каково твоей Спутнице из-за этого? — еще суровее напустился он на Января. — Я более чем уверен, что она считает себя ненужной и тревожится из-за этого. Ведь помощь в этом деле и подпитка сил твоих — ее прямая обязанность.

— Возможно, ты и прав, — согласился с упреком Январь, но тут же взволнованно добавил: — Вот только сам я просить о помощи не буду. Отвык, признаться, от этого.

— А просить и не надо, — открыв дверь, Милава шагнула через порог. Уверенно встретила взгляды Месяцев — смеющийся Декабря и растерянный Января — и кивнула. — Да, признаю, нечаянно конец беседы вашей услышала. И прошу простить, не специально так вышло. А помочь я готова. И верно вы сказали, Декабрь, тревожно мне, что без помощи моей обходятся. Для чего тогда я тут?..

Действуя в рамках своих обязанностей, девушка чувствовала уверенность в своих силах: она в своем праве!

Январь поперхнулся, словно сказать что-то хотел, но в последний момент оборвал сам себя. Но синева в его взгляде потемнела, с небом грозовым оттенком сравнявшись, выдавая скрытые эмоции мужчины.

— Вот и славно! — моментально отреагировал Декабрь, с места вскакивая да поднос тяжелый из рук Милавы принимая. — Тогда вы уж поскорее поспособствуйте восстановлению этого упрямца.

И он кивнул на брата, что с самым неприступным и мрачным видом сидел в кресле.

— Обязательно, — пообещала Милава, уверенная, что прямо сегодня и поможет Месяцу силы восстановить.

«Должна справиться!»

— Вот и ладненько! — хлопнул ладонью по бедру Декабрь и улыбнулся сумрачному виду брата (уж он-то доподлинно знал, какие сомнения того одолевают). И тут же переключился на другую тему: — Удалась ли твоя задумка?

Январь кивнул:

— Да, проявил себя сообщник. Теперь я точно знаю, что колдунья не одна нападение организовывала. Права была Олеся, когда сомневалась.

— Как же найти его теперь? — вмиг став серьезным, задумался Декабрь. — Ведь неглуп этот кто-то, поэтому после гибели Нарины себя ничем проявлять не будет, затаится.

Милава же сидела, чай по чашкам разливала да пирожки братьям на блюдца подкладывала, и внимательно слушала, по тону догадавшись, что важные вещи братья сейчас обсуждают.

— Есть у меня одна идея на этот счет, — неторопливо, прихлебывая из чашки травяной чай, протянул Январь. — На катке сейчас удостоверился, что издалека, но наблюдает за мной ее сообщник.

— Или сообщница, — прищурившись, перебил Декабрь.

— Да, — качнул головой хозяин дома. — Но есть у меня ощущение, что мужчина это. Пусть и мельком, но ловил я на себе в эти дни чей-то взгляд. Не зря просил Стражей вид сделать, что поверили они, будто основную угрозу мы устранили. Чтобы активность снизили. Вынудили этого сообщника поверить в свою безопасность и проявить себя. Вот он сегодня и не выдержал!

А Милаве вдруг вспомнилась мелькнувшая на катке совсем рядом с ними темная тень.

«Уж не об этой ли тени говорит Месяц?»

— Хитер ты, братец! — искренне восхитился Декабрь. — Вот откуда все эти слухи, по миру нашему ползущие, что плох ты! Да вид болезненный. Дома сидишь, нигде не бываешь опять же.

— Не будем раньше времени хвалиться, — резко мотнул головой Январь. — Как бы не оказалось, что в напарниках у колдуньи кто-то похитрей да помогущественнее ее имелся. Умнее так точно: на рожон не полез, из тени всем манипулировал. И сейчас затаился — непросто будет его найти.

— Надо всем нам завтра собраться и обсудить дальнейшие действия. Как искать будем.

— Добро! — согласился Январь и устало плечами повел.

— Ты, братец, сегодня дома побудь, — и Декабрь бросил многозначительный взгляд в сторону Милавы, — а в дозор Стражей отправим. Надобно тебе в себя прийти. А то слухи, слухи… Как бы они реальностью не обернулись.

И, не тратя слов попусту, Декабрь из-за стола встал да попрощался. А в следующий миг исчез из уютной гостиной, оставив брата и Спутницу его наедине.

Глава 7

Установившаяся после ухода Декабря-Месяца тишина показалась Милаве неуютной и даже пугающей. Хотя с чего ей быть такой, девушка никак в толк взять не могла. Да только робость сильная овладела ею. Враз вся уверенность в правоте своей на нет сошла. А как посмотрела Спутница в глаза синие, так и вовсе поймала себя на трусливом желании сбежать из комнаты.

«Вот те раз, — обескуражено подумала Милава. — Только что ни капельки сомнений не было, а как ушел Декабрь, так и коленки трястись начали!»

Но и поделать ничего с собой не могла. Сердце в груди стучало, словно птица в клетке, что заполошно крыльями машет, на свободу вырваться пытаясь. Да и глаза Января-Месяца спокойствия не добавляли. Манили, завораживали ее, не давая вырваться из плена своего.

— Значит, помочь мне хочешь? — не отрывая взгляда от Спутницы, поинтересовался Яромир.

— Да, — выдохнула девушка, не в силах взгляд отвести и вымолвить хоть что-нибудь сверх одного коротенького слова.

— А не страшно тебе? — склонив голову к правому плечу, спросил Месяц.

И Милава, сама того не ожидая, так же голову склонила, тихо отвечая:

— Не уверена.

— Так, может, оставим все как есть? Сам силы восстановлю.

И Спутница уже готова была согласиться, да только ее словно кольнуло что-то. Неправильность какая-то в собственных словах и действиях. А в следующий миг наваждение словно рукой сняло.

— Нет, я справлюсь! — тряхнув головой, чтобы отогнать окончательно непонятный дурман, заверила Милава Месяца.

Удивление, сверкнувшее в глазах Января, обожгло девушку догадкой, что неспроста она вела себя так странно. Поспособствовал этому Месяц, только, видимо, не ожидал, что справится она с гипнозом, колдовскими глазами его навеянным.

«Вот же ж… змей. Как есть змей! — недовольно подумала Милава и непримиримо поджала губы. — Чуть не провел меня. Интересно, кем же отец его был? Не василиском ли? Так быть того не может. Если не ошибаюсь, от взгляда тварей тех волшебных все каменеть должны. Но мало ли…».

— Хорошо, хорошо, быть по-твоему, — подняв руки в примирительном жесте, согласился Январь. — Помощь твоя действительно не помешает. Вот только знаешь ли ты, что в первый раз это весьма болезненно может быть? Да и во второй. Пока не привыкнешь окончательно.

— Знаю, — кивнула Милава, решительно глядя на Месяца своего. — Предупреждали.

— Ну, раз так, тогда тебе лучше присесть рядом со мной. Опасаюсь, что не устоишь на ногах, все же сложно это.

Нерешительно замерла Спутница, задумчиво губу прикусив. Вновь неуютно ей стало, как только представила, насколько близко к мужчине окажется.

«Да что ж это такое-то? — раздраженно подумала она и решительно присела рядом. — Никогда себя так не вела, а тут никак успокоиться не могу».

— Ну что ж. Приступай, — едва заметно улыбнулся Яромир.

Глубоко вдохнула Милава и положила свою ладошку поверх широкой мужской руки. И даже успела удивиться, насколько горячая у Месяца кожа, как вдруг дыхание из груди ее резко вышибло, а ладонь пронзила сильная боль, начавшая распространяться от нее по всему телу. Покачнувшись от неожиданности, еле она удержалась, чтобы руку не отдернуть.

Девушке показалось, что ее словно разрывает изнутри. Боль прокатилась мощной волной, а вслед за ней пришла вымораживающая волна холода.

Тяжело сглотнув, Милава сильно зажмурилась и сжала губы, не давая ни единому стону прорваться наружу. А боль и холод все нарастали и нарастали, раскручиваясь в теле безумной спиралью, не давая ни секунды облегчения.

— Так, все, хватит! — возмутился Январь, видя, как сильно побледнела его Спутница.

Месяцу определенно становилось легче, но видеть, как мучается девушка, он не желал. Яр уже искренне жалел, что поддался на уговоры Декабря и согласился на помощь. Вот только отстраниться ему не позволили.

Сжав его ладонь, Милава для верности еще и обхватила ее второй рукой и сцепила пальцы в замок. Уткнувшись лицом в мужское плечо, чтобы скрыть выступившие от боли слезы, еле слышно просипела:

— Нет. Справлюсь… я. Сильная… Обученная…

— Да ты же еле держишься! — не согласился Месяц и легонько ее по голове погладил. — Отпусти, девочка, враз легче станет.

Не имея сил ответить, Милава только крепче прижалась к Январю, мысленно молясь, чтобы это все побыстрее закончилось.

Не ожидала она такой яростной боли. Не готова к ней оказалась. Знать о том, что нелегко придется, — это одно, а на себе испытать да убедиться — совсем другое.

Но и отступать не желала! Раз решила судьбу свою принять, значит должна все вытерпеть.

Лишь когда особенно сильно тряхнуло, не смогла сдержать полустон-полувсхлип, а затем появилось чувство оглушающего спокойствия. Прекратила накатывать волнами боль, перестал вымораживать холод невероятный, исчез, словно и не было его. Только звон в ушах неприятный поселился, да сил, чтобы отодвинуться от Месяца, не осталось.

— Закончилось все. Успокойся, милая, не плачь, — словно сквозь вату долетал до нее голос Января.

И только тогда поняла Милава, что действительно плачет и не имеет сил остановиться. И так стыдно ей стало, что ведет себя как маленькая, но поделать с собой ничего не могла. Больно плохо ей было сейчас. Пусть холод и прекратил атаку свою, но «выморозил» он девушку знатно. Тряслась Милава от озноба сильного, не представляя, как согреться ей.

— Январь-Месяц, а что… Ой! — послышался писклявый голосок.

— Рыжуха, плед мне неси! Да поскорее! — отдал распоряжение Яромир, пересаживая Спутницу к себе на колени. — Потерпи, девочка, сейчас отогреем тебя, все пройдет.

Почувствовав, как крепко обнимают ее мужские руки, Милава не сдержалась и обняла его в ответ. Для девушки Январь сейчас служил единственным источником тепла, и она не преминула этим воспользоваться, в надежде хоть немного отогреться.

— Совсем тебе плохо, милая? — обеспокоенно спросил Яромир, услышав, как тяжело она дышит.

— Хо-холодно очень, — прерывисто прошептала в ответ Милава. — Си-сил нет, тряс-сет всю.

В этот момент как раз прискакала белка и протянула хозяину своему плед из овечьей шерсти. Обеспокоенно посмотрев, как Январь укутывает в него дрожащую девушку, принялась чай наливать.

— Вот сейчас чайку попьешь и сразу полегчает тебе, — затараторила Рыжуха, поднося чашку Месяцу. — Хозяин, может ей ванну горячую набрать? Совсем ведь околеет, болезная.

— Твоя правда, горячая вода всяко лучше поможет, — согласился Яр, придерживая чашку, чтобы Милава смогла сделать глоток. — Как приготовишь все, позови, я ее в комнату доставлю.

Стремительно развернувшись, белка рыжей стрелой выскочила из комнаты, спеша наказ исполнить. А в это время около двери в гостиную и другие звери снежные собрались, с беспокойством глядя на все никак не перестающую дрожать девушку.

— Хозяин… — неуверенно протянул Топтыгин.

— Все хорошо, — перебил его Январь. — Расходитесь и дверь за собой прикройте.

Не смея перечить, служки снежные быстро дверь прикрыли, оставляя Яромира и Милаву одних.

Прижав девушку к себе, Месяц принялся тихонько укачивать ее, чутко прислушиваясь к малейшим движениям Спутницы. Хмуря брови, он недовольно смотрел прямо перед собой, злясь на то, что сейчас, впервые за последнюю неделю, чувствует себя так хорошо, в то время, как Милава страдает. Было почему-то очень неприятно из-за легкости, что ощущалась во всем теле.

«Не стоило поддаваться на уговоры, — недовольно думал Январь, слыша, как судорожно вздыхает Милава. — Перетерпел бы, не маленький ведь! Сколько веков без Спутницы справлялся, и тут бы все по накатанной прошло».

А Милава в это время совсем о другом думала. Понемногу холод отступал, уже не терзая девичье тело так, как раньше. И Спутница все больше и больше смущалась от того, в каком положении оказалась.

«Ну вот, опять Января волноваться заставила, — прикрыв глаза, расстроено думала она. — Какая-то я непутевая. За что ни возьмусь, вечно проблемы найду. Выгонит, как есть выгонит!»

Решив, что надо срочно исправлять положение, девушка задумалась о том, как бы поосторожнее переместиться на диван. Резко вставать не хотелось, еще обидит Месяца. Милава уже успела заметить, что он иногда как-то странно реагирует на ее действия. Вот и решила поостеречься. Да и сил на резкие движения не было.

«Значит, надо встать как ни в чем не бывало и поблагодарить его за поддержку», — наконец решила она и принялась выпутываться из пледа.

— Позволь узнать, куда это ты собралась? — прозвучал у нее над ухом недовольный голос Января.

— А мне уже хорошо, — бодро начала девушка, но, посмотрев на Месяца и наткнувшись на его внимательный взгляд, смущенно забормотала: — Совсем хорошо. Вот я и решила…

— Сиди уж, горе мое, — усмехнулся Яромир, по новой закутав Спутницу в плед. — Хватит с тебя на сегодня. У меня служек полный дом, сами со всем управятся.

— Но мне, правда, тепло уже, Январь-Месяц, — попробовала настоять на своем Милава.

Но открывшаяся дверь и влетевшая в комнату снежная белка поломали ей все планы.

— Хозяин, я все сделала! — пританцовывая на месте, довольно сообщила Рыжуха. — Можете идти отогревать Спутницу.

— Вот и замечательно, — довольно ответил Яромир, легко поднимаясь с дивана вместе со своей ношей.

Не успела Милава ничего понять, а мужчина ее уже из комнаты вынес и к лестнице направился. Представив, что ее могут увидеть на руках у Месяца, девушка почувствовала, как щеки опалило жаром.

— Я сама пойду, — попыталась соскользнуть она на пол. — Честное слово, сама!

— Честное слово, сама ты к утру доползешь, — остановившись у подножия лестницы, строго сказал Яр. — Я тебя намного быстрее донесу. Да и не тяжелая ты совсем, — решил он успокоить девушку, неверно поняв причины ее беспокойства.

«Стыд-то какой!» — мысленно взвыла Милава, но дергаться перестала, решив, что иначе это безобразие еще не скоро закончится.

Но как только Январь внес ее в спальню, тут же чуть ли не кубарем скатилась с его рук. Благо Месяц успел ее поддержать, не дав удариться об пол.

— Благодарю вас за помощь, — выпутавшись из пледа, как можно спокойнее сказала Милава. — Я сейчас приму ванну и…

— Пойдешь прямиком в постель, — непререкаемым тоном перебил Яромир.

— Но…

— Выбирай: или сама ляжешь, или я приду и помогу.

Недовольно поджав губы, Милава упрямо посмотрела на мужчину, но, наткнувшись на еще более упрямый взгляд синих глаз, поняла, что в этом споре ей не выиграть. Не будет же она в самом деле ругаться с Месяцем из-за этого?

«Так недолго и вправду домой раньше срока вернуться», — решила Спутница.

— Хорошо, Январь-Месяц, сделаю так, как вы велите.

— Вот и замечательно, — довольно улыбнулся Яромир. — Тебе действительно отдых нужен. А если и правда будешь себя хорошо вести, еще раз на каток свожу.

Не говоря больше ни слова, он покинул спальню, оставив слегка шокированную девушку одну.

— А что это он со мной, как с дитем малым? — недовольно спросила сама у себя Милава. — Еще бы конфету на палочке купить пообещал!

Раздраженно сложив плед, который так и продолжала держать в руках, девушка все же направилась в ванную. А после того, как окончательно согрелась, честно легла в постель, здраво рассудив, что с Января станется зайти и проверить, выполнила ли она его наказ.

Да только, несмотря на время позднее, сон ни в какую не желал приходить к ней. В голове роились мысли о дне прошедшем. О Змее Горыныче и его одинокой пещере. Каким бы веселым Страж ни старался казаться, а все равно в глазах грусть мелькала. И эта грусть заставляла сердце Милавы сжиматься от сочувствия. Она даже подумывала еще раз навестить его, ибо как никто другой понимала Стража сказочного. Ведь тоже всю жизнь людьми окружена была, а все равно лишней себя чувствовала.

А еще она раз за разом прокручивала в голове совместное катание на коньках с Январем-Месяцем. То чувство свободы и счастья, что довелось испытать, занимаясь любимым делом. И за это девушка была благодарна Месяцу.

Но самой большой радостью для Милавы стала возможность помочь Январю избавиться от его недуга.

«Наконец-то я смогла быть действительно полезной ему! — довольно улыбнулась Спутница. — А то уж и не знала, как угодить Месяцу. То ему не нужно, это тоже не делай… А для чего ж мы еще нужны? Угождать да за порядком в доме следить!»

Повернувшись на правый бок, Милава задумчиво уставилась в окно. В спальне царил полумрак и единственным источником света служили уличные фонари, благодаря которым было видно, что за окнами разыгралась метель.

— Неужели Январь в дозор ушел? — приподнявшись на постели и хмуро глядя на завихрения снега на улице, пробормотала Милава. — Так вроде бы Декабрь говорил, что сегодня Стражи сами управятся. Не вытерпел? Решил после лечения силушку свою проверить?

Расстроившись, что из-за этого все ее лечение может пойти насмарку, она уже хотела пойти посмотреть, дома ли Месяц, но не решилась. Слишком хорошо помнила, как он обещал ее лично в постель уложить, если девушка ослушается наказа его. А этого Милаве уж точно не требовалось. Поэтому, поплотнее закутавшись в одеяло, она легла назад и закрыла глаза.

«Только деловые отношения и ничего больше! — уплывая в сон, подумала она. — Так мне будет намного спокойнее».

Зашедший чуть позже Яромир увидел уже мирно спящую девушку. Тихо подойдя к кровати, он еще долго смотрел на нее. И только собравшись уходить, осторожно провел рукой по каштановым волосам и прошептал:

— Спасибо тебе.

* * *

Проснувшись рано утром, Милава почувствовала себя бодрой и полностью отдохнувшей. Заметив, что солнце еще и не думает показываться из-за горизонта, она довольно улыбнулась, решив, что сумеет за этот день переделать кучу дел.

— Так, перво-наперво умыться и привести себя в порядок, — Милава бодро соскочила с постели. — Затем наведаться на кухню, чтобы разузнать, когда будет готов завтрак. Хоть Январь теперь и хорошо себя чувствует, а все ж питаться ему надобно получше. Насколько помню, отчим всегда очень плотно завтракал.

Но когда она спустилась на первый этаж, ей навстречу вышла лиса, несущая поднос с пустыми тарелками.

— Доброго утра, Спутница, — остановившись перед ней, поздоровалась служка снежная.

— И вам доброго, — улыбнулась Милава. — А откуда тарелки грязные?

— Так хозяин недавно позавтракал да по делам умчался, — поведала лиса, хитро глянув на девушку. — Но раз ты уже встала, сейчас и тебе завтрак принесем.

— Нет-нет, — немного расстроено ответила Милава. — Я тогда на кухне позавтракаю. Не стоит утруждаться.

Ее действительно расстроило то, что она не смогла за Январем поухаживать. Но кто же знал, что Месяц так рано встанет! Вот и опять оказалась Милава не у дел.

— Не расстраивайся ты так, — окликнула ее лиса, когда они уже в кухню входили. — Хозяин наш редко дома находится. Вечно в делах, в заботах. Даже в то время, когда не его черед за миром сказочным приглядывать.

«А может, и к лучшему все? — подумала Милава, за стол присаживаясь. — Чем меньше видеть его буду, тем спокойнее мне. Уж с делами домашними я точно управлюсь, с таким-то количеством помощников. А Январь пусть себе… гуляет!»

Придя к такому выводу, девушка быстро позавтракала и вновь поспешила в ту комнату, в которой порядок наводила. Там еще много чего сделать надобно было.

Но оказавшись там и начав расставлять все по своим местам, незаметно для себя вновь погрузилась в рассматривание картинок искусно выкованных металлических изделий. Очень уж завораживающими они были. А под конец и вовсе странность одну заметила. Как оказалось, на каждой картинке внизу стояло маленькое клеймо. Стилизованное изображение птицы, держащей в лапках маленький молоточек.

Осторожно проведя пальцами по клейму, Милава еще подумала, что была бы совсем не против познакомиться с мастером, создавшим такую красоту.

— Так вот ты где! — голос Января заставил ее очнуться. — Мог бы и догадаться. Надеюсь, ты больше никаких странных артефактов не находила? Не хотелось бы тебя еще и со дна морского вытаскивать.

— Нет, не находила, — спокойно ответила Милава, старательно скрывая недовольство из-за его упрека.

Она совсем не считала себя виноватой в том происшествии с необычной тарелочкой.

«Кто же знал, что они здесь телепортами служат?!»

— Вот и славно тогда! — довольно улыбнулся Месяц и стремительно подошел к Спутнице своей. — А у меня для тебя подарок есть.

— Подарок? — удивилась Милава и только теперь заметила в руках мужчины синий бархатный мешочек.

— Это в благодарность за помощь твою, — присев рядом с ней на диван, Яромир достал из мешочка серебряный браслет.

Взяв протянутое ей украшение, Милава залюбовалась невероятно изящно и детально выполненными мелкими снежинками, соединенными между собой тонкими цепочками. Браслет был невероятно легким, но девушка почему-то не сомневалась, что сломать его не так-то просто.

Приложив украшение к запястью, Милава пришла к выводу, что смотреться браслет будет очень хорошо, но… С сожалением вздохнув, она отдала его Январю.

— Простите, но я не могу принять его.

— Почему?

— Потому что помогала вам не ради награды. Это моя прямая обязанность.

— А мне все же захотелось тебя отблагодарить и сделать приятное, — не согласился Месяц и, перехватив девичью руку, быстро застегнул на запястье браслет. — Не обижай меня отказом своим.

И Милава согласилась, даже ладонь сверху на запястье положила, прикрывая ею браслет. Не потому, что не хотела обидеть Января, а потому, что украшение было действительно чудесным!

— Благодарю вас за подарок. Я буду его беречь!

— Для меня будет радостью видеть, что ты носишь его. Но я искал тебя не только из-за него.

Удивленно приподняв бровь, Милава посмотрела на Месяца, всем своим видом показывая готовность исполнить любую его просьбу.

— Хотела бы ты увидеть Бабу-Ягу? — хитро прищурившись, спросил Яромир.

Не ожидавшая такого вопроса Спутница даже немного растерялась, не зная, что сказать. Ей определенно хотелось встретиться с таким известным персонажем сказочным, но девушка не была уверена, уместно ли это будет? Ведь Милава прибыла сюда, чтобы за Месяцем ухаживать да за хозяйством его следить, а не по гостям шастать.

— Я не уверена, что… — начала она объяснять.

— Хочешь или нет? — перебил ее Яромир.

— Хочу! — не сдержавшись, созналась Милава.

— Тогда иди одеваться, через полчаса буду тебя на улице ждать, — довольно улыбнулся Январь.

Ничего не оставалось, как только последовать его совету. А спустя полчаса она уже выходила на улицу, где ее действительно дожидался Яромир.

Внимательно осмотрев девушку и поправив на ней шарф, Январь придвинулся к Милаве практически вплотную и предупредил:

— Держись крепче, уйдем порталом.

И только Милава обхватила его руками за талию, как их окутал снежный вихрь, чтобы опустить уже на лесной поляне. Осмотревшись, девушка увидела, что поляна по краю словно отгорожена плотным кольцом деревьев, и только в одном-единственном месте остается небольшой проход. К этому проходу ведет узкая, хорошо утоптанная тропа, по которой и пошагал Январь, крепко держа ее за руку.

Идти пришлось недолго, вскоре они уже выбрались к высоким массивным воротам. Подойдя ближе, Месяц несколько раз стукнул металлическим кольцом по деревянной поверхности.

— Это кто там в гости пожаловал? — послышался у них над головами странно звучащий хриплый голос.

Подняв взгляд вверх, Милава даже ахнула от неожиданности, заметив огромного ворона.

— Ворон Воронович, открывай, принимай гостей! — весело крикнул Январь и подмигнул своей Спутнице.

— Ишь ты, сам Январ-р-рь пожаловал. Да еще и не один, а с новой Спутницей! — забавно склонив голову набок и оглядывая их одним глазом, возвестил Ворон. — Это хор-р-рошо. Мы уж заждались вас.

Спустя мгновение массивные ворота с легким скрипом отворились, пропуская долгожданных гостей во внутренний двор.

«Неужели я и правда увижу сейчас Бабу-Ягу?» — взволнованно думала Милава, направляясь вслед за Месяцем к одноэтажному дому.

И чем ближе они подходили, тем сильнее волновалась девушка. В голове то и дело мелькали пугающие мысли. Как ее воспримут? Понравится ли она им? Не помешает ли?

— Не волнуйся, все будет хорошо, — ободряюще сжав ее ладошку, заверил Яромир, открывая дверь.

И Милаве ничего не оставалось, как только поверить ему. В дом она входила с абсолютно невозмутимым выражением лица.

Глава 8

Утробный глухой рык встретил Месяца и его Спутницу.

— Быстро ты освоился, Серый, — слегка иронично, впрочем ни на миг не испугавшись, отреагировал Январь. — Своей территорией дом Олеси считаешь?

— И не говори, — навстречу им уже спешила черноволосая женщина с ясными глазами. — Сама уже не пойму, хозяйка я тут или так, в гости пустили. Слушаться не желает. Такой пациент капризный. Константина вчера вообще чуть не цапнул.

Но по улыбке, скользнувшей по губам, по доброте во взгляде поняла Милава, что шутит… Баба-Яга.

«Это и есть Баба-Яга?! Вот это поворот! Да она выглядит совсем не старой».

После знакомства с Месяцем, который вовсе не дряхлым дедушкой оказался, девушка уже легче восприняла новое откровение. С открытым ртом не застыла, лишь изумленно моргнула, глаз с лица незнакомки не сводя.

— Должно быть, за дело, — подмигнул раскинувшемуся в углу на лежанке зверю Месяц. — Знаем мы Кощея, наверное приобнять тебя пытался?

— Да у Константина шутки известные, — и хозяйка дома погрозила пальцем волку. — Стоит ли на них реагировать? Проходи же, Январь, и Спутницу свою представь.

Смотрела она при этом прямо на Милаву и улыбалась так по-доброму, что девушка невольно смутилась, устыдившись страхов своих необоснованных. Отведя взгляд, быстро оглядела пучки ароматных трав, живописно развешанные под потолком, большую белую печь и добротный стол с вышитой скатертью, на котором высился пузатый самовар и горка румяных пирожков.

— Верно ты догадалась, Спутница это моя — Милава, — кивнул в ответ Январь, оторопевшую девушку слегка вперед подталкивая и одновременно ободряя усмешкой. — Проходи, не бойся. Серый только рычать горазд, а Олеся и вовсе у нас добрая душа. В печь точно не посадит.

В последнем Милава даже на миг не усомнилась, всей душой почувствовав, что местная Баба-Яга ничем на сказочный образ зловредной ведьмы не похожа. Теплом светились темные глаза ее. А еще в их глубине Милава подметила грусть затаенную и интуитивно распознала в Олесе «родственную душу».

«Не все безоблачно в жизни этой женщины было, испытала она и страдания. Нет в ее сердце покоя. Как и в моем».

— Спасибо огромное, — поклонилась Милава. Шубку сняла и принюхалась. — Такая вкуснотища, такие ароматы! Понимаю Серого: он переживает, что гости нагрянут и пироги все подъедят.

— Что ты, — польщено улыбнулась Олеся, — ему этих пирогов каждый день перепадает. Да только много ему нельзя, он на строгой диете! (Со стороны волка послышался жа-а-алобный скулеж.) Пока полностью не поправится.

— А что же с вашим Серым случилось? — под гостеприимное воркование хозяйки Милава и Январь уселись за широкий стол, приготовившись пробовать угощение. Месяц о чем-то задумался, поэтому девушки, почувствовавшие взаимную симпатию, решили поговорить.

— На пути силы темной он встал. С тварями жестокими, в мир наш засланными, столкнулся.

При этих словах Баба-Яга такой сочувствующий взгляд на волка бросила, что Милава решила больше этой темы не касаться, хоть и непонятным показался ей ответ. Но зачем напоминать о плохом?

— У вас так уютно, а ворон ваш… само обаяние! — решила она сделать хозяйке комплимент, чтобы паузу тяжелую прервать.

Олеся заулыбалась, подливая гостье ароматного чая.

— Знаю я этого вредину! Не рассказывай мне сказок о его манерах. Опять уговаривал прочь уходить?

Милава рассмеялась, ощущая, как все больше проникается симпатией к Бабе-Яге.

— Олеся, скоро ли братья мои явятся? — внезапно вмешался в разговор Январь.

— Вот-вот должны. Я вас немного раньше пригласила, чтобы Милава освоилась. И Константин обещал заглянуть, — вмиг став серьезной, ответила хозяйка.

От ее внимания не укрылся задумчивый вид гостя, его сосредоточенность и отстраненность. Слишком хорошо знала Олеся, каков старший из Месяцев…

— Что беспокоит тебя?

— Вот, — и, откуда ни возьмись, в руках Месяца появился сверток. — Поспрашивай за Гранью, может быть знает кто об этом блюдце? Дела давно минувших лет это, я полагаю. И никому не говори о просьбе моей.

«Слишком самостоятельный! С детства привык всю ответственность брать на себя, — в который уже раз за время знакомства с Январем мысленно посетовала Баба-Яга. — Вот и сейчас пытается во всем сам разобраться, помощи у братьев не просит».

Она подалась вперед, осторожно откидывая краешек материи, в которую предмет был завернут. И Милава мгновенно узнала заветную тарелочку, найденную в кладовке, что сначала показала ей Змея Горыныча, а потом и вовсе к нему переместила.

— Хорошо, — кивнула Олеся и проворно сверток подхватила. — Если узнаю что-то — расскажу.

Встав из-за стола, унесла артефакт в свою рабочую комнату. Вопросов лишних не задавала, понимая, что по пустякам Январь просить не станет и Милаву тревожить лишний раз не пожелает. Не укрылось от внимания ее, с какой тревогой то и дело замирал на девушке его взгляд. После нападения на Спутницу Декабря была причина и брату его тревожиться.

— Как служба идет? Нет ли примет тревожных? — стоило Бабе-Яге вернуться, спросил Месяц, тут же пояснив Спутнице своей: — Олеся — сильнейшая Ведунья мира нашего. Страж она, как и Константин. Может за Грань заходить, чтобы с душами ушедших пообщаться, и назад возвращается. Сила это большая, после великих испытаний ей доверенная.

— Ох! — с уважением и толикой страха глянула на новую знакомую Милава. — А я думала, вы — лекарь местный. Вон, и Серого на ноги поставить стараетесь.

— Если тихо все в мире сказочном, так оно и есть, — протянула в ответ хозяйка и нахмурилась, взгляд на Месяца перевела. — Словно затаились все! Тишина стоит, ни намека на атаку. За Гранью тоже никто ничего не слышал. А я ни за что не поверю, что колдун черный отступился и после первой же неудачи с Нариной мир наш в покое решил оставить.

Январь в ответ кивнул. Милава же, хоть и буквально млела в это время в восторге от вкуса пирожков домашних, а к беседе прислушивалась внимательно, желая больше узнать о тревогах, Месяца беспокоящих.

«Вдруг и я чем помочь смогу?»

Внезапно девушка слегка вздрогнула, почувствовав, как кто-то ноги ее коснулся. Опустив взгляд вниз, заметила волчонка маленького, что доверчиво к ноге ее прижался и мордочку вверх поднял, уставился на девушку взглядом просительным. Мгновенно сообразив, о чем ее просят, надломила Милава пирожок свой. Руку плавно вниз опустила, чтобы под столом скормить малышу желанное лакомство.

И тут же поймала пристальный взгляд звериный. Это Серый тоже к разговору прислушивался да за гостями наблюдал. Смутилась Милава, не привыкла она в центре внимания быть. Хотела просто тихонько в уголке отсидеться да послушать беседу чужую. И все важное на ус намотать, чтобы самой лучшей помощницей Месяцу быть.

«Хорошо, что я начала обязанности свои исполнять. Смогла Месяцу помочь силу стабилизировать, — радовалась она в душе. — А как же Месяцы все то долгое время, пока клан наш в опале был, справлялись?»

Ладошка девушки машинально скользнула вниз, в мягкую шерсть на загривке зарылась. Почесав волчонка за ухом, принялась поглаживать его по голове. Серый хоть и присматривал больше за хозяйкой дома да за гостем ее, но краем глаза следил и за детенышем.

— Кощей с Горынычем о том же в один голос твердят, — сухо кивнул Январь, соглашаясь с Бабой-Ягой. — И сам я уверен, что не отступился колдун. Просто готовит на этот раз что-то другое. Или прислужник у него новый похитрее колдуньи. Говорил Константин, что есть у меня подозрения относительно напарника ее, в мире нашем затаившегося?

— Почему же не напарница? — прищурилась Олеся, взяв со стола ватрушку с рябиновым вареньем.

Но прежде чем Месяц успел ответить, снаружи шум послышался — кто-то в дверь стучал.

— Вот и остальные гости пожаловали, — подскочила с места хозяйка.

Милава нервно вздрогнула: сейчас ей предстоит увидеть свою соклановку, что смогла вновь веру в клан потомков Дарины Месяцам вернуть. О Настеньке уже рассказывали самые невероятные истории.

Первым, чуть пригнув светловолосую голову, в терем Бабы-Яги шагнул высокий статный мужчина с ледяным и каким-то колючим взглядом. Всего на миг его глаза встретились с глазами Милавы, а девушку словно волной ледяного холода обдало. Невольно отпрянув, она тут же почувствовала прикосновение Января. Уловив смятение и растерянность Спутницы, Месяц ободряюще сжал ладошку девушки.

— Брат мой младший, Февраль, — бросив на родственника сухой, явно неодобрительный взгляд, поспешно представил он вошедшего Милаве. — А это Милава, Спутница моя.

Сухой кивок и все тот же недоверчивый и отрешенный взгляд Февраля стали единственным ответом. Проигнорировав щедро заставленный яствами стол, мужчина шагнул к окну да так и застыл возле него с устремленным в пустоту взглядом. И стоял до того неподвижно, словно в ледяную статую превратился. В Милаве разом вся неуверенность в себе проснулась, что-то в Феврале испугало ее, заставило сердце забиться чаще.

А вот Олеся проводила Месяца грустным, почти материнским взглядом. Но сразу перевела его на Января, вопросительно приподняв бровь. Но старший Месяц только отрицательно качнул головой: не трогай, мол.

Неловкую тишину нарушил женский смех и вторящий ему голос Кощея. Широко распахнув двустворчатую входную дверь, в дом ввалились сразу трое — велеречивый Страж, ладный сереброволосый мужчина и незнакомка с добрыми глазами и светло-русыми волосами.

«Разве ж у нее глаза голубые?» — отчего-то первой мелькнула у Милавы именно эта удивленная мысль: в девушке она безошибочно распознала свою соклановку.

И дело не в каких-то особенностях внешности или отличиях в наряде, нет, как раз одета и причесана девушка была по сказочному волшебно. Но взгляд ее, открытость, вспыхнувшая при виде Милавы радость…

— С братом моим младшим, Дмитрием, ты уже знакома, а это Спутница его — Анастасия. Константина ты тоже уже знаешь, — тут же подтвердил догадку Январь, так и не отпустивший ладошки девушки.

Стараясь не выдать обуревающего ее волнения и держаться с привычным деловитым спокойствием, Милава поклонилась:

— Здравствуйте!

— И тебе не хворать, Спутница новая, — тут же ответил за всех Страж.

Подмигнув Олесе и приветственно коснувшись ладонью головы Серого, Кощей шустро зашагал к столу.

— Отлично! Сытный стол — это лучшее, чего можно желать после долгого дозора.

Вот только за ухмылками и шутками взгляд цепкий и пронзительный скрывался.

— А напарник твой где?

— Как обстановка на границе мира сказочного?

Вопросы Января и Бабы-Яги прозвучали одновременно.

— Все спокойно. И даже слишком, если вы понимаете, о чем я, — последнее он буркнул уже едва слышно.

Не мешкая и не дожидаясь, пока рассядутся его спутники, Страж выбрал себе самый поджаристый пирожок.

— Что до Горыныча, то во дворе он. Головы между собой спорят: никак не могут решить, какой из них первой здороваться. Ты бы поторопила их, Олеся, а то Ворон Воронович там со смеху в сугроб свалится!

— Вот же… манерная ящерица! — всплеснула руками хозяйка, вновь к двери поворачиваясь. — Знаю я, чего он там топчется. Боится, что я побег его недавний припомню. Не долечившись, ведь улетел.

И, громко хлопнув дверью, Олеся выскочила наружу.

Все в доме дружно прислушались к отголоскам доносящихся со двора криков и робкого бормотания трехглавого дракона. Спустя минуту он сам, неловко переваливаясь на своих коротких лапах, появился в проеме входной двери. Следом, грозно постукивая древком метлы, ступила и рассерженная Баба-Яга.

Присутствующие при этом мужчины обменялись понимающими взглядами, а Настя и вовсе не удержалась от смеха. Поддавшись ее задору, улыбнулась и Милава. Как ни старалась она держаться понеприметней, а общим весельем заразилась.

— Не серчай на него, — оперативно приподнявшись и уступив Горынычу место рядом с собой, рассмеялся и Кощей. — Здоров он уже!

— Упрямец! — все еще кипя негодованием, возразила Олеся, тоже за стол присаживаясь. — И не ребенок давно, а советов разумных слушаться не научился. Какая жена такого стерпит?

Едва молвив последнюю фразу, Баба-Яга резко замолчала и бросила виноватый взгляд на гостей. На миг наступила оглушающая тишина: все замерли, не зная, как сгладить впечатление от неловкой фразы. А Милава растерянно оглянулась, не понимая, отчего так внезапно умолкли все.

— Олеся, — рискнула она прервать непонятную паузу, — до чего же у вас пирожки вкусные! И мягкие — чувствуется, что из печи. И во рту тают. А уж начинка… М-м-м!

— Да, Олеся готовить мастерица, — совсем неожиданно на помощь Милаве пришел Февраль. Ненадолго изменив своему суровому настроению, тепло взглянул на смутившуюся хозяйку и одарил ее комплиментом: — Руки — золотые!

— Да уж, это правда, — благодарно пожав ладошку Спутницы, поспешил поддержать тему и Январь. — В гости к Олесе всегда с легким сердцем отправляешься — знаешь, что теплый прием всегда там тебя ждет.

— И то верно! — как всегда весело поддакнул и Константин, откусывая по очереди от двух разных пирожков, что держал в обеих руках.

— Давайте уже к насущному перейдем, — шутливо пригрозил пальцем Декабрь, с братьями переглянувшись.

И тут же словно порывом ветра студеного сдуло и смущение, и веселье — гости Бабы-Яги, на совет собравшиеся, стали вмиг серьезными.

— И то верно! — вновь подал голос Страж. — Январь, расскажи-ка нам, что делать собираешься?

Милава, внимательно наблюдавшая за Месяцем, сразу подметила, как брови его нахмурились и на лбу морщинка появилась.

— Думается мне, что колдунья не сама в мире нашем скрывалась. Есть у нее сообщник! И не спрашивайте меня, почему уверен, что не сообщница. Чувствую. Меня словно преследует ощущение взгляда чужого, тяжелого. С того момента, как посох подхватил, неотступно чувствую давление этого взгляда. Едва уловимое, изучающее…

Все собравшиеся с огромным вниманием ловили каждое слово Месяца.

— Как твое состояние? — вздохнул Декабрь, все еще раскаиваясь в ошибке своей, что навлекла страдания на брата старшего. — Помогла ли Спутница твоя силу стабилизировать?

Взгляды большинства гостей устремились к Милаве, заставив ее смутиться. Но, не желая слабость свою выдавать и эмоции проявлять, девушка старательно продолжала доброжелательно улыбаться.

— Помогла, — сухо кивнул Январь в ответ, не желая о личном разговаривать.

И только Милава ощутила благодарное пожатие его сильной руки.

— Преследует, говоришь? — вернул разговор к важной теме Февраль. — Но зачем следить за тобой? Выжидает момент для нападения? Или ждет знака? Что, если кто-то из твоего окружения… готовит предательство?

Мужчина бросил на Милаву странный взгляд — недоверчивый и одновременно вопросительный.

— Неужели силы темные опять готовят западню? Поэтому и затихли? — всплеснула руками Олеся, прежде чем Милава хоть как-то успела опровергнуть подозрения в предательстве. — Сколько ни спрашивала я за Гранью, нет никаких намеков на это. Но тем подозрительнее.

— Нет, — решительно качнул головой Январь. — В случае с изменением места схрона кристалла у них времени не было выжидать. А сейчас сообщник затаился. Он точно маг! И способен видеть на расстоянии. В тот момент, когда меня волной силы на зимней дороге у Стюжева накрыло, я на миг место это словно с высоты птичьего полета увидел. И не своими глазами увидел! Излишки силы дали ощутить чью-то магию, на какие-то секунды выдав ее незримое присутствие. С той поры я и чувствую отголосок тот. А недавно убедился в слежке доподлинно.

— Да-да, — кивнул Константин. — Говорил Январь мне, что вынудил силу темную проявить себя. Для этого и достоверность своей «болезни» соблюдал. Но теперь, когда силу посоха обуздал, должен он до сообщника этого добраться.

— Безусловно, — сосредоточенно, как и все остальные, выслушав брата, прищурился Декабрь. — Надо мага того найти. Почувствовав его, смог ли ты узнать что-то? Что поможет изобличить злодея?

— Он древний, — задумавшись на миг, медленно заговорил Январь. — Сильный. И… осторожный.

— Уж не сам ли это… — резко подалась вперед Настя, но тут же оборвала свой вопрос. — Нет, не мог ведь он вырваться из заточения.

— Что ты! — дружно замотали все три головы Змея Горыныча. — Прорвись Абрахсис в наш мир, это почувствовали бы мы все. Наш враг осторожен и расчетлив, он готов ждать — и это опасно. Надо бы поскорее его обнаружить.

Милава подивилась той простоте и естественности, с которыми обменялись улыбками головы дракона с соклановкой ее.

— Но как? — озабоченно поинтересовалась Олеся.

— По этой причине я и собрал вас сегодня, — все взгляды снова обратились к Январю. Месяц был собран и задумчив. — Нам предстоит весь мир сказочный проверить, под каждый камешек заглянуть, но найти сообщника Нарины. Уверен, что время у нас есть. Себя он не выдаст — никаких массовых нападений сил зла не будет. Чтобы мы решили, что, уничтожив колдунью, с темной силой мы справились.

— Будем искать каждый на своей территории! А Стражи остальные земли осмотрят. И Черномора предупредить надобно, пусть с дружиной своей Морское Царство проверит: мало ли где злодей затаился? — с энтузиазмом согласился Декабрь. — Разделимся, так быстрее. Мага сильного мы почувствуем, под какой бы личиной он ни скрывался. Надо предупредить братьев и сестер двоюродных, чтобы помогли с поисками у себя.

— Уверен я, что маг этот на территории зимней.

Вопросительные взгляды гостей сосредоточились на Месяце.

— Почувствовал. В тот же миг, когда с магией его соприкоснулся, — пояснил Январь.

— Тогда тем более искать надо. Ныне же и начнем! — Декабрь даже привстал, так сильно было его желание мир сказочный поскорее обезопасить. — Предлагаю с города мороженщиков начать. Вот уж где легко затеряться!

— Можно, — согласился Январь. — Он на границе моей, твоей и ничейной территорий. Туда можно и вдвоем отправиться.

— Вчетвером!

Милава восхитилась тем, как веско, пусть и негромко прозвучал голос Насти. Она, как истинная Спутница, желала разделить эти тяготы со своим Месяцем. И не сомневалась в готовности к этому Милавы. Подтверждая ее догадку, Милава спешно кивнула, выражая согласие с соклановкой.

Братья Месяцы переглянулись. Февраль настороженно прищурился, с сомнением разглядывая Милаву. Не по себе девушке стало от взгляда этого: и чего он так к ней приглядывается?

— С поисками и мы поможем, — Кощей спешно прожевал последний пирожок и тоже поднялся на ноги. — Мы же почувствуем его?

Последний вопрос адресовался Январю.

— Не уверен. Маг очень силен и хитер. Да и затаился он.

— Вот заодно и проверим, — сказала, как отрезала, Олеся. — Древний не древний, но и мы не лыком шиты. Не просто так стали Стражами мира сказочного. На этот раз не уйдет тать от нас. Хватит и того, что он столько веков скрывался, а мы и не подозревали о том.

— Отличный план! — радуясь такой бурной жажде действия, важно кивнула одна из голов Горыныча. — Совместными усилиями мы его отыщем. Только дежурство совсем оставлять нельзя. По очереди надо за границами мира следить.

— Обращайте внимание на мелочи, — напутствовал всех Январь. — Именно они и могут выдать предателя. В ближайшие дни нам надо побывать всюду, посетить каждое поселение в мире сказочном, мимо каждого дома пройти. Мы должны найти злодея.

На этом и сговорившись, все отправились на улицу. Милаву же Настя перехватила, за руку удержала. И потянула девушку вглубь дома.

— Как же я рада твоему появлению! — с искренней добротой обняла она Милаву. — Так счастлива соклановку увидеть, о мире родном услышать!

— Спасибо, — немного скованно кивнула Спутница Января, непривычная к таким откровенным проявлениям чувств. — И мне гораздо спокойнее, зная, что я не первая Спутница.

— Будь осторожнее! — с явной тревогой вглядываясь в лицо соклановки, предупредила Настя. — Никому не доверяй. Сейчас посох в руках Яромира, он хозяин в мире сказочном. А через тебя можно к нему подобраться. Так я, поверив одной гадалке, сама в беду попала и Месяца своего едва не подвела. Не повторяй ошибку мою, никому кроме Января не доверяй.

«Вон оно как!» — впечатлилась услышанным Милава и вновь благодарно кивнула, обдумывая слова девушки.

Глава 9

Опасаясь выдать свое незнание местных обычаев, Милава всеми силами стремилась держаться скромно и на передний план не лезть.

«Как же хорошо, что Декабрь и Настя с нами отправились», — радовалась девушка, изредка поглядывая на парочку, что, держась за руки, шагала рядом. И периодически обменивалась нежными взглядами.

И так естественно это смотрелось со стороны, что единственная мысль, что приходила на ум Милаве, была — они созданы друг для друга!

«Другое дело — я и Январь», — держась на полшага позади по правую руку от Месяца (как и положено верной помощнице), девушка размышляла, насколько ее отношения с Январем отличаются от той пары. Пусть Настя тоже является Спутницей Декабря, но их словно связывает что-то. Тепло какое-то. Взаимопонимание. Нежность?..

«Мое дело — задачу свою выполнить, — в конце концов отмахнулась она от легкого чувства зависти к соклановке, что смогла с Месяцем своим на такой уровень отношений перейти. — Все мы разные. Во мне нет подкупающей доброты и открытости Насти, а Январь гораздо сдержаннее и серьезнее брата».

Даже сейчас, выбравшись на праздничную прогулку, старший Месяц был задумчив, а высокий лоб его пересекала глубокая морщина.

— Как же я раньше не подумала, что все мороженое в мире волшебном производится на территории зимних Месяцев? — тем временем рассуждала вслух Настя. — И как же это хорошо, что именно с посещения города, где делают эту сладость, вы начинаете свой обход.

