Кукк Андрей

Боги, обжигающие горшки

СКАЗКА ПРО ТАНЦЫ И НЕ ТОЛЬКО

Пролог

- Уважаемые дамы и господа! - голос как всегда безупречно-элегантного Станислава Григорьевича Попова чуть заметно дрожал от волнения, -

- В этом году честь открытия нашего юбилейного, десятого Венского Бала в Москве предоставляется... неоднократной финалистке и победительнице международных турниров по акробатическому рок-н-роллу и спортивным бальным танцам... Екатерине Тихоновой и... Путину Владимиру Владимировичу!!

Переполненный Манеж не верил своим глазам - пара не остановилась у микрофонов, а вышла в центр зала. С их последним шагом зазвучала и начала набирать силу неподражаемая музыка Доги, заставляя забыть обо всём на свете кроме завораживающей мелодии венского вальса и единственной танцующей пары.

Закончив полный круг грациозным поклоном, пара остановилась и... таких аплодисментов не собрала бы даже сборная, составленная из лучших мастеров оперы, балета, театра и... футбола. Причем было видно, что люди восторгались вовсе не статусом этого человека, уводящим под руку свою молодую партнершу, а именно их исполнением Танца.

А 'виновники' этого события облегченно выдохнули, переглянулись, тепло улыбнулись друг другу и практически хором шепотом произнесли: 'Уф! Не зря старались!'

Глава 1

До боя курантов и традиционного обращения Президента оставалось совсем немного времени. Новый, 2018 год они встречали, впервые за всю жизнь, всего вдвоем. И у Сергея, и у Шурочки, или Санечки, как иногда он называл свою любимую половинку, мамы под новый год совсем некстати сильно разболелись и выходить никуда не захотели. Тесть один, естественно, не захотел прийти, отец Сергея уже много лет как умер, сестра была с мамой, дети - и сын, и дочь жили уже давно отдельно. Иришка вообще вместе с мужем умотала на все новогодние каникулы к черту на кулички - в Сингапур, а у Костика всего три месяца назад родилась дочка. Аня. Анечка. Анюта. Нюша. Праздник души и отрада глаз для новоявленных бабушки и дедушки, идеальный ребенок, на взгляд старшего поколения, поскольку попискивала только когда ее переодевали. Да и то, видимо, от возмущения, потому что считала новые одёжки недостаточно стильными и элегантными. Так что общение с близкими свелось к объективам вэб-камер, да и то ненадолго.

Ну вот, шампанское налито, в голове быстро прокручиваются варианты желаний, которые нужно будет загадать через несколько минут, вот-вот на экране должен появиться Гарант, еще чуть-чуть и... И Сергей начал чихать. В своей традиционной манере - много раз подряд. Была у него такая особенность организма. Он чихал подряд не меньше пяти-семи раз, ничего не видя и не слыша вокруг. Это было проверено многократно: родственниками, друзьями, коллегами, и у всех без исключения, эти серии всегда вызывали веселый бурный хохот. Поскольку во время чихания Сергей умудрялся корчить такие рожи, повторить которые в нормальном состоянии так никогда и не сумел, хотя среди его родных, друзей и просто знакомых ходило не менее полутора десятков видеороликов, запечатлевших сии знаменательные события. Естественно, он все их видел не по одному разу, пытался изображать что-то похожее, но до, так сказать, естественного чихообразного состояния было как до Луны. Причем ползком, а не пешком.

Он всегда в таких случаях старался отойти хотя бы на несколько шагов и сейчас тоже вышел в прихожую. На пороге гостиной ему показалось, что сквозь прикрытые веки полыхнуло золотисто-зеленым и как будто пришлось пройти сквозь паутину, но не придал этому значения, решив, что это обычные 'искры из глаз' от слишком уж яростного чиха.

Эта, последняя, серия была как-то необычайно длинна, поскольку, когда Сергей наконец закончил и вернулся в комнату, вытер как всегда выступившие слезы и посмотрел на жену, то увидел, что та смотрит на него даже с некоторым беспокойством. 'Все, я уже вернулся', - попытался пошутить он, взглянул на телевизор и... сел. На экране Ельцин произносил: 'Я ухожу... Сегодня, перед наступлением первого года нового тысячелетия...'

'Что за...', - чуть было не вырвалось у Сергея, но тут ему пришлось не только прикусить язык, но и схватиться обеими руками за стол, поскольку за этим самым столом сидели и дети, и мама с сестрой, и тесть с тещей. 'Приплыли!' - ничего умнее и конструктивнее в тот момент в голову не прищло. Хотя и паники не было, все-таки не один десяток прочитанных альтернативок как-то подготовили сознание к возможному шоку.

Тут же нахлынули воспоминания о недавних размышлениях. Пару дней назад, дочитав последнее продолжение так полюбившегося 'Восхода красной звезды', его вдруг 'пробило' на философствования: 'Почему? Ну почему каждому из попаданцев дается вроде бы так много способностей и еще больше информации, а результат такой, прямо скажем, не вдохновляющий?' Что у Королюка в его 'Инфильтрации', что у СКСа и Вязовского в их 'Режиме Бога'. - 'Хотя, чего это я придираюсь. У них все еще впереди!' С недавнего времени Сергей увлекся таким литературным жанром, как альтернативная история и старался отслеживать появляющиеся новинки.

- Да и потом, - укорил он сам себя. Есть же 'Царь Федор' и 'Генерал-Адмирал' Злотникова, и Величко с его дядей Жорой, и Дроздов с 'Реваншистом', и, в конце концов, Конюшевский с 'Основной миссией', Конторович, Лысак, Горелик, чьи герои добивались весьма впечатляющих результатов. И многие другие, которые нравились кто чуть-, кто сильно меньше. Персонажи альтернативок попадали в разные времена, у всех были разные стартовые условия, однако всех объединяло одно - все герои оказывались в новых временах не по своей воле, а в качестве компенсации или бонуса получали кто абсолютную память, кто повышенный иммунитет, регенерацию, а то и вообще - вторую молодость и богатырское здоровье. Конечно, это было естественно для такого жанра, иначе какая же это была бы фантастика? Но было еще одно, что заставляло Сергея мысленно спорить с авторами. Все их герои были готовы приносить жертвы. И приносили. Причем не себя в жертву, а совсем даже наоборот - кого-то - в жертву своим целям, а иногда и своим амбициям. Пусть по сюжету это практически всегда было оправдано, пусть жертвы были отъявленными мерзавцами, но вот вызывали эти, вроде бы необходимые действия, некоторое неприятие и раздражение. Царапало душу, что называется. Сергей не был ни пацифистом, ни, прости Господи, 'толстовцем', поэтому, естественно, к военным действиям в прямом смысле слова, это невынужденное насилие не относилось. Но осадочек, как говорится, оставался.

И пусть он - Ефимов Сергей Михайлович, почтенный глава семейства, пятидесяти, с приличным хвостиком, лет от роду, и не был ангелом во плоти, насилие позволял себе только мысленно. И то крайне редко. Даже в детстве - в школе и во дворе он счастливо избежал сколько-нибудь серьезных потасовок, хотя и школа, и двор были самыми обычными советскими местами обитания обычных советских людей в обычном спальном районе Москвы и страсти там, бывало, кипели нешуточные. Хиляком Сергей в детстве не был и никак специально от мелких стычек и пацанячьих конфликтов не уклонялся. Вот сложилось так - и все тут. Судьба. Карма. Кысмет. Да и потом - и в институте, и после - физическую форму поддерживал вполне на уровне, уделив некоторое время и лыжам, и плаванию, и альпинизму. Нигде никаких высот не достиг, хотя до кандидата в мастера спорта по альпинизму все-таки добрался. Даже в студенческие годы и в аспирантуре, поездив по стройотрядам от Архангельска до Находки, он умудрялся не ввязаться ни в один инцидент с представителями местной шпаны.

Размышляя, когда очередная книга находила где-то в глубине души хоть какой-то отклик, о том, что бы он сделал по-другому, он далеко не всегда находил приемлемый для себя вариант развития событий. Единственными исключениями были циклы Злотникова - 'Путь князя' и 'Урожденный дворянин', но это была чистая фантастика, а не альтистория. Там герои не ставили себе никаких 'государственных' целей, они хотели исправить только самих себя. И в жертву они готовы были принести только себя. И им хотелось подражать. 'А ты бы хотел что-то исправить в себе? В своей жизни?' - такой вопрос звучал в голове, наверное, после каждой прочитанной книги. 'Да, конечно!' - 'А чего ж не меняешь?' - 'Да как-то все как у большинства - то сил не хватает, то терпения, то времени, то мозгов...'. ' Нет в мире совершенства!' - эту цитату из 'Маленького принца' Сергей очень любил и частенько повторял. Хотя ему и грех было жаловаться на жизнь - хороших событий случалось все-таки намного больше, чем таких, о которых неприятно было вспоминать. 'События, события, события...' - на мотив 'Мгновений' пропел он и захлопнул крышку ноутбука.

'Событие. Какое странное, но очень умное и очень глубокое, что ли, слово. Как содружество - союз друзей. Соратники - союз ратников. Совместное участие в делах, в боях. А событие? Со - Бытие. Совместное бытие с кем? С чем?'

'Ладно! Сейчас куранты бить начнут, потом будем разбираться что делать' - эта простая мысль почти совсем успокоила, но появилось желание махнуть грамм сто чего-нибудь покрепче шампанского, уже разлитого по бокалам. Сергей огляделся и понял, что присутствующих гораздо больше беспокоит происходящее на экране, а не его состояние, все-таки гораздо ближе к охреневшему, чем к обычному - спокойному и рассудительному. Даже дети, видя тревогу и беспокойство взрослых, несколько притихли и не спешили заваливать всех вокруг своими вопросами, обычными для них во время таких вот праздничных посиделок. Они, в свои десять и тринадцать лет были, как и все их сверстники, жутко любознательными и никогда не стеснялись вываливать на головы родителей, бабушек, дедушки и тети свои 'почему?', 'что?', 'где?' и 'когда?'.

Да, все было известно уже днем, но сейчас, за несколько минут до Нового года, все заново переживали происходящее так, как будто такая сногсшибательная новость свалилась на голову только что.

- Кстати, а почему он сказал: '... первого года нового тысячелетия...?'

