Карина Хелле

Прах к праху

Для Декса и Перри. Надеюсь, вы гордитесь

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я шла по Бруклинскому мосту, небо надо мной было черным бархатом с оранжевым отливом у горизонта. Звезд не было, передо мной раскинулся Нью-Йорк. Здания были вместо звезд, их огни были размытыми, как с помощью эффекта в «Фотошопе».

Хотя снег не шел, мост был присыпан тонким слоем белого снега. Я была в джинсах и тонкой толстовке, но холодно не было.

Все вокруг меня было тихим. Ни машин, ни людей. Река внизу не плескалась, не было звуков города. Снег был листом бумаги, кроме следов посередине.

Я знала эти отпечатки ботинок, как знала свою ладонь. Это я искала все время. Поэтому была здесь.

Я медленно пошла, снег скрипел под моими ногами. Вдруг следы свернули в сторону и пропали. Я прошла за ними и посмотрела на дорогу, где должны были ехать в город машины.

Мужчина стоял в стороне, смотрел на реку Хадсон. Я не видела ничего, кроме его темной спины, но знала, что это он.

— Декс! — заорала я. Он не двигался. Не обернулся.

Я закричала еще раз. Это был он. Почему не слышал? Как долго мы были порознь?

Хотелось снять ботинок и бросить в него, но я могла промазать. Я глубоко вдохнула и смогла перелезть на металлическую балку над дорожкой. Я как-то удержала равновесие, как канатоходец, пошла шла по балке. Я приблизилась к Дексу, легла на живот и слезла с балки, повисла в воздухе, как ребенок на турнике, а потом отпустила.

Я приземлилась с тихим стуком, колени болели от удара. Падение было долгим, и я удивилась, что сделала это, но не было времени на вопросы.

Я подбежала к нему, коснулась его руки, пальцы сжали его локоть, я боялась отпускать его.

Он не повернулся ко мне. Не дрогнул. Не издал звука.

Я потянула его с силой, ощущая панику. В чем дело?

Он не двигался, примерз к белой земле.

— Декс? — прошептала я и обошла его. Он смотрел на чернильную воду, его лицо было красивым с высокими скулами и сильной челюстью со щетиной. Но он был бледным, как снег, темные глаза соперничали с небом. Его лицо было пустым, черные волосы трепал ветер.

Он не посмотрел на меня, не заметил. Я не знала, был он настоящим или восковой фигурой. Я смотрела на него, ощущая внутри ужас, не понимая, дышит ли он.

— Это не Деклан, — сказал сзади едкий голос. Я вздрогнула и обернулась, но… никого не было.

— Выше.

Я задрала голову и увидела мужчину в костюме на балке надо мной. Концы его пиджака трепетали на ветру, его лицо скрывала тень.

Но я знала, кем он был. Все во мне говорило, кто это. Я его уже встречала.

— Что с ним? — спросила я у мужчины, сжав ладонь Декса и глядя на его лицо, пытаясь получить реакцию, хоть что-то от него. Он даже не моргнул. Он стоял, кольцо в брови блестело в огнях города. Это был Декс, мой Декс, любимый, суженый. Это был он. Я знала его лучше себя.

Но что с ним? Я не могла пройти столько и провалиться в конце. Я должна вернуть его домой.

— Ничего, — сказал мужчина сверху. — Теперь ему лучше. Он там, где должен быть.

Я посмотрела на мужчину, видя ненависть в его глазах. Они сияли, как никель, во тьме, и желудок сжался в страхе. Он вызывал во мне первобытный страх.

— Что ты с ним сделал? — прошептала я, взглянув на Декса и тряхнув головой. Нет, это был Декс.

— То, что сделаю с тобой, твоей сестрой и матерью, — сказал он.

Я не могла дышать, а потом выдохнула с болью от холода. Сияющие угли падали с неба, становились пеплом на моей коже. Они обжигали, снег шипел.

— Что? — выдавила я, медленно лишаясь сил.

Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

— Скоро узнаешь.

Он резко развернулся, пошел прочь по балке, металл скрипел, пока он не ушел на дорогу.

— Майкл! — завопила я вслед. — Нельзя так его бросить. Он — твой брат.

Он тряхнул головой, и я увидела сияние его кожи от огней города. Он казался обожженным, красным. Я моргнула, пытаясь понять, откуда падает такой свет.

— Нет, — сказал он. — Он не мой брат. И я давно не был Майклом.

Он забрался на дорожку и пропал.

Вдруг мост задрожал, дергаясь, и я потеряла равновесие. Я схватилась за Декса, слыша жуткий грохот в воздухе. Мост начал трескаться, и брешь бежала к нам темной неровной линией. Огни появлялись из трещины, лизали провода у моста, что трещали и рвались, отлетая по воздуху.

Все дрожало, мост ломался надвое. Трещина двигалась к нам, к Дексу.

Огни стали выше, вырывались из трещины, и краем глаза я видела, как мир светлеет, река из чернильной становится огненной.

— Декс! — я пыталась оттащить его.

Он не сдвинулся.

Он не реагировал.

А мост ломался.

У меня было два варианта, но я их не хотела. Я или упаду с ним, пропаду в огне, что подступал к нам, или отойду, спасу себя и брошу его.

Выбор был лишь один.

Я сжала его неподвижное тело, обвила руками сзади и уткнулась лицом в его шею.

— Я люблю тебя, — скулила я. — Всегда. До смерти.

Мои ноги задрожали. Огонь становился горячее. Трещина рассекала мой мир.

Я не успела ощутить, как падает земля под ногами, Декс пошевелился.

Он повернулся ко мне и поцеловал меня, быстро, обжигая губы, вызывая трепет сердца и боль в теле от желания и любви. Я открыла глаза и увидела его пристальный взгляд. Он был здесь перед концом.

Он оттолкнул меня. Я отлетела на кусок моста, и трещина была почти под Дексом.

— Не впускай его, малыш, — мрачно сказал он, взгляд заморозил меня. — Не впускай.

— Нет! — закричала я, пытаясь встать на ноги. — Декс!

Трещина оказалась под ним, разверзлась с оглушительным треском.

Декс пропал из виду в огне.

Он попал в огненный ад, угли сыпались с неба.

Становясь пеплом.

Становясь прахом.

Как мое сердце.

* * *

Я проснулась от покалывания на лице. Я застонала и пошевелила головой. Казалось, что-то в голове тянуло в стороны, мешая думать. Там было пусто. Тускло и серо.

Я решила не открывать глаза, чтобы вернуться.

Что-то влажное задело мои щеки. Щекотно.

Я открыла глаза, кривясь от яркого света неба и желтого меха перед лицом.

— Кайла! — крикнул кто-то вдали, женский голос.

Лизание вдруг прекратилось. Я медленно приподнялась на локтях, посмотрела на золотистого ретривера, убегающего в кусты.

Где я? Я огляделась, ощущая себя глупо, словно стала младше на пару десятков лет. Что произошло?

— Ой-ой, — раздался голос надо мной, и я увидела женщину средних лет, что остановилась в паре футов от меня с ретривером рядом. — Вы в порядке?

Я моргнула и попыталась встать, но не вышло. Женщина помогла мне подняться.

Она пристально разглядывала меня.

— Вызвать скорую? — спросила она, ее собака ткнулась холодным носом в мою ладонь.

Хоть голова кружилась, я знала, что была в порядке. Физически.

— Нет, — медленно сказала я, пытаясь отойти от нее. Мысли кипели, я пыталась удержать осколки воспоминания, что улетало.

Я была у реки.

Мужчина был здесь.

Он говорил со мной.

Знал мое имя.

— Уверены? — повторила женщина, сказав своей собаке Кайле не трогать меня.

Я смотрела на нее, рассеянно отметила седые волосы, а потом меня ударил иголками шок.

Майкл О’Ши, брат Декса был здесь. Он знал мое имя, упомянул кровь. Ждал в Нью-Йорке.

Поцеловал меня, и я отключилась.

Он шел за Дексом.

— Мне нужно идти! — сказала я женщине, развернулась и побежала по дорожке к моей улице. Я не могла бежать быстрее, хотя знала, что не была ранена, ощущалось как кошмар, словно я двигалась в засыхающем цементе, бежала медленно. Даже пальцы были медленными, пока я пыталась позвонить Дексу. Шли гудки, зазвучала голосовая почта.

Я добралась до дома. Машины родителей все еще не было, но теперь не было и джипа.

Блин.

Я не могла объяснить, что вызывало панику, может, бестолковый разговор Майкла, может, предупреждения Пиппы, что заставляли соединять точки, может, то, что в глазах Майкла я не видела человека. Не важно. Все нервы в моем теле говорили спешить, а вопросы подождут. То, что машина Декса пропала, не помогало. Он бы не захотел по-дружески прокатиться со странным братом.

Дверь дома была открыта, хотя я заметила уже издалека, что крови или следов борьбы не было. Я ворвалась в прихожую и дико озиралась.

— Декс! — заорала я. — Декс! — я побежала к лестнице, но услышала тихий стон из кухни. Я замерла. — Ада?

Я ворвалась, она лежала на плитке пола, пыталась сесть, светлые волосы закрывали лицо. Я тут же упала на колени и взяла ее за плечи. Она была мокрой, но, может, от тренировки, что она устроила в гостиной.

— Ада! — я старалась не визжать. — Что случилось?

— Перри? — слабо спросила она. Я помогла ей сесть.

— Что случилось? — снова спросила я, чуть сжимая ее плечи. — Где Декс?

Она прижала ладонь ко лбу и медленно покачала головой.

— Я… не знаю. Тут… был мужчина, — она вдруг посмотрела на меня со страхом, пот блестел на ее лбу. — Боже. Он забрал Декса.

Я сглотнула, пытаясь не подпускать ужас к себе.

— Откуда ты знаешь? Что случилось? Думай!

Она потирала губы, хмурясь, пытаясь думать.

— Я была в гостиной… занималась. Услышала стук в дверь и пошла открыть. Там был тот мужчина. Я подумала, что он что-то продает, у него была эта дурацкая улыбка, но тут я поняла, что с ним что-то не так, — она глубоко вдохнула. — Не знаю, почему я так подумала. Он спросил, дома ли Декс. И он… прости, Перри. Я не знала, что сказать.

Я покачала головой, чтобы она продолжала. Казалось, мы теряли время по секунде.

Она заговорила, проводя руками по лицу:

— Я сказала ему подождать, и я приведу его. Но Декс уже спускался, будто знал. И тогда я поняла, что совершила ужасную ошибку, открыв дверь. Лицо Декса… не описать. Он злился. А потом был в ужасе, я такого еще не видела от нег.

Она сделала паузу.

— Мужчина сказал Дексу, что искал его, что он ему, наконец, нужен. Декс молчал. Я не знала, услышал ли он его. Он посмотрел на меня, и я поняла, что мы в беде. Он крикнул мне бежать за тобой, — она судорожно выдохнула, я увидела в ее глазах свою беспомощность. — Я побежала. Но мужчина коснулся моего плеча, больше я ничего не помню. Наверное, он оттащил меня на кухню. Не знаю.

Я не понимала, хоть и пыталась. Декс ушел. Он был у Майкла. Он смог вырубить нас с Адой, как-то пролезть в головы. Что он хотел от Декса? Декс сам пошел? Куда?

«Увидимся в Нью-Йорке, Перри», — это сказал мне Майкл.

— Что такое? — спросила Ада. — Кто это был? Что со мной случилось?

Я глубоко вдохнула, пытаясь держаться.

— Это был брат Декса.

Она нахмурилась.

— А?

Я медленно встала и помогла ей подняться.

— Майкл О’Ши, — сказала я. — Я встретила его на улице. Он сделал такое, как с тобой, и со мной. Он проник в мою голову и в твою. И он хочет от Декса… плохое.

— Это я поняла.

— Ада, — медленно сказала я, жалея, что она не ощущает мою панику, не слышала Пиппу. — Послушай. Все это звучит драматично и безумно, но нам нужно вернуть Декса.

Она сжала губы, словно взвешивала, насколько безумно все звучало.

— Как?

Я прошла по кухне, заламывая руки, перебирая варианты. Их было мало.

— Не знаю. Он пошел с Майклом в свою машину. Вряд ли по своей воле… мне нужно в Нью-Йорк.

Она уставилась на меня.

— Прости, что?

Я прикусила губу и кивнула себе.

— Да. Мне нужно в Нью-Йорк. Туда Майкл забрал его.

— И откуда ты знаешь?

Кусочки сна вернулись ко мне. Пиппа неделю назад, предупреждения на Бруклинском мосту. Другой сон был недавно, угли падали на снег. Смерть и Декс.

Теперь я знала, что произойдет, нужно было спешить. На это все указывало.

Я попыталась быстро объяснить ей, начав с того, что знала о Майкле, о Пиппе во снах, предупреждающей об опасности, о словах Майкла. Чем больше я говорила, тем безумнее это звучало, но Ада, слава богу, просто слушала. Она могла поверить мне.

— Ты не можешь просто полететь в Нью-Йорк, Перри, — сказала она, когда я выдохлась от правды. — Куда ты пойдешь? Бродить по улицам и звать Декса, как псих? У тебя нет зацепок.

— Нет, — сказала я, — кое-что у меня есть, — я попыталась снова позвонить Дексу. Я закончила на голосовой почте, подавляя укол боли, что грозил разрезать меня от звука его голоса.

Это не могло происходить. Не так. Не сейчас, когда мы были вместе.

— Перри? — спросила Ада, я поняла, что стою, прижав ладонь к груди, почти раздавив телефон.

Я быстро кивнула и набрала номер. Я хотела позвонить Ребекке, но, хоть мне нужна была ее помощь, она не была такой, как я, как мы, она не умела справляться с таким, несмотря на то, что мы пережили в санатории. И она все еще ехала на Тыр-тыре, время было не на моей стороне.

И я позвонила другому человеку, который понял бы, мог бы помочь мне и Дексу. Человеку, знавшему о жизни Декса в Нью-Йорке.

Я позвонила Максимусу.

Но жизнь была козой, и он не ответил. Может, Майкл смог и туда добраться. Я оставила безумное сообщение рыжему перезвонить мне, взбежала наверх сложить вещи. Ада не отставала.

— Что ты делаешь? — закричала она за моей спиной.

— Я сказала! — я вбежала в комнату и начала бросать вещи. Я сунула в рюкзак нижнее белье, лифчик, джинсы и пару футболок.

— Перри, серьезно! — завизжала на, схватив меня за руку и остановив. Я не видела такой тревоги в ее глазах раньше. — Не делай этого. Ты ничего не знаешь точно.

— Я знаю, что если бы он просто хотел поговорить с Дексом, то не искал бы меня. Не сделал бы так с нами. Ты видела его глаза, эту… пустоту. Ты знаешь, что он — плохой.

— Но он хочет, чтобы ты приехала в Нью-Йорк, — сказала она. — Это приманка.

Я выпрямилась и посмотрела ей в глаза.

— Тогда я клюну. Но я не могу сидеть тут и надеяться, что он вернется ко мне. Мы обе знаем, что это не произойдет. Это или ничего, а я должна была выйти за него! Но у нас ничего никогда не было вариантом. Я еду в Нью-Йорк. Ты меня отпустишь.

— Твою мать, — ее глаза странно блестели. — Не пущу. Я еду с тобой.

— Ада, — потрясенно сказала я. — Ни за что.

— Да, — сказала она. — Ты — моя сестра, и я не пущу тебя одну.

— У тебя школа, — вяло сказала я. Но мне хотелось, чтобы она пошла со мной. Она мне нужна была, я ощущала это, с ней я была сильнее. Но я была бы плохой сестрой, если бы не попыталась отговорить ее. Она была слишком юной, и мы не понимали, что творится.

— Ты не можешь меня остановить, — пылко сказала она. — Если сделаешь без меня, я поеду следом. У тебя есть деньги? У меня — есть.

— Ты слишком юна для путешествия в одиночку, — возразила я.

Она хитро улыбнулась.

— Есть способы.

— Мама и папа этого не допустят.

— Я разберусь.

— Ада.

— Перри, — ответила она, и я увидела, как она серьезна. — Если ты идешь за ним, я с тобой. Точка. Ты лучше поедешь со мной, или будешь бегать по городу, чтобы догнать его? А я могу встретить хороших жителей Нью-Йорка, что помогут мне.

Я скривилась, представив сестру одну в Нью-Йорке, повторяющую сцены «Секса в большом городе». Добавить немного крови, и будет точно.

«Не думай так, — сказала я себе. — Не думай. Отправляйся туда. Звони, пытайся. Вперед».

Так я и сделала. Я не могла помешать Аде идти со мной, о ее лицу было видно, что даже пытаться глупо. Лучше пусть едет со мной, хоть я и не знала, что делать.

Она быстро собиралась — хоть ситуация была жуткой, она радовалась, что впервые побывает в Нью-Йорке — я вызвала такси и отправила сообщения Максимусу, Ребекке и Дексу. Я знала, что сообщение Декса не дойдет — обычно я знала, когда он читал их. Но я все еще смотрела, задержав дыхание, надеясь, что он прочтет мои слова.

Я поняла, что этого не будет, опустила телефон и закрыла глаза.

«Декс! — завопила я в голове. Вряд ли поможет, но я пробовала. — Декс, слышишь меня? Я не знаю, где ты, или что происходит, но я тебе нужна. Майкл, твой брат, плохой, и я боюсь за тебя. Я еду в Нью-Йорк, надеюсь, ты там, — пауза. — Я люблю тебя».

Даже в голове это звучало как шепот.

Я ждала, не зная, услышит ли он меня, ответит ли. Но была пустота. Лишь серое за глазами и спешные шаги Ады по лестнице.

Мое сердце никогда еще не было таким пустым.

Ада сжала мое плечо.

— Эй. Мы вернем его. Он будет в порядке.

Я посмотрела на нее и попыталась набраться ее сил. Я кивнула.

— Такси вот-вот приедет. Подождем снаружи.

* * *

Я еще не приходила в аэропорт, чтобы купить билет на самолет. Я вообще ни разу не покупала билет на самолет. Это делали родители.

Или Декс.

Я вспомнила, как полетела к нему в Рэд Фокс, Нью-Мексико. Казалось, это было очень давно из-за времени и перемен. Я уже не была робкой девушкой, что восхищенно смотрела на Декса и молилась, чтобы его чувства были такими же, как у меня к нему. Да, у меня все еще были изъяны, но я видела, сколько прошла, и это было порой невероятным.

Этого не было бы без него. Я бы не стала такой без него.

Я не могла потерять его. И не потеряю.

Я старалась сдерживать чувства, пока такси везло нас в аэропорт. Я думала о Дексе и ощущала тревогу и боль, выходила из строя. Мне нужно было сосредоточиться.

Оказалось, нельзя просто запрыгнуть в самолет до Нью-Йорка. Конечно, деньги они взяли. Но нас оставили в запасе, это не помогло моей тревоге. Ада листала журналы и набирала закуски, а я снова написала Ребекке, Максимусу и Дексу. Я ждала со страхом звонка от родителей, когда они поймут, что все пропали. Стоило оставить записку, но что в ней сказать? Мы ненадолго уехали в Нью-Йорк, потому что Декса похитил внезапно объявившийся брат, который словно изображает Сатану? Хотя родители не удивились бы.

Я подумала о маме, о лекарствах, что я забрала у нее. Я хотела лишь подменить ару таблеток и посмотреть, что будет. Но таблетки теперь ехали в сумке со мной. Я уже не могла посмотреть, что с ней будет, увидит ли она призраков, как я. Я могла лишь надеяться, что так она поймет, что я знала, и что ей нужно признать, что она — как мы с Адой.

К счастью, мы не долго ждали, хоть Аде пришлось сесть в другом ряду. Она не была рада, но хотя бы сидела с худой необщительной женщиной. Я сидела рядом с толстым бизнесменом, который толкал меня локтями, занимая больше места, чем должен был.

Все сели, и стюардессы начали свою речь о безопасности, когда позвонила Ребекка. Хотя они сказали, что телефоны пора выключать, я быстро ответила:

— Слава богу, — сказала я в телефон.

— Перри? — спросила Ребекка. — Я получила сообщение. Что случилось?

— Не знаю, — мой голос снова дрожал. Я знала, что мужчина в костюме следит за мной с интересом, и я придвинулась к окну, вжалась в него. — Декс… пропал. Его брат появился из ниоткуда, он мог забрать его, — безумно прошептала я в телефон.

— Мисс, нужно выключить телефон. Пожалуйста, — сказала стюардесса.

Я оглянулась и кивнула.

— Хорошо, — сказала я ей и обратилась к Ребекке. — Мне пора. Мы с Адой летим в Нью-Йорк.

— Что? — завопила она.

— Думаю, туда Майкл забрал Декса, — сказала я. — Я позвоню, когда мы приземлимся, ладно?

— Блин, Перри, — сказала она. — Что происходит?

Я прикусила губу.

— Хотела бы я знать.

Я закончила разговор, стюардесса подошла снова и пронзила меня взглядом.

И телефон зазвонил снова.

— Блин, — я выудила его из кармана и посмотрела на экран в тесном пространстве. Максимус. — Макс! — завопила я в телефон.

— Перри, что такое? — странно, но я была рада его знакомому голосу.

— Декс в беде, — сказала я, понимая теперь, что на меня смотрит весь ряд. И стюардесса вернулась.

Она указала на телефон, сжав губы.

— Мисс, прошу, вы должны…

Я шикнула на нее и слушала Максимуса, а тот сказал:

— Уверена, что его забрал Майкл? Как такое возможно?

— Уверена, — быстро сказала я. — Мы на самолете в Нью-Йорк, я и Ада. Прошу, помоги нам. Знаю, ты занят, но я переживаю, и проблема больше, чем кажется.

— Мисс, — рявкнула стюардесса.

— Это вопрос жизни и смерти! — рявкнула я, глядя на нее. Все в самолете смотрели на меня, Ада стонала на фоне от смущения. Я звучала как безумная, но в этот раз точно не была такой.

— Тогда не важно, снимут вас с самолета или нет, — сказала она. — Выключите телефон, или это произойдет.

Я вздохнула, зная, что проигрываю.

— Я позвоню, когда мы прилетим, — сказала я ему и закончила разговор.

Я села, фыркнув, включила режим самолета на телефоне. Не было ничего хуже, чем пять часов без связи, когда хотел сказать что-то важное. Хуже было лишь ждать пять часов, чтобы смочь спасти любимого.

И локти, что каждые пять минут задевали мою грудь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мы прибыли в Нью-Йорк поздно из-за ожидания и времени полета. К счастью, Нью-Йорк никогда не спал, и мы прибыли немного раньше, чем рассчитывали. Как только мы с Адой вышли из самолета, мы сразу встревожились. Несколько неудавшихся насильников притворялись таксистами и приставали, но мы нашли верное такси и поехали в город. Ада выглядывала из окна в потрясении.

Было странно увидеть вблизи этот город своими глазами. Хоть я поражалась тому, что была тут, я не наслаждалась этим. Как я могла? Я всегда представляла, что увижу Нью-Йорк с Дексом, а не из-за того, что он был в опасности.

«О, Декс, где ты? — подумала я, прислонив голову к окну и глядя, как пейзаж огоньками проносился мимо. — Как все могло так быстро измениться?».

— Куда мы едем, кстати? — спросила Ада, взглянув на меня, лицо отчасти скрывала тень.

Я нашла перед отбытием отель для нас на пару ночей. Он казался чистым и безопасным (и дорогим, как все отели в городе), и этого мне хватало, но, хоть я и дала адрес водителю, я не знала, где это было.

— Не знаю, — сказала я.

Таксист посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Окраина города на западе, — сказал он с акцентом.

Обычно я сделала бы вид, что знаю, где это, но не сегодня. Ада склонилась и заговорила с водителем, радуясь первому местному жителю. Меня должно было раздражать, что она так себя вела, когда на кону была жизнь Декса, но нет. Она сохраняла мое спокойствие, и я могла сосредоточиться.

Плана не было. Я позвонила Максимусу, когда мы прилетели, но попала на голосовую почту. У меня самой было несколько сообщений, но от родителей. Я проверила, думая, что это Декс или Макс, но, как только услышала пронзительный голос матери, тут же удалила. Я знала, что нужно разобраться с этим, но сперва требовался лан.

Теперь я была в Манхэттене, ощущала себя глупой и не готовой. Я поступила на импульсе, попала сюда без плана, а потому не знала, как нам найти Декса.

Но я хотя бы знала, что мы в нужном месте. Был тут Декс или нет, мы должны были находиться здесь. Я чувствовала это костями, будто интуицией. Под огнями и среди ярких улиц мелькали толпы людей, город был пропитан безумием.

Дело было не в самом Нью-Йорке. Просто тут была я и что-то еще. Что-то зловещее, черное и полное ненависти, что цеплялось к ногам прохожих, к зданиям, заполняло воздух. Я не видела это, но ощущала, даже если это была игра света, я замечала зло вокруг себя.

Ада этого не видела. Ее очаровал блеск, как любую девушку ее возраста. Но это не длилось долго.

Наш отель оказался в стороне от Бродвея, чуть севернее всех шоу. Если я верно помнила, где-то рядом жил Джерри Сайнфелд. Отель был меньше и шикарнее, чем я представляла, но откуда мне знать, если я привыкла ночевать в мотелях с Дексом?

Мы с Адой прошли в пустой лифт. Отель был тихим ночью. Наш номер был на девятом этаже, и хотя лифт не был самым быстрым, он стал замедляться у пятого этажа.

И медленно остановился на шестом.

Мы с Адой переглянулись. Волоски на моей шее встали дыбом, но не от страха, что лифт сломался.

Что-то было за дверцами лифта. Я не хотела это видеть.

Я сглотнула, стараясь успокоить сердце, колотящееся в груди. Во рту вдруг пересохло, я открыла его, желая что-то сказать Аде, но не зная, что. Я хотела предупредить ее.

Но насчет чего?

Дверцы лифта застонали, медленно стали открываться, по дюйму. Казалось, снаружи мелькнула высокая тень, белые невидящие глаза посмотрели на меня, но дверцы открылись шире, и там был лишь пустой коридор.

Я поежилась. Это было только начало.

— Это странно, — голос Ады был дрожащим шепотом.

— Ага, — согласилась я, но для меня это не было странным. Странным звали необычные случаи, когда сам был обычным. От странного можно было отмахнуться. Тут же были не странности, а намеренные события. Все было настоящим и опасным. Просто не будет.

К счастью, дверцы закрылись, и лифт унес нас на наш этаж. Ада забыла о случае, как только увидела нашу комнату. Она была небольшой — стол, стул и две кровати, а еще маленькая ванная, но номер был современным, розово-белым, как в модном журнале или шоу.

Мой телефон умер, и я начала заряжать его, пытаясь понять, что делать. Я не знала, что предложит Максимус. И тут Ада стала раздеваться худой спиной ко мне в редком проявлении скромности. Она принялась надевать пижаму.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Иду спать? — спросила она.

Я вскинула руки.

— Сейчас?

Она нахмурилась.

— Час ночи.

— Да, здесь. Но для нас только десять вечера.

Она отодвинула мягкое покрывало на кровати.

— И я иду спать. Красавица, в чем дело? Думаешь, мы пойдем искать по улицам Нью-Йорка за полночь вдвоем? Нет уж.

Я замерла. Глубоко вдохнула.

— Хватит быть голосом разума.

— Кто-то должен, — она забралась под одеяло и бросила на меня взгляд. — Знаю, ты хочешь найти Декса. Мы это сделаем. Я верю тебе и Пиппе. Но мы не знаем, здесь ли он. Они прилетели? Поехали? Мы не знаем.

— Он здесь, — пробормотала я.

— Или будет, — сказала она. — Но сейчас мы ничего сделать не можем, да? Да. Так что давай спать. Я устала, ты устала, а кровать удобная.

Я вздохнула, глядя на заряжающийся телефон. Я говорила Максимусу, где мы остановились, так что он мог позвонить нам так.

Я с неохотой смыла макияж и забралась в постель.

Я ожидала, что буду ворочаться всю ночь, но это не длилось долго. Я уснула через пару минут.

Ада была права. Кровать была уютной.

* * *

Мне снился Декс. Мы были на том мосту, но теплым солнечным днем. Мы держались за руки, его сильные знакомые пальцы были переплетены с моими, мы покачивали руками, как дети. Люди ходили мимо, но живыми, казалось, были только мы.

Мы замерли и смотрели на здания Манхэттена, он притянул меня к себе и поцеловал в висок. Меня наполнило тепло от его прикосновения, любви, и солнце озаряло нас сверху.

И хотя ничего необычного не происходило, я знала, что это был сон, и этот мирный миг не будет длиться долго.

Но он длился. Сон продолжался, такой настоящий, что я не верила удаче. Угли не сыпались с неба, существа не вылезли из моря. Люди были счастливы.

Мы были счастливы.

Я прижалась к Дексу и восхищалась блеском своего кольца на солнце. Оно казалось ярче с ним. Лучше. Все было лучше рядом с ним.

Но сон не длился вечно. Я смеялась над его словами, смеялась не с Дексом, таяла от его улыбки, и все стало угасать. Он ускользал от меня, из моей хватки.

Сон был концом.

И вдруг я вернулась в номер в отеле, Ада посапывала рядом. Было темно, полоска оранжевого света падала меж темных штор. Город снаружи постоянно шумел, и не было ясно, просыпается он или засыпает.

Лицо было мокрым от слез, пальцы впились в кольцо, и камни резали кожу.

Грудь была пустой. Словно сердце осталось во сне.

И реальность была кошмаром.

* * *

Я проснулась снова, свет в комнате был серым, голова болела, как от рыданий ночью. Я лежала пару секунд, собиралась с мыслями, но стук в дверь заставил вскочить.

Ада тут же повернулась, попыталась сесть с волосами на лице.

— Кто там? — громко спросила я, рот пересох ото сна.

— Уборка номера, — сказал за дверью знакомый голос.

Я выбралась из кровати и добралась до глазка. Рыжий стоял на другой стороне.

Я выдохнула с облегчением, быстро открыла дверь, хоть была в футболке «Dream Theatre» с концерта и трусиках.

— Эй, — я показала Максимуса, открыв дверь шире. Ада запищала за мной, прикрывая пижаму одеялом, но я устала и просто рухнула в его руки.

К счастью, Максимус был джентльменом, обнял меня без вопросов. Его сильные руки взбодрили меня, и я поняла, что у меня есть силы помочь себе и Дексу. Не помешало и то, что он был большим и сильным мужчиной, а мы — девушками в неизвестном городе.

— Как ты? — спросил он.

Я отодвинулась и посмотрела на него.

— Держусь, потому что ты помогаешь.

Он улыбнулся, но это не отразилось в глазах. Максимус обычно был веселым, и от его тревоги мое сердце снова сжалось.

— Утречко, юная леди, — сказал он, кивнув Аде.

Она прижимала покрывало к груди, мрачно кивнула в ответ.

— Утро, громила.

— Теперь я здесь, — сказал он, походя к моей кровати и садясь, сцепив руки, — так почему не рассказать все сначала?

Он взглянул на мое нижнее белье, и я быстро укуталась в халат из шкафа, а потом описала события последних суток. Максимус терпеливо слушал и хмурился все сильнее.

Я закончила, перевела дыхание, он провел веснушчатой рукой по густым волосам и вздохнул.

— Что? — спросила я. — Что такое?

Он виновато посмотрел на меня.

— Прости, Перри. Всего много и, честно скажу, я не знаю, с чего начать.

Я помрачнела.

— О чем ты? Ты знал Декса, пока вы жили здесь.

Он кивнул.

— Это было давно, не забывай. Декс жил в квартире. Я могу отвести туда, но он редко говорил о детстве, где он жил с Майклом. Я не знаю, где это.

— Но, — я подошла ближе, глядя в его зеленые глаза, — ты должен что-то знать.

Он с сочувствием улыбнулся.

— Нью-Йорк был не лучшим временем, Перри. Уверен, ты уже знаешь.

Я скрестила руки.

— Как вы были друзьями, Эбби умерла, и он переспал с твоей девушкой и сходил с ума, пока ты не смотрел? Да, я слышала.

Он прищурился, вспыхнула боль.

— Эй, все было не таким черно-белым. Но было много ошибок, и, буду честен, мне тут быть непросто.

— И что нам делать? — закричала я, вскинув руки.

— Перри, — нежно сказала Ада, пытаясь успокоить меня.

— Простите, — буркнула я и отвернулась. Я развернулась в отчаянии. — Нет, знаете, что? Не простите. Я не виновата. Я злюсь. Я в ужасе. Я в панике. Вы не понимаете, что происходит. Декс — мой лучший друг, любовь, мой будущий муж, — я указала на Аду, — твой будущий родственник. Он — все для нас, я не шучу. Я не преувеличиваю, говоря, что нам нужно к нему сейчас. Иначе мы его больше не увидим.

Максимус разглядывал меня пару минут, волна страха ударила меня по плечам.

«Он думает, я безумна. Он жалеет, что приехал. Он не поможет. Он развернется и уйдет домой. Он не верит мне».

— Ладно, — сказал он через минуту. — Я сделаю, что смогу.

Я вскинула бровь.

— Так ты веришь мне.

Он криво улыбнулся.

— Больше, чем ты думаешь.

Я не знала, что это значит, это не рассеяло страхи. Хоть Макс видел много необычного, когда мы были в Рэд Фоксе и Нью-Орлеане, я не могла забыть, что он видел меня одержимой и отрицал это.

Телефон зазвонил. Я посмотрела на телефон и на Аду. Мы знали, кто это.

— Я возьму, — Ада схватила телефон со столика. Я не успела отговорить ее, у нас еще не был плана, что сказать. — Привет, мам, — бодро сказала она, словно все было хорошо.

Она тут же скривилась, номер заполнили вопли мамы. Я смотрела, как Ада пыталась вставить слова, а потом выпалила:

— Мы в Нью-Йорке.

Тишина ощущалась, пока правда впитывалась.

И крики начались снова. Я слушала минуту, а потом решила вести себя как старшая сестра.

Не важно, что я говорила матери. Или отцу, когда он подошел. Они не верили мне, когда я сказала, что брат Декса был бедой, и мы думали, что Декса забрали против воли.

В конце все оказалось моей виной, и я должна была вернуть Аду в Портлэнд. Я пообещала, что сделаю это, когда мы вернем Декса. Я сказала, как им найти нас, если они переживают, и назвала отель, но пообещала, что мы вернемся, когда сможем.

Прошло плохо, и я быстро выключила звук, зная, что они будут звонить снова и снова. Я не могла сейчас отвлекаться.

— Ладно, — я подавила желание хлопнуть в ладоши. — Начнем. Найдем его.

— Лучше надень джинсы, — сказал Максимус. — Нью-Йорк бывает настырным, — он ухмыльнулся. — Но я не жалуюсь.

Я пронзила его взглядом, но переоделась в ванной. Пока я была там и смотрела на шкаф в ретростиле над умывальником, я вспомнила, что сделала с мамой. Забрала таблетки. Может, она стала срываться без них, может, поняла, что их заменили, и это сделала я.

Может, она скоро станет такой же, как ее дочери.

Но, как и все мысли не о Дексе, я прогнала эту. Каждый миг без него был мигом, когда сердце опускалось все ниже в груди. От меня ничто не останется, если мы вскоре не найдем его.

Плохо, что даже с Максимусом мы не знали, откуда начать.

Где-то часы отсчитывали то, что мы не хотели понимать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Декс

Я просыпался уже в дурацких местах. Как-то раз — на скамейке в парке на окраине Сиэтла, белки радостно прыгали вокруг меня, как энергичные крысы. Я так и не понял, как там оказался. В другой раз я был на крыше отеля в Ванкувере, дождь бил по лицу, рядом была пустая бутылка виски. Это я помнил — стриптизерша увела меня и украла все деньги. Хоть виски составил компанию.

Но я еще не просыпался в своей детской спальне, в доме, который я пытался стереть из памяти, чтобы его не существовало.

Но он существовал. И я лежал на старой кровати, ноги свисали с хлипкой рамы. Комната была такой же, какой я ее помнил.

Это было невозможно. Но вот оно.

Я лежал на кровати несколько мгновений, моргая, глядя на потолок, на звезды на нем, которые я наклеил в детстве. Взгляд медленно скользил по стенам, замирая на плакатах «Alice in Chains» и «Nirvana», вырезках из журналов на серых обоях. Если отцепить уголки, станет видно липкий пластилин, на который я их лепил. За булавки на стене отец убил бы меня.

Вдруг воспоминания затопили разум, и я едва сдержал их, ощущая себя алкоголиком с огромным мочевым пузырем. Черт. Это был не безумный сон. Я был в старой спальне. Все было прежним, кроме меня. Я был Дексом Фореем, не Декланом О’Ши, но сущность того, кем я был, цеплялась плесенью на ковер, как страх.

Но бояться ведь тут теперь нечего?

Я медленно сел и посмотрел на ноги, на носки ботинок, громко сдвинул их. Звук был пустым. Словно нереальным. Но это было реальным. Да? Дыхание заставляло сомневаться, но выдохи говорили правду.

Я ущипнул себя за край уха. Болело ужасно. Оно зажило с тех пор, как меня порезали в Новом Орлеане, но это теперь было самой чувствительной частью моего тела (кроме члена, но это было бы жестоко). Но я был жив, это был не кошмар из-за нерешенных проблем детства. Это было реальностью.

Я был как Доктор Кто.

За окном угасал свет. Я встал с кровати и выглянул. Вид был прежним, как я и помнил. Соседи были близко, можно было коснуться их кирпичной стены — я не мог из-за низкого роста, но мой друг Джои смог. Он чуть не выпал из окна на мусорные баки внизу, что испортило бы его умения барабанщика. После этого я сделал веревочную лестницу для экстренных случаев.

Я вытянул шею и увидел улицу. Я не помнил, 78-ю, 88-ю или 98-ю. Ее обрамляли деревья, прохожие ходили по делам. Западная часть. Это место пропало из моей жизни.

Почему я был здесь?

Я думал, удивляясь тому, как это было сложно, медленно всплывали воспоминания. Жизнь до пробуждения здесь.

Перри.

Грудь сдавило от мысли о ней, и я тут же перестал думать о том, где был.

Я был в доме родителей Перри в Портлэнде, редактировал видео, что мы сняли в санатории. Перри решила прогуляться. Ее родители куда-то ушли. Ее сестра Ада занималась под раздражающее видео с кричащей женщиной.

Я не знал, сколько времени прошло, и я услышал стук в дверь. Я помнил, как смотрел на Перри на экране компьютера, ее лицо было красивым даже в зернистом зеленом свете ночной съемки. Почему-то ее вид и стук в дверь заставили желудок сжаться.

Не думая, я выглянул в окно. Снаружи был только мой джип из машин, и мне стало хуже. Я открыл дверь, выглянул в коридор и услышал голос, от которого застыл.

Голос, что не должен был вызывать у меня такой страх.

Но вызывал. Я не успел понять, как пошел по лестнице вниз, словно меня тянуло к брату.

Я сказал Аде бежать за Перри, уходить оттуда. Это все, что я смог.

Я не помнил остального. Я не знал, как оказался в Нью-Йорке, в старом доме, если он не должен был существовать.

И — от этого было еще страшнее — я не знал, где Перри, в порядке ли она. Если Майкл что-то с ней сделал, его кровь будет на моих руках.

Я пошел к двери и осторожно открыл ее. Разум уже хорошо работал, как и все ощущения. Я отказывался поддаваться страху.

Коридор казался другим, был другим. Хотя спальня осталась как в прошлом, чистой версией детства, коридор в другие спальни был черным, словно пожар оставил следы на стенах и ковре.

Но стены были не обожженными. Они были в черном веществе, что двигалось, стекало по стенам. Мне казалось, что если приглядеться, там будут существа, словно на стене пульсировали насекомые.

К счастью, свет в коридоре был только из широких окнах фойе, и детали не было видно. Я вышел, меня встретил холодный воздух, что ранил легкие, не давал дышать.

Раздался скрип, дверь комнаты Майкла открылась. Лиловый дым повалил оттуда и пропал.

Я не мог уйти без ответов, хоть и хотелось, и я пошел туда. Ковер был влажным под ногами, прилипал к ботинкам, пах плесенью и алкоголем.

У его двери я замер и заглянул. Комната Майкла не выглядела как моя или его в прошлом. Он был раздражающим ребенком, но ничто в нем не заставляло меня думать, что он был Дэмиеном из «Омена». Но теперь была другая история.

В комнате была черная пещера, проем обрамляли сталактиты, выглядящие как железные. Казалось, у пещеры нет конца, это был туннель холодных стен, что вел к пляшущему огню, словно в конце бушевал пожар.

— Деклан, — сказал брат, голос был низким, почти рычал. Он сидел на полу и смотрел в пустоту.

— Где Перри? — спросил я, надеясь, что звучу властно, но казалось, что я говорил шепотом.

Он поднял голову, я поразился его сходству с матерью. Нашей матерью. Но было сложно думать, что мы оба были от нее, потому что ему не хватало того, что было у меня. Я надеялся, что у меня это было. Его глаза были черными озерами без дна, в них не было сопереживания человека, он словно не был человеком.

Я подумал о матери, о последнем видении с ней. Что она сказала о нем? Что я не понимал?

Майкл холодно рассмеялся.

— Ты спрашиваешь, где Перри? Не о том, где ты, как попал сюда, и что с тобой будет. Ты спрашиваешь, где она.

Я изобразил силу.

— Где Перри? — повторил я.

Он склонил голову, как птица. Как ящерица.

— Она в порядке.

— Где она?

— Здесь, конечно, — сказал он. — Манхэттен. Прилетела искать тебя.

Сердце сжалось. Как Перри знала, где искать?

— Я сказал ей, — сказал он, читая мои мысли или лицо.

Я сжал и разжал кулаки.

— Зачем?

— Ты не удивлен тому, что ты здесь. Я думал, ты оценишь.

Я нахмурился, ощущая внутри гнев и смятение. Он сменил тему, и я попался.

— Оценю? Это место? Как же? Это ад.

Он улыбнулся, как змея.

— Знаю. Так всегда было, да? В этом и красота, не видишь, Деклан? Это всегда был ад.

Я прищурился.

— Я уверен, твой ад никогда не был таким жутким, как мой.

Он медленно встал, отряхнул костюм.

— Ты прав. Не был. Но у тебя было то, чего не было у меня.

— И что это? — где-то вдали в пещере я слышал тихие крики, но они утихли так же быстро, как начались.

— Любовь, — просто сказал он.

Я чуть не рассмеялся. Я не рос в любви. Мама выпивала и била, отец был без чувств, кроме гордости за Майкла.

— Мы были разными, — продолжил он, шагнув ко мне. Его шаги отражались эхом от влажных стен. — Ты знал? Что они боялись нас обоих?

— Почему? Почему они боялись? — я знал, что родители боялись меня, словно я был в слое грязи, что не смывался, хоть я не знал, почему. Я решил, что это из-за того, что я не так хорош, как их золотой Майкл. Я был странным, нескладным, творческим, вторым.

Но я не понимал, как они могли бояться обоих.