«И точно! — сообразила Милава, припомнив давно усвоенное. — Все земли мира сказочного, что расположены около Завесы, отделяющей его от нашего мира, разделены на территории, по числу Месяцев, коим они и принадлежат. И на каждой из них круглый год царит один и тот же сезон: у зимних Месяцев — зима, у осенних — осень и так далее».

— Именно, — подмигнул своей Спутнице Декабрь. — Вся торговля в мире сказочном на этом строится. От нас везут сладости, рыбу мороженную да шкуры, мясо и жир тех зверей, что только на наших территориях обитают, а к нам — фрукты, овощи да грибы завозят. Торговля в мире нашем процветает. И даже с подводным миром торгуем.

— С подводным? — вырвался у изумленной Милавы вопрос. О таком старики не рассказывали.

— Да, — тут же включился в беседу Январь. — Откуда бы у нас взялись жемчуга да кораллы, как не от Царя Морского?

— Да что жемчуга! — качнула головой Настя, к беседе прислушиваясь. — Мороженое куда интереснее! А если его еще и много… М-м-м!

Девушка выразительно закатила глаза.

— Очень много, Настенька, — хитро прищурился Декабрь. — И самого разнообразного! Из чего только ни делают у нас сладости, каких только вкусов не придумано.

— Эх, знала бы я раньше… — картинно «приуныла» Настя, на миг прильнув к Месяцу. — Давно бы замучила мольбами экскурсию устроить.

— Я и сам собирался тебе показать, да все недосуг было, — вздохнул Декабрь.

Милава потрясенно наблюдала за таким сердечным и доверительным общением соклановки с Декабрем. Ей подобное и во сне бы не привиделось. Оттого еще большее смущение сковало тело, вынуждая отодвигаться от Месяца и спотыкаться на ровном месте.

И Январь со странной грустью посматривал на брата и его Спутницу.

— Готовы? — оборвал он нежное воркование спутников. — Отправляемся?

Не дожидаясь ответа, ударил посохом, и тут же всех четверых закружило в вихре снежном. А когда улегся снег, Милава глазам своим не поверила.

Миржанск — пресловутый город мороженщиков — словно сошел с картинок к детским сказкам. Все дома были яркими, разноцветными, флажками и фонариками украшенными. И все они выглядели такими «аппетитными» (просто съедобными!), что Милава невольно поймала себя на желании попробовать укусить стену одного из них. Подумала и сразу же головой тряхнула, наваждение отгоняя.

— Тебе тоже понадкусывать хочется? — шепотом спросила Настенька, переведя на соклановку слегка ошарашенный взгляд.

— Значит, я не одна такая! — облегченно выдохнула Милава.

— Ну и как вам? Нравится? — хитро прищурился Дмитрий, по-доброму посмеиваясь.

— Не то слово! — с жаром воскликнула Настя, продолжая облизываться на широкую улицу. — Вот уж точно, такого чуда я не ожидала.

Милава тоже хотела сказать пару слов, да как только заметила выходящего из одного дома горожанина, и вовсе дар речи потеряла! Мимо них важно прошествовал невысокий, Милаве по грудь примерно, полноватый мужчина. На ходу приподняв теплую меховую шапку, он поприветствовав вновь прибывших вежливым кивком.

— А это кто? — проводив его любопытным взглядом, поспешила выяснить она. — Неужто гном?

— Их действительно иногда так называют, — улыбнулся Декабрь. — Но на самом деле это обычные люди, только низкорослые. Хотя раньше они были совсем не такими.

— А что же с ними произошло? — тут же поинтересовалась Настя.

— Когда-то очень давно их предки были самыми обычными людьми, такого же роста, как и все остальные, — с охотой начал повествование Дмитрий, взяв Спутницу свою за руку и потянув в сторону невысокого домика с огромными витражными окнами. — Они были непревзойдёнными мастерами в деле создания ледяных сладостей. Слава о них гремела по всему миру сказочному. Но и сами сластенами были знатными. Конечно же, эти люди ели и мясо, и рыбу, и овощи, но совсем не в таких количествах, в каких поедали сладости.

Последнее Месяц добавил поспешно, заметив изумление на лицах девушек.

— И вот однажды, во времена давние, когда еще драконов в мире нашем было много, залетел к ним один. И даром что хищник, а так ему сласти местные понравились, что решил он рядом с городом поселиться. А драконы все особенной магией обладали, она исподволь влияла на окружение дракона, меняла его. И нельзя было предугадать, какими эти перемены будут! Оттого во времена давние рядом с драконьими землями люди и не селились и очень много легенд о переменах, магией их пробужденных, ходило. Забеспокоились жители Миржанска: не навредит ли им такое соседство? Да только кто же дракону возразить осмелится?

— И что же дальше было? — стоило Дмитрию смолкнуть, как Милава, сгорая от любопытства, подалась ближе.

— Прозвали того дракона Ледяным. Он единственный на землях зимних обосновался. К пещере его жители Миржанска стали свозить тонны сластей, надеясь тем ящера задобрить. И скоро стали замечать, что загремела по миру сказочному слава об их мороженом, потянулись к ним караваны торговые со всех концов. Возможно, слухи о Ледяном драконе такой интерес пробудили?.. Да только со временем жители Миржанска стали почитать его как хранителя и покровителя. Дело мороженщиков процветало, доходы множились, а умения их только совершенствовались, славу оправдывая.

— А рост тут при чем? — не вытерпела Настя.

— Слушайте дальше, — усмехнулся Месяц. — Пару столетий прожил дракон Ледяной возле города мороженщиков, несколько поколений горожан за это время сменилось. И стали замечать гости заезжие, что мельчает тут люд… Поначалу всерьез не восприняли, а потом поздно стало. Так вот магия драконья сказалась — сделала жителей города низкорослыми да известными на весь мир сказочный. Только мороженщики не грустят, гордятся они и сластями своими, и внешностью приметной. Живут дружно, дело свое всем городом развивают, а дракона Ледяного помнят и почитают.

— А что же пещера его? — хором поинтересовались замершие на месте девушки.

— По сей день неподалеку от Миржанска она. Жители города оберегают ее от посторонних. Есть легенда у них, что в подземных пещерах хранится сердце Ледяного дракона. И магия в нем драконья сосредоточена, что город и жителей его от бед хранит.

— Какая интересная легенда, — улыбнулась Настя, проходя вслед за своим Месяцем в теплое помещение кафе.

— Не легенда то вовсе, — ответил за брата Яромир, помогая Милаве снять шубку. В отличие от брата среднего он был молчалив и внимателен, пристально по сторонам поглядывал и словно прислушивался к чему-то слышному только ему. — Все так и было. Мы помним те времена, когда миржанцы еще обычного роста были и как затем такими низкорослыми стали.

— Вы подшучиваете над нами, Январь-Месяц? — не удержалась от вопроса Милава, присаживаясь за круглый стол, накрытый ажурной скатеркой.

— Правду он говорит, — заступился за брата Дмитрий. — Даже Константин и Олеся те времена помнят. А уж Горыныч тем более, ведь Святослав частенько в Миржанск наведывался, сладкое — его слабость. Братья его потом домой пинками гнали.

Поразилась Милава таким словам про Стража поднебесного. Не поняла, как могли головы отдельно друг от друга существовать, да спросить ничего не успела. К ним подошла невысокая женщина в длинном розовом платье с повязанным поверх него белоснежным передничком. Оказалось, то сама хозяйка заведения пришла с Месяцами поздороваться и лично гостей важных обслужить.

Пока братья с ней разговоры разговаривали, о новостях местных выспрашивали, девушки окружающую обстановку изучали да умилялись красоте и своеобразности интерьера помещения кондитерской лавки. Тут царила атмосфера уюта и утонченности. Практически все деревянные детали интерьера имели ажурные вставки самой тонкой работы. И оставалось только диву даваться, кто же те умельцы, что мебель сюда поставляют.

А вскоре Настя и Милава вовсе обо всем на свете забыли — столько всего вкусного им на стол поставили! Большие вазочки с мороженым, замороженные в собственном соку фрукты да ягоды. А к ним еще и орешки, в сахарной пудре обвалянные.

В следующий час девушки только и могли, что пробовать лакомства по чуть-чуть да нахваливать кондитеров знатных. А Месяцы, глядя на Спутниц своих, тихонько посмеивались. Яромир даже решил, что обязательно сводит сюда Милаву и не один раз. Уж больно радостно ему было видеть, как всегда собранная и отстраненная Спутница его светло улыбается и довольно жмурится, погружая в очередной раз ложечку в вазочку с мороженым.

Покончив с вкусностями, молодые люди дружно отправились гулять по городу, влившись в поток таких же гостей, что в Миржанск со всего мира сказочного прибывали. И если девушки то и дело замирали в восторге перед очередной «аппетитно» оформленной витриной да на россыпи сладостей в уличных лотках любовались, то Месяцы внимательно ко всему присматривались. Возле каждого дома братья замирали, чуть шаг замедляя, в лицо каждого встречного вглядывались, к ауре каждого жителя прислушались…

Не один час они провели в поисках старательных, когда Декабрь, остановившись на самой окраине города, задумчиво подытожил:

— Ну что, настала пора нам дальше отправляться. Никого я здесь не почувствовал. А ты?

Вопрос был адресован Январю.

— Спокойно все тут, нет никого, — согласно кивнул Яромир. — Но мне интересно, что на это скажут наши сластены? Вдосталь напробовались вкусностей разных или еще задержимся?

Но девушки, переглянувшись, дружно заявили:

— Да, возвращаемся!

Понятно было им, что не до развлечений братьям сейчас.

— Тогда прощаемся, — кивнул Январь брату и Спутнице его. — Дальше разделимся и поиск на своих территориях продолжим. И пусть удача будет на нашей стороне!

— Точно, — тепло обняв Милаву, поддержала желание заветное Месяцев и Настя.

Декабрь с Настей, как и договаривались, отправились на свою территорию поселения сказочных жителей проверять и незаметно искать сообщника колдуньи. Февраль же, должно быть, в одиночестве бродит по своим землям, жителей мира сказочного навещая да к происходящему присматриваясь.

Многое надлежит осмотреть Месяцам, а времени мало: кто знает, когда враги решатся на новую провокацию?

— Ну что, Спутница, устала?

— Нет, Январь Месяц! — поспешила разуверить Месяца Милава. — Разве ж можно устать от таких чудес? Наоборот, полна готовности и дальше тебя сопровождать, если можно.

— Даже нужно, — скупо улыбнулся Январь. — Это и приспешников зла с пути собьет — посчитают, что просто развлекаю я Спутницу свою. Да и мне в обществе твоем интереснее. Опять же безопаснее тебе со мной.

Из разговора с Настей знала Милава о похищении ее, поэтому только понимающе кивнула.

— Куда же теперь? Я готова! — бодро отрапортовала девушка. Такого великолепного дня в ее жизни еще не было.

— Естественно, на ярмарку! Самая большая всегда проходит в Стюжеве, в городе рядом с землями Дмитрия, но и у нас имеется небольшой торговый городок — Вересенск. Это последнее многолюдное поселение на границе земель моих, а завтра по малым деревенькам дозором отправимся.

— Пока ничего подозрительным не показалось? — пытливо спросила Милава. Девушка и сама не забывала зорко посматривать по сторонам: вдруг увидеть что-то странное, от внимательного взора Месяца ускользнувшее, удастся?

— Нет, — уверенно качнул головой Месяц. — Ничего.

— Значит, не нашли еще. Или не на этих землях злодей.

— Или маг сильнейший и личину его не так-то просто распознать. Даже мне.

И прежде чем Милава в полной мере осознала угрозу, вихрь снежный взметнулся вокруг них, чтобы перенести их прямиком на рыночную площадь Вересенска.

В первое мгновение она даже растерялась от шума, криков торговцев и количества людей, снующих между бесконечными рядами с товарами. Поскромничал Январь, назвав Вересенск небольшим торговым городком.

— Держись за меня и постарайся не потеряться, — положив ее руку себе на сгиб локтя, предупредил Яромир. — Сегодня первый день ярмарки, вот народ толпой и валит.

— А сколько обычно дней она продолжается? — поинтересовалась Милава, крепко вцепившись в руку Месяца.

— Здесь три дня всего. А вот в следующий раз мы побываем в Стюжеве, там ярмарка всю неделю люд честной к себе зазывает. Тебе обязательно понравится!

— Да и здесь совсем неплохо, — горячо заверила Месяца Милава. — Вон как весело отплясывают на сцене!

Народ бодрыми шутками и смехом вторил задорным скоморохам, что веселили публику.

— Такие ярмарки всегда сопровождаются всяческими увеселениями, — пояснил Январь. — И хоть Вересенск небольшой город, но делают здесь все с немалым размахом.

— А вы в такой толпе сможете… — начала Милава и не решилась продолжить, вдруг вспомнив, что и у стен бывают уши.

— Постараюсь, — усмехнулся Яромир, поняв Спутницу свою с полуслова. — Ну что, идем гулять? Что бы ты хотела сперва увидеть?

— Даже не знаю, — растерялась девушка. — Мне все здесь кажется очень необычным! Потому и любопытно.

— Тогда будем все смотреть по порядку.

Ободряюще улыбнувшись своей Спутнице, Январь повел ее сквозь толпу. Продвижение их сильно замедлилось, ибо многие останавливались и окликали их, желая выразить уважение Месяцу и его Спутнице.

От такого всеобщего внимания к своей скромной персоне Милава чувствовала себя довольно неуютно, непроизвольно придвигаясь все ближе к Январю. Особенно тяжко девушке было замечать восторженные взгляды девушек, что не могли устоять перед фантастической красотой ее синеглазого спутника. А тот, знай, посмеивался над ее неуверенностью, продолжая искоса наблюдать за окружающими. И с неизменным вниманием «прислушиваясь»…

— Январь-Месяц, благодетель вы наш! — воскликнул, перегородив им дорогу, сухонький мужичок. — Вот счастье-то какое! Не ожидал вас увидеть здесь сегодня.

— И тебе не хворать, Потап Иванович, — поздоровался с ним Яромир. — Это почему же не ожидал?

— Так слухами, слухами земля наша полнится, — удрученно ответил мужичок, поправив съехавшую набок меховую шапку-ушанку. — Говорили, что захворал ты сильно, почти с постели не встаешь. Волнения от этого по городам да селам нашим пошли.

— Как видишь, не настолько все худо, — хохотнул Месяц, приобнимая за плечи Милаву. — Как хворь напала, так и отступила! А все благодаря Спутнице моей, Милавушке. Вот и выбрались мы из дома, чтобы погулять у вас. Она ведь еще ничего и не видала в мире нашем. Кстати, Милава, познакомься с градоправителем Вересенска Потапом Ивановичем. Он этот пост уже, почитай, годков двадцать занимает.

— Доброго дня вам, Потап Иванович! — отстранившись от Января, чему втайне только порадовалась, поздоровалась девушка.

— Ишь ты, какую красавицу себе отхватил, благодетель наш, — усмехнулся градоправитель себе в усы. — Ты уж, девонька, проследи за здоровьем его. А то Январь-Месяц завсегда в делах да в заботах, а о себе не думает вовсе!

— Ну полно тебе! — отмахнулся Яромир. — Раскудахтался, как наседка, надо мной!

— А это все оттого, что волнуюсь я за тебя, как и весь люд наш, — подбоченился Потап Иванович. — Но вы гуляйте, гуляйте по городу нашему. Сегодня развлечений через край будет. Авось и не заскучает Спутница твоя.

Распрощавшись с градоправителем, направились они вдоль лотков с товарами различными. И столько всего интересного вокруг было, что у Милавы просто глаза разбегаться начали. Посуда расписная, украшения искусные, платки, вручную вышитые, одежды прекрасные… И всякий купец свой товар громко нахваливал, зазывая к себе покупателей.

— Сколько же здесь всего интересного! — воскликнула Милава, не в силах оторвать взгляд от прилавка с платками. Ненадолго девушка даже забыла о настоящей цели их визита.

Один платок особенно приглянулся. С птицами невиданными, вышитыми, по синему фону летящими — экзотика для современной девушки. Любовалась она им, глаз не в состоянии отвести, рукой осторожно по рисунку проводила. И так погрузилась в мысли свои, что даже не поняла, когда эту красоту у нее из рук забрали да на плечи ей же и накинули.

— Как же тебе идет, — ласково улыбнулся Январь, раскладывая платок поверх шубки красивыми складками.

— Что вы, не нужно было! — совсем смутилась Милава от внимания такого.

— Это мой подарок тебе, от чистого сердца, — строго сказал Яромир, перехватив ее руки, когда она платок снять хотела. — Не отказывай мне.

Месяц вдруг понял, что действительно хочет сделать приятное своей немногословной и оттого еще более таинственной Спутнице. С каждым часом, проведенным вместе, девушка все сильнее интриговала Января.

Ничего не сказала Спутница, только голову чуть наклонила, взгляд скрывая, соглашаясь с ним. Да и как отказать, когда в глазах синих такая настороженность и словно неуверенность какая-то светится? Совсем не ожидала Милава, что Месяц может такие эмоции проявлять.

— Вот и славно тогда, — облегченно, как показалось девушке, подытожил Яромир.

Они уже долго бродили они меж ярмарочных рядов, глядя, как люд веселится, когда к ним неожиданно подбежал темноволосый мальчишка в бараньем тулупчике, подпоясанном зеленым кушаком. Поклонившись в пояс, поманил он их за собой. Январь даже раздумывать не стал, сразу за мальчонкой поспешил. А вскоре они вышли к пестрым шатрам, около которых суетились люди в разноцветных одеждах.

Милава даже подумала, что это цыгане, но присмотревшись внимательней, не увидела ни одного человека, схожего во внешности с кочевым народом ее мира.

— Здравствуй, хозяин зимний, — выйдя к ним навстречу, поздоровался высокий дородный мужчина. — Спасибо тебе, что не отказался от нашего приглашения.

— А зачем отказывать, коли сами руалы в гости позвали? — усмехнулся Яромир. — Вы никогда без дела не беспокоите.

— Твоя правда, — степенно согласился мужчина. — Проходи в шатер, дело у меня к тебе есть. А ты, Спутница, не спеши. Тебя мой сын к матушке Илайзе проводит. Давно она с тобой поговорить хотела.

Растерянно глянула на Января Милава, не зная, как ей поступить. Не хотелось ей одной оставаться, а тем более идти куда-то. Да только Месяц по-своему решил.

— Иди к ней и ничего не бойся, — осторожно подпихнув ее в сторону все того же мальчишки, напутствовал Яромир. — Когда тебя сама матушка руалов ждет, отказываться не следует.

Пришлось подчиниться и навестить загадочную «матушку руалов». Правда, когда Милава к ней в шатер зашла, поначалу решила, что попала в гости к обыкновенной гадалке. Уж больно убранство внутри оказалось соответствующим. Везде ткани висят да свечи горят, создавая таинственную атмосферу. А уж стоящий на столе стеклянный шар и вовсе уверил Милаву в правильности собственного предположения.

— Хорошо, что ты послушалась Месяца и не отказала мне, — произнес позади нее красивый высокий женский голос.

Милава даже вздрогнула, настолько голос и внешность хозяйки шатра не соответствовали друг другу. Выглядела она лет на шестьдесят, а голос был, как у девы юной.

— Здравствуйте, — кое-как взяв себя в руки, поздоровалась Спутница. — Вы меня звали, вот я и пришла.

Девушка старательно скрывала собственную неуверенность, всем своим видом демонстрируя кротость и добродушие: раз Январь-Месяц об этой особе уважительно отзывается…

— Не беспокойся, я тебя всего на несколько минут задержу, — перекинув через плечо длинную косу цвета пшеницы, пообещала матушка Илайза. — Запомни одно, милая. Хоть ты и настрадалась в жизни своей да много горьких слез пролила и людей на расстоянии держишь, но когда время придет, не сомневайся в нем.

— В ком? — не поняла ее речи Милава.

— В том, кто всегда поможет тебе, не оставит одну и защитит, — тихо произнесла хозяйка шатра необычного, не отводя пристального взгляда темно-карих глаз от лица девушки. — Как позовет тебя, не сомневайся, а иди на голос его. Только в нем спасение твое, а остальное все мираж. Не время тебе идти туда, куда сердце позовет, молода еще слишком!

— Да о чем вы, матушка Илайза? — даже разозлилась слегка Милава.

Она никогда не любила загадки, а сейчас, когда угроза над миром сказочным нависла, и подавно не собиралась их терпеть.

— Я все тебе сказала, — не пожелала вдаваться в подробности женщина. — Как время придет, сама все поймешь. А теперь иди, заждался уже тебя Месяц.

И как бы Милаве ни хотелось настоять на своем, а словно сила неведомая ее из шатра выпнула. Пришлось подчиниться.

— Ну что, поговорили? — поинтересовался Январь, поджидавший ее у большого костра.

— Поговорили. А вы тоже успели все обсудить?

— Да, почитай, уж час как закончили, — усмехнулся Яромир. — Время в шатре у матушки Илайзы совсем по-другому течет. Ну да ладно, не о том речь. Скажи лучше, еще погуляем али домой уйдем?

— Если можно, я бы домой вернулась, — немного рассеянно ответила Милава. — Нагулялась вдосталь уже.

И даже почувствовала безграничное облегчение, когда Месяц, ни слова не говоря, окружил их вихрем снежным. Просто прикрыла глаза и на мгновение благодарно прижалась к его плечу. Уж слишком много всего произошло за этот день. А еще сколькому произойти в дальнейшем предстоит!

Глава 10

Утро выдалось ранним. Задачи главной накануне не решили, сообщника колдуньи не нашли. Поэтому домой Январь и Милава вернулись только чтобы поспать. Месяц же и вовсе надолго не задержался: отлучался, чтобы мир сказочный облететь, возможную угрозу высматривая. Милава тоже допоздна засиделась. Она решила по привычке имеющуюся информацию систематизировать, так ей легче было решение проблемы искать. Больно хотелось Месяцам помочь, пользу миру сказочному принести. Привыкла девушка, что необходимо проявлять себя, чтобы ценили. А уж одобрение Января стало бы для нее самым желанным подарком!

Поэтому, заглянув в злополучную кладовку, где еще во время уборки приметила карту мира сказочного, занялась она делом. Скрупулёзно выписав все-все обнаруженные на землях Января населенные пункты, составила примерный маршрут предстоящих поисков.

«Чтобы в спешке не пропустить чего-нибудь», — приободрила она себя перед тем, как спать отправиться.

* * *

И снова снежный вихрь закружил молодых людей, а когда опал он — Милава с Январем оказались наедине в еще одном необычном месте.

— Ух ты! — снова не совладав с эмоциями, всплеснула девушка руками. — Чудо-то какое!

Стояли они с Месяцем в небольшой долине, окруженной кольцом высоких гор. Вокруг было белым-бело от снега, а над головой простиралось голубое небо. И все бы ничего, если бы на белоснежном пространстве долины темными провалами не выделались озера, над каждым из которых клубился горячий пар. А везде, куда ни глянь, чинно перемещаясь от озера к озеру и временами заглядывая в натыканные тут и там небольшие гостевые домики, сновали жители мира сказочного.

— Это излюбленное место отдыха на зимних территориях. Тут, как и в Миржанске, всегда многолюдно. Со всего мира сказочного народ стекается, чтобы в горячих источниках искупаться да водицы живой испить. Лучшего средства здоровье подправить не найти. В таком месте затеряться проще всего, тут все не знакомы. Хотя… — Январь нахмурился. — Есть у меня ощущение, что слишком хитер наш враг. И постарается укрыться под неприметной личиной в каком-нибудь забытом всеми уголке нашего мира.

— Но ведь мы его найдем? — встревожилась Милава, мысленно порадовавшись составленному загодя перечню.

Очень уж представшая взгляду картина — мирная и банная — душу умиротворением порадовала. И страшно за жителей мира сказочного стало: не ведают они, что разрушить желает их мир зло неведомое.

— Старания такие успехом увенчаться должны, — убежденно кивнул Месяц, демонстрируя уверенность в силах своих. — Идем. Не будем терять времени.

И Месяц двинулся к ближайшему домику, оказавшемуся раздевалкой. Не место шубкам да сапогам теплым в долине этой. Вручив невозмутимому гардеробщику свою одежду, молодые люди позволили поставить себе на запястья специальную магическую печать, которая исчезнет после получения вещей назад. Январь с одобрительной улыбкой отметил невозмутимость и профессионализм работника: даже для хозяина земель этих поблажки он не сделал.

— Все ли спокойно в долине вашей? — спросил Яромир. — Много ли люду заезжего?

— Все в порядке у нас, хозяин зимний! — степенно прозвучало в ответ. — А приезжих, как и всегда, много. И жители земель летних Месяцев пожаловали, а вчера, вон, целый караван торговцев прибыл. Остановились у нас передохнуть. Эти и вовсе на всех территориях мира нашего побывали.

— Значит, гудит новостями долина, — понимающе усмехнулся Январь.

— Как есть гудит, батюшка!

Получив в довесок большие махровые пеленки, специальные одежды нательные да обувь особую, шагнула Милава за Месяцем своим. Натянув на ноги обувку местную, вышли они вновь на улицу через другую дверь, что в долину вела.

— Любишь ли купание, Спутница? — внешне невозмутимо, но с затаенным интересом во взгляде обратился к ней Январь.

— Конечно! — искренне откликнулась девушка. И тут же растерянно пробормотала: — Только вот в мире своем я в реке или в море купалась.

— А на зимних землях — горячие источники, — хмыкнул Месяц. — Здесь хоть плавай, хоть просто в водице полезной сиди. Есть тут крошечные заводи, их особенно любят парочки. А есть и большие «озера» с водой, насыщенной целебными минералами.

Милава и сама уже во все глаза рассматривала все вокруг, едва успевала головой крутить. Везде, куда ни глянь, укутавшись в теплые пеленки и натянув интересные «сандалии» на войлочной подошве (они в снег не проваливались и не вязли), сновали жители мира сказочного. Деловито спешили по тропинкам снежным от одной заводи к другой.

— С чего начнем? — загоревшись интересом, но внешне спокойно уточнила девушка у Месяца.

Январь прищурился, скрывая выражение синих глаз.

— С самого большого и популярного водоема — озера «живой воды». От всех хворей вода эта лечит!

«Ага, — сообразила девушка, — там, конечно же, и посетителей больше всего».

Милава в такой восторг пришла от места этого, что приходилось мысленно одергивать себя, напоминая, что они тут не ради развлечения.

— Идем?

Январь молча кивнул, обхватил руку Спутницы и шагнул в сторону самой широкой из тропинок, что путаными узорами разбегались от домика гардеробщика по всей территории долины. Идти пришлось где-то полчаса. Так как Месяц со Спутницей были не единственными, кто двигался в этом направлении, то оба, не сговариваясь, решили помолчать пока. Январю и вовсе необходимо было сосредоточиться на собственных ощущениях, чтобы колдуна не проморгать.

Водоем с клубящимся над ним паром девушка увидела издалека. И чем ближе подходила, тем отчетливее понимала: тут точно можно купаться! По размеру это было самым что ни на есть взаправдашним озером.

«Не Байкал, конечно… Но большое».

Снег вдоль берега был изрядно утоптан десятками (если не сотнями!) посетителей. Множество жителей мира сказочного и сейчас отдыхали и поправляли здоровье в водах целебных. Кто был едва видим во влажном тумане, плавая подальше от берега, а кто блаженствовал, просто устроившись на устроенных под водой скамьях.

— Нам туда.

Только услышав настойчивый голос Месяца, Милава осознала, что уже некоторое время стоит, замерев истуканом, возле источника. Оглянувшись на спутника, увидела его довольный взгляд: приятно было Яромиру, что Милаве понравилось это место. Ведь когда-то, много веков назад, именно он задумал этот термальный курорт, да и реализовал задумку на землях своих.

Оказалось, что домик по соседству с озером — это раздевалки, где каждому гостю предстояло переодеться в специальную одежду для купания. Имелся тут и буфет, а самое главное — бювет с «живой водой». Покосившись на очередь к последнему, Милава однозначно решила, что у нее со здоровьем проблем еще нет!

Уединившись на женской половине, девушка развернула сверток с одеждой. В нем оказались широкая рубашка из необычной ткани (и на лен не похоже, и не хлопок) и из нее же изящные панталончики до колен. Облачившись в них, Милава в большом зеркале на стене напротив отметила неожиданно скромный для купания вид.

«Унисекс какой-то! В пуританском его варианте».

Широкие рубашка и штанишки совершенно скрывали ее женственность, делая фигуру похожей на мальчишескую.

«Но стоит им намокнуть…» — резонно предположила девушка, направляясь к выходу из женской половины раздевалки.

Там ее уже поджидал Январь. Вот уж чью великолепную фигуру невозможно было бы скрыть даже с помощью пыльного мешка! Милава невольно подметила, какие восторженные взгляды кидают на широкоплечего блондина другие женщины. Но Январь, погрузившись в раздумья, не обращал на эти взоры никакого внимания.

«И ему есть о чем размышлять!» — мысленно укорила себя за неуместные эмоции девушка. Но губы против ее воли все равно недовольно поджались, а в груди клубочек колючий поселился. Оттого и взглянула на Месяца холодно, когда он ее наружу поманил. Как бы ни укоряла себя Милава за глупость, а все ж неприятно ей было, что на него так восторженно смотрят.

Из домика прямо в воды озера вела широкая лестница. Спустившись по ней, Милава обнаружила четыре ряда каменных скамеек, расположенных по принципу амфитеатра на разной глубине: хочешь — по самую шею в воду погружайся, хочешь — по колени. Многие «сидячие» места были заняты. И, что удивительно, одежда на людях в воде совсем не просвечивала и не облегала тело, позволяя соблюдать приличия. Стоило Спутнице Месяца шагнуть на глубину, как она поняла, что причина в необычной ткани. Та была легкой, гладкой и шелковистой на ощупь, но… не намокала, словно пропитанная чем-то водоотталкивающим.

Милава с облегчением выдохнула и вдруг осознала, что они оказались в центре всеобщего внимания. Каждый из отдыхающих стремился поклониться Январю, заговорить с ним, что из-за сопротивления водной среды выглядело несколько нелепо.

— Приветствую вас! — кивнул в ответ Месяц. — Это Спутница моя — Милава.

Непростым испытанием для девушки стала необходимость приветливо улыбнуться, больно неуверенно она чувствовала себя в данной ситуации. Но раз назвалась Спутницей Месяца…

«Следует мне внимание на себя отвлечь», — тут же решила она, понимая, что Январю надо сосредоточиться на поиске.

Поэтому, как ни претило это ее натуре, шагнула Милава вперед, легкий поклон жителям и гостям термального курорта отвешивая.

— Все ли вам нравится? Довольны ли отдыхом? — ее же как Спутницу представил хозяин этих земель, официальнее статуса не придумать.

Как из рога изобилия посыпались на девушку ответы, завязалась беседа. Присев на край той скамьи, на которой устроился, прикрыв глаза, и Январь, Милава старательно выслушивала всех желающих поблагодарить Месяца.

«Пусть и мелочь, а дам ему возможность „почувствовать“ злодея, не отвлекаясь на собеседников».

Так прошло не меньше часа. Внезапно, словно пробудившись ото сна, встрепенулся Яромир. Милава в тот момент вела беседу с двумя подсевшими поближе пожилыми мужчинами. Они оказались из того самого купеческого каравана, упомянутого гардеробщиком.

— По торговым ли делам прибыли вы на земли Января? Или просто задержались отдохнуть по дороге?

— Нет, Спутница, — дружно покачали головами торговцы. — Всегда мы заезжаем сюда отдохнуть. Лучшего места для укрепления здоровья и не придумать. В наши годы и при нашей кочевой жизни это особенно ценится. Торговле же на землях Января откуда взяться? Малолюдно тут, слишком трудно жить в условиях вечной зимы.

— А как же Миржанск и Вересенск? — искренне изумилась Милава. Более процветающих в торговом плане городов, в понимании девушки, и придумать сложно.

— Ах, простите! — всполошился один из собеседников, решив, что нечаянно обидел Спутницу Месяца. — По торговой привычке о них не подумал. Конечно же, формально считается, что оба города принадлежат к вотчине Января. Но на самом деле они на границе его земель стоят. Так что мы их посещаем, когда караваном по землям приморским проходим, что к территориям Января примыкают. На остальных же землях старшего Месяца разве что охотничьи сторожки стоят да добытчики пушнины проживают.

— Понятно, — вот и выяснила Милава, почему поисковый список ее таким коротким получился.

— Но мы меха тоже скупаем, — поспешил умилостивить Спутницу купец. — И каждый раз обязательно на источники заезжаем, а по пути и к охотникам заглядываем. Так что меха, мясо мороженое от вас везем. Бывает и еще чего интересного попадется. Вот в этот раз у охотника одного капканами на зверя лесного и стоящим кинжалом разжился. Больно рисунок на лезвии понравился, да и сам клинок хорош. Уж я в этом деле понимаю! Но у вас торговля, конечно, не та… Другое дело — на землях ничейных! Они все морем-океаном омываются, климат там хорош и — что важно в мире сказочном — сезоны меняются. Так что много люда там в городах живет.

— Хорошо, — улыбнулась Милава, стараясь невежество свое скрыть: не успела еще она в географии нового мира разобраться. — А что слышно в мире сказочном?

— Поговаривают, Царь Морской занемог, — склонившись ниже, едва ли не шепотом сообщил второй купец. — Бури над океаном страшные — свирепствует владыка.

— А что же случилось у него? — удивилась Милава. Про мир подводный девушка еще ничего не знала.

— Кто ж знает… — философски вздохнул собеседник. — Нам бы на суше разобраться, в дела подводные мы свой нос не суем.

Распрощались после этого мужчины и отправились перекусить. А Январь, не давая завязаться новой беседе, позвал Милаву искупаться. Девушка немедленно согласилась, просто сидеть в воде ей наскучило.

После, завернувшись в махровые теплые пеленки, молодые люди отправились к другому водоему. Маленькому. Куда-то совсем далеко, едва ли не к подножию гор. К нему не вела протоптанная тропинка, лишь Январь знал туда дорогу.

Немного смущенная Милава этому уединению не обрадовалась, слишком неспокойно чувствовала себя в обществе Месяца. Оттого настороженно замерла возле крошечного — с джакузи размером — озерца. Но успокоила себя мыслью: а вдруг почувствовал что-то Январь и обсудить без лишних ушей хочет?

— Милава, — пристально наблюдая за девушкой, Месяц кивнул на источник с клубящимся над водой паром, — спасибо за такую своевременную поддержку. Зато я смог изучить всех гостей. А теперь пришло время и тебе отдохнуть. Забирайся сюда!

С этими словами мужчина проворно погрузился в воду и замер, откинувшись спиной на берег. Как поняла Милава, глубина водоема была примерно ей по грудь. Осторожно свернув и отложив в стороны махровые пеленки (рядом с водоемом было значительно теплее!), опустила в воду сначала ноги, а затем, по примеру Месяца, скользнула вся. Вода приняла ее в свои ласковые объятия, окутав жаром и даря ощущение легкости и успокоение. Подобно спутнику своему откинувшись на край заводи, Милава запрокинула голову и блаженно прикрыла веки.

«Счастье есть!»

— Нравится? — вопрос прозвучал как-то вкрадчиво, нехарактерно для привычно сдержанного Января. Месяц с интересом наблюдал за реакцией девушки.

— Очень! Только сейчас я поняла истинный смысл слова «вол-шеб-но». Но опасаюсь, не теряем ли мы время, задержавшись тут. Вы ведь не почувствовали колдуна?

«В этом случае Месяц бы точно не лечебные ванны принимал!»

— Нет, — просто кивнул мужчина. — Но немного времени у нас есть. Да и подумать надо.

Словно случайно рука синеглазого хозяина зимнего прикоснулась к ладони Милавы. От пара волосы мужчины намокли и прихотливо облепили лицо, добавив сокрушительному обаянию Января еще больше эффективности. Девушка зачарованно застыла, уставившись на Месяца. Но почти сразу же опомнилась, поведения своего устыдившись, и слегка отодвинулась, осторожно отводя руку.

— Не знаете ли вы, почему Царь Морской гневается? — выпалила первое, что в голову пришло.

— Хм, — Январь слегка насупился. — Нет. Надо будет, как сообщника колдуньи поймаем и власть над миром брату передам, наведаться в гости в Подводное Царство. Вот и узнаем!

— Как здорово!

Хлопнув в ладоши, Милава воспользовалась моментом и еще на один крошечный шажок отступила в сторону, оказавшись едва ли не напротив мужчины. Но душевного спокойствия это ей не добавило: с новой позиции красота Яромира казалась еще сокрушительнее. К счастью, Месяц, откинувшись на высокий край берега, глаза прикрыл, размышляя.

В полной тишине — Милава нежилась в термальном источнике, Месяц думал — прошло с полчаса. Неожиданно мужчина подался вперед, вплотную приблизившись к девушке. И даром что одежда не просвечивала, от ощущений она не оберегала, позволяя девушке прочувствовать близость сильного мужского тела.

— Есть ли еще вопросы, которые ты хотела бы мне задать? — удивил ее Январь.

— Д-да! — в смущении выпалила девушка, всеми силами пытаясь сохранить самообладание. — Купцы упоминали про земли ничейные и приморские. На картах, что до сих пор попадались мне в этом мире, только ваша территория изображена. А о географии этого мира старики клана не рассказывали.

— Тут все просто, — хмыкнул Январь, продолжая смущать Милаву взглядом пристальным. — По краю мира сказочного, где Завеса, отгораживающая его от вашего мира, проходит, находится приграничная территория, напоминающая по форме полумесяц. Земли эти поделены на четыре равные части — вотчины Месяцев. На каждой круглый год царствует только один определенный сезон. Так, «зимняя» часть состоит из моих земель да территорий братьев моих родных — Дмитрия и Феликса. Мы здесь круглый год полновластные хозяева. Остальные же земли мира сказочного называются ничейными именно потому, что не принадлежат ни одному из нас, Месяцев. На них мы властвуем каждый в свой черед, сменяя сезоны. И так сильна магия эта, что и сквозь Завесу она просачивается, определяя сезонность и в твоем родном мире.

— А что же жители мира сказочного? Они живут в большинстве на землях ничейных или на территориях Месяцев?

Милава вдруг подумала, что бы предпочла она — привычную уже сезонность или погодное постоянство? К примеру, вечную весну? Или зиму?..

«Впрочем, жителям этого мира во многом повезло. При желании они в любой момент могут посетить территории осенних Месяцев, чтобы насобирать грибов, пусть у них на ничейных землях в это время царит весна. Или вот так вот в зиму окунуться да еще и в водах полезных искупаться».

— Все от предпочтений зависит, — с охотой продолжил рассказ Январь. — За века люди уже приспособились к таким особенностям. Многие живут на территориях Месяцев, особенно у летних да осенних, где всегда царит благодатная пора. На ничейных территориях, конечно, проще — там все в свой черед, как и для тебя привычно. Самые малонаселенные земли — наши, зимние. Оно и понятно, не всякий вечную стужу выдержит. Но находятся и те, кто и к постоянным морозам да метелям приспособились. Научились не просто выживать, а существовать в комфорте и с достатком. Это место, — Яромир рукой взмахнул, пространство долины широким жестом обводя, — тому пример.

— К тому же им никто не мешает в любой момент отправиться погостить в лето, — улыбнулась Милава, уловив в сдержанном тоне Месяца гордость за смекалку и жизненную стойкость «зимних» жителей.

— Тоже верно, — согласился Январь, слегка придвигаясь к Спутнице своей. — Любят жители мира сказочного путешествовать. И не только на земли Месяцев. Подводное Царство и Воздушная Обитель — очень популярные маршруты отдыха.

Смущенная близостью мужчины, Милава быстро переспросила:

— Воздушная Обитель?

— Бывшая вотчина драконов — город чудес высоко в горах. Много легенд…

Внезапно, оборвав рассказ на полуслове, Январь резко обернулся и уставился куда-то в глубь долины.

— Что? — всполошилась Милава.

— Гость у нас!

И пусть голос Января звучал привычно сдержанно, но что-то в тоне его насторожило девушку. Не рад он этому гостю?

— Поспешим же, Милава, — вдруг заторопился Месяц. — Выбирайся из воды, у нас будет еще не одна возможность сюда вернуться. Надо обсушиться, переодеться и домой возвращаться. Ты и не обедала еще, а уже вечереет!

Удивленно моргнув, Милава осознала, что совсем выпала из реальности, за Январем наблюдая. И даже не заметила, как день окончательно к вечеру склонился.

Споро выбравшись из источника и закутавшись в мягкую пеленку, поспешила за спутником своим к раздевалке у входа в долину. Путь назад оказался быстрым, их словно ветром попутным несло…

Но все же привести себя в порядок молодые люди не успели. На подходе их уже встречал… Константин!

«Так вот что за гость», — догадалась Спутница.

— Неужели с осмотром на землях ничейных закончили? — сурово встретил Стража вопросом Январь, становясь на пути девушки и загораживая ее от взгляда изучающего.

— Поблизости от земель твоих оказался, — Константин отвечал спокойно, — решил узнать, как у вас дела. Вдруг… сложность какая приключилась?

При этом взгляд глаз его черных останавливался то на Месяце, то на Спутнице его.

— Мы пока никого не нашли, — сухо пояснил Январь. — Но за это место не стоит беспокоиться, я лично проверил тут каждого. Милава очень помогла, внимание на себя отвлекла. Колдун не здесь!

— Что ж… — с разочарованным видом Кощей отступил, дорогу освобождая. — Значит, помогла тебе Спутница?

— И не в первый раз, — бросив на друга осуждающий взгляд, Январь обхватил замешкавшуюся девушку за плечи и подтолкнул к раздевалке.

Быстро переодевшись и промокнув влажные волосы, Милава вышла к мужчинам. Месяц тоже успел переодеться и теперь стоял напротив Стража, за что-то гневно его отчитывая.

— Оставь подозрения свои! Они беспочвенны… — успела расслышать девушка окончание фразы.

Но, заметив ее, оба сразу приняли самый невозмутимый вид и молча двинулись в сторону выхода.

— Фу-у-ух, — стоило их троице выйти за пределы «курортной» долины, с обаятельной улыбкой шутливо изобразил Константин усталость. — Дело к ночи. На сегодня у вас все?

Милаву невероятный шарм и обаяние Кощея привычно не проняли: ну совсем он ее не впечатлял! И хотелось бы девушке заинтересоваться таким красавцем (это же нормально?!), но думы ее потаенные совсем другой мужчина занимал (пусть Милава себе в этом и не признавалась). А мужчина этот, с пристальным вниманием вглядываясь в ее лицо, как раз стоял рядом и хмурился.

— Минуточку, — самым нейтральным тоном откликнулась девушка, всем своим видом демонстрируя официальность и вытягивая из кармана в складках юбки блокнот. — Сейчас сверюсь со списком.

Помогая Январю в поисках сообщника колдуньи, девушка наконец-то обрела привычное спокойствие и деловитость. Милава с полной самоотдачей погрузилась в организационный процесс, расписав план «розыскных мероприятий» с дотошностью истинного профессионала. Не зря она потратила время на подробный список всех населенных пунктов на территории, Январю подвластной.

«Ну как, населенных…»

Константин, сунув нос в содержимое записей, только иронично хмыкнул: мол, глупости!

— Так порядок будет, — категорично возразила она Стражу. — Никого не пропустим и шанса скрыться колдуну не дадим. Сторожки охотничьи по земле этой сильно разбросаны. А проводить перепись населения вообще полезно!

Знала бы Милава, как понравилась Январю уверенность, проявленная ею. То, что не боялась Спутница его решительность проявлять, на мнении своем настаивать… Бывало ли такое раньше?

И даже Константин, что по привычке скептически щурился, терпеливо ждал результатов «сверки» по заветному блокноту.

— Тут недалеко большая зимовка есть! Обитаемая. Впрочем, в последнем не совсем уверена, — немного замялась Милава. — На карте она обозначена не совсем понятно — не на торговом тракте стоит. Может, и заброшена давно.

— Знаю ее! — вмешался Константин. — Как-то занесло меня туда по делам охраны. Большое зимовье там, целый охотничий постоялый двор. И верно, живет там круглый год кто-то! Хозяйничает. Так что постоянно охотники заглядывают, знают, что кров и еду найдут. И купить по мелочи инвентарь какой можно, и поправить капкан или оружие: там кузня небольшая есть. Вернее, была когда-то. Путник заблудший кров и еду там найдет да коня перекует, если надобность возникнет.

— Значит, завтра с нее и начнем? — Милава вопросительно уставилась на Месяца: ему решать.

— Пустое это! — вмешался Кощей, тоже к Январю развернувшись. — Там чужаку не скрыться. Охотники северные — люди закрытые. Все друг друга с малолетства знают, никак чужому среди них не затеряться. Время сейчас дорого, не будем терять его на осмотр заведомо бесполезный. Сейчас домой отправимся, а завтра с другого места начнем. Сюда ради этого захолустья возвращаться не будем, свои там все.

— Нет! — шагнула вперед возмущенная девушка, бросая на Стража недовольный взгляд. — По совести проверять надо! Не забавы ради гуляем. Действуем по плану, проверяем по списку, ни единого зимовья не пропускаем. Даже если там всего одна избушка, и та снегом заметенная!

Январь, внимательно прислушивавшийся к спору, в душе улыбнулся. Согласен он был с Милавой. Оттого гордость за девушку почувствовал: никакая усталость ее ответственного отношения к делу не лишила.

— Предлагаю сделать так, — сухо прервал он спор. — Отправимся сейчас в это захолустье. Там и переночуем. Раз кров и еда будут, то и на чердаке разместимся. И такое бывало.

— Я согласна! — тут же откликнулась Милава.

— Я завсегда рад новым впечатлениям, — с привычной ухмылкой подмигнул девушке Константин. — И вас не брошу. Куда вы без меня?..

— Решено, — подытожил Месяц, сурово на Стража зыркнув.

В тот же миг вокруг вихрь снежный взметнулся, прихватив с собой и компанию молодых людей.

Глава 11

А когда исчезла завеса снежная, оказалась троица на узенькой лесной дороге, изрядно снегом присыпанной. Темной показалась дорога Милаве, плотной стеной обступили ее высокие ели, возвышающиеся по обе стороны от едва приметного охотничьего пути.

«Лес дремучий», — удивилась девушка и тут же обернулась, отреагировав на деликатное покашливание Кощея.

Позади высился частокол основательного бревенчатого забора.

«Такой и медведю не свалить», — почему-то подумалось Милаве.

А за забором виднелась увенчанная большой снежной шапкой двускатная крыша, из тех, под которыми укрываются и дом, и притулившиеся к нему хозяйственные постройки. Из-за забора доносился стук по металлу, собачий лай и монотонное заунывное пение. Этакий уголок жизни посреди заснеженных лесов владений Января.

— Стучим? — Месяц ухватился за тяжелое грубоватое кольцо на воротах, намереваясь сообщить о появлении гостей.

В сгущающейся тьме Милава с трудом могла распознать выражение его лица, но в голосе ясно услышала… сомнение?

— Естественно. Не будем медлить, Спутница твоя утомлена… — как-то устало откликнулся Кощей и добавил: — Только полог невидимости сними.

«Вот почему собаки так спокойны! — мелькнула в голове девушки отстраненная мысль, приправленная возмущением: Страж считает ее такой слабой?! — Наверное, и Январь так думает? Вдруг уверен, что я воспротивлюсь ночевке в таких походных условиях?»

Месяц одновременно ударил посохом о землю и кольцом по металлической пластине на воротах. Тут же залаяли собаки, а Константин и Яромир настороженно замерли, прислушиваясь.

Милава же стояла позади мужчин и растерянно размышляла о своих спутниках. Сегодня девушка впервые уловила между ними какую-то необъяснимую напряженность.

