Марьяшин Сергей

ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ ИНЖЕНЕРА ТРОФИМОВА

Инженер Трофимов проснулся и обнаружил себя распятым на стене собственной спальни. Его руки и ноги были распростерты в стороны и приклеены к настенному ковру прозрачной высохшей слизью. Голова прилипла в районе затылка, — он понял это, когда попытался осмотреться. Сморщившись от боли из-за натянувшихся волос, Трофимов замер и больше не делал попыток освободиться.

Напротив инженера, прямо в в воздухе, висел воплощенный кошмар: живой пятиугольник размером с человека, напоминавший морскую звезду, но толще и стократ омерзительнее. Он был вздутым, цвета воспаленного фурункула, — белый с красным, подобный куску освежеванного мяса. Плотная, покрытая волдырями плоть твари становилось полупрозрачной ближе к краям: Трофимов мог видеть сквозь нее очертания своих книжных полок и изобретательских дипломов на стене. Звезду покрывали редкие толстые волосы, казавшиеся твердыми и острыми, как шипы. В центре, полный острых зубов и жал, кривился жадным оскалом круглый безгубый рот, похожий на гнойную рану с шевелящимися червями. Рот обрамляла цепочка блестящих паучьих глазок, сочившихся инфернальной злобой.

В комнате воняло тухлым мясом, причем запах усиливался, когда существо шевелилось.

Оно было как нарыв на теле знакомой Трофимову реальности. Он старательно отводил глаза и подавлял рвотные позывы, когда его взгляд нечаянно падал на зависший посреди комнаты живой гнойник со щупальцами. Трофимов боялся обидеть пришельца: блевать в присутствии гостя из другого измерения казалась ему невежливым. Еще он подумал, что существо намеренно распяло его пятиконечной звездой, чтобы воспринимать похожим на себя, равным собеседником.

Звезда говорила прямо в мозг инженера. У нее был хороший русский язык с лексикой, заимствованной в прочитанных Трофимовым книгах. Звезда отрекомендовалась Федором Ивановичем, старшим следователем прокуратуры города — она использовала слово «гнездовье», но, увидев недоумение на лице инженера, заменила его «городом» — с непроизносимым названием, похожим на собачий лай. Трофимов понял одно: этот город находится очень далеко, точно не в человеческом мире.

— Значит, воруем помаленьку, Валерий Николаевич? — осведомилась мясная звезда.

Трофимов подумал, что, если закрыть глаза и не смотреть на существо, то можно вообразить говорящего с ним обыкновенного человека. Мужчина с таким густым, раскатистым басом непременно носил бы усы и курил трубку.

— Не понимаю, о чем вы, — ответил инженер дрожащим голосом.

— Об этом, — сказала звезда, указав щупальцем на изобретенный Трофимовым вечный двигатель.

От ее движения в лицо инженеру дохнуло зловонным смрадом.

Устройство стояло на письменном столе у балконной двери. Это был настоящий вечный двигатель, а не безобразие с маховиками и маятником, что Трофимов построил в прошлый раз, — тот «двигатель» не проработал и суток. Инженер до сих пор стыдился прошлой попытки. Хорошо, что он никому ее не показал. Новый двигатель представлял собой возведенную на компьютерной плате мешанину опутанных проводами электрических деталей, среди которых выделялись мощные конденсаторы. Пирамиду плотно уложенных железок венчала светодиодная лампочка от карманного фонаря. Лампочка горела уже второй месяц, причем конструкция не имела питания от внешнего источника.

Вчера Трофимов решился вынести изобретение на суд общественности. Он позвал в гости соседа Гришу, бывшего филолога и бывшего дворника (последней работы его лишили таджики; как, похоже, и первой) и тот помог ему сделать английский перевод видеоинструкции по сборке двигателя для ютьюба, после чего они сели обмывать успех. Трофимов, как человек малопьющий, быстро отстал от крепкого гуманитария. Он плохо помнил вечер. Кажется, Гриша несколько раз бегал в ларек за добавкой. Бесконечные тосты за торжество российской науки тоже провозглашал он: пафосные, витиеватые, напыщенные… даром, что филолог, пусть и бывший.

Инженер втайне надеялся, что кошмарный визитер просто мерещится ему после вчерашних возлияний. Уж лучше белая горячка, чем видеть такое наяву, решил он. Однако звезда безжалостно манифестировала свою реальность.

— Ваших рук дело? — строго спросил Федор Иванович.

— Моих, — признался Трофимов не без гордости, немного неуместной в его положении.

— Гордитесь собой? — зачем-то уточнил следователь.

Трофимов замешкался, не зная, каким должен быть правильный ответ.

— Не без этого, — осторожно ответил он.

— А напрасно, голубчик! Негоже гордиться воровством!

— Каким воровством, позвольте?! — возмутился инженер.

— Не позволю! — отрезала звезда. — Вы про закон сохранения энергии слышали?