— Ты не знаешь, — отметил он, улыбнулся себе и покачал головой. — Не знаешь. Иначе ты жил бы иначе. Ты бы принял перемену. Как я.

— Слушай, — сказал я, — если ты мне начнешь рассказывать про смену облика, то ты не к тому обратился.

— А я думал, что ты открыт к новому. О, верно, — он щелкнул пальцами. — Ты же был на лекарствах. Закрывал разум, — я мрачно смотрел на него, он продолжил. — Это не бред, кстати. Ты знаешь, что наша мать была больна, да?

Я шумно вздохнул, мое дыхание застыло в воздухе.

— Еще как знаю.

— Она была слабой ментально… и любопытной. Она хотела ответов, хотела узнать, как справиться с тем, что видела — ужасы, призраки. Я верил, что она хотела лучшего для себя, вышла за нашего отца ради этого. Так хоть были деньги. Но мне надоело пытаться понять неглубоких людей.

Я вскинул бровь. Людей?

Он заметил мой взгляд и приблизился. Воздух заполнил запах прокисшего молока, гнилого мяса, и я старался дышать ртом. Он замер в футе от меня, и я снова испугался, словно меня ударили сверху. Может, я не хотел знать его правду.

— Регина, твоя мать, была… не собой, когда вынашивала тебя. Она не знала, кем была, но до нас ей было лучше. Я подкосил ее, и она пыталась это исправить. Просила о помощи. И она получила ее, хоть и не в той форме. Она была одержима, когда забеременела, пока вынашивала тебя.

Он дал это обдумать. На это требовалось время. Мать была одержима? Это меня не удивило, что печально. Она вела себя дико все мое детство до своей смерти, пока я случайно не убил ее. В этом почти был смысл.

— Как по мне, — я старался держать голос ровным, беспечным, хоть не ощущал этого, — не было и момента, когда она не была одержима. Ты сам ее видел.

Он кивнул.

— Да. Так легко сойти с ума, когда кто-то в тебе тянет нити, управляет тобой. Бояться, что твой ребенок может быть не совсем человеком, как ты надеялся.

Опять он про людей.

— Хочешь сказать, что я не человек? — спросил я, кривясь от глупого звучания этих слов. Но если нет, я не удивлюсь. Это объяснило бы мои проблемы.

Брат удивительно робко улыбнулся мне.

— Ты — человек, Деклан. Способности делают тебя особенным, — он фыркнул от своих слов, словно я не мог быть таким. — Но ты — продукт матери и отца, как бы там ни было, — он печально улыбнулся. — Ты совсем не такой, как я. Не знаю, почему ты думал, что боялись тебя.

Я не понимал. Но ощущал эту злость. Она исходила от него, как от огня в конце пещеры, как от черных стен в коридоре.

Я боялся его. Всегда боялся. Не потому, что он был лучше меня. Нет, я быстро понял, что он был хуже.

— Кто ты? — спросил я, голос был грубым и хриплым, застревал в горле.

Еще улыбка с мертвыми глазами.

— Я был твоим братом. Давно.

— Что случилось с Майклом? — его имя звучало странно на моих губах.

Он пожал плечами.

— Он угас. Он не был сильным. Не как ты. У тебя есть внутренняя сила. Это была не его вина, конечно. У тебя были родители. У него — нет.

— Они были и у него, — я знал, что это опровергнут. Было странно говорить с братом о моем брате. Но это был не он. Стоило сразу понять, но я был занят собой и не заметил перемены, как он отдалился от меня, матери и Пиппы. Мы и не были близки, так что не было ясно, когда начались изменения. Но теперь я ощущал утрату.

— Были сперва, — сказал он. — Но, думаю, твой отец всегда знал, что он был не его. Он не гордился им, а почитал из страха.

— Что значит, не его? — потрясенно спросил я, стараясь не смотреть на человека, что выглядел, как Майкл, но не был им. И его черные бездушные глаза…

— Твоя мать была не собой, когда родила тебя. Но у тебя был твой отец. У Майкла — никого.

Я медленно покачал головой, не понимая. Мысли словно пробирались сквозь дебри.

— Как такое возможно?

— Все возможно, Деклан, — мягко сказал он, поправляя галстук. — Твою мать захватили при первой беременности. Почти при всей. Но в ней оставался кусочек человечности, этого было мало. Тогда. Она смогла… побывать… с тем, с чем не стоило. Не с твоим отцом.

Я моргнул. Мы перешли к бреду в стиле «Ребенка Розмари». Я не мог это осознать. Я был открыт к новому, но это было слишком. Брат был результатом одержимой матери и демона? Моя семья стала клише из фильма ужасов семидесятых. Почему я еще не бегал с бензопилой?

И хотя все звучало глупо и невероятно, я знал, что это была правда. Это делало все хуже, когда все внутри говорило, что это правда.

Все время я жил с братом, который и не был мне братом. Я думал, родители боялись меня, но они боялись Майкла. Конечно, отец поспешил сбежать. Конечно, мать пила. Конечно, я так ужасно жил.

Но я остался человеком. Я был собой, хоть меня и задело немного. Я не был ребенком демона. В отличие от него.

— Много нового, — сказал он, глядя на меня. Воздух вокруг нас стал холоднее, крики донеслись из конца пещеры.

— Я профессионал, — осторожно сказал я. Вся эта правда была не зря. Это куда-то вел, и, пока время шло в этой пещере, в этом доме, в этом мире, который мог и не существовать, я был ближе к открытию, что мне не понравится. К чему-то хуже, чем брат-демон.

И я перешел к делу.

— Зачем ты пришел за мной? Почему я здесь? — я вдохнул ледяной воздух. — Что ты от меня хочешь?

Он выставил руку перед собой и поднял палец.

— Зачем я пришел теперь? Потому что в твоей жизни все складывается. Твое окружение все больше напоминает тебя, — я открыл рот, чтобы уточнить, но он поднял другой палец. — Почему ты здесь? Потому что тут для тебя и Майкла начался ад… — он посмотрел на огонь в конце. — Тут стены слабее, — он пристально смотрел на меня. — Ты был близко.

— К чему?

Он улыбнулся.

— К Аду. Ты чуть не пошел туда за своей любимой Перри. Твоя няня звала его Тонкой Вуалью, и он тонкий. И становится тоньше. И ты можешь пробивать там дыры. Ты можешь войти в Вуаль, а оттуда ступить в Ад. Такие, как я, могут так же, — он смотрел на огонь. — Мы долго ждали момента. Не всем так повезло, как мне.

Я стал понимать происходящее, меня мутило. Я знал, куда он клонил. Все нервы в теле говорили бежать от правды. Но, конечно, я никуда не шел.

Он поднял третий палец.

— И что я от тебя хочу? Деклан, ты особенный, черт возьми, как бы ты сказал. Но я, мы, — он указал на туннель, — не хотим только тебя. Один ты не так хорош. Вместе — другая история.

Я сглотнул, не ощущая ноги.

— Перри, — прошептал я.

Он легко кивнул.

— Да. Перри. Она делает твои поступки… лучше. Но не только она. То, что она принесла с собой, — он сделал шаг, опустил ладонь на мое плечо. Она была тяжелой, как мир. — Все они в этом месте устроят трещину, что тебе уже не залатать.

Он склонился и зашептал мне на ухо. Его голос уже не был человеческим. Он напоминал зверей и смерть.

— И, с моей помощью, ты поведешь их туда, к дому, где нет жизни и любви. Да, Деклан?

Я невольно кивнул, он отстранился.

Огни плясали в его грязных глазах, а потом я видел только оранжевое сияние.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Перри

Жар трепетал над тротуаром, воздух пах мусором. Хотя был конец мая, Нью-Йорк был жарким, и нам было плохо.

Мы с Адой и Максимусом шли по улицам, искали ответы в городе, где были лишь жаркий воздух и вонь. Максимус хотел поехать на метро, но Ада не была рада. Она бледнела, когда он говорил об этом. Я не знала, что она боялась подземки, но она верила, что солнце и походы пешком лучше.

Мы шли, Максимус рассуждал, как найти его. Мы искали в Интернете Регину Форей, но без толку, словно его матери и не было. Так было и с Декланом, и Майклом. Но Максимус надеялся, что помогут записи клерка.

Я ощущала себя репортером-пронырой. Мы могли сесть в кофейне и почти все сделать онлайн, но было что-то продуктивное в походе пешком, в личном поиске ответов. Было неправильно провести день в Интернете, пока Декса где-то держали.

Я старалась не думать о нем, о том, что с ним делают, больно ли ему, почему его забрали. Но я была не из камня. Я часто срывалась, тело чуть не разваливалось при этом. Мысль о потере Декса была невыносимой.

К счастью, Максимус с его решимостью давал мне двигаться, и Ада с ее сладкой поддержкой показывала мне, что я не одна. Мы шли квартал за кварталом, искали хоть что-то.

Визит к клерку не помог, мы решили проверить библиотеку. Я вспомнила, как львы ожили в «Охотниках на привидений», рассмеялась мысленно и ощутила печаль, поняв, как сильно хотела пошутить с Дексом над этим. Мы были такими охотниками. Но теперь не было ни шоу, ни Декса.

Мы перекусили сэндвичами, сев на скамейке в парке Брайант. Я смотрела на здания вокруг, пытаясь успокоиться в их странной близости. Было странно побывать в месте впервые, но видеть его до этого много раз. На Аду многие смотрели, бормоча про модников в парке во время недели моды.

И тут свет блеснул на дверце такси, что открылась, вызывая трепет в жарком воздухе. Мне в голову пришла ужасная идея.

Пиппа больше не приходила, но у нее были ответы. Даже хоть она слабела, говорила неясно в последний раз, она могла что-то видеть из Вуали. Она знала, где Декс. И если она не шла помогать, я собиралась пойти к ней.

— Перри, — сказал тихо Максимус, отвлекая от мыслей.

Я открыла глаза, взглянув на него с новым пылом.

— Что?

Он тряхнул головой.

— Даже не думай.

Я нахмурилась.

— О чем ты? — он не мог ведь слышать мои мысли? Он не был таким, как мы.

Он медленно облизнул губы и отвернулся к прохожим, что спешили по делам в своих нормальных жизнях. Он словно спорил с собой. Он вздохнул, отклонился на скамью, чуть не сбив Аду широким телом. Она недовольно хмыкнула от его вмешательства в ее личное пространство.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он осторожно, словно не знал, стоит ли говорить.

— Ты слышишь мои мысли? — громко спросила я, а потом понизила голос, поняв, что кругом люди. Ада перестала жевать и взглянула на него.

Он улыбнулся мне.

— Иногда. Ты права. Я не как ты. Но я все еще улавливаю кое-что, знаю, что тебе нельзя в Тонкую Вуаль. Вряд ли ты найдешь там то, что ищешь.

— И что это? — спросила я.

— Пиппа.

— Погодите, — Ада подняла палец. — Дайте уточнить. Ты, рыжий Роджерс, знаешь о Тонкой Вуали. О нашей бабушке. И слышишь мысли Перри.

Он кивнул, не радуясь новой кличке.

— Откуда ты знаешь? — спросила я. — Давно? — я вспомнила свою одержимость, ощутила гнев. — И не говори, что ты знал, когда я была одержима!

— Перри, — мягко сказал Максимус, — я не слышал тогда твои мысли. Этого не было, пока ты не вошла в Вуаль, и я уловил тебя. Ты помнишь Вуаль? Как Декс тебя вытащил? Тебе не стоит возвращаться туда. Если бы Пиппа хотела…

— Заткнись, — оскалилась я. — Что ты о ней знаешь? Как ты смел все скрывать!

— Я не скрывал, — быстро сказал он. — Декс знает.

Мои глаза расширились. Я нахмурилась.

— Что? — проревела я, вскочив, холодный кофе плескался в стаканчике. — Декс знает?! С каких пор?

Он испугался на миг, но уверенно ответил:

— С Нового Орлеана.

Я не успела обдумать это, понять, что Декс скрыл это от меня, Ада сказала:

— И что Декс знает? — спросила Ада. — Что ты слышишь мысли Перри? Знаешь о Вуали? Что еще? — она прищурилась, склонилась ближе. — Кто ты, рыжий фрик?

Стыд отразился на его лице.

— Я — Максимус Джейкобс. Смертный, как вы обе.

— Смертный? — повторила я, это странно звучало. Все было странным.

Он кивнул.

— Да. Но, как ты догадываешься, так было не всегда.

— Я не об этом догадывалась, — отметила Ада.

Максимус посмотрел на меня.

— Ты помнишь своего Джейкоба, да?

Своего Джейкоба. Растрепанные волосы, рана, не человек. Он сбил меня в пятнадцать, что перевернуло всю мою жизнь.

— Как я могла забыть? — стоп. Откуда он знал?

Он вскинул брови, но я не понимала.

— Ну, — сказал он, — я был Джейкобом Декса. А до этого — другого человека. А потом — у Розы.

— Розы? — безумие. Я чуть не рассмеялась. — Так Декс… погоди. Он знал? Должен был.

— Нет, — он покачал головой. — Не знал. Потому он, ну, запутался в жизни, полагаю.

— Он был в психушке, — гнев вскипал снова. — Ты упек его туда.

— Нет, — резко сказал он. — Нет. Я пытался помочь Дексу, правда. Но не выдержал это, не выдержал его. Тебя там не было, ты не поймешь.

— О, я понимаю. Он переспал с твоей девушкой, и ты вдруг перестал ему помогать. Да?

— Перри, прошу, это в прошлом.

Я закатила глаза.

— Конечно, Декс ненавидел тебя.

Он вздрогнул, как от боли.

— Он не знал.

— Мог догадываться. Что ты помогал ему, а потом бросил его, — я попыталась порезать его словом.

— Я ушел помогать, кому мог, — сказал он. — Я был нужен Розе.

Я ощутила укол вины от ее имени, хотела спросить, как она. Она была почти в коме после стычки с королевой вуду. Но это вопрос на другой раз. Теперь я едва могла выдержать слона в комнате.

— Все это время, — медленно сказала я, — с начала. Ты знал, ты верил. И врал.

— Я делал то, что должен, — сказал он. — Чтобы защитить тебя, себя и Декса. И то, как все работает.

— Ты знал, что я была одержима, но поддерживал моих родителей, — кипела я. — Словно я была безумна.

— Выбора не было, твои родители не поверили бы мне, — он вскинул руки. — Не тогда.

Я покачала головой, не понимая. Он все время знал, верил. Вдруг все встало на места. Я посмотрела на свои ладони, поняв, что ободрала кутикулу до крови.

— И что теперь? Ты смертный?

— Верно, — сказал он. — Я ушел. Ради Розы. Отдал все.

— Сейчас?

— Годы назад. До нашего расставания.

— И ты знал, что так будет с Дексом!

Он сжал губы и сказал:

— Нет, я не представлял этого. Я говорю правду, я в смятении, как ты. Я не знаю, где вырос Декс, у меня не было этой информации, а узнать теперь я не смогу. Я как ты, знаю не больше. Веришь или нет, я хочу найти его, как и ты. Я переживаю за этого дурака.

Мы притихли, тишина словно охватила весь город. Ада хлопнула в ладоши и сказала:

— Некоторые отдают девственность ради отношений. Ты отдал бессмертие. Сильно.

Он пожал плечами и потер рукой подбородок.

— Ага, и это того стоило. Роза со мной. Ей лучше, она меня вспомнила. Мы со многим боролись в последние два месяца, было страшно какое-то время, но мы там, где нам нужно быть. Мы — дом друг для друга. Перри, знаю, у вас с Дексом так же. Потому мы найдем его. Иначе все будет не так в этом мире.

— Так пусти меня в Вуаль, — заявила я.

Он склонил голову и смотрел на меня.

— Твоя храбрость восхищает, юная леди, но глупость — нет, — я открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил. — Не мне говорить тебе, что делать. Просто я — друг, что немного знает. Это будет ошибкой. С каждым походом туда ты возвращаешься с чем-то. Или ослабляешь Вуаль, или себя. Порой становишься сильнее. Но силы, что ты не знаешь, становятся слабостью.

Я обдумала это. Да, после Вуали мы с Дексом вернулись другими. Он был сильнее физически, а я стала передавать свои мысли, порой слышать их. Но этот «дар» все еще был сложным для управления. Он работал не всегда, а, когда работал, был бременем.

Он спасал нам жизни, но было сложно полагаться на то, что работало не всегда, и ты не понимал, как это работает.

Декс. Декс был невероятным. Он исцелялся быстрее, был сильнее, стал ловким, боролся со смертью, победил. В нем не было слабости. В теле, по крайней мере.

Разум был другой историей. Я подавила жуткую мысль, что его могли захватить. Декс, милый, любящий, умный и сексуальный, всегда боролся с собой. Его детство и «духовное расстройство» мучили его, били по самооценке и заставляли презирать себя.

Декс был чудесен во многом, но не идеален — он был своим врагом. Я надеялась, что помогла ему, что пока мы были вместе, он успокоил своих демонов. Но у него было много работы впереди. У нас обоих.

Но это будет без толку, если я не найду его. Майкл мог так, несмотря на силу Декса, ухудшить ситуацию.

Иди ты, рыжий. Если у меня был шанс вернуть его, я рискну.

Я осмотрелась, не зная, как совершить этот безумный поступок, ведь раньше так не делала.

— Перри, — понял меня Максимус и предупредил. — Не делай этого. Я не смогу тебя забрать, если что-то пойдет не так.

— Может, я смогу, — сказала Ада. Мы строго посмотрели на нее.

— Даже не думай, — сказала я. — Ты не выдержишь.

— А ты можешь? — парировала она.

Я не слушала, надеясь, что Максимус ее не пустит, если что-то пойдет не так. В этом была проблема Вуали. Ты думал, что можно разумом открыть двери и порталы, сияющие дыры в воздухе, куда можно пройти телом. Обычно. Даже если бы я создала портал, в парке меня увидели бы сотни местных жителей, как я пропала в воздухе. Не лучший ход.

И Максимус с Адой мне не позволили бы.

— Ладно, справедливо, — я потянула руки над головой и посмотрела на платные туалеты в углу парка. Я сунула свой кофе в руки Ады и сказала. — Придержи для меня, мне нужно в туалет.

Она нахмурилась, словно пыталась прочесть мои мысли, но я старалась быть пустой. Это сработало, и она бодро кивнула. Может, я все же научусь использовать этот дар.

Я не смотрела на Максимуса. Кто знал, что этот дровосек поймет.

Я пошла по парку, понимая, что они следят за мной, и пропала в туалете. Там было не так гадко, как я ожидала, может, потому что он был платным. Я все же сходила по-маленькому, помыла руки и попыталась понять, что делать дальше.

Обычно Пиппа затягивала меня в Вуаль или еще куда-то между реальностью и сном. В другие разы мою душу прогоняли при одержимости.

Я не знала, как это делать. Я помнила, как это объясняла Пиппа, как она представляла, как искривляется воздух, сосредоточившись, а потом шагала туда. Может, у всех было по-разному.

Я смотрела пару мгновений на туалет, он начал казаться вонючей гробницей. Я закрыла глаза и решила попытаться изнутри. Я позвала Пиппу, спрашивала ее мыслями снова и снова, молила помочь, появиться. Ничего не произошло, и я начала просить Декса. Умолять сердцем и душой.

Я так уже много раз пыталась после его исчезновения. Но ничего. Пот выступил на коже, футболка прилипла к спине. Становилось жарко, голова болела.

Я не сдамся.

Я глубоко вдохнула ртом, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось от усталости, нервов и беспомощности. Может, нужно представить, создать, направить мысли, как я делала, когда передавала их людям.

Я смотрела на точку перед дверью, представляя, сосредоточившись. Я представила, как мерцает воздух, словно мираж в туалете, но, хоть я видела его в воображении, ничего не происходило.

Я продолжала, пот лился по рукам, лицо стало горячим от стараний. Я почти сдалась, когда это произошло. Я отвела взгляд от места, куда направляла мысли, на миг, увидев жучка на стене, и место у двери пошевелилось, пока я видела краем глаза. Я посмотрела туда, и оно стало неподвижным.

Я потерла губы и пыталась сосредоточиться и отвести взгляд при этом. Все было размытым перед глазами.

Когда я так сделала, воздух стал трепетать. Я медленно сосредоточилась и увидела дымку мерцания в воздухе, словно я смотрела на дверь туалета через движущуюся чистую воду.

Я осторожно поднесла руку. За мерцанием рука стала серой, там было холодно. Кожу показывало, волоски встали дыбом, как от удара током. Все во мне говорило убрать руку, остаться в этом мире, в этом измерении, во вселенной живых.

Инстинкты говорили мне не ступать туда.

Но Декс мог быть с другой стороны. Ответы могли висеть на деревьях, спелые и доступные.

Инстинкты иногда ошибались. Тело хотело выжить, но порой важнее было не это.

Я глубоко вдохнула и ступила в мерцание.

Тело замерзло от холода, напряглось, и словно волны тока ходили по телу, давление в голове было сильным.

Я закрыла глаза и закричала, не зная, когда крики прекратятся.

Я сделала еще шаг, и вдруг мир пропал, изменился, я словно оказалась в вакууме.

Я уже не была в туалете.

Я была в другом мире.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Перри

Когда я открыла глаза на другой стороне, я была в парке Брайант. Но людей не было. И звуков. Не было запахов, кроме затхлости, как в старой машине в жаркий день. Вот только жарко уже не было. Холод был таким, что дыхание становилось паром, а легкие горели от вдохов.

Если я вообще дышала воздухом.

Я обернулась, не зная, смогу ли выйти отсюда. Воздух мерцал за мной, но словно угасал с каждой секундой. Я едва видела туалет на другой стороне, и я не знала, как скоро Ада, Максимус или кто-то из местных решит сходить туда и начнет бить в дверь. Я не помнила, шло ли время, пока находился в Вуали, и как оно шло. Я не помнила правила.

Страх покалывал шею, но я расправила плечи, прогоняя его. Я не могла паниковать сейчас после совершенного. Нужно действовать. Я сделаю все, чтобы найти его или Пиппу.

Но откуда начать? Мир был серым и без жизни. Где были заблудшие души и мертвые? Я была бы рада даже жукам и червям, которых видела тут раньше.

«Может, никто не знает, что ты здесь, — подумала я. — Может, это даже к лучшему».

Я напомнила себе не шуметь и перестать мечтать. Я пошла по парку к улице, мимо лавочке, где на другой стороне сидели Ада и Максимус. Я не знала, могли ли они меня ощутить рядом с собой. Часть меня хотела остаться там, в безопасности рядом с ними, но отчаянной части нужно было идти.

Я шла по улицам, шагая тихо, держась у стен зданий, скрываясь в тенях, что падали, хоть в небе не было солнца, только мутный свет падал сверху.

Кварталами ничего не было. Холод в воздухе уже не сковывал меня, но мои шаги было слышно. Я словно шла по миниатюрному городу в банке, где было лишь несколько дырок в крышке.

Я не знала, куда шла, ноги двигались сами, но других вариантов не было. И я шла и шла.

Наконец, я что-то увидела.

Или оно увидело меня.

Там было большое здание — наверное, банк — с рядом широких пыльных ступеней, ведущих к колоннам в греческом стиле. Наверху лестницы расхаживал мужчина.

Я думала, что это мужчина. Вблизи я замедлилась. Я видела, что с ним что-то не так. Он двигался рывками, как марионетка, его штаны казались слишком тонкими и подвижными, словно в них не было ног.

У него не было глаз и носа, только черные засохшие дыры, что были бы красными в другом мире.

Я подавила отвращение. Он повернул ко мне лысую голову, и я поняла, что он увидел меня. Отвращение превратилось в страх.

«Кто ты? — тихо спросил он у меня в голове. К моему удивлению, в его голосе тоже был страх. — Я знаю, ты там».

Я молчала, не зная, видит ли он меня.

Он вытащил что-то из кармана пиджака и опустил на землю. Два черно-белых существа — насекомые — побежали по лестнице ко мне. Вблизи я поняла, что это огромные тараканы. Но не только это пугало.

Насекомые замерли в паре футов от меня, мой рот раскрылся. Я отпрянула, ладонь зажала рот, чтобы удержать горечь внутри.

У тараканов не было голов. Там были глазные яблоки. Человеческие. Они смотрели на меня под кривым углом, их нервы были соединены с лапками тараканов, как броня.

«Кто ты? — повторил голос, теперь он меня видел. — Откуда ты?».

Я не сразу собралась с мыслями.

«Я кое-кого ищу. Вы можете мне помочь?».

Тараканы встали ближе друг к другу, их ноги скрипели на тротуаре невероятно громко в этом мире без воздуха.

Голос рассмеялся, но мужчина, когда я посмотрела, стоял на ступенях и не двигался.

«Я не могу тебе помочь, — сказал он, — как и ты мне. Ты тут, где я не хочу быть, — он замолк, я посмотрела на тараканов, которые бегали в волнении. — Ты могла бы забрать меня отсюда. Я хочу увидеть многих людей».

Я не слушала его. Я не собиралась выпускать его в свой мир, чтобы он докучал людям.

«Я ищу женщину, — сказала я. — Она жила здесь».

«Мир огромен», — сказал мужчина, тараканы подбежали к моим ногам. Я подавила желание наступить на них, раздавить глаза. Но кто знал, какой гнев я навлеку. Мне нужно было сохранять спокойствие.

«Ее зовут Пиппа, — сказала я. — Или звали», — в последний раз она была кожа да кости, она умирала. Я могла лишь надеяться, что она еще рядом, но если нет — то чтобы она был там, где могла успокоиться. Если судить по мужчине с глазами отдельно, в Тонкой Вуали умиротворение не найти.

Я продолжила:

«Она говорила, что что-то произойдет тут, в Нью-Йорке», — если точнее она сказала, что видела меня там, когда впервые посмотрела на мою жизнь через Вуаль. Там родились Декс и Майкл. Там они встретились с Дексом. Там начались ужасы. И там будет конец.

«Это не Нью-Йорк, — сказал мужчина, хотя я видела за стеклянным зданием напротив кусочек Крайслер-билдинга. — Это не место. Тут лишь бедные души, как я».

Вдруг мужчина пошел по лестнице ко мне, я смотрела на его тело, а тараканы побежали по моим ногам. Я поежилась и завопила, отбрасывая их в автоматическом страхе.

Мужчина бежал, крича от боли, когда я сбила тараканов на землю и отскочила с пути. Они вскочили на лапки и помахали на меня острыми резцами, готовые укусить.

Я закричала, они бросились ко мне, и я развернулась. Я бежала изо всех сил по серым улицам, слышала его шаги, шорох лапок насекомых по бетону.

К счастью, долго убегать не пришлось, мужчина и его глаза сдались. Лучше мне не стало — если тут было такое, то что еще могло быть? Но я хоть не была сейчас в опасности.

К сожалению, лучше не стало. Мужчина не слышал о Пиппе, а, если слышал, помогать мне не собирался. Может, стоило заключить с ним сделку на взаимную помощь. Но кто знал, что будет, если я приведу такого монстра за собой? Ничего хорошего.

Я замерла и огляделась. Что-то было знакомым, но я не знала, как. Было лишь ощущение. Я смотрела на здания, пустую улицу, не понимая, почему нет машин.

Краем глаза я уловила движение. Я осторожно оглянулась и увидела черного мохнатого паука размером с кота, ползущего по лестнице, его плотное тело и длинные лапы медленно пропадали из виду.

Блин. Плевать на мужчину без носа и тараканов с глазами — паук размером с кота был совсем другим делом. Мое тело тут же онемело от ужаса, я долго стояла там и ждала, когда он вернется, подумывая бежать в другую сторону.

Но что-то звало меня вперед, и я заметила, что в воздухе появился снег, и поняла, что это было. И где я была.

Бруклинский мост был за углом.

Я собрала остатки сил и попыталась стряхнуть холодный снег с плеч. Глубоко вдохнув, я пошла быстро и тихо к месту, где пропал паук.

Я должна была посмотреть, проходя мимо. Но там были лишь тени, и в них жутко блестели сотни сгрудившихся глаз, сияющих, как монеты, следя за мной.

Сердце нервно колотилось, но я шла, ощущая, как паучьи глаза следят за мной, словно подталкивая лапами. Теперь я все время дрожала, от падающего снега и жуткого ощущения обреченности, словно я шла через паутину. Только это ощущение нужно было усилить в миллион раз.

Не знаю, почему меня тянуло к мосту, кроме того, что я видела его много раз во снах. Может, стоило пойти туда в реальности. Я не знала, что найду тут в Вуали.

Если тут не будет Декса.

От этой мысли я зашагала быстрее и вскоре побежала. Я миновала фонари, они загорались, словно вели к нему. Опасная надежда поднималась из глубин, я бежала все быстрее. Я не замечала то, что пряталось в тенях. Я смотрела только вперед.

Я миновала еще здание, увидела мост пустым, тротуар покрывал тонкий слой снега. Я поскальзывалась на дороге, бетон сменился досками, но шла дальше.

Я была на половине моста, Бруклин возвышался вдали, когда воздух передо мной затрепетал. Я застыла, волоски на руках встали дыбом, нервы покалывало от напряжения.

И он был там.

Декс.

Мой Декс.

Он стоял в паре футов от меня, появился из воздуха. На его голове была серая кепка, он был в черной футболке, черных джинсах и ботинках. Так он выглядел, когда Майкл забрал его. Но, хоть одежда была черной, он был в цвете. Его глаза были карими, щурились от солнца, он смотрел на реку в смятении, кожа была гладкой и чуть загорелой. Его черты искажал движущийся воздух, он был не в Вуали, а в нашем мире.

Я не знала, почему видела это, почему брешь между мирами была передо мной. Но было глупо не использовать это.

Сердце пело. Я нашла его. Я была снова его, а он — мой.

— Декс! — сказала я, голос звучал слабо и металлически, хоть меня наполняла радость.

Но он услышал. Он повернул голову и посмотрел в мою сторону, хоть и не на меня.

Не важно. Я быстро прошла к мерцанию, готовясь пройти сквозь него, не переживая, как люди увидят девушку, явившуюся из воздуха, на той стороне. Я ждала, что холод усилится, голову сдавит, и меня унесет прочь.

Ничего не произошло.

Я открыла глаза. Я осталась в Вуали. Мерцание пропало.

Декс пропал.

Я была одна.

Но я хоть знала, где он. Что он жив и в Нью-Йорке, сам по себе. Это было больше, чем я надеялась.

Теперь нужно было думать, как вернуться. Я не могла рассчитывать на еще одно такое окно. Может, мне нужно было просто окно на другую сторону, не дверь.

Я размахивала руками, тщетно надеясь, что что-то совершу. Я была в панике, боялась, что не успею добраться до него.

«Ада! — заорала я в голове, надеясь, что она слышит меня на той стороне. Я не знала, как долго была в туалете в парке, но они точно уже переживали. Я надеялась, что они с Максимусом слушали, пытаясь понять, что происходит, и как меня забрать. — Ада! Максимус!» — вопила я, озираясь. Не здесь. Нужно вернуться в парк, к туалету. Иначе они не найдут меня.

Я развернулась и пошла по мосту. Не хотелось оставлять Декса, хоть я не видела его, он был там, но я не могла так добраться до него. Нужно найти Аду и Максимуса, а потом мы доберемся до моста в надежде отыскать его.

Время был против меня. Я побежала, но в этот раз привлекла существ из теней.

Я услышала скрежет за собой, оглянулась через плечо и увидела паука размером с кота, сползающего по зданию из кирпича. Он прыгнул на землю и побежал за мной.

Схожий звук донесся справа. Я взглянула туда, увидела еще двух пауков, один вылез из-под лавки, а другой — из люка, их длинные лапы спешили ко мне, как черные пальцы.

Блин.

Теперь я неслась по мертвым улицам изо всех сил, волосы развевались за мной. Я хвалила бога за строение Манхэттена, где можно было легко бежать зигзагом к парку. Город был простым без такси и спешащих прохожих.

Я была в квартале от парка, когда что-то вылетело из ниоткуда в мою грудь.

Я закричала и увидела таракана с глазом, впившегося в мою кожу, глаз пристально смотрел на меня.

«Возьми меня с собой, — сказал мужчина, но в панике и смятении я не видела, откуда. — Я отгоню их, если ты возьмешь меня с собой».

— Прочь! — закричала я, таракан впился сильнее, грудь заполнила боль. Кривясь, я сжала твердый панцирь, ведь выбора не было. Пальцы задели пульсирующие вены нервов.

Я сорвала его и отбросила, другой глаз подбежал ко мне. Не думая, я подняла ногу и раздавила его ботинком. Глаз сопротивлялся секунду, а потом раздавился под моей пяткой. Где-то кричал мужчина.

Я побежала, скользя на останках глаза. Я не знала, мог ли он остановить тех пауков с большими лапами и кучей глаз. Я не хотела рисковать. Мертвые умели врать.

Наконец, я оказалась в парке, пробежала мимо скамейки Максимуса и Ады. Их там уже не было, они ушли. Куда?

Туалетов в Вуали не было, и мне оставалось догадываться, куда они ушли. Я огляделась, искала трепет в воздухе, но ничего не видела.

«Без паники», — говорила я себе, хоть это было глупо. Конечно, я паниковала. Я привыкла к паническим атакам из-за звонка в пиццерию.

И я не была одна. Мужчина все еще кричал из-за глаз, он не видел, но был там и злился. И пауки — я оторвалась от них, но они могли вот-вот догнать. Они хотели выйти на другую сторону. Или съесть меня. Они были бы не против, как мне казалось.

— Ада! — закричала я, зная, что уже привлекла достаточно внимания. — Ада, я здесь. Я выйду.

Но я не могла заставить воздух трепетать. Я закрыла глаза, голова почти взрывалась от концентрации. Я пыталась делать как с картинками «Волшебный глаз», которые были везде в девяностые, но это не работало.

Блин, блин, блин. Почему не работает? Я плохо старалась?

Я глубоко вдохнула и сосчитала от десяти до одного. У меня было время, когда я пыталась зайти сюда. Теперь его не было. Нужно было расслабиться и довериться. Мне нужно было успокоиться.

Я дошла до четырех, когда услышала шорох лап пауков, звук, который надеялась больше не услышать. Я оглянулась, увидела пятерых из-за угла, они шли ко мне, не сводили взгляда, их жвала щелкали, словно они уже представляли, как ели меня.

Твою мать. Я издала вопль, зная, что уже не сбегу. Я била по воздуху, слезы лились по лицу. Я была так близко к Дексу, к своему миру, к нашей жизни, но застряла тут.

Пауки начали низко рычать, как собака перед атакой. Я посмотрела на них. Они догонят меня за десять секунд. Я озиралась — успею ли я найти оружие? — когда увидела другую проблему.

Существо появилось из-за здания. Она была женщиной в другой жизни, но тут ее было сложно так назвать. Она тянула себя по дороге, нижней части ее тела не было, кишки хвостом тянулись за ней.

Голова была откинута. Я видела лысые участи среди темных волос, она ползла ко мне, тонкие руки и пальцы тянулись ко мне, протертые до кости.

Меня стошнило бы, если бы не угроза быть съеденной пауками через пару секунд.

— Перри!

Я повернулась и увидела Аду, вышедшую из мерцания в воздухе, за ней было видно киоск с кофе и закусками.

Не было времени злиться на нее. Она меня спасала.

Я закричала и бросилась мимо пауков, пытаясь избежать их. Один прыгнул ко мне, впился сзади. Мохнатые лапы запутались в волосах, его вес тянул меня к земле.

Крича, я отбивалась, дико топала, чтобы сбросить его. И он упал, вырвав с болью пару прядей моих волос, громко визжа. Не было времени думать — я бежала и бежала, зная, что пауки преследуют все быстрее.

Я подумала, что Ада пропадет — она таяла на глазах — она бросилась вперед и схватила меня за руку. Я едва ощущала его хватку, ее тело было и плотным, и жидким. Ее глаза расширились, она посмотрела мне за плечо. Я не посмела оглянуться.

Она потянула меня к себе изо всех сил, и меня засосало в мерцание, знакомое давление появилось в голове.

Уши хлопнули, меня ослепил свет, крики, и я покатилась по земле.

Грязь. Ароматная земля под ладонями и коленями. Я глубоко вдохнула, радуясь этому миру.

Я подняла голову, помня, что этот мир мог принять. Старушка на скамейке напротив сжимала книгу и смотрела на меня, раскрыв рот. Я быстро огляделась. Ада стояла рядом, протягивала руку. Ее лицо было встревоженным и робким. Киоск за нами закрывал вид на парк. Казалось, только та дама видела, как я появилась из воздуха.

Я дала Аде поднять меня на ноги, ее хватка снова была крепкой. Я отряхнула джинсы и улыбнулась потрясенной леди.

— Это все трюки, — объяснила я, пожав плечами. — В этот раз, похоже, удалось.

Я увела Аду за киоск. Через секунды нас догнал Максимус, тяжело дыша от бега по парку.

— Что ты наделала, Перри? — спросил он, хотя сжал мое плечо с сочувствием. — Я говорил.

— Знаю, — сказала я. — Но это сработало! Я нашла Декса! Нужно спешить.

Он не улыбался и не убрал руку.

— Аде пришлось идти за тобой. Я не смог ее остановить. Иначе ты застряла бы там навеки.

Я сглотнула и посмотрела им в глаза.

— Знаю. Жаль, что тебе пришлось, — сказала я Аде. — Но ты вытащила меня, и ты в порядке. Ты же в порядке? — я надеялась, что с ней все хорошо.

Она кивнула и криво улыбнулась мне, хоть я заметила, что она тише обычного. Я забыла, что поход в Вуаль сначала вызывает шок.

— Так ты нашла Декса? — спросил Максимус, и я посмотрела на него.

— Да! — закричала я, казалось, песочные часы перевернулись. — Я увидела его, и он, думаю, услышал меня. Словно окно открылось, и я увидела этот мир, но не смогла выйти. Он был на Бруклинском мосту. Один.

— Как в твоих снах, — отметила Ада, все еще звуча подавленно. — Или чем они были.

— Да. Стоило сразу пойти туда, но в голову не пришло. Но он там. И он жив. Если мы поспешим, может, пересечемся с ним. Мы хоть знаем, что он в городе, и он, вроде, искал нас.

Максимус вздохнул, но немного расслабился.

— Хорошо. Если вы в порядке, стоит проверить мост.

Он едва успел договорить, а я уже побежала к Дексу.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Декс

— Простите, сэр, вы в порядке?

Тихий, но встревоженный голос заставил сосредоточиться. Я смотрел в глаза хипстера. Так подумалось сразу. У нее была блузка в складку с короткими рукавами, короткие волосы и зеленые очки без линз. О, и кольцо в носу.

Я пару раз глупо моргнул. За ней появились коричневые дома Бруклина, словно мир вдруг нарисовали. Бруклин объяснял хипстера.

Но не объяснял, почему я стоял посреди Бруклинского моста, сжимая поручень, как безумец.

— Вам плохо? — спросила она.

Ее вежливый тон рассмешил меня.

Мне было плохо. Я понятия не имел, как оказался в Нью-Йорке. Я, похоже, сошел с ума. Я ждал долго этого момента.

— Доктор дал новые лекарства, — соврал я. — И я не пойму, как оказался здесь.

Она улыбнулась мне теплее. Я зря посчитал, что она — лесбиянка, я ей приглянулся.

— Откуда вы? — мягко спросила она, усиливая мои подозрения.

— Сиэтл, — сказал я. — Я в отпуске с девушкой, — быстро добавил я, ощущая, как кровь отливает от лица. Твою мать, а где Перри? Как я сюда попал? Вопросов было много, и я боялся, что если проведу с этой женщиной еще минуту, скажу то, что меня подставит. Если только она меня слушала. Это не было круто.

Она улыбалась, но не так открыто, как раньше.

— Круто. Надеюсь, вам понравится город. И что новые лекарства станут понятными.

Она помахала мне и пошла к Бруклину, затерялась в потоке людей.

Теперь она ушла, и я мог дышать. И не только. Черт.

«Думай, идиот», — говорил я себе, закрываясь козырьком от солнца. Почему тут так жарко?

И почему я вообще в Нью-Йорке?

Я не мог вспомнить ничего, кроме дома родителей Перри в Портлэнде.

Вспышка знакомого лица мелькнула в голове, но это не могло быть правдой.

Почему мне казалось, что я увидел брата Майкла? Это было невозможно. Я не видел его с тех пор, как мы были подростками.

Но я видел его, каким он был бы сегодня. Темным, высоким и красивым гадом в костюме. Не таким красивым, как я, но близко. Может, я был не в себе. Один в Нью-Йорке, не помнящий, как попал сюда, я ощущал страх, который не был с этим связан.

Я поежился и пару раз тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Без толку. Ощущение усилилось, словно укоренилось и тянулось к солнцу.

Я не успел запаниковать и принялся искать телефон в кармане.

Его не было.

Черт.

Я был один в Нью-Йорке, мир словно вот-вот мог пропасть, а у меня даже не было телефона или кошелька. Была лишь голова, но и она не помогала.

— Декс!

Это был голос Перри, но тихий. Я обернулся, посмотрел на прохожих, но нигде ее не видел.

Я ее услышал? Я вглядывался в людей, пытался уловить ее голос. Вдруг я ощутил сильную тревогу. Моя ситуация все еще была пугающей. Как у пьяницы, не знающего утром, как он тут очутился.

Но я уже анализировал ее в голове. Я мог отключиться по какой-то причине, но я должен был приехать в Нью-Йорк с Перри. Не знаю, зачем мы были здесь, но мы бы приехали вместе.

Мы должны были. Она согласилась выйти за меня — безумная — и я теперь не выпустил бы ее из виду ни на миг. Она была для меня дороже жизни.

Но ее тут не было. Я ощущал ее присутствие, слышал голос, но словно это было в воздухе передо мной. Ее не было видно, как не видела и она.

Сердце рухнуло.

А если я не смогу найти ее?

А если что-то ужасное случилось с ней, с нами? Каждый миг на мосту усиливал ощущение, что что-то ужасное происходило, и мир ждал, пока я пойму это.

Я прижал ладонь к груди, впился костяшками, надеясь рассеять усиливающуюся панику. Мне нужна была сигарета, чтобы прочистить голову. Выпивка успокоила бы.

Мне нужна была Перри.

Я глубоко вдохнул носом, прося боль в ребрах уйти. Мне нужен был план, если на то пошло. Я смотрел на проходящие толпы людей, смотрящих вперед, думая, одолжит ли мне кто-нибудь телефон позвонить Перри. Я хотел побежать за девушкой в зеленых очках, но она давно ушла.

Удача улыбнулась мне. Я попросил у двух девушек за двадцать в сарафанах и с сигаретами, можно ли затянуться. Мне дали, хоть и не радостно, и я обратил чары на ту, что была милее и пышнее, попросил у нее телефон.

В этот раз упоминание девушки пригодилось, ведь парень с усами выглядел опасно. Она дала телефон. Я исправился и сказал, что моя девушка уже была моей невестой. Это звучало странно и круто вслух, но дало мне пару очков, и я надеялся, что они станут парой минут на телефоне.