- Не мешай, дай послушать, - на Сергея дружно зашикали, оставив вопрос без ответа.

Едва дождавшись боя курантов, дружного перезвона бокалов и быстренько прожевав первую порцию традиционного оливье, он выскочил в комнату дочери и стал лихорадочно листать 'Детскую Энциклопедию'.

- И что тут у нас? - Революция - 7 ноября 1918, Великая Отечественная - 22 июня 1942 - 9 мая 1946, Гагарин - 12 апреля 1962, распад СССР - 1992... все просмотренные в дикой спешке даты отличались ровно на один год. Метнувшись в спальню и достав оба паспорта и детские свидетельства, - уже ожидаемо увидел даты рождения тоже на год позже.

- Все вроде ясно. Осталось понять - почему. И абсолютно ли 'параллельно'? Если возможно, конечно, - с гудящей словно Царь-колокол головой, Сергей Михайлович вернулся к остальным домочадцам.

***

Этот новогодний ужин без конца прерывался вопросами о будущем, Сергей всех успокаивал, поскольку имел для этого некие основания. О чем, естественно, никто не догадывался. Наконец все наговорились, наелись, выпили, как обычно в их семье, очень в меру, и только Михалыч, как его почему-то любила называть сестра, позволил себе прилично больше обычного, что было сегодня очень даже объяснимо, однако не прошло мимо внимания бдительной Санечки. Именно она всегда была в их семье последовательным поборником умеренности потребления горячительного, не выпив за всю жизнь ни грамма ни водки, ни коньяка, ни шотландского самогона, иногда позволяя себе только вино и, крайне редко, крохотную рюмочку ликера. Наконец дети отправились спать, да и взрослые, посидев еще немного, засобирались домой, благо все жили в шаговой доступности. Проводив всех до своих домов и вернувшись, Сергей втихаря от жены махнул еще коньячку, помог ей убраться и они наконец тоже улеглись. К счастью, все петарды и хлопушки во дворе к этому времени уже пыхнули и хлопнули, так что спокойному и здоровому сну ничто не помешало.

'Уф! Хорошо хоть выходной, есть время подумать. Целых полдня. Вечером - как обычно первого января, надо к бабушке с тетушкой заехать', - с этой мыслью Сергей проснулся. Однако постарался никак это не показать, решив, что вполне можно позволить себе минимум час на размышления в лежачем положении. Из этого, конечно же, ничего не получилось, поскольку неугомонная и неутомимая Шурочка уже через полчаса заглянула в спальню и промурлыкала:

- Вставай, лежебока, дети уже и санки, и лыжи приготовили. Твои - в том числе.

- Уно моменто, мон женераль.

- О! А я думала ты ночью загружался с целью откосить от первоянварских обязанностей.

Была у них такая традиция (нет-нет, в баню никто не ходил, у них в квартире была отличная ванная) - если встречали Новый год дома, весь следующий день проводить в Битце, катаясь на лыжах и санках почти до самой темноты. Обязанностью главы семейства, как нетрудно догадаться, было таскание санок. Пустых - туда, с седоками - обратно.

- Да-а, вчера вся контора на ушах стояла, надо было как-то попытаться распутать заплетающиеся извилины, - виновато пробурчал Сергей.

- Ладно, давай вставай, умывайся, пей свой кофе и пошли. Термос и бутерброды я уже приготовила.

За те тридцать минут, что Сергей успел урвать себе на обдумывание ситуации, он сумел четко сформулировать всего одну мысль: почти ничего в своей жизни в ближайшие двадцать лет он менять не намерен. Ничего существенного. Да, кое-что надо будет попытаться поменять, но только для того, чтобы улучшить или усовершенствовать полученное и достигнутое. Там, через двадцать... ну хорошо, хорошо, через восемнадцать лет, если быть точным, и у него самого, и у всей их семьи было всё или почти всё, что было нужно для спокойной, счастливой жизни.

Мороз был совсем слабенький, со снегом в лесу все было в порядке, так что гулялось и каталось очень даже неплохо. Еще лучше думалось. Как ни прокручивал, как ни просчитывал Сергей разные варианты, получалось, что лучше проторенной дороги ничего не прорисовывается. К тому же, как оказалось, вспоминались прошедшие, точнее, предстоящие восемнадцать лет как-то странно. Казалось бы, если ты знаешь события предстоящих лет, живи, радуйся и пополняй счета. Ан нет! Он помнил все, что происходило либо с ним самим, либо с детьми. А вот из остальных событий он помнил только то, что было связано с сильными личными переживаниями. Помнил 'свои' события 9/11, потому что в одной из башен чуть не погиб Родион - один из его ближайших друзей, уехавший в Штаты буквально за месяц до этого. Уехал один, без семьи, жена Люба с сыном остались в Москве. Он рассчитывал прилетать как минимум раз в две недели, занимаясь одновременно сразу тремя довольно крупными российско-американскими проектами. Он стал к этому времени крутым айтишником и крутился буквально как пропеллер в режиме форсажа. Помнил арест в 'своем' октябре 2003-го Ходорковского, потому что накануне - двадцать четвертого - одновременно свалились с жуткой температурой и желудочными 'прелестями' мама, сестра и тетушка. Все трое загремели в больницы и провалялись там две недели. Причем тетушке стало плохо по дороге домой, так что попали они в разные больницы и Сергею приходилось мотаться в разные места - из офиса в Хамовниках на Каширку к маме и сестре, потом на Волоколамку к тетушке и обратно на работу. Перепугался он тогда не на шутку, посчитав, что произошла какая-то семейная фигня по женской линии и что-то подобное может угрожать дочери. К счастью, довольно быстро выяснилось, что все было до банальности и анекдотичности просто - грибочков одних и тех же наелись. Собранных и засоленных еще позапрошлым летом. Как эта несчастная банка сохранилась и зачем ее поперла с собой тетушка, приехав в гости, история благоразумно умолчала.

Помнил он и, так сказать, 'покорение Крыма'. Помнил всю ту вакханалию ругани, взаимных обвинений, угроз и санкций, заполонивших не только Россию и Украину, но и весь мир. Помнил потому, что опять едва не потерял друга. Тот уехал на Украину в начале 'того' двенадцатого года, поддавшись уговорам киевских родственников расширять свой строительный бизнес именно с ними. И через год с небольшим попал, что называется, под раздачу, оказавшись в неудачное время в неудачном месте. Результатом стали пара трещин в позвоночнике, перелом трех ребер и ноги. Сергею пришлось участвовать чуть ли в войсковой операции, перевозя Алексея в Москву. Лешкины жена с дочкой даже жили у них почти два месяца, пока тот валялся в больницах и реабилитационных центрах. Совместными заботами и молитвами он встал таки на ноги, но ходил в тех пор с тросточкой.

А вот все, что происходило в мире между этими событиями, не вспоминалось никак. Ну вот совершенно. Ни курсы валют, ни цены на нефть, ни значения биржевых индексов. Ни-че-го. Хотя просто обязаны были. Видимо, существенная часть информации вылетела из головы в процессе чихания.

Сергей аж с девяносто пятого года и до самого кувырка на восемнадцать лет назад и 'вбок' работал аналитиком в банке, не самом-самом, но из первой дюжины. Причем был аналитиком весьма и весьма неплохим. Его часто цитировали и наши СМИ, и Блумберг с Ройтерсом, причем над некоторыми пассажами вся банковская тусовка ухохатывалась по паре недель. И не потому, что глупость ляпнул, а потому что действительно смешно получалось. Он был на очень хорошем счету у руководства, платили ему вполне прилично и, самое главное, у них была очень хорошая, дружная, слаженная команда, работавшая вместе еще с девяносто третьего, сохранившаяся в кризисном 98-м и доработавшая почти в неизменном составе до 2014-го. Вот уже тот кризис нанес слишком сильный удар в том числе по рынку труда и народ стал расползаться по другим конторам. Сергея неоднократно звали в другие банки на более высокие должности и предлагали более высокие зарплаты. Но денег предлагали не принципиально больше, высоких должностей он боялся как черт ладана, категорически не желая участвовать ни в каких внутрикорпоративных интригах и разборках. Поэтому каждый раз отказывался, дорожа теми отношениями, которые у них в команде сложились и всячески поддерживались. Точно так же он дорожил дружбой с немногочисленными близкими друзьями. Их было и оставалось всего четверо.

Первые двое появились в институте, причем познакомились они еще на вступительных экзаменах. Сергей, Алексей и Родион оказались в одной группе, после окончания вместе поступили в аспирантуру и вместе были во всех стройотрядах. С третьего стройотряда они вообще стали практически единым целым и с удовольствием несли свою дружбу не только через года, но и через страны. Хотя сдружились с первого дня знакомства. Первые два стройотрядовских сезона они оттрубили сначала простыми бойцами, на следующий год - бригадирами, а потом в штабе ССО им всем троим предложили покомандирствовать. Посовещавшись между собой, предложили альтернативу - увеличенный состав отряда, они - на должностях командира, комиссара и мастера. Лешка был Алексеем Сергеевичем Бардиным, или, попросту, - Сергеичем, а Родька - Родионом Николаевичем Сергеевым. Так появился отряд 'СССР'. Сергей. Сергеич. Сергеев Родион. Кому пришло в голову так соединить их имена, отчество и фамилию - осталось загадкой, хотя все трое честно пытались вспомнить это множество раз. Они даже хотели именно так назвать отряд официально, в стройотрядовском штабе вроде бы даже дали 'добро', поухмылявшись после получения разъяснений, но, видимо, в райкоме кому-то что-то бздынькнуло в голову, Родиона, который был командиром, вызвали 'на ковер' в институтский комитет комсомола и заявили: 'Не пойдет! Не дай бог какое ЧП типа потасовки в поддатом виде с местными. Кто-нибудь куда-нибудь стукнет - 'Да вы посмотрите, что в СССР творится!', забыв добавить 'в отряде...', и всё - и вы из комсомола повылетаете, и мы тут строгачей огребем'. Так 'СССР' превратился в 'Надежду', а неофициальное название-прозвище трансформировалось, естественно, в 'Надежду СССР'.

А вот вторая пара друзей были действительно парой. Мужем и женой. Но появиться должны были... нет, должны будут появиться только в этом, двухтысячном. И Сергей был абсолютно уверен - он приложит любые усилия, и даже сверхусилия, чтобы эта встреча, это появление состоялось, не сорвавшись из-за какой-нибудь глупой случайности. Не дай бог из-за этого 'кувырка', как Сергей обозначил свое нынешнее состоянее, что-то пойдет не так, как уже однажды произошло.