Трофимов слышал, особенно часто от редакторов научных журналов, куда он посылал схемы своих изобретений и откуда ему возвращали их с издевательскими комментариями. Инженер ненавидел закон сохранения. Закон унижал его творческую инициативу. Но теперь-то он всем доказал! Этот двигатель настоящий, и плевать он хотел на официальную физику… Двигатель демонстративно нарушает, топчет закон сохранения энергии, и, конечно, Трофимов гордится собой и своим блестящим изобретением. Но о чем бормочет этот пятиугольный визитер?

— Его нельзя нарушать, — сообщил Федор Иванович с укоризной. — Вернее, не так: его нельзя нарушить! Понимаете разницу?

— Можно, и я это сделал! — гордо заявил инженер, осмелившись посмотреть в жуткое ротовое отверстие пришельца.

Звезда вздохнула, обдав Трофимова горячим облаком сероводорода.

— Вы нарушили не закон сохранения энергии, — это невозможно в силу устройства вселенной, — а закон о частной собственности. Ваша конструкция не берет энергию ниоткуда, как вы это себе вообразили, Валерий Николаевич. Она берет ее у нас!

— Я не понимаю… — пробормотал Трофимов.

Его спина покрылась испариной.

— Так я вам разъясню, — ответил следователь приторно добрым голосом. — Вы присоединились — надеюсь, случайно — к энергосистеме нашего гнездовья… то бишь, города. Как вам это удалось, сейчас выясняет наша следственная бригада. Сколько времени горит лампочка?

— Месяц… — ответил похолодевший инженер.

— Месяц, ясненько. Это соответствует… Нет, вы все равно не поймете. Думаю, вам будет интересно узнать, что ваше изобретение обесточило целый город, вызывав инфраструктурную катастрофу!

Слова «инфраструктурную катастрофу» тварь произнесла с особым удовольствием, словно смакуя. Трофимов подумал вдруг, что ей доставляет наслаждение этот допрос, его страх и замешательство. Должно быть, ей не каждый день доводилось пытать подвешенного на ковре человека. Трофимов решил держаться с достоинством, как подобает русскому инженеру. Получалось плохо: Федор Иванович доступно объяснил ему суть промаха, ткнув инженера носом в ошибку, как щенка в лужу мочи.

— Это всего лишь маленькая лампочка… — попытался оправдаться Трофимов.

— Понятие потерь при передаче вам знакомо? Мы живем почти что в другой галактике. Сожжена энергия огромного города, чтобы вы могли любоваться вашей лампочкой.

Инженер подавленно молчал.

— Что делать с вами будем, Валерий Николаевич?

Трофимов не знал. Он подумал, что мог бы отдать в счет погашения ущерба свою курьерскую зарплату и небольшие сбережения, но звезда прочла его мысли и фыркнула.

— И куда нам девать эти копейки, дорогой наш Трофимов? — театрально спросила она, всплеснув мясистыми щупальцами. — Да вам самому их не хватает, а тут речь о компенсации ущерба целому городу! — Слова «компенсация ущерба» звезде тоже явно нравились. — К тому же непонятно, как протащить материальные ценности из вашего мира в наш. Нет, этот вариант нас не устроит.

— А что же тогда? — растерянно спросил инженер.

— Мы не можем применить против вас законы о воровстве — вы некоторым образом вне нашей юрисдикции. Тут другой случай: лиса забралась в курятник и утащила кур. Лису поймали. Что в вашем мире делают с такой лисой, Валерий Николаевич?

Трофимов не видел лис за пределами зоопарка и надеялся, что Федор Иванович, свободно читавший его мысли, тоже. Поэтому он с чистой совестью соврал:

— Проводят профилактическую беседу. Объясняют лисе, как она неправа. А потом отпускают ее.

— Что, просто берут и отпускают?

— Д-да… — неуверенно подтвердил инженер упавшим голосом.

Кажется, его маленький обман не сработал. Звезда задумалась, завертевшись колесом. Трофимов пожалел, что его руки приклеены к ковру и он не может зажать нос: живой вентилятор обрушил на него волну резкой вони, от которой заслезились глаза. Он открыл рот и задышал глубоко и часто, как собака.

Звезда прекратила вращение. Два ее нижних щупальца оказались вверху, отчего она стала похожа на рогатую дьявольскую пентаграмму.

— Мы будем забирать вашу психическую энергию, пока полностью не расплатитесь, — сообщила она. — Я мог бы сделать пробой в вашей ауре… хотя нет, не нужно: он уже есть, ваши воспитатели постарались. Через него мы будем стравливать вашу жизненную силу. Ста ваших жизней хватит, полагаю. Сто человеческих жизней — все равно, что вечность, — звезда ухмыльнулась своим страшным ртом. — Поработаете для нас вечным двигателем, Валерий Николаевич!

— Как это — забирать психическую энергию? — испугался Трофимов.