Они мне требовались. Перри не отвечала, хотя я позвонил три раза подряд. Девушка начала вздыхать и ерзать, намекая, чтобы я вернул телефон, и я нервно улыбнулся ей.

— Еще одна попытка.

У меня было несколько вариантов, но раз я помнил Паломино, то это был лучший выбор. Я не хотел звонить ее родителям, но они вскоре станут и моими родителями. Лучше пусть привыкают. И мне нужно привыкнуть.

Но и они не ответили, это было странно. Обычно дома была ее мама или Ада. Я оставил длинное и громкое сообщение.

— Эй, это Декс, мне жаль, что я беспокою, но если Перри там, я хотел бы поговорить с ней. Я в Нью-Йорке. Не знаю, как так вышло. Но я был бы рад, если бы кто-то… Ада… мистер Паломино… папа? Думаю, скоро можно будет так вас звать, да? Может, нет. Если вы возьмете трубку, знайте, что я не могу найти телефон. Или кошелек. И я не понимаю, как сюда попал. Так что было бы хорошо, если бы вы ответили. Алло? — пауза. Я ждал, пока они возьмут трубку. — Но вас явно нет дома. Это хорошо. Я тоже занят. Я на Бруклинском мосту. Это круто. Тут две девушки, одной не нравятся усы, а другая жалеет, что дала мне телефон. Если я не отвечу… потому что у меня нет телефона. Я уже сказал, да? Но я перезвоню. Когда смогу. Или не смогу, — еще пауза, девушки, казалось, вот-вот начнут звать полицию, доставать перцовый баллончик. — Ладно, пока.

Я отдал девушке телефон и виновато улыбнулся.

— Простите. Я думал, они ответят, если нести бред.

Она смотрела на меня, пряча телефон в сумочку. Ничего не сказав, они быстро ушли, бросая на меня тревожные взгляды, словно никогда не оставляли таких сообщений.

Я выдохнул, глядя им вслед. Ладно. Я решил пойти к Манхэттену, выждать и поискать у кого-то телефон. Перри должна ответить, я оставил ей достаточно сообщений.

«Но она может быть не в порядке, — мысль пулей пролетела в голове. — Может, потому ты не можешь связаться с ней».

Блин. Я сжал и разжал кулаки. А если с ней что-то случилось?

Я не дал себе думать так. Нужно держаться, а не разваливаться. Я узнаю, в порядке ли она, услышу ее голос, а потом расправлюсь с остальным.

Но ощущения от этого не ушли, эта вязкая тьма, как смола, липла к легким.

Я не успел понять, а уже бежал по мосту, тревога гнала меня. Я врезался в людей, сбивал кого-то, и их недовольные и злые вопли звучали на фоне, а мне было плевать. На все плевать. Казалось, чем быстрее я бежал, тем больше понимал, что произойдет что-то ужасное, и никакая скорость не поможет мне.

Или ей.

Или кому-то.

Я был почти на месте, где мост переходил в парк Сити-Холл, думал о том, как в последний раз был тут, покупал билет на парковку с Максимусом, когда у меня только усиливалась тяга к препаратам.

И тут Максимус вышел из-за колонн муниципального здания Манхэттена, его рыжие волосы торчали маяком над фланелевой рубашкой. Хотя он был не в ней, но дело не в том.

Я застыл, проверяя, вижу ли это. Я попал в прошлое? Дежавю охватило меня, прогнав обреченность. Как я мог вызвать его мыслью? Я был Гэндальфом?

Но там был не только он. Была и Ада. Кроха Ада Паломино взяла сдачу за хотдог и пыталась догнать Максимуса на своих длинных ногах и с плохим макияжем.

Что за фигня?

Я не успел понять, что это за магия, как услышал свое имя неподалеку.

— Декс!

Вопль паники, но он все равно заполнил мое сердце золотом.

Я повернул голову и увидел Перри, красивую, сумасшедшую Перри, бегущую ко мне, прямо к машинам.

Я издал вопль, тело застыло от грядущей катастрофы, но она миновала машины, что замедлились, поворачивая к мосту. Вскоре она оказалась на моей стороне дороги, целая, и только несколько машин гудело за ней.

Был момент в фильме «10», когда Дадли Мур видит Бо Дерек, бегущую по пляжу в замедленной съемке. Многие не знают, о чем я, потому что не все смотрят классику, особенно Блейка Эдвардса, но этот момент победил тот.

И я не сочинял, поверьте, потому что при виде Перри, бегущей ко мне с желанием дотянуться до меня на лице, что-то в душе произошло. Впилось в меня и заставило понять, как пусто было без нее рядом, хоть и ненадолго. И я понял, что мне нужно сделать все, чтобы это не повторилось.

— Декс, — закричала она снова, тут же оказалась в моих руках, и мы были в безопасности, а весь мир мог идти в ад, мне было все равно.

Я прижал ее к себе, она рыдала в мою грудь. Я хотел успокоить ее, но мне самому было плохо. Чем сильнее она дрожала в моих руках, тем тревожнее мне было.

— Эй, детка, — шепнул я в ее макушку. — Ты здесь. Я здесь.

Да?

Она что-то бормотала мне в грудь, и мне пришлось отодвинуться, чтобы дать ей место для слов. Я пригладил ее волосы за уши, заставляя посмотреть на меня. Она сделала так, хотя слезы все еще катились по ее лицу.

— Что такое? — тихо спросил я. Мне не хотелось видеть ее слезы.

Она скривилась и вытерла слезы с лица.

— Ты не знаешь?

— Я ничего не понимаю, малыш. Я помню, как был в Портлэнде, занимался видео. А потом оказался на мосту, говорил с хипстером. Что-то выпало меду пунктом А и Б.

Она нахмурилась, разглядывая мое лицо, сжимая мою руку.

— Это все, что ты помнишь? Ты не помнишь своего брата?

Майкл. Его лицо четко всплыло перед глазами. Я не знал, почему это вызывало страх.

Я замер.

— Не думаю?

— О, Декс, вот так вид для больных глаз, — Максимус подошел к нам.

— Я тоже очень тебе рад, — парировал я, но все же улыбнулся. Я посмотрел на Аду, которая проглотила хот-дог и смотрела на меня с вопросом. — Всего пятнадцать. Рад встрече в Большом яблоке. Шутники, объясните, что происходит?

— Он говорит, что ничего не помнит, — сказала им Перри.

Я обвил рукой ее талию и притянул ближе к себе.

— Похоже, произошла фигня, и меня забрали в портал без моего ведома.

Не знаю, почему я решил, что это развеселит их. Они мрачно смотрели на меня. Я не выдержал.

— Серьезно. Я не знаю, что случилось. Может, объясните?

Удивительно, но заговорила Ада:

— Ты был наверху. Я занималась. Помнишь?

— Да, — медленно сказал я, вспомнив голос жуткой дамы с ее программы. — Видео с горячей, но безумной дамой с большой челюстью.

— Да, — она вскинула бровь. Тут я заметил, как утомленно выглядела Ада. Она всегда была на грани из-за ее увлечения подводкой, но тут было что-то другое. Усталость делала ее намного старше, чем она была.

Она продолжила:

— В дверь постучали. Помнишь?

Я дернул кепку, пытаясь думать, сжимая другой рукой талию Перри. Я думал, она расслабится, но она была напряжена, как я.

— Не думаю, — помнил ли я стук в дверь? Сложно было понять, были ли воспоминания правдой.

— Знаешь, кто там был? — спросила она.

Я покачал головой, хотя все во мне хотело сказать, что это был Майкл.

— Это был твой брат.

Я кивнул. От услышанного это реальнее не стало, но и ложью не казалось. Просто в этом не было смысла, в этом и была проблема. Зачем брат показался через столько лет? Как узнал, где искать меня.

— Что он хотел? — спросил я.

Она хмуро посмотрела вдаль и скрестила руки.

— Тебя. Он сделал что-то странное со мной, а потом меня уже будила Перри.

— А ты пропал, — тихо добавила Перри. — Уехал на джипе с ним.

— По своей воле? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Мы пытались это понять. Но Ада сказала, что ты понял, что что-то не так. Что ты, увидев его, сказал ей бежать оттуда, забрать меня. Сказал, что он — плохой.

Я почесал подбородок, не зная, что думать.

— Мы с братом разные, но вряд ли я бы так испугался его появления.

— Но так было, — сказала Ада. — И теперь ты здесь.

Я заметил, что Максимус молчал. Я взглянул на него, увидел его подозрение в зеленых глазах, словно я нес чушь. Я хотел уколоть его словами, чтобы поставить на место, но Перри сказала:

— Ты ничего не помнишь? Совсем?

Уверен, под гипнозом я мог бы найти скрытые воспоминания, а еще перестать думать о курении и плохом порно.

— Я ничего не помню, но дам знать, если вспомню, — я облизнул губы и посмотрел на них. — Если я здесь, откуда вы знали, где меня искать?

Перри вздохнула, словно ее спросили об этом в миллионный раз. Может, так и был.

— Я столкнулась с твоим братом, пока гуляла, — сказала она, глядя на тротуар. — До всего этого.

Сердце сжалось. Она явно клонила в плохую сторону. Я не любил брата, но и не хотел знать, что она скажет дальше.

Она продолжила:

— Он рассказал мне немного о том, кем был, куда заберет тебя. И я знала, — она нервно провела ладонью по губам. — И Пиппа сказала мне. Когда мы были в школе, я ее видела.

Это было новостью. Но, хоть я хотел возмутиться, что Перри скрыла от меня видения и встречи с Пиппой, меня больше беспокоили ее слова о Майкле.

Я смотрел на нее, пока она не посмотрела на меня.

— Что было потом? С Майклом?

Она вдохнула носом, но не отвела взгляда, хоть я видел в ее глазах жалость, а то и страх.

— Он кое-что сделал со мной.

Мое сердце зло забилось в груди.

— Что? — спросил я низко и твердо. Огонь пылал в животе.

— Не знаю, — беспомощно сказала она. — Он… сделал меня бессильной. Сначала. Я не могла двигаться. А потом упала и потеряла сознание.

— Что он тебе сказал?

Она резко выдохнула и сказала:

— Он сказал: «А ты красивая. И юная. Юная кровь лучшая. У моего брата отличный вкус», а потом сказал… — она замолчала.

— Что? — я крепко сжал ее.

Она отвела взгляд.

— «Он не знает, что я здесь», — сказала она, сделав голос ниже, подражая ему. — «И я хотел бы так это оставить. Я был плох с ним после смерти нашей матери. Но теперь он мне нужен. И ты мне будешь нужна, Перри». И он добавил: «Скоро увидимся», и я уже знала, что он упомянул Нью-Йорк. Пиппа о нем говорила. И мы прибыли, как только смогли. Уверенности не было. Но мы тебя нашли.

Максимус фыркнул. Я смог оторвать от нее взгляд и посмотреть на него, хоть все еще кипел из-за того, что брат сказал и сделал Перри, не понимая, что это значило.

— Не как-то, — Максимус невесело закатил глаза и посмотрел на меня. — Она пошла в Вуаль, чтобы найти тебя. Это сработало, но это было глупо.

Это было очень глупо.

— Перри, — мне не нравилось, что она так даже подумала.

— Понимала, что тебе не понравится, — сказал Максимус.

— Выбора не было, — возмутилась она. — Декс сделал бы для меня так же.

Это было правдой. Я бы проверил этот мир и другие на ее месте, как сделала она.

Вдруг у меня закружилась голова, возникло жуткое чувство, что за мной следят. Я быстро огляделся, ожидая увидеть братца, но там был лишь Нью-Йорк. И всего было слишком много.

— Ты в порядке? — быстро спросила Перри, проведя кончиками пальцев по моей щеке.

Я закрыл глаза от ее прикосновения и медленно кивнул.

— Всего много. Мне нужно пиво и сигарета, а еще немного времени все обдумать. Все.

— Я знаю место, что поможет, — Максимус изображал бодрость. Я был уверен, что он отведет меня в бар в паре кварталов отсюда, где мы брали дешевые рыбные тако в университете.

Я кивнул, крепко сжал руку Перри, и мы вчетвером пошли по улице. Дико было то, что хоть со мной были любимая и друзья, и хоть я хотел только найти Перри и теперь держал ее за руку, все не стало правильным.

А должно было.

Но нет.

А ужасное ощущение, что что-то трагичное произойдет, и скорость мне не поможет? Стало лишь хуже, когда я нашел их.

И я не понимал, что это значило.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Перри

Мое сердце гремело в ушах. Я была снова целой. Счастливой. Могла дышать.

Я сидела, уперев подбородок в ладони, и смотрела, как Декс выпивает только что налитое пиво из бокала. Для всех Декс мог казаться спокойным, привычно дерзким.

Но его ладони подрагивали, колено все время подпрыгивало под столом. Его темные глаза метались к углам комнаты, ждали или смотрели, пытались понять. Я не знала.

Но это был Декс. Он был живым, целым, и я не собиралась теперь отпускать его. Не из-за того, что едва выжила сутки без него, а потому что мы все еще не знали, что с ним случилось, и потому что не было ясно, повторится ли такое.

И я знала, что если Майкл снова покажет свое наглое лицо, я буду биться насмерть. Я решила так. И в этот раз он не победит.

— Ты в порядке? — спросил Максимус, но это можно было спросить у всех, не только у меня. Я поняла, что впивалась ногтями в свою ладонь, Декс все еще дергался, и Ада все еще была подавленной.

— Да, — быстро сказала я. Обо мне не стоило переживать. Я положила руку на ладонь Декса на столе, нежно посмотрела на него. — Ты как?

Он перевернул мою ладонь, переплел пальцы с моими и тепло сжал. Он улыбнулся, сжимая губы.

— Я совру, если скажу, что лучше не бывало. Я не понимаю. Странно, что вы знаете больше о том, где я был в последнее время.

— Это странно, — сказал Максимус бодрым тоном, но напряженная челюсть показывала, что он тревожится, словно сомневался, что Декс говорил правду. Но, хоть Декс хорошо врал, я бы поняла это. Он был честен — у него не было повода врать — и был уязвимым от этого. Уязвимость он старался избегать.

Декс посмотрел на него, хоть я не видела ожидаемой враждебности. Он словно пытался понять, имел ли Максимус право на подозрения. Но он знал, на что Максимус намекал, и не перечил.

Я хотела что-то сказать, пристыдить Максимуса, но Декс сказал:

— Думаю, лучше лететь домой. Вот только у меня нет кошелька, нет и паспорта. Так я лететь не смогу. Придется ехать на машине или автобусе.

Ох. Поездка из Нью-Йорка в Портлэнд была в списке, но я хотела скорее домой. Я хотела ощутить дождь Сиэтла, сесть с Дексом в уютном кафе и думать о будущем. Я хотела поиграть с Жирным Кроликом, пойти по магазинам с Ребеккой, вернуться к нашей жизни. Я хотела наслаждаться помолвкой.

Не так я себе представляла начало. Но мы были Дексом и Перри, наши отношения так и норовили выйти из-под контроля. Или они перевернули мир. Было сложно понять.

Зазвонил телефон Ады. Она посмотрела на него и быстро отошла к двери. Я обернулась и смотрела на нее. Нам повезло, что у нее не попросили паспорт в баре, хоть она и пила только «Спрайт», ей еще даже не было шестнадцати, а город был плохим.

— Думаю, — рассеянно сказала я, — можно попросить Ребекку прислать твой паспорт сюда. Мы можем вылететь завтра или послезавтра, — я не хотела оставаться на день дольше необходимого, но выбор был лишь таким.

— Думаю, бывало и хуже, — сказал Декс, но я видела, что и он не был рад. Нью-Йорк казался отдыхом мечты, и я была тут с Дексом и сестрой. Но теперь город словно затевал что-то против нас. Это могло быть паранойей, но все же.

И Декс с Максимусом многое тут вспоминали, с чем не хотели иметь дело.

Ада вернулась и села, вздохнув, выглядя как недовольный подросток.

— Плохие новости, ребята.

Мое сердце забилось быстрее. Декс точно ощущал это рукой.

— Что? Что теперь?

Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась.

— Наши родители в пути.

Я отпустила руку Декса, вскинула руки, как типичная итальянка.

— Что? Зачем им сюда? Нельзя так.

— Они могут и едут, — сказала она, тыкая кубики льда в стакане трубочкой. — Они позвонили и сказали, что вылетают ночью, утром будут здесь.

— Безумие — завопила я. — Зачем они это делают?

— Я не хочу играть в адвоката дьявола, — Декс стучал пальцами по столу. — Но их нельзя винить, Перри.

Я взглянула на него.

— Что?

Он пожал плечами.

— Ты пришла за мной. Они могут отправиться за тобой. Может, если бы была только ты… — я нахмурилась, но он быстро продолжил, — тебе они доверяют. Но с тобой их дочь-подросток. У нее есть школа и прочее. Это родителей тревожит.

Я прижала голову к ладоням и застонала, посмотрела на Аду.

— Ты сказала им, что мы нашли Декса и собираемся домой?

Она кивнула.

— Да. Это не помогло. Так что придется остаться здесь.

— У нас нет выбора, — сказал Декс. — У меня нет денег, паспорта. Ребекке придется выслать паспорт, чтобы я смог полететь.

Я посмотрела на Максимуса.

— А ты? Полетишь домой? Роза переживает.

Декс вскинул бровь, не зная всей ситуации между Розой и Максимусом. Максимус покачал головой.

— Уверен, у вас любовь, но я задержусь тут на пару дней, пока вы не уедете.

— Я не заказывал сопровождение в виде рыжего, — с опаской отметил Декс.

— Знаю, — сказал он. — Но я побуду рядом, если можно.

— Ты нам что-то не рассказал? — спросила я, взглянув на Декса. — Вместе с тем, что еще не рассказывал?

Максимус переглянулся с Дексом, говоря взглядом: «Она знает, что я — бывшая сверхъестественная няня, прости». Он сказал мне:

— Нет. Но мы знаем, что произошло, и это слишком просто. Ты была уверена, что не увидишь Декса, а через минуту он идет по мосту, не зная, как туда попал. Можно смести все под ковер и сделать вид, что все кончилось, и я хотел бы. Но я задержусь ради всех, проверю, что все хорошо, пока вы не улетели домой.

— Это заботливо, — сказала Ада. Она звучала радостно. Или не хотела быть третьим колесом, пока не прилетят родители.

— Вот только, — он выглядел робко, — я не заказал номер, и денег мало после перелета. Вы могли бы выделить место?

Я закатила глаза и громко вздохнула.

— Можешь остаться с Адой.

— Что? — завопила она. — Я не буду спать с рыжим Роджерсом.

Декс фыркнул, оценив это.

— Вы будете спать в разных кроватях, Ада, — возразила я. — Фу, — я посмотрела на Максимуса. — Без обид. Мы с Дексом будем в другой комнате.

— Мы будем как Люси и Рикки, Фред и Этель, — Декс погрозил пальцем Аде и Максимусу. — Конечно, трогать друг друга не надо.

Ада и Максимус сразу скривились.

— Боже, — выдохнул Максимус. — Забудь мои слова.

— Ничего, — я не знала, что думает Ада. И хотя Максимус изображал детектива, я была рада, что он будет с Адой. Я знала, что он видел в ней сестру, он убережет ее. Хоть он уже не был связан с Дексом, я знала, что он старался сделать как лучше, что он старался ради всех нас.

Я была рада вернуть Декса. Я не давала себе думать о том, что ждет за поворотом.

* * *

— Это шикарное место, — отметил Декс, разглядывая номер в отеле, пока я закрывала дверь за нами. — Где бутылки «Cristal»?

— Вообще-то, — сказала я, бросая сумку на розовое кожаное кресло, — ближе всего к этому «Prosecco». Оно в холодильнике, сорок долларов за глоток.

— Сорок? Можно было попросить и больше.

Я посмотрела на него, он игриво улыбнулся. Я не хотела знать, но его слова показывали, что ему стало лучше, и мои плечи немного расслабились.

Он прошел к окну и выглянул на ревущий Бродвей внизу. Он задумался. Я могла лишь представлять, о чем.

— Наверное, странно, — сказала я. — Быть здесь.

Он медленно кивнул, прикусив губу на миг.

— Угу. Можно и так сказать.

Я подошла сзади, уткнулась головой в его плечо, смотрела, как он наблюдал за проезжающими машинами, урны блестели на солнце.

Мы стояли так пару минут, в тишине. Я ждала, что его рука обхватит меня, но нет. Он стоял, как неподвижная статуя.

А потом сказал:

— Прости.

Я отклонила голову, прижимаясь щекой к его плечу.

— За что?

— За это, — сказал он. — За то, что ты здесь. Не знаю, почему я пошел с Майклом, почему не проверил тебя, почему бросил Аду без сознания. Это не я. Ты это знаешь.

Я выпрямилась и сжала его предплечье.

— Декс. Я это знаю, как и все мы. Потому это страшно. Ты пошел против воли или под давлением.

Он не реагировал.

— Или был рад брату. Я бы сделал все, что он сказал.

Я нахмурилась, глядя на него. Мне не нравилось его лицо-маска, каким оно вдруг стало.

— Я думала, у вас с братом все кончилось плохо.

— Да, — он кусал губу. — Так и было, — он закрыл глаза, почти кривясь. — Перри, — мягко сказал он. — Я не знаю, что все это значит. Зачем брат привез меня сюда? Зачем поступил так с тобой и Адой? Зачем все это?

Я молчала. Он знал, что мне сказала Пиппа. У нас было лишь это и действия Майкла.

Он посмотрел на меня, его глаза слезились.

— Детка.

— И все. И только это мне было нужно. Я прижала ладони к его лицу и легонько поцеловала в губы. Я хотела больше, но ему требовалось утешение.

Он поцеловал меня в ответ, отодвинулся, глядя мне в глаза, на мой нос и губы. Он казался потерянным, но похоть вернулась на его лицо. Он прижал ладони к моему затылку.

— Перри, я люблю тебя, — уверенно и хрипло сказал он. — Я тебя люблю. Тут нет вопросов и сомнений. Это любовь. Она есть, потому я существую, — он склонился ближе, и кончик его носа задел мой. — Знаю, я буду хорошим мужем, и я не дам тебе забыть, что только из-за тебя я живу.

Я сглотнула, сердце спотыкалось от его красивых слов. Зачем он это говорил? Казалось, он уходил на войну. Слова звучали, как прощание, а не радость от воссоединения.

Я не успела ничего сказать, его губы прижались к моим в пылком поцелуе. Его страсть удивила меня, лишила дыхания. Его языку не нужно было долго дразнить мой. Вскоре удивление сменились желанием и пылкой похотью.

Я чуть его не потеряла. Я хотела возместить это вот так. Я знала, он собирался так сделать.

За секунды он толкнул меня на кровать, сорвал мою футболку через голову. Он ловко снял мой лифчик, как по щелчку пальцев, его губы и язык знали, как дразнить мои соски, чтобы я сжала бедра в прекрасной агонии.

Мы занялись любовью, как всегда, но отчаянно, а не нежно. Я не была против. Я словно не могла притянуть его достаточно близко. Я вбирала его, ногти впивались в твердый изгиб его ягодиц, чтобы он не мог отодвинуться.

Он тоже это ощущал. Он вонзался в меня с силой, моя голова прыгала на матрасе. Он стонал низко и протяжно. Он скользил туда-сюда, бархатный внутри меня. Его язык был безумным, дико насиловал мой рот. Я закрыла глаза, он лизал и целовал мою шею, усиливая желание, передавая свое желание и силу.

— Больше меня не бросай, детка, — простонала я, его пальцы терли мой клитор, и жар растекался во мне кипящей водой.

— Не буду, — проурчал он, поймал зубами мой твердый сосок и потянул. Боже, я не могла больше держаться. — Не могу. Ты так хороша, ты такая всегда.

Я смотрела на его твердую грудь, на мышцы, что проступили, пока он продолжал доводить меня. Мы кончили одновременно, как обычно, благодаря его выносливости и терпеливым пальцам, мои глаза закатились, тело унесло в тепло. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я не хотела, чтобы он оставлял меня.

Но он вышел, и мы легли на спины, тяжело дыша, вспотев от жаркого вечера Манхэттена. Пока мое тело покачивали мягкие волны оргазма, я ощущала теплое покалывание в груди, и все было хорошо сейчас. Забавно, как напряжение и расстояние пропадали после секса. Это было клише, но я была ближе к Дексу после того, как он побывал внутри меня.

Мы лежали так какое-то время, его сильная рука обвивала мои плечи, я прижималась головой к его груди. Его сердце билось ровно, я была в безопасности, я была его.

— Перри, — хрипло прошептал он.

— Ммм, — мои пальцы танцевали на татуировке на его груди.

— Мне жаль, что я не рассказал о Максимусе.

Мои пальцы замерли на миг и продолжили танец по курсиву.

— Ничего, — сказала я. И не врала. Это было не совсем хорошо, но я понимала, что не ему делиться тайнами Максимуса.

— Нет, — сказал он. — Мне не нравится что-то скрывать от тебя. Когда я узнал в Новом Орлеане, это взорвало мозг. Но я не был удивлен. Та леди-вуду назвала меня исключением.

Я легла на живот и уткнулась подбородком в его грудь, глядя на него.

— Исключением? — он был исключительным для меня, но это было другим.

Он резко кивнул.

— Так она сказала. Мы с Максимусом не были согласными. Насколько я понял, дело было в том, что Максимус оказался слабаком. Но и то, что я переспал с его девушкой, добавило проблем. Но я не знаю, в чем я — исключение…

Я не хотела думать об этом. Я хотела дальше парить от эндорфинов. Мне хотелось сунуть руки под одеяло и оживать Декса, но он хотел поговорить, хоть я могла лишь слушать.

— Может, поэтому брат тебя искал, — тихо предположила я. — Если ты исключение, то ты в чем-то особенный.

Я думала, он рассмеется, но он задумался.

— Особенный, — медленно повторил он, словно взвешивал на языке. — Что это значит? Что Майкл хочет?

— Может, мы не узнаем. Может, он что-то хотел и уже получил, или понял, что ты не такой особенный, как он думал. Может, он хотел поговорить, обсудить дела семьи. Не знаю. Может, он так поступил, понимая, что ты не пойдешь сам, что мы вмешаемся.

Он посмотрел на меня из-под длинных ресниц.

— В это ты веришь? Что он хотел поговорить?

Я с тревогой улыбнулась.

— Нет. Я видела его глаза, Декс. Он хотел навредить мне и тебе. И я не знаю, почему ты тут, со мной. Почему-то…

— Что?

Я посмотрела на окно, свет там стал лилово-золотым.

— Я хотела бы, не знаю, бороться за тебя. Вернуть тебя. Выступить против него, понимаешь? Так, может, стало бы ясно, в чем дело. Может, было бы ясно, закончилось ли все, — я осторожно посмотрела в его глаза. — Ты это ощущаешь, да?

— Что это не конец?

— Да.

Он приподнялся на локтях. Я села, притянула одеяло на бедра и живот, все еще порой стесняясь.

Он поджал губы.

— Рыжий не зря задержался. Я не согласен с его существованием, но его интуиция порой говорит дело.

— А твоя интуиция? Что она говорит?

Он вскинул бровь.

— Что я должен был помнить что-то важное, но лишь смутно помню его лицо и голос. Я словно упал в унитаз и не могу выбраться. Там темно, воняет, и я хочу кричать, но не могу, иначе будет полный рот.

— Ужасная аналогия.

Он пожал плечами.

— Ужасное ощущение.

Я невольно улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, и дрожь пробежала по моей спине от его улыбки. Я не могла любить его еще сильнее.

Его улыбка увяла, он помрачнел.

— Перри, — сказал он.

Я застыла, не зная, что будет дальше.

— Да?

— Ты знаешь, что я скрывал все с Максимусом не от того, что стыдился или не хотел тебя рядом. Я всегда хотел тебя рядом, малыш. С кольцом.

— Знаю. Я понимаю.

— Я не мог выбрать время, — продолжил он. — И это не казалось важным. Порой… чем тяжелее и безумнее тема, тем сложнее ее поднять. Ты знаешь.

Я нахмурилась. Куда он клонил?

— Да…

Он сглотнул, кадык качнулся.

— Я не скрывал это. Я не мог решить, как это рассказать. Я не знал, когда будет верное время.

— Не помогло и то, что это не твой секрет, — сказала я, пытаясь облегчить груз, что он на себя взвалил. — Это не мое дело. Это между вами.

— Да, — его голос дрогнул. Я смотрела на него миг, пытаясь понять его мысли, и заметила струйку крови под его носом.

Я отдернулась.

— Боже, Декс. Твой нос.

Он сел прямее, провел пальцами под носом. Он смотрел, как на них блестела кровь.

— О, — он был потрясен. — Это странно.

Я поморщилась.

— Странно. Обычно у тебя так не бывает, да?

Он тряхнул головой, и кровь полилась сильнее, брызнула на простыни. Он издал вопль, и я вылетела из кровати, схватила коробку салфеток и принесла ему.

Я скомкала одну и сунула ему в нос.

— Тише, — гнусаво сказал он. — Меня радует твоя роль медсестры, но тогда нужна форма.

— Я голая, куда тебе еще?

Он улыбнулся, я прижала ладонь к его голове, пытаясь остановить кровотечение. Он смотрел на меня.

— Если бы ты сказала, что Майкл — пришелец, это было бы понятнее. Жертвы похищений всегда жалуются на кровотечение из носа и память.

— Не смей упоминать пришельцев, — предупредила я.

Он улыбнулся, я сильнее прижала салфетку.

— Пришельцы? У тебя с ними проблема, Скалли?

— Да, Фокс Малдер, — сказала я. — Да. Они меня пугают. До ужаса.

— Все это время ты справлялась с призраками, демонами и сасквочем, но тебя пугают пришельцы? — я молчала, он цокнул языком. — Открытия каждый день.

— А я узнала, что у тебя много крови в носу, — сказала я, отбрасывая кровавую салфетку и заменяя ее чистой. — Хорошо, что ты не боишься крови, а то тебе пришлось бы избегать палаты, когда я буду беременна.

Воздух застыл. Декс вдохнул сквозь зубы, тут же отвел взгляд на кровавое пятно на простыни. Я тут же ощутила себя глупо за упоминание беременности. Я не знала, зачем. Нас ждала свадьба. Понятно, что дальше меня ждала беременность, или хотя бы попытки. Может, не сразу — я была юной, время еще было — но можно было уже планировать это.

— Прости, — неловко сказала я. — Пришельцы и дети для нас — больная тема. Они даже похожи.

В дверь постучали. Я бы разозлилась, ведь была голой с кровью Декса на руках, но я хотела отвлечься от этого разговора.

— Минутку, — громко сказала я, сложила салфетки в руки Декса, чтобы он придавил их к носу. Я схватила халат из шкафа и укуталась в него, а потом открыла.

Ада стояла на другой стороне. Она была насторожена, а потом увидела кровь на моих руках, и ее глаза расширились.

— О боже, — сказала она. — Ты в порядке?

— Да, да, — сказала я и оглянулась, проверяя, как там Декс, чтобы впустить ее. Он притянул одеяло и помахал Аде. — У него кровь пошла из носа.

— Фу, — скривилась с отвращением она. — Была в школе девочка, у нее все время текла кровь из носа. Эйнсли ее звали, вроде. Кошмар. Она не могла убрать оттуда пальцы.

— Не думаю, что дело в пальце Декса, — сказала я.

— Да! — крикнул Декс. — Мой палец предпочитает другие дыры.

Аду вот-вот могло стошнить.

— Фу, я тогда пойду.

Я схватила ее за руку, не дав развернуться.

— Что такое? Как ты? Тебе точно не по себе после Вуали.

Она смотрела на свои ногти, словно изучала их, как делала, чтобы казаться спокойной.

— Да, мне не по себе. Я словно пьяна, или что-то приняла, и это неприятно.

— Это пройдет, — сказала я, хотя не знала, когда это будет. Я могла лишь надеяться.

Она склонила голову.

— Да? Потому что я не просто ощущаю себя парящей у луны.

— О чем ты?

Она вздохнула и посмотрела поверх моего плеча.

— Может, мне прийти позже? Не хочу мешать вашим кровавым играм.

— Ада, — возмутилась я. — Это кровь из носа. И откуда такие мысли?

— Я читаю книги, что страннее твоих, — просто сказала она. — Я пойду к себе. Лучше уснуть раньше храпа Максимуса.

Я сжала ее руку, вглядываясь в ее глаза. Она уже сняла макияж, что делало ее невинной, но не в этот раз. Ее взгляд был тяжелым, словно она сильно устала. Может, сон поможет, хотя было еще рано, и мы были в Манхэттене.

— О чем ты хотела поговорить? — спросила я.

Она покачала головой.

— Это может подождать, — она улыбнулась, я не отпустила руку, и она закатила глаза и вздохнула. Эту Аду я знала. Я опустила ее, и она пошла по коридору к лифту и лестнице.

Она замерла в паре футов и оглянулась на меня.

— Поговорим утром. О, и не ходи на шестой этаж. Там, похоже, демон. Лучше ходить по лестнице.

И она пропала за углом.

Я смотрела на пустой коридор и дрожала. Да, было о чем поговорить. Я повернулась к комнате, Декс стоял у окна и смотрел наружу, голый. Я секунду любовалась им, а потом поежилась.

— Ты в порядке? — спросила я, закрыв за собой дверь.

Он молчал, не двигался. Его ладони были по бокам, салфетки — на кровати. Капля крови упала на пол.

Я вдохнула, прогоняя тревогу, и пошла к нему.

— Декс, — тихо сказала я, боясь его тронуть, вдруг он был лунатиком.

Я замерла за ним. Он заметил меня и развернулся. Река крови образовалась под его носом. Его глаза были угольно-темными, пустыми. Он моргнул пару раз и сказал:

— Прости, ты что-то говорила?

— Нет, — нервно улыбнулась я. — Я говорила с Адой. Решил порадовать соседей шоу?

Он посмотрел на свой член и издал смешок. Звучало пусто.

— Наверное, — сказал он и потянулся, вытянув руки над головой, и зевнул. — Думаю, мне пора спать.

— Твой нос еще в крови, кстати, — сказала я, он задел меня на пути к кровати.

— Я справлюсь, — он забрался под одеяло. — Это пустяки.

Я хотела спросить, слышал ли он меня и Аду. Демоны на шестом этаже? Это не интересно?

Но это было не шоу. Это было в прошлом, и сейчас не стоило поднимать демонов и странности. Завтра я поговорю с Адой и проверю Декса. Я надеялась, что все это безумие останется позади.

И утром прилетят родители. Нам нужны были силы для этого. Ужас на ужасе.

Я легла рядом с Дексом и выключила свет. Небо за окном было темно-синим, озаренным оранжевыми фонарями. Было приятнее со светом снаружи, мир там продолжался, даже если в наших жизнях был бардак.

Но я долго не могла уснуть, а когда уснула, сны были полны того, что любую ночь сделало бы темной.

Во сне я лежала рядом с мужчиной, за которого выходила замуж, рядом с любовью моей жизни, но это был не тот мужчина.

Но я не знала, кем он был.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Декс

Я проснулся, ощущая себя как задница старика — ссохшаяся и твердая, как резина. Голова раскалывалась, боль не уходила. Я отбивался от Перри, что пыталась разбудить меня, миллион раз, пока не встал. Я мог спать вечно.

Но она напоминала мне, что скоро придут ее родители в отель с вилами, и раз я был их будущий зять, мне нужно было выразить уважение. Она говорила не совсем так. Она не хотела, чтобы меня заморозила шведская снежная королева.

Я выбрался из кровати и пошел, шатаясь, в душ. Взгляд в зеркало, и я был уверен, что Перри отменит свадьбу. Скулы торчали, лицо было серым. Засохшая кровь под носом не помогала, зато сочеталась с красными глазами.

Я ожил от горячей воды на лице, но разум все еще тянуло туда, куда не стоило. Он хотел думать Майкле. Хотел думать о шестом этаже. О начале конца.

«Мне нужно кофе внутривенно», — подумал я, пытаясь прогнать мысль из головы. Начало конца? Что это за бред? Когда я успел стать фаталистом?

С тех пор, как меня похитил брат. Я все еще не понимал этого. В фактах не было смысла, хоть у нас были только они.

— Декс! — закричала Перри, стуча в дверь ванной.

Безумие в ее голосе удивило меня. Я моргнул пару раз, понимая, что смотрю на себя в зеркале, вода медленно стекала на мои ноги.

Я оторвал взгляд от отражения, чтобы ответить ей, но при этом отражение в зеркале изменилось. Хоть я видел лишь краем глаза, лицо в зеркале открыло глаза и рот в крике.

Я перестал дышать, тут же посмотрел на зеркало. Там был я, потрясенно смотрел на себя.

Я просил пульс стать нормальным, быстро открыл дверь, не желая видеть себя.

— Что такое? — спросил я, голос дрогнул.

Перри была одета, с прической и макияжем.

— Что ты там делал? — спросила она скорее с тревогой, чем раздражением.

— Принимал душ?

— Я стучала в дверь и звала тебя, не слышал? Ты был там сорок пять минут.

Я постарался скрыть шок, но я не мог быть там так долго. Боже, только не хватало еще прыжков во времени.

— Я уже готов, — сказал я, схватил полотенце и быстро повязал на поясе. Но я невольно посмотрел на зеркало снова.

Отражение смотрело на меня и безумно улыбалось.

Но я не улыбался.

Я повернулся к Перри. Она смотрела на меня с долей ужаса, но я не знал, почему. Она тоже это видела?

— Я переживала, — сказала она, и я понял, что все было в моей голове. Если бы она увидела, как отражение двигается отдельно от меня, она бы не просто переживала. Она была бы в панике.

Так я себя ощущал. И я должен был сказать ей, но не видел смысла давать еще причину для переживаний за меня.

— Не стоит, — сказал я, но это не переубедило ее. Я вышел в коридор, помня, что нужно избегать зеркала. — Когда твои родители тут будут?

— Они уже тут, — строго сказала она. Я сел на кровать и посмотрел на нее. Она была одета и готова, у нее был боевой макияж, и стояла она так, словно собиралась встретить родителей. Я был восхищен тому, что она уже не была испугана. Она сильно изменилась за этот год, особенно с родителями. Я не думал, что они были плохими, но они многое нам усложняли.

— Ладно, — я хотел бы, чтобы у меня была другая одежда, не в которой меня нашли вчера. — Я буду готов через секунду.

Я быстро натянул штаны и футболку, думая, что скажет Перри насчет забега в магазин днем. Обычно она такое любила, и это было бы неплохо сделать в Нью-Йорке. Я отдам ей деньги, как только смогу сменить хотя бы трусы.

Я быстро собрался, думал, что она будет впечатлена, но она подошла и прижала ладонь к моей груди. Я тут же накрыл ее ладонь своей рукой.

— Что ты там делал? — спросила она, не желая менять тему.

Я тут же вспомнил кричащее отражение. Я подавил страх и изобразил улыбку.

— Дрочил, конечно.

Она прищурилась, но ответ ее устроил. Это хорошо. Она будет отличной женой.

Я сжал ее руку, и мы пошли в коридор, собирались в лифт, чтобы спуститься к ее родителям в фойе. Но, нажав кнопку, она передумала и сказала:

— Пойдем по лестнице.

Двери лифта открылись, он манил пустотой.

— Уверена? Он уже здесь…

В ее глазах появился страх, зрачки стали точками, но она отогнала его, как волосы, убрав их за плечо.

— Ладно, — сдался я и пошел с ней к лестнице, спустился по ступенькам с эхом. В каком бы здании ты ни был, все лестницы казались холодными, двери давили, словно запирали в тюрьме. Я не знал, почему не подошел лифт, я хотел спросить у шестого этажа, но она кивнула туда.

— Ада говорит, на этом этаже демон. Лифт останавливается здесь.

Я вспомнил отражение не совсем себя, улыбающегося, словно я собирался съесть себя заживо, по коже тут же побежали мурашки.

В другой раз я бы отметил, что это стало бы отличной серией шоу, что стоило это исследовать и снять, но шоу больше не было, и я этого не хотел. Я хотел быть подальше от сверхъестественного. Мне не хотелось иметь с этим дело.

— Просто отлично, — сказал я.

Вскоре мы вышли из бетонной тюрьмы лестницы в фойе, что было бы красивым, если бы не кричащие элементы. Графин огуречной воды — мило, но разве кому-то нужна была хаус-музыка в колонках или розовые подушки с бахромой? Думаю, нет.

И на белых кожаных диванах с этими подушками сидели мистер и миссис Паломино. И они не выглядели радостно.

Но они и не хотели нас убить, это уже было прогрессом. Обычно они смотрели на меня так, словно я описывал убийство щенков, даже если я здоровался. Конечно, дело было в том, что, стоило мне открыть рот при них, и все, что я знал, вылетало изо рта, приводя чаще всего к беде.

— Перри, — сказала ее мама и встала на ноги. Она выглядела отлично — я надеялся, что настанет день, когда я это ей скажу — хоть она и выглядела измождено, ее голубые глаза напоминали взгляд Ады вчера.

Она неловко обняла Перри. Перри застыла, не зная, что делать, и я мысленно просил ее взять себя в руки и радоваться теплу матери, пока это не прошло.

Но Перри, хоть у нее и был дар, не уловила эту мысль. Ее мать обняла ее и отпустила. Ее резкие северные черты стали строгими, может, потому что Перри не дала ей то, что она хотела. Я впервые понял, что их отношения были натянуты сильнее, чем Перри описывала.

Конечно, тепло и тревога не длились долго. Вдруг ее мать впала в истерику, кричала, как безответственно было нестись сюда, тратить деньги, рисковать сестрой. Все это время ее отец, Дэниел, смотрел на меня свысока в стиле мафии. Я научился не бояться этого со временем, но теперь он напоминал Пачино.

Они ведь были тут из-за меня?

— Знаете, — ее отец шагнул ко мне, — если бы вы просто полетели в Нью-Йорк, мы бы не переживали. Вы можете с Дексом делать все, что хотите, Декс сам за себя отвечает. Но вовлекать Аду… — он покачал головой, разочарованно отвел взгляд, сунул руки в карманы. — Я не знаю, чем вы думали.

Перри пыталась объяснить им, что произошло, но ее родители всегда плохо воспринимали правду. Как и все, даже мы. Так что пусть думают, что хотят. Они как-то смирятся.

Ее мама немного успокоилась, нервно взглянула на меня. Это было странно, обычно она смотрела на меня холодно. Я не привык к ее тревоге. Может, на лице все еще была кровь. Может, от меня воняло. Я коснулся плеча носом и вдохнул. Да. Пора купить новую одежду.

Я улыбнулся им.

— Раз вы тут, вы уже сняли номер? Почему бы нам не пообедать и не сходить по магазинам?

— Наш номер еще не готов, — строго сказал Дэниел.

Дверь лестницы открылась, спасая меня. Ада бросилась в объятия матери с широкой улыбкой на лице.

Ее мать крепко обняла ее, отодвинулась и сжала ее плечи, повторила лекцию, что дала Перри. Ада в этот раз обвинялась почти так же, как мы.