Объяснение такой озабоченности Сергея было очень простым. Просто Паша и Даща были богами. Ну, или, по крайней мере, полубогами, спокойно общающимися с простыми людьми и открывающими им двери в Другой Мир. Это был Мир Спортивных Бальных Танцев. Сначала эти двери всего лишь чуть-чуть приоткрылись и туда запустили детей. Понаблюдав несколько лет в щелочку за Ирочкой и Костиком, они с Санечкой решились шагнуть туда сами.

Вот про этот мир, и свое пребывание в нем, Сергей Михайлович помнил все! И собирался там кое-что поменять, если получится. А у него обязательно получится. Знать он этого, конечно, не знал, но почувствовал очень отчетливо.

Ну и чем же, спросит заинтересованный читатель, был так хорош этот Другой Мир, куда Сергей с Александрой шагнули так осознанно и с таким удовольствием? Он был вроде бы точно таким же, как и все другие миры - мир Обычный, в котором каждый человек жил с рождения, мир Спорта, мир Искусства, мир Бизнеса, мир Политики и все другие миры, окружающие нас, кого-то вовлекающие в себя, кого-то отторгающие, навязывающие свои жесткие неписаные правила и писаные законы. Все эти миры иногда существовали совершенно обособленно, а иногда переплетались самым причудливым образом. Так чем же? На первый, очень поверхностный взгляд, этот Другой Мир был похож на любой другой. В нем точно так же, как и везде, враждовали, ругались, мирились, дружили, помогали или игнорировали, восхваляли или проклинали, радовались или огорчались, побеждали или проигрывали, - все как всегда среди людей от сотворения мира. Но если ты давал себе труд приглядеться повнимательнее и подумать, то с удивлением обнаруживал, что из переплетения кусочков других миров родилось нечто совершенно новое. Прекрасное. Очаровательное. Восхитительное. Уникальное.

Первое, что обнаруживал удивленный внимательный наблюдатель, - это то, что появился и существовал уже не один десяток лет самый что ни на есть реальный симбиоз. Симбиоз мира Искусства и мира Спорта. Эти два мира, рожденные исключительно по воле человека, переплелись и дополнили друг друга таким удивительным образом, что появился Его Величество Баланс, удерживающий эти миры и вместе, и, в то же время, на нужном расстоянии. А любые попытки сдвинуть в ту или другую сторону этот самый баланс приводили к тому, что сразу находились люди, расценивающие такие попытки как покушение на Его Величество и начинающие действовать в соответствии с 'вассальной клятвой'.

Второе важное наблюдение заключалось в том, что Мир Бального Танца был на удивление устойчив к воздействию, так сказать, внешней среды, оставаясь консервативным, но одновременно бурно развиваясь и совершенствуясь. Этот мир оставался естественным, начинаясь как мир Мальчика и Девочки, превращаясь со временем в мир Юноши и Девушки и становясь, наконец, миром Мужчины и Женщины.

Третьим было отсутствие возрастного ценза. Никакого! Совсем! Сюда можно было прийти и в шесть лет, и в шестнадцать, и в тридцать, и даже в шестьдесят. Кто-то сомневается в цифре 60? Зря! В феврале семнадцатого в Италии прошел Чемпионат Мира в возрастной группе Сеньоры 4 (в танцах вместо термина 'ветераны', как в других видах спорта, использовали термин 'сеньоры'), в которой могли танцевать пары, где старшему должно быть не меньше 65!! лет, а младшему - не меньше шестидесяти! Участвовало 175 пар. Сто! Семьдесят! Пять!! Ну а людей, посчитавших, что они пока, пока! не готовы выйти на такой ответственный конкурс, было, конечно, в разы, если не на порядок, больше.

Для каждого возраста обязательно находились наставники, бесконечно терпеливые и иногда настойчивые; друзья, помогающие, советующие и поддерживающие, когда нужно; соперники, не дающие расслабляться, лениться или почивать на лаврах. И абсолютно для всех было в достатке и испытаний, и огорчений, и поражений, и преодолений, и радостей, и побед. Причем, в отличие от других миров, побед и радостей было просто в какое-то астрономическое количество раз больше, чем всего остального. Даже если это были радости преодоления собственной стеснительности или неуклюжести, а победы были только над самим собой.

Ну и, наконец, этот мир давал возможность тому, кому это было так уж необходимо, прикоснуться и к другим мирам - бизнеса, или, например, политики, оставаясь при этом тем, кем он пришел в Мир Бального Танца - восторженным ценителем и почитателем.

Глава 2

Вечером, по дороге к тетушке, он вел машину нарочито неторопливо. Езды по вечерней, празднично-пустой Москве до нее было всего полчаса, так что Сергей хотел выгадать хотя бы несколько лишних минут на дальнейшее обдумывание ситуации и 'заливку фундамента' под строительство планов. Пока что ему было ясно одно: нужно будет как можно меньше вносить изменений в личную жизнь детей. Иначе вполне могло случиться так, что Ирина может не встретиться со своим Ванечкой, точнее - Жаном, поскольку тот был самым настоящим французом. А Костя запросто может не пересечься со своей Настенькой. Поскольку обе встречи произошли, можно сказать, случайно. Иринка нашла Жана еще летом две тысячи третьего, во время их семейного путешествия по Франции, в зоопарке под Фрежюсом. Нет, он не сидел к вольере, как кто-то мог бы подумать, а так же, как и она, кормил через забор каких-то забавных и милых попрошаистых козлят. Потом они тыщу лет переписывались, приезжали друг к другу в гости, заканчивали свои институты, магистратуры и аспирантуры, потом из-за чего-то поругались и почти три месяца не разговаривали, потом Шуре это надоело и она три дня подряд вела с дочерью воспитательные беседы, основным тезисом которых было:

- Дурочка! Ну что ты упираешься? Напиши первая. Или позвони. Уведут ведь.

В общем, дипломатические усилия на высшем уровне не пропали даром, и в конце концов они поженились, хотя и протянули с этим аж до одиннадцатого года.

Константин же встретился с Настей в лесу. На туристическом слете. Ну конечно, где ещё могут встретиться студент Высшей Школы Экономики и студентка МГИМО? Только в лесу. Больше то негде. Как оказалось, в кузнице дипломатических кадров даже в донельзя урбанизированном двадцать первом веке всё ещё находились поклонники беготни по лесам с картой и компасом и песен у костра. Костя тоже был не чужд этой темы, наслушавшись отцовских баек о горах и маминых охов и ахов, когда та вспоминала, как она таскалась за мужем по Кавказу, будучи уже беременной Иришкой. Сам он по походам не шлялся, будучи под завязку занят учебой, танцами и, недолгое время, каратэ и попал на этот слет случайно, просто за компанию со своим школьным другом. А Настя? Настя была красавицей и умницей! Причем умницей даже в том смысле, что поступила в институт благодаря замечательной передаче 'Умники и умницы'.

Так вот делать что-либо, мешающее детям найти свои, можно сказать, идеальные половинки, Сергей не собирался, наоборот, необходимо было сделать все возможное, чтобы они повторили уже однажды пройденное. Единственное, что он собирался подправить - это попытаться сделать из детей не только продвинутых компьютерных юзеров, но и, по возможности, неплохих программистов. И при этом не дать поступить в другие, а не уже однажды выбранные институты. Благо возможности для этого наличествовали в полной мере. Маргарита - сестра, - как раз была весьма крутым программистом, работая уже сейчас сразу в двух компьютерных фирмах. Своих детей у нее, к сожалению, не было и не будет, так уж сложилось, поэтому подвигнуть её на дополнительное образование племянников вполне было возможно.

Начать осуществление этого грандиозного плана он решил в последний день каникул, предупредив детей накануне, что завтра будет жуть какой серьёзный разговор.

- Ну что, красавицы и красавцы, как жить дальше будем? - с места в карьер начал папочка.

- А что, есть причины что-то радикально менять? - после недоуменной паузы спросила наконец Ириша.

- Радикализм - это не наш метод. Но кое-что - хотелось бы.

- ?? - давай уже, не томи, - было написано на детских лицах.

- Вы помните, каким был наш первый компьютер? И мой первый мобильник?

- Конечно, нам было уже больше, чем по три года, - не преминул съязвить Костик.

- Тогда сравните с тем, что есть сейчас и представьте, что будет, когда вы начнете работать. Я все-таки тружусь аналитиком и, хотя и далек от производства телефонов и компьютеров, предположить развитие событий вполне способен. А дядя Родион, как вы знаете, занимается этим непосредственно. Так вот и он, и я считаем, что в ближайшие пять-десять-пятнадцать лет сложится такая ситуация, что жить без этой техники станет просто невозможно. Отсюда вывод: надо быть к такому развитию готовыми на сто процентов.

- И в чем это должно выражаться? - спросили и дочь, и сын практически хором.

- В том, что отныне по математике, информатике и английскому я с большим недоумением и сожалением отнесусь к четверкам или, не дай бог, тройкам. А вот двойки вы можете получить. Но! Только в том случае, если по дороге к доске у вас развяжется шнурок, вы споткнетесь, стукнетесь лбом о соседнюю парту и у вас случится сорокаминутная амнезия.

- Почему сорокаминутная? - не сразу сообразил сын.

- Потому что к следующему уроку она должна будет пройти.

- Кстати, про английский мог бы и не упоминать, - недовольно буркнула дочь, успевшая прочитать уже всех вышедших Гарри Поттеров в оригинале.

- Извини! Я помню, что с английским у вас все в порядке, но техническая терминология будет развиваться так же стремительно, как и само железо, об этом не надо будет забывать.

С английским у детей действительно все было в порядке. По-другому и быть не могло, поскольку мама была преподавателем английского. Хорошим, судя по тому, что ученики у нее были всегда, и много. Даже в кризисные периоды, когда народ сокращал расходы на все подряд, включая образование.