Тяжелая деревянная створка открылась бесшумно — явный знак, что за гигантскими петлями тщательно следят, своевременно смазывая маслом и оберегая от ржавчины. Подсвеченный светом из раскрытой двери дома на пути гостей вырос силуэт коренастого мужчины. Милаве он на первый взгляд и вовсе показался горбатым, но приглядевшись, она поняла, что это слегка топорщится на спине меховой жилет мужчины.

— Приветствуем, хозяин! — выступил наперед Константин. — Пустишь отдохнуть путников усталых?

— Не стоит и спрашивать, — добродушным басом заговорил мужчина. — В наших краях кроме зимовья этого и отогреться негде. Неужто откажу? Тем более пусто сейчас у меня: уехали добытчики пушнины, а новых еще не было. Но миска похлебки да широкая скамья у меня завсегда имеются. Всякие чудеса бывают — порой кто и забредет.

Отступив в сторону, хозяин местный приглашающе махнул рукой. Но стоило вслед за Стражем в круг света шагнуть Январю, как мужчина изумленно всплеснул руками:

— Сам хозяин наш зимний пожаловал?! Да как же так! А у меня и ужина достойного нет!

— Не тревожьтесь о том, — спокойно откликнулся Месяц, увлекая за собой и Милаву. Руки Спутницы своей Январь не выпустил, не позволяя девушке отдалиться. — Нам всего лишь ночь переночевать, особо не выготавливайте. Что охотникам предлагаете, то и нам сойдет.

— Ох! — явно потрясенный неожиданной честью, заволновался охотник. — С вами еще и Спутница! Как же мне вас устроить?!

Милава интуитивно чувствовала — волнение его искреннее. И очень сильное: отшельника лесного немногим не паника охватила при виде почетного гостя. Видимо, не частый гость Январь на постоялых дворах.

— Мне и сеновал сгодится, — хохотнул Константин, отвлекая внимание на себя. — Помнится, была у тебя коняшка да корм для нее привозной. Не извел еще?

И первым ступил на порог распахнутой двери, ведущей в дом. Следом вошли и Месяц с Милавой.

— Да как же вы на сеновале?! — продолжал причитать мужчина. — Холодно же там! Вы уж давайте в общем зале располагайтесь, тут и теплее. Я огонь в кузне развел, думал на ночь глядя топоры да капканы мастерить. Жар оттуда и вас согреет.

— Ты мне еще простуду напророчь, — фыркнул Страж, деловито осматриваясь в небольшом пространстве рубленой избы. — А следом и смерть от хворей. Мне! Кощею! А уж как холод страшен Январю-Месяцу, и вовсе можно неделю рассказывать.

Яромир же застыл у входа с отрешенным видом. Милаве стоило один взгляд на него бросить, чтобы понять — «прислушивается» он к ауре этого места.

«Что, если бывал тут колдун? Вдруг отпечаток магии его темной где остался?»

Оттого и шагнула вперед, намереваясь опять в беседу вступить, чтобы Месяцу не мешали, вопросами не отвлекали. Оглядываясь вокруг, девушка с грустью признала, что прав хозяин зимовья — более аскетичных условий для ночлега и не придумаешь.

Крошечное помещение «меблировано» было скудно — широкий, местами засаленный стол по центру, явно для общего пользования, да два ряда широких деревянных скамеек, призванных служить также и кроватями. Горка довольно потрепанных тюфяков в углу, прокопченные от дыма стены да множество сундуков за дверью — вот и вся нехитрая обстановка охотничьего прибежища.

— Охотникам же только место, чтобы поспать да где шкуры сложить… — оправдываясь под внимательным взглядом Спутницы Месяца, пуще прежнего заволновался хозяин. Он то теребил большую пуговицу у ворота жилета, то засовывал широкие ладони в карманы. — Женщин у нас тут никогда не бывало.

«Вот уж точно кузнец! Живет тут отшельником, — уверилась Милава, движения рук подметив. — Кулаки-то пудовые».

— Главное, что тепло, — улыбнулась мужчине в надежде успокоить, — сухо и еда есть. Большего нежданным постояльцам и ожидать не стоит. Благодарим, что пустили нас на ночлег.

В детстве у бабушки девочка любила забираться на пыльный чердак, где был подвешен старый гамак. Там хватало и паутины, и запущенности. А уж поваляться на сеновале почитала за верх удовольствия.

— Если найдется для меня миска похлебки, то я точно на сеновал, — бросая быстрые взгляды на Месяца, потянулся, разминая плечи, Страж. — Трудный денек выдался да и завтрашний обещает быть не легче.

Словно опомнившись, хозяин зимовья засуетился, быстро метнулся в соседнюю комнату, где виднелась печь, да загремел посудой. Через минуту уже шагал назад, держа в больших ладонях по миске с супом. От еды шел пар, пахло дымком и мясом — очень аппетитно. Водрузив похлебку на стол, хозяин поспешил за следующей порцией. Принес и хлеба (откуда он только тут?), ломтей мороженого мяса да отвара какого-то хвойного.

Константин с Милавой, а следом и Январь дружно принялись пробовать похлебку.

«Вкуснотища!» — с первой ложки густого супа разомлела девушка, подумав о том, что как бы повара ее мира ни бились над приготовлением деликатесов, а неимоверного очарования самой простой еды ничем не затмить.

Мужчины, дружно орудуя ложками, явно тоже по достоинству оценили охотничий суп.

— Ох, уважил, — сыто зевнув, кивнул Константин настороженно присевшему в уголке хозяину. — Давно такой вкусной похлебки не пробовал.

— Благодарю! — c достоинством поклонился лесник.

— А как дела твои? Идет ли промысел? В ходу ли инвентарь твой? Есть ли спрос? — Константину все было интересно. И пока Январь с задумчивым и слегка отстраненным видом доедал суп, Страж принялся выяснять у хозяина зимовья новости.

— Да хорошо дела. Зимовье мое не пустует, все кто-нибудь да наведается. И на пушнину спрос в окрестных землях есть, так что и зверя добываю. Да и изделия мои раскупают, много я не делаю, а что могу, то охотники с удовольствием берут. В оплату завозят мне припасов да для лошадки фураж. Она же потом и волокушу с добычей тянет до земель ничейных. А большего мне и не надобно.

— Знатный кузнец хозяин наш, — пояснил Кощей Милаве, отдавая дань благодарности и уважения охотнику. — Сам, помню, услугами его пользовался. Что же выковал ты мне в прошлый мой наезд, напомни?

Последнее адресовалось уже хозяину. Впрочем, и вся тирада Стража изрядно его смутила, мужчина растерянно смолк, обдумывая ответ.

— Слишком высока оценка ваша. Мои навыки скромные, умения недостаточные. Самые грубые поделки выходят из-под молота моего. Капканы на медведя мне только и клепать.

В волнении лесник смахнул со лба испарину.

— Напрасно вы так строги к себе, — Милава, покосившись на Месяца, что сидел с отрешенным видом, позабыв о еде, решила, что и ей следует благодарность за теплый прием выразить. Пусть и просто все тут устроено, а за воротами и без горячего ужина не оставили. Вспомнив о рассказе купцов, поддержала Кощея: — Мне сегодня хвастались кинжалом вашей работы. Купцы, что ночевали недавно по дороге на источники. Очень хвалили!

— Ох, пристыдили вы меня! — поспешно откликнулся хозяин зимовья, на ноги вскакивая. — Кинжал тот и вовсе не моя работа! Учителя моего. А тут возможность продать его с выгодой подвернулась, вот я и нахвалил себя. Проводить вас до сеновала?

И мужчина махнул рукой Константину, указывая нужное направление.

— Что ж… — Страж тоже поднялся.

— И мы с вами, — решилась Милава. Скамья девушке неудобной показалась. Да и добавлять хлопот хозяину не хотелось. А спать на сеновале — дело не новое, если вспомнить детство.

«Надеюсь, Январь не воспротивится?» — мысленно уповая на положительное решение, взглянула она на Месяца.

— Да, пора, — ответил тот на безмолвный вопрос Спутницы и тоже поднялся. — Утро вечера мудренее.

Посох Январь из рук не выпускал, а на лице его сохранялась глубокая задумчивость.

Лесник же с явным облегчением, что угодил высоким гостям, зашагал к выходу. Сеновал, как и все хозяйственные постройки, был под одной с домом крышей, оттуда можно было, минуя двор, попасть прямо в хлев, где ржала лошадь.

«Удобно, когда снега наметет», — подметила девушка, идущая последней.

На сеновале оказалось не так и холодно, чувствовался жар от кузни, что расползался по всем пристройкам. А едва охотник удалился, предоставив в полное владение гостей запасы сухой травы, Январь и вовсе девушку успокоил:

— Магия моя замерзнуть не даст, можешь смело устраиваться.

Скинув свой полушубок, расстелил его поверх сена, предлагая прилечь на него.

Милава благодарно улыбнулась, тоже скидывая с плеч верхнюю одежду. Спутники ее, негласно решив не смущать девушку, устроились у противоположного края строения. Константин уже и вовсе спал, расслабленно раскинувшись поверх копны. Но даже во сне Страж сжимал в руках меч.

Январь тоже плюхнулся на солому, размышляя о том, когда же в последний раз в своей жизни ночевал в таком оригинальном месте.

«Правильно Милава сюда спать напросилась, — Месяц магией своей заботливо укрыл толстым слоем снега, словно пуховым одеялом, крышу сарайчика, намел теплые сугробы вокруг, чтобы и малейший язычок зимней стужи внутрь не просочился. — Уж больно силен жар от кузни в общем зале».

Пусть и не опасен огонь для Месяцев зимних, но не очень комфортно им возле раскаленных кузнечных печей. Оттого и сейчас, вопреки усталости, накопившейся за последние дни, не мог Яромир уснуть и просто лежал, уставившись на гладкие от времени балки под потолком и вслушиваясь в тихий шорох сена и сонное пофыркивание коня. Не нравилось ему в этом месте: огонь — стихия летних Месяцев. Потому и не спалось, словно что-то угнетало, раздражало силу его.

Едва шагнув во двор зимовья, Месяц принялся «прощупывать» пространство вокруг своей магией, анализируя малейшие оттенки ауры этого места. Ничего настораживающего не почувствовал, впрочем жар из кузни неимоверно отвлекал внимание.

«Завтра поутру, прежде чем к новой цели отправимся, еще раз проверю тут все, — решил он. — С новыми силами, отдохнув, оно сподручнее».

Невольно поежившись от очередного дуновения жара, что принес с собой легкий ветерок, повернулся на бок. И… замер, потрясенный открывшейся картиной.

Милаве тоже не спалось. Ее тревожили странно противоречивые мысли. О Месяце в первую очередь… Слишком уж много неожиданностей преподнес сегодняшний день, такие глубинные эмоции всколыхнул, про какие девушка и не думала, что возможны они! Когда в последний раз она чувствовала такое душевное тепло, искреннюю заботу и открытость, какие продемонстрировал сегодня спутник ее? Страшно было признаться даже себе в том, насколько очарована она синеглазым блондином.

«Сегодня Месяца словно заново для себя открыла, — рассеянно теребя пуговички на тунике, девушка смотрела в небольшое окно напротив. За ним виднелся серебристый шар луны, которая с безмолвным пониманием наблюдала за Милавой. — Вовсе не суровый и не заносчивый он, каким показался в самом начале знакомства. А еще он…»

Даже мысленно девушка страшилась озвучить так удивившие ее наблюдения. Не ревновал ли он сегодня? Как иначе можно объяснить странную нервозность Яромира при появлении Кощея?

«А еще купание это совместное! Только ли ради разговора интересного увел меня Месяц подальше от самых посещаемых источников?»

Вспомнились взгляды пристальные, прикосновения осторожные и объяли сомнения душу девичью. Было уже все это однажды — там, во время ночного катания на коньках. Тогда тоже сердце затопило теплым чувством узнавания, счастья… А что потом? Выяснилось, что Месяц проверку устроил злодею проклятому. С истинно ледяным расчетом использовал он ее восторженный отклик.

«Добился достоверности. Даже такой сильный колдун поверил в романтическую увлеченность Месяца. А я-то глупая… Как я могла забыть, что такой красавец за долгую жизнь встречался со множеством влюбленных в него девушек? Одних Спутниц вон сколько было! Как могла позволить себе начать верить в сказку?!» — мысленно укоряла себя Милава.

Спутники ее давно уснули, до девушки доносилось мерное дыхание спящих на другом краю сеновала мужчин. За это деликатное внимание, возможность хотя бы условно уединиться, она была очень благодарна Яромиру и Константину. Тем более что чувствовала — нет полного взаимопонимания между друзьями. Опять же, почему?

Воздух слегка заколыхался, отвлекая внимание девушки от серебристого лунного лика. Это было марево от кузнечной печи, жар от которой расползался по всем помещениям. Словно вязкий туман стелилось оно вокруг, опаляя, клоня в сон. Задумавшись, Милава даже не заметила, как расстегнула блузку и по привычке скинула ее с плеч. Теперь грудь скрывала лишь тонкая ткань сорочки, да мягкие локоны, машинально избавленные от заколок и шпилек.

Подняв голову к единственной своей «собеседнице», Милава пристально всматривалась в, казалось, невесомый шар Луны, словно надеялась получить ответы на все вопросы.

И когда мягко потянулась, вскинув руки над головой, даже не догадывалась, как волшебно прекрасна в серебристом свете ночи на фоне большого окна. У Января дух захватило от красоты такой. Стройный стан, очертания высокой груди, просвечивающие в лунном свете сквозь кажущуюся невесомой материю, и мягкая линия плеча с рассыпавшимися по нему локонами. Он замер, не имея сил отвести взгляд от женского профиля. Всегда сосредоточенное лицо, сохраняющее в течение дня маску деловитости и отстраненности, расслабилось, открывая взору невольного наблюдателя истинно женскую мягкость. Душевность. Искренность. Естественное очарование.

Словно в самую душу Спутницы заглянул он в эти мгновения.

От свежевыпавшего снега, залитого лунным светом, ночью было светло, как днем. Месяц любил ночную пору — время, когда все окутано серебристым сиянием и кажется прекрасным и удивительным. Когда мир предстает каким-то истинным, лишенным налета вычурности, искусственности.

Именно такой он увидел и Милаву в эти мгновения. Настоящей! Той девушкой, с которой вместе катался на коньках — искренней, сердечной и нежной, лишенной всей внешней отстраненности и напускной холодности, за которыми она неизменно укрывалась изо дня в день.

И это не могло оставить его равнодушным. Не могло не растопить изрядно оледеневшее за долгие и полные забот годы жизни сердце. Не могло не очаровать его…

Оттого, выждав, пока Спутница, сморенная сном, затихнет на широком полушубке, подобрался ближе. Укрыл девушку сверху ее собственным, находящимся рядом, полушубком, создал охранный купол на всю площадь сеновала и… заснул. С умиротворенной улыбкой на губах.

Разбудили молодых людей первые лучи солнышка.

Константин тут же сел, довольно жмурясь и стряхивая с плеч сухие травинки. Найдя взглядом Января и Милаву, спящих немногим не в обнимку, тут же нахмурился и громко позвал:

— Утро раннее на дворе, не пора ли в дорогу собираться? Ждут нас дела важные.

Месяц, последние четверть часа лишь делавший вид, что спит, обернулся и кивнул другу. Осторожно, стараясь не потревожить Милаву, поправил наброшенный на ее тело полушубок и махнул Стражу рукой: выйдем, мол.

— Пусть поспит подольше, — шепнул Константину, стоило им, оправляя рубашки, выбраться с сеновала. — Уснула не сразу. А мы пока умоемся да еще раз все здесь осмотрим.

Вот так и получилось, что девушка проснулась совершенно одна. Растерявшись из-за собственной раздетости (когда успела?), спешно натянула тунику, а на плечи накинула полушубок. Прихватив и верхнюю одежду Января, бодро скатилась с копны сена и отправилась искать своих провожатых. Но стоило выйти с сеновала, как откуда-то сбоку донеслось лошадиное ржание. Не утерпев, девушка заглянула в хлев. Конь оказался видным — высоким и абсолютно черным. Он с явным интересом принюхивался к пропахшей сеном особе и настороженно стриг ушами.

Протянув руку, Милава осторожно погладила морду животного.

— Любят тебя, красавец! — порадовалась за него, оценив ухоженную гриву и просторный загон.

Сбоку на стене висела, поблескивая металлическими деталями, упряжь. Проведя ладонью по хомуту, Милава заметила на нем удивительной красоты рисунок. Чеканный узор змейкой из крошечных листьев оплетал металл.

«Каким же надо быть мастером, чтобы такое чудо сотворить?!»

Неуклюже шагнув в сторону — перед глазами, не отпуская, продолжал стоять рисунок — ударилась ногой обо что-то твердое. Опустив глаза, увидела только большую охапку сена, заготовленную, вероятно, для коня. Осторожно пошевелив ее, осознала: действительно, твердое! Удивившись, девушка присела на корточки и раздвинула сухие стебли.

«Зачем же тут все это сложили? Опасно это, вот так и налететь можно. Под сеном-то не видно. Да и не место тут такой красоте», — удивилась Милава, осторожно — кончиками пальцев — погладив хитрый узор.

Фантастически тонкие завитки металла переплетались между собой, сливались в кружево прекрасного рисунка, образуя ножки изящного столика. Обнаружился тут и миниатюрный кованый подсвечник, и скамеечка для ног.

— Ой! — отдернув руку, Милава увидела капельку крови и попеняла сама себе: — Вот, уже укололась обо что-то.

С большей осторожностью вороша дальше траву, нашла и причину травмы — три похожих кинжала. И все выкованы в едином стиле, с узорами в виде лесных зверей.

«Так вот у кого купцы кинжал купили, — вспомнила девушка, что видела накануне похожий. И такая запоминающаяся манера мастера… Истинного Творца! — А глядя на хозяина зимовья этого, и не скажешь, что такой талантливый кузнец. Впрочем, возможно и не его это работа».

Поднявшись на ноги, отряхнула колени от соломы и направилась к двери, что вела из хлева в дом. Там Милава предполагала встретить проснувшихся ранее Месяца и Стража.

В дверях с Январем и столкнулась.

— Милава, — с серьезным видом заговорил Месяц, обегая фигурку Спутницы пристальным взглядом, — пора завтракать и в путь отправляться.

Хотела девушка в ответ спросить, все ли он тут проверил, но от вопроса воздержалась — слишком странно отводил синие глаза Яромир да хмурился устало.

«Не выспался, должно быть, — решила она. — Или заботы покоя не дают».

Сейчас на Январе ответственность за мир сказочный, не стоит его разговорами маловажными отвлекать.

— Готова я. Отчего же сразу не разбудили? — шагнула ближе девушка.

— Спутница Месяца, — хозяин зимовья подоспел и с поклоном суетливо поманил за собой, — позавтракайте прежде. Сил наберитесь.

— И то верно, — это Константин пробасил из-за стола. — Чая горячего надо выпить перед дорогой.

Милава быстро устроилась за столом и отхлебнула горячего питья, заедая его ломтем теплого хлеба (видимо, испек его хозяин совсем недавно). Посматривая на Месяца, заметила лоб нахмуренный и слегка затуманенный взгляд, словно головная боль его мучает. Оттого и удивилась вопросу:

— Можно ли нам в кузне осмотреться? Товары глянуть?

— Уж вы меня уважили, хозяин наш зимний, — тут же закланялся кузнец. — Такая честь для моего скромного жилища! Торговля моя идет от случая к случаю. Ну, да по умению и доход.

Подхватив шубку теплую, девушка поспешила за устремившимися в направлении кузни мужчинами. Жар там чувствовался нестерпимый, тело мгновенно покрылось испариной. Милава заметила, как недовольно дрогнули плечи Месяца, но он уверенно шагнул внутрь.

Девушка ожидала увидеть нечто подобное тому, что нашла на конюшне, но…

«Какое все грубое, — даже на ее неискушенный взгляд развешанные по стенам капканы и ножи выглядели какими-то… громоздкими. Примитивными. — Как же странно это? Почему купцам клинок достойный продал, а нам всякую несуразицу показывает? Не оттого ли, что не его это клинки? Но чьи тогда?»

Что-то мелькало в памяти Милавы, какая-то догадка. Образ. Что-то не давало покоя, но никак не могло оформиться в четкую мысль.

Но мужчины с вежливым вниманием слушали пояснения кузнеца-отшельника, что нахваливал свои изделия.

— Самоучка я! До всего сам дохожу, учусь помаленьку… — рассказывал тот.

Заметив, что Январь морщится, словно от головной боли, девушка в сторонку отступила, готовая в любой момент на улицу вернуться.

Опершись бедром о громоздкий стол, скользила она рассеянным взглядом по полу, силясь поймать ускользающую мысль. Вдруг взгляд зацепился за уголок бумаги, что торчал из-под кованого сундука у стены — должно быть, случайно туда залетел. Без всякой задней мысли привычная к порядку девушка наклонилась, листок подхватывая.

И, мимоходом бросив взгляд на изображение, узнала его! Расправив крылья, подхваченные воздушным потоком, две птицы взмывали вверх… Прекрасный миг, запечатленный в металле. Страница из книги, которую Милава рассматривала в кладовке в доме Января!

Изумленная открытием — а неясная мысль тут же обрела четкость, подсказав, что узор на рисунке и кованые изделия в конюшне дело рук одного умельца! — девушка перевела вопросительный взгляд на хозяина зимовья. Тот тоже взглянул на нее, подметил и лист бумаги в руке, и задумчивое выражение лица… Что-то мелькнуло во взгляде охотника. Что-то… угрожающее?

Вот только Милава этого не заметила, сосредоточившись на другом вопросе: «Уж не промышляет ли кузнец этот перепродажей краденого?».

Ничего другого девушке в голову не приходило. А обдумать увиденное стоило — не в характере Милавы было с выводами спешить!

«Но удушливый жар так мешает…».

Оттого и направилась девушка к выходу, желая скорее оказаться в прохладе морозного утра и ясность мыслей вернуть. Одного не заметила — как прищурился хозяин охотничьего зимовья, в спину ей глядя. Январь тоже обернулся, с пониманием отнесясь к уходу Милавы. Пышущая жаром кузня и его заставляла ощущать раздражение. Но смутное беспокойство, появившееся вчера, не отпускало Месяца. Потому и задумал он еще раз все в доме обойти.

А Спутница его, не задержавшись в общем зале, вышла на улицу и с наслаждением подставила лицо редким снежинкам, сыплющимся с неба.

«Подожду Января и Константина тут», — решила она, озираясь.

При свете дня дом выглядел дружелюбнее, а посреди двора обнаружился колодец. Шагнула к нему Милава и, испытывая жажду, заглянула внутрь. И тут… какая-то темная тень метнулась к девушке, с силой тарана врезаясь в спину! Спутнице огромного труда стоило на ногах устоять, да только не помогло это. Ухватил тать ее за руки, только запястье болью обожгло, да вновь толкнул.

Не сумев удержаться, девушка перевалилась через край колодца и рухнула в воду. В приоткрывшийся в попытке закричать от ужаса рот хлынула ледяная жидкость, попала в легкие. Волна черного холода сковала тело, сердце замерло от паники.

«Попалась», — мелькнуло в сознании.

Глава 12

Толчок в спину был неожиданным, падение в воду — стремительным. Теплая одежда, пропитавшись водой, камнем потянула девушку вниз, на дно колодца. Руки в отчаянном взмахе только скользнули по гладким и влажным стенам деревянного сруба, почти доверху наполненного студеной водой.

«Это конец!» — паника сковала не хуже обступившей со всех сторон воды, затопив сознание Милавы ужасом. Поняла девушка, что шанса выбраться у нее нет, из оков мокрой одежды ей не выпутаться.

По мере погружения беспросветная тьма в глубине колодца внезапно начала проясняться, словно освещенная утренними лучами солнца. А дна все не было и не было…

«Как бесконечно долго, — мелькнула мысль. — Словно падение в бесконечность. И дышать стало легче».

Дышать?!!

Резко дернувшись, девушка решительно распахнула зажмуренные в страхе глаза.

Давящих на сознание стен темного колодца не было! Вокруг вообще не было никаких стен! Только бескрайнее водное пространство, пронизанное светом и изобилующее диковинными растениями. Именно они настолько поразили девушку, что она даже забыла о недавней панике.

Хлоп!

Ноги с легким толчком (а толща воды смягчала все движения, гася скорость) коснулись земли (дна?!).

«Неужели я утонула?» — в шоке заозиралась вокруг Милава, не в силах разобраться в происходящем.

Даже после перемещения в сказочный мир девушка оказалась в привычной среде — тут тоже дышали воздухом, ходили по земле, росли деревья и пели птицы. Пусть все своеобразное, с волшебным колоритом и сезонным постоянством, но… А вот сейчас, находясь, по сути, в воде, Милава нервно вздрогнула: как же так?

«Жабров нет, а дышу… Чудеса!» — думать о том, что сказочки про утопленниц правда, она отказывалась.

Скорее рефлекторно, чем осознанно девушка стянула шубу, что колыхалась, словно парила вокруг ее тела, и, плавно подняв руку, поднесла ее к лицу.

«Может, ущипнуть себя? Ведь я дышу! Я все осознаю, пусть и ничего не понимаю. Но… я жива?» — вопросов было куда больше, чем ответов.

Движения получались какими-то невероятно плавными и словно заторможенными, сила притяжения в воде воспринимается по-другому.

Но собственное состояние недолго занимало девушку (что есть, то есть!). Осознав, что немедленная смерть откладывается, Милава устремилась вперед. И вдруг обнаружила, что диковинные растения впереди, сплетясь вместе, образовывают стену. И еще одну. И еще…

«Лабиринт, — поняла она после получаса бесцельных блужданий. — Только этого не хватало!»

В ходе подводной «экскурсии» взяв себя в руки и слегка успокоившись, Милава решила действовать более взвешенно. Сесть, обдумать ситуацию и решить: как поступать дальше.

«Вот только — куда сесть?»

Прекрасные водоросли могли оказаться прекрасными лишь на вид (именно поэтому Милава старалась ни к чему неведомому не прикасаться, вдруг тут имеются и растения-хищники?!), а их извивающиеся в воде побеги устилали все дно.

К счастью, за очередным поворотом Спутница Месяца увидела огромную раковину. Осторожно обойдя ее вокруг, ничего опасного не заметила. Тронула ладонью — страшная зубастая пасть не раскрылась.

«Ну, рискну!» — решилась девушка и осторожно присела на краешек раковины. С непривычки ноги страшно гудели от усталости после хождения в воде и требовали передышки.

Хрясь!

Громкий хлопок странно гулко прозвучал в воде, одновременно Милаву резко подбросило. Ощущалось это забавно — тело, как-то нехотя балансируя, мягко взмыло вверх и, совершив сальто, плавно приземлилось на подводную поверхность. Лишь эта водная «заторможенность» и спасла девушку от истошного вопля.

А еще неожиданное потрясение — то, чего она так боялась, случилось, раковина распахнулась и из нее выскочил… выскочила…

«Выскочило!»

Нечто!

Нечто размером с пятилетнего ребенка, с рыбьим хвостом, четырьмя перепончатыми руками, чешуйчатым тельцем и лицом, смахивающим на… лошадиное. Картину дополнял остренький хоботок на месте носа.

— И не спал я вовсе! — тут же заверещало первое встреченное ею в подводном мире существо. — Так, прилег на минутку в целях… в целях… маскировки!

Верхней парой ручек существо судорожно терло сонные глаза, на выдохе тараторя Милаве (или не ей?!) объяснения. Причем последнюю мысль с явным облегчением от снизошедшего озарения.

Но тут, проморгавшись, существо подняло взгляд на девушку и резко отшатнулось. Причем у него это вышло куда изящнее и ловчее, чем у Милавы.

— Кто ты? — используя распахнувшуюся створку раковины как укрытие, потрясенно пискнуло нечто.

— А ты? — не менее ошарашено поинтересовалась Милава.

— Я первый спросил! — после задумчивой паузы заявил подводный житель.

— А я первая переспросила, — уже с усмешкой, осознав, что ее боятся явно сильнее, откликнулась девушка.

— Хорошо, — заносчивым тоном (явно только из чувства собственного превосходства) заявил житель подводного мира. — Я — Олди! И я тут за старшего. Именно мне поручено защищать эту часть заповедника от…

И тут полурыб задумчиво замолчал, очевидно пытаясь идентифицировать, к какому же виду неведомых врагов относится незнакомка.

— А я — Милава, Спутница Января-Месяца, — поспешила она развеять опасения относительно своей особы. Мало ли что имеется в защитном «арсенале» у этого стража.

При мысли о Яромире девушка грустно вздохнула: не случилось ли и с ним беды? Заметил ли ее пропажу? Ищет ли?

— Что, серьезно?! — от изумления забыв о страхе, Олди, плавно помахивая хвостом, «выпорхнул» из своего укрытия. — Настоящая Спутница? Ой, а потрогать можно? Ну пожа-а-алуйста!

Когда полурыб просительно захныкал, Милава с трудом удержала нижнюю челюсть в приличном положении — вот так неожиданность!

«Для него я — диковинка!»

— Трогай! — вытянув вперед руку, улыбнулась в ответ.

Уж если так давно Спутницы к Месяцам не являлись, то в подводном мире они точно стали мифом.

Олди, не медля, подплыл ближе и вежливо, двумя руками, пожал ладошку девушки.

— А ты к нам зачем? — посчитав знакомство свершившимся, полурыб решил завязать беседу, сразу переходя на панибратский тон. Скучно ему тут в одиночестве охранять, должно быть. — К спруту на съедение из-за доли горькой подалась? Или в гарем к ихтиандру какому состоятельному проситься будешь?

— Э-э-э… — Милава потрясенно моргнула, переваривая услышанное. Вот это перспективка!

— Ты, если что, обращайся, — по своему истолковав ее замешательство, покровительственно махнул лапкой Олди. — Меня тут все знают. Если что, замолвлю словечко.

— Нет, нет! — в ужасе замотала головой Милава. — Мне бы назад, на землю попасть. Не знаете… ешь как?

— Куда?! — в совершенном ужасе вылупил на нее и так крупные глазки, став ну о-о-очень устрашающим, страж. — Это к Январю-то?! Да говорят, в землях его вся вода — затвердела!

Прежде чем выдать последний факт, Олди нервно оглянулся вокруг, словно опасался быть поднятым на смех.

— Не вся! — авторитетно, вспомнив про целебные источники, заявила девушка. — И ее там значительно меньше. Вода на землях Января замерзла, превратившись в снег. Зато снегом укрыта вся земля, по нему ходят.

— Ты можешь ходить по воде?! — снова шарахнувшись в сторону, Олди уставился на Милаву с каким-то боязливым восхищением.

— Не в этом смысле! — категорично отвергла она досужие домыслы полурыба. И, решив, что надо переходить к обсуждению действительно важных вопросов, сменила тему: — Есть ли выход на сушу из Царства Подводного?

Должен он быть, раз есть торговля!

— Ты хочешь вернуться туда, где замерзла почти вся вода?! — как на умалишенную уставился на девушку Олди.

— Да! — и пусть думает что хочет, а ей надо спешить на помощь Месяцу.

«Что, если меня сюда отправили, чтобы его на время от розысков отвлечь?» — угрызения совести и страх навредить миру сказочному мучили девушку.

— Знаешь, ты попала по адресу, — принялся убеждать ее полурыб. — Я все устрою. Ты только попробуй и поймешь — это твой шанс. Я знаю парочку ихтиандров, у них точно все наложницы довольны. Они их как жемчужины холят и лелеют, вниманием еженощно одаривают, а уж кормят… На полном пансионе они! Вдумайся! Давай на пару месяцев в их гарем пристрою?

— Нет! — категорично отвергла Милава «сладкую», вернее сытую подводную жизнь.

— На пару неделек? — едва ли не умоляюще пискнул Олди. — Я и комиссионные возьму по-божески…

— Даже не на пару часов! Не на пару минуток! — возмутилась Милава. — Домой мне надобно.

— Эх, — горестно, явно убитый отсутствием всяческого здравомыслия у собеседницы, вздохнул Олди, — с этим как раз все сложно. По инструкции…

И он замолчал, озираясь.

— Что по инструкции? — с подозрением подалась вперед девушка.

— По инструкции я обязан известить Морского Царя о твоем появлении и желании вернуться на сушу, — подумав немного, он добавил: — Вдруг ты шпионка? И выясняешь стратегическое расположение этого… тайного подводного объекта?!

Милава только глаза к небу подняла, но, узрев над собой толщу голубоватой, слегка колышущейся воды, опомнилась.

— Сообщай скорее!

Уж Царь Морской точно Спутницу Месяцу вернуть сможет.

— Уверена? — окончательно уверился в ее тугодумии полурыб. — Может, все же гарем?

— Сейчас спруту на съедение отправишься ты!

— Хорошо-хорошо, — вмиг стал сговорчивым Олди. — Зачем так нервничать? Тебя что, в школе не учили, что скандалы приближают старость? Фу!

— Сообщай!

— Уже.

И, вытащив откуда-то из недр распахнутой раковины рог, затрубил в него. Звук оказался громоподобным, Милава даже рефлекторно присела, укрываясь за створкой. Девушке показалось, что в следующий миг на нее обрушатся молнии!

Вопреки ее сомнениям, что Царь Морской лично срывается по каждому «звонку», спустя пять минут перед ними предстал… весьма импозантный мужчина.

Именно мужчина! Никаких там рыбьих хвостов, плавников и зеленоватой шевелюры. Разве что жаберные щели на шее виднеются.

«Ихтиандры?!»

— Что же ты трубишь в рог сверхсекретного призыва, олух?! — напустился он на полурыба. — Покоя от тебя нет! То всех каракатиц мне совратил, то вздумал воду морскую на золото с суши обменивать, выдавая за эликсир вечной жизни, то… Эх! Сослал тебя в дремучее захолустье! Рыба какая заблудшая раз в полугодие тут проплывет. Нет, и тут нашел что натворить! Раструбился… Еще панику мне в Царстве Подводном организуй. И так на суше неспокойно, мне еще этого здесь не хватает.

— Так причина-с у меня-с соответствующая, — с поразительным самообладанием гордо заявил в ответ Олди. — Спутница, выходи!

Сообразив, что Царю Морскому ее не видно, девушка выпрямилась, смущенно ступая ближе.

— Здравствуйте! — и, слегка неловко из-за водной среды, поклонилась. — Сама не пойму как, но забросило меня во владения ваши. А хотелось бы очень к Январю-Месяцу вернуться. Спутница я его, Милавой зовут.

— Здравствуй, Спутница, — нахмурился владыка подводный. И вопросительно уставился на Олди. — Как же оказалась ты у меня? И не докучал ли тебе этот пройдоха? Он мастак невинную деву разговором увлечь да увести в одну из пещер сладострастия.

Глаза Милавы против воли округлились.

Взгляд Царя подводного засветился лазоревым, одновременно тело его стало преображаться, приобретая угрожающие размеры и форму… спрута.

— Ох, нет! — испугавшись за хитрого болтуна (он ведь все-таки призвал своего «патрона»), Милава ступила в сторону, прикрывая его широкой юбкой от огромных щупалец. — Не так уж провинился он… Всего лишь развлекал меня разговорами и… э-э-э… устроил небольшой экскурс по местным обычаям.

— Придется простить, — вмиг «ужавшись» до первоначального облика, вздохнул владыка. — Опять этому прохвосту все сойдет с рук! Но знай, Спутница, что есть у тебя в Царстве Подводном должник — один шустрый конек-горбунок. А ты, олух, запомни, кому обязан!

«Ах вот он кто! — умилилась Милава. — И правда, чем-то похож».

— Попала я к вам не по своей воле, — решив отвлечь владыку от карательных мер, начала объяснять Милава свою ситуацию. — Думаю, Январь-Месяц обо мне беспокоится, ищет.

— Не то слово, ищет, — усмехнулся владыка, снова становясь добродушным с виду, привлекательным брюнетом средних лет. — Даже по Царству моему круги идут от силы гнева его, должно быть весь мир земной перевернул уже. Так что поспешу вернуть тебя, пока он не принялся у меня разыскивать. Всю муть со дна ведь поднимет…

И замолк на полуслове, пристально вглядываясь в девушку. Глаза его снова светились. Неугомонный Олди, старательно прислушивавшийся к разговору, насторожился.

— Чувствую я отпечаток магии темной на тебе! И магия мне та знакома. Опять Абрахсис на мир сказочный покушается! — вмиг помрачнев, пояснил заминку Царь Морской. — Неспроста тебя в пучину водную забросило. Ох, что-то недоброе на суше творится. Волны тьмы и до моего Царства докатываются. Не зря Черномора призвали Месяцы. Надо и нам настороже быть, мало ли куда сила темная устремится? Пришла пора Месяцам вновь на защиту мира нашего вставать. А Стражам — помогать им!

— Да, — только и смогла вымолвить Милава, еще больше заволновавшись о Январе.

«Точно ведь кузнец с колдуном, что его Месяцы ищут, связан. Видно, испугавшись нашего появления и напал. Хорошо еще, если только на меня».

— Только вот защиту на тебе я чувствую. Даже мне трудно ее обойти было бы. Должно было тебя при любой опасности в дом Месяца перебросить. А оказалась ты в Царстве моем. Вот что странно! Оттого в такой тревоге Январь.

— Даже представить не могу, что связывает меня и Царство ваше, — в искреннем недоумении пожала плечами девушка. — Но буду очень благодарна, если меня к Месяцу вернете или путь на сушу подскажете.

— Верну, верну, — успокаивающе закивал Царь Морской. — Но надо мне разобраться в причинах. Что-то повлияло на защиту, Месяцем на тебя наложенную. И это что-то связано с моей стихией. Подумай, не было ли в жизни твоей какого эпизода или случая, когда вода значение большое имела?

— Нет, — уверенно покачала головой Милава. — Купаться я, конечно, люблю, но не больше других.

Еще больше нахмурился владыка подводный. Переключившись на Олди, что всеми силами старался слиться с местностью и не семафорить любопытно оттопыренными ушами, всего лишь взмахнул ладонью, а конька-горбунка со скоростью торпеды отнесло вдаль стремительным течением.

— Ты из мира не сказочного, — вслух принялся рассуждать он. — Спутница Месяца, а значит, из потомков Дарины…

И вдруг вздрогнул.

— Не встречала ли ты когда-нибудь среди соклановок своих женщину одну? Дарья Исупова, так имя ее.

Мужчина отвел взгляд, а голос его стих до шепота.

— Дарью Григорьевну? — искренне удивилась Милава, меньше всего ожидавшая услышать от Царя Морского про соседку бабушкину. — Знаю, конечно. Она в одной деревне с бабушкой моей живет.

Взгляд собеседника ее так и впился в Милаву.

— Глаза и волосы у нее темные, как ночь, а над бровью…

— Шрамик едва заметный, — перебивая, кивнула девушка, задаваясь вопросом: откуда он знать ее может?

Но Царь Морской не спешил с ответами, глубоко о чем-то задумавшись, словно погрузившись в воспоминания. И вид у него при этом был очень печальный.

— Да, она это, — наконец заговорил он. — Видимо, Даша тебя как-то и отблагодарила оберегом водным.

— Дарья Григорьевна? — недоуменно переспросила Милава. — Да я ни разу с ней близко и не общалась, разве что «здравствуйте» да «до свидания», мимо огорода ее пробегая, кричала. Нелюдимая она. Живет как-то обособленно, с деревенскими особо не знается. Бабушка рассказывала, что несколько лет назад приехала она с сыном и поселилась в доме крайнем, что на взгорье у реки стоит.

— С сыном?!

Царь Морской пришел в сильнейшее волнение.

— Да, с Данилой. Хороший парень, знаете ли. Однажды помог мне.

— Как?

— Я барсука в лесу нашла, его капканом зацепило. Он вырвался, но раны сильные остались. А я маленькая, как помочь, не знала. А хотелось. Плакала. Данила с рыбалки шел. Пусть и взрослый уже совсем был, а подошел, спросил, отчего плачу. И барсуку помог.

— Как?

У Милавы появилось ощущение, что ее собеседнику каждый звук с большим трудом дается.

— Даже и не знаю. Не помню толком. Мне тогда показалось, что он искупал его. Сказал, что лекарство дал… Волшебное. Я малая была и поверила. Он мне еще подарок сделал, отвлек. Красивый!

— Какой?

— Ниточку, — смутилась Милава. — Мне она тогда чудной показалась. Данила ее на плечо мне повязал, сказал, чтобы носила, не снимая. Я представляла, что это браслет такой, гордилась. А со временем свыклась, уже и не замечаю. А ниточка не рвется, не растягивается. Всегда на правом плече…

Стремительно оказавшись рядом со Спутницей, Царь Морской рукой плеча ее коснулся и замер, не дыша. Следующий вопрос прозвучал неожиданно.

— Глаза у него, не помнишь, какого цвета?

— Голубые, кажется, — честно попыталась та припомнить такой незначительный для детского сознания момент. — Нет. Зеленоватые… Или…

Тут Милава встретилась взглядом с Царем Морским и ее неожиданно осенило:

— Как у вас!

И смущенно замерла, осознав странное наитие.

«Но ведь потомки Дарины только к Месяцам приходили».

Словно мысли ее услышав, тихо начал владыка подводный рассказывать:

— Когда клан ваш из мира сказочного уходил, кто-то ненароком прихватил один артефакт морской. Ничего особенного, для него и магия особо не нужна. Накопитель такой, что-то вроде резервного переноса. Блюдце. Разобьешь — и окажешься в Царстве Подводном. Артефакт несколько поколений хранили, не зная природы его истинной, полагая просто антикварной диковинкой. Из рук в руки он переходил, пока однажды Дарье не попался. Она его нечаянно и расколотила…

— И перенеслась сюда? — опешила Милава. Не слышала она разговоров о таком в клане. — Я думала, только Спутники и Спутницы приходить могут. Перемещают их.

— Вот-вот. Ее и переместило.

— И что же дальше? — в нетерпении поторопила девушка.

Но Царь Морской словно одумался. Покачал головой.

— Грустная то история. Не уверен, что стоит знать тебе о ней. Одно скажу, два года провела Дарья в Царстве моем, а потом… сбежала туда, где силы мои не действуют, в ваш мир. И вот первая весточка о ней за столькие годы. Спасибо тебе, Милава!

Увидев по лицу мужчины, насколько сильны его эмоции, Милава не сдержала порыва. Просунув руку в широкий рукав платья, сдернула ниточку с плеча. Пришлось силу приложить — не сразу она поддалась, крепкой оказалась.

— Держите, — протянула крошечную вещицу Царю Морскому. — Пусть вам на память останется.

— Нет, — качнул тот головой.

— Возьмите, прошу, — начала убеждать девушка. — Чувствую, вам эта память нужнее.

И ее собеседник согласился. Очень бережно взяв подарок Данилы, спрятал его где-то в складках своего вполне «человеческого» с виду одеяния. Смотрелся его наряд даже в воде роскошно, никакого эффекта намокания! Но Милаву после необычной ткани, которую использовали для одежды на курорте с минеральными источниками, было уже не удивить такой мелочью.

— Благодарю тебя, Милава, за вести особые и за подарок, — поклонился Царь Морской. — Пришло тебе время возвращаться в дом Января. Но знай: в мире водном ты завсегда желанная гостья.

— Конечно, — поспешно шагнула ближе девушка. — Вернуться я очень хочу.

Глаза подводного владыки вспыхнули ярким светом, вода вокруг забурлила и словно устремилась вперед. А стоило ей схлынуть, как оказалась Милава…

Глава 13

Тук, тук, тук…

Стоило девушке распахнуть глаза, как сердце на миг испуганно дрогнуло. Оказаться посреди густого заснеженного леса Милава совершенно не рассчитывала.

«Царь Морской пообещал, что переместит меня аккурат к дому Января-Месяца, а вышло… Не так вышло», — озираясь по сторонам, волновалась она.

Вокруг сплошной стеной высились деревья, скрывая широкими разлапистыми ветвями небо и создавая ощущение дремучей чащи. Ничего знакомого, даже отдаленно напоминающего окрестности дома Месяца, девушка не заметила. Потоптавшись на месте, Милава попыталась успокоиться и решить: что же ей теперь делать?

Вокруг — ни единого следа пребывания здесь кого-либо живого. Даже следов птиц нет! Только неподвижные, закрывающие кронами небо, деревья. И снег везде. Чистый и нетронутый.

«Ни единого следа! Даже птичьих отметин нет».

Тук, тук, тук…

Сердце так и продолжало частить от страха и тревоги. Сильнее всего Милаву насторожила обступившая ее со всех сторон тишина, нарушаемая разве что едва слышным потрескиванием древесной коры от сильного мороза.

«По крайней мере, я на суше!» — мысленно попыталась она приободрить себя, ища плюсы в новом повороте судьбы. И уже вслух пробормотала, отчего-то подсознательно желая разрушить эту противоестественную тишину хотя бы звуком собственного голоса:

— Я тут быстро замерзну. Шубку-то в Царстве морском скинула, а забрать забыла. Некрасиво получается! Зима-Матушка для меня старалась, а я так безалаберно к вещам отношусь.

Казалось бы, стоит ли в таких обстоятельствах переживать об одежде? Да еще и болтать об этом? Но Милаву действительно больше волновала забытая шубка, а не то, что она оказалась одна в совершенно незнакомом месте. Страха не было, словно это всего лишь досадное недоразумение, которое в скором времени разрешится.

Откуда такая уверенность?

Но девушка привыкла полагаться на собственные силы и самостоятельно решать любые проблемы.

«Не паниковать! — мысленно призывала она себя. — Главное, верную тропинку из леса дремучего найти. А там уж она к жилью людскому обязательно выведет».

— Так куда же мне идти? — спросила саму себя Милава, внимательно вглядываясь в поразительно ровные стволы деревьев вокруг.

На морозе тело девичье, согретое в южных широтах теплой водой, начало остывать. (Благо, Милава оказалась в лесу этом странном совершенно сухая, словно и не было визита в подводный мир.) И пусть холода сильного пока не ощущалось, но девушка не сомневалась: ненадолго это.

«Вскоре все изменится, поэтому стоит поторопиться, — отчаянно сдерживая нервную дрожь, убеждала она себя. — У всего происходящего должно быть объяснение! И причина».

Присмотревшись, девушка, наконец, заметила меж стволов сосен узкий проход. Решив, что это и есть тропка заветная, осторожно двинулась в том направлении, прислушиваясь к поскрипыванию снега под ногами.

Тук, тук, тук…

Идти в неизвестность было тревожно. А подозрительная тишина не предвещала ничего хорошего.

Медленно продвигаясь по не слишком глубокому снегу, девушка внимательно по сторонам смотрела, чтобы не потеряться, свернув не в ту сторону. Впрочем, как быстро подметила Милава, сделать это будет затруднительно.

«Среди плотной стены деревьев и кустов везде только в одном месте проход имеется! — наблюдательности девушке было не занимать. И сообразительности тоже. — Словно этот лес целенаправленно меня выводит к чему-то. Только к чему?»

Спутница решила не паниковать, не думать о худшем.

«Что, если раньше кто-то бывал в этих местах и всегда одной и той же дорогой ходил?»

Такие выводы приободрили Милаву, и она более уверенно зашагала вперед, желая поскорее среди людей оказаться. Или выйти к намеченной кем-то цели.

Руки и ноги начали замерзать, и девушка постаралась расслабиться и двигаться быстрее, зная по опыту, что будет значительно холоднее, если она начнет напрягаться, стараясь согреться.

«Ох, что же с Январем и Константином происходит? Что встрече нашей мешает? — не давала эта мысль покоя Милаве, снедала тревогой душу и беспокойством сердце. — Не случайно меня кидает по миру сказочному, как камешек, брошенный в воду. Кажется, путь его завершился, но это иллюзия, короткий миг, на который он замирает на поверхности реки, чтобы уже в следующее мгновение вновь отправиться в полет к еще одной остановке — мигу промедления на грани. На грани полного забвения. Ведь в итоге его путь все равно прервется в толще волн».