Когда все было сказано и сделано, Ада предложила родителям оставить сумки в ее комнате, пока их номер готовили. Я заметил, что она не упомянула Максимуса, что было хорошо. Рыжий был у них любимцем, когда Перри была одержима, но я не был уверен, что теперь все было бы хорошо. Девочка почти в шестнадцать в комнате с мужчиной, что намного старше?

Они даже не знали, что он был на тысячи лет старше, бывший бессмертный проводник. Хватило бы рыжего тридцати двух лет.

Ее родители унесли багаж к лифту, но Ада вздрогнула и поспешила к лестнице.

— Я вас догоню. Я на одиннадцатом этаже. Мне нужны упражнения, — она позвала Перри взглядом, но Перри покачала головой. Было бы странно, если бы мы все пошли пешком, когда лифт был тут.

Я не боялся сильно демона на шестом этаже — ее родители были страшнее и ближе — но Перри поежилась и смирилась. Она поймала мой взгляд и выдавила бодрую улыбку, что не совсем сработало.

Мы зашли в лифт с ее родителями и смотрели, как меняются цифры этажей, пока мы медленно поднимались. Это было более чем неловко, еще и тесно. Я ощущал их враждебность, сначала как дым, а потом как огонь.

Я думал, ненависть была от них. Но лифт вдруг остановился на шестом этаже, и ощущение усилилось, почти сжало мою шею и душило, и это точно было не от ее родителей.

Это было из-за дверей лифта.

Ждало меня.

— О, что теперь? — сказал ее отец, принялся тыкать кнопку лифта. Я ощущал взгляд Перри на себе, ее тревогу, но не мог отвести взгляд от дверцы.

А дверцы медленно раскрылись с металлическим стоном.

В конце коридора напротив нас стояла высокая мускулистая фигура, боком к нам, не шевелилась. Она была выше двух метров, с рогами на голове, что почти задевали потолок. Он был голым, напоминал человека и быка, твердый, подтянутый и черный. Я не был уверен, была это кожа или шерсть, но цвет был насыщенным, глубоким, словно я вглядывался во что-то, я не смотрел на что-то.

Оно повернуло к нам голову. Белые прорези глаз впились в мои глаза. Я не мог двигаться, дышать, думать.

Мы умрем.

Я умру.

Это я знал, как то, что солнце встает на востоке, а садится на западе.

«Тебе нужны ответы».

Я не знал, подумал это, или фраза сама возникла в голове. Голос без голоса.

«Тебе нужно найти ответы. Начни со своего прошлого».

— Я думал, отель был хорошим, — проворчал папа Перри, его голос вернул меня в реальность. Зверь в конце коридора еще стоял там, но из его бычьего носа потекла черно-красная кровь, алой рекой смолы она двигалась по коридору к нам.

Я с трудом перевел взгляд на отца Перри. Он ткнул кнопку, а я подумал, что ему стоит поднять голову, увидеть это.

Он так и сделал. Посмотрел на коридор, его лицо не изменилось. Он нажал на кнопку сильнее. Для него там не было чудища, просто отель действовал на нервы.

Дверцы лифта стали закрываться, отрезая от чудища и крови. Но не стирая картинку в голове. Не убирая покров злости, что был пеплом у моих ног.

Я посмотрел на Перри, приоткрыв рот, пытаясь вдохнуть, словно я забыл, как дышать. Она застыла и смотрела на маму.

Ее мама прижимала ладонь к груди с ужасом на лице.

Дэниел посмотрел на нее.

— Что такое, милая?

Ее мама медленно перевела на него взгляд, быстро моргая, ее рот открывался и закрывался, пытаясь подобрать слова.

— Ты не видел…

Он нахмурился.

— Что? Что в этом здании проблемы? В Нью-Йорке всегда срезают углы. Помнишь здание, где мы жили? О, это повод для беспокойства.

Хоть было сложно забыть увиденное, я следил за ней, как и Перри. Она что-то видела. Видела это. Демона на шестом этаже.

Я знал, что Перри была вне себя от тревоги. Это было новостью, что ее мама видела существ, как ее дочь. Это многое означало.

Но я хотел оставить это Перри. У меня были другие проблемы. Голос в голове говорил мне найти ответы, говорил о прошлом. Словно все встало на место, пазлы шелкнули, собравшись.

Мне нужно было найти дом детства.

И все станет понятным.

* * *

Родители Перри убрали сумки в комнату Ады, узнали, что она делила комнату с Максимусом ночью (теперь его ждал отдельный номер), и мы пошли обедать, как большая счастливая семья.

Перри и ее мама, понятно, молчали, Ада обрадовалась моему предложению пойти по магазинам. Мне не нравилось ходить по торговому центру для модников с худой грудью, но мне нужна была одежда.

К счастью, я нашел джинсы, что не прилипали к члену и не доставали до пальцев ног, и пару простых футболок без кота в очках на них. Если бы я не видел создание Ада утром, я бы поклялся, что тут был ад. Им стоило так назвать свой центр.

Было сложно вести себя весело, потому что я ловил свое отражение в кабинке примерки, на полу или стеклах зданий, и там было то же самое.

Лицо, застывшее в крике, глаза, открытые в ужасе. Это пугало, и я вздрагивал каждый раз, когда видел отражение.

— Что такое? — спросила Перри, мы шли по Пятой авеню, Ада мешкала у каждого дизайнерского магазина. Она сжала мою руку, крепко держала, оттянув в сторону. Максимус впереди болтал с ее отцом, Ада пыталась уговорить маму насчет чего-то.

Я провел языком по краям зубов.

— Думаю, я схожу с ума.

— Нет, — тихо сказала она. — Я тоже видела чудище. И, похоже, моя мама видела. Она делает вид, что это не так, но я знаю.

Я кивнул.

— Это я заметил. Но я не потому думаю, что схожу с ума.

Она нахмурилась.

— Не потому? Декс, мы только что увидели Сатану на шестом этаже. Куда еще хуже?

Я кашлянул.

— Кхм, каждый раз, когда я вижу свое отражение, оно не совпадает с моим лицом, — она нахмурилась сильнее. — Оно кричит, — объяснил я. — А утром в ванной оно улыбалось мне, словно собиралось оторвать мне голову.

— Оно — это…

— Я. Мое отражение — это я, но у него свой разум.

Она крепче сжала мою руку, прикусила на миг губу.

— Это плохо.

— Ясное дело. Потому я и думаю, что схожу с ума.

Она выдохнула и посмотрела на толпу, куда ушел Максимус.

— Нужно сказать ему. Может, это что-то значит.

Я пожал плечами, немного злясь, что она хочет его совета. Мне не нравилось думать, что он знал что-то, чего не знал я.

— Не знаю. Но кое-что может помочь, — она посмотрела на меня, и я продолжил. — Думаю, нам нужно найти дом, где я вырос. Где Пиппа была нашей с Майклом няней. Где мы жили до того, как отец сбежал.

Перри молчала. Я подумал, что она не слышала меня, но она осторожно сказала:

— Уверен, что это хорошая идея?

— Что — хорошая идея? — вмешалась Ада.

Мы посмотрели на Аду и ее маму неподалеку.

— Я хочу побывать в доме, где жил в детстве, где рос, — сказал я, хоть Перри хотела, чтобы я молчал.

— Звучит отлично, — сказала мама Перри.

Я с любопытством взглянул на нее. Я встретил ее взгляд и понял то, что не заметил раньше.

— Конечно, вы бы хотели, — сказал я.

Она слабо кивнула. Мы не обсуждали это, но все мы знали, что были связаны не только грядущим браком. Когда они с Дэниелом жили в Нью-Йорке, ее мама, Пиппа, работала моей няней.

— Я была там раз, — сказала она мне с легким акцентом. — Давно. Мама… привела меня показать, где она работает. Я встретила тебя, но маленького. И твоего брата.

Я вскинул бровь. Я не знал, что она побывала там и встретила нас с братом детьми. Становилось все страннее.

— Надеюсь, я не был мелким гадом, что бегает и всех пинает, — сказал я, пытаясь взбодрить всех.

Она покачала головой.

— Нет. Ты был очень тихим.

— Нельзя доверять тихим.

— Точно, — сказала она, поправив сумочку на плече. — Нельзя.

Ада смотрела на нас.

— Это странно, да? Ты помнишь Декса ребенком?

— И его брата, — она посмотрела на меня. — Как твой брат? Вы связываетесь?

Я вскинул бровь, ощущая на себе взгляды Перри и Ады. Она не верила, что я был тут из-за брата.

— Он находил меня пару раз. Но мы не близки.

Она, похоже, поняла, мы не успели углубиться, Максимус и Дэниел подошли к нам, им срочно требовалось пиво от жары.

— Что за задержка? — спросил Дэниел.

— Декс хочет, чтобы мы сходили в дом, где он вырос, — сказала она мужу. Я смотрел, как брови Максимуса взлетают до небес. — Помнишь, где работала мама? Это близко к отелю. Было бы неплохо заглянуть. Помню, она была там счастлива.

Максимус взглянул на меня, намекая, что я безумен, но он и половины не знал. Я не мог сам объяснить, но казалось, что дома я что-то пойму — зачем меня привез сюда Майкл. Все во мне тянуло в ту сторону, и чем больше я думал об этом, тем сильнее понимал, что должен это сделать. И если все пойдут со мной, так даже лучше.

Дэниел простонал:

— Мы не можем пойти завтра? Мы тут на пару дней, и я думал, что мы хоть поужинаем и сходим на шоу. Хотите на «Короля-льва»?

На него посмотрели без эмоций. Шоу Бродвея были неуместны сейчас, но я помнил, что родители Перри прибыли забрать Аду в Портлэнд, пытались при этом немного отдохнуть. Они не должны были страдать, как мы.

Дэниел — точно. Насчет ее мамы я не был уверен.

— Шоу звучит круто, — сказал Максимус, улыбаясь им. — Может, увидим там что-то хорошее.

Они с Дэниелом принялись обсуждать постановки в городе, и мы пошли по улице.

Перри все время сжимала мою руку. Она словно удерживала меня изо всех сил.

«Я никуда не уйду», — хотел я сказать ей. Но я не был уверен.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Перри

Тревога была бы преуменьшением. Сначала кровь из носа, потом время в ванной, которое он не мог объяснить. Демон на этаже и то, что он сказал, что отражение кричит на него. Он теперь хотел посетить дом детства, и это было плохой идеей.

С ним происходило что-то, что я не понимала. Я ждала, пока мы готовились к ужину, оставила его одного и пошла в комнату Максимуса. По лестнице, на всякий случай. Я не хотела снова застрять на шестом этаже и увидеть чудище, от которого тело наливалось свинцом.

Мама тоже его видела, мой эксперимент работал. Она была не на таблетках, и мир, что она долго избегала, возвращался к ней.

Я постучала в дверь Максимуса. Он ответил, застегивая воротник зеленой ковбойской рубашки.

— Я думал, это ты, — тихо сказал он и быстро впустил меня. — Нужно поговорить.

— Да, — сказала я, сев на край кровати. — Я переживаю за Декса.

Он кивнул и прошел к мини-бару, вытащил две бутылочки водки. Он помахал ими.

— Будешь?

— Они стоят по двадцать баксов.

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Ты же платишь?

Я закатила глаза, но протянула руку.

— Да, дай одну. Плевать на смесь. Так дешевле.

Он сел рядом, вручил мне бутылочку «Абсолюта».

— Я тоже за него переживаю. И у меня дежавю.

От его слов лед покатился по моей спине. Декс вел себя почти как я, когда была одержима. Конечно, я не знала, как выглядела тогда, но Максимус меня видел. И теперь видел его.

Но это казалось маловероятным. Как его брат мог сделать его таким? Он был человеком.

— Я не знаю, что думать, — я открыла бутылку и вылила содержимое в рот. Жгло приятно. Я надеялась, это меня успокоит.

— Расскажи тогда, почему ты здесь. Расскажи все, даже если это мелочи, — сказал он. — Тревоги лучше не скрывать, милочка.

Я вдохнула носом и собралась с мыслями. Я начала с кровотечения из носа, закончила тем, что он думал, что в его старом доме найдутся все ответы.

— И теперь, — сказала я, — перед тем, как я пришла сюда, он стоял у окна и смотрел в пустоту. Но он словно что-то слушает, что я не слышу. Порой улыбается, и я не знаю, от чего. Это… жутко.

Он допил бутылку и провел рукой по губам.

— Это может быть ничего. Может, он прошел что-то жуткое, не помнит, но подсознание знает. И он вспоминает.

— Но поход в то место что-то значит. Мы хотели там его найти, прибыв сюда.

Максимус кивнул.

— Это не просто так. Но я не знаю, что не так. Но, Перри, мы ничего сделать не можем. Он пойдет с нами или без нас. И твоя мама, похоже, поддерживает идею.

Я пожевала губу.

— Думаешь, там будет Майкл?

Он вздохнул и встал.

— Надеюсь, нет.

— Может, это все исправит, — вяло сказала я, глядя на свои ладони. — Это может покончить со всем, и мы вернемся домой и забудем об этом.

Он опустил ладонь на мое плечо и склонился, вскинув брови и глядя на меня.

— Такое хоть раз что-то исправляло?

Он был прав.

— Просто следи за ним, — он выпрямился. — Мы все будем. И за мамой следи.

Я напряглась.

— О чем ты?

Он криво улыбнулся.

— Хоть я уже и не Якоб, но кое-что улавливаю. Она, наконец, видит. Ей нужна ты, когда она поймет это.

«А пока она будет отрицать», — закончила я в голове.

Но я все равно собиралась попробовать. Я вернулась в нашу комнату с Максимусом, Декс болтал с моими родителями, выглядя свежевыбрито и бодро. Мама тоже казалась спокойнее.

Может, все наладится. И нам не нужно было думать о доме до завтра. Пока я была в Манхэттене со своим женихом, другом и семьей, ночь была наша. Не было ничего лучше. Из-за всего мрака в жизни можно было хоть насладиться вечером.

Мы пошли в милый итальянский ресторан, где родители бывали, когда встречались в городе. Хоть у меня не было аппетита, мне понравилось каприччио и бокалы красного вина, что были тут всюду.

Почти все время я смотрела на Декса. Он сидел рядом, я держала ладонь на его колене, чтобы ощущать его, чтобы он знал, что я тут. Он был тихим, но, когда говорил, был собой. Он оглядывался за плечо, словно смотрел на кого-то или что-то.

Когда я спросила, что такое, он отмахнулся, сказав, что на него будто смотрели.

Я не видела, чтобы на нас обращали внимание. И, может, потому мне стало не по себе. Вскоре развилась паранойя, что за нами следят, но я подавляла желание оглядываться каждые пять секунд. Декс делал это за нас двоих.

После ужина мы пошли не на «Короля-льва», как хотел папа, а на маленькую пьесу с Джоном Литгоу. Это было хорошо, хоть пьеса была немного мрачной для нас, но игра и сценарий на несколько часов отвлекли меня.

Потом стемнело, и мы решили пойти в отель пешком, а не на такси. Путь занял бы почти полчаса, но я не была против. Это время можно было использовать с умом.

Максимус говорил с Дексом и следил за ним, я решила подойти к маме. Я потянула за ее шелковую шаль.

— Мам, — сказала я, — можно с тобой поговорить? Наедине?

Она удивленно посмотрела на меня. Или это был страх. Может, она знала, что ее ждало.

— Конечно, тыковка, — сказала она с редким теплом, убрала волосы с моего лица. — Что такое?

Хоть она звучала спокойно, ее голос подрагивал, указывая, что внутри все не так. Мне не хотелось портить моменты, но…

— Ничего, — я обвила ее руку. — Просто… я знаю, что ты видела.

Она вздрогнула. Я бы не уловила, если бы не смотрела на нее пристально.

— О чем ты? — сказала она бодро. Чересчур.

— В лифте, — я не хотела медлить. — Мы остановились на шестом этаже. Я смотрела на тебя. Ты словно увидела дьявола, — или его приспешника.

Она взглянула на меня.

— О, милая. Я плохо что-то помню. Я не спала в самолете, еще и разница во времени. Я переживала за тебя и Аду.

Классическая отмазка. Я кивнула и улыбнулась, дала ей спрятать это под ковер. Но в этот раз. В другой — а он точно будет — она не сможет долго отрицать.

Я похлопала ее по руке, и мы догнали банду преступников, что я звала друзьями и семьей. Я оказалась рядом с Дексом, мы шли по людным улицам в отель.

Если бы я могла игнорировать страхи, что случились за последние пару дней, это был бы идеальный вечер.

Но он не был.

Как только мы оказались в комнате, Декс схватил меня за плечи и прижал спиной к двери, чтобы она закрылась.

— Мне еще никогда не была так нужна твоя дырка, — прорычал он, прижимая меня к двери сильнее.

Мой рот раскрылся, я этого не ожидала. Декс всегда говорил грязно, но не так. И таким грубым он со мной не был.

Словно подчеркивая эти слова, он ослабил давление, а потом сильнее вжал меня в дверь, я ударилась головой и вскрикнула от боли.

Но Декс не заметил. Он был ненасытным, сорвал мои джинсы, царапая мою кожу ногтями. Он точно пустил кровь.

— Декс, — выдохнула я, но он уже раздвинул мои ноги как можно сильнее и прижался головой между ними. Его пальцы отодвинули мои трусики, я ощутила в глубине себя его язык. Это меня напугало. Декс хорошо владел языком, но не так долго.

Мысль улетела из головы, он довел меня до новых высот, и мои колени едва держались. Я не знала, как он делал это, но и не хотела, чтобы он прекращал.

Вдруг он отодвинулся, я не успела ничего понять, он обвил рукой мою талию и бросил меня на пол. Я с болью упала на попу, хотела возмутиться, но он прижал ладонь к моей груди, надавил, и его голова вернулась на место.

— Декс! — рявкнула я, злясь. — Полегче.

— Я хочу делать с тобой жуткие вещи, — пропыхтел он. — Я хочу твои крики.

Я любила приключения, но не хотела жуткого с собой. Возмутиться я не успела. Он начал лизать меня с новой силой, рыча все громче, пока не стал звучать как лев, терзающий добычу.

Это даже заводило, и мои бедра поднялись к нему, он почти довел меня до оргазма снова. Резкая боль пронзила меня.

Что? Он укусил меня за клитор?

Я не успела обдумать боль, она сменилась наслаждением, и я вскоре кончила, сжимая в кулаках его волосы, прижимая его к себе, ругательства летели из моего рта, пока я неслась на волне. Он рычал в ответ, не унимаясь, словно не мог насытиться.

Я была слишком чувствительна и пыталась остановить его. Я потянула за его голову, не сработало, и я приподнялась на локтях и отодвинулась от его рта.

Я охнула, когда он посмотрел на меня. Его волосы прилипли к лицу, кожа была мокрой от пота, и он улыбался с кровавыми губами.

Это пугало, а не заводило.

— Декс, — я пыталась вернуть дыхание, — прошу, мне нужен перерыв. Ты это знаешь.

Его улыбка стала шире, я заметила странную пустоту в его глазах. Страх сковал меня.

— Я не закончил, — сказал он, голос был ниже, чем когда-либо. — И ты тоже.

Я тревожно улыбнулась и сглотнула. Он провел пальцами по рту, посмотрел на кровь и улыбнулся.

— Ой, похоже, меня занесло.

Я быстро кивнула.

— Да, — но сердце замедлилось. Он, похоже, взял себя в руки. — Так как ты хочешь…

Он оказался на мне через миг, прервал мои слова своим кровавым ртом. Ладонь сжала мою грудь, другой он точно сжал свой член.

— Раньше ты не кричала, — прошептал он в мои губы. — Я хочу, чтобы ты кричала в этот раз. Чтобы ты попробовала.

Часть меня все еще была заведена непривычной грубостью, но другая часть боялась. Он играл роль? Он явно не был сейчас Дексом.

Я отклонила голову, он вонзился в меня резким движением. Я охнула, прижала ладонь к его груди, пытаясь убрать с себя немного его веса, но его не удавалось сдвинуть. Он словно стал весить тонну.

Он продолжил вонзаться в меня, его рот был у моего уха, он дышал все тяжелее. Его губы скользнули по моей шее, легонько прикусывали, а потом он снова укусил меня, и кровь струйкой потекла по моей коже.

— Блин! — завопила я. — Ты меня ранишь, идиот.

Декс впился пальцами в волосы на моей макушке, резко дернул, и я закричала.

— Как ты меня назвала? — зарычал он. Я попыталась посмотреть на него и пожалела. Кровь была у него на всем лице, исказившемся в ненависти, бездушности.

Это была не игра. Это не был Декс.

Его пальцы вдруг сдавили мое горло.

— Я думал, ты всегда хотела грубо, — сказал он. — Юные всегда хотят грубо, чтобы лилась кровь.

Его хватка на шее стала крепче, лишала меня воздуха. Паника пронзила меня, он словно собирался задушить меня.

Я хотела кричать, но звуки затерялись в давлении его пальцев. Все темнело и расплывалось перед глазами, я пыталась вяло понять, что делать, как выжить.

Было лишь одно.

Ранить его. Или я умру от его руки.

Он улыбался мне с темными глазами, полными ненависти, а я собралась с силами и ударила головой по его носу.

Этого хватило, чтобы удивить его, и я ударила его кулаком по голове. Он вскрикнул, и мое колено врезалось в его яйца.

Это было последней каплей. Он отпустил меня с воплем, и я смогла выбраться из-под него. Я тут же вскочила на ноги и побежала к столу, схватила самый тяжелый предмет там — лампу.

— Блин, Перри, — он пытался встать на колени, жмурясь и кашляя. Я сама с трудом дышала, шея болела, так что я не сочувствовала ему. — Если не нравится грубо, так и сказала бы.

Я крепче сжала лампу, выставив ее, как оружие, тяжело дыша, пытаясь вернуть воздух в легкие.

Он встал на ноги, не глядя на меня, прошел в ванную и закрылся, оставив меня одну в комнате понимать, что произошло.

Теперь он казался собой, но нет. Я знала Декса сердцем и душой, и не он был во мне. Не его язык, не его прикосновения. Я не видела его красивую душу в его глазах. Я ничего не ощущала, лишь бесконечную тьму, врата в мир, который я надеялась не увидеть.

Это не было в моей голове. Это было на самом деле.

Я убрала лампу и схватила ключ от комнаты со стола. Я выждала секунду у двери ванной, услышала, как смывает унитаз. Я хотела уйти раньше, чем он выйдет.

Я быстро покинула комнату и побежала к Максимусу. Я била в дверь, и, когда Максимус ответил, у него чуть не выпали глаза.

— Боже, Перри, что с тобой произошло? — спросил он, я прошла в его комнату, слезы жалили глаза. Я пыталась держаться, но, когда дверь закрылась, заплакала. Максимус тут же обнял меня, держал минуту, а потом отошел и с ужасом осмотрел. — Что случилось? — повторил он. — Где Декс? Он в порядке?

Мои губы скривились.

— Не знаю. Я сильно ударила его коленом между ног.

Он вскинул бровь.

— Это Декс тебя так?

— Да. Но это был не он. Я знаю, — я всхлипнула и прошла к зеркалу. Я охнула от отражения. Горло уже багровело со следами пальцев, шея кровоточила от нескольких ран, кровь размазалась по плечам и ключицам. Декс так не сделал бы.

Я посмотрела на Максимуса в зеркале.

— Ясно, — сказал он. — Где он теперь?

— В ванной. Вроде пришел в себя, но не посмотрел на меня. Не знаю, что он думает. Надеюсь, он не знает, иначе возненавидит себя.

— Как это началось? — спросил он.

Я посмотрела на него.

— Когда мужчина и женщина любят друг друга…

— Не смешно, — сказал он. — Я серьезно.

— И я, — я повернулась к нему. — Я не знаю, что случилось, Мы вошли в комнату, и он стал грубее обычного. Говорил грязно. Был как зверь. Сильнее обычного, — я глубоко вдохнула. Я не могла прогнать страх. Я боялась, что он навредит мне, убьет меня.

Максимус был со странным видом, словно размышлял.

— Перри, — осторожно сказал он, — это прозвучит странно, но ты помнишь, как у нас… у тебя и меня… был…

— Секс?

Он кивнул.

— Да. Это. Было странно, помнишь?

— Отчасти, — я не хотела вспоминать.

— Что ты помнишь?

— Ты хочешь детали нашего секса?

— Обещаю, я никому не расскажу, — он поднял руки. — Ты тоже вела себя жестоко. Как сама не своя. Помнишь это? Если да, то что было в твоей голове тогда?

Я не помнила. Я убрала этот эпизод подальше. Но, если подумать, я вспоминала невероятную силу в себе, словно я вдруг стала кровожадной. Словно ненавидела Максимуса и хотела ранить его. И мне нравилась ненависть, желание уничтожить и причинить боль. Это была я и не я, и если бы Максимус не остановил меня, не знаю, что произошло бы.

— Это с ним, — тихо сказала я. — Что-то в нем, занимает его место.

Максимус мрачно кивнул.

— Я так думаю. Но Декс еще там, как и ты была там. Мы будем осторожнее, — ему не нужно было объяснять. Декс не ранил бы меня. Если я вернусь к настоящему Дексу, он будет страдать. За то, что ранил меня.

Но если это не был Декс, то кто?

— Не знаю, — сказал Максимус, и я поняла, что он уловил мои мысли. — Но это плохо.

— Одержимость бывает хорошей? — сказала я и вздохнула. — Это Майкл?

Он поджал губы.

— Вряд ли. Насколько я знаю, живой человек не может захватить другого живого. Даже Якобы так не могли, а у нас было много сил.

Я не хотела менять тему, но не сдержалась и спросила:

— Каково это?

Он вскинул бровь.

— Быть Якобом?

Я кивнула.

— Не могу сказать. Не с чем сравнить. Мы ходили по кругу, жили по-новому с новыми воспоминаниями, так что груз бессмертия не давил, но всегда что-то помнишь.

— Груз, — отметила я.

— Это бремя. Вся жизнь должна кончаться. Жить дальше — не естественно. Смотреть, как семья и друзья снова и снова умирают — ужасно. Вечность одиночества. Когда я понял, что могу уйти к Розе, я не мешкал. И не жалею.

— Особенно теперь, когда ты с Розой, — сказала я.

— Это помогает, — сказал он. — Но, хоть порой жить больно, это так приятно — быть с кем-то связанным, не одиноким. Я был одинок, как Якоб, и я был другим. Я был обреченным. Теперь я как ты. Свободен.

— И ты не боишься смерти? — спросила я. — После всего увиденного я боюсь.

— Я боюсь смерти, — признал он. — Но не потому, что не знаю, что на другой стороне. Я знаю. Я был там. Я боюсь оставить Розу. Оставить любовь позади. От мысли, что меня заберут у нее, а ее — у меня… бессмертие нужно, если оно у обоих.

— У меня нет этой проблемы, — сказала я. От темы смерти мне стало не по себе. Все тревожило меня. Я робко коснулась своей шеи, пострадавшей кожи. Мне нужно было забыть, что это сделал Декс. Это был не он. Я не могла бояться своего жениха.

— Хочешь, провожу тебя в комнату? — спросил он, как джентльмен.

Я покачала головой.

— Нет, все хорошо. Поверь, я приду сразу, если будет проблема.

— Будь готова, — сказал он, когда я встала. — И настороже. Но помни, что это все еще Декс. Пока мы ничего не знаем, это все еще Декс.

Я кивнула и быстро ушла. Я спустилась по лестнице и вернулась к двери нашего номера. Я глубоко вдохнула и сунула карточку в отверстие. Свет стал зеленым, и я вошла.

Было темно, лишь свет горел в ванной. Я видела, что Декс спит на кровати, свет падал на его лицо. Он посапывал, его идеальное лицо выглядело мирно во сне.

Я тихо закрыла дверь и встала у кровати, думая, спать с ним, на полу или в ванне.

Но я не могла представить, глядя на него, что он поступит плохо, хотя горло и шея болели. Я выйду за него замуж все-таки.

Даже если он одержим.

Я все же взяла открывалку над мини-баром и сунула под подушку.

Осторожность не помешает.

* * *

Той ночью Декс умер в моем сне. Я проснулась со слезами, проклиная нашу смертность. Я все еще видела угольки, что сыпались с неба.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Декс

Я падал.

Свободное падение, как у Тома Петти, если бы он пел об огненных пучинах Ада.

Может, и пел, я не знаю.

Я видел тьму, и я не мог ухватиться. Я ощущал лишь зло, что хотело впиться в меня зубами, а пока ждало на дне. Вскоре оно схватит меня, и я буду пустым.

Звук телевизора вывел меня из тьмы. Я застонал и попытался отвернуться от звука, голова болела. Это был другой Ад.

Я ждал, что меня разбудит знакомый голос, возмущающийся, что я долго сплю.

Но я уловил не слова, а размытую одинокую мысль откуда-то.

«Я боюсь его».

Я открыл глаза и увидел мутное солнце Манхэттена в окне, слепящее меня. Это усилило боль в голове, но пробудило разум.

Почему я так ужасно себя чувствовал? Что было прошлой ночью? И мне бы не помешало немного кокаина.

Я тут же вспомнил фразу: «Я боюсь его».

Я осторожно, словно голова была из стекла, сел и огляделся. Телевизор работал, Перри сидела в кресле в углу, пристально смотрела на меня, сжав губы.

Я что-то сделал не так. Я тут же это понял. Но я не знал, что. Я помнил, как вернулся в отель после пьесы. Помнил, что был возбужден до ужаса, прижал ее к двери, желая снять ее штаны.

Это не было необычным. Но потом воспоминания обрывались. Я не пил так много вина за ужином, в театре было немного пива, что не понравилось Дэниелу. И обычно я помнил секс. Это я точно не забывал.

Я смотрел на Перри, пытаясь вспомнить ночь, и заметил, как ее пальцы гладят горло, вдруг разум заполнили нежелательные картинки. Она кричала от боли, я сжимал ее шею руками, ее было легко раздавить. Я помнил кровь во рту, желание съесть ее, поглотить без остатка. Я помню, что ощущал лишь ненависть, чистую и первобытную, направленную на нее.

Она молила остановиться.

Я помнил достаточно, чтобы ощущать удар в сердце, живот и душу. Стыд охватил меня, и человек слабее уже убил бы себя от этого.

А я не знал, насколько был силен.

— Перри, — мягко сказал я, надеясь, что воспоминания были ложью.

Но пустой взгляд, какой был у нее, когда боли было много, когда она много плакала, и она больше не могла, был всем, что я видел.

Она убрала руки от горла, и я увидел темные следы пальцев на ее шее. Я знал, что это от меня. Я это сделал.

Она отвела взгляд на ковер. Может, она ощущала это. Может, видела боль на моем лице.

— Я это сделал? — тихо спросил я, голос дрогнул. — Да?

— Кто-то, — сказала она. — Он был похож на тебя. Говорил почти как ты. Я могла поклясться, что это был ты. Но я тебя еще по яйцам не била.

Я ощутил боль в животе, словно тело напомнило об этом. Но она могла бы и отрезать мне яйца, а я бы считал, что заслужил это.

Я не понимал, что произошло. Я не хотел спрашивать, но должен был.

— Что случилось?

Она рассеянно улыбнулась.

— Ты не помнишь.

Я покачал головой, кривясь от боли.

— Я ничего помню. Мы пришли сюда. Я прижал тебя к двери, и все. Я… видел вспышки, но в них нет смысла. Я был пьян?

Она покачала головой.

— Кто знает.

Нет. Я не был. Игнорируя боль в голове, я свесил ноги с кровати, удивился тому, что был в футболке и штанах пижамы, словно оделся перед сном. Так пьяные не делали.

Я прошел к Перри, но она вздрогнула и отпрянула. Она старалась скрыть страх в больших голубых глазах, но он был написан на ее лице.

Меня словно ранили ножом. Не только из-за ее страха, но и от ее вида. Ее явно душили. И на шее были опухшие порезы. Укусы.

От меня.

Я вспомнил вкус крови.

Я рухнул на ладони и колени, ковер впился в кожу. Пытаясь дышать, я сжал кулаки и зажмурился, желая навредить тому, кто это сделал, и понимая, что это был я.

— Декс, — тихо сказала Перри, я слышал, как она слезла с кресла. Я не хотел ее рядом, пока не понимал себя.

Я смог лишь покачать головой и попытаться вдохнуть. Горло хрипело, легкие не слушались. Я пытался, но казалось, что я был не в теле в этот миг.

Она коснулась моего плеча, и это приземлило меня, привязало к времени и месту. Перри не дала мне улететь. А что я сделал с ней?

Она всхлипнула, словно сдерживала слезы, присев рядом со мной, не желая ничего, кроме попытки утешить. Я открыл глаза и смотрел на белый ковер, заметил точки крови, словно красное граффити. Откуда это? Из моего носа? Ее шеи? Как могло столько крови пролиться за короткое время?

— Мне так жаль, — сказал я едва слышно. Я не мог найти голос. Это слабо выражало мои чувства. И я знал, что, что бы ни сделал, не смогу загладить вину.

— Знаю, — сказала тихо она. — Это был не ты, Декс.

Как она могла бы такой доброй со мной?

— Если не я, то кто?

— Не знаю, — сказала она. — Но я видела по глазам, что это не ты. Я не знаю, кто был вместо тебя, но, надеюсь, больше это не увижу. Ты был… чужим, — она дрожала от этих слов. Я хотел обнять ее, не отпускать.

Но я боялся. Боялся, что она отпрянет от моих рук. Что я больше не буду собой.

Но кем я был?

— Нам нужно в дом сегодня, — я поднял голову и посмотрел на нее. Моя красавица. Жена, с которой я проведу жизнь. Она столько пережила ради меня. Мне нужно было доказать, что это не зря. Мне нужны были ответы. Ответы были в тех стенах, я мог поклясться.

— Ты знаешь, стоит ли твой дом? — тихо спросила она. Она была осторожной рядом со мной. И эта осторожность была кинжалом в сердце.

Я отогнал боль.

— Нет, но он городской. Никто не снесет его, еще и с таким соседством, — и я знал, что он был там. Я не был там с детства, но почему-то знал. Я почти видел его, словно недавно был внутри.

— Уверен, что нужно туда идти? — спросила она, скрестив ноги, прижимая ладонь к моему плечу, словно успокаивала себя или меня. Я хотел прогнать ее страх поцелуем, убрать все, что случилось. Но я боялся себя, как и она.

Я кивнул.

— Просто… думаю, я смогу идти дальше. Или… как-то успокоиться.

— Не думаешь, что там Майкл?

— Он может там быть, — сказал я. — Не знаю. Может, это мне и нужно.

Она посмотрела мне в глаза, ее взгляд стал тяжелым и мрачным.

— Не думаешь, что тебе стоит бояться его.

Я понимал, почему она так думала. Я не мог винить ее. Я покачал головой.

— Я не боюсь его, пока нет причины.

Она смотрела на меня пару мгновений, и я слышал ее мысли, сосредоточившись. Обрывки. Мне не нравилось так делать, так что я отпрянул, услышав ее.

«У тебя есть причины», — думала она.

Но я не мог согласиться. Пока что.

Я сел на пятую точку.

— Думаю, твоя мама хочет там побывать из ностальгии.

— Ты не пойдешь без нас, — быстро сказала она, словно готовилась к этому.

Я посмотрел на ее шею, ладонь словно вырвала мое сердце из груди. Как мне пережить день, зная, что то следы моих пальцев и зубов?

— Детка, — сказала она, ясность ее голоса привела меня в чувство. — Это был не ты, ясно? Я буду в порядке. Ада одолжит мне шарф, и никто не узнает.

— Ада знает? — выпалил я, боясь, что ее сестренка знала, что с ней случилось.

— Родители не узнают, — сказала она.

— А Максимус? — спросил я, нервы пылали.

Она не хотела смотреть мне в глаза.

— Я пошла сразу к нему.

Я смотрел ей в глаза, осознавая это. Она пошла сразу к нему. Еще удар по животу стальным носком.

Я выдохнул, чуть не согнувшись. Я заслуживал это.

— У него есть опыт, — сказала она.

Я нахмурился.

— С чем? — выпалил я. — Быть плечом для слез? — но я понимал, как прозвучал мой вопрос, и как гадко было даже думать о таком.

— Да, — ответила она. — И… — она отвела взгляд, замолчав.

— Что? — я прижал ладонь к ее руке, стараясь не замечать, что она вздрогнула от этого. — Что? Что еще может быть? — я словно сходил с ума от ревности, что не должна была возникнуть тут, но была.

Она честно посмотрела на меня.

— Это не новость. Но у него есть опыт, — я ошеломленно смотрел на нее. Она вздохнула. — Когда у нас с ним был секс, произошло схожее.

Ох, меня стошнит.

— Декс, — быстро сказала она. — Подумай о моих словах. Когда мы переспали, я была одержима, и я сделала с ним то, чего не сделала бы в здравом уме.

— Надеюсь, ударила его по яйцам, — проворчал я, пытаясь подавить ревность, что кипела во мне. Мне не хватало это вспоминать, но и переживать об этом не было времени.

— Он не ушел так просто, — сказала она. — Но пострадали оба.

Жуткая боль. Я не мог посмотреть на нее.

— Я хочу…

— Это было, — сказала она. — Но я все равно выйду за тебя, потому что знаю настоящего тебя. Мы это пройдем. И если тебе нужно в дом, где ты вырос, то я с тобой. Я поддержу тебя. Мы все с тобой.

Я кивнул, хоть она напомнила меня чувствами, что я не мог впитать. Моя красивая Перри уже столько испытала, но была рядом со мной, когда мне было хуже всего. Если учесть, что я был Дексом Фореем, это о многом говорило.

* * *

Час спустя мы стояли у отеля, вдыхали запах мусора и выхлопных газов. Дэниел и Ада пошли за кофе для всех для приятного пути в мой личный Ад.

Перри справлялась неплохо, хоть шарф с жирафами был плотно повязан на ее шее. Но ее мама сказала лишь, кто это выглядит изящно. Ада и Максимус все знали, и было сложно терпеть их взгляды. Не было мгновения, чтобы я не корил себя за все это.

Мы получили кофе и пошли по улице. Я вел, хоть и не помнил, где жил. Но через пару кварталов заработали инстинкты, и я вспомнил путь, по которому ходил давным-давно. Было странно знать, что мама Перри шла по тому же пути с Пиппой.

И хотя я был близок к Пиппе в детстве, я не был с ней в таких отношениях, как Перри. Иронично, но мы общались с ней при жизни, а Перри — после ее смерти, и их отношения были сильнее. Пиппа ко мне не приходила, оставив работу.

Я совру, если скажу, что это меня не беспокоило. Я был рад, что Перри нашла любовь в жизни, но, пока я рос, я смотрел на Пиппу, как на маму. Она была любовью, а мои родители — нет.

«Тебя любили», — прозвенел в голове голос с горечью.

Я не знал, откуда он, но он говорил правду. Меня любила Пиппа. А теперь она ушла навеки для меня и Перри.

Я шел по улице бодро, поглядывал на маму Перри рядом. Мы были во главе. Она была с решительным видом, сжимала тонкие губы, хмурилась. Я не знал, что она надеялась там найти. Это был не просто поход ради воспоминаний. Ее тянуло туда, как меня.

Но что нас манило?

Вскоре дорога стала знакомой, тревога усилилась. Я взглянул на Перри. Она была рядом с Максимусом, оба смотрели на меня, словно ждали, что я обернусь.

При виде них вместе я ощутил прилив гнева, но попытался улыбнуться.

«Вы все умрете», — мысль ударила по голове.

И все потемнело. Время пропало.

Я оказался перед домом детства, и он выглядел таким, как я его помнил, даже с пальмой в горшке на крыльце, увядающей, на зеленых листьях была коричневая гниль. Я услышал, как отец хвалит Гавайи, уговорил Пиппу, а через нее — маму, поставить пальму на крыльце. Она не росла, так и осталась болезненной и сгорбленной.

И она была тут, в том же треснутом горшке.

Почему-то это вызвало улыбку. Я оглянулся на всех, удивился их тревоге и пропаже Дэниела.

— Куда делся твой папа? — спросил я у Перри.

Она странно посмотрела на меня.

— Он решил пойти в исторический музей, — сказала она, словно я был глупым.

Я кивнул, словно понимал, но лишь осознал, что снова провалился во времени. Я огляделся, насчитал Максимуса, Аду, Перри и маму Перри. Нас было пятеро.

«И мы все верим», — подумал я. Если это влияло на что-то.

— Это он, — сказала мама Перри, глядя на окна. — Я таким его и помнила.

Я кивнул. Дом не изменился. Это должно было предупредить, ведь жизнь в Нью-Йорке быстро менялась, но нет.

Но дом выглядел заброшенно. Дверь на крыльце треснула, дом словно прятался в своих темных окнах. Соседи, что были близко по бокам, были живее и ярче. Их дома словно плясали в воздухе.

Это здание казалось мертвым.

— Думаю, тут никто не живет какое-то время, — сказал Максимус, я увидел, как он разглядывает горшок с пальмой. Дерево было сухим, сжавшимся, мертвым.

— Наверное, — я моргал от того, как растение изменилось. Такое место пустовало бы в городе не дольше недели.

— Мы его увидели, — быстро сказала Ада. — Пора обратно.

Я посмотрел на нее, заметил, как она напугана. Она терла ладонями руки, словно тут не было жарко.

— Еще нет, — сказала ее мама, я увидел ее на крыльце, она открыла дверь дома.

— Мам, нет, — голос Перри словно унес ветер, которого не было.

Было поздно. Она пропала внутри.

Отлично. Я не собирался ее туда впускать. Это был не ее дом.

Я взбежал по ступенькам, ладонь скользнула по черным железным перилам. Я прошел за ней в прихожую.

Я тут же ощутил перемену в давлении воздуха. Я двигал челюстью, чтобы уши щелкнули, пока озирался.

Я озирался в прихожей. Тело успокоилось, словно меня охватило понимание. Я правильно сделал. Не знаю, как, но я поступил верно, придя сюда и приведя всех.

Место было темным, со знакомыми тенями. Толстый слой пыли на полу и люстре сверху. Все было, как я помнил, даже мебель. Те же картины висели на стенах, включая ту, что я любил «Завтрак гребцов» Ренуара. Мама Перри пошла вперед, осторожно ступала по прихожей, а я свернул в гостиную.

Там было светлее, большие окна выходили на улицу. В углу была елка, ветви стали ломкими, но остались зелеными, паутина висела с гирлянды. Страннее было то, что под ней были подарки. Несколько, но там, в обертке. Ждали.

Я смотрел туда пару мгновений. Я почти мог разглядеть на одном из них «Деклан». Странное гудение доносилось из подарка, и я захотел открыть его, но рядом оказалась Перри.

— Что такое? — выдохнула она, воздух застыл облаком перед ее лицом. Я даже е заметил, что тут было холодно. — Тот, кто тут был, съехал перед Рождеством, — она робко прошла по комнате к камину, на котором стояли трофеи Майкла. — Поверить не могу, что они не забрали вещи.

«Я был тут последним», — подумал я, она разглядывала ближайший приз.

Она посмотрела на следующий, моргая.

— Все они для Майкла О’Ши, — сказала она тихо и в смятении. — Не понимаю, — она посмотрела на меня. — Декс, твоя семья была последней в этом доме?