Закончив вразумление подрастающего поколения, Сергей подумал, что надо как-то зафиксировать свои предыдущие размышления и выводы, причем таким образом, чтобы в написанном или напечатанном виде они не попались никому на глаза. Не придумав ничего лучше, чем купить самый маленький ноут, какой сможет найти, защитить его мудреным паролем и держать в запертом ящике стола в офисе, решил на этом остановиться. Зафиксировать следовало не только выводы и пункты плана, но и даты, поскольку без них всё летело в тартарары. Он опасался, что при очередном приступе чихания и эти кусочки мозаики мироздания может постичь та же участь, что и уже исчезнувшие. Количество пунктов, конечно же, совпадало с оставшимися в голове событиями, выводов было больше.

Во-первых, надо было начинать собирать собственный архив публикаций, связанных с первым, третьим и четырнадцатым годами. Теперь, зная о предстоящих событиях, можно было не пропустить и, самое главное, не забыть о показавшихся в 'первой жизни' неважными статьях, интервью и брошенных мимоходом фразах, произнесенных сильными мира сего.

Во-вторых, следовало постоянно помнить, что нельзя зарываться, посчитав, что ты ухватил Бога за бороду. Сергей собирался на первом событии сделать себе имя, попасть в число экспертов и аналитиков, к мнению и высказываниям которых прислушиваются в обязательном порядке. Тем более путь был известным, не слишком тернистым, раз к моменту 'кувырка' ситуация в семье была вполне нормальной. Никаких крупных финансовых операций, связанных с 9/11, он не планировал, справедливо опасаясь, что все удачные крупные сделки, совершенные накануне, будут изучать буквально под микроскопом. Но обнулить заранее свой крохотный в то время портфельчик стоило. Ну и, конечно же, надо будет под любым предлогом вытаскивать Родиона на всю первую половину сентября в Москву.

А вот в третьем году можно и нужно будет заработать на хорошую базу для занятий танцами. Злосчастную банку с грибами, впрочем как и все остальные, на всякий случай, тоже заранее - следовало отправить в канализацию.

И, наконец, в четырнадцатом в его планах значилось завершение карьеры, связанной с ежедневным присутствием в офисе. Может и раньше, как фишка ляжет. К тому же Сергей собирался с лихвой компенсировать все потери, возникшие в результате того, еще только предстоящего кризиса. Уговорить Алексея не уезжать в Киев будет, наверное, самым сложным. Ну, времени до этого еще вагон, успеется что-нибудь придумать.

'Тэк-с, теперь можно и о вечном поразмышлять', - с этой прямо таки фантастической мыслью будущий известный не-пойми-кто принялся мерять шагами комнату.

- Ты чего мечешься? - не отрываясь от проверки тетрадей, спросила Шура.

- У меня есть мысль. И я её думаю! - 'Господи, да я же сам мистер Оригинальность', - уже мысленно добавил Сергей.

- О вечном и о будущем?

- Как ты догадалась? - он попытался за нарочито-наигранным удивлением спрятать нешуточную растерянность.

- О чем ещё могут думать почти сорокалетние мужики, когда им делать нечего? Ты же вроде футболом не особо интересуешься.

- О ба... женщинах. Своих! - для убедительности Сергей поднял указательный палец, состроив самую убедительную физиономию, на которую был в тот момент способен.

- Спасибо! Я тебя тоже очень люблю, - жена встала, подошла, чмокнула его в щеку, недолго, но внимательно посмотрела и, не разглядев никакого подвоха, ушла на кухню заваривать чай.

'И ведь не соврал. О них и думал. В том числе', - успокоил он сам себя. 'И чего я, собственно, мучаюсь? Зачем придумывать какой-то новый супер-план, когда надо всего лишь следовать тому, что и так дало неплохие результаты?' - эта мысль заставила успокоиться и перевела стрелки в конструктивную колею. Следовало всего лишь кое-что чуть усилить и кое-что чуть подправить. Надо ли было начинать заниматься самим сразу, как дети освоятся в новой студии? Нет, просто стоило сократить промежуток между вхождением в этот чудный новый мир детей и своим собственным появлением там. Если в первый раз Сергей с Шурочкой ждали целых пять лет, то теперь он готов был терпеть не больше двух.

Через год после начала занятий они вместе с детьми отправились на первый большой турнир. Как!? Ну скажите, как можно забыть то выражение восторга и ничем не замутненного счастья на лицах собственных детей, когда они впервые увидели одновременно такое количество красивых, стройных ровесников и танцоров постарше во фраках и умопомрачительных платьях, в сногсшбательных, причем в прямом смысле слова, костюмах латинистов, летающих над паркетом, заставляя зрителя забыть на время, что в обыденном мире существует какое-то там земное притяжение. А дочь, которая в свои уже четырнадцать, должна была бы подрастерять веру в принцесс и сказки, даже не пытаясь скрывать волнение и надежду, спросила: 'А у меня будет такое платье?' Санечка тогда просто расплакалась и, обняв ее, без конца повторяла: 'Ну конечно! Обязательно будет!' И даже он - сорокалетний, немного циничный мужик, пишущий и говорящий почти всегда только о цифрах и почти никогда о людях, еле удержался от того, чтобы присоединиться к жене, и только кивнул.

Ещё через год дети стали выходить на такие турниры уже сами. Вот тогда то и пришло понимание, что кроме прекрасных воздушных замков есть дороги, к ним ведущие. И на этих дорогах нет ни аккуратно положенного асфальта, ни тимуровцев, помогающих преодолевать трудные и опасные участки. Что можно не раз и не два свалиться в яму, набив очень болючие шишки и заполучив долго незаживающие ссадины. Но зато уж если ты добирался до очередного замка, тебя, как положено, встречал почетный караул гвардейцев в парадных мундирах и принц или принцесса в роскошном тронном зале. Герольды трубили гимны, а трубадуры слагали оды в честь славных рыцарей или прекрасных незнакомок. А ещё на турнирах был адреналин. И было его много. Причем около информационных табло, на которых появлялись результаты прохождения в следующие туры, адреналина вырабатывалось столько, что не только родная, но и все соседние галактики, казалось, были заполнены только им и больше ничем. 'Да так адреналиновым наркоманом можно стать!' - эта мысль посещала обоих родителей с завидной регулярностью. В какой-то момент Сергей осознал, что из-за этих чертовых листочков с номерами пар, допущенных этими чертовыми судьями до следующего этапа, он переживает неизмеримо больше, чем от того, удачным или нет окажется последний его прогноз. К тому же если за эти самые прогнозы и за переживания на эту тему ему платили зарплату, то здесь, на танцевальных турнирах, все было наоборот - не тебе, а ты платил за все. И зачем они во всё это полезли?

А вот за тем и полезли!!

За восторгом первых шагов, за тем, что движение вверх было почти всегда, а вниз - только иногда, за тем, что каждая тренировка, каждое соревнование, каждое движение, каждое усилие было шагом к совершенству. Экзюпери был прав - нет в мире совершенства, Но в движении к нему было счастье.

А ещё счастье было в осознании правильности выбранного пути, когда именно в твою честь звучит гимн твоей страны, а ты, стоя на верхней ступени пьедестала, вспоминаешь слезы на глазах легендарной Ирины Родниной, многократно виденные по телевизору и гордишься тем, что хоть чуть-чуть похож на неё. К сожалению, такие чувства испытали только Сергей с Александрой. Дети, остановившись на развилке танцев и учебы, выбрали серьезные институты и серьёзную учебу, остановившись примерно на середине танцевальной карьерной лестницы.

В мелких уточнениях, устранении нестыковок и просчете возможных последствий после реализации каждого этапа плана прошла неделя. В воскресенье дети отправились на 'курсы повышения квалификации' к тёте, Сергей разбирался со старыми бумагами, намереваясь основательно почистить один из шкафов. По телевизору крутили запись какого-то старого концерта. Он вдруг поймал себя на том, что поет 'Мелодию' вместе с Магомаевым. Причем телевизора почти не было слышно, а сам он пел вовсе не про себя. Шурочка, выйдя в этот момент из ванной, пораженно застыла в дверях гостиной.

- Как? Тебе. Это! Удалось!? - наконец смогла выдавить жена, хотя вопросы и так были написаны на её лице аршинными буквами.

- А? - он сначала даже не понял, о чем она спрашивает.

- Ты сейчас пел очень похоже на Магомаева! Ну-у... почти.

У Александры было хорошее музыкальное образование, так что сомневаться в её словах причин не было. Просто у Сергея голос был сильный..., но противный. Точно как у одного из персонажей Чехова.

- Уж больно хорошо поет! - он потыкал пальцем в телевизор, - стыдно рядом с ним халтурить.

В этот момент позвонил тесть и пожаловался, что теща что-то совсем серьезно расхворалась. Шура тут же подхватилась и унеслась к родителям, а он, бросив все бумаги, принялся лихорадочно переключать каналы, пытаясь найти какие-нибудь песни, танцы, театральные постановки и спортивные трансляции. Через два часа интенсивных скачков Сергей выключил надоевший телевизор и обессиленно уселся на пол.

- Вот и плюшка прилетела. Причем именно плюшка, а не плюха. И что это - первый транш компенсации? Или единственный?

- Или первый транш кредита. Чем расплачиваться будешь? - он даже не подумал удивиться тому, что говорит сам с собой вслух.

'Итак, что мы имеем? А имеем мы то, что я могу повторить абсолютно точно любые движения, даже очень сложные, мимику, жесты. Могу очень похоже на кого-то петь. Но именно похоже, свой голос никуда не делся. С движениями предстоит разбираться. Все-таки телекартинка одно, а в реале - посмотрим как будет получаться', - пролетело в голове буквально за один миг. И тут пришло кристально ясное осознание того, что 'Я же помню посекундно, до мельчайших деталей, всю хореографию, всю технику, все линии, эмоции, жесты Жаркова и Цатуряна, Сегатори и Малитовски, Валери, Ферруджи, Боско, Зайцева, Лангеллы, Бижокаса и всех тех, кого я хоть однажды видел либо на экране, либо вживую! И я могу все это повторить!!'

- Чем буду расплачиваться?

- Четырнадцатым годом!

'А планы придется менять. Кардинально', - с этой мыслью Сергей уснул прямо на полу перед телевизором.