А тропинка приметная тем временем вперед ее вела, и в какой-то момент Милава поймала себя на мысли о том, что по сторонам не особенно смотрит, словно завороженная только себе под ноги глядит. Так зачарованный светом мотылек летит к огню. Чтобы сгореть в его пламени…

«Как околдованная, иду к пропасти», — мелькнула страшная мысль.

— Нет, так дело не пойдет, — резко остановившись, недовольно нахмурилась девушка. — Мало ли в какие дебри эта тропка меня заведет.

Но стоило ей остановиться и осмотреться, как заметила, что деревья редеть начали. А значит, скоро лесу конец!

Но кругом до сих пор тишина стояла и ни единого следа, ни одного намека на живое существо по дороге на глаза не попалось.

«Спокойно, — уговаривала себя девушка. — Что, если снег недавно здесь прошел, все укрывая покрывалом плотным?»

Тем более то тут, то там попадались углубления, напоминающие старые следы, занесенные снегом.

Приободрившись, она вновь вперед двинулась, надеясь скоро к жилью выйти. Слова Царя Морского о том, что гневается Январь-Месяц, Спутницу свою потеряв, с одной стороны беспокоили ее (как оно все так получилось?), а с другой — было приятно, что мужчина так волнуется о ней.

«Я уж и забыла, каково это — быть кому-то столь нужной, — размышляла Милава, невольно улыбаясь. — Еще бы ситуация была иной…».

Только мысли о том, что о ней волнуется такой красивый мужчина, упрямо гнала прочь. Чувствовала: губительны они для сердца девичьего. Только дай слабину и все, дороги назад уже не будет!

— Да что ж такое-то?! — не выдержала Милава, в очередной раз остановившись и по сторонам оглядываясь. Тело уже основательно проняло ознобом, ноги и вовсе закоченели. — Хоть одна птичка должна была чирикнуть! Или зверек какой пробежать! А то словно одна в целом мире осталась. Ни шороха, ни…

Оборвав себя на полуслове, Спутница нахмурилась. Она вдруг осознала, что не так уж и тихо здесь.

«Что… что это?!»

Словно ток по высоковольтным проводам бежит. И гудит. Странный звук — несвойственный природе, трудно различимый, раздражающий. Сразу и не поймешь, откуда он взялся.

Тук, тук, тук…

Подняв голову вверх, девушка попыталась найти источник звука, но, как и ожидала, ничего не увидела.

— Странно все это, — пробормотала она себе под нос. — Нет ведь в мире сказочном электричества, а звук, на его гудение похожий, есть.

Решив поскорее домой вернуться и все Январю рассказать — вдруг это важно окажется? — Милава прибавила шагу. Действовать было предпочтительнее, чем стоять, бестолково замерзая. И вскоре вышла на небольшую поляну. А там…

— Какой необычный камень, — прошептала девушка, не имея ни сил, ни желания глаз от темной махины впереди отвести.

Прямо в центре поляны возвышался черный валун. И вроде бы стоит себе каменюка, пусть стоит, если бы не мелкие искорки, словно от электрических разрядов, пробегающие по «эбонитовым» бокам.

«Что это еще такое? Магия или… технологии?» — опасливо присматриваясь к странному предмету, размышляла Милава. Нигде в мире сказочном такие камешки девушке точно не попадались.

Не могло такого в природе быть, а все ж вот оно! И еще… Тянуло девушку к камню этому нестерпимо. Как в спину толкал кто-то, понукая двигаться вперед. Ладони пощипывало от желания прикоснуться к черному глянцевому боку каменного истукана.

Засмотревшись на танец разноцветных искр, девушка не заметила, как сделала шаг, еще один. И еще… Мыслей о холоде больше не было, в эти мгновения Милава вовсе забыла о собственном теле, будто стала чем-то эфемерным, беззаботным, стремящимся… нет, жаждущим только одного — идти вперед!

Стала мотыльком, бездумно летящим к яркому пламени, не осознавая, что может погибнуть в нем. Неведомая сила толкала девушку вперед, заставляя шаг за шагом приближаться к источнику сильной магии (в душе девушка уже не сомневалась в этом). Только вот противостоять ей не могла.

«Январь, Январь, Январь…» — беззвучно шептали губы Спутницы, призывая на помощь того, кто единственный мог помочь ей сейчас. Одолеть это нестерпимое притяжение самостоятельно не получалось.

Как завороженная, шла Милава к цели, глаз от камня не отводя. А подойдя, и вовсе на колени в снег упала. Не держали девушку ноги, а она и не осознавала этого, всем своим существом стремясь двигаться вперед. Не имея возможности идти, протянула руку…

«Только бы прикоснуться, погладить бок каменный!» — не было ничего желаннее в этот миг для Милавы.

Пальцы заметно подрагивали от нетерпения и острой потребности поскорее ощутить шероховатую поверхность, отражающую ее силуэт. И что же увидела она, наклонившись вперед, в гладкой черноте каменного бока? Глаза девушки, до мельчайшей черточки похожей на саму Милаву, что смотрела на нее из темной глубины валуна, были полны ужаса, рот искривлен в отчаянном крике.

Тук, тук, тук…

Только вот остановиться не получалось. И пусть сердце замирало, предчувствуя беду, но руки, подвластные чужой магии, тянулись вперед.

Не выдержала Милава, обхватила руками валун и… в тот же миг свет вокруг нее померк.

Исчезла неестественная тишина обступившего со всех сторон поляну леса, растворилась слепящая белизна нетронутого снега и даже слабый свет солнца, скрытого за серыми тучами, пропал.

Мир перевернулся в одно мгновение. Ловушка захлопнулась!

Оказалась Спутница во тьме кромешной. Где она, что с ней — понять не может. Словно в ночь провалилась. Бесконечную, не имеющую дна. Плывет куда-то по воздуху, а куда и зачем ответа не имеет. Да только страха нет! Как будто вместе со светом исчезли и все остальные ощущения. Смирилась душа. Успокоилось сердце. Одно лишь любопытство мучает. Словно она на прогулке в месте необычном. Неведомом.

— Гляньте-ка, новенькая пожаловала, — прошелестел во тьме недалеко от нее мужской голос.

— Ох ты ж, молодая совсем! — запричитал в отдалении женский. — Жалко-то ее как.

— А я что, не молодая? — взвизгнул сбоку девичий голос. — Моложе ее и покрасивше буду! И вообще, у меня там жених остался. Вот точно эта дурында Меланья глазки ему строить будет да грудью своей перед носом трясти! Ой, бедная я, несчастная-а-а!

— Окстись, дура! — возмутилась невидимая Милаве старуха. — Какой тебе уже жених? Лучше бы беспокоилась о том, как за Грань уйти, а то ведь не пожалеет колдун черный, как есть пожрет нас!

Встрепенувшись при этих словах, потрясенно замершая до этого Спутница завертела по сторонам головой, пытаясь рассмотреть тех, что разговаривали вокруг нее. Да только гомон голосов нарастал, а видно все одно никого не было.

— Простите, кто вы такие? — осторожно поинтересовалась Милава, но ее не услышали.

Голоса вокруг продолжали кричать и ругаться. Особенно та девица, что за жениха своего переживала. Правда, нашелся и тот, кто предложил ей помочь забыть парня. За что тут же схлопотал от старухи выговор. Да такой колоритный, грузчики портовые и то заслушались бы.

— Да помолчите же! — не выдержала девушка все нарастающего шума.

— А ты кто такая, чтобы рот мне затыкать?! — взвизгнула девица.

— Милавой меня зовут, — ответила она. — Спутница Января-Месяца я.

И тут наконец-то стало тихо! Разом смолкли все, на несколько секунд вокруг Милавы воцарилась гробовая тишина.

— Врешь ты все, быть того не может! — первой закричала невидимая визгливая девица. — У Месяцев уже много веков Спутников не было!

— Тише ты, не врет она, — послышался басовитый голос. — Аккурат перед тем, как я попал сюда, слух по миру нашему прошел, что к Декабрю-Месяцу Спутница пришла, и он принял ее. Эх, это ж сколько я уже здесь нахожусь? Вот точно жена хованку мою нашла! Жалко-то как…

— Ой, что же это деется?! — взвыла женщина, ранее жалевшая Милаву. — Раз Месяц Спутницу свою спасти не смог, точно конец света пришел! Не спастись нам теперь, горемычным!

— Молчать! — рявкнула старуха, Милава даже подивилась ее громкому голосу. — Январь-Месяц обязательно придет за ней, а заодно и нам пособит, не забудет.

— Хоть бы помог, — тоненько всхлипнула девица. — Я даже супротив Меланьи для моего Мишеньки не бу-уду-у-у!

— Вот те раз, — озадаченно выдал какой-то мужик.

Милава же все никак понять не могла, в чем тут дело. Куда попала? Чьи разговоры слышит? Вроде бы похоже, словно она просто в плену с незнакомыми людьми, но отчего-то они не к жизни вернуться стремятся, а за Грань уйти.

«Что ж это, не выбраться отсюда?» — мелькнула в ее голове мысль.

— Эй, Спутница, — окликнула ее старуха. И тут же засмеялась: — Да не туда ты смотришь, я с другой стороны!

— Простите, но я вас не вижу, — с трепетом в душе призналась девушка.

— Так со всеми по первости было, — успокоила ее невидимая собеседница. — Это потом пообвыкнешься и видеть во тьме начнешь.

— А вы можете сказать, где мы находимся? — задала Спутница самый насущный вопрос (вера окружающих в Января и их надежды на него несколько успокоили Милаву).

— Так в каменюке черной, — ответили ей. — Это все она, мерзость колдовская, виноватая! Вытащила души наши из тел да держит в себе.

— Как души?! — пораженно ахнула Милава, такого ответа никак она не ожидала. — Это что же выходит? Я умерла?

— Да как бы тебе сказать? Еще не совсем, но если Месяц твой не поторопится, точно умрешь.

Вот тебе и вернулась к Месяцу.

— Ничего не понимаю, — пробормотала девушка.

— Да все очень просто, — нетерпеливо ответила старуха. — Ты только недавно попала сюда, и душа твоя еще не потеряла связь с телом. Но как только один раз здесь уснешь, все изменится. Пути назад не будет.

— Так не хочу я спать, — облегченно перевела дух Милава. — Совсем бодрой себя чувствую!

— Это ты сейчас не хочешь, — усмехнулась старуха. — А как час твой настанет, никуда не денешься! Уж сколько таких, как ты, уверенных в себе, повидала. Один даже довольно долго продержался… А потом уснул. Мы все еще диву давались, откуда такой сильный взялся.

— А можно мне с ним поговорить? — ухватилась за новую информацию Спутница. — Может, он мне поможет?

«Ищет меня Январь, я же знаю точно, что ищет. А значит, я должна сопротивляться!»

— Нет уже Егорушки, — встряла в их беседу другая женщина. — Иногда так бывает, не все после сна наведенного просыпаются.

— Как же им проснуться, когда не остается от души ничего! — возмутилась старуха. — Пожрал его колдун, как есть пожрал! А ты, Спутница, держись. Не смей засыпать, авось и выберешься из капкана. Да и нам, горемычным, поможешь.

Думала девушка, что злосчастный сон не грозит ей в ближайшее время. Да только коварства силы темной не учла!

— Время… Время, время пришло! — внезапно заголосили со всех сторон.

И Милава сразу же поняла, в чем дело. Как пелена незримая сверху упала, окутывая паутиной навязчивой истомы, липкого желания спать. Только недавно говорила, что бодра она, а тут почувствовала, как в сон клонить начало.

Стремительно налетела тлетворная сонливость, серым безразличием разум окутывая, от мыслей всех избавляя. Как в темный омут с головой потянуло, окружая трясиной забвения, из которой, как ни трепыхайся, а не вырвешься!

Глаза сами собой закрываться начали. Словно манил ее кто, обещая покой и умиротворение, убеждая подчиниться, послушно заснуть и не мучить себя…

«Нельзя! Нельзя! Нельзя!» — забилось сердце в груди плененной птицей. Перед глазами, не отпуская и не развеиваясь, вопреки всему стоял образ беловолосого мужчины. Синие глаза смотрели яростно, не отпуская, не позволяя взора отвести, приказывая… Умоляя…

А за спиной Месяца совсем не снег Милаве мерещился, а вода. Серо-голубая и бесконечная, наполненная, казалось, светом и жизнью, как глаза того юноши, что когда-то в детстве помог ей зверька раненого излечить. И этот свет тоже подпитывал, не позволяя отвлечься, взгляд мысленный отвести, в темноту вязкую вернуться.

«Столько всего не сделано еще, — почувствовав нарастающую панику, подумала девушка. — Не рассказала я Месяцу о подозрениях своих. Да и прослужила у него всего ничего. Не могу представить, что не свидимся мы больше! Не хочу умирать! А тем более становиться кормушкой для колдуна. Не бывать этому!»

— Держись, Спутница, — еле слышно, словно угадав мысли девичьи, прошелестела старуха. — Ты теперь единственная наша надежда.

Но есть ли силы у девушки держаться?! Никто из окружающих ее душ и представить не может, насколько Милава не готова к подобному. Как непривычно для нее само существование магии темной, как трудно решиться и поверить в силы свои. В свою значимость для этих обреченных.

Всегда Милава избегала такой ответственности — душевной склонности, близости сердечной, страха не за себя, а за тех, кто дорог. И что сейчас? Все это обрушилось в один миг, заставляя решиться на что-то. Вот знать бы еще, на что?

А голоса словно отдалялись, иссякали. Тьма становилась молчаливой, предрекая Спутнице единственный исход — бездну забвения.

«Не зря так старался Январь колдуна темного найти. Не должно такое чудовище существовать в мире живых».

Оставшись в одиночестве в кромешной тьме, Милава продолжала сопротивляться насланному сну, но глаза упрямо закрывались.

«Нельзя! Надо помнить!»

И думать. Это единственное, что было сейчас доступно ее бестелесному сознанию, единственное, что не позволяло скатиться в смертоносную дрему. Она представляла, как, сжав голову руками, начинает раскачиваться из стороны в сторону, а затем и вовсе плавала во тьме, лишь бы не поддаться. Перетерпеть и выстоять!

И не важно, что все это было недоступно ее сущности, но мысленный образ был единственной связью с утраченным телом. Той ниточкой, которую Милава отчаянно страшилась оборвать. Ниточкой, связывающей ее с жизнью! С самой собой!

— Надо было спросить, сколько все это будет длиться, — выделывая замысловатые кульбиты и при этом страшно зевая, разговаривала сама с собой девушка, думая только о голубых глазах Яромира. — Только дайте выбраться отсюда, я этому колдунишке все зубы пересчитаю! И даже не посмотрю на то, что он раза в два больше и шире меня!

А тьма давила усталостью, манила негой, обещала покой.

Вскоре и эти мысленные прогулки ее спасать перестали. Сонливость обволакивала все сильнее, и Милава поняла: еще чуть-чуть и сдастся она, потеряет связь со своим телом, которое осталось лежать в зимнем лесу.

Тускнел облик Месяца, размываясь в памяти, словно дымка тумана, редеющая с приходом утра, таяли картины прошлой жизни. Пропадали краски мира живого, теряли остроту эмоции и ощущения, присущие жизни. Безразличная серость и пустота сна занимали их место.

— Милава, не спи! — неожиданно потребовал громкий голос.

Откуда ни возьмись в недрах тьмы вспыхнуло слабое свечение. А на его фоне четко виднелась человеческая фигура. Мужская фигура. И словно застонала, протестуя, тьма вокруг. Застенала яростно, загудела вихрем смертоносным, за жертву свою в борьбу вступая. Не желала магия темная Милаву из лап одинокого холода выпускать, огонек этот вспыхнувший всеми силами погасить стремилась.

Но девушка, увидев надежду на спасение, уже устремилась навстречу согревающему теплу.

— Кто вы? — спросила она, совершенно не испугавшись. Незнакомец, наоборот, приказал не спать, значит помочь хочет. — Вы пришли меня спасти?

— Прости, доченька, все, что я могу, так это не дать уснуть тебе, — повинился мужчина, с грустью глядя на Спутницу.

Не поверив услышанному, девушка некоторое время потрясенно молчала, вглядываясь в такие знакомые по фотографиям черты лица. Вот уж с кем свидеться не предполагала!

— Папа? — тихо прошептала она, так до конца и не поверив собственным глазам.

— Я это, я, Милавушка, — заверил ее отец, так и не сдвинувшись с места.

— Но как же так? — поразилась девушка, позабыв даже о том, как ей спать хочется. — Ты ведь утонул. Неужели…

— Нет, доченька, не попадался я колдуну, — заверил ее Михаил. — Просто за Грань не ушел, а подле тебя остался. Правда, теперь все ж придется уйти, слишком много сил потратил, чтобы пробиться сюда.

Глядя на отца, которого она никогда не знала, Милава с трудом слезы сдерживала. Она всегда мечтала, что однажды он придет и попросит прощения за шутку о своей смерти. Скажет о важном и секретном задании, которое выполнял. Всякие фантазии в детскую головку приходили, но время шло, а ничего не менялось. И вскоре девушка смирилась, приняла правду и одиночество.

А здесь и сейчас перед ней стоял тот, кого она так долго ждала и не чаяла уже когда-либо увидеть.

— А можно… мне с тобой пойти? — спросила она.

— Нельзя, милая, рано тебе еще! — строго посмотрел на нее Михаил. — Я останусь с тобой, пока Январь-Месяц не придет. А это уже совсем скоро будет.

«Действительно?!» — оказывается, надежда уже почти иссякла под толщей страха.

— Но я бы так хотела побыть с тобой подольше, — созналась девушка, почувствовав, как слезы по щекам ее потекли. Слишком большим стало потрясение от встречи.

— И я бы хотел, родная моя, — грустно улыбнулся мужчина. — Ты прости меня, невезучего. Как бы я хотел повернуть время вспять, но изменить ничего не могу.

Что ответить ему на это, Милава не знала. Да и не смогла бы, ведь горло перехватило, и она с трудом сдерживала бурю чувств, что всколыхнуло тепло родной души. Ей так хотелось обнять отца, пусть он был и не из плоти и крови. И боялась этого: вдруг такое запрещено и она все испортит? И вновь останется одна.

— Я очень люблю тебя, доченька, — сказал отец на прощание. — И всегда незримо был рядом. Помни об этом.

Облачко согревающего тепла окутало душу девушки, даря покой. Но это не был бесчувственный покой забвения, когда погружаешься в холод безвременья, понимая, что отныне все для тебя закончено. Наоборот, это тепло родственной души словно придало девушке сил, укрепив в намерении выстоять против темной магии. Сонливость отступила, сметенная волной любви, облегчения и… прощения.

— Спасибо, — только и смогла прошептать Милава, задохнувшись от переполняющей ее любви и не находя слов, чтобы выразить ее. Но в ответном взгляде таких похожих глаз светилось понимание, отец сейчас тоже испытывал колоссальное беспокойство. Он и рад был этой встрече и боялся, понимая, что дочь в шаге от гибели.

Для Милавы было невероятно важно услышать это признание, узнать об отце, принять, наконец, случившуюся в их семье трагедию. На какое-то время чувство благодарности и облегчения затмило даже тревогу за Месяца и страх собственного угасания.

Отец вернул ей надежду. И, словно почувствовав это, душа девушки встрепенулась, прислушалась…

Вдруг из дальней дали, разрывая окружающую тьму, донесся призыв.

— Милава… меня?! — словно спрашивал о чем-то издалека голос Яромира. — …милая… тебя!

Глянув в направлении звука, Спутница заметила яркий лучик света. Свет надежды!

— Иди к нему, он поможет, — улыбнулся Михаил, отступая и сразу же бледнея на фоне тьмы. — Теперь тебе нечего бояться. Верь мне, доченька, и доверься Месяцу.

— …пожалуйста, очнись! — продолжали доноситься обрывки слов Января, но девушка замерла на месте, не решаясь отвернуться от отца.

Душу раздирали противоречивые желания. Два таких дорогих ее сердцу существа… По разные стороны от Грани… И выбор — в каком направлении двинуться — сейчас стал очень труден. Вопреки очевидному желанию жить, расстаться с отцом в этот конкретный момент было невозможно.

— Ну же, доченька, иди! — воскликнул мужчина, приободряя, а в следующий миг крепко обнял ее — волна неги окутала душу. — И помни, что я всегда оберегаю тебя! Будь счастлива!

Оттолкнув от себя Милаву, Михаил отступил на шаг назад. Его силуэт отдалялся, сливаясь с окружающей тьмой. Медленно, словно прощаясь. Навеки. И именно это стало для девушки решающим фактором.

«Я не могу подвести отца!» — твердо решила она, и когда его силуэт окончательно пропал, быстро поплыла в сторону лучика света и умоляющих призывов Яромира. Голос Месяца дрожал от сильнейших эмоций, слышались в нем и отчаяние, и боль, и глубокая вера.

— Милавушка… — продолжал ласково звать Январь, и душа Спутницы изо всех сил стремилась к нему, отзываясь на зов.

Вот только тьма и магия, ее создавшая, не намерены были так легко выпускать добычу из лап.

Чем ближе к свету подбиралась девушка, тем труднее было двигаться. Словно в топи увязая, барахталась она в почти осязаемой мгле и билась в сетях страха. Не хотела темница каменная отпускать свою жертву. Стремилась назад утянуть, сном очаровывая да болью пугая, не давая на свободу выбраться.

И у Милавы уже не оставалось сил, чтобы противостоять злу. Очень древним и темным могущество его было.

— А ну-ка, подсобим Спутнице, — неожиданно призвал позади нее голос старухи. — В ней спасение наше!

И души разом загомонили, устремились к девушке, подталкивая ее к выходу. И как бы ловушка колдуна черного ни сопротивлялась, а все ж не смогла под напором таким устоять. Выпустила душу девушки на волю.

Всего на несколько мгновений открыла глаза Милава, чтобы увидеть обеспокоенное лицо своего Месяца и прошептать:

— Бабу-Ягу позовите.

Яромир подхватил на руки потерявшую сознание девушку и шагнул в портал. Выйдя на заветной поляне, быстро поспешил к дому Бабы-Яги.

— Кар-р! Вот так-так! — прокомментировал Ворон Воронович, заприметив гостей.

— Открывай ворота! — рявкнул Месяц, бережно прижимая к себе свою Спутницу.

Девушка была бледной и очень холодной. Припорошивший ее волосы снег даже не таял, тело казалось безжизненным и застывшим. И это пугало Яромира. Он не знал, сколько девушка пролежала в том лесу и что стало причиной ее состояния, и от этого еще больше злился. На себя! За то, что не уберег. На маячок, от которого, как оказалось, никакого толку. На зло темное, из-за которого с Милавой приключилась беда эта.

— Наконец-то ты ее нашел! — всплеснула руками Олеся, кинувшись навстречу, как только Месяц в дом вошел. — Неси ее скорее в гостевую.

— Она такая холодная, — идя вслед за Ведуньей, пожаловался Январь.

— Это ничего, я ее быстро отогрею! — пообещала Баба-Яга. — Где ты нашел ее?

— В лесу, около черного валуна, — напряженным голосом ответил Месяц, укладывая Милаву на кровать и не сводя взгляда с лица девушки. — От него силой злой веяло — творение темной магии. Откуда он там появился? Или укрыт был иллюзией до поры до времени? Вернусь к нему позже, надо от пакости этой избавиться!

— Что еще за напасть такая? — удивилась Олеся. — Сколько же схронов мерзких колдун в мире нашем оставил? Сколько еще горя и боли люду нашему такие «находки» принесут?

— Не знаю, но обязательно проверю. Больше это место вреда никому не причинит, — пообещал Яромир. — И еще, Милава тебя звала. Не знаешь, к чему бы это? Не в моих силах понять, в чем причина ее недуга.

— Не волнуйся, мы во всем разберемся, — успокаивающе произнесла Ведунья, ладонью по лицу девушки проводя. — Главное, нашел ты ее! А теперь выйди отсюда.

— Я бы лучше здесь постоял, — воспротивился Январь, с сомнением и тоской во взгляде глянув на нее. — Страшно мне теперь одну ее оставить…

Загородив собой Милаву, Олеся возмутилась:

— Мне ее раздеть надобно! Полностью! Совсем стыд потерял? Так Спутницу свою пожалел бы. Она девица скромная.

Отступив от разошедшейся Ведуньи, Яромир смущенно извинился:

— Прости, не подумал об этом. Просто боюсь ее одну оставлять. Глаза у нее, когда очнулась, больно странные были. Словно…

— Что не так было с ее глазами? — настороженно поинтересовалась Баба-Яга, принимаясь стаскивать с ног девушки сапоги да одеялом теплым укрывая.

— Раньше карими были, а теперь черные, даже зрачков не видно.

Вздрогнула Олеся, на Месяца оглянулась. Сила большая ему дана, но власти над смертью у Января нет. Не знает он о мире мертвых. Не видел его. А вот Олеся, как Страж Грани, знает. Оттого и замерла с сапогом в руках и крепко задумалась. Затем тряхнула головой и решительно сказала:

— Уходи, нельзя время терять! Мне нужно помочь Милаве. А ты пока других предупреди, что нашел ее. Они ведь поиски продолжают.

Страшилась Баба-Яга в догадках своих признаться, понимая, какие последствия у слов ее быть могут. Догадываясь, какую боль может причинить Месяцу.

«Прежде удостоверюсь сама!» — решила она.

Бросив напряженный взгляд на Спутницу свою, Январь подчинился безмолвному приказу в глазах целительницы, ушел на кухню. Невероятно трудно было Месяцу покинуть Милаву, не после того, как он испытал страх огромный, когда девушка пропала. Но поспорить с Ягой не мог, понимая, что права она и время терять опасно. Побродив там некоторое время бесцельно, стараясь чувства свои разбушевавшиеся унять, все же отправил сообщения братьям и Стражам. Негоже, чтобы они бессмысленно силу на поиски тратили.

Присев на широкую скамью, Месяц устало облокотился о стол, упершись лбом в сжатые в замок руки. Этот день оказался безумно трудным. Ему пришлось в поисках своей пропавшей Спутницы побывать в огромном количестве мест. А она, едва живая, нашлась на границе его территорий!

Тот момент, когда он понял, что Милава пропала, стал для Января большим испытанием.

Откровением!

Нахлынувшая волна страха за девушку — поразила, вынуждая признаться себе во многом. В том, чему отчаянно противился, голос сердца заглушая. Чего не мог и предположить!

«Милава затронула в душе моей то, о существовании чего и сам не знал ранее».

В единый миг страх, злость, неуверенность и огромное желание найти ее смешались во взрывоопасный коктейль. И тем ужаснее стал миг осознания — нет у Милавы с собой маячка! Он нашелся во дворе, втоптанный в снег у колодца.

Кощею с трудом удалось удержать друга в тот момент. Постоялый двор едва не разлетелся по бревнышку от силы, в Месяце взыгравшей. Вот только смысла в том не было: владелец его, себя проявивший и приспешником зла оказавшийся, исчез! Да и важнее было срочно Спутницу вернуть.

Именно Страж созывал на помощь, пока Январь вихрем ледяным, неумолимым носился по миру сказочному. Не хотел Месяц зря времени терять, надеясь быстро Милаву найти. Но чем дольше искал ее, тем сильнее снедало душу мужчины беспокойство: бесследно пропала девушка!

А еще мучили вопросы. И ответов на них он не знал.

«Как она пропала? Кто посмел сотворить такое, понимая, что возмездие будет неминуемым?»

Ведь Спутница лишь немногим позже их из кузни вышла. Значит, враг все это время был рядом, время выжидая, чтобы дело свое черное свершить! И кто он — сомнений у Января не осталось. Не зря так угнетала его атмосфера в доме кузнеца.

Откликнувшиеся на призыв и явившиеся в дом Олеси Стражи и Февраль отвлекли Месяца от дум тяжких.

— Где она? — сразу же поинтересовался Константин, присаживаясь рядом с Январем и подбадривающе касаясь плеча друга. Он как никто другой понимал, насколько важно это для Яромира, видел его в момент, когда пропала девушка.

— Олеся занимается ею, — голос Месяца звучал глухо, но твердо. — Замерзла Милава сильно, пока я нашел ее. А Дмитрий где?

— За Настасьей отправился, — ответил Феликс. — Как узнал, что Спутница твоя у Олеси, так сразу за своей ушел.

— Нужно в то место вернуться, — вставая из-за стола, решительно возвестил Январь (не пристало ему время терять). — Я нашел Милаву около артефакта, темными магами сотворенного. От него силой злой веет, разобраться надобно.

«Чем не занятие? Все лучше, чем сидеть в тревожном ожидании».

— Я с тобой пойду, — отозвался Змей Горыныч. — Пособлю, если что.

Уже на выходе из дома Ведуньи они повстречали Декабря со Спутницей его. Быстро рассказав все, что знает, Яр попросил брата и Настеньку присмотреть за Милавой. Не хотел он ее одну оставлять. И пусть там есть Стражи и брат младший, а все ж тревожно. А вдруг опять исчезнет девушка? Но и сидеть в ожидании, бездействуя, он не мог. Его время, его ответственность за мир, его право на возмездие…

— Вы не волнуйтесь так, — пожав его руку, ободряюще улыбнулась Настя. — Мы сильные и не такое выдержим. Главное, найдите того колдуна.

— Уж я его обязательно найду, — пообещал Яромир, и девушка даже отступила, настолько взгляд его в этот миг страшен стал.

Выйдя на поляну, Яромир переместил себя и Змея Горыныча в то место, где нашел Спутницу. Внимательно осмотревшись по сторонам, принялись они осторожно исследовать камень, стараясь не прикасаться к нему. Хотя такое желание и появлялось, но слишком слабое, чтобы поддаться ему.

— Чувствуешь? — спросил Январь, обратив внимание на это едва различимое влияние.

— Не только чувствую, но и слышу, — напрягся Страж, внимательно прислушиваясь всеми тремя головами. — Подойди ближе и послушай. Совсем нехорошо получается. Ты силен, для тебя это воздействие безопасно, не подчинить тебя силе темной. А всякого другого сломит. Сильное колдовство тут.

Наклонившись над камнем, Месяц стал напряженно вслушиваться, пытаясь понять, что же такого необычного заметил Горыныч. И вскоре различил слабые голоса, словно тихий шепот, доносимый баловником ветром.

— Так вот почему Милава просила Олесю позвать! — отпрянул в гневе Яромир, осознав предназначение страшного артефакта.

— Вот и выполним просьбу ее, — строго и очень грустно подытожил Страж. — А нам его трогать не следует, здесь вотчина Бабы-Яги. То путь за Грань. И сгинувшими душами окружен он.

Январь кивнул согласно, внимательно по сторонам оглядываясь, вслушиваясь в тишину лесную.

— Сейчас я охранки заградительные повешу, чтобы колдун, если что, не смог до своего схрона добраться. Или еще кто сюда не забрел, — предупредил Месяц. — Хватит, и так уже натянуло душ в западню эту!

И ударил посохом, укрыл камень порошей снежной, от взгляда люда прохожего скрывая. Второй раз стукнул, и спала иллюзия с леса дремучего, делавшая его непроходимой чащей, дорогу к камню указывавшей. Не подойдет никто к нему боле, а зверье лесное в уголок этот вернется.

«Когда же полностью очистим мы мир наш от гнили темной?» — с болью в сердце подумал Январь.

Вернулись они с Горынычем в дом Ведуньи в полном молчании. Тяжко было осознавать обоим свои промахи и недочеты по охране мира сказочного. Силен напарник колдуньи оказался.

«Но теперь я знаю, кто он! — грозно прищурился своим мыслям Месяц. — И как только удостоверюсь, что с Милавой все хорошо, пощады ему не будет!»

Глава 14

Возвращение было… медленным. Трудным. Слишком истощила силы Спутницы борьба с темной магией.

Пробудившись, Милава первым делом увидела большую голову волка, лежащую поверх одеяла, под которым она спала. Замерев в испуге и с трудом сглотнув сразу ставшую вязкой слюну, она попыталась вспомнить, как могла попасть в такую странную ситуацию. Тем более комната, в которой она очнулась, была ей совершенно незнакома.

Наконец Спутница вспомнила произошедшее и облегченно выдохнула.

«Январь-Месяц нашел и спас меня, а значит…»

— Серый, ты ли это? — осторожно позвала зверя лесного девушка. Голос прозвучал глухо и безжизненно.

Волк сразу же среагировал и, приподняв голову, посмотрел на нее не по-звериному умными глазами. Вздохнув, он встал и направился к двери, толкнув ее плечом, вышел из комнаты. А вскоре к Милаве заглянула Настя.

— Как хорошо, что ты, наконец, проснулась! — поприветствовала ее девушка, перебросив русую косу за спину и присаживаясь на край кровати.

— И сколько же я спала, раз ты так радуешься? — поинтересовалась Милава, подоткнув под спину подушку.

— Да уж четвертый день пошел, — призналась Спутница Декабря. — Олеся тебя еле выходила, совсем ты плоха была. Очень все за тебя испугались!

— Олеся… — задумчиво повторила девушка, с неохотой погружаясь в омут безрадостных воспоминаний, а затем, вспомнив, воскликнула: — Точно, Олеся! Мне нужно срочно с ней поговорить!

— Куда ты собралась бежать, сумасшедшая? — едва успев придержать порывавшуюся вскочить с кровати девушку, воскликнула Настя. — Не волнуйся, уже все хорошо с теми душами. Она их всех за Грань отправила.

— Значит, вы догадались, что там за камень был? — облегченно выдохнула Милава, вновь откидываясь на постель.

— Январь с Горынычем туда ходили, — успокоила ее Анастасия, помогая соклановке одеялом укрыться. — Вот и поняли все да Олесе рассказали. И сейчас поиски ведут, мир сказочный осматривают и на предмет таких артефактов темных — тоже.

— Поиски?

— Да, Яромир и Константин после нападения на тебя поняли, что хозяин того охотничьего зимовья и есть сообщник колдуньи. Он Января сразу насторожиться заставил. А сейчас рыщут Стражи по миру сказочному в поисках злодея. Но теперь им известно, кто враг, найдут!

— Сбежал-таки кузнец, — недовольно поморщилась Милава, припоминая, с чего начались ее злоключения. — Действительно, жаль.

— Какой кузнец? — удивилась Настя.

— Да тот самый хозяин зимовья, что меня в колодец спихнул. Сообщник колдуньи! Мы его встретили там, где совершенно не ожидали. Случайно… На землях Января-Месяца. У него кузня имелась там в зимовье. Этим и прикрывался, мастеря нехитрые изделия на продажу охотникам. Вот только зачем он на меня напал?

«Впрочем, — тут Милава припомнила обнаруженные в сене кованые изделия, сделанные с исключительным мастерством, и решила позже поговорить об этом с Январем, — возможно, он значительно больший мастер, чем демонстрировал напоказ».

— Ты исчезла внезапно. Только Январь и заметил всплеск магии темной да почувствовал, что со Спутницей его беда. Кинулся он на помощь — а поздно, пропала ты. И следы к колодцу ведут. Да только твои! А оберег его на снегу валяется. Ух, как он испугался! — Настя замолчала, головой качнув, словно припоминая что-то. — Я не ожидала от него даже. Он… Если ты заметила, он довольно сдержан с окружающими. Пусть и улыбается часто, а все одно, словно стеной ото всех отгородился. Всегда помнит, что старший из всех Месяцев, ответственность на себя великую взвалил. А тут…

Милава мысленно сглотнула, вспомнив пронзительно синий взгляд Месяца. Она и представить себе не могла, что Яромир будет так переживать.

— Я толком и не поняла, как так получилось. Во двор вышла, к колодцу подошла, а дальше… В спину кто-то толкнул, руку болью ошпарило и — провалилась в воду! Глаза открыла и поняла… что жива, — начала Милава делиться воспоминаниями.

Настя слушала ее внимательно, только хмурилась: странно все это.

— Надо это братьям Месяцам рассказать. Силен тот колдун. Но теперь найдут татя этого и к ответу призовут.

— Очень на это надеюсь, — кивнула Спутница Января. — Задолжал он мне знатно.

— С этим не поспоришь, — почесав Серого за ухом, согласилась Настя. — Повезло тебе, что колодец этот порталом оказался. Зачем тебя злодей похитить хотел? Куда отправить пытался?.. Но что-то сбилось. Я ничем больше это чудесное перемещение объяснить не могу, может Дмитрий даст другое объяснение?

— Каким еще порталом? — удивилась Милава. — Да он меня попросту утопить хотел! Знать бы еще почему? Хорошо хоть меня на дно морское перенесло. Но на этот счет у меня есть предположения.

Девушка вспомнила разговор с Царем Морским и рассказ об украшении, подаренном его… сыном?

— Хорошо, что все обошлось. Ты и в Царстве морском побывала? — с плохо скрываемым любопытством поинтересовалась Настенька. — Расскажи, как это было?!

И столько во взгляде ее голубых глаз было живейшего интереса, что Милава просто не смогла отказать. Да и не хотелось ей, ведь сейчас, вспоминая свое нечаянное путешествие, девушка поняла, до чего презабавное приключение у нее было. Одно предложение Олди чего только стоит!

Ох и хохотала же Настя над рассказом соклановки. Не забывая при этом выспрашивать все до мельчайших подробностей. И вскоре Милава поняла, что рассказывает, изображая всех в лицах и подражая интонациям. Уж больно благодарным слушателем оказалась Спутница Декабря. Такой как она одно удовольствие о своих приключениях поведать. Серый и тот пофыркивал на особо смешных моментах.

Так, за дружеским разговором, их и застали Месяцы да Стражи, в дом Олеси вернувшиеся. Декабрь с Январем вошли в комнату, где отдыхала Милава. Брат младший сразу шагнул к кровати, на которой девушки устроились. А Яромир замер у порога, напряженным взглядом обводя представшую картину, подмечая каждую мелочь: румянец на щеках Милавы, добродушно-сонный оскал Серого, веселье Спутницы брата.

— Издалека слышно, что проснулась Спутница твоя, брат, — весело сказал Декабрь, подходя к Насте и целуя ее в висок. Легко на душе его стало от новости той, что Милава поправилась. Переживал он за брата, видел, что гнетет его что-то сильно. И не сомневался, что причина в трагическом нападении на девушку. Даже сейчас всегда решительный старший брат вел себя непривычно — словно нервничая, оттягивал момент встречи со Спутницей своей. Вот и отвлек Дмитрий общее внимание на себя, давая брату время. — О чем говорили хоть, хохотушки?

Предварительно постучав, в спальню вошли и Стражи с Февралем. Олеся первым делом на Января, возле дверного проема в нерешительности замершего, посмотрела. И взгляд ее понимающим был, подбадривающим. А Месяц в ответ вздохнул. Диалог этот безмолвный от взгляда Декабря не укрылся, убедил, что знают эти двое что-то особенное.

— Милава рассказывала, как побывала в Царстве морском, — прижавшись доверчиво к своему Месяцу, поведала всем Анастасия.

— Где?! — воскликнули все в один голос. Только Февраль промолчал.

— В Царстве морском, — подтвердила Милава, на Января глядя. Девушка тоже подметила нерешительность поведения хозяина своего зимнего, ему не свойственную. И заволновалась: не сердится ли за легкомыслие? — Вот как пихнул меня кузнец в колодец, так на дне морском и оказалась.

И тут же испугалась слов своих, таким страшным взгляд Января стал. Потемнели глаза синие, нахмурились грозно брови, а пальцы на посохе сжались так, что костяшки побелели. Стоит Месяц, ничего не говорит, только смотрит на девушку так пристально, что сердце ее бедное стучать от испуга забывает.

— Расскажи-ка нам все с самого начала, Милавушка, — попросил Константин, нахмурившись и, проходя мимо, незаметно друга локтем в бок пихнул. Странный ступор, на Яромира напавший, и от него не укрылся. — Что случилось, когда ты из кузни вышла? Разобраться надо бы.

Немного успокоенная тем, что Месяц перестал взглядом ее сверлить, Милава начала рассказ:

— Я проснулась и собиралась к вам идти. По пути заглянула в конюшню — коняшку хозяйского поприветствовать. И там, случайно, наткнулась на «клад», спрятанный под сеном. Разные предметы обихода, но все такие изящные, выкованы и украшены потрясающе! — девушка и сейчас не могла скрыть своего восхищения. — Настолько мастерски они были сделаны, так красивы, что даже мне, с кузнечным делом не знакомой, ясно стало — большого мастера это работа. Я еще подумала, не промышляет ли тут кто краденым? Вы ведь обратили внимание, как грубы работы самого хозяина? Я и не заподозрила, что он такой талант скрывает…

— Ягушечка?! — чей-то непонятный вопрос-призыв заставил Милаву прерваться. Только вот кто Бабу-Ягу зовет, она так и не поняла. Да и кроме нее никто не вздрогнул. Не послышалось ли? Наоборот — все внимательно смотрели на девушку, стараясь ни единого слова не пропустить.

Кощей и Январь и вовсе задумались, заново оценивая случившееся. Только сейчас им представилась возможность полную картину того злополучного утра восстановить. Но стоило им услышать о подозрении Милавы, как оба невольно подались вперед, предчувствуя, что сейчас услышат нечто важное. Оба не сомневались: серьезность и ответственность Спутницы Месяца не позволили бы ей шутить такими вещами.

— Что ж, учитель его — большой мастер и куда изящнее все делал, — осторожно согласился Страж, припомнив ответ хозяина зимовья. — Ты не веришь в это?

Милава несогласно мотнула головой. Ее рассказ сейчас с огромным вниманием слушали все гости Бабы-Яги. Но только двое ее товарищей по поискам понимали, к чему клонит девушка.

— Пока ждала, когда хозяин зимовья вам кузню свою покажет, обнаружила там лист промасленной бумаги с наброском будущей работы, — с жаром продолжила рассказ Спутница. — А в уголке его печать мне знакомая стояла — знак мастера!

— Знакомая? — вмешался в беседу удивленный Февраль: откуда девушке, недавно в мир сказочный явившейся, знать о подобном?

— Я в доме Января-Месяца книжку нашла, — поспешила объяснить девушка. — С изображениями металлических гравюр. Ох и чудесные они! И на каждом изделии на рисунках тех такое же клеймо стояло. Я сначала не придала этому листу с эскизом значения, но как увидела напряженный взгляд кузнеца… Словно осенило — его работа изделия те, что под сеном спрятаны. И он это скрывает!

— Клеймо мастера хорошо запомнила? — резко прозвучал, перебивая ее, вопрос Января. Первое, что сказал он после появления своего. Месяц из слов и догадок Спутницы уже сделал свои выводы. И весьма важные.

— Конечно! Могу в книге вашей показать, — уверенно кивнула головой девушка и продолжила рассказ: — Я как раз вышла на улицу, подальше от жара кузни, чтобы с мыслями собраться. И уже решила назад возвращаться, чтобы вам о наблюдениях своих рассказать. Только не успела, он меня в колодец скинул. Думала, тут и конец мой настал, но вместо того, чтобы утонуть, оказалась на дне морском.

Месяцы при этом переглянулись, Константин неприязненно поежился, а Настя тихо хихикнула. Не было у нее сил сдержаться, пусть даже разговор серьезный шел. Посмотрев на соклановку, Милава тоже улыбнулась, задним числом признавая: вопреки обстоятельствам весело все тогда обернулось.

— А дальше что было? — спросил Февраль, опираясь плечом о стену. Он привычно расположился в некотором отдалении от всех, наблюдая происходящее как бы со стороны. — Как выбралась ты оттуда?

— Так Царь Морской меня нашел и к Январю-Месяцу домой отправил, — спокойно ответила Спутница. — Только почему-то я в лесу том…

И тут снова! Перебивая Милаву на полуслове, кто-то гневно спросил:

— Яга, да совесть есть у тебя?!

Но в этот раз Спутница Января «источник возмущения» заприметила и с любопытством обратилась к хозяйке дома:

— Олеся, что ему от вас надобно?

— Кому? — удивилась ведунья, что тоже заслушалась рассказом своей пациентки.

— Да тому лохматому старичку с хитрющими глазами, — пояснила девушка, кивком головы указав в сторону окна.

Стоящий в том направлении Горыныч немедленно оглянулся всеми тремя головами, но, никого не увидев, удивленно поинтересовался:

— Какой еще старичок?

Тут к окну обернулись все.

— Может, у нее температура? — обеспокоенно предположила Настя, приложив ладошку ко лбу соклановки. — Так вроде бы нормально все.

И лишь Баба-Яга в непонятном оцепенении ничего не говорила, переводя взгляд с окна на Спутницу и обратно.

— Помоги же мне хоть ты, красавица! — тем временем взвыл старик, подлетая к ее постели.

— Да чем же я могу помочь… призраку? — удивилась Милава, заметив странную манеру передвигаться, присущую незнакомцу, и повыше натянула на себя одеяло.

Январь быстро подбежал к кровати Спутницы своей, реагируя на ее испуг. И недоуменно осмотрелся: с кем Милава разговор ведет?

— Не призрак он, а душа, — словно отмерев, поспешно ответила Олеся, тоже подойдя к кровати. — Видишь, он не прозрачный, а по контуру тела свет слабый исходит? А если этот надоеда еще с недельку побудет в мире живых, то свечение исчезнет и он станет полупрозрачным. Вот тогда это и будет призрак.

— Ого, а я и не знала! — удивилась Милава и неожиданно даже для самой себя ухватила старичка за бороду: любопытно ей стало. — Ух ты, я до него дотронуться могу!

— Пусти, пусти, девка! — возмутился старик. — Ты что это удумала? У меня жена есть!

— Да сдался ты ей, пень старый, как пятое колесо телеге, — фыркнула Ведунья, уперев руки в бока.

Присутствующие в полном недоумении вслушивались в странные речи Милавы и Олеси, пытаясь понять, о чем те говорят.

— А может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — выражая всеобщее недоумение, прозвучал холодный голос Января-Месяца.

Выпустив бороду старичка, Милава шустро спрятала руки под одеяло и принялась корить себя за ребячество.

«Чай, не дите малое, неразумное, а повела себя хуже некуда. О делах ведь серьезных разговаривали, как колдуна темного изловить да к ответу призвать».

— Объяснение простое, — нисколько не испугавшись гнева Месяца, устало пожала плечами Ведунья. — Не прошел бесследно для Спутницы твоей плен в артефакте — нельзя подойти к Грани и дыхания ее на себе не ощутить. Ученица новая появилась у меня. С душами общаться уже может. Да ты и сам все понять должен был. Посмотри на Милаву! Оставила Грань в глазах да на волосах ее отпечаток свой.

Январь спокойно кивнул, давая понять, что заметил. А Олеся ободряюще локтя его коснулась и прошептала:

— Не волнуйся, Месяц. Всему, что сама знаю, обучу ее, она сильная и способная. Только… расскажи Милаве о том, что ее от ухода за Грань удержало.

— Откуда?.. — начал удивленно Яромир.

— Мне ли правды не видеть? — усмехнулась Ведунья. — Расскажи до того, как она сама способна будет понять.

И так тихо сказала, что только девушка их и услышала и вопросительно на Яромира уставилась. Он в ответ едва заметно кивнул, обещая все позже объяснить. И глаза синие сверкнули, как сапфиры драгоценные.

Но разговор этот был мимолетным, больше взволновали Милаву слова о волосах. Пощупав голову, девушка поднесла к лицу одну прядь и тихо ахнула. Ее когда-то каштановые волосы теперь стали темней ночи.

«Как у Олеси!..»

— И глазищи теперь черные, прямо как у меня, — с непонятной грустью отметил Кощей.

— Как же так? — прошептала Милава, не понимая причины таких перемен.