— Это наши вещи. Но я не знаю, должны быть другие люди. Это было давно. Мы бы продали дом, я знаю.

— Ого, — Максимус стоял за мной и смотрел на все. — Ты это ощущаешь, да?

— Холодно, — Ада вошла последней. — И мне не по себе, — она начала закрывать дверь, и Максимус закричал. — Нет!

Но было поздно. Дверь закрылась. Почему-то я улыбнулся.

Ада странно посмотрела на Максимуса и дернула за ручку двери. Дверь открылась, и я увидел облегчение на его лице. Он словно ожидал, что нас запрут внутри. Я тоже так думал. Я даже хотел этого.

Я был здесь и не собирался уходить.

Я был дома.

— Это место тебя пугает? — сказал я Максимусу с ухмылкой.

Он осторожно посмотрел на меня.

— Тут что-то не так, — он посмотрел на Перри. — Ты ощущаешь тяжесть воздуха.

— Это от пыли, — Ада сморщила нос. Она пошла за мамой. Когда она миновала картину Ренуара, что-то там пошевелилось. Едва заметно. Ада не уловила этого. Но черные глаза женщины на фоне, у перил, проводили ее взглядом.

А потом посмотрели на меня. Я вдохнул, ощутил ладонь на запястье.

Я вздрогнул, обернулся и увидел Перри, с болью глядящую на меня.

— Что такое? — спросила она.

Я покачал головой, взглянул на картину. Она не двигалась. Я обрадовался, что дверь открылась, когда Ада проверила. Я не знал, почему часть меня хотела тут остаться. У меня уже были проблемы с головой.

«Не говори им этого», — сказал мужской голос в моих мыслях.

Я обернулся, думая, что это Максимус говорит за мной. Но он замер у лестницы, словно думал, идти наверх или нет. Я хотел сказать ему, что это плохая идея. Что все это — плохая идея. Но ясность пропала.

И я хотел исследовать.

— Куда ушли мама и Ада? — вдруг в панике спросила Перри.

— Мы на кухне! — прозвенел голос Ады из-за угла.

— Нам стоит держаться вместе, — сказал Максимус, отойдя от лестницы. — А наверх идти не стоит.

Я невольно рассмеялся.

— Это не дом с призраками, Скуби Ду.

Они с Перри переглянулись и промолчали. Я начинал ненавидеть эти их взгляды и невысказанные слова. Но я пошел за ними.

Кухня не изменилась совсем. Я такой ее и помнил.

Стол был накрыт на троих. Во главе села бы Пиппа. Два других места были напротив друг друга посередине. Места для отца не было — он не бывал дома — а маме накрывать перестали. Она не была трезвой.

Посуда была с черными, белыми и красными рисунками, Пиппа выбрала что-то шведское для тарелок, ножей и вилок. Похожие рисунки были на салфетках в серебряной подставке. У ее места был белый стакан, у двух других — чашки.

На одной чашке был Майкл. На другой — Деклан.

Мама Перри замерла возле них. Она медленно повернулась ко мне.

— Не понимаю, — сказала она. — Почему это еще здесь?

Ответа у меня не было.

Перри и Максимус молчали, пытаясь понять. Ада заглянула в чашку Майкла.

— Фу! — завопила она и отпрянула к маме, что поймала ее. Она зажала рот рукой, словно ее тошнило.

Я с любопытством подошел и заглянул. Чашку до краев наполняли черные трепещущие насекомые. Я смотрел на них, пытаясь понять, почему они знакомы мне.

— Что там? — Перри была за мной.

Я оглянулся и улыбнулся.

— Просто чай Майкла.

Она нахмурилась, чуть побледнев.

— Декс. Что происходит?

Я пожал плечами и прошел к холодильнику. Открыл дверцу.

Облако пыли вылетело, рассеялось, и я увидел внутри дохлую крысу с черными насекомыми.

— Думаю, они отсюда.

— Хорошо, — с раздражением сказал Максимус. — Это уже смешно. Пора уходить.

— Давно пора, — с отвращением сказала Ада и направилась в коридор.

— Нет! — вдруг заорал я, сила голоса удивила меня. Ада застыла. Все потрясенно посмотрели на меня. — Мы не уйдем, пока я не найду то, что ищу!

— Декс, — осторожно сказала Перри. — Не знаю, что происходит, но кто-то жестоко шутит над тобой, над нами. Этого всего не должно тут быть. Декс, нам нужно идти. Ты не в себе.

Из гостиной раздалась мелодия «Jingle Bell Rock». Мама Перри закричала, вздрогнув.

Я выбежал из кухни в гостиную, взглянув на картину. У дамы была голова черного козла.

Я застыл на пороге гостиной, все столпились за мной. Перри вдохнула.

Елка горела, мерцали огоньки среди паутины. Радио гремело, черные свечи горели всюду, чернильные капли воска собирались на них, словно они горели десятки лет.

— Подарки, — прошептала Перри. Из обертки подарков под елкой текла блестящая красная кровь.

С потолка вдруг донеслось несколько ударов, огоньки покачнулись. Сверху была ванная.

Мы были не одни в доме.

Но я уже знал это.

Мне пора было прийти домой.

Я повернулся и быстро взбежал по две ступеньки за шаг, пока Перри кричала мне остановиться. Но она уже была далеко, а мир чернел.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Перри

Я не знала, что случилось. Мы смотрели на елку в гостиной, словно в доме все еще было электричество под пылью, а потом Декс побежал мимо меня и по лестнице.

— Декс! — заорала я, пытаясь схватить его. Разве Максимус не говорил не разделяться?

— Черт, — выругался Максимус и пошел за ним наверх. Я хотела последовать, но не стоило оставлять маму и сестру одних внизу.

— Думаю, вам стоит уходить, — сказала я им, но они не слушали меня. И не смотрели вслед Дексу и Максимусу. И не боялись елки и крови из подарков.

Они смотрели на мужчину у окна, медленно задвигающего шторы. Он был в костюме, стоял спиной к нам. Но в нем было что-то не так. В его ладони на шторе.

Она была с когтями.

Шторы задвинулись, закрыв мир снаружи, сделав мир внутри черным. Я широко раскрыла глаза, чтобы видеть лучше, но мужчина пропал в тенях комнаты.

— Кто это был? — с дрожью в тонком голосе спросила мама. Я посмотрела на нее и Аду. Они словно собирались упасть в обморок.

Я сглотнула комок в горле, рот словно наполнили опилками. Я не заметила, как быстро билось сердце, пока не ощутила, как оно выпрыгивает из груди.

— Не знаю, — прохрипела я. — Не знаю, не знаю, — я схватила их за руки, они испуганно охнули, и я потащила их к входной двери. Я не знала, что происходит, но это был не их бой. Это был бой Декса, а потому и мой. Но у мамы и Ады не было причины быть тут.

Им нужно уйти. Не стоило их вообще сюда приводить.

Я потянулась к ручке, готовая выбежать в жар и на солнце, что казались другим миром, но закричала от боли. Я словно схватилась за плиту, и она обожгла мою кожу.

— Перри! — закричала мама, потянулась к моей руке. Я с трудом разжала ее, уже красную и обожженную. — Нам нужно обработать ее.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказала я, пытаясь прогнать боль. — Ничего. Выйдем сзади, — стеклянная дверь на кухне вела в задний двор, мы были так увлечены странностями, что я не разглядела ее.

Мы поспешили на кухню, удивились, что и там жалюзи были опущены, тьма сгустилась. Я пошла к двери, потянулась к ручке здоровой рукой, но Ада опередила меня, обмотав руку бумагой на всякий случай.

Но ручка не двигалась, хоть она и дергала.

— Твою мать! — заорала она.

Я ждала, что мама отругает ее за язык, но она смотрела на коридор. Ада боролась, а я повернулась и увидела на кухне мальчика в пижаме.

— Что вы делаете в моем доме? — спросил он. Ему было около семи лет, песочные волосы, большие темные глаза. Он выглядел умно, говорил так, словно был обучен.

Мы с мамой переглянулись.

— Кхм, — сказала я, — ты живешь тут?

Мы ворвались в чей-то дом?

Но этого не могло быть. Мальчик прищурился, прошел к столу и сел за него.

— Я тут не один, — сказал он. — Я думал, ужин готов, — он лопнул в ладоши перед тарелкой и склонился, словно молился.

Мама кашлянула.

— Мы попали сюда случайно. Можешь показать выход? Эта дверь и входная не работают, — ее голос дрожал, но она держалась.

Мальчик не открывал глаза, пробормотал пару слов под нос и сказал:

— Можете вылезти в мое окно. Наверху. Но не ходите к брату, там вы разобьетесь.

Грудь сдавило, мальчик взял кружку Майкла и притянул к себе.

— Я бы это не пила, — сказала я. — Там что-то сгнило.

Он посмотрел на меня, его глаза стали черными, как у акулы. Мама застыла рядом со мной, тоже видя это.

— Что-то сгнило во всем доме, пока дверь открыта.

— Какая дверь? — Ада жалела, что открыла рот.

Он поднес чашку к губам и сделал глоток. Черные жучки падали с его губ на стол и корчились там.

— Туда лучше не ходить, — сказал он. — Я там раз побывал, — он вытер губы рукавом пижамы, убирая жучков. Он будто хотел продолжить, но закрыл рот.

Это был сон. Этого не могло происходить. В этом не было смысла, и чем дольше мы стояли на кухне, говорили с мальчиком в пыльном доме, тем больше темнел мир за окнами.

«Это не дом, — подумала я. — Это нигде. Нас сюда привели».

Мальчик улыбнулся мне.

— Я, кстати, слышу твои мысли, — гордо сказал он, пустые глаза зловеще блестели. — Ты открываешь дверь шире, пока ты здесь. Так он мне сказал.

— Кто сказал? — спросила Ада.

— Мужчина в костюме, — просто сказал он. — Чем дольше ты тут, тем шире дверь открывается. Тебе нужно остаться тут со мной, как он сказал.

— Как тебя зовут? — резко спросила моя мама.

Он повернул чашку, чтобы мы прочитали.

— Майкл, — он указал на имя на чашке. — Брат наверху. Мы давно ждали, когда он вернется домой.

— Почему? — прошептала я, сжимая руку мамы здоровой ладонью.

Маленький Майкл улыбнулся мне.

— Хочешь, покажу? — он посмотрел на Аду и мою маму. — И вы идите. И я покажу потом, как выйти.

Я хотела найти Декса и Максимуса. Я хотела, чтобы Ада и мама ушли. Выбора не было.

— Ладно, — сказала я. — Обещаешь, что не навредишь нам и Дексу?

Он помрачнел, несмотря на его глаза.

— Я бы не навредил брату. И вам тоже, — он встал и пошел к коридору. Он бросил через плечо. — Но мужчина в костюме… — он поднял палец к губам. — Не шумите, и он не узнает, что вы здесь.

Он уже знал, что мы здесь. Он был в гостиной. И когда мы пошли по темному коридору, я посмотрела на картину на стене. Там были люди, что сидели, говорили и ели, но теперь там была сцена разрушения, покалеченные тела в огне. Я почти слышала их крики и ощущала жар огня.

Смех из гостиной, и я видела чьи-то длинные ноги в кресле, но стена заслоняла тело. Стакан скотча был рядом на столе. Тихая ночь гудела в колонках, камин горел. Идеальная холодная зимняя ночь. И хотя я знала, что увижу когти, если он потянется за стаканом, а потом и жуткое лицо, я могла лишь смотреть.

Но маленький Майкл потянул меня за руку, прижимая палец к губам. Его взгляд просил идти за ним, а не в гостиную.

Он повел нас по лестнице, держал меня ледяной рукой, вел по темному коридору. Все двери были закрыты, и я невольно задумалась, за какой Декс. Все было таким тихим, что было сложно представить, что тут кто-то есть. Но Декс и Максимус были тут, или они как-то сбежали по пути, что хотел показать Майкл.

В конце коридора была открытая дверь, и дом внутри казался крупнее и длиннее, чем должен был, словно в нем было свое измерение.

— Сюда, — шепнул Майкл и указал на комнату. Мы вошли. В углу горела лампа, бросая тени на комнату. Награды, ленты и рисунки машин и грузовиков висели на стенах. Окно было приоткрыто, показывало кирпичную стену соседского дома.

Я прошла туда и поразилась тому, как тепло снаружи. За час там одиннадцать дня сменились одиннадцатью ночи. Так не могло быть. Но время бежало, а лестница висела за окном. Или Майкл скрывал путь побега, или это было для нас.

Я повернулась сказать что-то маме и сестре, увидела, что Майкл ушел, закрыв за собой дверь. Он не оглянулся.

— Мам, — шепнула я, повернувшись к ней. — Позвони папе.

Она кивнула и вытащила телефон. Мы сгрудились у окна, пока она звонила.

Ада смотрела на меня пустыми глазами.

— Это сон да? Точно сон. Точно.

Я с сочувствием нахмурилась.

— Хотелось бы. Я знаю лишь, что это не дом, и вам нужно уходить отсюда.

— Блин, — мама опустила телефон. — Нет сигнала. Совсем. Телефон даже не работает.

Мы проверили наши с Адой телефоны, но ничего. Они были бесполезны.

Вежливый стук в дверь, тень появилась под ней. Она была слишком большой для малыша Майкла. Пальцы тени коснулись моей спины.

Я повернулась к Аде и маме и убедилась, что они смотрят на меня.

— Слушайте, вам нужно уходить. Я подержу лестницу. Но мальчик вряд ли шутил, когда сказал, что это единственный выход. Мы не знаем, что внизу, но мы знаем, что это не из этого мира, — я посмотрела пристально на маму. — Мам, я знаю, ты это видишь. Ты не сможешь отрицать, даже не пытайся.

К моему удивлению, ее глаза слезились, я не знала, от печали или страха. Я забыла, как все это пугало, если ты не привык. Я еще не была в такой ситуации. С призраками я могла справиться, но это было вне моего понимания, и я не знала, как с этим бороться, возможно ли это. Это было опаснее, чем что-либо.

Она всхлипнула, и я поняла, что давно не видела слез матери. Тонкой дрожащей рукой она вытерла слезу и сказала:

— Прости, Перри. За все.

О, теперь я буду плакать. Она выбрала не лучший момент.

— Мам, все хорошо, — сказала я, взглядом прося ее быть спокойной. — Мне нужно, чтобы вы ушли и нашли папу. Приведите помощь, но сами уходите отсюда.

— Прости, что не верила, — сказала она, ее голос дрогнул, больше слез полилось по щекам. В тенях комнаты они казались реками на ее коже. — И мне жаль, что я не верила матери.

Я смягчилась, ощущая внутри боль. Пиппа.

— Хотела бы я, чтобы она была сейчас тут, — прошептала она. — Я бы так много ей рассказала. Я ждала, что она появится, но ее нет.

— Знаю, — я потирала ее спину ладонью. — И я тоже. Но, думаю, она ушла в лучшее место. Этого она хотела, и это мы для нее хотим.

Стук повторился. Я не хотела смотреть. Это было слишком громко и звучало слишком высоко для Майкла.

Для мальчика.

— Ребята, — сказала Ада. — Идемте уже.

Я кивнула и повела их к окну. Ада легко и без шума подняла раму. Веревочная лестница висела на двух прочных крюках, но я держала за край, пока Ада перелезала туда.

— Береги маму, ладно? — шепнула я ей.

Она кивнула и посмотрела вниз. Падать было недалеко, и под нами была лишь дорога, урны были у другой стены.

— Ты не пойдешь сразу, да?

Я кивнула.

— Да. Но я найду Декса и Максимуса, и мы сразу уйдем.

Ада вскинула бровь, словно не верила мне. Может, так и было, все казалось пока что невозможным. Она спрыгнула на пять футов, легко приземлилась на ноги.

— Теперь ты, — прошептала я спешно матери.

— Перри, — она замерла на подоконнике. — В этом нет смысла. Ты следующая. А я найду Декса.

Я покачала головой.

— Это не твой бой, мам. Ты не должна была сюда приходить.

Ее глаза были безумными.

— Но я пришла, — прошипела она, сжимая мои плечи. — Я пришла, потому что ощущала, что так нужно. Почему? Что мне нужно было тут увидеть?

— Может, тебе нужно было увидеть, что ты — как я, — сказала я, испытывая надежду и сомнения. — Увидеть, что ты не одна, — она тяжело дышала, а я продолжила. — Может, ты скучала по матери и хотела увидеть часть ее жизни.

Она прижала ладонь к моей щеке.

— Прости, — сказала она. — Больше я не буду в тебе сомневаться.

Я не знала, пора ли сказать о таблетках, но передумала. Нам хватало сейчас проблем. Я даже не знала, почему демон стучал, но он явно ждал меня.

Громкий вопль прервал момент. Казалось, он исходил от дома, от стен. Дверь распахнулась, и я увидела силуэт зверя на двух ногах, как в отеле. Он снова завопил, от него пахло смертью, тело дрожало.

— Иди! — закричала я маме, почти вытолкнула ее из окна. Она пошатнулась, и я боялась, что она упадет, но лестница задрожала от ее веса. Через миг сомнений она со стуком приземлилась к Аде.

Окно закрылось за ней с оглушительным стуком, и моя ниточка с реальностью оборвалась.

Я смотрела на чудище, черный силуэт со злыми белыми глазами. Я ощущала его недовольство, это все было для меня. Что-то случилось. Я что-то испортила.

И это было хорошо. Я улыбнулась чудищу.

Я думала, монстр бросится ко мне. Я ждала сражения и смерти.

Но этого не было. Зверь остался на пороге, склонил голову, словно слушал.

Он закричал снова, еще хуже. Он выбежал в коридор и стал жидким дымом, что ускользнул, оставив ненависть.

Я боялась двигаться, не знала, что делать. Я повернулась и дернула окно. Оно было закрыто, словно приклеилось, а стекло стало черным и липким. Я не видела маму и Аду, не слышала их. Они были там, я надеялась, что они пошли за помощью или ушли подальше в город.

А я была здесь. И Декс. И Максимус.

И маленький Майкл. И чудище.

И миллион других кошмаров.

Я глубоко вдохнула, желая знать, что происходит, с чем я боролась. У меня не было ничего для защиты.

Почти ничего.

Мое сердце замедлилось, я перевела дыхание, закрыла глаза и начала звать на помощь в голове, пытаясь не дать никому другому прочесть мои мысли.

Я звала Максимуса. Я кричала Дексу, как еще никогда раньше.

И надеялась, что они меня слышали.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Декс

Я проснулся от стука в дверь. Казалось, ее вот-вот пробьет большой молот, и Джек Николсон скажет:

— Вот и Джонни!

Но этого не случилось. Стук продолжался, как и знакомый голос:

— Деклан, впусти!

Грубый, невнятный. Голос матери.

Я открыл глаза и сначала увидел лишь тьму. Через миг глаза привыкли, свет исходил от ночника в углу.

Твою мать, я был в своей детской спальне. Я был под одеялами, под любимым фланелевым одеялом, что все еще пахло лимоном после Пиппы. Ноги свисали с кровати.

Я медленно сел, не понимая, откуда боль в голове. Как я тут оказался?

В голове всплыли картинки дня. Перри, Ада, Максимус, родители Перри. Дэниел оставил нас. Остальные вошли в дом. Внутри все изменилось. Стало черным, отрывками. Воспоминания и мысли будто не были моими.

Но теперь я был здесь, как-то очутился в прошлом. Я был в той же кровати, что в детстве, моя коллекция кассет была в углу, мой меч и нунчаки висели на стене, и моя пьяная мать стучала в дверь, желая помучить меня.

У меня не было повода теперь ее бояться. Я был взрослым. Я перерос детство.

Но я был жив, а она — мертва. Вот так.

Так всегда было.

— Деклан, открой дверь, или я тебя порежу, — сказала она. Я забыл, какой она была, когда напивалась.

— Отвали! — заорал я.

Пауза. Может, она была в шоке, что ее юный сын так выражается. А потом все продолжилось. Стук. Вопли. Ручка дергалась.

Это был дом ужасов, созданный для меня. Но я был не один в доме. Когда я бежал по лестнице, Майкл бы там, прятался, и мне нужно было его найти. Я оставил Перри и всех внизу, надеялся, что там безопаснее, и там пьяная мертвая француженка не станет говорить с ними.

Я сел, свесил ноги с кровати. Мне нужно было спуститься. Нужно было увести всех из дома. Я не знал, чем думал, приведя сюда всех — мысли мне запутали.

Я вспомнил шею Перри, ее нежную кожу, пострадавшую от моих рук.

Не только мысли. Все во мне было перевернуто.

Я встал и пошел к двери, готовясь увидеть маму в ужасном состоянии. Я видел ее в последний раз во сне. Там она была трезвой, даже любящей. Было бы стыдно все испортить.

На середине комнаты я уловил шепот. Он доносился из чулана.

Я повернулся туда, огляделся в поисках биты. Я заметил детскую версию в углу и взял ее. Это лучше, чем ничего. Я сжал ее в руках и шагнул к чулану.

Дверь заскрипела, открываясь.

Снова зазвучал шепот.

— Ты не хочешь туда, — сказал голос за мной, и я развернулся.

На моей кровати сидел мужчина в костюме. Хоть я не видел его раньше, я его узнал.

Я знал, это был Майкл.

Мой выросший брат.

Он смотрел на меня с ехидной улыбкой.

— Ты не помнишь? — спросил он. — Мы стали связаны за последние дни. В прямом смысле, привязаны друг к другу.

Я ошеломленно смотрел на него.

А потом выронил биту из-за вернувшихся воспоминаний.

Я вспомнил, как он явился в Портлэнд. Вспомнил жуткое чувство, что он пришел убить меня. Я вспомнил, как сказал Аде бежать и забрать Перри. И он что-то сделал с ней взглядом, и она упала.

И я не мог ничего сделать. Он забрался в мой мозг, в мою душу, заставил меня двигаться, дышать, действовать.

Он доставил меня в Нью-Йорк, а я даже не мог самостоятельно думать. Он управлял мной изнутри.

Я пришел в себя, и он влез снова. В этот раз он был рядом, захватывал, когда считал нужным.

Как прошлой ночью, когда я чуть не убил Перри. Это был не я. Это был он.

— Хорошо, Деклан, — сказал он. — Тогда ты знаешь, что я рад, что ты привел их сюда. Ты заслужил поощрение.

Я стиснул зубы.

— Я не знаю, и ты это понимаешь.

Он склонил голову.

— О, ты должен был знать, что пришел сюда не из бескорыстных побуждений. Ты ведь такой, да? Эгоист. Так одержим своим прошлым и любовью, которой, как ты думал, у тебя не было, что готов рисковать жизнями и счастьем всех, чтобы прийти сюда. Это был не я. Это был ты. Это ты, Декс Форей, эгоист и идиот. Просто был собой.

Я склонился и поднял биту, но получил землю, черного извивающегося питона, и я тут же отбросил его и отскочил.

Майкл рассмеялся и посерьезнел.

— Конечно, было бы лучше, если бы они остались дольше. Твоя невеста, ее мать и сестра, твой друг. Если бы им не помог твой брат, мелкий червяк, мы бы сейчас не болтали, — он изящно встал с кровати, словно был миллиардером-плейбоем. — Они были в этом доме, так близко к вратам, и они смогли открыть дверь достаточно широко. Их страхом, энергией, силами было просто питаться. Они помогли открыть дверь. Но, боюсь, тебе придется делать остальную работу.

Я медленно покачал головой.

— Я не сделаю ничего для тебя, — сказал я, челюсть была напряжена, я пытался убить его взглядом. Это был не мой брат, так что ничто не мешало.

Его улыбка была быстрой, как молния.

— Но ты должен. Ты знаешь. Ты знаешь, что выбора нет, — он шагнул ко мне, питон ускользнул в чулан. Я посмотрел на меч на стене, я ходил на фехтование. Он был настоящим, мне нельзя было его трогать. Я тренировался с гибкими длинными мечами, но отец купил мне его все равно.

Он мог убить, если правильно ранить.

— У меня всегда есть выбор, — сказал я. — Как и у тебя.

Он фыркнул.

— Ты не понимаешь, да? Дурак-человек. Но это ожидаемо. Ты никогда не был самым острым инструментом. Деклан, у тебя нет выбора. Я заставлю тебя привести их. Ты сделаешь это снова. Я могу повлиять на мать, ее голову и душу легко захватить. Она новенькая. Она не знает толком ничего. Глупая.

Он вздохнул, посмотрел на пол, словно с сожалением. Я понял, что стук прекратился, хоть и хотел, чтобы мама была на другой стороне. Я бы попросил ее о помощи.

— Да, я попробую снова. И это сработает. Врата не закроются, а они не уйдут отсюда живыми. Они сбежали раз, но не сделают этого снова.

— Они сбежали, потому что ты — придурок, — сказал я, подвигаясь к мечу.

Его глаза сузились до змеиных щелок.

— Они сбежали из-за везения и глупости, из-за Майкла, показавшего им путь. Этот дом не должен был захватить его душу. Это не должно было так сработать.

— И как это работает? — я шагнул к стене.

Он раздраженно вздохнул.

— Я тебе говорил. Стены тут тоньше. Это место не существует в мире людей, это лифт между временем и пространством. Это — ближайший путь в ад. Они перейдут на ту сторону, и никто не забудет мое имя.

— Майкл О’Ши, — сказал я.

— Это не мое имя, — строго прорычал он, словно тер наждачную бумагу. — Ты умрешь, не узнав моего имени, но Перри… она узнает.

Я смотрел на него, на ненависть в его глазах. Хотелось считать это блефом, но это было бы ложью. Он уже ранил ее через меня. Я не мог знать, что он сделает дальше.

— Не трогай ее, — сказал я. — Прошлой ночью не было причины нападать.

Он улыбнулся с острыми зубами.

— Конечно, причина была, Деклан. Причина — ранить. Чтобы остальные страдали. Разве есть ненависть сильнее в мире, чем пострадать от рук того, кому верил? Мне нравилась ее агония, борьба за дыхание, боль в глазах, она думала, что ты ее предал. Прекрасно, — он замолчал. — Я снова это сделаю. И не только. Я буду держать ее живой, чтобы принести сюда, а потом врата откроются, и моя работа будет сделана, и она умрет, думая, что я — это ты. Она увидит последним твое лицо.

Гнева во мне хватило бы, чтобы пробить кулаком дыру в стене. Но он этого и хотел. Он хотел удвоить боль. Он хотел видеть это на моем лице, как на ее.

— О, — сказал он. — Кстати, ты будешь в сознании, но не сможешь помешать, пока я буду трахать ее ножом и разрезать от дырки до подбородка. Тебе придется смотреть на все это. Может, тогда ты сломаешься, — он шагнул ко мне. — И я убью тебя. Но не раньше. Ты для меня мертвым бесполезен, к сожалению.

Так я и думал.

Он не успел двинуться, я прыгнул к стене и схватил меч с крючков. Мое тело помнило старые стойки, и я направил на него меч, готовый ударить.

Он рассмеялся, откинув голову, прижав ладонь к животу, словно удерживая себя.

— О, Деклан, ты так глуп? Все время ты видел призраков, снимал их, и ты решил, что сможешь пронзить меня мечом?

Я медленно покачал головой.

— Нет, — сказал я и улыбнулся. — Этот меч не для тебя.

Он в смятении моргал. Я развернул меч и нацелил себе в горло. Я знал, что там смогу ранить. Эта рана убьет меня. Сколько бы ни было сил, клинок в горле довершит дело.

Он смог лишь расширить глаза в осознании, и я быстро приблизил клинок.

Странным было ощущение, когда я пронзил горло. Может, я умер быстрее, чем думал. Было не так и больно, лишь вспышка боли в горле. А потом боль утихла, и я ощущал лишь давление клинка, понимал, что тону.

Я тонул. Кровь лилась по горлу в легкие, наполняя их понемногу. Я рухнул на колени, отплевываясь. Я не пытался дышать, ухудшать, но инстинкт жизни был сильным. Я старался набрать воздух, хоть должен был умереть.

Я должен был умереть. Так я буду бесполезен для него. Он не сможет захватить меня. Не сможет навредить Перри. Он не приведет сюда ее семью, не откроет врата в ад. Он не сможет ничего, если я буду мертв.

Таким был план. Быстрый, но лишь такой у меня был. Я хотел умереть в колледже, после того, как меня заперли в психушке. Я хотел все бросить.

Я был рад, что не сделал этого. Было сложно, но я был рад, что держался. Я бы столько упустил. Меня злило, что я думал, что делал миру одолжение. Жизнь, хоть она и была гадкой, особенно, когда видел призраков, казался безумным и рос с чокнутой пьяной мамой и измотанным папой, все же была даром. Это звучало сопливо, но это была правда.

Если бы я убил себя тогда, то не встретил бы Перри. Я не нашел бы цель в жизни. Я не узнал бы радость и счастье. Я бы не ощутил себя целым. Я бы не познал настоящую любовь. Я бы не узнал надежду на будущее. Я бы ничего этого не узнал.

И убить себя, чтобы сохранить хоть немного, не казалось безумием. Конечно, было обидно. Умирать, когда ты мог жить, было жуткой шуткой бога.

Но порой приходилось совершать гадкие поступки. Порой это означало смерть. Если так я мог спасти Перри и остальных, то не было сомнений. Мы говорили о вратах Ада. Мы говорили о любви моей жизни.

Это не значило, что я не печалился, упав на пол в крови. Я печалился. Потому что хотел вернуться во времени. Хотел быть в доме родителей Перри в Портлэнде, редактировать видео, радуясь, потому что моя женщина согласилась выйти за меня. Я хотел держаться за тот миг, кричать на себя за то, что не насладился этим. Я хотел переживать ту радость снова и снова.

Потому я сделал ей предложение. Я хотел радость навеки. Хотел ее навеки. Хотел все чудеса, что жизнь давала мне, и я хотел их снова и снова. Я хотел жить.

Я просто хотел жить.

И теперь такого варианта не было. Я не мог это выбрать.

Впервые в жизни я сделал то, что было лучше для всех.

Я пронзил себя мечом. Шагнул в бездну.

Я буду скучать по Перри.

Но так она будет жить, и это того стоило.

Я умирал со слезами на глазах.

Я умирал с любовью в сердце.

Я умирал, зная, что жизнь все равно была хорошей, несмотря ни на что.

Жизнь была хорошей.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Перри

Не знаю, как долго я там стояла, секунды или минуты. Я кричала и кричала в голове, но ответа не было ни от Максимуса, ни от Декса.

Лампа у кровати затрепетала, я ощутила порыв сквозь себя, словно что-то включилось, а я опустела. Слезы выступили у меня на глазах без причины, тело что-то теряло. Я упала на колени на миг, пытаясь дышать, понять, что происходит.

— Иди со мной, — услышала я шепот.

Я подняла голову и увидела маленького Майкла у двери. Он помахал мне, пытаясь поманить за собой.

Я смогла встать, ощущая себя пустой, шатаясь. Он схватил меня за руку и вывел в коридор. Сзади раздалось рычание, но он потянул меня и поспешил в другую сторону.

— Не оборачивайся, — сказал он. — Закрывайся. Он не знает, что ты здесь.

Я была потрясена. Откуда он знал, что я пыталась сделать? И это работало?

Я не успела спросить, он привел меня к комнате в конце коридора. Там было темно, свет был в ванной. Под дверью была тень — кто-то был там. Но мальчик не обратил внимания. Он закрыл дверь в коридор и указал на большую кровать посреди комнаты.

— Прячься под ней, — сказал он.

— Мне нужно найти Декса, — сказала я. — Твоего брата.

Он покачал головой с печальным видом. Я задержала дыхание.

— Ты не хочешь его искать, — сказал он. — Прячься под кроватью.

Он попытался толкнуть меня туда, и я опустилась на колени и забралась туда. Матрас свисал между досок, задевая мое лицо. Майкл забрался ко мне, но дальше, и я видела только блеск его глаз.

— От кого мы прячемся? — прошептала я.

Он смотрел на меня, но молчал.

Дверь в ванную приоткрылась, заливая комнату бледно-желтым светом. Я задержала дыхание, слушая тихие шаги по плитке.

Стало видно одну ногу, потом другую. Белую с кружевом темных вен. Я видела их до середины голени, но знала, что ноги женские. Мертвой женщины.

Это был дом кошмаров. Точнее, кошмаров Декса. Я знала, кем была женщина, и почему Майкл прятался.

Ноги повернулись ко мне. Жуткие жуки побежали по ее ноге, упали на ковер, словно она стряхивала их. Они поползли ко мне, и я застыла, их лапки путались в моих длинных волосах.

Они были страшными, как и ноги, что шагнули ко мне.

Она знала, что я была тут, под кроватью.

Она шла медленно и размеренно. Ее бледные пальцы ног сжались.

Мать Декса остановилась у кровати, повернутая в мою сторону.

Я ждала. Мгновение затянулось.

Она стала опускаться на колени.

Одно колено, другое.

Она тонкая рука. Другая. Ее ладони были в крови, жуки сидели на пальцах вместо ногтей.

Черные растрепанные концы волос появились в поле зрения.

Я напряглась. Я была готова бежать, биться, кричать. Я не хотела видеть ее, она была бы мне свекровью, если бы была жива.

Ее белое лицо появилось в дюймах передо мной, я меня ударил порыв холодного страха. Ее губы потрескались и кровоточили, там ползали личинки. Ее глаза были черными, как у Майкла.

Я ожидала враждебность от нее, как от насекомых. Я ждала, что ее лицо исказится в гневе, направленном на меня. Разве не так было при браке?

Я не ждала, что ее мертвые черты исказятся, и чернильные слезы потекут из глаз на ковер.

— Он не должен был приходить сюда, — сказала она слабым металлическим голосом, словно на старой записи. — Я пыталась сказать, предупредить, — она схватила мою руку скользкой от крови ладонью. Она была полупрозрачной, я видела кости под кожей. — Слишком поздно.

Я облизнула губы, пытаясь говорить, но ничего не выходило.

«Что поздно?».

Она тряхнула головой.

— Он не должен быть со мной. Не сейчас. Слишком юн. Мой мальчик слишком юн для этого.

Она говорила о Майкле? Миссис Форей говорила бред, но при этом я не думала, что она была пьяна. Она была трезвой, но мертвой.

— Что это за место? — смогла прошептать я.

— Это ад, — резко сказала она. — Мои мальчики росли в аду. И умерли тут.

Мои глаза расширились.

— Умерли?

Свет в ванной погас. Тьма окутала нас.

— Миссис Форей, — закричала я, робко потянулась туда, где были ее руки и лицо.

Ничего не было.

— Майкл? — спросила я, оглянувшись, подвинувшись и пытаясь ощутить его. Там был лишь ковер и пустое место.

Я была одна. Мир был тихим.

Почти.

Знакомый шорох раздался сзади, словно что-то задевало доски под кроватью. Звучало как длинные тонкие лапки, что ползли ко мне.

Я представила паука размером с кота.

Я не теряла времени. Я быстро выбралась из-под кровати и встала, пытаясь найти дверь из тьмы.

«Перри! Декс!».

Голос был таким слабым, что я подумала, что мне показалось.

Но он повторился. Голос Максимуса, ужасно тихий, только в моей голове. Он был там. Но если он звал Декса, то он был не с ним.

Сердце стало куском льда. Ощущение потери вернулось, тянуло к полу. Я боялась думать о том, что это значит. Слишком боялась.

«Где ты?! — заорала я. — Максимус? Я наверху в спальне, а где ты?».

Но ответа не было. И существо под кроватью зарычало.

Я шагнула вперед, искала дверь во тьме. Я врезалась в нее, подавила крик и быстро нашла ручку. Я была уверена, что она не повернется, но она поддалась, и я открыла дверь.

Коридор был тусклым, кроме оранжевого света, что трепетал в одной из открытых дверей. С сердцем горле я шла по коридору. Я заглянула в первую дверь, то была комната Майкла. Внутри было темно, как в пещере. Огонь плясал вдали. Дом пропал там.

Ощущая на себе взгляд из холодного длинного туннеля, я пошла дальше.

Следующая дверь была приоткрыта. Ручеек крови вел туда, едва заметный в таком свете. Я толкнула дверь и заглянула. Детская. Наверное. Декса.

В слабом свете ночника я различила широкое пятно крови посреди пола. Я тут же поняла, что это от Декса. Я просто знала.

Я развернулась в комнате, проверила под кроватью, в шкафу. Там не было ничего, и в окно, как и в других комнатах, выйти удалось бы.

Я хотела не паниковать, не думать о худшем, не срываться, но не могла. Я могла лишь идти за следом крови из комнаты.

Я пошла за ним вниз по лестнице, шаги ускорялись, я миновала гостиную, где потухла гирлянда и затихла музыка. Комната была пустой, я схватила одну из черных свечей, горящих на камине. Я пошла за кровью мимо картины, что стала прежней. Я миновала кухню, где все еще было накрыто на троих, много закрытых дверей до узкой двери в конце коридора, что была решительно закрыта.

Я подергала ручку, но открыть не смогла, и ощутила ужас. Это была паника. Отчаяние впилось когтями в меня. Я опустила свечу и бросилась на дверь, кричала от боли, кричала имя Декса. Кровь пропадала за дверью, я знала, что это был он. Это был он.

Я издала еще вопль, ударила дверь изо всех сил, вспоминая все, что знала из боевых искусств. Я вспомнила, как была в маяке дяди в ночь, когда встретила Декса. Это было так давно. Почему я не могла держаться за тот миг дольше? Почему жизнь летела так быстро, приводила нас в такие места?

Дверь застонала, и я выбила ее, чуть не упала на узкие бетонные ступени. Они пропадали во тьме. Я подняла свечу и озаряла путь. Удивительно, но свеча ярко сияла, и я спускалась все ниже и ниже. Казалось, я проходила этажи под землей, воздух становился холоднее и гуще.

Наконец, ноги ударились о твердую землю, и я оказалась в большой комнате. Голые стены обгорели снизу, окон и мебели не было, лишь след крови вел в центр комнаты.

Кровь вела к Дексу, лежащему бездыханно на полу, меч торчал из его горла.

Я охнула, грудь сдавило. Я уронила свечу, но она не погасла. Она горела, чтобы я и дальше видела его.

Я побежала к нему, тело, легкие, сердце дрожали от ужаса, что я видела.

Этого не могло быть.

Но так было.

Было.

Я упала на холодную землю, ладони замерли над ним, я не знала, что делать, чего касаться, как помочь. Я не думала, что смогу говорить, но закричала:

— Декс! — вопль вырвался из меня и отразился от стен.

Декс лежал с открытыми глазами, но в них не было жизни, он не видел потолок, там было черное небо. Мои ладони обрели смелость, и пальцы ощупали его грудь в поисках биения сердца.

Ничего не было. Его сердце молчало.

Я не могла дышать. Воздуха не было, легкие пропали. Кулак сжимал меня внутри. Даже слезы застряли в глазах, замерзли от шока и не могли пролиться.

Этого не могло быть.

Но так было.

Я покачала головой, перед глазами потемнело, просветлело.

— Декс, — завопила я. Я коснулась его мягких волос, лица, его красивых бровей над глазами, блестящего кольца. Его темно-карие глаза не моргали, не смотрели на меня. Они были пустыми, и он был мертв за ними.

Я закрыла свои, пытаясь сосредоточиться, обратить время вспять и убрать все это. Но, когда я открыла их, я увидела то же самое, взгляд упал на кровь, что лилась из его горла.

Сердце сжалось в груди, я задыхалась, пыталась жить, хоть в этом не было смысла. Я не хотела жить, не могла жить без него. Не могла, не могла.

Я рыдала, всхлип граничил с криком. Я била кулаками по полу, сжала пальцами рубашку Декса и держалась за него, словно так могла оживить. Я держала так крепко, волны печали бушевали во мне, сердце и душа становились узлами, которые не развяжет никто.

Боль была настоящей, терзала меня, разбивала, чтобы все вывалилось из меня.

Я прижала голову к его груди, желая услышать биение сердца. Я хотела, чтобы он сел и хоть раз посмотрел на меня. Хотела услышать, как он назовет меня «малыш», хотела ощутить его руки на своей коже, его губы на своем лице.

Что бы ни случалось, я не думала, что он умрет. Я не знала, что был такой шанс. Мы столько прошли вместе, миллион раз обманывали смерть, так что шанса не было.

Но во сне прошлой ночью я видела его в могиле, в холодной земле, и я закричала, всхлипывала, раскрыв рот, проклиная себя за невнимательность. Почему я не поняла сразу? Почему пустила Декса сюда? Почему дала уйти из виду?

Я не могла выдержать это, осознать. Я кричала снова и снова, всхлипы сотрясали меня, терзали разум. Он истекал кровью, и мое сердце обливалось кровью, мое бедное сердце. Как оно еще оставалось в моей груди?

Казалось, я рыдала над ним часами, днями. Я рыдала, прокручивала в голове то, что могла изменить. Почему я не знала, что его так просто могут забрать у меня?

И каждый раз я поднимала голову и смотрела на него, потому что так не могло быть.

Как моя жизнь могла так закончиться?

Может, это был не он.

Мое сердце забилось с фальшивой надеждой. Я села и склонилась над ним.

— Декс, — прошептала я, нежно прижав пальцы к его щеке. Я опустила губы к его губам и заговорила в них. Они были холодными. — Декс, ты меня слышишь? Ты еще там?

Я слушала тишину. Я отодвинулась, слезы падали на его грудь. Я не могла смотреть на него такого. Он не мог так умереть.

Я потянулась, кривясь, к мечу, обвила пальцами холодную сталь. Он был маленьким, словно детским. Но как-то он пронзил его горло. В этом всем не было смысла.

Плавным движением я вытащила меч, охнула от этого. Рана была глубокой, открытой и быстро заполнялась кровью. Она поднималась и лилась через край, текла по его шее на пол, где уже была кровь.

Я снова всхлипнула. Я думала, он проснется, хотя бы от боли. Но он не пошевелился.

И не пошевелится.

Я провела пальцами по его глазам, закрывая их.

Так он хотя бы выглядел умиротворенно.

Я молилась, чтобы он был умиротворен.

Потому что хоть один из нас должен, и это была не я.

Казалось, на мою грудь давит тяжелый сапог, и он не пропадет. Я больше не буду целой.

Я рухнула на него, слезы лились, дыхание ощущалось слабым, словно я умирала с ним.

Нет. Нет, нет, нет, нет.

Это был не конец.

Я не допущу, чтобы это был конец.

Из последних сил я просунула под него руки и притянула его к себе, устроила на своих коленях. Его кровь текла на меня. Я хотела утонуть в ней, чтобы она пропитала меня.

Я собиралась выйти за него замуж. Быть матерью его детей. Мы должны были жить как можно дольше, и путь был бы с кочками, но мы шли бы рука об руку.

Пока смерть не разлучит нас.

Я всхлипнула и прижала его к себе.

Почему это произошло так скоро?

* * *

— Перри?

Я медленно просыпалась, тело протестовало. На один прекрасный миг мне показалось, что я в Сиэтле, в нашей спальне. Я думала, жизнь не изменилась.