Глава 3

За последующие две недели удалось договориться и посетить несколько групповых занятий в разных танцевальных школах. Шурочку Сергей с собой, естественно, не брал. Просто захотелось проверить, насколько точно он может копировать то, что ему показывают. Проверил. Копии получались вполне качественные. В одной студии даже оказался телевизор с видео-плеером, на котором крутилась какая-то любительская запись прошлогоднего Блэкпула. То, что это Блэкпул, Сергей, естественно, знал, но рассказывать никому не собирался. Посмотрев после занятия пару минут на экран, оглянулся, увидел, что на него вроде никто не обращает внимания, закрыл глаза, перебирая в уме картинки и... станцевал одну из последних фишек Дмитрия Жаркова. Очень прикольную, но простую.

- А Вы точно раньше не занимались? - оказывается, тренер, который до этого вел группу, все-таки наблюдал за ним краем глаза.

- Разве только в какой-нибудь из прошлых жизней, - якобы пошутил Сергей.

- Обязательно приходите ещё, у Вас прекрасные данные, и мы обязательно найдем Вам замечательную партнершу, - молодой парень, чье имя он даже не собирался запоминать, был само обаяние.

- Всенепременно. Спасибо за занятие. Мне понравилось, - после этих дежурных фраз Сергей быстро попрощался и поехал домой.

'Все, достаточно проб и экспериментов, пора начинать! Начинать готовиться.' - решил он.

Проблема была только одна - каким-то образом уговорить Санечку начать программу подготовки к восхождению на танцевальный Олимп вместе. Он прекрасно помнил, как не хватало им обоим иногда гибкости и растяжки, иногда координации, иногда выносливости. И, к сожалению, гораздо чаще, терпения. Тем более, что если 'раньше', то есть в будущем, они смогли, скрипя зубами и коленями, вскарабкаться на что-то типа Эльбруса, то теперь Сергей намеревался штурмовать Эверест. И не танцевальный зал на Коломенской, а самую настоящую Джомолунгму.

Ещё неделю он потратил, чтобы после работы объехать все крупные книжные магазины и скупить всё, что нашлось о тренировках. От методичек для тяжелоатлетов до учебников для начинающих йогов. Тщательно штудировать все эти талмуды никто не собирался, но пролистать для создания дымовой завесы было нужно. Приперев все, что скопилось в багажнике за несколько дней, домой, на законный вопрос - 'Зачем столько?', заявил Шуре:

- Хочу талию, как у тебя, а мышцы, как у Шварценеггера. И ты мне будешь в этом помогать.

- Х-м. Ну, одолжить тебе на время свой обруч я могу, но где ты собираешься одалживать Арнольда?

- А зачем нам Арнольд? Н-е, нам Арнольд не нужен, - получилось так похоже на Маргадона, что жена расхохоталась.

- Что-то ты последнее время стал просто ходячим кладезем талантов - поёшь, лицедействуешь, - в наблюдательности Шурочке никогда нельзя было отказать.

- На Новый Год желания надо правильные загадывать!

- Да-а?! Ну-ка, ну-ка! И какие-же?

- Не скажу, ещё не все сбылись, - надо было как-то соскакивать с опасной темы, - Жрать хочу, как из ружья.

Самый простой способ отвлечь женщину от серьезных проблем опять сработал - жена тут же отправилась на кухню доделывать ужин.

***

Весь следующий месяц ушел на то, чтобы выработать некую систему совместных упражнений, выполнять которые по одному было просто невозможно. Начиная от простейших приседаний спина к спине и заканчивая уже весьма специфическими совместными скрутками и наклонами. При этом Сергей постоянно просил Шуру то виснуть на нем, то тянуть с разной силой, то толкаться. На закономерные вопросы жены, почему нельзя делать то же самое по одному или на тренажёрах, он придумал версию о том, что если в паре один чуть мешает другому, то это должно способствовать более качественной наработке собственного баланса. Такая заумная формулировка вызывала закономерные сомнения, но прокатывала. Тем более, что любящий и заботливый муж обещал за это каждые выходные вывозить покладистую супругу в любимую кофейню. И выполнял эти обещания, даже откладывая более важные дела. А куда было деваться?

Как он и надеялся, за месяц Шура втянулась и ей даже это начало нравиться. Можно было увеличивать нагрузки. Он прекрасно помнил, как они впервые, уже прозанимавшись несколько лет в более-менее щадящем режиме, пошли на стамину. Так танцоры называли тренировки на выносливость. Затащили их туда Паша с Дашей, заявив, что будет очень полезно. А их мнению благодарные ученики привыкли к тому времени доверять безоговорочно. Если описывать ощущения после первой стамины, то мгновенно вспоминался рассказ Татьяны Анатольевны Тарасовой о разговоре ее отца с кем-то из её учеников. Анатолий Владимирович, поймав их в коридоре, спросил:

- Как, Татьяна хороший тренер?

- Да, конечно.

- А после тренировок от нагрузок подташнивает?

- Бывает.

- Значит, действительно, - хороший.

Ничего, втянулись со временем. Даже переживали, когда из-за каких-то неотложных дел приходилось пропускать. Зато потом, на каждом турнире с огромной благодарностью поминали Людмилу, которая вела такие занятия. Люда вообще была замечательным тренером и человеком. Паша с Дашей, кстати, тоже были ее учениками. Сейчас, собираясь пройти по однажды протоптанной тропинке второй раз, Сергей понимал, насколько важным и нужным было то, она не уставала повторять почти на каждом занятии.

- Поймите! - поясняла Людмила из раза в раз, - все проблемы, которые есть у вас, - не в ногах, руках или корпусе. Все проблемы - в голове! Если вы поймете, осознаете, уясните, что вы делаете правильно, а что - нет, всё, дальше путь абсолютно свободен. Вы сможете всё. Всё, что захотите!

Ну, с пониманием в этот, второй раз, было лучше. Намного. Оставалось превратить все понятое в видимые и осязаемые формы.

Еще несколько месяцев, вплоть до летнего отдыха, Сергей потратил на укрепление стоп, ног, спины и пресса. С руками и в 'прошлый' раз особых проблем не было, но и без них работы было выше крыши. После обязательной разминки - бесконечная скакалка, качание пресса и спины, выпрыгивания, растяжка. Еще серия. И еще одна. Все упражнения опять старались делать вместе. Прыгали через одну скакалку, синхронизируя частоту и высоту прыжков, при качании пресса или подтаскивали друг друга за майки, или слегка пихались. Отжимания. Подтягивания (это уже почти всегда он делал один). Каждый день - не получалось, но три-четыре раза в неделю стало законом. Объяснением такого издевательства над собственным организмом была назначена полезность для внутренних органов. Интенсивность - необходимостью достичь определенного уровня, всего лишь поддерживать который будет скоро гораздо легче и проще. Годик-полтора потерпеть - и все, супермены готовы. И супер-леди. Как бы ни казались притянутыми за уши такие объяснения, они оказались правильными. Особых проблем у них тогда еще не было, но все мелкие болячки - исчезли. Да и высыпаться стали лучше и быстрее.

В общем, все шло по намеченному плану, так что летом поехали отдыхать с чистой совестью. Отпуск прошел там же и так же хорошо, как это было однажды. Единственные отличия заключались в том, что плавали теперь они вроде бы быстрее и точно - дольше, да Сергей ловил больше завистливых взглядов. Завидовали, понятное дело, ему. Нет-нет, не кубикам пресса, которых пока и не видно было почти, а тому, что милая и очень симпатичная обладательница прекрасной фигуры почему-то не обращала внимания на совсем уж суперменистых суперменов, отдавая предпочтение своему валенку-мужу.

Вернувшись в Москву, стали готовиться к школе и к открытию в соседнем Доме культуры танцевальной студии. Той самой. Даже градус детского интереса удалось поднять на небывалую высоту, когда папуля во время очередного совместного ужина заявил:

- Если понравится и будете хорошо заниматься, мы с мамой тоже туда станем ходить, а вы нас будете учить.

- Ты ведь шутишь?! - то ли спросил, то ли утверждал Костик. Дочь промолчала. Видимо была уверена на тыщу процентов, что это именно шутка.

- Нет. Все именно так и будет, - ответил Сергей и поймал очередной чересчур внимательный взгляд жены.

Когда улеглись спать, Шурочка притиснулась к нему подмышку и уже сонно пробормотала:

- Ты знаешь, мне иногда кажется, что я читаю твои мысли. Даже немного страшно.

- Наоборот! Это просто замечательно... Спи.

***

Первое сентября не принесло никаких неожиданностей. Всё шло своим чередом. В ДК всю неделю шла запись детей в кружки и студии. В тот же самый день, в субботу, девятого сентября состоялось первое занятие. Пока, естественно, только у детей. А вот перед его началом, точно так же, как в 'прошлый' раз состоялся микроспектакль, который так понравился всем без исключения.

Пока дети переодевались, Паша и Даша собрали родителей.

- Здравствуйте! Меня зовут Пал Андреич (признесено было именно так!). Тридцати мне еще нет... и я не шпион.

Большинство не сразу сообразило вспомнить знаменитый фильм, а Сергей не просто веселился, а просто наслаждался ситуацией, предвосхищая развитие сюжета.

- И часто спрашивают? - он снова восхитился тем изяществом, с которым был упомянут возраст для ответа именно на такой вопрос.

- Да прямо с шестьдесят девятого года.

Дружный хохот даже привлек внимание людей из других помещений, когда народ наконец произвел нужные арифметические вычисления. Переждав веселье, Паша продолжил:

- Помогать мне будет Дарья Владимировна. Она будет вести латиноамериканскую программу, а я - европейскую. Точнее, вести занятия мы будем по очереди. Две-три недели уйдет на то, чтобы приглядеться к детям, а потом мы поговорим с родителями каждого из детей отдельно на предмет ваших и наших пожеланий. Вы можете приходить на занятия, но с одним условием: никаких просьб и комментариев во время занятий. Только после и только индивидуально.

Детские занятия шли по уже однажды написанному сценарию. Ирочка и Костик были старательны и бежали на тренировки с удовольствием, видимо предвкушая будущее подхихикивание над родителями. Партнеры и партнерши им достались те же самые. К счастью и к сожалению одновременно. К счастью - потому, что могли попасться девочки и мальчики, которые помешали бы детям в будущем обратить внимание на Жана и Настю, а к сожалению - потому, что служили источником мелких неприятностей или недоразумений. Особенно не повезло сыну. Даже не с партнершей, а с её мамашей, которая пыталась учить всех, всему и всегда. Решив в этот раз оградить Константина от совсем уж ненужных переживаний, Сергей прервал очередную серию поучений во время одного из занятий. Постаравшись говорить тоном лорда в десятом поколении, отчитывающего нерадивого слугу, он выдал:

- Любезнейшая! Если нам когда-либо понадобится узнать Ваше мнение по какому-либо вопросу, потрудитесь подготовить письменное прошение и подать его в секретариат Павла Андреевича и Дарьи Владимировны. Оно будет рассмотрено в установленные сроки. Дарья Владимировна, прошу Вас, продолжайте.