Не ожидала она таких кардинальных изменений во внешности своей. И оттого неприятно стало, словно ее другим человеком подменили.

— Девка, прекрати слезы лить, — влез вездесущий старик. — Твоя беда и не беда вовсе. Лучше меня пожалей!

— Я тебя сейчас пожалею! — пригрозила Олеся, взмахнув рукой. — Так пожалею, что и в следующей жизни помнить будешь. А ну марш за Грань, надоеда!

Увидев, как рядом с Ведуньей открывается темный провал, от которого холодом загробным веет, Милава уже вскрикнуть хотела, предупреждая об опасности. Но заметив, как спокойна Баба-Яга, промолчала. И только с жадным любопытством следила за тем, как Стражница выпроваживает упирающуюся душу. Было забавно наблюдать за стариком, возмущающимся нежеланием Олеси помочь в его беде и «войти в положение». Но Ведунья была непоколебима.

Подпихнув его в плечи, Стражница проворчала:

— Иди-иди, а то совсем обнаглел. При жизни был хитрюгой и после смерти таким же остался!

Когда все успокоилось, а душа дедушки-интригана отправилась за Грань, Олеся, как ни в чем не бывало, отошла от кровати. Дмитрий с Настенькой, Февраль и Стражи проводили ее пристальными взглядами: никто из них с миром мертвых не сталкивался. Даже сила Месяцев на этот мир не действовала.

Помолчав некоторое время, Дмитрий все же спросил, возвращаясь к прерванному разговору:

— Милава, так что произошло после того, как ты в лесу оказалась? Тебя сразу к артефакту перенесло?

Но его перебил брат.

— Прежде надо понять, почему план колдуна не сработал, — нахмурился Февраль. — Он же явно с самого начала стремился тебя в лес этот к артефакту темному переместить. Колодец порталом служил. Но что-то повлияло, заклинание темное исказило. И почему именно в Подводное Царство тебя закинуло?

— Я знаю что! — возбужденно выпалила Милава, вспомнив разговор с Морским Царем. И тут же невольно руки коснулась, где оберег с детства носила. — Мне в детстве сын Морского Царя амулет подарил. Защитный!

Константин присвистнул. Настя потрясенно на соклановку посмотрела. Как?

Январь же понятливо кивнул:

— Это все объясняет. Соприкоснувшись с водой, оберег сработал, защитив тебя. Но силы его не хватило, чтобы полностью злое заклятие подавить. Поэтому, как только ты вновь на суше оказалась, проклятие сработало.

— Отложенный эффект, — кивнула Милава, соглашаясь. Оберег-то она у Царя Морского оставила… И тут же, мысленно еще раз поблагодарив судьбу, что Январь успел, поспешила ответить Дмитрию: — Когда же в лесу оказалась, еще долго брела по чаще в надежде к жилью выйти. И лес тот мне очень странным показался. Ни птиц, ни зверей там не было.

Серый заскулил, скосив на Милаву свои не по-звериному мудрые глаза.

— Это и понятно, — недовольно поморщился Кощей. — Всю живность магия темная разогнала. Меня больше беспокоит то, что мы такую ловушку темную проворонили. Совсем расслабились и бдительность потеряли!

— А может, дело совсем не в этом? — предположила Настя. — Ведь когда гончие да прочие твари в мире нашем объявлялись, вы быстро реагировали, а тут… словно что-то пологом магическим от вас камень укрывало.

Удивленно переглянувшись, все с любопытством посмотрели на Спутницу Декабря.

— О чем ты, Настасья? — поинтересовался Феликс.

— Словно бы «спал» артефакт этот, бездействовал. Вот магию его темную вы почувствовать и не могли.

— Выжидали момента? — пробурчала одна из голов Горыныча, а вторая ей поддакнула: — Берегли ловушку для «особого» случая?

— А что, если права Настя? И не одна такая «спящая» заготовка в мире нашем силой темной схоронена? — Олеся гневно взмахнула рукой.

— Это все — кусочки одной мозаики, — кивнул Январь. — Столько лет тишина стояла, мир волшебный забывать про Абрахсиса стал. И вдруг сейчас все завертелось! Началось с Дмитрия и Насти… Вам это ни о чем не говорит?

Хозяин зимний обвел взглядом братьев и Стражей. Но все молчали, не зная ответа.

— Колдун силы накопил для прорыва? Вернуться хочет, вот и задействовал все заготовки свои и соратников? — осторожно предположил Дмитрий.

— Возможно, — задумчиво кивнул брат его старший. — Вот только чувствую я, что есть еще причина. Чего-то мы не знаем, что-то упускаем… Словно он решил противодействовать чему-то крайне важному. Но чему? Что в мире сказочном происходит? Или грядет?

— Мы тоже не всесильны, — грустно вздохнул Февраль. — Но злу отпор дать должны. Этим и займемся. А когда планы врага прояснятся, узнаем причину.

— Знаете, — Константин тоже выглядел задумчивым, — я все думал: как мы смогли колдуна этого не почувствовать? Ведь рядом с ним были. Что, если и тут этот принцип маскировки сработал?

— Так огненный он! — возмутился Январь. — Хотя что-то меня в нем постоянно настораживало. Хитер кузнец, спрятался удачно, возле кузни укрылся. Да силу свою старался не использовать, затаился. И на землях зимнего Месяца поселился, понимал, что огонь силу мою приглушает. Эх, Сентябрь бы его быстрее почувствовал. Виноват я. Покинув жар этого места, вероятно сообразил бы, что к чему. Да поздно было бы.

— Да, сбежал бы приспешник зла, — согласился Дмитрий. — Если бы Милава его не заподозрила, скрылся бы сразу же, как с вами простился.

— Он ведь сбежал? — взволнованно уточнила Милава. — Так неужели не обнаружить нам его?

Такое известие знатно огорчило ее. Девушке хотелось, чтобы кузнец ответил за свои злодеяния. Стоило только вспомнить, сколько душ было запечатано в камне черном. И ведь многие из них так и не дождались освобождения!

— Почему же не обнаружить? — усмехнулся Кощей и на братьев Месяцев пристально глянул. — Раз рассекретили его, найдем наверняка. Есть один верный способ. Специалиста по огненной стихии только позвать надобно.

И как только он это сказал, Январь с Декабрем недовольно поморщились да на Спутниц своих покосились. Подивились Настенька с Милавой такой странной реакции, только спросить ничего не успели.

— А может быть, кого другого позовем? — предложил Дмитрий, Настю к себе прижимая. — Братья его тоже сильны…

— Но не так, как он, — не согласился Феликс. — Вспомни, тетя всегда говорила о нем, как о воплощении Огня.

— Легко тебе говорить, — нахмурился Январь, подходя к своей Спутнице. — А нам хоть волком вой!

— Да ладно вам напраслину на Игната возводить! — не выдержал Змей Горыныч. — Дружок мой сердечный всегда ответственность проявлял, когда беда приходила. И сейчас не оплошает.

— Горыныч прав, — внесла свою лепту Олеся. — Без Игната нам не обойтись. Так что вызывайте его, а сейчас попрошу покинуть комнату. Милаве отдыхать надобно. Вскоре ей обучение предстоит. Ты ведь понимаешь, что оставить все просто так мы не можем? — поинтересовалась она у Января.

— Да, понимаю, — кивнул он. — Но дозволь мне еще немного здесь побыть, со Спутницей своей переговорить.

Не нашла Олеся слов для возражений. Да и понимала, как волнуется Яромир за девушку, хоть вида и не показывает.

Когда все поспешно покинули комнату, оставляя их наедине, Милава себя очень неуютно почувствовала. Стыдно ей было за слабость свою, за то, что столько проблем окружающим создала. Но больше всего винила себя за неспособность исполнять свои прямые обязанности. Вдруг осерчает Январь, отошлет ее домой, раз от Спутницы одни неприятности?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил тем временем Месяц, пока девушка самокопанием занималась.

— Благодарю вас, все хорошо, — ответила Милава, не в силах взгляд на него поднять. — С завтрашнего дня я обязательно приступлю к своим обязанностям.

Почувствовав, как прогнулась кровать под весом Яромира, она еще больше напряглась в ожидании подвоха с его стороны. А ведь все так удачно складывалось! Когда Январь с Кощеем не только не стали от нее ничего скрывать, но и с собой на поиски взяли, Милава почувствовала себя нужной и значимой. И теперь не знала, как все вернуть назад. В том, что Месяц злится на непутевую Спутницу, девушка нисколько не сомневалась.

— Почему ты не смотришь на меня? — тихо спросил Яромир. — Злишься, что не уберег тебя? Все правильно, я понимаю: сам виноват.

Не поверив ушам своим, Милава резко приподняла голову и даже рот от удивления открыла. Вот уж чего девушка не ожидала, так это услышать в голосе Месяца раскаяние.

— Январь-Месяц, о чем вы говорите? — с трудом выдавила она. — За что мне злиться на вас, коль сама виновата во всем? Не имею я права на злость!

— И все же корю я себя за недогляд, — протянув руку и проведя кончиками пальцев по девичьей щеке, повинился Яромир. — Боюсь даже представить, что бы с тобой случилось, если бы я не успел. Тебе очень страшно было?

— Поначалу да, — созналась Милава, почувствовав, как словно жаром в лицо плеснуло. — И тяжело пришлось, когда со сном боролась.

— Со сном? — нахмурился Месяц?

— Мне души объяснили, что если я усну, то связь с телом потеряю, — объяснила Спутница, сжимая под одеялом руки в кулаки. — Вот и боролась с ним как могла. А когда совсем невмоготу стало, мне отец помог.

При воспоминании о встрече с отцом на лице Милавы расцвела счастливая улыбка. Девушка знала, что память об этих моментах она будет лелеять всю жизнь, бережно храня, как самое дорогое сокровище.

— Как там мог оказаться твой отец? — не понял Месяц, с трудом отведя взгляд от ее сияющего счастьем лица. Предстояло Январю сознаться в том, что Спутницу его вряд ли обрадует.

— Он умер уже очень давно, — грустно улыбнулась Милава. — Только не ушел за Грань, решил рядом со мной остаться. А когда беда приключилась, пришел, чтобы помочь мне. Я не знаю, как ему сил хватило прорваться в каменную темницу, а затем спокойно уйти оттуда, когда вы меня позвали, но очень благодарна ему за помощь.

— Если твой отец был потомком Дарины, то удивляться не стоит, — пожал плечами Месяц. — Вы всегда были необычными, сильнее и выносливее остальных людей.

Посмотрев на Января, Милава все же решилась задать мучающий ее вопрос:

— А где… ваш отец?

И тут же устыдилась своего любопытства. Не ее это дело такие личные вопросы задавать. Вот сейчас осерчает Месяц, и заново тогда придется доверие его завоевывать.

— Спят они все, отцы наши, — нисколько не оправдав опасений Милавы, немного скованно ответил Яромир. — Тысячи лет спят и все никак не проснутся.

Охнув от неожиданности, Спутница виновато глянула на Января. Не хотела она о плохом напоминать да ненароком вышло. Стыдно девушке стало за любопытство свое.

— А что с ними приключилось? И вообще, кто они такие?

Удивленно посмотрев в сторону двери, Милава увидела Настю. А та, мило покраснев, принялась извиняться.

— Не хотела я подслушивать, за шалью вернулась.

Подойдя к кровати, девушка подхватила легкую шерстяную шаль и, прижав ее к груди, нерешительно замерла.

— Рассказать? — понимающе улыбнулся Январь.

— Расскажите, — закивала она головой.

А Милава поразилась, откуда у ее соклановки столько смелости? И пусть ее тоже снедало любопытство, но она бы ни за что не решилась расспрашивать о таком!

«Я уже много раз замечала, как свободно Настя держится и с Месяцами, и со Стражами, — мелькнула у нее мысль. — Как бы мне хотелось так же свободно вести себя!»

— Хорошо же, слушайте, — по-доброму улыбнулся Январь, с облегчением восприняв эту отсрочку, а у Спутницы его сердце иголочкой ревности кольнуло. — Давным-давно, в изначальные времена, сезонами управляли четыре сестры: Зима, Весна, Лето и Осень. Были они добрыми и рачительными хозяйками. Никогда мир сказочный без надзора не оставляли, все у них обласканными и досмотренными были. Не мыслили себя сестры без дела. Целыми днями по миру путешествовали, заботясь о нем. И все их устраивало в жизни такой, все им нравилось.

Настя и Милава как завороженные Месяца слушали. Речь его текла тихим спокойным ручейком, и девушки словно наяву видели все то, о чем он рассказывал.

— И вот однажды из далекого и неизвестного мира прибыли к нам четверо мужчин, — продолжил тем временем Яромир, весело глядя на притихших слушательниц. — Представившись путешественниками, попросили они дозволения в мире сказочном год погостить, на красоты его полюбоваться. Сестры, не почувствовав в них темных умыслов, не отказали. С удовольствием они мир свой показывали да рассказывали о чудесах его. Да только путешественники эти все больше на сестер заглядывались, красотой их любуясь.

Заметив, что девушки еле сдерживают смех, Яромир задорно им подмигнул. Какими бы разными Спутницы ни были за характером, а романтичность натуры свойственна была каждой из них. Не могли их сердца остаться безучастными к такой истории.

— А что же сестры? — не выдержала Милава, зачарованная интересным повествованием.

— И они на мужчин тех поглядывали, — заверил ее Январь. — Чужемирцы эти тоже хороши собой оказались, а еще великими мастерами в своем деле. Один кузнецом знатным был. Не было ему равных в этом. Второй — магом знающим да опытным. Труднейшие заклятия давались ему легко и просто. Третий — воином великим оказался. Ратное дело было его стихией. Ну а четвертый был охотник и следопыт. Никто не мог скрыться от него, хоть на земле, хоть в воде, хоть в воздухе. Как в таких было не влюбиться?

— Никак! — горячо заверила Анастасия и сама же над собой посмеялась. — Они ведь вместе остались?

— Да, не смогли чужемирцы покинуть полюбившихся им сестер, обосновались в мире нашем, — подтвердил Месяц. — Воин мужем Зимы стал, к Весне маг посватался, кузнец на Лето надышаться не мог, а охотник Осень дарами завалил, лишь бы она его стала.

— Вот так отцы у Месяцев, — улыбнулась Милава. — Но… Что же приключилось с ними?

Посмурнел взгляд Января-Месяца, исчезла улыбка с лица, как и не было ее. Видать, до сих пор терзает сердце его мука эта.

— Не знаем мы, а матери наши… не говорят, — признался он.

Глава 15

Переглянувшись с Настей, Милава все же осторожно поинтересовалась:

— А почему они вдруг уснули? Да еще и на тысячелетия?

Поняли девушки, что сон этот явно магический. А Январь головой покачал виновато, даже не осознавая, что ладонью руку Спутницы своей поглаживает.

— У каждой пары дети появились — братья и сестры мои родные и двоюродные. Нам тогда от силы только-только по три века исполнилось, молодые еще совсем были, но все от родителей унаследовали магию. Сила наша бушевала так, что сладу с ней не было. Да и не стремились мы особо к сдержанности, — тут Яромир вздохнул, — а даже наоборот, любили покрасоваться друг перед другом. Ох, и намучились родители с нами!

При этом воспоминании глаза Яромира потеплели, и Милава буквально утонула в его глубоком синем взгляде. Как же красив был в эти мгновения Месяц!

— Именно тогда, чтобы хоть немного обуздать наш своевольный нрав, отец летних Месяцев и создал посох, — продолжил рассказ Январь. — А остальные в него силу свою вложили и наказали нам по очереди миром сказочным править, каждому в свое время. А сила, в посохе заключенная, так велика, что не до проказ нам стало — попробуй в узде ее сдержи.

— И вы согласились на это условие? — поинтересовалась Настя, присаживаясь рядом с Милавой.

— Нет, конечно же! — усмехнулся Яр. — Возмутились такому произволу, посчитали, что родители так нас наказывают. Да только времени бунтовать нам не дали — спустя год отцы собрали нас всех вместе и наказали мир сказочный хранить до тех пор, пока не проснутся они. И как ни допытывались мы, ничего нам больше не ответили. Попрощавшись с нами и матерями нашими, отправились каждый в свой путь. По четырем сторонам света разошлись, приглядели по местечку и уснули… Так и спят там с тех пор под защитой магии. А мы иногда приходим к ним, проведать и рассказать, что в мире происходит.

Замолчал Яромир, в воспоминания грустные погрузился. Молчали и Спутницы, не зная, как утешить, какие слова найти, чтобы муку сердечную облегчить: скучают Месяцы по отцам своим. Да и как иначе?

— Совсем ты загрустил, Яр, — послышался голос Декабря, что за Спутницей своей зашел, да так и остался стоять у порога, не желая рассказу брата мешать. — Вот и Настасью с Милавой печалиться заставил. Негоже это, то дела давно минувших дней. А нам и сейчас есть над чем подумать.

И можно было бы поверить словам Месяца, если бы в глазах его голубых на самом дне не плескалась точно такая же печаль, как и во взгляде брата старшего. Скучал и Дмитрий по отцу своему, да показывать того не желал. Прав он был, не ко времени им печалиться, когда беда над миром сказочным нависла.

— Прости, что задержалась, — подойдя к своему Месяцу и обняв его, повинилась Настя. — Заслушалась рассказом Января да забыла о времени. Но я рада, что узнала о родителях ваших, так мне еще легче будет понимать тебя!

— Ты и так очень хорошо меня понимаешь, — улыбнулся Дмитрий, обнимая Спутницу в ответ. — А уж как чувствовать меня на расстоянии можешь — совсем удивительно!

— О чем ты говоришь? — поинтересовался Яромир, не без грусти наблюдая за открытостью и теплотой в общении Насти и Дмитрия. Ему тоже всегда мечталось о подобном. Да, видно, не того склада он, не получается так легко сходиться с девушками. Или девушки не те попадались?..

И Милава следом вопросительно на младшего Месяца уставилась.

— Вот о том и говорю, — усмехнулся Дмитрий. — Настя может почувствовать, если со мной не все ладно. Даже если просто волноваться начну — враз узнает!

— И давно это началось? — слегка нахмурившись, поинтересовался Январь.

— Около недели назад, — ответила смущенная Настя. — Это даже хорошо, хоть меньше переживать за него буду. А то как дозором уходит по территориям своим, так спать не могу, пока домой не вернется.

— Я же говорил тебе, что все хорошо со мной будет, — мягко укорил девушку Дмитрий, целуя светловолосую макушку. — Главное, чтобы ты в безопасности была.

И столько тепла и любви было во взгляде Месяца, что смутилась Милава, взгляд отвела. Появилось ощущение, словно в замочную скважину за влюбленными подглядывает. И приятно их видеть, а все ж до безумия неловко. Да и сердце тоской колет, оттого что у нее так никогда не будет.

«Настя удивительная, — подумалось девушке. — Всякий к ней симпатией проникнется, она открытая, приветливая… У меня так никогда не получалось, всегда в себе все держу, эмоции скрываю, чувства сдерживаю. А вот она умеет делиться ими».

Опустила Милава взгляд на свои стиснутые руки и на ладонь Января, запястье ее обхватившую, не знает, как себя повести. Негоже влюбленных укорять за счастье их, завидовать легкости чужих отношений да взаимопониманию. А все ж хочется, чтобы ушли они, прекратили сердце девичье смущать.

— Вам, наверное, пора, — словно поняв состояние своей Спутницы, подсказал Январь. — Милаве отдохнуть надобно, мы и так знатно утомили ее.

И пусть девушка совсем не чувствовала усталости, но все же благодарно посмотрела на мужчину.

— Да-да, конечно! — воскликнула, опомнившись, Анастасия. — Ты прости за беспокойство, что мы доставили. Я тебя завтра навестить приду.

Поблагодарив девушку за заботу и заверив, что всегда будет рада видеть ее, Милава, наконец, смогла свободно вздохнуть. Все же столь явное проявление любви между Декабрем и Настей мешало ей настроиться на деловой лад, внося сумятицу в растревоженную душу.

«Любят! Но как всегда не меня», — мелькнула у нее печальная мысль.

— Я тоже пойду, — замешкавшись немного, сказал Яромир и встал. — Дел еще невпроворот.

Грустно стало на сердце девичьем, но понимала она, какая ответственность сейчас на Январе лежит. Не до сантиментов и рассиживаний у постели больной ему.

— А когда… мне можно будет в ваш дом вернуться? — только и спросила она, старательно не позволяя своим эмоциям проявиться. — Негоже мне свои обязанности надолго оставлять.

— Милавушка, ну какие еще обязанности?! — в сердцах возмутился отчего-то Месяц, вновь присаживаясь на кровать и приподнимая лицо девичье за подбородок. — Ты же чуть не погибла в том лесу! Смотри, какая бледная да с какими кругами под глазами. Тебе сейчас только отдыхать.

— Но я себя уже хорошо чувствую! — с жаром заверила девушка, стараясь не обращать внимания на ощущения, что прикосновение Января вызывало, — словно лучик солнца на лице замер. — Да и учиться мне у Бабы-Яги незачем, не для того я сюда прибыла. Мне не ведуньей, а Спутницей вашей надлежит быть! Иначе клан подведу.

Совершенно не желала девушка оставаться вдали от Месяца.

— Ты мне споры эти брось, — строго оборвал ее Яр. — Коли силу обрела, так изволь совладать с ней. Знала бы ты, сколько бед от неучей приключиться может, особливо, когда сила такая могучая, как у тебя.

Стыдно стало Милаве от выговора Яромирового. Но более стыда сердце горевало при мысли о разлуке.

— Что же мне, теперь здесь жить придется? — растерянно спросила она и не сумела совладать с собой, губы на миг дрогнули.

— Глупая моя! Нет, конечно же, — не выдержав и прижав Спутницу к себе, заверил Январь. Еще и потому прижал, что испугался — не хватит сил боль душевную сдержать, заметит девушка тоску во взгляде, отвернется… — Это сегодня ты здесь останешься, чтобы Олеся понаблюдала за тобой, а потом мы домой вернемся.

Замерев в руках мужчины, Милава не знала, что и сказать. Да что там говорить, она дышать и то боялась! Так чудесно в объятиях Января ей было, так тепло и безопасно. И неудобно от близости такой, и светло на сердце от нее же. Так бы и сидела, боясь шелохнуться, вечно, а он пусть себе и дальше обнимает. Вдохнув аромат еловый, едва уловимый, исходящий от Месяца, и вовсе глаза от удовольствия прикрыла.

— А на учебу к Олесе я тебя сам каждый раз доставлять буду, — продолжал Яромир, радуясь тому, что не напрягается Спутница в объятиях его, не отталкивает, а наоборот, теснее прижимается. И, осмелев, по волосам девушку погладил, пропуская между пальцами ставшие иссиня-черными пряди. Любуясь.

Приятно ему было доверие ее. И удивительно. Привык он, что Милава постоянно холодна и сдержанна. Январь не знал, как и подступиться к ней. Обнять? Немыслимо! Пристыдит же его, взглядом строгим осадит! И пусть ему нравятся ее деловые качества, а все ж — со всей ясностью осознал это Яромир — тепла душевного больше хочется.

И вот… желание сбылось! Минуты текли, но ни один из них не шевелился, чтобы объятия не разорвать. Оба, прикрыв веки, замерли, боясь поверить в происходящее и одновременно отчаянно мечтая продлить этот миг. Просто слушали дыхание друг друга, стук сердец, что спешили куда-то.

— Столько проблем у вас из-за меня, — с сожалением прошептала Милава, когда в дверь комнаты кто-то поскребся. Серый?

— Да какие ж это проблемы? — усмехнулся Месяц, с неохотой отстраняясь от Спутницы. — Главное, что ты жива осталась. А теперь отдыхай.

Быстро поцеловав ее в лоб, он, не оглядываясь, вышел из комнаты. Практически выбежал! А Милава краской смущения залилась да ладошки к горящим щекам прижала. Вот уж не ожидала она такого от Января Месяца (и от себя!) и как дальше вести себя с ним не знала. Ведь ничего вроде бы необычного не произошло, а душу перевернуло. Словно пелена с глаз спала, поняла девушка, что не сможет объятий и нежности этой забыть. Снова изображать отстраненность и невозмутимость. Безразличие. Пусть даже и внешнее. Секрет свой не утаит.

«Не смогу больше рядом с ним жить как раньше. И без него не смогу…».

Как вернуться к той деловой и отстраненной манере общения, что сложилась у них? Это «приключение» все с ног на голову перевернуло. И былая невозмутимость канула в Лету. Все обещания себе и уговоры — забылись, утратили силу.

— И что же мне теперь делать? — откинувшись на подушку, вслух поинтересовалась Милава, чувствуя, как сердце страх сжимает. — Не выстоять мне против него, не настолько я сильна, чтобы чувства свои скрыть. А что дальше? Как жить потом, когда сердце глупое по нему болеть и печалиться будет?

Думала девушка о себе, а перед глазами стояли Дмитрий и Настя. Но стоит ли мечтать о подобном? Есть ли шанс, что и ее с Яромиром могут связать такие же крепкие и теплые чувства? Нет. А жить ожиданием чуда Милава не привыкла. Не та жизнь у нее была до мира сказочного. Да и не верила она в счастье для себя — не заслужила.

Пусть в самом дальнем и укромном уголке души продолжает таиться надежда на счастливую семейную жизнь, никогда девушка не позволит ей расцвести пышным цветом.

Так и пролежала до вечера, мучаясь думами тяжкими. Не было от них спасения, все метались в голове, подобно растревоженному улью, не давая покоя и отдыха. А надежда, даже несмотря на нежелание Милавы, не сдавалась. Пускала она корни, крепла и разрасталась, не желая больше в тени прятаться.

— Как же мне быть теперь со всем этим? — тихо простонала Спутница, руками лицо закрыв.

— И что же за горе у тебя такое? — услышала она спокойный голос Бабы-Яги. — Неужели из-за дара своего так убиваешься?

Вздрогнула девушка, на голос Стражницы обернулась.

— Не хочу я вас обижать, но мне действительно не нужна сила такая, — глянув на хозяйку дома, согласилась Милава (не сознаваться же в истинных печалях?). — Не для того я в мир сказочный попала, чтобы науку вашу постигать. Другое у меня предназначение. А теперь, выходит, не смогу я как полагается Январю-Месяцу служить.

«Да и не хочу я ничего другого. Всего десять лет… И тратить их на то, что отдаляет от него? Нет!»

— Нашла из-за чего волноваться, — рассмеялась Олеся, присаживаясь рядом с девушкой. — Яромир только рад будет, если ты под моим присмотром будешь оставаться, когда его рядом нет, и в беду больше не попадешь. Уж очень он испугался за тебя. Давно я не видела, чтобы Январь так гневался, как тогда, когда разыскивал Спутницу свою. Весь мир наш тряхнуло, в южных странах и то снежком землю припорошило!

— Ох, стыдно-то как! — воскликнула Милава, осознав масштабы происходящего. — Какая-то я совсем непутевая. Одни проблемы от меня Январю.

— Хватит, хватит корить себя, — неодобрительно покачала головой Олеся. — Не было в случившемся твоей вины, запомни это раз и навсегда! А теперь вставай, ужинать будем, заодно и в курс дела тебя введу. Хотела ты силу или нет, ничего уже не изменить, а необученной оставаться негоже. Прими случившееся как данность.

Милава осторожно, прислушиваясь к собственным ощущениям, села и спустила ноги с кровати. Не в ее характере было пугаться и от вызова судьбы бегать.

Возражать Ведунье девушка не стала, а, накинув махровый халат, поплелась вслед за ней на кухню. Там уже витали вкуснейшие ароматы еды, и волчата наперегонки старались до нее добраться. Вот только Серый зорко следил за ними и периодически грозно ворчал. Опасливо косясь на отца, маленькие проказники ненадолго утихали, но затем вновь принимались за свое. Больно вкусно пахло из тарелок.

— Вот я вам сейчас уши-то надеру! — пригрозила Олеся, увидев, что волчата начали тянуть и грызть скатерть. — Спасу от вас нет, от шалунов. Горячее же все еще, обожжетесь, а мне потом лечи вас!

Наблюдая за тем, как малыши, понурившись, отошли от стола, Милава тихонько рассмеялась. Они были такими милыми и забавными, что удержаться было просто невозможно.

— А я тебе говор-рил! — завел излюбленную песню Ворон Воронович, слетая со стеллажа в углу комнаты.

— Прокляну! — грозно пообещала Ведунья. — Только тебя, ворчуна, и не хватает.

— Да что ж ты мне все р-рот затыкаешь? — возмутился ворон. — Вот обижусь и уйду от тебя. Одна тут куковать будешь!

Милава с интересом поглядывала то на Олесю, то на птицу ее мудрую, такого спора девушке наблюдать еще не доводилось.

Взмахнув крыльями, Ворон Воронович перелетел от стола на печь и там, нахохлившись, затих, всем своим видом демонстрируя обиду.

— Не обижайтесь, Ворон Воронович, — решила примирить всех Милава. — Они ведь еще дети малые, несмышленые совсем. Одно на уме — гулять да проказничать.

Повернув к ней голову, ворон недовольно каркнул:

— Воспитывать их надо, пока избу по бр-ревнышку не р-разнесли!

— Так помогай воспитывать их, — не осталась в долгу Баба-Яга, — а то только и знаешь, что ворчишь да вредничаешь. А ты, Милава, за стол садись, в ногах правды нет.

Послушавшись совета, девушка присела на лавку, продолжая наблюдать за перепалкой Ведуньи и ворона. Для нее все это было еще внове и весьма необычно: разумная птица, умеющая не просто повторять слова, но понимающая, что говорит. Удивительный и невероятный факт для человека, выросшего не в магическом мире. И пусть она давно знала, что существует другая реальность, отличающаяся от ее — сказочный мир, но одно дело слушать рассказы, и совсем другое — увидеть чудеса своими глазами.

— Все, угомонись, ворчун старый! — не выдержав, Олеся стукнула ладонью по столу. — Лучше ужинать садись, а с завтрашнего дня за дело принимайся. Тем более что мне теперь недосуг будет. Нужно Милаву начинать обучать всему, что мне ведомо.

Незаметно вздохнув, девушка решила не перечить. В этом вопросе, как она поняла, придется ей довериться Месяцу и Бабе-Яге. Если они говорят, что опасно необученной оставаться, значит так оно и есть.

— Скажите, а страшно вам было становиться Стражем, посредником между миром живых и мертвых? — задала Милава давно мучающий ее вопрос.

На мгновение задумавшись, Олеся грустно улыбнулась:

— Нет, девонька, совсем не страшно. Я до этого страху натерпелась, когда видела, как колдуны души людские в плен захватывают и за счет этого зло творят. Поэтому, когда у меня появился шанс помочь им, без раздумий согласилась и с тех пор ни разу не пожалела об этом.

— Но про Бабу-Ягу такие истории страшные ходят, — удивилась Спутница. — Неужели вам не горько от несправедливости такой?

— Всем и каждому мил не будешь, — наставительно произнесла Ведунья. — Люди всегда боятся того, чего не понимают, особенно смерти. И ведь знают же, глупые, что не конец это, дальше на перерождение пойдут, а все одно трясутся, как лист осиновый на ветру.

— Возможно, потому, что не знают, как их судьба дальше сложится, — рассудительно предположила Милава. — Кстати, вы ведь еще и лечите всех.

— Так я до того, как Стражем стать, на лекарку и обучалась. Зачем же отказываться от своей мечты, даже если жизнь по-другому обернулась? Наоборот, я воспользовалась предоставленной мне возможностью и силой обретенной и во много раз улучшила свои навыки. Век-то мой длинный, многому научиться успела, а заодно и других научить.

Милава слушала с огромным вниманием: возможно, и ее судьба отныне схожа с Олесиной будет?

— У вас еще ученицы есть? Никогда не слышала об этом.

— Есть, конечно же! Только сил, по сравнению со мной, у них не так уж и много. А вот ты другая совсем. Чую, совсем чуть-чуть уступать мне будешь.

Задумалась Милава над словами Ведуньи. И чудно, и боязно ей стало. Не зря же говорят: большая сила — большая ответственность. Тем более тогда, когда совсем не ожидал такой дар получить.

— Я, честно, не понимаю, как так вышло, — посмотрела она на Ведунью. — Тут бы радоваться, что жива осталась, но нет же, еще проблем прибавилось!

— А что тебе мешает радоваться обретенной силе? — удивилась Олеся. — Если Грань одарила тебя, значит достойна ты этого! Негоже сомневаться и судьбу корить, она и наказать может. Я тебе так скажу…

Не договорив, Ведунья напряглась, голову набок склонила, словно прислушиваясь. Милава уже хотела поинтересоваться, что случилось, когда услышала над ухом тоненький писк, словно комар назойливый вьется. Она еще удивилась, откуда ему взяться зимой, только что рукой не махнула, отгоняя невидимое насекомое. Но писк и не думал прекращаться.

— Тоже слышишь, значит, — удовлетворенно усмехнулась Баба-Яга, поднимаясь из-за стола. — А ну-ка со мной пойдем, будет тебе первый урок.

Не став перечить, девушка ухватилась за протянутую руку и чуть не вскрикнула от испуга. Портал, который сходу открыла Ведунья, отличался от снежного великолепия Января-Месяца. Был он темен и дышал холодом, отчего Спутницу страх обуял. Свежи еще были воспоминания о темнице каменной, враз переход этот о ней напомнил. Да только не поддалась Милава панике, за Олесей смело шагнула. Не привыкла она с пути выбранного отступать.

Оказались они со Стражницей в просторной, богато обставленной комнате. Заметив широкое ложе, на котором лежала бледная женщина со спутанными темными волосами, Милава поняла, что они в чьей-то спальне. Оставаясь пока незамеченной суетящимися вокруг ложа женщинами в цветастых свободных одеждах, она с любопытством огляделась по сторонам. Судя по яркому солнечному свету и слышным даже за людским гомоном крикам чаек, вышли они очень далеко от территории Января-Месяца.

«Только бы опять не в Царство морское попасть! — всполошилась Спутница. — Мне пока общения с тамошними жителями хватит».

— Ой, а что это? — поинтересовалась она, увидев, как к ней стремительно приближается светящийся сгусток.

Внезапно наступившая оглушающая тишина, нарушаемая только криками морских птиц и шумом прибоя, возвестила о том, что их, наконец, заметили.

— Ох, горе-то какое! — воскликнула Олеся, не обращая совершенно никакого внимания на застывших женщин. — Держи его, Милавушка, то душа только что рожденного ребенка!

От такого известия страшного девушка чуть в сторону не шарахнулась. Но один взгляд на Олесю, что с мудрой грустью наблюдала за ней, заставил собраться и руки к сгустку протянуть. А он, словно котенок ласковый, потерся о ладошку да так и завис на одном месте.

И тут… началось!

Окружающие, словно опомнившись и осознав факт удивительного появления в комнате Бабы-Яги со спутницей (такой же темноволосой и темноглазой!), резко отмерли. С криком «Ведьмы!» женщины чуть ли не кубарем выкатились из спальни, совершенно позабыв о роженице. А та, переведя взгляд от люльки, в которой лежало маленькое тельце, на Милаву, стоящую с протянутыми руками, горько разрыдалась.

— Поплачь, милая, поплачь, — Олеся присела рядом с ней и осторожно погладила по спутанным волосам. — Слезы — вода, но тебе легче станет.

Влетевшие в комнату стражники с кривыми саблями наперевес так и замерли, не зная, что им дальше делать.

— Что здесь происходит?! — грозно поинтересовался выступивший вперед смуглокожий мужчина, но, признав нежданную гостью, низко поклонился: — Здравствуй, Баба-Яга. Что привело тебя к нам?

Резко встав с кровати и уперев руки в бока, Олеся грозно двинулась на опешившего брюнета.

— А скажи-ка мне, милок, сколько детей тебе родила жена?

— Шестерых сыновей, — честно ответил мужчина, слегка попятившись под напором грозной Стражницы.

— И тебе еще одного захотелось? — недобро прищурившись, поинтересовалась Ведунья.

— Не… не ругайте его, — сквозь слезы попросила роженица. — Это я… дочку хотела. Хо-хоть одну-у!

Громкие рыдания вновь заглушили все остальные звуки в спальне, уже невозможно было разобрать, что несчастная пытается еще сказать.

— Тьфу ты! Вот же бабы дуры! — резко развернувшись, Олеся поспешила к женщине. — Неужели старшие тебе ничего не говорили? Куда рожала одного за другим? Сама слабая, вот и младенчик не выжил! Воистину волос долог, а ум короток!

Пока Ведунья отчитывала и рыдающую роженицу, и вмиг побледневшего мужа ее, Милава так и продолжала держать в ладонях светящийся сгусток. Ей одновременно и душу щемило от причастности к чужому горю, но и удивительно было наблюдать за всем происходящим. Это ж надо — душа! Реальная! И именно ей, Милаве, дано ей помочь.

А еще было стыдно, когда воины, все как один, принялись рассматривать ее.

— А что это вы так на Спутницу Января-Месяца смотрите? Совсем страх потеряли? — грозно укорила стражу Олеся.

— А чего это она у него в таком неподобающем виде ходит? — намекая на халат и неприбранные волосы, усмехнулся один из стражников, весело поблескивая темными глазами.

— Если надо будет, мы и в исподнем придем к призвавшей нас душе, — мрачно заверила его Ведунья, подходя к Милаве: не время для шуток сейчас. — Давай ее сюда, провожу за Грань, сама ведь дороги не найдет, плутать будет и мучиться.

Осторожно передав светящийся сгусток с рук на руки, девушка еле слышно облегченно выдохнула. Тяжело оказалось впервые на себя такую ответственность принять, не ожидала она настолько стремительного «погружения» в мир Олеси. А как представила, что так теперь постоянно будет, совсем опечалилась.

«Это ж сколько мне горя людского через себя пропустить придется?»

И вдруг Милаве не к месту родной мир вспомнился, люди, что добровольно ухаживали за неизлечимо больными. Ей всегда казалось, что решиться на такое может лишь очень счастливый и добрый человек, способный вынести груз чужой боли. Себя девушка к этой категории никогда не причисляла. А судьба вот как повернулась.

Ведунья исчезла вместе с душой, оставив ее одну в совершенно незнакомом месте. Милава растерялась, настороженно заоглядывалась. Если другие стражники теперь старались поменьше смотреть на нее, то молодой спорщик продолжал коситься, нагло рассматривая девушку. Ей даже захотелось что-нибудь резкое сказать, да привычка сдерживать эмоции не позволила. Так и стояла она под взглядом изучающим, пока вновь портал не открылся.

Странный…

Не был он похож ни на снежный вихрь Января, ни на клубящийся туманом портал Бабы-Яги. Из струящегося марева, удивленно по сторонам оглядываясь, вышел… Кощей. Вышел и перехватил взгляд наглый, на Спутницу Месяца обращенный. Мигом лицо Константина застыло, а глаза черные гневом полыхнули. Испугалась Милава за стражника глупого. Пусть и неприятен ей был взгляд его наглый, а все ж зла она ему не желала.

Поэтому поспешила к Стражу, осторожно ладонь на руку его положила, удерживая от движения резкого, и успокаивающе заговорила:

— Я Олесю жду, она душу сопровождать отправилась. У них младенчик умер, сам бы дорогу не нашел.

Перевел на нее мрачный взгляд Константин, но все ж на месте стоять остался. Только развернулся так, чтобы собой девушку закрыть.

— Привыкаешь к силе своей? Это хорошо, — чуть заметно улыбнулся ей.

— Я бы так не сказала, — недовольно поджала губы Милава.

— Всем по первости тяжело было. Олеся тоже не сразу привыкла, что бы она там ни говорила.

— А вы застали тот момент, когда она Стражем стала? — стоять у постели убитой горем женщины и молчать сил не было.

Стражники проявили похвальную сообразительность и, едва в новом госте Кощея опознали, спешно спальню роженицы покинули.

— Так Олеся через несколько месяцев по тому же пути, что и я, пошла, — сообщил Кощей, покосился на тихо всхлипывающую женщину и обратился к ее притихшему супругу: — Князь Ириан, вы бы забрали жену отсюда. Зачем ее еще больше мучить?

Хозяин дома тотчас шагнул к кровати. Но тут словно распрямилась сжимавшаяся в последние минуты в душе Милавы пружина из сострадания и желания помочь, толкнув девушку на странный шаг. Стремительно подбежала она к роженице и, накрыв ладонью ее руку, дождалась ответного внимания женщины.

— Вернется к вам ваша малышка! Знайте, переродится душа и обретет новую жизнь в вашем следующем ребенке… Через четыре года! Не раньше!

Сама не смогла бы она объяснить причины, побудившие ее к такому заявлению. Только сердце не позволило отпустить бедняжку без всякой надежды. Словно наитие нашло! Милава всей душой в слова свои поверила, отчаянно желая, чтобы они сбылись. Мир же сказочный?..

«Где, как не здесь, место чуду?»

По вспыхнувшему во взгляде безутешной матери облегчению и радости, поняла Милава, что услышали ее. И что не зря порыву необъяснимому поддалась. Внезапно осознав, что натворила, она спешно назад отступила, супруга к жене пропуская.

Как только князь вынес на руках женщину, Константин очень задумчиво на Милаву уставился. Девушка от смущения и растерянности не знала, куда глаза деть, гадая, что думает о ней теперь Кощей. Считает лгуньей? Но при посторонних он ничего не сказал. И сама, не в силах и дальше молчание выносить, спросила:

— А как вы здесь оказались?

— Так мазь мне нужна была заживляющая для Горыныча, — с готовностью ответил Кощей, но увидев, как напряглась Спутница, быстро с усмешкой пояснил: — Все с ним хорошо, кроме того, что Страж наш трехглавый бока знатные отъел! Застрял в расщелине одной, еле с Февралем вытянули его!

Не удержалась Милава, тихо рассмеялась, чувствуя, как отпускает напряжение, стоило только представить описанную картину. И совестно ей было за поведение такое, а удержаться все одно не смогла. Уж очень ярко вообразила себе, как Февраль-Месяц Стража спереди пихает, а Кощей в это время за хвост тянет. Ну, или наоборот. Все равно смешно выходит!

— Ты только при нем не вздумай смеяться, — предупредил ее Константин, сам широко при этом улыбаясь, словно и не было недавней заминки. — Он и так расстроен из-за того, что мы ему пирожки есть запретили. Еще бы до Настасьи эту мысль донести, слишком добрая она у нас!

— Я поговорю с ней, — пообещала Милава, оглядываясь на выходящую из портала Бабу-Ягу.

— Случилось чего? — встревожилась Ведунья, увидев Стража.

— Ничего существенного, — заверил Кощей и поведав и ей о злоключениях Змея Горыныча. А вот о поступке Милавы умолчав.

И девушка в душе была ему за это благодарна: не хватало еще от Олеси нагоняй получить.

— Вот предупреждала я этого обжору, что все так и закончится! — возмутилась Олеся, еле сдерживая смех. — Ладно, давайте домой возвращаться, здесь я свои дела закончила. И Милава первый урок получила.

После возвращения в дом Бабы-Яги Милава, сославшись на усталость, ушла к себе в комнату, чтобы там хорошенько все обдумать. Сегодняшний вечер стал для нее откровением. Так близко увидев смерть и горе, она неожиданно захотела в полной мере насладиться жизнью. Девушка иначе взглянула на свои привычные правила и поняла: жизнь слишком коротка и хрупка, чтобы растрачивать ее на сомнения и самообман.

«Нельзя закрываться, прятаться в раковину безразличия, следует быть ближе к людям, разделяя с ними побольше ярких и радостных моментов. Интересно, поняла бы я это когда-нибудь, если бы не мой дар?» — уже засыпая, подумала Милава.

А поздно ночью, завершив на этот день поиски свои, к ней в комнату тихо вошел Яромир и еще долго сидел подле кровати, любуясь Спутницей своей и бережно лелея в своих руках ее ладошку.

Глава 16

— Ну что, возвращаемся? — спросил Яромир у стоящей рядом с ним Спутницы.

— Да, — тихо ответила она.

Месяц, как и обещал, вернулся за ней утром, чтобы перенести в свой дом. Вернее, это Милава думала, что он пришел к Бабе-Яге только утром, а Январь не стал разубеждать ее. Этой ночью, когда он сидел у постели девушки, сон ее охраняя, его видела только Олеся, а она лишь загадочно улыбнулась вслед невозмутимо прошедшему мимо мужчине.

Попрощавшись с радушной хозяйкой и своей будущей наставницей, Милава следом за Яромиром вышла на улицу. Все время, пока они шли к заветной поляне, не отрывала она взгляда от спины своего Месяца, гадая о будущем. Девушка никак не могла успокоиться, тревожась о результатах поиска кузнеца. Да и о том, как дальше будет проходить служба ее у Месяца, переживала.

— Скажите, вы так и не нашли… — начала она, но смолкла в нерешительности.

— Нет, затаился колдун, — правильно понял ее Яромир и оглянулся: — Но мы были к этому готовы, поэтому признаюсь тебе, что не очень и усердствовали сегодня с поисками, природа магии его зимним Месяцам неприятна. Мы условились, что главное сейчас — предотвратить пакость, которую колдун затеять может. А что до него самого… Недолго ему осталось, вскоре должен Игнат прибыть, чтобы помочь нам.

— Не опасно ли промедление?

Яромир качнул головой и игриво подмигнул:

— Наоборот. Мы с братьями рассудили, что сейчас, зная, откуда опасность исходит, можем позволить себе время потянуть. Может статься, что еще и Игната сутки попридержим. А колдун… Хорошо бы характера ему не хватило. Как с тобой у колодца.

— Что?! — изумилась девушка.

— Нет-нет! — поспешил развеять ее заблуждение Месяц. — Не думай, что я рад случившемуся с тобой. Совсем наоборот! Но кузнец явно сорвался, с испугу напал, внезапно решился. Не прослеживается в действиях его четкого плана. Запаниковал он, заметив, что ты его заподозрила! Не только сам раскрылся, но еще и на камень этот треклятый нас вывел. Стражи мир сказочный сейчас до песчинки последней перетряхнут, а все такие артефакты отыщут.

— И-и… что? Вы думаете, он сейчас еще что-то предпримет? Что-то… очень скверное?

Милаве же казалось, что наоборот, приспешник зла мышкой в самой глубокой норке схоронится. Надолго затаится.

— Уверен. Он же понимает, что сейчас нам известен наш противник в лицо. Если раньше мы действовали вслепую, то сейчас — наверняка. Время его стремительно истекает, а значит…

— Значит?.. — девушка, замерев на месте, во все глаза на Месяца уставилась.

— Значит, одно спасение у него — к Абрахсису прорываться, из мира нашего бежать.

— Как?! — совсем уж поразилась Милава.

«Если можно туда, то… можно и обратно?!» — угроза это для мира огромная.

— Вот и нам интересно — как! — хмыкнул Яромир. — Оттого и время тянем, надеемся, что откроет нам злодей еще больше «заготовок» хозяина своего, да и планы его понятнее станут.

— Но не впустит ли он колдуна в мир сказочный? — страшно девушке было о наихудшем думать.

— Нет, не сейчас, когда я окреп и сила, в посохе заключенная, мне подчинилась. Опять же ты, Милавушка, ручку свою к этому приложила. Абрахсис будет выжидать момент, ждать, когда мы ослабнем. Непосредственно ему ничего не грозит.

— А если кузнец что страшное от отчаяния задумает?

— Вот для этого я вчера вечером по всему миру сказочному снежинки заговоренные разбросал. Даже жаркие страны пороша зимняя накрыла, удивила всех. Почувствую угрозу. А тогда уже Игнат им вплотную займется. У летних Месяцев стихия огненная, их жаром со следа не сбить.

— А какой он, Игнат этот? — полюбопытствовала Милава. Еще вчера, когда братья заговорили о помощнике, ее этот вопрос заинтересовал.