Но я открыла глаза и увидела трепещущий свет свечи, тогда я поняла. Я ощутила засохшую кровь на ладонях и поняла. Я пошевелилась и ощутила на себе мертвый вес тела Декса, и тогда поняла. Моя жизнь изменилась навеки. Обратного пути не было.

Я потеряла любовь всей моей жизни.

Я словно лишилась жизни.

Я вдохнула и посмотрела в угол комнаты, откуда звучал голос. У лестницы стоял Максимус и смотрел на меня со сдерживаемым ужасом.

— Что случилось? — прошептал он, голос дрогнул и был едва слышным.

Я хотела плакать снова, но слез не осталось. Я ощущала лишь пустоту, где было сердце, где должен был находиться он.

Потеря чуть не захлестнула меня, чуть не утопила, но Максимус пересек комнату и присел рядом со мной, прижал ладонь к моему плечу и посмотрел на меня и на Декса, пытаясь понять ситуацию. Удачи.

— Перри? — снова сказал он, хмурясь, словно тоже хотел плакать. — Что случилось? Скажи, прошу.

— Где ты был? — слабо прошептала я.

Он покачал головой и провел рукой по лицу.

— Не знаю. Я… пошел за Дексом наверх. Он закрылся в ванной. Я стучал, ждал. Прошла, наверное, минута, из-под двери потекла вода. Я стучал, но его там не было. А потом я услышал, как он произносит мое имя за мной. Я пошел по коридору и увидел его в комнате в конце. Я пошел за ним. Дверь закрылась. Было темно. Я думал, что был там минуту или две. Дверь не открывалась. И тут я услышал тебя, твои крики в голове. Дверь открылась, и я вышел, — он замолчал и закрыл глаза. — Я пошел за кровью. И попал сюда.

Я онемела и даже не была потрясена прыжкам во времени. Время не существовало в этом доме. Этот дом не существовал.

— И у меня так же, — вяло сказала я. Я многое упустила. Но зачем это говорить? Зачем что-то делать? Декс умер, а я осталась тут.

Смерть была пыткой для тех, кто оставался. Я могла лишь надеяться, что Декс не страдал так, как я.

— Кто это сделал? — спросил он.

Я пыталась пожать плечами, но не смогла. Декс был слишком тяжелым, но его вес ощущался реальным, напоминал, что он был со мной все это время, не был красивым сном.

— Майкл, наверное, — сказала я.

— Нет, — сказал Максимус. Я посмотрела на него с долей удивления. — Не он.

— Тогда кто?

— Декс, — сказал он. — Декс это с собой сделал.

Мое сердце сжалось.

— Зачем? — выдавила я. — Зачем он это сделал?

— Чтобы сбежать, — сказал Максимус, опускаясь на пол, вытянув ноги. Он не сводил взгляда с тела Декса. — Чтобы спасти нас.

— Как?

Он сглотнул.

— Если Майкл был в его теле, и Декс убил себя, дух или демон в нем тоже умер бы.

— А если он не был в нем?

— Он бы захватил его снова, — Максимус вдруг заревел в агонии, сотрясшей комнату. Он уткнулся лицом в ладони, а я была потрясена тем, как сильно он переживал за него. Конечно. Его послали как проводника для Декса. А теперь Декс был мертв. Он не справился. И я тоже.

Он взял себя в руки, посмотрел на меня и сказал:

— То, что сделал Декс, было ради твоего спасения. Чтобы спасти меня и всех. Но, прежде всего, чтобы спасти тебя.

— Я его об этом не просила, — прошептала я.

— Нет. Но это Декс. Он тебя так сильно любит. Порой это кажется невозможным. Он отдал за тебя жизнь и, если бы мог, сделал это снова, — он вздохнул. — Ты ведь уже это знаешь? Ты его так же любишь.

Я кивала. Я бы так и сделала. Если бы могла.

Если бы могла.

А если я могу?

Я облизнула губы и впервые ощутила нить силы.

— Максимус, — тихо и тревожно сказала я.

Он посмотрел на меня. Он не успел ничего сказать, мы услышали стук сверху. Потолок был до этого черным небом, но теперь стал просто потолком с разбитой лампочкой, висящей под ним. Она раскачивалась, отбрасывая движущиеся тени.

— Ты никого не видела в доме? — спросил он, глядя на свет.

Кого я не видела? До этого мне было все равно. Мне было все равно, что будет со мной.

Но теперь у меня была идея.

— Может, это пауки размером с котов, — рассеянно сказала я, думая о другом.

Он вскинул бровь.

— Я видела их в Вуали, когда была там в последний раз, — объяснила я. — Думаю, они выбрались.

— Или Майкл выпустил их, — сказал он. — Этот дом — настоящий портал.

Я сглотнула и кивнула.

— Это врата в ад. Мама Декса мне сказала.

Он прищурился. Я смогла улыбнуться.

— Эй, — сказала я. — Думаешь, Декс мертв? Или он просто… — я махнула на пустое пространство вокруг нас. Я знала, что веду себя странно. — Здесь.

— Он мертв, Перри, — хрипло сказал он и посмотрел на тело Декса. Доказательство было в моих руках, покрывало меня кровью. Часть меня умерла с ним.

Если я не верну его.

Максимус настороженно смотрел на меня. Он слышал мои мысли.

— Милая, — тихо сказал он. — Если ты пойдешь в Тонкую Вуаль через это место, так близко к тьме, которую мы не понимаем, ты можешь не вернуться.

— Может, я не хочу возвращаться.

— Хочешь, Перри, — сказал он. — Хочешь. Ты хочешь вернуться с Дексом. Ты не хочешь жить на другой стороне. А если Декс уже ушел? Если он уже не в Тонкой Вуали, ты можешь больше его не увидеть, застрянешь там. Вечность — это долго.

Я подумала о мужчине с глазами-тараканами, женщине с ранами, пауках-котах, что точно были сверху. Я подумала о них, жизни с ними вечность в проклятой монохромной вселенной.

Это стоило риска.

— Если я пойду туда, есть шанс, что я найду его и верну, — сказала я, — и тогда я рискну.

Он серьезно кивнул.

— Знаю. Жаль, до этого дошло. В том и проблема с вами. Смерть порой кажется преградой. У тебя есть фальшивая надежда, что обойти можно все. Но, Перри, некоторые вещи не обойти. Некоторые вещи — последние. Поверь, ты не хочешь, чтобы твоя бедная сестра остаток жизни хотела пойти туда и забрать тебя.

От этого я замерла. Я не хотела, чтобы Ада ходила в Вуаль, искала меня и Декса. Я знала, что она бы сделала это. Ее храбрость удивляла меня с каждым днем все больше. Но я не дам этому быть проблемой. Я разберусь и вернусь с Дексом.

— Ты хочешь остановить меня? — осторожно спросила я, зная, что рыжий великан мог помешать мне. Он улыбнулся.

— Я хочу забрать тебя отсюда. Большие жуки, Майкл и что похуже сверху, и они хотят забрать нас с собой.

— Почему не заберешь?

Он провел рукой по рыжим волосам.

— Потому что я должен тебе больше, — он улыбнулся. — И, что безумно, я хотел бы пойти с тобой.

Он помрачнел.

— Как-то раз я побывал в аду ради кое-кого дорогого мне. И это сработало. Я вернул его душу туда, где ей нужно быть. Надеюсь, там ты не окажешься. Но я понимаю. Ради некоторых людей мы на все готовы. И я хочу, чтобы ты знала, что для меня это Роза, ты и Декс. Если бы я мог занять твое место, Перри, и пойти за ним, я бы так и сделал. Но мне туда не пройти.

В дверь постучали, мы вздрогнули. Максимус побледнел и быстро встал на ноги, подбежал к лестнице и посмотрел наверх.

— Что это? — спросила я, ощущая тревогу, время утекало. Если за нами что-то шло, как я попаду в Вуаль?

— Не знаю, — сказал Максимус. — Но у него нет рук, потому что дверь откроется, если повернуть ручку. Я закрыл ее, придя сюда. Ты хорошо ее сломала, — он восхищенно взглянул на меня. — Но времени на размышления мало.

Я посмотрела на него, вдруг испугавшись.

— Как мне оттуда выйти? В прошлый раз меня забрала Ада. Ты умеешь?

Он покачал головой.

— Нет. Я лишился этого навыка. Но ты можешь вернуться, я знаю, — еще удар в дверь. Он оглянулся и судорожно выдохнул. — Поспеши. Я помешаю им достать тебя, но не знаю, надолго ли.

— Нет, уходи отсюда! — закричала я. — Забудь обо мне!

Он присел рядом со мной, коснулся безжизненной руки Декса, что уже стала коченеть. От этого мой желудок сжался.

— Я должен остаться. Ты можешь пройти в Вуаль в своем теле и пропасть, а Декс — нет. Его тело будет тут. Я не знаю, хватит ли ему сил вернуться, он потерял почти всю кровь. Но если с ним что-то произойдет тут, пока вы там, он точно не вернется. Поняла?

Я кивнула и глубоко вдохнула.

— Поняла.

— Ладненько, — он протянул руки. — Я тебе помогу.

Я осторожно подняла с себя голову Декса. Я взяла Максимуса за руки, он помог мне сесть. Он прижал ладонь к моей щеке и печально улыбнулся.

— Что ж, маленькая леди, — протянул он. — Я постараюсь. Но если меня тут не будет, когда вы вернетесь… как-нибудь еще встретимся. Не знаю, когда, но точно встретимся.

Мое сердце сжалось снова. Он поцеловал меня в губы и отодвинулся. Он подмигнул.

— Это за Декса. А теперь иди.

— Спасибо, — прошептала я. Он сжал мою руку и развернул к пустоте с другой стороны.

— Сосредоточься, — прошептал он. — Думай о Дексе.

Я так и делала. Я не слушала стук в дверь, не думала о крови у ног. Я закрыла глаза и думала о Дексе. Я думала об его улыбке, смехе, о том, как я таяла от его взгляда. Я думала о любви, что он давал мне, и что я не успела дать ему.

Я открыла глаза, мой взгляд стал стеклянным, рассеянным. Мир стал восстанавливаться, и я пошла вперед.

В ушах шумело, голова раскалывалась, ветер ударял меня льдом. Но я моргнула пару раз, мир вокруг меня успокоился, и я увидела, что я в сером подвале дома. Максимуса не было. Декса — тоже. Только туман вокруг моих лодыжек и лестницы.

Я была в Вуали.

Я была ближе к Дексу.

Но и ближе к аду.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Дом, куда Декс привел нас, был карнавалом ужасов внутри, в Вуали он выглядел нормальным.

Отчасти.

Туман лип к ногам, и казалось, что я иду в вязком облаке, и хотя все было бесцветным, оно было сине-черным, а не серым.

Было очень холодно, и я подавляла дрожь, что хотела охватить тело. Я всегда представляла ад жарким местом.

Я взошла по лестнице, замирая на каждом шагу и слушая. Я задумалась, были ли тут большие пауки, или они все ушли на другую сторону. В любом случае, дело было плохо.

Как только я добралась до верха, я прошла на кухню за ножом. Я не знала, понадобится ли он, но не упускала шанса. Смогу ли я убить то, что уже мертво? Опыт говорил, что смогу. Я ощущала, что каждый призрак и паранормальное существо, которое мы встречали, готовили меня к этому. Все то было прогулкой по парку, по сравнению с этим.

Я вытащила нож из подставки на стойке, дыхание пощекотало мою шею. Я развернулась, подняв нож, но никого не увидела. Я замерла, слушая. Громкое цоканье доносилось из коридора, звук когтей по паркету, но громче, чем должен был.

Пульс колотился в моих венах.

Я огляделась. Жалюзи были подняты, показывая пустой задний двор. Я была уверена, что дверь наружу сработает в этом измерении. Я пошла туда, пытаясь ступать тихо, чтобы не сообщить тому, что тут есть, что я тут.

Но было поздно. У двери я ощутила ужасное присутствие за спиной. Я медленно оглянулась. Собака появилась в коридоре, замерла. Она напоминала ротвейлера. Было сложно понять. У нее не было головы.

Мои глаза расширились из-за кровавого обрубка, и хотя я была уверена, что она не видит меня, не может учуять или услышать, она поправила тело, чтобы быть напротив меня.

Я стала думать, как может навредить безголовая собака, и увидела когти. Они были острыми, изогнутыми, как у велоцираптора, длиной с мои пальцы. На них были обрывки ткани и кожи, и я не хотела знать, откуда они там.

Я вытянула нож, рука подрагивала. У меня не было времени на это. Мне нужно было найти Декса, пока не поздно. Но было стыдно думать, что будет просто.

Собака в тишине бросилась на меня, это было хуже лая или рычания. Я закричала и побежала к двери, чуть не бросив нож. Вот вам и идея.

К счастью, дверь сразу открылась, и я выбежала, крича, захлопнула за собой дверь и надавила, чтобы она устояла. Собака прыгнула, размазала кровь по окну, когти били по нему, но оно не открывалось.

Я развернулась и побежала, пытаясь понять, куда идти. Я прошла на пару шагов на задний двор, когда поняла, что это не задний двор. Хотя мир все еще был голубоватым, и туман остался у моих лодыжек, он рассеивался, и проступало немного красок.

Я огляделась с ошеломлением. Я была окружена высокими елями и кедрами, тропа передо мной вилась среди кустов с гладкими зелеными листьями и розовыми ягодами. Холодный ветерок толкал меня, нес с собой запах соли.

Что такое?

Волосы парили вокруг моего лица из-за ветра, и я обернулась на дом.

Он пропал.

Там было больше высоких деревьев, они тянулись к серому небу, а под ними была скамейка, окруженная розовым садом.

На скамейке сидела девушка в старомодном платье, она смотрела на ладони на ее коленях. Она была смертельно бледной, хрупкой и низкой. Она была очень красивой.

Моя кровь остыла раньше, чем она посмотрела на меня. Она подняла голову, и я увидела, что половина ее лица сгнила.

Прокаженная.

Мэри.

Черт возьми.

— Я знала, что ты вернешься, — певуче сказала Мэри. — Ты никогда не убежишь.

Я сжала сильнее нож.

— Где я? — спросила я.

— Ни там, ни тут.

— Ты видела моего напарника? Декса? — это стоило попробовать.

Она улыбнулась мне черными зубами, и я не понимала, как считала ее красивой.

— Ты видела мою дочь, Маделин? — она оглянулась. — Вот она.

Я повернулась и увидела девочку, убегающую по тропе от нас.

— Она приведет тебя к нему, — сказала Мэри.

Я не знала, доверяла ли этому. Я не доверяла этой женщине. После всего, что случилось на острове Дарси, у меня не было повода. Она была убийцей, врала. И была призраком.

Но я не хотела задерживаться рядом. Я побежала по тропе за Маделин, вспоминая остров Дарси на каждом шагу. Я вспоминала, что там было, и не хотела допустить повторения.

Вдруг тропа резко повернула налево. Я застыла и увидела Маделин на каменистом пляже внизу, она бежала к маяку.

Не просто к маяку. Конечно.

Я вдохнула и смотрела, как пылающее солнце на серо-голубом небе опускается к морю. Солнце тут же пропало, и мир стал темным, как ночь.

Маяк загорелся, озаряя путь для меня. Наверху, где была большая лампа, я видела крупную тень мужчины. Это был не Декс, но я знала, что он будет нам. Если я найду его, то там. Я видела, что мне говорили, Вуаль подстроилась под мои воспоминания. Мною зачем-то управляли.

Тельце Маделин проникло в открытую дверь маяка и пропало внутри. Я оглянулась, боясь, что Мэри появится и столкнет меня с края. Но там была лишь тьма, деревья стояли так густо, что напоминали паутину ветвей.

Путь был лишь вперед.

Я спускалась по склону берега, двигаясь на свет маяка, туман рассеялся, и я видела свои ноги. На пляже черный океан разбивался рядом, небо казалось тяжелым и давящим. Я подняла голову, но там не было звезд.

Там были глаза. Миллионы глаз. Все смотрели на меня с черного бархатного неба.

Я поежилась и быстро отвела взгляд. Я подбежала к маяку и ощутила, как они следят за моими движениями.

Стоило мне войти в маяк, стало холоднее, и я ощутила старый затхлый запах гнилого дерева и водорослей. Было темно, несколько дверей вели в комнаты, которых тут не было. Я посмотрела на винтовую лестницу, слышала, как пропадают быстрые шаги. Свечи горели вдоль перил, озаряя скользкие ступени и чернильные следы водорослей на них.

В горле словно застрял кусок сухого тоста. Все инстинкты говорили мне не идти наверх, ведь я знала, кто ждет меня наверху, как раньше: Старик Родди был изгнан из моего мира, когда маяк взорвался, но он существовал тут, в этом царстве возле Ада.

Это был его дом.

Я игнорировала бабочек в животе и поднималась, стараясь не соскользнуть. Я одолею Родди ради Декса. Я одолею все.

Я поднималась, слышала при этом ноты пианино в воздухе. На первой площадке я заметила, что одна дверь открыта, и слабое сияние доносится из комнаты. Водоросли вели туда.

И я пошла туда.

Комната была большой и пустой, стены покрывали пятна ржавчины или крови. В центре было большое пианино, и я не видела, играл ли на нем кто-то. Ноты были печальными, но тусклыми, становились громче и заполняли комнату тревогой.

Я осторожно шагнула туда, готовясь к жуткому зрелищу.

Но там никого не было.

Я подошла и посмотрела на клавиши, потрескавшиеся и сломанные. Музыка играла, но движения не было, только оса медленно ползла по ним.

При виде осы я испугалась, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что за мной кто-то есть. Я ощущала ее.

Нет, нет, нет, прошу, только не ее.

Дверь скрипнула, словно сломались кости, и закрылась с громким щелчком. Туман двигался меж моих ног, и гудение ос заглушило жуткую мелодию пианино. Мое сердце колотилось в горле, я обернулась и…

Не увидела ничего. Только закрытую дверь.

Я выдохнула, рукоять ножа выскальзывала. Мне нужно было держать себя в руках. Я на миг была уверена, что вижу ту, кого не хотела видеть снова. Это же не…

— Ты его не получишь, — раздался голос за мной. Металлический, хриплый, как шум крыльев осы. Ужасно знакомый.

Я обернулась и увидела Эбби в углу комнаты, ее голова была под неестественным углом, кровь лилась по рукам и ногам на пол. Осы вылезали из ее рта, раздвигая губы.

Это был ад, да? Полный призраков, которых я предпочла бы не видеть. И тут они были не менее пугающими, не менее опасными. Эбби могла удержать меня тут. Она точно постарается, чтобы Декс никуда не ушел.

Но это означало, что он был тут. Надежда взлетела во мне, борясь со страхом.

— Я не могу получить его, — повторила я, все же обретя голос. — Значит, он тут, с тобой.

Она улыбнулась мне улыбкой безумной мертвой женщины. Осы летели из ее рта ко мне, витали вокруг моей головы. Несколько выбралось из ее носа и ушей. Один ее немигающий глаз пульсировал, подвинулся, оса была между глазным яблоком и веком. Мне было сложно сдержать тошноту.

— Он наверху. С ними, — сказала она. — Они не отпустят его. Он там, где должен быть.

Я подняла голову, упрямо глядя на жуткую бывшую девушку.

— Это мне решать, — сказала я, ощущая силу и уверенность, которые не надеялась отыскать. Я далеко дошла. Мне было нечего терять, так что можно было верить, что я преодолею это.

Я не успела повернуться к двери, Эбби полетела по комнате, ее длинные костлявые пальцы обвили мою шею, как сосульки. Она отбросила меня, моя голова ударилась о дверь, мы рухнули на пол. От нее воняло гнилым мясом, кровью и смертью, и я знала, что если не поспешу, она убьет меня.

Я смогла выбраться из-под нее, но она была быстрой. Я попыталась встать, мои пятки скользнули на ее грязной крови, она схватила меня за лодыжки, ногти впивались в кожу.

Я закричала, она дернула меня, потянув на животе за ноги. Воздух кишел осами, их было все больше, пока не стало слышно только гудение. Они садились мне на руки, спину, лицо, ползали в волосах, жалили снова и снова. Боль была невыносимой, а стоило закричать, они забирались в рот.

Рычание сорвалось с губ Эбби, и я ощутила, как футболка задралась сзади, ее ледяные ногти скользили по моей спине. Я ощущала, что она вот-вот вырежет мой позвоночник и вытащит голыми руками. Паникуя, я размахивала руками, пытаясь сбросить ее, но она не поддавалась. Осы все атаковали меня, кровь поднималась вокруг меня, как живое существо, обвивая реками мои руки и ноги.

Я ощутила ее рот у своей спины, зубы возле позвонков, и поняла, что мне конец. Она собиралась порвать меня и съесть заживо, выпив жидкость из спинного мозга на закуску.

— Декс! — закричала я, оса опустилась на мой язык. Вряд ли он слышал меня. Но так он мог узнать, что я пыталась.

Я пыталась.

Ее зубы пронзили меня, я закрыла глаза от боли.

Они тут же открылись.

Сильный порыв ветра, теплая сила ударила по мне, и Эбби отлетела, отпустив меня. Я прижалась к полу, глядя на кровь на полу, что текла к моему лицу. Я слышала, как Эбби рычала, кричала, я подняла голову и оглянулась, чтобы увидеть, что происходит.

Эбби тянуло за лодыжки к черной дыре, что открылась на месте двери, кружилась, засасывая в себя всех ос. Я не видела, что тащило ее, мерцающий свет, золотое сияние в мире тьмы, но дыра была все сильнее.

Я услышала скрип пианино, клавиши гремели в хаотичной песне, и я оглянулась и увидела, что оно движется дюйм за дюймом к вакууму, и мое тело стало подниматься в воздух. Я прижала ладони к кровавому полу, чтобы не попасть туда, где была Эбби, но это не помогало. Пианино катилось ко мне, меня тянуло к дыре. Меня раздавит.

Но мое тело взлетело в воздух, я закружилась, словно меня смывали в раковине, рев прекратился, на миг я застыла в воздухе. А потом упала. Я рухнула на живот на пол с силой, воздух вылетел из меня.

Я охнула, пытаясь восстановить дыхание и понять следующий ход. Если я смогу прилечь и закрыть глаза, утром все будет хорошо.

«Перри», — я услышала за собой голос, но он доносился словно отовсюду. Я не дала себе поверить, что слышу его.

Но она заговорила снова. Ее голос звучал в голове нежно, как перышко.

«Перри».

Я сглотнула и робко перевернулась на спину.

Дверь стала нормальной, перед ней стояла Пиппа.

Пиппа!

Я не верила глазам, но она была там. Она была прозрачной, как голограмма, но была там, сияла.

— Ты здесь, — сказала я и закашлялась.

Она кивнула и мило улыбнулась мне, хоть и с тревогой.

«Говори мыслями. Береги силы».

Я поняла.

«Ладно. Что ты тут делаешь? Я думала, что больше тебя не увижу».

«Я не здесь, — сказала она, заметила мое смятение на лице и быстро пояснила. — Я ушла, но… думала, что смогу помочь. Я могу помочь. Я могу делать дыры из места, где я, в эту часть Вуали. Я могу убирать людей, демонов».

«Где ты?».

«В смерти, — сказала она, но с улыбкой. — Почти упокоилась».

«Кроме всего этого».

«Я упокоюсь, когда помогу тебе. Я предупреждала, что это произойдет. Я знала, что это будет, хоть и не хотела верить».

Да, ее предупреждение было размытым, но я не стала так говорить.

«Ты знаешь, где Декс? — спросила я, встав на ноги. — Прошу, скажи, да, — подумала я. — Скажи, что все не зря».

Она кивнула.

«Он наверху, но не один. Это твой ад, Перри, и его тоже, и те, кто притянул его сюда, будут пугать тебя, чтобы убить, удержать тут. Они знают, что ты идешь. Они так это задумали».

«Зачем? — закричала я. — Зачем это делать? Почему мы?».

«Потому что порой… есть энергии, что хотят разрушать. Они не разборчивы. Все это приносит им веселье и силу. И, конечно, вы оба очень сильны, уникальны. Вы — то, чего они жаждут. Так всегда у них было. Почему, как думаешь, вы столько всего видели, когда другие такого не испытывали?».

«Значит, они жаждали и тебя».

Я могла поклясться, что она покраснела, словно это был комплимент. Для нее так могло быть, она уже толком не боялась.

«Конечно, да. И у меня все еще есть то, чего они хотят, но они знают, что теперь не получат их. Упокоенного не тронуть. Но я могу тронуть их».

Она помрачнела, взгляд стал серьезным, но я все равно была потрясена тем, какой красивой она была. В отличие от прошлой встречи она выглядела моложе и ярче, хоть и просвечивала. Покой подходил ей.

«Мы должны идти, — сказала она. — Ты должна блокировать свои мысли. Что бы ты ни видела, что бы они ни подстроили, не давай им ощутить или услышать твой страх. Я позабочусь обо всем. Тебе нужно забрать Декса и бежать к двери».

«Какой двери?».

«Ты поймешь, когда увидишь. Я отвлеку, и если я смогу уничтожить демонов, то так и сделаю».

«Майкла?».

«Михаэль — имя ангела, — резко сказала она. — А это демон. И если ты меня не послушаешься, он оставит тебя тут, как держит Декса».

Она, сверкая, повернулась к двери, и та открылась перед ней. Пиппа прошла туда, паря в паре дюймов над землей, как сияющий призрак.

«Погоди! — крикнула я ей вслед, она оглянулась. — Прости», — подумала я, напоминая себе, что надо сосредоточиться, представить стены вокруг разума, ставни на мыслях.

Я догнала ее, она начала подниматься по лестнице. Я спросила:

«Что будет потом? Когда я заберу его? Он будет в порядке?».

Она молчала, мы добрались до второго этажа, фойе было в водорослях, что извивались, как змеи. Я не смотрела на них, они пытались пугать меня.

Мы поднялись еще выше, и она сказала:

«Он сильнее, чем ты думаешь. Он должен быть в порядке».

Мне не нравилось «должен».

«А демон? Если ты его не уничтожишь?».

«Он будет ослаблен, это точно. Я постараюсь, как смогу».

«А если не сможешь? — не унималась я. — Что тогда? И как мне защитить нас на другой стороне?».

«Убей тело, и голова умрет, — сказала она через миг. Я вспомнила слова Максимуса, его теорию, что если Майкл был в теле Декса, когда Декс убил себя, то это убило бы его. Конечно, тут было не так. — Готова?» — спросила она.

Я не была готова. К такому не подготовиться. Но я все равно кивнула.

Мы поднялись, она парила золотом в паре футов передо мной. Я держалась подальше, но не теряя ее из виду, пока удерживала невидимые стены.

Она пропала за углом, и я выждала пару вдохов. Вспышка света сделала все размытым, раздался неземной рев, что встряхнул меня. Стены маяка словно пульсировали, я побежала до конца, незаметная в этом шуме.

Я добралась до площадки, где холодно горела лампа. Золотой и черный кружили там, и черная дыра появилась посередине. Я едва разобрала зверя, его черный мех был перекрыт яростью Пиппы. Она открыла ту же дверь, куда отправила Эбби, и куда попала бы я, если бы не сохраняла осторожность.

И туда мог попасть Декс.

Я посмотрела в угол комнаты и увидела его на полу, лицом в луже крови.

Сердце пропустило удар и разбилось. Декс.

Я подбежала к нему, борясь с ветром, пока не приблизилась.

Словно ощутив меня, он поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо исказилось от удивления, а потом печали.

«Декс!» — закричала я и была так рада видеть его, что не закрыла мысли. Я потянулась к нему, но его глаза расширились, а меня вдруг потянули в сторону, водоросли обвились вокруг моей талии.

Запах гнили и морской воды ударил мне в нос.

«Рад встрече», — сказал мне на ухо жуткий голос, склизкие водоросли двигались вокруг моего горла, задевая раны там, где до этого меня душил демон.

Я тут же взмахнула кулаком, пытаясь пробить дыру там, где должен быть череп Старика Родди, но водоросли были тугие, и беспомощное ощущение дежавю не помогало.

Я задыхалась, мир темнел. Я посмотрела на пол, на Декса ради помощи, но он лежал там безжизненно. Блин, только не это. Я была так близко!

Я ударила Родди, билась за жизнь, хотела снова победить его. Но я не могла найти рычаг, найти силы. Со мной уже столько всего сделали, что ощущались последствия.

Вдруг ветер из вакуума, что создавала Пиппа, усилился и закружил меня и Старика Родди, как в головокружительном вальсе, притягивая нас к середине комнаты.

Я переставала ощущать руки и ноги, зло пробиралось в меня и тянуло вниз, но тут меня вырвало из хватки Родди и бросило на пол. Мир кружился, меня оттаскивало в сторону, и я подняла голову и увидела Декса, его руки обхватили водоросли и затягивали их на шее Родди, удушая его. Руки Декса напряглись, рывком он затянул водоросли так, что голова Родди отлетела в черную дыру, подпрыгивая.

Я услышала, как Пиппа кричит в голове бежать, и Декс оказался рядом со мной, поднял меня на ноги.

— Вот так встреча тут, малыш, — сказал он. Кровь высохла на его горле, но я все еще ясно его слышала, была потрясена и рада. Он схватил меня и потянул за собой, мы пытались бежать к лестнице. К сожалению, дыра Пиппы закрывала путь, она пыталась утянуть туда зверя, что притворялся Майклом.

— Выход только один! — закричал Декс поверх шума, глядя на окно. — И такое уже было, да?

Я смогла лишь кивнуть. Он был у меня. Я могла все.

Мы побежали к окну, держась за руки, прыгнули в него, разбивая стекло. Тьма под нами стала камнями и волнами, мы пролетали этаж за этажом.

Я подумала, что мы разобьемся, но волна поднялась, подхватила нас, как холодные мокрые когти и потянула в море. Я барахталась в воде, пыталась удержаться наплаву, держать Декса, но поток был очень сильным. Я ощутила его хватку на своей талии, меня потянули на берег, и ноги ударились о камни.

Декс потянул меня подальше от берега, камни сменились прохладной травой. Он рухнул рядом со мной.

Я хотела плакать, но не могла. Рано. Не здесь. Я перекатилась, сжала его руку, чтобы ощущать его, чтобы знать, что он у меня.

— Я тут, малыш, — он закашлялся, сжимая мою руку.

— Декс, — проскулила я, держась крепко, повернувшись на бок, чтобы видеть его.

Он повернул ко мне голову, его грудь вздымалась и опадала.

— Это я, или ад издевается надо мной?

Я с дрожью улыбнулась.

— Это не только ты, — я придвинулась ближе. Боль пронзала меня вспышками, но я отогнала ее и прижалась к нему.

Он с трудом поднял руку и позволил мне прислониться головой к его груди.

— И я не удивлюсь, если сюда вдруг приплывут сотни гробов прокаженных.

С ним было так же.

— Поверить не могу, что я тебя нашла, — я потрясенно посмотрела на него.

Его улыбка дрогнула, он нахмурился.

— Поверить не могу, что ты пришла за мной.

— Конечно, — я могла сказать лишь это. Я не могла даже начать объяснять, чем он был для меня. Я бы сотню раз сходила в ад за ним.

Я закрыла глаза на минуту, слыша его сердце рядом. Оно билось красиво и уверенно. Я хотела продлить этот миг, радуясь возвращению любви. Я хотела просто дышать. Но мы еще не выбрались. В этом мире нельзя было расслабляться ни на миг. Мы были не отсюда.

Словно в ответ, маяк, что был в половине футбольного поля от нас, стал раскачиваться, словно его сотрясали взрывы. Вершина отлетела, лампа стала черной дырой, что кружилась, и тьма с золотом бились в ней за власть.

— Нужно идти, — сказала я. — Нужно найти дверь.

Декс сел и осторожно поднялся на ноги.

— Какую дверь?

Он схватил меня за руки и поднял на ноги, земля задрожала под нами. От маяка потянулась трещина, направляясь к нам. Земля раскалывалась.

Мы переглянулись. Блин.

Мы повернулись и побежали прочь, к деревьям. Я оглянулась, из трещины появился огонь, маяк рухнул вдали, поглощенный трещиной. Я заметила луч золотого света, летящий в сторону океана, а потом я споткнулась о бревно и упала на землю.

Декс подхватил меня, потянул за собой, я ощущала спиной жар Ада, огни поднимались все быстрее, земля дрожала и трескалась. Миллионы глаз на небе стали красными углями, и они падали на землю, становясь пеплом и пылью.

— Это она? — закричал Декс, земля перед нами стала скалой. Она поднималась на пятьдесят футов, и забраться на нее было невозможно.

Я осмотрела склон, но двери там не было. Пылающие угли падали нам на руки, обжигая кожу, мы обернулись и увидели, что земля растерзана, словно огненная рана. Черные звери появлялись из глубин, сперва стало видно их рога, а потом глаза.

Оставались секунды.

Я схватила руку Декса и поцеловала ее, мы посмотрели в глаза друг другу, лишь на миг, но пристально. Взгляд все говорил. Мы пропадем, но вместе. Мы не победили, но не могли проиграть, если были вместе.

— Я люблю тебя! — закричала я ему, рычание демонов и грохот огня стали громче.

— Я люблю тебя! — заорал он в ответ. — Всегда любил и буду. Всегда.

Я печально улыбнулась. Он ответил этим.

Мы повернулись к нашей судьбе.

И воздух замерцал перед нами, как сверкающее море.

Дверь.

Шаг туда был падением в Ад. Но мы уже были на половине пути туда. Огонь лизал наши ноги.

Я посмотрела на Декса и сжала его руку. Он сжал мою ладонь в ответ.

Мы вместе шагнули вперед.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Я словно сгорала заживо. Я ощущала лишь невозможную боль от огня и ладоней, сжимающих мои лодыжки, голени, талию и запястья. Я кричала и набрала в рот пепла. Воздух вокруг нас кружился, звуки пропали.

Вдруг боль сдавила голову, легкие и сердце словно выжимали, как грязную тряпку. Громкий хлопок, будто вылетела пробка шампанского, и я выбралась в подвал старого дома Декса.

Мерцание испарилось, вернулись краски. Декс уже был не рядом со мной, а у моих ног, медленно возвращался в физическое тело, сжимая рукой горло, кривясь от боли. Я хотела упасть на колени и помочь ему, но не могла.

Мы оказались в гуще боя. Я не сразу поняла, что происходит, но теперь видела.

И жалела об этом.

Большие пауки, не меньше дюжины, валялись по комнате, некоторые были разрезаны пополам, у других недоставало лап или головы.

На спине у ног Декса лежало большое тело Максимуса. В одной руке у него был меч Декса. Другой руки не было. Убитый паук растекся черной жижей на его груди.

Горло Максимуса было вырвано, голову чуть не оторвали.

Я закричала и отвернулась, меня стошнило на пол. Я не могла выдержать его мертвый вид.

Я не знала, будет ли Максимус тут, когда мы вернемся, но надеялась, что будет. Он выполнил долг. Он защищал Декса до конца. Теперь Декс был жив, а он — мертв.

Мне надоели смерти. Ужасно надоели.

Я услышала высокий кашель рядом, вытерла быстро рот и взяла себя в руки. Не было времени на расстройство, не после всего произошедшего. Я вернула Декса, и нужно было сохранить это.

Декс пытался сесть, ему было сложно дышать. Я видела, как пузырилась кровь в порезе на горле, но, к моему удивлению, выглядела рана лучше, чем когда я оставила его. Может, Декс уже исцелялся. Может, все будет хорошо.

Но Максимус не вернется, Декс понял, что произошло. Он издал вопль боли, глядя на жуткие останки лучшего друга. Мое сердце разбивалось. Когда я узнала, что Декс пожертвовал собой ради меня, его смерть стала только больнее. Теперь он испытывал это с Максимусом. Вина была тяжелой, как грех.

— Шшш, — сказала я, хоть и хотелось плакать. — Он знал, что делал, — я склонилась рядом с Дексом и поддерживала его. Я сжала его руку, смотрела на его тело, а не другое.

Декс повернул голову и с болью посмотрел на меня, кривясь от движений. Он не мог говорить, но я слышала его в голове.

«Он умер за меня. Ты чуть не умерла ради меня».

Я с сочувствием улыбнулась ему.

— Ты умер ради нас. А теперь ты здесь. Декс, нужно уходить.

«Мы не можем оставить его».

Я сильнее сжала его руку.

— Декс, тебе нужно в больницу. Эта рана убила тебя раньше, она еще может сделать так сейчас.

«Он умер, защищая меня!» — заорал он, глаза заполнились слезами.

Я всхлипнула и попыталась глубоко вдохнуть.

— Знаю. Но этого он и хотел.

«Думаешь, кто-то из нас хочет смерти? — его глаза пылали. — Я умер ради тебя и сделал бы так снова и снова, но я не хотел этого. И он не хотел. Я хочу быть с тобой. Я хочу жить. У него была Роза, Перри, как ты у меня. И потерять это….».

Он зажмурился, слеза покатилась по его щеке. Я хотела утешить его, быть рядом, забрать всю боль. Я проходила через такое.

Но я ничего не могла сделать, пока мы не были в безопасности. И пока мы не выбрались из дома, мы были в опасности. Я не знала, что сделала Пиппа с Майклом там. Это сработало, но надолго ли? Ушел ли он? Мы не могли задерживаться. Нам нужно было в свой мир, а не оставаться в этом кусочке ада.

Я потянула его за руку, выпрямилась и вытерла слезы рукавом.

— Прошу, Декс. Прошу, я больше не выдержу. Просто идем. Нам нужно идти, — умоляла я.

Он покачал головой и пробормотал:

«Я не могу бросить его так, он заслужил гораздо большее», — но он позволил поднять его на ноги. Мы не хотели бросать его тут. Это было неправильно. Он был нашим другом.

Пепел к пеплу, прах к праху.

Он кивнул с неохотой, потирая горло рукой. Я отпустила его руку и пошла к лестнице.

Паук бросился из тьмы, ударил меня в грудь и сбил на спину.

Я закричала, его когти впились в мой бок, щелкающие жвала задели грудь. Я ударила руками по его брюху, пытаясь убрать с себя, держать подальше от своей кожи.

«Перри!» — заорал Декс, но я едва его слышала, мои крики заполнили комнату. Паук был тяжелым, слишком сильным, его лапы пытались удержаться за мое тело. С каждым ударом лап я ощущала течение крови, тело слабело.

Жвала щелкнули в дюйме от моего лица, старая кровь попала на мою щеку, но что-то двинулось, и паук вдруг застыл, издал жуткий почти человеческий вопль.

Вес пропал с моего живота, Декс стоял надо мной с мечом в руке. Он взглянул на меня, проверяя, в порядке ли я, а потом вернулся к пауку, раненому в брюхо. С поразительным умением он разрезал его на кусочки.

— Терпеть не могу пауков, — он плюнул на кусочки, и мы поразились тому, что он заговорил. Он осторожно ощупал горло, убрал руку, и крови уже не было. Он исцелялся на глазах, быстрее, чем раньше. Видимо, визит в Вуаль в этот раз помог.

Он помог мне встать, сжал мою руку. Он прижал ладони к моему лицу и смотрел на меня с пылким напряжением, глаза искрились.

— Мы выберемся отсюда, — сказал он решительно. — Мы вернемся к жизни. Мы сыграем свадьбу и будем жить долго и счастливо. Ты веришь мне?

Я кивнула, горло сдавило от печали и шока.

— Верю.

— Я люблю тебя, — он закрыл глаза и провел большим пальцем по моим губам, дыша глубже. — Я люблю тебя в жизни и смерти, — его слова напомнили мне о снах.

Он быстро поцеловал меня в губы, печально взглянул на друга, взял меня за руку и потащил по лестнице в дом.

Мы поднимались быстро, как только могли, но в коридоре все стало меняться. Воздух был полон дыма, воняло горелым деревом и опаленными волосами. Кухня горела, огонь выбирался из комнаты в коридор.

Треск раздался за нами, мы обернулись и увидели, что огонь появился там, где мы только что были. Дом сжигал себя, и хотя было правильно, что Максимус был так похоронен, мы могли стать следующими, если не выберемся отсюда. Огонь поднимался по лестнице.

— Идем, — Декс перекрикивал рев, мы побежали по коридору к входной двери. Мы почти добрались, когда елка упала в гостиной и вспыхнула, стреляясь огнем. Декс схватил меня и отпрянул от огня, прикрывая меня своим телом, чтобы пострадала его спина.

Он издал крик боли, огонь задел его, но я нащупала дверную ручку, и она повернулась. Мы вырвались из дома во тьму ночи. Мы спустились с крыльца и выбежали на улицу, Декс сорвал горящую рубашку и бросил на землю.

Мы рухнули на другой стороне улицы, повернулись и смотрели, как сгорает дом. Люди уже выбегали из домов посмотреть, огонь вырывался из окон первого этажа. Дым поднимался в небо.

Никто пока что не замечал нас. Мы не испытывали удачу, я знала, как мы выглядели со стороны.

Я вскочила на ноги, Декс — следом. Я провела пальцами по его боку и спине, проверяя на ожоги, но покраснение там быстро пропадало, светлея, исчезая. Его горло зажило, будто он и не был ранен, будто и не умирал.

Но мы знали правду. Это мы не могли забыть.

— Идем, — шепнул он, и я кивнула. Мы медленно пошли по улице, словно пришли к дому, учуяв дым. Сирены гудели вдали, но Декс был просто жителем без рубашки из-за летней жары, а я была его странной девушкой в искусно грязной одежде. К счастью, мое тело было без ран, полученных в Вуали.

Мы спокойно вышли за угол, и как только вокруг пропали люди, мы побежали.

Мы бежали к отелю. Я пыталась позвонить маме по пути, но у меня не было айфона. Я надеялась, что в последний раз теряла телефон из-за сверхъестественного. Мне надоело покупать телефоны. Пора было завести страховку от призраков.

Я чуть не улыбнулась. И хотя я была рада, что жива, что выбралась из смерти и забрала с собой единственного человека, рядом с которым было приятно быть Перри Паломино, потеря не проходила. Максимус погиб в доме, и это будет долго мучить нас.

Казалось, прошла вечность, но огни Бродвея и шум машин появился в конце улицы, как свет в конце туннеля. Отель возвышался в сторону, и когда мы приблизились, я увидела Аду, расхаживающую перед зданием, говорящую с кем-то по телефону.

Она увидела нас, расплакалась и побежала к нам. Она бросилась ко мне в объятия, и Декс обнял нас. Я не думала, что во мне еще остались слезы, но они были. И я никогда еще не была так ей рада.

Вскоре мама с папой вышли из здания, и слезы полились снова.

Мы закончили, Ада осмотрела нас и спросила:

— Где Максимус?

Я не могла говорить. От слов это стало бы реальным, означало бы, что он на самом деле умер. Я не могла.

Я посмотрела на Декса, его раздавленный вид сказал Аде все, что ей нужно было знать. Она зажала рот руками, ее глаза расширились.

— О, нет. О, нет. Что случилось? — спросила она. — Только не говорите…

Я посмотрела на родителей. Мама была потрясена, как Ада, а отец смотрел на нас с подозрением. Я задумалась, что он знал. Что мама и сестра рассказали ему? Во что он верил?