Произнося последнюю фразу, он повернулся к Даше и подмигнул ей. Показанный ему украдкой большой палец успокоил, дав понять, что с её стороны всё понято правильно.

Именно с этого эпизода и началось их постепенное сближение с Пашей и Дашей. Людьми они были очень легкими, очень дружелюбными, так что никаких препятствий не было ни в прошлый, ни в этот раз. Тем более, что уже через несколько месяцев после начала занятий у детей стало кое-что получаться, все были более чем довольны, начались посиделки после занятий с обсуждением планов, чаепитиями и визитами друг к другу в гости. К весне они уже окончательно перешли 'на ты', иногда вместе выбирались в театр или на какие-нибудь выставки, а после шли в любимую кофейню Шурочки. Вот на одной из таких посиделок и возник разговор о начале их собственных занятий. Мало того, что он состоялся почти на четыре года раньше, да еще и по инициативе Александры. В прошлый раз было наоборот - Сергей настойчиво уговаривал супругу, а та долго отнекивалась, явно стесняясь их возможной бесталанности и неуклюжести.

- А может, нам тоже попробовать? - Шура с интересом посмотрела на Павла и, повернувшись к мужу, слегка пихнула его локтем, - Зря что ли ты меня столько мучаешь своими упражнениями?

- Слушайте! Это было бы очень здорово! - Дарья мгновенно поддержала её, да ещё с таким энтузиазмом, что подозрения о женском заговоре возникли сами собой.

- Э, не-э-т, тарапытся нэ нада! - у Сергея получилось так похоже на товарища Саах... ах, какого человека, что все расхохотались.

- Сначала надо найти луг с самой лучшей травой! - добавил он, когда смех стих настолько, что его смогли бы услышать.

- ??? - ??? - никто ничего не понял настолько, что все просто молча ждали пояснений.

- На этот луг надо будет привести самых лучший баранов, потом с них настричь самой лучшей шерсти, потом из нее соткать самую лучшую ткань, из которой мне сошьют самый лучший фрак. Потом мы начнем заниматься, быстренько все выучим, выйдем на паркет и всех покорим. И победим.

- А мне платье!? - возмущению Шурочки не было предела.

- А вот этим надо заняться уже сейчас, поскольку процесс будет гораздо более длительный, волнительный и удивительный.

Вот так они и вышли впервые на паркет гораздо раньше, чем в 'прошлой жизни'.

***

Поначалу Сергей не собирался никому демонстрировать ни накопленные за предстоящие годы знания, ни свои новые странные способности в точности воспроизводить любые движения. Их занятия поначалу были похожи на любые другие занятия новичков, но несколько месяцев усиленного приведения себя в порядок все-таки привели к тому, что буквально через три месяца они уже могли изобразить хоть что-то на тему всех десяти танцев - пяти европейской программы и пяти латиноамериканской. В прошлый раз они точно так же начинали с двух программ, но, поскольку Сергей никак не видел себя в роли знойного мачо, - оставили только европейскую. Он надеялся, что теперь будет по-другому, но не тут то было.

Буквально на втором или третьем занятии ему показалось, что когда они не выполняют какие-то упражнения по одному, а танцуют в паре, он может делать с партнершей всё, что угодно. Причем не объясняя словами, а просто мельчайшими движениями рук и, что называется, 'силой мысли', заставить сделать какой-то шаг больше или меньше, повернуть или наклонить корпус куда угодно и как угодно, подняться или опуститься, ускориться или замедлиться, расслабиться или напрячься. Но! Только до тех пор, пока они касаются друг друга руками. Как только тактильный контакт пропадал, они превращались в 'обычных' людей, первый год занимающихся танцами. 'Вот засада! Эта прилетевшая плюшка какая-то надкусанная прилетела. Да еще и без изюминок', - раздраженно бурчал Сергей после очередного 'латинского' занятия, - С латиной, похоже, дела будут как и в прошлый раз - никакие. В лучшем случае - чуть выше средненьких. А 'средне' меня теперь ну никак не устроит'.

'А может оно и к лучшему, на две программы времени может просто не хватить', - тут же успокоил он сам себя. 'Ну что ж, после одиннадцатого сентября начнем всех удивлять! А пока - есть не менее важные дела'.

Глава 4

Лето, подкравшееся, как обычно, незаметно, никаких сюрпризов не принесло. Весь отпуск, который на этот раз сместили на конец июня - начало июля, Сергей продумывал что, кому и где он будет говорить и писать в своих обзорах и прогнозах в оставшееся до катастрофы время.

Родиона он решил вытащить, внаглую наврав с три короба про супер-программу, которую сваяли дети, показали какому-то перцу, который раскрутил их на презентацию уже седьмого сентября. И если Родион свет Николаевич не приедет хотя бы на день-два раньше, не посмотрит, не оценит и, если надо, поправит, а если надо, заберет себе, то... То будет светопредставление, вселенский потоп и обида до конца дней. Причем не только их, но и праправнуков.

Родион прилетел только шестого утром, жутко обиделся, узнав сермяжную правду, и засобирался обратно восьмого. Но тут встала на дыбы Любаша, заявив мужу, что никак не может смириться с таким грубейшим нарушением семейного графика и положенные две недели никуда из Москвы не отпустит.

Родион приехал к ним одиннадцатого ближе к полуночи. Не говоря ни слова прошел на кухню, взял два стакана и, достав привезенную с собой водку, налил чуть ли не до краёв. Выпили, закусив лежащими на столе конфетами.

- Спасибо!

Сергей в ответ только кивнул.

- Поеду, Люба ревет без конца, у нас двое хороших знакомых погибли.

Уходя, Родион остановился в дверях и, не оборачиваясь, сказал:

- Я читал твои статьи. Наверное, еще и поэтому прилетел. Сказать, чтобы ты притормозил. Тебя пару раз цитировали. Комментарии лучше не читать... Теперь попробую заставить кого-нибудь из комментаторов засунуть свой язык себе же в задницу.

- Не стоит. Слишком много пены сейчас будет вокруг. И Навоза. Для меня это работа, а тебе ни к чему.

- Ну, смотри. Если передумаешь, напиши.

***

Возвратившись из отпуска, Сергей в первый же день принялся обзванивать знакомых журналистов, напрашиваясь на встречи и обещая златые горы. Он решил написать несколько статей в стиле, который через какую-то дюжину станет настолько распространен, что стало казаться, будто понятия о собственном достоинстве и элементарная логика навсегда покинули пишущую братию. Просторы 'традиционных' СМИ и интернета захлестнул девятый вал фэйковых новостей, как их стали называть. Перемешивание фактов, никаким образом не связанных между собой, передергивания, подтасовки, голословные обвинения, - всё шло в дело. А уж без львиной доли эпатажа ни одна статья, ни одно интервью вообще не могли претендовать на внимание почтеннейшей публики. 'Show must go on!' - этот лозунг сметал все на своем пути. И почти никто не хотел замечать, что Цирк (именно так - с большой буквы) превратился в низкопробный балаган. Он просто боялся, что сейчас, незадолго до катастрофы, на обычные обзоры и прогнозы никто, кроме узкого круга заинтересованных лиц, не обратит должного внимания.

'Вы хочете зрелищ? Их есть у меня!' - именно с таким настроением Сергей садился писать намеченные опусы. Договориться о публикации 'необычных', как он их обтекаемо назвал, статей получилось с тремя из полудюжины акул пера, на каждого из которых пришлось потратить вечер в приличных ресторанах. 'Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы заметили. А недолговременные насмешки как-нибудь перетерпим'.

Во всех трех Сергей оперировал только фактами, взятыми из популярных газет и журналов. Нагромоздив дикую кучу из январского разрешения марихуаны в Бельгии, захвата российского самолета в Турции, взрыва около здания Би-Би-Си в Лондоне, случайного сброса бомбы американским истребителем при полете над Кувейтом (все это в марте), заключения первых в мире однополых браков в Голландии, беспорядками в Штатах из-за убийства белым полисменом афроамериканца (это уже в апреле), инцидента с 'обезумевшими восьмерками' в мае (тоже в США) и других не менее жутких событий, автор задавал вопрос - чем же все это закончится? Тут же упоминал о разрушении талибами статуй Будды и каким-то невообразимым образом связывал это с казусом, когда целый президент самых что ни на есть соединенных штатов самой настоящей Америки называет этих самых талибов музыкальной группой. В общем, отрывался, что называется, по полной. Среди этой кучи нелепых связей и дурацких выводов звучали вполне серьезные предостережения о том, что мусульманский мир не будет бесконечно терпеть и уж тем более не простит ни Ирак, ни базы на 'святой земле Ислама'. Упоминать фетву 98-го, естественно, не стал, поскольку сейчас о ней слишком мало кто знал. Единственный прямой намек заключался во фразе: 'Не дай Бог, если случится что-нибудь серьезное, никакая служба 9-1-1 не спасет'.

В конце же шло вполне нейтральное и традиционное: 'Мировое бизнес-сообщество сейчас должно как никогда внимательно следить за развитием политических процессов во всех без исключения регионах и чутко реагировать на любое обострение. В противном случае резкие колебания всех без исключения рынков могут серьезно подорвать стабильность бизнеса.'

'Запоминается последняя фраза...' - Сергей очень надеялся, что знаменитая фраза Штирлица сработает и в этом случае. Сработала. Только не совсем так, как он надеялся. Уже после первой публикации, которая была 28-го августа, посыпались едкие, а иногда и на грани хамства, комментарии. 'Как же все предсказуемо', - грустно вздыхал про себя Сергей, отшучиваясь после очередного наезда. Последняя статья вышла третьего, а уже двадцатого сентября его вызвал первый зампредправления, курировавший их отдел напрямую. В кабинете, кроме него, сидел Иваныч - глава службы безопасности.

- Мне звонили со Старой Площади, - с порога огорошил Самый Первый Зам, как его называли за глаза все без исключения, - просили подобрать все твои публикации.