— Вот скоро и узнаешь, — как-то криво улыбнулся Январь, осторожно притягивая Спутницу к себе, к возвращению домой готовясь.

Поняв, что недоволен чем-то Месяц, девушка благоразумно решила помалкивать. Раз сказал он, что вскоре все сама увидит, значит не стоит докучать разговорами. Январь и так в заботах весь, а тут еще она со своими расспросами.

Но только едва они дома оказались, как вышел их встречать гость долгожданный.

— Долго же ты, я уж и заскучать успел, — усмехнулся высокий черноволосый мужчина, обращаясь к Январю.

Выглянув из-за плеча Месяца, Милава с любопытством на гостя уставилась. Красив он оказался, ничего не скажешь. Волосы цвета воронова крыла по плечам разметались, глаза агатовые загадочно и насмешливо сверкают, кожа смуглая глаз так и притягивает, а фигуру ладную, мускулистую выгодно подчеркивают безрукавка и плотно облегающие ноги брюки.

«Даже как-то чересчур плотно», — старательно отводя взгляд в сторону, подумала смутившаяся Милава.

— Здрав будь, Игнат, — сдержанно поздоровался с гостем Яромир. — Не ждал я тебя так рано, но тем лучше для нас.

— А чего задерживаться, коль беда такая приключилась, — растянул полные, красиво очерченные губы в улыбке гость. — С делами своими я быстро управился, вот и поспешил к тебе на выручку. Но что ж ты меня со Спутницей своей не знакомишь? Аль опасаешься чего?

Недоуменно глянув сначала на одного мужчину, а затем и на второго, Милава успела заметить промелькнувшее в синих очах Января недовольство.

«Странно. Неужели незнакомец так не мил Месяцу? Тогда зачем помощи у него просить и мучить себя общением?»

— Милава, познакомься, это брат мой двоюродный, летний Месяц Июль, — слегка отступив в сторону, представил их друг другу Яромир. — Он нам пособит в поисках колдуна, раз мы, зимние Месяцы, обнаружить его не можем.

Девушка и слова сказать не успела, как Июль уже склонился перед ней, хватая ее ладошку для поцелуя.

— Прекрасна Спутница твоя, брат мой, — бархатным голосом проговорил гость, целуя руку девичью.

«Мать моя, горячо-то как!» — промелькнула у Милавы мысль, а сама она еле сдержалась, чтобы ладонь не отдернуть.

Понимала девушка теперь, почему Змей Горыныч говорил о летнем Месяце как о живом воплощении Огня. От этого мужчины жаром так и веяло, а прикосновения его прямо обжигали. Но именно этим Игнат и насторожил Милаву. Почувствовала она, что слишком непредсказуем Месяц — необуздан, порывист, азартен, как и подобает быть пламени. А девушка в силу характера своего не любила с «огнем играть». Для кого-то риск и авантюры — все в жизни, но Милава была натурой спокойной и старалась от таких взрывоопасных личностей держаться в стороне.

Осторожно высвободив свою руку из жаркого плена ладони летнего Месяца, отступила она на шаг назад и низко поклонилась ему, почтение выказывая.

— Благодарю вас, Июль-Месяц, за слова лестные, — спокойно, не проявляя и толики волнения, ответила она. — Легка ли дорога ваша была?

— Не тяжела, — медленно протянул Игнат, пристально вглядываясь в лицо девичье.

— Тогда я оставлю вас ненадолго, чтобы не мешать разговору, — глянув на Января, будто дозволения спрашивая, добавила Милава. — Организую для нас поздний завтрак.

И еще раз с вежливой, но отстраненной улыбкой поклонившись гостю, Милава в дом поспешила. Когда Спутница скрылась из вида, Игнат перевел задумчивый взгляд на Яромира и задорно подмигнул ему.

— Ох и повезло тебе со Спутницей!

— Сам знаю, что повезло, — улыбнулся в ответ Январь и недовольно буркнул: — А ты мог бы и не проверять ее. Развелось вас тут… проверяльщиков!

— Знаю, знаю все, — усмехнулся Июль, с искренней радостью хлопая двоюродного брата по плечу. — Горыныч рассказал мне и тоже просил не портить тебе настроение. Это Константина идея, а я удержаться не смог.

— Упрям ты больно и всегда таким был, — недовольно проворчал Яр, слегка оттаивая от жара семейного тепла. — Мог бы и послушаться дружка своего огнедышащего.

— Зато теперь ты можешь быть полностью уверен в ее преданности тебе, — не согласился Игнат. — Не было в Милаве отклика на огонь мой, скорее уж неприятие.

— Не по нраву тебе это пришлось? — не удержался Январь, чтобы не поддеть ехидно Игната.

— Зря ты так думаешь, — сокрушенно покачал головой Месяц летний. — Мне, наоборот, в радость реакция ее, теперь спокоен я за тебя.

На этом братья и закончили обсуждение этой темы. Но каждый в душе остался доволен результатами этой маленькой проверки.

— Расскажи-ка мне подробнее, что там с кузнецом? — устраиваясь в кресле и настраиваясь на рабочий лад, серьезно попросил Игнат. — А то устроил мне… заморозок. С раннего утра на ногах — птиц да зверей отогреваю.

В ответ зимний Месяц только руками развел: пришлось.

— Не скажу, что он безмерно силен, но из-за того, что стихия его огненная, мешает мне это его чувствовать. Сам знаешь, для меня ваш жар одинаков. А ты… ты мигом магию огненную распознаешь. Если б знать, что он огневик, давно бы тебя на помощь призвали.

— Где он хоть примерно укрылся, знаете?

— На зимних территориях его точно нет, мы с братьями каждый костерок и то осмотрели, ни единой искорки, ни одного уголька не пропустили, земли свои обходя. Сбежал он с насиженного места. Так что на землях потеплее кузнец теперь.

— Не беда, с этим я помогу, — уверенно заявил Июль-Месяц. — Даже в жарких странах почувствую чужеродный магический огонь, не гулять боле колдуну на воле.

— Внимателен будь, ведь хитер он. У меня под носом годами жил, огнем прикрываясь, — недовольный поспешностью брата, осадил того Яромир.

— К чему ты клонишь? — насторожился Игнат, на брата двоюродного пристально глянул. Уважал он и опыт его, и прозорливость.

— Просто размышляю, — поделился Январь думами, — что бы сам на его месте сделал. Он ведь понимает, как мы рассуждать будем, и поближе к огню затаится, чтобы почувствовать его присутствие ох как сложно было. Ничего, мы все вулканы мира сказочного обыщем!

— Естественно, — согласился Июль. — Я мысленно уже с этого и начал. А самый большой вулкан на стыке моих земель и братца Июня.

— Вот! — Январь даже на ноги вскочил. — Это мне и не нравится. В этом ошибка и кроется. С другой стороны, было бы неплохо время потянуть…

— Почему? — прищурился Игнат, в горячности раздраженно воздух ладонью рубанув. Не любил он ждать.

— Не так прост колдун, опасаюсь я, что есть у него в «заначке» сюрпризы, неприятные для мира сказочного. Артефакты зловредные, а может, и другие напарники. И добровольно он нам в том не признается. Лучше будет, если он сам проявит себя, на угрозу выведет.

— Ты о камне темном? Мне птицы лесные последние новости приносят, рассказали и о случившемся. Знаю я, что ты для Спутницы своей сделал.

Январь острый взгляд на брата двоюродного бросил, понимая теперь, отчего Игнат на проверку при первой встрече решился, откуда тревога его взялась. Но и насторожила Месяца новость эта: не было никого живого у камня, а нашлись глаза, что его углядели. Возможно, не только Июль знает про обряд совершенный…

— Осуждаешь? Считаешь, зря я с Милавой бессмертие свое разделил? Но пойми… не мог я иначе поступить. Моя вина, что она едва не погибла.

— Только ли вина тобою движет? — по-доброму рассмеялся Июль, но вмиг осекся, едва смущение в глазах старшего Месяца приметил. — Дела-а-а… Ты девушке хоть рассказал, что судьбы ваши навек связаны отныне?

Яромир медленно выдохнул и сознался:

— Нет. Не знаю, как и признаться, она же считает, что через десять лет вернется домой, к близким.

— А ты расскажи! — не в силах сдержать улыбку и поражаясь, до чего слепа бывает любовь, посоветовал Игнат. Ему-то с первого взгляда на этих двоих все понятно стало.

Вдруг оба Месяца услышали приближение Спутницы Января и быстро рухнули в кресла, словно и не спорили еще миг назад о личном.

Воротившаяся Милава застала Месяцев за жарким обсуждением стратегии дальнейших действий. Тихо расставив тарелки с угощением, девушка хотела удалиться к себе, чтобы не отвлекать братьев от разговора важного, но Июль остановил ее, попросив еще раз подробно все случившееся с ней пересказать. И пришлось Спутнице остаться, уж очень дотошным оказался Месяц летний, выспрашивая малейшие детали о кузнице, подмеченные наблюдательной девушкой, и заставляя вспоминать то, что раньше казалось неважным.

— Странно это все, — наконец подытожил Игнат. — Отчего вдруг после стольких лет тишины и благоденствия закрутилось все? Колдунья, похищение Спутницы брата твоего, теперь вот кузнец-огневик, нападение на Милаву — зло отовсюду полезло. Твари темные в мир наш ломятся, приспешники колдуна головы подняли. Должна быть причина!

— Мы уже думали об этом, — согласился с ним Январь и обеспокоенно глянул на Спутницу свою. — Что-то глобальное готовится, раз столько лет в тени прятались, а тут…

— А тут крепко подумать надобно, — откинувшись на спинку кресла, ответил Июль. — Что мы знаем об огневике этом?

— Из семьи кузнецов Корыстышевских он, — стал перечислять Яр. — Я после рассказа Милавы о гравюрах в книге вспомнил. Только у них такие умельцы были, ковавшие невероятные по красоте вещи. Мало сейчас осталось потомков первого кузнеца, Дамира Корыстышевского. А ведь тот был учеником отца твоего, Игнат.

Задумавшись на мгновение, Июль-Месяц кивнул:

— А ведь и правда был, я уж успел позабыть об этом. Вот только не помню среди их семьи хоть кого-то, кто бы силой темной баловался да на сторону Абрахсиса переметнулся. Корыстышевские всегда горой за мир сказочный стояли.

— Вот, — протянул двоюродному брату кованую шкатулку изумительной красоты, выдававшую работу настоящего мастера, Январь, — взял творение его из кузни. Подумал, пригодится тебе, будет образец магии его огненной.

Июль благодарно кивнул, шкатулку подхватывая. Глаза прикрыл и рукой над ней провел, словно вслушиваясь во что-то.

— Тогда, может быть, он и не из их семьи, а просто учеником был? — продолжая рассуждения, предположила Милава, внимательно прислушивавшаяся к разговору.

— Нет, Милавушка, — ответил ей Январь, даже не заметив, что так ласково Спутницу свою назвал. — Такая сила только по крови передаться может. Да и талант…

— А может, вынудило его что-то на сторону зла перейти? — вздохнула девушка, очень уж не хотелось ей думать, что кто-то может добровольно согласиться души у людей отбирать.

— Вряд ли мы это узнаем. Важнее отыскать кузнеца и аккуратно присмотреть за ним.

— Я найду! — уверенно пообещал Игнат, с кресла поднимаясь и к очагу шагая. — Вовремя ты меня урезонил, так что осторожен буду и спешить не стану. Он хитер, но мы хитрее.

Милава и Яромир с восхищением наблюдали, как к протянутым к огню рукам Месяца юркой змейкой потянулся огненный язычок. Он ластился к ладони Игната, шаловливо перепрыгивая с пальца на палец, пока не обвился вокруг запястья.

«Ой! И точно, змейка», — встрепенулась девушка, заметив, как огненный браслет превратился в маленькую золотистую змеюшку с глазками-рубинами. И глазки эти преданно смотрели на хозяина в ожидании приказа.

— Огневка, — свободной рукой Игнат взлохматил свои шикарные волосы, явно обдумывая задачу для служек своих, — собери всех, и сейчас же отправляйтесь по миру сказочному. В каждый дом загляните, в каждый очаг, ни единого костерка, разведенного путниками усталыми, не пропустите, ни одного зарева огненного вниманием не обойдите, ни одной искорки истинного огня в душе. Ищите вот такое пламя!

Тут на ладони Месяца затанцевал огненный всполох. И все бы ничего, только цвета он был необычного — карминово-красного, темного. И проглядывало сквозь него лицо мужское…

— Он! — выдохнула Милава, хозяина зимовья признав.

— Отлично! — довольно потер ладони Январь, одобрительно брату кивая. — Это существенно повысит наши шансы. Хоть и уверен я: колдун магии своей огненной сейчас проявиться не даст. Но мы выждем — где-то да и отзовется снежинка моя, выдаст он себя. А завтра со Стражами артефактами темными займемся.

На том и порешили. Июль-Месяц, распрощавшись, отправился, как он сам выразился, силки по миру сказочному ставить. А Яромир проводил гостя и попросил о любых новостях сразу ему сообщать.

Оставшись одна, Милава прикрыла глаза, обдумывая встречу. Игнат сегодня открылся ей и с другой стороны. Не как взбалмошный сердцеед, а как серьезный и рачительный хозяин. То внутреннее пламя, которое Спутница почувствовала в нем при встрече, больше не бушевало, мерно горело. Умел он управлять силой огненной и себя сдерживать, отчего показался ей еще опаснее, чем при первых мгновениях встречи. От такого не только колдун, но и ветер вольный не сбежит.

«Какие же они все разные, эти братья Месяцы, — глядя в разукрашенное морозными узорами окно, думала она. — И в то же время у них есть одна общая черта. Первое впечатление о них всегда ошибочное. Да и последующие… тоже. Сколько же мне еще предстоит узнать о Январе-Месяце?»

Глава 17

Вот только предчувствие…

Давно ли поселилось оно в душе девушки? Верно, с той поры, как накануне слились в объятиях Январь и Милава, не сдержав чувств сокровенных, позволив себе на миг приоткрыться. Чувствовала Спутница, что перемены в их отношениях неизбежны, и суждено ей узнать, что скрывается за рассудительной деловитостью Января.

Предвкушение разгадки тайны по имени «Яромир» заставляло сердце учащенно стучать, а душу сжиматься от страха за себя. Боялась она колдовских глаз зимнего Месяца. Знала: если хотя бы раз погрузится в этот синий омут ее душа, больше не вырвется из их плена. Не строила Милава никаких иллюзий на этот счет. Вся ее холодность и сдержанность мигом рушилась, стоило Январю в ее сторону глянуть. Именно с этим мужчиной все ее, таким трудом выработанные, жизненные принципы не срабатывают, а привычная отстраненность тает под натиском эмоций.

«А ведь прошло всего ничего с того момента, как я прибыла в мир сказочный. Что же будет спустя десять лет?!»

Вернувшийся Месяц незаметно подошел к ней и, погладив девушку по плечу, тихо поинтересовался:

— О чем задумалась, Спутница?

— О встрече с Июлем-Месяцем, — честно ответила девушка, еле сдержавшись, чтобы не отпрянуть от мужчины. Страшно ей стало, что почувствует Месяц отклик тела ее. Его руки, как показалось Милаве, обжигали не хуже прикосновений Июля.

«Как такое может быть? — мелькнула мысль. — Он ведь зимний Месяц!»

Сил обернуться и встретить взгляд хозяина зимнего у девушки не нашлось. Так и замерла она, словно тетива, натянутая рукой охотника умелого.

— Что ты думаешь об Игнате? — спокойно прозвучал голос Яромира, но ладонь его сильнее сжала ее плечо.

Этот вопрос так удивил Спутницу, что она мгновенно сумела успокоиться, возвращаясь к своему обычному конструктивному поведению. Быстро проанализировав все те взгляды и недомолвки, которые ей довелось подметить, как только речь заходила о летнем брате зимних Месяцев, девушка предположила… ревность? Но сама не поверила своим выводам. Однако поведение Января говорило о том, что он именно… волнуется? Ревнует?! Вот-вот!

«Невозможно!»

Отогнав от себя смущающие мысли, Милава все же не смогла сдержать легкой улыбки:

— Я подумала о том, как хорошо, что не ему мне служить надобно. Ох, и тяжко бы пришлось тогда! Не для меня летний Месяц. Мудра наша прорицательница, назначая Спутников для вас.

Мгновенно расслабился Яромир. Жаль, не видела Милава, как светло улыбнулся он, когда с абсолютной серьезностью заверял:

— Я рад, что моей Спутницей оказалась именно ты.

«И все же его прикосновения тоже обжигают», — смущенно подумала она, почувствовав едва уловимое движение мужских пальцев, в стремительной ласке коснувшихся ее плеча. Казалось бы, она и заметить этого не должна была, но тело девушки внезапно отреагировало на легчайшее прикосновение волной жара, что, хлынув от плеча, прокатился до самых ступней. Почувствовав в руках покалывание и нетерпеливое желание прикоснуться в ответ к мужской коже, Милава стиснула пальцы в кулаки.

Захотелось дернуться, отойти, чтобы не волновать свое сердце, но и обидеть Января было боязно. Не виноват он ни в чем. Разве можно винить за то, что так добр к ней? Что так заботлив? Что теплом от души его веет, несмотря на силу морозную? Что так незабываемо красив? Разве виноват он, что все чаще мысли девичьи занимать стал?

«Но как же трудно… Трудно быть совсем рядом. И одновременно невыносимо далеко! Ведь я всего лишь Спутница, одна из многих. Будут и те, что придут к нему после меня. Как же я так влипла?!»

Милава давно привыкла жить с ощущением ледяной стены внутри себя. Стены, защищающей от боли, не позволяющей сильным чувствам коснуться души. Души, которую она закрыла от всех после гибели отца. И вот… Сначала памятный разговор с ним, а затем эти объятия… И как ни убеждала себя девушка, что то был жест поддержки — сердце не верило. Не желало верить.

Жар души Яромира проник под кожу, заставляя чувствовать. Заставляя жить.

Ледяная стена треснула. Всего лишь крошечная пробоина, но… Десятки затейливых трещинок побежали от нее во все стороны, грозя обрушить лед, так долго сковывавший девушку изнутри.

— Чем ты планируешь сегодня заняться? — прервал затянувшуюся паузу Яромир.

Голос его прозвучал тише. Милаве, всем существом сейчас сосредоточившейся на собственных ощущениях, показалось — мужское дыхание шевелит ее волосы. Мужчина склонился ниже?

Глотнув ставшего вдруг густым и вязким воздуха, Спутница заговорила — хрипло, отчаянно стараясь сохранить привычный самоконтроль, в страхе цепляясь за стену, что позволяла не чувствовать боли и одиночества:

— Если я вам пока не нужна, то хотела бы… навести окончательный порядок в кладовке.

Милава так и стояла, не шевелясь, страшась обернуться. Глупый предлог для побега, но ничего другого в голову не пришло. Она знала: один взгляд глаза в глаза и он все поймет. А Январю сейчас и так сложностей хватает, чтобы еще и сострадать очередной, безответно в него влюбившейся, девице.

— Совсем чуть-чуть осталось мне, а все никак не закончу.

Голос ее больше походил на шепот. На лепет! На мольбу… Так хотелось сбежать. И так хотелось остаться. Остаться и обернуться, обвить мужскую шею руками, коснуться пальцем его рта, скользнуть, чуть касаясь, едва-едва, ощупывая, словно слепая, наслаждаясь… А потом, привстав на цыпочки, потянуться к нему губами, чтобы утонуть в блаженной неге поцелуя.

За всю ее жизнь ни один мужчина так не действовал на Милаву. Никогда!

Рубикон!

Но сможет ли она его перейти? Найдутся ли в душе силы и храбрость для такой инициативы? Увы. Ей не хватило веры в себя.

«Если бы знать, что хотя бы симпатична ему…»

Больше всего в жизни Милава боялась разлуки. Особенно вечной, когда нет больше шанса увидеть того, кого любишь. И этот страх заставил ее замереть на месте, отчаянно страдая от боли, но борясь с недопустимыми порывами. Лучше стерпеть и потом сожалеть о собственной нерешительности, чем поддаться страсти и… весь остаток жизни провести с болью разбитого сердца. Поэтому она решила сбежать.

Не двигался и Месяц, размышляя о том, что сам загнал себя в ловушку. Держал Спутницу на расстоянии, дистанцию соблюдая, холодностью от нее отгораживаясь. Не раз корил он себя за то, что невольно дарил Спутницам своим надежду, позволяя влюбляться в себя. Любить…

Месяцам свойственно легко очаровывать своих Спутниц. Поначалу — очень давно — он пользовался этим, не сразу осознав, какую цену платят девушки за такую его безответственность и жажду разнообразия. Хотелось многого! И любви в том числе. И страстной, и нежной, и тихой, и скандальной… Каждый раз, пробуждая в сердцах Спутниц чувства, он находил эти ощущения. И каждый раз последние годы их службы становились мукой. Не только для девушек, но и для Месяца, видевшего их боль. Пусть никогда он не оставлял Спутниц своих без помощи, приглядывая за ними до конца их жизни, мягким снежком выстилая их дорожку к счастью. Но… За эти века, появляясь в мире человеческом трескучим морозцем, не раз замечал, как, встретив неожиданно чей-то синий взгляд, грустно замирали от болезненных воспоминаний правнучки Дарины.

Высока была цена, которую платили девушки за эти чувства. С каждым разом погружаясь все больше в бездну сожалений, Январь однажды понял это. С тех пор не подпускал он близко к себе ни одну из них, душу свою оберегая и девичьи сердца храня.

Но с Милавой все с самого начала пошло не так. Эта девушка оказалась особенной. Почему, Яромир понял не сразу. Понял, когда едва не потерял.

Сейчас для Месяца не осталось тайн в собственном сердце, и он понимал, насколько важно для него Спутницу нынешнюю покорить. Завоевать. Пробудить любовь в ее сердце. Тем более теперь, когда у нее нет пути назад — в свой мир Милаве не вернуться. И надобно ей узнать об этом. Потому Яромир ей сбежать не позволил.

— И я с тобой пойду, только с Кощеем свяжусь, — огорошил он девушку. Плечи Милавы дрогнули, а с губ сорвался легкий вздох. — Давно надобно было разобраться с ней, а все недосуг.

Но девушка, отчаянно страшась оставаться с Январем наедине, осторожно поинтересовалась, пытаясь избавиться от сопровождения:

— Вам так неприятно вспоминать о вещах, что лежат в кладовке?

— Нет, совсем нет, — заверил Яр, щекой коснувшись ее макушки — не сдержался. — С ними, наоборот, связаны приятные воспоминания, но… Слишком много веков я запрещал себе думать о них. Вы, Спутники, всегда были дороги нам.

Осторожно развернув девушку, пристально посмотрел он ей в глаза. Вот только Милава мгновенно взгляд вниз опустила, пряча секреты свои. Лишь судорожный вдох выдал волнение ее.

— Но мы не оправдали надежд ваших, — печально прошептала она, цепляясь за прискорбный факт. Невыносимо трудно было вот так неподвижно стоять, видя взгляд его синий-синий. Хотелось совсем другого — целовать эти очи.

— Не повинны в том вы были, — поддавшись порыву, Январь погладил кончиками пальцев нежную кожу щеки Спутницы, провоцируя и намекая. Вот уж кем не был Месяц, так это юнцом неуверенным. И, решив для себя, что эта девушка важна для него, действовал целеустремленно. — Знай, Милава, мы никогда не злились на вас. Даже Феликс себя винит, а не Арину. А доступ в наш мир специально закрыли, чтобы не приключилось больше горя такого. Лучше одним быть, чем вновь кого-то из Спутников не уберечь.

Слова Месяца стали для Милавы откровением. С самого детства ей твердили, что Спутникам надобно вину перед Месяцами искупить да прощение вымолить.

— Как же так? — обмирая в душе от прикосновений Яра, не удержалась она от вопроса. Словно испуганная лань, готова была юбки подхватить и в бега удариться. Зачем играет с ней Месяц? — Ведь моя соклановка столько горя вам всем и миру сказочному принесла, как вы можете не злиться на это?

— Пойми, какими бы вы ни были особенными, но все равно вы — просто люди, со своими желаниями, потребностями и пороками, — попытался объяснить Яромир, не осознавая, что, утешая Милаву, гладит ее волосы. — Вот Арина и поддалась на сладкие речи колдуна темного, а Февраль-Месяц не уследил и не успел помочь ей. Как ваша обязанность стабилизировать нашу силу, так и наша — защищать вас. Вы ценны и незаменимы, а раз приключилась беда такая, то никто не повинен в том, кроме нас. И все мы так считаем!

Не веря до конца услышанному (трудно осознавать, что привычный мир в один миг перевернулся), Милава к тому же воспринимала едва ли половину сказанного Январем. Все ее существо было захвачено ощущением тепла, что волнами растекалось по телу от ладони Месяца. Пытаясь собрать остатки здравомыслия, девушка моргнула и предприняла отчаянную попытку спасти положение. Ведь чувства ее с каждой минутой становятся очевиднее.

— Благодарю за пояснения, Январь-Месяц, но отвлекать вас от дел важных не хочу. Не маленькая уже, сама с уборкой управлюсь. А вы, коли желание не пропадет, потом приходите, когда все на своих местах стоять будет.

И попятилась, намереваясь скрыться, чтобы в одиночестве попытаться унять разбушевавшиеся чувства. Но не успела она и шага ступить, как Яромир следом двинулся, крепко к себе прижимая да заставляя в глаза посмотреть.

— Обиделась на меня? — поинтересовался, углядев смятение в глазах Спутницы.

Радовало мужчину волнение это, дарило оно надежду на взаимность: не так безразлична и холодна Милава, как пытается показывать.

— Что вы, Январь-Месяц! Мне ли обижаться на вас? — взволновалась девушка, взгляд отводя. — Только ласку и заботу от вас…

— Милава! — повысил голос Январь, перебивая, но сразу же успокоился и, прижавшись лбом к ее виску, шепнул: — Я хочу, чтобы всякая беда тебя стороной обходила. Неужели мне нельзя желать этого? Разве я слишком многого прошу для той, что… дорога мне?

Решив для себя все, Яромир не собирался отступать.

Замерла, испуганно дрожа, Спутница в объятиях его. Забилось сердечко девичье быстрее от слов таких. Подняла она лицо, ища глазами синий взгляд, читая ответ там. Неужели не ослышалась?!

Хотелось, ой как хотелось поверить речам сладким, что нужна и важна она для Месяца. И не только как возможный стабилизатор силы его, но и как… дорогой человек, возлюбленная. Неужели не случайными были их объятия в доме Олеси, не почудилось ей тепло, от Яра идущее?..

Запуталась Милава, оттого и посмотрела беспомощно на Января. А он руку приподнял да вновь по щеке ее ласково провел, непривычно открыто улыбаясь.

— Веди! — шепнул, пальцы свои с пальчиками Спутницы переплетая. — Куда ты идти хотела?

Милава приказу подчинилась и двинулась вперед, едва ли понимая, куда идет. Осознала, что в кладовке оказалась, только когда Яромир, голову пригнув, следом за ней шагнул.

— Продолжим уборку? — с улыбкой уточнил он.

Милава же смотрела на мужчину во все глаза и поверить не могла: никогда скрывающий обычно свои чувства Месяц столько не улыбался. И, еще не поверив до конца, что именно она причина тому, девушка тем не менее испытывала невероятный душевный подъем, ее едва не распирало от счастья. Думать, анализировать — не хотелось.

Поэтому на предложение Месяца Милава только кивнула, как маленькая послушная девочка. И замерла в растерянности, не зная, за что хвататься, а взгляд никак не желал отрываться от Января. Мужчина же в свою очередь просто любовался смущением на лице избранницы. И, уже шагнув к стопке книг, сваленных в углу, поймал себя на мысли: «Кто бы знал, что признаваться в любви буду, разбирая пыльный хлам?»

Но хватило ему мудрости и жизненного опыта понять, что не стоит давить на девушку. Надо дать Милаве время в себя прийти, прежде чем открывать глаза на истинное положение дел.

От копившегося многие годы беспорядка не осталось и следа, все сверкало чистотой, а вещи, забытые здесь давным-давно, словно обрели новую жизнь, вычищенные и протертые заботливыми руками Спутницы его. Невольно Яромир обернулся, одаривая девушку восхищенным взглядом. Она и сейчас старательно занималась выбранным для себя делом, явно пытаясь с помощью привычного занятия вернуть душевное спокойствие.

Милаве казалось, что еще немного и бедное сердце не выдержит накала эмоций, а напряжение слезами выплеснется. И разрыдается она едва ли не впервые в жизни. Вот только как потом в глаза смотреть после такой истерики? А как пересилить собственный страх? Как открыться? Довериться? Поверить в чудо, что он выбрал ее?

Искоса поглядывая на Января, взявшего в руки большой альбом и погрузившегося в воспоминания, невольно нервничала: не другую ли девушку он вспоминает? Не была Милава наивной, поведение Месяца оценила верно, намерения его распознала. Не ради уборки мужчина явился. Инициатива и внимание его восторгом в душе девушки отозвались, но и паники добавили. Как же трудно решиться и открыться в ответ. Страшно! Страшно ошибиться в ожиданиях своих. Разочароваться в нем.

Но время шло и Милава понемногу успокоилась. Все же старые привычки искоренить не так-то легко, и голова в процессе уборки возобладала над чувствами, заставив сосредоточиться на поставленной задаче.

Январь мгновенно перемену в настроении ее ощутил и снял с полки один из увесистых альбомов. Любовно проведя кончиками пальцев по корешку, негромко спросил, обращаясь к Спутнице:

— Хочешь посмотреть те рисунки, что я сделал, когда путешествовал по миру сказочному?

— Рисунки? — удивилась Милава, бросая на Месяца смущенный взгляд. — Но где они? Я ничего такого здесь не видела, а книга эта, кстати, не открывается. Странная она какая-то.

— Так без моего дозволения и не откроет ее никто, — таинственно усмехнулся Яромир, присаживаясь на диван и маня к себе Спутницу.

Нерешительно замерев на месте, Милава некоторое время раздумывала, как поступить. Это бесспорно был миг принятия решения, и Январь оставил за ней право выбирать — сесть рядом с ним на диван или же предпочесть стул. Но девушке и самой отчаянно хотелось пробить ненавистную стену, которой она так давно себя оградила. Хотелось поверить, почувствовать жизнь во всей ее полноте, открыть сердце для любви.

Отбросив все сомнения и решив не забивать голову глупостями, решительно присела рядом. Тут же, не успела она и ойкнуть, как Яр подгреб ее ближе к себе и с самым невозмутимым видом указал на лежащую на своих коленях книгу.

— Смотри, видишь круглую печать в уголке в форме снежинки? — перехватив кисть девушки, Январь осторожно прикоснулся ее пальчиками к затейливому изображению. — Она была настроена только на мое прикосновение. Даже братья мои открыть эту книгу не смогут.

Проведя кончиком пальца по шершавой обложке рядом с печатью, Милава вопросительно посмотрела на Месяца.

— Вы мне покажете, что в этой книге?

— Говори мне «ты», Милавушка, — приподняв за подбородок ее лицо и не скрывая нежности во взгляде, попросил Яр. — Пожалуйста.

— Нет, — поспешно отказалась девушка, почувствовав жаркую волну, прокатившуюся по всему телу. Испугалась она откровенности такой, ведь всегда холодный синий взгляд сейчас светился теплом и счастьем. Неужели правда?

«Неужели… мне не послышалось? Я дорога ему? Дорога настолько, что он не собирается скрывать это?»

Январь лишь усмехнулся, не стал настаивать, а Милава расстроено поджала губы: вот не хочет, а отталкивает его. Цепляется за привычные роли и ненужные условности. Проклятый страх! Неумение верить, доверять. Во всем была решительна девушка, за любое дело готова была взяться, а в сердечных делах трусила отчаянно! Ей было привычно и спокойно жить, отделившись от всех стеной, не признавая сильных чувств, любви.

Но потребность любить и быть любимой пробудилась, чувства к Месяцу в душе Милавы крепли с каждым ударом сердца. А стена?.. Она под напором мужской искренности все больше покрывалась сетью мелких трещин.

Понимал Январь, что много у них времени впереди, спешить не стоит. Успеет он доказать этой девушке, что достоин любви ее. А намерения Яромира были твердыми: не раздумывал он возле смертоносного валуна, не позволил Спутнице своей погибнуть, вот и дальше не отступит. Не отпустит. Добьется любви Милавы.

Приложив палец к печати, открыл Яр таинственную книгу, и Милава при виде самой первой страницы тихо ахнула, забывая обо всем. Перед ее взором красовалась нарисованная карандашом птица неведомая, с пышным длинным хвостом, такими же крыльями и маленьким аккуратным клювом. Поначалу девушка решила, что птица на павлина похожа, о чем тут же и сообщила.

— Это жар-птица, обитающая на острове Грез, — рассмеялся Яромир. Его буквально переполнял восторг, так хорошо ему рядом с Милавой было. И готов он был сидеть так вечность, рассказывая обо всех чудесах мира сказочного. Эх, если бы не темная угроза, над миром нависшая, так бы и сделал. — Внешность у нее сказочно красивая, а вот голос… Я потом еще долго головной болью мучился из-за их противных воплей!

«Ну точно, павлин», — сочувственно глянула на Месяца Спутница. И, набравшись смелости, коснулась щеки мужчины в стремлении утешить. Пусть и запоздалом.

Яр с довольной улыбкой о ладошку щекой потерся, ликуя в душе: такими невольными порывами выдает себя девушка. Не безразличен он ей!

— А здесь, смотри, радужный водопад, — отвлекая слегка напрягшуюся Спутницу, перевернул страницу Январь. — Я обязательно покажу его тебе, как только все успокоится. Красивое и завораживающее место, повезло Сентябрю, что это чудо на его территории находится. И вот еще…

Внимательно слушала Милава, что ей говорил Яромир, да рисункам дивилась. Много чудес, глаз радующих, в мире сказочном есть. Красиво и необычно все, не увидать такого в мире человеческом.

«Да я и про серую мглу слушать готова», — призналась себе девушка, так хорошо и тепло ей рядом с Январем было.

Пригревшись рядом с Месяцем, она и сама не заметила, как голову на плечо мужчины опустила, а вскоре и вовсе задремала, убаюканная тихим и таким уже родным голосом. И снились ей поля золотой ржи, по которой так любят гулять огнегривые кони; сады волшебные и обитающие в них певчие птицы с непередаваемо прекрасными голосами; река бурная, несущая со своими водами каменья самоцветные, арилами называемые… Много всего снилось девушке, пока Яромир держал ее в объятиях своих.

А Месяц и не думал девушку будить. Отложив альбом и строгим взглядом заставив ретироваться метнувшуюся было в комнатку Рыжуху, баюкал он в кольце рук своих Милаву, вглядывался в черты лица девичьего. Дыханием холодным по комнате только прошелся и все свечи погасил, не желая Спутницу тревожить. В лунном свете, падающем сквозь прозрачный лед окна, ему и так все прекрасно было видно. И полукружья подрагивающих ресниц, и слегка приоткрытые губы, по которым изредка скользила улыбка, и румянец на щеках, и… так еще непривычно отливающие синевой черные волосы.

Вспомнил вновь Январь тот страшный миг, когда, оказавшись у артефакта темного, нашел холодное тело и понял, что душа Спутницы его покинула. Вспомнил и сильнее стиснул в объятиях Милаву. Еще в тот вечер, когда, ловушку темному магу готовя, позвал девушку на свидание, понял он, что рядом с ней сердце его иначе бьется. Скользя в паре с Милавой по катку гладкому, коньками едва льда касаясь, осознал, что рядом с ней ему и дышится легче. Что глаз отвести от лица ее, восторгом светящегося, не в силах.

Когда в его жизни появилась Милава, Яр поначалу не обратил на нее особого внимания. Спутница и Спутница, сколько у него таких было до нее? А затем… Не было в девушке привычного восхищения и немого обожания, которые Январь видел в глазах ее предшественниц. Только спокойствие и легкое любопытство. А еще — деловитость и рациональный подход ко всему, которые так ценил Месяц.

Такое поведение стало чем-то новым для него, и он начал пристально наблюдать за девушкой, подмечая и ее хозяйственность, и грусть, часто мелькающую в глазах. Сам того не замечая, Яромир начал привязываться к ней. Оценил ее организованность и строгость, пришлись по душе они ему; привык к постоянному присутствию рядом, а потом… Увидел ее танец на льду — и пропал совсем.

В тот момент Милава показалась ему воплощением самой стихии зимней, те тоже любят ночами звездными по полям кружить. Их совместное катание до сих пор отзывалось в душе радостью и довольством. Именно тогда Яромир в полной мере почувствовал, насколько невероятна находящаяся рядом с ним девушка.

А когда осознал, что погибает Спутница его, как на глыбу льда налетел. Очнулся. Таящееся глубоко в душе признал — особенной стала для него девушка эта. И как можно объяснить такое? Почему именно она? Значит, сердце выбрало. Узнало половинку свою.

Никогда ранее чувств таких он к Спутницам не испытывал. Щемящей боли при одной мысли о разлуке, потребности все сделать для счастья Милавы, нестерпимого желания увидеть в глазах ее огонь ответной любви. Любви, перед которой все равны: и сын магов всесильных, и одна из правнучек Дарины. Оттого и, не задумываясь, к связи их обратился, потянул за единственную ниточку, что была у него, — магическую, которая Милаву с ним на время связала. И не раздумывал, когда жизнью своей делился, осознав, что всю энергию жизненную загробный мир из девушки вытянул, в ряды своих жителей принимая.

«Я бессмертен, но зачем мне вечность без любимой? Пусть половина жизни моей ей достанется, — спешно шепча заклятия древние, обращаясь к силе своей, начал он ритуал объединения. — Моя жизнь — ее жизнь. И никак иначе!»

Так и не успел он рассказать Милаве правды, так в причинах поступков своих и не объяснился. Но будить ради этого и не подумал, успеется еще, теперь времени у них много. Яромир легко мог бы перенести Милаву в ее комнату, на кровать уложить, но поддался желанию побыть рядом и… оставил все как есть.

Откинувшись на мягкую спинку дивана, прижал поудобнее к себе Милаву и наслаждался близостью девушки, ароматом ее волос, едва различимым звуком дыхания и мерным стуком сердца. А потом не сдержался, склонился к лицу ее и губами коснулся губ, крадя поцелуй. Первый!

А Милаве снился самый лучший сон на свете. В этом сне она обнимала любимого, наслаждалась прикосновениями его губ, отвечая жарко и смело, обвивая руками его шею, притягивая к себе теснее и зарываясь пальцами в гриву волос белых. И так прекрасен он был в серебристом свете луны, так горяч!

А страха во сне не было. Как и незримой стены, сердце ее ограждающей. Разлетелась она мелкими осколками, рухнула под напором страсти.

Эта ночь стала воплощением самых прекрасных, самых счастливых снов. И ни один из них даже не догадывался, что этот вечер будет вспоминаться ими как самый тихий и уютный в череде тревожных дней, выпавших на долю новой Спутницы Января Месяца.

Глава 18

Проснулась Милава в своей кровати. Вот только как попала в нее — вспомнить не могла. С легким недоумением оглянувшись вокруг, заметила и сложенную стопочкой одежду (никогда так не делала!), и не задернутые шторы на окнах. Последнее четкое воспоминание — как они с Месяцем на диване в кладовке рядышком сидят и рисунки его смотрят.

«Чудно так».

Но времени терять нельзя: вдруг колдун уже что-то предпринял? Вскочила Милава с кровати, сорочку стянула и поспешила мыться. Плеснув на себя водой, вдруг заметила цепочку необычную, талию обвившую. Словно молнией пораженная, замерла она. Ничего подобного на себя не надевала! Но крошечные серебристые металлические снежинки, соединенные в длинную цепочку, плотно обвивали женский стан, одним концом свисая еще ниже, почти касаясь бедра.

«Как?!» — только и успела подумать изумленная Милава, когда в сознании вдруг всплыло четкое воспоминание. Или сон?..

«Январь, откинувшийся на спинку дивана, и его ставший темно-синим в лунном свете взгляд. Мужчина, не отрываясь, смотрит на Спутницу свою и все ниже склоняется к ее лицу…»

Вспомнила девушка вкус его губ и что испытала, едва ладошки ее, скользнув под рубашку, коснулись мужской груди.

В ступоре, шокированная собственными воспоминаниями (это был явно не сон!), замерла Милава, в зеркало уставившись. В глазах ее плескалось неверие: неужели во сне настолько забылась, что самым потаенным желаниям поддалась? И что же еще случилось этой ночью?

Первым порывом было броситься на поиски Месяца. Но, сделав шаг, остановилась девушка. Сможет ли она в глаза Январю взглянуть? Душу затопили страх и смущение.

Вновь развернулась, ледяной водой в лицо плеснула. Но ничего крамольнее поцелуев и объятий жарких Спутнице память не подсказывала. Разве что…

Подумав о цепочке, вспомнила, как в предрассветный час Январь принес ее в комнату — сонную и расслабленную, нежностью его околдованную. Как на кровать уложил и помог раздеться. А дальше…

Дальше сердце девушки удар пропустило, это вспомнила она, как мужчина, прежде чем одеялом ее укрыть, губами к плечу прижался, затем к руке, к животу, к колену… Прежде чем уйти, Яр с пылкой стремительностью поцелуями практически все тело Милавы покрыл. А девушка в дремоте сонной даже смутиться не успела. Вспомнилось ей и ласковое касание рук его, на талии цепочку замыкающих, и едва слышный шепот, на грани сна и яви: «Оберег. Хранить тебя будет».

Укрыв одеялом теплым, исчез Месяц, растаял вместе с лунным светом. А Милава, сладко уснув, проспала до позднего утра.

«Вот это да!» — ужаснулась и одновременно восхитилась девушка. Вроде бы и страшного ничего не случилось, а… изменилось все кардинально! И как ей теперь быть?

— Милава? — выдергивая из смущающих размышлений, на столик рядом прыгнула белочка из служек хозяйских. — Хорошо ли спала?

— А что Январь? — в волнении шепнула девушка, даже не заметив вопроса. — Дома ли?

— Какое там! — недовольно махнула хвостом Рыжуха. — Перед самым рассветом ушел. Мир сказочный проверить, тихий шепот снежинок послушать.

— Понятно, — с невыразимым облегчением кивнула Милава, заворачиваясь в мягкую простыню. — Значит, в делах Месяц, поиски продолжает.

* * *

Следующая неделя выдалась сложной и напряженной. Напрасно тревожилась девушка о будущих взаимоотношениях, Месяца она почти не видела. А со временем все тревоги из-за ночи волшебной сгладились и подзабылись, не до разговоров о мелочах таких Январю сейчас было — кузнец как в воду канул.

Появляясь ненадолго, он каждое утро переносил Милаву в дом Бабы-Яги. На разговоры времени не оставалось. Олеся брала ее с собой и отправлялась к душам, мир покидающим, обучая и знания свои передавая. И как бы девушка ни мечтала, чтобы дар ее исчез, все равно прилежно училась, постигая науку, чтобы стать настоящим Проводником душ.

Поначалу Милаве было сложно привыкнуть к звучащим на краю сознания голосам. То души умерших, не имеющие по какой-либо причине сил самостоятельно уйти за Грань, звали ее на помощь.

Отрадой стало умение различать очаги болезни в теле человеческом. Выглядела они как темные пятна и отличались размерами, оттенками и формой. У каждой заразы были свои особенности, и Спутница старательно, как привыкла, запоминала все, что ей рассказывала Олеся.

Дни напролет они проводили вместе, то путешествуя по миру сказочному и помогая заблудившимся душам, то оставаясь в избе и изучая азы врачевания. Ведунья оказалась великолепной терпеливой наставницей и хорошей рассказчицей, доступно объясняющей сложные для понимания Спутницы вещи. Учиться у нее было одно удовольствие!

В эти дни Милава видела Января-Месяца от силы несколько часов в день. Он появлялся утром, всегда отстраненный, задумчивый; не отвлекаясь от своих дум, завтракал вместе с ней и провожал на обучение. Затем, тепло улыбнувшись на прощание, отправлялся по своим делам. И молчал!

— Удалось ли огневкам Июля-Месяца на след напасть? — на четвертый день после памятной ночи спросила Милава, решив отложить собственные переживания в сторону. — Почувствовали ли они ту магию огненную?

Январь так и замер, булочку до рта не донеся, и очень странно на Спутницу свою глянул. Словно сомневался, стоит ли отвечать.

— И да, и нет, — в конце концов ответил он. — Магию почувствовали, только найти его это не помогло. Единственное, что знаем, колдун еще здесь, в мире сказочном.

— Как это?! — опешила девушка. Совсем не такого результата от Игната ожидала она.

— Хитер кузнец. Затаился от чистой силой огненной неподалеку, собственную магию в ней растворив. Как ширмой от нас отгородился — знаем, что он рядом, а увидеть не способны.

— А что за чистая огненная сила?

— Это изначальная магия огненная. Естественная, ей и обучаться не надо. Как у Месяцев летних или отца их.

— Это что же значит, — испугалась Милава, — кто-то из братьев летних его укрывает?

— Нет, конечно, — успокаивающе улыбнулся Яр. — Братьев моих двоюродных не подозревай, никто из них темного колдуна прятать не стал бы.

— Тогда… — девушка замялась. — То ли ты, то ли Декабрь рассказывали, что спят отцы ваши. Может быть, он рядом с местом, где супруг Лета почивает, укрылся?

— Первым делом проверили, — серьезно кивнул Январь. — Нет там его.

— А что Абрахсис? Есть ли знаки тревожные? Готовится прорыв?

— И этот выжидает. Сдается мне, взаимосвязано все это. Может, ждет он сигнала от кузнеца? Даже тварей своих попридержал — с того дня, как пропала ты, ни единой в мир наш не проползло. Словно замерло все в ожидании.

— А про кузнеца этого Константин разузнал? — девушка уже серьезно обдумывала проблему: если не с этой стороны, так с другой нельзя ли попытаться? Понимала она, в каком напряжении Месяц ее пребывает, да и братья его — тут на миг отвлечься страшно, вдруг как раз тогда и «рванет»?

Январь невольно улыбнулся, сам он так же рассуждал. Тем с большей охотой со Спутницей своей новостями делился, ясность суждений Милавы оценить уже успел. Вдруг да подметит что-то свежим взглядом? Сам он сотни раз всю информацию в голове прокрутил, разные варианты развития событий обдумал. Тем более что кое-какие обстоятельства очень беспокоили Месяца. И за Милаву он тревожился: не будь острой необходимости силу ее открывшуюся скорее подчинить, и к Олесе бы не отпускал. Оттого и оберег надел, что не мог каждый миг сам рядом находиться.

Пока все настороже, некогда сесть и спокойно поговорить им о своем. Даже про обряд рассказать Милаве некогда — все не к месту будет. Разговор это серьезный, на бегу такой затевать — только пугать девушку.

— Старший из кузнецов Корыстышевских признал в колдуне одного из своих сыновей, — ответил на вопрос Милавы Яр. — Отзываясь о нем как о мастере талантливом, Демьян пожалел лишь о том, что утонул его сын, почитай, лет двадцать пять как.

— Не может быть! — нахмурилась Милава. — Ведь жив он! Мы его своими глазами видели.

— Да, очень таинственная история. Демьян еще рассказал Константину, что была у сына его мечта — превзойти Кузнеца. А для этого хотел он создать нечто столь же могучее, как наш посох. Но отец воспринял все это как горячность молодецкую.

— А такое возможно?

— Мы с братьями уже обсудили этот вопрос. Нет, невозможно. К созданию посоха все наши отцы умения и силы свои приложили, — уверенно возразил Январь. — Тут одного кузнечного мастерства мало.

— А что артефакты? Нашлись еще камни, подобные валуну, жизни отбирающему?