Я не успела ничего сказать, он кашлянул и сказал:

— Думаю, нам всем нужно поговорить. Я хочу услышать историю и от вас, а не только от них, — он кивнул на Аду и свою жену. — И мы подумаем, что делать дальше.

Пожарная машина проехала мимо, залив нас красным светом. Декс сжал мою руку. Это мало утешало, но все же было легче. В этом я нуждалась. Нам еще многое нужно было пройти.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Мы собрались в номере отеля. На странный миг мне показалось, что стоит спросить, не придет ли Максимус к нам. От осознания, что он не сможет, я снова расплакалась.

Дексу было не лучше, но он обвил меня рукой, взялся объяснять отцу, что случилось, с начала. Конечно, папа не понимал и не хотел. Он перебивал историю вздохами, закатывал глаза и просил быть серьезнее.

Я думала, мама отступит, будет вести себя как раньше. Я думала, она будет игнорировать произошедшее. Я думала, она будет заодно с папой, ведь так всегда было, сколько я помнила.

Но нет. Она даже сказала папе притихнуть и слушать, Декс посмотрел на меня, на нее и Аду в поисках одобрения, и она кивнула. Должна сказать, я гордилась ею. Я бы никогда не подумала, что такое произойдет.

— И дом сгорел? — спросил изумленно отец, когда Декс стал заканчивать. Декс опустил часть, где он умер, а я пошла в Тонкую Вуаль за ним. Это не было важно для папы. Все теперь казалось невероятным.

Сирены завыли вдали, словно в ответ. Я кивнула в их сторону.

— Или еще горит.

Отец вздохнул и уткнулся лицом в ладони, медленно раскачивался в кресле.

— Вас могут арестовать, — буркнул он.

— Мы ничего не делали! — возмутилась я.

— Ворвались в дом.

— Он был заброшен, Дэниел, — сказала строго, как он, мама. Ада удивленно вскинула брови.

— Заброшен или нет, — он взглянул на Декса, — а он не звучал заброшено по твоему описанию, но вламываться нельзя. Если они найдут хоть след…

— Не найдут, — сказала я.

— Откуда ты знаешь? Ты могла оставить следы. Они умные и смогут легко все понять, — он щелкнул пальцами.

Я вздохнула. Но я откуда-то знала, ведь не была уверена, был ли дом настоящим. Если посмотреть на записи, он был пустым и нежилым. Мебель, елка и прочее существовало для нас, в маленьком аду, в который мы попали. Как маяк сгорел у дяди Ала, так и это место, и следов не будет.

— Я просто знаю, — сказала я.

— И ваш чертов друг, — он выругался и вдруг вскочил на ноги. — Вы бросили его там?

— Огонь забрал его, — я была рада, что Декс не описал больших пауков. — Мы не могли… — я не смогла закончить.

Отец прошел к окну, смотрел на городе.

— Нет. Я не могу в это поверить. Максимус вот-вот войдет в дверь.

— Нет! — закричал хрипло Декс. — Не войдет, — на его глазах выступили слезы, он отвернулся. Мое сердце разбивалось снова и снова. Я сжала его руку. Мой почти утерянный якорь. Якорь в этой буре.

— Милый, прошу, — сказала мама и подошла к отцу.

— Нет, нет, нет, — он отошел от нее и смотрел куда угодно, но не на людей в комнате. — Вы все сошли с ума. Вас опоили. Это наркотики. Вот и все. Что-то пошло не так, но через пару дней вы это поймете. Поездка оказалась плохой. Нам нужно убираться отсюда.

Я не могла спорить с последним, да и с остальным спорить смысла не было. Всегда религиозный папа редко в такое верил, он имел дело с теологией, он не понимал нас.

Он не был таким, как мы, и никогда не будет.

Впрочем, в семье должен быть хоть один адекватный человек.

Так и было. Я была уверена, что отец расскажет о нас копам, выполнит долг перед страной, но мама уговорила его, и он успокоился.

Они с мамой ушли, Ада тревожно замерла у двери, порой взмахивая руками, как нервная птичка.

— Это на самом деле произошло? — спросила она, большие глаза просили правду, но и боялись ее.

— А что произошло с вами? — парировала я, чтобы ухватиться за тему безопаснее.

— Мы с мамой убежали. Не знаю, куда, мы не думали. Мы оказались в Центральном парке, и я вспомнила о телефоне. Мы позвонили папе. Он был в ярости. Нас не было весь день. Словно прошли часы в доме, а не минуты.

— И что ты ему сказала? — спросила я.

— Я почти ничего не успела сказать, — Ада обняла себя. — Мама сказала, что нам нужна его помощь, но она не стала объяснять ему. Она пыталась. Она сказала, что дом был чистым злом, но он перебил ее, — она с любопытством посмотрела на меня. — Мама знает, Перри. Она знает.

Да. Ведь я заменила таблетки. Мне еще придется признаться в этом.

Вдруг она вдохнула, ее челюсть задрожала.

— Так он правда умер?

Декс посмотрел на меня, мы видели его в крови, лежащего без движения на полу ада. Он кивнул, сглотнув.

— Да. Он умер.

Ее лицо исказилось, и я хотела встать и пойти к ней, но она выпрямила руки по бокам, словно собиралась лететь, и сообщила:

— Я в порядке. Я в порядке, — она моргала, едва дышала, а потом притихла. — Вы не могли вернуться за ним?

Я слабо улыбнулась ей.

— Я думала об этом. Но я смогла забрать Декса, потому что, кхм, он особенный. Как я. Как ты. И больше. Его физическое тело выдержало то, что многие не смогли бы. Он смог вернуться. Максимус… не смог бы, даже если бы перешел. Я бы хотела попробовать. Он говорил, что ходил в ад за кем-то. Было бы приятно вернуть долг.

Она пришла в себя и села на край кровати, провела руками по бело-розовому одеялу.

— И как ощущается смерть? — тихо спросила она, словно стыдилась, боялась, что Декс разозлится.

Но он не разозлился. Он криво улыбнулся ей.

— Сначала обидно. Но это не смерть. Это умирание. Понимание, что это конец. Страх. Боль. Страшно уходить. Это обидно, — он замолчал и глубоко вдохнул, посмотрел на потолок. — Но смерть, когда она забирает тебя… не так и плоха. Представь, как смотришь на летнее солнце, скользящее к закату. Оно слепит, оно золотое, и ты не можешь отвести взгляда. Там тепло.

— Ты видел бога?

Он издал смешок, и я не думала, что мы способны на такое.

— Бога? Нет. Не видел, Всего пятнадцать. Но, если ты поймешь, бог точно видел меня, — он посмотрел на свои ладони и кивнул. — Максимус в хорошем месте. К сожалению, нас это не касается. Тех, кто остался.

Ада ушла. Она хотела остаться с нами, не хотела уходить к родителям. Но у нее не хватило смелости попросить, а у меня не хватило сердца попросить ее остаться.

Мне нужно было побыть наедине с Дексом больше всего на свете.

Дверь за ней закрылась, я встала и заперла ее. Я повернулась, прислонилась к двери и посмотрела на него.

Я просто смотрела на него. Разглядывала его, живого, здесь, дышащего со мной одним воздухом.

Горло сдавили воспоминания о его потере, разрывая мое счастье. Я не допущу этого. Оно тут, и это важно.

Он смотрел на меня, и он еще никогда не был красивее. Хоть это было странно. Он не брился днями, под его глазами были круги, он был бледен, как призрак. Он выглядел как человек, что умер и вернулся.

Но он был Дексом Фореем, и жизнь ему подходила. Он светился жизнью.

— Пока ты стоишь там и смотришь на меня, — сказал он, — я подтвержу, что я жив.

— Знаю, — сказала я тихо, словно могла все разбить, заговорив громко. — Мне просто нужно рассмотреть тебя.

— Тогда смотри, малыш, — сказал он. Мое сердце таяло, как масло на горячем хлебе. — Потому что я смотрю на тебя. И не могу остановиться.

Но он резко повернул голову и посмотрел на окно. Он выглядел встревожено. Я не могла его винить, но почему-то мне стало не по себе.

— Пока все не зашло дальше, — осторожно сказал он, — мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Я задумчиво прикусила губу. О чем поговорить? Это не имело значения. После смерти все казалось пустяком, по сравнению с возвращением. Все остальное казалось мелочами.

— Уверяю, это не мелочи, — он помрачнел. — Прости, не хотел подслушать. Но услышал. Это важно Перри. Я давно должен был это сказать.

Мне не хотелось это слышать. Я скрестила руки, желая, чтобы он замолчал, желая просто наслаждаться его обществом.

— Если стоило давно сказать мне, то пора бы уже просто забыть.

— Не могу, — сказал он. — Я не хочу больше тайн между нами. Не после этого. Жизнь слишком короткая.

Тайн? Он привлек мое внимание, хоть это и не радовало. Я встревожилась. Я не знала, о чем он хотел рассказать, но это точно мне не понравится.

— Прошу, Декс, — сказала я. — Не сейчас.

Он посмотрел на меня.

— Прости. Это должно всплыть до свадьбы. Это справедливо.

— Так расскажи через пару недель, — попросила я. — Ты только что умер. Побывал в Аду. И я. Максимус мертв. Это может подождать.

Я думала, что он сдастся. Но смогла бы я жить дальше, зная, что он что-то утаивал от меня? Это бы грызло меня. Заставляло бы сомневаться во всем.

Он не сдался.

— Я просто расскажу. И я хотел бы, чтобы Рыжий был тут, ведь он объяснил бы лучше меня. Но когда мы были в Новом Орлеане, и я узнал о Максимусе, и кем он был для меня… А еще о том, что заставило задуматься. И я все еще пытаюсь понять, ведь не знаю, что это значит.

Я вскинула бровь, замерев.

— И что это?

Он похлопал по месту рядом с собой.

— Присядь, — он протянул руку. — Нет, стой там. Так ты навредишь меньше. Я не доверяю твоему колену рядом с моими яйцами.

Если бы ситуация не была такой странной, ужасной и печальной, я бы рассмеялась. Но нет.

— Декс, что такое? Это не смешно.

Он вздохнул.

— Верно, — он потер лоб и сказал. — Когда я был в Новом Орлеане, Максимус и Мамбо сказали, что мы с тобой обречены быть вместе.

Я кашлянула, пытаясь говорить и смеяться одновременно.

— Что? Обречены?

Это было понятно, учитывая последние сутки.

— Обречены, — повторил он. — Особенно, если ты забеременеешь.

Ох.

— Что? Как это понимать? — я медленно шагнула к нему.

Он смотрел на меня, сжимая руками ноги.

— Не знаю. Правда. Может, не знают и они. Они просто сказали — эта Мамбо сказала — что из-за того, какие мы с тобой, ребенок может быть проблемой. Так уже было.

— Декс, — строго сказала я. — У меня был выкидыш. Ребенок не стал проблемой. Демон захватил меня из-за моего физического и эмоционального состояния.

Он вскинул бровь.

— И все? Даже выкидыш — это ужасно, Перри.

— Будто я не понимаю, — рявкнула я. Я шумно выдохнула, чтобы успокоиться. — Прости. Просто… Мне все равно, что говорят люди.

Он смотрел мне в глаза.

— Они говорят, это может навредить нам или остальным.

Я пожала плечами.

— Нет. Плевать, Декс. Мне все равно. Ты этого хочешь? Ты хочешь детей? Не сейчас, но вообще?

Улыбка озарила его лицо.

— Конечно. Больше всего.

— Тогда плевать на слова людей, — сказала я, села рядом с ним и сжала его нервные ладони. — Пусть думают, что хотят. Я не собираюсь бросать мечты и будущее из-за теорий и выдумок.

Он поцеловал мое плечо и закрыл глаза.

— А если это правда?

— Если это правда, — сказала я, убирая волосы с его лба, — и наш ребенок будет обременен этими дарами, или вообще родится антихрист, мы разберемся. Но когда до этого дойдем. Жизнь такая ценная, Декс, мы знаем это лучше всех. Нельзя отбрасывать ее из-за слов.

Он посмотрел на меня, его лицо в пятнах.

— А если он навредит тебе? Если ты пострадаешь? А если я тебя потеряю?

— После всего, через что мы прошли, — я поцеловала его в щеку, — ты должен знать, что я буду бороться, чтобы остаться с тобой. Потерять меня будет непросто. Смирись.

— Ты не злишься на меня? — спросил он. — За то, что я не рассказал сразу?

— О, я злюсь, — сказала я. — Но пока что это подавлено. Уверена, это выйдет после свадьбы.

— Типичная Перри, — он покачал головой. Он улыбнулся и обхватил мое лицо ладонями. — Потому я тебя и люблю.

Он поцеловал меня, словно умирающий, лишая меня дыхания. И я словно умирала. Его губы оживляли меня. Его прикосновения делали целой. Его пальцы погрузились в мои волосы, гладили мой затылок, придерживали за шею. Мне это нравилось. Он словно показывал, что защитит меня, а не захватит. Словно я была его, но и он был моим, и мы могли уберечь друг друга. Я знала, что так и было. Мы сделали бы все ради друг друга.

Его губы спускались по моей шее, мы легли на кровать, он гладил меня пальцами. Я раздвинула ноги, желая его, нуждаясь в нем. Но расстояния было много. Мне нужно было ощутить его в себе.

Я села, прижала ладонь к его груди, уложила его и оседлала. Я уже была влажной, готовой, поднялась, чтобы ввести его в себя. Я медленно раскачивалась, разгоняясь, распаляясь, двигаясь так, чтобы он не мог сдерживаться. Я прикусила его шею, мочку уха, лизала его грудь. Он попросил укусить сильнее, чтобы убедиться, что он жив, и я так и сделала.

Он сел, наши ноги обвились вокруг нас, его рука была вокруг моей талии, прижимала меня к нему. Он прижал большой палец к моему клитору, стал тереть меня, пока я извивалась на его члене, вбирая его все глубже.

Я смотрела в его глаза, они из ярких и маниакальных стали похотливыми и стеклянными. Мы не отводили взгляды. Мы смотрели друг на друга, пока не кончили, и от оргазма мои глаза закатились. Он заполнил меня, меня переполняли его крики, все пульсировало во мне. Я скулила, затерянная в эмоциях, что лились из моего сердца, а потом задрожала и не могла собраться. Я не могла ощущать больше ничего, кроме любви.

И любви было так много.

* * *

Мне снова снилось, что Декс умер. Но, когда я проснулась в поту, я перевернулась и сжала его руку. Он был живым. Он шепнул мне во сне непонятные слова. В тусклом свете с улиц я видела его улыбку, словно он пытался успокоить меня.

Это сработало. Я прижалась к его руке, и тот сон больше не вернулся.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Декс

Когда я впервые увидел рыжего великана, я был в университет, ходил на занятия, и он был пронырой. Он знал откуда-то, кто я, он хотел быть в моей группе бас-гитаристом. Наверное, я был очень глупым, раз не понял, как странно в моей жизни просто появился Максимус, но я хорошо умел отрицать.

А еще хорошо умел отгонять от себя людей. Никто не мог подобраться, особенно, рыжие великаны. А он как-то смог. Он стал важным в моей жизни. Я видел теперь, что это была уловка. Так началось. Но Максимус потом перестал быть проводником, стал другом. Он толком и не советовал мне, только насчет девушек и пива.

Так и было, пока я не переспал с его девушкой. Мы были друзьями. Близкими. Может, не такими близкими, чтобы я признался ему, что видел призраков, или чтобы он рассказал мне, что сам был призраком. Но мы были близкими. Он был для меня ближе всех.

Когда я потерял его, когда меня заперли в психушке, было плохо. Но я восстановился. Я исправил себя, и я верил, что и он живет себе где-то. Я ненавидел его тогда и хотел, чтобы его член сгнил. Как он мог бросить меня в такое время?

Теперь я понимал, почему он это сделал. Мы оба были виноваты. Максимус поддался ревности, а я навредил ему, нарушил кодекс друзей, словно это была полицейская лента. Это мне тоже нравилось ломать.

Но теперь все было иначе. Когда Максимус вернулся в мою жизнь в баре Рэд Фокса, он разбил мою продуманную пьесу. Он, как Дороти, отодвинул штору и показал, кто стоит за всем шоу. Я хотел, чтобы Перри считала меня всемогущим Озом. Я не хотел, чтобы кто-то из моего прошлого пришел и показал ей, что я был не таким, каким притворялся.

Так он и сделал. Уверен, намеренно, а еще некоторые части себя было сложно скрывать. Перри увидела меня настоящего. И полюбила такого меня. И если бы Максимус не раскрыл меня, каким я есть, может, это и не произошло бы.

Максимус много сделал не так, но я не винил его. Он не был злобным. Он просто был бывшим бессмертным, пытался быть человеком среди нас.

Теперь Максимус был мертв. Навеки, мертв так, как старый он не мог и представить. И хотя мы так и не стали снова близкими, хоть я придумывал кучу кличек этой веснушчатой заднице, и он бесил меня, утрата причиняла боль.

Она потрясла меня. Я видел достаточно смертей, но проще не становилось. Максимус отдал жизнь, чтобы Перри смогла вернуть меня. Он был стражем. Я хотел бы поблагодарить его за это.

Но потому мы стояли у реки и смотрели на мутную воду, медленно текущую мимо. Это был наш шанс попрощаться.

Я посмотрел на нас, на Перри, держащую меня за руку, ветер трепал ее волосы, как черный шелковый флаг, на Аду рядом с ней, не такую невинную блондинку, на их маму, что стояла прямо и сильно, было сложно поверить, что она была с нами. А еще был ее отец, лысеющий и полноватый, хмурящийся, ведь он был бы где угодно, лишь бы не здесь.

Он мог верить, во что хотел. Мне было все равно.

Перри посмотрела на меня.

— Хочешь начать? — спросила она. Она держала охапку желтых роз, что мы купили у торговца на улице. Розы за Розу. Мы не хотели звонить, но Перри сделала это утром. Она как-то нашла ее через бар, которым та владела в Новом Орлеане. Как только я услышал вопль Розы в телефоне, я покинул комнату. Я не мог терпеть ту боль.

Я кивнул и кашлянул. В отличие от мыслей, я хотел быть кратким. Максимус оценил бы это, и это помешало бы мне расплакаться снова.

— Максимус был человеком с множеством лиц, — сказал я честно. — Многие были красивыми, — папа Перри странно посмотрел на меня, и я пожал плечами. — Меня раздражало, что он постоянно крутился рядом. Он мог затмить меня парой слов. Он всегда был… лучше меня. Лучше всех. И он даже не старался. Он был таким. Он был сильным, забавным, хоть и по-своему, умным, хоть и опять же по-своему.

— Это похороны или шутки? — спросил Дэниел, будто ему было дело.

Я не слушал меня.

— Я смеялся над его словами, ведь они были правдой. Мы постоянно смешили друг друга, потому что могли. Он был хорошим. Хоть мы и навредили друг другу, он был верным. Как бы там ни было. И он помогал. Заботился. Это меня раздражало больше всего, но это и выделяется, когда я думаю о Рыжеяйцевом.

Перри цокнула рядом, ее губы были сжаты. Я не сдержался.

— Это правда, — возмутился я. — Он заботился больше всех. Я могу дать ему кличку посмертно. Это не значит, что он не был хорошим парнем и другом. Он был во многом таким, каким мне быть не светит.

Горло сдавило. Я вдохнул, стараясь не моргать, молот бил по сердцу.

— Он боролся так долго, чтобы быть нормальным, как я. Жаль, я не смог сказать ему, что нормального не бывает. Он боролся за то, чего нет. Но в этой борьбе он нашел во мне друга, нашел в Перри друга, нашел свою девушку, Розу. Он нашел ее раз, а потом еще раз. Это ли не везение? Но в этом весь Макс. И не только в этом. Мы видели только вершину айсберга, а теперь все утонуло.

Я тяжко вздохнул.

— Жаль, он сделал это за меня. Но я благодарен ему за это. Очень благодарен, я сжал руку Перри и сорвал горсть лепестков с цветов, что она держала, бросил их в реку. Половина улетела на ветру к нашим ногам. — Это тебе. Прошу, приходи ко мне, когда хочешь.

Ада и ее мама сказали:

— Аминь, — словно это была молитва, а Перри растерянно смотрела на меня, словно это была самая странная речь в ее жизни. Может, дело было в том, что я оборвал половину букета.

Она подошла к берегу, собрала в руке оставшиеся целые цветы.

— Максимус, у меня слов не так много. Я… даже не знаю, что сказать. Но ты не зря появился в моей жизни, и я благодарна.

— Не говори так, — сказал я уголком рта, сжимая руки перед собой. — Я говорил, что благодарен. Выбери другое слово.

Она возмущенно посмотрела на меня.

— Это не смешно, Декс, — сказала она.

Я печально улыбнулся ей.

— Знаю. Но так надо. Сейчас, чтобы пережить это.

Она покачала головой, не понимая, и продолжила:

— И я хотела поблагодарить тебя, Максимус, за дружбу. За то, что ты был тем, кому хотелось позвонить, когда все не так. За помощь. За присмотр за Дексом. Порой я не была в тебе уверена, но могла доверить тебе Декса. Вы были друзьями, даже если так не считали, и я хочу сказать тебе спасибо за это. Надеюсь, ты в теплом месте, — она всхлипнула и вытерла слезу. — Надеюсь, там хорошо, и ты однажды снова будешь с Розой. Надеюсь, и я тебя увижу.

Она закрыла глаза, слезы полились по ее щекам, она бросила цветы в реку. Я обвил ее рукой, прижимая к себе.

Ада взяла цветы и дала половину матери.

— Максимус, — сказала она. — Я буду скучать. Я и не думала, что увижу рыжего с душой, но ты опроверг мое мнение, — она поцеловала пальцы и прижала их к небу. — Мира тебе, рыжий брат.

Она бросила цветы, так сделала и мама Перри, сказав просто «спасибо», и все. Дэниел стоял, широко расставив ноги, скрестив руки на животе. Интересно, что он немного вспотел. Он будто стал задумываться, что мы не врали.

Но хозяин дома взял себя в руки и сказал:

— А теперь все готово, так что насчет визита в музей современного искусства, а потом обеда?

Конечно, ведь похороны должны заканчиваться походом в музей.

Мама Перри обвила Аду рукой и сказала:

— Думаю, это хорошая идея. Это отвлечет нас, да, Ада?

Ада пожала плечами. Они могли предложить ей и оплатить шопинг, а она выглядела бы так же.

— А вы? — спросил Дэниел.

Я посмотрел на Перри, ее глаза были красными, она вытирала платком свой милый носик.

— Эм, — сказал я. — Думаю, мы пас.

— Погоди, — Перри повернулась к ним. — Может, сначала поедим? А потом пойдете в музей.

— Что ты собираешься делать? — спросила Ада, словно хотела с нами.

Я не знал, что задумала Перри, но у меня возникла безумная идея из-за печали и всего кошмара вокруг нас.

Она пожала плечами.

— Думаю, мы просто отдохнем, — сказала она. — Но если мы сперва поедим, сможем поговорить, — сказала она, глядя на маму, передавая сигналы, что было заметно. Я пытался подслушать ее мысли, но не удавалось. Перри научилась направлять их и скрывать. Это восхищало.

Ее мама кивнула, четко услышав ее.

— Конечно. Звучит неплохо.

Дэниел раздраженно выдохнул, ведь его больше не слушали.

Мне хотелось пожелать ему удачи с семьей. Если учесть, что в семье скоро буду я.

Бедняга.

* * *

Мы пообедали в кафе, что прославилось в «Когда Гарри встретил Салли». Я не помнил фильм толком, но мама Перри воссоздала — смутив всех — сцену «Я буду то же, что и она». К счастью, тут был пирог. И вкусный.

За обедом Перри и мама ушли наружу. Она, наверное, снова поговорила с ней мыслями, чтобы я не узнал. Но я знал, о чем они говорили. Перри решила признаться, что подменила таблетки матери.

Я не знал, что думать об этом. Я понимал, зачем Перри так сделала, но и я от такого пострадал, так что сочувствовал ее матери. Не было ничего хуже, чем видеть, как твой спланированный исправленный мир, что ты создал, рушиться, а ты не понимаешь, почему.

Но, раз они обнимались на улице, все было хорошо. После всего, думаю, ее мама была просто счастлива, что с ней живая и счастливая дочь. Я не знал пока, что она думала о будущем зяте.

— Итак, — сказала ее мама, когда они вернулись. — Нам пора идти, — она хлопнула в ладоши и улыбнулась, и я понял, что она выглядела так, словно была из этого жуткого «Холодного сердца» Диснея. Но напоминала она не говорящего снеговика, а снежную королеву.

Ада издала стон рядом со мной. Я слушал разговор Дэниела о том, что не так с Нью-Йорком, и не смотрел на нее. Она встала и побежала в туалет, словно ее тошнило.

— Что с ней? — спросила Перри.

— Не знаю, — я посмотрел на Дэниела. — Она была в порядке.

— Может, ей попался плохой пирог, — сказал он.

Я нахмурился.

— Плохих пирогов не бывает.

Она вернулась через пару минут, бледнее обычного, но с яркими глазами.

— Я в порядке, — робко сказала она. — Простите, просто желудок мутило.

— Это от стресса, милая, — сказала мама. — Можем сходить в другой раз.

— Нет, — она взяла свой дизайнерский рюкзак. — Я в порядке. Идем, — она посмотрела на нас. — Вы точно не хотите?

Перри кивнула и тепло посмотрела на нее.

— Мы лучше побудем одни, но спасибо.

Ада кивнула, понимая.

— Хорошо, значит, я с родителями.

Они ушли, а мы выпили кофе и тоже покинули кафе.

— Думаешь, они будут в порядке? — спросила Перри, мы замерли у магазина. Воздух был жарким и вонючим, как в сауне, но я не жаловался. Я был жив.

— Почему нет? — сказал я, но ощущалось это странно. Словно я их сглазил. Не знаю, как.

Перри это успокоило, хотя она все равно переживала, я-то знал.

— Чем хочешь заняться?

Она посмотрела на меня, словно я собрался бы сразу предлагать секс, но в этот раз я об этом не думал. Пока что.

— Ты была в зале записей, да? — спросил я.

Она склонила голову, глядя на меня.

— Да. А что?

— Ты узнала что-нибудь о моем отце?

— Отце? Нет. Мы искали твою маму, — она замолчала. — А что?

Я старался играть, что это пустяк, но это было важно.

— Ничего такого, просто я подумал, почему не найти его, пока я тут?

— Серьезно?

Я кивнул.

— Знаю, это странно, ведь он бросил меня. И да, я хотел бы дать ему по зубам. Но если он здесь, я хочу его увидеть. И дать по зубам. Хотя бы наступить на ногу или оставить собачью кучку под дверью.

— Декс, — напряженно сказала она, — ты уверен? Знаю, ты пережил травматическое событие, но не знаю, стоит ли связываться со всеми, кого ты знаешь.

Я посмотрел на нее, напоминая себе о терпении.

— Без обид, малыш, но ты не понимаешь. У тебя есть папа. Он был с тобой, хоть ведет себя порой как дон Корлеоне. У меня такого даже не было. Ничего не было. Если у меня есть шанс найти его, узнать что-то, я хочу его использовать.

Она кивнула и обвила руками мой пояс, прижимаясь ко мне.

— Я понимаю. И я не хотела показаться плохой. Я просто не хочу, чтобы твои надежды рухнули. Я не хочу тебе боли. Я убью каждого, кто причинит тебе боль, клянусь.

— Я знаю, детка, — я прижал ее ближе, поцеловал в макушку. — Это одна из многих безумных причин, по которым я люблю тебя.

Было сложно прервать связь и тепло наших губ — после последних дней казалось, что я снова в нее влюбился.

Она сладко улыбнулась мне и сказала:

— Я тебя поддержу, как бы там ни было. Если хочешь найти его, идем, — ее глаза опасно заблестели. — И не забывай, что я знаю приемы ниндзя.

Я взял ее за руку, и мы пошли по улице к ближайшей станции метро.

— Эй, — сказал я, — а как прошло с мамой? Я видел, что вы обнимались, но не знал, из-за чего.

— Ты не слышал мои мысли? — невинно спросила она.

Я покачал головой.

Она радостно улыбнулась. Уголки ее улыбки опустились. После паузы она сказала:

— Я рассказала маме правду. Почему она все видела. И как я нашла ее таблетки.

— Она разозлилась?

— Да. Но больше была обижена, — она посмотрела на меня. — Но она поняла. Она сказала, что рада, что я это сделала. Что она увидела то, чего не хватало. Хоть увидела она жуткое. Не знаю, может ли она видеть все, что и мы. Но большую часть она видела. Она знает, что было в доме. Но к ней не приходили призраки.

— Это хорошо.

— Ага, — сказала она, размахивая нашими руками на ходу. — Это хорошо. Надеюсь, хуже не станет. Я не хочу нашу… проблему кому-либо. Мама была ужасной последние годы, но она все равно моя мама.

Я кивнул. О, я это знал. Как бы плохо к тебе ни относились, как бы ты их ни боялся, но это были родители. Ты все равно любил их. И страдал. Это было обидно.

— И, — продолжила она, стараясь звучать бодро. Я знал, что она была близка к слезам. Я не был против, ей нужно было многое выпустить. Нам обоим. Она кашлянула. — Мне жаль, что я подменила таблетки, но я не сожалею. В этом есть смысл? — я сказал ей, что да, и она сказала. — И с тобой. Это заставило тебя пойти в нужную сторону. Заставило нас.

— Это свело нас вместе, — сказал я ей.

— И сделает так со мной и мамой. Она уже по-другому ко мне относится, заметил? Думаю… она станет мне мамой. Мамой, которая любит меня. Она любила и раньше, но другое дело — когда ты это чувствуешь.

Я понимал. И я знал это в краткий миг сна с мамой. Но этого хватило.

Мы шли, как любая пара, по Нью-Йорку, брали хот-доги, жаловались на жару и запах, разглядывая все вокруг. Сиэтл был теперь моим домом — нашим домом — и я был рад увидеть этот город и попрощаться. Я не знал, хотел ли вернуться. Воспоминания об этом месте только ухудшились. Тут моя жизнь пошла под откос… и новая жизнь тоже.

Но мы выберемся из этого, как феникс из пепла. Или как Феникс из «Людей Икс». Она была горячей и опасной.

Мы прошли недалеко. Мы остановились в кофейне для заряда эспрессо — было сложно не уснуть, после близости к смерти хотелось, чтобы сердца бились — и Перри села у одного из планшетов на столе.

За пять минут поисков в интернете, пока я был в туалете, она нашла моего отца.

Когда я вернулся за столик, она ерзала на стуле, как щенок, словно собиралась вести меня к мальчику, застрявшему в колодце.

— Что такое, Лесси? — спросил я.

— Я нашла его, — радостно сказала она.

— Я не знаю, какое выражение было на моем лице. Наверное, страх.

— Тимми О’Тула?

— Нет, — сказала она и протянула салфетку с надписью. — Твоего отца. Он в Куинс.

Я потянул за кольцо в брови.

— Интересно. Ты уверена?

— Декс, — она возмущенно фыркнула и встала на ноги. — Ты хотел его найти. Мы его найдем. Я нашла. Он в Куинс. Я нашла его в газете, он выиграл в регате. А потом отследила его по телефонной книге. Он похож на тебя, Декс. Это будто ты старше. Хочешь посмотреть?

Вряд ли ей было виднее, похож он на моего отца или нет, но я не успел ничего сказать, она показала статью на планшете.

Там была фотография Кертиса О’Ши. Моего отца. Он даже не сменил имя.

Я нахмурился, пытаясь ощутить что-то к мелкому лицу на экране. Вряд ли я ощущал что-то, но сходство между нами было. Я был подростком, когда он ушел, но ему было за сорок. Теперь ему был за шестьдесят, и старел он красиво.

У него были темные волосы с проседью, но все еще густые, он зачесал их набок. Его лицо было морщинистым, но глаза — темными и пронзительными, его брови впечатляли. Он напоминал Джека Николсона.

Это был мой папа.

Я потер губы и отвел взгляд. Может, это было плохой идеей.

— Эй, — Перри сжала мою руку. — Забудем об этом. Ты знаешь, что он жив. Что он там. И если захочешь однажды поздороваться, ты сможешь. Но ты ничего не должен ему, мне или себе.

Я кивнул и вздохнул. Я знал это.

— Сделаем это.

Она разглядывала меня мгновение, наверное, пытаясь понять, был я Дексом Фореем или кем-то еще. Я не винил ее.

— Сделаем это, — повторил я, сжимая ее плечо. — Встретим моего папу.

Она улыбнулась мне, поддерживая, и кивнула. Мы ушли, не говоря, воздух вокруг нас был тяжелым, мы поехали на метро, которое я все еще знал. Чем ближе мы были к Куинс, тем сильнее она ерзала. Это было так мило. Я взял бы ее в ближайшем туалете, если бы мы не шли искать отца.

Вскоре мы пошли по улице, которую она нашла. Район был милым. Не вычурным, но хорошим, домики явно стоили дорого.

Был рабочий день, и я сомневался, что мы застанем его дома, и я не знал, есть ли у него работа. В статье говорилось мало, у него была лодка, он был моряком. Я хотел найти его, увидеть, извиниться, хоть и не был виноват, но я не хотел искать его офис. Я попробовал, но на определенном моменте остановился. Я был готов на все ради нескольких людей, но не своего отца.

— Вот, — сказала Перри, мы остановились перед домом. Он напоминал тот, в котором я вырос, но во многом был другим. Потолки были ниже, и дом казался сгорбленным, хоть был в два этажа, и там был просторный двор. Спереди росли цветы в оранжевых горшках. Я не знал, ухаживал ли за растениями отец — помнится, он умел это делать — или он снова женился.

У него ведь могла быть новая семья, новый сын, новая жизнь.

— Может, это было ошибкой, — сказал я Перри, дверь открылась, и вышла женщина. Ее седые волосы были стянуты в пучок, она была в пончо, джинсах и резиновых тапках.

— Вы — Чарльз? — спросила она с акцентом Кэтрин Хепберн, гнусаво, вскинув голову.

— Ох, нет, — я посмотрел на Перри, словно она сказала бы мне, что я — не Чарльз. — Мы искали Кертиса О’Ши, — сказал я. Произносить его имя вслух было сложно.

Насколько я знал, отец не появится от этого, как Битлджус. Хотя, зная мою семью, я бы не удивился.

— О, — она вскинула бровь и окинула нас взглядом. Она сама была наряжена не лучше. — И кто же вы? Мы ждали Чарльза. Он — наша новая няня. Сиделка, как говорит Кертис.

Сиделка? Я не знал, что с ним.

Пока я думал об этом, Перри сказала за меня:

— Нас… интересует его лодка.

Я не это сказал бы, но ладно. Мы все равно пришли без плана.

Она кивнула, ее глаза загорелись.

— Хорошо. Это чудесно. Подождите, я позову его.

Она ушла в дом, и я повернулся к Перри.

— Лодка?

Она оскалилась.

— Мы не могли сразу сказать, что ты — его потерянный сын, — она огляделась. — Тут хороший район, у них есть деньги. Люди сперва думают о худшем, а потом о лучшем.

Она была права, вскоре мужчина появился у порога в инвалидной коляске, его скрывала тень. Женщина появилась рядом с ним.

— Подойдите. Съезд на другой стороне дома, но если это недолго…

Я поднял руку.

— Все хорошо, — я улыбнулся, хотя часть меня сочувствовала гаду. Я взял Перри за руку, и мы пошли к входной двери.

В кресле на меня с любопытством смотрел мой отец. Он не был так рад, как женщина рядом, видимо, дело с лодкой ей было приятнее, чем ему.

— Я — Кертис, — сказал мужчина с ирландским акцентом. Я многое вспомнил. Не все было приятным, но парочка воспоминаний были хорошими.

Я не мог говорить. Не мог ничего сказать. Я стоял перед отцом, который бросил меня много лет назад с мамой и няней, но без денег для няни. Он все испортил, не помог. За годы я понял, что все были виноваты, не он один. Но даже перед ним столько лет спустя я считал его трусом.

Я поклялся тогда, что не сделаю так со своим ребенком, даже если он будет видеть призраков или будет нормальным, или будет пугать. Были любовь и гордость, и любовь всегда была важнее.

— Меня зовут Декс, — сказал я, его бровь приподнялась на миг. Он напоминал мне Грегори Пека с черными бровями и сединой в волосах. — Это Перри, моя суженая, — я указал на нее. Она улыбнулась, и это его немного согрело. Она влияла на людей, хоть так и не думала. Она и меня сделала лучше.

— Рад знакомству, — он резко кивнул, но смотрел на меня. Он словно пытался вспомнить, сопоставить имя и лицо, но не получалось. — Так вы хотите купить Зеленое стеклышко?

Это явно было названием лодки. Я понимал, что нас скоро раскроют.

— Можете ответить на пару вопросов о ней? — спросил я, не ответив да или нет.

Он кивнул, сжал руками подлокотники кресла.

— Почему бы и нет?

— Я читал в газете, что вы выиграли регату. Лодка побеждала где-то еще?

Он улыбнулся на миг. У него были хорошие зубы. Богачи могли себе это позволить. Но и у меня были хорошие зубы, ведь он оставил мне деньги, так что я промолчал.

— Это было прекрасно, — сказал он. — Мы с друзьями часто катались на катерах, лодках. Я решил попробовать регату веселья ради. Взял товарища как шкипера, ведь сам мало мог из-за артрита. Как-то мы победили. Но, если вы заметили в объявлении, я не выдавал лодку как гоночную. Нам просто повезло.

— Артрит? — спросил я, он насторожился.

— Да, — хмуро сказал он. — И приступ пару лет назад. Но это мне не помешало.

— Та леди, — сказала Перри, — ваша жена?

Он кивнул.

— Ага. Маргарет. Женат около…

Он замолчал, а я сказал:

— Пятнадцати лет.

Он нахмурился, но сказал:

— Вроде бы.

— Вы были женаты до нее? — спросила Перри, мы подошли к нужной теме.

— Это касается лодки? — он вскинул бровь, и Перри вздрогнула. Он не пугал, а напоминал меня. Нас раскусили. Пора признаваться, пока они не вызвали копов.

— Лодка на продажу, — я провел рукой по волосам, но скрыть нервы не удалось. Часть меня хотела развернуться и сделать вид, что этого не было, но я не мог. Мне было нужно это, решить эту проблему. Я не смог сделать это, пока мама была жива. Нужно было сделать так с отцом, особенно когда я узнал, что стало с Майклом.

— Да, — сказал он, щурясь. — Но браки с этим не связаны.

Я кивнул.

— Понимаю. Но мы не хотим купить лодку, мистер О’Ши. Я люблю плавать, но не могу пока такую купить. Да и живем мы на восточном побережье.

— Вы тратите мое время, — хмуро сказал он, собираясь развернуться.

— Возможно, — сказал я. — А, может, и нет. Я не теряю время. Если бы у меня был корабль, я назвал бы его Жирным кроликом. Или нет. Может, я назвал бы его Майклом, — он чуть напрягся. — Или Региной, — он стиснул зубы. — Или Декланом. Но называть в честь себя лодки — плохо. Я не Дональд Трамп.

Я смотрел на него, пытаясь увидеть узнавание. Он приоткрыл рот, ссутулился. Его взгляд стал тяжелым, словно я требовал от него весь мир. Но дело было в другом.

— Ты — Кертис О’Ши, — сказал я. — Мой отец. И я не хочу ничего от тебя. И хотя ты убежал, когда был нужен сильнее всего, ты все равно сделал так, чтобы обо мне позаботились. И я постарался, пожалуй. Не переживай. Я тут не беды ради и не ради закона. Я хотел тебя увидеть, только и всего. Я хотел знать, жив ли ты. И я хотел, чтобы ты знал, что я жив. Все просто.

Он долго и потрясенно смотрел на меня. Я думал, у него приступ. Но он взял себя в руки и моргнул.

— Деклан, — сказал он, звуча почти так же недовольно.

— Это я, — и мое сердце вдруг рассыпалось на кусочки. Блин. Это было неожиданно. Я отвел взгляд, чтобы сдержать слезы.

Тишина затянулась между нами, мои эмоции закипали.

— Это ты, — сказал он через миг. — Боже.

— Я не бог, — парировал я. — Но Перри порой меня так зовет.

Она посмотрела на меня так, словно хотела убить, но мне было все равно. Я улыбнулся ему.

— Протии, она уже привыкла. Я могу сказать лишь, что нервничаю. Я ничего не хотел требовать. Я ничего от тебя не хочу. Я хотел поздороваться. Мы пойдем.

Я взял Перри под локоть и развернул, но отец кашлянул и сказал:

— Погоди.

Мы оглянулись, и он слабо улыбнулся.

— Погоди, — повторил он. — Не уходите. Нужно многое… объяснить. Поговорить о многом. Маргарет не знает, — его лицо исказилось от паники, словно он тут же пожалел об этом.

Но я пожал плечами.

— Не переживай. Мы ей ничего не скажем. Если хочешь скрывать, я тоже так могу. Это я умею, — это не было вежливо, но я колол его, где мог.

Он быстро кивнул.

— Спасибо, — сказал он. — Я ошибался в прошлом, — он робко улыбнулся мне. — Но ты не ошибка, Деклан. Были другие ошибки. Я многое хотел бы забыть. Но не тебя. Не было и дня, чтобы я не думал о тебе, — он замолчал и добавил позже. — Или о Майкле.

Я впервые видел, чтобы родители говорили о Майкле так. Отец произнес его имя со страхом. Все это время я думал, что это меня они не хотели. Все это время я терзал себя.

— Когда я услышал о Регине, — тихо сказал он, глядя на цветы на крыльце, — я хотел связаться, что-то сказать. Но боялся. Не знал, как справиться с вами. Боялся все испортить.

Я знал, что он хотел сказать — он не знал, что с ним сделают за то, что он бросил семью.

Я подавил обиду пока что и резко кивнул.

— Понимаю, — сказал я. — Все вышло неплохо.

— А Майкл?

— Это другой разговор, — сказал я и взглянул на Перри. — Нам пора.

Она кивнула и улыбнулась с опаской моему отцу.

— Была рада знакомству. Она пошла по ступенькам, он окликнул ее:

— Погоди, Перри тебя зовут? — она кивнула, он посмотрел на меня. — Когда у вас свадьба? Она же твоя суженая?

— Не знаю, — сказал я. — Скоро, наверное.

Он задумался. Чем больше я смотрел на него, тем больше вспоминал жизнь, что когда-то была, куда я не хотел возвращаться. Я не мог простить отца за то, что он сделал, я не мог так сделать, как он. Но он не был виноват во всем. Мама и Майкл все равно так закончили бы, я был уверен. Я все равно видел бы призраков. Такой была жизнь, так она порой издевалась.

Но был ли я готов вернуть его в свою жизнь? Это я пока не знал. Но хорошо, что я сам мог это решать.

— Я пришлю приглашение, — сказал я. — Тебе решать, захочешь ли ты прибыть. Это будет в Сиэтле, — мы с Перри это хотя бы обсудили.

Он был рад, расслабился. Я кивнул ему, не собиралась звать его папой, и поспешил за Перри по лестнице.

— Был рад встрече, — сказал отец вслед, словно вспомнив.

Мы с Перри в унисон подняли руки. Я выждал, пока мы не ушли от его дома, и слезы покатились из глаз. Я не жалел о том, что мы сделали, но все эти годы веры, что отца нет, оставили след. Я плакал из-за страданий, из-за того, что он еще жил и наслаждался жизнью, из-за гнева, что вел меня дальше. Я всегда хотел, если честно, чтобы папа посмотрел на меня с гордостью, и хотя я увидел его сегодня, этого не произошло.

Но я плакал недолго. Я же мачо. Пара мужских слез, и Перри отвлекла меня влажным поцелуем.

— Дональд Трамп назвал в честь себя лодку? — спросила она, чтобы поднять настроение.

Я пожал плечами.

— Не знаю, наверное. Трамп.

— Может, то была лодка «Вы уволены».

— «Неудачник III».

Мы шли к Манхэттену и придумывали названия несуществующей лодки Дональда Трампа.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Перри

— Хочешь прокатиться на карете? — спросил Декс, мы шли по Центральному парку. — Я могу скормить лошади банку бобов.

— И что тут хорошего?

Он пожал плечами.

— Это будет забавно. Забавно — это хорошо.

Казалось, чем больше Декс смеялся, тем лучше справлялся со смертью Максимуса. Конечно, могло помочь и то, что встреча с отцом прошла лучше, чем ожидалось. Я так думала. Кертис О’Ши был стариком с сожалениями, и для него плюсом было увидеть сына. Я не ждала, что они будут так звать друг друга, но это было хорошее начало, даже если оно никуда не привело.

Я вздохнула, грудь вдруг сдавило.

Декс сжал мою руку, теперь усиленно переживая.

— Что такое?

Я покачала головой, не зная, почему было так сложно дышать.

— Мне нужно присесть, — я прошла к ближайшему дереву и опустилась возле него на траву.

Декс присел рядом, держал меня за руку.

— Перри. Мне звать на помощь?

Я покачала головой. Казалось, это была паническая атака, но я не паниковала. Может, горе добралось до меня.

— Я в порядке, — я все еще тяжело дышала. — Просто…

Я хотела сказать, паническая атака, но закричала. Просто закричала. Мужчина в костюме стоял в паре ярдов на лугу спиной ко мне. Костюм был чистым и темным, а его волосы — темнее. Его ладони были копытами.

Мой мир стал туннелем, и мужчина в конце обернулся. Я увидела его неописуемое лицо зла, черные когти вдруг появились в моей голове. Я ощутила их за глазами, в легких, они тянули меня за вены и артерии. Тьма была во мне, терзала и заставляла кричать.

Я была не одна в голове. Я билась за свою душу. Я не впущу это, не дам победить.

Я изо всех сил закрыла глаза и сосредоточилась, поднимая стены, представляя колючую проволоку и осколки стекла вокруг себя, чтобы отогнать существо. Я создала Форт-Нокс внутри себя, твердый и неприступный.

«Кто-то мягче», — требовал голос в моей голове, обжигая кислотой.

Он пропал. Я ощутила, как он оставил мое тело, словно сдался от моего сопротивления. Хотел что-то мягче.

— Перри, поговори со мной! — Декс был у моего лица, шлепнул по щеке. Я моргнула, глядя на него, сосредоточилась на капле пота, что грозила упасть с кончика его носа. — Поговори со мной!

— Я в порядке, — выдавила я, пытаясь сесть. Он помог мне, крепко сжимая, одна рука была за моей головой, нежно придерживала. Люди проходили мимо, с тревогой смотрели на меня. Я быстро улыбнулась им, чтобы они не вызывали скорую.

— Перри, — он прижался лбом к моему. — Я думал, что потерял тебя.

Я сглотнула, то ощущение вернулось. Зло. Жуткое зло.

— Нет, — сказала я, отодвинулась и посмотрела на него. — Ты видел его? Зверя в костюме?

— Нет… — он огляделся.

— Он проник в мою голову. На миг. Я его выгнала. Он ищет что-то мягче.

Он нахмурился и прижал ладонь к голове.

— Я бы понял, если бы он вошел. Посмотри, во мне его нет.

Я смотрела на него, он был прав. Декс у него уже был, теперь Декс был крепче.

Но другие были не так сильны, как мы. Другие были мягче.

— Ада! — вдруг заорала я. — Мама!

Декс кивнул с ужасом на лице.

— Звони им! — он вскинул руки. — Черт, нам нужен телефон.

Он заметил пару, идущую рука об руку, в паре ярдов от нас и побежал к ним. Они вроде согласились, и я пошла к ним, благодарно глядя на них.

— Спасибо, — сказала я, — дело срочное, — я взяла телефон и набрала маму, зная, что она вероятнее ответит.

Но ответил папа.

— Дэниел Паломино, — сказал он.

— Папа! — заорала я.

— Перри? Чей это номер?

— Пап, где мама и Ада?

— Со мной, а что? Хочешь поговорить с мамой? — его голос прерывался, на фоне что-то громко гремело.

— Где вы? — спросила я, время словно текло сквозь мои пальцы.

— Мы хотели сесть на метро, — сказал он, треск стал громче.

— Куда? — тишина, он сказал что-то неразборчиво. — Пап! — закричала я. — Куда вы едете? Какая станция?!

Треск стал громче, но я услышала, как он сказал:

— Пятьдесят три и пять.

— Хорошо, сойдите на той станции и никуда не уходите. Слышишь?

Больше треска. Я думала, сердце взорвется.

— Вот, поговори с мамой, — сказал он. Связь оборвалась.

— Мама! — закричала я. — Папа!

Ничего. Связи не было. Я молилась, чтобы проблемы были только в этом.

Я отдала телефон ошеломленной паре, не взглянув на них. Мне нужно к семье. Я побежала по парку изо всех сил. Декс звал меня, извинился перед парой и побежал следом.

Он был быстрым, догнал меня и не задавал вопросов. Он знал. Если демон еще тут, он был слабым. Так говорила Пиппа. Но он был угрозой. Он мог захватить кого-то еще и не отдать. Кого-то мягче, менее защищенного. Того, кто верил. Кого-то, как нас — Аду или мою маму.

Мы с Дексом бежали по парку. Мы были внизу, и было быстрее бежать по улицам, чем ехать на метро. Я не могла бы терпеть в метро. Мне нужно было двигаться, что-то делать.

О, только бы они не пострадали. Пусть будут сильными. Я не выдержала бы еще удар по жизни. Я бы никогда не простила себя.

Мы бежали и бежали. Мы сбивали торговцев, врезались в пешеходов. Мы бежали на красный свет, машины объезжали нас, гудя. Мы миновали рестораны, кафе, магазины сувениров и тележки с сумочками. Если мы что и умели, так это бегать. В этот раз мы спасали жизни.

А город жил, будто ничего страшного не было.

Мы добрались до станции, потные, но не запыхавшись. Я словно могла бежать вечно. Мы спустились по лестнице, миновали картины на плитке и огляделись. Их тут не было. Может, они были ниже.

Я поискала мелочь в карманах, почти бросила монеты в человека в киоске и побежала к турникетам. Декс взял меня за руку, и мы спустились на платформу, двигались против реки тел, идущей наверх.

Внизу почти никто не ждал поезд, последний только что уехал.

Но на другом конце родители склонились над моей сестрой, та содрогалась на земле. Собралось несколько зевак, один будто хотел помочь.

— Блин! — заорала я и побежала по платформе, Декс был рядом.

Мы добрались до них, и я увидела, что ее лицо посинело, а глаза закатились. Она дрожала, мужчина в очках и с бородой пытался поддержать ее голову, пока родители опустились рядом с ней, пытаясь понять. Мама плакала.

— Что случилось? — завизжала я, упав на колени перед ними.

Отец лишь покачал головой.

— Не знаю, мы сошли с поезда, она закричала и упала, держась за голову.

Мама посмотрела на меня с дикими глазами.

— Она сказала, что-то в ее голове. «Это» в ее голове!

В рот словно налили клея, я поняла истинный ужас.

«Это было со мной, — сказала я маме мыслями. — Я отбила атаку. Я знала, что это идет к вам. Мы пытались добраться вовремя».

Мама кивнула и посмотрела на Декса, повернулась к Аде.

— Что нам делать? — спросила мама у мужчины, что помогал им.

Он скривился.

— Это припадок. Она должна продержаться, нужно удобно устроить ее и закрепить, — он кивнул другому мужчине, что бежал по лестнице. — Мой друг пошел за помощью, позвонит, когда найдет связь.

Мама посмотрела на меня.

«Что нам делать?».

Я слышала слова Пиппы. Убить тело, и голова умрет. Но я не могла так с ней сделать. Не важно, что делал демон внутри, что заставлял ее делать, никто не навредит моей сестре.

«Так сказала бабушка?» — подумала мама.

«Максимус тоже такое говорил между строк, но не переживай, мам, никто ее не убьет. Мы отвезем ее к экзорцисту, свяжемся с моим другом Бердом, и мы одолеем это. Если придется еще раз пойти в Вуаль, я это сделаю».

— Нет! — закричала мама. — Это не должна быть ты или кто-то еще! Вы — мои девочки, и вам еще жить и жить, вы не должны так страдать!

Отец смотрел на нее, потрясенный такой вспышкой.

И вдруг я ощутила ужас, казалось, тяжелый сапог вот-вот опустится. И будет что-то хуже, чем то, что творилось с сестрой. Она извивалась на полу, борясь с чем-то в себе.

Декс тоже ощутил это. Он был за мной, сжимал мою талию, словно удерживал.

Ада вдруг села прямо, посмотрела на меня черными глазами. Мы все увидели это, резко вдохнули, и она засмеялась хрипло и резко, не как человек.

Моя сестра пропала. Демон жил на ее месте.

— Чтоб тебя! — заорала мама, хватая Аду за плечи и тряся ее. — Уйди, оставь ее!

Отец схватил ее и пытался оттащить, но мама не отпускала.

— Уйди! — кричала она.

Ада улыбнулась, как чистое зло, мама отлетела, словно ее толкнули невидимые руки. Глаза Ады стали голубыми, и она рухнула на пол.

Я обернулась, чтобы помочь маме, но, когда она посмотрела на меня, она не была собой. А потом была. А потом не была. Ее глаза менялись между черными и голубыми, она то улыбалась, то кричала.

Я не знала, что делать. Я была беспомощна. Я могла лишь смотреть. Отец встал, чтобы помочь ей, Ада медленно поднималась, сжимая голову от боли.

Мама ударила отца, он отлетел на пару футов и понял, что это была не его жена. Это поняли все, даже мужчина, помогающий Аде.

Мама повернулась ко мне, я смотрела в эти акульи глаза, на улыбку, что хотела съесть меня заживо. Улыбка говорила о победе.

Я едва осознавала, что происходит вокруг. Людей было все больше, они смотрели, некоторые снимали на телефоны. Я знала, что в колонках звучал голос. Я знала, что приближался поезд, но не останавливался тут, не замедлялся, и грохот сотрясал стены и заполнял наши уши.

Важно было лишь то, что демон победил.

«Нет», — раздался ясный голос мамы, на миг я увидела ее глаза нормальными и полными слез.

Я не успела понять, что происходит, мама побежала к краю платформы, к рельсам.

Я точно кричала. Помню, я пыталась бежать за ней, вытянув руки, пытаясь достать ее. Декс удержал меня, пока сердце вырывалось из меня.

Мама прыгнула на рельсы.

Через миг проехал поезд.

Вся платформа кричала. Тормоза заскрипели, но смысла не было. Она уже была убита. Уже погибла.

И демон ушел с ней.

Она отдала жизнь за семью.

А я потеряла маму.

Я вспоминала это, но плохо помнила, что было дальше, только вспышки. Наверное, я была в шоке. Полиция, скорая, толпа людей, Декс и бородатый мужчина пытались объяснить, что произошло. Декс дал бородачу говорить больше, ведь он был адекватным. Мы знали, что случилось, но нас бы не поняли.

Ада плакала и кричала, содрогаясь, отец замкнулся в себе. Он вел себя почти нормально, отрицал. Но я видела боль. Боли было много. Бедный папа. Он не понимал этого, но такой была реальность. Моя реальность. Его жена ужасно умерла, и в его глазах она вела себя безумно.

Но я знала правду. Как и Ада. И Декс. Мама отдала все ради нас. Чтобы существо погибло. Но из всех жертв за эти дни эту я понимала, и потому было больнее всего.

Мы с мамой не были близки. Она всегда была холодной и закрытой. Смотрела на меня свысока, потому что боялась, как я поняла потом. Она боялась, что я была как ее мать, знала, что была такой же. Она лучше скрывала это, притворяясь, что этого нет.

Но это было. И было благородно принять это и использовать, как сделала она.

Что я знала о благородстве? О жертве? Мы все могли ценить то, что кто-то отдал, на что кто-то пошел ради другого. Это трогало нас, мы ощущали любовь. Но жертва причиняла боль. Потому что это они делали ради нас, а мы могли не заслуживать этого.

Я была не лучшей дочерью. Я не была такой. Я была вредной и наглой, странной. Я была толстой, пила, красила волосы в миллион цветов. Я задерживалась в старшей школе, пропускала уроки, курила, была у врача, на таблетках, ненавидела жизнь, себя, ее, всех. Я принимала наркотики, отстранилась от семьи, как могла. У меня не было самооценки, я винила всех за все.

Мама пыталась помочь, я знаю. Но не знала, как. Родители Декса боялись его, а мама боялась меня, а страх мешал любви. Они любили нас, но им было сложно проявлять это. Они боролись, и я ценила каждый раз, когда мама показывала мне чувства. Эти моменты были редкими, как я думала. Но, если вспомнить, я их видела. Я словно смотрела фильм во второй раз и отмечала, что упустила. Они там были, их просто нужно было найти.

Горе было водой в легких, топило меня.

Я тонула в горе, как и все вокруг меня. Если бы Декс не поднял меня и остальных, не знаю, что я сделала бы.

Он не отдал жизнь снова, но все равно спас меня.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Декс

— Останься со мной.

Я сказал это в миллионный раз. Я держался за Перри, пытался вернуть ее к себе, в этот мир, что мы делили, но который жестоко разбился.

Порой она не могла даже выбраться из кровати. Я не трогал ее. Я присоединялся к ней, обнимал, ощущал ее кожу, ее тепло, утверждался, что она жива, хоть ее разум и был далеко.

Иногда приходилось вставать. Быть частью мира. Пострадала не только она, но и дорогие ей люди. Я следил, чтобы Ада училась. Она не ходила в школу, ведь был июнь, и учеба уже закончилась. Ее пропустили дальше, но учителя посоветовали наверстать то, что она упустила, и подготовиться к следующему году.

И я стал репетитором, пытался отвлечь ее. Это не всегда работало, но порой помогало. Бедняжка. Перри боролась, но я знал ее сердце, ее силу. Перри со временем придет в себя. Я верил.

Но я не знал Аду. Она была упрямой и капризной, но в печали она была сама не своя. Она просто ходила, онемев, по дому, тихая, словно призрак.

И Дэниел. Он был опаснее всего, ведь не был моим отцом. Мой отец не был проще, но на Дэниела я не мог повлиять. Я не мог сказать ему поесть или помыться, так что молчал. Но я познакомился с соседями. Жила на улице Дебби, настоявшая, чтобы мы звали ее ДиБи, и она стала ангелом-хранителем Паломино. Она спокойно управляла ими и следила, чтобы они не утонули.

Я сосредоточился на Перри. Возвращал ее к жизни. Все остальное было в порядке. Я поговорил с Ребеккой, проверил, что о Жирном кролике заботятся, и что она в порядке. Я поговорил с Дином и Себом. Я поговорил с Джимми и смог сообщить ему, что шоу пришел конец. Криков было много, но он, похоже, понял. У него не было выбора.

Я даже поговорил со своим отцом. Он связался со мной, нашел меня, как и я его. Мы поговорили два раза, было неловко. Он спросил о свадьбе, а я не знал, намекает ли он на приглашение. Я был честен с ним — я не знал, будет ли вообще свадьба.

Я хотел этого — шанса начать новую семью. Но решить должна была Перри. Она должна была сказать мне. Пойти дальше. Не было ничего сложнее, чем пытаться праздновать — даже если это делает тебя очень счастливым — когда вокруг столько печали. Печаль все закрывала серыми тучами, даже солнце.

У ее мамы были милые похороны, если так можно описать такое событие. Вряд ли можно. Я плохо переносил похороны — прощаться со старым другом неделю назад было тяжело. Но мы пережили это. Мы попрощались. Точка.

Для Ады и Перри было хоть какое-то утешение. Они знали, что случилось, знали, что мама сделала для них. Но их отец был другим делом. В его глазах — и в словах свидетелей — она была безумной от горя из-за Ады и прыгнула под поезд. И не помогали слова доктора, что помогал им, о поведении Ады и ее мамы, об их словах, об их нечеловеческой силе, и как их глаза почернели. Это не имело значения. Было просто отмахнуться. Я привык к тому, что люди не замечают необъяснимое. Я тоже так сделал однажды. Так было проще.

Правда ранила.

Но правда и спасала.

Она спасла меня. Она спасла Перри.

И одним утром, через месяц после Нью-Йорка, она проснулась и посмотрела на меня своими красивыми ясными глазами.

— У меня был сон, — сказала она, ее глаза были в слезах, но она не плакала. — Там были Пиппа и мама.

Я улыбнулся и убрал волосы с ее лица.

— Расскажи мне.

— Ну, — она села. Я подвинул к ее спине подушку. — Мы были у водопада. Было похоже на северо-запад, но и на Вуаль. Там был один цвет. Но не серый, а золотой. Все было золотым, как осенние листья. И мы смотрели, как вода льется с края. Я догадывалась, что они собрались прыгнуть, — она вздохнула, моргая, беря себя в руки. — И они обняли меня, поцеловали и сказали беречь себя, Аду, папу и тебя. Они сказали, что любили меня, и что однажды я их увижу. Они отпустили меня и спрыгнули с края вместе. Я смотрела, водопад там стал искрами, как волшебная пыльца. И все.

Я не знал, почему мои глаза были в слезах, как ее. Я быстро вытер их, не дав пролиться.

— Детка, — прошептал я. — Это прекрасно.

Она выдавила улыбку.

— Да. И я думаю, это было настоящее. Не просто сон. Я… ощутила, что они обе в порядке. Они есть друг у друга. Они счастливы, — она прижала ладонь к сердцу. — Я ощутила это тут. Прямо тут.

И я как-то тоже ощутил.

Перри выбралась после этого из депрессии. Горе осталось, порой охватывало ее, но она шагала вперед. Неделями мы управляли хозяйством, и с помощью властной ДиБи все шло неплохо.

Нам пора было вернуться домой. В наш дом.

* * *

— За жениха, — сказал Дин, поднимая пиво.

— За моего свидетеля, — я стукнулся бутылкой о его бутылку, чтобы пена полилась через край.

— Зараза ты, Декс, — проскулил он, пытаясь поймать вытекающее пиво.

Я пожал плечом.

— Я не против, можешь еще подчеркнуть мое главное достоинство.

Он прищурился.

— А еще ты — задница.

Я улыбнулся.

— Упругая, между прочим.

Он скривился.

— Скажи, что Перри и Ребекка скоро придут, потому что я не выдержу еще миг с тобой.

— Они придут, — сказал я и отклонился на стуле. Мы были в одном из моих любимых баров на Второй авеню. Перри и Ребекка ушли по девичьим делам, и я решил посидеть с Дином, а с ними встретиться потом. Дин с Ребеккой официально были свидетелями на свадьбе, так что посидеть не мешало.

Я взглянул на него.

— Так у вас был секс?

Он закатил глаза.

— Чувак, она все еще лесбиянка.

— Но ты в ней побывал. И она от тебя забеременела. Так что вы вполне можете продолжить.

— Чего? — фыркнул он.

— Прости. Трахать ее членом. Так лучше?

— Декс, выражайся лучше. И присоединяйся в будущем, ладно?

— Не выйдет, друг. Я женюсь. Не слышал? Перри приняла меня со всеми моими изъянами. И я не должен даже меняться, — я сделал глоток пива и отрыгнул. — Разве это не прекрасно?

— Для тебя, наверное, — он покачал головой, изображая печаль. — Бедная Перри.

К счастью, мама ребенка Дина и моя будущая супруга пришли раньше, чем мы закончили болтать и допили пиво.

— О нас говорили? — спросила Перри, садясь рядом, Ребекка опустилась рядом с Дином. Я заметил, как Перри напряженно сидела. Она словно пыталась подражать Ребекке.

— Что такое? — спросил я.

Она тут же посмотрела на Ребекку.

— Я же говорила, он поймет, — сказала Ребекка со своим акцентом, хоть она выглядела радостно. Сидя рядом с Дином. Нет, у них точно что-то будет. Как я и говорил. Боже.

— Что? — спросил я.

Перри выдохнула носом и сказала:

— Ладно, но обещай не злиться.

Я нахмурился, она задрала футболку и показала пластырь на ребрах, который использовали после создания татуировки.

— Ты сделала тату? — спросил я.

Она кивнула.

— Не в честь тебя, правда, — она отогнула краешек, и я увидел голубой с черным водопад с именами Максимус, Пиппа и мама на нем. Это выглядело круто. — Ты не злишься? — спросила она.

Я покачал головой, ощущая печаль при виде Максимуса.

— Конечно, нет. Это красиво. И выглядит больно. Было больно.

Она кивнула.

Я продолжил:

— А почему я бы разозлился?

Она склонила задумчиво голову.

— Не знаю, потому что Максимус тоже там. А в честь тебя у меня только якорь.

— Малыш, — я притянул ее к себе и поцеловал в висок. — Ты можешь делать миллион тату, я не против. И твоей маме с Пиппой понравилось бы. Да и Максимус с его эгом были бы рады. Думаю, это чудесно.

Я не врал. Все во мне трепетало, хотя это могло быть пиво с виски.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Я просто хотела почтить их всех.

Я кивнул. Я понимал.

Я поцеловал ее еще раз, заказал Перри ее любимое пиво, а Ребекке — содовую с лаймом. Наши напитки принесли, мы подняли четыре стакана.

— За хорошую жизнь, — сказал я, глядя им в глаза. — И если не за хорошую, то просто за жизнь. За жизнь.

Мы стукнулись стаканами, Дин в этот раз сделал так, чтобы у меня полилось пиво.

Я улыбнулся ему, Ребекке и Перри.

Жизнь была хороша.

И будет только лучше.

ЭПИЛОГ

Перри

— По шкале от одного до одиннадцати, — сказала Ада, сунув руку в шуршащий пакет чипсов и бросив их в рот, — как сильно ты нервничаешь?

— Судя по тому, как ты выводишь меня шуршанием и хрустом, — сказала я, забрав у нее пачку и отодвинув от нас, — я на одиннадцати.

— Эй, — она хмуро посмотрела на чипсы. — Я голодная. Не честно, что все поедят до нас.

— Это цена участия в свадебной вечеринке.

— А еще ужасное платье, — добавила она. — Не забывай.

Я пронзила ее взглядом. Платье, что я выбрала ей и Ребекке, было простым и красивым, она это знала. Оно было длиной до колен, без лямок, вишневого цвета и разлеталось от талии. С ее красной помадой и высокой прической она смотрелась шикарно и старше, чем на шестнадцать.

Но она все равно была вредной. И любовь к ней этого не меняла.

Она вздохнула и села на стул. Я не знала, как она могла скучать. Я такого не ощущала. Я была взволнована и ожидала, что все тоже будут волноваться.

Мы закрылись в зале ожидания над бальным залом отеля, где пройдет прием. За окном было видно гостей, заполняющих место, где будет церемония. Это поражало, ряды белых стульев вели к большой беседке, где ждал священник.

Декса не было видно. Это меня не удивляло, но я знала, что если бы увидела его там, ждущего меня, большая часть тревоги пропала бы. Я не видела его днями из-за всего навалившегося, и мне казалось, что свадьба была на моих плечах. Это напоминало цирк, и я хотела просто игнорировать всех людей — даже семью и друзей — и побыть подольше с Дексом наедине. Я могла дышать только в нашем личном мире.

Многие думали, что мы с Дексом сошли с ума, проводя свадьбу отчасти снаружи в Вашингтоне в октябре, но хотя небо было серым, дождь пока не шел, и я видела местами проблески синего неба. Воздух был прохладным, ведь мы были близко к горам, но церемония не займет долго, а меня от стихий защищала красивая кружевная шаль.

Мы заказали «Salish Lodge» с видом на водопад Сноквалми. Тут было красиво, воздух был в брызгах, водопад ревел, и желто-золотой лес поднимался по бокам. Но мы выбрали это место, потому что это был большой северный отель из «Твин Пикс». Серьезно. Дэвид Линч, агент Купер, дама с бревном и убийца Боб — точно мы.

— Долго еще Ребекка? — спросила Ада. Официант заглянул и уточнил детали церемонии, и я отправила Ребекку за отцом, который поведет меня к алтарю, и найти Декса с Дином, его свидетелем.

— Не знаю, — я встала, стараясь не зацепиться платьем. Оно было белым, длинным, кружевным и с пуговицами на спине. Я нашла его в винтажном магазине в Портлэнде — не знаю, было ли оно для свадьбы, или нет — но оно было идеальным. Оно подчеркивало мою талию, бедра и грудь, но выглядело изящно и скромно, словно я была хрупкой феей. Мои волосы ниспадали длинными волнами, Ребекка закрепила в волосах несколько сияющих кристаллов, чтобы дополнить неземной облик. — Я поправлю макияж, — сказала я, взяв косметичку со стола и подвинув чипсы к ней. На лице уже было полно макияжа, но мне нужно было делать что-то, а не сидеть и ждать.

Я тихо прошла в уборную, переживая, что столкнусь с людьми или Дексом, поправила розовую помаду и попыталась пару раз глубоко вдохнуть. Я не знала, почему так нервичала. Я не боялась свадьбы с Дексом. Я не любила толпы и быть центром внимания. Я боялась, что что-то пойдет не так.

Нью-Йорк был давно, но не достаточно. Воспоминания все еще терзали меня, сегодня было хуже. Максимус должен был стать свидетелем Декса. Мама всегда хотела, чтобы я вышла замуж. Их тут не было. Может, духовно — как всегда — они тут были, как и Пиппа. Но их забрали у нас, и это оставило пустую боль в моей груди, которая не пропадала.

Я долгое время не была уверена, хочу ли свадьбы. Я хотела провести жизнь с Дексом, но было неправильно и несправедливо делать то, что осчастливило бы меня. Мама была мертва, и хотя мы не были близки, она всегда была моей мамой. Ей бы понравилась свадьба, и хоть она поворчала бы, она была бы здесь, была бы рада за меня.

Было неправильно праздновать. Но папа настоял устроить церемонию, потому что этого хотела бы мама, и этого хотел он. Ему было нужно это — ощутить друзей и семью вокруг себя, увидеть дочь в самый счастливый день ее жизни. Ада нуждалась в этом. И, возможно, я тоже.

Я сморгнула слезы, что щекотали глаза, и посмотрела на себя в зеркало. Я не знала, было ли дело в макияже, но я выглядела как сияющая и краснеющая невеста. Я хотела плакать из-за любви, а не потери.

Я вздохнула, окинула себя взглядом и открыла дверь в коридор.

Декс стоял там спиной ко мне, я издала тихий вопль, и он обернулся и увидел меня.

— Нет! — заорала я в ужасе, словно меня кто-то увидел голой.

Его глаза расширились.

— Ого.

Я повернулась, чтобы уйти в уборную, но он быстро схватил меня за руку и притянул к себе.

Я смотрела на него, все еще в шоке, переживая, что он увидел меня до свадьбы, но и успокоенная его прикосновением и взглядом. Боже, он выглядел невероятно красиво в смокинге и бабочке, что подчеркивали его подтянутое тело и делали его самым сексуальным Джеймсом Бондом. Он был почти гладко выбрит, немножко щетины осталось, и он убрал кольцо из брови. Но его лицо выглядело четче, красивее, и его прекрасные темные глаза были со слезами.

Плохо дело.

— Перри, — прошептал он, голос дрогнул. — Ты прекрасно выглядишь. Такая красивая. Думаю, мое сердце выпало на пол.

Я сглотнула, жалея о своем желании слез счастья. Они хотели политься и испортить мой макияж.

— Ты не должен был меня видеть, Декс! — возмутилась я. — Плохо видеть невесту до церемонии.

Он ухмыльнулся.

— Да? Послушай, малыш, чего плохого с нами только не случалось. Так что не страшно.

— Я серьезно, — сказала я.

Он взял меня за руки и поцеловал нежно в лоб.

— И я, — шепнул он у моей кожи.

Я закрыла глаза и прислонилась к нему. Боль в сердце тут же утихла, нервы перестали пылать. Его губы принесли мне покой и тепло.

— Мы не можем так остаться и пропустить церемонию? — сказала я ему в грудь, ощущая его уверенно бьющееся сердце под костюмом.

— Неа, — сказал он. — Тогда там будет толпа злого народа, и я не хотел бы, чтобы твой отец снова бил меня, а там еще и твой дядя… Не говори, что они — не часть мафии, потому что они явно что-то затевают.

— И теперь ты в семье, — сказала я, стараясь подыграть. Я подняла голову и посмотрела на него. — Думаешь, я красивая?

Он улыбнулся так тепло, что согрел все мое тело.

— Перри, ты так красива, что мне хочется плакать. Я еще не видел никого красивее тебя сейчас.

Я улыбнулась, слеза покатилась по щеке.

— И если бы я не боялся твоего отца, я бы взял тебя в той уборной у стены, потому что твоя грудь сейчас…

Декс редко был впечатленным, он всегда заносчиво ухмылялся. Это привлекало. Но он был впечатлен. Он был в шоке.

Я отошла от него и стукнула его по боку.

— Эй, я не виновата, что на грудь все смотрят.

— Я не жалуюсь, — он поднял руки, словно сдаваясь. — Ты все еще очень вкусная, — он ухмыльнулся и добавил. — Соблазнительно вкусная.

Я хмуро посмотрела на него.

— Как и ты, — я шагнула к нему, подумывая серьезно о сексе в уборной до церемонии.

— Твою мать! — завопила Ребекка. — Вы что творите?

Мы повернулись, Ребекка шла к нам, а встревоженные Дин и Себ — следом. Дину шел костюм. Себ с длинными волосами и укуренным видом напоминал Поли Шор, идущий на деловую встречу. Что поделать.

— Я виноват, — быстро сказал Декс, пока Ребекка еще не подошла, чтобы ударить. — Я бродил тут и увидел ее.

— И зачем ты тут бродил? — спросила она, взглянув на меня для объяснений. Я пожала плечами. Она была на шестом месяце, но это было сложно заметить, и она становилась все опаснее, пока ребенок рос.

— И что вы так долго? — спросил Декс, изображая ее акцент. — Чувак с церемонии просто ждет, все сидят там. Я не хочу стоять час перед всеми, как придурок.

Она не была впечатлена.

— Так бывает на свадьбе, — она схватила его за плечи и развернула, уводя от меня. — Иди обратно и забудь, что увидел Перри заранее.

— Посмотри на нее. Это невозможно, — бросил он через плечо, развязно шагая. Он показал большие пальцы Дину и Себу, проходя мимо, и пропал за углом.

Она зло покачала головой, ее темное каре дрожало вокруг лица. Она взяла меня за руку.

— Поверить не могу. Какой идиот.

Я согласно кивнула, но хоть было против «правил» видеть его заранее, эта короткая встреча придала мне сил. Моя тревога обо всем почти пропала.

Я глубоко вдохнула и пошла за ней в комнату ожидания, где Ада доедала чипсы. Я задумалась, когда плохая еда скажется на ней, но прогнала зависть из головы. Мы были разными, и хотя я постаралась, чтобы влезть в платье, я всегда была с выдающейся фигурой, но теперь уже гордилась этим.

Реакция Декса закрепила это.

— Мы готовы? — спросила Ада, Дин закрыл дверь за нами, ведь Декс мог пройти мимо.

— Наверное, — сказала я. Я посмотрела на них — красные платья, черные костюмы, лучший вид (даже у Себа, как ни странно). Мы собрались в комнате — моя сестра, моя лучшая подруга, лучшие друзья Декса и ребенок — и праздновали нашу с Дексом свадьбу.

— О, нет, она расплачется, — Ребекка тут же вытащила платок и сунула мне в руку.

Я сделала вид, что хмуро смотрю на нее, но все же вытерла платком под глазами.

— Я не буду плакать, — сказала я, глубоко вдохнула и посмотрела на них. — Я хотела поблагодарить вас, ребята, что вы тут в этот день. Это многое значит для меня и для Декса. У него нет теперь семьи, кроме его папы, но он вряд ли появится, так что вы для него важны.

— Черт, — всхлипнул Себ, быстро вытирая глаза. — Не переживайте, это аллергия.

Я невольно улыбнулась. Даже Себ был на эмоциях.

— В любом случае, большое спасибо.

— Ура, — сказала Ада. — Но мы не сможем есть или пить, пока весь этот цирк не пройдет, — она посмотрела на меня.

— Ладно, — сказала я, сминая платок и бросая его. — Давайте уже выдадим меня замуж!

— Ура! — завопил Дин.

— Становитесь по парам, — сказала я, словно мы были в детском саду.

Хотя Дин был отцом ребенка Ребекки, и они сблизились — но не романтично — Дин был свидетелем Декса, так что будет идти по ряду с Адой. Себ и Ребекка — следом. А потом я и папа.

Я задумалась, где он, и в дверь постучали.

Ребекка ответила, и папа вошел в комнату.

Его обычно сдержанное лицо тут же исказилось при виде меня.

— О, моя девочка, — сказал он, его голос дрогнул, он подошел ко мне, раскинув руки.

— Черт, — пробормотал Себ, снова подавляя слезы.

— Привет, пап, — тихо сказала я, он обнял меня, стараясь не испортить прическу и макияж.

Он отодвинулся, убрал волосы с моего лица, с восхищением глядя на меня, его глаза сияли гордостью.

— Ты выглядишь как женщина, Перри. Красивая и поразительная женщина.

— Спасибо, — сказала я, как всегда стесняясь от комплиментов отца. Он редко это делал, и это всегда потрясало.

— Твоя мама гордилась бы тобой, — прошептал он, и кто-то еще всхлипнул в группе. Мы все останемся тут и будем рыдать, если так продолжить.

Я сдержалась и улыбнулась ему с печалью.

— Думаю, она знает, где бы ни была.

— Ты права, — его голос дрогнул. — Знает. И твоя бабушка.

Мое сердце сжалось, но я не отгоняла печаль. Это было нормально. И счастье тоже было нормальным. Мама и бабушка, где бы они ни были в Тонкой вуали или где-то еще, следили за мной, и я ощущала их радость. Это утешало, ведь они были счастливы, если я была такой.

Он сжал мою руку.

— Готова стать миссис Форей?

Я кивнула.

— Всегда.

Я обвила его руку, мы вышли в коридор и подождали, пока Дин и Ада пройдут вперед, а за ними Себ и Ребекка. Мы спустились по лестнице к дверям, что открывались во двор, и ждали. Мы с отцом стояли вне поля зрения гостей за углом.

Как только заиграла музыка — красивая мелодия на пианино — Ребекка и Себ пошли по ряду. А потом Дин и Ада, Ада улыбнулась нам с отцом очень широко, и они ушли.

Я считала в голове, ждала, пока музыка станет громче, когда настанет время.

Папа поцеловал меня в голову и прошептал:

— Идем.

Мы завернули за угол, и меня встретил шквал эмоций. Все, кого я знала, встали, глядя на меня с улыбками, камерами, они шептались, как красиво я выглядела. Но я шла мимо них, это не было важно. Я не замечала ничего, кроме мужчины в конце ряда, мужчины, к которому я шла.

Мой взгляд был прикован к Дексу, а его — ко мне. Я просияла, и он улыбнулся в ответ. Хоть я видела его заранее, я все равно едва дышала при виде него. Он был самым красивым мужчиной, и было приятно осознавать, что он будет моим навеки.

Все проносилось мимо, и я вдруг оказалась перед священником и Дексом, отец передал меня ему, опустив мои ладони на его.

— Отдаете ли вы, Дэниел Паломино, свою дочь Перри за этого мужчину, Декса Форея? — спросил священник.

Мой отец кивнул и улыбнулся Дексу впервые в жизни.

— Да, — он быстро и крепко обнял Декса. Я оглянулась на Ребекку и Аду, они словно хотели расплакаться. Боже, кто знал, что на свадьбах все рыдают?

Пара хлопков, и отец сел в первом ряду рядом с дядей Алом и его сыновьями, они были собранными. Ал подмигнул мне, и я повернулась к Дексу и священнику.

Мужчина заговорил низким, но бодрым голосом, тут же успокоив нас с Дексом. Я держалась за руки Декса, словно могла пропасть, если отпущу. Я не слушала священника, а смотрела на Декса, и ничего больше не имело значения.

Жаль, все пронеслось размыто, но ничего не поделать. Мы поклялись. Глаза Декса были со слезами. Я посмотрела на отца, и на моих глазах выступили слезы. Когда нужно было надевать кольца на пальцы, Декс уронил мое, и оно укатилось под беседку. Хорошо, что у Мэтта были длинные худые руки, и он вытащил его оттуда.

Он отдал кольцо Дексу, он подул на него, пожал плечами, глядя на толпу, и надел сверкающее бриллиантом кольцо мне на палец. Оно идеально смотрелось рядом с моим кольцом от помолвки.

А потом был поцелуй. Декс прижал ладони к моей шее и голове, плотно притянул к себе. Поцелуй был глубоким, сладким и пылким. И он кое-что означал. Он означал все. Это было только начало. После всего это было только начало.

И я не могла дождаться.

Мы расписались, нас назвали мужем и женой, и мы взялись за руки и пошли по ряду. Я смотрела на всех, кого проходила, запоминая их, без слов благодаря за то, что они были в моей жизни, и за то, что пришли.

К моему удивлению, я посмотрела в глаза Кертиса О’Ши, его жена Маргарет сидела рядом с ним на заднем ряду. Я улыбнулась им, если Декс не увидел, чтобы Кертис понял, что его визит очень важен.

Нас увели для фотографий. Фотограф был чудиком, но и мы были такими. После фотографий нас двоих позвали папу, дядю и кузенов. Я сказала Дексу, что видела его отца. Ему решать, хотел ли он звать его.

Конечно, было еще слишком рано, чтобы Декс позвал его для такого, но Декс был рад, что он прибыл. Они понемногу сближались.

В зале было невероятно. Дин, Ребекка и мой дядя поражали речами, и после одной речи дяди люди смеялись до слез. А потом и плакали. Папа встал и произнес речь. К концу он сказал, как мама гордилась бы мной, и расплакался. И все в зале тоже.

Но все было хорошо, ведь слезы означали, что ее любили и не забывали. Я прислонилась к Дексу, сжимая ладонь Ады под столом. Мы все ощущали ее тут, хоть и не видели. Мы ощущали любовь и гордость. Это было прекрасно.

Когда это закончилось, и мы поели, пришло время первого танца. Но наш первый танец немного отличался.

Декс повел меня на танцпол, закружил без музыки. Он улыбнулся и прошел к диджею, тот дал ему беспроводной микрофон. Через миг заиграла медленная и знакомая мелодия на пианино.

— Что такое? — прошептала я. — Я думала, танец будет под «Led Zeppelin»?

Он улыбался.

— Нет уж, — сказал он, музыка стала громче. И это оказалась песня Герба Алперта «This Guy’s In Love With You», но в интерпретации «Faith No More». Он снял пиджак и бросил в толпу, кто-то закричал, получив пиджаком по лицу. Я надеялась, что за это не будет наказания.

Он обвил меня рукой и поднес микрофон к губам.

— Говорят, этот парень, — пропел он с широкой улыбкой, — влюблен в тебя.

Я вспомнила Сиэтл, когда мы еще не встречались, и рождественскую вечеринку Shownet. Там были и Ребекка с Дином и Себом. Декс прекрасно исполнил эту песню в караоке, и тогда я поняла, как сильно влюбилась в него, и на что я готова, чтобы получить его.

Теперь было так же, но он точно пел для меня, танцуя при этом. Наш первый танец был с серенадой.

Он отклонился, закрыл страстно глаза и пропел:

— Мне так нужна твоя любовь, — он посмотрел мне в глаза и пропел идеальным, сильным и уверенным голосом, что взлетал к небесам. — Скажи, что ты любишь меня.

Я могла лишь улыбаться. Сердце растаяло во мне, и я была только вышедшей замуж лужицей. Я еще никогда не ощущала себя так, и все было из-за него. Моего мужа.

Было сложно убрать с него руки остаток вечера. Где-то между «The Chicken Dance» и «Deftones», мы ушли в уборную ради веселья. К сожалению, уборные были заняты, и когда мы нашли уголок, где я могла оседлать его, нас спугнула Ада, немного пьяная, ищущая парня по имени Джей.

Секс подождет. Так он становился особенным, хоть мне было сложно представить что-то круче секса в свадебном платье. Такое бывает очень редко.

Мы вернулись в зал и смотрели, как гости устают и уходят в номера или отправляются в долгий путь в Сиэтл. Декс смог поговорить с папой и мачехой полчаса, пока я играла с Тони и Мэттом в пиво-понг. Было мило знать, что, несмотря на то, что все мы потеряли, у нас еще были семьи, и мы собирались создать новую.

Когда на танцполе осталось около десяти пьяных гостей под плохие песни, мы с Дексом быстро ушли, словно убегали с места преступления. Было поздно, мы невероятно устали, и если мы хотели подкрепить брак, то стоило сделать это сейчас.

Мы поднялись в свой роскошный и просторный номер, он перенес меня через порог на руках и опустил на кровать.

— Так, так, так, — сказал он, хватая меня под платьем и притягивая к краю кровати. — Я впервые буду спать с миссис Форей. Она сексуальнее, чем я думал.

— А как же, — сказала я, раздвинув ноги шире. Я была в голубых кружевных трусиках. Я одолжила заколки в волосах, старым было кольцо для помолвки, а новым было платье. Я хоть где-то постаралась.

А еще сделала эпиляцию воском зоны бикини. Тут я тоже подготовилась.

Декс снял зубами мое нижнее белье и радостно застонал.

— Думаю, мне очень понравится быть женатым, — прошептал он, его язык скользнул внутрь.

— И мне, — сказала я, автоматически выгибаясь от его языка.

Он не разочаровал. Как всегда.

Мы занимались любовью, занимались сексом как муж и жена. Это ощущалось лучше, чем я думала. Наши отношения доведены до конца. Все переродилось. Получило жизнь и новое начало. Мы получили надежду на будущее.

И потом я лежала в его руках, жена в объятиях мужа, и понимала, что не знала, что будет дальше. Но в будущем точно был Декс.

И мне этого хватало.

Это было всем.

Content

Карина Хелле
Прах к праху

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