- И личное дело, - добавил безопасник.

- Бить будут? - Сергей решил посопротивляться слишком уж серьезному началу разговора.

- Нет. Иногда за этим следует приглашение в группу экспертов при Президенте, - Зам оставался серьезен.

- Придется уйти из банка? От таких предложений ведь не принято отказываться? - Сергей с ужасом подумал, что все планы могут накрыться не просто медным тазом, а целой чугунной ванной.

- Вряд ли. Там многие приносят пользу Родине по совместительству, так сказать, - успокоил Иваныч.

- Мы очень(!) надеемся, что такое предложение поступит и в твоем досье не найдется ничего, что этому сможет помешать, - высокое начальство по-прежнему игнорировало любые попытки снизить градус серьезности.

- Я понял, - он тоже стал абсолютно серьезен, - как мне согласовывать внутреннюю информацию, если об этом зайдет речь? А она обязательно зайдет.

- Н-да, не зря насчет тебя позвонили, - уважительно хмыкнул Иваныч.

- Если действительно поступит такое предложение, успеем договориться. Сейчас это пока не имеет смысла. На этом сегодня закончим, пожалуй.

***

Как ни надеялся Сергей, что его минует чаша сия, приглашение в эту самую группу все же поступило. Оказалось, что его страхи были преждевременны. То, что было при Лифшице, превратилось скорее в некое неформальное объединение, от которого периодически требовались те же самые обзоры и прогнозы, только более подробные и тщательно проработанные. 'Без фантазий. Хоть и, как иногда оказывается, обоснованных', - было ему заявлено на собеседовании, которое состоялось в начале октября.

Согласовав все вопросы в том же кабинете и в том же составе, Сергей окончательно успокоился. Жизнь вошла в обычную рабочую колею, поровну разделившись на детей, офис и танцевальный зал. Дети учились и тренировались прилежно, дочь периодически радовала успехами на олимпиадах по информатике и английскому, сын, при практически исчезнувшем доставании со стороны мамы партнерши, даже выиграл пару мелких турниров и ходил весь из себя довольный и окрыленный. На работе коллеги, конечно же, разнюхали про экспертную группу и донимали расспросами, но, после накачки Иваныча, нехотя отстали. В зале тоже все шло если не прекрасно, то уж точно более, чем хорошо. Зима и весна прошли в усиленных тренировках, Павел с Дарьей были настолько довольны своими новыми учениками, что начали подбивать попробовать силы на конкурсном паркете. Посовещавшись, решили, что в конце сезона суетиться не стоит и старт танцевальной карьеры назначили на осень.

Лето пролетело так же стремительно и незаметно, как всегда пролетает пора каникул и отпусков, оставив легкое сожаление о своей быстротечности. С приближением даты первого конкурса Сергей стал заметно нервничать. Павел, как мог, успокаивал, Дарья с Шурочкой в тридцать третий раз что-то доделывали в платье, колдуя с отделкой и подгонкой, обещая, что все будет готово еще за неделю и время обкатать костюмы в тренировочном зале обязательно будет. Легкий мандраж никак не желал улетучиваться, поскольку он прекрасно помнил тот - их самый(!) первый турнир, который должен был бы состояться на целых пять лет позже. В 'тот' раз их подготовка длилась на целый год дольше.

***

И вот они, наконец в зале, где все уже было готово к началу. Соперники встретили новую пару доброжелательными, но слегка снисходительными улыбками и пожеланиями легкого паркета. Он прекрасно помнил, что в среде танцоров-сеньоров, на чьи соревнования они, собственно, и пришли, царила гораздо более доброжелательная атмосфера, чем среди других возрастных категорий. Так что сейчас это было воспринято просто как должное... Традиционное приветствие организаторов, парад участников и... первый выход под софиты. По спине предательски поползли холодные струйки пота. С первого же шага по паркету Сергей почувствовал, что в уши как будто напихали ваты, а вместо пыжей еще и воткнули бананы. Вальс они станцевали, путаясь в ногах и в хореографии. И мимо музыки. Выходя с паркета и глядя на окаменевшее лицо Павла, он подумал со злостью: 'Черт! Неужели все зря? Все повторяется, как и в прошлый раз!' Подлетела Даша и, зачем то больно шлепнув по ладони, медленно проговорила, глядя ему прямо в глаза:

- Спокойно! Все нормально! Выглядите отлично! Все позиции, все линии просто идеальные. Не начинай сразу, услышь музыку. Ты. Все. Сможешь!

И, повернувшись к Шуре, уже совсем другим тоном, с восхищением, сказала:

- Платье шикарное. Особенно на фоне некоторых. В этом зале смотрится очень ярко.

Какая женщина после таких слов не почувствует себя на седьмом небе от счастья? Вот и Шурочка не стала исключением, засияв как новогодняя гирлянда.

В этот раз начинали с четвертьфинала, так что время отдышаться и успокоиться было. Даша, видимо, как и все женщины, была немного колдуньей, поэтому Сергей действительно успокоился. Выходя на второй танец, он вспомнил Бенедетто Феруджу и Мирко Годзоли, как от их танго пространство вокруг буквально закипало от выплескиваемой энергии, передаваясь зрителям. 'Ну и мы сейчас попробуем плеснуть', - он был зол и весел одновременно. Когда закончилась музыка и они остановились, он нашел глазами Пашу и Дашу. Судя по их радостно-обалдевшим лицам, плеснуть получилось. Подходить они не стали, просто синхронно показав большие пальцы.

На венском вальсе и фокстроте Сергей не стал вспоминать никого конкретно, но постарался представить как можно точнее ауру и великолепие Блэкпула, роскошь Фестивального зала Венской ратуши, монументальность зала в Вуппертале и рукоплещущий стоя многотысячный Бетховен-зал Штуттгарта. Картинки 'из будущего' помогли настолько точно соединить акценты своей хореографии с музыкой, что Павел с Дарьей хором проскандировали: 'Молодцы!'. Квикстеп на этом фоне пролетел настолько легко и незаметно, что Шура, выходя с паркета, сказала, как бы прислушиваясь к себе: 'Странно, я даже устать не успела!'.

Около информационного стенда с результатами, как обычно, воздух звенел от избытка адреналина и бушующих эмоций. Закололо в кончиках пальцев. 'Как знакомо! Видимо, это никакими 'кувырками' не изменить и не исправить...Х-м-м, я еще и философствовать сейчас способен', - с удивлением подумал он. В следующий тур они попали. 'Видимо, судьи простили запоротый вальс'.

Полуфинал они станцевали уже совершенно спокойно и уверенно, а в венском вальсе Сергей даже чуть 'схулиганил', обкружившись по очень маленькому кругу вокруг какой-то остановившейся пары и сорвав аплодисменты зрителей, оценивших эту невинную шалость. Там партнерша зацепилась каблуком за платье и им пришлось на несколько секунд остановиться, выпутываясь. Когда он увидел, что они попали в финал, то подумал, что надо 'ковать железо не отходя от кассы' и забацать еще что-нудь эдакое. Перебрав в уме возможные варианты, решил, что фишка, которую несколько раз показывала пара Битч-Уильямсон, вполне подойдет. Прикол был в том, что Бьёрн с Эшли начинали двигаться за несколько мгновений до музыкального вступления и казалось, что это не они вписываются в музыку, а она сама, наконец зазвучав, подхватывает их движение и несет пару, разукрашивая каждый шаг, каждый поворот, вращение или наклон новыми нотами.

Не все получилось, как хотелось, но в целом - очень даже неплохо, судя по аплодисментам и второму месту, на которое они с непривычки долго и неуклюже забирались во время церемонии награждения. К тому же Пашу и Дашу сразу после финала облепили другие тренеры и судьи, что-то у них настойчиво выспрашивая. Те были похожи одновременно на начищенные медные самовары и на котов, свалившихся в таз со сметаной, готовые просто лопнуть от гордости и удовольствия.

- Да уж, каждую импровизацию надо все-таки тщательно готовить. И репетировать, - выдал Сергей, когда все закончилось и они смогли наконец попасть в жаркие объятия тренеров.

- Я не понял, ты что, недоволен вторым(!) местом? На первом(!) турнире?? - удивление Павла было размером с небольшую вселенную.

- Ну ты и наглец! - поддержала супруга Даша, -

- Не-не-не, это я так пошутил. Похоже, неудачно.

- А ты что скажешь? - Паша посмотрел на Шурочку.

Вместо ответа она просто обняла и расцеловала всех по очереди.

***

После такого удачного старта они уже не шли, а бежали на тренировки. Решили, что уже можно по чуть-чуть усложнять хореографию, постепенно вводя новые элементы и новые связки. Это было не быстро и не просто. Сергей по-прежнему никак не показывать свою способность копировать любые движения и возможности по ведению партнерши. Поэтому Павел и Дарья без конца удивлялись и радовались тому, что они с Шурой так быстро и точно все запоминают.

Тренировки становились все интенсивнее, все напряженнее, они уже не просто уставали, а выматывались, пот уже не капал, а тек ручьем. Вообще ведь спортивные танцы только со стороны кажутся такими легкими и воздушными, на самом же деле по энергозатратам в единицу времени они стоят в одном ряду с хоккеем, футболом и лыжами, уступая немного борьбе или баскетболу. При всём этом они - одни из самых малотравматичных видов физической активности. Но не это было главным. Главным было чувство сопричастности к чуду. Чуду единения тела и музыки, чуду превращения неуклюжего 'гадкого утенка' в прекрасного лебедя. Не мгновенного, как в сказке, а постепенного, с преодолением собственной слабости, а иногда и лени или стеснительности. С каждой тренировкой, с каждым танцем все больше получалось чувствовать музыку, все её ритмические нюансы и особенности, все чаще возникало ощущение неконтролируемой радости, а физическая усталость отступала, съёживаясь, как шагреневая кожа. Именно поэтому люди, попадающие в мир спортивных бальных танцев почти всегда становились не просто их горячими сторонниками, но и отдавали танцам львиную долю своего свободного времени и семейного бюджета. Окунувшись в этот прекрасный, завораживающий, удивительный мир, человек навсегда оставлял здесь частичку своей души. Потому что не просто прикасался к прекрасному, но сам становился творцом.