От таких новостей Милава совсем загрустила. Тревожно и непонятно все, и время Января-Месяца к концу подходит, скоро черед Февраля придет над миром сказочным властвовать. А Феликс слишком в себя погружен. Не на это ли расчет у колдуна? Не тянет ли время, другого братца поджидая?

— Нашлись, — губы Яра сурово поджались. — Да только пустые все, вычерпал их колдун до донышка. Сила его сейчас должна быть велика, может попытаться защиту пробить, к хозяину своему прорываясь. А тем самым и Абрахсису путь к нам облегчить.

Уже позже, наблюдая за тем, как Олеся зелье лечебное готовит, Милава задумалась о том, как человек, имеющий хорошие мечты и искренние побуждения, становится злым и готовым даже убивать для того, чтобы его чаяния сбылись? Ей этого было не понять, натура не та. Оставалось только надеяться, что Январь-Месяц найдет колдуна и накажет за все злодеяния.

Однажды вечером, перебирая в ожидании запаздывающего Яра сушеные ягоды, из которых Олеся затем готовила разные отвары, девушка задалась вопросом: а что же будет дальше? Потом, когда колдуна изловят (а что это будет именно так, она ни капли не сомневалась) и в мире сказочном покой настанет. Останется ли Январь-Месяц таким, как сейчас — открытым и ласковым? Или вновь станет холодным и отчужденным, как в самом начале их знакомства? Пока он вел себя неизменно нежно и чутко, словно бы не замечая настороженности самой Милавы.

Привыкшая к тому, что, в принципе, никому не нужна, девушка очень боялась поверить в неожиданно вспыхнувшую со стороны Яромира любовь. Симпатия — да. Вполне определенные желания, ведь она — симпатичная девчонка, да к тому же находится под рукой — тоже да. Но любовь…

«Нет, такого точно не может быть!» — поджала губы Милава, старательно не обращая внимания на тоскливо сжавшееся сердце и гоня прочь воспоминания о жарких поцелуях и о теплом металле, обвивающем талию и надежно укрытом под одеждой.

Как бы ни отрицала Спутница очевидное, а хотелось ей и любви, и ласки, и нежности. Только где ж ее взять, ту любовь, когда жизнь Милавы на десять лет принадлежит Месяцу зимнему, а он вряд ли впустит ее в сердце свое? Да и конец все равно предрешен, придется им расстаться.

Обнявшие девичий стан сильные руки заставили вынырнуть из мыслей нерадостных. Это Январь подоспел.

— Что-то ты совсем поникла над ягодами этими, — усмехнулся он, целуя девушку в висок. — Уснула, что ли?

Смутившись под внимательным взглядом мужчины, Милава попыталась слегка отстраниться.

— Задумалась. А как у вас дела?

Трудно ей было привыкнуть к тому, что Яромир ее постоянно обнимает и целует. Впрочем, не настаивая на чем-то большем.

«Словно приучает меня к своему присутствию».

— Все так же, — тяжело вздохнув, Месяц уткнулся лицом в затылок девушки. — Ищем его, ищем, а он словно сквозь землю провалился! Надобно Олесе сказать, чтобы у душ неупокоенных поспрашивала: авось, они чего видели, бесцельно по миру летая.

— Думаете, они захотят помочь? — усомнилась Милава, видевшая недавно одну такую душу.

Была та душа серой и невзрачной, будто ее кто нарочно в пыли выпачкал. А уж какой злой оказалась, словами не передать! Ох и намучилась Ведунья с ней, пытаясь за Грань отправить. Целый день Баба-Яга со Спутницей по лесу шастали в поисках души этой, принадлежащей давно умершей девушке. Все никак не хотела сдаваться она, твердя, что должна отомстить жениху неверному, который новую невесту себе нашел, а ее тем самым к смерти подтолкнул. И понять ее можно: кому было бы приятно такое поведение жениха? Но ведь женишок тот уже давно про нее позабыл, да и сама она… умерла. А девушка все мстить продолжает, кидаясь на каждого мало-мальски похожего. Ну кому понравится, когда перед ним посуда летать начнет или свет раз за разом будет гаснуть, погружая в темноту? Да и страдают ни в чем не повинные мужчины. Но сладить с душой этой упрямой у Олеси и сегодня не получилось. Сбежала, в какой уже раз сбежала.

И вот к таким душам, что не по своей воле мир наш покинуть не могут, и предложил обратиться Январь.

— А куда ж они денутся? — Яромир был уверен в своей правоте. — Олеся иногда довольно… вредной бывает.

— Ну, раз вы так говорите… — все еще сомневаясь, протянула Милава.

— Когда уже на «ты» ко мне обращаться будешь? — едва слышно шепнул на ушко Месяц, поставив этим вопросом девушку в тупик. Но смутиться окончательно не дал, махнув Олесе на прощанье: — Домой мы.

С этими словами полушубок на Милаву накинул, на руки подхватил и к поляне от терема Яги поспешил, чтобы оттуда в свой дом перенестись. Торопился Январь, ведь собирались они с Дмитрием и Феликсом сегодня в ночной дозор.

— Не будешь против, если Настя у нас сегодня останется? — спросил Спутницу, едва они посреди комнаты оказались. — Мы с братьями вместе на обход отправимся. А Дмитрий не хочет, чтобы она в одиночестве волновалась.

— Конечно! — всплеснула руками Милава. — Я только рада буду.

Не знал о том Месяц, но и она каждую ночь ворочалась и то и дело просыпалась, переживая, не случилось ли чего. Куда лучше с соклановкой в такой момент быть.

— Вы уже собираетесь? — опомнилась девушка. — А еще даже не ужинали.

— Переживу, не маленький, — усмехнулся Январь, ладонью коснувшись выбившейся из косы темной прядки. Никак привыкнуть не мог к изменению цвета, болью в душе его перемена эта отзывалась. Напоминанием, как едва самого дорогого не лишился.

— Ну уж нет! — внезапно осмелев от этого ласкового прикосновения, Спутница ухватила Месяца за руку и настойчиво потянула за собой в сторону столовой. — Пока никто не явился, время есть. Сейчас покормим вас. Рыжуха-а-а!

Последнее Милава кричала уже в направлении кухни, верную белочку призывая. А Январь и спорить не стал. Переплел свои пальцы с пальцами девушки и покорно, с охотой двинулся за ней. Кто бы сказал ему раньше, что будет он так наслаждаться, подчиняясь шутливым угрозам?..

Так что Месяц успел даже перекусить, прежде чем на крыльце его дома появился сначала Феликс, а следом и Дмитрий с Настенькой. Реверансы разводить гости не стали. Поприветствовав Милаву, братья сразу же и ушли. Втроем. Ждало их дело непростое — Игнат сообщение прислал, что нашел место, где кузнец скрывается.

«Значит, процесс пошел. Успею лично его поймать, в свое время! — радовался известию Январь. — Освобожусь от бремени и посох брату передам. Наконец-то смогу Милаве больше внимания уделять».

Глава 19

— У Горыныча?! — потрясенно оглянувшись на смущенно мнущегося позади трехголового стража, переспросил Декабрь у Игната, едва Месяцы перенеслись в горы. — В логове его укрылся? Вот же!..

Эта новость вновь перевернула все их представления о темном колдуне. Какой же смелостью и находчивостью надо обладать, чтобы отважиться на такой шаг? Затаиться под боком у Стража! Равно как и кузню на землях зимних охотников обустроить.

— Не знаю, что заставило потомка рода Корыстышевских на сторону зла перейти, но это большая потеря для мира нашего, — хмуро покачал головой Январь. — Пусть делам его не может быть оправдания, но упрямство и отвага, с которыми кузнец идет к своей цели… вызывают невольное уважение. Тем грустнее, что все так обернулось. Знать бы нам еще, в чем его цель. Но как же ты, вредный дракон, его прозевал?

Последнее замечание относилось к Змею. Тот горестно вздохнул, пыхнув огнем сразу из трех пастей, и неловко шаркнул когтистой лапой.

— Так диета эта злосчастная… Так не вовремя все, — поникла средняя голова.

— Очень сожалеем мы! — тут же выпалила правая.

— В крошечной пещерке за «холодильней» он затаился. А мы не заглядывали туда, волю укрепляли, — внесла окончательную ясность левая.

— Да и мы тоже хороши, — как всегда угрюмо бросил Февраль и кивнул на Игната. — Изначальный огонь! Огонь — суть драконов, они в наш мир пришли из тех же мест, откуда и отец ваш явился. Надо было сразу про Горыныча подумать! Под аурой его огненной стихии и притаился кузнец, свою силу в огне драконьем растворив.

— Точно, — грустно кивнул Июль. — Меня только сегодня осенило. Но, сами понимаете, драконов больше не осталось, а Горыныча я как-то не принял в расчет. Не подумал…

И Месяц летний неловко замялся, на полуслове речь свою оборвав. Не хотелось ему тревожить душу Змею Горынычу, про когда-то многочисленный род драконий напоминая. Братья зимние на него понимающие взгляды кинули, а трехглавый совсем сник.

Едва Игнат прислал весточку о том, что обнаружил логово колдуна огненного, как Месяцы и Кощей к нему бросились. Тут же обнаружился и Змей Горыныч, вернувшийся из каждодневного облета. Но отдохнуть ему не дали, огорошив новостью.

— Совсем обнаглел колдун, — неодобрительно покачал головой Кощей, едва гости под предводительством хозяина пещеры, миновав небольшой ледник, где туши оленей лежали, добрались до темной пещерки, в которой и укрылся кузнец. — И ничего не боится! Отчаянный он какой-то!

— Все равно, — сокрушенно помотал головами Змей и принюхался (всякому было ясно, что сейчас колдун отсутствует), — как это я его не учуял?

— А ты на стены посмотри, — посоветовал Феликс, первым шагнув под низкий свод узкого лаза, в который Горыныч едва протиснулся, и зажигая факел. — Руны защитные по всему периметру начерчены.

— Да… — проведя ладонью над одной из рун, Июль-Месяц удивленно хмыкнул. — Не думал, что еще кто-то помнит о них. Смотрите, так рисовали многие века назад, и эти руны не чета нынешним. Слишком сложны, но и очень сильны. За такими если спрячешься, долго искать будут.

— Хотел бы я знать, кто научил его им? — прохаживаясь вдоль стен, пробормотал Январь, заприметивший и походный матрас, и небольшой запас свежей еды, и меховую накидку. А еще целый сундук различных магических предметов. Сила от них шла особенная, темная!

— Кто бы ни научил, а работа проделана серьезная, — отозвался Декабрь. — Ничего за этой магией охранной не почувствовать. И огонь он тут не разводил, нет следов. Таился. Но сейчас это нам на руку. Устроим засаду. Он нас тоже не почувствует, в этом минус этих охранных рун — нет для них исключений. А как явится в место свое тайное, тут и схватим… голубчика.

— Давно пора! — согласился Игнат. — Подкараулим его сегодня. Время Января истекает, а надобно еще обряд оборотнический для Серого и деток его провести. Олесе на завтра обещали. Яру этим сподручнее всего заняться, он, как старший из Месяцев, всему порядок задает, вот и волкам легче будет к новой жизни адаптироваться. Мы уже все схроны колдуна нашли, теперь его самого изловим и потолкуем. Авось да скажет нам, зачем он все это устроил.

— Что же мне делать? — забеспокоился трехглавый дракон.

— В пещеры свои возвращайся да веди себя как ни в чем не бывало, чтобы кузнец подвоха не заподозрил. А мы уж тут не оплошаем, — посоветовал Кощей. — Тем более что есть нам чем заняться в ожидании.

И на сундук с добром кузнечным покосился.

Много знатных заготовок успел наделать колдун. Оставалось только силу в них влить, чтобы получить нужный магический артефакт. Добротными оказались они, но все ж далеко было супостату до работ Кузнеца, не дотягивал он по уровню мастерства.

— Хороши кинжалы! — одобрительно поцокал языком Константин, разглядывая опасные вещицы.

— Вот и забирай их себе, — посоветовал Июль, разглядывая содержимое кованого сундука. — Пусть они на доброе дело пойдут.

— Константин, — обратился к Стражу Январь, все это время в задумчивости стоявший посреди пещеры и в свете огненных факелов наблюдавший за братьями, — меня беспокоит, что мы все сейчас тут, а колдун где-то в другом месте. Как бы беды какой не случилось.

— Ты думаешь, он догадается про засаду? — живо откликнулся Кощей.

— Нет, не о засаде речь. Может, он и возвращаться сюда не планирует? Нам его намерения неизвестны. Надобно, пока мы тут заняты, усилить контроль Стражей над миром сказочным. Отправляйся и всех подними — и братьев Месяцев, и Черномора с дружиною, и Олесю, и Горыныча, да и сам тоже присмотри. Будьте сегодня ночью особенно осторожны и внимательны. Чуть что — сразу нас призывайте. А то как бы этот хитрец нас пещерой этой от чего-то более важного не отвлек.

Кивнув согласно, Константин поспешил поручение друга выполнять.

— Верно рассуждаешь, брат, — тут же шагнул к Яру Дмитрий. — Сейчас посох — твой, сила в нем огромна. Феликсу уходить нельзя: вдруг да не заладится что-то, а следующий он на очереди посохом владеть, никто другой не подхватит. С огнем Игнат тебе поможет. Втроем вы точно кузнеца одолеете, когда он явится. Я же возвращаюсь в дом твой — за Спутницами нашими пригляжу да Стражам помогу.

— Спасибо, — благодарно кивнул Яромир.

Неспокойно на душе его было, когда в ночь темную Милаву одну дома оставлял. Пусть сильна охранная магия вокруг дома его, но и кузнец оказался знаком с древними рунами.

Дмитрий вслед за Константином поспешно выскользнул через узкую щель из пещеры, спеша переместиться из вотчины Горыныча. Он тоже за Настеньку переживал. А в братьях не сомневался — справятся.

* * *

Милава с Настей, оставшись вдвоем, дружно решили, что не лягут спать, не дождавшись вестей от Месяцев своих. Не знали девушки, по какому делу спешному те умчались и, пока не стемнело, на улицу выбрались, погулять по хрусткому морозному снегу. Побродив немного, устроились Спутницы на широкой качеле, что позади дома Января была. Милава поглаживала Рыжуху, на плече ее обосновавшуюся, и внимательно слушала рассказ соклановки о том, как они с Декабрем нашли Серого и его деток. Было заметно, что Анастасии неприятно вспоминать тот день, но девушка хотела наперед объяснить, что за обряд запланирован на завтра в доме Бабы-Яги.

— Серьезно? — не поверила Милава ушам своим. — Оборотнями станут?

— Да, — кивнула Настя. — Будет у Серого две сущности — человеческая и звериная. И у деток его тоже. Всяко лучше им так будет: новая жизнь начнется, и это поможет ему пережить утрату волчицы. Да и сильнее они станут. Серый же, знаешь, как жаждет отомстить за гибель подруги?

— А как это произойдет? — имея в виду обряд, уточнила Милава. — И почему спешка такая? Может, стоит отложить, пока уляжется все?

— Что именно зимние Месяцы и Ведунья будут делать, я тоже не знаю. Сколько допытывалась у Дмитрия, ничего не сказал. А обряд надо сейчас проводить. Это как волосы стричь на растущую луну, так и всякое новое дело надо на начало года планировать. Тогда за год постепенно, сезон за сезоном, все и пройдет ровно да ладно. Постепенно будут нарастать силы оборотней, а тело будет поэтапно меняться. Дни же Января на исходе, послезавтра посох Феликсу передавать надобно.

Тут из сугроба, прерывая разговор, вынырнул белоснежный котенок — питомец Насти. Когда Милава впервые увидела это пушистое чудо, долго не могла оторвать от него взгляд. Яромиру даже пришлось несколько раз ее окликнуть, так увлечена была девушка почесыванием снежного пузика разомлевшего от ласки котенка.

Правда, когда Настя с гордостью заявила, что Пушок является ее защитником, Милава еле удержалась от смеха. На кого, на кого, а вот на грозного защитника котенок явно не тянул. Такого, если не приглядываться, и растоптать недолго. Но говорить ничего не стала, чтобы не обидеть девушку.

— Тебе не кажется, что здесь чего-то не хватает? — поинтересовалась Настя, хитро прищурившись, и повела рукой вокруг.

Осмотревшись по сторонам, Милава пожала плечами. Она действительно не могла понять, чего же тут может не хватать. Прекрасная беседка для отдыха, рядом стена вековых разлапистых и одуряюще пахнущих смолой елей. Яромир говорил Спутнице своей, что эти ели — граница защитного магического купола у дома его.

— Фигурок ледяных! — не выдержала Спутница Декабря. — Они сюда так и просятся!

— О-о-о… — только и вымолвила Милава, с интересом глядя на соклановку. — Конечно!

Она уже знала, что Настя обладает ледяным даром, но никогда не видела его в действии. Хотя слышала о статуях ледяных очень много. Олеся с удовольствием описала своей ученице, как были изображены Кощей и Горыныч. Также говорила, с каким нетерпением она ждет появления своей статуи. И Милава была полностью с ней согласна. Девушка бы не отказалась и на статуи других Стражей посмотреть, но Кощея просить не хотелось: мало ли к каким выводам придет мужчина? Пусть ей и не верилось, что он серьезно ее обхаживает, но все ж неуютно становилось от такого внимания. А у Горыныча просить тоже стыдно. Милава до сих пор не забыла своего нечаянного посещения пещеры Стража и напрашиваться в гости не хотела.

— Кого же ты будешь делать? — полюбопытствовала она, подхватывая на руки Пушка.

Рыжуха ревниво фыркнула и мазнула по макушке снежного котенка хвостом.

— Вон там, у арки, точно поставлю две вазы с ледяными цветами, — деловито прищурившись, Анастасия принялась прикидывать, что и как лучше сделать.

— А ты справишься со всем этим? — осторожно поинтересовалась Милава. — Все же силу свою совсем недавно получила, да и раньше ты под руководством Декабря-Месяца всегда создавала скульптуры ледяные.

— Он только рад моей затее будет, — беззаботно отмахнулась Настя. — Сам всегда говорит, что мне больше тренироваться надобно. Вот и буду его наказ выполнять.

Она отошла от соклановки на несколько шагов, выбирая по одной только ей ведомым параметрам удобное место, а затем и за фигурку ледяную принялась. Присев на корточки и прикоснувшись к пушистому белому покрову, Настя старательно вспоминала все то, чему ее обучал Дмитрий. Что ни говори, а волновалась она, задумав создать ледяной цветок одна, без пригляда Месяца. Хотелось ей удивить Дмитрия, показать, каких высот в овладении даром своим достигла.

А Милава, стоя в сторонке, внимательно наблюдала за соклановкой, волнуясь о том, как бы чего плохого не приключилось. Не верилось ей, что справится Анастасия с силой своей, но и отговаривать смысла не видела. Понимала: не послушает ее девушка и все равно на своем настоит. Оставалось надеяться только на то, что ее опасения не подтвердятся.

Благо, пока все шло довольно хорошо. Из-под Настиной ладони полилось серебристое свечение, понемногу обретающее форму. Вот уже начали вырисовываться маленькие бутончики колокольчиков и лепестки роз. Словно настоящие, неведомым колдовством в хрусталь превращенные, вырастали они в широкой вазе. Но больше всего Милаву умилил цветок ромашки, задорно и гордо торчащий в самом центре букета, слегка нарушая его гармоничную симметрию, зато добавляя реализма.

— А ведь действительно похоже! — восхищенно подтвердила она, когда Настя отошла чуть в сторону. — Как настоящие цветы, только ледяные! Особенно ромашка удалась!

— Я тоже от нее в полном восторге, — рассмеялась Анастасия, погладив фигурку по ледяной кромке.

— Жаль, что по весне вся эта красота растает.

— Не волнуйся, все останется как и было. Мои ледяные статуи не тают, пока я сама того не захочу.

Не успела Милава порадоваться данному факту, как неожиданно Пушок вырвался из ее рук, прямо в воздухе обращаясь в огромного снежного зверя, и замер рядом, шевеля ушами. И тут же Милава услышала шепот:

— Девушка, миленькая, помоги мне!

Резко обернувшись на голос, увидела между елей тень — душу пропащую.

«Ох! Вот напугала-то!» — подумала девушка, под недоуменным взглядом Насти со скамьи вставая и делая несколько шагов в сторону бестелесной сущности. Пушок утробно зарычал, но Милава шикнула на него, поясняя соклановке:

— Душа тут. Твой защитник, видно, способен чувствовать их или слышать, — и тут же обратилась к гостье: — К Яге отправляйся. Я учусь еще только, не знаю, как помочь.

— Помоги, прошу! — вновь взмолилась душа. — Решилась я. Нет мне покою, больно так… Устала я от этого. Не можешь ты отказать мне в поддержке, к кому, как не к Ведунье, мне обращаться.

И словно зарыдала. Трагичные и надрывные всхлипы донеслись до ушей Спутницы Января. Приблизившись к елям вплотную, Милава наконец-то рассмотрела собеседницу и… узнала! Та самая, отчаявшаяся и озлобленная душа, что от Олеси убегала.

— Я бы и рада помочь, — искренне пожалела ее девушка, — но умениями нужными пока не владею — не открыть мне переход за Грань. Я ученица Бабы-Яги, тебе же к ней самой надобно, тот же час муки твои прекратит. Давно пора тебе с миром уйти, покой получить.

Настя глаз от соклановки не отводила, прислушиваясь к словам ее, ответов души ей слышать было не дано. Пушок же и не думал успокаиваться и в размерах уменьшаться, наоборот — широким боком хозяйку свою к дому подталкивал.

— Милава, — позвала подругу Настя, — давай вернемся? Темнеет уже. А про душу Олесе скажем.

— Нет, — душа сжалась от слов Насти и горько прорыдала, явно начиная опять злиться: — Не обрести мне покой! Удел мой — скитаться по миру вечно. Если даже ты помочь мне отказываешься…

И сероватая, едва видимая в подступающих сумерках, тень начала удаляться.

— Погоди минутку! — испугавшись, что совершила непоправимую ошибку, отказавшись исполнить обязанности свои новые, быстро обернулась к Насте Спутница Января. — Сейчас направлю к Олесе душу одну неразумную и в дом вернемся.

И быстро между веток еловых нырнула, стараясь душу из вида не потерять.

— Погоди, неразумная!

— Милава, стой! — одновременно с ней вскрикнула Настя. — Что ты делаешь?! Нельзя…

Обрывая ее на полуслове, вперед одним слитным мощным движением рванул Пушок. Да только поздно. Словно ночь налетела, обступила Милаву стена тьмы, скрывая от взгляда подруги. Только вскрик достиг ушей ее. А из-за деревьев, скалясь на Пушка, выступили… чудовища.

— Гончие! — в ужасе прошептала Настя, уже видевшая этих опасных тварей. Она в панике попятилась к дому, пытаясь сообразить, как дальше действовать. Сама она защитный контур не пересекла, но Милаве грозила реальная опасность!

— Настя?! — крик Дмитрия стал вожделенным спасением, о котором только что молилась Спутница его, в панике ища выход. — Что здесь происходит?

Выскочив из дома, куда только что перенесся, Месяц бегом устремился к беседке.

— Там Милава! — кинулась ему навстречу Настя, указывая на ели. — Она за душой пошла, и на нее напало что-то темное! И гончие там! Помоги ей!

— Проклятье! — вскинув ладони, пылающие силой, Декабрь побежал к месту свары. За елями явно шла драка, оттуда доносился шум, возня, визг и рычание. — От дома не отходи!

Взмывший с руки Месяца светляк полетел вверх, освещая пространство. Увидел Дмитрий Пушка, бьющегося с четырьмя порождениями тьмы, и Милаву, что замерла, притиснутая к телу незнакомого мужчины.

— Кузнец! — в отчаянии придушенно крикнула девушка, давая понять Дмитрию причину беды.

Тут же в руке колдуна вспыхнул огнем клинок, и он приставил его к горлу девушки.

— Только двинься — и она погибнет, — голос врага звучал насмешливо.

Из леса вышли еще пять гончих, плотоядно облизнулись и, низко пригибая к земле свои уродливые головы, медленно, словно нехотя, двинулись в сторону дома Января. Черная слюна, капающая из зубастых пастей, нагоняла еще большего страха, тело Насти парализовало вязкой удушающей волной ужаса. Она напрочь забыла, что приблизиться к ней они не смогут.

Еле заметно пошевелив рукой, девушка попыталась повторить трюк, который проделывала, когда в Стюжеве на нее и ее подругу также внезапно напали гончие. Но то ли эти твари оказались умней прежних, то ли научились передавать информацию друг другу, обмениваться опытом, только у девушки ничего не вышло. Резво скользнув в сторону, чудища избежали участи стать заживо замороженными. И, что самое страшное, их это только раззадорило. Грозно зарычав, они подобрались ближе. Пушок перехватил одну из гончих, а еще в двух ударил прицельный заряд ледяной силы Декабря, свалив замертво.

— Настя, стой где стоишь! — приказал он Спутнице, опасаясь, что она в волнении устремится вперед (гончие явно выманивали девушку), и крикнул уже колдуну: — Чего ты хочешь?

Понял Месяц, что желай тот убить Милаву или похитить, не стоял бы здесь.

— Января хочу видеть, — оскалился в усмешке кузнец. — Сейчас мы с ним на равных поговорим.

Дмитрий, еще минуту назад отправивший брату призыв, не сомневался, что желание колдуна вот-вот осуществится.

Милава же пребывала в полном отчаянии. Осознав, как сглупила, на приманку поведясь, она крепко стиснула зубы и закрыла глаза, чтобы не видеть страшных монстров и собраться с духом.

«Подвела я всех. И Января особенно».

Душа заблудшая, что приманкой стала, в какой-то безумной пляске летала вокруг и смеялась: «Попалась! Попалась! Попалась!». Кажется, злобная сущность ликовала. Даже прижатый к горлу клинок так не пугал, как адские вопли обезумевшей души: «Я отомстила! Отомстила! Отомстила!»

Стараясь отрешиться от пронзительных криков, Милава смотрела на Настю и Дмитрия, отчаянно надеясь, что хоть эта пара не пострадает из-за ее неразумности. Но Месяц и его Спутница и не думали предаваться отчаянию, успешно уничтожая гончих и бросая на Милаву ободряющие взгляды.

И эти взгляды словно говорили ей: «Жди».

Скрежет когтей по ледяной поверхности заставил Милаву поежиться от страха и скосить глаза. Она заметила рядом искаженную льдом морду твари. А в следующий миг гончая отлетела в сторону, откинутая мощным ударом, и разбилась в снежную крошку. В возникшей напротив фигуре Спутница с радостью узнала Января.

Глава 20

Яромир и в спокойные времена отличался выдержкой, сейчас же словно маска неживая лицо его застыло, черты даже заострились от напряжения. Сдерживался Месяц, эмоции свои скрывая. И рад он был столкновению с колдуном, но совсем не доволен обстоятельствами, при которых эта встреча состоялась.

Еще раньше, чем призыв брата почувствовал, словно жаркой удушливой волной сердце обдало — понял Январь, что со Спутницей его беда приключилась. Но и ловушку заподозрил!

Только не таков был характер у старшего Месяца, чтобы в панику ударяться. После обряда, соединившего их жизни, чувствовал он Милаву, поэтому знал, куда переноситься надобно — на задний двор собственного дома. Один быстрый, но все подмечающий взгляд поведал мужчине о многом. Приметил он и едва заметную дрожь, сотрясающую тело колдуна, и бездонную тьму в его глазах, но и несомненную твердость и уверенность руки его, клинок к горлу девушки прижимающей, разглядел. Гончих тоже не пропустил, но их и вовсе в расчет принимать не стал. Месяц только посох сильнее сжал, понимая, что их роль незначительна — отвлечь. И напугать… Милаву.

«Темный на пределе», — уверился Яр и прищурился, волевым усилием пряча эмоции еще глубже. Колдун и раньше был непредсказуем, чего же можно ожидать сейчас?

В одном Месяц был согласен с братом: желал бы он смерти Спутницы его, — не тянул бы время. Если только… Не отвлекающий ли маневр это?

— Дмитрий, — окликнул Декабря, понимая, что Феликс последует за ним и скоро будет рядом, страхуя посох и старшего брата, — Настю забери в безопасное место, а сам на помощь Стражам и братьям двоюродным отправляйся.

Не мог допустить Яр, чтобы подловили его на такой очевидной слабости: пригрозив жизни Милавы, обезвредили посох в его руках, давая Абрахсису время для прорыва. Других предположений у Яра не было. Поэтому, застав такую картину, мгновенно решил, что задача кузнеца — выиграть время и силы основные на себя оттянуть.

И как ни трудно было Месяцу на такое пойти, но решился он жизнь возлюбленной другу и брату доверить, а самому принять удар совсем другой силы.

Брат и не подумал ослушаться, понимая, что Январь здесь и сам справится, а призвать старшего Месяца он завсегда сможет быстрее любого из братьев двоюродных. Глянув напоследок внимательно на кузнеца (вдруг судьба пошутит да и свидятся?), подхватил на руки замершую в жутком напряжении Настю и открыл портал. К Олесе.

— Матушку призови! — успел крикнуть вслед ему как раз появившийся Февраль. Яр так стремительно исчез из пещер драконьих, что Феликсу понадобились некоторое время, чтобы сориентироваться с направлением.

Январь же не отрывал пристального взгляда от кузнеца, попутно волной ледяной силы отбрасывая гончую, что приготовилась ухватить Милаву за руку. Похоже, кузнеца не заботила целостность пленницы или же он специально стремился нервы Месяцу пощекотать.

— О чем нам с тобой говорить? — наконец совершенно равнодушно обратился он к стороннику зла. Милава смотрела — и не узнавала. Вот он, Январь ее, на помощь пришел, а сердце девушки даже не дрогнуло при виде его. — Давно ты к врагам нашим переметнулся, Олег, немало горя миру сказочному принес. Недостойно это потомка Корыстышевских, но тебя честь рода уже многие годы не заботит.

Пусть и знал Январь, что не сможет убить кузнец девушку (оберег смерть отведет), но все равно тревожился: кто знает, какие планы у колдуна?

Вот только Милава мыслей Января не ведала и о защите не знала, оттого стояла едва жива, думая лишь об одном: ладно сама, но как бы из-за нее большей беды не случилось. Если бы кожу не холодило лезвие, давно бы крикнула Яру, прося не уступать злодею даже ради нее! И было это не проявлением глупой храбрости, а вполне взвешенным решением. Уверена была девушка, что долг ее в том, чтобы любой ценой Месяцу помочь.

— Олег?! Из рода Корыстышевских?.. — внезапно обезумевшая душа, слышимая одной Милавой, резко замерла и умолкла.

Скосив глаза, девушка заметила лишь темный росчерк, так стремительно она подлетела к ним и зависла в воздухе прямо напротив, вглядываясь в лицо кузнеца.

— Не тебе меня судить! — раздраженно шипел в это время Месяцу сторонник Абрахсиса. — Ты получил все и сразу, по праву рождения. Где тебе знать…

Но стоило приблизиться заблудшей душе, как речь злодея прервалась на полуслове и он, резко охнув, вздрогнул всем телом. Милава явственно почувствовала это движение, ведь мужчина крепко прижимал ее к себе.

«Он тоже видит ее! — словно наитие мелькнула в ее голове мысль. Спутница Января интуитивно почувствовала верность своей догадки. — Но как?».

— Марьяна?.. — тихий печальный шепот кузнеца. — Ты не узнаешь меня?

Милава услышала его вопрос, он вместе с теплом дыхания коснулся ее уха. И тут же, воспользовавшись тем, что пленитель хватку ослабил, строго спросила, уставившись на душу:

— Ты Марьяна?

Январь недоуменно огляделся, не понимая, к кому обращается Спутница его. И почему кузнец так побледнел? Поудобнее перехватив посох, Месяц обменялся взглядами с братом, оба заметили внезапную растерянность колдуна (того словно ветром сильным качнуло) и выжидали момент для атаки, чтобы Милаву из рук его вырвать.

— Так звали меня когда-то, — печально откликнулась душа, меланхолично покачиваясь в воздухе. Но тут же, опомнившись, злобно зашипела: — Да только нет давно Марьяны! Жених мой неверный тому виной! Утопилась я с горя после предательства его.

— Не предавал я тебя, Марьянушка! — исступленно выкрикнул колдун, насторожив Месяцев еще больше. — Сам по глупости да заносчивости своей в ловушку угодил. Неверно поняла ты! Ловушка то была для нас. Специально колдунья так подстроила, чтобы ты меня с ней увидела.

— Это и есть твой жених?! — выдохнула Милава, шокированная таким поворотом событий.

— Да, он, предатель окаянный. Олег Корыстышевский, сын Демьяна. Он в вечной любви мне клялся, что свадьбу сыграем по первому снегу, обещал! А сам… Сам на другую променял! Видела я их! С тех пор и искала его, желая отомстить. Да лицо его отчего-то забылось… Только сейчас вспомнила.

Душа неупокоенная взвилась вверх, распаляясь гневом от воспоминаний о прошлом.

— Марьянушка! — голос кузнеца утратил всякие признаки грозности, зазвучал просительно. — Умоляю, поверь мне, не лгал я! И другой мне никогда не надобно было. Поверил я речам сладким и обещаниям заманчивым колдуньи темной. Слишком велика была моя гордыня — желал артефакт, подобный посоху Месяцев, создать. А она всего-то и хотела, что душу мою заполучить да хозяину своему служить заставить.

Милава почувствовала, как ходуном заходила грудь мужчины от дыхания прерывистого. Но держал он ее по-прежнему цепко, не давая шанса сбежать. На самом деле даже еще сильнее вцепился — как в последнюю надежду.

Все это подмечал прищуренный взгляд синих глаз Яромира. Видел он, как исчезли гончие с опушки, как вздрогнул враг его. Вот только шанса выхватить у него из рук Милаву все не подворачивалось. Но зато Месяц понял, с кем ведут разговор Спутница его и кузнец. Слишком странно выглядела беседа эта, слишком… знакомо.

— Олеся с душами так говорит, — дуновением холодного ветра коснулись его слова ушей Феликса. — И Милава так может.

«Выходит, и колдун темный тоже может», — невысказанным подтекстом прозвучало в его словах.

Февраль согласно кивнул, он о том же догадался, и шепнул в ответ: «Олеся скоро явиться должна».

— Я видела вас на лугу! — вопила, точно баньши, душа, беспорядочно мечась вокруг колдуна и его пленницы. — У озера. Ты целовал эту… эту горгону темную!

— То часть обряда была, так она половину души моей забрала, хозяину своему направив. А мне вместо нее тьму вдохнула. На сделку я пошел, условия принял. Обещал Абрахсис мне силу великую, что позволит посох, мною сделанный, оживить и магией наполнить, — грустно прозвучало признание.

— Тебе завсегда посох этот дороже меня был! — выла Марьяна, не желающая прощать жениха неверного.

— Поздно понял я, что и даром он мне не нужен! — страстно возразил в ответ мужчина, взгляда от дымки серой не отрывая. Оттого и не заметил, что Феликс отступил немного назад, к дому, а Яромир, наоборот, приблизился, момент выжидая.

— Не верю! — горланила душа. — Специально говоришь, чтобы оправдаться.

— Сердцем клянусь, — взмолился колдун, — единственное, что в нем светлого осталось после всех этих лет, это любовь к тебе! Как только отошел от обряда, после которого мне переродиться пришлось, на поиски твои кинулся. Да не успел… Когда из воды тебя той лунной ночью вытащил, душа твоя уже улетала. Не задумываясь, пленил я ее, магией удержал. Очень мощной магией. Темной. Не на изготовление посоха ее потратил, а на удержание тебя. Столько лет за Грань уйти не давал.

— Мучил меня и после смерти, — зашипела Марьяна и, спикировав к жениху своему опознанному, прямо напротив лица Милавы зависла. Спутница напряженно следила за разговором, гадая, чем все это для нее обернется. — Покой обрести не позволял, вынуждая искать снова и снова. А кого? Я не понимала.

— Изменила меня тьма, — уже суше признался кузнец. — И внешне изменила, и душу ожесточила. Как же узнать тебе меня было?.. Хотелось мне призвать тебя и признаться, да воля темная, которая меня себе после обряда подчинила, не позволяла. Стал я жнецом душ. Сам едва за Грань не шагнул, но научился из душ людских огнем силу выжигать, для Абрахсиса копить. Оттого и не слышала ты меня, Марьянушка. А уж как сердце мое тебя звало… Ох, глуп я был, роковую ошибку совершил, тьме поверив.

— А как же сейчас? — не сдержавшись, тихо шепнула Милава. — Ведь ты, Марьяна, помогла колдуну, меня выманив. А говоришь, не веришь ему.

— Я увидела мужчину, что таился от вас со Спутницей Декабря, издалека наблюдал. Ненависть меня и подтолкнула, решила я карты ему спутать, — злобно рассмеялась душа.

Январь, опасаясь за Милаву, стремительно приблизился еще на два шага. Уж больно взгляд у колдуна безрассудный был, как бы не решился на что-то с отчаяния.

— А в итоге помогла мне, любимая. И рад я невероятно, что ты тут оказалась. Теперь и призывать не придется. Ради тебя сюда я и явился, — и уже грозно рявкнул Яромиру: — Не приближайся! Если жизнь возлюбленной своей ценишь!

— Возлюбленной?! — потрясенно вздрогнула девушка.

— А иначе стал бы он с тобой бессмертием делиться, — не без зависти рыкнул колдун. — Видел я, через камень наблюдал, как он обряд проводил. Как силу свою на тебя потратил, себя обделяя, как жизнь тебе возвратил.

— Век мой бесконечен, — глухо буркнул Яр, опасаясь, что кузнец Милаву зря растревожит. Не рад он был тому, что Спутница его вот так правду узнала. Но сейчас важнее было с колдуном разобраться, угрозу ее жизни устранить. А мощь свою Месяц как никогда ощущал — казалось, что горы своротить одним взмахом посоха может.

— Оттого и позвал тебя, — кузнец черный взгляд на хозяина зимнего поднял. — Наши с Марьяной души тоже свяжи. Пусть если не при жизни, так после вместе будем. И уйдем мы. Позволю я себя уничтожить, сопротивляться не буду. А Спутница твоя пускай души наши проводит за Грань.

— С чего бы это мне помогать душегубу? — презрительно блеснули холодом глаза синие. — Тем более не позволю я Милаве тебе содействовать.

— С того, что у горла ее мой кинжал!

Месяц только усмехнулся высокомерно.

— Не навредишь ты Спутнице моей, я тебя прежде в ледяной прах превращу, — уверенно пообещал он и, не таясь боле, шагнул вплотную к Милаве, притиснутой к груди колдуна.

Глаза девушки изумленно расширились, взгляд впился в лицо Яромира. Не ожидала она такой решительности и откровенного пренебрежения угрозой. Январь же, продолжая наблюдать за темным, холодно добавил:

— Отпусти ее. Немедленно!

Последнее слово прозвучало как удар хлыста, резко и неумолимо. Хозяин зимний говорил о поражении врага как о свершившемся факте, так незыблема была его уверенность в том, что не ослушается кузнец.

В прошлом потомок рода Корыстышевских не испугался, подтверждая давние догадки Месяца о себе, как о натуре неробкой. Не менее спокойная усмешка мелькнула на губах его, взгляд темный на равных встретился с синим взором. Мельком глянув на замершую совсем рядом душу любимой девушки, легким толчком в спину колдун отправил Милаву к Месяцу.

— Ей ничего и не грозило, — с ироничным прищуром кузнец наблюдал, как Спутница налетела на Месяца и была мгновенно подхвачена им и задвинута за спину. — Моей задачей было лишь отвлечь твое внимание от действительно значимого, помочь выиграть время. Моя жизнь больше ничего не стоит, свое я отслужил.

Эти его слова услышали и выскочившие из портала рядом Февраль с Олесей и напряженно замерли. Милава, отчаянно пытавшаяся унять бешено колотящееся сердце (не готова оказалась девушка к такому развитию событий!), вздрогнула всем телом. Случилось то, чего она так опасалась: враги использовали в своих целях ее чувства и ответственность Яромира. А сам Месяц невероятно коварно улыбнулся и с не менее любезным кивком ответил:

— Только вот отвлечь внимание мое не получилось.

И на глазах у всех облик Января изменился — словно дымкой силуэт его окутало, размывая контуры и меняя черты. Миг и широкой спиной укрывает от злодея Милаву уже… Константин! А посох грозный и вовсе в воздухе растворился, иллюзией оказавшись.

— Упс! — хищно подмигнул колдуну Страж. — А Января-то здесь и нет. Хочешь узнать, где он?

«Бр-р! — тряхнул головой, проясняя мысли, Константин. — Как же неприятно это — быть марионеткой. Когда телом твоим кто-то другой управляет, губами твоими говорит, глазами смотрит…»

Понимал Страж, что не может Январь разорваться, чтобы и Спутницу спасать, и атаку Абрахсиса отражать. Оттого и поступил так, личину свою на него наложив да волю подчинив. Да только второй раз на подобное Кощей не согласится — тяжело рабом безвольным себя ощущать.

Милава была так поражена этой метаморфозой (не зря сердечко ее в этот раз на присутствие Яромира не откликнулось!), что совершенно безвольно подчинилась потянувшим ее куда-то чужим рукам. Это Февраль с Олесей осторожно девушку в сторону отводили, из-под угрозы удара выводя.

С лица колдуна вмиг пропала вся насмешливость. Милаве даже показалось, что он побелел. Но в следующий миг такая ярость во взоре его полыхнула, что ноги сами понесли девушку дальше, к дому, под защиту магии охранной. А там уже все служки Января, от Топтыгина до Рыжухи, толпились, за госпожу свою переживая.

И вдруг совсем рядом полыхнуло! Милава, как жительница техногенного мира, сказала бы, что это комета с неба рухнула, неся всем неумолимую гибель. А на самом деле все объяснялось просто: это колдун силу свою истинную в дело пустил. Вот только Константин мечами своими уверенно огненный вал встретил, лишь покачнулся слегка, а Феликс и вовсе мгновенно вырастил ледяную стену, огонь останавливая. И так прочна была стена эта, что как ни лизали ее языки пламени, не таяла.

Тишина воцарилась неимоверная. Даже сосульки на ветках еловых не звенели, мир словно замер в предчувствии противостояния. Тем неожиданней прозвучал чей-то громкий плач. Милава даже нервно заозиралась, не сразу сообразив, что это разрыдалась душа заблудшая.

— Марьянушка? — окликнул ее колдун.

И вот удивительно, только когда он к душе девушки обращался, в голосе его что-то живое, человеческое появлялось.

— Больно мне от пламени твоего, — стенала душа, серой дымкой размываясь. — Жжет оно, силы отбирает, в ничто превращает.

Естественно, что только Милава с Олесей да сам приспешник зла тихую, полную боли, мольбу ее услышали. Но пламя пропало мгновенно, словно и не полыхало только что все от земли до неба. Константин с Февралем переглянулись, пытаясь сообразить, почему колдун отступил.

А Милава поняла, что даже для злодея одно дело — силы из чужих тянуть, и совсем другое — когда рядом душа его невесты. Зло ведь не действует избирательно, вот и за нее тоже принялось. И той частичке Олега Корыстышевского, что в потемках души этого слуги Абрахсиса сохранилась, это совсем не по нутру пришлось, мигом прекратил свою атаку.

«Почувствовала же я, как он задрожал, душу эту увидев. Выдало это его с головой. Любовь в нем сильнее тьмы. А что, если и смерти сильнее?»

И Милава, внезапной идеей загоревшись, окликнула недавнего пленителя:

— Олег! Ты хотел связать ваши души? Твою и Марьяны?

— То лишь попытка была, — зло ответил ей кузнец, глаз со Стража не спуская. Наслышан он был о стремительности, ему свойственной, боялся нападение проморгать. — Знал я, что Январь помогать не станет. Но рискнул попробовать: вдруг да угроза твоей жизни вынудила бы его уступить?

— Я помогу! — поразив всех, решительно предложила Милава, одновременно душу несчастной невесты рукой маня. — Объединю вас.

— С чего это вдруг такая доброта? — прищурился кузнец. — Или забыла ты, что я тебя в темницу черного камня кинул? Да и сейчас смертью угрожал?

На лицах Олеси, Константина и Феликса читались эти же вопросы, все трое с неодобрением на Спутницу Января косились. Но вдруг лица ее раскрасневшегося коснулась прохлада, издалека налетевший легкий ветерок закружил снежинки, остужая щеки и играя прядками черных волос. Милаве показалось, что, легким холодком овевая, одобряет ее Январь, что видит он и слышит все!

— Обмен хочу предложить. Я помогу вам, а ты расскажешь о планах Абрахсиса.

Константин скептически хмыкнул. Хорошего от колдуна он не ждал, но в переговоры пока не вмешивался.

— Чем ты помочь нам сможешь? — начиная гневаться, отмахнулся Олег. — Другое дело — Январь. Сам я видел, способен он на обряд этот, силы ему хватит. Ты же… Что толку от твоего умения слышать мертвых?

— А вот и не скажи, — не обращая внимания на осторожные попытки Олеси придержать ее, настаивала на своем девушка. — Вы оба с Марьяной фактически мертвы, ты — лишь жалкая подневольная оболочка себя настоящего. Но я вас обоих слышу. Эта встреча сегодня — ее не было бы, не слышь я голоса мертвых. Что, если это знак для вас? Шанс?

— Шанс на что? — впился взглядом колдун в лицо своей недавней пленницы. И серая тень души замерла рядом с ней, вслушиваясь в каждое слово.

Выдохнув, Милава призналась:

— Шанс уйти с миром… вдвоем. Пусть не в этом мире, но за Грань я вас отправлю вместе. А там…

— Что там? — пискнула душа.

— Не мне судить, я предвзята. Но если вы заслуживаете на второй шанс, вам его дадут. Шанс на перерождение. Для обоих.

— Ты предлагаешь мне добровольно умереть? — зло зашипел колдун. И тут же рядом огненные всполохи засверкали.

— Нет! — быстро запротестовала Милава. — Я предлагаю искупление. Свободу! Шанс исправить хоть что-то из сделанного тобой. Поведай о планах Абрахсиса, помоги нам остановить его и… Ты же сам сказал, что в любом случае твоя жизнь больше не ценится. А так… вы уйдете за Грань вместе. Я… провожу.

Олеся только руками всплеснула.

— Милава, эту душу я сама провожу! Колдуну же от расплаты не уйти, — поспешно принялась она отговаривать Спутницу Января от шага необдуманного. Не было еще у той достаточно опыта, чтобы портал за Грань открывать.

— Я не уйду без Олега! Так мы разлучимся навсегда! — застенала и заметалась между ними душа.

И этот ее вскрик стал переломным моментом. Застыл на какое-то время кузнец, а затем медленно кивнул. Огненные вспышки вокруг него опали, признал он поражение.

— Убивайте, заслужил я это, — и, взглянув на Стража, спокойно мотнул головой. — Сопротивляться не буду. И хозяину моему сейчас не до этого, помешать мне не сможет.

Кощей словно только этого и ждал — взмахнул мечами своим, колдуна головы лишая. Вздрогнула Милава. Пусть и понимала, что многие жизни им отобраны, а такой вот стремительной расправы не ожидала. Константина за исполнением обязанностей Стража она тоже увидела впервые. Не дрогнула рука его, верные клинки сжимавшие. Не было в сердце Кощея сомнений, он долг свой исполнял, доверие Января оправдывая.

Едва тело колдуна рухнуло как подкошенное, рядом возникла душа Олега Корыстышевского, когда-то очень талантливого мастера кузнечного дела, подчинившегося темной воле. И смерть подарила ему свободу, светлый ореол сиял вокруг души мага. Марьяна тут же к нему устремилась, прильнула. Словно напитываясь от него силой, и ее облик преображался. Исчезла унылая серость, и вот уже рядом, обнявшись, стояли бестелесные сущности любящей пары. Пары, разрушенной обманом темной колдуньи и безрассудной жаждой мастера достигнуть абсолютного совершенства. Второй посох Олег так и не создал, а в плен к Абрахсису попал и четверть века провел, воле его подчиняясь.