— О, это просто…

Звезда искривилась, по ней побежали волны возбуждения. Ее рот разверзся и завизжал на Трофимова удивительно знакомым пронзительным голосом:

— Ты зачем вазу разбил, дрянной мальчишка?!! Сейчас я тебя ремнем за это! Стой, не вертись! Руки убери, а то дам по лицу!!!

Трофимов задергался на ковре. Каждое слово било его в солнечное сплетение. Он узнал голос: это был внутренний критик, который всю жизнь ругал его за малейшие промахи. Инженер знал этот голос, но только сейчас понял, чей он. Голос принадлежал вырастившей его бабушке.

Увидев реакцию жертвы, звезда утробно захохотала.

— Вот примерно таким образом, — пояснил Федор Иванович своим «нормальным» мужским голосом. — Ну как, нравится вам?

— Лучше убейте, — прохрипел инженер.

— Не могу, — сказала звезда с сожалением. — Законы природы не позволяют. Мы с вами обитаем в разных мирах, пересекаясь только, как бы это сказать… проекциями. Поэтому убить вас непосредственно нет никакой возможности. Но… я могу повредить вашу уже упоминавшуюся ауру. Скажем, разорву ее на клочки или откушу вашу астральную голову.

Трофимов смотрел непонимающе.

— После этого вы скоропостижно скончаетесь. Менингит, например, или под машину попадете. А то и в окошко сиганете, кто вас знает. Детали не важны. Главное, что вы умрете и больше не сможете воровать вашу энергию!

Трофимов бессильно свисал с ковра, не находя слов. Он понял, что жизнь подошла к финалу — его сейчас прикончит страшная волосатая звезда, говорящий чирей размером с человека. Не так он представлял свой конец, ох, не так!

Визитер молчал, испытующе сверля Трофимова кольцом похожих на бусинки черных глаз. Потом он вдруг расхохотался и почти добродушно сказал:

— Ладно, живите пока, Валерий Николаевич! Считайте, я только что провел профилактическую беседу с лисой. В этот раз я вас отпускаю, но если снова станете воровать, я приду и сожру вас! Вы поняли меня?

Трофимов жалко закивал.

— И вот еще что: вы сами уничтожите вашу адскую машину и все ее чертежи. Упаси вас бог поделиться ими с кем-то! Если еще какой-нибудь идиот построит подобное, наши гнездовья будут разорены. Лампочка расходует энергию города! Понимаете, что это значит? Несколько ваших последователей могут обратить в прах мою цивилизацию. И мне придется вернуться, чтобы разделаться со всеми вами. Не хотелось бы, знаете ли… В конце концов, откусывать головы — это физически тяжело. Поэтому никаких свидетельств вашего преступления остаться не должно! С вашим соседом, Григорием, я побеседовал аккурат перед визитом к вам. Он более нам не опасен.

Последние слова прозвучали зловеще.

— Не надо пугать Гришу! — осмелился попросить инженер. — Он ничего не понимает в физике…

— Так и вы, если правду сказать, ничего в ней не понимаете! А машинку вредную вашу, однако, построили.

Трофимов не нашелся, что ответить.

— Ну, прощайте, Валерий Николаевич! Надеюсь, больше вас не увижу, — сказал Федор Иванович, закручиваясь пропеллером и выкатываясь в открытое балконное окно.

Когда он закрыл собой солнце, в комнате на миг потемнело. Невидимые тиски разжались и Трофимов шумно упал в свою софу. Вскочив на ноги, он побежал в коридор, схватил в ящике с инструментами самый большой молоток, вернулся в комнату и смачно, наотмашь, разбил свою гордость — настоящий перпетуум мобиле. Кто же виноват, что проклятые законы физики нельзя нарушить?! Покончив с двигателем, Трофимов собрал и изорвал все чертежи и наброски. Не удовлетворившись этим, он отнес кипу обрывков в ванную, где сжег их зажигалкой.

Разрушительный труд утомил его. Он набросил куртку, взял кошелек и вышел на улицу, чтобы купить водки. Водка — именно то, что сейчас нужно, чтобы пережить этот день, решил он. Инженер стремительно прошел мимо квохчущих старушек и полицейского уазика у подъезда. Услышав краем уха, что утром повесился Гришка-дворник, он даже не остановился, чтобы узнать подробности. Ему требовалась водка, она была абсолютным приоритетом.

Когда он вернулся поздно вечером в изорванной одежде, пьяный и избитый, его ждал неприятный сюрприз. Трофимов обнаружил на кухне свой ноутбук. На нем была открыта страничка ютьюба с видеоинструкцией по сборке вечного двигателя. Счетчик показывал миллион просмотров; число посетителей продолжало расти. Справа от основного экрана висели сотни видеороликов, на которых счастливые юзеры с разных концов света демонстрировали собранные ими пирамидки с сияющими лампочками на вершинах.

Content

Марьяшин Сергей
ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ ИНЖЕНЕРА ТРОФИМОВА