***

Ещё несколько месяцев пролетело, прошелестев листочками календаря, оставив не только усталость от бесконечных тренировок, но и радость осознания новых возможностей. За это время Сергей, выбирая часы, когда никого из знакомых не было в тренировочном зале, показывал Санечке те вариации, схемы и элементы, которые он 'помнил'. Их было много, Сергей поначалу опасался, что они будут путаться, но страхи оказались напрасными. 'Ручное управление' партнершей сбоев не давало, Шура уже и сама была готова повторять любые его 'выкрутасы', как она иногда называла очередные новинки. Если сначала требовалось пять-шесть повторений для отработки каждой новой вариации, то теперь стало достаточно всего двух. Дело в том, что танцоры, выходя на турнир, из тура в тур танцевали одну и ту же программу (схему, вариацию - в ходу были разные термины). Он же хотел в каждом туре танцевать что-нибудь новое, меняя не только хореографию, но и стиль исполнения. Первым конкурсом, на котором Сергей рассчитывал осуществить свои планы, был знаменитый ежегодный майский Блэкпульский Фестиваль.

Блэкпул. Живая и нестареющая легенда бальных танцев. Взяв старт еще в 1920 году, Фестиваль Танца в Блэкпуле очень быстро стал Меккой для любого танцора - от юниора до сеньора. Выиграть этот турнир считалось даже более престижным, чем завоевать титул Чемпиона Мира. Там собирались все - и бывшие, и нынешние, и будущие чемпионы, весь цвет тренерского и судейского корпуса, все функционеры национальных и международных федераций и, конечно, множество простых зрителей, неравнодушных к высокому искусству бальных танцев. На всю неделю Блэкпульского Фестиваля танцевальный мир замирал, чутко прислушиваясь к любым новостям, просачивающимся за стены не менее знаменитых, чем сам фестиваль, Зимних Садов. К этому конкурсу шились новые костюмы и платья, придумывались новые хореографические вариации, продумывались до мельчайших подробностей прически, макияж, подбирались аксессуары и ещё куча мелочей, так необходимых для каждого крупного турнира. В общем, готовились очень тщательно и очень задолго. Готовились и Сергей с Александрой.

Глава 5

Окунувший в чуть-чуть колдовской мир бальных танцев и пребывая в некой эйфории от своих новых возможностей и первых успехов, Сергей едва не пропустил повод напомнить о себе в Экспертной Группе. Первого февраля этого, 2003-го года вступил в силу Ниццкий договор, реформировавший структуру Евросоюза для расширения на восток. Заметка об этом попалась на глаза только на следующий день и ему показалось, что это достаточно веская причина для написания очередной 'громкой' аналитической записки. Управившись за два дня, отправил по соответствующему адресу. В ней, как и почти полтора года назад, Сергей решил сгустить краски, насколько это было возможным. Он писал, что не пройдет и пары лет, как в братской семье европейских народов, радостно улюлюкая, окончательно пропишется буквально вся Восточная Европа, включая Прибалтику, как, глядя на золотой дождь, который прольется на эти страны, станут возникать подобные желания на Украине. И это станет на многие годы вперед жуткой головной болью не только для российских властей, но и для большей части населения. А поскольку у соседей бандеровцы никуда не исчезли, так же, как и неофашизм в Европе, сепаратистские настроения могут зайти настолько далеко, что возникнет реальная угроза раскола страны. И во всем этом России придется волей-неволей как-то участвовать. И может возникнуть, например, желание вернуть себе Крым, опираясь на какой-нибудь юридический казус. При наличии какого-нибудь внутри-украинского кризиса. Только вот противников такого развития событий будет пруд пруди. И будет прорва международных судов, поскольку найдутся десятки законов, которые якобы (или не якобы) были нарушены. И будет куча санкций со стороны Штатов и Европы - точно, со стороны остальных - возможно. Он писал, что из-за этих санкций пострадает в первую очередь финансовая система, многие банки ждет разорение, от этого могут произойти эксцессы с разоренными вкладчиками, что желание 'удавить' Россию может привести к согласованной игре на понижение на нефтяном рынке. Из-за резкого падения цен на нефть возникнет опасность банкротств нефтяных компаний. Резкие колебания валютного курса, которые станут результатом всех этих безобразий, резко повысят риски социальных конфликтов. Бюджет будет трещать по всем возможным и невозможным швам. И даже если удастся избежать военных столкновений, наши 'злейшие друзья' будут стараться уколоть и нагадить где только возможно. Будут проблемы на дипломатическом уровне, будут арестовывать и государственные, и частные счета за границей, наших спортсменов будут стараться отлучить от Олимпиад, куче народу запретят въезд в их страны. В общем, в искусстве нагадить ближнему все будут стараться перещеголять друг друга и добьются, несомненно, впечатляющих успехов.

Закончил он, как и в прошлый раз, призывом бдительно бдить, тщательно анализировать и внимательно отслеживать. Добавив, что лучше потратить сейчас миллион на просчет нескольких лишних моделей, чем потом потерять миллиард. Тем более, что даже при нейтральном сценарии, не говоря уж о негативном, потери будут исчисляться многими десятками миллиардов. Причем долларов. Или евро.

Отправляя записку, Сергей не рассчитывал, что она станет хотя бы малюсеньким камешком на каких-либо весах. Так, пылинка. И все-таки... а вдруг...

Камешком она пока не стала, но и незамеченной пылинкой все же не осталась. В конце февраля пришлось прокатиться на Старую Площадь и выдержать непростой, а местами и опасный разговор. Принявший (а точнее - вызвавший) его помощник Илларионова долго болтал ни о чем, пытаясь составить о нем более полное представление, видимо. Зато в первом же вопросе по существу явственно послышался звук взводимого курка:

- Надеюсь, Вы понимаете, что если о вашей записке станет известно в окружении Виктора Степановича, то это может иметь... самые непредсказуемые последствия?

'Как же вы все любите выёживаться своей значимостью и пугать! И как вы все для меня сейчас предсказуемы', - зло подумал Сергей, но постарался как можно радостнее улыбнуться.

- Я именно на это и рассчитывал! Более того, я уверен практически на сто процентов, что и самому Черномырдину уже известно о появлении записки с такими прогнозами. А соответствующие персонажи из его окружения уже передали её людям Леонида Даниловича, а те, в свою очередь, дальше - за океан. Хотя ЦРУ-шникам, наверное, и в Киеве комфортно.

- И на чем же зиждется такая уверенность?? И не сильно ли переоцениваете значение своего опуса?

'Ишь как удивился, дружок! А ты думал, что какой-то там аналитишка из какого-то там банчка сейчас от страха блеять начнет?' - вот теперь он действительно развеселился.

- Х-м-м, на чем? А на том, что любые крупные политические события, а особенно такие, как были в э-э-э... 18-м и 92-м годах, происходят только при сочетании(!) внутренних и внешних факторов. И если внутренние факторы могут иногда основываться на глупости власть предержащих, то внешние всегда тщательно просчитаны и имеют горизонт стратегического планирования не в один десяток лет. И, скорее всего, планы этих самых 'внешних факторов' в отношении Союза, а значит, и России, - ещё не до конца реализованы. Украина - единственный крупный кусок бывшего Союза, пригодный для давления на Россию...

- А Казахстан?

- Там нет нужной социальной базы. Несколько сотен, может быть, тысяч, маргиналов найдется, но такого количества, как на Украине с бандеровцами, - в моем представлении - нет.

- Но ведь сейчас мы с украинцами, что зазывается, добрые соседи.

-Да это такие соседи, которые сначала перед вашей дверью нагадят, а потом еще и меда попросят.

- У Юрия Михайловича что ли? - улыбнулся чиновник.

- Да нет, это из анекдота, - тоже улыбнулся Сергей, показывая, что оценил чувство юмора собеседника.

На даче разговаривают два соседа:

- Слушай, ты когда собираешься долг отдавать?

- Какой долг??!

- Ну как же - твои пчелы на моих цветах нектар собирают, а меда я не вижу.

- А-а, ладно, скажу им, чтобы у тебя не собирали. Сам собирай.

- И про другой анекдот тоже не надо забывать - про памятник Петлюре знаете?

- Петлюре уже есть памятник?

- Пока только в анекдоте. Надеюсь в виде анекдота и останется... Так вот: собрался народ на майдане, галдят, орут, о чем - сами не знают. Вдруг чей-то крик: - 'А давайте памятник Петлюре соорудим!' Народ сразу оживился - 'А давай!', 'Любо!', 'А какой?' - 'А метров пять высотой, да на коне, да в одной руке нагайка, а в другой - петля'. - 'А в петле - москаль!' - 'И каждый день новый!'

- Не чересчур жестко? - в холодном взгляде не было даже намека на улыбку.

- Вы думаете это я сочинил? - Сергей даже слегка опешил от такого предположения, - Упаси Бог! Для этого нужен особый талант, которым я не обладаю. Просто очень люблю анекдоты. Это ведь очень хорошее зеркало жизни - там отражаются не только отдельные люди, но и целые страны. И анекдоты никогда, НИКОГДА не возникают на пустом месте.

- Что же касается переоценки или недооценки..., - после некоторой паузы продолжил он, - Я думаю, что, к сожалению, никаких последствий не будет. Мне действительно очень жаль, но я считаю, что вероятность пессимистического сценария слишком далека от ноля, чтобы не обращать на неё внимание. По грубым... пока очень(!) грубым оценкам наши потери могут быть непозволительно большими. Так что если все-таки будет принято решение о просчете бОльшего числа моделей и вариантов, то я буду считать, что свой цели добился.

На этом, собственно, разговор и закончился, оставив неприятный осадок непонимания. Сергей пока действительно не понимал, как технически происходит превращение массы записок, докладов, обзоров в реальные рекомендации ближайшего окружения первым лицам государства. И есть ли реальная возможность как-то на этот процесс влиять. 'Ладно, будем потихоньку разбираться. Время пока есть', - вернувшись в офис, он занялся текучкой.

***

Все оставшееся время до майского Блэкпульского Фестиваля прошло без особых напрягов и эксцессов. Даже Иракская кампания прошла почти стороной. Да, полихорадило, и сильно, и рынки, и банки, но их результат оказался в результате близок к нулю. Сам же Сергей был мыслями уже в Блэкпуле и в планировании октябрьской операции.

Content

Кукк Андрей
Боги, обжигающие горшки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5