— Милава, — шагнула к девушке напряженно наблюдавшая за происходящим Баба-Яга, — справишься? Может быть, я их провожу?

— Нет! — нахмурился Олег, силуэт его размытый заколыхался, волнами пошел. — Милава нас пусть проводит, я ей секрет отрыть намерен. Но сделаю это там, где нас гарантированно не услышат — на границе Грани.

— Не задумал ли он пакость напоследок? — шепнула Спутнице Января всполошившаяся Олеся, не было в душе ее доверия к колдуну. Прислушиваясь к ее словам, и Февраль шагнул ближе, за руку Милаву ухватил.

— Я пойду, — решительно отвечая Олесе, качнула головой девушка. — Верю ему. Да и в чем опасность может быть?

— Что, если он собирается и тебя за Грань с собой утащить?

— Не бойся, Ведунья, — вмешался в спор Олег. — Не так просто уйти за Грань, когда тебя любовь в мире живых держит. А ее держит, — кивнул он на мгновенно смутившуюся Милаву. — Прочнее самых сильных цепей она, уж мне ли не знать? И поверь: камня за пазухой не держу, рад я избавлению и воссоединению с Марьяной. Добром ученице твоей отплачу.

«Все-то знает колдун этот», — подивилась Яга, но на уговоры не поддалась.

— Именно что ученица! Одна портал не откроет, я рядом буду.

Февраль и Константин внимательно к словам Олеси и Милавы прислушивались. Об ответах душ им лишь догадываться приходилось.

Не теряя более времени, Яга рукой взмахнула, и тут же рядом, на фоне елей, снегом припорошенных, тоннель возник и прохладой безжизненной из него потянуло. Протянула руку Олеся, крепко ладонь Милавы сжала, намереваясь идти чуть позади.

— Провожай их, — кивнула девушке.

Смело шагнула к порталу Спутница Января, желая поскорее ответ на вопрос получить, узнать, что задумал Абрахсис, и Январю помочь. Скользнули вперед обе души, за руки взявшись. Лишь перед преградой незримой остановились. Олег свободную руку Милавы взял и серьезно заговорил:

— Верь, что нам дадут второй шанс. Я чувствую: твоя вера нам поможет. Должны мы долг миру сказочному вернуть, много добра сделать в искупление моих деяний. Поэтому подарок от себя тебе оставлю — частичку огня, крошечную искорку. Будет мне к чему в мире живых тянуться, а тебе пригодится. Сильнее станешь, сможешь всякую душу обогреть да неисчерпаемым теплом собственной души поделиться — не так страшно будет им в вечность уходить.

Словно молния кольнула Милаву в сердце, и тут же тепло по телу разлилось. И отступить девушка не успела, как почувствовала в груди жаркое дыхание истинного огня. Не такое сильное, чтобы магией огненной овладеть, но достаточное, чтобы душа ее никогда не охладела, не стала бесчувственной и безразличной.

— Я уверена, вы вернетесь, — улыбнулась Марьяне Милава, в самом деле ощущая небывалую уверенность. Есть у них право на счастье. Но тут же тревогой своей поделилась: — Что же с колдуном темным?

— В мир сказочный явится он сейчас, — с безмятежностью, свойственной лишь уходящим за Грань, ответил Олег. — Передай Январю, чтобы ждал, пока падет печать. И в глаза всматривался.

* * *

Растворился мутный переход за Грань и Милава с Олесей остались вдвоем, души Олега и Марьяны ушли в другой мир.

— Олеся, — тут же окликнул Кощей (они с Февралем с беспокойством ждали завершения неожиданной авантюры Милавы), — надобно нам к Месяцам на помощь спешить. Что-то происходит. Слышишь?

И действительно, стоило Спутнице Января вынырнуть из тревожных мыслей, и почувствовала она, как земля дрожит! Да и Ведунья насторожилась, заозиралась, к небу посмурневшему взгляд подняла, затем присела и снега рукой коснулась.

— Кажется, он в наступление перешел, — заговорил Февраль-Месяц, намекая на Абрахсиса и тоже к чему-то прислушиваясь. — Уходить нам надобно, спешить на помощь людям. Неровен час, нападет нечисть на селения людские.

Вспомнив чудищ, что сопровождали кузнеца, Милава плотнее прижалась к наставнице своей: врагу лютому встречи с монстрами бы не пожелала. А именно с этими монстрами будут сражаться Месяцы. И Яромир. Не думала она, что когда-нибудь будет так сильно волноваться за Января, но одного вида гончих хватило, чтобы поменять ее взгляды на этот вопрос.

— Погодите! — метнулась она вперед, к Феликсу. В волнении сильнейшем ладонь мужчины схватила, двумя руками стиснула. Дыхание ее прерывалось, так отчаянно желала Милава успеть помочь. — Передайте Яромиру, что я от колдуна услышала. Олег просил выждать, дать время Абрахсису свои намерения проявить, чтобы понять, куда основной удар его придется. А будут и другие — отвлекающие. Сказал: печать падет, но это будет только приманкой для вас.

Февраль, едва ладони его прохладной коснулись горячие руки девушки, замер, застыл напряженно. Как огнем обожгло его это прикосновение. Многие годы не позволял он себе ощущать такой близости, даже братьев сторонился. Оледенело его сердце, очерствела душа.

И тут Милава одним прикосновением его растревожила. Словно паром горячим кожу обдало: совсем забыл Феликс, каково это — ощущать так близко кого-то живого. Решительно высвободив свою ладонь, кивнул:

— Мы предупредим, не беспокойся. А ты сейчас поскорее отправляйся в домик Олеси. Там и матушки наши, они защитят вас. А нам пора.

Константин, наблюдая, как побледневшая Милава шагает за Бабой-Ягой к порталу, что должен будет перенести их на поляну возле избы Ведуньи, спокойно добавил:

— Не волнуйся, все с ним хорошо будет. Иди с Олесей к Настасье, а вскоре и мы вернемся.

Едва женские силуэты истаяли в воздухе, как Февраль с Кощеем тоже исчезли, спеша на помощь уже вступившим в сражение с силой темной братьям и Стражам.

Едва Ведунья и ее новая ученица оказались на поляне, сразу поспешили к домику. Встречали их молчаливый укор в глазах Ворона Вороновича и… Пушок. Последний, так и не вернувший свой прежний облик милого котенка, гордо вышагивал по двору, грозно осматривая окрестности и возмущая самим фактом своего присутствия ворчливую птицу. Казалось, стоит только объявиться малейшей опасности, как питомец Насти тут же вступит в бой, защищая хозяйку.

Сама же Настя в окно выглядывала, в нетерпении и тревоге великой ожидая возвращения Олеси. Февраль так стремительно ее увел… Увидев шагающую по снегу парочку, выскочила на улицу и обнимать Милаву кинулась.

— Ох, как же я испугалась за тебя! — с облегчением выдохнула она.

— Все обошлось… пока, — сглотнула Милава, по старой привычке стремясь скрыть свой страх и казаться спокойной.

Но не успели девушки дружно пройти в коридор, как почувствовали непонятный толчок, словно порыв ветра налетел. Да какой! Дом Бабы-Яги затрясся, казалось, еще миг и развалится по бревнышку. С потолка посыпалась мелкая труха, оконные стекла задребезжали, готовые вот-вот треснуть, а стеллажи в лекарской и вовсе попадали. Перепугавшиеся девушки прижались друг к дружке, пережидая неожиданную напасть. Что это?!

— С вами все хорошо? Не пострадали? — первой в себя пришла Милава и сразу забеспокоилась о Стражнице и соклановке.

— Нет, только испугались немного. Что это было? — выдохнула Настя.

— Одна из печатей пала, — нахмурившись, ответила Ведунья. И они с Милавой многозначительно переглянулись. Началось!

— Как пала?! — ахнула Настя, испуганно прижимая руки к груди. Помнила она, какую важную роль для безопасности мира сказочного имеют печати эти. — Какая именно?

— Та, что в Драконьих горах находилась, — прислушавшись к чему-то, ответила Олеся, продолжая хмуриться. — Пусть и предупреждены мы были, а тревожно мне. Вдруг помощь моя нужна, а я вас одних оставить не могу.

— Не думаю, что в вашем доме нам что-нибудь грозит, — поспешно заверила ее Милава, в душе отчаянно переживая за Яромира: в гуще событий он. — Мы урок получили. Все двери и окна закроем, никого не впустим и сами не выйдем. Вы только отправляйтесь туда. Чую, сейчас Месяцам любая помощь понадобится. И пострадавшие наверняка есть…

Очень хотелось Милаве и самой на помощь броситься, но понимала девушка, что больше вреда от решения такого будет. Настя рядом нервно переминалась с ноги на ногу, всматриваясь в лица собеседниц.

— Ты не понимаешь, — печально качнула головой Олеся. — Если печать пала, то в наш мир не только порождения колдовства темного явиться могут, но и их хозяева. Не смею я так рисковать! Тех защитной магией, на дом мой наложенной, не сдержать. Это не гончие.

— А ты не бойся, Ягушенька, я догляжу за ними, — неожиданно прозвучал позади них журчащий голос. — А вскоре и сестры мои подойдут. Я ближе всех оказалась.

Резво обернувшись, Олеся почтительно поклонилась и ответила кому-то невидимому:

— Благодарствую за помощь, Весна-Матушка, как раз вовремя пришлась она!

Милава с Настей вопреки ситуации с огромным любопытством уставились туда, откуда слышали незнакомый дивный голос, что звучал как ручей бойкий — задорно и в то же время ласково. А едва Весна шагнула из-за двери, Спутницам Месяцев зимних представилась возможность рассмотреть одну из сестер.

В первое мгновение Милава даже решила, что это розыгрыш, настолько юной выглядела Весна в своем зеленом летящем платье, словно сотканном из солнечных лучиков, и венке из ландышей. Светло-русая толстая коса, перевитая жемчужной нитью, подчеркивала хрупкий стан красавицы, а зеленые глаза таинственно и весело поблескивали из-под густых ресниц.

— Так вот вы какие, новые Спутницы племянников моих, — с любопытством оглядев девушек, улыбнулась Весна. — Хороши, нечего сказать. Повезло Дмитрию и Яромиру.

— Благодарим вас, — хором откликнулись девушки, наконец отмирая и склоняясь в поясном поклоне. Смутились обе от комплимента из уст такой неземной красавицы, растерялись.

— А ты поспеши, Ягушенька, поспеши, — напомнила Весна Ведунье. — Твоя помощь там ой как понадобится. А за хозяйством твоим и домочадцами мы с сестрами приглядим. Спутниц в обиду не дадим.

Еще раз поблагодарив Весну, Олеся наказала девушкам не беспокоиться и ждать и моментально исчезла в портале. А у Милавы сердце защемило от страха за Месяца своего. Как ни удивительна была встреча с Весной, а тревога не отпускала.

«Что-то нас всех ждет теперь?»

Глава 21

Сообразив, что нападение на Милаву — обман, призванный отвлечь его от чего-то более важного, Январь переместился в вихре снежном, оставив вместо себя друга верного, под личиной спрятанного. Понимал он, что непросто это для Кощея, такое безвольное подчинение, но ситуация не располагала к мягкости. По праву хозяина зимнего раньше других магов почувствовал Январь тьму надвигающуюся. Словно сдавило мир сказочный со всех сторон тисками невидимыми, грозя расколоть на мелкие осколки и все живое погубить. Посох в руках Яромира загудел от силы магической, Месяцем призванной.

«Вот и помог Олесе с оборотническим обрядом», — в сердцах покачал головой Январь, сетуя на очередные козни Абрахсиса, мешающие доброе дело сделать, Серому и деткам его жизнь новую подарить.

Невероятно трудно было Месяцу. Приходилось ему незримо присутствовать на поляне за собственным домом, контролируя встречу с кузнецом, и чутко прислушиваться, где стена, мир ограждающая, не выдерживает давления. Ведь там и прорыв будет.

Со стороны посмотреть — замер Январь где-то в непроходимых Драконьих горах на краю крутого уступа и стоит, не шелохнется. Лицо неподвижное, глаза прикрыты. Вот только по всему миру сказочному волна холодная прокатилась, снежинки редкие да крупу снежную рассыпая. И с каждым снежным творением Месяц связь держал, ощущая пространство вокруг него, наблюдая. Чувствовал он сейчас каждый камешек, каждое дерево, каждую зверушку и, конечно, каждого жителя. Все под контролем держал, еще и за Милавой приглядывал.

Чувствовал Стражей, в таком же ожидании тревожном границы мира патрулирующих; братьев двоюродных, по землям своим дозором блуждающих, даже Царя Морского чувствовал! И в подводном мире насторожились, волна холода, прокатившись, сигналом жителям всего мира стала. Кто поопытнее и посмышленее, за вилы взялись да огонь развели жарче — факелом горящим в морду получить и нечисти неприятно. Замер в ожидании мир сказочный, от города мороженщиков до русалок морских.

Услышал Яромир, морозцем вокруг возлюбленной растекаясь, и слова Олега Корыстышевского, сказанные Спутнице его напоследок. Услышал вовремя. Едва истаял след от портала в мир за Гранью, как все чувства Месяца словно кипятком окатило. Болью отозвались в нем многочисленные удары — тьма рвалась напролом. Со всех сторон!

«Началось».

Реагируя на опасность, переместился в то место мира сказочного, откуда отчетливо повеяло злом. Оказался Яромир на морском побережье, недалеко от рыбацкой деревушки. От домов доносились крики, плач и грозный рык гончих, кое-где начинали разгораться пожары. И Месяц поспешил на помощь людям.

Его глазам предстала ужасающая картина разрушений и смерти. Едва успев прорваться в мир, гончие колдуна темного уже зверствовали, нападая на рыбаков. Кому-то удавалось сбежать, кому-то зарубить тварь, но по большей части несчастные не могли сопротивляться свалившейся на них напасти.

Заприметив, как одна из гончих наступает на годовалого малыша, потерявшегося в общей сутолоке, Яромир бросился к нему, успев перегородить дорогу чудищу своим посохом. Отпрыгнув назад, гончая недовольно рыкнула, но Январь послал в нее поток своей силы, не позволяя перейти в наступление.

Подхватив на руки плачущего ребенка, он стал продвигаться к тому дому, в котором укрылось большинство населения. Гончие, почуяв его силу и распознав в Месяце угрозу великую, прекратили гоняться за людьми.

Сбившись в стаю, чудища колдуна темного взвыли и бросились в сторону Января. Не решившись использовать посох в полную силу, зная, что пострадают и люди, Яромир ловко уклонялся, отвечая хлесткими потоками магии. Малыша он передал подбежавшей женщине и после этого принялся методично уничтожать хищных тварей, одновременно «прощупывая» окружающее пространство в поисках места прорыва. Важно было ликвидировать дыру в защитной стене, иначе гончие повалят сплошной волной.

«Откуда у Абрахсиса мощь такая?! — в какой уже раз за последнее время задался вопросом Яр, орудуя посохом и замораживая гончих на бегу. — Сколькими же душами он напитался?!»

— Яромир!

Оглянувшись, Месяц с облегчением увидел неподалеку от себя двоюродного брата своего, Сентября. На его земле этот прорыв случился.

— Вовремя ты, Светослав, прибыл, — кивнул он брату на разбегающихся гончих. — Я же защиту пока подправлю.

— Сразу сюда поспешил, едва панику почувствовал, — убив одну из гончих, весьма неосторожно набросившуюся на него, поведал Сентябрь. — Что за напасть такая? Откуда повыползали твари люд пугать? Еще и так много.

— Со всем разберемся, дай только срок, — пообещал Яромир.

Уже не опасаясь за жителей, переместился он в небольшую рощу в километре от деревни. Оттуда монстры и проникали в мир сказочный. Ударив посохом о землю, силу призвал, льдом края прорехи в стене защитной оплетая. Действовал Январь споро и четко, не в его характере было паниковать. Да и следить за происходящим в мире, обязанности хозяина зимнего выполняя, Месяц продолжал. Так он узнал, что Милава в дом Олеси перенеслась и что еще порядка десяти прорывов произошло. Но всюду на пути нечисти встали Стражи и братья-Месяцы, не давая разгуляться, атаки отбивая и уничтожая татей.

А едва проход из мира темного Яромир заблокировал, как в следующий миг снова на него «нахлынуло». Не меньше десятка таких мест оказалось, где стена защитная не выдержала.

«Да-а… Чувствуется, что не одно десятилетие готовились».

Ясно становилось: не солгал Олег Корыстышевский, Абрахсис вернуться надумал. Час настал!

Всегда выдержанный, Яромир и сейчас контролировал ситуацию. Зная, что защитники мира сказочного начеку, а бесконечными силы Абрахсиса быть не могут, выжидал он. Не гончих следовало опасаться, а хозяина их. Оттого и замер Месяц, полностью растворившись в ощущениях, стараясь не упустить момент появления Абрахсиса. Знал он, что обязан почувствовать колдуна! Это долг его как хозяина посоха.

Если бы не предупреждение Корыстышевского, Яромир, едва мир содрогнулся, свидетельствуя о падении печати, уже сорвался бы туда. А сейчас… выжидал, одновременно незримо присутствуя и там, где в этот момент из портала выходили Месяцы и Стражи, — возле укрытой в Драконьих горах печати.

Первым перенесся Светослав.

— Быть того не может! — просипел он, недоверчиво озираясь по сторонам. Знал Сентябрь, сколько силы надобно, чтобы печать сорвать. И раз зло пошло на такие усилия, это не рядовой прорыв нечисти, а настоящая атака. Самые тревожные опасения Января подтверждались — Абрахсис решил вернуться.

Свет невольно покачал головой. Сам не свой в последнее время был трехглавый дракон, тоска по сородичам сильная поднялась в нем. Вот и не уследил.

Из портала на узкое горное плато вышла сестра его родная, Октябрь. Переглянувшись с Сентябрем, только настороженно нахмурилась, наблюдая, как небо над этим местом чернеет. От земли до вершин гор взвился темный вихрь, из которого начали выскакивать порождения зла. Гончие, падальщики, пожиратели… Мелькнула и человеческая фигура!

Лавине монстров не было ни конца, ни края. Вскоре все плато было сплошь забито разнообразными чудовищами, рычащими, скалящими пасти, жаждущими впиться клыками в теплую плоть.

Но в противовес этому разношерстному потоку из порталов начали выходить другие Месяцы и Стражи, готовясь защитить мир сказочный от свалившейся на него напасти. Почувствовали они, что сюда основной удар направлен будет, поэтому, справившись с небольшими прорывами на других территориях, поспешили к месту падения печати.

— Где этот колдун злобный? — вынимая свои мечи из ножен, решительно поинтересовался Кощей. — Только дайте мне до него добраться, за все ответит, что натворить успел!

— До него Яр должен добраться, — откликнулся Декабрь, вслед за Сентябрем готовясь прыгнуть вниз в долину, в самую гущу начавшегося боя, и чувствуя незримое присутствие брата (волна лютого холода уже встретила чудовищ). — А оборону нам тут самим держать.

— Отгоните их! — указав с возвышения на кровожадных тварей, крикнула Ольга, откидывая с плеча рыжую косу и давая братьям двоюродным сигнал. — Надо печать восстановить, прорыв запечатать. А после — ни единой гончей от нас не уйти!

Сражение уже кипело, заглушая даже шум ветра, но Ольгу Месяцы услышали.

— Вижу мага! — пробасил Черномор, пудовыми кулаками сбивая с ног сразу четверых метнувшихся к нему тварей. — Вот кого хватать надо. Что, если это Абрахсис и есть?

И вся дружина его богатырская дружно устремилась к мужчине, что тоже явился из-за защитной стены. И никакие атаки яростные направляемых колдуном гончих остановить их не могли.

— Ловите его! — одобрил действия богатырей Февраль. Он в отсутствие Января на правах будущего хозяина зимнего контроль над происходящим взял на себя. И уже сестер двоюродных поторопил: — Ольга, у вас с Анной (так Апрель-Месяц величали) и Миладой самое сложное задание. Мы вам путь расчистим, а вы печать восстановите.

— Втроем нам не совладать с ней, — предупредила Май, попутно отрубив голову падальщику, слишком близко подобравшемуся к ней. — Единственное, что в силах наших, перекрыть ненадолго портал за стену.

— Пусть будет так! — крикнул брат ее старший, Март-Месяц, ледяными осколками сбивая с ног целую группу врагов. — Как одолеет Январь колдуна, восстановим все.

Послышавшийся сверху трубный взбешенный рев и ударившая по тварям струя пламени возвестили о прибытии Стража небесных чертогов.

— Горыныч, чтоб тебя! — возмутился Константин, едва успев отскочить в сторону. Не то чтобы ему грозило зажариться, но запаха подпаленной одежды аккуратный Кощей не любил.

— Его можно понять! — крикнул в ответ Игнат, расчищая себе огромным мечом путь в визжаще-рычащем море порождений зла. — На пещере родовая магия драконов стояла, заповедная эта территория для крылатых. Много сил колдун потратил, чтобы пробить ее.

— Попался! — ликующе взревел внезапно Черномор, удерживая за горло попытавшегося в общей неразберихе незаметно проскочить мага.

Был супостат суховат и неказист на вид. Седые жидкие волосенки да длинная борода… Вот только взгляд Месяцев насторожил. Пустой он был, мутный. За белесой пеленой ничего в глазах его не отражалось, даже зрачков не было.

— Обманка, — уверенно определил Декабрь. — Личину накинули да немножко магией подпитали. Снеси ему голову — мигом в прах рассыплется. Не колдун то!

— Знать, не зря Января нет с нами, — согласно кивнул ему Феликс, оттесняя волну монстров от источника смерча. Знал он, что за ним след в след Октябрь, Апрель и Май движутся. И уже с большим усилием объяснил: — Предупреждение ему было. Поэтому на уловку колдуна не попался, стережет Абрахсиса!

На помощь Февралю, хлестнув хлыстом, метнулся поток воды: то Июнь брату зимнему подсобил, тварей жутких отбрасывая.

— Добро! — кивнул одобрительно Илье Феликс.

А Январь не так уж далеко от места сражения находился. Готовый в любой миг к Месяцам на подмогу поспешить, посох сжимал, да только все, что чувствовал он, в одном убеждало — тихо и максимально незаметно колдун в мир сказочный прокрасться решил. И когда Черномор мага заприметил, наперед знал — ошибка.

«Но должен ведь он понимать, что Месяцы со Стражами прорыв быстро ликвидируют, раз уж почти все здесь собрались, — размышлял Яр. — А значит, время терять не станет».

И, как ответ на думы, словно кольнуло его внутри. Так угольки, из огня выстрелив, вспыхивают на миг яркой искоркой, чтобы потухнуть, об землю ударившись. Три едва различимые за возмущениями общего магического фона вспышки отметил Месяц. Отрешившись от всего прочего, весь в ощущения свои погрузился, опасаясь потерять их из вида, желая разобраться, что же такое почувствовал.

«Однозначно три мага темные сгустками тумана в мир наш проникли, — уверился он в подозрении. И принялся разбираться, куда конкретно. — Один в ручей апрельский рухнул, второй об дуб на землях Августа приложился, третий и вовсе к Царю Морскому попал, над океаном стену защитную прорвав».

— Значит, Абрахсис и два его приближенных колдуна? — гневно прошипел Январь, боясь представить, что было бы без предупреждения, Милавой полученного. Могли и проморгать их Месяцы, сражением увлеченные.

Сейчас же…

Миг, один удар посоха об землю и Яр уже возле ручья, из которого, отфыркиваясь и опасливо озираясь, поспешно выбирался седовласый маг. Волны темной силы от него во все стороны растекались, заставляя вянуть подснежники, на прибрежных проталинах растущие. Почуял он Месяца — резко обернулся, а над ладонями тьма заклубилась. Взгляд врага — бездонной тьмы колодец — скрестился с синим взором Января.

Только не было времени у Яромира дуэли разводить да разбираться, ведь еще двое темных магов в мир сказочный прокрались. Кто из них главный? И каждая минутка промедления грозила большой бедой: что, если укрыться в мире успеют?

Ударил Месяц посохом, максимальную силу используя и даже шанса врагу не оставляя. Мгновенно заморозить колдуна сила посоха должна была! Только вот солнце весеннее да яркое блеснуло внезапно, на секунду Яромира ослепив. Отскочил Январь в сторону, на всякий случай уходя из-под ответного удара. Когда же проморгался Месяц, увидел статую ледяную. Черную, как головешка. С клубами сейчас оледеневшего дыма, так и висящего над ладонями, и злобной гримасой на лице. Не подвели его рефлексы.

Без всяких сомнений ударил по льду Яр основанием посоха, еще и потоптался, в пыль осколки превращая. Чтобы и шанса восстать у колдуна не было!

Едва с первым колдуном покончив, в дубовый летний лес Январь поспешил. А попавшего сюда злодея уже и след простыл. Всего доказательств осталось — на сочной зелени травы пара сломанных веток да надтреснутый сук. Знал темный, искать его станут, оттого и спешил сбежать.

«Только вот далеко он не уйдет!»

Тут птицы лесные подлетели, на плечи Января опустились. Не боялись птахи Месяца зимнего, в самый лютый мороз под полами его полушубка прибежища искали. Зачирикали, защебетали, путь Яру указывая.

Хитер колдун оказался, убегать не стал. Поведали птицы, что в болоте ближайшем он схоронился. С головой в ржавую болотную жижу погрузился, решив, что там преследователи проверять не станут.

«Страш-ш-шный! — щебетали птицы. — Злом от него веет. Глаза тусклые, серые. Недобрые!»

Хмыкнул Январь и решил время на извлечение приспешника зла из трясины не тратить.

«Надеюсь, Август простит мне одно осушенное болото».

С этой мыслью ударил он посохом, всю жижу болотную разом замораживая. Не ожидавший разоблачения маг так и сгинул, даже не успев осознать угрозы. Судьбу собрата повторив.

А с третьим и вовсе быстро все получилось. Едва Январь в Царство Подводное перенесся, как рядом и сам Царь Морской появился, насмешливо улыбаясь да рыбьим хвостом помахивая (вздумалось ему сегодня в русалочьем образе предстать).

— Что-то припозднился ты, хозяин зимний, — приветствовал он Месяца поклоном. — Сами мы справились. И пожирателей погоняли, и колдуна залетного пленили.

— Где он? — вскинулся Яр, грозно хмурясь. Не время шутки шутить.

— Так все уже, — развел руками Царь. — Сразился я с ним да, на трезубец свой насадив, в глотку спруту и скинул. Съели колдуна твоего.

— Так уж и съели? — усомнился Январь.

— А то! — гордо приосанился Царь Морской. — Зря, что ли, я спрута полгода впроголодь держал? Специально для такого случая готовил! Съел и не подавился, точно говорю!

— Истинная правда! — пискнул кто-то из-за разлапистого коралла. — Сам я видел. Вы уж Милавушке передайте, что мы с Царем Морским во славу ее расстарались и злодея окаянного одолели!

Январь, изумленный упоминанием Спутницы своей, вопросительно оглянулся. Царь Морской поморщился, как от боли зубной. А в следующий миг волна гигантская рядом пронеслась, унося невидимого пискуна в далекие подводные дали.

— Сил моих нет! — в сердцах повинился Царь. — Отрекусь от престола и на сушу подамся!

— Сейчас не о том речь, — дипломатично решив не ввязываться в местные распри, Январь поспешил вернуться к более важной теме, ведь мир сказочный все еще осаждают сотни кровожадных тварей и надо торопиться на помощь защитникам: — Спрута мне покажите. Проверю.

— Так издох он, — с явным сожалением признался подводный монарх. — Несварение заработал, минут пять, бедняга, мучился. И издох! Одни потери от Абрахсиса и помощников его! Где я теперь такого голодного спрута найду?

С этими словами увлек он Месяца к бездонному темному провалу. На краю его настоящей горой возвышалось огромное тело. Сосредоточившись, почувствовал Яр следы силы злой. Точно, во чреве подводного монстра нашел свою смерть третий из колдунов, в мир сказочный проникших.

— Другого поймай да полгода не корми, — посоветовал он Царю, посохом тушки касаясь.

В тот же миг ледяной статуей замерцала она.

— Хорош был, — с очевидным сожалением окинул «памятник» монарх. — Может, так и оставить? Будет мне память, а миру подводному — достопримечательность? Я как раз туризм развивать планирую.

— Нет, — отрицательно покачал головой Месяц. — Что, если оживет? Сила темная на что только не способна.

И в пыль ледяную спрута превратил. Тут же течение подхватило пыль эту, разнося по всем уголкам мира, — и захочешь, а вовек не соберешь.

Простившись с Царем Морским, наказав ему владения свои проверить (а гончие хорошо и под водой воюют), Январь в Драконьи горы заторопился. Сила посоха печать восстановит, угрозу проникновения исключая. А там и мерзость темную легче будет искоренить.

«Как-то слишком легко все с Абрахсисом получилось», — зудела в голове Января тревожная мысль, когда он, посох в руке сжимая, шагнул на горное плато.

И вдруг, останавливая его в шаге от сражающихся, сжала сердце Яромира боль — опасность Милаве грозила.

Глава 22

Следом за Весной явились в дом Олеси и сестры ее — Лето, Осень и Зима. Последняя сразу приветливо Насте улыбнулась. Милава, изрядно оробев при виде компании такой, сидела тихо, стараясь ничем внимание к себе не привлекать. Только диву давалась она, как соклановка ее не смущается, разговор с Матушкой-Зимой ведя. Настя, скромно ладошки на коленях сложив, тихонько расспрашивала родительницу Месяца своего, задавая вопросы, что и Милаву интересовали. Оттого чутко прислушивалась к их беседе девушка, хоть и старательно делала вид, что снежные шапки на елках за окном рассматривает. Сидела в сторонке, на лавке возле окошка, держа на коленях пригревшегося волчонка и поглаживая голову притулившегося рядом Серого. А в душе все клокотало от беспокойства: как там Январь? И остальные Месяцы и Стражи?

— Опасность так серьезна? — Настя тоже волновалась. — Отчего же вы, Матушка, с сестрами сыновьям не поможете?

И Милаву этот вопрос волновал. Стоит ли матерям Месяцев тут просиживать, их охраняя, когда существует угроза возвращения колдуна темного, что столько зла миру сказочному принес? Но только Серый ухом шевельнул, заметив, как дрогнула рука девушка в ожидании ответа.

— Настенька, — по-доброму улыбнулась Зима, с сестрами переглядываясь, — мы в ход событий в мире вмешиваться не можем. Мы — создатели его. Случись кому из нас чью-то сторону принять, баланс сил сместится. Мир погибнет!

Думала Милава, что никто на нее внимания не обращает, а того не замечала, что все гостьи Олеси взгляды быстрые на нее бросают. Весне, Лету и Осени обе Спутницы интересны были. Давно потомки Дарины к Месяцам не приходили, и эти две девушки-иномирянки стали первыми вестницами возвращения старых порядков. Теперь в свою пору и к их детям Спутники придут.

Зима же и вовсе с Милавой сблизиться желала, понимая, как важна для сына Спутница его. Вот только к девушке было не подступиться. Если Настя, открытая и доброжелательная, сама стремилась к доверительному общению, то Милава… С неизменной вежливостью и уважением обращалась девушка к Зиме и сестрам ее, но при этом очевидная сдержанность и скрытность не позволяли в душу к ней заглянуть. Избегала девушка близости душевной, чтобы доверие ее завоевать, время понадобится.

«Как же они с сыном моим старшим похожи! — улыбнулась Зима, поймав осторожный взгляд Милавы. — Оба упрямцы невозможные. Но уж если проникнутся доверием, полюбят, то вернее и надежней чувств не будет!»

Оттого радовалась она, понимая, что несколько десятков дней не тот срок, чтобы о доверии рассуждать. Пройдет время и откроется ей Милава, ведь девушка теперь навеки связана и с миром сказочным, и с сыном ее старшим, Январем-Месяцем. Одно лишь это больше иных слов сказало матери о чувствах сына.

— Чем же так опасен Абрахсис? — нервно пальцы переплетая, продолжала расспросы Настя. Волновалась она и о Декабре, и о ходе сражения.

— Ты удивишься, если узнаешь, что когда-то очень давно он родился в этом мире? И до поры до времени был вполне себе рядовым жителем мира сказочного? — отозвалась одна из сестер, Осень.

— А что потом было? — выдохнула Настя. Или Милава? — Как он силу темную обрел?

— То судьба. Однажды забрел молодой охотник на земли драконьи, тогда род их многочисленным был. Ранен он был зверем хищным и решил в пещере отлежаться. А там, по странному стечению обстоятельств, нашел нечто, перевернувшее всю его жизнь. Книгу темной магии из другого мира. Когда-то давно драконы ее в мир наш принесли, любители они были артефакты всякие собирать да по пещерам прятать. О книге той давно никто и не помнил, а вот охотник на нее наткнулся. И открыл.

Милава непроизвольно сглотнула, Настя вскочила с места, испуганно на соклановку оглянувшись: случайность, а как много она изменила.

— И… что?

— Вселился в него тот, кого мы, создатели миров, зовем Многоликим. У нас же его принято называть темным колдуном Абрахсисом.

— Многоликий? — забыв о намерении не привлекать к себе внимание, переспросила Милава, со скамьи поднимаясь. Что-то ее в слове этом насторожило. Только что?

«Олег Корыстышевский на глаза его смотреть наказывал», — вспомнилось девушке.

Не понимая толком, отчего тревога в душе так усилилась, занятая мыслями своими, шагнула Спутница Января к стеллажам с зельями, машинально начала перебирать склянки с отварами и пучки сухих трав. Пыталась девушка поймать ускользающую мысль, что-то важное в ней было.

Коснувшись чего-то прохладного, рука непроизвольно замерла. Вынырнула Милава из дум и заметила, что наткнулась на блюдце с яблочком, что Январь в дом Яги отнес. Видно, припрятала их тут хозяйка до времени подходящего, некогда было ей ими заняться.

Только подумала Милава о том и рот открыла, чтобы оповестить с молчаливым вниманием наблюдающих за ней собеседниц об обнаруженном артефакте, как…

Яблочко само быстро по блюдцу покатилось, являя ей картинку занятную. Толком и не поняла Спутница, что увидела, а душу холодом обдало — встретила взгляд темный, как колодец ночной. Женский ли, мужской тот взгляд был, разобрать не успела.

От ужаса, сердце пронзившего, похолодела она. От блюдечка смертельным холодом потянуло. Вскрикнула девушка, всполошив всех в домике. В следующий миг Серый завыл, а Пушок, гигантским зверем обернувшись, кинулся к ней, блюдце из рук выбивая.

И тут же рядом Зима-Матушка оказалась, Милаву под руки подхватила. А с ней и сестра ее Весна, теплой рукой лба девушки касаясь, странное онемение, от взгляда страшного накатившее, прогоняя.

— Милава?!

То Настя вскрикнула, к соклановке бросаясь. Стремительного перемещения сестер заметить она не успела, оттого несказанно изумилась, заметив их возле стеллажа в другом конце комнаты.

— Что случилось?

Блюдце с яблочком, позвякивая и крутясь, по дощатому полу к ногам Насти отлетело.

— Не трогай! — приказал Январь, в дымке снежной внезапно посреди комнаты возникая.

Едва Месяц явился, как Пушок мгновенно в снежного котенка превратился. Прыгнув к хозяйке своей, о ногу ее потерся и успокаивающе заурчал.

— Матушка, — кивнул Яр Зиме, Милаву на руки подхватил и к скамье понес, — спасибо! Не дали силе злой Спутницу мою поработить.

Весна ласково улыбнулась племяннику:

— Для этого мы и явились. Хорошо, что вовремя почувствовали.

— Что с Абрахсисом? — опомнившись от внезапности появления Января, метнулась к скамье и Настя.

Милава, от испуга отходя, об этом же думала.

— Колдун… попался, — слегка замялся Месяц, пытливым взглядом в лицо Спутницы своей вглядываясь. — Осталось нечисть его уничтожить, и мы вернемся.

Не видел сын, как нахмурилась за спиной его Матушка-Зима.

— Все хорошо со мной, спасибо, — тревожась о хлопотах, что так не вовремя Яру доставляет, слабо пробормотала Милава, силясь подняться.

— Лежи, — удержал ее Январь, ласково щеки девичьей касаясь. Отойдя назад, блюдце с пола подхватил, в широкий плащ завернул. — Это я с собой заберу. Я сейчас к братьям и Стражам на подмогу. А ты, Серый, — обернулся Месяц к волку, — жди. Если до истечения времени моего господства успеем с порождениями зла разобраться, проведем обряд!

И исчез, в дымке снежной растворившись.

— Хорошие новости, — с облегчением выдохнула Настя, на краешек скамьи, где Милава лежала, присаживаясь — Недолго ждать осталось.

— Иначе и быть не могло, — заулыбалась Осень. — Все Месяцы Январю сейчас помогают. А вам, Спутницы, не стоит так волноваться.

— Что же увидела ты в блюдце? — тихо шепнула Настя, едва Осень отошла.

— Не знаю, — невольно вздрогнув, призналась Милава. — Помню только взгляд… Черный.

Сестры при этих словах задумчиво переглянулись, а Зима и вовсе с загадочным видом попрощалась и исчезла. Милава и Настя недоуменно проводили взглядами исчезнувшую Матушку Месяцев своих. Но к девушкам уже шагнула Лето и успокоила их:

— Не тревожьтесь. Давайте-ка мы вам лучше про времена давние расскажем. За разговором и время быстрее летит.

* * *

Когда в дом внезапно ввалилась шумная компания из уставших Кощея, Олеси, Месяцев и Горыныча, на улице уже темнело. Правда, девушки этого даже не заметили.

Что тут началось! Расспросы, смех, слезы радости… Сестры Весна, Лето и Осень, попрощавшись, сразу ушли.

— Давайте-ка разговоры на потом отложим, — немедленно осадил всех вездесущий Ворон Воронович (что характерно, в присутствии сестер он даже не пикнул ни разу!). — Время Января на исходе, через пару часов Февралю посох передавать. Пора Серому помочь. А после — отдыхать и новостями делиться.

Тут же, вмиг посерьезнев, замерла Олеся, на Января посмотрела. Месяц кивнул. И эти двое шагнули в кабинет Ведуньи, наказав всем остальным выйти из дома. Гости тут же послушно ретировались, устроившись у беседки на заднем дворе.

— Печать восстановили? — первым делом уточнила Милава.

— Конечно, — улыбнулась Октябрь. — И тварей темных всех повылавливали. Трудный выдался день, но какой радостный! От угрозы темной избавились! Не будет больше прорывов и нападений нечисти, уничтожил Яр Абрахсиса.

— Расскажите, как же все было? — затормошила Дмитрия любопытная Настя, в душе умирая от облегчения и радости.

— Конечно, но немного позже, — кивнул тот.

Февраль с Декабрем несколько секунд словно прислушивались к чему-то происходящему в доме Ведуньи. Послышался волчий вой, постепенно переросший в глухое рычание. В опустившихся сумерках эти звуки казались зловещими. Милава с Настей невольно оглянулись на Константина. Но Кощей с привычно надменным видом подмигивал Змею Горынычу, словно не было в происходящем ничего опасного.

— Не бойтесь, — заметив настороженность Спутницы своей, обнял Настю Дмитрий. — В оборотническом обряде нет ничего опасного. Единственное, что силы надо много, это ведь перерождение. Путь в новую жизнь — трансформация тела. Ведунья душу удержит, а Яр, используя силу посоха, заставит тело волка измениться. Такое трудно понять, тут надо только поверить. Такова суть магии.

И Декабрь улыбнулся шутке.

— И Серый сразу станет… человеком?

— Не знаю, — развел руками Месяц. — Все зависит от его воли. Возможно, сразу, а может быть, пройдет какое-то время, прежде чем он научится контролировать оборот.

— Не опасно ли это?

— Не больше чем сосуществование с волком, — ухмыльнулся Константин. — Ведь при любых обстоятельствах он останется разумным!

— Как же он решился? — покачала головой Настя.

«А я вот понимаю как, — мысленно ответила ей Милава, вспомнив собственное заточение в каменной ловушке. — Можно принять многое, думая как о бонусе о полученной способности общения с душами, если хочешь жить дальше. Жить и… любить».

— Он потерял свою волчицу и винит в ее гибели себя. А у волков пары образуются один раз и на всю жизнь. Пережить такую утрату волк не в силах, но у него волчата. Серый заставил себя жить дальше, — ответ из уст Феликса прозвучал резко, как-то даже ожесточенно. И грустно. — Но для дальнейшей жизни ему надо или вырвать сердце, или что-то кардинально изменить. Он выбрал перерождение. Все просто!

Ответив Спутнице брата, Феликс резко отвернулся, скрывая выражение лица. Константин бросил на Декабря вопросительный взгляд, но Дмитрий только качнул головой: не потерпит Феликс сочувствия. Но и тому, и другому было понятно, что говорил он в том числе и о себе.

Милава с Настей смутились, очевидно им было, что реакция Февраля очень личная. Примолкли девушки, на качели присели. Всем стало неловко.

Тут дом Ведуньи ощутимо дрогнул и сразу из окон полыхнул яркий свет. В темноте это выглядело особенно странно. Мистически.

— Немного осталось, — облегченно прокомментировал вспышку Дмитрий.

— Да, — кивнул Февраль. — В двенадцать мое время наступит. Должны успеть.

Сказал он об этом сухо, безэмоционально. И снова повисла тишина. Но ничего пугающего больше не случилось. Еще полчаса прошло в томительном ожидании и Яромир с Олесей наконец-то вышли из дома. Если Ведунья казалась бледной, то Январь выглядел… изможденным. Его даже шатало от усталости.

— Брат! — подбежали к нему Февраль и Декабрь.

— В один день отражать вторжение душегубов и совершать оборотнический обряд было плохой идеей, — глухо усмехнулся Яр, опираясь на братьев и ища взглядом Милаву. — Кто бы мне раньше сказал, что на трансформацию так много сил требуется…

— Изначально природой созданное переделывать сложно, — хмыкнула Олеся, на скамью оседая. — Но каждому последующему Месяцу сил бы еще больше потребовалось.

— Да, — кивнул Январь, натужно улыбаясь подбежавшей Милаве. — Сейчас посох Феликсу передам и отдохну. До чего же трудный выдался день! Одно радует — свой долг я выполнил. Теперь обязанности хозяина на плечи Феликса лягут.

— Радостная новость! — фыркнул брат. А в голосе его послышалось… предвкушение.

Эпилог

— Ой! — восхищенно всплеснула руками Настя. — Фантастическое место! Даже по меркам сказочного мира — уникальное.

Дмитрий, Январь и Милава с улыбками наблюдали за ней, замершей на берегу водоема с целебным источником. Девушка вертела головой, казалось, на все триста шестьдесят градусов и явно не верила собственным глазам. Купание в озере посреди снежной равнины! Единственное, что могла Настя выдавать, — это восторженные вскрики и ахи. И Милава прекрасно понимала ее состояние. Впервые прибыв сюда с «инспекцией» Яромира, она была потрясена не меньше.

— Забирайся в воду, — поманила она Настю. — Эта одежда совершенно не намокает. И здесь тепло!

Настя тут же поспешила к лестнице, уходящей в воду.

— Сказка… — протянула, блаженно зажмурившись.

— Ну, раз все в сборе, — тут же перешла на деловой тон Милава и кровожадно уставилась на Яромира, — рассказывайте! Иначе я умру от любопытства!

Накануне ночью, передав Февралю посох, Январь так и заснул сидя в горнице Олеси, голову на колени Милавы уронив. Да и остальные Месяцы и Стражи в отдыхе нуждались. Поэтому все разговоры отложили до следующего дня. Но с утра Месяцы со Стражами ушли в дозор по миру, решив проверить все еще раз, чтобы точно знать, что ни одна нечисть нигде не затаилась. Сейчас же Февраль переместился встречать Спутницу свою, а братья его с Настей и Милавой отправились в целебных источниках купаться да силы свои восстанавливать.

— Колдун немало хитростей приготовил, — начал Январь, просьбе Милавы подчиняясь. — Много фокусов разных, чтобы внимание наше от себя отвлечь. Это были и прорывы в разных частях мира, и огромные стаи гончих и пожирателей, а еще «обманки» да колдуны, его личину нацепившие. Надеялся он, что сумеет проскользнуть незамеченным, пока мы за другими гоняться будем.

— Но вы его выследили? — Настя довольно жмурилась.

— Мне хочется верить в это.

Вот такого ответа от Января никто не ожидал. Мгновенно насторожившись, в его сторону развернулись даже Настя с Дмитрием.

— Ты… не уверен, что Абрахсис уничтожен? — осторожно переспросила Милава.

— Вроде бы и нет для этого оснований, — подбирая слова, начал объяснять Месяц свои опасения, — но настораживает меня то, как легко все получилось. Да и взгляд тот, что Милаве блюдечко показало… Неспроста это. Боюсь, что не справился я.

— И что теперь будет? — привыкший доверять интуиции брата, Дмитрий сразу подобрался. Готов он был хоть немедленно на поиски броситься.

— Надо готовыми быть. И выждать. Если злу удалось проскользнуть, оно себя проявит. А уж я настороже буду! — серьезно пообещал Яр.

Тревожно осмотрев в глаза любимого, Милава ближе к нему придвинулась. Боязно ей стало от слов Месяца, тяжело на душе. А Яромир, почувствовав, как напряглась его Спутница, осторожно обнял ее, легонько в висок поцеловав.

— Не беспокойся, все хорошо у нас будет, — прошептал Яр на ухо девушке. — Лишь бы ты рядом была!

И так легко и хорошо Милаве стало от слов его, в один миг все страхи отступили, а в сердце расцвела уверенность в благополучном исходе борьбы с колдунами, если посмеют они к ним вновь явиться.

* * *

Не знали Месяцы и Спутницы их, что у разговора этого свидетели были. В тусклой темноте подземелья возле очага сидели Зима и Мать-Земля, наблюдая за молодыми людьми через зеркало магическое.

— Матушка, — обеспокоенно спросила Зима, — я верно понимаю, что это ты Абрахсису шанс дала? Лучами солнечными Яромира ослепила и позволила злодею ускользнуть, в последний момент двойника заместо себя оставив?

— Верно, Зимушка. Сыну твоему старшему я помешала, зря корит он себя. Не было бы моей воли, одолел бы он колдуна.

— Но зачем?

— То не его судьба с Абрахсисом расквитаться.

Задумчиво помолчав, Зима забеспокоилась:

— Как бы еще больших бед он не натворил.

— Сил у него сейчас мало, все на прорыв отдал. Не рискнет по-крупному пакостить. Подсказывает мне сердце, что и его роль в этой истории еще не завершена. Подождем. Сыновья твои беды не допустят.

Склонила Зима голову, решение Земли принимая.

— Есть повод и для радости у нас, — поспешила успокоить подругу верную Земля. — Второй сын твой суженую обрел. Посмотри!

На миг ткань волшебная на плече Милавы прозрачной стала, явив заинтересованным взорам снежинку, на коже проступившую.

— Рада я! — закивала Зима, всегда она за сына старшего беспокоилась.

— Но мы эту тайну пока никому не откроем, — Земля рукой над зеркалом провела — снежинка невидима стала. Никто, даже Милава ее появления заметить не успел.

Зима же обратила внимание, что руки собеседницы ее еще меньше кровоточить стали, затягивались раны, исчезали нарывы…

«На пользу перемены эти миру сказочному», — подумала Зима.

Content

Шкутова Юлия. Медведева Алёна
ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ. ЯНВАРЬ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог