Юлия Флёри

Когда вдруг решил… что уже… поздно

Пролог

Впервые мы встретились в клубе. Я специально туда пришла — знала, где его найти и не мучилась сомнениями. Он был старый и страшный, а мне только исполнилось восемнадцать и главной характеристикой стало полное отсутствие тормозов. Он смотрел на меня и подыхал от желания, я же лишь ядовито улыбалась, едва сдерживая рвотный позыв. И соблазняла. Безбожно. Соблазняла, дразнила, заставляя проклинать всё на свете за невозможность мной обладать. Об этом говорил взгляд. Об этом кричали жесты, чёткие, ритмичные движения. У него никогда не будет такой, как я. У него просто нет шансов. Слишком независимая, слишком горячая, слишком молодая…

Он неизменно сидел в самом тёмном углу пропитанного сигаретным дымом зала. Точно паук, не смея показаться свету, обществу, не смея попадаться своей будущей жертве на глаза. Сидел и смотрел, точно зная, что к нему одному пришла. Сразу это почувствовал, обдавая жаром похотливого взгляда. Давился слюной, накачивал себя виски и бесконечно курил. А я танцевала. Яркая, как огненная вспышка. Кружилась в скором ритме клубной музыки, забывая обо всём на свете, кроме него. Постанывала от удовольствия, зная, как ему сейчас тошно, как мучает железный стояк, как зубы сводит от желания меня придушить… или трахнуть. Да, этого он тоже хотел. Пожалуй, даже больше, чем придушить, ведь своим появлением я выбила его из колеи. Той самой, которую старый конь не испортит. Или это говорилось о борозде?.. Неважно!

Я посмела нарушить его покой, уничтожила самообладание, я стала непроходимой костью поперёк его горла! И в наказание за это, мысленно, он раз сто поимел меня во всевозможных позах. А вот потом да… потом и придушить не жалко. Но не приближался! Отсиживался, надеясь избежать чего-то неведомого. А по мне… пусть хоть наручниками себя к батарее пристегнёт! Всё равно приползёт. Пристёгнутую ладонь, словно дикий зверь, отгрызёт, и приползёт. А мне только того и надо. Чтобы на расстоянии вытянутой руки оказался.

До безумия его довести готова, до сумасшествия, точно рискуя оказаться в этот момент где-то рядом. И он это понимает, чувствует, осознаёт и… поддаётся. Пусть неосознанно, пусть против воли, но поддаётся!

В первый раз он не выдержал и пятнадцати минут. Встал и ушёл, получая в спину презрительную улыбку. Сдался. Проиграл. Слабак. Но время шло, ставки росли и вот он уже полночи готов наблюдать за мной. Стал практически равнодушен к насмешливым взглядам, брошенным вскользь. Скулы, что обычно сводило судорогой от притворного равнодушия, всё чаще оставались спокойны, губы не тронуты и тенью улыбки, глаза больше не выдают прежней заинтересованности. Всё это так, но я знаю одно: желание сжигает изнутри. Желание и мужское самолюбие, которое я имела наглость задеть. Мы оба понимаем, чем закончится эта игра. Едва ли он догадывается, кто в ней окажется проигравшим.

Глава 1

— Ритка!

Услышала девушка и непроизвольно поморщилась. Таким своё благородное имя слышать она не хотела. Устало вздохнула и нехотя обернулась на зов, который успел повториться в более громкой тональности и привлечь внимание как минимум десятка пассажиров её рейса. С облегчением выдохнула, не разглядев ни одного знакомого лица, и собиралась, было, продолжить путь, как вдруг её одёрнула предовольного вида женщина. Одёрнула, окинула восхищённым взглядом, и странно, будто в удовольствии от увиденного, взвизгнула. Рита совершенно растерялась, а женщина, наоборот, принялась что-то радостно бормотать, усердно её обнимая, и едва не целуя в обе щёки.

— Ах, какая ты стала… — Всё ещё не веря своим глазам, пробормотала незнакомка. — Ну, прямо форменная иностранка! Не зря в тебя все наши мальчишки были влюблены! Видели то, что скрывалось от ревностных девичьих взглядов.

— Э-э… Извините. — Качнула Рита головой, в слабой попытке от нежеланного общения отделаться. Да только кто же ей позволит.

Незнакомая с виду женщина, приободряюще улыбнулась и хитро прищурилась.

— А ты, как погляжу, и не узнаёшь меня совсем. — Пожурила, а Рите не оставалось ничего другого, как со сказанным выше безмолвно согласиться. Вот она и развела руками, едва ли чувствуя за собой какую-то вину.

Рита примирительно улыбнулась, повторно пробормотала свои извинения и практически развернулась, чтобы уйти, когда незнакомка невежливо фыркнула.

— Нет, ну, это совсем никуда не годится! Мальцева Алина! — Воскликнула она, вызывая смутное узнавание. — Что? Совсем непохожа?! — Лукаво улыбнулась. — А вот такая я теперь! — Довольная произведённым эффектом, бывшая одноклассница задорно крутанулась, демонстрируя формы, победную улыбку и положительный образ в целом.

Рита задержала дыхание и улыбнулась ещё вежливее, чем прежде.

— Прости, тебя действительно не узнать. Да и… мама как-то говорила, что у тебя трое детей и муж идиот, а женщину с таким послужным списком я представляла себе несколько иначе.

— Ага! — Алина задорно подмигнула и с готовностью поддакнула. — Расплывшаяся, с сальными волосами и в пропитанном всевозможными запахами халате. — Довольно рассмеялась она. — Нет, Рит, что ты и, правда, как замороженная! Неужто зазналась? Так, мы из тебя мигом всю дурь выбьем!

— Кто это мы?

Оглянулась Рита по сторонам, отстранённо разговор поддерживая. Алина при этом заинтересованно изогнула бровь и скрестила руки на груди.

— Ну как же! Это ты у нас так высоко взлетела, что не достать. А так вся компания друг с дружкой связь поддерживает. Вот и будем тебя перевоспитывать. И я, и Димка-шляпник, и Андрюшка… — На этом Алина многозначительно замолчала, а улыбка Риты стала настолько неестественной, что, казалось, вот-вот лопнет, словно перетянутая резина. — Слышала, может, нет… женится он. Как у вас? Давно виделись?

— Не знаю… месяцев семь от силы. Знакомил с красавицей-невестой. — Рита тряхнула головой, сбрасывая наваждение. — Да и какое это сейчас имеет значение?.. — Рукой махнула.

— Ох, и сглупила же ты тогда, Ритка! — Зажмурилась Алина, и лицо ладонями обтёрла, непонимание с него сгоняя. — Такого парня упустила!

— Ну, что ты такое говоришь… Когда это было-то?

— Ну да, ну да… А по мне, так, будто вчера и было! Так и стоите перед глазами весёлые и счастливые. Идеальная пара. А любил он тебя как… — Одноклассница снова зажмурилась, на этот раз от переполняющего её восторга. — Хотя мне кажется, что до сих пор любит. — Добавила значительно тише, но Рита расслышала и нервно вздохнула.

— Действительно… будто вчера… — Пробормотала, отводя взгляд, а потом как-то удалось взять себя в руки, и она рассмеялась. — Да и не замороженная я. Устала просто. Долгие перелёты… — Напряглась, нахмурилась, верное слово подбирая. — Утомляют! — Обрадовалась удачно подвернувшемуся варианту.

— Так, мы же с тобой на одном рейсе летели. Только ты в бизнесе, а я… А я так, насколько расщедрился мой могучи босс. Но, как видишь, снежную королеву из себя не строю. Видно, нелегко тебе даются эти вылазки к домашнему очагу.

— Не люблю сюда возвращаться. — Нехотя призналась Рита, но улыбнулась ободряюще. — Да и… что мы всё стоим… Ты в город?

— Да. А можно прямо на такси в наш посёлок. — Алина деловито подхватила выдвижную ручку дорожной сумки и посмотрела вдаль. — Маман твоя всё верно ведь сказала. И про детей, и про мужа. — Алина многозначительно Рите подмигнула, взяла под локоток и повела в сторону выхода из аэропорта. — И халат у меня был, и волосы… и полным отсутствием фигуры могла похвастаться. А теперь вот, видишь? Поумнела, повзрослела. Однажды подошла к зеркалу, взглянула на себя и всю свою жизнь, будто со стороны. В тот момент от страха зажмуриться захотелось и спрятаться куда-нибудь в дальний угол. Так, чтобы никто не нашёл. Как подумала, что по наклонной качусь… И я-то ладно, но вот дети… А поехали вместе?! — Неприятные воспоминания отпуская, Алина плечи расправила. — Ты домой сейчас?

— Куда же ещё?..

— И тебя никто не встречает? Головой-то ты хорошо вертела.

— Ну, наверно, именно оттого она сейчас так и болит. — Недовольно заметила Рита. — Никто не встречает. И давай вместе. И обязательно прямо домой. — Решительно кивнув, Рита и сама устремилась к стоянке таксистов.

— Ну, так я тебе всё по дороге и расскажу. — Догнала её Алина и свернула к машине, что приглянулась первой. А как устроились, чуть разочарованно хмыкнула, в пустоту глядя, и грустно улыбнулась.

— Долго я сидела и верила в сказку про любовь. А Петюня мой мотался по заграницам и в своё удовольствие жил. Дальнобоем подрядился. Дошло до того, что смотреть ему на меня противно стало, и командировки его плавно переходили из одной в другую. Вот я и призадумалась: что, мол, меня держит? А как вспомнила, какой была, да увидела, во что превратись… — Алина своеобразно рукой взмахнула, что-то от себя отпуская, какую-то важную эмоцию, и сдавленно рассмеялась. — В столице нашей год мыкалась, себя искала, а потом повезло. Удачно устроилась в крупную компанию. Секретарём. Дальше — больше. Карьерная лестница, обучение за счёт заинтересованной стороны. Чем только мой шеф не промышляет… Вот, с симпозиума летим, что в Нью-Йорке проходит. Представляешь?! Где я и где Нью-Йорк! И сама ведь так лет пять назад думала. А, выходит, что нужно только захотеть. Сейчас вперёд смотрю, снова замуж собираюсь. Не век же самой вкалывать… Мужиков-то вокруг теперь уйма крутится, выбирай — не хочу! Вот и выбрала. Не поверишь… самого крутого! — Рассмеявшись, Алина блеснула колючим взглядом. — И всё сделаю, чтобы моим был. Ни перед чем не отступлюсь. — Заверила, на одноклассницу с её сомнениями насмешливо поглядывая.

— К сожалению, не всегда бывает так просто… — Думая о своём, обронила Рита, а Алина понимающе улыбнулась.

— Да будет тебе хандрить! Ты же красавица, умница. Мужики перед тобой млеют, точно барышни, в корсеты затянутые. Только захотеть нужно! Это я тебе говорю. Считаешь, Андрюшка долго решать будет, кого выбрать, если вздумаешь к нему вернуться?

— Ты говоришь совершенные глупости.

— А ты перестала быть собой, если в собственные силы не веришь! Помнишь, ты когда-то мечтала стать руководителем юридического отдела в… — Алина пальцами прищёлкнула, пытаясь припомнить сложное название заграничной конторы, а Рита, не желая мучения подруги наблюдать, кивнула, прикрывая глаза.

— Руководителем я, конечно, не стала, но в этой команде работала. Вот как раз оттуда и возвращаюсь.

— Что? Из Америки сбежала?! Ну, даёшь! И что же тебя назад-то так потянуло? Или это не что, а кто?

— От себя не убежишь… Да и… не моё это. Не хочу одна. Год, пока международный контракт отрабатывала, едва не взвыла от тоски.

— По Родине, я надеюсь?

На откровенный выпад Рита сдержанно улыбнулась.

— И по ней тоже.

— А сейчас что же? Отдыхать надумала?

— Попробую недели две. Потом в Москву. Папа дал рекомендации на мой счёт. Уже и место готово. Остаётся только прийти в назначенное время.

— Н-да… нам так не жить… А я вот тоже три дня у шефа выпросила. Детей не видела бог знает сколько. Соскучилась — сил нет! Моему старшему двенадцать почти. Взрослый уже, самостоятельный, а всё одно подойдёт ко мне, прижмётся, пока никто не видит.

— Хорошо тебе. А муж?

— А что муж? Что с ним станется? — Алина непроизвольно хмыкнула и лицо скривила. — Он сам по себе, а я сама по себе. За детьми мама присматривает. Да ты, может, помнишь его! Петька Воинов из параллельного. Год за мной увивался, а перед самыми экзаменами предложение сделал. До Андрюшки с его выдумкой, с широкими жестами моему, конечно, далеко, но я и тому обрадовалась. Влюбилась в него, как кошка. Всю жизнь наперёд распланировала. Детей нарожала, по наивности думая, что ему этого надобно. А на деле… Ничего им, мужикам этим, не надо! Ни детей, ни страстей! Его одного люби и его мыслями, желаниями живи. Вот, тогда он порадуется. Эгоисты чёртовы!

— Ты смешная. — Покачала головой Рита, громкие рассуждения выслушивая.

— То-то я смотрю, ты прям развеселилась вся! От себя бежишь, значит?

— Больше не бегу. Вернулась. — Отвернувшись к окну, Рита кулачком подбородок подпёрла.

— Зачем? Чтобы посмотреть в лицо испытаниям? Маман твоя говорила, что как сыр в масле катаешься, да всё недовольна.

Рита невольно усмехнулась, знакомые слова расслышав, знакомые мамины интонации.

— А хотя бы и так! — Ладонями всплеснула. — Вот, каталась я в этом масле и думала, как бы выскользнуть, как бы глоток свободы вдохнуть! Так, чтобы новое имя, новая жизнь, новые герои в ней. Вырвалась, вдохнула, а что дальше с этой свободой делать фантазии не хватило.

Несмотря на браваду, Рита грустно улыбнулась, а Алина в ответ на это возмущённо фыркнула.

— Да чего уж может быть проще в нашем-то курортном городишке? Хоть каждый день себя новую ищи. Сегодня с Сашей, завтра с Ваней. Хоть свободным художником представься, хоть скрипачкой. А как надоест, вернёшься к Андрюшке и заживёшь с ним долго и счастливо.

— К Андрею не вернусь. — Распрощавшись с мечтами, категорично заявила Рита, а Алина прищурилась, пытаясь и малейшие детали подмечать.

— Веришь, нет, а весь город гадает, что же тогда между вами произошло. Не расскажешь?

— Не расскажу.

— И слухи про тебя тогда нехорошие ходили. Будто шлюхой стала. Из койки в койку прыгала. Люди видели. А когда люди видят, громко становится от пересудов.

— И это знаю.

— Андрей тогда не успевал физиономии особо наглым чистить. Любил всё-таки…

— Хватит, что ты уже по любви замуж выскочила.

— Так, я ж выскочила, а ты бы вышла! Не абы с кем дружбу водила. Ох, и погонял же вас тогда папаша его. Всё покоя ему не давал факт, что сын с босотой, как он сам говорил, спутался. Сейчас вон сидит, молчит.

— Мы с Александром Владимировичем часто по телефону разговариваем. — Осторожно призналась Рита, дамскую сумочку в руках сжимая.

— Да? И что он тебе говорит?

— Да так… — Рита широко улыбнулась собственным мыслям и головой тряханула, шпильку из волос вытянув. — Чувствуешь? Морем пахнет. — Довольно зажмурилась, а Алина неодобрительно головой качнула.

— Дурью пахнет. Твоей в большинстве. В океане, небось, купалась.

— В океане купалась, а о нашем море мечтала. Дома лучше всего.

— Ну, раз ты так заговорила… Что делать думаешь? Планы есть?

— Да какие у меня могут быть планы? Сегодня с Сашкой, а завтра с Ванькой! То скрипачка, то свободный художник! — Вконец развеселилась Рита, вдыхая свежий воздух полной грудью. — А дальше будь что будет!

— Ветер в твоей голове гуляет, Ритка. И когда уже остепенишься?

— Как только, так сразу. — Совсем как прежде рассмеялась она и озорно подмигнула, чувствуя прилив эмоций.

Вот чего ей не хватало. Этого воздуха, этих пейзажей. И таких родных улыбок… ведь они придают сил.

— Мама, я дома! — Прокричала с порога, предупреждая. Замерла, прислушиваясь, и решительно двинулась в сторону галереи. Мама как всегда творила. — Я дома. — Повторила основательно и тихо, заглянув в просторную, наполненную светом комнату. Женщина за мольбертом непринуждённо улыбнулась и развела испачканными в краску руками, предупреждая приближения и объятия.

— Ну, здравствуй, дорогая, здравствуй. — Склонила она голову набок, умиляясь. — Солнышко, ты чудесно выглядишь. На каком побережье приобрела такой замечательный загар?

— Не знаю, о чём ты. — Рита окинула ничего незначащим взглядом свои оголённые плечи. — Последний год не выглядывала из офиса. А ты как? Цветёшь и пахнешь?

— Ну, как и полагается женщине моего возраста. — Мать, довольная комплиментом, улыбнулась, а после незначительно нахмурилась. — Я ведь забыла тебя встретить, так? — Понятливо кивнула, на что Рита неопределённо пожала плечами.

— Я звонила тебе раз двадцать, но ничего, кроме механического голоса автоответчика услышать так и не удалось. Хоть бы приветствие какое записала, чтобы я чувствовала себя желанным гостем. Пусть даже и на телефонной линии.

— Дорогая, ты же знаешь, как я не люблю всех этих официальных моментов! Вот, ты приехала, и мы обязательно пообщаемся. А эти сухие диалоги по телефону… — Женщина брезгливо скривилась, а Рита закатила глаза, принимая тот факт, что маман ничуть не изменилась. — К тому же я очень плодотворно потрудилась. Гляди, какая красота пришла ко мне в голову сегодня ночью. Я месяца три, не меньше, не могла уловить нить вдохновения, а тут раз! И будто озарение снизошло. Нет, ты только посмотри!

Рита уклончиво кивнула.

— Мама, я ничего не понимаю в абстракционизме.

— Это потому что ты эгоистка и никогда не интересовалась тем, что важно для меня. — Заметила мать, напрочь забывая при этом обидеться.

— Это потому что я не такая возвышенная натура, мам. Эгоизм здесь совершенно ни при чём.

— Вот что правда, то правда. Приземлённость у вас с отцом общая на двоих. Его ты всегда хорошо понимала.

Рита прошла вглубь комнаты, пытаясь уловить, что чувствует. На мать оглянулась, выгибая тонкую бровь.

— Ты ревнуешь?

— Я не могу этого понять! Я тебя воспитывала, стремилась наделить чувством прекрасного, пыталась сделать из тебя утончённую натуру, привить любовь к музыке и искусству, а ты только того и хотела, что дурить людей, успешно лавируя меж статьями и нормами современного законодательства.

— «Розовые очки» — это не моё. — Заявила Рита, на что мать даже палитру отставила, возмущение демонстрируя.

— А что твоё? Что? Трезвый взгляд на жизнь?

— Хотя бы и так.

— И куда он тебя привёл, этот трезвый взгляд?

— На данный момент домой. Ты не рада?

— Я не рада тому, что ты до сих пор одна. — Снова схватив палитру, мать отвернулась к картине, пытаясь сосредоточиться, но, так результата и не добившись, устало вздохнула. — А ведь тебе уже тридцать!

— Мам, ты всю жизнь одна и…

— У меня была ты! А твой отец… он убивал во мне вдохновение, душил своей заботой, своим вниманием. Он хотел увезти меня в другой мир, в другую реальность. Туда, где правят материальные блага. А я выше всего этого. История нашей с ним любви была предрешена ещё до её начала. И я счастлива. Я счастлива, а ты нет.

Поспорить тут было не с чем, и Рита промолчала.

— Кстати, ты слышала, что Андрей женится? — Глянула мама строго и вот теперь с укором, а Рита, наконец, присела, правда, тут же закинула ногу на ногу и принялась нервно верхней из них подмахивать. — Нет, ну, какой же замечательный мальчик…

— Я так понимаю, шуму теперь будет на весь город? Удивительно даже, что таксист не задал мне этого вопроса, а ведь посматривал-то с интересом. Тоже, видать, признал, и мучился от неведения.

— Твой сарказм неуместен. А шум будет. Обязательно будет. И хорошо ещё, что не на весь полуостров, солнышко. А ведь на месте его невесты могла быть и ты. Как она, кстати? Ты видела?

Рита устроила ладони на коленях, пытаясь сдержать раздражение.

— Красива и умна. Мне кажется, Андрею повезло.

— Что? И познакомить вас успел? — Ахнула мать, удивляясь. — Значит, со своим бывшим ты видишься регулярно, а навестить мать времени не хватает?

— Они с Юлей приезжали посмотреть на Ниагарский водопад. И тебе, кстати, тоже не мешало бы. Вдруг бы именно там ты нашла своё вдохновение?

— Я поняла, куда ты клонишь. — Предупредительно прищурилась мать, тыча в Риту указательным пальцем. Больше не скрывая явного напряжения, она присела на высокий деревянный табурет. Склонив голову набок, глянула на картину, чтобы тут же отвернуться, нервно комкая в пальцах влажную тряпку, которой обычно вытирала руки. — К слову сказать, ко мне он с ней заезжал тоже. — Нехотя призналась. — Что я могу сказать?.. Замечательная девочка. Милая, добрая, Андрея любит. Впрочем, ты любила его ничуть не меньше!

— Мама!

— Я никогда не успокоюсь!

Предельно чётко и на удивление спокойно заявила мать, после чего со стула поднялась, вытиснула на палитру немного бежевой краски и принялась кистью смешивать её с другими, пепельно-розовыми тонами.

На улице раздался шум приближающегося автомобиля, и Рита мать обошла, выглядывая в окно.

— Вот чёрт! — Заломила пальцы, нервно по сторонам оглядываясь, и, себя пересиливая, эмоции задвигая в дальний угол, подошла к двери, ведущей в сад.

Мать, за её суетой не наблюдая, упрёк продолжила.

— Ты сама себя загоняешь в угол. Создаёшь вокруг ауру хаоса, разрушений. Со всего размаха пробиваешь огромные дыры в эмоциональном фоне, нагнетая в собственный уютный мир негатив. Это глупо, в конце концов! Глупо и совершенно неоправданно.

— Совершенно с вами согласен! — На всю галерею прозвучал мужской голос и женщина подняла взгляд к двери. Тут же, себя не сдерживая, улыбнулась, и, отставив в сторону работу, вышла из-за мольберта, чтобы гостя поприветствовать.

— Андрюша… — Только и смогла вымолвить, подставляя щёку для дружеского поцелуя.

— Александра Дмитриевна, чудесно выглядите, как всегда погружены в работу… Сказать по правде, не припомню вас без кисти в руках.

— Да, да… Да, да… — Женщина смущённо улыбнулась. — Без меня и моих работ этот мир стал бы на один лучик темнее. Как же я рада тебя видеть, дорогой. — Умилительно покачала женщина головой и с тяжестью в мыслях вздохнула.

— Рита приехала. — Меж тем утвердительно начал Андрей и посмотрел на женщину будто бы с упрёком.

— Приехала. — Развела Александра руками.

— Где она сейчас? Я вот с цветами, а она что же?.. Прячется? — Вроде и с веселостью в голосе сказал, но было понятно, что злится.

— Можешь не верить, но ещё мгновение назад была здесь и самоотверженно выслушивала мои нотации.

— Не верить такой шикарной женщине, Александра Дмитриевна, невозможно в принципе. Это вам. — Букет преподнёс и нервно сглотнул, недовольство своё загоняя подальше.

— Спасибо, спасибо, дорогой. — Вдохнув аромат цветов, Александра сверкнула угодой в глазах. — Поставь цветы в вазу. И воды, воды побольше! — Скомандовала, как только выполнить последний приказ Андрей согласился.

— Рита как, надолго? Что говорит? Зачем приехала, рассказать не успела? — Спросил будто нехотя, на что Александра недоумённо пожала плечами.

— Да как-то…

— Надо было позвонить. Я бы встретил. — Выговорил Андрей с ленцой и во всём его поведении снова сквозил упрёк. Он высокие розы расправил, придавая им презентабельный вид. Вазу с цветами поставил на комод у стены. Ту же стену спиной подпирая, скрестил руки на груди.

— Если честно, я об этом совершенно не подумала. — Пусть и нехотя, пусть с некоторой растерянностью в голосе, но всё же призналась женщина. — И, между прочим, зря. Вам просто обязательно надо поговорить. Вразуми ты её, в конце концов! К тебе она прислушивается, с твоим мнением считается. А ещё она совершенно несчастна. Я, как мать, это вижу, а признаться в подобном факте Рита отказывается категорически.

— Очень тяжело говорить с человеком, который не хочет тебя услышать. — Задумавшись над словами женщины, проговорил Андрей и голову опустил, себе под ноги глядя.

— Ну да… И вот ты сейчас женишься… Извини, конечно, но всё это затеял совершенно не вовремя!

На такое заявление парень, невесело улыбаясь, отрицательно покачал головой.

— Я, наверно, пойду, Александра Дмитриевна. Рите привет передавайте, в обе щёчки целуйте. А по поводу разговора… Я попробую что-нибудь сделать, но за результат не отвечаю.

— Ну, если уж и ты за результат не отвечаешь, тогда этот мир явно перевернулся с ног на голову. — Раздосадовано взмахнула руками Александра и тяжело вздохнула. — Я так поняла, что-то у неё в Америке этой не сложилось. — Неуверенно пожала плечами, когда Андрей уже сделал шаг к выходу. Он заинтересованно обернулся.

— Не сложилось у неё здесь, а в Америку она сбежала как самая последняя трусиха! — Повысил он голос, заставляя Александру вздрогнуть, а Риту, стоящую за углом дома, устало прикрыть глаза. — И вот сейчас ей за эту трусость стыдно. Не только перед вами или передо мной, а даже перед собой. Оттого она и прячется, в понятном страхе быть пристыженной публично. Да, солнце?! — Андрей недобро оскалился, но тут же взял себя в руки, кончик языка прикусил, от обидных и неуместных сейчас слов воздерживаясь. — Я пойду. — Осторожно и неторопливо покачал он головой.

— Всего хорошего, дорогой.

— И вам, Александра Дмитриевна. — Андрей уравновешено улыбнулся. — Вам тоже всего хорошего. — Резко на месте развернулся и скорым шагом галерею, а следом за ней и дом, покинул.

Как только хлопнула входная дверь, Рита сад покинула, показалась на пороге галереи. Мать только и смогла, что развести руками.

— Вы просто невозможны. Вдвоём! И, скажи на милость, что это сейчас было? Мне казалось, вы с Андреем во всём разобрались, всё выяснили. Сама же сказала, что он приезжал к тебе.

— Он приезжал с Юлей и поговорить толком не получилось.

— Ну, конечно. Бедная девочка непременно бы испугалась, заслышав, как он вправляет тебе мозги! Разумеется, при ней он сдерживался! А ты и рада!

— Мама, у меня всё хорошо.

На подобное заявление Александра вызывающе хмыкнула.

— Я вижу, что хорошо. Наверно, именно потому, пытаясь добиться правды хоть от кого-то из вас, я позвонила твоему отцу, нарушив… Внимание! Пятнадцатилетнее молчание! — Мать нервно тряханула кулачком и возмущённо фыркнула, когда Рита попыталась её обнять. — Я звонила ему, Константину Сергеевичу, подруге этой твоей, дурочке… Всё время забываю, как её зовут…

— Альбина её зовут, мама.

— Ну вот! Альбина! И имя такое же дурацкое! Кто только так извратился?.. Я звонила руководителю твоей практики в институте, ведь вы поддерживаете связь, я знаю. И все как один предпочли отшутиться! Весело им там, видите ли! Андрей руками разводит, а теперь и вовсе жениться вздумал, его отец отводит взгляд, как только разговор в эту тему заведу, а ты?

— А что я?

— А ты, вообще, решила забраться на самую высокую в мире гору под названием «непревзойдённый эгоизм» и поплёвывать оттуда на наши макушки, глядя, как суетимся, пытаясь одну несчастную вразумить.

— Мама, я девочка взрослая, уж как-нибудь справлюсь.

— Ты справишься, да, я не сомневаюсь. А пока справляться будешь, умудришься довести меня до морщин, седины в волосах и до сердечного приступа!

Мама в порыве эмоций прижала ладонь к груди, и возмущённо вздохнула, когда Рита тихонечко рассмеялась.

— Сердце с другой стороны. — Заметила она, всё же мать обнимая.

— Ну, если с другой, тогда это не сердце и умирать мне, пожалуй, ещё рано… — Резонно заметила женщина, и выдохнула с облегчением. Поддалась, когда Рита потянулась к ней, чтобы поцеловать в щёку.

— Ты ведь слышала, что сказал Андрей?

Рита осторожно кивнула.

— Слышала.

— И он, конечно же, прав, дело вовсе не в работе?

— Мам, я запуталась просто и…

— Вам надо поговорить. Просто поговорить.

— Не о чем говорить, мам. Нужно уметь принимать решения. Нужно уметь приводить свои решения в исполнение.

— Твой отец, принимая такое вот решение, в один момент лишился семьи. Не буду ничего говорить, возможно, для него именно так было лучше, но что чувствовала я, когда он нас бросил, исполняя принятое решение? Что чувствовала ты, годовалая девочка, когда папа однажды не вернулся домой? А всё из-за чего? Из-за туманных перспектив?

— Мам, но ведь отец тебя не бросал. Это ты отказалась ехать вместе с ним.

— Что бы ты понимала! Свою карьеру он мог бы построить и здесь, а я? Вот, что бы там, в той его жизни делала я, ты не подумала?

— Вам с отцом тоже не мешало бы поговорить.

— Дело не в разговорах, дорогая. Дело в… В восприятии жизни, что ли… У него жизнь привязана к месту, а для меня жизнь — это люди, что меня окружают, вещи…

— Одно и то же, мам.

Александра посмотрела на дочь и горестно вздохнула.

— Вот и он сказал так же. — Заметила без особой радости. — Сказал и уехал. Он уехал, а ты предпочла сбежать.

— Мама…

— Не говори ничего больше. — Женщина открестилась от любых объяснений. — Мы разговариваем на разных языках. Тебе бы с отцом во всём разобраться, да есть одно «но»: он мужчина, а мужчинам женщин не понять.

Александра вернулась к мольберту, взяла в руки кисть, но сосредоточиться на мысли не смогла. Губы скривила, не имея сил выдавить улыбки.

— Иди в свою комнату. Поспи, отдохни. Эти долгие переезды так утомляют…

— В мою комнату? А я уж думала, что как только пересекла порог этого дома, уезжая, ты оборудовала её под склад для бесчисленных картин.

— Не говори глупостей! — Воскликнула мать, но тут же поджала губы, принимая прямой и уверенный взгляд. — К тому же… — Раздосадовано выдохнула. — К тому же ты неделю назад предупредила о своём приезде и у меня было достаточно времени… В общем, иди. — Нетерпеливо рукой взмахнула.

Переступив порог комнаты, что когда-то принадлежала ей, Рита не сдержала грустной улыбки. В воздухе всё ещё витал запах масляной краски, которую так любила мама, на выгоревших от времени обоях виднелись следы от картин, что украшали стены ещё совсем недавно. Распахнутое настежь окно призывно манило пейзажем, навевая ставшие призрачными воспоминания.

Глава 2

* * *

— Выходи за меня замуж. — Смеясь, проронил Андрей, и как по волшебству в его руках появилось необыкновенной красоты колечко.

Он был старше меня на два года. Уже давно не мальчик, хотя паспортный возраст не позволял зваться мужчиной. Мы были знакомы ещё с детства. Учились в одной школе, жили на соседних улицах, а впервые увидели друг друга в танцевальном классе. И всё закрутилось. А ещё отчего-то казалось, что особое ко мне отношения появилось ещё тогда, в то смутное время, которое память с таким старанием пытается стереть, будто и не было.

Мальчишкой он дарил мне полевые цветы, необычной формы ракушки, что добывал на рыбалке с отцом, кривые и далёкие от совершенства жемчужинки. За пять лет их набралась целая шкатулка, но ни с одной расстаться я готова не была до сих пор. Андрей защищал меня от мальчишек в школе, непременно спасал с дерева любимого котёнка, а ещё самоотверженно отгонял задиристого петуха нашей соседки тётки Маруси.

В какой момент дружба перестала быть таковой и переросла в нечто большее, сказать наверняка я не могла, но в один день точно поняла, что не представляю без него своей жизни. В тот же день и сказала, что люблю. Вроде и в шутку, а он поверил. Поверил и ответил тем же признанием. Два года назад. Ему тогда исполнилось пятнадцать. Не было громких заявлений о непростых отношениях, но окружающие как-то и сами догадались, прониклись, а кто-то и не одобрил. Его отец, например.

Строгий и властный, бывший партийный лидер, а ныне преуспевающий бизнесмен, не смог принять такой выбор сына. Он был на удивление категоричен и несправедлив. Не стал слушать ни доводов, ни уговоров. В один момент лишил сына всего: денег, средств связи, свободного времени и развлечений. Готов был идти и дальше, да только вот беда, в тот же самый момент послушный мальчик, гордость семьи, её надежда и опора, превратился в бесшабашного хулигана, уличного волка. На строгость ответил непослушанием, на ограничения — резким протестом. Андрей забросил школу, закрыл глаза на обязательства, окрестил себя сиротой и тем путём следовал. И ничьи уговоры не могли вернуть его в прежний ритм. Не слушал он и меня, но под строгим неодобрительным взглядом держался смирно и старательно улыбался. Не стал отступать от принципов и когда родительский гнев смягчился.

За два года глухой обороны Андрей возмужал и повзрослел морально. Теперь никто не смел указывать ему место, ущемлять в правах и желаниях. Жил как хотел в соответствии с каким-то одному ему ведомым кодексом, беззаветно любил одну рыжую хулиганку. И вот сегодня, когда пятнадцать исполнилось мне, в этот праздничный день совершенно неожиданно сделал такой вот подарок, такое предложение. В самый разгар вечера, загадочно улыбаясь, отвёл чуть в сторонку, привычно коснулся губами лба, считая это неким ритуалом своего главенства, и преподнёс в подарок кольцо. Кольцо с крупным бриллиантом. Я непритворно ахнула, в тяжком раздумье закусила нижнюю губу и совершенно неприлично пялилась на дорогое украшение.

— Ты будешь моей женой?

— Господи, ты хотя бы его не украл? — Всё, на что меня хватило в тот момент.

Андрей в ответ на подобное предположение пакостно ухмыльнулся.

— Обижаешь… — Потянул с неприятной хрипотцой в голосе и оглянулся на друзей, отсекая и малейшие заинтересованные взгляды в нашу сторону.

— Мне не нравится тон, с которым ты говоришь.

— Что ещё тебя не устраивает, солнце?

— Андрей, пожалуйста, не разговаривай со мной так.

— Как? — Руку к моему лицу протянул, выбившуюся из причёски прядь поправляя, а я отшатнулась. Андрей со свистом выдохнул и зло сверкнул глазами. — Ты, кстати, на вопрос не ответила.

Чуть разочарованно глянул он на кольцо в своих руках и приткнулся спиной к стене, такую необходимую опору приобретая. Глядел на меня волком, с кривой ухмылкой на губах, а я потоком воздуха поперхнулась от такой его наглости.

— На вопрос? Что… Андрей, откуда ты взял деньги?

— Заработал.

— Да? И где же столько платят, что на такие вещицы хватает?

— А это не просто вещица, солнце. Это колечко для моей любимой девушки, для будущей жены. Такое один раз в жизни дарится. Примешь или выбросить?

— Что значит выбросить? Что ты такое говоришь?!

— Значит, согласна?

— Да с чем я должна быть согласна, Андрей?! Что ты себе думаешь? Ты… ты с отцом помирился, да?

Подобное моё заявление показалось ему крайне нелепым, о чём он и сообщил громким презрительным смешком.

— Ритуль, девочка моя, давай вопросы задавать в порядке старшинства, к тому же мой уже вон когда прозвучал, и ответа на него я жду не дождусь. Ответь, а потом своими сыпь как из рога изобилия.

— Скажи сначала, где ты работаешь, а уже потом давай с судьбоносными вопросами разберёмся.

— Моя работа — это такая мелочь, которая тебя никак касаться не должна. Ты создание нежное и хрупкое, кое-что в этой жизни предназначено не для твоих глаз и ушей.

— Это твои ночные вылазки в стан врага? Так, кажется, ты любишь говорить?

— Рита, если сейчас не ответишь, я решу, что зря всё это затеял. — Пригрозил Андрей вполне серьёзно и я, зная его характер, присмирела.

— Я люблю тебя.

— Слышал уже.

— И я очень за тебя боюсь.

— Мило с твоей стороны, но я ожидал услышать нечто иное.

— А ещё я боюсь тебя потерять.

Криво ухмыльнулся.

— Сейчас в шаге от этого.

— Я приму кольцо. — Своей ладонью накрыла его кулак, в котором он с неестественной силой сжимал украшение. — И я выйду за тебя замуж. — Посмотрела в глаза и, приметив шальной огонёк в них, спешно сглотнула. — Не сейчас, конечно, потом…

— Да уж понял. — С готовностью и агрессией в движениях кивнул Андрей.

— И я очень не хочу, чтобы ты на меня злился.

— Было бы за что, солнце. — Слишком скоро сменил Андрей гнев на милость.

— Пообещаешь, что не будешь совершать необдуманных поступков?

— Что-то не припомню, года два назад, не об этом ли ты меня просила?

— Об этом. А ты взял и отвернулся от своей семьи.

— Суть верна, а вот последовательность действий не та.

— Ты очень категоричен в своих действиях.

— Прими на заметку, солнце, и не тешь себя иллюзиями, будто у настоящих мужиков в принципе иначе бывает.

Андрей злился. Он не любил подобных разговоров, а я чувствовала себя виноватой в том, что он с семьёй общий язык найти не может.

— Ты слишком рано повзрослел… — Проронила всё с той же виной, а у него аж заклокотало внутри от подобного тона.

Улучив момент, я коснулась беглым жестом его щеки. Андрей это прикосновение перехватил и ощутимо сжал запястье. Расслышав сдавленное шипение, хватку ослабил и коснулся кожи на руке в лёгком поцелуе. Так странно… будто тот же нежный и добрый мальчишка, каким был когда-то. Когда-то, но не сейчас. Андрей и сам эти изменения прочувствовал, потому запястье моё отпустил и скривил губы в дерзкой ухмылке.

— Красиво жить не запретишь! — С неприятным оскалом заявил он, пальчики мои поддел и колечком безымянный на левой руке украсил. — С днём рождения, красавица. — Шепнул, не скрывая удовольствия, и в уголок губ поцеловал. — Пусть сбываются мечты. — Проговорил со значением, с особым смыслом, который я почувствовала, но до конца не поняла. А чтобы не понимала и дальше, Андрей, любуясь собственным подарком и вновь приобретённым статусом, приобнял меня со спины, устраивая подбородок на плече, с демонстративной завистью глянул на друзей, что веселились в стороне.

— Не думай о грустном. Пошли потанцуем. — Шепнул он, так знакомо пробежался ладонями по бокам, демонстрируя настрой, а уже в следующее мгновение мы кружились под зажигательную «латину».

Мы всегда танцевали. Всегда. И музыка, казалось, поглощает в себя всё. Грусть, злость, обиды, непонимания. Она придавала сил, наделяла эмоциями. Я всё ещё помнила Андрея нежным, ласковым, отзывчивым, но менялся стиль жизни и менялся танец. Эмоции зашкаливали, движения резкие, страстные. Он рисковал сам и тянул в этот риск меня. А когда вошла во вкус, поздно было сбивать спесь строгим взглядом и грозным рыком. Он был опасен, но и я непроста. Андрей слишком поздно осознал это, почувствовал, но вскоре увлёкся огнём, что касался его, но пока ещё не кусал. Потому что этим огнём повелевал он сам. Он разжигал, он же умел его усмирить.

Скоро я узнала, что из себя представляет его ночная работа и до боли, до крови кусала обветренные на обжигающе холодном ветру губы. Его отец держал меня за руку и сквозь зубы шипел: «Смотри!». Слёзы боли и обиды катились по холодным щекам, а сердце мучительно разрывалось в груди. Тогда я впервые узнала цену этой его любви. Ведь холёный, лощёный, с детства купающийся в любви и заботе мальчик едва не каждую ночь вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, к поступлению в давно выбранный институт, ходил на тяжёлый рыбацкий промысел. Наравне с обычными работягами, наравне со взрослыми, здоровыми, закалёнными жизнью и стихией мужиками.

Я смотрела и не понимала. Подаренное совсем недавно колечко жгло кожу. В какой-то момент даже подумала, что лучше бы он грабил и воровал. Лучше бы… только не этот каторжный труд. Тут же прикусила себе язык, тут же мысленно обратилась к богу, чтобы тот уберёг Андрея от тех же грешных мыслей.

Как так вышло? Почему я ничего не заметила, почему не поняла? От него никогда не пахло рыбой, потом, он никогда не говорил об усталости, не упоминал о возможности отдохнуть, набраться сил. Утром в школе, вечером со мной на танцы. Так, чтобы до упаду. А потом, значит, сюда…

Я всё думала, думала, а его отец стоял и смотрел, чтобы потом больно ударить в спину обидными словами.

— Любишь его, значит? — Недобро хмыкнул. Совсем как сам Андрей, только яда в словах больше.

— Люблю. — Ответила я непослушными губами.

— И что с ним сделала эта любовь?

Я растерянно глянула на полыхающий яростью взгляд.

— Не знаешь? — Понятливо потянул, паршиво улыбаясь. — Ты обрубила ему крылья. Он отказался от семьи, отказался от своего будущего, а всё ради чего?

Мужчина шагнул ко мне, демонстративно брезгливо коснулся указательным пальцем острого подбородка, заставляя в его глаза смотреть.

— Маленькое рыжее чудо… Невелика награда.

— Андрей сильный и смелый. — Выдавила я твёрдые слова сквозь зубы и с силой небрежное прикосновение оттолкнула. — Намного сильнее вас. — Выдохнула с яростью. — И он не станет прятаться за отцовским капиталом так же, как когда-то сделали вы сами. — Выплюнула я обвинение, которое большой человек проглотить не сумел.

— Ах ты, маленькая дрянь! — Замахнулся он в порыве эмоций. От страха я закрыла глаза, спрятала лицо в ладонях, а когда, так ничего и не почувствовав, их открыла, увидела Андрея.

Его отец обтирал белоснежным носовым платком разбитую губу, а сам он стоял и смотрел на меня. Несколько растерянно, будто с готовящейся подступить к самому горлу паникой. Я всё поняла в ту же секунду: не хотел, чтобы видела его таким…

— Пойдём. — Сказал он бесцветным голосом и не стал дожидаться, пока услышу призыв — развернулся и двинулся в сторону рыбацких бараков.

Шёл быстро, не оборачиваясь. Остановился только у самых ворот. Ждал моего приближения, приткнувшись плечом к грубой, засмоленной непогодой и грязью стене.

— Не подходи близко. — Криво ухмыльнулся. — Испачкаешься. — Выдохнул с горечью и напряжённо сглотнул. Натруженные руки спрятал за спину, не позволяя эмоциям взять верх и ко мне всё же прикоснуться.

— Андрей…

— Уже поздно, солнце. Иди домой. — Выдохнул он устало, не позволяя мне озвучить так до конца и несформировавшуюся мысль. Он плотно сжал губы, чтобы не дрожали. Так странно, а я ведь думала, что ничего не боится.

— Не нужно, Андрюш, я прошу тебя, идём со мной. — К нему шагнула, руку протянула, чтобы щеки коснуться, а он увернулся, сделать этого не позволяя. Зубы сжал до желваков на скулах и максимально высоко задрал подбородок.

— Ты меня услышала?

Отрицательно покачав головой, я болезненно скривилась.

— Я поговорить хочу.

— Какие проблемы? Завтра поговорим.

— Не нужно завтра. — Несмотря на предупреждение, я приткнулась спиной к липкой стене. Андрей посмотрел на меня волком, но нашёл силы, чтобы промолчать. — И ничего этого не нужно. Денег этих, если они таким трудом достаются. — Выговорила, припоминая свои капризы. Ведь по наивности думала, что Андрей от отца на карманные расходы получает. Не мог же ведь тот взять и лишить сына всего… А выходит что мог. — Идём со мной. — Руку протянула, а Андрей на неё, точно на гремучую змею глянул, поморщился.

— Ты не понимаешь! — Вспыхнул яростью, более себя не сдерживая. Руку мою оттолкнул, заставляя пошатнуться. В тот момент даже стена спасением не показалась и я дыхание задержала, бурю пережидая. — И отец не понимает тоже. Он хочет, чтобы я был зависим, чтобы, точно марионетка, любой приказ выполнял беспрекословно. А я не хочу! И эта работа… Деньги ни при чём. Это свобода! Это глоток свежего воздуха! Независимость!

— Ты достоин большего. Ты должен стремиться к лучшему.

Андрей глянул на меня, явно сдерживаясь от обидных слов.

— Считаешь, я всю жизнь собираюсь потратить, разгружая рыбу? Солнце, не будь так наивна. Я похож на идиота? Хороший человек на пустом месте появиться не может! И я не собираюсь становиться таким пустым местом! Нужно начинать с низов, чтобы не просто знать в общих чертах, а на своей шкуре проверить все минусы, недочёты, просчитать пути их решения. Это сегодня я простой рыбак, грузчик, а уже завтра… — Он нервно сглотнул, дыхание переводя, себя успокаивая. — А уже завтра я буду руководить всей этой кодлой. Потому что теперь наверняка знаю, куда ударить, чтобы сломать, а в каком месте начинать строить. За мной теперь не просто слова, за мной знание, а знание — это сила. За мной народ. А переть против толпы не всякий решится.

— Я не понимаю…

— А тебе и не нужно. Твоя задача сливки снимать. Этим и займёшься.

— Ты меня с кем-то путаешь? — Не выдержала я надменного тона. От стены отлепилась и Андрея наотмашь ударила по щеке. Так, что ладонь огнём горела. Я от боли скривилась, а он не шелохнулся даже, не пошатнулся. И улыбка расползлась на всё лицо.

— Ни с кем не путаю. — Довольно губы облизал. — Просто я хотел, чтобы ты одобрила.

— А я одобрила?

— Да. Только что. Когда делиться не захотела. И у нас будет намного больше, чем тебе понадобится для жизни.

— Зачем?

— Потому что деньги обязательные спутники успеха. А я, знаешь, такой человек, который не любит разгружать рыбу. Я хочу вести людей дальше, чем находится их горизонт, и я это сумею.

— Ты рассуждаешь на уровне слишком далёком от развития обычного подростка.

— Я очень рад, что встретил тебя. Ты стала целым миром. Ты раскрыла глаза.

— Я? Или, может, запреты твоего отца?

— Запреты — всего лишь повод. Катализатор, если захочешь. А ты цель. И я тебя добьюсь.

— Я приняла кольцо и согласилась стать твоей женой хотя мне всего пятнадцать, а ты оканчиваешь школу. По-моему, неплохой задаток. Вклад в надёжное будущее.

— Обычная игра слов. Я предпочитаю более значимые аргументы.

— Какие, например?

— Ты намного сильнее, чем хочешь казаться. Рядом с тобой не так просто устоять. Мне приходится соответствовать.

— В книжке прочитал или сам придумал?

— Увидел тебя и понял.

— Вот так сразу?

— Не поверишь. С первого взгляда.

— Мы детьми были.

— Да, но у меня, как ты сама только что заметила, слишком высокий уровень развития и рассуждений для обычного подростка.

— Ты выдаёшь желаемое за действительное. Ты хочешь, чтобы я была особенной, чтобы всё не напрасно. Чтобы все эти жертвы…

— Я готов идти дальше.

— А на что ещё ты готов?

— Рита, я люблю тебя. Что бы ты сейчас ни говорила, я тебя люблю. Недетской любовью. Без всех этих розовых соплей, которые, ты уж мне поверь, и у пацанов тоже есть. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Всегда. Как думаешь, я готов далеко зайти, чтобы исполнить одно простое «хочу»?

— Даже не знаю, мне сейчас испугаться нужно или порадоваться за себя?

— Тебе нужно принять это к сведению и не делать глупостей. Посмотри на моего отца? Я таким же стану, практически уверен в этом. Даже если буду идти в противоположном направлении, я стану таким же! И очень не хочу однажды увидеть тебя на своём пути. Будь рядом. И большего не попрошу.

— Ты говоришь странные вещи. — Проронила я задумчиво и неуверенно вздохнула. — Уж прости, но, видимо, в силу возраста я не всё способна понять. Не улавливаю ни глубины, ни смысла. Для меня было бы проще, признайся ты в обычном сексуальном влечении. Это было бы более… естественно, что ли…

— Я хочу, солнце. Тебя и очень сильно.

— Насколько сильно? — Стала я вплотную.

— Не дразни, а? — Выгнулся Андрей дугой, опасно надо мной нависая.

А я не испугалась. И разговор сегодня какой-то… слишком откровенный. О планах, о совместном будущем… А у меня наболело! Я руку протянула и под распахнутую телогрейку ладошку запустила, проводя ей по мощному телу. А вибрация по ней такая пошла, что только и успевай улавливать, да по телу распределять, не то просто взорвёшься.

— А что? Всё по-взрослому. — Ладонь моя скользнула ниже, к животу, и Андрей побелел от напряжения, чтобы вот так же, как и секунду назад, стоять, ровно улыбаясь, ничем не выдавая возбуждения.

— Подрасти немножко, хорошо? — Уговаривать принялся, а я безразлично плечами пожала.

— Не хочу. Боюсь, пока я буду подрастать, ты найдёшь себе новое увлечение.

— Ну, тогда грош мне цена! Не стоит на такого и время тратить.

Опасно рассмеявшись, Андрей губу закусил, чтобы лишнего из себя не выпустить, а я нервно улыбнулась.

— Боюсь, локти потом кусать буду, что совсем рядом была и не попробовала.

— Ты хочешь, чтобы я прямо здесь тебя трахнул? — Совсем невежливо рыкнул он и с силой меня оттолкнул. Сам в сторону отошёл, сквозь зубы выругался и попытался отдышаться, голову высоко запрокинув.

— Андрей, когда мы познакомились, ещё детьми были, но уже тогда я чувствовала твоё особое к себе отношение. Потом была… — Отрицательно головой качнула, не решаясь это самое особое «отношение» как-то обозвать. — Что это такое было? Может, ты название дашь? — Андрей стоял недвижимо и я понимающе кивнула. — Нет? Ну, тогда скажу я. Для меня это была дружба. Вполне себе чистая и, возможно, даже светлая. Меня к тебе тянуло, но созревала я долго и неторопливо, оттого влечением мою заинтересованность не назову. Всё же дружба. Тесная, не всем угодная, но она крепла изо дня в день. Мы взрослели и… Что было дальше, Андрей? Что дальше было у тебя?

— Период полового созревания. — Оскалился он, не глядя в мою сторону, а ведь слушал внимательно, я точно знала. Не оттого ли изредка вздрагивал в моменты, когда я слишком эмоционально свои чувства описывала?.. — Период откровенных мужских журналов и скачанной втайне от родителей порнушки.

Он оглянулся, а в глазах злость вперемешку с интересом. Он хотел знать, что же я сделаю дальше, услышав подобное откровение. И краснеть-то я краснела, а вот единственного, возможно, шанса, упустить себе не позволила. Это был шанс предъявить свои права. На самого Андрея в первую очередь, на его внимание во вторую, а ещё это была возможность стать с ним наравне.

— Сколько тогда тебе было?

Он плечами пожал, примеряясь.

— Четырнадцать.

— А мне?

— А тебе двенадцать. — Торопливо языком губы обвёл. — Рит, я что-то не пойму, к чему ты ведёшь?

Я ухмыльнулась: не понимает он, как же! А вот повернуться и посмотреть мне в глаза этот непонятливый отчего-то совсем не хочет.

— Мальчишки ведь любят переходить от слов к делу, так?

— Ага, а специально для этого у меня есть две подружки. Правая и левая. — Попытался он отшутиться.

Я посмотрела так, что, видимо, слов не понадобилось, и Андрей нахмурился.

— Рита, более подходящего места для подобного разговора ты не могла найти, нет?

— Когда был твой первый раз?

— А ты сейчас о чём?

Всё же не сдержался он и резко приблизился. Настолько резко, что испугаться успела: если не остановится, с ног меня сбить может. Но Андрей остановился. Стал как вкопанный и внимательно всматривался в моё лицо.

— Тогда же, в четырнадцать. — Зло процедил слова сквозь зубы и его интерес заиграл новыми красками. Андрей к моему лицу приблизился. Так, что я исходящую от него опасность почувствовала.

— А о том, что любишь, сказал, когда пятнадцать исполнилось.

— Сказал.

— Но ведь не остановился?

— Рит, я, вообще-то, работаю. — Совсем по-доброму улыбнулся он, но неискренне. Не по-настоящему. Сказал, а всё так же нависать продолжил, этим давлением угнетая.

Оглянулся: мужики собирали сети. Скоро выходят в море. Он путал и я этим путам поддалась. Растерялась на мгновение, а сразу вернуться в нужное русло, в нужный настрой не смогла. Руки опустились, и дыхание спёрло, так обидно вдруг стало. Андрей воспринял моё молчание как шаг назад и, удовлетворённо кивнув, зашагал в рыбацкий барак.

— Ты сделал мне предложение. Зачем? — Голос мой показался неестественно тихим, а тяжесть внутри грозила вот-вот сорваться на жалкий плач. Андрей остановился на расстоянии десяти шагов. Нервно глянул по сторонам и только потом в глаза.

— Придёт время, и ты станешь моей женой, солнце. Как тебе аргумент?

— Столбишь территорию?

— Я люблю тебя.

— Считаешь, что этим кольцом выиграл время, получил гарантии?

— Рита, не надо…

— Ты обязательства на себя взял, Андрей. Одним этим поступком ты уже взял на себя обязательства!

— Тебе чего-то не хватает?

— Мне хватает всего. Вот только у тебя, видимо, энергии и сил в избытке, если ещё на кого-то их тратишь.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, и не понимаешь, что от меня требуешь. — Жёстко прозвучал его голос. Таким же было и выражение лица.

Уступать Андрей намерен не был, а я вдруг почувствовала себя на краю пропасти и отказаться от претензии — значит в неё упасть. А падать я просто боялась. Пусть по-детски, пусть неоправданно глупо, но это был всего лишь страх.

— Сколько их было? Сколько есть сейчас?

— О пустом сейчас говорим.

— Правда, так считаешь? — Я не сдержалась и всё же заплакала. Андрей нервно дёрнулся, сцепил челюсти, но не сдвинулся с места, а мне не оставалось ничего другого, как зло смахнуть не вовремя нахлынувшие слёзы и продолжить. — Я не дура, Андрей! Как ты сказал? Я должна сидеть на месте и снимать сливки? А я так не умею! И учиться не хочу! — Добавила до того, как он успел дать подобный совет. — Я всё понимала и молчала. Только потому, что не имела на тебя никаких прав. Мало ли кто, кому и в чём признался, ведь так? Ну, подумаешь, сказал, что любишь, я ведь всё понимаю!

— Рита, не говори того, о чём уже пожалеть успела и не задавай вопросов, ответы на которые ты не хочешь знать.

— А о чём, по твоему мнению, я не знаю? Мне сейчас спасибо сказать, что не спишь с теми, кто с нами вместе учится? А выпускницы ведь не в счёт, правда? Из другого посёлка девахи… И о том, кто звонит тебе по телефону я спрашивать не должна, ведь предпочтение ты всегда отдаёшь мне, верно? Я всё правильно понимаю? Что это? Как я должна себе это объяснить? Ведь ты мне объяснять ничего не собираешься.

— Считай, что тренируюсь перед долгой и счастливой семейной жизнью. — Отчеканил Андрей и именно в этот момент я предельно отчётливо поняла, что мальчик вырос. Мой любимый нежный мальчик стал мужчиной.

— Считаешь происходящее забавным? — Отступилась.

— А похоже, что мне весело?

— Андрей! Выходим! — Крикнул кто-то грубым басом у него из-за спины и Андрей облегчённо выдохнул. Выдохнул, а потом понял, что оставлять меня просто так нельзя. Только не сейчас. Глупостей натворю и глазом не моргну.

Именно потому он очень быстро сократил расстояние до минимального. За плечи меня взял и несильно тряханул, заставляя всё внимание ему отдать.

— Рита, то, что происходит — не прихоть. Это потребность. Что ты сейчас услышать от меня хочешь? Может, пообещать, что член на узел завяжу или что дрочить буду исключительно на твой светлый образ?

Звонкая пощёчина оглушила меня и разозлила Андрея, но он снова устоял, снова сдержался.

— Ты ребёнок ещё. — Железными клещами сцепились его пальцы на моих плечах, причиняя ощутимую боль. — Даже не сформировалась полностью. С хера ли мне лезть на тебя, а? Ты мне нужна не для того, чтобы собственную похоть удовлетворять.

— А-а… Так, ты и место мне во всей этой истории отписал, да? Интересно будет узнать, какое?

— Чего ты хочешь? — Устало выдохнул Андрей, а мне отчего-то показалось, что проникся.

— Чтобы ты со мной был.

— М-м… И что в эти слова вкладываешь?

— А есть какой-то другой, неведомый мне смысл?

— В принципе понимаешь, о чём просишь? Меня хочешь, да? Любого? А ты потянешь, солнце? Когда голодный и злой возвращаюсь и всё сметаю на своём пути… Когда плевать, кто передо мной, только бы желаемое получить? Это увидеть хочешь? Ты к кому ревнуешь? К шлюхам? Хочешь с ними в один строй стать? Так, и отношение к тебе такое же будет.

— А ты, значит, собрался любить меня исключительно на расстоянии?

— Я хочу, чтобы ты выросла, чтобы точно знала чего хочешь. Чтобы не просто «на слабо» ноги раздвинуть, а отчётливо понимать, что и зачем делаешь. Сейчас ты стремишься всё это затеять из принципа.

— Я не ребёнок!

— Здесь меня в этом убедить решила? Как доказывать собралась? Ты предложи, а там, кто знает, оценю, одумаюсь…

Очередная пощёчина заставила Андрея грозно рыкнуть, смотреть на меня исподлобья, с осознанной и явно чрезмерной силой продолжать удерживать одно плечо.

— Ещё одну стерплю, а следующую уже ты получишь. — Пригрозил он, злым взглядом гипнотизируя, а я, наверно, с катушек слетела, не иначе. Рукой взмахнула, намереваясь ударить снова, а он с силой моё запястье сжал, едва не в обратную сторону выкручивая.

— Это была не шутка. — Предупредил, и только когда я трепыхаться перестала, отпустил. — Да что с тобой сегодня?!

— Я не хочу. — Жалко заскулила я, сгибаясь пополам от обиды. Уселась на мокрый асфальт и уши руками прикрыла, в наивном желании уединиться. — Не хочу, чтобы какие-то… — Запнулась на полуслове. — Чтобы кто-то знал тебя лучше, чем я!

— У нас всё будет. Не сейчас только. Не торопись. Приди в себя, успокойся. — Ровно вещал он, стоя совсем близко.

— А ты? Что всё это время будешь делать ты?

— Тебе на пальцах показать, что обычно в таких случаях делаю я?

— Я тебя ненавижу!

— Удачи. — Бросил Андрей с ленцой, чем разозлил.

— Иди. Тебя ждут. — Мерзко улыбнулась я, с асфальта поднимаясь, обтирая грязные ладони. — А я последую твоему совету.

— Рита, что ещё за детский сад?

— Пойду и повзрослею. Без тебя.

— С тобой невозможно нормально разговаривать. — С опаской ко мне приглядываясь, цедил Андрей слова. — Сплошной каприз. — Попытался улыбнуться, а как взгляд рассмотрел, заколотился от злости.

За вороник к себе притянул, свободной рукой до боли сжал щёки с обеих сторон и поцеловал. Грубо, жёстко. Поцелуй-укус, как демонстрация злости, раздражения, угрозы. Всю кровь к ним вытянул, так, что губы щипать и покалывать начали, а Андрей не отпускал. Намертво впился. И когда по плечам, по голове колотить его начала, отступать не собирался. Больно прикусил нижнюю, как только попыталась вырваться, и толкнул в рот свой язык, почувствовав, что я челюсти расцепила, выпуская стон боли. Рукой, что до этого воротник удерживал, вниз по телу спустился, чувствительно ощупывая всё, за что зацепиться можно. Так же жадно, как и целовал. А как за пояс джинсов хваткой своей бешеной взялся, тут же оттолкнул, как по живому разрывая поцелуй. Вонючим рукавом свои губы обтёр, на асфальт сплюнул, рыбью чешую прогнать с губ пытаясь. Выразительно скривился, опуская уголки губ вниз, сдавленно вдохнул.

— Это тебе авансом. — Прохрипел. — А завтра приду и с долгом покончим. Сколько ты мне там насчитала? Три года? — Мстительно прищурился. — Отчитаюсь по каждому пункту. С процентами. — Мученически скривился. — Домой иди! — Крикнул, не оборачиваясь, стремительно удаляясь. — Это мой город, слышишь? — За запястья меня схватил, приводя в чувства. А ведь даже как подошёл, не заметила. — Я здесь теперь хозяин! Немного времени и каждому обосную, почему так, а не иначе! А ты со мной! И по-другому уже никогда не будет, понимаешь?!

Руки из захвата выдернув, я уши ладонями закрыла и крепко зажмурилась. А он не хотел, чтобы так было. Сильнее меня был и отгородиться, закрыться от себя не позволил. С давлением сжимая затылок, голову мою запрокинул и в раскрытые в панике глаза посмотрел.

— А теперь иди. — Шепнул внушительно и тихо. — Иди! — Выкрикнул прогоняя. За ту черту, которою переступать вроде как не имела права. — Иди, иди! — С силой от себя оттолкнул, и я с места сорвалась, бегом к выходу из порта помчалась.

Заплакать так и не смогла. Он во всём был прав. А ещё поняла, что такие условия мне не подходят.

Глава 3

Это всё началось не вчера. И догадаться о том, что запасной вариант для личного разврата у Андрея всегда на примете, умственных затрат не требовало. Он не жаждал внимания, не дрожал в предвкушении, не поедал взглядом. К уединению не стремился. Спокоен и отстранённо холоден. Он интриговал, обещал, но и в мыслях не было переходить к активным действиям. Прикасался нежно, осторожно, без унижающих или дразнящих спецэффектов. О том же свидетельствовали и злые языки. Завидовали — объясняла себе я. Раскрывали глаза — неодобрительно покачивали головой подруги. А однажды я увидела его с другой.

Что тут сказать… Пубертатный, как пишут в умных книгах, период, не прошёл для Андрея даром. Он хорошо махнул в росте, приобрёл интересные нотки в голосе, раздался в плечах. А частые физические нагрузки верно распределили мышечную массу, создавая уже не мальчишескую, а привлекательную мужскую фигуру. У старших товарищей он быстро перенимал опыт общения с противоположным полом и совсем скоро стал мечтой не одной старшеклассницы. И только его необъяснимая для окружающих, детская привязанность к девчонке с рыжими волосами, доставляла определённые неудобства и вызывала вопросы. Впрочем, уже тогда отвечать на них Андрей не собирался.

И вот эта встреча. Чужой район, незнакомые улицы. Я отправилась туда по просьбе мамы к одному её знакомому, художнику. Совсем недавно тот привёл из Индии какие-то особенные краски, и они срочно требовались в работе. Это был отличный повод развеяться от мыслей об Андрее и я с удовольствием махнула. Как раз стояла на остановке для пути назад, когда их увидела. Буквально в десяти метрах от себя. Они заходили в подъезд. Свою знакомую Андрей собственнически обнимал за талию, смотрел тем самым голодным взглядом, о котором говорили более опытные подружки, но какого ни разу не удостоилась от него я сама. Всё было понятно без слов, но вот объяснения услышать всё же хотелось. Наверно, именно для этого просидела всё на той же остановке до вечера. Дрожа то ли от холода, то ли от нарастающего напряжения. Часа три прошло, не меньше, прежде чем он снова показался в двери подъезда. Вышел, запрокинул голову к небу, пальцами взъерошил волосы, самодовольно улыбнулся. Он ушёл, а я так и не смогла сдвинуться с места.

Уже дома возмущённо вспыхнула на замечание мамы и категорично заявила:

— Он предатель!

Выслушав меня, мать согласиться с обвинением отказалась.

— Не предатель, дорогая. — Задумчиво проронила она, прикуривая ароматные сигареты. — Он поступил по-мужски. — Сделала собственный вывод и с лёгкой полуулыбкой выслушала мой протест.

— И в чём же заключается этот его мужской поступок? — Всё же решилась я задать вопрос после затянувшегося молчания. Мама вскинула брови, взмахнула рукой, устраиваясь на стуле с высокой спинкой удобнее.

— Посмотри на эти розы. — Кивнула она в сторону сада. — Они прекрасны. — Странно улыбнулась. — Тебе ведь тоже нравятся?

— Это мой любимый куст. — Кивнула я, насторожившись, а мама понятливо улыбнулась и швырнула мне садовые ножницы, которыми работала до чайной паузы с моими откровениями.

— В доме они будут замечательно смотреться. — Приценилась мама, а я ахнула.

— Они же завянут!

— Правильно. — Кивнула она. — Вот и Андрей поступил по-мужски.

— А в чём логика?

— В том, что он мог бы просто взять то, что ты готова отдать без боя. А Андрей смотрит на то, как цветёшь, не пытаясь сократить это прекрасное время. И перебивается полевыми цветочками, терпеливо ожидая, пока твоя красота и женственность наберут полную силу.

— И всё равно!

— А мог бы просто взять и смять! — Повысила мама голос, привлекая внимание к сути. — Ведь цветы создания нежные…

— Но я…

— Ты поймёшь, когда наступит время. И он поймёт. Как раз в тот момент забудет о всяких там лютиках. — Надменно усмехнулась мать и я притихла.

Вот и молчала. Вплоть до этого самого дня. А теперь, раз уж разговор-то у нас по-взрослому…

Внезапный шорох позади одёрнул от неприятной мысли. Я обернулась и вскрикнула, разглядев в тусклом свете фонаря мужскую фигуру. А позади ещё двоих.

— Не бойтесь, барышня! — Выкрикнул тот, что стоял ближе. — Велено только проводить. — Пояснил он с излишней весёлостью в голосе, а мне до зуда в ладонях захотелось ударить Андрея снова. За то, что следить посмел! Ведь не для охраны со знакомыми сговорился — для информации и собственного спокойствия.

Я на месте развернулась и заметно ускорилась, а уличные псы так и следовали до самого дома, не приближаясь, но и не теряя меня из виду. А потом ещё с полчаса, не меньше, под балконом дежурили, дабы убедиться наверняка, что не выйду снова. До слёз обидно!

Сам же Андрей появился только утром. Стоял у ворот, намереваясь проводить в школу. Уставшим не выглядел, впрочем, не выглядел и удовлетворённым, как бывало порой, что уже радовало. Он возбуждённо дышал и курсировал под моим окном взад-вперёд. Мама пригласила Андрея к завтраку задолго до того, как мой запал злобы иссяк, потому гостиная мгновенно погрузилась в напряжённое молчание.

— Риточка сегодня не в духе. — Заметила мама, Андрею улыбалась.

С самого первого дня относилась к нему доверительно и с определённой долей уважения, что со временем лишь росло и крепло, сейчас же было обращено напрямую против меня.

На это её замечание Андрей отрешённо кивнул и продолжил уничтожать меня взглядом. По крайней мере, так казалось… или хотелось так думать. Цветы, что он принёс, мама будто специально на обеденный стол выставила.

— Красота какая. — Восхищённо произнесла она и вдохнула аромат. — И, заметь, дорогая, как всегда, ни одного лютика.

Проговорила фразу, что уже сколько раз подряд напоминала мне о том самом разговоре. Мама, улучив момент, подмигнула, а меня аж подбросило от этих слов: она всё понимала. Казалось, понял и Андрей, но судя по глазам, едва ли он слышал эти слова и совершенно сомнительно, что пытался разгадать их смысл.

Допил предложенный чай, отодвинул дальше по столу корзину с печеньем, на стуле откинулся. Коротко на маму посмотрел, что-то взглядом ей внушая, и та понятливо улыбнулась, едва заметно кивнула.

— Ну, вы тут не скучайте, а я займусь садом. До свидания, Андрюша, до вечера.

— Плодотворно вам потрудиться, Александра Дмитриевна. — Послушно и до тошноты приторно отозвался он и едва ладони не потирал, уединению обрадовавшись.

Я с места подскочила, совершенно по-детски пытаясь спрятаться от проблемы, а Андрей тут же из-за стола поднялся, не позволяя мне столовую покинуть. Шагнул навстречу, любые протесты на корню пресекая, вплотную приблизился, а когда я попыталась вывернуться, поперёк груди обхватил, к себе спиной прижимая. Достаточно долго молчал, выжидая, пока я успокоиться соизволю, и только тогда к самому уху наклонился, чтобы внушительным шёпотом свои истины втолковать.

— Прости за вчерашнее.

Андрей вперёд подался, пытаясь в лицо заглянуть. При нашей разнице в росте, этот манёвр ему удался, а я отчего-то ещё больше разозлилась. Он попытался коснуться кончиками пальцев всё ещё распухших после того поцелуя губ, а я демонстративно отвернулась, сделать этого не позволяя.

— Рита, солнце, ты, наверно, этот факт ещё усвоить не успела, но в жизни не бывает просто. Я грубый, пошлый, люблю язвить, а вместо улыбки выдаю надменный оскал. Не хотел таким становиться, а стал. И вернуться назад не получается, потому что дороги в прошлое не существует. И то, что между нами происходит… Малыш, так иногда бывает, что нельзя. Пусть даже очень хочется, а всё равно нельзя, как ни крути. — Прижал меня сильнее, когда сделала неудачную попытку вырваться. — Я тебя хочу, а взять не имею права. Любого вокруг пальца обвести могу, а тебя обижать не стану. Не для того коршуном с малолетства кружил, чтобы сейчас всё испортить. Я же от запаха твоего дурею, от улыбки этой на дыбы стать готов. Со стояком железным приблизиться боюсь — не сдержусь ведь. Потому что сил никаких нет терпеть. Смотреть на тебя и не позволить себе прикоснуться, приблизиться. А ты дразнишь. Осознанно или нет, не знаю, но дразнишь, соблазняешь, остатков разума лишить хочешь. Я всё для тебя делаю. Мне самому на хер не надо ничего. Ни самостоятельность эта, ни успех. Того, что было, хватало с лихвой. Хочу, чтобы гордилась мной, чтобы смотрела и понимала, за что выбрала.

— Не нужно ничего говорить. Я вчера ещё поняла. — Ровно выдохнула я, демонстрируя независимость. Руки опустила, намекая на то, что больше в этих захватах удерживающих не нуждаюсь.

— Что ты там поняла, я знать не хочу! — Зло выкрикнул он вместо того, чтобы отпустить. — Я тебя услышал. — Добавил почти спокойно. Почти. Ведь спокойно Андрей уже давно не умел, всё доказывал что-то. — Никого больше не будет. — Пообещал, а мне задеть хотелось.

— Или станешь более осмотрительным, да? — Усмехнулась я и вот тогда Андрей отпустил. Правда, тут же за плечо меня схватил, лицом к себе разворачивая. Зло щурился, желваками на скулах поигрывал.

— Ты когда так кусаться научилась, я не понял? Попутала что? Я не буду перед тобой оправдываться, клясться не буду, в ногах валяться, вымаливая прощение. Было и было! Теперь что с того?! Ты сказала никаких баб — я согласился. Этого мало? Давай, скажи сейчас, что больше мне не веришь!

— Не скажу.

— Нет? А что тогда?

— Давай оставим всё как есть…

— Ух ты, круто-то как! А как это?

— Ты будешь тренироваться, а я взрослеть.

Андрей нервно сглотнул, набычился, на меня наступая, и вкрадчиво уточнил:

— Что ты задумала?

— Ничего. Тебе ведь поступать скоро… Остался месяц всего. В нашем городке некуда, значит, уедешь. Уже решил куда?

— В Белгород-Днестровский. В рыбопромышленный техникум.

— Не хочешь тратить время на вышку, да? Наверно, уже и идеи есть, как всё здесь под себя подмять?

— А как без этого?! — Вызывающе хмыкнул Андрей.

Балансируя, чуть вперёд подался, принялся по сторонам оглядываться, чтобы хоть как-то отвлечься от бури, что внутри назревала. Ладони, что невольно в кулаки сжимались, спрятал в карманах джинсов и так замер, глядя в одну точку куда-то себе под ноги. А я всё ждала, пока в глаза заглянет. Не дождалась, к слову… Задержала дыхание и усилием воли заставила непослушные губы шевелиться.

— Уезжаешь… — Утвердительно кивнула. Чего уж тут непонятного?.. — А когда… — Резво начала, но темп не потянула. Продолжила совсем уж тихо и неуверенно. — Когда собирался мне об этом сказать?

Андрей губы поджал.

— Собирался. — Зло пнул стул и вот тогда взгляд вскинул. Хотел что-то сказать, но промолчал. И я промолчать хотела, но не получилось. Обида была сильнее.

— Давай оставим всё как есть. — Повторила упрямо и Андрей с места сорвался, не желая продолжать бессмысленный разговор.

За тот последний месяц мы умудрились ни разу не столкнуться. Эти дни казались бесконечно долгими и абсолютно бессмысленными. Гордость душила, обида глушила любой порыв, информационный поток заставлял впасть в ступор. Никто о нашем расставании не говорил вслух, но каждый считал обязательным перешёптываться за спиной. О том, что на выпускной бал Андрей пригласил первую красавицу школы, Танечку Лаврову, сообщить мне считал своей обязанностью каждый третий. А о том, насколько шумно они гудели, на следующее утро знал весь городок.

Приметив под воротами знакомую фигуру, в первый момент я замедлила шаг, на какой-то короткий миг, казалось, даже сердце замерло в предвкушении, а потом отпустило: стоял не Андрей. Его брат, похожий на Андрея как две капли воды поглядывал на меня с интересом. Одно лицо, вот только взгляд мягче, улыбка более плавная. Та же принципиальность, но своих целей Игорь достигал другими путями. Вот и сейчас хотел всё решить за Андрея, потому и пришёл, как можно догадаться, втайне от брата.

— Привет. Поговорим?

Начал он без предисловий и решительно шагнул во двор, как только я неуверенно пожала плечами.

— Завтра Андрей уезжает. — Бросил Игорь на ходу и на меня оглянулся.

В дом не пошёл, свернул к летней беседке, закурил.

— Так и будешь молчать? — Глянул с претензией.

— Я не знаю, что сказать должна. — Снова плечами пожала, а Игорь усмехнулся. Жёстко. И тем самым стал на Андрея похож.

— Ничего не говори. Приходи сегодня. Приходи в восемь. Что-то вроде отвальной будет.

— Зачем?

— А ты как думаешь? Поцелует он тебя перед долгим прощанием! Рита, нельзя так. — Получилось как призыв. А я закрывалась. И руки на груди скрестила, не желая подпускать ближе.

— Скажи, а ты ко мне первой с этим пришёл или сначала Андрея обрабатывал?

— Почему ты считаешь, что тебе в этой ситуации сложнее всех, а? Тоже мне жертва!

— И в мыслях такую роль себе не отписывала. — Отрицательно качнув головой, я губу закусила. Игорь презрительно скривился.

— Давай прослезись ещё.

— Не буду.

— Да? А не мешало бы. Вот пришёл бы я к Андрюхе и сказал: плачет принцесса твоя, страдает, осознала всё, места себе не находит. Он метнётся, увидит тебя, расчувствуется. А он что слышит? Живёшь как жила и о нём не вспоминаешь!

— А он это слышит?

— Вы так натурально включаете дурака, мадам… — Игорь пакостно ухмыльнулся и шутливо склонил голову в знаке почтения. — Короче! — С места подскочил, сигарету, что неторопливо покручивал в пальцах, нервно затушил о набитую на бортики беседки жестянку. — В восемь у нас дома. Все будут. И… он тебя ждёт.

— Он так сказал?

— Да нет, я догадливый. — Посчитал Игорь нужным съязвить, правда, тут же исподлобья глянул, на доверительное расстояние подошёл и эмоции поубавил. — Не знаю, о чём вы там говорили и какая кость поперёк горла встала… Андрей, ты же знаешь, не отчитался, но время ничего не лечит, оно только отдаляет друг от друга. И пока ты далеко, Танечка Лаврова может оказаться очень близко.

— Подумаешь… Одной больше, одной меньше… — Покрутила я пальцем по ребру несущего бруска.

— Может, и так. Вот только эта коза своего не упустит. Она давить будет, а Андрей просто не увидит смысла её запал притормозить.

Как Игорь брата выгораживает заставило меня усмехнуться.

— Так интересно рассказываешь…

— Со стороны как-то виднее. — Проговорил он тихо и кончиками пальцев моего плеча коснулся, привлекая внимание. — Приходи, я прошу тебя.

— Зачем просишь?

— А у близнецов, Ритуль, знаешь, будто душа одна на двоих. Моя сейчас мечется, разрывается на части. Как думаешь, с чего бы?

Игорь ушёл, а я так и стояла, будто прикованная к месту. Опомнилась, а рядом уже и нет никого. Только ветер, что шуршит листвой и мысли, что роем пчёл шумят в голове. И жалят. Больно. Одна за другой.

У дома Андрея я оказалась не раньше десяти. Из-за высокого забора доносилась громкая музыка, женские крики, довольный мужской смех. «Оргия в самом разгаре» — усмехнулась я самой себе и к разогретому недавним солнцем металлу спиной прижалась, пытаясь волнение сбросить, отдышаться.

— Ты ли это, радость моя? — Прозвучало совсем рядом и я отшатнулась. — Игорь в состоянии лёгкого подпития остановился совсем рядом и чуть навалился, ограничивая меня в пространстве. — Я сказал тебе прийти к восьми. — Дохнул на меня коньячным ароматом.

— А сейчас что? Опоздала? Последний бастион пал?

— Нет. Но он пьян, зол и очень опасен. Хочешь с таким встречаться или не рискнёшь?

— Мне уйти?

— А ты как хочешь? Вот, Танечка наша, умница, красавица, не боится. Рядом кружит, рюмку, то и дело, наполняет. Знает, видать, что делает.

— А что Андрей?

— Андрей?.. То ли на Танечку у него не стоит, то ли тебя ждёт. Но одно я знаю точно: рано или поздно ждать ему надоест или, как вариант, количество алкоголя просто отключит мозг. Ты, кстати, на что ставишь?

— Игорь, прекрати. — Мученически скривилась я, парня оттолкнула, сама от забора отлепилась. — Я просто пойду и поговорю с ним. — Решительно выдохнула и всего один шаг сделать успела, как Игорь меня снова к забору припечатал, крепко за запястье удерживая.

— Не надо туда идти. Уже не надо. — Отчего-то разозлился он и навалился сильнее. — Ладно! — Ладонью лицо обтёр, что-то для себя решая. — Давай за мной! — Спешно в сторону дома двинулся и меня за руку тащил.

В коридоре по сторонам осмотрелся, кому-то рукой махнул, кому-то кивнул. Меня загораживая от любопытных взглядов, вверх по лестнице потащил и в комнату Андрея затолкнул, предварительно убедившись, что там никого нет.

— Жди здесь. — Скомандовал и дверь снаружи запер, а я по сторонам оглянулась.

Была здесь всего однажды. Ещё в детстве. Обстановка изменилась, интересные дизайнерские решения сменили медвежат на шторах, резкие акценты идеально отображали внутренний мир хозяина. В верхнем ящике стола, который дёрнула будто по инерции, нашла свою фотографию в сентиментальной рамке. И только ящик задвинуть успела, как шум за дверью услышала. Андрей вызывающе громко смеялся и идти в комнату явно не хотел, Игорь же ему что-то внушал полушёпотом. А потом яркий свет в дверном проёме, толчок в спину и вот мы в темноте вдвоём.

Он увидел меня практически сразу. Увидел или почувствовал — не знаю. Только замер истуканом, а глаза гневно блестели в свете уличного фонаря. Андрей сделал два нерешительных шага, некрасиво, будто всё понимая, ухмыльнулся, и на меня пошёл. Плечи до боли сжал, к себе притягивая, дышал бурно, сухими губами к виску прижался, что-то невнятное бормоча.

— Прости, я повёл себя не по-мужски. — Выдохнул, убедившись, что я ему не почудилась. — Тебе… тебе не нужно здесь находиться. Ты домой иди, хорошо?

— А ты?

— Не задавай ты эти тупые вопросы, Рита! Не нужно их задавать! Не будет у нас с тобой сегодня красиво! Никак у нас с тобой сегодня не будет, понимаешь?!

— Ты считаешь, я потрахаться к тебе пришла, что ли? — Возмутилась в голос, а Андрей глаза прикрыл, три раза вдохнул, три выдохнул, сглотнул нервно, а потом ладошку мою взял и свой пах ею прикрыл.

— Я не знаю, зачем ты пришла, солнце. — Отрицательно качнул головой. — Но я знаю, чем эта ночь для тебя закончится.

О ладонь пахом потёрся, горячо выдыхая мне в лицо, и глухо рыкнул.

— К чёрту! — Выругался сквозь зубы, на невысокую кровать рухнул, ладонью по ней похлопал, меня туда же приглашая. — Иди ко мне. — Прохрипел. — Ну же, иди!

Моей реакции не дождавшись, с постели подскочил и на себя потянул, а как только желаемого добился, меня уложил, навалился сверху, к матрацу придавливая. Инстинкты сработали быстрее затуманенного алкоголем мозга. Он руки мои зафиксировал, своими их над головой удерживая, коленями на бёдра надавил, меж ними проваливаясь, и резко развёл в стороны. Жарко выдохнул какое-то сомнительно ласкающее слух выражение и впился в губы. Простонал громко, и будто боль из себя выталкивая. Пахом прижался к промежности, жёстко проехался по ней грубыми джинсами и застонал громче.

Секунда понадобилась для того, чтобы мои запястья одной своей ладонью перехватить и подтянуть выше. Так, чтобы пусть и вялым, но всё же сопротивлением, его не отвлекала. Свободной рукой он торопливо провёл по груди. Более чувствительно, с нажимом, по рёбрам и, царапая короткими ногтями кожу на бёдрах, потянул за резинку трусов. Действовал быстро, грубо, на мелочи вроде моих протестующих стонов не размениваясь. А для меня всё словно в тумане. Треск белья и неприятный холодок, что пробежался по влажной промежности, пуговицы блузки полетели в разные стороны, открывая доступ к груди, животу, к нежной коже. Металлический звук пряжки его ремня отозвался звоном в ушах. Каждое движение отточено до мелочей. Пальцы торопливо и жадно спускаются к животу всё ниже, его задевая лишь по касательной, слишком чувствительно раздвигают влажные складочки, едва заметно царапая. А потом ладонью накрыл, вроде как от себя самого защищая. Долгий поцелуй прервал, чтобы жарким шёпотом опалить.

— Сладкая. Невозможно оторваться. — Пьяно улыбнулся, носом о мою щёку потёрся, отклика требуя.

— Прекрати. Я не хочу. — Спешно прошептала. Не от страха. Страха не было вовсе. Только ощущение чего-то неправильного.

— Нельзя сейчас, солнце. — Мученически простонал Андрей, лицом к груди прижался, губами атласную кожу в себя втянул. — Уже край. Уже на запретную территорию ступили.

Уговорам не поддаваясь, он ребром ладони между ног провёл, плавно вглубь погружаясь, а после челюсти до скрипа в зубах сжал и двумя пальцами вглубь прорвался. Не больно вроде, а чувство наполненности только. Предельной. И это чувство не позволяло спокойно вздохнуть. Меня дугой выгнуло так, что и Андрея подбросило. А его колотит всего, и пот проступил на висках. Шёпот безумный и взгляд горящий. Отдышавшись, пальцы он всё же вытащил. Плавно, осторожно, медленно. Ладошку мою отпустил и вниз, к паху потянул. Высвобожденным из белья членом в неё толкнулся, а после обхватить заставил, своей накрывая сверху. Толкнулся сильнее. Раз, другой, третий. Влажным лбом к моему плечу прижался.

— Мне продолжить? — Выдохнул на пределе возможностей, а мне этот шёпот призрачным показался. — Рита, мне продолжить?! — Рыкнул Андрей, ответа не дождавшись, и в глаза посмотрел. Прямо. Осознанно.

И то, как я задрожала, воспринял по-своему. К уголку губ своими губами прикоснулся и на какое-то время замер. Мой ответ, скорее, не услышал, а почувствовал. Горько рассмеялся, всем телом содрогаясь.

— Всё, всё… всё. — Отрицательно головой качнул. — Уже ушёл. Считай, что нет меня.

Руки мои отпустил. Своими в матрац упираясь, вроде как приподнялся, а потом шальная мысль на его лице отразилась и Андрей медленно, чтобы не спугнуть, взглядом вниз по моему телу пополз, азартно облизнул губы. А пока я как под гипнозом, его взглядом удерживаемая, затаилась, руки под бёдра подвёл, чуть вверх, на себя потянул, и лицом к промежности припал. Прикосновение его языка почувствовав, я пальцами в простынь вцепилась. Когда он им широкую влажную дорожку провёл, жадно схватила воздух ртом, а как только губами в себя клитор втянул, не выдержала, как пчелой ужаленная, подскочила, его отталкивая, и дрожащие руки как щит перед собой выпустила, Андрея не подпуская.

Он смотрел на меня минуту, не меньше, прежде чем грязно выругался. Бельё поправил, ремень на джинсах стянул и спиной к закрытой двери привалился.

— Идём, я провожу тебя. — Устало вздохнул и прикрыл глаза.

— Не надо.

— Идём. — Решительно заявил Андрей, поверх испорченной блузки накинул на меня пиджак, точно, как и его брат полчаса назад, спрятал за свои плечи от гостей.

По улице шли молча. Андрей чуть впереди, ведь прикасаться к себе я не позволила, сама шагала следом, постукивая зубами в такт скорым шагам. И только перед дверью своего дома я решилась в глаза ему посмотреть.

— Что теперь будет?

— Я завтра уеду. — Сообщил Андрей ровным тоном.

— А я?

— А ты останешься и будешь вести себя благоразумно. Знаешь, что такое благоразумно?

Я с усердием покачала головой, знание отрицая.

— Это значит не делать так, как ты сделала сегодня. — Терпеливо пояснил он, надёжнее стягивая полы пиджака, что на мне болтался, крепко обнял. — А потом я приеду. К тебе. И всё будет по-другому, да?

— По-другому? А если бы я не пришла… Если бы я не пришла, ты бы просто взял и уехал?

Вместо того, чтобы на вопрос ответить, Андрей руку в свой карман запустил и извлёк оттуда связку ключей. Ключей от моего дома.

— Твоя мать дала. И дома её нет. И если бы ты не пришла сама, я бы тебя всё равно нашёл.

— Вот так просто?

— Просто? Что это значит? Ты ведь не подумала, что я могу тебя бросить?

— Я очень не хотела в это верить. — Призналась я честно, а он… не разозлился. Прижал только к себе ещё крепче, хотя казалось, что это невозможно.

А на следующее утро уехал. Ровно в восемь часов. Уехал, чтобы вернуться спустя невыносимо долгих пять месяцев, сразу после первой удачно сданной сессии.

Казалось, что это время будет невероятно скучным, потерянным, и я должна была стать выброшенной на сушу рыбой, а на деле… жизнь совершила новый, головокружительный виток. Очень скоро после отъезда Андрея я вдруг поняла, что чувство потери пусть и выкручивает душу, но не делает меня пустой, не забирает все эмоции на себя. И без мощной противоударной силы в его лице я вдруг проявила агрессию. Собственную, необузданную. Сознание наполнила чрезмерная уверенность в собственных силах, а разум захлестнуло чувство вседозволенности. Я стала жёстче, циничнее. Напрочь растеряла мягкость, что всегда старалась сохранить для него, но приобрела какую-то особенную черту. Ту, что делала меня свободной, что заставляла идти вперёд, не боясь ошибок. Ту самую, что из милой барышни день за днём превращала меня в несносного чертёнка. «Нерастраченная на любовные путы, сомнения, волнения энергия находила выход» — игриво улыбалась мать. Друзья Андрея, что негласно присматривали за мной, выражались несколько иначе.

А Андрей… он практически не звонил, не приезжал на выходные и забывал поздравить с важными датами. И вот теперь вернулся. Именно об этом кричал на катке, где собиралась вся местная молодёжь, один из его товарищей. Морально парни готовились к грандиозной попойке по случаю возвращения вожака. На деле уже вовсю планировали вечер, на который были приглашены только избранные, в число которых меня, разумеется, не включили. Я лишь презрительно хмыкнула: «больно надо». Докатала свой час, расшнуровала коньки и неспешным шагом отправилась домой. А в душе… впрочем, до того, что творилось в моей неспокойной душе, никому не было дела. Плакать хотелось с неимоверной силой, а ещё больше обидчика уничтожить. Но желания к делу не пришьёшь, как, впрочем, и необоснованную обиду.

— Марго, дорогая, а у нас гости. — Улыбнулась мама, когда я с чувством удовлетворения хлопнула дверью, на ней отыгрываясь. Сердце забилось в радостном припадке, но демонстрировать это я не спешила.

— Гости? Мужчина? — Бросила короткий взгляд на пару обуви у самой двери, которую до этого не заметила. Тут же приметила и грузную куртку, почувствовала знакомый аромат дорогого парфюма. — Андрей зашёл? — Уточнила без удивления, а мама обрадовалась моей догадке. — Как мило с его стороны. Здравствуй, Андрюша! — Крикнула в сторону столовой, туда не заходя. Минув опасную зону, прошла к лестнице и только тогда поняла, что мама куда-то собирается.

Вопросительно на неё глянула, а она лишь развела руками с предовольным видом.

— Андрюша преподнёс презент. Достал билет на премьеру этого театрального сезона. В четыре часа начало. Опаздывать дурной тон. — Невозмутимо пожала она плечами, а я поддакнула.

— Действительно. В сад-то теперь не выйдешь, как ты любила делать это летом, пришлось потратиться. — Съязвила я. — А впрочем… хорошего тебе вечера. Я у себя. — Кивнула в сторону второго этажа и по лестнице побежала, понимая, что это весьма сомнительная защита. Для себя отметила лишь одно: сильнейшего в Андрее я признавала неизменно.

— Ты изменилась. — Усмехнулся он, совершенно бесцеремонно войдя в мою комнату.

— Стараюсь, взрослею. — Высказалась я и от горечи язык обожгло, ведь сказать хотелось совсем другое. Андрей заинтересованно приподнял брови.

— Вот как? А я уж, грешным делом, подумал, что этот разговор мы благополучно забыли. Ошибался, выходит. — Притворно вздохнул. — А вот ребята оказались правы.

— Дружки твои? — Понимающе кивнула. — И в чём же?

— Да… хотя бы в том, что борзометр у тебя зашкаливает. — Довольно потёр Андрей ладони, медленно приближаясь.

— Глупости! Я милейшее создание. Тебе ли не знать.

— И что наглость не знает предела, говорят — Губы вперёд вытянул, мысленно к новой реальности примеряясь.

— Побочные эффекты взросления. Не более того.

— А ещё жаловались, что задницу твою тянет на приключения. Не успевали последствия разгребать. — Глянул с шутливым укором, а я выше подбородок задрала.

— Не для этого ли ты их ко мне приставил?

— Забочусь о твоей безопасности.

— О моём моральном спокойствии лучше бы позаботился! — Топнула я ногой. Совершенно капризно.

— Что так? Неужто скучала? — Усмехнулся он одними губами.

— Скучала? Да я извелась вся! Обещал, что не бросишь, а сам?

— Прости. Я был очень занят.

— Вариант не засчитан. Попробуй что-нибудь ещё. — Я руки на груди скрестила от тех эмоциональных посылов, что он мне направлял, закрываясь.

— М-м… как тебе тот, в котором я хотел минимизировать влияние раздражающего фактора?

— Я тебя раздражаю? — Ахнула, не желая видеть между строк и слушать сердцем.

— Не меня — фантазию. А она в раздражённом состоянии рисует картинки, которые я бы хотел оставить при себе.

— Ты оставил меня совершенно одну, и теперь я не уверена, что это так уж плохо.

— Дразнишь меня сейчас?

— Дразнить тебя раньше нужно было. Сейчас просто констатация факта.

— Я против подобных фактов.

— Да, да, а ещё маму сослал…

— Хотел поговорить с тобой без свидетелей. А ещё мне казалось, что встреча пройдёт несколько иначе. — Андрей остановился в шаге от меня, окинул задумчивым, плохо читаемым взглядом.

— Мне порадовать тебя сейчас, распахнуть объятия?

— Прикусить язык будет достаточно. — Странно пробормотал Андрей.

— Ещё один побочный эффект. — Хмыкнула я язвительно. — Я сейчас о взрослении. — Напомнила о больной теме и Андрей не менее язвительно, чем я хмыкнула, улыбнулся.

— Взросление, вообще, сложная штука. И побочных эффектов оказалось больше, чем хотелось бы. — Странно прищурился он и обвёл языком пересохшие губы. А я это его действие уловила. Плечи расправила, под голодный взгляд подставляясь.

— Я чего-то о себе не знаю? — Уточнила игриво и в огромное зеркало глянула. Андрей говорил о том, что видит.

Это был незнакомый ему прежде огонёк в глазах, и улыбка, что заставляла задуматься о возможных последствиях общения. Это было абсолютное понимание собственной власти над мужчинами. Ведь не внешность Андрей имел в виду, с просьбой подождать, пока повзрослею. Не внешность, не физическое строение. Он хотел, чтобы изменилось моё восприятие мира. Вот я и выросла, как ему хотелось. Он это понял. И я это поняла. Не оттого ли какое-то странное напряжение зародилось сейчас между нами? Не оттого ли смотрит он так, что всё внутри закипает от предвкушения?..

— Я скучал. — Хрипло выдал Андрей, делая последний разделяющий нас шаг.

— И я скучала. — Совершенно беспомощно проронила я и первой обняла его. И теперь всё было иначе, а, может, просто всё было…

Мы были слишком близки, чтобы однажды просто забыть об этом. Мы были слишком похожи, чтобы вдруг избрать разные пути. Мы любили друг друга уже отнюдь не детской любовью и с готовностью перетянули это чувство в тот новый этап, который должен был послать испытания. Общие желания, одно на двоих стремление, одинаково горящие взгляды и однобокие прорехи в восприятии мира. Мы были вдвоём, совершенно искренне забывая о существовании ещё кого-либо, мы дышали одним воздухом перемен и наслаждались каждой минутой, проведённой вместе. И ещё кое-что… больше Андрей не смел оставлять меня одну надолго. Это ведь о чём-то говорит, правда?

* * *

Глава 4

Воспоминания вызвали улыбку. Запахи, обстановка, эмоции — зародили тепло внутри. А ещё горько было признать, но Андрей прав: она струсила. В тот самый момент, когда поговорить с ним не захотела. Прежде подобного себе не позволяла… теперь не чувствовала опоры рядом и проявила слабость. Вдруг захотелось начисто стереть любые воспоминания и начать жить заново. Вот только как? Так, как научилась в последний год? С опаской оглядываясь назад, с сомнением подходя к телефонной трубке… Потому Андрей и появлялся всякий раз без предупреждения — знал, что Рита непременно сбежит.

За окном нерешительно наступал вечер, а она всё стояла и смотрела, пытаясь дольше задержаться в таком уютном и понятном для себя мире воспоминаний. Вечернее море она тоже любила. В тот самый момент, когда многочисленные отдыхающие, вконец утомившись на жарком южном солнце, спешили занять вакантные места в залах бесчисленных кафе и ресторанов, местная молодёжь заполоняла побережье. И море тогда казалось тёплым-тёплым. Андрей говорил, так случается потому, что на улице селилась прохлада, Рите же больше нравилась версия о том, что это песок, который весь нескончаемо долгий день копил энергию солнечного света, наконец, принялся её отдавать. Ведь купаться в энергии солнечного света куда приятнее, чем в обычной, взбаламученной многочисленными страждущими водице. Вот и сейчас, с неохотой глянув на перетянутый дорогой кожей чемодан, Рита поёжилась, будто от холода, и ступила ближе к старому шкафу, дверцы которого скрывали за собой забытое прошлое. Выбрав излюбленный, а оттого явно видавший виды сарафан, легкомысленного вида купальник, она направилась в ванную, чтобы смыть с себя налёт усталости, дорожной пыли, такого чуждого в родных стенах макияжа. Будто родилась заново. Молодая, притягивающая вызывающей красотой, пульсирующей внутри неуёмной энергией. Такой она и самой себе нравилась. Такой она запомнилась родному городку, местным жителям, такой её любил видеть Андрей… В последние годы улыбаться собственному отражению в зеркале отчего-то не хотелось.

Вода встретила её ласково, словно старого друга. Лизнула стопы, обдала невесомыми брызгами, летящими из-под вековых камней, приятной прохладой легла на кожу, вплелась в растрёпанные ветром волосы. А потом приняла, задорно булькнув давно знакомое, но в суете будней забытое приветствие. Стало хорошо и уютно: домой вернулась.

Ещё долго, едва не до ночи, Рита сидела на остывшем песке и смотрела вдаль, с головой кутаясь в сырое полотенце, с немой благодарностью принимая на себя все прелести голубой стихии.

— Девушка, извините, вам просили передать.

Оторвав взгляд от моря, Рита увидела улыбчивого парнишку, что склонился над ней с цветком в руке.

— Вам просили передать. — Повторил он, разглядев на лице растерянность, и руку с цветком ближе протянул. — Молодой человек из шумной компании там, на палубе корабля.

Парнишка в форме официанта указал в нужную сторону, а она и так знала имя дарителя. Вежливо кивнула и приняла скромный цветок «маргаритки», кустиками которой Андрей когда-то усеял весь мамин сад. И ведь достал же где-то сейчас… неуёмный. Корабль с той самой шумной компанией всё удалялся, а ей казалось, что одинокая мужская фигура на капитанском мостике так и стоит недвижимо, направленная в её сторону.

— Нельзя дразнить мужчин. — Приказала Рита самой себе и нехотя с песка поднялась.

С него станется… Прыгнет ещё с такой высотищи! Чувствуя себя неуютно, Рита повела плечами, наваждение сгоняя. Нет там на капитанском мостике никого. Всё она себе придумала. Но ушла. Неторопливо перебирая ногами светлый песок, редкие утонувшие в нём ракушки.

С пляжа давно вышла, а неудобные шлёпанцы с креплением через палец так и несла в руках. Неторопливо брела по дорожке, которую, казалось, может без препятствий преодолеть даже с закрытыми глазами, с интересом поглядывала на случайных прохожих, завидуя их сиюминутному счастью. И едва не подпрыгнула от неожиданности, когда её за этим занятием застали.

— Со стороны это всегда выглядит занимательнее. — Вещал приятный мужской голос, обладатель которого, пользуясь моментом и её невнимательностью, подобрался непозволительно близко.

— Что «Это»?

— Чужая жизнь. — Улыбнулся он той самой улыбкой, что навсегда разбивает сердца несчастных провинциалок, ждущих на берегу моря своего принца.

Незнакомец на звание принца явно не тянул, но вполне бы подошёл на роль Саши-Вани-Пети, которого Рита, вероятно, всё же ждала на берегу. Так ей самой сейчас показалось. А ещё именно об этом говорил его взгляд. А дальше что? Ей предстоит представиться художником? Или всё же музыкантом? Полагаясь на интуицию, Рита наигранно взволнованно вздохнула и сделала приличную попытку выдавить из себя прелестный румянец. Ночью эту мелочь практически невозможно заметить, но вот энергия, выделившиеся феромоны, которые на раз улавливает мужское обоняние этого «ходока», обмануть будет невозможно: он уже всё понял.

Чуть надменный взгляд, неумело завуалированное высокомерие и… что это ещё? Верно, снисходительность к смазливой селянке?

— Как вас зовут, прелестное создание? — Лениво улыбнулся он, почувствовав скорую капитуляцию. Он спросил, а Рита ещё придумать ответ на этот вопрос не успела, оттого замерла с приоткрытым ртом.

— Татьяна. — Беглым взглядом выделила она название ближайшего ресторанчика. — Но можно просто Таня. — Милостиво улыбнулась и мгновенно растаяла, глядя, как незнакомец касается обжигающе горячим дыханием её скромно протянутой ладошки.

— А меня Александр. Но можно просто Саша. — Рассмеялся он взаимной неловкости и скоро совсем осмелел.

Его трепетное касание где-то в районе талии превратилось в собственнический захват, а обманчиво ласковые губы зависли слишком близко для того, чтобы от поцелуя отказаться.

— А как вы смотрите на то, о, нимфа, чтобы отужинать со мной? — Глянул с призывом, с обещанием. — Совершенно нелепая ситуация, когда прилетел, желая отдохнуть, а в итоге тратишь время на то, чтобы просто найти себя. — Поспешил мужчина пожаловаться на проделки судьбы, а Рита оказалась столь милостива, что не нашла причин от подобного предложения отказаться.

— Я готова спасти вас от одиночества.

Неожиданно даже для самой себя, Рита вдруг нашла в закоулках тёмной души ту самую скромную и ласковую девчушку, которую так жаждал увидеть её сегодняшний визави. Нашла и не преминула вытолкнуть на передний план в умелой игре. Ведь если не играешь, а живёшь, то всё выходит гораздо проще и естественнее. Естественности им двоим сейчас не хватало. Он обманывает, что влюбился с первого взгляда, и в обещании усыпать лепестками роз её дорогу жизни, а она… впрочем, обманывать Рита совсем не собиралась. Простое желание хотя бы на короткий миг побыть той самой принцессой, которой не стала прежде. Доброй, наивной, ласковой, с глазами-блюдцами и путами-руками, которыми изо всех сил будет держаться за это несбыточное счастье. Ну, или постарается убедить в этом окружающих.

Его не смутило ни выцветшее платьице, ни простенькие шлёпки в руках. Этого «принца» не смогли спугнуть даже не до конца высохшие потёки после мокрого купальника и полотенце, сложенное в странного вида авоське. Саша смотрел в глаза, рассказывал о манящих огнях большого города, давал весьма расплывчатые обещания, которые Рита, всего на этот короткий вечер притворившись Танечкой, с усердием записывала в свой мысленный блокнотик скорых побед. Да, с ним она увидит мир, с ним она узнает, что такое любовь, а потом принц облачится в золотые доспехи и увезёт её из этого городка туда, где бурлит настоящая жизнь. Яркая и такая сказочно красивая.

Он терял дар речи, преклоняясь перед её естественной красотой, он замирал с приоткрытыми губами, этой красоте поддаваясь, сбиваясь с мысли. Всё больше рассеяно улыбался, глядя куда-то вдаль, и показательно печально вздыхал, явно желая тяжёлыми думами, что посещали его в данную минуту, поделиться. А Рита с удовольствием радовала его наивными мыслями милой дурочки, что обычно в её голове не задерживались, а вот сейчас, совершенно не желали покидать.

— Ты так интересно рассказываешь… — Впервые за весь вечер она, переборов напускное смущение, первой нарушила затянувшуюся тишину. — И твоя жизнь… — Рита мечтательно зажмурилась, вдохновенно улыбаясь. — Насыщенная… — Проговорила с нескрываемым удовольствием. — Столько людей вокруг и все от тебя зависят…

— Всё это так, но в жизни есть вещи куда более ценные, чем работа, занятость, гражданский долг.

С таким понятным теплом в голосе проговорил Саша, заставляя Риту из последних сил сдерживаться, чтобы не сплюнуть на пол, будучи вынужденной поглощать все эти сентиментальные бредни. Исключительно из спортивного интереса терпела: всё хотела выяснить, сколько же продержится этот лицемер, когда же гнилая натура себя проявит. С сомнением закусила губу, будто над последними его словами задумалась.

— Более важное? Что может быть важнее, нежели чувствовать себя нужным? — Искренне удивилась, а Саша со всё понимающим взглядом неодобрительно качнул головой.

— Главное — это то, что ты чувствуешь. Главное, любить и быть любимым, главное в жизни — семья.

— А мне всё чаще кажется, что большинство мужчин не знают о существовании любви.

— Быть может, не знаю… А я вот, кажется, никогда и никого в своей жизни не любил. — Нехотя признался он и запрокинул голову, глубоко вдыхая свежий морской воздух. — Чувствую себя оттого совершенно пустым, а существование своё вижу бессмысленным.

— Ну, что же ты Саша… Главное, не отчаиваться! Вот, я практически уверена, что совсем скоро, ты обязательно встретишь свою любовь! Главное, понять, разглядеть, не побояться проявить чувства! — С пылкостью, присущей, разве что юным и крайне романтичным особам принялась Рита мужчину убеждать, а он вдруг глянул совершенно растерянным взглядом и покаянно опустил голову.

— Ты мне очень нравишься, Танечка. — Пробормотал едва слышно и как бы невзначай коснулся её ладони.

От прикосновения Рита не отшатнулась, но, продолжая соответствовать законам жанра, на этом будто случайном прикосновении взгляд задержала, а после, как самая порядочная девушка на побережье, смущённо раскраснелась.

— Ты, наверно, всем так говоришь… Не нужно…

Рита руку со стола попыталась убрать, а он сделать этого не позволил, перехватил тоненькие пальчики, на себя волю перетягивая, этой близостью и откровением пытаясь понятное сомнение уничтожить.

— Таня, Танечка, послушай, не берись судить! Как наводнение всё, как цунами! Просто сбивает с ног и ты совершенно перестаёшь ориентироваться. Я шёл без определённого пути и маршрута, а, тебя увидев, вдруг понял, что если не подойду сейчас, то всё — край! Будто что-то важное потерять, упустить могу. И сердце… так странно, гулко билось, заставляя меня к тебе обратиться, уединение нарушая. И я… я бы просто себе этого не простил! — Умасливать принялся, а Рита глаза вытаращила, счастью этой наивной дурочки-Татьяны не веря.

— Я не знаю… Всё это так неожиданно, и… и так откровенно. Я… я не привыкла к подобным признаниям и совершенно не понимаю, что ты во мне нашёл, ведь, правда, вот… правда, нет во мне ничего такого…

— Ты самая необыкновенная, Танечка. — С облегчением пробормотал Саша, уже совершенно уверено её руку к своей груди прижимая. — И самая невероятная девушка, которую я когда-либо встречал. Нет этой алчности в глазах, нет желания угодить, неумело заискивая. Такая чистая и непорочная, что мне становится совершенно понятно, что я просто не имею права…

— Не наговаривая на себя, прошу… И… давай оставим пока эти разговоры, ведь мы совершенно не знаем друг друга, ведь мы…

— А, пойдём погуляем! Сбросим с плеч груз официоза, который навязывают стены, окружение. Побудем собой, насладимся уединением.

Рита выдохнула с нескрываемым облегчением и совершенно нелепо улыбнулась.

— Что? — Удивился Саша, неловко усмехаясь.

— Думала, ты никогда не предложишь. — Одним лишь взглядом на свой внешний вид указала и покрылась густым румянцем.

— Ты из-за платья? Какая глупость! — Саша закатил глаза от немого восторга. — Ты самая красивая женщина во всём этом городе, на всём побережье.

— Да вот, соглашаясь на твоё предложение, как-то не подумала, а потом и отказаться неудобно. — Пожала она плечами, вроде как оправдываясь. Губы поджала, неловко улыбнулась, а потом вдруг заторопилась, засуетилась, желая поскорее ресторан покинуть. Встала, едва ни бегом направляясь к выходу.

А потом было понятное им двоим молчание, яркая луна на небе, её отражение в море. Первое прикосновение его пальцев к её плечикам, горячее дыхание где-то на затылке, взгляд глаза в глаза. Он пытался сделать этот момент особенным, она ему в этом не препятствовала. Он целовал кончики её пальчиков, а она гладила мужчину по густой шевелюре, равнодушно поглядывая свысока на склонённую голову.

Поцелуи становились всё настойчивее, теперь он не разменивался по мелочам, а осыпал невесомыми прикосновениями её шею, грудь, живот. В глаза смотрел всё реже, напряжённо дышал всё чаще. Трепетно перебирал её пышные рыжие кудри, добавляя в разовые отношения ненужного драматизма. Шептал милые глупости, коротко улыбался резким на них ответам. Он ласково обещал сделать эту ночь волшебной, а на деле просто трахнул. Прямо на пляже. На прохладном песке. В двадцати метрах от оживлённой даже в вечернее время торговой аллеи. Накинув свой выцветший сарафан на голое тело, Рита окинула случайного знакомого пустым нечитаемым взглядом и неторопливо выдохнула.

— Мне пора. — Выдавила из себя сухие слова и направилась в сторону той самой торговой аллеи.

Несколько секунд она даже чувствовала себя полноправной и единоличной владелицей наиглупейшей ситуации, а потом расслышала сзади спешные шаги, шумное торопливое дыхание, а уже в следующее мгновение цепкие пальцы сжались не плече. Саша-Ваня-Петя настойчиво требовал внимания.

— Танюш, ты обиделась, что ли? — Произнёс он так, будто действительно не мог поверить даже в подобное предположение и уж тем более не желал мириться с этим фактом.

Как любовник был вполне неплох и только из желания уйти от навязчивого внимания, Рита с лёгкостью мола бы соврать что-нибудь прямо противоположное, но отчего-то не стала. Повела плечом, сбрасывая нетерпеливый, а оттого чрезмерно сильный захват, совершенно серьёзно на мужчину посмотрела и только тогда вяло ему улыбнулась.

— Нет. Просто мне пора. — Отмахнулась от подобных подозрений и улыбнулась чуточку вежливее.

— Давай я тебя хоть провожу?.. — Растеряв последние крупицы манер и уверенности, которые пусть незначительно, пусть невесомо, но всё же приближали Сашу к высокому званию «принц», предложил он полувопросом, а Рита не стала отказываться, впрочем, не сказать бы, что и согласилась. Так… безразлично пожала плечами и пошла вперёд уже не так торопливо.

Спешно натянув лёгкие летние брюки, Саша поторопился догнать её до того, как девушка пропала из поля зрения. Хотел сказать что-то, да не вышло. Не было неловкости и сожаления не было тоже, но стойкое ощущение того, что слов его никто слушать не станет, прочно засело где-то глубоко внутри.

Минут через пятнадцать, Танечка остановилась у красивых расписных ворот и улыбнулась крайне вежливо. Так, пожалуй, улыбаются милым старушкам, что норовят рассказать древнюю, как этот мир, историю своей любви.

— Прощай. — Махнула девушка рукой и захлопнула дверь, даже не убедившись в том, что эти слова он расслышал.

Решать кому-то за себя Саша уже давно не позволял и вот это самое «прощай» вдруг показалось чем-то вроде подлой пощёчины. Пощёчины он любил ещё меньше, а оттого подобное нахальство своенравной девице спускать с рук не собирался. Решительно прищурившись, внимательно посмотрел на номер дома, выведенный толстым слоем белой краски, запомнил детали росписи и только после этого ушёл. Она его зацепила. Нет, не так! Она зубами вырвала для себя второй шанс. Скорее всего, совершенно неосознанно, так как на расчётливую особу девушка не походила совершенно. И чтобы… он даже не уверен для чего именно… скорее всего, для того, чтобы самоутвердиться… да, пожалуй, так будет наиболее правильно. Так вот, именно для этого уже завтра он вернётся сюда. К этим расписным воротам, к этой взбалмошной, как он уже догадывался, девице. И пусть не в его правилах дублировать мимолётные курортные интрижки… что же… в каждом правиле должно быть исключение. И эта особа на вот такое исключение тянет бесспорно.

Он подошёл к воротам, когда часы только-только переползли одиннадцати часовой рубеж. Хотелось прийти позже, но банальное полуденное время навевало грустные мысли о бульварных романах. А в его жизни не может быть места подобным глупостям!

Первым делом он постучал. Громко и увесисто. Но ожидаемо никто не ответил. И настойчивый призыв Саша повторил. А потом ещё и ещё. После два раза что-то выкрикнул и вот, наконец, тяжёлая металлическая дверь отворилась и на пороге появилась женщина. Безусловно, красивая, бесспорно, умная, но не та. Саша широко и обаятельно улыбнулся, принимая миролюбивый вид, и сделал решительный шаг вперёд.

— Доброе утро. Вижу, я вас разбудил. Но, уверяю, сделал это без злого умысла. Вчера, вероломно и без малейшего предупреждения, одна красавица украла моё сердце. А без сердца человек не жилец и вот я здесь, у ваших ног. Молю и преклоняюсь…

— Молодой человек, оставьте свой пылкий бред. — Не проникнувшись растрёпанными чувствами молодого героя, Александра устало вздохнула. — Я всю ночь глаз не сомкнула и совершенно ничего не соображаю в ваших метафорах. Давайте перейдём к делу! Чего вы хотите?

— Девушка. Татьяна. Вчера я провожал её к вашему дому и… не знаю, как сказать… совершенно потерял покой. И вот сегодня пришёл, чтобы его приобрести.

Женщина холодно усмехнулась и категорично покачала головой.

— Молодой человек, вы заблуждаетесь. Здесь нет и никогда не было никакой Татьяны!

— Я бы непременно вам поверил, если бы не одно «но»! Моя прекрасная незнакомка как две капли воды похожа на вас. То же лицо, тот же взгляд, та же непреклонность…

— Ах, вот вы о чём… — Женщина ненадолго задумалась, а потом всё же согласно кивнула. — Тогда вам придётся немного подождать. Всё же такое время… в нашем доме не принято бодрствовать в самый разгар светового дня.

— Я готов стоять здесь вечность. — С готовностью заверил Саша, физически ощущая, как двери гостеприимного дома распахнуться перед ним, но женщина удивила очередной раз, дверь перед его носом захлопнув.

— Марго, дорогая, там, на улице, стоит молодой человек и требует подать ему некую Татьяну. Я подозреваю, что говорит о тебе и уверяет, будто ты что-то у него украла.

Рита строго посмотрела на мать, а та виновато улыбнулась.

— Кажется, он говорил о своём сердце. Сколько раз я просила тебе чужого не брать! — Выдала, явно сдерживала улыбку.

— Ты его выпроводила?

На этот вопрос женщина лишь подневольно вздохнула.

— Он оказался очень настойчив, а я совершенно слаба после ночи с кистью в руках. И откуда такая убогая фантазия? Что ещё за «Татьяна»?

— А что? Вчера мне это даже показалось забавным. — Рита всё же оторвала голову от подушки и сейчас нелепо осматривалась по сторонам.

— Не знаю. На принца твой знакомый явно не тянет.

— Мама, ну, какие принцы в наше время? Их и в твоё-то уже не было.

— Ну, не скажи! Твой отец сразил меня наповал одним своим появлением. А этот?.. И тот факт, что ты назвалась чужим именем… — Мать нетерпеливо выдохнула. — И даже обещание ждать твоего выхода вечность ничуть его не красит. Андрей бы уже давно взобрался на второй этаж и проник к тебе через окно, а этот стоит! С моря погоды, что ли, ждёт? Вот Андрей, кстати, принц!

— Мама, через неделю у Андрея свадьба. Прекрати вспоминать его при любом удобном случае.

— Подумаешь, свадьба! Тоже мне событие! Одно твоё слово и с этой формальностью будет покончено!

— Мама, он любит Юлю, а она его…

— Так не бывает! Не бывает, чтобы ещё вчера он любил одну, а уже завтра какую-то там Юлю!

— Мам, ну, какое вчера? Чувство времени и пространства для тебя бесконечно потеряно… — Неодобрительно покачала Рита головой, спустила ноги с кровати, с удовольствием потянулась. — Вечность я ему не обещаю, а вот несколько минут на душ мне всё же положено! — Проговорила задумавшись. — А затем я возьму один из твоих балахонов. Даже странно, но не прихватила ничего для этой погоды. Совершенно отвыкла от такого агрессивного солнца.

— Так и скажи, что своим приездом домой всего лишь попыталась дать отсрочку неминуемым объяснениям, ожидающим тебя в Москве. Перед смертью не надышишься. Слышала, может?

— Фиалковый. Пожалуй, я возьму фиалковый балахон. — Рита посмотрела матери прямо в глаза.

— Ты поступаешь как неразумный ребёнок…

— Нет? Тогда принеси зелёный. — Бестолково пожала она плечами и устало прижалась спиной к стене, когда мать из её комнаты вышла, громко хлопнув дверью.

— Надеюсь, ты не питаешь на его счёт никаких надежд? — Распахнулась дверь совершенно неожиданно и Рита привычным захватом ладони откинула назад спадающие на лицо волосы. Отрицательно качнула головой.

— Делаю ставку на то, что он женат и процентов пятьдесят сверху, что имеет детей. А ещё мне иногда кажется, что нас в школе учат отличать настоящих принцев от залётных гастролёров, что желают вкусить все плоды тёплого края. В том числе и внимание горячих южных девушек.

Мать пожала плечами точно так же, как минуту назад это делала сама Рита и, будто извиняясь, пояснила:

— Я хотела убедиться, что ты и сама это понимаешь. Вот. — Протянула руку, демонстрируя яркую ткань. — Всё же выбрала фиалковый. Он невероятно гармонирует с твоими зелёными глазами.

Оказавшись на улице, Рита мученически вздохнула: выходить из дома в самый солнцепёк — удел самоубийц. И чего ради, спрашивается, она пошла на поводу у этого неразумного? Правда, окинув Сашу свежим взглядом, свои размышления отодвинула в сторонку, ведь это был неплохой вариант забыться. И даже не на один вечер. Он был высокий, стройный и красивый. Тщательно выбритый и идеально причёсанный. «Так похож на Андрея…» — тут же выдала ассоциативная цепочка верный ответ, но от подобных ответов Рита поспешно отмахнулась. Правильные черты лица, широкие брови и прямой нос. Всё это ровным счётом ничего не значило, но, безусловно, заставляло испытывать эстетическое наслаждение. Тонкие губы. Они были жёсткими и чрезмерно требовательными — ещё вчера запомнила это. Глаза, естественно, серые. У этого мужчины не могло быть других глаз. Холодные, как предрассветный туман, глаза. Он и сам был холодным, несмотря на жаркие фразы, горячие обещания и обжигающие поцелуи. Вот и сейчас… он всё говорил, говорил… а его слова казались лишёнными смысла. Настолько, что даже сосредоточившись, никак не получалось уловить их суть. Потому Рита всё чаще смеялась, будто опьянённая любовью, закусывала нижнюю губу, в умелой попытке раздразнить, а ещё надёжно сжимала мужскую ладонь, призывая быть ещё ближе.

Они провели вместе весь день и весь вечер. Всё это время он так и оставался галантным кавалером, никак себя не компрометируя. А ночью они снова переспали. И снова на пляже. Правда, в этот раз уходить Рита не торопилась. Они купались голышом и обдавали друг друга солёными брызгами. Саша страстно целовал её. Сегодня без слов. Забывшись, нещадно подавлял и малейшие зачатки сопротивления. Он хотел быть лидером. Он хотел властвовать. А, провожая поздним часом домой, сообщил о том, что завтра придёт снова. Он не спрашивал. Он обещал, что бедной девочке от его желания не скрыться.

Глава 5

Это не могло продолжаться вечность. Курортным романом всегда отведён срок. Чаще всего он недолог. В один на удивление романтичный вечер, устроившись в уютном ресторанчике, Саша познакомил Риту со своим приятелем. Взгляд нового знакомого ей не понравился. Испытующий. Нещадно выделяющий натуру из любой, даже практически правдивой лжи. Он смотрел неотрывно, будто ожидая, когда же Рита споткнётся, но перед товарищем себя никак не выдавал. Здесь всё было исключительно на уровне инстинктов. Саша представил друга Михаилом Воронцовым, немного попенял на того за нежелание проводить время с пользой. А с пользой, как поняла сама Рита, это значит попортить как можно больше селянок. Так вот этот Михаил портить никого не хотел и наслаждался уединением, морем, свободой.

— Кем вы работаете, Танечка? — Спросил он, когда Рита практически освоилась под пытливым взглядом и перестала его замечать.

— Сортировщицей. На местном консервном. — Соврала она без промедлений и прямой взгляд приняла. Своим колючим его крыла, предлагая расстаться друзьями.

— Никогда бы не сказал… — Вызывающе улыбнулся тот и в который раз за вечер потёр указательным пальцем подбородок — жест его глубокой задумчивости. — А что же… говорят, новый директор у вас. Как трудовой коллектив считает? Достоин?

— Игорь Александрович прекрасный специалист. Но об этом не коллектив говорит, скорее… скорее, наши мастера, бригадиры, замы. Те, с кем он непосредственно общается. А работягам, кого не дай — всё не то. Выскочка и папенькин сынок. Чаще слышится именно это. А вообще, время покажет. Время всё расставляет по своим местам.

— А вы себя, значит, к работягам не относите? Так, сортировщица? — Намеренно открыто поддел Михаил, и Рита ядовито улыбнулась.

— А я не планирую задерживаться там надолго. Кстати, можно на «ты».

— Я так и понял. — Улыбаясь, согласно кивнул мужчина.

Саша на минуту отлучился, а Воронцов пересел ближе. Смотрел вызывающе и нагло. А, выдержав время, но, так и не добившись безоговорочной капитуляции, подался вперёд, над Ритой нависая, и едва не к самому её лицу наклонился, поражаясь выдержке.

— Ты не похожа на глупую провинциалку. И на сортировщицу с консервного не похожа. А ещё скажу, что, если бы Сашок не был так зациклен на своей лжи, то непременно это бы заметил.

— Что ещё?

— А ещё мне отчего-то кажется, что не очень-то ты и расстроишься, когда он бросит тебя здесь одну.

— Бросит? — Рита презрительно фыркнула и невозможно задрала подбородок. — Он обещал показать мне мир, подарить вечную любовь и…

— А ты забавная… — Михаил улыбнулся не так, как минуту назад. Открыто и свободно. На спинку стула откинулся, теперь снова за Ритой со стороны наблюдая. — Зачем тебе всё это нужно? — Спросил серьёзно.

— Каждый развлекает себя как может. — Пожала она плечами.

Мужчина хмыкнул и неодобрительно покачал головой.

— Только Саше об этом не говори. Он расстроится.

— Никто не любит, чтобы его использовали. — Взяв и повертев в руке вилку, Рита отшвырнула её обратно на стол.

— Да. Но ты особенно коварна.

— С чего бы? Удовольствие взаимно. Никто не в обиде.

— Сомнительное удовольствие быть пешкой в чужой игре.

Она глянула на мужчину с интересом и с подозрением прищурилась.

— Неужто тебе приходилось быть такой вот пешкой?

— И у меня была молодость. И у меня была первая любовь.

— Ты несправедлив к противоположному полу. Кто сказал, что тебя использовали? Никогда не рассматривал вариант, что просто не оправдал возложенных на тебя надежд?

— А что ты скажешь о своей первой любви?

— Я ему изменила, а потом бросила. — Усмехнулась Рита этой уловке.

Михаил развёл руками.

— Что и требовалось доказать.

Больше он не сказал ей ни слова. Так, будто начисто растерял весь интерес. Но Рита знала: совсем скоро он захочет выведать все её тайны. Или так только казалось?..

Время действительно быстротечно. И её десять дней очень скоро истекли. Чемоданы так и остались не разобраны, билет на рейс до Москвы на руках. И одна встреча. Последняя. Вопреки полной уверенности Михаила в том, что она не будет сожалеть, странное чувство тоски и скорой потери прочно засели в душе. Рита маялась, бесцельно слоняясь по огромному дому, отчего-то чувствовала себя загнанной в угол и частенько растирала озябшие плечи, несмотря на зашкаливающую жару. Едва дождавшись условленного времени, вырвалась из дома. Почти бегом приближалась к месту встречи, чтобы там, стоя в полном одиночестве, снова испытать то самое чувство тревоги. Саша не пришёл. Струсил. Впрочем, чего-то такого она от него и ожидала. В последнее время он говорил о скором отъезде… Возможно, уехал уже сейчас, возможно, отправится завтра. А вот сказать в глаза, что всё это было игрой, не смог. Или, как вариант, мысль, будто он её бросил первым, грела больше, чем прощальная, полная страсти, ночь. А, что более вероятно, страсти было достаточно вчера…

— Я предупреждал, что так будет. — Услышала Рита насмешливый голос в тот самый момент, как собиралась уйти.

Оглянулась и на Мишу посмотрела со смесью горечи и разочарования. Проиграть просто и проиграть при свидетелях — это два разных уровня падения. Падать Рита не хотела, потому ядовито улыбнулась и приблизилась к мужчине вплотную.

— Ты предрекал, что это меня не расстроит и ошибся. — Обвинила и руки на груди скрестила, от обвинения этого отступать не собираясь. Впрочем, он не оборонялся и всем своим видом демонстрировал, что упрёков не боится. Задумчивым взглядом её окинул прежде, чем ответить.

— Как видишь, подозревая неладное, сам пришёл.

— Ну, конечно! Так всё и было! — С сомнением кивнула она. — Пришёл, дальше что? Будешь меня развлекать или хочешь развлечься сам?

— Боже упаси! Боюсь, даже за одну такую мысль, не сойти мне живым с этого места. А если честно, то не одобряю подобных поступков. — Он голову набок склонил, наблюдая за реакцией Риты внимательнее, а она не позволила ему такой роскоши. Невозмутимо вздёрнула подбородок.

— Предпочитаешь объясниться прежде, чем сделаешь решительный удар?

— Вообще бить женщин не люблю.

Долгий взгляд глаза в глаза не выдал победителей и Рита устало вздохнула.

— Он струсил, да? — Прищурилась, разглядывая бесконечный горизонт.

Встреча была назначена на пляже. Она сама так решила. А теперь рада этому не была: искала защиты и найти её не получалось. Кругом простор, ветер свободы. А защиты нет. В её поисках плечом к мужчине приткнулась, а он будто и не заметил. Над её последними словами размышлял.

— Струсил… — Её слова повторил смакуя. — Рассуждаешь, как обиженная девчонка. — Неожиданно её нападки не одобрил. — А, может, и так. На словах он сказал что-то вроде: «надо уметь вовремя остановиться».

— Игрок? — Заинтересованно повела Рита бровью. — Надо же… Он не похож на человека, который умеет рисковать. «Если рисковать не умеешь, не садись за карточный стол» — так говорил мой отец. А кто не рискует, имеет печальную участь. Скиснет в собственном сиропе, уготованном на долгую и счастливую жизнь. А я всё гадала, что же меня смущало при общении с ним.

— Теперь поняла?

— Он примитивен. Я с самого начала не хотела всё это затевать…

— Не все умеют управлять пламенем. Не стоит их за это винить…

— Кто ты? — Рита голову запрокинула, пытаясь поймать его взгляд. Миша увиливать не собирался. — Психолог? Мне твой взгляд не понравился. Слишком много внимания столь скромной персоне.

— Столь скромной, как сортировщица на консервном? — Понятливо улыбнулся Михаил. — Брось! Я ни на секунду не поверил этой байке. По сути, мне было неважно, что ты ответишь. Просто хотел узнать: сразу солжёшь или ловко уйдёшь от вопроса. А насчёт психолога… Почти угадала. Я адвокат. Видеть то, что пытаешься скрыть — моя работа.

— Дрянная у тебя работа… — Невесело улыбнувшись, Рита от мужчины оттолкнулась, стала ровно. — Пойдём!

— Куда?

— В клуб. Я уезжаю сегодня. Хотелось сделать этот вечер особенным. Твой друг ещё пожалеет, что упустил возможность.

— Возможность? Какую?

— Узнать меня настоящую, разумеется. — Подмигнула она и за руку Мишу потянула, когда тот сорваться с места не поспешил.

Погружаясь босыми стопами в тёплый песок, мужчина исподтишка за Ритой подглядывал. Невольно отмечал, как изменилась походка, как плавность и теплоту утратил голос, как в глазах зарождалось что-то неведомое. Уже не пламя, а целая огненная феерия. На выходе с пляжа огляделся, стряхнул с ног песок, надел светлые мокасины.

— Так, куда мы идём?

— Я же сказала. В клуб.

— А здесь и такая радость имеется?

— Ты меня удивляешь! К сожалению, люди давно перестали приезжать сюда только из-за моря, солнца, спелых фруктов. Им всё больше хочется зрелищ, недорогого, но вкусного вина, доступного секса.

— Неправильно их за это судить. Не зря же они весь год пахали. Каждому хочется полного погружения в сладкую и манящую реальность.

— Для адвоката ты слишком часто пытаешься кого-то выгородить. Хотя о чём это я?.. Нападая на одних, ты защищаешь интересы другого. Сейчас отчего-то стал в позу, обвиняя меня. В чём, кстати? В том, что говорю правду?

— А я заметил, что ты в принципе мужчин не жалуешь. Но ведь тебя в этом не обвиняю! Кстати, откуда эта предвзятость?

— К мужчинам?

Рита уточнила, а Миша сосредоточенно кивнул.

— Один из них очень некрасиво поступил со мной как раз сегодня. Как раз твой друг. Радуйся, что я не выцарапала тебе глаза, с милой просьбой передать ему привет.

— Ты, вообще, очень милая и терпеливая. Я восхищаюсь твоей стойкостью!

— Лесть я люблю ещё меньше предательства. Твоё счастье, что слова были сказаны в шутку. Мы пришли. — Проговорила Рита без должных промедлений и первой свернула в тёмный переулок.

— Ты странно одета для клуба. Уверена, что нас впустят?

— Не одежда красит человека. — Фыркнула Рита и отсалютовала кому-то из охраны. — Не одежда, а знакомства и связи. — Пробормотала, поджав губы. — Идём. — Взяла Мишу под руку. — Сюда. — Дёрнула его к лестнице, ведущей на цокольный этаж. Танцевальный зал, меж тем, остался в стороне. — Здесь два уровня. Нам нужно на тот, что ниже. — Пояснила тут же, почувствовав в мужчине понятное промедление.

Перед закрытой дверью стояли двое охранников. Одному из них Рита с готовностью улыбнулась.

— Привет. Пропустишь двух смертных на бал для Богов Олимпа?

— Привет, привет, искорка. Не чаял увидеть! Алинка на днях забегала, сбросила инфу, что ты в городе. Признаюсь, не поверил. Сколько лет носу не казала, а тут вдруг… А этот, значит, с тобой? — На Мишу беглый взгляд бросил. — Ой, чувствую, будут сегодня морды битые…

— Глупостей не говори! Нас пригласили!

— Ну да, ну да, поистине говорят, терпение людское не безгранично, но есть один, который любит исключения из правил. Раз пригласили — проходи. Выпивка за счёт заведения.

— Одноклассник. Димка-шляпник. — Пояснила Рита, теперь уже стараясь перекричать усиливающуюся по мере приближения к танцполу, музыку.

— Ты сказала, нас пригласили…

— Соврала! Чтобы получить приглашение, нужно поддерживать связи. А чтобы их поддерживать, нужно хотя бы иногда выходить из образа. Твой дружок сделать мне этого не позволил и вот случилось то, что случилось.

— То есть мы несанкционированно проникли на чужую территорию?

— Брось! Этого никто не узнает. — Обворожительно улыбнувшись, Рита едва не бегом преодолела узкий коридор и буквально ворвалась в шумный зал.

Спустилась вниз по высокой лестнице и влилась в толпу тех, кого, то ли в шутку, то ли всерьёз, назвала богами. Снизу несколько раз призывно махнула Мише рукой, приглашая присоединиться. Движениями сливалась воедино с музыкой, пропускала её сквозь себя, раскрывала объятия на входе и болезненно выгибалась, как только один ритм сменялся другим, заставляя опустошить себя заново.

Совсем скоро, казалось, забыла, с кем пришла и для чего. Охотно соглашалась подпустить к себе чужака, без сожаления сменяла одного партнёра другим. Смело открывалась, выпуская из себя тот самый огонь, что таился глубоко внутри. Этим огнём обжигала тех, кто рискнул приблизиться, им же и убивала, вычёркивая мимолётное приключение из своей жизни навсегда. Кружилась, переполненная страстью, азартом, тем самым риском, в отсутствии которого не так давно обвинила его друга. Соблазняла, чтобы тут же лишить надежды. Обещала вечное забвение, чтобы уже в следующее мгновение безжалостно эту вечность растоптать. Она тоже была богиней. Возможно, заблудшей, возможно, когда-то сброшенной с Олимпа. А сейчас обрела себя и по праву заняла место во главе беснующейся толпы.

— Идём со мной. — Прозвучал её голос где-то совсем близко и Миша вздрогнул. Ведь всего на секунду лишил внимания и вот, она уже это почувствовала и захотела исправить.

Соблазнительно двигаясь, настойчиво обвивала руками-путами, заманивая туда, откуда, как шептал разум, не возвращаются. Но её голос был совсем близко, а тот, внутренний, всё больше казался обманчивым, призрачным. Её руки с себя стряхнув, Миша глянул серьёзно и зло.

— Они подмешивают в выпивку какую-то дурь?!

— Самую малость. Только для того, чтобы было весело! — Рассмеялась она, точно ведьма, своим смехом одурманивая пуще любого отвара. — Возьми воды и всё пройдёт. — Шепнула Рита и выдохнула в его лицо так, что дыханием этим заставила взбунтоваться всё нутро. Желание вперемешку с неконтролируемой ревностью поглотило сознание. Неосознанно случился жадный взгляд и цепкий захват, но от него она избавилась так же легко, как и от любого другого. Одной лишь силой мысли, которые ему отчего-то было позволено прочесть.

Воды Миша выпил. Потом ещё и ещё. Физически почувствовал, как дурман отпускает.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы танцевать! Чтобы быть собой! Чтобы стать тем, кем был давно и теперь всех и каждого пытаешься убедить в том, что этого не было вовсе. Идём! — Всем телом к нему прижалась и взглядом заставляла согласиться, но его воля была сильнее, и Миша отрицательно качнул головой.

— На тебя приятно смотреть, но находится рядом смертельно опасно. Башню на раз сносит. Знаешь об этом?

— Да нет… Ты просто глаза мне сейчас открыл. — Рассмеялась Рита так, что в целебной силе воды Миша явно усомнился. Вдохнул глубже, на секунду зажмурился, а смех её становился всё громче, поглощал, уничтожал его жалкое сопротивление.

— Был такой, кто уходил от тебя живым?

— Твой друг сегодня. — Улыбнулась она так, что перед глазами всё плыло от неестественного кайфа. — Но ему просто повезло! — Выкрикнула Рита прямо на ухо и отпрянула.

А у Миши в голове прояснялось по мере того, как она удалялась. И понятно стало, что не в выпивке яд, а в её запахе, в её прикосновениях, в дыхании, что невидимой пылью ложится на кожу, чтобы тут же под неё проникнуть. А ещё понял, почему рыжих во времена инквизиции сжигали на кострах. Эта стала бы первой, кого он лично отправил в ад. Слишком опасна, слишком явно ощущает свою силу, власть. Даже чёртова музыка поддаётся ей, словно заколдованная.

Бесцветная клубная мелодия сменилась на знакомую, пусть и бестолковую, песню. И маленькая ведьма внутри неё будто ожила. Слишком остро, слишком больно было пропускать в себя ничего незначащие слова, слишком точно метили они, слишком часто попадали в цель, двигая ей, будто марионеткой. Никаких мыслей, никакого сознания. Только чувства, что живут глубоко в сердце и, будто внутренние демоны, раздирая нутро, сейчас они рвутся наружу.

Миша только взялся за бокал с очередным пойлом, когда потоком воздуха подавился: двое уже взяли его ведьму в оборот. Один из них прижался к ней со спины, что-то настойчиво выговаривал на ухо, надёжно удерживая поперёк груди, второй смотрел пустым взглядом. Высокие и сильные. Будто стражи, что ведут к последнему зареву в её жизни. Она дёрнулась. Сильно, резко, но захват был сильнее, обстоятельства непреодолимее. Своенравно повела шеей, и что-то ответила. Что-то обидное и вызывающее судя по тому, как некрасиво оскалился тот, что до этого смотрел. Миша уже отставил бокал в сторону, чтобы вмешаться, как вдруг остановился, на странную компанию глядя. Это был танец. Общий на всех. И она, будто ядро, заряжала энергией тех, кто сейчас стоял непозволительно близко. Нечто похожее на танец змей, сплетённых в один клубок. Танец эмоций, танец чувств, танец тайных желаний. Когда прикасаться нельзя — обожжёшься. Но желание выше, оно сильнее боли! Тот, что стоял позади, в свободной белой рубашке, что вызывающе мелькала в свете неоновых огней дискотеки, в бестолковой «челентанке» на голове, был смелее. Наглый, въедливый, он не давал ей такой необходимой свободы. Всего на миллиметр от себя отпускал, чтобы тут же назад, в мощное тело впечатать. Извивался, прижимаясь всё плотнее. Так, будто единым целым хотел стать. Блуждающие прикосновения сменялись жадными, желающими захватить, лишить воли и рассудка. Пальцы то едва задевали, то до боли впивались в и без того податливое тело, в успешной попытке им управлять. И зеркальное отображение его движений у того, что стоит перед её лицом. Губы что-то шепчут, дыхание сбивается от сгустившегося напряжения. В какой момент она почувствовала себя птицей, запертой в клетке? В какой момент принялась беспомощно метаться, ломая крылья о жёсткие металлические прутья? Ещё мгновение и он бы вмешался… Всего мгновение и она из клетки упорхнула.

К Мише подошла и с какой-то жгучей, неестественной смесью нахлынувших разом чувств посмотрела в глаза. Он глянул за её спину: те двое растворились в толпе.

— Что ты творишь? — Прошептал, поглаживая её лицо широкими движениями ладоней. — С огнём играешь… — Неодобрительно покачал головой, злясь за то, что посмела заставить его волноваться. Что посмела заставить чувствовать то, что он почувствовать не готов, не хочет.

— Это место, где становишься собой. — Сверкнули её глаза уже знакомым огнём. — Идём со мной. — Улыбнулась она, его ладони перехватывая, переплетая его и свои пальцы в плотный замок.

— Выход в другой стороне.

— Мы идём не к выходу. Мы идём туда, где я познакомлю тебя со своими друзьями.

— Если честно, то у меня отпало всякое желание узнавать тебя настоящую. Ты похожа на ведьму, твой голос звучит у меня в голове, даже когда молчишь, а ещё…

— А ещё я буду считать тебя трусом, точно, как и этого негодяя, который тебе хорошо известен.

— Мне почему-то кажется, что чего-то подобного он от тебя и ожидал. Ожидал и потому не пришёл.

Рита скептически скривилась.

— Перестань! Он и не думал извиваться меж тонких струн моей души. Ему был нужен разовый секс. Скажи ещё, будто он тебе об этом не рассказывал.

— Очередное подтверждение моих подозрений: ты даже мысли его цитируешь в точности.

— Миша, для того чтобы прочесть его мысли, необязательно быть ведьмой. Вполне достаточно быть женщиной.

— Мы придём когда-нибудь или этим лабиринтам коридоров нет конца?

— А что ты так разволновался? — Вызывающе подмигнула она и усмехнулась. — Если честно, то, кажется, мы заблудились. Эй! Есть тут кто?! — Крикнула она в пустоту и развеселилась больше, глядя, как Миша потемнел с лица. — Так вот какие фобии у крутых адвокатов с пронзающим всё на своём пути взглядом? — Рассмеялась, Мишу по плечу ударяя.

— Очень смешно! Эй, есть кто живой?!

— Миша, не кричи, я пошутила. Сейчас будем на месте. — Пробубнила Рита, но едва ли эти тихие невнятные слова могли его убедить. Впрочем… — А вот и дверь. — Довольно сообщила она.

— А что это ещё за место? Катакомбы какие-то, а не клуб.

— Не катакомбы. Просто несколько сообщающихся между собой строений. Что-то довоенное. Многие здания уже снесены и двери замурованы. Мы окажемся совершенно в другом месте. Ближе к центральной площади. Я потом тебе покажу. А ещё там отличный вид из окна.

— О, так, там ещё и окно есть?

— Тебя эта новость радует. Я поняла.

Рита пропустила Мишу к двери и шутовски склонила голову.

— Прошу. — Стелила рукой, точно крестьянка барину. Миша на это её баловство натурально скривился и мстительно прищурился.

— Только после вас. — Дверь распахнул, пропуская Риту вперёд.

А она и не думала медлить. Расцвела, будто роза, улыбаясь кому-то пока неизвестному, и в мучительном томлении закусила губу.

— А вот и мы. — Ловко обвила она руками шею того самого парня, что танцевал с ней несколько минут назад. Он недовольно поморщился, от поцелуя в щёку увернулся и перевёл раздражённый взгляд на Мишу. Тот как раз однобоко улыбнулся такому радушному приёму.

Просторная комната больше напоминала прочно вошедшую в моду квартиру-студию. Расслабляющая музыка, обилие удобной мебели от кресел-мешков до высоких барных стульев у каменной стойки. Узкий круг «своих», разговоры ни о чём, которые резко прекратились, стоило Рите переступить порог. Мишу она дёрнула за руку, устраивая на диване у входа, сама бесцеремонно подвинула премилую блондинку и всё же уселась рядом с выбранным изначально кавалером. Удобно расположив локоток на низкой спинке дивана, развернулась к нему полубоком и, казалось, даже дыхание затаила в первые мгновения. Смотрела призывно, раздражала всем своим видом, а ещё очень хотела получить хотя бы подобие реакции. Миша усмехнулся: такой её настойчивости можно было только позавидовать, особенно если учесть, что взбалмошной девчонке здесь не рады.

Мужчина держался стойко, неторопливо цедил из низкого стакана что-то больно похожее на воду, а, поставив его, недобро ухмыльнулся и к Рите развернулся всем корпусом.

— Значит, пришла. — Факт констатировал, сопровождая слова затяжным выдохом.

На Мишу острый неприязненный взгляд перевёл и сцепил зубы до желваков на скулах.

— Тебя с блондином видели. — Рыкнул, прищурившись, и снова за стаканом потянулся, а Рита мужскую ладонь перехватила, неосмотрительно сжала, не позволяя зло согнать, и в фривольном жесте его волос коснулась.

— Ты же знаешь, мне всегда светленькие нравились. — Губу закусила, отчего-то его глухому раздражению радуясь.

— Не на-до! — Зло процедил мужчина, а Рита агрессивно рассмеялась, не позволяя свою руку оттолкнуть.

— Дурачок-блондин вовремя сделал ноги, а моё одиночество решил скрасить его верный друг и несменный товарищ. — Просто пояснила она, нарастающее недовольство улавливая. — С самыми благими намерениями. — Поторопилась заверить, когда кулак старого друга непроизвольно сжался.

— Рита, ты дура! — Беззлобно проговорил он, а Рита… что она могла сделать в этот момент… естественно, улыбнуться!

Задорный взгляд на Мишу перевела и передёрнула плечами, вроде как за недоразумение извиняясь.

— Миша, познакомься, это мой друг, Андрей. У Андрея в эту субботу состоится свадьба, и мы присутствуем на чём-то вроде мальчишника. Андрей, это Миша. Миша друг того дурачка, который разбил наивное провинциальное сердце, и сегодня милостиво согласился скрасить моё одиночество. А впрочем, я об этом уже говорила. — Махнула рукой, пытаясь окончательно всех запутать.

— Говорила. Причём те ми же словами. Ты пила что-то?

— Ни в коем случае! Я тебя не так часто вижу, чтобы потом мучиться неведением, чем же закончилась наша встреча.

— Не думаю, что смогу тебя удивить. Обычно они все заканчиваются одинаково.

Андрей странно облизнулся и очень красноречиво на Риту посмотрел. Та аж раскраснелась с непривычки.

— Перестань! Что обо мне подумает мой друг?

— Ничего нового. — Андрей всё же сделал глоток. — Он решит, что ты шлюха. — Зло прищурился, а потом вдруг на него взгляд перевёл. — Да, Миха? — Вызов бросил. — Ты ведь уже это понял. — Верный ответ подсказал, а тот понятливо улыбнулся.

— Сомневаюсь, что мы говорим на одном языке.

— Андрей, не старайся. Миша адвокат, вести дипломатические переговоры у него в крови. Даже если он будет тысячу раз уверен в том, что ты сейчас внушить пытался, всё равно в этом не признается, понимая, что делать этого нельзя в принципе. Миша, не слушай его. Андрей сегодня не в духе. Видимо, всё же хочет помахать кулаками.

— А какого хрена ты меня дразнишь?! — Взвыл он, больно плечо сжимая. Рита от хватки поспешила освободиться и с места подскочила, как только с успехом задумку выполнила.

— Больно надо тебя дразнить. — Обиженно проворчала. — И, вообще, уйду от тебя. Вон, к Мише пересяду.

— Вернись. — Прозвучало как приказ, и Рита глупо на Андрея уставилась.

— Нет! — Проговорила с нажимом, нахмурившись.

— Вернись, вертихвостка, не заводи меня!

— Оставь её в покое! — Хлопнул брата по плечу Игорь и занял пустующее место рядом. — Привет, Ритуль. Привет э-э… Миша?

— Добрый вечер. — Отозвался тот, внимательно в лица братьев всматриваясь. Самому себе ухмыльнулся, какие-то выводы делая.

Разговор плавно сместился в другую сторону, оставляя Риту без внимания, и она облегчённо вздохнула.

— Значит, Рита. — Уверенно выдохнул Миша, в её сторону не глядя. Она совершенно бессмысленно моргнула.

— Я не планировала продолжать случайное знакомство.

— Не сказала и после.

— Это бы прозвучало нелепо.

— И у тебя друзья близнецы.

— Что в этом особенного?

— Это с ними ты танцевала в клубе? — Услышала Рита вопрос, не успев определиться с тем, какой из коктейлей, расставленных на столе выбрать.

— Ты очень догадлив. — Остановилась на том, что по цветовой палитре напоминал «Малибу» и потянулась за бокалом.

— Как они тебя узнали? В темноте, в толпе, в угаре…

— Да мы же как одна семья! Как можно не узнать своих?

— А я всё понять не мог, откуда эта синхронность движений.

— Близнецы. — Пожала она плечами вроде как поясняя то, что пояснять не имеет смысла.

— Вы неплохо смотрелись вместе.

— Хм! Неплохо! Да нам просто не было равных! Понимаешь, — отставив бокал в сторону, Рита пояснять принялась. — Мы выросли в то время, когда танец… Он был уже не просто танцем, он становился состоянием души. Иногда вымученный, выстраданный, иногда был порывом свободы, переполняющего тебя драйва. Мы не просто друзья, не просто семья, мы одна команда. Мы мысли друг друга можем читать на расстоянии…

— А прочти сейчас мои мысли, солнце! — Криво усмехнулся Андрей, явно излияния её души подслушивая.

— Твои мысли грубые и некрасивые. Озвучивать их я не имею ни малейшего желания. — Отчеканила она, на корню его недобрый порыв обрывая.

— А ведь я всего лишь хотел предложить тебе подышать. — Пакостно улыбнулся он и оглушающе громко свистнул, призывая ко вниманию всю кодлу. — Едем на яхту! — Кинул клич и ни секунды не сомневался в том, что предложение поддержат. — Ты же знаешь, не люблю, когда душно…

Виновато глянул в ответ на строгий взгляд, и медленно с места поднялся, его ни на мгновение не отпуская.

— Со мной поедете. — Рукой махнул, проходя мимо. — Лена, ты и подружка с Мартыновым. — Скомандовал блондинке, что до Риты его бок согревала.

Они нагло мчали по практически пустому шоссе, изредка салютую инспекторам ДПС, которые, кстати, останавливать явных нарушителей и не думали.

— Золотая молодёжь. — Поддакнула Рита Мишиным мыслям. — Их папа когда-то весь наш город вот так держал. — Надёжный кулак продемонстрировала.

— А сейчас что же? На добрую память надеются?

— А сейчас у их семьи ключевые производственные цеха. Они дают людям работу. Ту самую, которая вот уже сколько лет отсрочивает угрозу от гибели голодной смертью. До ближайшего крупного центра не каждый добраться может, тут уж, у каждого свои причины. А отец Андрея, Александр Владимирович, генеральный спонсор в местных школах и детских садах. Не только кормит, но и защищает.

— Ну да, при таких условиях удивляться стоит, что красную ковровую дорожку не расстелили.

— Между прочим, я всё слышу. — Отозвался Андрей, перекрикивая громкие басы колонок. — Ну и язва же ты, Рита! Лучше бы хорошее что-нибудь обо мне припомнила. А то по всему выходит, что…

— Что ты золотая молодёжь. Об этом Мише я уже сказала. — Толкнула она Мишу плечом, а тот подобрался, в окно вглядываясь.

— Мы как? Скоро приедем?

— Боишься потеряться? Не бойся. Со мной не пропадёшь. — Рассмеялась она, а Андрей, глядя в зеркало заднего вида, странно ухмыльнулся.

— На твоём месте, парень, я бы сто раз подумал, прежде чем верить её сомнительным обещаниям. Приехали.

Оповестил Андрей быстрее, чем Миша успел задуматься над достойным ответом на последнее замечание. Да и что он мог сказать? Пожалуй, только что Рита станет последней, кому он в принципе доверится. К счастью, спрашивать об этом его не стали.

Выгрузились они у ворот яхт-клуба не торопясь. Дождались остальных и только потом отправились в путь. Судя по тому, с какой охотой Андрей вёл экскурсию по местным красотам технического прогресса, настроение его значительно улучшилось. К своей яхте он подходил медленно, не торопясь, внимательно следя за реакцией всего одной гостьи. Знакомое имя на латинице, что украшало борт корабля, заставило Риту смутиться и взволнованно охнуть.

— Мне прямо-таки неловко. — Приобретя дар речи, покачала она головой, затею не одобряя. — Хорошо, что в этот момент рядом нет твоей невесты. Не знаю, как бы смогла смотреть ей в глаза.

— А что тебе её глаза? — Явно не обрадованный напоминанием о скором событии, Андрей криво ухмыльнулся. — В мои посмотри. — Буркнул, подавая руку, чтобы помочь взобраться на борт.

Взглядом отсёк остальных, настойчиво рекомендуя не торопиться, за Ритой следом поднялся по трапу и только тогда на брата обернулся.

— Развлеки гостей. — Коротко скомандовал. — А мы скоро.

А дальше всего минута и найти Риту Михаил уже не смог. Отчего-то с досадой выдохнул. Волны успокаивающе плескались за бортом, а народ вовсю веселился, по сути, не особо интересуясь поводом и местом. Миша устроился на верхней палубе и наслаждался видом ночного моря, что терялось где-то за горизонтом. Там его и нашёл брат хозяина бала.

— Мальчишники придумали для того, чтобы не скучать. — Паршиво ухмыльнулся он, устраиваясь неподалёку. — Выпей что-нибудь, расслабься. Здесь все свои. Девочки из эскорта — любую выбирай, не в обиде будут.

— Красиво жить не запретишь. — Понимающе кивнул Миша на столь интересное предложение, но всё же отказался. — Игорь, кажется? Я не ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Память у тебя профессиональная. Я понял. — Игорь закурил, на бортик облокотившись. — И вкус есть… А вот чувство меры явно отсутствует. — Заговорил другим, будто устрашающим тоном. Миша заинтересованно вздёрнул бровь. — Если по Ритке страдаешь, то у тебя нет шансов. — Пояснил Игорь непрозрачный намёк, на что Миша широко улыбнулся.

— Да, да, ведь она предпочитает блондинов.

— Смешно. Вот только у тебя всё равно шансов нет. Пусть бы и наоборот было.

— Да я вроде и не претендую. Мне она, скорее, как личность интересна. Закрытая и таинственная.

— Тайны в ней никакой нет. Красивая глупая баба.

— Ну, ты её больше знаешь, тебе виднее. Что, кстати, так резко высказываешься? Сам, небось, пал жертвой любовных игр?

— Наши с братом вкусы в отношении девушек не совпадают, так что мимо. Я просто предупредил тебя. Рита далеко не ангел. И семью с ней создать мало кто захочет. Жёсткая и властная. Андрей вот попробовал приручить, да так отдача шибанула, что сейчас только и опомнился.

— Так даже? В таком случае мне кажется, он не оставляет попытки вернуть то, что считает своим по праву. Они ведь вместе ушли, я правильно понял? Смотри, а то ещё до чего договорятся, потом не мне будешь лекции о морали и нравственности читать.

Игорь посмотрел на часы и тяжело вздохнул.

— Не договорятся. — Выдал медленно и основательно. Особый смысл в эти слова вкладывая.

— Нет у меня на вашу Риту никаких планов. — Выдохнул Миша, попутно ладонью волосы взъерошивая. Тяжёлый взгляд Игоря уловил, но принимать на свой счёт не хотел. — Нет и никогда не было. Я завтра уеду и больше мы никогда не встретимся.

— В таком случае счастливого пути. — Скривив губы, Игорь протянул Мише руку, предлагая знакомство завершить.

— А ты что же? За брата мне бы и морду набил, если что?

— По своим счетам он рассчитывается сам. — Пожал Игорь плечами. Со стороны, так совершенно безразлично, а, по сути… — Если буду нужен, найдёшь меня внизу. — Лениво проронил он, удаляясь.

Глава 6

— Звал поговорить, а сам молчишь… — Глубоко вздохнув, Рита распласталась на широком матраце каюты.

Руки раскинула в стороны, глаза прикрыла, блаженно улыбаясь, ведь любоваться на напряжённую спину бывшего любовника не хотелось совершенно, а он сам шаги навстречу делать не спешил. Даже сейчас, после её замечания не поторопился свой долгий мыслительный процесс прервать. Только по звуку поняла — обернулся и так замер, окидывая долгим, невесёлым, но как всегда малочитаемым взглядом. Улыбка с её лица слетела, а в груди засела отдающая горечью досада.

— В последнее время для разговора с тобой, точно как для лучшей картины художника, обязательно нужно вдохновение. И вот сейчас мы одни, а правильного настроя нет, как и не было.

— М-м… Так, может, пока ты настроишься, угостишь меня шампанским, нет? — Приподнялась она на локтях, а Андрей пожал плечами, глядя на неё как на зверушку диковинную: с примесью интереса, азарта и опаски. Невежливо оскалился.

— Сейчас в моде самообслуживание. Ты всегда была современной девочкой. — Махнул он рукой в сторону вина и фруктов, будто специально припасённых для этого случая.

А пока Рита с сомнением косилась на непочатую бутылку, нажал на кнопку проигрывателя, создавая тот самый настрой, которого действительно уловить не мог. И, казалось бы, давно найденные, подобранные слова, просто выветрились из головы. Или они были не такими уж и правильными?..

Поддаваясь яркой мелодии, нужное настроение Рита уловила первой. Уловила. Правда, не совсем то, что Андрей планировал. И вместо серьёзного подхода и холодного расчёта вышло что-то дикое, игривое, необузданное. Она настоящая. Такая редкость… Перехватив бутылку за горлышко, весьма неоднозначно перебирала по нему ловкими пальчиками. Сжимая и поглаживая. Явно дразнить пыталась и его реакцией забавлялась. На заинтересованно приподнятую бровь вызывающе обвела языком будто пересохшие губы, за взгляд исподлобья отблагодарила выставленной напоказ грудью, возбуждение которой не скрывал тонкий трикотаж летнего платья. Нетерпеливо срывала с вина яркую упаковку, скручивала проволоку, заметив, как он зубы сцепил.

Пробка улетела в потолок за мгновение до того, как Рита успела навести бутылку на него. Пенная волна охладила разгорячённую кожу, но не смогла утолить жажду, погасить жадный взгляд. Андрей понимающе усмехнулся.

— Я понял, чего ты хотела. — Опасно оскалился, расстегнув первую пуговицу белой сорочки.

— Сделай громче и не позволяй мне скучать. — Рассмеялась она задумке, что родилась одна на двоих, и под чёткий ритм своеобразной песни принялась медленно стягивать мокрое насквозь платье.

Андрей завёлся мгновенно. На один глаз прищурился, её неприкрытому эротизму подыгрывая, двигался в такт, неспешно демонстрируя идеальное тело, что буквально по миллиметру открывалось из-под лёгкой ткани. Провёл языком за нижней губой, не пытаясь скрыть рвущейся наружу агрессии, бёдрами подмахивал, телом создавая идеальную волну. Под прикосновение подставился, когда Рита вздумала острыми ноготками стальной пресс опробовать на прочность. Глухо прорычал, как только она отстранилась, и собственной нетерпеливости рассмеялся, полностью в мелодию погружаясь.

Справившись с сорочкой, смял её в кулаке, к Рите близко-близко подошёл, чтобы в глаза посмотреть. Чтобы для себя понять что-то, чтобы что-то решить. И в груди болью отозвалось странное чувство пустоты, что её сейчас сковывало.

— Ты этого хотела?.. Вот так?.. Довольна собой?.. — Прохрипел на грани слышимости. Рита только зубы крепче сцепила, а он невесело усмехнулся. — Я всё ждал, когда ты появишься, когда из своей норы выбраться осмелишься. Образумить думал, дурь твою бесконечную вытрясти, а сейчас понимаю, что сказать-то, по сути, и нечего.

Андрей рукой взмахнул и одним нетерпеливым движением свою рубаху на её плечи накинул, на груди решительно запахнул.

— Оденься… — Бросил он вроде и резко, но с его стороны всё больше осторожностью тянуло. В сторону отошёл и присмотрелся внимательнее.

Он искал… подходы искал, сам того не понимая. И сейчас чувствовал, как она оттаивала, как агрессивность свою сбрасывала, как мягкость, нежность пробивалась на поверхность, всё собой заполоняя. Рита торопливо застегнула сорочку на все пуговицы, пышные волосы собрала руками в хвост, откинула за спину, обхватила ладонями плечи, будто замёрзнуть могла.

— Страшно тебе, да? — Понял он мгновенно истину, что на прошлой встрече утаилась. А сама Рита знала это давно, оттого сейчас и вздрогнула, оттого глаза вытаращила, будто гадая, ударит он сейчас больно или приласкает, защищая.

— Я не понимаю, что происходит. — Осторожно призналась, всё ещё не решаясь приблизиться. — Будто не со мной. — Головой покачала, истину отрицая, и болезненно поморщилась, когда волна дрожи, обдавая холодом, прокатилась по телу.

Андрей обнял её тут же. Шагнул и крепко к себе прижал, окунуться в собственный страх глубже, замёрзнуть, потеряться в нём не позволяя. Успокаивающе по волосам гладил, шептал что-то на грани слышимости, всё чаще губами к её виску прижимаясь в понятном им двоим поцелуе.

— Женись на мне, а?.. — Всхлипнула Рита, а он подумал, что показалось. Нахмурился, вглядываясь в отчего-то побледневшее лицо. — Женись на мне. — Повторила Рита отчётливее, громче, и оттого слова её прозвучали будто обречённо. Она жадно цеплялась за его взгляд, больно впивалась ногтями в плечи, заколотилась вся в напряжении, пока он ответить смог.

— Нет. — Произнёс Андрей, как приговор. Её захват бесцеремонно сбросил, а когда ему отойти не позволила, чувствительно схватил за плечи и от себя отстранил. — Я сказал «нет». — Повторил для верности в момент, когда она уже решила отчаянно бороться с этой его прихотью. — Через два дня у меня свадьба. Я на Юле женюсь. Ты забыла?

Рита отрицательно качнула головой. Едва различимо, но вполне осознанно. Взгляд опустила, глаза прикрыла, сама себя за тот порыв осуждая, но тут же горько усмехнулась, не веря тому, что сейчас скажет.

— А если бы не она? — В удушающей тишине голос набрал решительность, вырвавшись из цепких лап паники. — А если бы не было никакой Юли? Что тогда? — Мучительно скривилась. — А если бы не сейчас, а раньше, год назад? Что бы ты сказал мне тогда?

— И даже тогда я бы сказал тебе «нет».

Его голос звучал спокойно и ровно. Настолько, что отрезвил мгновенно.

— Почему?

— Да потому что я на х*р не нужен тебе. Ни год назад не был нужен, ни сейчас.

Андрей спиной к стене приткнулся, оставляя позу максимально свободной, Рита так и осталась стоять посреди комнаты. Тот самый момент, когда внутренне чувство потерянности полностью отображается внешне.

— И что же мне теперь делать? — Втянула она голову в плечи, глядя куда-то в пространство. Андрей это её состояние понимал и давить уже не смог. Выдохнул, руки на груди скрестил, отрицательно покачал головой.

— Не знаю. То есть, наверно, я должен сказать, что-то вроде: возвращайся и живи своей жизнью. Не той, что себе придумала как-то вдруг, совершенно забыв предупредить об этом людей, которым не безразлична. Я не об этом. А к той жизни, к которой привыкла, которая тебе нравилась. Я должен был это сказать, я именно это сказать и хотел. Все твои истерики мне придурью показались, Рит, честно. Сейчас вижу, что ошибался.

— Я совершенно потерялась. И это давно произошло. Не год и не два. Больше.

— Ты болеешь, солнце, я вижу. Тебе плохо. Тебе больно. А выбор всегда мучительный. По-другому и не бывает. Ты же знаешь.

— Знаю. В прошлый раз тоже было больно. Но тогда я совершенно точно понимала чего хочу. А сейчас…

— А что изменилось сейчас?

— Все от меня чего-то ждут, а я как в беспамятстве, как в бреду, оглядываюсь по сторонам, не понимая, с чего начать и в какую сторону сделать первый шаг.

— А по-другому не пробовала?

— Как?

— Закрыть глаза и доверится инстинктам?

— Закрыть глаза? Мне, наоборот, открывать их страшно. Чтобы увидеть, что позади творится, чего уже наделать успела…

— Ты мне не расскажешь?

— Что?

— Не знаю… Что случилось, например…

— Случилось?

— Ведь от чего-то же ты сбежала!

— От себя…

— Воду мутишь, солнце. На прямой вопрос ответить не хочешь. Так, о чём с тобой тогда говорить можно?

От стены оттолкнувшись, Андрей со всей тяжестью прожитого дня на матрац рухнул. Рита положение не изменила. Лишь ещё больше поникла.

— Дело не в вопросе, Андрей, а в том, что ответа на него у меня нет.

— А, знаешь, у меня тоже. — Усмехнулся он, на бок перекатившись. Локоть подставил, чтобы приподняться и самому себе признался, что образ «бедной овечки» не оценил. Оттого голос повысил, мягкие нотки из тона убрал. — И никто, кроме тебя самой, ответить не сможет. Хотя… я могу предположить, ведь так?

Рита безразлично пожала плечами.

— Вся проблема в том, что каждая, даже самая сильная и уверенная в себе женщина, всё равно остаётся женщиной. Существом наивным, мнительным, опасливым. И это ваше пресловутое: «А если что-то пойдёт не так, то что?» Ты мне казалась исключением. Ты в каждом своём шаге уверена была. Когда сломалась?

— Когда шагать дальше стало некуда. — Пожала она плечами, с усердием свои ладони разглядывая.

— Некуда? Выходи замуж и рожай детей! Найди себе новую роль. Ту, что заставит глаза светиться от счастья.

— А что делать, если и это не получается?

— Ты о чём?

— Если не выйти и не родить? — Странно усмехнулась она, на что Андрей поджал губы, посмотрел внимательно, придирчиво.

— Тогда мужика ищи. Такого, который сможет завести сломанную куклу. Или такого, который настроить умеет так, что мыслей дурных не останется. Знаешь, в каком месте настраивать нужно?

— Не за это ли ты меня как раз сегодня и осудил? — Осторожно улыбнувшись, Рита вмиг обмякла и буквально стекла с места, рядом с ним на импровизированной постели устраиваясь. Легла так, чтобы головой на впалый живот опираться.

Андрей за всем этим наблюдал с интересом, а после руками развёл.

— Я был о тебе лучшего мнения. О том и сказал.

— Я тоже… Тоже была о себе лучшего мнения.

Угнетающая тишина успела окутать обоих, когда Андрей всё же коснулся ладонью её волос, небрежно расправляя пышные пряди на своё усмотрение.

— Слышал, ты сегодня улетаешь… — Начал осторожно, а Рита устало вздохнула.

— Да, возвращаюсь в Москву.

— Рада этому, как я погляжу, безмерно!

— Предпочла бы остаться здесь и погулять на твоей свадьбе, но, видно, не судьба. — Честно призналась она, покаянно вздохнув. — А, вообще, всё не так уж и плохо! Новая работа, новые впечатления. Мужчины в окружении, опять же, явно дадут повод для раздумий… Я отца попросила место мне найти. Такое, чтобы ни с кем из старых знакомых не пересекаться. Ни с кем из близких знакомых. — Пояснила тут же, на что Андрей с готовностью кивнул.

— А, хочешь, у меня оставайся. Работы никогда мало не бывает, ты же знаешь. — Неожиданно предложил он и Рита вызывающе хмыкнула.

— Боюсь, у Игоря в таком случае пропадёт сон, аппетит, и напрочь исчезнет деловая хватка.

— Что? К себе сманивал?

— Да. И я, как ты догадываешься, ему отказала. Обещала безвозмездные консультации и даже личное присутствие при необходимости, но… ты же знаешь его амбиции… Или всё, или ничего.

— Ещё вопрос. — Предупредил Андрей, а Рита сориентировалась мгновенно. Подобралась, колючая стала, так, что ни глянуть, ни прикоснуться. Недовольно поёрзала, будто кошка, которую безосновательно с места согнали, а теперь позволили устроиться обратно.

— Хватит вопросов. — Категорично заявила, будто бы успокаиваясь.

— Даже сказать не позволишь?

— Не позволю!

— А я всё же рискну. — Рассмеялся Андрей подобной браваде. — Как думаешь, откуда я узнал о твоём приезде?

— О чём ты сейчас говоришь?! — Рита нахмурилась и приподнялась, рядом с ним сидя устраиваясь. Подтянула колени к груди, непроизвольно защищаясь от чего-то неведомого.

— Мне Костя звонил. — Сообщил он и паузу выдержал, пытаясь понять то, что когда-то упустил. — Просил передать привет. — Нахмурился Андрей, полное отсутствие какой-либо реакции на свои слова отмечая. — Рита, если он тебя обидит, ты же знаешь, морду я ему всегда набить смогу, но разве же в этом дело?

— Ты говоришь совершенные глупости, с чего бы ему меня обижать? — Заверила она скоро, вот только верить этим её словам Андрей не спешил.

— Ты сказала, что вы во всём разобрались, и я тебе верю.

— Тогда к чему всё это?

— По его тону я понял, что вопросы всё же остались.

— О! Как же я люблю умных мужчин. Ведь вы всего-то по интонации, по подаче знаете всё, о чём собеседник умолчал! — Проговорила Рита с наигранным восхищением и с места подскочить собиралась, но Андрей этого сделать не позволил, вовремя её запястья перехватил, с силой за них удерживая. — Андрей, я во всём разберусь. — Заверила она и от хватки попыталась отделаться, но тут же вынужденно улыбнулась, понимая, что отпустить он её не намерен. — А если не справлюсь, обещаю, что попрошу помощи. У тебя или у отца… Обязательно попрошу.

— Да?

— Да.

— А я вот смотрю сейчас на тебя и ни единому слову не верю.

— Андрюша, всё решаемо. Ну, не монстр же он, в самом деле… — Примирительно улыбнувшись, Рита всё же запястья свои из захвата высвободила, тут же их растёрла.

— Мало кому понравится, когда тебе в морду плюют.

— Тоже мне вспомнил! Когда это было-то?

— Было и это главное. — Выделил Андрей сказанное продолжительной паузой, но тут же головой махнул, дурные мысли отгоняя. — Но всё это, конечно, ерунда, ты звони только, не сомневайся.

— Буду звонить.

Рита отрешённо бормотала, и, скорее всего, не улавливала суть разговора, о своём задумавшись.

— Или я к тебе приеду.

— Или ты ко мне приедешь…

— Не уходи сейчас, со мной побудь. — Попросил он, не до конца понимая, кому из двоих сейчас эта поддержка важнее, но Риту к себе притянул и лицом в пышные волосы уткнулся, слабо знакомому запаху улыбаясь.

Время давно перевалило за полночь, когда Миша твёрдо решил, что вид ночного моря, звёздного неба и шумная компания ему порядком надоели. Он уже успел и выпить, и пообщаться, успел и купнуться, спрыгнув солдатиком с высокой палубы. Нашёл Игоря взглядом, когда решение уйти созрело окончательно, и к нему направился, желая поставить в известность. Игорь тут же руку протянул, очередной раз знакомство подчёркивая.

— Уходишь? — Предположил он, зная ответ наверняка. Миша коротко улыбнулся.

— Утром за руль. Не мешало бы отдохнуть.

— Разумное решение. Подожди. — Приподнялся, по сторонам оглядываясь, будто кого найти хотел. — Идём, Риту с собой заберёшь. — Проронил лениво, чтобы тут же основательно добавить: — Нечего ей здесь делать.

Сказал и в сторону кают направился. Туда, куда Миша заглянуть, может, и хотел, но всё же не решился. В нужную Игорь вошёл без стука и деликатных покашливаний. Впрочем, судя по мутному взгляду Андрея и безразличному Риты, едва ли кто из них стал бы скакать в поисках одежды, заслышав в коридоре чужих.

— Я, конечно, всё понимаю, но самолёт нашу принцессу ждать не будет, даже если мы очень вежливо попросим. — Криво ухмыльнулся он. При этом, не испытывая неловкости, к матрацу подошёл и ловко Риту за руки, которые она тут же вперёд вытянула, дёрнул, на ноги поднимая.

Мише показалось, что на брата Андрей смотрел неодобрительно, и тут уж неважно отчего: оттого, что тот в принципе ворваться посмел или же оттого, что вздумал свидетелей с собой тащить.

— Я позвоню. — Старательно заверила Рита за секунду до того, как из каюты выскользнула.

Не дожидаясь ответа, к обитой деревом стене спиной припала, пытаясь отдышаться, на Мишу смотрела с осуждением. Хотя с чего бы ей так смотреть?.. К выходу двинулась первой, периодически оглядываясь по сторонам, чтобы не заплутать. Миша молча плёлся следом. Да и к чему разговоры, если её общий помятый вид, мужская рубашка, накинутая поверх белья, и полуголый любовник рядом были громче любых слов?

У самого трапа Рита обернулась, чего-то ожидая, а когда подошёл Игорь, требовательно протянула руку. Тот, правда, медлил, что-то в кулаке сжимая, а потом решительно выдохнул и всё же вложил в ладошку ключ от машины.

— Не понимаю Андрея. — Заявил при этом. — Он эту тачку полгода ждал. Даже приближаться никому не позволяет, на мойке лично следит, чтобы никто и ничего… А тут… нет слов, Марго, высший пилотаж.

— Это потому что я секрет знаю, подход найти могу и ключики умею подбирать. К сердцу.

Похвасталась она, а Игорь головой качнул, словам не веря.

— Не выдумывай. Не было там ключиков. Пришла и взломала. И отчего-то мне кажется, что вовсе не сердце, а сразу мозг. — Сдавленно рассмеявшись, Игорь вперёд шагнул и Риту приобнял, дружески в щёку целуя. — Будь осторожна на дороге. — Шепнул напутствием и миролюбиво отступил.

Мише руку пожал. Сейчас уже точно в последний раз. А когда садились в машину, махнул на прощание. На полпути к дому, не раньше, Рита глянула на Мишу с плохо скрываемой улыбкой.

— Ну и что ты там зубами скрипишь, а? — В плечо легонько толкнула, а тот глянул исподлобья, задумался.

— Да так… — Осторожно потянул слова. — Думаю всё, нечего ли тебя не смущает, нет? У парня свадьба через два дня, все дела, а вы даже закрыться не вспомнили. Не боится, что невесте донесут? Злые языки они ведь не спрашивают, где трепаться, а где промолчать.

— Между нами ничего не было. — Абсолютно серьёзно заявила Рита, а Миша этой её серьёзности неприлично хмыкнул.

— Я так и понял. — С готовностью кивнул и паршиво оскалился, заставляя её удивиться.

— Какой смысл мне тебя обманывать?

— Не знаю… Может, чтобы думал о тебе лучше, чем есть на самом деле?

— Брось, мне всё равно, что ты подумаешь. Просто ничего не было, вот и всё.

— Это ваши отношения. Ты не обязана передо мной отчитываться. С Сашкой, кстати, что? Ты тоже так… по дружбе?

Прежде чем ответить, Рита предусмотрительно задержала дыхание, желание нагрубить сдерживая.

— Ну не по большой любви, так уж точно.

— Всё равно с кем?

— За кого ты меня принимаешь? — Возмущённо ахнула. — Я шампанское разлила на платье. Вот, волосы до сих пор этот запах не растеряли. — Прядью потрясла. — Естественно, Андрей дал мне свою рубашку, чтобы злые языки, не подумали… — Рита на Мишу покосилась, непрозрачно намекая. — Мы столько лет знакомы, настолько хорошо друг друга знаем, что при желании переспать не стали бы изощряться. В чём смысл? Получить сомнительное удовольствие, будучи застуканными за содеянным? Для этого вовсе не обязательно опускаться до интриг, вполне достаточно под благовидным предлогом на полчаса запереться в его рабочем кабинете. Мы друзья. Мы уважаем друг друга. Мы…

— Очень внушительная речь. И я бы, наверно, даже поверил, если бы не его взгляд.

— О чём ты?

— Ревностный взгляд покинутого любовника.

— Ты сейчас об Андрее?

— Ну, ведь его брат очень убедительно рассказывал, что у них разные вкусы и на тебя он видов не имеет. Потому, да, я сейчас об Андрее.

— Ты мне ещё и Игоря приписать хотел? — Рита натурально ахнула.

— Согласись, у меня был повод так думать.

— Да тебе вообще думать вредно, извращенец! Если я из маленького городка, то что? Со всем мужским населением в нём должна переспать?

— Вы очень многообещающе двигались в танце. Я всё гадал, натянут они тебя сразу там, на танцполе, или всё же вы найдёте укромное местечко.

— Танец-то здесь при чём? — Завелась Рита с полоборота. Теперь всерьёз. Теперь эмоции гасить не желая. — Он подразумевает чувства. А мелодия подразумевает неприкрытый эротизм. Что ты хотел увидеть?

— Чуточку меньше, чем увидел в действительности!

— И фантазия у тебя больная!

— А ты не умеешь ставить на место бывших любовников!

— К Андрею слово «бывший» не относится. Он всегда был, есть и будет в моей жизни. Самый родной и близкий человек. Который понимает меня, порой, даже больше, чем я сама. И предложение, между прочим, мне первой сделал! — Кольцо продемонстрировала. — Больше года вкалывал, чтобы на него заработать. И против семьи пошёл, чтобы вместе быть!

— Даже не знаю, что могло нарушить вашу идиллию. Какой негодяй разрушил эти святые отношения? — Театрально всплеснул Миша руками. Рита в один момент стихла, а он ухмыльнулся. — Что? Был, значит, такой Карабас-Барабас, да?

— Заткнись.

— Я даже подумать боюсь, как же эта трагедия разворачивалась!

— Ты стоишь своего поганого дружка!

— А ты обычная шлюха, которая отчего-то считает, что снизошла до простых смертных, одарив их своей лаской. Но это не так! — Успел сказать Миша за мгновение до того, как машина с визгом шин остановилась.

— Выходи, ты приехал. — Устало пробубнила она, надёжно вцепившись пальцами в руль. — Выходи. — Устало прошептала, устроив на напряжённых ладонях голову. — До посёлка всего километр. Пройдёшься, проветришь мозги. — Варианты предложила, когда он вздумал медлить. — Ты слишком много на себя берёшь. — Бросила напоследок и сорвалась с места, как только мужчина покинул салон авто.

В гостиницу Михаил вернулся уставший и злой. На друга, мирно попивающего пивко, посмотрел и понимающе усмехнулся: чуйка у того на такие вот бабьи фокусы, а он… а что, собственно, он?.. Интереса в движущих его факторах было куда больше, чем жалости к очередной брошенной провинциальной девчонке.

— Ты что-то долго. Я тебя к ужину ждал. — Сообщил Саша, сделав глоток из стеклянной бутылки.

— Да вот, пройтись решил, мозги проветрить. — Припомнил Миша последнюю, едва ли не в спину брошенную фразу, и разозлился больше. Мокасины, что никак не желали освободить ноги, отшвырнул от себя с силой, ладонями провёл по растрёпанными ночным ветром волосам.

— А я говорил тебе, что Танечка наша не даст. Нормальная девчонка, что ты к ней прицепился, не понимаю…

— Вид «сука редкостная», семейство «шлюха обыкновенная». — Пробурчал Миша в ответ и лицо ладонями растёр, на диване устраиваясь. Голову запрокинул, глаза закрыл, ноги вытянул, пытаясь расслабиться, но вместо этого лишь раздосадовано сплюнул и весь подобрался.

Друг наблюдал за этим с плохо скрываемой улыбкой.

— Кажется, уходя к ней на свидание, ты что-то говорил о моём свинстве. Вижу, встреча явно пошла тебе на пользу. — Довольно пророкотал Саша и ловко увернулся от летящей в него подушки. — Рассказывай.

— Даже не знаю, с чего и начать. — Выдохнул тот и задумчиво прищурился. — Девочка оказалась не такой уж наивной и глупой, да и не девочка вовсе, а взрослая самостоятельная женщина с хорошими актёрскими задатками. Знаешь, меня аж прострелило от её всё понимающе взгляда, когда вместо тебя пришёл. И зовут её не Танечка, а Маргарита. И не сиротка это несчастная, а стерва ещё та. Она за один вечер умудрилась показать мне злачные места тихого, на первый взгляд, посёлка, покрасоваться в тройничке, рискуя быть трахнутой прямо на месте, а так же познакомила с бывшим любовником, по местным меркам почти олигархом, который в её честь назвал свою новенькую яхту. Тут же не преминула с ним перепихнуться по старой дружбе, и, кстати, не стала смущаться, будучи застигнутой врасплох. А ещё Игоря Александровича мне представила. Того самого владельца консервного завода, который с нами пообщаться не пожелал. Тоже друг, кстати.

— Откуда в этом захолустье олигархи и, уж тем более, яхты? — Хмыкнул Саша, на что Миша язвительно скривился.

— Олигархи местные, яхты ялтинские, а девка твоя не в меру закрученная.

— Какие проблемы, Мишань. Сейчас съездим, раскрутим. — Рассмеялся Саша, показательно полотенце на кулак наматывая. Миша презрительно оскалился.

— Да пошёл ты к чёрту со своими приключениями! Жена вот-вот родит, а ты всё туда же!

— То-то и оно, что родит, Миха! — Пустую бутылку в сторону отставив, устало вздохнул Саша и вдруг бросил на друга тяжёлый злой взгляд. — Ты знаешь, когда у меня нормальный секс был, нет? Вот, за неделю до того как Ленка о беременности своей объявила. Считать умеешь?

Воронцов присвистнул, а Саша недовольно поддакнул, головой в такт мыслям кивая.

— А здесь… раздолье! Только жизнью и наслаждаться. Смотрю, а тут такая красота, как мимо-то пройти?

— Красота красотой, а сделку мы так и не заключили. Семён Алексеевич будет недоволен.

— Да пошёл он к чёрту! — На эмоциях Саша подскочил и по скромной в размерах комнате метнулся взад-вперёд. — Пусть спасибо скажет, что вообще всё это терплю. Указания эти его никчемные… Надоело! Своего дела хочется! Так, чтобы развернуться на всю катушку!

— И что же? Так и уедем ни с чем? Могли бы по побережью прокатиться. Не один же тут завод этот консервный…

— И заводы их к чёрту! У нас шпроты ваяют ничуть не хуже. И даже называются «рижские». Договоримся с каким-нибудь подмосковным хозяйством. Глядишь, и проблем меньше будет. Ни тебе пограничные взносы, ни проблем с сертификацией.

— Так что же? Завтра на взлёт?

— Ну, раз ты не хочешь попрощаться с нашей «Золушкой»… — Усмехнулся Саша мельком.

— Сдалась она мне!

— Тогда завтра. Часов в одиннадцать и махнём. — Решительно грудь выпятив, он подбородок задрал. Час, который обычно предназначен для потехи, судя по всему, подошёл к концу…

Глава 7

С чего она так завелась, сказать наверняка Рита не могла. На чужое неверное мнение обычно плевала с высокой колокольни, сейчас же стерпеть обиду не смогла. Прав Андрей: женские страхи окутывают её толстенным одеялом, не позволяя снова расправить крылья, а как от этих страхов спасаться, её никто не учил. Мама всегда была от этого далека, она полностью погружена в свои проблемы и переживания. Пока с Андреем была, проблем не знала вовсе: он уверенно заслонял от любых невзгод и даже задуматься о методах их решения не позволял. Потом был отец, потом… будто один сплошной розовый сон. Воздушный и донельзя мягкий. Сейчас же она совершенно одна. Некому защитить, некому развеять собственные же нелепые домыслы и сомнения. Вот и получается, что Миша во всём прав. И что ведёт она себя неверно, и что лишнего явно позволяет. Прежде такой фокус выкидывала с целью зародить ревность, разозлить и раззадорить, сейчас же для собственной утехи. Тогда зачем вспылила?

Если много думать, появляются морщины. Мать так говорила. И именно сейчас Рита решила вспомнить эти её слова. Спешно попрощавшись прямо в мастерской, в которой Александра вот уже которую ночь подряд писала очередной шедевр, села в такси и уехала. Ведь Игорь прав и самолёт ждать не будет. А уже там, устроившись в неудобном кресле, можно будет и поразмышлять о делах насущных. И плевать на морщины! А ещё бы неплохо вспомнить, с чего же действительно всё началось… или, скорее, на чём закончилась та самая идиллия, о которой в красках напомнил ей Миша. Ведь когда-то всё действительно было хорошо. Ведь было, она точно помнила…

* * *

— Я буду юристом. — Заявила я таким категоричным тоном, будто Андрей мог или хотел мне что-либо запретить. Заявила и заливисто рассмеялась, уютнее устраиваясь на его плече.

Андрей на подобное высказывание отвечать не торопился, задумался и только спустя время согласно кивнул.

— Правильное решение. — Неторопливо и по-прежнему задумчиво проговорил, будто смакуя эту новость. — Я же тебе говорил, что рыболовецкую компанию планирую под себя подмять? — Вопросительно посмотрел и я с участием кивнула. — Так вот, это не день и не два, но к окончанию твоего обучения мне наверняка понадобятся люди этого профиля.

На подобное заявление я аж в постели подпрыгнула.

— Шутишь? Кем я из института выйду? Нужен опыт, нужны зубы…

Эмоционально взмахнув руками, я смотрела на Андрея со смесью сомнения и недоверия. Он же казался абсолютно спокойным.

— Ну, на отсутствие зубов, ты, к счастью, никогда не жаловалась, а опыт… он приходит ко всем, кто в этом заинтересован. К тому же ты всегда можешь обратиться за помощью к отцу. — Проговорил, а я нервно хихикнула, представляя, как твёрдые пальцы Александра Владимировича тянутся к моей тонкой шее с целью сжать её посильнее.

— Что ещё за новость? Он меня на дух не переносит. — Возмущённо фыркнула я, будущего родственника упоминая. — Между прочим, по-прежнему считает, что я сломала тебе жизнь. — Не преминула пожаловаться, а Андрей посмотрел с недоумением.

— Я сейчас не о своём отце говорю, а о твоём. Он же адвокат? — Спросил так, будто я должна знать ответ на этот его вопрос.

— Какой ещё отец, ты о чём сейчас?

— Солнце, ну, не в капусте же тебя нашли, в самом деле.

На этой ноте шутить перестала и я. Подобралась, натянула покрывало на голую грудь, села, приткнувшись спиной к изголовью кровати.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, но я о своём отце за всю жизнь ни слова не слышала. Мне даже никогда это не было интересно. Его просто нет, и всё. Да и мама… она никогда не пыталась рассказать мне об этих лётчиках-испытателях и моряках дальнего плавания. Второе, кстати, было бы более вероятно. А тут вдруг адвокат! Подумать только… Кто тебе такую глупость сказал?

— Отец. — Просто отозвался Андрей, заставляя меня заинтересованно устроиться рядом. — А ты никогда не задумывалась над тем, почему он тебя невзлюбил?

— Ответ на твой вопрос полпосёлка знает. Наша с мамой семья вашей аристократической неровня.

— А о том, что папаша мой, пренебрегая тем самым маминым аристократизмом, к твоей сватался, те же полпосёлка будто и не в курсе! — Фыркнул он, и я нахмурилась, ведь о таком и не слышала никогда.

— Что ты такое говоришь? — Взмутилась в голос, а Андрей на меня, будто на дитя горькое глянул, по носу щёлкнул, резко руку вскинул, чтобы за шею обхватить и с силой к себе притянул.

— Наш с ним разговор состоялся, как только я заявил о тебе как о своей девушке. Отец тогда долго кричал, мать странно улыбалась, на его концерт глядя, а я понять не мог, чем не угодил, что не так. Он тогда меня за шиворот в кабинет втащил и поведал историю своей несостоявшейся любви. С твоей матерью, между прочим. Вот и рассказал, что как увидел её, сон потерял, аппетит и интерес к жизни. Ни жена молодая его не радовала, ни сыновья. Что дома ждёт? Проблемы, претензии, недовольство… А там, где она, весело и сладко. Вроде даже жениться собрался. От матери ушёл, нас бросил, несмотря на людские пересуды и влиятельного тестя. И всё-то у них ладно было, как вдруг твой отец появился. Турист залётный из Москвы. Красавец, герой, сердцеед. Александра Дмитриевна, по словам отца, голову и потеряла. Его отпуск плавно превратился в затяжной курортный роман, вскоре и о беременности все узнали. А как лето закончилось, герой и сердцеед махнул рукой, да и укатил восвояси.

Мой, к слову, недолго думал, чтобы назад всё вернуть. Не побрезговал, да и обвинить в чём язык не повернулся. Вот только Александра назад возвращаться не желала, гордо держала нос по ветру и хвост пистолетом. От поддержки отказалась, на чувства наплевала. И наказал мне отец не связываться с вашей сучьей натурой, не верить глазам ведьмовским, не слушать обещаний лживых. Потому что всё равно обманете, всё равно предадите и всё в таком духе. А если честно, то очень уж ты на мать свою похожа. Лицо, волосы, манеры… да даже голос тот же, одними словами вы с ней говорите. Вот ему глаз и мозолишь, напоминая о том, что не случилось, когда так хотелось. Я выслушал внимательно, но, как понимаешь, должной заинтересованности не проявил.

— Когда это было-то… Бред какой-то. — Проговорила я вроде твёрдо, но сомнения в душе зародились. В какой-то момент поняла, что притихла, что к Андрею жмусь в непроизвольном жесте, пытаясь найти защиту. Он неспешно вздохнул, губами к макушке моей прижался.

— Бред, не бред, а о том, что отец твой адвокатом стал, он после не раз обмолвился. Будто в Москве его видел, говорил. Злорадствовал, что мать твоя до сих пор ждёт его и что, мол, не дождётся, ведь он там не скучает, в этом городе соблазнов и пороков.

— Ну… если всё это действительно так…

— Если это так, то ты, солнце, можешь воспользоваться его опытом и его навыками. Ты девочка умная, от такой наследницы не отказываются. А ведь мужики, которым сорок стукнуло, а наследников не приобрели… ох, как им хочется знаниями и умениями делиться… Ты, кстати, куда поступать планировала? Готовишься ведь, не на пустом месте придумала?

— Не на пустом. На Москву я, конечно, не замахивалась, но…

— Но-о… — Понимающе потянул Андрей, заставляя губу закусывать в неравной схватке с желанием раздразнить.

— Ты отпускать меня не боишься, нет? — Пальчиком по его груди провела. — Натуру мою подлую, глаза ведьмовские? — Ноготком подбородок поддела, царапая.

— А я в ручных ведьм не верю. Если уйти захочешь, и время, и место, и повод найдёшь.

— Значит, не боишься?

— Даже думать в эту сторону не хочу, солнце. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И что для этого делать нужно, знаю наверняка.

— Жениться на мне? — Приподняла я брови, его намёк не улавливая, а Андрей рассмеялся, по пышной шевелюре меня поглаживая.

— Нет, жениться ещё не время.

— Не знаю, не знаю… для кого-то это отличный задаток, неплохие гарантии.

— Рита, мой отец ушёл из семьи без сожалений и лишних раздумий, даже имея двоих детей. О каких гарантиях ты говоришь?

— Да, да, между прочим. И ещё смеет заикаться о подлости!

— Отвергнутый мужчина страшен в гневе. — Скорчил Андрей страшное лицо, меня под бок подминая. — Я тоже страшен. Не давай мне повода проявить свою звериную натуру.

— Мне нужно поговорить с мамой. — Вздохнула я, погружаясь в раздумья, оставляя просьбу Андрея в стороне.

— Вот завтра этим и займёшься.

— Завтра? Ты же сказал, что на четыре дня приехал.

— Планы поменялись, моё рыжее солнце. Не могу остаться. Мне сегодня позвонили… В общем, надо ехать. — От настойчивого взгляда он бесцеремонно отмахнулся. — Я уеду, а ты думай. И думай хорошо. Основательно. Варианты просчитывай, не бросай все силы в одну бочку, которая может оказаться бездонной.

— Чувствую себя так, будто боевое крещение прохожу. — Решительно отмахнулась я от напутствия, а Андрей рассмеялся.

— А так и есть, солнце! Детство закончилось. У тебя чуть раньше, чем у остальных, но так даже лучше. Всего месяц до выпускного остался. Уже сейчас нужно прикинуть, на что сил хватит. Ты решай, а я поддержу.

— Поддержишь? Как? Если я там буду, а ты здесь…

— Не включай «почемучку», Рита. Знаешь ведь, что мысленно всегда с тобой.

— Я знаю одно: видеться мы ещё реже будем. А куда реже-то?

— Ты многого хочешь. Всего и сразу. Так бывает, но не у всех. У тебя есть мечта и ты должна всё сделать, чтобы её достичь. У меня своя мечта и я ни перед чем не остановлюсь на пути к ней.

— И что делать? Ждать, пока эти наши пути пересекутся?

— Тоже вариант. Но я предлагаю двигаться в одном направлении. Тогда будет быстрее и проще. А теперь… — Он многозначительно замолчал, подмывая меня продолжить.

— А что теперь?

— Теперь спать пора. Второй час ночи, а мы всё кувыркаемся. — Пробурчал он, в постели устраиваясь. Тут же выключил свет и глаза закрыл, а я губами к его плечу прижалась.

— Андрей, ты же знаешь, что надёжнее меня только ты сам.

— Знаю…

— И я всегда буду с тобой.

— И это знаю…

— Я очень не хочу, чтобы ты во мне сомневался.

— Не буду. Только спи сейчас, хорошо?

— И я обязательно выйду за тебя замуж.

— Ну, если именно это твоя цель, то вообще проблем не вижу.

— Я тебя люблю.

— Ты испугалась чего? — Догадался он, на руках поднялся, отстраняясь, надо мной нависая, а я тяжело выдохнула.

— Я не думала, что когда-нибудь уеду от тебя вот так вдруг.

— Нет никакого вдруг. Всё так и должно быть. Счастье не бывает однобоким. Хочешь учиться — учись. Хочешь работать — работай. А когда захочешь стать матерью и женой, никто не посмеет тебе помешать. Ты поняла?

— Поняла. — Прошептала я, в одеяло кутаясь. Неприятное чувство тревоги уже тогда закралось в душу.

А утром, проводив Андрея на поезд, поспешила домой, разобраться… С обстоятельствами разобраться, в общем. С вновь открывшимися. Надо же… отец! Так и вошла к матери в мастерскую. Она как раз закончила работу, уютно устроилась в кресле с чашечкой чая, в сладкой полудрёме улыбнулась моему появлению.

— Проводила своего принца? — Понимающе улыбнулась и сделала неторопливый глоток.

— Обычно матери отговаривают неразумных дочерей от подобных отношений. — Ворчливо заметила я, устраиваясь напротив. Ведь по тому поводу, что две ночи кряду я дома не появляюсь, она вроде как замечаний делать и не собиралась. Мама в ответ на обвинение сонно, а оттого как-то по-особенному сладко рассмеялась.

— А с каких это пор ты у меня неразумной стала, а? Да и глупо это. Кричать, когда услышать тебя не хотят. Вот, наделаешь ошибок, тогда мы с тобой и поговорим. А пока… наслаждайся жизнью. В этом возрасте она прекрасна.

— Да уж, прекрасна… Так, что слов нет. Я, кстати, думала, что ты не делаешь мне замечаний по поводу непристойного поведения, только потому, что рядом со мной Андрей, а к нему ты относишься очень уж благосклонно. С чего, кстати?

— Марго, в этого мальчика невозможно не влюбиться. — Просто ответила мать и мысленно я с ней согласилась, правда, услышать хотела что-то другое. Более логичное, что ли… более весомое… так, чтобы по-взрослому, а она…

— Я сказала Андрею, что хочу стать юристом.

Вернулась я к теме, которую планировала задать изначально и внимательно посмотрела на мать. И вот я смотрела и завидовала её выдержке чёрной завистью. Или, может, она просто забыла об отце? Мать новость хорошо обдумала, прежде чем что-то ответить. Голову набок склонила, к новой реальности примеряясь. Размеренно пожала плечами.

— Может быть, ты и права. Хорошая профессия. Думать головой у тебя всегда получалось лучше, чем работать руками.

— Как вовремя прозвучало твоё замечание по поводу моей несостоятельности, но я не о том. Я думала, он меня отоваривать примется, не знаю… предложит что-то проще, незатейливее…

— Ты сказала, только чтобы он тебя отговорил?

— Нет, я хотела поставить его перед фактом. А получилось… в общем, он сказал примерно то же, что и ты. А ещё совет дал.

— Совет? Очень интересно. — Мать поёрзала, кутаясь в лёгкий плед, отставила чай на высокую тумбу, посмотрела за окно и я поняла: она почувствовала мой настрой и разглядела задумку. И стоило удивляться тому, что абсолютно понимающе улыбнулась следующим моим словам?..

— Андрей посоветовал попросить помощи у отца. У моего отца. Ведь он тоже юрист, не так ли?

— Андрюша очень талантливый мальчик, он далеко пойдёт. — Заметила мать вместо того, чтобы возмущённо округлить глаза, отрицая что-то неведомое.

— А почему ты никогда мне о нём не рассказывала?

Мама посмотрела на меня совершенно ясными глазами и мягко улыбнулась.

— А мне вот всегда было интересно, почему ты никогда об отце не спрашивала. — По-доброму усмехнулась. — Даже в детстве. — Заметила и я растерялась.

— Не знаю, может, не хотела тебя обидеть, ранить своими расспросами…

— Ну, почему же ранить?.. Любовь — это лучшее, что случается с человеком в жизни. Твоего отца я любила и воспоминания о нём до сих пор заставляют меня улыбаться. Счастливо улыбаться, дочь.

— Вот так новость! И счастьем своим поделиться ты со мной не хотела, так?

— Это прозвучит забавно, но я тоже боялась тебя ранить. — Глубоко вздохнув, мама села в кресле выше, теряя ту расслабленность и негу, которой до этого была окутана.

— Расскажи сейчас.

— А почему бы и нет? — Усмехнулась она одними губами и обхватила пальцами тонкий подлокотник. Едва ли этот жест говорил о счастье. Скорее уж, о сожалении… Но мать продолжила без трагичных пауз и наивной грустинки в глазах. — Мы познакомились совершенно случайно, но чувства небывалой силы вспыхнули настолько ярко, что ослепили обоих. — Рассмеялась она моему кислому выражению лица. — Уж потерпи, всё же я художник, а, значит, и чувствую этот мир несколько иначе, чем вы, прагматики. — Заметила осторожно. — Не уверена, что Петя почувствовал нечто подобное, но я его заинтересовала. Происходящее казалось настолько нереальным, что ни о каких ошибках и речи быть не могло. Я не жила — я летала, парила в этой любви. С ней засыпала и с ней просыпалась.

— Андрей говорил, в то время ты встречалась с его отцом. — Прервала я полёт фантазии и мама смутилась.

— Не то, чтобы встречалась, скорее… — Посмаковала мысль. — Скорее, я не отказывалась от его настойчивых ухаживаний. Мне были интересны новые впечатления. Мне, как художнику, они жизненно необходимы!

— Неслабо завернула. А его семья тебя волновала, конечно, в последнюю очередь.

— Не говори глупостей, Марго, его семья меня не интересовала вовсе! Я жила в своём ярком и красочном мире.

— Да ты и сейчас нечасто из него заглядываешь к нам, простым смертным. — Получилось усмехнуться, но мама на это не обратила ни малейшего внимания.

— Дорогая, каждый в этой жизни совершает ошибки, но то, что происходило тогда, было лишь ошибкой Андрюшиного папы. Он взял на себя ответственность за семью, женившись, он же от этой ответственности отказался, когда их бросил. Я же просто была собой.

Я с интересом на мать посмотрела, не веря услышанному, улыбнулась.

— Очень удобная позиция.

— Когда влюбишься, ты меня поймёшь. — Взлетели тонкие ладони вверх, чтобы плавно опуститься.

— К счастью, мне повезло: Андрей совершенно свободен.

— Вот и пользуйся своей удачей! Ты слушать меня будешь или попрекать?! — Сдвинула мама брови, а я замялась, больше выступать не решаясь.

— Извини.

— Я наслаждалась жизнью и тому же учила Петю. А через некоторое время сообщила, что жду ребёнка. Не скажу, что подобное заявление его удивило, ведь в вопросах предохранения столичные парни уже тогда были подкованы. И, знаешь, что?

— Даже представить боюсь.

— Он вздохнул с облегчением, дорогая. Он вздохнул с облегчением… — Тускло прозвучал голос матери и я насторожилась. — Оказалось, что плыть со мной в волшебном тумане любви он был готов совсем недолго. Быстро смекнул, что в принципе, я гожусь для семейной жизни. Ведь жена, занятая собой, иногда бывает очень удобна… И он решил, что неплохо было бы забросить якорь, а потом осчастливить меня своим милостивым решением стать одной семьёй.

— Что же в этом плохого?

— Да вроде ничего. Я, кстати, тоже так подумала. Всё же шагнула в этот суровый мир из своего милого и светлого. Оценила риски, сопоставила факты. По всему выходило, что он отличная партия. Из хорошей семьи, целеустремлённый и бла-бла-бла… Профессия, опять же, многообещающая.

Погрузилась она в раздумья, после чего вдруг смолкла.

— Марго, он хотел сломать мою жизнь, чтобы устроить свою. Он хотел увезти меня с собой, а я хотела остаться. Он любил меня недостаточно сильно, чтобы понять это сразу. Впрочем, и я его любила не настолько беззаветно, чтобы потерять голову. И вот он уехал, а я осталась.

— О какой любви ты, вообще, говоришь, мам? Встретились на узком мосту два эгоиста. — Сделала я свои выводы, а она безразлично пожала плечами.

— Возможно, сейчас всё выглядит именно так…

— И что же дальше? Неужели он просто взял и уехал?

— Ну, не просто так… но всё же уехал. Это было тяжёлое время для нас обоих. Но рационализм, здравый смысл или, как ты выразилась, эгоизм, всё же победил чувства. Понимаешь, дорогая, вся проблема была в том, что он ведь мог остаться. Он мог и здесь построить сногсшибательную карьеру. С его-то связями, с его обаянием… Но он не захотел. Оказался не из тех, кто будет править балом в деревушке. Он хотел достичь сказочных высот в самом настоящем королевстве.

— И что? Всё случилось и… и что?.. — Раздосадовано развела я руками. — А где же та целеустремлённость? Где банальное самоутверждение?

— Он возвращался, если ты об этом. — Отмахнулась мать как от неприятного факта. — Приехал следующим летом. Как раз к твоему рождению. Ещё пытался уговорить уехать с ним, думал, после родов я смягчилась, стала более податлива.

— А ты?

— А что я? Мне было здесь хорошо. — Невозмутимо заявила она. — И тебе было хорошо. — Проговорила с давлением в словах. — Это сейчас стало тесно и простора захотелось, а так… Очень быстро Петя понял, что решение моё осталось неизменным, но всё же провёл с нами лето. Приехал и на следующее…

— Но в какой-то момент приезжать перестал, не так ли?

— Это я не позволила ему появляться. — Категорично отозвалась мать, и я ахнула, поражаясь твёрдости, казалось бы, хрупкого, как самый нежный цветок, характера. — Ты чувствовала его, Марго. Очень хорошо чувствовала. И устраивала жуткие истерики, когда Пётр уезжал. Я не могла позволить тебе страдать.

— Мама, но это же неправильно…

— Не нужно меня учить! — Поджала она губы. — Он приезжал ещё пару раз, но на глаза не показывался. Наблюдал за тобой со стороны. — Грустно усмехнулась она. — А потом, по-видимому, нашёл занятие поинтереснее. — Проговорила каменным голосом. — Он был женат дважды, дважды разведён. Детей, кроме тебя, у него нет.

— И откуда ты всё это знаешь?

— Иногда он мне пишет. — Нехотя призналась мама. — Очень редко. — Подчеркнула подобный факт. — Рита, если бы ты хоть раз спросила, если бы захотела его видеть… я бы не стала препятствовать. Но ты молчала… впрочем, со временем стал молчать и он. На встрече не настаивал, спрашивал о тебе будто из вежливости. Ты хочешь уехать к нему?

Мама странно прищурилась, резко сменив тему, а я поняла: слёзы сдерживает. А ещё поняла, что она была намного сильнее, чем хотела казаться. Осторожно выдохнув, я неуверенно пожала плечами.

— Я считаю, что Андрей прав и отец сможет дать мне то, что не даст ни один институт. Думаю, попробовать стоит.

— Пожалуй, так. Я не знаю, где Пётр живёт, но у меня есть номер телефона его офиса. Думаю, при желании не составит труда узнать адрес.

— Не составит…

— Марго, детка, я не считаю твоё решение предательством, если ты вдруг об этом сейчас подумала. В конце концов, ты не только моя дочь. Пусть и отец внесёт лепту в твоё воспитание.

— Спасибо, что это сказала. — Проговорила я со значением и мама улыбнулась. Нехотя, вымученно, но улыбнулась.

А потом время понеслось чередой смазанных событий. Экзамены, выпускной, прощание с детством. Андрей стоял на вокзале хмурый и тихий. Всё же происходящее ему принять было нелегко, несмотря на уверенный вроде бы посыл. Он отстранённо улыбался, сжимал в руке небольшую дорожную сумку, осторожно прижимал меня к себе.

— Как приедешь — позвони. Я буду волноваться. — Коснулся губами моего виска. — Я договорился, тебя встретят мои друзья. Квартира готова, устроишься, отдохнёшь. — Тихо бормотал, давая последние наставления. — Если с отцом не прокатит, мало ли что… Я написал тебе адрес и телефон своего крёстного. Он нормальный мужик, примет без лишних вопросов.

— Да ни к чему это… — Попыталась я вяло возразить, но он был непреклонен. Пальцы на моей спине в одно мгновение растеряли чуткость и мягкость, неприятно впивались в кожу, демонстрируя силу и власть.

— Рита, самостоятельность — это, без сомнений, круто. И квартиру оплатить мне проблемы не составит, но дело ведь не в этом. — Андрей в мои глаза посмотрел, внушение делая. — Одной в большом городе очень просто потеряться. И я сейчас не о географии говорю. А так я буду спокоен, ты будешь спокойна. У него большой дом и много дел, даже пересекаться не всегда будете, но сам факт того, что ты не одна…

— Если с отцом не получится, я обязательно твоему крёстному позвоню. — Успокаивающе улыбнулась я и Андрей оттаял. Коснулся моих губ в лёгком поцелуе, щекой к волосам прижался, в понятном желании дольше не отпускать.

Глава 8

В Москве я освоилась быстро. И отдохнула, и документы подать успела в первый же день приезда. Казалось, теперь целый мир мне подвластен! Дышалось легко, азарт будоражил кровь. И тому, что в тот же вечер я стояла у офисного здания в самом центре, удивляться не стоило. На удачу надеяться не стала и решила наверняка узнать, где и когда появится отец. И чтобы встреча выглядела случайной, не хотела. И посмотреть на него со стороны желания не возникло. Я вообще не любила все эти обходные пути. Здесь и сейчас! Здесь и сейчас…

Под банальным предлогом записаться на консультацию, оказалась на нужном этаже, в нужном кабинете. Легко отмахнулась от навязчивого предложения принять помощь одного из специалистов крупной, как оказалось, юридической конторы. Без приглашения вломилась в приёмную большого начальника. Мысленно присвистнула, поражаясь нескромному размаху, и не торопилась покинуть территорию по вежливому и терпеливому, но всё же неприветливому взгляду его секретарши.

— Пётр Васильевич сегодня не принимает. — Сладко вещала она, совершенно забыв предложить мне положенный кофе.

— Но ведь он здесь? — С настойчивостью в голосе в который раз задавала я один и тот же вопрос.

— Пётр Васильевич не ведёт гражданские дела и просил его не беспокоить. — Мило улыбалась она, оттесняя меня к выходу.

— К сожалению, помочь мне может только он. — С намёком на скудоумие отказалась я воспринимать намёки и уселась на невысокий диванчик.

В томительном ожидании прошёл час, другой. Из кабинета никто не выходил, впрочем, и посетителей, кроме меня, не наблюдалось. Секретарь не получала никаких распоряжений, что, к слову, не мешало ей казаться совершенно занятой. Настолько, что предложить мне напитки она так и не решилась. Уверена, она бы с удовольствием отправила меня в туалет в другом конце коридора, только бы выпроводить, потому даже почувствовав мучительное желание посетить дамскую комнату, я от уточнений воздержалась.

Часы указывали на девяти часовой рубеж, когда я не выдержала и всё же с дивана поднялась. Разминаясь, прошлась по приёмной в сотый, а, может, даже в тысячный раз отмечая и малейшие детали интерьера, теперь уже бросающиеся в глаза вычурные элементы декора. Взлохматила и без того пышную шевелюру, запрокинула голову, нервно пыхтя, скосила взгляд на секретаря.

— А Пётр Васильевич домой уходить не планирует? — Уточнила на всякий случай, а девушка за секретарской стойкой мстительно улыбнулась.

— Кабинет оснащён комнатой отдыха. — Ответила она ровно, тонко намекая, что через определённое время меня могут просто выставить.

— А вы не могли бы всё же доложить о позднем посетителе.

— Я здесь работаю уже очень давно и надолго задержалась потому, что беспрекословно выполняю приказы, а повторять свои распоряжения дважды Петру Васильевичу до сих пор ни разу не пришлось.

— Какая вы, однако, терпеливая. — Без стеснения позавидовала я чужой стойкости. — Я бы так не смогла. А, кстати, если сейчас подойду и дёрну за ручку кабинета, что произойдёт? — Приблизилась я к заветной двери, но секретарь и не думала проявлять нездоровую бледность в приступе волнения.

— В принципе, ничего, ведь кабинет заперт изнутри, но тогда я смогу без зазрения совести вызвать охрану, которая препроводит вас к выходу.

— Нет уж. Ожидать Петра Васильевича здесь мне нравится больше, чем дежурить на улице. — Язвительно отозвалась я и на всякий случай от двери отошла.

Практически в то же мгновение внутренний замок кабинета щёлкнул и мы с секретарём как-то синхронно растерялись. Ну, я-то понятно, перед встречей с отцом волнуюсь, а вот она, видимо, невзлюбила назойливую посетительницу с первого взгляда и сейчас была готова ревностно своего шефа от меня защитить. Ну, так, чтобы распоряжение дважды не повторял… Распоряжение выставить меня за дверь, разумеется!

Когда мужчина из кабинета вышел, она успела собраться и выдать пусть и дежурную, но очень уж радушную улыбку, а вот я растерялась ещё больше. Ну, хотя бы оттого, что на Петра Васильевича мужчина походил мало. В том смысле, что человек с таким именем и отчеством представлялся мне пусть и не глубоким стариком, но уж мужчиной преклонных лет точно. У него обязательно должен был быть чуть распущенный от фривольной жизни живот, смело выглядывающий над воротничком сорочки второй подбородок, очки на носу и… Что там, собственно «и-и», додумать я не успела. Отдав все свои приказы-распоряжения доверительным тоном, мужчина без особого интереса на меня глянул и, вероятно, исключительно из вежливости поинтересовался:

— Вы ко мне?

Причём задал этот вопрос таким невинным тоном, что я была готова его простить и за два часа ожидания и за то, что успел так высоко взлететь, пока я маялась от безделья на берегу моря.

Секретарь спешно принялась объяснять что-то вроде того, будто я собиралась уходить, как вдруг я опомнилась, осмелела, сделала решительный шаг вперёд.

— Разумеется. — Отчаянно кивнула. — Ну, если вы, конечно, Пётр Васильевич Титов. — Не без лести и восхищения в глазах улыбнулась я.

И мужчина отозвался. Чуть склонил голову набок, сдержанно, но заинтересованно улыбнулся, спрятал одну ладонь в кармане брюк, придавая позе более свободный вид.

— Чем могу помочь?

— Можете! — Нагло заявила я, с готовностью кивнула.

Хотелось сделать что-то ещё из ряда вот выходящее, но в один момент играть в игры мне разонравилось, вводить мужчину в заблуждение не хотелось вовсе. Тогда я закусила губу, улыбнулась как можно шире, и едва удержалась от того, чтобы не раскинуть руки в стороны, демонстрируя радость от долгожданной встречи.

— Здравствуй, папа! — Громко продекламировала я назло ведьме-секретарше и со странным, чуть горьковатым привкусом триумфа на губах смотрела, как мужчина на мгновение растерялся.

В его глазах отобразился целый рой судорожно мелькающих мыслей, но, должна признаться, собрался отец достаточно быстро. Понимающе кивнул, окинул меня ещё одним беглым взглядом с оценивающим прищуром, после чего решительно указал рукой на дверь, ведущую в кабинет.

— Проходи… Эм…

— Маргарита. — Подсказала я, сдержав недоброжелательный оскал. И не собиралась делать вид, будто мне всё равно, помнит он моё имя или нет.

— Меня ни для кого нет. — Отдал он, в этот раз без сомнений, приказ, который вовсе не походил на предыдущее воркование, прошёл за мной следом, дверь закрыл на тот же замок, щелчок которого мне теперь будет сниться в кошмарах.

Именно в эту минуту я действительно испугалась. Того, что не примет, что попытается откупиться и… мало ли могло быть таких вот «и».

Вежливо… Предельно вежливо предложив мне присесть, сам он устраиваться напротив не спешил и на любящего отца, который пусть и редко, но всё же интересовался жизнью своего чада, походил мало. Он бросал на меня острые, пронзительные взгляды. Преимущественно исподлобья. Глубоко дышал, явно стремясь к внутреннему равновесию, к которому привык, ведь юрист всегда должен иметь трезвый ум и холодный расчёт.

Сейчас выдержка Петра Васильевича подводила. Думаю, именно оттого он принял единственно верное решение подавить собственную растерянность, сделав пару расслабляющих глотков коньяка. Вот тогда и взгляд его потеплел, и уверенности в общем восприятии прибавилось. Вот тогда и посмотрел он на меня твёрдо, прямо, не таясь. Губы непроизвольно растянулись в странной ухмылке, смысл которой мне был отдалённо понятен, но от того, чтобы уйти, громко хлопнув дверью, я благоразумно воздержалась.

— Прости, не ожидал, что наша с тобой встреча пройдёт вот так… — На удивление тепло проговорил он и мой внутренний напор спал, исчез, как и не было.

— Ху-у-у-у-у! — Выдохнула я, демонстрируя явное облегчение, и коротко рассмеялась. — Если честно, успела подумать, что первый твой вопрос будет что-то вроде: «Чего ты хочешь?»

— Это выглядело бы крайне нелепо, ведь ты моя дочь.

Недоумённо пожал он плечами, не желая скрывать понятную грусть в глазах. И пусть даже он умело манипулировал, я готова был ему верить. Ему и, пожалуй, матери, которая хоть и не уверяла меня, но дала понять, что всё будет именно так.

— И всё же я приехала к тебе не просто так. У меня есть свой интерес в этом общении.

— И в этом я тебя понимаю. Ведь о бескрайней любви и тоске говорить как-то странно совершенно незнакомому человеку, пусть даже оно и так, верно? — Коротко улыбнувшись, отец уверенно вздёрнул подбородок. — Гораздо проще напомнить о своей меркантильности. Я даже могу подыграть тебе и спросить, чего же в действительности хочешь. Ведь так разговаривать тебе со мной будет куда проще. Так ты сможешь предъявить вполне оправданные претензии, а то сейчас, я вижу, вроде как растерялась. Чего ты хочешь? — Сверкнул он глазами, понимая, что своим монологом просто пришиб меня к стенке, начисто обездвижив.

— Я хочу быть юристом. — С неприятной даже для себя усмешкой выдала я и тут же поторопилась пояснить: — Не потому, что ты юрист, не потому, что у тебя в этой сфере есть связи и чувство вины может заставить их использовать. Это желания сформировалось во мне куда раньше, нежели появилась информация о твоём существовании.

— Если честно, то, когда Саша намекнула, что никогда тебе обо мне не расскажет, я думал, что в ней говорит обида, а не этот чёртов характер. — Развёл он руками и всё же смог приблизиться.

Вот только устроился не напротив, как я ожидала. Не позволил рабочему столу отводить между нами строгую черту, а присел совсем рядом. Так, что я почувствовала себя неуютно. Молчал, позволяя себя рассмотреть, позволяя сформироваться мысли, которая зародилась ещё тогда, при встрече в приёмной.

Моложавый и чертовски красивый. Вполне вероятно, что мать ошибочно приняла его за принца. Тёмные волосы, яркие глаза, правильные черты лица, не позволяющие цепляться за что-то в отдельности. Хорош. Хорош во всём. Высокий, стройный, с фигурой спортивного телосложения, с улыбкой, которая умеет сводить с ума. Одет дорого и стильно — положение и профессия обязывает. Он располагал к себе. Даже сейчас, в понятной попытке отключить деловую хватку, позволить эмоциям выбраться наружу, он всё равно оставался безупречен. Ладони гладкие, ровные. Держится он уверенно и спокойно, заранее зная результат. Результат уже знаю и я, но отчего-то всё ещё чувствую себя неловко. Наверно, оттого, что он непохож на отца… На старшего товарища смахивает, на доброго друга, но никак не на отца. Впрочем, чему я удивляюсь, маму тоже всё чаще принимают за мою старшую сестру. Вот и ему сейчас около сорока, хотя выглядит на порядок моложе. Оттуда и эта неловкость. И никак не удаётся сопоставить то, что есть, с тем, что я увидеть ожидала.

— Значит, хочешь быть юристом. — Пробормотал он, когда внимательный осмотр счёл состоявшимся.

К тому времени вести переговоры я была готова, оттого тут же подхватила тему.

— Видимо, тяга к такого рода знаниям передалась с генами. — Развела я руками, неожиданно осознав, что совершенно не знаю, что с ними делать, куда деть и на что отвлечься.

— Школу окончила в этом году?

— Едва не вчера последний раз её порог переступила.

— Такая взрослая…

— Я совершенно не знаю тебя, как человека, но эта сентиментальность пришлась явно не к лицу.

— Тебе удобнее считать меня своим другом? — Понимающе поддакнул отец, на что я согласно кивнула. — А я привык, что у меня есть дочь. Сейчас, правда, нужно ещё свыкнуться с тем, что ты выросла.

— Не знаю. Я вот не могу свыкнуться с мыслью, будто ты вспоминал обо мне.

— Мы обязательно разберёмся с этим потом. А сейчас… Как, кстати, мама? Легко отпустила?

— Поперёк порога не легла, если ты вдруг об этом. — Съязвила я, а отец коротко улыбнулся.

— Смешно. Но, может, просила мне что-нибудь передать? На словах, к примеру?

— Она передала тебе меня. Или ты хотел что-то более существенное вроде её привета? Так, нет. Привет не передавала. Но если для тебя это важно, я могу и соврать.

Он прищурился, мысленно складывая какую-то головоломку, и резко поднялся. А вернулся ко мне уже с каким-то справочником в руках.

— Документы с собой? — Осведомился, листая страницы.

— Да, конечно.

— Значит, завтра с утра едем в институт. Ты будешь поступать сюда. — Ткнул он пальцем в, как оказалось, справочник высших учебных заведений, правда, выпуск издания состоялся лет двадцать назад.

С выбором его я ознакомилась, но совершенно невежливо перевернула страницу на ту, которая была по душе мне и отец громко и неприлично фыркнул.

— Круто взяла. — Поддакнул, явно насмехаясь. — Но там, куда я тебя устрою, преподавательская база на порядок выше. Практическим навыкам отведено больше часов. В принципе, возражать бессмысленно.

— Я буду поступать туда, куда захочу. — Медленно и осторожно покачивая головой, не позволила я собой распоряжаться, будто вещью, и с такого удобного кресла встала, чтобы с отцом в росте сравняться. Не позволила я и придавить себя властным взглядом.

— С характером, значит? — Хмыкнул он, поджав губы. — А это даже хорошо. Это, пожалуй, чтобы нам с тобой скучно не было. — Довольно потёр он подбородок. — Едем домой? — Уточнил вкрадчиво, а я вдруг струхнула.

— Так сразу?

— А почему нет? Нет поводов для сомнения, Марго. — Проговорил он моё имя на манер матери. Мысленно примерившись, решил, что выбор удачен. — Ты не сирота, чтобы по съёмным квартирам и гостиницам мотаться. — Аккуратно придержал меня за локоток, помогая принять правильное решение.

— А как же личная жизнь?

— Теперь ты моя личная жизнь. — Жёстко отрезал отец все мои попытки отступить. — А если ты говоришь о любовницах, то домой я их обычно не тащу, в какой бы степени близости мы ни находились.

— Откуда такая категоричность?

— Я очень хотел, чтобы однажды ты ко мне приехала, и не мог позволить какой-то пигалице нарушить этот момент своим присутствием. — Чётко проговорил он, на секунду задумавшись. Как я поняла, это была та самая секунда, в которую он решал, а стоит ли мне в принципе нечто подобное говорить.

— Круто.

— А то! — Весело поддакнул он, всё также, придерживая, чтобы не потерялась. В приёмной строго глянул на секретаря. — К завтрашнему дню пропуск на имя Маргариты Петровны Оболенской должен быть готов. — Осадил он взглядом мегеру и отправил меня к лифту. Сам, видимо, вспомнил выдать дополнительные инструкции в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Телефонный звонок застал врасплох, потому ответила я совершенно не обращая внимания на то, что проходил он с незнакомого номера.

— Да, слушаю. — Отстранённо отозвалась и замерла, расслышав приглушённый мужской голос.

— Маргарита, если не ошибаюсь? — Уточнил звонящий и я затаилась.

— Всё верно. А вы..?

— А я крёстный Андрея. Он очень настойчиво просил позаботиться о маленькой леди в чём я, разумеется, не нашёл ничего предосудительного. Где тебя забрать? Только что был на съёмной квартире, там закрыто. Соседи отрапортовали, что ушла ещё в обед. Поздновато для прогулок. — Как-то сходу взял он меня в оборот, и я опешила.

— Нет, нет, ничего не нужно. У меня всё сложилось с отцом, я устроюсь у него. — Принялась я оправдываться, поддаваясь властному тону, а мужчина сдавленно рассмеялся.

— Вот как? Что ж… В таком случае, договариваемся так: номер мой у тебя на телефоне отобразился?

Поддаваясь напору в голосе, я глянула на дисплей и едва заметно кивнула, будто кто-то мог меня видеть.

— Да.

— Ну и отлично. Обязательно сохрани его. Подписать можно просто «крёстный». Помни, что в большом городе опасности подстерегают на каждом углу, потому не стесняйся, звони по поводу и без, в любое время суток.

— Даже ночью? — Растерялась я от этой вседозволенности, а вот мужчина, кажется, моим вопросом только позабавился.

— Особенно ночью. — Пророкотал в трубку и тихо рассмеялся. — Пожелать малышке сладких снов?

— Пожелайте мне удачи в поступлении. А когда я институт окончу, подам на вас заявление по обвинению в домогательстве и засужу.

— Тогда желаю удачи на экзаменах. — Шепнул он напоследок и отключился.

— Кто звонил? — Раздался за спиной голос отца, и я телефон к груди прижала, будто на горячем попалась. Удивлённо моргнула такой своей реакции, на аппарат в руке глянула и только тогда о прозвучавшем вопросе вспомнила.

— Крёстный моего жениха. Беспокоился, всё ли в порядке. — Сказанула и только тогда задумалась, а так ли всё было. — Если бы я тебя не нашла, Андрей настаивал, чтобы у него остановилась.

— Андрей — это жених? — Догадался отец и сделал приглашающий жест в сторону разъехавшихся створок лифта.

— Он самый.

— Не рановато ли?

— В самый раз! Смотри. — Кольцо продемонстрировала, попутно сама им любуясь.

— Золотая молодёжь?

— Так, да не совсем. Он из состоятельной семьи, но на кольцо заработал сам.

— Дай угадаю, помогал своему состоятельному отцу проворачивать очередную аферу?

— А вот и нет! Его отец меня на дух не переносит, потому Андрею пришлось потрудиться, чтобы отстоять своё право на самостоятельность. Ещё в школе он устроился на рыболовецкое судно, а через год подарил мне вот это чудо!

— Красивая история. — Наспех прикинув озвученные факты, якобы умилился отец, но тут же осадил: — Обычно они ничем хорошим не заканчиваются.

— Обычно такие отцы, как ты, пытаются от своих детей откупиться. — Резанула я не менее острым взглядом, чем у него самого. — Скажи, что у меня в жизни «обычно» не бывает.

— Считай, что меня сделала. — Довольно потянул он и поощрил такой же улыбкой. — А с чего, кстати, его отцу тебя невзлюбить? — Уточнил исключительно из вежливости, позволяя так же, лишь для поддержания темы, отмахнуться, не заостряя внимания на мелочах.

— Да был там один случай… — Сказанула я на грани слышимости, а потом и вовсе смолкла.

Светлое будущее ожидало меня с нетерпением. Отдельная комната с видом на чудесный парк, большой дом со штатом прислуги в полном распоряжении, в перспективе личный автомобиль и карман денег на мелкие расходы. Поступила я легко. А уже вечером, в день зачисления, отец предложил это дело отметить в узком семейном кругу. Уже потом я поняла, что это был лишь повод похвастаться дочерью и её успехами перед аллигаторами-родственниками, коих набралось немало. Единственной радостной вестью тогда стала лишь та, что собирается семья по исключительным случаям. Вот, как моё появление, например.

— Напугали они тебя. — Улыбнулся отец, пригласив меня после ужина к себе. — Это ничего. В следующий раз ты будешь знать, к чему готовиться. О твоём существовании они, разумеется, знали, но искренне надеялись, что смелости появиться в моей жизни у тебя не хватит. Ошиблись. Моя порода! Пожалуй, только в этом на меня и похожа. — Заметил отец как бы между прочим и надолго задумался.

В сказанном он, к слову, был совершенно прав, ведь, кроме несносного характера, я от него не унаследовала ничего больше. Копия мамы. И вздорные нотки в поступках от неё. А от отца обстоятельность, решимость, уверенность в собственных силах.

Он размеренно потягивал коньяк, то и дело довольствуясь цветом и ароматом благородного напитка. Посматривал на меня, строил в уме схемы удачных вложений.

— Ты молодец, задуманное реализовала в полной мере. — Оценил он, наконец, мои старания, хотя, казалось бы, весь вечер обещал посвятить данному факту. — Я разговаривал с представителями экзаменационной комиссии, они от тебя в восторге.

— Разговаривал с комиссией? — Нахмурилась я, видимо, готовясь, будто дракон, низвергнуть пламя и проглотить этого рыцаря в серебряных доспехах вместе с его конём и мечом.

— Уже после оглашения результатов, если твоё беспокойство сводится к этому факту. — Добавил он совершенно спокойно. — Так вот, ты пойдёшь в группу к Строговцеву. Достойный учитель для пытливого ума. Если туда поступать, то только к нему и идти. Ты знать об этом не могла, а вот я проявил заботу и настойчивость. Он либо проглотит тебя, пожуёт и выплюнет, либо сделает фавориткой. На курсе не более одного любимчика, если говорить завистливым языком. Если же рассуждать здраво, то выбирает наиболее талантливого и поддерживает во всём. Даёт знания, которые ни в одном учебнике не сыщешь, тренирует навыки, логику мышления.

— Даже и не знаю, поблагодарить мне тебя или, наоборот…

— Можешь себе посочувствовать. — Опередил отец мои размышления. — Работать придётся много, если слово «много» в принципе способно передать каторжный труд, который тебе придётся на себя взвалить.

— Вот уж подфартило, так подфартило…

— Об этом слове можешь забыть. Всего придётся добиваться собственными силами. На любовь времени не останется. — Заметил с определённым намёком, а я тут же взъершилась.

— Это не обсуждается.

— Ну, разумеется. — Язвительно улыбнувшись, отец презрительно скривил губы. — Я отчего-то так и подумал. А сейчас тебе пора бежать.

— С чего бы?

— Ну как же?.. Любимый звонит. — Кивнул отец в сторону гостиной, где и, правда, разрывался мой телефон.

— Поступила! — Довольно взвизгнула я в трубку, как только на вызов ответила. Андрей сдавленно рассмеялся.

— Я в тебе не сомневался. Поздравляю. Приехать на этих выходных не смогу. Может, в конце сентября.

— Ох уж эти обещания…

— Я так понял, ты не особо расстроилась?

— Я в ужасе от подобной перспективы. Папа заверил, что света белого мне не видеть, если хочу чего-то добиться. Так что твой приезд в конце сентября находится под угрозой срыва.

— Я вызволю принцессу из тёмной башни, выкраду вместе с решёткой и… как там дальше было?.. Давай жить сегодняшним днём. — Выдохнул в итоге, не позволяя мне логический ряд продолжить.

— Да, конечно, я в тебя верю. И, кстати, совсем забыла сказать: мне крёстный твой звонил. Своеобразный человек. И очень настойчивый. Знаешь, пока разговаривала с ним, вдруг подумала, что помедли я хоть на мгновение, он бы сам за меня всё решил. Едва успела отмахнуться от предложения разобраться со всеми моими проблемами.

— Ну да, он такой. Ты не скучай там, ладно. Я наберу на днях. Договорились?

— То есть, у тебя нет времени даже для разговора со мной. — Догадалась я, а Андрей сопротивляться не стал, сознался.

— Дел много. Проблем ещё больше. Очень не хватает твоей поддержки. Хотелось бы смотреть в глаза и осознавать, что всё делаю правильно. Потому что для тебя. А так приходится только надеяться. Обещай, что будешь вести себя хорошо и слушаться папу.

— Люблю тебя.

— И я. Пока. Целую. — Поторопился он отключиться, зарождая во мне ту нездоровую ревность, которой я снабжала его последних полтора года нашей с ним непростой и едва ли язык повернётся сказать, что совместной жизни.

А с осенью в обыденность пришли хлопоты, заботы, бесконечные задачи, что вставали каждое утро на порядок раньше меня, потому всегда были в боевой готовности. А ещё профессор Строговцев и сумасшедшая подружка Альбина, которая своими немыслимыми поступками порой заводила в тупик.

* * *

Глава 9

— Алька, привет, какими судьбами? — Разглядела Рита в зале ожидания знакомое лицо и на некоторое время растерялась. Девушка же, наоборот, радовалась как ребёнок, сверкала белозубой улыбкой, не позволяя увернуться от нереально навязчивых объятий и эмоциональных поцелуев.

— Какими ещё судьбами, будто не знаешь! После очередных фортелей у отца нет никаких душевных сил на тебя смотреть, вот он меня и отправил встречать непутёвую.

— Это он так сказал, непутёвую?

— Нет, это я так сказала. — Альбина окинула подругу долгим взглядом и с облегчением выдохнула. — А он говорил что-то про стадо и овцу в нём. Разумеется, паршивую. Но квартиру тебе прикупил, всё по моему вкусу обставил, шмотками шкафы наполнил.

— То есть дома мне лучше не появляться?

— А то! Год прошёл, а он всё ещё вздрагивает, завидев твоего бывшего на пороге. Стыдно мне, говорит, в глаза ему смотреть.

Марго неодобрительно фыркнула.

— Можно подумать…

— Ну, кто их, мужиков этих поймёт… — Аля сориентировалась и махнула рукой в нужную сторону, ни на секунду не выпуская руку Риты из своей ладони. — Я с твоей бывшей домработницей как-то встречалась. — Доверительно шепнула, при этом будто чувствовала себя неуютно, ведь, как известно, гонца с плохими новостями… — Так она говорит, хозяин в порыве сжёг все твои вещи, распотрошил косметику и напрочь уничтожил комнату, запретив в ней прибираться, да и просто входить под любым предлогом тоже. Во даёт, бешеный! И что его так проняло?! — Натурально удивилась, на Риту с интересом поглядывая. Будто та могла ответ на этот вопрос дать. — И на фоне подобных срывов могу себе представить, что тот папашке твоему высказать мог. Так что ты до сих пор в опале. Не стоит лезть на рожон. Отсидись, понаблюдай.

— Год отсиживалась вроде…

— Ну, год! Это ты там год. — Аля своеобразно повела глазами. — А теперь ты здесь и свои чувства и эмоции ему следует проявлять аккуратнее. Чтобы не подумала, не дай бог, что папочка тебя не любит. Любит, не сомневайся. — Аля отмахнулась, на корню зарубая неприятный холодок, что всё норовил пустить буйные побеги. — Но гневается! — Предупредила, демонстративно выставив указательный палец.

— Ну, хорошо, с этим понятно. — Рита с сомнением на подругу посмотрела, прежде чем сесть в автомобиль. — А с работой что? В переписке папа сказал, что всё уладил.

Альбина нетерпеливо притопнула ногой, предлагая не медлить, и машина тронулась с места.

— Ну, раз сказал, что уладил, значит, так оно и есть. У Зотова Семёна Алексеевича трудиться будешь. — Сказала так, будто отмахнулась, и Рита напряглась.

— Кто это, не помню?

— Да я и сама толком не в курсе. Дочка у него такая… миленькая такая… глупенькая… ты должна помнить… Мы с ней в школе красоты пересекались как-то. Имя у неё ещё такое… то ли Прасковья, то ли Ефросинья…

— Всё, я поняла. — Скривилась Марго, пеняя подруге на излишний трагизм. — Софья Зотова. Сеть продуктовых у них. Скромная, но стабильная.

— Да, возможно. Точно знаю, что сейчас там зять его управляется.

— И что зять?

— Да ничего особенного. Как мужик вроде неплох, а как руководитель за год себя не проявил. — Глазами стрельнула. — Думаю, это говорит о многом. — Выводы подчеркнула, неприятно улыбаясь.

— Ну, в этом вся ты! Кто чем занимается не в курсе, а что там с мужским достоинством, знаешь наверняка.

— Но, но, но! Что за наезды?! Я девушка приличная. Подруга у меня там в секретариате. — Пояснила Альбина, внимание на этом факте отчего-то заостряя. — Не близкая, но специально для тебя я её расспросами напрягла. — А, вообще, в последний год с твоим отцом сблизилась. Ты же понимаешь, ему нужна была поддержка и уход.

— Уход? Ты сейчас точно о моём отце говоришь или всё же припомнила дедушку? — Рита рассмеялась, намекая на то, что подруга увлеклась, и Аля удивлённо моргнула.

— Так, ты в курсе?

— Скажу больше: я удивлена, как вы так долго себя сдерживали. Сразу ведь видно было, что дышите друг к другу неровно.

— Прямо-таки и сразу! Да, он относился ко мне предвзято, но… Но это не даёт тебе повод возводить меня в разряд доступных женщин. Чем вот наши с ним отношения тому не подтверждение? Не бросилась же я на него! — Вдруг свой эмоциональный порыв прервав, Альбина скосила на подругу взгляд. — Ты ведь не имеешь ничего против? — Уточнила, значительно понизив тон.

— Ну, если это то, чего вы хотите… Я имею в виду создание семьи. — Развела руками Рита, свои туманные рассуждения поясняя.

— А что не так с семьёй? Я прекрасна, он неплох. Почему нет? Детей я не хочу, ты знаешь. А ему вроде как тоже эти маленькие раздражители ни к чему. Одной вон хватает за глаза!

— О, как ты заговорила!

— Повыпендривайся ещё у меня! Я тебя на место поставлю. — Пригрозила подруга кулачком. — А пусть даже дети и будут! Что я, не справлюсь?.. — С сомнением глянув в зеркало заднего вида, Альбина невозмутимо от всего лишнего отмахнулась. — Не вечно же мне в своё удовольствие… — Невнятно пробормотала, совершенно неожиданно раскрасневшись. На Риту глянула коротко и, передёрнув плечами, напряжённо выдохнула.

— Что ещё?

— Рита, я беременна от твоего отца! — Заявила Альбина нарочито громко, напряжёнными пальцами вцепилась в руль. — А теперь ты приехала, и я даже боюсь об этом заикнуться! Он всё время нервничает, то и дело хватается за сердце… Как бы его не добить в скромном желании обрадовать. Что ты молчишь?! — Возмущённо вскрикнула она, к Рите обращаясь, а та пробарабанила пальцами по пластику дверной панели.

— Завидую! — Эмоционально выдохнула, на подругу не глядя.

— Рита, я не думала, что всё так далеко зайдёт. Да и ты никогда не давала повода беспокоиться насчёт этих заигрываний между нами. А когда ты уехала, он просто пришёл и всё решил за двоих!

— Я не имею ничего против. — Проговорила Рита сквозь зубы. — И не вздумай переживать из-за меня, ты же знаешь, беременным это вредно. — Значительно смягчившись, даже попыталась выдавить из себя улыбку. — Какой срок?

— Да порядком уже. Только ничегошеньки не видно. Я даже боялась первое время, всё ли хорошо. Ох уж мне эта мода на позднее материнство! — Раздражённо передёрнув плечами, Альбина выглядела так, будто мысленно выругалась.

— Тебе всего тридцать.

— Вот именно! А экология? А что мы едим, что пьём? С таким здоровьем скоро как на востоке, будем в тринадцать лет выходить замуж и без памяти плодиться, пока навык не потерян бесследно.

— Да уж…

— И ты не медли! Туда-сюда и определяйся! Как у вас там, кстати? Всё решено? Расстались окончательно?

— И об этом тоже не переживай. — Не позволяя нарушить определённую границу, Рита подругу придержала за ладонь, что с неестественной силой сжимала рычаг переключения передач.

— Не знаю… Наверно, я успела вжиться в роль любящей мачехи. — Хихикнула та, заметно расслабляясь. — В салон тебя записала, кстати. Пора уже избавляться от этих легкомысленных кудряшек. Вот, посмотри на меня! — Хвостом тряханув, Аля гладкими прядями похвасталась, на что Рита безучастно вздохнула.

— Пора, так пора…

— Ты расстроилась, да?

— Аля, я о своём думаю. — Отмахнулась Марго, утомившись эмоциональным разговором.

— Но я же вижу! Как только я тебя новостью ошарашила, ты лицом потемнела.

Рита долго молчала, а потом посмотрела подруге в глаза.

— Вези меня уже в свой салон! И следи за дорогой! — В плечо толкнула, не позволяя лишнего разглядеть.

Из зеркального отражения на неё смотрела другая женщина. Женщина из чуждого ей мира. Холодная и лживая. Волосы стали будто ярче, практически медного оттенка, утратили искорки солнца, запах моря. Теперь они стали отражением не её внутреннего мира. Теперь образ пытался создать свой собственный мир, вытесняя её саму, её настоящую. Бледная кожа, пустые глаза, поникшая улыбка.

— Вам не нравится?.. — Нервно сглотнула мастер по причёске и Рита растянула губы, заставляя себя выдать хоть маломальскую положительную эмоцию.

— Всё замечательно, спасибо.

Альбину в проходе увидела и едва сдержалась от гневного оклика.

— Поехали отсюда. Скорее. — Скомандовала, оказавшись достаточно близко, и молнией мимо подруги рванула, не желая ждать, пока та идею уловит.

— Это не я! — Прокричала, как только Альбина с ней поравнялась в попытке догнать. — Это не я. Я не такая!

— Отличный образ. Современный и стильный. Уж куда лучше, чем наши с тобой кудри. Вот ещё немножко с длинными походим, а там и каре можно будет попробовать. Помнишь, мы всё мечтали, да боялись. И с этим выпрямлением можно смело резать… — Попыталась Альбина рассуждения свои вставить, как вдруг возмутилась в голос, побег прекращая, Риту остановиться заставила. — Да что не так?

— Всё! Всё не так! Не та причёска, не та одежда…

— Не тот город и не тот мужчина… — Продолжила Альбине чужой монолог. — Рит, я слышала это уже! — Проговорила Аля чётко, подругу за плечи сжимая. — Вот, как раз десять лет назад и слышала, когда с Андреем у вас разладилось. Ты нормальная вроде, а иногда как впадёшь в истерику, так тебя из неё только отхлестав по щекам и можно вырвать! Всё то и всё так! И мы с тобой красавицы. И счастья у нас столько, что в руках не унести. Не нужно психовать. Не нравятся волосы — через месяц вернутся прежние. Жизнь не нравится — поменяй на ту, которую хочешь. А вообще, не в причёске дело, скажу я тебе. На лицо своё посмотри! И если добавить хотя бы малю-ю-юсенькую улыбочку…

Альбина, на подругу глядя, состроила переживательную физиономию, а Рита, так и вовсе, глаза закрыла, отрицательно головой из стороны в сторону покачивая.

— А если по существу, то тебе положено так выглядеть. С оттенком стервозности, надменности, налётом строгости. Я ведь не сказала: тебя начальником юр. отдела назначили. Вот и будешь их там укрощать одним своим взглядом.

Нерешительно приблизившись, Альбина Риту за спину приобняла, лбом к её виску приткнулась.

— И всё будет хорошо. Со временем во всём разберётесь. Да?

— Да. — Теряя и зачатки самообладания, Рита обречённо кивнула.

— Вот. Ты сейчас отдохнёшь, выспишься. Мысли сами собой придут в порядок. Вот увидишь, следующий день принесёт кучу приятностей.

— По-другому и быть не может… — Печально улыбнулась она. — Ты… домой езжай, а я к себе. Осмотрюсь, обустроюсь.

— Давай я с тобой. Хочешь?

— Очень всё странно, но действительно не хочу… Правда. — Заверила. — А завтра буду ждать кучу обещанных тобой приятностей. — Коротко улыбнувшись, Рита всё же достала телефон, чтобы вызвать такси. — Машина будет через три минуты. — Дисплей продемонстрировала, чтобы подруга её в обмане не уличила, и поторопилась извлечь из багажника авто чемодан.

— Ритуль, ты только обязательно мне позвони.

— Как только войду — наберу. — Одобрительно моргнула та и помахала на прощание рукой, чувствуя, как с этим безобидным жестом все силы покидают.

Так и опала, на свой чемодан посреди проспекта усаживаясь, не замечая удивлённые взгляды, к ней обращённые. А уже дома поняла, что должного облегчения не приносит ни заваренный чай, привезённый из самого Тибета, ни живительная вода. Облегчения не принёс и сон.

В прихожей, на полке, Рита обнаружила ключи от авто — подарок на двадцатипятилетие. Машину перед отъездом она благоразумно отогнала в гараж отца. А если бы нет, то наверняка слушала бы сейчас, как бывший возлюбленный раскроил, размозжил её, а после непременно выбросил бы на свалку.

— Что за жизнь?! Всякие глупости с утра лезут в голову! — Проговорила она самой себе, делая вид, что прозвучавшие слова чем-то схожи с элементами аутотренинга.

Приехала по указанному в договоре адресу, уничтожила взглядом представителя охраны, заморозила девочку из отдела кадров, обаяла её начальника.

— Маргарита Оболенская. — Выставила она вперёд руку для делового приветствия.

Мужчина свою протянул, скорее, по инерции. Без особой заинтересованности глянул и так замер, затрудняясь вдохнуть, сглотнуть, издать звук. Это был Саша. Кадровик представил его как господина Самарина. Для Риты он был всего лишь очередной бывший любовник.

— Какого… гкм… — Невнятно прокашлялся, бросая на кадровика беспомощные взгляды.

— По указанию Семёна Алексеевича, назначена на должность начальника юридического отдела. — Подсказал тот и учтиво склонил голову.

— Что за новость? Почему я не в курсе?

— Вероятно, оттого, что назначение произошло, пока вы были в деловой поездке.

— Значит, будем вместе работать? — Неприятно оскалился Самарин. Рита безразлично пожала плечами.

— Будем работать. — Категорично заявила и чуть надменно хмыкнула. — Если вы на это, конечно же, способны.

А уже через час, как только завершилось знакомство с коллективом и была проведена официальная передач дел, в её кабинет вошли двое. Бывший любовник и его друг. Помнится, с Мишей она рассталась не вполне миролюбиво, зато эффектно. Сейчас в его глазах отображался тот же момент, оттого они так недобро сверкнули. Марго сдвинула нагромождение папок в сторону, сложила ладони лодочкой, на лице изобразила внимание.

— Что это за фокусы? — Недоброжелательно фыркнул Самарин, резко подавшись вперёд, нависнув над её рабочим столом. Михаил сделал два шага, намереваясь его обогнуть вовсе. Рита только плечи расправила.

— Верну вам, господа, этот вопрос. И, кстати, вы всегда ходите этой мелкой стайкой шаколят или, может, предпочитаете предъявить свои претензии в порядке очереди? А, гражданин бывший любовник и товарищ бывший начальник юридического отдела?

Торопливо роли распределив, Марго на подступившегося ближе Воронцова глянула.

— Какие претензии, детка? Здесь явно произошла ошибка и уже завтра тебя на этом месте не будет.

— Вы в этом так уверены, Михаил? В таком случае спешу вас огорчить: я только вернулась из длительной командировки и вынуждена признать, что этот кабинет, — она вызывающе погладила лаковую поверхность стола, — нравится мне куда больше предыдущего. Кстати, на экстренном совещании, которое окончилось не далее, как пять минут назад, я весьма чётко ограничила круг ваших полномочий и сейчас так тонко намекаю, что в личном контроле и вашем присутствии не нуждаюсь. Задачи поставлены, можете выполнять. — Развела руками. — Немедленно. — Проговорила с особой, извращённой неограниченными полномочиями интонацией.

— Да я… — Ринулся он, было, вперёд, но в последний момент остановился, брезгливо поморщившись.

— Знай своё место, пёс! — Лениво рассмеявшись, Рита всем своим видом дала понять, что продолжать разговор не намерена. На Сашу взгляд перевела, предлагая ему побыть мужчиной и решить вопрос.

Тому хватило лишь взмаха руки, чтобы остаться с Ритой наедине.

— Меня тоже выставишь? — Глазами сверкнул, а Рита лишь заинтересованно вскинула бровь.

— Только если это доставит тебе удовольствие. Женское доминирование не в моём вкусе, но… — Многозначительно замолчала она.

— Так даже… — Невесело хмыкнул мужчина, демонстративно обтёр рот в уголках губ. — Как я могу тебя называть? Так понимаю, информация, в которой она звалась «Татьяна», устарела?

— Зови Марго. Мне так привычнее.

— Договорились. И, раз уж с этим определились, у меня к тебе всего один вопрос. Что это тогда было: разведка боем или случайность?

— О твоём существовании совсем недавно я даже не догадывалась. Стоит ли пытаться разглядеть заговор там, где его нет?

— Значит, случай? — Недоверчиво прищурившись, он потянул подбородок вверх. Рита, наоборот, максимально расслабившись, откинулась на спинку кресла, осторожно перебирала руками подлокотники.

— Другие варианты даже рассматривать не имеет смысла.

— Старик решил, что это место должна занимать именно ты. Будешь ему докладывать?

Задав свой вопрос, Саша внутренне напрягся, стиснул зубы. Мысли её прочесть хотел, да разве же ему такое под силу?.. Рита вытянула губы, над ответом раздумывая. Запрокинула голову, устало прикрывая глаза.

— Что-то не припомню… это входит в мои служебные обязанности? — Глянула на него неожиданно резко. Так, что мужчина в неясном порыве отшатнулся. — Обычно на совете директоров выступает руководитель. У вас это происходит по-другому?

— Нормально разговаривать ты не желаешь, да? — Злясь на собственные реакции, Саша обошёл стол, кресло Риты к себе развернул и совсем близко к её ладоням свои разместил, не позволяя отвернуться.

— Мне, вообще, разговаривать с кем-либо в тягость. За это, знаешь ли, не платят.

— А ты у нас работаешь за деньги, да? — Недобро прищурился. — Смешно… — Зло выдохнул. Рита же в недоумении развела руками.

— За идею работают только дураки. Материальные блага меня прельщают куда больше.

— И субординацию соблюдать будем?

— Александр Александрович, если я не ошибаюсь?.. — Поторопилась усмехнуться Рита и едва успела отшатнуться, так резко он к ней подался, желая подавить физически.

— Что ты выделываешься, а?

— А ты будто боишься меня… Нет?.. — Озвучила Рита свою догадку и кончиком пальца Саше по подбородку провела дразня. Сдерживая улыбку, закусила губу, когда он от прикосновения уйти попытался. Мужчина нервно сглотнул и руку, которой Рита сейчас границы личного пространства нарушила, до боли сжал.

— Давай договоримся сразу: забудем то, что было, и начнём наше знакомство со дня сегодняшнего.

— В принципе, я согласна, но есть одна проблема.

— Какая ещё, к чёрту, проблема?! — Рыкнул он, заставляя улыбнуться шире. Хватку ослабил, а позже руку её и вовсе отпустил.

— Ты мне кое-что задолжал. Помнится, обещал, что тот вечер станет незабываемым… — Напомнила и с готовностью выдержала долгий леденящий взгляд.

— Шантажировать меня вздумала? — Прозвучал его голос между двумя осторожными вдохами.

— Всего лишь забрать своё.

— И на этом расходимся? — Обозначились нюансы сделки.

— Если ты действительно этого захочешь.

Саша смолк, к ней приноравливаясь, а, определившись, отрицательно покачал головой.

— Той милой девчушкой ты мне нравилась куда больше. — Бросил упрёк и обошёл стол стороной, устраиваясь на другом его конце.

— Не тебе одному. К сожалению, мы часто выдаём желаемое за действительное. Не я в этом виновата.

— Я видел то, что ты хотела показать!

Обвинение не принимая, Рита покачала головой.

— Твой друг увидел куда больше. Одного взгляда хватило. Подумай об этом на досуге.

— Иди к чёрту!

— Боюсь, очень скоро мне станет с ним скучно. Что-то ещё?

— И что-то ещё. Папка на твоём столе. Красная. Чтобы ты знала, красный в нашей компании означает «экстренно». Изучи бумаги, завтра аукцион. Мы должны быть в полной боевой готовности. Подготовь всё необходимое для процедуры купли-продажи.

— За сутки? Ты смеёшься.

— Аукцион завтра в десять.

— И, разумеется, помочь мне никто не желает?

— Круг некоторых подчинённых ты очертила слишком уж узким. — Безразлично пожал плечами Саша, а Рита кровожадно улыбнулась.

— Не дождётесь! — Бросила гневное в закрытую дверь и потянулась за той самой красной папкой.

Глава 10

К десяти утра она знала о предстоящей сделке всё, что успели накопать их спецы за период подготовки.

— Оформлять договор купли-продажи до оглашения результатов — плохая примета. — Блеснула она улыбкой, передавая пакет документов Воронцову.

— Я вчера погорячился. Был неправ. — Шепнул он между делом, на её замечание о спешке отреагировав лишь едва заметным кивком головы.

— Значит, ругаться, тявкая каждый из-под своей лавки, мы больше не будем?

— Старик обычно знает, что делает. Надеюсь, и в тебе не ошибся.

— Ну да, разумеется. — Она окинула долгим взглядом собравшихся и недовольно нахмурилась. — Я долго прохлаждалась за границей, не в курсе последних новостей. Что за массовый сбор? — На толпу участников аукциона кивнула, внимательно к лицам приглядываясь.

Миша понимающе улыбнулся и с Марго поравнялся, чуть склонился к её лицу, переходя на доверительный шёпот, хотя до этого старался держаться особняком.

— Администрация получила крупный нагоняй за земли, придержанные на чёрный день. Аукцион нечто вроде неплохой попытки удачно сбыть их по весьма и весьма интересным ценам.

— Значит, здесь будут все. — Скорее, констатировала она, нежели спрашивала, и протяжно выдохнула, запрокинув голову. Опомнившись, старательно пыталась сдержать нервную улыбку. Решительно двинулась вперёд, когда вспомнила спросить: — Саша приехал?

— Уже занял место. Я вышел тебя встретить.

— Какая чуткость, какая самоотдача… — Усмехнулась она, подобный вклад в общее дело не оценив. Миша, на ходу поправляя галстук, затягивая узел туже, безразлично хмыкнул.

— Ты язва, я понял.

— Ну да… — Рита на него обернулась. Прицениваясь, одобрительно оттопырила нижнюю губу. — А ты холоден и беспристрастен. И если бы не вчерашняя выходка я бы почти в это поверила. Идём! — Чуть притормозила, позволяя себя приобнять, и вошла в зал, милостиво отдав ветвь первенства мужчине, расточая во все стороны медовые улыбки.

Сумела подавить в себе желание развернуться и бежать к выходу, заметив Костю Литнера. Практически справилась со сбившимся дыханием, когда он полуобернулся, чтобы выдать какие-то указания, сидящему на соседнем стуле помощнику. Расправила плечи и, соблюдая все правила этикета, заняла пустующее место рядом с Сашей, лишь единожды стрельнув глазами на мужчину в первом ряду. Литнер всегда занимал первый ряд. Терпеть не мог смотреть на затылки других людей, ему приносила удовольствие мысль, будто он везде и во всём первый. Сейчас был абсолютно расслаблен и, как всегда, в себе уверен. Сделал какую-то пометку в брошюре аукциона, заставляя Риту едва заметно улыбнуться, ведь, ни на секунду не усомнившись в пресловутом законе подлости, она была практически уверена в том, какой именно участок его интересовал.

Острый взгляд на себе почувствовала спустя минуту с начала торгов. Илья Глускер едва заметно улыбался и неторопливо растирал костяшками пальцев массивный подбородок, а Рита уже чувствовала, как волосы на затылке готовились встать дыбом, будто у кошки загривок, при виде бойцовского пса. Меж тем она взгляд ответила, почтенно улыбнулась, едва заметно кивнула в знак приветствия и мысленно послала всех к чёрту, углубляясь в торжественную речь ведущего торгов. Она уже знала, что именно нашёптывает тот своему верному хозяину.

Литнер, сосредоточенно выслушивая говорящего, над сказанным всего на мгновение задумавшись, привычно выпятил вперёд нижнюю губу. Прицениваясь к словам, сощурился. Нехотя оторвал взгляд от импровизированной трибуны, плавно развернулся, чтобы, следуя совету помощника, окинуть зал блуждающим взглядом. На ней он, казалось бы, не задержался вовсе, как вдруг каменным изваянием замер, чуть удивлённо приподнимая брови. Слегка заторможено вернулся на место, погрузившись в глубокие раздумья, а потом знакомо и понятно им обоим, обернулся вновь. На этот раз чётко осознавая, куда именно смотреть, на кого, зная наверняка, что этим взглядом стоит продемонстрировать. Ничем не омрачённая радость на лице и в глазах для этого случая подошла идеально. Литнер широко скалился, происходящим забавляясь, Рита с крайней степенью неуважения смотрела исключительно вперёд. Она не хотела порадовать старого знакомого желваками на скулах, не собиралась приносить удовольствие, демонстрируя яркий румянец на щеках. Дышала ровно и спокойно. И была уверена, что подобный «экзамен» прошла успешно точно до того момента, как Саша не склонился к ней, желая сказать что-то незначительное, совершенно неважное. Настолько, что его слова не задержались в голове и на секунду — тут же вылетели, словно в трубу, а вот Литнер веселиться перестал. «Кто это?» — недовольно скривились его губы, и Глускер цепким взглядом безошибочно вырвал из переполненного людьми зала нужного, чтобы дать чёткий и предельно точный ответ. Отвратительный холодок всё же пробежался по рукам, заставляя непроизвольно растирать ладони друг о друга, чтобы от изморози в них избавиться. Литнер бросил на Сашу взгляд исподлобья, и вдруг улыбнулся шире. Улыбка его казалась пакостной, с долей извращённого удовольствия, явного превосходства, с признаками владения ситуацией. Он вызывающе сидел вполоборота, устроив локоть на спинке низкого стула, томно вздыхал, не получая долгожданного ответа на явное внимание, а когда прозвучал номер интересующего Сашу и его компанию лота, едва не прыснул от смеха, прикрывая растянувшиеся для оскала губы кулаком.

Цену он повышал осторожно. Играл, желая затягивать удавку медленно. Рита это поняла, но вида не подала, внимательно следила за накалом в зале, за тем, чтобы итоговая стоимость была предельно схожа с рыночной. Большего, судя по бюджету на проект, они себе позволить не могли и Литнер если и не знал это наверняка, то догадывался, так точно.

— Какого чёрта он к этому участку прицепился?! — Сквозь зубы плевался ядом Самарин, внешне стараясь казаться по-прежнему спокойным.

Воронцов, словно происходящему не удивляясь, безучастно пожал плечами.

— Завершающий штрих на картине. А что, эффектный финал.

— Какой, к чёрту, финал, какой штрих?! Он и так выжал из этого посёлка максимум.

— Может, дело в цене?

— Мы выходим за рамки бюджета. — Бесцветным голосом напомнила Рита, когда игровой номерок Саши очередной раз взметнулся вверх.

— Я не отдам ему эту землю!

— Александр Александрович…

— Я не отдам ему эту землю! Это мой проект! Я никому его не уступлю!

— В таком случае ты рискуешь с ним не только стартовать в бизнесе, но и финишировать. — Будто безразлично отозвалась Рита, на самом же деле, с собой боролась, чтобы мужчинам в первом ряду взглядом затылок не прожечь.

— Он снова повысил. — Рыкнул Саша, не разжимая челюсть. — Миша, что делать?

— Бери время для раздумий. — Нервно сглотнула Рита, не утерпев, и всё же глянув на то, как Литнер со своим помощником переговаривается, хищно скалясь.

— Помолчи, а?

— Время возьми. — Прикрикнуть попыталась, нарочито чётко выговаривая слова сквозь зубы. На месте заёрзала, приметив, как Глускер ей подмигнул, как почесал кончик носа, как едва заметно кивнул в сторону комнаты для курения.

Саша смотрел на неё долго и внимательно, ведущий аукциона замер в ожидании скорой развязки, Литнер свободно откинулся на спинку кресла, считая вопрос решённым, а Рита безуспешно пыталась бороться со срывающимся на скорость света сердцебиением.

— Ты возьмёшь эту чёртову минуту или мне нужно в обморок рухнуть, чтобы всё-таки выиграть время?! — Рыкнула, напряжение не выдерживая, и удовлетворённо закатила глаза.

— Пять минут перерыв.

Огласил ведущий после знакомого жеста. Рита подскочила с места, Глускер, не торопясь, отправился следом.

— Привет, привет, какая встреча… Уж не чаяли, не ждали, но ты, как всегда, смогла удивить. — Грустно улыбнулся Илья. Рита в знаке бессилия припала к стене, прикрыла глаза, запрокинула голову, желая отдышаться. Ведь он смотрел с обвинением. И она свою вину признавала.

Мужчина прикурил, крепко затянулся дымом с ароматом какой-то пряности.

— Илья, что всё это значит? — Пробормотала она, от стены отталкиваясь, на что мужчина прищурился, провёл языком с внутренней стороны нижней губы, напряжённо растёр подушечками пальцев подбородок.

— Детский сад на выгуле это значит. — Резанул он обвинительным тоном. — Что за странная компания? — Презрительно скривился и чуть вперёд подался, нападая. — С каких пор за оголённые провода хватаешься, не ступив на резиновый коврик? — Знакомо улыбнулся, и кончиками пальцев теперь уже её подбородка коснулся, внимания на себя забирая. — Подскажи-ка, что нужно сделать, прежде чем что-то купить? — Серьёзно проговорил, о нежности мгновенно забывая. — Не ответишь? — Вопросительно изогнул бровь. — Так, я тебе скажу: информацию нужно проверить. А что дальше? — Зло отшвырнул не докуренную сигарету в урну. — Перепроверить всё дважды! — Рыкнул, но тут же принялся глубоко дышать, эмоции скрывая. — Не помнишь?! Не знаешь?! Или, может, меня одного этому учили?! — Невесело улыбнулся. — И только после этого, Марго… Только после этого… — Эмоционально взмахнув кулаком, Глускер гневно рыкнул. — Там пять наших магазинов, детка. Пять! И на этот участок Костя год уже облизывается. Если хочешь знать, из-за этой земли и затеяли весь массовый шухер! Из-за неё администрацию перетрусили сверху донизу, из-за неё мы сейчас здесь.

— Саша сказал, что всё оговорено и условлено.

— Да, в принципе, так и было, пока ты в зале не появилась. — Развёл руками Илья, задумавшись. Глянул на Риту исподлобья, плечи расправляя. — Но ты ведь поняла, что произойдёт, потому и струхнула… Потому и рычала на дружков своих…

— Ему ведь земля эта не нужна, да?

— Как тебе сказать… На сегодняшний день… Участком больше, участком меньше… Косте не принципиально. А тут с Зотовым о сотрудничестве договорились, и земля ему вроде стала без надобности. Ты своим появлением эту парию переиграла. Костя сейчас из вредности кинет вас.

— Можно подумать, я не догадалась!

Глускер понимающе кивнул, руки в карманах брюк спрятал, но уходить не спешил.

— Это всё, что узнать хотела, или есть ещё темы?

— Всё. — Недовольная результатом, Рита категорически качнула головой.

— А что произошло у вас, не скажешь?

— Твоя наивность меня, порой, просто удивляет. — Возмутилась Рита, в один миг забывая о былой растерянности.

— Интересно же! — Рассмеялся Илья, в своих слабостях признаваясь, а Рита прищурилась.

— Тебя Костя прислал?

— Ну да, конечно, ему ведь заняться больше нечем! Вот кинешь ты его сейчас, а уже завтра он мне шею скрутит за эту выходку. Всё! Поступай, как знаешь. Я умываю руки. — Отмахнулся мужчина от подозрений и поспешил в зал для торгов вернуться. Рита отправилась следом практически сразу.

— Я одна не знала, что у Литнера в этом районе уже пять торговых объектов? — Недовольно фыркнула она, как только вернулась на место. Миша скривил губы, Саша проворчал в ответ что-то невнятное. — Тогда у меня другой вопрос: вы рехнулись? Он вас просто задавит.

— Старик с Литнером переговоры вели, после чего земля нам достаться была должна.

— А пусть даже и так, что с того? Вы отвалите немереную сумму сейчас, вложитесь в строительство, запустите дорогостоящий блок рекламы. Вспыхните ярко, как спичка, а потом так же быстро и сгорите. Потому что на его стороне время, выбор покупателя и возможности, до которых нам расти и расти.

— Марго, я на этот проект полгода угрохал. — Устало выдохнул Саша. — Он моим был от начала и до конца. И если ты считаешь, что твоя речь стоит того, чтобы…

— Полгода — это не такой уж большой срок, чтобы развернуться и уйти. Ты этой выходкой репутацию свою уничтожишь. — Объяснить попыталась, а Саша воздуха побольше глотнул, чтобы в обратном убедить. Рита успела высказаться первой: — И если сейчас хоть слово против скажешь, я звоню Зотову и говорю, что ты целенаправленно пытаешься его разорить. Мне он поверит, можешь не сомневаться!

— Послушай…

— Литнер сейчас цену взвинтит, просчитав твои амбиции, а потом кинет нам этот кусок земли. А мы не потянем.

— Марго…

— Не потянем! — Повысила она голос до внушительного шёпота, едва не по слогам выговаривая. — А через год, другой, он получит эту же землю с уже готовым на ней объектом по бросовой цене. Потому что уже сейчас понятно, что именно так и будет.

— Кому понятно? — Раздражённо оскалился Самарин, а Рита на Мишу взгляд перевела.

— Как минимум мне и Воронцову. Иначе стал бы он на меня сейчас так смотреть, да, Миш?

— Саша, я считаю, что она права. — Нехотя признался Воронцов. — И изначально считал всю эту твою затею… Неперспективной… — Выговорил, чувствуя на себе испепеляющий взгляд друга.

— Хорошо! Ты что мне сейчас предлагаешь, встать и уйти? Бросить всё сейчас, когда мы уже так близко?

— Близко к повалу. — Прокомментировала Рита ситуацию и недоумённо вскинула брови, поймав на себе гневный взгляд. — Предлагаю расслабиться и досмотреть представление до конца.

— На то, как Литнер очередной раз получит желаемое?

— В конце концов, он в любом случае будет в выигрыше. Давай не будем доставлять великому махинатору двойное удовольствие и не станем разоряться с его лёгкой руки.

— Считаешь себя самой умной?

— Не для этого ли меня наняли? Контролировать твои порывы. Холодный расчёт для юриста черта наиболее характерная. Эмоции мы оставляем на потом.

— Иди ты к чёрту со своими нравоучениями!

— И это вместо «спасибо». — Сухо усмехнулась она и с чуть склонённой набок головой и полной отстранённостью в выражении лица досидела до конца торгов.

Саша бросал в её сторону гневные взгляды, Литнер криво улыбнулся, выиграв лот. Илья повернуться в её сторону больше не захотел. В конце концов, он ведь не обязан…

— Ты с Глускером шепталась. О чём? — С обвинением проговорил Миша, как только из основного зала вышли и Самарин слышать этого не мог. Настойчиво ждал ответа. Заблаговременно Риту за локоток придержал, увернуться от претензий не позволяя.

— Учились вместе. На одном курсе у Строговцева.

— Я спросил не об этом.

— Так, я и говорю: не шептались мы. Не этому нас учили. А если так уж интересно было, мог бы присоединиться, да послушать.

— Это как минимум непрофессионально. — Заметил Миша как бы между прочим, а потом на Риту прямо глянул. — Идти против своего нанимателя. — Илью имея в виду, пояснил. — Вас что-то связывает? — Мысль продолжил, заставляя Марго пакостно ухмыльнуться.

— Мы тесно общались, если ты, конечно же, об этом.

— Я об этом. — Убедительно кивнув, Миша пальцы на её локте сжал сильнее. — Надеюсь, ждать того, что в один прекрасный момент ты проявишь к нему такие же тёплые чувства, как и он к тебе сейчас, не стоит?

— Ты явно переоцениваешь мои порывы. Впредь не стоит этого делать.

— Боюсь, самым опасным во всей сложившейся ситуации будет тебя недооценить. — Обнажил Воронцов ровные зубы, растянув губы в улыбке. — Кстати, думаю, стоило сразу уточнить: я тоже учился на одном курсе с Глускером и, извини, но тебя что-то… не припомню. — Шепнул он, и ушёл не прощаясь, заставляя Риту мысленно ругнуться, внешне будучи абсолютно невозмутимой.

Она всё ещё молча улыбалась, оставаясь неподвижной, когда место Воронцова занял Костя Литнер.

— Приехала. — Хмыкнул он, опуская приветствие. На короткий миг уверенный взгляд себе под ноги опустил, но быстро опомнился, нагло ухмыляясь. — И не позвонила. — Неодобрительно покачал головой, будто обвиняя. — Я оскорблён до глубины души. — По-шутовски развёл руками, при этом на один глаз щурясь.

Руку протянул, в желании прикоснуться, но Рита демонстративно отступила. Всего на полшага, но при этом предельно точно давая понять собственный настрой. Она окинула мужчину хмурым взглядом, расправила плечи, недовольно поджала губы.

— Андрей обещал набить тебе морду, если посмеешь меня обидеть. — Предупредила, отступая к стене ближе, сторонясь редких прохожих.

Литнер посмотрел на неё не без интереса, сказанное оценил и как всегда выпятил вперёд нижнюю губу. С готовностью кивнул, нелепо по сторонам осматриваясь, руки в карманах брюк спрятал, на пятках качнулся, внимательно её изучая.

— Ты смотришь на меня унизительным для приличной женщины взглядом. — Попыталась отмахнуться Рита от навязчивого внимания, на что мужчина удивлённо приподнял брови.

— Ну, так то ж для приличных, Ритуль, ты здесь при чём?

— Я так понимаю, ты всё же хочешь меня обидеть?

— А на правду не обижаются, котёнок. Её слушают и сказанному внимают. Глядишь, и поумнеешь когда…

От скрипучего голоса Марго непроизвольно скривилась.

— Чего ты хочешь?

Мужчина пожал плечами, голову набок склонил, с целями и интересами определяясь.

— Твоими стараниями я только что влетел на кругленькую сумму. Как думаешь, чего хочу?

— Я тебя под локоть не толкала, когда руку поднимал.

— Ты влезла туда, куда пёс свой *уй не суёт, детка. — Вызверился Литнер и до скрипа зубы сцепил, эмоции сдерживая. — Не нужно так больше делать, иначе я очень расстроюсь. — Тут же добавил, предостерегая. — А, вообще… имей в виду: я присматриваю за тобой. И когда ты оступишься, обязательно буду рядом. Вот тогда и обсудим, что, когда и как.

— Мне всё равно, что ты сейчас говоришь. — Шёпотом раздался её голос, а Литнер этой слабости довольно улыбнулся.

— Вот об этом и расскажешь. Потом. — Добавил, отступая.

— Так уверен, что это «потом» обязательно наступит?

— Можешь считать, что я тебе это пообещал. Ведь я мужчина. А мужчины предназначены для того, чтобы решать проблемы. Как решить твою, я знаю наверняка.

Рита излишне уверенно улыбнулась, глядя куда-то сквозь него.

— А у меня нет проблем! — Вызывающе заявила. Литнер неодобрительно покачал головой.

— Очень надеюсь, что в действительности ты так не считаешь, а просто нагло врёшь.

— У меня нет проблем. — Заявила Рита, полоснув его острым взглядом, но мужчина не посчитал нужным даже поморщиться.

— Да? А у меня есть вариант даже на этот случай. Ведь если мужчина очень хочет решить проблему прекрасной дамы, он отлично справится с тем, чтобы для начала эти проблемы создать.

Битвы взглядов не случилось. Борьбы мнений не произошло. Он высказал то, что считал нужным и отшлифовал собственную наглость невозмутимым выражением лица и уверенным разворотом плеч. Уже стоя спиной, размял шею, будто от неозвученных проклятий отмахиваясь, на что Рита поджала губы и всего на секунду прикрыла глаза.

— Чтоб ты провалился! — Сжала она кулаки в жесте беспомощности, когда Литнер покинул торги окончательно.

Телефон пиликнул, извещая о том, что Зотов на завтра назначил совещание. Получилось вымученно вздохнуть: старик устроит разнос за сорванную сделку. Старик… а ведь он ровесник её отца и выглядит не то, чтобы очень плохо… Интересно, её отца кто-то тоже так называет? Возможно… А ведь совсем скоро у него родится ребёнок. Рита мысленно ахнула, ведь вчера обдумать этого не успела, да и… не сказать бы, что восприняла новость должным образом. О том, что ребёнок будет у Али, поняла и приняла легко. Не без ревности, не без зависти, но приняла, а вот о том, что ребёнок от её же отца… об этом задумалась только сейчас… Задумалась и снова почувствовала ту же ревность и зависть, что вчера. Потому и направилась в контору. Даже уточнять не стала, на месте ли… Хотелось свалиться как снег на голову. Точно как в первую встречу. И в кабинет ворвалась без предупреждения.

— Привет, пап. — Доброжелательно улыбнулась и подошла, поцеловала в щёку.

— Привет. — Спокойно отозвался он и не счёл нужным подняться с места. С другой стороны, не поднялся он и для того, чтобы выпить, а ведь это уже неплохо.

— Вот, приехала… — Неловко разведя руками, Рита опустилась на ближайший стул, тягостно вздохнула. Отец смотрел на неё неотрывно, и, казалось, не дышал вовсе.

— Я вижу. И я рад. — Отозвался он сухо.

— Так рад, что даже встретиться не захотел? Альбина сказала, что хватаешься за сердце, заслышав моё имя.

— Она преувеличила. — Уклончиво отказался от претензий отец, на что Рита пусть и нехотя, но кивнула, соглашаясь.

— Я так и поняла. Как дела? Что нового?

— Ты с Андреем виделась? — Пресёк он попытки вести светский диалог ни о чём, а Рита охотно на призыв отозвалась.

— Конечно! — С готовностью кивнула. — С этого и начала. Он был рад, похвастался яхтой и почти не ругал. Буду рада, если ты последуешь его примеру. Согласись, у него претензий ко мне может быть куда больше.

— Допустим, что ещё?

— С Ильёй разговаривала. Он предпочёл отмолчаться, впрочем, как и всегда. — Отец глянул строго и Рита коротко рассмеялась. — Ты про Костю? — Догадалась и закусила губу изнутри. — Только от него! Встретились случайно на торгах. Обещал за мной присмотреть.

— Тебя это веселит?

— А что плохого-то? — Наигранной весёлости в голосе стало больше. — Все за мной присматривают, все беспокоятся, а я одна такая… звезда! — Жадно воздух перехватив, Рита в отца взглядом вцепилась. — Папа, а ты меня любишь?

— Люблю, конечно. Что за странный вопрос?

На секунду показалось, что он растерялся.

— Не знаю… мне показалось, будто… — Рита болезненно поморщилась, глаза прикрыла и решительно качнула головой, дурные мысли отгоняя. — Извини! — Решительно поднялась. — Я… я понимаю, что приношу много хлопот, просто ты должен знать: не со зла всё это делаю. Я… я сомневаюсь, переживаю, бывает даже плачу по ночам, но очень не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Не больше и не меньше. Это нормальное желание, согласись.

— Спасибо, пап. Это именно то, что я хотела услышать.

Сумочку с соседнего стула прихватив, Рита отступила к двери.

— Куда ты сейчас?

— На работу. — Спешно развела она руками, улыбка получилась скомканной, нервной.

— Опять не угодил?

— Нет, нет, всё хорошо.

— Это меня и беспокоит, Марго. То, что при любых обстоятельствах у тебя всё неизменно хорошо.

— А я человек такой. Позитивный!

— Скорее, скрытная, замкнутая, нелюдимая.

— Ох, как охарактеризовал! Захотела бы, не догадалась, что так обо мне думаешь!

— Я беспокоюсь. — Повторил отец с настойчивостью в голосе, а Рита на дверную ручку нажала, не позволяя тему развить.

— За Альбину беспокойся. Она у тебя девушка горячая.

— Если тебя это задевает…

— Что ты, нисколько. Ведь, как и ты, хочу, чтобы мои близкие были счастливы. Я у матери гостила. Кажется, у неё кто-то появился. Она ночи напролёт проводит у холста и всякий раз, приметив первые солнечные лучи, довольно жмурится. Кажется, так ты описывал ваш романтический период?

— Мне очень жаль, что твоя личная жизнь оставляет желать лучшего.

— Моя личная жизнь бурлит, кипит, развивается. Мне пора. Рада была повидаться. — Кивнула Рита на прощание до того, как отец опомнился уточнить про это её «кипит и бурлит».

В офисе старательно завалила себя работой, пока вконец не выдохлась. Вникала, разбиралась, углублялась. Делала бесконечные пометки, записи в ежедневнике, отмечала напоминания на стикерах. Уже потом, пытаясь расслабиться, пролистала настольный календарь. Такой, что обычно вкладывают в подарочные наборы для офисов. Конец рабочей недели значился под тринадцатым числом, и Рита устало прикрыла глаза, точно зная, что когда-то всё началось именно с этого. С пятницы тринадцатого числа.

Глава 11

* * *

Год пролетел как одно мгновение. Год новых открытий, перемен, переживаний. Каждый день на эмоциях, каждый день в ожидании чуда. И чудо действительно случалось. Я впитывала информацию по крупицам. Жаждала этого больше жизни. Этими мыслями зажигалась и ярко вспыхивала, желаемое получая. Строговцев был доволен. Строговцев взял меня в команду избранных. И всё бы хорошо, если бы не одно «но»: эта привилегия совершенно лишала тех самых избранных самого дорогого для студентов. Каникул. Долгожданных и трепетно хранимых в мыслях и тайных желаниях. Привилегия быстро стала походить на рабство или каторгу, и шальные мысли отказаться, перечеркнув тем самым светлое будущее, с настойчивой периодичностью стали мелькать на горизонте.

— Я занят. — В очередной раз вымученно простонал Андрей в трубку. — Могу хоть сто раз извиниться, тысячу раз припасть на одно колено, желая получить милостивый взгляд, но изменить ничего не получится. — Добавил он в тот самый раз, когда я находилась практически за чертой.

— И я занята… — Пробормотала я, начисто растеряв запал, с которым надумала жаловаться на жизнь и Строговцева.

— Обиделась?

— Нет. Расстроена несправедливостью судьбы. — Добавила бодрости в голос.

— Я приеду через месяц.

— Так долго. Просто невыносимо долго. — Простонала, но не хотела показаться навязчивой, потому спешно улыбнулась. Он почувствовал, точно это знала.

— Я тебя не узнаю. — Усмехнулся Андрей, но было слышно, что сделал это, скорее, по инерции, мысли же были заняты совсем другим.

— Могу сказать то же самое. Не понимаю, что происходит. Чувство такое, что все силы покинули.

— Держись там. Не скучай. Я немного разгребусь с делами и прилечу.

— И я разгребусь. И я прилечу. Хочешь? На выходные? — На месте подскочила, казалось бы, решив все проблемы, но Андрей с ответом не торопился, чем дал понять его содержание ещё до того, как слова прозвучали.

— Времени нет совершенно. — Ожидаемо проговорил. — Домой прихожу и падаю без сил. Неуверен, что сможем пересечься.

— В тебя иссяк былой романтизм?

— Во мне появился здравый смысл. И если ночь потрачу на удовольствия, утром могу упустить что-то важное. А сейчас… сейчас упускать нельзя ничего.

— «Потрачу»… звучи как-то обидно.

— Зато реалистично. Пока так. Дальше проще будет, обещаю.

Судя по голосу и отдалённой ругани в трубке, Андрей снова отвлёкся.

— Не скучай, хорошо? — Добавил, к разговору вернувшись, а я из банального нежелания его расстраивать, отозвалась с бодростью в голосе.

— Скучать мне будет некогда. — Заверила. — Пока. Иди. Решай. Целую и люблю. — Выдала неизменную партию прощания и всего на мгновение усомнилась в собственных словах, но и этого хватило, чтобы произнести вслух не вовремя мелькнувшую в голове глупость. — У нас ведь всё хорошо?

— Лично я ничего хорошего не вижу. Но делаю всё возможное, чтобы стало лучше. — Резко отозвался он. — Но ты ведь не об этом спрашивала, да? — Неприятно усмехнулся. — У меня никого нет. — Категорично заявил. — Даже для того, чтобы снять напряжение, нет. Надеюсь, последним утверждением успокоил?

— Я тебя обидела?

— Это я тебя обижаю, Ритуль. Прости, сейчас иначе не получается. Но обещаю отработать. Люблю тебя. Пока. — Проговорил и отключился, но нецензурную брань в его исполнении услышать я всё же успела.

Он приезжал за этот год дважды. Отцу понравился. Что, впрочем, никого не удивило. Наглый и хваткий, отбил у отца желание задавать любые вопросы. Внушал доверие и этому внушению соответствовал в поступках. Взаимопонимание пропало лишь единожды, когда Андрей, отца опередив, подарил мне машину. Но его быстро отпустило. Он был доволен. Он оценил. Авторитет Андрея взлетел донельзя и он был возведён в ранг неприкасаемых.

И вот круг неприятностей, неудач и морального упадка замкнулся. А тут ещё эта пятница тринадцатое! И ведь никогда не была подвержена этой магии чисел…

Я ехала домой с практики, когда по радио, пожалуй, сотый раз за бесконечный день напомнили о знаменательном событии. И, казалось бы, не придала значения пустым словам, предназначенным лишь для заполнения эфирного времени, как вдруг поняла, будто что-то произошло. Не явное и не то, что можно заметить. Только лишь почувствовать, как уверенность покидает, а внутри остаётся пустота, быстро заполняемая чем-то незнакомым, непонятным. То ли паника, то ли сомнение. А к ним присоединяется что-то липкое, вязкое, тягучее и до невозможности сонное. Хандра. Апатия. Что ещё? Впрочем, прежде я и с этими понятиями близко знакома не была. Всё навалилось как-то сразу. Удовольствие ушло из жизни или жизнь меня саму вычеркнула, высадив где-то на обочине без малейших предпосылок и предупреждений.

Единой серой личиной показались выходные и вся грядущая неделя. Привычным отвращением встретила неделя следующая. И это… предчувствие, что ли… не дающее покоя, не позволяющее расслабиться… оно будто преследовало, стирая границы, не отпуская, не давая укрыться и спрятаться.

— Я устала. — Призналась я Але, устраиваясь с ней за одним столиком в кафе. Подруга на меня посмотрела без должного сочувствия и лишь презрительно фыркнула.

Мы познакомились в день зачисления. Нас свела толпа страждущих, желающих увидеть и свою фамилию в списках зачисленных на курс. Видимо, новоиспечённые студенты приняли нас за одно целое, а оттого не торопились отпускать из своих чрезмерно жарких объятий. Обе рыжие, кучерявые. Обе с веснушками. Мы не были похожи друг на друга как две капли. И, уж тем более, не походили друг на друга по характеру, но сошлись на удивление легко и расставаться не хотели ни при каких обстоятельствах. Альбина даже в сравнении с моей своенравной особой была не в меру эксцентрична, взбалмошна, свободолюбива. Она не воспринимала общепринятые нормы поведения, ко всему в жизни искала свой подход, а также с успехом выкручивалась из любой, даже малообещающей ситуации. Именно это привлекло в ней Строговцева. Именно это отпугивало других мужчин, заставляя красавицу страдать, закаляя и без того не радужный характер. Вот и сейчас она вместо того, чтобы поддержать, посмотрела так, будто ведром ледяной воды окатила.

— Тоже мне страдалица нашлась! С ней приключилась пятница тринадцатое! — Фыркнула она повторно и недовольно скривилась, спешно пережёвывая явно не самый вкусный бургер. — Так и скажи, что зажралась! Всё-то у тебя замечательно, всё распрекрасно! Встряски тебе не хватает. Скучно стало. Ищешь очередной повод обратить на себя внимание, вот и всех делов!

— Да? Так, удиви меня ты! Не зажраная и вниманием обделённая. — Не осталась я в долгу и руки на груди скрестила.

Альбина задумалась всего на секунду, с явно повысившимся аппетитом глянула на бургер, но о моём замечании вспомнила и губы поджала, откладывая на потом приглянувшийся край.

— Кажется, я беременна. — Весьма безразлично пожала она плечами и всё же ухватила кусок лакомства.

— Так, кажется, или всё-таки беременна? — Язвительно поддела я, не желая уступать. — Ты уж определись! Хотя бы как будущий юрист. — Насмехаясь, развела руками, а подруга глянула на меня ясными глазками и согласно кивнула.

— Точно беременна. — Ошарашила новостью, заставляя замереть с приоткрытым для очередной колкости ртом.

— Твою ж мать!.. — Смачно выругалась я, привлекая внимание других посетителей. Аля с отвращением отбросила от себя бургер и обтёрла губы салфеткой.

— Спасибо, утешила. — Зло усмехнулась она. Продемонстрировала средний палец зевакам, которые явно увлеклись нашей беседой.

— Я решила, что ты шутишь…

— Шутка, как же!

— А… а от кого?.. Ты же и не встречалась ни с кем.

— Это ты у нас не встречалась ни с кем. А я, если хочешь знать, пользуюсь популярностью у мужчин! — Рыкнула она, но тут же с досадой отмахнулась. — Ты же помнишь, на собеседование ходила? Там помощник юриста был нужен. Я бы непременно справилась!

— Но тебе указали на дверь. — Опередила я её мысли, ведь подобное слышала уже не в первый раз за последние два месяца. Аля уклончиво кивнула.

— Вот именно, что указали. Но это только как помощнику юриста. — Приподняла она брови, пытаясь сделать внушение. — А как привлекательной девушке, мне назначили свидание и пригласили в ресторан. — Добавила Альбина то, что утаила прежде и тягостно вздохнула. — Что мне делать, Рита?.. — Потянула, едва не плача.

— Ну, в первую очередь нужно поставить в известность отца. — Сказанула я и язык прикусила, так подруга сейчас смотрела. — Отца ребёнка я имею в виду. — Пояснила, но взгляд её не изменился, а лишь больше потемнел.

— Рехнулась?!

— А что такого? В конце концов…

— В конце концов… Нужно было думать головой, будет мне ответом. И это в лучшем случае. Ты хоть знаешь, кто он?

— Нет. Просвети!

— Да там… я и сама толком не скажу, чем занимается…

— Здрасте, приехали! Ты что, совсем?! Быстро признавайся, куда вляпалась!

— Да не вляпалась я! — Категорически отнекиваться она принялась. — И всё не так, как ты успела подумать. Литнер Константин Сергеевич. — Призналась и глаза закрыла, так тяжело далась ей эта правда. — Ну? Что ты молчишь? — Осведомилась, всё так же, глаз не открывая.

— А что тут сказать?

— Он владелец…

— Я знаю, чего он владелец. — Поторопилась заверить я подругу, припоминая примеры Строговцева по защите бизнеса.

— Внешне он, конечно, на любителя, но…

— Но у него богатый внутренний мир, изучением которого вы с таким азартом занимались. — Подсказала я, заслышав в речи Альбины такую несвойственную ей заминку.

— И весь этот твой сарказм совершенно неуместен! Ты, вообще, думаешь поддержать меня или как?

— Скорее, я думаю, как именно тебя поддержать. — Расставила я в предложении другие акценты.

— Ничего ему говорить, как ты понимаешь, я не собираюсь, но и уйти вот так… Рита, он мне звонит. — Призналась Аля, заметно потемнев с лица. — Звонит, настаивает на встрече, а что мне прикажешь делать? Послать я его не могу — жизнь дорога, встречаться с ним и далее… Рит, что мне делать, а?

— Я могу попросить помощи у отца, он со многими в городе знаком и…

— Да ты с ума сошла! Твой отец меня ненавидит! — Взвинтилась Альбина, видимо, припоминая те редкие встречи, в которые он с таким удовольствием размазывал её по стенке своим опытом, авторитетом, мужским самомнением.

— Да прямо! Да, он относится к тебе предвзято, но…

— И думать не смей! Он ещё и приплатит Литнеру за то, чтобы тот от меня избавился.

— Что ты такое говоришь?

— А что? Не просто же так он мне спуску не даёт. Ведь считает, что я плохо на тебя влияю.

— Ты произвела на него неизгладимое впечатление. — Смягчила я его давние высказывания, не желая ранить подругу сильнее, но, судя по её выражению лица, смягчать там было нечего.

— Рита, я боюсь, что он что-нибудь со мной сделает.

— Можно подумать, ему заняться нечем! — Всплеснула я ладонями, выдавая нервозность, а Альбина зубами застучала.

— Рита, он же не дурак! — Шёпотом начала, через стол ко мне подаваясь. — Мы два месяца без перерыва трахаемся. Два месяца, понимаешь?! Без пе-ре-ры-ва! — Кулаки сжала. — И вот он неделю молчал, а сейчас начал звонить. Едва не каждый час, понимаешь?! А тут и страсть поутихла и интерес исчез, как и не было.

— О том, что ты идиотка, думаю, говорить не стоит?

— Ри-та!

— А о том, что головой не думаешь?

— Была бы у меня это голова, смотри, ничего и не случилось бы… — Запричитала она.

— Давай так договоримся: сегодня ты ни на какие звонки не отвечаешь, а завтра переезжаешь ко мне.

— Что ты… — Вспыхнула она ярким румянцем, но перебить себя я не позволила.

— Я уговорю отца. Не проблема. А там любовник просто не станет трогать тебя, если всегда на виду будешь. Время пройдёт, всё утихнет, забудется. А ещё у нас будет время. Там как раз и придумаешь, что тебе с беременностью делать. Рожать или…

— Ты же знаешь, я боюсь уколов! — Заговорщицки начала она, с опаской на меня поглядев.

— Не думаю, что удастся без них обойтись в любом из обоих случаев. — Констатировала я, заставляя Альбину побледнеть.

— Ты только не бросай меня. — Взмолилась она, за мои ладони цепляясь.

— Всё будет хорошо. — Кивнула я крайне уверенно.

«Всё будет хорошо» — взглядом внушала подруге, у её квартиры прощаясь. А у самой сердце не на месте, но разве же я могла ей об этом сказать?..

А утром Альбина на звонок уже не ответила. От соседки я узнала, что сразу после нашего с ней прощания она уехала в неизвестном направлении на чёрном автомобиле, номера которого были заляпаны грязью. И наступило начало конца. Не знаю отчего, но именно эта нелепая мысль пришла в голову, пока я туго соображала, безвольно сжимая в руках потерянный ею вчера под подъездом домашний тапочек. Второй и вполне здравой мыслью было бежать к отцу, но, будучи, видимо, под воздействием давно ушедшей пятницы тринадцатого числа, её я отмела как сумасбродную и принялась за построение поистине безумного плана.

С отцом я порывалась поговорить как минимум дважды, но оба раза от задумки ушла, трусливо поджимая несуществующий хвост. По нехитрому сценарию мне следовало этого Литнера соблазнить и, оказавшись в непосредственной близости, прижать к стенке. И пусть физически сделать этого нельзя, но я ведь могу прижать его морально. Ведь я могу?.. Пожалуй, что так. Особенно, имея в руках аргумент с такими доп. характеристиками как возможность выстрелить. Исключительно для устрашения, ведь стрелять я не умею и попросту боюсь. А если так… чтобы только пугнуть… это да. Это можно.

Казалось бы, что сложного-то? Заинтересовать, соблазнить, надавить. Но коленки от страха поджимались и зрачки казались неестественно расширенными. В успехе этого безнадёжного дела я отчего-то не сомневалась. Ведь с первым и вторым пунктом всё было ясно. Внешность у меня вызывающая, а Литнер, судя по всему, любитель молоденьких дурочек. Ну, на Альку-то он клюнул…

На дурочку я похожа не была, но вполне могла сыграть эту роль. А что? Ведь хороший юрист, он же… он же и хороший актёр. Как там насчёт хорошей мины при плохой игре?.. Надеюсь, не мой случай. Затруднения вызывал только третий пункт, ведь как я буду на Литнера давить, особого представления не имела. Смутно вспоминались лекции Строговцева по блефу, как неизменному спутнику хорошего адвоката. Адвокатом я пока не была, но в теории лекции казались сущим пустяком. А по-другому никак, ведь, по сути, предъявить мне этому мужчине было нечего. Будь, что ему предъявить, я бы обратилась туда, куда и положено, а так… Да и семьдесят два часа не истекли… Можно было бы приврать, но Алькина соседка женщина строгая и юлить мне даже шанса не даст. Вот по всему и выходило, что из помощников у меня только совесть, которой, у юриста, тоже, кстати, быть не должно… но это уже поправки от отца.

Мне не составило труда узнать излюбленное место расслабления искомого объекта. И того проще было найти его фото и краткую информацию. Ничего криминального за товарищем не водилось, но, как говорил отец, честным людям такие деньги и не снились, а деньги у Литнера были…

Облачившись в нечто невообразимо развратное из Алькиного гардероба, нанеся боевую раскраску, я плюхнулась на диван, совершенно не имея сил сделать и шаг в направлении входной двери. Используя последний шанс не впутываться во всю эту крайне нелицеприятную историю, всё же взяла в руки телефон и честно потратила два с половиной часа на то, чтобы обзвонить все больницы, тюрьмы и, тьфу, тьфу… морги. Ни Альбины, ни особы похожей на неё по описанию, в казённых домах не водилось и вариантов не оставалось. Я встала и пошла. Навстречу судьбе, разумеется. Кто бы тогда знал, чем это может закончиться, пожалуй, не стал бы вмешиваться даже из самых благих намерений.

Кто бы мог подумать, но бросаться на меня Литнер не спешил. И что в его решении было главенствующим, сказать наверняка я не могла. Как вариант предполагала, что последние события отбили охоту на молодых и дерзких, но с настойчивостью рогатого парнокопытного я изо дня в день являлась в клуб, продолжая осаду неприступной крепости.

День, два… На третий мои колени не дрожали, а сомнения не прожигали изнутри. Меня наполняла здоровая злость и нездоровый азарт. Порой я ловила себя на мысли, что не всегда помню о главной цели, а забываюсь, увлекаюсь. Всё чаще эта мысль выводила меня из себя, доводя до точки кипения. Он уже в открытую смотрел на меня одну и нагло раздевал взглядом. Глушил эмоции алкоголем и нещадно курил, порой, не делая перерыва и в минуту между сигаретами. Он тоже злился. На меня, за то, что влезла в его размеренную жизнь. На себя, за то, что делать мне это позволяет вот уже который день к ряду.

Новостей от Альбины не было. Не было и её самой. Были только напоминания, не позволяющие отступить. Запах её едких духов, её улыбка, её шмотки на мне, которые будто превращали одну дурочку в другую.

Отец смотрел на меня, возвращающуюся из клуба за полночь, исподлобья, но терпеливо молчал. Строговцев, узнавая в сонном лице следы бурной ночи, давал едкие замечания и всё чаще хмурил брови. В необъяснимом побеге за чужой тенью, я рисковала потерять себя. И я себя теряла с заметным старанием. С неестественным для подобных случаев рвением. Вот только ночь манила яркими огнями, знакомый запах пропитанных табаком и алкогольными парами стен заставлял кровь бежать быстрее. И от Литнера я оказалась в опасной близости. Чувствовала, знала это. Я этого хотела! И я могла сделать больше…

Ком подступал к горлу, когда он появлялся в неизменно тёмном углу. Уже ставший знакомым диджей ставил подходящую агрессивному настрою мелодию. И я зажигалась, стоя в самом центре зала, сгорала заживо, делая хотя бы шаг в его сторону, металась в агонии, чувствуя на себе его похотливый взгляд. Но продолжала танцевать. Для него одного. Не желая признавать в этом мужчине свой наркотик. Не осознавая, в какую зависимость попадаю. Он не мог меня привлекать. Он не мог понравиться как мужчина. Он не должен был заставлять глупое сердце биться быстрее!.. Просто играл. Водил пальцем по краю полупустого бокала, а у меня всё внутри переворачивалось, пока на эти руки смотрела. От отвращения и ненависти — как самой себе объясняла. От безысходности! Твердила, глядя на собственное отражение в туалетной комнате элитного клуба. Но позволяла… ломать себя позволяла… Пользовать себя… Стирать грани сознания.

Далеко не сразу поняла, что Литнер давно обозначил мою ему принадлежность. Не успела вовремя заметить, как отсекают от общей массы беснующихся под громкие биты. Забавлялась собственной смелостью, которая будто алкоголь, наполняла кровь, смешивалась с ней, становилась с ней единым целым. Кайфовала, получая отдачу: взгляд, желание, спёртое от напряжения дыхание. Губы кусала, рычала в голос, вращаясь, будто волчок.

Неделя была на исходе, когда я, наконец, опомнилась, пока наткнулась взглядом на равнодушную физиономию. Одну, другую, третью… Одни и те же люди вокруг. На лице отчуждение, в глазах пустота, а в ушах звучит приказ. Приказ никого ко мне не подпускать. Будто в алкогольном угаре я зашлась истерическим смехом, оценивая его подход. Смотрела на безликих солдафонов и остановиться не могла. Руками лицо, губы, глаза закрывала… Из стороны в сторону шаталась, пытаясь вернуть утраченное равновесие. Крики вперемешку со слезами, с паникой! «Моё!» — наложил он лапу на свободолюбивую птичку. «Не отпущу…» — диким зверем смотрел, захлопывая дверцу живой клетки.

В тот вечер я впервые ушла раньше него. Сама не своя бродила по улице, пытаясь понять, что же упустила. Топая ногами, ломала каблуки, пытаясь противостоять чему-то неизведанному, тому, что всё никак уловить не получалось. Отчего злилась? Кому и что доказать хотела? Задыхалась, и в попытке отдышаться голову к небу запрокидывала. Ревела, размазывая солёные слёзы, смешанные с густой чёрной тушью. Кричала во всю мощь голоса, протест выказывая. Уже предчувствовала, что ничего не могу изменить… Уже подозревала, что не я охочусь на зверя, а он на меня.

Вернувшись домой, хотела прошмыгнуть в комнату, как делала обычно, но отец не спал. Он ждал меня. Уставший и злой, сидел в темноте, в пёстром кресле дорогого гостиного гарнитура.

— Где ты была? — Тихо прозвучал его голос, а я будто от призрака шарахнулась.

— Гуляла. — Нервно сглотнула, понимая, что встречных вопросов он уже давно не ждёт.

— Скажи, ты хочешь, чтобы из всей этой затеи вышел толк? Чтобы в твоём переезде сюда был смысл? Чтобы, оглянувшись назад, ты увидела не пепелище, а… Напомни, что ты хочешь увидеть?

— Папа, у Альбины проблемы. — Прошептала я бесцветным голосом, опускаясь на ступеньку, плавно соскальзывая по рельефным перилам всё ниже и ниже. Носом в согнутые коленки уткнулась, волосы стянула в тугой хвост, к спине их отбросила.

— Мне плевать. — Страшным голосом проговорил он.

— Папа, я не могу…

— Мне плевать. — Повторил он жёстче. Так, что изморозь пробежала по телу, заставляя мелкие волоски вставать дыбом, заставляя передёрнуться от непроизвольного сокращения мышц. — И у тебя есть всего два варианта. — Добавил, точно зная, что смысл этих слов до меня дошёл. — Либо ты становишься собой, либо той, на которую мне тоже плевать. — Глянул он исподлобья, встал и ушёл в свой кабинет.

За завтраком он смотрел на меня без особого удовольствия, заводить разговор не стал, читать нотации не посчитал нужным. Выходя из-за стола, крайне сухо поблагодарил за кофе и сделал то, за что, пожалуй, не один раз мысленно выдал себе подзатыльник. Он остановился, нервно повёл шеей и бросил через плечо:

— Чтобы обдумать вчерашний разговор у тебя есть два дня. У меня срочная командировка. Через два дня вернусь. И если ты поняла, что должна сделать, оставайся. Если же нет… можешь начать собирать вещи. — Выдал без особой заинтересованности в моём присутствии и ушёл.

Будь я поглупее и погонористее, наверно, уже тогда бы ушла, громко фыркнув на прощание. Но я отца услышала. Потому промолчала. Пусть сцепив зубы, пусть крепко зажмурившись, но подавила в себе дерзость, безрассудность и промолчала! Он ушёл, а я знала: остался всего один шанс, одна возможность довести начатое до конца. И один вечер. Последний.

Глава 12

Что-то пошло не так. Я даже напрягаться не стала, разбираясь, что именно. Были ли лишними последние бокала три ядрёных коктейлей или, может, не та музыка, не тот настрой. Не угодили мне и парни из новой охраны, что я тут же продемонстрировала, намеренно остановившись в нескольких шагах от них. Дразня и провоцируя вызывающими, а, может, даже вульгарными движениями, нарывалась на откровенную грубость. Литнер пил больше обычного, давно сбросил пиджак, расстегнул несколько пуговиц рубашки, не желая чувствовать ущемление в чём-либо. Он то откидывался на спинку невысокого дивана, то припадал к столу. Водил рукой по волосам, взъерошивая их, растирал ладонями лицо, приводя себя в чувства. Не хватало кислорода. Сейчас уже нам обоим. И сил не хватало, чтобы удержать марку и снова разойтись по разным углам.

Первым был его запах. И мысли не возникло, будто кто другой приблизиться рискнул. Парни из условной охраны предусмотрительно отвернулись, позволяя побыть наедине. И меня наизнанку выворачивало от одной только мысли об этом. И этот запах… не такой, как у Андрея: резкий, дерзкий, наглый… Он был иным. Мягким и податливым, нежно окутывал своим тягучим шлейфом, заставляя расслабиться, довериться. Аромат соблазнял, а всё моё тело, весь затаившийся здравый смысл вздумал этому расслаблению противиться. Заставляя опасливо выгибать спину, точно кошка. Заставляя устрашающе шипеть в ответ на прикосновение.

— Допрыгалась, кошка? — Провёл он ту же ассоциацию, ощутимо сдавливая мою шею, ловко подведя рукой под волосами.

Почувствовав первое неуверенное сопротивление, он тактику сменил. Оставляя захват лишь в памяти, принялся настойчиво мою шею массировать. Заставляя запрокинуть голову, его давлению поддаваясь, заставляя на своё плечо припасть, едва не урча от удовольствия.

— Я тебя не знаю. — Расплылась на лице пьяная улыбка.

Литнер хитро улыбнулся, языком поцокал, в обмане уличая, но мою дерзость простил.

— А пусть даже и так. — Лениво пожал плечами, прищурившись на один глаз. — Идём. — С места потянул, ловко мою ладонь перехватив. Сжал надёжно и крепко. Так, что обо всём на свете забыть захотелось, и я досадливо закусила губу.

— Не хочу. — Выдохнула в лицо, а он рассмеялся. Опасно и зло. Он смеялся, а я, как заворожённая, смотрела на это. Сонно моргала, рассеянно улыбалась, с тяжестью прошедшей недели клонила голову набок.

— Я долго соображал, да? Так долго, что ты успела передумать?

— Не понимаю о чём ты. — Заверила, теперь уже твёрдо осознавая, что на ногах не устою. Потому к мужчине подалась, за ворот рубашки уцепившись, повисла.

— А мне это даже нравится! — Рассмеялся он снова. Но на этот раз иначе. Мягко как-то… открыто, заразительно.

Литнер меня вперёд подтолкнул, торопливо в своих руках разворачивая, и терпеливо выждал, пока, в высоченных каблуках разобравшись, всё же осилю хоть один шаг. Но разобраться я всё не могла, а его терпение было вовсе не бесконечно. Уверенно схватив за талию, мужчина усадил меня на высокий стул и треклятые шпильки с ног сдёрнул, оставил их на барной стойке. На руки меня подхватил, уверенно расталкивая танцующих. Нёс так легко… подкупал этим… а сознание уплывало всё дальше и дальше… Очередной раз опомнившись, я отметила след от яркой помады на его подбородке. И ещё один след. От острых зубов. Нетерпеливо вздохнула.

— Не люблю, когда за меня решают. — Провела ногтем по его шее, кожу царапая.

Это не было протестом. Это не было даже сомнением. Что-то на уровне подсознания. Невесомое и почти прозрачное.

Светлые волосы перед собой видела, их мягкость под пальцами ощущала. И чувство такое странное, когда горячо и холодно одновременно. Когда совсем не хочется, а ещё ни при каких условиях нельзя… но, кажется, что-то всё же случится. Голову на его плече устроив, я даже довериться попыталась. Ему… себе… инстинктам?.. Ответить сложно. И этот запах… тёплый, мужской… я млела от него. И от той ауры силы, которая этот запах сопровождала. Она читалась в уверенных взглядах, в чётких движениях, в расслабленных улыбках.

Едва опомнившись схватить сумочку у охраны, из объятий, что вдруг стали тесными, вывернулась. Не проверяя опасное содержимое, её к груди прижала, уже не так охотно, но всё же волочась следом за Литнером. Легко поддалась, когда он привлёк к себе, пока до машины шли. Послушно следуя правилам игры, пробралась ладошкой под рубашку, его грудь, плечи исследуя. Сглотнуть толком не получалось, как осознала, что далеко зашла. Намного дальше, чем хотелось бы. В шаге от черты замерла и оглянулась, в ровной череде машин свою примечая. Мне нужна была всего минута без свидетелей. Где угодно, только бы быстрее. Всего минута. Приват комната, кладовка, да пусть даже туалет! Но Литнеру нужно было гораздо больше минуты, поэтому всё перечисленное не вписывалось в грандиозные планы. Пьяная, босая… в коротеньком платье с завораживающим золотым блеском, с взлохмаченными волосами и безумными глазами я стояла, удерживаемая в этом мире одной лишь его ладонью.

Пальчиками пошевелила, высвобождаясь, ускользая, и готова была броситься бежать и о целях, и о смысле бестолкового, по сути своей, поступка, забывая… но он оказался проворнее. Он оказался сильнее, он всё понял за секунду до того, как подобная мысль созрела в моей голове. И удержал. Удержал, больно вцепившись пальцами в запястье. Ещё секунда и затолкнул в уже заведённый автомобиль. Две — и мы тронулись с места. Три десятка метров до выезда со стоянки и дорога в никуда.

Он изменился, как только захлопнулась дверца авто. Он сошёл с ума, почувствовав себя хозяином над ситуацией, над этой ночью, надо мной. Резко рванул на себя, на колени усаживая, и обеими руками вцепился в волосы, внушая мне эту мысль как единственно верную. Вцепился, запутался, управлял мной, будто марионеткой. Голову словно тисками сдавливал, так торопился получить желаемое. Большими пальцами обеих рук водил по губам, по глазам, по шее, мягкостью кожи наслаждаясь. Целовал жадно, властно, больно прикусывая губы. Диким, голодным казался. Стонал в голос, задыхаясь, и грозно рычал, отдачи не чувствуя. Всё чаще прижимал меня к своему паху, попутно толкаясь бёдрами, на месте ёрзая, устраиваясь. За волосы голову вниз оттягивая, открывал доступ к груди и шее, чтобы впиваться грубыми губами, чтобы любому своё право на эту ночь предъявить.

«Ты сможешь, Рита, ты сможешь» — мысленно твердила я, пытаясь от происходящего закрыться. «Так надо. Ты должна. Всё получится» — как мантру про себя повторяла и всем телом задрожала, понимая, что он больше не целует, не гладит, не стонет. Он в мои пустые глаза смотрит. С явной претензией, с вызовом, со своим непристойным предложением. Смотрит и ответа ждёт. Так и замер, между своими губами мою нижнюю перебирая, едва заметно её оттягивая, проводя по ней языком. Привкус табака и виски застыл на моих губах. Его дыхание стало практически неуловимо. «Должна!» — в последний раз крикнул разум, и я провела самым кончиком языка по его губам, по его языку. Поддаваясь инстинктам, вела им дальше, глубже, позволяя вовлечь себя в эту странную игру, в этот странный танец, в котором мужчина не собирался забирать всю партию на себя. Ладонями по плечам повела, едва касаясь кожи над воротничком, запустила пальцы в волосы, всё своё напряжение через них пропуская. Громко вскрикнула, когда руками рёбра сдавил, приводя меня в чувства. И он сорвался. И каждое его прикосновение было на грани боли, теперь уже ставшей привычной. И громкие крики, что заставляли срывать горло, а, порой, безвольно рычать, стонать сквозь зубы, но не смея отказаться от своеобразной ласки.

Прямо в машине трахнуть хотел, напрочь забывая о водителе за рулём, о встречных машинах с их обличающим светом фар, о стоящих на перекрёстке людях, что с интересом заглядывали в тёмный салон. Звякнул ремнём, молнию на брюках расстегнул, оттянул резинку трусов, влажную головку высвобождая, и с усилием на мою промежность надавил, заходясь ядовитым смехом. Отсмеявшись, подол платья до груди задрал, на миниатюрные шортики любуясь, что защищали меня вместо ожидаемых трусиков в виде тонких полосок. Широким движением языка по своим губам провёл, довольно облизываясь.

— А замка там нет, ключик от которого ты совершенно случайно забыла дома? — На ухо прошептал, не упуская момента провести по нему языком, не забывая мочку зубами прикусить. Больно сдавил пальцами подбородок, едва сдерживаясь от того, чтобы не заколотиться от злости. Тут же опомнился, позволяя взгляду мутнеть от желания. Продолжая удерживать мой подбородок грубой ладонью, двумя пальцами по губам провёл, чуть надавливая, заставляя их приоткрыть. Желаемого добившись, скользнул пальцами в рот и удовлетворённо выдохнул, ощущая на подушечках мягкое прикосновение языка.

Коротко глянув за моё плечо, зубы сцепил, недовольно щурясь. Практически сразу автомобиль плавно затормозил, открывая вид на гостиницу, которыми город уже давно переполнен.

Литнер выволок меня из машины как бесчувственную куклу. Собственнически прижимая к своему боку, едва не силой протащил через весь зал, не обращая внимания на то, как спотыкаюсь, цепляясь ослабевшими ногами за любой выступ, что в них же путаюсь, не поспевая за ускорившимся темпом. А войдя в лифт, просто вдавил меня в его стену, всем весом наваливаясь. Силой непослушные ноги раздвигая, прижимался плотнее, настойчиво пахом тёрся, возбуждение демонстрируя. И целовал, целовал, забирая так необходимый сейчас кислород. До дна выпивал, до полуобморочного состояния доводя. И руки его были везде, и дыхание горькое врастало в кожу, словно клеймя.

До номера на себе нёс, закинув мои ноги на бёдра, под попу придерживая. При этом весьма настойчиво водил пальцами от промежности, меж ягодиц, и до самого крестца. Надавливая, натирая, наказывая за глупую выходку с бельём. А, ввалившись в номер, мозги отключил вовсе. Сумочку, что я трепетно прижимала к груди, из замлевших от напряжения пальцев выдрал и отшвырнул в сторону, заставляя задохнуться собственной паникой, подавиться зародившимся только сейчас страхом. Платье стянул в проходе, ненавистное бельё со звериным азартом на лице содрал там же, полностью меня обнажая. Будто могучий ледокол вперёд подался, ломая, разрушая мою защиту, напрочь уничтожая самообладание. За доли секунды к постели оттеснил и на матрац толкнул. Коленом между моих ног упёрся, не позволяя их свести, и настойчиво растирал светлую кожу ладонью. Докрасна, до чувства жжения, до прикушенных губ.

Разделся быстро и, не оставляя времени для уговоров, за колени к себе подтянул, попутно на член насаживая. Толкался быстро, глубоко, ритмично, не забывая сжимать грудь, растирать плечи, царапать короткими ногтями живот, в кожу на нём впиваясь. Толкал пальцы в глотку, трахая ими рот, а иногда, расслабляясь, осторожно водил подушечками по пересохшим от частого дыхания, потрескавшимся от напряжения губам. То закидывал ноги себе на плечи, то ставил на колени, заставляя развернуться спиной. Прогибал, с силой на поясницу надавливая, или же, наоборот, заставлял выгнуться, чтобы мог до губ дотянуться, кусая их, скулы, кожу на линии подбородка.

Прихватывал зубами кожу на затылке, на шее, с противным лязгающим звуком хлопал ладонью по ягодицам, подначивая, возбуждая собственную фантазию. А я вздрагивала всякий раз, слушая жуткий хлюпающий звук, развратные хлопки влажной плоти, ощущая на себе его горячее дыхание. Он сдавливал, сминал лицо, губы. Тут же нежно касался меня своими. Оттягивал соски, до боли сжимал клитор, опробуя реакцию, а потом растирал напряжёнными пальцами, зарождая в теле до сих пор незнакомую дрожь.

Мой оргазм был сильным. Намного сильнее того, что я испытывала прежде. Слишком острый, ранящий, размазывающий по стенке сознание. Я громко стонала, металась под ним, чувствуя, как бешеная по своей силе энергия уходит из меня, опустошая. Дрожали кончики пальцев, голос охрип, перед глазами мутная пелена. И понимание как выстрел пронзает насквозь: изменила! Не тогда, когда с другим мужиком пошла, а сейчас, задыхаясь от удовольствия. Не только Андрею — себе изменила в первую очередь!

— Вот так… Вот так… умничка.

Услышала его хриплый шёпот и уже не зверь передо мной, а мужчина. Нежный. Осторожно целующий меня в ставшие податливыми губы. Он кончил мне на живот и склонился, чтобы посмотреть в глаза. Напряжение ушло, я размякла, жалась щекой к его ладони, подстраиваясь под нежное касание, удостоилась одобрительной улыбки.

Он встал с кровати, чтобы выпить. Взрослый мужик. Ровесник моего отца. Влажная от пота спина, лёгкая сутулость очередного хозяина жизни, которому плевать на всех и на всё. Лишний вес, опухшее от пьянок лицо, возрастные морщины, которых скрывать не собирается — не считает нужным. Я содрогнулась, корчась от отвращения к самой себе, но взгляд отвести не получалось. Он жадно глотал виски прямо из бутылки, морщась от крепости алкоголя. Взъерошил короткие волосы, на меня оглянулся, похотливо ухмыляясь, а я не вовремя вспомнила о сумке, о пистолете в ней. Кажется, Литнер забросил её под кровать?..

— Тиши, тише, тише, тише, тише… — Рассмеялся он, усаживаясь на меня сверху. — Куда ты, девочка… — Шею пальцами сжал, заставляя на место вернуться. Подался вперёд, к моему лицу склоняясь, и будто по секрету шепнул: — Хочу тебя.

Губы поджал, ответ в моих глазах читая, и что-то ему там явно пришлось не по вкусу. Мужчина вопросительно выгнул брови, выпятил вперёд губы, недовольно скривившись, а я только сейчас заметила, что глаза у Литнера голубые. Чистые такие, светлые… обманчиво добрые. Он ласково обвёл кончиками пальцев мой подбородок. Чуть надавив на щёки, заставил разжать губы для неспешного поцелуя, носом о мой нос потёрся в жесте притворной нежности. Заставляя себя коленями с боков обхватить, усадил сверху, с понятными намерениями раскачиваясь, а совсем скоро руку между нашими телами провёл и подставил уже возбуждённый член, предлагая на него насаживаться.

Я оказалась на уровне, падать с которого уже не придётся. Слишком чётко осознавала это. Осторожно провела кончиками пальцев по его груди, снова принялась наглаживать плечи, а он с силой толкнулся. Болезненно глубоко, заставляя вымученно простонать. Волосы мои рукой в хвост собрал и чуть натянул, задавая нужную дистанцию, нужный темп. В глаза смотрел и моим внутренним протестом наслаждался. Он то просто подмахивал, то насаживал на себя, удерживая за талию, с упором надавливая сверху, но больше не целовал, а мне отчего-то казалось, что так будет легче.

Второй раз показался бесконечно долгим. Литнер всё чаще просто раскачивался, сбивая спесь, волком на меня смотрел. Забавлялся, оглаживая нежную грудь, натягивая, раздвигая в стороны ягодицы. Отчего-то решив, что я обязательно должна кончить, принялся дразнящими движениями раздражать клитор. Кончить не получалось. Я находилась на грани, но будто боялась снова переступить черту, за которой непозволительно хорошо. Но он лучше знал, как с этим бороться. Он наверняка угадывал реакцию и нашёл точки, визуальные образы, что заставляли меня биться в истерике. Кричать заставлял. Всё громче и громче. Монотонно подвывал, вторя моему голосу, как вдруг выбрал момент и сжал клитор между пальцами, заставляя зажмуриться, ногтями в его спину вцепиться, всем телом к его телу прижаться и протяжно выдохнуть, этот мир от себя отпуская. Он кончил сразу за мной, несколько раз с силой толкнувшись, и снова оставил одну. Давая сравнение, заставляя прочувствовать окружающий меня холод.

Литнер снова пил. В этот раз из бокала, до отказа заполненного кубиками льда. Делал глоток и, гоняя обжигающий напиток по рту, запрокидывал голову, сверху вниз на меня глядя.

— Ты можешь лучше. — Зачем-то проговорил, приближаясь. Приобнял меня со спины, когда на кровати села, голову запрокинул, под подбородок ладонью толкая, и приставил бокал к лицу. — Нужно только захотеть. — Многообещающе прошептал, опрокидывая остатки алкоголя в мои губы.

В этот раз я ответила. Страстно, жарко. Стирая колени в кровь, с его напором боролась. Остатки глупостей из головы вытрясая, скакала, устроившись сверху. Рискуя расшибиться, позволяла себя спиной о стену приложить, пока точку опоры искал. Кусалась и царапалась, выражая недовольство, брыкалась, заставляя почувствовать себя неугодным. А он принимал любую. Ему нравилась эта игра.

Накачавшись виски в очередной раз, теперь уже бутылку опустошив, Литнер больше отклика не ждал. Под себя поднял и поимел, тупо используя. Целовал долго и часто. Не в губы. Тело моё изучал. Низ живота, внутреннюю поверхность бедра, поясницу. «Т-шш» — успокаивающе прошипел, когда я дёрнулась, почувствовав, как головка члена упирается сзади. Долго гладил бёдра, предлагая расслабиться, ладонями успевшую охладиться кожу согревал, а потом медленно вошёл, надёжно меня зафиксировав. Так, что ни оттолкнуть, ни вперёд податься, от давления спасаясь, не получилось. Я от неожиданности всхлипнула, но попыталась расслабиться, отзываясь на тихие уговоры. Пальцы, что настойчиво кружили вокруг губ, приняла послушно. Раскачивалась с ним в такт, мечтая, чтобы всё поскорее закончилось, чтобы наступило утро и этот кошмар ушёл, забирая с собой его запах, его голос, уставшую полупьяную улыбку.

Вопреки обещаниям бурно кончив, он коротко чмокнул меня в губы, потрепал по волосам, будто верного пса, и ушёл в душ. Мне бы, по-хорошему, куда спрятаться нужно было, выплакаться, выкричаться, пытаясь прогнать обиду, стыд, боль, которая отчего-то именно сейчас заполонила нутро. Но оставался последний штрих. Последний и, самый главный, с которого, по сути, я и должна была начать… Из душа он вернулся бодрый, довольный, готовый к новым свершениям. Намотав на бёдра полотенце, неторопливо вышагивал, а я встретила его во всей красе. Успела натянуть на влажное тело смятое платье, чудом уцелевшие шортики, в руки взяла пистолет, который так и лежал, спрятанный в только для этого припасённой сумочке.

— Ух ты! — Странно отозвался Литнер и глянул на меня исподлобья. — И что?! — Бросил с вызовом, а я растерялась. Растерялась, но не настолько, чтобы свои претензии забыть. Выдохнула, неудачно пытаясь побороть дрожь, плечи расправила, возвращая телу уверенность, твёрдость, пересохшие в волнении губы обвела языком.

— Где Альбина? — Задала единственный вопрос, который интересовал, а Литнер странно задрал подбородок, что-то пытаясь во мне разглядеть.

— Считаешь, что я сейчас в том положении, чтобы отгадывать загадки? — Презрительно хмыкнул, а я подобралась, понимая, что мужчина пусть медленно, пусть едва заметно, но приближается. Пистолетом взмахнула, делать этого не позволяя, и вопрос уточнила.

— Альбина Чауда. Ты спал с ней. А теперь она исчезла.

— Интересно даже, откуда такая информация. И пистолет… Ты где его взяла, крошка? Трахаешься так себе, из чего делаю вывод, что насосала. Верно? — Унизительно хмыкнул, а я нервно сглотнула, всего на мгновение прикрывая глаза в знаке усталости.

— Просто скажи, где она, и я уйду. — Пообещала, но Литнер не проникся. Неспешно к бару подошёл и распаковал бутылку «Джина». Сделал два глотка из горлышка, губы обтёр тыльной стороной ладони.

— Очень жаль тебя разочаровывать, но ничем не могу помочь. Ты зря потратила восемь дней своей жизни, малыш. — Внушительно в глаза посмотрел. — И ошиблась. — Добить попытался, но я устояла. Давая понять о серьёзности намерений, сняла пистолет с предохранителя.

— Или ты говоришь, где она, или я выстрелю.

— А о том, что мёртвый я больше не скажу уж точно… как? Подумала… нет?

— Где Альбина?

— Я не знаю, о ком ты. — Категорично качнул он головой, а у меня сдали нервы.

— Раз… — Задержала дыхание. — Два. — Закусила нижнюю губу, в отчаянии понимая, что Литнер молчит. — Три. — Прошептала едва не плача, но не могла уйти! Я уйти не могла! Нужно идти до конца! Об этом и отец, и Строговцев твердили в один голос и я выстрелила! Не в него, конечно… в бутылку, которую только что поставил в бар.

Не ожидая ударной силы, растерялась, выстрела и оглушительного звука испугавшись. Всего на миг внимание рассеялось, а уже в следующий я почувствовала боль. В голове будто что-то лопнуло, разорвалось от сильного удара в лицо. Это я понять успела… И то, как Литнер для удара замахнулся, видела. Как в замедленной съёмке, к слову. Что, правда, не спасло, и увернуться от кулака я не успела. А дальше оставалась только темнота, пустота.

Боль вернулась, когда я пришла в себя. Лицо горело, противный запах крови ударил в нос, заставляя поморщиться и тут же взвыть от очередной болевой вспышки. В номере я была одна. Пятница тринадцатого чиста помахала мне ручкой в момент, когда я на ноги встала. И ясность мышления вернулась, и чёткость сознания. Изначально провальный и до нелепости глупый план заставил досадно взмахнуть руками, рассмеяться в голос. Оценить свой поступок вернувшимся разумом я не пожелала. Теперь точно знала, что обращусь к отцу вопреки любым его доводам, возможным насмешкам, строгим выговорам. А ещё знала, что нужно уходить. Что и сделала, завернувшись в широкий банный халат с эмблемой отеля. В полотенце замотала остатки льда, приложила к переносице, скрывая пока ещё не окончательно расползшийся синяк.

— Вызовите мне такси. — Устало вздохнула, а на вопросительный взгляд молодого мужчины, бросила на стойку администратора десятку, расплачиваясь за халат, за неудобство, за скорость. А за молчание накинула ещё пять тысяч.

Уже дома, наглухо закрывшись на все замки, занавесив плотные шторы, выла и кричала, рыдала, молотила отцовскую боксёрскую грушу. И только тогда, измученная, уставшая, уснула в гостиной на ковре. Как упала, пытаясь отдышаться, так и отключилась. Проснулась с адской головной болью, с ритмичной пульсацией в висках. Кости ломило, мышцы ныли, кожу саднило. Но внутренний стержень, тот самый, что куда-то пропал в пятницу тринадцатого и вернулся будто из ниоткуда вчера, отступить не позволил.

В клубе я направилась прямиком к бару, наплевав на всё понимающую улыбку бармена, натирающего бокалы. Выложила фото Альки на стойке и глянула на него вопросительно.

— Видел её здесь?

— А вы похожи. — Единственное, что ответил парень, с сомнением кивнул. — Но этой не было. Я бы запомнил.

— Мужика с которым я вчера ушла помнишь? Она с ним должна была появляться.

— А ты вчера была в ударе. — Усмехнулся он. — Студентка? Не хочешь подработать? У нас хорошо платят и не приветствуется тесная связь с клиентом.

— Ты на вопрос не ответил.

— Ответил, только ты услышать его не пожелала. Её здесь не было. Точка. Ни с ним, ни без него. — Литнера упоминая, парень категорично кивнул.

— Ты уверен? Но ведь не каждую ночь здесь. Она могла прийти в другой раз… Нет?

— Денис, Антоновича позови? — Крикнул бармен охране и парень скрылся за стеклянной дверью. — Понятно же, что яркая девчонка. — Кивнул он на фотографию. — Такую не потеряешь. Всегда из толпы выделится. Вот, кстати, — туфельки на барную стойку выставил. — Ты вчера обронила, Золушка. — Усмехнулся, когда я презрительно фыркнула.

— Что случилось? — Приблизился мужик в возрасте, глянул на меня, улыбнулся.

— Антоныч, глянь на фото, девочка свою подругу потеряла. Она с Константином Сергеевичем могла быть. Не видел?

— Нет. Хотя такую бы точно запомнил. Он чаще в компании друзей приходит, иногда один. — Бросил мужчина на меня странный взгляд. — И вчерашних выходок себе обычно не позволяет. — Демонстративно фото от себя отодвинул.

— Спасибо. — Растерянно пробормотала я и в сторону выхода двинулась.

— Эй, Золушка, а туфельки?

— Спасибо. — Нахмурившись, кивнула, и на улицу едва не бегом бросилась.

Забрав машину со стоянки, в офис к отцу направилась. Там его и дождалась. Войдя в кабинет, он долго смотрел на меня нечитаемым взглядом. Характерное потемнение под глазами вопреки ожиданиям, не заставило его мстительно прищуриться, выдавая фразу вроде: «а я тебе говорил…».

— Что с лицом? — Хорошо обдумав с чего начать, присел он за рабочий стол.

— Неуёмная тяга к приключениям, ты же знаешь. — Отмахнулась я, решая на этом внимания не заострять. — Альбина пропала. Нужно найти. Поможешь?

— Что на этот раз?

— Даже не буду тратить твоё время, пытаясь передать суть её выходки.

— А я вижу, уроки жизни всё же идут тебе на пользу. Скажи мне только, ты никуда не вляпалась?

— Мне предложили работать на подтанцовке в одном из лучших столичных клубов, но я отказалась. А так… Нет. Никуда.

— В любом случае, если ситуация выйдет из-под контроля…

— Я обязательно тебе сообщу. Главное, чтобы к тому моменту ты захотел меня выслушать. — Укорила, на что отец развёл руками.

— Некоторые позиции нельзя объяснить на пальцах. Их нужно прочувствовать.

— Спасибо, урок усвоила. Больше туда, где решить что-то мне не под силу, не полезу. И, давай уже… поднимай свои связи. — Нетерпеливо рукой взмахнула, заставляя отца довольно улыбнуться.

О том, что Алька укатила на Кипр с одним из своих ухажёров, мы знали ровно через час. И запись с камер видеонаблюдения аэропорта на почту пришла, и распечатка купленных билетов. И о том, что прилетала она через два дня, я теперь знала. Грустно улыбнулась, устраивая голову на отцовском плече, тягостно вздохнула, лишь примерно представляя, каких дел могла наворотить. А ещё предстояло поговорить с Андреем. Вот только что сказать, я не знала, а, главное, не была уверена, стоит ли…

— Ох, что с тобой? — Ахнула Алька, когда я встретила её в аэропорту. Лицо моё обеими руками обхватила, к свету выворачивая, ладонь к груди приложила и в панике закусила губу. — Вот это ты даёшь! С головой вообще дружишь? — С сомнением в глаза заглянула, на что я неодобрительно покачала головой.

— Не поверишь, думала, увижу тебя — придушу. А сейчас просто рада, что всё закончилось. Откуда в твоей голове берётся весь этот бред, а? — Проговорила без должной претензии, а она улыбнулась, неловко пожимая плечами.

— И сама не знаю. Ты выглядела такой несчастной… А я как только сказала, что тебя встряхнуть нужно, так меня и понесло. Ты же знаешь, умение вовремя остановиться у меня пока не выработалось. Но я перевоспитываюсь. Честно. Вот, смотрю сейчас на твоё лицо и прямо чувствую, как внутри что-то происходит.

— Это совесть, Альбина. Это просыпается твоя совесть. А благоразумия как не было, так и нет. — Осуждающе буркнула я, ладони её от своего лица убрала, махнула рукой в сторону местного кафетерия, а она с одобрением кивнула.

— Ты у врача была? Нос не сломан? И что, вообще, произошло, кто тебя так приложил?

— Литнер. — Пожала я плечами, искренне недоумевая подобному вопросу.

— Константин Сергеевич? — Ахнула подруга с непонятным мне придыханием. — Рита, что ты ему сделала?

— Я его едва не пристрелила из отцовского пистолета. — Пояснила совершенно спокойно, успев с этой дикой мыслью свыкнуться. — Кстати, пистолета больше нет и теперь твоя очередь пораскинуть мозгами и придумать, как мне его вернуть.

— Ну, конечно! Тоже мне придумала! Как тебе, вообще, такая нелепость в голову пришла?! — Встрепенулась подруга, глаза округлила, а я подобных возгласов не оценила и, склонив голову набок, бесцветно пробормотала:

— Он вроде как похитил мою беременную подругу, от которой только и осталось, что тапка. Вот как-то само собой получилось.

— Рита, так нельзя!

— Да я уже понимаю.

— И твоё лицо… Как он мог?! Это же надо было… а с виду такой представительный мужчина.

— Обычный. — Странно даже для самой себя вздохнула я, а уж такая, как Алька, сразу всё поняла.

— У вас что-то было?

— Ничего такого, о чём стоило бы рассказывать. — Уверенно перешагнув любые подробности, отчеканила я, а она поняла без слов. Губу прикусила, тревожно хмурясь, и будто виновато скукожилась.

— Ой, а как же твой Андрей? — Припомнила, я же, попросту устав задавать себе тот же вопрос, уверенно головой тряханув, на спинку стула откинулась.

— Приедет через месяц. А за месяц всё переменится. — Проговорила вполне себе убедительно и в эти слова готова была поверить. Альбина, правда, с сомнением покачала головой.

— Хорошо, если так. — Выдавила из себя нечто похожее на поддержку. — Ты странно выглядишь. — Добавила невпопад, а я не смогла сдержать улыбки.

— Хочешь встряхнуть меня ещё разок? Больше спасать тебя не брошусь, так и знай.

— Да больно надо! — Отмахнулась подруга. — Но я не о том. — Вперёд подалась, на доверительный шёпот переходя. — Столько наворотить успела…Ты уверена, что вопрос закрыт?

— О чём ты?

— Ну… Ты, Литнер… всё же он мужчина, а мужчины любят выходить из любой игры победителем. — На месте поёрзала, но ничего толкового в ответ не услышав, ещё тише рискнула пояснить: — Вы там на какой ноте расстались? Он не станет тебя искать? Такой может много крови попортить.

— Я утолила его желания сполна.

— Звучит как-то нелицеприятно. — Растёрла Альбина озябшие плечи, но, желая скрыть нервозность, с недовольством посмотрела в сторону работающего кондиционера.

Припоминая детали той встречи с ним, я поёжилась ещё больше.

— Даже представить боюсь, как это выглядело со стороны, но в любом случае, эту страницу я закрыла. Не хочу вспоминать, обсуждать, останавливаться. Папа предложил мне участвовать в одном процессе. Вроде как наблюдателем, но свои замечания, если они возникнут, могу выдавать без ограничений.

— Да уж… — С досадой потянула подруга. — Вот у меня нет такого папы. Слушай, Рита, а ему в команду не нужен ещё один наблюдатель? Очаровательный такой…

— Ага, с фантазией… — Поддакнула я, изгаляясь. — Ближайшие несколько дней не показывайся на глаза вовсе! — Предупредила. — Это он мне не стал высказывать по поводу всей этой красоты. — Понятно для нас обеих хмыкнув, я обвела пальцем овал лица, конкретизируя. — Тебя же встряхнёт профессионально. Не менее профессионально, чем ты меня неделю назад.

— Ничего. Я стерплю. Главное, смотри, как подействовало! Вон у тебя и глазки загорелись, и румянец появился. Бодренькая такая…

— А ещё интерес к жизни, цели, желание двигаться вперёд. Спасибо, твой вклад неоценим.

— Просто ты подошла к решению вопроса очень уж категорично. — Всё же сделала Альбина попытку сбросить часть ответственности со своих плеч. Мне же не оставалось ничего, кроме как руками развести, возмущаясь.

— Даже не знаю, чего ты ожидала.

— Ну… хотя бы того, что за помощью к отцу обратишься! — Стрельнула она недовольным взглядом. — Попереживаешь там… не знаю… Думала, что в экстренной ситуации мозги на место встанут. Ну уж точно не криминала хотела! Рит, ты же меня простила? — Тут же заискивающе в глаза посмотрела, а я головой качнула, её вину отрицая полностью.

— Когда нет головы на плечах, искать виноватых не имеет смысла.

— Ты чего-то мне не сказала?

— Разве что самую малость… и не вникая в подробности… Но куда уж до подробностей, если финал вышел такой красочный?..

— А я бы послушала…

— Наверно, тебя всё же стоило придушить. — Без злости проронила я, устало вздыхая. И эта усталость мне нравилась всё меньше и меньше. Как, впрочем, и вздохи. Как, впрочем, и мысли, которые даже от самой себя скрыть хотелось.

Странное томление или апатия, или ещё что-то непонятное, всё же посещало меня. Исключительно ночью. Исключительно в моменты, когда оставалась одна. И это чувство чего-то неправильного… Оно не давало покоя. Больно жалило, запуская яд в кровь. А кровь разносила и появлялось отвращение. Потом были сны. Чаще мне снился мужчина. Без лица и без имени, просто образ, но, просыпаясь, я понимала, что не в имени дело. Дело в том, что это был не Андрей. Другой. Чужой. Наверно, опасный… А ещё было сомнение. Такое жуткое, разрушающее меня изнутри… Оно неотрывно твердило, что где-то я ошибалась.

Глава 13

Я так и не смогла отделаться от этих отвратительных мыслей, а Андрей уже приехал. Застал врасплох, иначе и не скажешь. До этого казалось, что времени много, что я успею привыкнуть. К тому, что предала, наверно… А к чему же ещё?.. Но по всему выходило, что подстраиваться под обстоятельства меня не научили. Учили делать наоборот. Тот же Андрей… А вот сегодня он вдруг позвонил и сказал, что ждёт меня. У самого входа в институт. Не давая права выбора. Того самого, предложи он мне который, я бы предпочла сбежать. Вроде была не из трусливых, а вот сейчас растерялась.

С практикой разделавшись, сумку схватила и бегом вниз. К нему. В объятия бросилась, не позволяя и слова сказать, не давая возможности букет преподнести. Обняла, надёжно руками шею обвивая, всем телом прижалась, вдохнула родной запах. Родной. Тот, что сводит с ума, по которому скучала. Андрей рассмеялся, всего на полшага отступая под моим напором, крепко сжал со спины, обещая, что защитить сможет. И я верила. Я хотела ему верить. Глаза закрыла, чувствуя, как напряжение отпускает, как приятное тепло расходится по телу. Такое знакомое, понятное тепло. Вечность бы так стояла, но вечности у меня в запасе не было, и я отступила. Первой. Тут же припала обратно, но уже для поцелуя. Истосковалась по нему такому. Дерзкому и горячему, с сумасшедшим взглядом. Больше отступать сил в себе не нашла, вот и вцепилась, обвивая руками его талию.

— Соскучилась? — С притворным удивлением выдал Андрей. — Быть того не может. Но если отпустишь, обещаю тебя удивить.

— Мне уже хорошо. — Блаженно улыбнулась я, и не думая хватку ослабить.

Коротко поцеловала Андрея в шею, в едва колючий подбородок, в кончик носа, удивляясь тому, сколько удовольствия приносит подобная нежность. Прежде не замечала, а теперь, видно, оценила. Потёрлась щекой о грудь, как-то вдруг осознав, что он уже не мальчик. Мужчина. Взрослый и самостоятельный. А ведь прежде только мальчишку с соседней улицы видела. Того самого, с которым танцевала сальсу на первом отчётном концерте в школе танцев. Весёлого, шабутного. А Андрей вырос. Изменился. Характер стал жёстким, взгляд колючим, язык горазд на острое словцо. Ещё в последнюю нашу встречу всё иначе воспринималась, а сейчас этого странного чувства, будто розовые очки сняла, вдруг испугалась. И с той же лёгкостью, с которой сейчас обнимает, уже через минуту Андрей может размазать меня по асфальту. Стоит только сказать, только признаться…

— Ты давно приехал? — Пусть и нехотя, но я всё же от него оторвалась. Приняла цветы, в глаза заглянула. Андрей моих мыслей сейчас прочесть не хотел — был слишком увлечён встречей.

— Час как с поезда. Сумки забросил и к тебе.

— Какие сумки? Куда? Я думала, ты у нас остановишься.

— Уже нет. Тогда крёстный в отъезде был, сейчас на месте. У меня есть вопросы, а он может помочь. В офисе не всегда есть возможность свободно поговорить, а дома он вроде как отдыхает от дел…

— Понятно. Тогда, конечно… — Чуть огорчённо я поджала губы. Отпускать Андрея не хотелось. Даже от мысли, что где-то далеко будет, что меня одну оставит, дурно становится. — А сейчас? — Нашла я выход из собственных страхов. — Что сейчас? Кажется, ты обещал удивить…

— Обещал, но это завтра. — Отчего-то смутился он. — Сейчас давай просто вдвоём побудем, хорошо? — Коротко чмокнул меня в губы, к машине подводя.

— И куда мы?

— Как тебе сказать?.. — Хитро прищурившись, Андрей широко улыбнулся. — Я соскучился.

Проговорил тихо, едва не одними губами, а в глазах черти пляшут.

— В гостиницу тебя не повезу, и не мечтай! — Рассмеялся, когда на месте дёрнулась, отмечая, что МКАД остался далеко позади. — Крёстный живёт за городом. И сейчас его дома нет. Вдвоём будем. Надеюсь, ты не против? — От дороги отвлекаясь, Андрей погладил меня по бедру.

Сделал это с хорошо понятным мне намёком. И руку не убрал, когда секундная слабость его отпустила.

— Как дела? — Спросила я, отвлекая. Чувствовала необъяснимую неловкость, но взять и оттолкнуть не рискнула. Решила не торопиться, к себе прислушаться. Андрей безразлично пожал плечами.

— Работы много. Проблемы, требующие внимания. Я не хотел сразу говорить, но на две недели вырваться не получилось. — Коротко на меня глянув, нахмурился. — Дней пять, шесть максимум. И это если крёстный поможет, а так и того меньше…

— Что-то серьёзное? Отец не повлияет?

— Рита, есть вопросы, которые нужно решать, не вмешивая в них посторонних.

— Папа не посторонний. — Напряглась я. — Но я тебя поняла. — Проговорила тише, податливее. — Что-то серьёзное?

— Расскажу, когда окончишь институт. — Рассмеялся он, не позволяя мне окончательно загрустить.

Вскоре мы въехали в какой-то посёлок. Ещё минут через пять остановились у высоких кованных ворот. Мастерство автора я оценила, понравился и цветущий сад. Видно, что хозяин не скупится. Но душа поэта не выдержала, когда мы вошли в гостиную.

— М-м… камин… — Мечтательно потянула я и, забывая спросить позволение, метнулась к настоящему произведению искусства. Провела дрожащими от волнения пальцами по мрамору облицовки, по художественной лепнине вокруг. Едва коснулась каменных статуэток, заполняющих общий фон. — Андрей, в нашем доме обязательно должен быть камин! — Заявила я, чувствуя, как азарт всё нутро переполняет.

— Это ты ещё бассейн не видела. — Усмехнулся он, а я демонстративно фыркнула.

— Тоже мне удовольствие… бассейн… У нас будет море, зачем тратить время на такие глупости, как бассейн?.. А вот камин… Андрюш, это же моя мечта! Чтобы мы вдвоём, рядом, чтобы ковёр мягкий под ногами, а вокруг так тепло и уютно! Что? — Воскликнула, почувствовав на себе его требовательный взгляд.

— Так, ты не хочешь остаться здесь?

— Здесь? — Окинула я взглядом дом, а он отрицательно головой качнул.

— Нет, я имею в виду здесь, в Москве?

— Нет, конечно! С чего ты взял? — Категорично заявила. — Я об этом даже не задумывалась. — Призналась честно и вдруг притихла, догадываясь, будто что-то упустила.

— Я думал, тебя привлечёт большой город. — Признался Андрей и странно прищурился. Я сделала всего шаг вперёд.

— Это мозги у меня от папы, рационализм его. А душа мамина. Мягкая, с романтическим настроем, с ностальгией. В мыслях я всегда была там, рядом с тобой. Ты обещал взять меня на работу, обещал носить на руках… Не было у меня никакого «здесь»! И вообще, я хочу свой сюрприз! — Капризно губы надула, наиграно вздохнула, когда Андрей неодобрительно головой качнул.

— Подожди, я сейчас. — Неуверенно проронил, после чего на второй этаж едва не бегом метнулся, а уже вернулся с папкой в руках.

— Что это? — Нахмурилась я, документ раскрыть не решаясь, а Андрей растерянно замялся.

— Э-э… — Почесал он затылок. — Наш дом. — Губы поджал и головой кивнул, взглянуть предлагая. — Не хотелось торопить события, да и… вообще… мы вроде как ничего не решили… Ничего конкретного. — Торопливо исправился. — Где жить, как, на каких условиях. — Пояснил в ответ на вопрос в моих глазах. — А потом я место одно увидел и понял, что лучше просто не найти. И план дома в голове клином стал. Реализации захотелось… Не знал, как ты ко всему этому отнесёшься, но… фундамент уже заложен. Стройка начата. Что скажешь?

— А что тут говорить?.. Нет слов. Ты самый лучший! — Улыбнулась и затаилась я, когда он челюсти сжал, эмоций сдерживать не пытаясь.

Андрей подошёл слишком близко, чтобы я могла верно расценить его состояние. Напряжён или нет, может, взволнован… Себя не слышала, куда уж до чужих мыслей?.. Но безошибочно поняла, чего он хочет. За лицо обеими руками обхватила, отогреть пытаясь. Лихорадочный румянец разошёлся на его щеках тут же. И глаза блестели. Горели огнём, раскрашивались желанием, которое не обволакивало. Оно врывалось! Грубо. Сметая всё на своём пути!

Осознание происходящего всегда приходит после. Вот и я слишком поздно поняла, что обманула его. Снова! Андрей ещё был в постели, когда вышла из душа, когда исчезнуть, в тень превратиться хотелось, только бы его взгляд на себе не чувствовать. Взгляд, как мне казалось, осуждающий…Торопливо натянула своё платье, мокрые волосы встряхнула, сбрасывая с них полотенце. Всем телом задрожала, понимая, что промолчать не смогу. Стала, под тот самый взгляд подставляясь, и невесело улыбнулась, понимая, что драматичная пауза затянулась.

— Андрей, прости, я сразу должна была тебе сказать… — Начала эмоционально, а он вдруг с постели подскочил, ровно улыбнулся одними губами, взглядом внушал спокойствие. Продолжить не позволил, жестом останавливая.

— Подожди, я хоть оденусь. — Неловко рассмеялся. — Ты на меня так смотришь, будто пытаешься произнести что-то очень важное. — Пояснил, натягивая джинсы.

Справившись, благосклонно кивнул, на край кровати присел, по месту рядом с собой рукой прихлопнул, присоединиться предлагая. В панике я отрицательно качнула головой. Хотела видеть его глаза, хотела сразу всё понять, и Андрей такое моё решение принял. Выжидающе смотрел, пока ещё улыбался.

— У тебя что-то случилось? — К теме меня подтолкнул, понимая, что сама я всё напрочь забыла.

Я решительно выдохнула, с дрожью справилась, пытаясь храбриться, а потом вдруг сникла, понимая, что всё делаю неправильно.

— Случилось. — Прошептал, криво улыбаясь. — Ты же помнишь Альбину?.. — Снова начала и снова не то!.. Потому отрицательно качнула головой. — Хотя Альбина здесь вовсе ни при чём… Андрей, я поступила как полная дура, совершенно бестолково вляпавшись в одну историю. Я хотела спасти подругу, а получилось, что только больше запуталась. Мне было страшно, я не знала, как поступить! — Пыталась его заверить, до боли заламывая пальцы, а он вдруг улыбнулся. Улыбнулся и ко мне подошёл.

Дыхание спёрло, страх подступил к самому горлу. Я не боялась, что он не поймёт, не боялась, что ударит, я боялась увидеть в его глазах разочарование… В руки его вцепилась, которые занёс, желая обнять. Что-то сказать пыталась, а язык будто к нёбу прирос и зубы расцепить не получалось.

— Всё хорошо. — Странно прошептал он, мои дрожащие руки сбросил. Смотрел уверенно, предельно серьёзно. — Всё хорошо. — Настойчиво повторил, неторопливо подступаясь. С неуверенным сопротивлением справившись, всё же смог меня обнять, голову склонил, замирая в миллиметре от моих губ.

— Я должна тебе сказать. — Всем телом дрогнула, вырваться попыталась, но не смогла и обессилено в его руках обмякла, совершенно растерявшись.

— Не нужно. — Прошептал он ещё тише. — Не нужно. — Размеренно покачал головой, произносить ядовитые слова не позволяя. — Ведь всё прошло?

— Ничего и не было! — Снова дёрнулась я, пытаясь доказать, что чувства оставляла себе, а Андрей удержал.

— А если ничего не было, о чём сейчас говорить?

— Прости, я…

— Тебя никто не обидел? — Уточнил он обеспокоенно, продолжить не позволяя.

Я заторможено головой качнула.

— Нет…

— Тогда забудь, я прошу тебя. Всё это такие мелочи… — Заверил, всё настойчивее к себе прижимая.

— Я просто хочу объяснить… — Эмоционально начала я снова, а он болезненно поморщился, глаза прикрывая. Пытаясь успокоиться, судорожно вдохнул. Руками моё лицо обхватил, изредка большими пальцами рук губы, подбородок поглаживая.

— Рита, солнце… Объясняется тот, кто виноват. — Выдавил он из себя слова. — Прости… я не должен был оставлять тебя одну надолго. Знаю, что неправ, что неверно расставляю приоритеты, но сейчас мне важно реализовать то, что задумал. Считай, что эгоист, что только о себе думаю, но мне действительно это важно! Тебя люблю, тебя одну, но сейчас есть то, что важнее. Как хочешь понимай, как получается! Не могу объяснить, не выходит доказать, что прав… И нам сейчас нужно время, малыш. Только время. А потом всё будет так, как хотим. Я взвалил на тебя обязательства, но не смог вовремя подготовить условия.

— Какие условия, ты о чём? — Голос дрогнул, заставляя Андрея напрячься.

— Когда предложил выйти за меня замуж. — Опустил он голову, тяжело вздохнув. — Рита, я видел, какая ты.

— Какая?.. — Первая слезинка стекла по лицу, а за ней вторая, третья. Андрей, будто делая это неосознанно, ловко стирал их большими пальцами, продолжая удерживать моё лицо.

— Ты ребёнком была. Ребёнком была, ребёнком и осталась! Ты только учишься познавать этот мир, эту жизнь, а я другой. У меня всё это уже прошло. Я точно знаю, чего хочу и как к этому идти. И если бы я знал, что один, своими силами могу сделать тебя счастливой, ни за что бы не отпустил. Но тебе нужно больше. Тебе нужна свобода. Нужны впечатления. А свобода заставляет нас совершать ошибки. Не потому, что хотим кому-то сделать больно, малыш…

— Я ничего не понимаю… — В его запястья ногтями вцепившись, правды добиться хотела, а Андрей той самой правды не хотел, но и промолчать не получалось. Уже не получалось.

— Я не романтик, солнце. То есть… то есть в чём-то да, но здравого смысла во мне куда больше. И то, что случилось… я не знаю, как назвать, чтобы тебя не обидеть… восполнимые потери, может… Ты понимаешь?

— Нет.

— Ты только не бойся меня, хорошо? — Торопливо уточнил, а я замерла, чувствуя его напряжение. Теперь уже ладонями грудь, плечи разглаживала, запястья, которые до этого так неосторожно расцарапала.

— Не буду.

— И сейчас рядом побудь, я прошу тебя. Ничего не говори, но будь рядом. Мы… мы просто помолчим. Погуляем, да? Ты обдумаешь всё и поймёшь, что я прав, только давай всё, что уже сказано, оставим на потом, не будем торопиться. — Спешно выговаривал Андрей, мои слёзы со щёк стирая.

— Не будем. — Согласилась я, понимая, что он прав, что время действительно нужно, что оно и, правда, лечит.

Гуляли мы долго. До самой ночи. Утром, встретившись снова, я уже могла с ним согласиться: было легче. И его правду принять, и свою передать. Он знал, что так будет? Возможно… Он оказался мудрее, чем я думала? Бесспорно. Он любит меня намного больше, чем себя? Так оно и есть. И врал, что амбиции дороже! Дороже то, что можешь потерять навсегда! Меня он мог потерять, проявив свои собственнические чувства, ревностные порывы. И ведь я так же поступила несколько лет назад. Так же его приняла. И он об этом помнил, а я забыла…

Утро принесло облегчение. Встреча с Андреем чувство неповторимой лёгкости. По лицу я поняла, что он боялся этой встречи намного больше меня самой. Того, что слова его истолкую неверно. Он во мне не сомневался, а лишь предположил, что так может случиться и уже был к этому готов. Но я ему улыбнулась и страхи ушли. День, ещё один и вернулась близость. Ночь — нашлись нужные слова. Первый поцелуй, откровенное прикосновение, одно на двоих желание. Он был нежен, а я податлива, он проявил резкость, а я ответила страстью. Это было понятно. Это было правильно. Мы почти справились. Почти…

— Нельзя столько заниматься. — Категорично заявил Андрей и с самым наглым видом вывел меня из аудитории. — Я пришёл, чтобы тебя украсть. — Шепнул на ухо по секрету и тут же взвалил на плечо. Не обращая внимания на сдавленное шипение, грозный взгляд и явный протест, из института вынес и усадил в припаркованный у самого входа автомобиль.

— Строговцев меня убьёт — Пожаловалась я, скрещивая на груди руки. Андрей сморщил нос, не веря ни единому слову.

— Никогда и на за что! Старик от тебя в восторге.

Я на Андрея глянула скептически и демонстративно хмыкнула.

— Он готов сровнять меня с землёй при любом удобном случае.

— Такая методика. — Пожал тот плечами.

— И терпеть не может прогулов.

— Уже восемь вечера. Ты с двенадцати часов на парах. И я подозреваю, что даже не обедала. — Посмотрел, то ли внушение, то ли выговор делая.

— Андрей, если бы не ты, я бы и не позавтракала. Но, помнишь, сам говорил: опыт, навыки, умения. А на всё это нужно время. — Заявила, а Андрей отмахнулся.

— Это ты говорила, а я обещал придержать тёплое местечко при любых условиях.

— Вот будет смешно, если меня и института попрут! И тёпленькое местечко не поможет.

— Не попрут. — Заявил он, над моими страхами насмехаясь, а я возмутилась в голос.

— Андрей, профессор с принципами. Никто не знает, что у него на уме.

— Ну, почему же?.. Вот мне он, например, сказал, что молодость должна быть бурной, а не покрыта толстым слоем пыли от кучи учебников.

Не веря ни единому слову, я лишь отстранённо хмыкнула.

— Когда только успел?

— А вот, пока я тебя ждал. Подходит ко мне и говорит: «Кого ожидаете, молодой человек?». «Оболенскую, само собой» — ответил я. А он подленько так улыбается и говорит: «Я бы на вашем месте её украл». «И я примеряюсь» — не стал я таиться. А он возмущённо фыркнул и посмотрел на меня исподлобья. «А что же здесь примеряться? Вошёл, в охапку и унёс!» — Посоветовал он мне и в твою аудиторию зашёл.

— Ты серьёзно сейчас?

— Ну да… Он ещё выглянул потом и намекнул, что если я буду долго думать, то украдёт тебя кто-нибудь другой.

— Тогда обойдётся.

— Ну, а я тебе о чём? Нет проблем!

— Мы снова к твоему крёстному? — Догадалась я, глядя на дорожные указатели, а Андрей согласно кивнул.

— Сразу хотел вас познакомить, да только не получилось. Не парься, он нормальный мужик. — Предупредил, как только я принялась своё отражение в крошечном зеркале высматривать. — Заскоками не страдает. Под настроение может пошлить, но это так… чтобы ты не заскучала. Да и вообще любит перед красивыми барышнями повыделываться.

— Всё равно неудобно. И ты совсем не учёл, что я провела восемь часов среди пыльных книг. Не мешало бы освежиться.

— Голову из окна высунуть посоветовать или ты успокоишься?

— Твои шуточки иногда вводят меня в ступор. — Заявила я, не позволяя и впредь выдавать нечто подобное.

— Я просто хочу, чтобы ты расслабилась. — Дотронулся Андрей до моей щеки, а я отмахнулась.

— Тогда мог бы вообще про это знакомство не говорить! Я волнуюсь. — Тревожно глянула. — А крёстный дружит с твоим отцом? Вдруг он уже сделал выводы на мой счёт.

— Перестань. В тебя невозможно не влюбиться. Да и не из той он породы людей, что встречают по одёжке. Всех насквозь видит.

— Вот уж успокоил…

— Выдохни, солнце. Всё будет хорошо.

— Ну да. Хуже-то уже точно некуда. — Хохотнула я. — Давай, вези меня, знакомь. — Решительно хлопнула Андрея по плечу. — Не из машины же мне выпрыгивать, в конце концов…

— И то верно. — Поддакнул он и ускорился.

А уже войдя в дом, я вдруг поняла, что выпрыгнуть из машины была не такая уж и плохая идея… По крайней мере, Литнер смотрел на меня так, будто сделать это стоило уже давно и при максимальной скорости. Андрей представить меня крёстному был безмерно рад, потому сразу выражение его лица не заметил, а после Литнер с удивлением всё же справился и сделал шаг навстречу.

Глава 14

— Рита, познакомься — это Костя. Можно Константин Сергеевич, а лучше просто крёстный.

— Действительно… так будет куда лучше. — Хмыкнул Литнер, нашу с ним последнюю встречу припоминая.

— Костя, это Рита, моя невеста. — Андрей трогательно приобнял меня за талию и склонил голову, чтобы поцеловать кончики пальцев, что теперь предательски дрожали.

— Как? Невеста? — Явно сдерживая громкие ругательства, Литнер закусил нижнюю губу, к ситуации примеряясь. — Очень интересно! — Заключил в итоге и как при этом удержался от гневного смеха, сказать наверняка сложно, но, по-видимому, старался.

И глаза его смехом злым искрились, и губы, то и дело, расползались в стороны, не желая поддаваться контролю. Он смотрел то на меня, то на Андрея, ожидая, кто из нас первым прекратит этот фарс. А потом только на меня, будто подначивая во всём признаться. Выдерживая затяжную паузу, пачку сигарет из кармана вытащил, неторопливо прикурил, а пока я под тяжёлым взглядом маялась, густо выдохнул едкий дым. Не вспоминая о правилах приличия. Наплевав на чужие чувства и потребности. В ответ на этот требовательный взгляд Андрей крёстного недоброжелательно по плечу хлопнул.

— Смотри, дыру в ней протрёшь! — Громко рассмеялся, прижимая меня к себе крепче.

А Литнер, будто смеха и не расслышав, морально уничтожать продолжил.

— Даже не знаю, что тебе на это сказать… — Хмыкнул тогда. — Неожиданно. — Выбрал наиболее подходящее слово.

— Ага! Челюсть подбери и пригласи нас, наконец-то, в дом.

— Да… собственно… — Потёр он ладони, с какой-то мыслью смиряясь. — А-а, к чёрту! — Довольно заключил. — Пусть будет Рита… — Бросил на меня взгляд исподлобья и напряжённую руку в сторону гостиной протянул, приглашающий жест изображая.

Андрей на это его напряжение и внимания не обратил, вперёд двинулся, а я, несколько шагов сделав, чувствовала на себе его взгляд. Уничтожающий, злой, агрессивный. Он хотел прекратить всё, как только мы вошли. Хотел, но что-то его вдруг остановило. И я от этого решения не ждала ничего хорошего.

Ужин был накрыт на троих. Приятная музыка настраивала на расслабление. Андрей с азартом что-то рассказывал, Литнер, демонстрируя полное отсутствие аппетита, глушил коньяк.

— Значит, невеста! — На корню уничтожая одну из историй Андрея, пришёл Литнер к согласию с собой.

На меня с претензией посмотрел. Задрав подбородок, выдержал долгую паузу. Неодобрительно покачал головой, будто своему же внутреннему приказу не подчиняясь, опять закурил.

— Так сказал сейчас, будто что-то имеешь против. — Мгновенно взъершился Андрей, вилку отложил в сторону, руку, что до этого на коленях устроил, непроизвольно сжал в кулак.

— Ну, куда уж мне. — Скривил Литнер губы, брови вверх взлетели, заверяя в правдивости слов. — Взрослые люди, взрослые решения. — Руками развёл, рассуждая, как вдруг что-то припомнил, прищурился, меня разглядывая с удвоенным интересом. — А, не та ли эта невеста, которую год назад я должен был встретить, нет? — Глубоко затянулся, а я предельно вежливо улыбнулась.

— Да, вы мне звонили. — Согласно кивнула, на что Литнер будто обрадовался, раздухарился.

— Ах, как жаль, что мы тогда так и не встретились. Это позволило бы избежать многих проблем в будущем. Кстати, можно на «ты», чего нам стесняться…

— Каких проблем, Костя, что ты несёшь?

— А то ты не видишь! — Фыркнул Литнер и нервно сигарету затушил, я же затаила дыхание, глядя, как он решительно выдохнул, себя к разоблачительной речи готовя.

Мои эмоции Литнер считал на раз, бросив беглый взгляд. Улыбнулся, впитывая нервозность, губы облизал, демонстрируя удовольствие.

— Я же просто ослеп от красоты такой! Ослеп и начисто лишился разума. — Неловко рассмеялся он, глядя на белоснежную скатерть, отсрочивая расправу. — Что творю, сам не понимаю. А так бы глядишь, и за год бы привык. Помнится, красавица твоя обещала меня засудить за домогательства по телефону при первой же возможности. Как? Юристом ещё не стала, нет? Или мне уже начинать бояться? — Издевательски улыбнулся, брови изогнул, моим бессилием забавляясь. Я же продолжала терпеливо улыбаться.

— Я окончила первый курс.

— М-м… Отметила, наверно, с размахом. — Мечтательно прикрыл он глаза.

— Рита в группе у Строговцева. — Пояснил Андрей. — Считай, что отпуска у неё не будет ещё несколько лет.

— Ну, конечно! Рассказывай! Секс, наркотики и рок-эн-рол.

— Твоё представление о молодости ушло в историю, Костя. — Улыбнулся Андрей. — Сейчас всё происходит иначе.

— Ты мне рассказывать будешь, как оно происходит? — Завёлся Литнер и вызывающе вперёд подался. Так, что я ладонь Андрея своей прихватила, чего-то неведомого опасаясь. — То, что у тебя есть цели, не значит, что люди вокруг стали лучше, Андрюш! Бабы шлюхи, а друзья — предатели. Ничего не изменилось, уверяю.

— Речь свою фильтруй. — Прикрикнул Андрей, оскорбление спускать не собираясь. — Ты не в кабаке среди дружков.

Костя непонимающе развёл руками.

— Всего лишь высказал своё мнение. Рита, детка, ты как считаешь? — Прищурился, а я непроизвольно спину выпрямила. Правда, на взгляд ответить не решилась, смотрела чуть в сторону, упрямо поджимая губы.

— Я считаю, что иногда стоит промолчать.

— И то верно! — Развеселился Литнер моему строгому тону. — А ты почему ничего не ешь? Смотри, Андрюха парень горячий. За полночи так заездит, головы не поднимешь. — Улыбку он сдержал, а по глазам видно: рад — себя не помнит тому, что ответить не могу. — Я к тому… силы тебе ещё пригодятся. — На Андрея глядя, пояснить поторопился. — Или выбор блюд не по вкусу?

— Крёстный, сбавляй обороты. — Недовольно буркнул Андрей. — Мы все поняли, что ты сегодня в ударе.

— Ну да, ну да… Как, кстати, отцу звонил? — Указательным пальцем Литнер потёр висок. Как я поняла, примеряясь к тому, чтобы Андрея на время из поля зрения убрать. Только и смогла, что на это хмыкнуть. Скорее, от безысходности. Литнер, внимания на эту мою реакцию не обращая, настойчиво продолжил. — Он мне телефон оборвал, тебя разыскивая. — Вызывающе облизнувшись, старался серьёзную мину состроить.

Андрей на призыв отзываться не торопился.

— Нужно уметь работать и нужно уметь отдыхать. — Бросил с ленцой, но тут же зубы сцепил, видя, что давление лишь усилилось. Литнер, глаза вытаращив, странно улыбался.

— Да кто же спорит. Ну, а вдруг?.. — Многозначительно изрёк он и всё же потянулся к телефону.

Шлифуя по мне как бы безразличным взглядом, гудки выслушивал.

— Ну, а вот, собственно, и я. — Усмехнулся. — Тут Андрюха рядом, ты его потерял. Не занят. Невестой хвалится. — Мне подмигнул. — А я… А что я? Сижу, слюни пускаю. Для меня такую красоту никто не пригласил.

— Давай телефон. — Андрей руку протянул, но Литнер не торопился его услышать, делился впечатлениями.

— А что я могу сказать?.. Красивая, ноги длинные, юбка короткая. Я бы мимо не прошёл, по заднице ляснул с удовольствием, да кто ж мне сейчас даст? — Рассмеялся тому, что отец Андрея ответил. Меня блуждающим взглядом окинул, торопливо оценивая. — Сижу, терплю. — С готовностью качнул головой. — На тебя все надежды. — Языком прищёлкнул, Андрея поддевая. — Загрузи наследника по полной, отвлеки, так сказать… А я как раз ближе с будущей родственницей и пообщаюсь. Нет, читала ли она Камю, поинтересуюсь в следующий раз. Сейчас меня беспокоят исключительно её внешние данные. «Стучите и вам откроют» — говаривают умные люди. Кто знает, может, и на моей улице будет праздник.

— Обломишься! — Рыкнул в итоге Андрей, трубку всё же перехватил и недовольно буркнул: — Слушаю.

Слушал он с мученическим видом, изредка успевая вставить невнятные комментарии, явные возражения и недовольное цоканье. Напряжённо и зло прищурившись, множественно кивал. Отходя в сторону, провёл ладонью по моему плечу, напоминая о поддержке. Литнер, глядя на то, как Андрей удаляется к панорамному окну, закурил и на меня уставился, дым сквозь неплотно сжатые губы выпуская.

— Забавно получилось, не так ли? — Прищурился, а я в понятном беспокойстве на Андрея оглянулась. Мужчина выразительно хмыкнул. — Его я уже послушал. Там всё больше про замечательную, про умницу, про самую лучшую. Что ты мне скажешь? — Руки на столе устроив, он склонил голову набок, дымом сигарет теперь затягивался не спеша, с явным удовольствием.

— Не имею никакого желания с вами разговаривать.

— Мы на «вы»? — Проронил он растерянно и будто с обидой в голосе. — Помнится, в прошлый раз продвинулись в этих рамках гораздо дальше. Или тебе память отшибло? Ну… Как вариант! Что, так сильно ударил? — Спросил с притворным беспокойством, а у меня разбитая тогда переносица зачесалась, будто припоминая.

— Не хочу с вами разговаривать. — Выговорила чётко, стараясь никаких эмоций не выдать, но Литнер всё равно разозлился.

— Да я тоже желанием не горю, но, как видишь, через себя переступаю. Сделай над собой усилие, дорогая, порадуй щебетанием райской птички. Уверен, при желании получится.

— Не хочу. — Упрямо повторила я, а Литнер аж на месте подскочил, слова к степени своей испорченности подстраивая.

— Андрюш, а мне кажется, я твою девочку уже где-то встречал! — Выкрикнул, заставляя меня в панике глаза вытаращить, но Андрей отмахнулся, а Литнер рассмеялся, тому, что напугать сумел.

— Чего вы хотите? — Через себя переступая, всё же выдавила я сквозь зубы.

— В прошлый раз ты была так молчалива и одновременно непокорна… Я скучаю по этому образу… Мне не нравится твоё «нет», бесит твоё «не хочу», выражение лица, с которым на меня сейчас смотришь наизнанку выворачивает… Вроде и равнодушное, но со жгучей примесью отвращения… Считаешь, я отвратителен? — С вызовом себя в грудь пальцем ткнул. — Какие ещё есть варианты? — Скривился, будто зверь, обнажив клыки.

— Я поняла, я вас раздражаю. Мы сейчас уйдём.

— Нет, дорогая, это ты уйдёшь! Поговоришь с Андреем о своих приключениях и в путь! А он останется…

— Андрей всё знает.

— Точно всё? Сейчас себя или меня пытаешься в этом убедить?

Не считая нужным отвечать на его вопрос, я вздёрнула подбородок, руки на груди скрестила, пытаясь защититься хотя бы эмоционально. Но вздрогнула, когда мужчина поднялся, чтобы неторопливо приблизиться. Смаковал мой страх, моё волнение, впитывал эмоции, которые скрыть пыталась, дрожь через себя пропустить был готов. Хотел оставаться холоден и равнодушен, но отчего-то тоже забывался, терялся в противоречивых чувствах. Да. С желанием придушить и выставить меня боролся.

Литнер остановился напротив, в глаза посмотрел, а у меня будто какая пружина внутри напряглась, готовясь лопнуть, ломать и крушить всё ей подвластное. И снова был запах. Запах мужчины, его силы, страсти. Тот, который, как я сейчас поняла, никуда не ушёл. Он остался в памяти, он прятался где-то глубоко под кожей, чтобы сейчас расцвести на ней, будто никогда и не расставались. Это было возбуждение. Не взрыв, не цунами, поглощающее сознание. Плавное и тягучее желание, которое подобно самому запаху парфюма, обволакивало, опутывало, растекалось, вовлекая в знакомую игру каждую клеточку, заставляя нервы трепетать, кончики пальцев подрагивать, дыхание сбиваться. Просто и понятно.

То, что со мной происходило, он чувствовать не мог. Не готов увидеть, не согласен принять. Да я и сама это принимать не хотела, но и противиться не могла. С точки зрения психологии, условных рефлексов, мне всё казалось понятным и логическая цепочка выстраивалась мгновенно: взгляд, запах, его тепло рядом… прикосновение, оргазм. Вот, что заставляло сейчас плавиться, вот, что сводило с ума. И неправ Литнер. Не он вызывал отвращение, а сама ситуация. Нелепая, глупая! А он… Что со мной делал он?.. Этого, пожалуй, я ещё не уловила. Отодвинула мысли на второй план, сконцентрировавшись на том, что сделать должна, а не на том, чтобы в собственных сомнениях разбираться.

Так и сидела, отвернувшись в сторону, до судороги в мышцах задрав подбородок. Не желала замечать его присутствия, не воспринимала посылы, которые внушал взглядом. И совершенно не знала, как реагировать, когда прикоснулся… Предельно аккуратно, непозволительно нежно провёл костяшками пальцев по скуле. Глянула на него тогда в уже нескрываемом испуге и раскрыла рот, не зная, сказать ли что должна, влепить пощёчину или просто выдохнуть, признавая панику, в которую всё же окунулась с головой. А он слова тогда посчитал лишними. Всё так же глядя на меня сверху вниз, затянулся сигаретой. А на лице печать тяжёлых раздумий. И как решение — вызов, что не только мне, а и самому себе бросает.

Литнер не посчитал нужным отступиться, когда Андрей на своё место вернулся. Не захотел скрываться, даже когда тот склонился, чтобы меня в уголок губ поцеловать.

— Солнце, я на десять минут. — Отчитался Андрей, с виноватым видом на телефон в своих руках указывая.

— Проблемы? — Уточнила я, выбрав верное слово из каши в голове.

— Ничего из того, с чем бы я не мог справиться. Десять минут и весь твой. Кость, развлеки. — Тут же на крёстного кивнув, Андрей поспешил на второй этаж.

Он ушёл, а мне так хотелось следом броситься… наверно, так бы я и поступила, но Литнер это понял раньше. Понял и ладонь, которой я о стол опиралась, от него отталкиваясь, своей ладонью накрыл. И это не был успокаивающий жест. Это было его решение. То самое, которое он принял, выступая против всех правил. Или просто против всех…

— С ума сошёл?! — Выдернула я свою ладонь из-под его и с места вскочила, понимая, что не могу отдышаться. Литнер, не выражая и доли сожаления по поводу не озвученного, но такого явного предложения, лишь недовольно поджал губы, сигарету затушил о край тарелки, не найдя ничего лучше.

— А, знаешь… Ты мне всё-таки нравишься. — Заключил, размеренными кивками головы с озвученным соглашаясь. — Есть в тебе тот бесовский огонёк, который заставляет совершать необдуманные поступки. Ты, верно, пользоваться им ещё не умеешь, но когда взволнована, когда растеряна… в такие моменты тебе и делать ничего не нужно. Всё на лице написано.

— Я тебя не боюсь. — Едва сдержалась я от того, чтобы не выкрикнуть эти слова в запале. Литнер однобоко улыбнулся.

— Так, я и цели такие перед собой не ставил, малыш. Давай… — Начал, но продолжить не решился, воздух сквозь сжатые зубы втянул, наивно полагая, что в недостатке кислорода мозг начнёт активно работать.

Не одобряя собственные действия, отрицательно головой покачал, одновременно наступая. А, остановившись в полуметре, руку протянул, чтобы прикоснуться снова. Я не выдержала первой и отшатнулась. Сама тогда не понимала, что этим отказом первобытные инстинкты в нём зарождаю. Инстинкт охотника, завоевателя… инстинкт победителя, ведь свою победу он видел так же чётко, как и меня.

То, что произошло, не было похоже на схватку. Да и на противостояние не походило даже отдалённо. Так… жалкое подобие сопротивления. Я жалобно всхлипнула, когда Литнер вдавил меня в стену, всем весом наваливаясь, растерянно ртом воздух хватала, когда ребром ладони настойчиво между ног провёл, и совершенно унизительно поддалась, когда в губы впился, жадно сминая их.

Понимание пришло чуть позже. Уже когда в его кабинете оказались. Раскрытая дверь в метре от нас… тогда ему это виделось хорошей идеей. Но только лишь заслышав хлопок двери, щелчок замка, я опомнилась. Мужчину от себя оттолкнула и наотмашь по щеке ударила. Отскочила в сторону, не понимая, что тем самым себя в угол загоняю. Задрожала всем телом, страхи наружу выпуская, затряслась… Слёзы, не поддаваясь контролю, из глаз брызнули.

— Не смей меня трогать! — Пригрозила, понимая, что он не отступит. Но Литнер ничего не слышал. В мыслях уже раздел меня, уже трахнул. Не видел при этом ни преград, ни препятствий. Только желание бомбило по нервам, в висках пульсировало.

Покрасневшую щёку растёр, примеряясь к тому, как зло, как агрессия зарождаются внутри. С привычным отвращением скривил губы, прищурился и размеренно выдохнул. Сломить меня не показалось ему задачей сложной. Уже спустя несколько секунд признать это была вынуждена и я сама. Вскрикнула, когда грудью к столу прижал, через него перегибая, ладонь, что тут же перекрыла половину лица, оттолкнуть от себя не смогла. Свободной рукой он до пояса задрал короткое платье, требовательно провёл ладонью по спине, по ягодицам, бёдрами при этом несильно в меня толкался, движения в сексе имитируя. Вдруг замер, плотно прижимаясь ко мне пахом. В точности изгиб моего тела повторяя, сверху навалился, языком за ухом провёл, волну отвращения поднимая. Рыкнул, ощущая, как я выгнуться попыталась, и в шею зубами впился, желая протест подавить.

— Видеть тебя хочу. — Жарко выдохнул, как только я притихла, слабой боли повинуясь. И резко перевернул, не позволяя уловить момент и вырваться.

Вот теперь дрожал от возбуждения и сам. Так, что дыхание срывалось, что руки ходуном ходили. Но желание было сильнее. Оно вело его, оно прокладывало кратчайший путь, рассеивало внимание, отсекая всё лишнее. Литнер сдавленно зашипел, когда я, пытаясь справиться, шею ему расцарапала. Не обращая внимание на явный раздражитель, с силой платье моё дёрнул, руки кверху выворачивая, узкой тканью их фиксируя, и вот тогда свободу почувствовал. Широко оскалился, жадно грудь поверх белья смял. Двумя пальцами очертил вертикальную прямую от шеи до низа живота, слабо кожу при этом царапая. Трусикам, которые были на мне сегодня, явно обрадовался. Похабно ухмыльнувшись, привычно для себя сдвинул их в сторону. На зажатые в платье руки локтем надавил, не позволяя даже шевельнуться, даже помышлять о сопротивлении не разрешая. По ногам, что давно развёл, между ними устраиваясь, свободной ладонью водил, наглаживая. До самой промежности вёл, выдержку мою испытывая. Получив достаточно, член, что до этого высвободил, вплотную приставил и, взглядом своим клеймя, резко вошёл. До упора. До моего сдавленного рычания. Тут же на бешеный ритм сорвался, понимая, что времени не хватает. Толкался отчаянно и зло. Так же и смотрел. То кусая теперь уже сомкнутые плотно губы, то лаская их языком, предлагая отвлечься от происходящего. Мои слёзы его не трогали. Моё протестующее молчание, казалось, только больше возбуждало. А я лежала под ним с одной только мыслью: чтобы поскорее всё это закончилось.

Мне не было больно, не было даже противно. И то самое чувство, которое я принимала за возбуждение, тоже никуда не ушло. Оно только залегло глубже, подавляемое другим, более важным пониманием: ведь всё равно, что происходит! Вот только Андрей… его впутывать не хотелось. Чтобы узнал, чтобы понял, догадался, почувствовал… Я виновата! Я заслужила! А он?..

Терпела, стиснув зубы. Глаза закрыла, пытаясь отгородиться эмоционально, дышала через раз, мечтая попросту отключиться. А Литнер сбивался на бешеный темп, своё получая. То громко стонал, удовольствие демонстрируя, то рычал, не принимая того, что я закрылась. Растормошить пытался, стягивая в кулак волосы. Ответ, отдачу получить хотел и приходил в бешенство, желаемого не добившись. В меня кончил, от оргазма выгибаясь, голову запрокидывая. Отдышаться сразу не смог, сглотнул ставший поперёк горла ком, взмокший лоб рукавом рубашки обтёр. К лицу наклонился, мои непослушные губы перебирая своими. Жёсткими, настойчивыми.

— К чёрту! — В них же выкрикнул, меня со стола сгребая.

На непослушные ослабевшие ноги поставил, платье обтягивая. Больно удерживая за подбородок, развернул лицо к свету, чтобы мокрые от слёз щёки грубой ладонью обтереть.

— Всё! — Выдал приказным тоном. — Теперь всё. — Проговорил тише и внушительнее, а я снова заколотилась, слёзы сдерживать не в силах.

На руки свои, раскрасневшиеся от его давления, от хватки, смотрела, распухшие губы в отражении стекла видела, смятое платье, неумело расправленное, с усилием растирала, желая исправить то, что исправить нельзя. И чувствовала, как паника неподъёмной волной накатывает снова и снова! Как тону в ней, неумело барахтаясь, как захлёбываюсь, ею переполненная. Литнера с силой от себя оттолкнула раз, другой, не понимая, чего ещё хочет. А он руки выкручивал, внимания требуя, что-то ярым шёпотом внушая.

— Зачем?! — Не выдержала я очередного упрёка в его глазах. — Зачем?.. — Оседать начала, когда перед глазами потемнело. — Не трогай меня, не надо! Не смей! — Кричать пыталась, а голос, казалось, силы больше не имел. — Я не хочу, не надо! — Вырвалась. На этот раз удачно. Может, оттого, что теперь Литнер меня удерживать не хотел?.. — Что ты наделал? — Ужаснулась, отражение в тусклом зеркале старинного секретера разглядев. — Что ты наделал?.. — Зашептала сдавленным голосом, будто безумная. — Он же… он же всё поймёт! Он увидит и всё поймёт! Я не хочу… — Взвыла, когда Литнер скрюченные в жесте самобичевания руки распрямить попытался.

— Не поймёт, если ты не захочешь! — Внушительно проговорил, но слушать я не хотела. Теперь я боялась. Теперь действительно боялась…

— Я не умею! Я не такая! — В лицо ему выкрикнула, снова замахнувшись, но ударить себя мужчина не позволил. Руку, занесённую для удара, за запястье поймал и больно сдавил, опомниться заставляя. И на смену панике пришла безысходность. Та, что прибивает к земле, что напрочь лишает сил и желания действовать, добиваться, доказывать своё право на существование.

Литнер это состояние воспринял по-своему. И бороться, в отличие от меня, он хотел. В охапку сгрёб, крепко к себе прижимая, стеклянную дверь из кабинета на улицу толкнул. Два шага всего сделал и с силой меня оттолкнул, куда-то вниз бросая. Я вскрикнула и ударилась о воду. Яркая подсветка бассейна ослепила, прохладная вода привела в чувства, она же готова была и следы преступления скрыть. Литнер стоял и зло смотрел, как я барахтаюсь, не успевая опомниться. Когда всё же смог отступить, махнул сжатым кулаком по кнопке у дверей в кабинет. Другой ладонью, неплотно её сжимая, губы обтёр, и явно не улыбку при этом прятал. Всего на мгновение позволяя слабости окутать себя, прижался спиной к стене, голову запрокидывая, и нехотя откликнулся, поглаживая по голове прибежавшего к его ногам пса. Тот бесновался, прыгая и кусаясь, изредка бросался к бортику бассейна, чтобы меня облаять. Андрей появился в тот самый момент, когда Литнер, отгоняя пса, протянул мне руку, предлагая выбраться. Стоит ли упоминать, что его прикосновений мне сейчас хотелось меньше всего?

— Рита… — Спешно приблизился Андрей, помогая справиться с высоким бортиком. — Не бойся. Это Чарли. — Успокаивая, чмокнул меня в мокрый лоб, попутно отгоняя игривого пса. — Он и меня сбил с ног при встрече. Молодой ещё. Играть хочет. — Объяснял, веселясь.

Платье, что Литнер с меня до этого с показательной лёгкостью через голову стягивал, Андрей предпочёл расстегнуть на спине, потянув за бегунок молнии. В первые мгновения я поддалась, но скоро опомнилась, и снять его с себя не позволила, опасливо в сторону крёстного покосившись. Этому Андрей рассмеялся и того громче.

— Можно подумать, Рита! Чего он там не видел?! — Глядя, как я закипаю, улыбку попытался сдержать. — Давай снимай, пока не простудилась. Это тебе не на пляже. Да и плитка холодная… Ты где потеряла туфли? — Опомнился, явно желая отвлечь, но я на это замечание только больше нахмурилась, ведь обувь слетела с ног в порыве борьбы.

Взамен на платье, Андрей хотел предложить мне свою футболку, но скоро понял, что едва ли она была суше, оттого на крёстного глянул с любопытством.

— Снимай рубашку. Ты же гостеприимный хозяин и не позволишь девушке замёрзнуть? — Подмигнул с азартом, и на попытки пса завладеть вниманием, ответил. — А ты, чертяка, как выбрался? — Потрепал по голове добермана. — Ты не испугалась? — В лицо мне заглянул, чувствуя излишнее напряжение. Я ответить не смогла ничего, попятилась, а Литнер спас. Рубашку, что с себя снял, на мои плечи накинул, на груди запахнул.

— Иди в спальню. Там обязательно прими душ и переоденься. — Проговорил, будто гипнотизируя. — Андрей, помоги с сухой одеждой. Чарли выскочил из темноты, согласись, не самый приятный сюрприз. Давай. — Крестника по плечу хлопнув и меня в дом втолкнув, сам Литнер направился к саду. Что-то пошло не так. Я это только сейчас поняла. Он хотел чего-то другого и, казалось, сам это понял только что, оттого и выглядел слегка растерянным.

Оказавшись в душе, Андрея без объяснений выпроводив, я с остервенением смяла и истоптала сорочку, чувствуя на ней ненавистный запах. И злилась, злилась… На себя и на весь мир! Долго не получалось решиться и стены спасительной ванной покинуть. Но когда с мыслями собралась, вышла без колебаний. Через весь дом прошла, бросив его хозяину сухое «прощайте». «Отвези меня» — неуверенно плечом повела, к Андрею обращаясь, и вздохнула с облегчением, когда он лишних вопросов задавать не стал.

— Что-то не так? — Уточнил после долгого пути в полном молчании.

— Да.

— Я чего-то не знаю? — Нахмурился он, вот только уже не вызвал этим беспокойством должных эмоций и я повторилась.

— Да.

— Но ты ведь мне всё расскажешь? — Глядя куда-то в сторону, сжал рычаг переключения передач, демонстрируя напряжение. Это напряжение мне было понятно, но «понимать» отчего-то не тянуло.

— Завтра, хорошо?

— Что так? — Хмыкнул, пытаясь надавить, но я покачала головой, сделать этого не позволяя.

— Потому что сейчас мне очень плохо. — Откинув голову на сидение, я устало прикрыла глаза.

— Давай я останусь.

— Давай. — Легко согласилась и недовольно поморщилась, услышав мелодию вызова на его телефоне.

— Это Костя. — Пояснил Андрей своё стремление ответить. Выслушав, отключился. — Я вернусь через час. — Пообещал и посмотрел выжидательно. Вот только… не одобрения ждал… Того, что, всё понимая, из машины выйду. А я вдруг осознала, что и в том его понимать не хочу, о чём и сообщила, невесело улыбаясь.

— А, знаешь, я давно заметила, что дела для тебя куда важнее.

— Рита, мы с тобой об этом говорили.

— Да, да, конечно, я не претендую, не подумай. И, конечно, езжай! Просто… просто хочу сказать… Я не могу быть на втором месте. — Резко головой качнула, перебить не позволяя, когда Андрей уже воздуха глотнул, объяснить пытаясь. — Наверно, у тебя такой возраст, возможно, потребность в самореализации, и, пожалуй, я и сама такая, но… Как хочешь думай, Андрей, но я так больше не хочу! — Заявила и из машины выскочила. Прежде чем дверь закрыть, выдавила из себя улыбку. — Ты поговори с ним. — Нервно сглотнула. — Обязательно. — А потом, если захочешь, возвращайся.

— Рита, что всё это значит?

На прямой вопрос я обречённо пожала плечами.

— То ли сломалась, то ли выросла и перестала верить в сказки.

Два шага от машины сделала, когда он меня догнал и силой к себе развернул, запястья сжимая. Руки отпустил, как только понял, что вырываться я и не думала.

— Ты скажи только… когда понял, что я могу тебе изменить? — Глянула с обвинением. — Помнишь, я сказала, что буду поступать на юридический, а ты, не колеблясь, посоветовал езжать в Москву. Тогда ты уже это знал? Принимал за неотъемлемую истину?

— Я думал, так тебе будет лучше.

— Да? А я рядом с тобой быть хотела. Хотела, но, видимо, не настолько, чтобы от выдвинутого предложения отказаться. — Тут же его мысли озвучила. — Я слабая. — Руками развела, как-то уж совсем невесело рассмеявшись. — Я слабая, а ты этого не понял! Ты удержать должен был, а по сути, из своей жизни вычеркнул.

Андрей резанул острым взглядом, недобро нахмурился, губы поджал, не зная, что на это обвинение предъявить.

— Я вернусь и мы поговорим.

— Я буду тебя ждать. — Кивнула, соглашаясь, но совсем не будучи уверенной в том, что разговор состоится. Литнер всё ему расскажет. Это я поняла по его глазам. Когда рубашку свою мне отдавал. Он уже сожалел о том, что всё Андрею расскажет. Вот только взрослые и самостоятельные дяди от своих решений не отступают. Даже если здравый смысл подсказывает иное…

Андрея не было долго. Пожалуй, целую вечность. Я стояла у окна, его машину карауля. Сама не понимала, чего хочу больше: чтобы Литнер рассказал или чтобы смолчал, взваливая этот груз на мои плечи. А я… больше отделаться общими фразами я не смогу, да и вряд ли захочу. Задыхаюсь! Вот как увидела Литнера, как узнала, кто он, так и не могу опомниться. Всё думаю о чём-то, думаю…

Машина остановилась у крыльца дома во втором часу ночи. Неуверенной… пожалуй, впервые за всё наше знакомство, я видела Андрея с неуверенной походкой. Да, именно так он поднялся на высокое крыльцо, так пересёк гостиную, наверняка бросив отцу одну из ничего не значащих фраз. Перед моей комнатой замер, но я приняла решение за двоих, настежь дверь распахнув. Не пьян, но явно после пары расслабляющих стопок, с собой борясь, он всё же переступил порог. Пожалуй, если бы ударил, стало бы легче. Ему и, возможно, мне, но он просто вошёл. Просто меня к себе привлёк и отступить не позволил, когда вырваться попыталась.

— Прости. — Прошептал Андрей в пустоту и губами к моему виску прижался. — Расскажи мне всё. — Проронил, не позволяя голову от своего плеча оторвать.

— Рассказать что? — Уточнила, чувствуя, как тону в густой темноте.

— Про тот раз. Ты начала, но я не хотел, чтобы продолжила, не хотел, чтобы тебе было неприятно, неловко, больно. Сейчас, прости, но… — Вздохнул тяжело. — Сейчас нам нужно поговорить.

Говорить не хотелось. Не хотелось даже думать, но Андрей ждал и я начала. На удивление легко слова стали складываться во фразы, фразы в предложения. Подробности были лишними, уточнения не нужны. Он выслушал меня не перебивая. Не ровно и не гладко. Презрительно хмыкал, бессильно сжимал кулаки, зубами скрипел, принимая ту простую истину, что, будь он рядом… Но его не было! Я осталась совсем одна…

Выслушав, Андрей меня отпустил. Его руки обмякли, сердце вдруг успокоилось, выравнивая ритм. Он к стене отошёл и, резко по ней сползая, на полу сидя устроился.

— Рит, солнце, а, знаешь, что во всей этой истории самое паршивое? — Губу закусил, явно ругательства сдерживая.

— Что?

— Я не готов ничего менять. — Признался он, мысленно самому себе пуская пулю в лоб. — Ты меня ненавидишь? — Посмотрел, всю правду принять готовясь, и голову руками обхватил, понимая, что ненависти нет.

— Не знаю. — Осторожно проронила, а он с готовностью головой махнул, будто соглашаясь. Махнул ещё и ещё, признавая и мысли собственные.

— Я знал, что телефонные разговоры раз, от силы два в неделю, погоды не сделают. — Признался нестерпимо тихо. — Рассчитывал, что за увлечением учёбой ты ничего видеть не будешь.

— А я ничего и не видела. — Пожала я плечами. — Но так сложилось.

— Он тебе нужен? — Прозвучал вопрос слишком резко, и я отшатнулась, с паникой на Андрея глядя.

— Литнер? — Собственного же уточнения испугалась. — Я не знаю. — Головой закачала.

— Что тогда?

— Не знаю! — Ответила восклицанием на его вызов в голосе. — Как хочешь, так и думай, но я не понимаю того, что сейчас происходит, что в голове моей делается, что творится. Мне не страшно и не обидно. Я будто себя познать пытаюсь, но информации для этого непозволительно мало. Литнер не привлекает меня как мужчина. Он отцу моему ровесник, внешне на красавца не тянет, и поступками не блещет, но сейчас понимает меня даже лучше, чем я сама. Я не хочу его больше видеть, если тебе интересно. И встречи искать не буду. Но и ты… прости. Твою правду принять не готова. — На шаг отступила, чего-то неведомого опасаясь. — Мы поторопились. — Произнесла как приговор и Андрей опомнился, на ноги встал, плечи выровнял, удар принимая.

— Рита, давай не будем повторять ту же ошибку и сейчас. — Попросил вопреки воинственному настрою внешне, а я не смогла выдержать этих контрастов и, испугавшись, себя руками обхватила.

— Андрей, я не чувствую ничего! — Выкрикнула, его и себя опомниться заставляя. — Ты ко мне прикасаешься, а я ничего не чувствую! И когда смотришь — пусто, и когда отзыва ищешь, мне дать тебе нечего. Может, я дрянь, допускаю, что тварь последняя, что не ценю… сохранить то, что было, не пытаюсь… но я так сейчас чувствую! — Крепко зажмурилась и ладони перед собой выставила, приблизиться не позволяя. — Я старалась, правда, старалась думать иначе, по-другому смотреть на ситуацию, но не выходит ничего! Потому что не стараться нужно, нужно любить! Сейчас — только любить! А у меня этого больше нет.

— Когда ты так решила?

— Сейчас! Вот прямо сейчас признаться смогла. — Тороплив заверяла. — Тебе первому, себе уже потом! Ты самый близкий, я жить без тебя не могу, не хочу, но того чувства, которое было между нами ещё год, может, даже месяц назад, его больше нет… Я не могу переписать свою жизнь иначе.

— Честная? — Хмыкнул он, отступая. — Как и твоя мать. — Добавил, криво ухмыляясь. — Значит, будешь одна?

— Я не хочу испортить твою жизнь. Твою, Андрей! Потому что в моей уже сейчас многоточие. Я растеряна. Прежде ничего подобного не испытывала.

— Это ты бросаешь меня сейчас? — Невесело улыбнувшись, он странно прищурился, будто впервые меня видит.

— Я пытаюсь объяснить, почему не могу по-другому!

— Рит, обмани меня, а? Вот сейчас! Я уезжаю завтра, я ничего этого не увижу, не почувствую. Буду звонить тебе, как и прежде, выслушивать, поддерживать, только сейчас так не надо…

— Как друг. — Поставила я условие. — Только как друг. Пока так.

— А потом?

— А потом наделаю кучу ошибок, не один раз обожгусь и горько пожалею об этом разговоре. — Призналась в своих опасениях.

— Я думал, один это понимаю. — Покачал Андрей головой.

— Значит, мне нужно это.

— Убедиться, что я не такой уж плохой вариант?

— Получить опыт, который заставит меня ценить лучшее. Ты — лучшее. Даже сейчас я знаю это наверняка.

— Вот спасибо. — Потянул Андрей с притворным смехом в голосе, но тут же с отчаянием рукой махнул. — Глупо всё как-то! — Пальцы в волосы запустил, голову запрокидывая. — Стоим сейчас как… Ведь не так должно быть!

— Ну, давай ты устроишь скандал, а я, пытаясь защититься, начну юлить и себя выгораживать. Накричи на меня. Обвини во всём. А я буду самоотверженно обвинять тебя всё с той же целью. А ещё мы можем разгромить комнату, разбить стёкла и зеркала, но разве это что-то изменит? Если у нас даже на только что перечисленные варианты сил не хватает, откуда же взяться любви, ревности, желанию что-то менять? Выгорели, может… Давно уже. И я себя тёткой с опытом за плечами сейчас ощущаю, произнося подобные слова. А ты и вовсе молчишь, будто безразлично, что происходит. Андрей, тебе всё равно?

— Мне нечего сказать в своё оправдание. — Опустив глаза, он плечами передёрнул. — Я виноват.

— И это всё?

— Нет. — Прислонился спиной к стене, совершенно безвольным взглядом меня окидывая. — Ещё переночевать негде. Разреши, у тебя останусь?

Я на постель посмотрела, зная наверняка, что прогнать его не хочу. Кивнула в ту сторону, предлагая устраиваться, а Андрей тут же на матрац и упал. А я рядом прилегла, под тёплым боком пытаясь согреться. Жалась, но тепла, того, что отогреть сможет, не находила. А утром он уехал, беззаботно улыбнувшись на прощание. Не хотел затягивать и без того тугой узел, не хотел нагнетать больше неловкости во взаимное молчание. Обещал стать лучшим другом, надёжным товарищем, даже старшим братом, а потом… быть может, потом… Впрочем, слушать этого я не стала, а он вроде как и не возражал.

* * *

Ночь давно вступила в свои права, когда Рита опомнилась от воспоминаний. Будто тумблер в голове щёлкнул и вот она снова здесь. Головой тряханула, от наваждения отделываясь, стянула тугую резинку, волосы по плечам распределяя, пальцы в шевелюру запустила, напряжённую кожу разминая, и блаженно выдохнула, устало прикрыв глаза.

— Надо же, а со мной так не стонала. — Услышала в двери голос Самарина и глаза раскрыла.

Он был пьян, отчего-то безмерно счастлив и совершенно не заботился о производимом впечатлении. Сейчас ему были абсолютно безразличны потерянные запонки, свисающий в сторону галстук и смятый пиджак. Рита вопросительно приподняла бровь.

— Пришёл рассчитаться? — Жёстко хмыкнула и закинула ногу на ногу. Весьма вызывающе. Сам по себе мужчина привлекал слабо, а вот желание сделать что-то противозаконное, что ли… Оно сейчас руководило и правила в игре устанавливало. Самарин подобное поведение воспринял как предложение и уверенно шагнул в кабинет.

— А, знаешь, я был неправ. Так лучше. — Приблизился он, стол обогнув, на него присел и расслабленными пальцами по её бедру, что в разрезе юбки оголилось, провёл. — Так гораздо лучше. — Шепнул, вперёд подавшись, обдавая жарким дыханием, смешанным с алкоголем. — Мы ведь можем с тобой дружить. — Предположил, понимая, что намёк Рита уловила, и оттолкнуть не спешит. Неловко со стола соскользнув, на колени перед ней опустился, прессуя жадным взглядом. Рита надменно улыбнулась.

— Мне пока неинтересно. — Заявила с наглым видом и, ногу на пол опуская, его прикосновение сбросила.

Язык прикусила, лишь самый его кончик демонстрируя, со смешком выдохнула, когда Самарин вызов принял и, голову склонив, губами к её коленям прижался. Тут же и ладонями на них надавил, разводя в стороны. И Рита поддалась. Будучи на все сто процентов уверенной, что совершает большую ошибку, поддалась. Села в кресле удобнее, когда мужчина потребовал больше пространства. На самом его крае устроилась, полностью доверяясь, голову на подголовник откинула и глаза закрыла. Языком водила по пересохшим в волнении губам, пальцами в подлокотники вцепилась и несдержанно расхохоталась, когда Самарин её юбку на талию сгрузил, когда трусики рванул, не придумав лучшего способа от них избавиться. Ткань неприятно полоснула по бёдрам, но предвкушение заглушило боль.

— А ты нетерпелив, да? — Потрепала Самарина по пепельным волосам, голосом игривым поощряя.

— Голодный как волк. — Рыкнул он в ответ и, точно в глаза глядя, языком широкую влажную полосу по её промежности провёл.

Азартно прищурившись, движение повторил, но теперь кончиком языка на клиторе замер, вибрацию, по её телу проходящую, улавливая. Однобоко ухмыльнулся и губами его втянул, напряжение усиливая. Как она выгибается от настойчивой ласки проследил, и ладонями под поясницу придержал, снова на кресло опуститься не позволяя. Повёл языком настойчивее, губы им разводя, вёл выше и выше, интригующе царапая однодневной щетиной нежную кожу. Сладкие стоны срывал, как возбуждение превращается в безумие контролировать пытался, и резко ввёл сразу два пальца, почувствовав, как ему доверилась. Новый стон выгнул Риту сильнее. Смесь боли и удовольствия заставила забыться, отбросить сомнения, развести ноги шире, максимально раскрываясь. Туфли сбросив, она устроила ногу на столе, другой Самарину в плечо упиралась, пытаясь контролировать, напор его сдерживая, но ничего не удавалось с собой поделать, когда удовольствие только лишь возрастало, а чувствительность так опасно обострялась. Резкими хлёсткими движениями он долбал по клитору, что сейчас представлял собой один оголённый нерв, пальцами жёстко трахал, вдавливая их сильнее, глубже, жёстче. К оргазму подвёл, а кончить не позволил, остановившись.

— Долг платежом красен. — Самодовольно заявил, с колен поднимаясь. Спешно с ремнём справившись, брюки вместе с трусами спустил и по члену себя погладил, каплю смазки по головке размазывая.

— Неинтересно.

С вызовом повторила Рита недавние слова и приглашающим жестом предложила закончить начатое, на что Самарин недобро рыкнул, её на себя дёрнул и на стол животом уложил. Безумен, иначе его порывы и не объяснить. Жался изо всех сил, то нежности, то грубости больше желая. Толкался, полностью выходя, а порой срывался на бешеный ритм, практически контакта не разрывая. Рычал и поскуливал от удовольствия, от понимания того, что обладает. Волосы в кулак сжимал, чтобы тут же, едва губами касаясь кожи на шее, в вечной любви признаваться. Кончив, отступил и презерватив отшвырнул на рабочий стол, а Рита, брезгливо сморщив носик, вызывающе фыркнула.

— Ты просто прелесть! — Рассмеялся Самарин. — Не бываешь разной. — Полушёпотом объяснил свой восторг и в шею, что открывалась в вырезе блузки, звонко чмокнул.

Принялся поправлять одежду, пальцами волосы укладывать, помятое после выпитого лицо ладонями по щекам хлопал, бодрость возвращая.

Рита, вспомнив лишь юбку обтянуть, за преображением любовника наблюдала.

— С чего ты так набрался? — Не одобряя, скривилась. — К жизни нужно относиться проще. Не выгорел этот проект — повезёт с другим.

— Да хрен с ним, с проектом! — Самарин как на былое рукой махнул. — Завтра… завтра старик по этому поводу мозг выносить будет. А сегодня… — Самарин мечтательно улыбнулся, заставляя Риту нервничать.

— Что? — Передёрнула она плечами, явный холодок, по ним бегущий, ощущая.

— Сегодня у меня сын родился! — Проговорил Саша с гордостью и снова поцеловать хотел, а Рита оттолкнула.

— Ну, ты и скотина. — Будто не до конца сказанное им осознавая, головой покачала, демонстрируя железную выдержку. На деле же разорвать, растоптать хотелось. Уничтожить и навсегда забыть!

Мужчина безразлично пожал плечами и скривил губы, к её словам прицениваясь.

— А ты шлюха! — Сделал Самарин свой вывод и поправил узел галстука, затягивая его туже. — Тогда хотя бы по неведению ноги раздвигала, сейчас же тебя наличие жены и должности вроде как не смутило. Так, чем невинный ребёнок помешал? — Иронично ухмыльнувшись, он снова за поцелуем потянулся, а Рита не сдержалась и его по лицу хлестанула. Наотмашь. За то, что посмел с таким пренебрежением о ребёнке сказать, что подумать так о нём посмел!

— Скотина. — Выговорила сквозь зубы, повторяясь, и устало прикрыла глаза.

Не желая чувствовать его присутствие рядом, сумочку со стола дёрнула и из кабинета выскочила. А уже в машине слезами захлебнулась. Ладонь прикусила, чтобы воем охрану на стоянке не испугать. Затряслась и заколотилось, истерику из себя выпуская, солёные слёзы по щекам растирая, чёрные от туши ручейки спрятать пытаясь. Выкричавшись, голову на руль уронила и так до полного изнеможения сидела. Потом только, окончательно продрогнув, смогла с места тронуться.

Уже дома, в плед укутавшись, полностью окунулась в поглощающее душу одиночество. Страшно и несправедливо. Тепла захотелось. Обычного человеческого тепла, способного развеять любые страхи. Добрых слов, внушающих спокойствие, почувствовать чью-то беззаботную улыбку. Вот только записей в телефонной книге оказалось не так уж и много. А людей, что подарят то самое тепло, на пальцах одной руки пересчитать можно. Набрать Андрея казалось совершенно неправильным, отец недоступен, Алька не подняла, а мать… впрочем, как и всегда… Позвонить человеку, которому когда-то хотела посвятить свою жизнь, решилась не сразу. Не раз и не два рука дрогнула, сбрасывая уже набранный вызов. И точно знала, что только по телефону может сказать то, что не решится, глядя в глаза произнести. Да и время… два часа ночи. Все уже спят… наверно. Но он так рано не ложится. Прежде… нет, ещё только год назад, они вместе сидели у камина с бокалом вина в руках. Он улыбался, а сама Рита нежилась в тёплых объятиях, лениво потягиваясь, хитро поглядывая из-под полуопущенных ресниц. Теперь вот одна. Сама так захотела. Тогда стоит ли звонить?.. Но вопрос так и повис в воздухе, когда в трубке раздались длинные гудки, а Рита практически наяву слышала долгие перезвоны его городского телефона. Зажмурилась от страха и задержала дыхание, пальцами намертво вцепилась в подлокотник широкого кресла. А ещё тихо молилась. Тому, чтобы никого не оказалось дома, разумеется.

На звонок ответила женщина. Предельно вежливо, с мягкой улыбкой, которую нельзя было не прочувствовать. Рита непроизвольно сжалась, с жаром выдохнула засевшую прочно обиду, но произнести хоть слово так и не смогла.

— Говорите, я вас слушаю. — Напомнила женщина, выдержав приемлемую паузу. — Вот, позвонили и молчат. — Будто в оправдание проговорила куда-то в сторону. Примерно в то же время послышался тихий мужской бас. Никаких внятных звуков, лишь отголосок с приказными нотками.

— Алло, говорите. — Произнёс он мягко и чуть устало. Рита прикусила губу, подозревая, что отвлекла от чего-то очень важного и нервно выдохнула, стараясь этот звук скрыть прижатой к низу трубки ладонью. — Перезвоните, вас не слышно. — Добавил мужчина чуть равнодушно и точно, совершенно точно собирался повесить трубку, как вдруг передумал. И его дыхание снова приблизилось, приобрело более яркое очертание, новые оттенки. — Это ты. — Проговорил он, не желая добавить в интонацию вопросительных ноток. Утверждал и был прав, а Рита судорожно втянула в себя воздух. — Ты зачем звонишь? Или, может, тебе есть, что добавить к сказанному ранее? Нет? — Понимающе хмыкнул. — Что же, отличное дополнение. — Язвительно потянул, оценивая её молчание. — А приехала зачем? Без тебя было легче. Я почти забыл. — Тяжело и как-то обречённо выдохнул он. — Ты не звони сюда больше, хорошо? — Мягкость в его голос вернулась, но теперь не приносила прежнего удовольствия. — Если хочешь… если хочешь — приходи, приезжай, а звонить не надо. — Спешно добавил, слишком явно сожалея о необдуманном решении.

— Прости. — Прошептала Рита, надеясь, что он не расслышит. И скривилась от вспышки боли, получив в ответ его твёрдое и категоричное «нет».

Связь прервалась и Рита заскулила, заваливаясь набок. Практически так же, с теми же неудержимыми слезами, справляясь с надсадным криком о помощи, год назад она уходила из его дома. Она кричала, а он не услышал. Она хотела, чтобы он остановил, скрутил, совершенно внезапно вернулся, уничтожая всю её глупость и импульсивность в зачатке. Да и не ушла — сбежала. Ночью. Прихватив с собой лишь паспорт и деньги на первое время. Точно знала, что он в другом городе, но хотела… до невозможности хотела получить какой-то знак, способный остановить. Любую малость приняла бы за истину, перечеркнувшую её ошибки. Или не было ничего?.. И остановить её ничто не могло? А все эти мысли лишь дешёвое оправдание собственной низости? Пожалуй, именно так.

Кнопку сброса вызова он нажал первым. Принял единственно верное решение. С некоторых пор он ненавидел верные решения. Сейчас он ненавидел их в особенности. Ещё несколько секунд так и стоял, вслушиваясь в отвратительную тишину. Внутри нарастал протест, и его стоило подавить. Вдох, выдох, повторить. Улыбка получилась резкой, колкой. Настолько, что у самого внутри всё скрутилось. Он пытался себя успокоить, но злости оказалось больше. Телефонную трубку, что так и сжимал в руке, нужно было вернуть на место. Ещё и ещё, и еще!.. Пока пластик не захрустел, сминаясь под ярыми ударами о стол. Он стиснул зубы и нервно провёл ладонью по волосам.

— Уберите здесь всё, — оглянулся на стоящую в стороне прислугу и понял, отчего та сжалась под его взглядом. Понял, но менять ничего не захотел.

Глава 15

То, как Литнер восседает во главе её стола, Рита наблюдала недолго. Вот, как только смогла от ступора отойти, так и подала голос. Она хотела выглядеть равнодушной, на деле же не смогла удержать лицо и нахмурилась. Пыталась казаться несгибаемой, но не вовремя дрогнула и опустила взгляд первой.

— Как ты вошёл? — Проговорила без должного металла в голосе. Литнер этому улыбнулся, но не более. Услышав вопрос, бестолково плечами пожал, на спинку кресла откинулся, полное расслабление демонстрируя.

— Через дверь вошёл. — Губы надул, прикидывая, как это прозвучало. — Точно как и ты сейчас. — Зачем-то добавил. — Не закрывать кабинет давно вошло в список твоих плохих привычек?

Припоминая вчерашний вечер, Рита поджала губы, а мужчина пакостно оскалился.

— Знаю, знаю, о чём красавица призадумалась… — Потянул колючим голосом. Таким, что порождает холодок глубоко в позвоночнике. Резко вперёд подался, ручку из подставки дёрнул и презерватив, что со вчерашнего вечера так и лежал на столе, поддел, при этом не забыв брезгливо скривиться.

— Кто? — Глазами сверкнул и ревностно сжал челюсти.

— Фу! Гадость какая… — Пробормотала Рита, ладонью глаза прикрывая.

Не веря происходящему, головой отрицательно качнула и напряжённо выдохнула, когда Литнер ручку и то, что на ней удерживал, в урну швырнул. С удовлетворённым видом он расправил плечи и сел в кресле ровно.

— Совершенно с тобой согласен. Просто отвратительно. — С готовностью согласился. — Запад тебя испортил. — Вывод сделал, но тут же широко улыбнулся, перечёркивая любую строгость.

Улыбке Рита обрадовалась ещё меньше и неуверенно отступила к двери.

— Если это всё…

— А если нет? — Перехватил Литнер фразу и, на стол опираясь, тяжело поднялся. — А если я хочу чего-то большего, чем твоя напускная вежливость? Что тогда? — Испытующим взглядом уничтожить пытался. Медленно приближался, позволяя ситуацию прочувствовать и такой подход оценить. Рита, стену позади почувствовав, шаг вперёд сделала, в угол себя загнать не позволяя.

— У меня нет желания продолжать этот разговор.

— И этому я даже не удивлён. — Будто поощрил он тоном. — Ну, давай, признайся, что такого должно произойти, чтобы сдалась? Чтобы мою силу признала, а?

— Мама учила меня простой истине: в какую бы позу тебя не поставила жизнь, стой красиво.

— А мама у нас затейница, значит. Ну-ну… Как думаешь, сколько времени мне понадобиться, чтобы ты показала класс? Первую позу, в которую тебя поставлю я, подсказать или сама догадаешься?

— Ты грубиян, Костя.

— Два дня будет достаточно?

— Ах, мечты, мечты…

— А ты зря мужиками разбрасываешься, котёнок. Кто прикроет твою задницу и длинный язык уже сегодня? Этот, может? — Рукой на стол махнул, о находке припоминая. — Очень сомневаюсь.

Литнер руку протянул, чтобы лица коснуться, а Рита отшатнулась, сделать этого не позволяя. И… отступила, его давление не выдерживая. Оттого, как после усмехнулся, поёжилась.

— Кажется, я испортил твою ручку. — Беззаботно проговорил он. — Всего лишь хотел предложить что-то настолько же утончённое. — Свою из внутреннего кармана пиджака достал и в неподвижные пальцы втолкнул. И, ладонь её не отпуская, напряжение выдерживая, Риту на себя потянул. — Этот город опустел без тебя. — Шепнул, будто по секрету, и всё же смог губами её щеки коснуться. Пусть и едва уловимо. — И, кстати, я позволю тебе выбирать. — Добавил громче и как-то театрально. Будто для кого другого.

Рита проморгаться попыталась и от наваждения, что поглотило, избавиться. Всё ещё то мимолётное прикосновение, что ожогом на коже залегло, ощущая, сдавлено прошептала:

— Выбирать что?

— Позу, разумеется. — Рассмеялся мужчина в голос, отступая. — Я ведь джентльмен. Желание дамы для меня закон. — В дверях Риту потеснил он и вышел.

А уже через минуту её вызвали в кабинет генерального. Стоило ли удивляться тому, что собравшаяся компания пестрила ядовитыми ухмылками. И только Илья, прибывший вместе с Литнером и сворой его псов, неуютно поёрзал на стуле, примеряясь к новой реальности.

Недовольное рычание Зотова, затянувшееся на долгих сорок минут, сводилось к тому, что все они вчера совершили недопустимую оплошность. Самарин при этом побагровел от злости, Литнер однобоко ухмыльнулся, а Илья бросил на Риту требовательный и обвиняющий взгляд.

— Константин Сергеевич, мы же с тобой договорились, не так ли? — Обратился Зотов, наконец, по делу. Более уважительно. Без давления и нападок.

— Признаюсь, увлёкся. — Коротко отмазался Литнер от любых обвинений и ухмыляться продолжил.

— А мне что прикажешь теперь делать? Знаешь ведь, что под этот проект мы уже получили кредит, договора на застройку заключили, едва ли не помещения в аренду раздали…

Литнер, проблему не признавая, пожал плечами.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнул.

— Тебе сейчас весело, как я погляжу. Но давай как-то эту проблему решать. В конце концов, наше соглашение не на пустом месте строилось.

— Ну да, мы на ладони хорошенько сплюнули, прежде чем их друг другу пожать. — Мужчина недовольно оскалился. — От меня ты чего сейчас хочешь? Ты говорил, что земля тебе нужна, а, по сути, отправил на торги щенков, которые в ведении бизнеса ни бельмеса, а теперь что нам всем остаётся? Разводить руками?

— По телефону ты говорил о каком-то предложении. Не считаешь, что пришло время его озвучить?

— А что тут, собственно, озвучивать? Искомый участок я купил и сбывать его по цене, которую ты готов назвать, разумеется, не планирую. Но вполне могу предложить несколько других участков на выбор. Пусть не столь лакомых, но уж точно не пустых. Да и цены бросовые. Есть, на что глаз положить. Илья Андреевич подготовил документы, папки перед вами, сейчас можно ознакомиться, а в ближайшем будущем изучить подробно и сделку оформить. Маргарита Петровна, я практически уверен, справится с этим лучше некуда и остаётся лишь сделать выбор.

Рита при упоминании собственного имени дрогнуть себе не позволила, стойко выдержала заинтересованные взгляды присутствующих.

— А ты, значит, и здесь поспел. — Всё же не сдержался Зотов, и последнее замечание растолковал верно. Рита сверкнула наглым и совершенно пустым взглядом, Литнер подобрел и в кресле позволил себе развалиться.

— Ты же знаешь, в своё время через меня полгорода прошло. В хорошем смысле этого слова, разумеется. Так, Маргарита Петровна?

— Я работала у Константина Сергеевича какое-то время сразу после института. Недолго.

— Да, они с Ильёй моим характерами не сошлись. Ох, чувствую, пробежала между ними кошка… или другое что? — Потянул с намёком. Рита при этом румянец удержать не смогла, Илья взгляд опустил, вяло улыбаясь. Самарин и компания уловили малейшие полутона и эмоции. Промолчать ума хватило, а вот вожделенные взгляды… — А жаль. — Разглядев достаточно, добавил Литнер. — Госпожа Оболенская подавала большие надежды. Впрочем, она их и оправдала. Блестящая карьера. Блестящая. Но вы не отвлекайтесь, господа, документы перед вами. — С видом благодушного хозяина руками взмахнул, к делу приступить предлагая.

— Ну, такие вопросы за пять минут не решаются. — Перекрыл Зотов документы сложенными в замок ладонями.

— Главное в этом деле правильно поставить задачу, а дальше Маргарита Петровна так за него возьмётся… ух! Пух и перья полетят. Как, кстати? Сошлись характером с непосредственным руководителем?

— А ты я вижу, вошёл в роль? — Недобро глянул на партнёра Зотов и губы поджал, глядя, как тот скалится.

— Как за родную переживаю. — Наиграно вздохнув, Литнер демонстративно обвёл губы языком, шею размял, ладонью её потирая. — Девочке семью пора строить, детей рожать, а она всё туда же… свободные отношения… — Осуждающе потянул.

— Константин Сергеевич. — Деликатно прокашлялся Глускер и Костя притих.

— И что всё-таки между вами было? — Задал вопрос, но ответ на него получить не желал. Потому тут же поднялся, к окну отошёл, закурил. — Жду твоего ответа в течение трёх дней. Нет — значит, нет. Испытывать моё терпение не советую. — Предупредил, растеряв всю веселость, только-только задымившуюся сигарету ладонью смял и перевёл сбившееся дыхание. — Если возникли вопросы — Илья Андреевич с удовольствием на них ответит. Пятнадцать минут, думаю, у него есть. — Бросил Литнер, кабинет покидая, и хлопнул дверью, видимо, не получив ожидаемого отклика.

— Прости, что так вышло. — Шепнула Рита Илье уже прощаясь. Он, конечно, отмахнулся, но глазами побитой собаки всё же посмотрел.

— Да ладно тебе. Это же Костя. Его уже не изменить. — Осторожно улыбнувшись, он с желанием Риты коснуться справился. — Выглядишь неважно. Возвращение не пошло тебе на пользу. Ещё вчера улыбалась, а сегодня уже пустая как кукла.

— Пусть так.

Рита подобралась, ограждая себя безразличной улыбкой. Илья прищурился, такую её реакцию воспринимая по-своему.

— Хм… Почему-то именно такого ответа и ожидал. Что, даже бравировать желания не осталось? — Жёстко усмехнувшись, он вдруг зло закусил нижнюю губу и запястье её сжал, разрешение на это не спрашивая. — Рит, что ты делаешь, а? Ведь можно ещё…

— Не хочу! — Прошипела она едва не по слогам. Руку из захвата вывернула, покрасневшую кожу пальцами другой руки растёрла.

— Рита?..

— Твои драгоценные пятнадцать минут истекли. — Подвела она чёткий итог, совершенно пусто улыбаясь.

— Кукла и есть! — Демонстративно сплюнул в сторону Илья, спешно удаляясь. А Воронцов занял его место рядом с Марго. Ядовито и многообещающе улыбнулся.

— Что тебя так обрадовало? — Навязчивое прикосновение с плеча сбрасывая, скривилась она. Воронцов довольно облизнулся, склонил голову набок, нарочито глубоко вдыхая.

— Поистине говорят: «знание — сила». Я понял, кто ты. — Шепнул он будто по секрету. — Мы с Глускером институт заканчивали, а ты только поступила.

— И я рада, что уроки математики не прошли для тебя даром и простые подсчёты можно сделать, не пользуясь вычислительной техникой. Сколько лет у нас с тобой разницы?.. Или всё куда проще и ты заглянул в личное дело?

Воронцов и не думал смутиться, с удовольствием Риту рассматривал.

— Все тогда говорили, что он потерял голову от любви. Теперь вот и мне посчастливилось увидеть виновницу.

На неприкрытую лесть Рита недовольно вытянула губы. Нарушая границы личного пространства, к Мише приблизилась, и, галстук его пальчиками поддевая, уверенно за него потянула.

— Не советую тебе со мной связываться. Я очень коварна. И разбиваю сердца. — Невинно пожала она плечами и галстук, из-под пиджака вытянутый, лёгким движением расправила.

— Как мило, что вы уже нашли общий язык. — Приближаясь, ревностно рыкнул Самарин. — Как насчёт того, чтобы обсудить вопрос в моём кабинете?

Обоих под спину подтолкнул, призывая шевелиться быстрее.

— Старик как с цепи сорвался. — Пояснил спешку, как только оказались в кабинете. Себе и Воронцову наполнил бокалы коньяком, Марго предложить что-либо не посчитал нужным. — Даже представить боюсь, что бы он со мной сделал, ни роди Соня этой ночью. — Залпом содержимое бокала выпил и скривился, пережидая, пока градус отпустит. Рита вызывающе фыркнула.

— Что бы он ни сделал, поступил бы правильно. Но давайте перейдём к делу.

За столом устроившись, она папки, что Самарин с собой прихватил, перебрала, к оглавлению присматриваясь. Тот над ней со спины навис, своё присутствие в непозволительной близости навязывая, и ладонью её пальцы к столу прижал, бумаги перебирать явно мешая.

— А давайте! — Громко хмыкнул. — Что, кстати, предлагаешь? У нас целых три лестных предложения. Даже не знаю, с какого начать…

Рита к Самарину голову развернула и взглядом отойти приказала, а тот, пусть и неохотно, но отступил.

— Я бы поочерёдно оценила все три. — Деловито предложила, на что мужчина, жёстко ухмыльнувшись, вызывающе рукой взмахнул, к действию призывая.

— Отлично! Приступай! — Выкрикнул, а Рита, окончательно уловив его настроение, эмоции поубавила, желание помочь превратила в скупое исполнение.

— Всё же подобные решения я не принимаю, но могу оказать посильную помощь. У нас три объекта и документы по ним. — Папку, что до этого изучить пыталась, захлопнула. — Бумажки это, конечно, очень хорошо, но кто даст гарантию, что информация представлена в полном объёме? Нужно как минимум съездить и осмотреться на месте. Пообщаться с населением, задать наводящие вопросы.

— Ну, так вперёд!

— Я бы предпочла информацию оценивать, а не собирать её. Кажется, штат позволяет?

Самарин на кресле в углу кабинета развалился, по-мужски закинув ногу на ногу, хитро прищурился, делая вид, что смягчился.

— Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо — сделай его сам. Марго, от судьбы не уйдёшь. — Руками развёл, а она вызов воспринимать отказалась. С места поднялась, руки на груди скрестила.

— У тебя всегда такой категоричный подход? Зачем тогда столько людей и зарплата для них? Выплати всё мне, и я землю носом рыть начну! — Вспылила, но тут же взяла эмоции под контроль. — Благоразумно было бы разделиться. — Добавила спокойнее.

— Я, как приличный семьянин, должен сейчас во всём поддерживать дражайшую супругу. — Извинительно раскланявшись, отказался от лестного предложения Самарин.

— Как это по-взрослому, прятаться за спинами своих детей! Ничего не случится, если свой долг исполнишь завтра. А сейчас отвезёшь в роддом необходимый набор вещей, повисишь над палатой для новорождённых с видом счастливого идиота, и дальше в путь.

Смеясь, Самарин отмахнулся.

— Ты ничего не понимаешь в семейной жизни.

— А ты в бизнесе! Давай возьмёшь декретный отпуск и будешь вставать по ночам к малышу, помогая жене. А мы с Воронцовым сами как-нибудь всё тут разрулим.

Марго на Мишу оглянулась, поддержки требуя, а тот виновато развёл руками.

— А я, вообще, не понимаю, зачем напрягаться. — Заявил тот с пренаглым видом и к Самарину присоединился, в точности его позу повторяя, но уже на кресле в другом углу. — Сейчас Марго позвонит своему бывшему любовнику и он подскажет, какой из вариантов выбрать.

— Это ещё кому? — Заинтересованно вздёрнул бровь Самарин.

— Глускеру. Начальнику юр. службы Литнера.

Самарин скривился, память напрягая.

— Это тому, в очёчках, что ли? — Внимательно на Риту посмотрел, явно прицениваясь. — Марго, чего ещё я о тебе не знаю?

— А вы, девочки, оказывается, сплетницы. — Зло пожурила она, но Воронцов на провокацию не ответил, махнул рукой как на пропащую.

— Да она не станет звонить. Наверняка кинула его, как делает всегда, и тот в расстроенных чувствах спит и видит, как сейчас подставить.

Гнетущее молчание разорвал Самарин, призывая всех опомниться и личностные обиды отложить на неопределённый срок.

— Ладно, в сторону шутки. Разделиться будет идеальным решением. — Устало растёр лицо ладонями, принимая единственно верное решение. — Внимательно изучаем документацию, собираем информацию. Тут уж каждому своё: кто сам, а кто и армию на помощь призовёт. Папку тебе, папку мне, папку Марго. Через два дня делимся впечатлениями, всё же нас жёстко ограничили во времени. Работаем! — Призыв кинул. — Мне нужен этот проект. — Кулак сжал, о своём думая.

— А что? Звонка другу всё же не последует?

— Чтобы ты подавился, Воронцов! — Хлопнула Рита дверью кабинета, удаляясь.

— А так дружили… — Наиграно вздохнул тот и на друга уставился. — Что?!

— Зачем ты её задеваешь? — Процедил сквозь зубы Самарин, а Миша в ответ неверяще улыбнулся.

— Да потому что она лжёт, как дышит, и мне это не нравится!

— Да пусть делает что хочет, только бы с обязанностями справлялась.

— Ты её трахаешь?

— Здесь это обсудить хочешь? — Резко подался вперёд Самарин, любые нападки предупреждая, а Воронцов лишь брезгливо сморщил губы.

— По мне, так, поступай, как знаешь! Но прими к сведению, что не ты один интересуешься. Я видел, как сегодня с утра Литнер выходил из её кабинета. Очень недовольный.

— Ну, раз недовольный, значит, не дала. — Пробубнил Самарин, а Воронцов стремительно к бару направился, порцию выпитого удваивая.

— Просто я считаю, что не стоит нарываться из-за бабы, которая, к тому же, тебе не принадлежит. — Бросил на ходу и взглядом проследил, как друг к рабочему столу подошёл, папки в руках тасуя.

— Под контролем всё, Мишань. Мы просто балуемся.

— Ты увлёкся. — Проговорил Воронцов так, будто обвинить хотел. Стал напротив и зеркально позу отобразил, когда Самарин над столом навис, упираясь в него напряжёнными ладонями.

— Ничего подобного. Она меня заводит, но не более.

— А ты не задавался вопросом, на кой сам ей сдался?

— Сейчас просто ниже плинтуса опустил, Миш. Я неотразим и бабы это знают. Они млеют, визжат и писают кипятком, когда обращаю на них внимание. Эта не исключение.

— Марго из тех, кто могут создавать проблемы.

— Предпочитаю решать их по мере поступления.

— Подождал бы хоть пока старик компанию тебе отпишет.

— Забудь. — От стола оттолкнувшись, Саша зубы сцепил. — Он чётко дал понять, что я здесь не больше, чем вечный управляющий. Все мы понимаем, что это только до его смерти, но… старик живучий, как чёрт. Да и предусмотрительный. Завещание оформит как следует, можешь не сомневаться. И нам с тобой предстоит хорошо попотеть, если захотим когда-нибудь заполучить здесь всё.

Услышанное проанализировав, Воронцов зло ухмыльнулся.

— Ты завёл любовницу на его территории. Пойдут слухи — не отмоешься.

— Ничего нет, Мишань. Всё чисто. Это я тебе говорю.

— Примерно так звучит самое опасное заблуждение.

— Я тебя услышал. Буду осторожен. — Развёл Саша руками, но и это юриста не устроило.

— В идеале послать её куда подальше. — Покачал он головой.

— Идеальные отношения — это миф. Она горячая штучка. Сейчас это особенно остро ощущается. Противоречивая, взрывоопасная, а ещё никогда не знаешь, чем закончится случайная встреча. А это уже азарт, адреналин. А азарт, как знаешь, покруче любого наркотика.

— Если бы я не помнил, как ты за своей женой ухлёстывал, посчитал бы, что всё привиделось. Ты же любил её. Что изменилось?

— Она. Изменилась она. — Нахмурился Самарин и взглядом исподлобья наградил. — И теперь всё, что вылетает из её милого ротика, предназначается не мне, а ребёнку. Секса будто не существует вовсе. Я забыл, что такое «минет» в её исполнении. А ведь прежде она никогда мне не отказывала. Никогда! А сейчас… Знаешь, что она сказала мне сейчас? Что это омерзительно! Я и мой член — омерзительно! Она ведь отца этими губами целует, мать, она будет целовать ими нашего малыша!

— Не заводись.

— Она ноль, понимаешь?! Ноль, но с впечатляющим приданым и кучей тараканов в голове. И если прежде ей хватало ума их прятать, то теперь не считает нужным. Она поправилась на пятнадцать килограмм, бесконечно что-то жуёт, не делает причёски, не наносит макияж. Я представить боюсь, что будет дальше! Хотя чего уж там… дальше она превратится в свою мамашу, мою обожаемую тёщу. Она уже почти ей стала. Всё… всё, от мыслей, до предпочтений в одежде и еде.

— Хватит, остынь, я понял.

— Да ни хрена ты не понял! — Эмоционально взмахнув руками, Самарин в рабочее кресло рухнул, глаза закатил, пальцами одной руки виски массировать принялся. — Я и сам себя не всегда понимаю. — Тихо признался. — Но одно знаю точно: я не собираюсь становиться чьей-то марионеткой. И пока могу… буду брать то, что считаю своим по праву. Марго моя. Я так решил. И мне плевать, что думают по этому поводу все остальные. Что думает по этому поводу даже она сама.

— Впечатляющая речь.

— Надеюсь, я ответил на твой вопрос.

— Вполне. Я могу идти?

Самарин посмотрел на друга предельно трезво, явно прицениваясь.

— Иди. — Напряжённо кивнул. — И свою работёнку прихвати! — Папку тому прямо в руки швырнул.

Голову запрокинул, оставаясь в кабинете совершенно один, и в голос, пусть даже сквозь зубы, выругался.

— Подожди, подожди, я что-то не поняла. С кем ты переспала? — Нахмурилась Альбина, опустошая креманку с мороженым.

Рита выразительно на подругу посмотрела, и той оставалось только плечами пожать.

— Господи, а этот-то тебе зачем сдался?!

— Что полегче спроси. Сама себе сколько раз этот вопрос задавала.

— Да как ты ухитрилась-то, два дня всего работаешь…

— Ну, тут без превратностей судьбы не обошлось. Мы ещё в Крыму курортный роман закрутили.

— Я тебе удивляюсь. — Неодобрительно покачав головой, Альбина взмахнула рукой, требуя у официанта счёт. — А что будет, когда узнает отец? Нет, ты, в принципе, представляешь, какой прогремит скандал?! У него же бзик на эту тему. — Поражённая услышанным, часто заморгала Альбина. — Отношения с женатым мужчиной… Надо же такое придумать! — Совершенно театрально всплеснула она ладонями, но Рита не спешила смеяться. — Честно признаться, я даже спросить боюсь, с чем это может быть связано. Не иначе как какая-нибудь неверная жёнушка вздумала крутить с ним роман, а её муж потом пересчитал бедному Петеньке все рёбра. Рита, одумайся, пока всё не зашло слишком далеко!

— Как-то противоестественно звучит из твоих уст подобный призыв. Не ты ли спала с профессором по истории? Помнится, его жена у нас преподавала основы права, но молодую и амбициозную, тебя это не остановило.

— Нет, ну ты сравнила! У меня же не было такого мавра-отца! Да и было это когда? Десять лет назад? — Возмутилась Альбина, но принципиальной разницы этим в общее настроение не внесла. — Тоже мне вспомнила! Я была молодая и глупая. — Встрепенулась, видимо, припоминая былое. — И мне казалось, что это любовь. — Добавила со значением.

— И у меня любовь… — Сухо отозвалась Рита, заставляя Альбину нервно хихикнуть.

— Ну да, я так и поняла по твоему воодушевлённому лицу. Совсем, что ли, сбрендила?!

— Нет. Но в сексе он неплох.

— Настолько неплох, что сегодня всё, что пожелаешь, а завтра хоть трава не расти?

— Дикий и голодный зверь. — Приподняла Марго брови, эту мысль внушая, на что Альбина крайне невежливо скривилась.

— Ну да, ну да. Я что-то такое слышала. А ещё у него жена беременна.

Рита недовольно поморщилась.

— Вчера родила. Он, кстати, не преминул отпраздновать такое событие, разложив меня прямо в кабинете, на столе.

— Извини, конечно, подруга, но я была о тебе лучшего мнения. — Не сдержав отвращения, отвернулась Альбина и в нервном жесте схватилась за всё ещё плоский живот.

— Если это будет плюсом в мою сторону, то учти: я ничего не знала. Он потом только сказал. Сказал, а мне пристрелить его захотелось. Не хочу когда-нибудь оказаться в подобном положении.

— Стопроцентную гарантию не даю, но твой бывший в этом плане был очень перспективен. Я бы даже сказала, что он зациклен на тебе. Как, кстати, не оттаяла?

— Вчера сорвалась и позвонила. — Призналась Рита, комкая в руках салфетку, что буквально мгновение назад вытянула, чтобы промокнуть губы. Тут же отшвырнула её от себя, напрочь забывая о правилах этикета и подобной мишуре.

— А он?

— Попросил больше не беспокоить.

— А ты?

— А я девочка очень исполнительная, ты же знаешь… — Устало выдохнув, Рита на мгновение прикрыла глаза, объявляя негласную передышку.

— Ну… в любом случае попробовать стоило. — Зыркнув на побледневшую Маргариту, Альбина притихла, но шею вытянула, желая лицо подруги разглядеть, выражение глаз на нём, любые эмоции считать. — Но с шефом своим ты всё же не увлекайся.

— Можно подумать очень уж хотелось…

— Что, так всё плохо?

— Да, Аля, да. Он просто омерзителен! И я… вместе с ним.

— Ну, зато хорош в сексе.

— Да уж, оценили, ничего не скажешь…

— А, может, тебе работу сменить?

— В таком случае, попроси отца найти мне кого-нибудь неженатого.

— Так говоришь сейчас, будто спать с шефом входит в твои обязанности.

Рита раздражённо запрокинула голову.

— Мне иногда кажется, что опускаться дальше просто некуда. — Призналась.

— О! Это у тебя просто опыт отношений с мужчинами невелик. В плане их численности и степени беспринципности, разумеется. Это тебя папочка берёг, заботился, а меня, если помнишь, отправлял туда, где не каждый мужик работать согласился бы. И приходилось выкручиваться. Не скажу, что мне это нравилось, но я выжила!

— Потому что ты по жизни сильная. А я устроилась на тёпленьком местечке и постепенно превратилась в совершенно бесхребетную особь. А, лишившись поддержки, мгновенно рухнула на колени, и подняться оттуда уже не могу.

— Эх, тебе бы сейчас мужика нормального…

— Действительно! Если уж и пускаться во все тяжкие, то делать это нужно так, чтобы весь город был в курсе!

— Тоже мне новость! Про тебя и не такие слухи ходили.

— Тогда всё казалось игрой…

— А сейчас, значит, ты наигралась. — Утвердительно подчеркнула Альбина и Рита нервно хмыкнула. — А ещё поставила на себе жирный крест, а на лбу табличку повесила: «пользуйтесь, кому не лень, хуже всё равно не будет!»

— Ты за кого меня принимаешь? — Нахмурилась Рита и поспешила на звонок мобильного ответить прежде, чем подруга вынесла очередной вердикт. — Меня хотят. — Доверительно Альбине шепнула, микрофон пальчиками прикрывая. — Я буду. — Проговорила намерено громко, чтобы ни у кого вопросов не осталось. — Вот так! — Выразительно на подругу глянула, когда та сверлить её взглядом принялась.

— А как же это твоё «он омерзителен и бла-бла-бла…»

— Зато натрахаемся вволю! — Задорно подмигнула Рита подруге, но тут же зло оскалилась, саму себя за эту подлость проклиная.

— Рита, но так же нельзя…

— В конце концов, это совершенно не моё дело, кто и кому изменяет. — Встряхнула она головой, нервно улыбнулась, чтобы тут же этой улыбкой подавиться.

— Ну, ты же не такая…

— Я и сама-то не до конца уверена в пределах своих возможностей, тебе же откуда знать?

Рита из-за столика поднялась, платье расправила, окинула взглядом ресторан, примеряясь к тому, в какой стороне может находиться дамская комната.

— Если ты сейчас уедешь, я Пете позвоню. — Пригрозила Альбина, а Рита вызывающе рассмеялась, потрепав подругу по голове. Та недовольно от прикосновения отмахнулась. — Я всё ему расскажу, и он выдаст тебя замуж. Завтра же!

— Что, и ты эту его байку слышала?

Альбина с места подскочила и бессильно сжала кулаки.

— Рита, не заставляй меня нервничать. Мы же подруги, и… и должны друг друга защищать…

— Альбина, я люблю тебя, но ты переходишь некие границы, которые нарушать не стоит.

— Но не могу же я просто стоять и смотреть, как ты сама себя унижаешь, как с грязью смешиваешь…

— А ты не смотри. — Получила она совет, что, будто контрольный выстрел в голову, заставил безвольно опасть и молча стиснуть зубы. А Рита ушла. Демонстративно резко виляла бёдрами, удаляясь в сторону выхода из ресторана.

— Ну и дура! — Обиженно буркнула Альбина и снова подозвала официанта, с уверенностью включая в список своих недостатков привычку заедать стресс.

Глава 16

Самарин оценил Риту похотливым взглядом, огладил округлость ягодиц, собственнически сжал их, став вплотную.

— Выглядишь супер. — Интимно шепнул на ухо, не упуская шанса провести кончиком языка по мочке. — А я уже боялся не простишь меня за вчерашнее… — Довольно заурчал, когда Рита на ненавязчиво предложенный поцелуй с готовностью ответила.

Ненавидела происходящее, внутреннее отвращение перетерпеть пыталась, но и отступиться готова не была. «Хуже уже не будет. Не будет» — уверяла себя, закрывая глаза.

Саша был хорош, пожалуй, во всём. Красив, умён, умел себя подать. Явным недостатком являлась алчность, но кто сейчас этой болезнью не страдает?.. Сейчас он пытался казаться независимым, забыться хотел, а она делать ему это позволяла. И использовать себя позволяла тоже. В конце концов… Ведь женщины для этого и существуют: чтобы было хорошо.

Заставляя себя расслабиться, залпом выпила сразу два коктейля, довольно закатывала глазки на пошлые комплименты, отвечала пьяной улыбкой на явный интерес. Она тоже забыться хотела, вот только нужную волну всё никак подхватить не могла. И ни музыка здесь не была помощником, ни приятный гул заведённой толпы. Откровенные прикосновения принимала, позволяя больше, чем хотела бы получить, поцелуи, что падали на плечи и открытую грудь, раскатистым смехом поощряла. Сегодня она выглядела вульгарно. Сегодня она тянула, пожалуй, на дорогую шлюху. И классическое чёрное платье не спасало ситуацию, и умеренной вычурности украшения не красили. Вульгарным было состояние души. Развязным — вызывающее поведение. На неё смотрели многие. Многие себя предлагали. А черти так и нашёптывали шальные мысли пуститься сейчас во все тяжкие и сделать что-то такое, за что уже завтра обязательно будет стыдно. «Хуже не будет» — напомнила себе и высокий хвост распустила, заводной танец в разряд откровенных переводя. Вот сейчас ультракороткое мини как раз кстати. Вот сейчас агрессивный аромат духов будет ей к лицу.

Саша всё ещё суетился вокруг, пытаясь поспеть за всё ускоряющимся ритмом музыки. Такой она нравилась ему ещё больше. Доступной, свободной от предрассудков. Он ещё не уловил прямой посыл. Улыбался и водил жадными ладонями по расслабленному телу, прижимаясь в танце всё теснее. Губы ловил, кусал их. Со взглядом заигрывал, высокую грудь, то и дело, наминал, хозяйский жест демонстрируя. Шептал что-то бессвязное, но призывное и манящее, а она другого за его спиной изучала. Сильного и, как казалось, надёжного.

— Чёрт, не двигайся! — Вдруг прикрикнул Самарин, за плечи Риту ухватив. — Подруга моей жены. — Нервно шепнул, проводя по светлым волосам дрожащей рукой.

Она обернуться попыталась, а он не позволил, грубо встряхнув.

— Так, я подойду к ней сейчас, выпроводить попытаюсь. Если что, жди меня через десять минут у машины. — Наставления давал, а Рита не слушала. Смотрела на него с полубезумной улыбкой и глубоко дышала, рвотный позыв погасить пытаясь. Любовница. Так унизительно и пошло. — Кажется, заметила. — Рассержено взвыл Самарин и сквозь зубы выругался, прежде чем нацепить на лицо дружескую улыбку. А потом ушёл, подчёркивая чужое одиночество.

— Я не танцую.

Одними губами проговорила Рита здоровяку, к которому приценивалась до этого и в сторону бара двинулась, окончательно разочаровавшись в себе и поступках, но сильные ладони поперёк живота обхватили, с места сдвинуться не позволяя. А уже в следующее мгновение она Литнера узнала. Как всегда по запаху. Чуть сладкому, манящему, вконец расслабляющему.

— Душу дьяволу продать готов за этот вид. — Страстно прошептал он, губами к самому её уху прижавшись. — Но для меня ты больше не танцуешь. — Потянул с явным сожалением и сомнения отпадали: он глаза сейчас прикрыл, этой близостью наслаждаясь. Носом о её затылок потёрся, запах вдыхая, и удовлетворённо застонал, как только острые ногти, впивающиеся в кожу рук, почувствовал. — А ты, как всегда, дерзкая и опасная. — Усмехнулся. — Выйдем. Поговорить надо. — Сообщил совсем другим, теперь уже грубым, но достаточно убедительным тоном.

Рита бросила беспомощный взгляд в толпу, но от участия здоровяка всё же отказалась, зная крутой нрав Литнера и его возможности. Так и не добившись ослабления хватки, в ту сторону, куда мужчина подталкивал, направилась, чувствуя на коже его дыхание, возбуждение чувствуя, и немереную агрессию, что сейчас по чётким ударам сердца и нетерпеливым движениям читалась.

Оказавшись в светлом холле, поморщилась, к ярким лампам привыкая. Руки его с себя сбросила. Он позволил, по-другому и не думала. Развернуться и с вызовом посмотреть в глаза вот так сразу не смогла. К ощущениям примерялась, к интуиции, которая вопила в немом ужасе: попалась. А когда запах сигаретного дыма в непосредственной близости почувствовала, опомнилась и подобралась. Резко на каблуках развернулась, хитрому и одновременно острому взгляду подставляясь.

— Ты доигралась. — Не стал мужчина своих намерений скрывать и о догадках сообщил. Прищурился, реакцию на собственные слова считывая, глубоко затянулся, выпустил облако мутного дыма к потолку. — Ну что ты молчишь? Предлагай!

— Что предлагать? — Бросила она короткий взгляд исподлобья, понимая, что игра началась. Изначально проигрышная для неё партия.

— Варианты, разумеется. — Взмахнул Литнер рукой с зажатой между пальцами сигаретой. Щедро одаривал улыбкой, губу закусывал, её мысленные метания подмечая. — Сделай мне заманчивое предложение, которое позволит старой дружбе с твоим отцом подкоситься. И если я заинтересуюсь, то, так и быть, промолчу, когда нужно будет ему глаза раскрыть на твои закидоны. До чего дошла! — Осуждающе головой покачав, мужчина громко языком поцокал. — С женатым связалась. — Неодобрительно потянул, выразительным тоном яркой эмоциональной окраски к словам добавляя. — Позор на его седины! — Презрительно прищурился Литнер и губы скривил.

Резко вперёд подавшись, больно пальцами её локоть сжал.

— Я ведь тебя предупреждал, что буду присматривать? Что не так? Доходит до тебя туго? — Голову набок склонил, к выразительному молчанию прицениваясь. — Не молчи, котёнок. Отзовись, золотце. — Стал податливым и медовым его голос, кончики пальцев по её подбородку скользнули. — Твоё молчание можно расценивать как полное согласие с вышесказанным? — Будто с ребёнком болтая, засюсюкал он. — Я рад, что мы, наконец-то, научились понимать друг друга. — Хватку на локте отпустив, Литнер Риту по волосам погладил, поведение одобряя. В уголок губ поцеловал, не обращая внимание на то, как при этом болезненно поморщилась.

— Если ты не прекратишь, я позову охрану. — Тихо предупредила Рита, явно борясь с тем, чтобы не закричать от возмущения и демонстративного унижения. Ведь он унижал. И тоном, и манерой поведения, и подачей ситуации. Но Литнер на угрозу лишь рассмеялся.

— А ты не знала, что это мой клуб, так?

— Твой? Но зачем тебе клуб? — Прозвучало крайне растеряно, а Литнер губами к её уху прижался и, смакуя вынужденную податливость, пророкотал:

— Чтобы творить здесь все свои самые тёмные дела, Красная Шапочка. — Демонстративно облизнувшись, он коротко улыбнулся.

Чувствуя себя загнанной в угол, Рита посмотрела на охранника у входа, но тот деликатно отвернулся. Так привычно и понятно, если дело касается Литнера… Так знакомо, что голова кругом пошла, что во рту пересохло, чтобы тут же наполнить его чуть сладковатой слюной, тянущей за собой тошнотворный привкус страха и безысходности.

— Чего ты хочешь? — Прошептала, и не пытаясь подавить дрожь в голосе. Литнер радоваться такому повороту не стал. Он не любил слабых противников.

— А ты подумай. — Многообещающе улыбнулся. — Ведь помнишь, я позволил тебе предлагать. — Напомнил и посмотрел совершенно серьёзно. На то, как едва заметно шевелятся её губы, перебирая все немногочисленные варианты. — Ты, кстати, можешь предпочесть спереди. — Глянул с насмешкой и вперёд подался, к самому её лицу наклоняясь. — Но, скажу по секрету, мне очень нравится сзади. — Он позволил себе чуть больше чем слова и, едва касаясь, провёл пальцами по линии её бёдер, чуть поддевая и без того короткое платье. — О чём ты думаешь? — С участием в голосе в лицо заглянул. — Тут не так уж и много вариантов. Ты можешь отказаться от сотрудничества, в конце концов. — Руками развёл. — Но, не стану скрывать, мои действия будут незамедлительными. Твоему отцу я позвоню тут же. А ты ведь знаешь его крутой нрав, когда дело касается столь деликатных вопросов. Как думаешь, он шутил, обещая выдать тебя замуж только лишь за подозрение в подобных нелицеприятных сценах? Я, например, ему поверил. А дальше… помнишь, как в сказке… «И выйдешь ты замуж за первого встречного…». Кстати, я давно предупреждал его, что этим всё и закончится. И что могу сугубо положительно на тебя влиять, тоже говорил. В моём присутствии ты сразу становишься такой тихой, скромной. Чем не радость для отца, а?

Рита сцепила зубы.

— Я тебя ненавижу.

— И всё-то ты врёшь! — Сдавленно рассмеялся Литнер, аккуратно Риту за талию придержав. — Что? Неужели надеешься всё переиграть? А, знаешь, я даже на эту аферу соглашусь! Давай! К примеру, завтра в одиннадцать в моём офисе. М-м? Как? Вариант? И у тебя будет целая ночь для того, чтобы выиграть свободу. Как считаешь, сможешь в этот раз обвести меня вокруг пальца?

— Ты отвратителен! — Вызверилась Рита, не стерпев напора, а Литнер улыбаться перестал, сигарету, что до этого безучастно тлела между пальцев, зло затушил прямо о стену, ладони спрятал в карманах брюк, судя по всему, сжимая в кулаки.

— А у тебя всегда было право выбора, котёнок. — Задрал он подбородок, взглядом свысока подавить пытаясь. — Но, вот досада, пользовалась ты им неумело и потому сейчас находишься там, где ты есть. — Неприятно в грудь пальцем ткнул. — И никто не станет вмешиваться, потому что делать это ты желание у всех отбила. — Презрительно хмыкнул. — Ну? Что предпочитаешь? — Забыв о секундной ярости, вновь подобрел он. — Сейчас? — Литнер в сторону плотно захлопнутых дверей рукой махнул, отнюдь не на деловую встречу приглашая. — Или всё же завтра?

— Завтра. — Едва расслышал тихий голос, но переспрашивать не стал.

— М-м… пусть так. Но… — Вроде безразлично кивнул Литнер, но тут же зубы сцепил. — Чёрт, Рит, честно, на что ты надеешься, а? Неужели на этого? — В сторону танцпола кивнув, Литнер с досады скрипнул зубами. — Серьёзно считаешь, что ради тебя он будет нырять в это дерьмо, в котором и так застрял по уши? — Рассерженно рыкнул и нервно усмехнулся. — Тут хотя бы успеть себя выгородить. — Проговорил устало и невесёлый взгляд опустил.

На Риту взглянул, на её ровную спину. Она демонстративно отвернулась, напоминая о том, что даже рядом стоять не намерена. Всё от безысходности. От безвыходности… Дотронуться хотел, но так и не решившись, руку одёрнул, снова спрятав в кармане брюк. Со спины приблизившись, всем телом к ней прижался, такую необходимую сейчас девочке нежность предлагая. Губами к коже, что в основании шеи, приткнулся, спустя мгновение легко поцеловал в оголённое плечо.

— А давай всё с начала начнём, а? По-другому. Не так коряво, как до этого. Цветы, рестораны, дорогие украшения, лучшие курорты. И ты обязательно меня полюбишь. — Будто сам себе не верил, улыбнулся. — Сильно и беззаветно. Нужно только дать друг другу шанс. Попытаться.

Литнер всё ещё ответа ждал, когда Рита плечи расправила, его отталкивая. Развернулась, не отступая, посмотрела прямо, уверенно и зло.

— Да пошёл ты… — Мстительно прищурилась, а мужчина понимающе кивнул, поиграл желваками на скулах, после чего глубоко вздохнул, итог под непростым разговором подводя.

— Тогда буду рад увидеть тебя завтра в одиннадцать. Не опаздывай. Я не люблю ждать. Да и… достаточно уже. Набегалась. — Рукой махнул, отпуская, и, спиной к стене приткнувшись, криво улыбаясь, устало прикрыл глаза: ничего не изменилось.

Глава 17

Десять лет назад

— Ну, мы договорились? — очередной раз уточнил Кочубей, крепко пожимая Косте руку. Тот уверенно кивнул и по-деловому ухмыльнулся.

— Лично буду отслеживать канал поставки.

— И проконтролируй там своих. Вконец оборзели!

— Разберусь. — Отмахнулся Литнер, проводив гостя до лифта.

— А, вообще, результатом я доволен.

— Обращайся, — теперь уже раздражительно выдохнул Костя, а его партнёр хитро усмехнулся, задорно подмигнул и нагло оскалился.

— Семейная жизнь приносит свои плоды, да?

Костя вопросительно приподнял брови, будто удивляясь заявлению, но совсем скоро сдался и недовольно нахмурился.

— Да уже и не скажу, какой чёрт дёрнул во всё это ввязаться, — признался, но всё ещё желая закончить разговор, оттеснял друга в раздвинувшую свои двери кабину лифта.

— Ну да, женщины… они такие. И, кстати, я ведь вспомнил ту рыжую.

— Какую ещё рыжую? — буркнул Костя, не желая вдаваться в подробности.

— Ну, ту, из клуба.

Уловив намёк и личность упомянутой особы, Литнер набычился и, изображая внимание, прищурился.

— Ну, как вспомнил. Видел вчера, вот и узнал. Дочка Петьки Титова.

Мысленно выругавшись за это напоминание, прочно засевшее в мозгу как неприятное, Литнер исключительно из вежливости, предел которой виднелся, друга к чертям не послал.

— Какого ещё Петьки? — раздражённо уточнил.

— Этого… — Кочубей пальцами щёлкать принялся, память напрягая. — Адвокатская контора у него. Да Петька! И ты у него клиентом был, пока своими борзыми не обзавёлся.

Неуверенно прищурившись, Костя дыхание задержал.

— Петя Титов? С Кутузовского?

— Ну! А какой же ещё?!

— Так, у него отродясь дочки не было. — Желваками на скулах блеснул.

— Ну, было или не было, я утверждать не берусь, но сейчас точно есть. Только вчера их вместе в ресторане видел. А он ведь как-то и знакомил, только я не вспомнил сразу. А тут… Такая вся из себя деловая… Сразу и не узнал.

— Так, может, и не узнал? — Неуверенно предположил Литнер, а сам, меж тем, ловко всю имеющуюся от крестника информацию по полочкам разложил и пришёл к неутешительным выводам, что друг не ошибся.

— Ты за кого меня принимаешь? — Наиграно обиделся Кочубей. — Знаешь ведь, глаз-алмаз. Один раз увидел, и всё! Точно она была!

— Она и она. Что с того-то? Мне это давно неинтересно. Будет тебе трепаться! Езжай. А я завтра позвоню, расскажу, как всё прошло.

Кочубей понятно для обоих хмыкнул, но приставать и дальше не стал. Сам себе облизнулся, на Костю исподтишка поглядывая.

— Пока, пока… — Рукой махнул, кнопку первого этажа нажимая. — Ох, и красивая, зараза! — Вздохнул, на один глаз прищурившись. — Я-то по рыжим не очень, но эту бы не пропустил. — Успел выкрикнуть до того, как двери лифта сомкнулись и Литнер стиснул зубы до судороги в челюсти: только этого ему сейчас и не хватало.

Сами собой его поглотили жаркие воспоминания. Исключительно жаркие… А понятная горечь пришла потом. Как в первый раз её увидел вспомнил, что тогда почувствовал, даже сейчас знал. Если бы Литнер верил в любовь, то Марго бы отнёс к тем девушкам, любовь к которым рождается с одного взгляда. Всё его внимание себе украла, нутро будто цепью сковала, не позволяя вырваться, забыть, воспоминания о себе вычеркнуть. А ведь хотелось…

С малолетками Костя не связывался. Не считал нужным, не понимал интереса, вкус молодого тела смаковать не пытался. Дети неразумные… что с них взять?.. А на эту глядя, грешные мысли нет, нет, да и посещали голову. А когда в холодном поту проснулся, понимая, что рыжую во сне видел, взвыл не по-детски. Желания хотелось под контроль взять, мозги проветрить, заставляя глупости, в них застрявшие, куда подальше выбросить. Только не было у него такой силы, с которой рыжая бы не справилась. Молодая и горячая, хвостом перед ним вертела. Ни на секунду не усомнившись в собственной власти. Откровенно соблазняла, взгляд к себе приковывая. Вожделенный. Страстный. Безумный. А он алкоголем накачивался, наивно надеясь тем самым сознание собственное подавить. Вливал в себя бокал за бокалом, а не брало. Танец её впечатлял, движения, гибкое тело… Всё остальное — нет! О том, что бухал, напоминала только головная боль с утра. Пока же она перед глазами кружилась, будто воду хлестал. Ни в одном глазу. Всё вокруг, будто муть сплошная, а она как яркая вспышка, как искорка костра пляшет… А ведь на огонь можно смотреть вечно…

— А я погляжу, ты запал. — Рассмеялся однажды Димка Кочубей, рыжую и Костин на неё взгляд приметив. — Горячая! — Одобрительно кивнул, оценивая. — Я бы, пожалуй, у тебя её увёл, но, как посмотрю, у вас это взаимно. Нарывается, сучка… — Ласково потянул, слюни подбирая. И прав ведь. Половина зала хотела её беззаветно, вторая половина хотела тоже, но понимала, что содержать такую любовницу не по карману или не по возможностям. Половым возможностям, разумеется. А эта хотела многого. И каждый понимал, что дать ей меньше самому себе не позволит. Именно потому его люди вот уже третий день ни на шаг не отступают, давая понять, с кем придётся тягаться. — Лицо, кстати, знакомое. Где-то я её уже видел. — Прищурился Димка, припоминая, и сплюнул в кулак косточки от оливок, тут же брезгливо отшвыривая их в пепельницу.

— А это потому что Дима Кочубей знает в городе всех бля**й. — Зло оскалился Костя только за одну мысль о том, что друг в принципе рыжую мог знать. Тот, словно обидевшись, за бокал пива схватился.

— Знакомый текст.

— Ага, жена твоя вчера так сказала. Кстати, просила передать, что подала на развод, повестку получишь позже.

— Когда успела, почему я не в курсе?

— Новую секретаршу опробовал. — Хмыкнул Костя. — Мы не стали тебя отвлекать. Одной больше, одной меньше… Думаю, твоей почти бывшей уже как-то всё равно.

— Ну да, всё равно ей, как же. Ты женись сначала, а потом поймёшь, что такое хватка бультерьера. На развод-то она подала, а вот о том, что мозг мне нужно выносить ежедневно, как-то не забыла. Час назад только полоскала, но я не понял даже, по какому конкретно поводу. Вот уж где стерва!

— Два года назад, когда женился, ты говорил, что она лучшая женщина на земле.

— Ошибался. — Пожал плечами Кочубей, а Костя тягостно вздохнул: ему такая заманчивая перспектива, как женитьба, светила вполне реально. И, пожалуй, если б не эта рыжая так некстати нарисовавшаяся на его пути, он бы уже и кольцо подарить успел, что с весенних праздников в сейфе лежит. Сейчас же отчего-то тянул. Он с предложением, а рыжая за то, что у него между ног. И, кажется, что вот-вот он свои принципы всё же пошлёт к чёртовой матери.

Когда окончательно признался себе в том, что уйти от неё просто так не сможет… Ну, как не сможет… Не хочет и совершенно чётко это сейчас осознаёт. Так вот, именно тогда и определил для себя границы дозволенного. Они, эти границы, должны были уместиться в одну ночь. А что? Она хочет, он не против. Она, видимо, приключений… Он, в принципе, того же. И в идеале, может, потом дурочке даже ручку позолотить. В конце концов, альтруизм среди молодёжи уже не в моде, а он мог бы стать для неё очень щедрым любовником. Вот тогда и настроение, что вот уже не один день отсутствовало, вернулось. Тогда и удовлетворение от принятого решения согрело душу. Вот только принять решение и его исполнить оказалось историями разными. И накачался он в тот вечер ничуть не меньше. Особенно когда пришёл, а её не обнаружил. Что всё в паху болезненно сжалось, было вполне понятно: такой облом, но вот то, что не менее болезненно сжалось сердце… Твою мать, ему такие переживания уже, верно, не по возрасту! А когда рыжая появилась, отступать было вроде как и некуда. И слова оказались не нужны. Она знала, на что подписывалась.

Она дразнила, изгалялась, пытаясь на эмоции вывести. Их и получала. Настолько, что сам себя Костя узнать не мог. С ума сошёл, не иначе. Зверь, что внутри дремал, пожалуй, впервые в жизни на свободу вырвался. И ему это нравилось. Он не мог насытиться, не мог насладиться. Хотелось больше. Больше времени, её больше, владеть единолично вздумалось. Упивался своей властью, тем, как отдавалась. Ловил себя на мысли, что остановиться не может, такой заразительной оказалась эта игра. Хотел её всю. Для себя одного. Украсть, спрятать, к чёрту принципы! Принципов не существует, когда рядом твоё персональное безумие.

Он взял даже больше, чем хотел. Он получил достаточно, чтобы просто уйти. По крайней мере, холодный душ ему об этом напомнил. Оставалось только рассчитаться. Или, может, она любви искала?.. Так, настал самый удобный момент, чтобы с этим определиться. Вот только дуло направленного в него пистолета эти мысли уничтожило. Рыжая несла какой-то пылкий бред, дрожала всем телом, смотрела умоляюще, а он ничего понять не мог. Ни понять, ни сделать. А когда прозвучал выстрел, инстинкты взяли своё. Прямой удар в лицо лишил её сознания и большей части очарования. Проступившая на её лице кровь заставила опомниться и не добивать, как изначально вздумалось. Просто собрался и ушёл, на всякий случай прихватив с собой пистолет, которым его пугать вздумала.

Отдышаться хотелось, опомниться, потому, с чёрного хода гостиницу покинув, Костя неспешно брёл по улице. Шёл и чувствовал, как отвращение к самому себе накатывает к самому горлу с тошнотворным привкусом. Он отчего-то решил, что это был интерес. Взаимный. Всепоглощающий. А девочка преследовала свои цели. Глупые, несуразные, но вполне реальные.

— Валера, в номер мой зайди, там девчонка эта… — Мысленно выругался, понимая, что своё поражение, свою слабость перед другими признать не в силах. — Приведи её в чувства, денег дай там, не знаю… — Зло сплюнул. — Домой отправь, а лучше сам отвези, чтобы не вляпалась ещё куда. — Отдал приказ по телефону. — Как с ней разберёшься, отправляйся спать. А я сам как-нибудь.

— Понял. — Как всегда коротко отозвался водитель и, лишних вопросов не задавая, отключился.

Отзвонился он уже через пять минут. Отрапортовал, что номер пуст, и, наверно, Литнеру должно было стать легче. Вот только… не стало. Глупо как-то всё вышло. Неправильно. А ещё он так и не смог понять мотивов. Разбираться не стал принципиально. Вычеркнул и забыл. В точности, как и хотел изначально. И вроде даже стало легче. Казалось, что всё позади. Вскоре нелепый случай забылся вовсе. И, если не считать редких снов, в которых рыжая по-прежнему танцевала для него, жизнь была прекрасна.

Это самое «прекрасно» осталось далеко позади, когда Андрей именно её представил как свою невесту. От одного взгляда на девчонку дыхание спёрло, а в мозгу что-то надёжно заклинило. Ни глазам своим Костя тогда не поверил, ни ушам, которые странную, по сути своей, информацию в мозг передавали. Впрочем, его же заклинило! Вполне возможно, что он что-то неправильно понял, воспринял. Но время шло, эффект неожиданности отступил, и пора было принять простые истины. Что-то вроде того, что судьба — злодейка, и сюрпризы преподносить ещё умеет. А если точнее, то мир перевернулся и стал с ног на голову. А самое интересное, что он растерялся. Давно ничего подобного не испытывал, но сейчас прочувствовал. Что сказать не знал, что сделать должен — не понимал. Смотрел на неё и, будто в дурном сне, надеялся, что вот-вот всё закончится. Но рыжая не исчезла. А даже наоборот, теперь она приобрела имя, статус, теперь она была не девочка-призрак, которая, как Литнер привык считать, ему привиделась. Теперь она была настоящей. Здесь, сейчас, в непозволительной близости.

Вдруг захотелось плюнуть на все предрассудки и Андрюхе как на духу выложить всё, что знает, что по этому поводу думает. Рот, чтобы сказать, открыл, а произнести и слово не смог. Да и рыжая сейчас была другой. Нежной, беззащитной, слабой девчонкой, которую и представлял рядом с крестником. Само очарование. Но очарованием она не была. Марго умела кусаться и не брезговала свои навыки продемонстрировать, как только её задеть пытался. На провокацию отвечала, лишний раз давая понять, что спланированной акцией их изначальное знакомство не являлось. Спонтанно и неожиданно. А эта встреча… как удар под дых для обоих. И отступить не получается, и забыть нельзя. Но как тогда?..

Наверно, в какой-то момент Костя её возненавидел. Настолько, что придушить готов был. А ещё поговорить, остаться наедине хотелось. Только для того, чтобы определиться, как быть дальше. И такая возможность представилась. Малышка явно рада не была, а вот его азарт только возрастал.

Вероятно, тогда стоило обозначить свои позиции и до чего-то договориться. Пакт о ненападении был бы идеальным вариантом. Но договориться не получилось и сказать наверняка, кто из двоих в этом виноват, казалось невозможным. Просто в какой-то момент первобытные инстинкты оказались важнее здравого смысла. И Костя больше не невинную невесту крестника перед собой видел, а обжигающе страстную рыжую, что сводила его с ума.

Потом только, её реакцию наблюдая, её испуг, истерику, растерянность… только тогда себя не мужиком, а ничтожеством почувствовал. Не было возбуждения. Не было согласия. Он захотел, а её отказ даже выслушать не пожелал. Чувствовал себя хуже некуда, обвинение в её глазах читая. Выкрутиться помог, отпустить решился. Отпустить навсегда, не разбираясь в мелочах. Она ушла, не прощаясь, и в этом что-то было. Андрей следом отправился, а Костя вдруг слишком остро почувствовал себя одиноким, старым, никому не нужным. И то великодушие, с которым он Марго до этого все грехи простить пытался, испарилось. Взыграла ревность, что жгла изнутри. Отчего-то он чувствовал себя вправе что-то решать за неё, чувствовал на неё своё право. И то, что было, банальным словом «связь» обозвать не получалось. Было что-то большее. То, чему сейчас объяснения найти он не готов, но, возможно, чуть позже, хорошенечко всё обдумав… А Андрею позвонил сразу же. И эти собственнические инстинкты, чёрт их раздери! Они не позволили преподнести информацию в выгодном свете.

Крестник вернулся на взводе и, судя по настрою, выражению лица, надолго задерживаться не собирался.

— Давай быстро, мне ещё с Ритой поговорить нужно. — Тут же поставил он перед фактом и руки на груди скрестил, а у Кости ревность с новой силой взыграла, на ровном месте взвинтиться заставляя. Он острым взглядом по молодому и борзому парню резанул, неприятно прищурился.

— Ну, если быстро, то нам сюда. — Рукой приглашающий жест в кабинет сделал и взглядом проследил, чтобы у Андрея и мысли отступить не было, хотя напряжение он уже почувствовал и ответить на него был готов незамедлительно.

Пока нужный файл с камер видеонаблюдения искал, Костя на крестника с интересом поглядывал.

— Если я правильно понял, это та самая невеста, за которую ты просил у меня ещё год назад, верно? — Вопрос повторил, а Андрей не был бы собой, если бы иронию, откровенный вызов в словах не заметил.

— Да. И предлагаю тебе хорошо подумать, прежде чем в её сторону даже посмотреть косо.

Набычился он, а Костя понимающе кивнул, но отступить намерен не был. Историю записей пролистал и идеальный, как казалось, момент выбрал. Монитор к крестнику развернул и нажал на кнопку произведения записи. Парень смотрел недолго. Несколько раз нервно перехватил воздух ртом, чтобы надолго его задержать внутри себя, а потом из-за стола встал, кулаки сжал.

— И это не первая наша встреча. — Передёрнул Костя плечами, намекая на то, что удар принять в принципе готов, но было ли ради кого?.. Андрей эту его позицию не оценил, уголки губ стремительно поползли вниз, придавая лицу жёсткости, взгляд остекленел. — Что скажешь? — Снова дёрнул Костя, а Андрей сменил ярость на демонстративное безразличие, взгляд на экран скосил и угрожающе передёрнул плечами.

— Насильственные действия сексуального характера. — Ответил он, презрительно кривя губы. — Сколько за это дают точно не скажу, но уверен, что мало не покажется.

Выдал налегке и Костя вдруг подумал, что ошибся. В Андрее ошибся в первую очередь. А ведь тот слабаком не был. И девочку свою будет до последнего защищать. Потому что любит. Потому что верит. И даже если бы она последней потаскухой оказалась, сейчас бы он этого не признал. Но с пониманием этого пришла и новая волна здоровой злости вроде того, почему же рыжая ему досталась. Ведь если насмерть стоит, значит, стоит она того! И ставки растут… Костя мысленно взвыл, Андрей с места сорвался и на второй этаж бросился. Спустился оттуда с наспех собранной сумкой.

— И куда ты? — Окликнул Литнер, не зная, что ещё сказать стоит. Андрей отмахнулся.

— Меня Рита ждёт.

— Ты, может, не понял чего? — Одёрнул он крестника за руку, молча уйти не позволяя. — Это не случайность, Андрей. Она знала, под кого ложится. И иметь себя позволила, как шалаву последнюю. И текла, как *ука. Не от большой ли любви к тебе, а? Не подскажешь?

Андрей ударил наотмашь. Без злости. Без желания уничтожить. Желваки на скулах сверкнул и исчезли. Ярость в глазах вспыхнула при виде крови и тут же пропала.

— Не говори о ней так. — Тихо и внушительно предупредил. — И не думай о ней так. — Торопливо сглотнул. — И приближаться к ней не смей, разбираться не стану — башку оторву на хрен, и оплакивать не буду!

— Ты хоть понимаешь, что неправ сейчас? — Зло бросил Костя крестнику в спину.

— Серьёзно так думаешь?

— Она того не стоит! — Разразился Литнер яростным криком, на что Андрей только лишь головой неодобрительно покачал и тягостно вздохнул.

— А, может, оно и лучше, что ты так думаешь. — Проронил и из дома вышел.

Оставшись один, Костя болезненно простонал, голову обеими ладонями обхватив. «Может, оно и лучше…» — согласился, крепко зажмурившись. Напился в ту ночь в хлам. Так, что наутро себя не помнил. А как проспался, единственная здравая мысль была о том, что Андрей с девочкой своей обязательно помирятся. Так будет правильно. Только через неделю от кума узнал, будто у молодых что-то не срослось. Подробностей тот не оглашал, да и, зная скрытность Андрея, его самостоятельность, едва ли мог сказать что-то наверняка, но некоторые поступки, видимо, заставляли так думать. Вот только использовать эту информацию хоть как-то, Костя не посчитал нужным. Выслушал и сделал вид, что забыл. Проглотил негласный укор, чужую обиду, и промолчал, вмешиваться и далее, не считая нужным.

Жил себе спокойно, вернувшись в прежнее, пусть теперь и не такое заманчивое русло. Предложение своей женщине всё же сделал. В конце концов… чем чёрт не шутит… может, для того и даются испытания, чтобы истинные ценности разглядеть. И, что радует… Ведь, практически забыл. Обо всём забыл. И вот на тебе! Кочубей, будь он неладен!

Переварить услышанное не удалось даже к вечеру. Литнер отменил встречи, в кабинете с бутылкой вискаря заперся, понимая, что ни хрена он от себя не спрятался. Только вид сделал, что не колышет его рыжая и всё, что с ней связано. Да и теперь, точно зная, что свободна… А ещё обещал себе, что только посмотрит. Посмотрит, извинится, быть может…Убедится, что всё у неё хорошо. Настолько, насколько хорошо может быть.

С Петром Титовым они были знакомы достаточно давно и близко, чтобы без приглашения к тому в дом заявиться. А там… если не судьба, значит, пробовать дальше и не станет. Для начала так. Да и звучит неплохо…

Даже предлог додумывать не стал. Проснулся утром с чёткой мыслью, что попытаться должен. И на помятый вид плевать! На то, что физиономия от вчерашней попойки отойти не успела! А внутри крутит и колотит от одной только мысли, что вот она, рядом. Только руку протяни и почти твоя. И даже странное, неоправданное мальчишеское волнение не пугало, а зарождало в груди приятное тепло, которое давно не испытывал.

Титов оказался дома и в добром расположении духа. Открыл и даже удивление демонстрировать нужным не посчитал.

— И подумать не мог, что в столь ранний час ты можешь быть на ногах. — Подметил и хозяйским жестом в дом пригласил. — Ты по делу?

— Да так…

— Я как раз думал заехать к тебе. — Как всегда по-деловому продолжил неожиданную встречу Титов и вглубь дома направился. — Может, помнишь, ты у меня насчёт Коржова и его завода интересовался. Разговор не на пять минут, но он ищет покупателей и, вполне возможно, согласится на ту цену, которую ты готов был предложить ещё год назад.

— Очень интересно. Действительно, обсудить стоит. Но ты, как я понимаю, пока занят?

— Да, если честно, утро сегодня под завязку. Может, встретимся в обед?

— Может и в обед… — Пространственно отозвался Литнер, к приятным ощущениям глубоко внутри себя прислушиваясь. — Кстати, может, это у меня галлюцинации, но, кажется, в твоём доме стали подавать завтрак. — Уловив знакомый аромат кофе и чего-то съедобного, судя по запаху, невероятно вкусного, Костя улыбнулся, а Титов довольно облизнулся.

— С тех пор, как у меня живёт дочь, здесь подают не только завтрак, но и ужин. А, судя по тому, что ты не удивлён, новости о её наличии уже дошли. Идём, познакомлю. — Рассмеялся хозяин дома, Костю к себе ближе привлекая, и в сторону кухни направился.

Рыжая стояла у плиты и над чем-то азартно колдовала. Хотелось бы понаблюдать издалека, но такой роскоши позволить себе Литнер не мог, потому в кухню вошёл.

— Рита, дочка, познакомься, мой давний приятель, Константин Сергеевич. — Объявил Титов и дочь за плечи приобнял, внимание на себя отвлекая. — Очень хочется верить, что он пришёл по делу, но что-то подсказывает, что услышал о твоей неземной красоте и решил просто поглазеть. — Добавил, видно, интерес приметив.

— Как всегда зришь в корень. — Прищурился Литнер. — Можно просто Костя. — Предупредил, как только Рита от плиты всё же отвлеклась и для знакомства обернулась.

Руку она протянула машинально, а вот Костя теряться не стал, нежные пальчики, что тут же в его ладони задрожали, надёжно сжал. Пристально посмотрел в глаза, любые глупости предупреждая.

— На завтрак останешься? — Улыбнулся Титов и Костя, с молчаливого согласия рыжей, уверенно кинул.

— Грех отказываться.

Бросил на неё ещё один взгляд исподлобья, и только после этого отступил, закончить с готовкой позволяя. К слову, рыжая церемониться не стала, на стол накрыла и сбежала в сад, где, вероятно, затеряться пыталась. А Костя, будто волк, примеряясь, с какого бока надёжнее её ухватить, ни на мгновение из виду не упускал. Заметив эту настойчивость, Титов недобро хмыкнул.

— Так, ты зачем, говоришь, пришёл? — Посмотрел, взглядом любые шутки предупреждая, а Литнер отнекиваться не стал, растянул губы в понимающей улыбке и, так к завтраку и не притронувшись, нож с вилкой отложил в сторону.

— А тебе как, Петя, сказать? — Оскалился, намерения демонстрируя. — По-русски можно или выразиться культурно?

— Да уж, будь любезен, подбери выражения. — Отложил приборы и Титов, руки на груди скрещивая.

Прикинув возможные варианты, Литнер уступчиво кивнул.

— Девочка выросла, Петь. И, так уж случилось, что я заметил это одним из первых. Вывод очевиден. Озвучивать его смысла не вижу.

Титов информацию к размышлению принял и неодобрительно покачал головой.

— У неё есть жених. — Осторожно заметил, резкие выпады предупреждая и, тем самым, пытаясь сохранить деловые отношения.

— Так ведь за спрос не бьют! — Недобро рассмеялся Литнер, прикинув, будто что-то и упустить мог.

Из-за стола поднявшись, он стул на место придвинул, решительно выдохнул.

— Мы сами разберёмся, Петь. Вмешиваться только не нужно, хорошо?

— Это ты меня предупредить сейчас решил? — Показывая, что негласной угрозы не боится, Титов Литнеру прямо в глаза посмотрел, а тот плечами передёрнул, любую неловкость с себя сбрасывая, и по-доброму улыбнулся.

— Ставлю в известность. Не более того. — Пояснил и примирительно склонил голову. — Не смотри ты на меня как на врага. Не съем я красавицу твою. Да и, в конце концов, право выбора всегда остаётся за ней. Ты так не считаешь?

— Не знаю. Я бы ей посоветовал держаться от тебя подальше.

— Обязательно займись этим на досуге. А сейчас, с твоего позволения, поинтересуюсь мнением от первого лица. — Издевательски кивнув, Костя просторную столовую покинул и, быстро рыжую взглядом из общего фона выцепив, в её сторону направился.

Она обернулась за несколько секунд до того, как приблизился вплотную. Несмотря на то что подобного ожидала, гневным румянцем вспыхнула, эмоции не контролируя, и нервно закусила подрагивающую от волнения губу. Смотрела зло и с явным обвинением. Готовясь принять удар, плечи выровняла, а в ожидании схватки, ломающую её волну напряжения, сквозь себя пропустила. Потом только опомнилась, ситуацию и силы в ней расценила верно, потому подбородок вздёрнула, тонкую шею до предела вытягивая, и коротко улыбнулась, не скрывая явного отвращения.

— Ты зачем пришёл? — Бросила она, нервно прищурившись, и в неконтролируемом жесте сжав кулаки. Литнер боевую стойку оценил, вызывающий тон в себя впитал и опасно улыбнулся.

— Чтобы стать твоим ночным кошмаром, разумеется. — Шепнул, чуть подавшись вперёд, и рассмеялся тому, как рыжая раскраснелась, моральному давлению поддаваясь.

Глава 18

Вот уже несколько часов кряду она лежала и сверлила упрямым взглядом потолок собственной спальни. В голове звучал его голос, перед глазами стояло его лицо. А самое обидное, что сейчас даже бежать некуда. Да и незачем. Теперь догонит. Теперь он знает, как удержать, чем. А самое обидное… несмотря на то что давно перешагнула рубеж совершеннолетия, действия отца, узнай он подробности её интимной жизни, и, правда, будут незамедлительными. О подобных вольностях и их пресечении он заявил с первого дня их знакомства. Заявил изначально и неоднократно повторялся после. С трудом можно было себе подобное представить, но он мог. И волю подавить, и перед фактом поставить. А ведь с Литнером они и, правда, дружны. Чем не кандидат? По всему выходило, что Костя во всём прав. Выходило, что вариантов для самой Риты не так уж и много. И в то, что на встречу она завтра придёт, сомнений не оставалось, как, впрочем, и надежды на то, что Литнер передумает.

Как оказалась перед дверью его кабинета помнила смутно. Вежливой улыбке секретаря ответить не смогла. Вошла и потерялась, уловив на себе нетерпеливый взгляд. Костя курил, стоял у открытого окна, с кем-то разговаривал по телефону.

— Ну, в общих чертах я тебя понял. — Постарался завершить он беседу как можно скорее, рукой Рите махнул, чтобы присаживалась. — Да за кого ты меня принимаешь, не трону я её! — Взгляд на Риту вскинул и внутренне задрожал, злясь на собеседника за то, что медлит. — Ты, давай, своей личной жизнью займись, больше толка будет. — Усмехнулся, явно невежливый ответ заслышав. — Не старайся. Я уже отключился. — Предупредил за мгновение до того, как на кнопку сброса вызова нажал.

Литнер трубку от лица убрал и улыбаться перестал тут же.

— Ты опоздала на две минуты. — Заметил, внимание на этом акцентируя, и надолго замолчал, взглядом испытывая. Трубку в руках повертев, отложил её в сторону. — Вот, уже успел отцу твоему позвонить. — Губы вперёд вытянул, гримасничая. — Хорошо ещё, нам и без тебя было, что обсудить.

— М-м…Так, это ты меня обещал не трогать. Соврал, получается.

— Получается. — Улыбнулся он разговору, который, как ему явно казалось, складывался удачно.

От подоконника рукой оттолкнувшись, окно Костя закрыл, опустил жалюзи. Проходя мимо рабочего стола, дёрнул за шнур селектора, отключая его от сети. Браслет часов на ходу расстегнул, дорогой аксессуар аккуратно уложил на столе. Замок двери прокрутил на два оборота и ключ из скважины выдернул, любые варианты недопониманий исключая. Остановился чуть позади и взглядом Рите затылок сверлить принялся.

— В кабинете жарко. — Проговорил он, будто в театре. Прозвучало как ключевая фраза. — Медленно приблизившись, за её жакет с коротким рукавом потянул, снять его предлагая, и Рита поддалась, тут же голые плечи демонстрируя.

Платье без бретелей его порадовало. Литнер удовлетворённо ахнул, обходя Риту стороной, на стол напротив неё присел и внимательно посмотрел, каких-то ответных действий требуя. То, как взволнованно вздохнула, нервным жестом лоб обтёрла, конечно же, заметил, и с пульта, что здесь же, на столе лежал, режим работы кондиционера сменил на более агрессивный.

— Ну, будем считать, что эстетическое удовольствие я получил, перейдём, что ли, к отработке практических навыков? — Предположил, недвижимую статую перед собой видя. Руку протянул, чтобы лица коснуться, а Рита головой затрясла, руками эмоционально взмахнула, протестуя.

— Я не могу. — Нервно прошептала, куда-то в пол глядя. Получилось спешно и как-то смазано, но суть Костя уловил. — Не могу, понимаешь? — К совести его призвала, влажные от набежавших слёз глаза на суд представляя. — И если ты дотронешься, я выцарапаю тебе глаза. — Будто невменяемая затряслась в приближающейся истерике.

Литнер посмотрел на это совершенно серьёзно, понимающе кивнул.

— Знаю я средство от такой беды. — С участием кивнул, заверяя. Тут же галстук с шеи сдёрнул, не менее нервным жестом, чем у самой Риты минуту назад, на крепкий кулак его наматывая, взглядом все круги ада обещал. — Руки! — Прикрикнул, понимая, что силу она сейчас поймёт. Пожалуй, только силу и оценит. Других эмоций даже уловить не сможет, находясь где-то на грани, на эмоциональном пределе.

Вот, наверно, только сейчас и понял, что давать ей отсрочку было ошибкой. За ночь она себя накрутила, успела запугать и вконец запутаться. И помочь в решении этой проблемы вряд ли пожелает. Самому справляться придётся.

Повинуясь сильному голосу, Рита руки всё же протянула, а на то, как Костя их галстуком сковывает, смотрела, широко распахнув глаза. Пожалуй, не понимала даже, что происходит.

— Не давит? — Участливо поинтересовался Литнер, а она хохотнула. Раз, другой, третий.

Зашлась истерическим смехом и остановилась далеко не сразу. А, смолкнув, на мужчину уставилась, глазами поедая.

— Это шутка сейчас такая была? — Стянутые прочной тканью запястья продемонстрировала, ими в воздухе сотрясая. Литнер с готовностью кивнул.

— Шутка. — По-доброму усмехнулся. — А Олег Попов — моё второе имя. — Губы скривил, к ситуации и тому, как в её глазах выглядит, примеряясь. — И, раз уж выцарапать мне глаза ты уже не сможешь… Позволь? — Руки вскинул, предлагая помочь с платьем, и выражением лица дал понять, что дальше медлить не желательно.

Будто марионетка Рита поднялась, спиной к мужчине разворачиваясь. Всем телом напряглась, тепло его пальцев на коже ощущая. Руки к лицу притянула, округлившиеся в панике губы ими прикрывая.

— Не надо, я прошу тебя. — Жалобно прошептала, но он не прочувствовал. Резко за бегунок потайной молнии дёрнул и помог узкому платью к её ногам упасть, чуть надавив на ткань, в бёдрах собравшуюся.

Литнер тяжело вздохнул, тихую просьбу сквозь себя пропуская. Мученически скривился, к её спине прижимаясь и то, как напряглась, чувствуя. И отступил, прикосновение минимальным делая.

— Знаешь, вот, мне даже интересно, почему не я? Почему недоделок этот облезлый? Ведь не любовь там и даже не увлечение. Так… от скуки. А если всё равно с кем, то отчего же не со мной? Рожей не вышел?!

— Давай оставим всё как есть. — Поднялись на вздохе её плечи, а Литнер с бельём в это время справлялся.

Кружевной бюстгальтер расстёгивая, трусики стягивая. Оставил её перед собой полностью обнажённой, а она будто и не понимает этого — вся в своих мыслях. К себе прислушался, по коже ладонями проводя.

— А нет ничего, золотце. Будем писать новую историю. С чего бы ты хотела начать, я что-то не припомню…

С Ритой поравнявшись, лицо её в свою сторону развернул, на щёки надавил, раскрывая губы для глубокого поцелуя. И болезненно разорвал его, как только почувствовал, что она отвечать вспомнила. Или… или нет, не отвечала… так… перестала сопротивляться неизбежному. И этим всё желание к красивой прелюдии растоптала. И понимала тоже всё. Вот и поддалась так легко, когда на плечи подавил, на колени выставляя, предлагая ими жёсткий ковролин прочувствовать. Ощутив несильный толчок в спину, она послушно вперёд подалась, в пол связанными руками упираясь. И вот только тогда Литнер разделся сам. Ни на секунду взгляд от покорной любовницы не отнимая. Такой он её ненавидел. Точно знал, что пройдёт время и зубы свои Марго ещё покажет, но вот сейчас… сейчас это для него унижение. Но он сможет его стерпеть. А почему нет, когда до желанной цели осталось-то всего ничего?..

Секс по накалу страстей и желаний вышел так себе. И если Рита молча терпела, ожидая концовки, то Литнер весь знакомому желанию отдавался. И до последней капли силы в незамысловатое движение вкладывал. Жарко прошептал на ухо что-то вконец пошлое, кончая. В плечо Риту чмокнул, поднимаясь. Грязно выругался, глядя на стёртые в кровь колени, и с отвращением к этой жизни взвыл. А Рита тем временем голову на сцепленные в замок пальцы уложила и на пятки опустилась, вставать не желая.

— Ты ведь этого хотела? — Зло спросил он, угрызений совести не испытывая. — Тебе так нравится? — Рыкнул, борясь с понятным желанием девушку придушить.

— Мне больно. — Прошептала, когда над ней склонился, чтобы узел на руках ослабить.

— Мне тоже. — Зло отозвался Костя. — Мне тоже больно видеть тебя такой. Ты ведь теперь не опасна? — Усмехнулся, последнюю петлю стягивая.

— Ненавижу тебя. — Пробормотала Рита без особой эмоциональной окраски, медленно с пола поднимаясь. Ссадины на её коленях были такими же крупными, как и у Литнера.

— Ненавидишь? Даже интересно знать почему. — Бросил он Марго в спину, когда та свои вещи в охапку сгребла и в сторону туалетной комнаты направилась.

Вышла она, когда мужчина был полностью одет.

— О, да я вижу, ты хорошо подготовилась, идя ко мне на встречу. И даже платье из немнущейся ткани выбрала. Можно было не церемониться, а я время потратил на то, чтобы его сложить аккуратно. — Довольно усмехнулся Литнер, добавляя своему совершенному образу последний штрих: защёлкнул браслет часов на запястье.

Её кислый вид оценив, скривил губы в однобокой ухмылке.

— А я знаю, чем порадовать женщину. — С гордостью проговорил. — Все девочки любят дорогие побрякушки. — Отрапортовал и из верхнего ящика стола достал небольшую коробочку.

А когда потянул из футляра коротенькую цепочку с кулоном в виде буквы «Л» в художественном исполнении, сердце у Риты дрогнуло: в былые времена такие, как Литнер, клеймили своих любовниц. Этот так далеко не пошёл, но некоторых всё же обязывал носить украшения с заглавной буквой своей фамилии. Этакий знак принадлежности одному единственному мужчине. Помнится, когда-то он хотел подарить ей нагрудную цепочку с тем же знаком обладания. К слову, тогда Рита от дара отказалась. Сейчас же едва ли мужчина ей такую возможность предоставит. И длина изделия говорит о многом… В подтверждении её мыслей, Литнер удовлетворённо усмехнулся и замок, как теперь понятно наверняка, браслета, расстегнул.

— Вашу ножку, госпожа Оболенская. — Перед креслом остановился, предлагая собственноручно украсить её щиколотку.

— Ты с ума сошёл? Я не собираюсь это носить! — Ахнула Рита, а Литнер мягкие губы вперёд вытянул, подбородок к груди привёл, вроде как удивляясь, чем не угодил, неодобрительно качнул головой.

— Марго, детка, а ты ведь не последний раз с этим пижоном встречалась, не так ли? Сколько ещё планируешь с ним крутить? — Припомнил суть сделки, на что Рита мученически скривилась, но вовремя собралась и головой встряхнула.

— Но мы ведь всегда можем договориться, не так ли?

— Так. — Потянул мужчина крайне заинтересованно. — Да мы, в принципе, как раз сейчас и договариваемся… — Руками развёл. — И ты же знаешь эту поговорку: «Любишь кататься, люби и саночки возить». А ведь кататься любишь?

— Люблю! — Скрипнула Рита зубами, порадовав Литнера в очередной раз.

— Ну! А я о чём? И, знаешь, золотце, чем так привлекателен шантаж? Нет? — Тут же пакостно улыбнулся, будучи уверенным в том, что на вопрос Рита отвечать не станет. — Вся прелесть в том, что никто до самого финала не уверен, где же наступит предел чужой терпимости и собственной алчности. Мне отчего-то кажется, что мы с тобой ещё повоюем. А иначе… Хлоп! И птичка в клетке. — Сдавленно рассмеялся и одобрительно кивнул головой, когда свою ногу Рита на стул всё же поставила, украшение принять соизволила. — Левую дала. — Губы вытянул он, выбор одобряя. — Анклет на левой — знак поклонения Сатане.

Литнер отпускать её не спешил, с замком справившись, ладонью ножку прихватил и повёл ею вверх, при этом взгляд с лица Риты не отпуская. Тот самый предел терпения искал, как она догадалась. Холодно этому усмехнулась и намеревалась ногу убрать, но он не позволил: удерживал крепко, ощутимо пальцами в мышцы впиваясь.

— А ещё помни. — Прошептал, как всегда к её лицу подавшись. — Ты в любой момент можешь всё это прекратить. — Осторожно заверил, а она скривилась от одной только этой мысли.

По ладони его ударила, хватку сбрасывая и, жакет на одно плечо набросив, к двери направилась.

— Открой. Мне пора.

На призыв он откликнулся и с замком справился быстро. В проходе Риту на мгновение всего задержал, чтобы прямо в глаза посмотреть.

— Очень сложно помочь человеку, который не знает чего хочет, золотце.

— А разве я просила о помощи? — Вскинула она брови, все его благородные порывы перечёркивая. Дерзко фыркнула и по плечу похлопала, крайне небрежно прощаясь.

Постаралась сохранить твёрдость походки, пока он вслед смотрел, а как из приёмной вышла, едва от слёз сдержалась. Шла, еле-еле ногами перебирая. Саднящие коленки всё чаще отвлекали на себя внимание. Да и общее состояние… будто в чём-то плохо пахнущем искупалась… Дыхание перевела, едва заметно дрогнув, и смогла-таки подбородок вверх задрать, достоинство, в наличии которого многие теперь могут усомниться, демонстрируя.

— Ритка, ты, что ли? — Окликнул её женский голос, но Марго и не думала отзываться. Гордо шествовала дальше.

— Ритка, Оболенская! — Повторился оклик и будто в эффекте дежа вю перед ней появилась одноклассница Алина. Женщина крутилась вокруг, усердно пытаясь скрыть явную нервозность. За руку Риту схватила, куда-то стремительно направилась.

— Здравствуй. — Отозвалась Рита запоздало.

— Привет, привет! А ты, как я погляжу, вся такая деловая. Признаться, не ожидала тебя здесь увидеть. Ты ведь вроде возвращаться собралась. — Бегающими глазками на Риту уставилась, в нетерпении ожидая ответа.

— Ну да… вот, вернулась. — Развела Рита руками, навязчивый захват с себя сбрасывая. — А ты?.. Какими судьбами?

— Да… Вот… Работаю. А, давай в кафе посидим. Здесь прямо. На первом этаже отличный кофе готовят, да и пирожные отменные… — Поторопилась предложить и посмотрела как-то жалостливо. Настолько, что у Риты даже не хватило смелости отказать. Что уж тут скрывать, она сегодня не в форме.

— Только недолго. — Предупредила сразу, а потом, так и вовсе растерялась.

Уже и заказ принести успели, и чашка с кофе оказалась наполовину пуста, а Алина так и маялась, видимо, важный для себя разговор начать не решаясь.

— Я, наверно, пойду. — Решила воспользоваться Рита счастливым случаем, но её голос Алину лишь подтолкнул к решительным действиям. Та подобралась, головой встряхнула, наваждение сбрасывая, а взгляд ушёл куда-то в сторону.

— А ты, значит, с Литнером встречалась. — Утвердительно проговорила она, заставляя Риту на место сесть. Марго посмотрела на одноклассницу с сухим раздражением.

— А ты для этого меня пригласила на кофе?

— Ритка, ты, конечно, вся из себя красавица, и родаки у тебя в смысле достатка не подкачали, папа особенно… — Потерявшим силу голосом закончила Алина фразу и напряжённо вздохнула. — Ты… ты не приходи сюда больше, ладно?

— Что? Ты о чём?

— Он мой, понимаешь? Мой! Ну, зачем он тебе сдался? Ты ведь себе любого найти можешь, самого лучшего даже. А Константин Сергеевич… Ну, я прошу тебя! — Воскликнула, когда Рита не знала, что ответить и как на подобное заявление реагировать.

— Что, прости? — Переспросила, будучи уверенной в слуховых галлюцинациях.

— А что?! Думаешь, никто не понял, чем вы там за закрытой дверью занимались? Дела обсуждали, как же! — Едва не сплюнула Алина от отвращения, а Рита внимательно на старую знакомую посмотрела.

— Извини, дорогая, но тебе не кажется, что это не твоё дело? — Деликатно начала Рита, но продолжить ей Алина не позволила. Посмотрела упрямо и зло, с отвращением скривилась.

— Вот именно, что моё! — Вызверилась, кулаки сжимая. — И дело моё, и мужчина мой! Ты… ты как стрекоза из басни, Ритка! Сама себе на уме, всё хвостом крутишь, выгоду ищешь… А у меня дети!

— От Кости, что ли, дети-то? — Неуверенно усмехнувшись, Рита улыбку придержала. — Ты что-то путаешь, дорогая. Что-то неправильно поняла.

— Это ты путаешь! Это ты неправильно поняла! И пока не появилась…

Что-то ещё сказать пыталась, но Рита вдруг истерически рассмеялась, лицо обеими ладонями прикрывая. Отсмеявшись вдоволь, отрицательно головой покачала, стакан воды, что заказала изначально, к лицу поднесла, но сделать глоток так и не получилось.

— Извини… Извини, Алин… Это нервное. — Уверила, всё ещё редкими смешками перебиваясь. — Ты… — Недоверчиво прищурилась. — Ты хочешь сказать, что Костя опустился до секретарши? — Рот приоткрыла, не зная, как продолжить.

— Я не секретарша! Я консультант по вопросам маркетигна.

— Да, да, конечно, консультант. Я не хотела тебя обидеть. — Руками Рита замахала, отнекиваясь. — Но ты, видимо… видимо, как-то не так поняла его внимание. — Объяснить попыталась, но Алина резко вперёд подалась, агрессию выплёскивая.

— Короче, послушай, ты, принцесска! Я не собираюсь тягаться с тобой. Нужно будет — просто устраню, поняла?

— Алин постой, не торопись. Да и что ты такое сейчас говоришь? Это ты угрожаешь мне, нет? Какая это статья Уголовного кодекса сама знаешь или напомнить?

— Ты себе напомни! А если плохо с памятью, то заруби на носу: к Косте не приближайся!

Рита снова рассмеялась и за телефоном потянулась.

— Ты подожди, не уходи пока. — Алину за руку придержала. — Нет, я просто разобраться хочу! — Возмутилась Рита в голос. — Да и глупо как-то чувствую себя сейчас… — Головой потрясла, мысли в порядок приводя. — Смеюсь тут одна, как ненормальная. Я… я Косте сейчас наберу, посмеёмся вместе! — В телефонной книге его номер отыскав, на кнопку вызова нажала, теперь уже явно издеваясь. — Эй, ты что?.. — Возмущённо ахнула, когда Алина телефон из её рук выбила, но догонять для местечковых разборок не стала. Губы надула, не зная, как собственное недоумение выразить. Из-за стола встала и телефон подобрала. Литнер, к слову, уже ответил.

— Золотце, ты уже соскучилась? — Отозвался он, приподнятым настроением её радуя.

— Да нет… Так… Ошиблась номером. — Устало проронила Рита, на стуле устраиваясь.

— Да? Жаль! И, если можно, ошибайся почаще. Мне крайне приятно слышать твой голос.

Рита выслушала, не имея сил улыбнуться или, наоборот, зло оскалиться. Уже сбросить вызов собиралась, как вдруг на вопрос всё же решилась.

— Кость, а это правда, что ты со своим консультантом по маркетингу спишь? — Дыхание затаила смолкнув. — Неужели всё так плохо? — Осторожно добавила.

— Что? Ты о чём сейчас?

Его голос прозвучал ровно и совершенно не заинтересованно. Рита крепко зажмурилась, полной дурой себя ощущая.

— Да нет, ни о чём. Ну, я, в принципе, так и думала…

— А-а… Это ты так ревнуешь? Ну что же, тогда мне приятно вдвойне! Извини, занят сейчас. Увидимся как-нибудь, обсудим подробнее. — Пообещал и отключился. Или это была угроза?

Впрочем, при следующей встрече, которая произошла уже на следующий день, разговаривать Литнер намерен не был. Он широко улыбался и ненавязчиво подталкивал к своему авто, по случаю, припаркованным совсем рядом с её офисом. А потом ещё через день. И ещё. Встретив Костю в торговом центре через три дня после негласного уговора, Рита удивлена уже не была.

— Какая приятная неожиданность. — Заявил он самым наглым образом, широко расставив руки, не спешить призывая. При этом внимательно посматривал по сторонам и, как понимала сама Рита, вовсе не случайных знакомых найти пытался, а место поукромнее.

— Ещё пара таких неожиданностей и я всерьёз подумаю, что ты меня преследуешь. — Озвучила Рита свои мысли и радости Литнера не разделяла, нервничала.

— Ох, как же я люблю эту твою проницательность.

— Такими темпами ты отобьёшь у меня желание выходить из дома.

— Я соскучился. — Просиял мужчина, словно всё объясняющей улыбкой, и руками развёл, предлагая принимать таким, какой есть. — К тому же, знаю, где ты живёшь. — По секрету сообщил. На шаг ближе стал, борясь с желанием губы её смять в жёстком поцелуе.

А вот у Риты при встрече с ним пропал и аппетит, и желание пробежаться по магазинам, и вот-вот обеденный перерыв канет в лету, будучи использованным не по назначению. Она не торопилась приближаться, но и бежать себе позволить не могла. С безучастным лицом стояла, ожидая, пока мужчина какое-то решение примет. А Костя не отвлекался. Вправо двинулся, ключ в двери служебного помещения приметив. Его провернул, дверь распахнул настежь.

— Дамы вперёд!

Рита осмотрелась, прежде чем сделать решающий шаг.

— В следующий раз в туалет идти заставишь? — Брезгливо скривилась, а Литнер не позволил на эту тему рассуждать, под спину подтолкнул, скорости придавая.

С виду вполне чистенькое помещение имело нейтральный запах, несколько пустых полок, уборочный инвентарь в самом углу. Костя закрыл замок изнутри и стал вплотную, каким-то удивительным образом заставляя забыть обо всём. Это, наверно, понимал, потому что совершенно неторопливо коснулся её губ, лаская их своими. И прикоснулся впервые за все эти дни нежно, практически невесомо. Прикосновение плавно стекло с кожи лица на шею, к плечу, к груди… И её ответный стон заставил болезненно зажмуриться обоих. Но Литнер слишком быстро опомнился, в себя пришёл. Непозволительно скоро вместо нежного и ласкового, превратился во властного и ненасытного. А Рита не сопротивлялась. Подставлялась под жадные поцелуи, и суету в его руках оправдать была готова.

— Ох, как же я люблю эти твои юбки. — Простонал Костя, пышную плиссировку к груди задирая. — Вчерашние брюки довели меня до безумия. — Пожаловался. Тут же разочарованно выдохнул. — И бельё твоё люблю. — Лбом к стене за её плечом прижался. — Посмотреть бы в лицо тому, кто это придумал. — Грозно рыкнул и в наказание Рите губу прикусил. — Пару раз нервно дёрнул кружевное боди и раздражённо запыхтел. — Снимай сама, иначе я разорву всё это к чёртовой матери!

— Знала, что оценишь. — Грустно усмехнулась Рита, с застёжками внизу живота справляясь. — Вуаля! — Руки вскинула, предлагая дальше действовать самому.

Глухо охнула и зубы сцепила, когда Литнер её спиной о стену приложил.

— Какая низкая месть! — Языком поцокала, но послушно руками в мужские плечи вцепилась, когда он под бёдра подхватил и плавно вошёл. Голову на его плече устроила, подстраиваясь под глубокие и уверенные толчки. Её снова манил запах. Она опять чувствовала силу…

— Что вздыхаешь так тяжело? — Усмехнулся Литнер, привалившись спиной к стене противоположной.

Теперь отдышаться пытался. Провёл ладонью по влажному лбу, зло выругался, уже хорошо оглядевшись.

— Господи, как подростки, честное слово! Оно мне надо на старости лет?! — Возмутился и к женской сумочке, что где-то в ногах валялась, наклонился, её содержимое на пол вытряхивая.

— Что ты ищешь? — Лениво обмолвилась Рита, слабости поддаваясь, но на ногах стояла крепко, понимая, что здесь на пол опускаться не хочется совершенно.

— Влажные салфетки. — Продемонстрировал Костя находку и упаковку распечатал. На Риту вскользь глянул, ей несколько штук передавая. — Твою мать! — Грозно проговорил, за поясницу схватившись.

— Что? — Стрельнула на него Рита глазами, насмехаясь. — Не по силам тебе такие подвиги, да?

— Да пошла ты к чёрту! На что меня разводишь! Нет бы, нормально в гостинице встретились. Или у меня… Но ведь ты же не придёшь! — С обвинением посмотрел. — И приходится изворачиваться!

— Не приду! — Подтвердила она догадки, теперь уже рассмеявшись в голос. — А бросал бы ты, Костя, это дурное дело! Сиди дома, по-стариковски. Девочек по месту вызывай…

— Ну да, конечно! Лучше я уж как-нибудь потерплю!

— Меня потерпишь? — Скривилась Рита.

Смеяться вдруг расхотелось. От него, да и от всего мира закрылась. Лицо подрагивающими ладонями прикрыла, растрепавшиеся волосы разгладить пыталась. Глубоко в себя ушла и одинокую слезинку, с глаз скатившуюся, пропустила. А Костя заметил и в удовольствии себе не отказал — слизнул её, зло в глаза, в которых вдруг что-то прояснилось, уставился.

— Кайф! — В самые губы прорычал и над тем, как Рита принялась влажную щёку растирать, некрасиво рассмеялся.

Оттолкнуть себя позволил, но когда выйти попыталась, всем весом навалился, к двери прижимая, рискую выломать её к чёртовой матери.

— Я делаю тебе больно? — С обвинением проговорил и вдавил сильнее, когда на вопрос не ответила. Рита лишь слабо охнула. — Так вот, я хочу, чтобы ты знала: мне тоже больно! Когда выставила меня чудовищем, больно было, когда сбежала и сейчас, когда смотришь на меня и пустоту перед собой видишь. Я виноват в этом? Ответь!

Отпустил и брезгливо руки о собственный пиджак обтёр.

— Как же меня всё это достало… — Неодобрительно головой покачал. — Господи, кто бы знал, как вся эта херь надоела! — Взорвался криком и Риту в сторону оттолкнул, чтобы с замком справиться не мешала. Дверь ногой пнул и отступил, чтобы вышла первой. Руки в карманах брюк спрятал, по комнатушке метался, словно зверь в клетке, когда она всё же выскочила.

— Рита? — Послышался голос Альбины, как только Марго соображать смогла. — Рит, ты откуда здесь? Ещё секунду назад абсолютно пустая галерея была. — Неуверенно навстречу подруге шагая, Алька глаза таращила. Руками развела, недоумение выражая, смущённая полуулыбка на лице закрепилась.

А через мгновение, когда дверь подсобного помещение со звонким хлопком закрылась, Альбина к стене припала, неуверенно хмурясь.

— Рит, это что, Костя там? — Отчего-то шёпотом уточнить решила. — А… а как это? Ты… Ты когда успела так всё перетасовать? — Ресницами хлопать принялась, к новым реалиям примеряясь. — Вы вместе теперь, что ли? А как это? — Повторилась, нервно сглатывая.

А Рита подругу под руку схватила и в противоположную сторону потянула.

— Ты глупости не говори! — Прикрикнула, когда на достаточное расстояние отошли. — Ну, какой Костя, где ты его видела?..

— Ну, где видела, там больше нет. — Алька хмыкнула и руку свою из захвата выдернула. — А ты?

— А что я?

— Я могу личный вопрос задать?

— Не стоит. Сам тот факт, что ты позволения на вопрос спрашиваешь, говорит о том, что ничего хорошего услышать не придётся. Ты же самый бесцеремонный человек на свете! Сама, кстати, как? Новости какие?

— Да ничего необычного вроде. Вот, пришла гардеробчик обновить. — Пакеты с покупками демонстрируя, Альбина довольно улыбнулась. Дорогу Рите пресекла, руки в стороны расставляя. — Посмотри на меня! Я ведь теперь не девушка, а мечта! Живот всё так же не растёт, зато грудь! Грудь какая! Риточка, да на мне же ни одна блузка уже не сходится! — Поделилась Алька радостью, на что Рита, о факте скорого материнства припоминая, смущённо улыбнулась.

— Папа так и не знает?

— Ну, что я могу тебе на это сказать?.. Новые дела он мне подкидывать перестал, да и на завершение старых помощника выделил. Думаю, что догадывается, но пока сам этим догадкам не верит. Уж не знаю, хорошо это или плохо. — Упомянула подруга о своих переживаниях, но внимания заострять не стала. — И, вообще, не удивительно это, я ведь всё время хочу спать. Вот, прямо всё время!

— М-м… это к мальчику. — Вяло отозвалась Рита, подругу обняла, тут же отобрала у неё большую часть пакетов с покупками, помощь предлагая.

— Рита, а что происходит?

— Ты о чём?

— О твоей жизни, разумеется. О личной. Ты же говорила, что с шефом роман закрутила.

— Я такого не говорила. — Открестилась Рита, заставляя Альбину нервно семенить рядом.

— Ну, пусть не роман. Периодический секс для снятия взаимного напряжения. Пусть так, если это выражение нравится тебе больше. Только я не о том…

— Вот, это уже ближе к истине. — Не позволяя продолжить, вынужденно улыбнулась Рита, излишне сильно губы растягивая.

— Но ведь это всё же был Костя! — Топнула Алька ногой, внимание привлекая.

— Да! — С готовностью кивнула Рита и остановилась, глядя подруге прямо в глаза.

— И вы из какой-то подсобки вышли…

— Вышли! — Упрямо губы поджала.

— И там не последние изменения в кодексах изучали, не так ли?

— Абсолютно верно! — Напряжённо перебирая пальцами ручки пакетов, сверкнула Рита злым взглядом.

— И у вас роман?

— Нет. У нас с ним тоже периодический секс для снятия… какого там ты говорила?.. Взаимного напряжения, кажется?! — Нервно усмехнувшись, Рита губу закусила, эмоции не сдерживая.

— А почему это ты на меня кричишь? — Вкрадчиво начала Альбина.

— Потому что не хочу, чтобы кто-то копался в моей жизни!

— Я и не копаюсь… Я помочь хочу! — Сделала подруга шаг навстречу, а Рита намерено и демонстративно отступила.

— Ты хочешь мне помочь, отец, Костя помочь хочет, а чего хочу я спросить не догадались?!

— Хорошо, и чего ты хочешь?

— Семью хочу, мужчину любимого рядом, детей…

— У тебя всё это было…

— Всё, да не всё! Вот взять тебя хотя бы! Четыре раза аборт делала! Все от разных мужиков! И всё нипочём! А я от одного единственного забеременеть не могу!

— Считаешь, я в этом виновата? — Не веря услышанному, Альбина поникла.

— Не виновата. Вот только трезвый пьяному не товарищ, Алька. Ты не поймёшь…

— Ну… куда уж нам, дурочкам местным, до вашего высочества! — Усмехнулась та, попятившись. — Жила себе, понимаешь, горя не знала и вот на тебе! Проблему нашла! Детей у неё нет! А зачем тебе дети, если ни о ком, кроме себя, думать не научилась?! А что у меня в душе творится, ты знать не хотела, не-е-ет! Не до того как-то! А что я, как чокнутая, все десять лет за отцом твоим волочилась, что как проклятая пахала, за самые грязные, неперспективные дела бралась, только бы он меня заметил, ты не знала?! Конечно, зачем тебе! В своей голове не разобраться, а у других-то проблем уж точно нет! И именно сейчас, когда я, наконец, счастлива, ты меня в этом обвинить хочешь?! Так вот, знаешь, что я скажу тебе? Если уж нашлись какие проблемы, так имей смелость себе в этом признаться и их решить. Я так и делала, потому счастлива по праву! Я Петю добивалась, доказывала, что достойна, что разница в возрасте не имеет значения втолковать ему пыталась! И все десять лет над собой работала! Работала, зная, что хочу получить в итоге! А ты, с проблемой столкнувшись, всё бросила и сбежала. И плевать тебе было на тех, кто здесь остался. Без объяснений и без права что-то исправить! Ты эгоистка, Рита, и мне искренне жаль человека, который тебя любит! Потому что он действительно любит. Никто, после всего, что было, в обратном его обвинить не может, а вот любишь ли кого-нибудь ты… Это ещё большой вопрос!

— Девушки, какие-то проблемы?

— Нет никаких проблем. — Первой Альбина опомнилась, пытаясь лицо удержать, и не расплакаться. От охранника отмахнулась и на его подозрительный взгляд даже улыбку из себя выдавить смогла. — Вот так-то. — Языком прищёлкнула, свои покупки у Риты из рук забирая. — Мы все тебе мешаем — не вопрос. Побудь одна, подумай, так ли всё, как ты сейчас сказала, или всё же в чём-то была неправа. — Обиженно прошептала и ушла, не желая прощаться.

А Рита осталась. Одна. Но разве этого она хотела?.. По словам выходит так, а что на самом деле? Разобраться не пытаясь, в офис направилась. Сегодня подписание договора с Литнером… Нужно успеть привести себя в порядок.

Вот только Костя удивил: на встречу не явился. Илью Глускера прислал и одного из своих замов. Мужчины, обменявшись рукопожатиями, к делу приступили, а Рита всё никак опомниться не могла.

— В каких облаках ты витаешь? — Недовольно буркнул Воронцов, какие-то бумаги под нос подталкивая. — Наш гость весь извёлся, достучаться пытаясь. — На Глускера кивнув, пакостно улыбнулся он.

— Ты ревнуешь?

— Боже упаси, с тобой связаться. Хватит с нас одного умалишённого. — В этот раз на своего друга, Самарина, взгляд бросив, Воронцов неоднозначно прищёлкнул языком.

— Но в принципе, я тебе интересна. — Закусила Рита щёку изнутри, будто не понимая, к чему этот разговор ведёт.

— В принципе, да. Но разбираться, где начинаются, а где заканчиваются грани этого интереса я не стану. — Серьёзно на Риту глянув, Миша тяжело вздохнул. — Ты как чёрная дыра, Марго. Иногда даже против воли притягиваешь к себе… То мелкий мусор, то настоящие спутники, а то и, не сомневаюсь, целые планеты. И так же безжалостно их поглощаешь, начисто уравнивая в правах. Кстати, не так давно, учёные астрономы выдвинули теорию, по которой чёрная дыра не живёт вечно, а всё же взрывается, отпуская от себя всё то, что до этого поглотила. И мне отчего-то кажется, что в твоём случае это неизбежно.

— Воронцов, Оболенская, может, и с нами поделитесь обсуждаемой информацией. — Прикрикнул Зотов.

— Прошу прощения. — Опомнился Воронцов и Риту под спину придержал, предлагая к заключению договора вернуться. — Подписи и их наличие на каждом листе я перепроверил, тебе осталось только сложить всё в аккуратненькую белую папочку.

— А белый цвет у вас, значит, дела завершённые, не так ли?

— Так ли, так ли. — Подмигнул Миша, радуясь тому, что Рита всё же из страны грёз вернулась.

Посетить символичный банкет нужным она не посчитала, и, увидев в своё кабинете Илью, удивлена не была. Эти мероприятия он жаловал ещё меньше, потому старался как можно скорее уйти.

— Почему этот ваш юрист так странно на меня смотрит? — Усмехнулся он, как только Рита вошла и дверь за собой закрыла. — Чувство такое, будто морду мне набить хочет, да всё не решается. — Стакан воды Рите подал, как только она приблизилась. — Ну, или, не знаю… не может найти подходящий повод.

— Он считает, что ты мой бывший любовник. А, так как ко мне питает довольно смешанные чувства, мается, не зная, с чего начать и чем кончить.

— Какие страсти тут у вас кипят. Видно, неспроста Костя прийти сегодня отказался.

— А он отказался?

— Ну, сослался на занятость. — Отмахнулся Илья и заинтересованность на лице Риты оставил без должного внимания. — Какая разница? — Возмутился. — Всё равно мы знаем, что тебя в покое не оставит. Так… передышку взял. А у тебя, значит, кавалеров хоть отбавляй… Меня бы, что ли, по старой дружбе в их число записала.

— Не могу, ведь ты вроде как бывший.

— Вот именно, что вроде как! Я крайне возмущён такой несправедливостью! — Смешливо оскорбился Илья, а Рита на него серьёзно посмотрела.

— Ты ведь в меня влюблён? — Подбородок задрала, с достоинством его немое признание принимая. — А вот я никогда не любила тебя.

Илья фыркнул и безразлично повёл плечом.

— Тоже мне новость! Если честно, то я вообще сомневаюсь, что любить умеешь.

— Знаешь, а ты уже третий, кто решился сказать мне такое за сегодняшнее утро.

— Ну, тогда тебе стоит об этом задуматься. Ведь если по выражению лица судить, то со многим ты не согласна и сказанное является новостью. — Проговорил и замолчал, почувствовав неловкость. Ведь всё равно ему не было. — Я пойду. — Отступил, а Рита к окну подошла, тяжело вздыхая.

— Побудь ещё немного. Пусть думают, что мы с тобой предались тайной страсти.

— И откуда это всё в твоей голове берётся? — Неодобрительно покачал Глускер головой, а уже в следующую секунду в кабинет Самарин вошёл. Естественно, без стука и, разумеется, с обвинением во взгляде. — М-м… А ты здесь нарасхват. — Заметил Илья некстати, Самарина в один список с Воронцовым в число воздыхателей записывая. — Всего хорошего. — Учтиво кивнул.

— Что он здесь делал? — Скривился Самарин, как только дверь за Ильёй захлопнул. Рита посмотрела на него, будто на пустое место и устало вздохнула.

— Считаешь, ты имеешь право задавать мне такие вопросы?

— Да, я так считаю. Более того… — Заглотнул он воздуха, но продолжать не стал. К Рите вплотную подошёл, со спины обнял и всем телом прижаться постарался. — Я соскучился. — Доверил по секрету и пошло усмехнулся. — Только не говори, что ты на меня обиделась. — Обвинительно пробормотал, за мочку прикусывая в наказание за сухой приём. — Два дня от меня бегаешь. Не разговариваешь, не смотришь в мою сторону.

— Не далее как вчера мы два с половиной часа обсуждали перспективность последнего проекта. Вот, по результатам сегодня сделку заключили…

— Да к чёрту эту сделку! Я соскучился. — Повторил он более настойчиво и жалюзи опустил, пользуясь тем, что у самого окна стоят. — Я запер кабинет на ключ.

Шепнул Самарин с намёком и юбку её задирать принялся, а Рита не нашла ни единой причины ему в этом понятном желании отказать. А что?! Разве эгоистам не всё равно, что говорят другие?.. И плевать, как себя потом чувствовала. А ведь думала, что дальше падать некуда. Что же… добро пожаловать! Эгоистам здесь самое место.

Как пробка из офиса выскочила, только лишь Саша ушёл. За руль села и понеслась по городу, пытаясь забыться. Не сразу поняла, что к отцу приехала. Осмотрелась, силясь сориентироваться, и голову на руль опустила, улочки загородного посёлка признавая. Всего километр до дома проехать оставалось, и она не стала сдерживаться. Охранник впустил на территорию, а вот в дом идти не хотелось, и Рита направилась в сад. Знакомые деревья, кусты, что вот уже сколько лет сидят на одном месте. Несколько новых клумб со столь любимыми Альбиной розами. Чайная беседка… Из матового белого её перекрасили в цвет красного дерева. Много лет назад именно здесь и началась её новая жизнь. Странная, необъяснимая. Жизнь, в которой она всё же готова была сказать «люблю».

Глава 19

Когда Литнер появился в отцовском доме, я, пожалуй, даже забыла, как дышать. Словно дурочка стояла, прикусив язык, и на него пялилась. Он, конечно, тоже смотрел, но… как бы выразить мыль правильно… Видимо, успел свыкнуться с тем, что я дочь… как там отец сказал? Старинного приятеля, кажется.

Опомнившись, я поняла, что именно это, а не какое другое дело привело Литнера сегодня. Он наслаждался произведённым эффектом, оценивал мою реакцию на собственное появление, мысленно строил модель поведения в ближайшем будущем. А вот мне смириться с тем, как он в личную жизнь вторгся, так просто не получалось. Оттого и сбежала, в саду спрятавшись. Ну… и ещё по одной причине… в юности начитавшись любовных романов, где-то в груди теплилась надежда, что он всё же за мной пойдёт. Как будет моему отцу этот порыв объяснять, не думалось совершенно, да и откуда такие нелепые мысли в моей голове взялись, тоже… Но это странное чувство было, а я даже сказать не могла наверняка, когда оно появилось. В какой момент. Ведь последняя встреча, казалось бы, всё расставила по своим местам. Я его ненавижу. Он жизнь мне сломал. И пусть я в этом приняла самое непосредственное участие, но винить другого всегда приятнее.

С Андреем мы попытались остаться друзьями. Да и, когда не сталкиваешься нос к носу каждый день, такая формулировка кажется наилучшим выходом из непростой ситуации. Но об Андрее, на удивление, думать сейчас не хотелось. И даже его светлый образ в памяти будто смазался, а перед глазами совершенно другое лицо стояло. Да. Я влюбилась. И это случилось только что. В тот самый момент, когда Литнер пожимал мне руку, вроде как знакомясь. А всё оттого, что взгляд у него изменился. И отношение ко мне. Это даже на расстоянии чувствовалось. Эта его заинтересованность, желание узнать как можно больше за кратчайший промежуток времени. И раздеть взглядом он больше не пытался. «Сейчас-то чего, он ведь уже всё видел» — съязвило задетое когда-то самолюбие, но я приказала ему заткнуться и с вдохновенным видом любовалась зеленющим кустом давно опустевшей от цветов сирени. А когда Литнер всё же подошёл, принимая негласный призыв, я растерялась снова. На этот раз, пожалуй, даже пуще прежнего. И разозлилась. За то, что подобное влияние на меня имеет. Вдруг захотелось нагрубить, от себя отвадить, чтобы уж точно о тех глупостях, что в голове с ветром свистали, не догадался, потому и рыкнула, следуя простому правилу, что если и решил нападать, то делай это первым.

— Ты зачем пришёл? — Грозно сдвинула я брови. Ну, по крайней мере, очень надеялась, что именно так и выглядела, а не походила на обиженную девчонку.

Литнеру эта бравада очень уж понравилась. Он и не думал того скрывать, вот, правда, ответил в тон, обещая стать моим ночным кошмаром. Испугаться я толком не успела — он рассмеялся раньше. По-доброму, что ли… Но желания к себе расположить в этом смехе было всё же больше, нежели издёвки.

В совершенно нелепой попытке спрятаться или как-то отгородиться, я, на манер деревенских девиц из старых советских фильмов, в беседку занырнула, но, клянусь… расти в том месте какой-нибудь могучий дуб, да… даже яблоня бы сошла! В общем, схватилась бы я и за дерево, глазищами из-за него стреляя.

Мужчину, впрочем, этот эпизод ничуть не смутил. Литнер, не гнушаясь быть ведомым, поплёлся за мной следом. И, раз уж первую встречу разыгрывать больше было не перед кем, улыбнулся более расковано и знакомо. Я вздрогнула, но виду, будто почувствовала что-то, не подала. А ещё легко подалась, когда он меня в пространстве ограничил, обеими руками за парапеты беседки цепляясь, кольцо вокруг создавая.

— Что теперь скажешь, красавица? — Шепнул он так тихо, будто кто услышать мог.

— Скажу, что ничего тебе не должна.

— И отпустить прикажешь?

— А ты исполнишь… — Недоверчиво хмыкнула я, но Литнер и внимания на то не обратил, голову набок склонил, забавляясь, приблизиться попытался, но послушно отступил, когда мою ладошку на груди почувствовал.

— Обижаешь… — Довольно облизнулся он. — Да и ведь не с пустыми руками к тебе. Прояви любопытство и потерпи меня ещё минутку.

— Ты о чём сейчас?

— А ты обними меня — сразу и поймёшь.

— Вот ещё! Убери руки! Мне не нравится, что ты стоишь так близко.

— Ох уж мне эта молодость… — Свежеиспеченная правда Литнеру пришлась не по вкусу. — Могла бы сказать что-нибудь более жизнеутверждающее. — Пожурил.

— Что, например?

— Ну, фраза о том, что тебе недостаёт кислорода, звучала бы вполне нейтрально.

— А про клаустрофобию тебе не рассказать?

— Ну, вот что ты мне грубить надумала, а? Вижу ведь, что как кошка ластиться готова. Что останавливает?

— Здравый смысл. Слышал когда-нибудь о таком?

— Слышал. Но с тех пор, как тебя впервые увидел, вспоминать о нём не приходилось.

Я, его слова за чистую монету принимать не желая, подвела очередной итог.

— Я так и не поняла, зачем ты пришёл?

— Влюбился, разумеется. Жить без тебя не могу. Спать… не могу. Вот, счастья попытать явился. Казнить или миловать прикажешь?

— Просто оставь меня в покое. — Я осторожно мужчину оттолкнуть попыталась, а он лишь хмыкнул, забавляясь.

— Как так? Это же совершенно неинтересно. Да и… третьего не дано. Как такой вариант?

— Тогда казнить.

— Так просто? — Сдавлено рассмеялся Литнер, заставляя меня краснеть от раздражения. — И даже не задумаешься?

— Недолго ты что-то раздумывал, когда мою жизнь топтал.

— А, так, эта твоя подленькая месть? — Потянул он, с удовольствием в моё лицо вглядываясь. — Вот уж где бессмыслица! Ты должна быть выше этого. Ты же девочка. В тебе нежности больше, наивности…

— Ты дал мне возможность выбирать? Я уже выбрала. Уходи. — Решительно выдохнула я, а Литнер с готовностью кивнул, вот только ни на шаг не отступился.

— Да уже. Вот только ты подарок так и не забрала. — Настойчиво вперёд подался и без того скромное расстояние уничтожая, заставляя задрожать от злости и переполняющего волнения.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Не стоит отказываться сгоряча. Давай. Обними. Ты же знаешь, я не кусаюсь. Ну, почти.

— Ты что-то задумал? — Нахмурилась я, искорки смеха в глубине его глаз увидев, а он снова рассмеялся.

— Да. Очень хочу почувствовать аромат твоей кожи, а всё никак сделать этого не удаётся.

— Это нормально, что я начинаю тебя совершенно искренне ненавидеть?

— За мою настойчивость? Да брось! Да и не нужно всё принимать так близко к сердцу. Не возьмёшь сама, я отцу отнесу. Как думаешь, он обрадуется?

— Что у тебя там? — С затаённым страхом глянула я, а мужчина безразлично плечами пожал.

— Твои трусики. Ты забыла. А я нашёл и сохранил. На долгую память не оставляю, боюсь, буду совершать с ними совершенно непристойные вещи.

Провокации не выдержав, я резко в сторону Литнера подалась, с боков его если и не обхватывая, то уж точно придерживая. Осторожно пальцами пытаясь нащупать то, что он с таким азартом описывал. А когда нашла, в испуге замерла.

— Пистолет… — Проговорила, отчего-то испугавшись. Наверно, поступка своего, который забыть успела, а Литнер сейчас с такой лёгкостью напомнил.

— Он самый. — Поддакнул он, своей щекой о мою ластиться пытаясь. — У отца в сейфе стащила? — Коснулся губами шеи. Вполне осмысленно. Не было это сделано по наитию.

Обернувшись, я отца на пороге дома увидела и крепко зажмурилась, мечтая, чтобы кошмар поскорее закончился.

— Он ведь ещё не знает, верно?

— Не знает. А если узнает, шкуру спустит. — Припомнила я странное выражение, совершенно не смущаясь дикости его звучания.

— Я тоже так думаю. — Пробормотал Литнер куда-то в моё плечо, блуждающими поцелуями его касаясь. — А ещё очень не хочу, чтобы нечто подобное случилось с такой милой девушкой в реальности. Ты ведь уже догадалась, что обличать твой крайне нехороший поступок я не тороплюсь?

— И что я за это буду должна?

— Какая пошлость, красавица. Ничего ты мне должна не будешь. Так… отблагодаришь спасителя. Скажем… м-м… составишь компанию сегодня за ужином. Как? Целомудрие позволит?

— Пошёл ты к чёрту со своими шуточками!

— Сегодня в семь.

— Я не ужинаю так поздно.

— Фигуру блюдёшь? Ну-ну… А я, как видишь, балуюсь иногда. — На свою явно чрезмерную упитанность своеобразно кивнув, Литнер мягко улыбнулся. — Ты соглашаться думаешь или я зря трачу время? — Поторопил и я растерялась.

— Я не знаю. — Честно призналась, а он совершенно не по-мужски этим знанием воспользовался и резко отстранился.

— Предложение действует ещё тридцать секунд, а потом я отдаю оружие законному владельцу.

— Я согласна! — Выкрикнула до того, как Литнер успел скрестить руки на груди, довольно скалясь.

— А я почему-то в этом не сомневался. Наверно, всё дело в моей неотразимости. Идём. — За руку меня взял и в сторону дома потянул.

— Куда?! А пистолет? — Испуганно уточнила я сдавленным шёпотом. Литнер, забавляясь, мне подмигнул.

— А ты куда его прятать собралась? В трусы, что ли? — На мой лёгкий сарафан намекнул. — Провожу тебя до комнаты, а когда мы с отцом уедем, положишь оружие на место. Или хотела сейчас вручить, торжественной обстановки не дожидаясь?

— Ты настоящая свинья! — Брезгливо скривившись, я крепче в его ладонь вцепилась, ногтями в неё впиваясь.

— Ну, вот и совершай после этого благородные поступки.

Пробурчал мужчина, будто жалуясь, а когда к отцу подошли, широко улыбнулся, уверенность каждым своим жестом демонстрируя.

— Вот, пригласил твою красавицу на ужин, а она оказалась на редкость снисходительна и нескромное предложение приняла. Как думаешь, её явно необдуманное решение даёт мне право полагать, что шанс завоевать это горячее сердце всё же есть?

— Насчёт сердца не знаю, а шанс схлопотать пулю в лоб ты сейчас получил однозначно.

— Да ладно бурчать, Петь! Можно подумать, я могу девочку твою обидеть. Так… попробуем на одном языке поговорить. Кто знает, может, я ещё не так безнадёжен, как ты успел себе это представить…

От разговора ни о чём Литнер отмахнулся и в сторону лестницы шагнул, заставляя отца хмуриться.

— Может, и не безнадёжен. Только я не понял что-то, куда сейчас собрался? — Насторожился он, а Литнер задиристо грудь выпятил.

— Ну, как же… для отца такого сокровища, ты явно слишком спокоен. — Выразительно округлив глаза, он коротко хохотнул. — Вот и провожу её до самой двери, нервишки твои пощекочу. А, может, провожу и до постели… — Шутливо отозвался, теперь и меня в сторону лестницы подталкивая.

Будучи на пороге комнаты, пистолет передал, больше себя обнимать не предлагая. Глянул так, будто ждёт чего-то и уходить не торопился.

— Я в половину седьмого заеду. — Проговорил, когда чего-то для меня неведомого так и не дождался.

— Значит, я буду готова к половине седьмого. — Как-то совсем уж обречённо вздохнув, пожала я плечами. Весь игривый настрой потеряла вслед за Литнером.

— Попытаешься меня удивить, да? — Он хитро прищурился, пытаясь поддеть. Я показательно громко фыркнула.

— Удивить? А такое ещё возможно?

— Надеюсь, твоя фантазия так же безгранична, как и твоя красота. — Проговорил он осторожно и я в волнении дыхание задержала.

— Это комплимент сейчас был?

Задумавшись, Литнер на мгновение прикрыл глаза, моё терпение испытывая.

— Мне нравится, когда ты улыбаешься. — Пожал плечами в итоге и кончиками пальцев моих губ коснулся. — Я хотел бы видеть это как можно чаще. — Осторожно прошептал и теперь касался губ лёгким поцелуем.

— Отец тебе голову оторвёт за такие вольности. — Теперь уже шёпотом отозвалась я, видимо, под каким-то впечатлением, навеянным собственной фантазией находясь.

— Оно того стоит, Рита. — По имени меня Литнер назвал, и противиться ощутимой слабости я больше не смогла. Будто снежинка на его ладони растаяла, глаза тараща.

Вот только додумать то, о чём умолчал, Литнер не позволил. Нахмурившись, губы надул и задрал подбородок, делая выражение лица жёстким, взгляд расчётливым.

— До вечера. — Подчеркнул свою надо мной власть и уйти поспешил.

Из окна коридора я видела, как он с отцом спорил о чём-то у машины. Теперь уж точно без шуток и многозначительных подмигиваний. Они разошлись на какой-то громкой ноте, а я вдруг посчитала себя виноватой в их ссоре. Что, впрочем, не помешало мне абсолютно бессовестно радоваться странному предложению мужчины, который, казалось бы, получил от меня всё, что хотел. Видимо, его фантазия так же безгранична, как безгранична должна быть моя. И идеи на мой счёт имеются. Но всё это я оставляла на потом, наслаждаясь вновь приобретённым статусом. Или я ещё не должна считать себя его девушкой?..

В любом случае, готовилась к этому ужину так, будто на собственную свадьбу собираюсь. Перед Строговцевым страшно больной притворилась, чтобы практику не отрабатывать, а иметь достаточно времени для марафета. В ванной до полудня нежилась, словно от работы в шахте отмокала. Мудрила с причёской, но в результате выбрала максимальную естественность. Макияж, чулки, вызывающе красное платье в пол и помада ему в тон. И оказалась настолько хороша, что даже себе самой нравилась.

На лице смирение и смущение, а в глазах вызов, издёвка, которую мужчина наверняка оценит по достоинству. А когда к Литнеру вечером вышла, знала, что обалдеет. Даже вариантов не оставила. Вот он и молчал, меня разглядывая. Сначала удивлённо, а потом словно с восхищением. Руку подал, со ступенек спуститься помогая, к себе привлёк для осторожного поцелуя куда-то в область шеи, а после незначительно отстранился, глазеть, теперь уже вожделенно, продолжая. Мой для него сюрприз оценил и демонстративно подбородок задрал, с лёгкостью признавая, что на каблуках я оказалась его на полголовы выше. Оценил и ничуть не обиделся. Надёжно за талию меня удерживая, с какими-то своими мыслями соглашаясь, кивнул, посмотрел с прищуром, с интересом.

— По-хорошему взять да и стащить с тебя эти каблучищи следовало бы, но, чёрт! — Заразительно улыбнулся, всю гневную тираду одним махом перечёркивая. — Ты так обалденно выглядишь, что сделать этого я себе позволить не могу! — Губы вытянул, примеряясь, настолько ли я хороша, как он подумать успел. А я подначивала: из захвата вывернувшись, на месте покружилась, завораживая.

— Фантазия у меня есть! — Едва удержалась от того, чтобы язык Литнеру не продемонстрировать.

— Вижу. И несказанно рад тому, что ты решила больше спрятать, чем открыть. Наше поспешное знакомство не позволило тебе проявить себя с лучшей стороны. Вот он, шанс всё исправить.

— Исправить что?! Знакомство удалось на славу.

— Да? А я уж думал, ты жалеешь.

— Ну, результат, конечно, подкачал, спорить не стану. — Грустно улыбнувшись, я приказала себе не раскисать. — Но процесс был на уровне.

— Так, тебе понравилось… — Задумчиво потянул Литнер, на водителя глаза скосил, и ко мне подался, расстояние до интимного сокращая. — А, может, ну его к чёрту, этот ужин? Махнём ко мне… — Нежно пальцами моего лица коснулся, а я отстранилась, соблазнить себя не позволяя.

— Как вы, однако, алчны, Константин Сергеевич. А обещали, что это не будет выглядеть так.

— Как так? — Хмыкнул он, отказу не обрадовавшись. Руки убрал, а вот отстраняться не торопился.

— Будто я вам что-то должна. Разговор шёл об ужине? — Уточнила, скорее, напоминая, чем спрашивая. — Вот и везите в ресторан! — Заключила, его согласного кивка на уточнение дождавшись.

— Валера, ты слышал? Барышня хочет в ресторан. — Выдал Литнер со вздохом и на своём месте устроился, исключительно вперёд глядя.

Сидя за столиком, разговор начинать мужчина не торопился. То ли испытывал, то ли рассматривал, не желая портить визуальное впечатление пустыми перепалками.

— Как у тебя с Андреем? — Начал он неожиданно и я салатом поперхнулась, к подобному повороту не подготовившись.

Откашлявшись, плечами пожала, нахлынувшее чувство обиды скрывать не стала, и улыбки расточать не спешила.

— Решили взять паузу, если вы об этом. Или расстаться друзьями, в случае, если нужна точная формулировка. А, по сути, ничего принципиально не изменилась. Как и прежде созваниваемся. Как и прежде обсуждаем наболевшее. Разве что «скучаю» и «люблю» звучит теперь реже.

— Ты сожалеешь?

— О том, что так с Андреем вышло? Да. Однозначно. Виноватых, правда, искать не тороплюсь. Как-то всё неопределённо пока.

— Что именно? — Заинтересованно прищурился Литнер, а я, уже явно не впервые над подобным задумавшись, отвечать не торопилась. Глоток вина сделала, прежде чем что-то ответить, напиток во рту погоняла, примеряясь к сделанным прежде выводам.

— То, например, что Андрей прав, и мы поторопились. Он отпустил меня, будучи если и не уверенным в том, что я изменить смогу, то, по крайней мере, такую возможность не исключал. Мне это показалось нечестным. Про то, были ли у него увлечения, я не спрашивала намерено. Не хотела, чтобы врал, изворачивался. И какое-то время нас двоих это устраивало. А если честно сказать, то мы оба лицемерили. Но разве на этом строятся отношения? — Задала вопрос, на который Литнер отвечать не торопился. Слушать продолжил. — Наверно, нам чего-то не хватило. Опыта, быть может.

— Ага, и этого опыта вы решили сейчас поднабраться, так?

— Звучит как-то некрасиво и очень уж грубо, но смысла высказывание не лишено.

— Список составить успела? Нет? Как надумаешь, не забудь меня в него включить.

— Нет уж, спасибо. Ты поучаствовал достаточно.

— Не впечатлил, получается? Обычно удачные эксперименты принято повторять.

— Ты ко мне в качестве эксперимента сегодня приехал? Зачем тогда через отца действовал?

— А ты хотела, чтобы в подворотне подкараулил? — Как-то резко хмыкнул Литнер.

— Я бы предпочла, чтобы всё осталось между нами. — Уточняюще добавила и его наполняющийся агрессией взгляд приняла достойно: не скуксилась, в силе воли уступать не стала. — Зачем всё это?

— Тебе снова выбор блюд не нравится? — Вернулся к иронии Литнер. Так общаться со мной ему, видимо, было проще. — Да и… почему нет?.. Приятная компания, красивая музыка, расслабляющая атмосфера. Если уединения не хватает, чтобы воду из бокала мне в лицо плеснуть, так, можешь себя не сдерживать.

— Я что-то не поняла…ты отношения выяснять намерен? Или того от меня ждал?

— Отношения? — Литнер скривил губы, изображая презрение, и на спинку стула откинулся, давая понять, что всяческий интерес потерял. — Ты о чём сейчас, котёнок? — Недоверчиво прищурился, в душе наслаждаясь, как меня сейчас осадил. — Видимо, что-то надёжно перепуталось в твоей рыжей головке. — Удавку, которой заарканил, послаблять намерен не был. — Ты, пусть и о**ительно сексапильная, но всё же дочь моего друга. Более того! Крестник мой на тебе жениться собрался. Пусть сейчас разбежались, но мы ведь с тобой понимаем, что это мера временная. Туда, сюда, опомнитесь, натрахаетесь вдоволь на стороне, но такого парня, как он, тебе не найти, ты уже сейчас это понимаешь. И он это знает. И тебя любит, будь уверена. А вот сейчас… сейчас ты пытаешься продолжить ту нелепую игру, которую по глупости начала и всё по той же глупости закончить не торопишься. Не поняла ещё, что не смешно. Ни тебе, ни мне не смешно.

— Ну да, конечно, именно это ты сказать хотел, когда утром руки свои распускал.

— Как я распускаю руки, думаю, ты помнишь, хотя и забыть давно пора. А утром это так… разминка.

— И целовал меня исключительно из светлых, практически отцовских чувств.

— Не отпустило, значит… — Неодобрительно головой покачав, Литнер напряжённо выдохнул. — Ты что этим сказать хотела?

— Что врёшь ты всё. — Не отступила я от той простой истины, которую давно про него поняла.

— Ух ты! Мне-то зачем? — Наиграно удивился он, а я не уступила. По-девичьи горячо на правду наступала, зная, что ничего хорошего ждать от неё не стоит.

— Откуда же я знаю… — Снова глоток вина сделала, пожала плечами. — Стыдно, боишься, не решаешься на что-то или, наоборот, решился и теперь к цели движешься.

— М-м… Рассуждаешь вполне здраво. — Уклончиво потянул Литнер. — Да и девочка ты, бесспорно, хорошая. А уж горячая насколько… Словами не передать. Да и плод, который запретный…

— А кто ж тебе запретил-то? — Не сдержалась я и раздражённо на мужчину рыкнула.

— Золотце, у меня свадьба через полгода. — Выдал и он свою правду, на которую я так отчаянно нарывалась и чувство такое странное меня наполнило… будто… будто мир, мой придуманный только сегодня утром мир… он рухнул. Мир рухнул, а Литнер стал у обломков и лёгким движением со своих плеч пыль стряхнул, участником или виновником быть не желая. — По лицу вижу, что информация куда нужно дошла. — Хмыкнул он, делая вид, что остаётся безразличен. А я знала, что врёт! Снова…

— Ну и женись себе на здоровье.

— О-о… куда нас понесло. Марго, ты чего, в наложницы ко мне собралась податься, что ли?

— Рита! Рита… называй меня, пожалуйста. — Край стола пальцами сжимая, я попыталась дух перевести.

— Ты чего себе напридумывала, девочка?

— Я напридумывала?

— Ну, было и было! Что же теперь? Всю жизнь перечеркнуть из-за горячки той? И ладно мою… судьба пожуёт и выплюнет, потому что невкусный. Твою чёркать зачем?

— Морали мне читать собрался? А ты не читай! Ты, давай, сразу к успокаивающим мерам приходи. Хочешь, по плечам меня погладь, а хочешь — к виску губами прижмись, крепко к себе прижимая. — Зубами скрипя, я заставляла себя на месте усидеть.

— Могу домой отвезти. Тебя папочка и погладит, и поцелует.

— А что же так-то, а? Так не по-мужски?!

— На полтона сбавь. — Посоветовал он, с пока ещё мне незнакомым, каменным лицом сидя. — И на ягодицах плясать перестань. Издёргалась вся.

— О-о… это я ещё себя сдерживаю. Вспыльчивая. Очень. — Выразительно глаза округлив, я друг осознала, что себя новую познать пытаюсь. Ту, которую не видела и не чувствовала внутри прежде.

— Марго, я… — О просьбе касательно моего имени припомнив, Литнер тон смягчил и начал сначала. — Рита, а давай решим всё без скандала.

— Без скандала ты со своей будущей законной супругой решать будешь. Потому что некрасиво, потому что по статусу не положено. А я себе позволить могу!

— В порошок сотру! — Пообещал Литнер с ядовитой ухмылкой до того, как я варианты и возможности прикинула.

— Вот так сразу? — Брови вскинула, проверяя на прочность, а Литнер последним своим славам поддакивая, согласно головой кивнул.

— Даже рта открыть не успеешь.

— Но ведь дочь друга… — Напомнила я недавние слова, а он руками развёл.

— Я сделал всё, что мог, но пациент оказался неизлечим.

— Ужин можно считать оконченным?

— Ну, отчего же? Приятного аппетита. — Оскалился он и демонстративно расстелил на коленях салфетку, к еде приступая.

Я встала из-за стола с чётким намерением уйти, когда вдруг поняла, что не поддамся. Ни ему, ни обстоятельствам.

— А, знаешь, что… открывать рот мне даже не придётся. — Не столько ему, сколько самой себе пообещала я и, через весь зал дефилируя, ресторан покинула.

Глава 20

К Альке прискакала заведённая до крупной дрожи. Та, на подобное состояние глядя, впустила без слов и лишь заинтересованно посмотрела, когда я посреди единственной комнаты остановилась.

— Это правда, что Литнер женится?

Что-то она мне ответить явно хотела, но рот открыла и воздержалась.

— Эм-м… Я поспрашиваю. — Заверила, с идиотской улыбкой на меня глядя.

— Поспрашивай!

— А… что случилось, не скажешь?

— Я заставлю его взять свои слова обратно!

— Ух ты! Круто! А… вы что… пообщаться успели?

— Я тебе потом всё расскажу. Ты узнай только, ладно?

— Завтра с утра инфу в клювике принесу, так ты меня заинтриговала. — Вытянула Альбина шею и только тогда я успокоиться смогла. Или себя заверила, что спокойна.

Устроившись на соседней от подруги подушке, я вырубилась, как только глаза закрыла, а утром выслушивала её доклад, сидя с опущенной от безысходности головой.

— Ну, про то, что свадьба будет, уже весь интернет пестрит, тут без вариантов. — Доложила она сразу после того, как полученные всё там же фотки вышеупомянутой невесты на столе выложила. — Тридцать четыре года, свой бизнес, квартира, список бывших любовников прилагается. Дама с принципами, с амбициями. Среди своих её уважают, журналисты обозвали эталоном современной женщины мегаполиса. Внешне вполне себе симпатична, хотя стремиться есть куда, но Литнер-то и сам не блещет, ему сойдёт. — Махнула Алька рукой под мой нетерпеливый вздох, подразумевающий то, что комментарии излишни. — Знакомы они лет десять. Какое-то время даже вместе работали. Сферы интересов у них вроде как пересекаются. Возрастная категория, опять же…

— Так, это я поняла, всё хорошо. — Нервно усмехнувшись, я провела пятернёй по волосам. — Из плюсов есть что-нибудь?

Альбина неопределённо пожала плечами и явно задумалась.

— Из плюсов только дата свадьбы. — Всё же решилась сказать о главном. — Если всемирная паутина не морочит нам голову, то полгода в запасе есть. Ты что делать-то собралась? — Колено под себя подбирая, она так и застыла, весьма смутный замысел прослеживая.

— Ну, как тебе сказать… — Охнула я и только тогда поняла, что, по сути, предъявить Литнеру мне нечего. — Вот, я спросила его, почему «нет», а он так ответил странно… будто несмотря на желания, на возможности, через определённый срок состоится его свадьба. Не сказал ведь, что я не нужна, куда подальше не послал, а именно «свадьба у меня будет».

— Ну, есть такие люди, которые решение приняли и менять его не собираются, даже если раки назад поползли. — Резонно заявила Альбина, а я на это категорично головой качнула, как истину не принимая.

— Не знаю, как там раки, а я отступать не собираюсь! — Обиженно со стула подскочив, по кухне метаться принялась, судорожно план действия придумывая. Альбина даже не пыталась остановить, только поглядывала с интересом.

— А твой настрой мне нравится! — Вдруг оценивающе заявила она. — А что касается методов… И, если всё так, как ты говоришь… Тогда нужно дать ему возможность вас сравнить. — Сказанула она и я застыла на полушаге с оленьим взглядом. — И чем чаще он будет сравнивать, тем быстрее придёт к выводу, что тебе проще дать, чем объяснять, почему «нет».

— Это ты сейчас так виртуозно меня к насильникам причислила?

— А не этим ли ты заниматься собралась? — Возмутилась Альбина. — Хочешь его? Займись делом и сомнений у мужика не останется! Хотя лично я до сих пор не пойму, что произошло в твоей голове между «ненавижу и никогда не прощу» и «жить не могу, хочу его».

— Если бы я это сама знала, наверняка бы подробно тебе всё объяснила. — Тихо огрызнулась я, совершенно не боясь того, что Альбина мой интерес за обычное упрямство примет.

Но ведь было что-то другое… что-то большее было. И не в ущемлённом самолюбии дело. Дело в том, что чувствую, когда он рядом. А вот что я чувствую, объяснению не поддаётся. И этот его запах… который буквально вгрызся в память! И улыбка, когда на меня смотрит… И я совершенно безвольной становлюсь, теряюсь. А самое интересное, что мне это нравится! Нравится, что он главный, что он сильный, что всё решит… Но ведь ничего подобного Литнер мне не обещал… Что тогда? Всё-таки прихоть? Как ещё обозвать? Может, «желание отомстить»? Неплохо, как вариант! И всегда можно невинно поводить ногой в сторонке. Точно как он в последнюю встречу сделал.

Я пообещала, что стану его тенью и я это сделала. Он сравнивать вздумал? Меня с ней сравнивать… Это и получил! Я была везде, где появлялись они. В ресторане непременно сидела за столиком напротив и глаз не сводила, всякий раз поражаясь его выдержке, ведь достаточно долго Литнер предпочитал меня не замечать. На всяком приёме я не могла отказать себе в удовольствии и подходила, при встрече выражая почтение, на выставках делилась мнением, на благотворительных вечерах эмоциями. Раздражать его даму сердца начала на пятой встрече. На десятой она уже сама выискивала меня взглядом в безликой толпе. В какой-то момент мне даже показалось, что, имей она такую возможность, заперлась бы в доме и Литнера там же спрятала, но культурная составляющая деловой жизни диктовала свои правила, и приходилось соответствовать. Теперь при встрече Литнер всё больше злился, уничтожая меня то недовольным, то наиграно безразличным взглядом, она мстительно щурилась.

Сдалась дама примерно через два месяца. Сама подошла ко мне. Первой. Нашла уединение в дамской комнате и обратилась, глядя в зеркальное отражение моих горящих огнём глаз.

— Ты выглядишь жалко. — Задрала она подбородок, собственную породу подчёркивая.

— Возможно. — Не стала я отрицать очевидное. — А, возможно, вам просто удобно так думать.

— У нас с Костей состоялся разговор. Да, да, не ухмыляйся, у взрослых принято так себя вести, и обсуждать проблемы принято тоже. Ну, переспал он с тобой. С кем не бывает? Просто секс.

— Хорошо, если так. А если нет, и существует кое-что большее? — Её потухшую улыбку наблюдая, я резанула соперницу победным взглядом. — Все врут. И вы, и он. У взрослых так принято. — Свою истину подчеркнула и её лицо испортила гримаса гнева.

— Ты считаешь, что всё можно переиграть, что себе его получишь? Так знай, что это не просто брак, это союз. Союз, где всё выверено, рассчитано и подкреплено чувствами. Пусть и не настолько жаркими, которыми баловала его ты, но зато проверенными временем. Костя из тех, кто смотрит в будущее.

— Литнер из тех, кто получает желаемое. Как думаете, кого из нас он хочет больше? — Не согласилась я и омрачила лицо соперницы ещё больше.

Она сорвалась с места и из дамской комнаты вылетела, как пробка. Когда в обеденный зал ресторана вернулась я, их столик был уже пуст. До конца оставалось совсем немного. Тут уже и предсказывать было необязательно. Я головой это понимала. И только отсутствие хоть малейшей реакции от самого Литнера не позволяло мне почувствовать преждевременный вкус столь желанной победы. Он послаблений не давал. Он уничтожал своим молчанием. И каждый раз возвращаться ни с чем было всё сложнее. Слёз становилось больше, пустота сгущалась, а в то, что вкус победы мне всё же понравится, уже давно верилось с трудом.

Последним штрихом стал модный показ одного из ведущих дизайнеров. Получить пригласительный мне так и не удалось, но помог случай и я заменила сломавшую ногу модель. Без Альки, участвующей в подобных мероприятиях, конечно, не обошлось. Она едва не за руку притащила «свежее лицо», «открытие этого года» и… как только не называл меня тогда странноватого вида мужчина, нервно ворочая в своих жёстких, приносящих боль и нетерпение руках. Платье доверил зелёное, точно в цвет глаз. С глубоким вырезом на спине и свободным декольте спереди. Шёлковый подол струился при походке и завораживающе подлетал, обнажая щиколотки, всякий раз, как мне хотелось остановиться. Отчего-то присутствующие на репетиции аплодировали мне стоя. Уверенности это не прибавляло, её и так было с избытком, а вот здоровой злостью я заходилась точно. И за неделю до мелочей отработала выход, который должен стать решающим.

Его дама казалась безмерно счастливой, в этот раз так и не разглядев меня среди присутствующих. Она довольно улыбалась и позволила себе второй бокал вина, хотя обычно в выпивке себя ограничивала. Жалась к Литнеру, придерживая его под руку, а тот позволял ей быть навязчивой и не спешил делать замечания, напоминая, что они на людях. Женщина совершенно расслабленно устроилась за столиком, бросая на любимого пронзительные многообещающие взгляды. А я из-за кулис наблюдала, позволяя ей побыть счастливой ещё немножечко.

— Не представляешь, что я только что узнала! — Вбежала Алька в гримёрную, прилично опаздывая.

— Делись. — Прозвенел мой напряжённый голос. Отвлекаться я не хотела.

— Оказывается, твой Литнер лично распорядился, чтобы вашей с отцом фамилии в списке гостей не значилось. У него какие-то там свои замуты с организаторами, они долго и не ломались. Прикинь!

Я как сидела, примеряясь к тому, чтобы губы карандашом обвести, так и осталась сидеть.

— Маргарита, ну что же вы! — Тут же подхватилась стилист мероприятия и принялась исправлять недоделки в образе.

— Так вот отчего он такой довольный. — Пробормотала я самой себе, а Алька вопросительно вскинула брови. — Я говорю, доволен он сегодня не в меру! — Проговорила громче. — Теперь понятно, почему.

— В конце концов, не век же ему твои проделки терпеть. Тоже мне, «чертёнок номер тринадцать» выискалась!

— Вот, значит, как ты считаешь? Не знала…

— Рит, ну, правда, несерьёзно всё это. Так мужика донимать. Ну, имей же ты достоинство!

— А у меня его, по-твоему, нет?

— Что я могу тебе сказать, когда ты весь свой график под него перекроила… Пары пропускаешь, зачёты. Профессор грозился надзирателя из старших к тебе приставить, а он, ты же знаешь, слов на ветер не бросает. Будешь потом с Глускером день и ночь за одной партой толкаться.

— У меня всё под контролем.

— Ты в зеркало на себя давно смотрелась, контролёр? Если так на слушаниях в суде выступать будешь, любого сделаешь.

— Любого — не любого… а этот держится.

— Ну, ты ведь всё вокруг обстрел ведёшь. Долбанула бы как-нибудь прицельно, что ли…

— Да. Сегодня.

— Эй-ей… показ портить не вздумай! От того, насколько всё гладко пройдёт, знаешь, сколько людей зависят?

— Плевать!

— Если ты сейчас же не успокоишься, я лично тебя в чулане запру. — Пригрозила Альбина, а я, под последний, наверно, уж сотый слой пудры подставляясь, довольно сощурилась.

— Я само спокойствие, Алька.

— Я за тобой наблюдаю. — На всякий случай предупредила она и смолкла, перед дефиле настраиваясь.

Мой выход был завершающим в показе. Мой выход должен был стать последним штрихом этой пудровой эпопеи. И я вдруг решила, что не будет ничего страшного в том, что штрих этот станет ярким и вызывающим. Как и вся моя жизнь в этом городе. Музыканты заиграли громче, меня поддерживая, когда прямо в зал спустилась. Яркие прожектора ослепили, когда к столику, за которым Литнер со своими друзьями сидел, подошла. Он всё ещё не понимал, что происходит, когда свободным стулом воспользовавшись, я уверенно на их стол ступила, теперь уже его как подиум используя. Всего два шага понадобилось, чтобы напротив него оказаться и покружиться, мягким шёлком мужского лица едва касаясь. Его глаза наполнились каким-то звериным бешенством, за этим бешенством я разглядела желание. Желанием немереной силы. Уверена, знала об этом и соперница.

— Я надеюсь, теперь ты выбрал! — Выкрикнула, больше всего на свете того желая, чтобы он услышал. Чтобы мой голос музыку перекричал, чтобы возмущённые возгласы заглушил.

Ступая обратно, намерено бокал с вином его невесты опрокинула и обернулась, взгляд, который обещал быть извиняющим, в ликующий превратила.

— Ты проиграла. — Специально для неё одними губами прошептала.

Воспользовавшись помощью страждущего, на пол спустилась и на подиум вернулась королевой. «Я лучшая!» — оттопыренным большим пальцем на себя указала и под ликующий гул присутствующих этот жест всем вокруг продемонстрировала. С высоко поднятой головой наблюдала за тем, как невеста Литнера с места подскочила и зал спешно покинула. То, насколько безразлично за этим наблюдал он, заметила тоже, но значения не предала. А то, как резко поднялся и в сторону закулисья направился, видеть уже не могла, потому блаженно вздохнула, в спасительной темноте оказавшись.

Девочки что-то весело обсуждали, впечатлениями обменивались, когда Линтер в гримёрную ворвался и её пересёк, любого, кто на пути попадался, бесцеремонно отталкивая. Бешенства в нём не убавилось, не стало меньше и желания. Но он, как и предрекала Алька, всё же оказался из той породы людей, которые свои планы менять не намерены. Это я поняла слишком поздно. Ровно в тот момент, когда железная хватка сдавила мне горло, когда неимоверной силой он меня на ровный длинный стол завалил и по нему же протащил, пузырьки с кремами и палитры с тенями бесцеремонно сбрасывая.

— Надеюсь, ты собой довольна? — Угрожающе тихо уточнил, сжимая пальцы на моей шее всё сильнее.

Гладкое, без единой морщины, выражающей недовольство, лицо, казалось умиротворённым.

— Если ты ещё раз окажешься в досягаемой близости от меня или Алёны, клянусь, придушу вот этими же руками. — Устрашающе прошептал, окончательно лишая возможности вздохнуть.

Так ещё на несколько секунд застыл, понимания в моих глазах ожидая, что ли… Вот только не было его. Страх был. Паника обязательно. А вот понимания не нашлось. Ни тогда, ни после, когда ушёл, демонстративно обтирая руки о чей-то рабочий передник. Я принялась растирать горло, откашливаясь, слезами заливаясь, а Алька что-то надо мной успокаивающе бормотала. Вот только её я не слышала. Слова Литнера в голове нескончаемым круговоротом вращались, ничего не выражающие глаза помнились, а вот больше никого и ничего.

Утром багровые следы на шее напомнили мне о произошедшем накануне. Я снова беспомощно расплакалась, толком не понимая, о чём сожалела больше: о том, что не добил или о том, что внутри у меня ничего не изменилось, не исправилось, на место не встало. Впереди ожидал дождливый безликий день. Потом ещё и ещё. Учёба. Больше, как можно больше информации, перегружающей мозг и сознание. Беспокойный взгляд отца, не одобряющий Алькин, истощающая меня пустота… Слегла я через неделю. Всё с тем же истощением, но нервным, как его обозвал доктор. Не про пустоту же в моей душе ему говорить, верно?.. Лечить меня в клинике отец отказался наотрез, понадеялся на домашние стены, которые, как известно, действуют куда лучше. Легче действительно стало. От того, что теперь не приходилось изображать мнимое благополучие. Я могла вдоволь наплакаться, в полный голос выть, уже не соображая, по какому именно поводу.

Ускользнуть из дома удалось дней через пять, когда контроль отчего-то ослаб, а уровень заботы перешёл в доверительный. Я час тряслась в рейсовом автобусе, ещё минут сорок добиралась на метро, а, оказавшись перед офисом Литнера, совершенно растерялась, не понимая, зачем сюда пришла. Знала, что его окна выходят на набережную, восемнадцатый этаж отсчитала и безотрывно смотрела, ожидая, когда в них мелькнёт знакомое лицо. О том, что его может не оказаться на месте, не беспокоилась. Я терпеливая. Я обещала себе справиться. Три часа прошло, а никто так и не выглянул. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже давно не смотрю на то окно… Я, вообще, никуда не смотрю. В пустоту, в пространство… Дышу и надышаться не могу. А воздух тяжёлый, густой. От реки поднимается туман. Настолько плотный, что и меня саму скоро видно не будет.

— Ты что здесь делаешь? — Прозвучал его голос совсем близко, и от неожиданности я вздрогнула, вскинула на мужчину испуганный взгляд. Через дорогу, напротив офиса, стоял его автомобиль — он только приехал.

Литнер смотрел на меня удивлённо и с явно выраженным неодобрением.

— Тебя отец ищет… — Чуть растерянно пробормотал он и пронзительно посмотрел в моё лицо, понимающе усмехнулся. — Измором взять не получилось, пришла на жалость давить? — Неприятно хмыкнул, а я не стала удерживать слёзы, которые давно лились из глаз без особой на то причины. — Ты чего добиваешься? — Спросил он строго, а я неопределённо пожала плечами, не имея сил что-то ответить. Да и не было слов, мыслей даже не было. Смотрела на него и понимала, как соскучилась. Этого чувства испугалась тоже. Впрочем, всё это казалось совершенно неважным.

Я медленно вдохнула сырой ноябрьский воздух, на Литнера смотреть продолжая. О том, как удивительно идёт ему это серое пальто подумала, о том, что его глаза, которые прежде казались голубыми, вдруг впитали в себя это серое небо, промозглый осенний воздух, возможно, даже тот же туман…

— Чего ты хочешь? — Не выдержал он первым и от меня отвернулся. На парапет опираясь, скользил взглядом по быстрой воде, по тусклым бетонным стенам канала.

— Я люблю тебя. — Проронила я те самые слова, которые давно в голове крутились, но всё никак не поддавались осознанию. Сказала и поняла, что стало легче. Впервые за все эти дни я действительно почувствовала себя легко.

— Любишь? — Усмехнулся он. Обидно и сухо. — И насколько хватит этого твоего «люблю»? Месяц, два, полгода? — Сдавленно смеяться продолжая, Литнер на меня оглянулся.

— Может, и больше. — Будто не замечая иронии в его словах, совершенно искренне отозвалась я, а он согласно кивнул.

— Может. — Какое-то скользко звучащее предположение выдохнул. — А, может, и нет. — Тут же добавил, заставляя меня криво улыбаться. — И Алёна тоже любит.

— Алёна? Кто это?

На этом Литнер не сдержался и рассмеялся в голос. Смех получился вызывающим и злым.

— Невеста моя! — Пояснил несмотря на абсурдность ситуации. — Она тоже любит, Рит! Но тебя это, конечно же, не интересует, так?

— Она не любит. Ей удобно. — Возразила я. Впрочем, без особой уверенности и без желания в этом Литнера убедить. — Общие цели, общие интересы. Знакомые тоже общие. Не брак, а союз. — Её терминологию применила. — Потом будет общий банковский счёт, общая кухня, тапочки, стоящие ровной чередой на обувной полке.

— А ты хотела предложить что-то принципиально иное?

— А я не ношу тапочки! — Вызывающе ответила, не понимая, откуда этот вызов взяла, из каких глубин вытащила. Литнер смотрел на меня особенно долго. В итоге всем корпусом развернулся, напротив меня становясь, голову набок склонил, словно примеряясь.

— Нет здесь никакой любви. — Заключил в итоге и, не чувствуя за собой вины после подобного приговора, равнодушно и будто устало вздохнул. — Каприз есть, прихоть, желание что-то и кому-то доказать. Только вот «что?» и «кому?» разобраться забыла. Думала, что всё в этом мире поддаётся твоим надутым губкам, слезливым глазкам? — Однобокая улыбка заставила зябко поёжиться, но обхватывать себя руками, признавая слабость, я хотела меньше всего на свете. — Что же, очень не хочется быть тем, кто тебя разочарует, но это действительно не так. Я не буду делать то, чего тебе так хочется! Я не буду идти у тебя на поводу только потому, что ты считаешь меня виноватым в собственных бедах! Хочешь ломать свою жизнь — ломай! Меня только в это не впутывай… — Тоном вроде как просил, а на деле давал понять, что приказывает.

— Не буду. — Как и всегда, совершенно честно заверила я.

— Любит она!.. — Брезгливо хмыкнул мужчина, отчего-то уходить не спеша. — Любовь делает людей счастливыми, заставляет глаза светиться. Ты похожа на счастливую? А я, я счастлив? Нет? Что молчишь?! — Обвинительно выкрикивать принялся и, верно, едва себя сдерживал от того, чтобы хорошенечко меня не тряхануть. — Иди домой, Рита. — Неодобрительно головой покачал. — Иди домой и займись чем-нибудь действительно полезным.

— Хорошо.

Наплевав на любые предрассудки, на то, что Литнер подумает наплевав, я всё же вжала голову в плечи и к парапету подалась, практически равнодушно принимая холод металла. Глаза закрыла, пытаясь сосредоточиться на чём-то очень-очень важном, вот только ничего подобного во всём своём существовании разглядеть не смогла.

— Ты давно здесь? — Я дёрнулась, на звук оборачиваясь.

— Я думала, ты ушёл… — Пропустила сквозь себя неудержимую дрожь от непонятного облегчения, но быстро справилась и сглотнула, всё лишнее отпуская.

— И почему в таком виде?

Выразительно посмотрел Литнер на не по сезону лёгкую толстовку, на широкие штаны, на кроссовки.

— Я справлюсь. — Ответила невпопад, но он это проглотил и, чему-то отстранённо кивнув, к пешеходному переходу направился.

— Ты скажешь отцу? — Испугалась я, а Литнер обернулся и с явным раздражением выкрикнул:

— Нет! А должен? — Зло скривился, опасно голову в плечи втягивая. — Научись решать свои проблемы сама, милая! — Посоветовал и на этом ушёл.

Из окна на восемнадцатом этаже он всё же выглянул. А через мгновение опустил жалюзи, не желая даже мысли допускать, что я могла здесь остаться. Легче мне действительно стало. И от своего признания, и от его слов. А ещё захотелось уехать. Непременно сегодня. Вот с этими обломанными крыльями, с несбывшимися надеждами, мечтами. Уехать далеко. Может, даже домой. Это сейчас казалось идеальным выходом. Совершенно правильным решением. Вот только бы надышаться напоследок…

Я так и стояла, плотно прижимаясь к чугунным фигурным перилам, разглядывая разрушенную паутину — следы не так давно ушедшего бабьего лета. Порой взгляд нехотя сползал на мутную воду, на ленивую волну, на людей, что с другой стороны канала вот так же бесцельно наблюдали за неизменной картиной. Почему-то казалось, что думаем мы сейчас об одном и том же. Или об одном и том же не думаем…

Ноги едва не подкосились, когда на плечи обжигающим теплом упало серое пальто с тем самым запахом, который сейчас отчего-то казался родным. И сердце биться перестало, когда сильные руки крепко прижали к мужской груди, надёжно удерживая с боков.

— Какого чёрта… — С болью выдавил он из себя слова. — Какого чёрта ты всё это делаешь?! — Прокричал, оглушая, и будто в панике принялся меня ощупывать. Лицо, шею, от холода потерявшие чувствительность руки. — Неужели ты ничего не понимаешь, не видишь, не чувствуешь?.. — Внимательно вглядываясь в моё лицо, нахмурился Литнер.

Он говорил, вероятно, ответ услышать хотел, а я лишь во все глаза смотрела, понимая, что пропала, что потерялась. Уже давно и, скорее всего, безнадёжно, но лишь сейчас, почувствовав желанную отдачу, поверила. Себе и чувствам.

— Не хочу понимать. — Пробормотала я, а сама, будто школьница нецелованная на его губы смотрела, зная, чего он хочет, что может дать.

— И в этом вся ты. — Отчего-то улыбнулся Литнер, по щекам меня погладил, уверенно их горячими ладонями сжимая.

— Ты не должен был приходить. — Не понимая, что делаю, пожаловалась я, а, может, обвинила, припоминая тот самый момент, когда ненависть сменилась до этого неизведанным чувством странной привязанности. — Ни тогда, ни сейчас.

— Не должен. — Проговорил он хоть и виновато, однако нависал надо мной вполне ощутимо.

— Но тебе плевать на правила, а, значит, плевать и мне. — Задрожала я, силу в его руках почувствовав, ведь они больше не обнимали, а, точно свою собственность, жадно стягивали, причиняя ощутимую боль.

— Так нельзя. — Неодобрительно покачав головой, Литнер, дразня, к моим губам подался, но не поцеловал. — Это портит людей. — Доверительно прошептал, а я кулаки сжала, правила его игры не принимая.

— Ты испортил! — Ударила руками в грудь, но оттолкнуть не пыталась.

— Тогда мне и расхлёбывать.

— Но как?..

— Как? Я тебе потом расскажу. Только на один вопрос ответь: уверена, что тебе это нужно?

— Точно не нужно. — Твёрдо и на удивление здраво расценила я ситуацию. И юлить не стала. Литнер жёстко ухмыльнулся, глаза его азартно заблестели. — Но разве это причина, чтобы сейчас отступать?

— Отчего-то мне кажется, что мы никогда не сможем договориться с тобой, котёнок.

Вдруг показалось, что его хватка ослабла, и я сама в его пиджак вцепилась, удержать пытаясь.

— Это плохо?

— Очень. — На мою хватку глянув, Литнер чуть фривольно улыбнулся. — Это создаст много проблем. А кто из нас любит проблемы?

— Тебе не удастся меня запугать, слышишь?! — В нелепой попытке мужчину тряхануть, я кулаки, которыми за пиджак держалась, сильнее сжала. — И медлить не смей! — Встала на цыпочки, на что Литнер самодовольно ухмыльнулся.

— А я и не собирался тебя целовать. И твоим прихотям потакать не намерен. — Как моё лицо каменеет, наблюдал молча, с интересом. — Как? Нравится? — Уточнил с вызовом, с провокацией в голосе.

— И пришёл ты сейчас вовсе не потому, что так сильно мне нужен, верно?

— Верно. Я тоже эгоист. Я тоже люблю себя куда больше, чем кого-либо. И сейчас у тебя есть последняя возможность…

— А я очень замёрзла! — Поторопилась я Литнера перебить, и он меня услышал. Не слова и не факты — крик души услышал и язвить перестал. На руки меня схватил и к машине отнёс.

И только устроившись в уютном салоне, я окончательно прочувствовала, насколько продрогла. Жалась к мужчине, забывая о приличиях, о стеснении, о его мнении на этот счёт. Устроила голову на его плече, практически незаметно губами к шее, к пульсации на ней прикасаясь, а потом вдруг поняла, что не оттолкнёт и, расслабившись, глаза закрыла, полностью доверяя.

Глава 21

— Это баня? — Неуверенно обернулась, а Литнер вперёд меня подталкивая, неторопливо впечатлениями делился.

— Не хочу, чтобы завтра утром ты проснулась с воспалением лёгких. А ещё, как эгоист, обожаю тешить собственное самолюбие. Вот сейчас одному только похвастаюсь, какая у меня молодая любовница, а завтра вся тусовка будет знать об этом.

В дверях приглашающий жест сделал, вперёд пропуская.

— Ты обидно врёшь. — Пытаясь ему той же уверенностью отплатить, выговорила я. Но дрожащий голос меня выдавал. И глаза, которые таращила, выдавали тоже.

Не позволяя идти дальше, мужчина меня к своей груди прижал и с несвойственным ему страстным шёпотом проговорил.

— Наверно, в первую очередь хочу убедить в этом себя.

Выговорил и отпустил. Не обменявшись и парой слов, с администратором расплатился. Вглубь коридора меня повёл, а уже там, в отдельном помещении на замок закрывшись, вздохнул глубоко, ответ принять готовясь. Я не заставила ждать, пытаясь в ситуации разобраться, непривычно даже для самой себя взвизгнула. Без претензии и упрёка, но настолько наивно и… глупо…

— Тебе нравится считать меня трофеем?

Литнер всего на мгновение задумавшись, подбородок задрал, сомнения отрицая.

— Положить на плаху чужую голову всегда легче.

— Я могу считать это признанием в любви? — Склонила я голову набок, а он щёку изнутри прикусил, не зная, как ещё больнее сделать.

— Нет. — Выдал в итоге налегке. — Считай меня эгоистом, мерзацем, кем хочешь считай. Но только не влюблённым мужчиной.

— Почему?

— Уходить будет проще. Угрызения совести мучить не станут.

— А ты так уверен в том, что я уйду?

— Просто хочу убедить в этом тебя.

— Зачем?

— Чтобы и меня, и себя саму ты захотела убедить в обратном. — Странно посмотрел.

— Головоломка какая-то…

— Всё просто. — Грустно улыбнулся он и, от стены оттолкнувшись, принялся пиджак стягивать. — Я не отпущу тебя, Рита.

— Что?

— Раздевайся! — Весело подмигнул он, будто и не было этого странного признания. — Мы всё-таки в бане. Не забыла? — Подначивать принялся, когда я растерялась.

— Это я помню. — Замедленно кивнула я и в полы пальто вцепилась сильнее, расставаться с ним не желая. — Только ты о другом мне расскажи.

— А что тут рассказывать, милая. Я тебя не отпущу, вот и весь разговор. — Подмигнул он, слишком легко свои слова повторяя. — Ни через месяц, ни через два, ни через полгода.

— Что, даже если любовь пройдёт, не отпустишь?

— Ты знаешь какие-то другие значения слова «нет»? — Отправил он на скамью галстук и сорочку. На то, как я в пальто кутаюсь, смотрел не без интереса.

— Звучит как-то первобытно. — Неуверенно усмехнулась я, не зная, как ещё реагировать на это откровение, а по-другому подобное признание и не воспринимала, но Литнеру было неинтересно, что я там считаю. Он губы ладонью потёр и на меня уставился.

— Рит, детка, сейчас исключительно моё мнение, но, кажется, париться в пальто тебе будет неудобно. Ты стесняешься меня, что ли? — Недоверчиво улыбнувшись, Литнер принялся медленно приближаться.

Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, пальто с плеч сбросил, через голову толстовку стянул, на маечку, что грудь скрывает, глянул и недобро прищурился.

— Душ слева. Парилка за ним. Не появишься через пять минут, сочту как призыв о помощи.

И подтолкнул на всякий случай в нужную сторону. Ну, если вдруг до меня туго доходит. А сам кому-то звонить принялся. Как тут не задержаться у двери?..

— Не отвлекаю? — Начал как-то борзо. Разницу в интонации я почувствовала тут же и притаилась. — По этому поводу, собственно, и звоню. У меня твоя красавица. — Монотонно продолжил, но был в этой подаче какой-то смысл. — Расслабься, выдохни и… не знаю… тот факт, что она со мной, прими как данность, что ли. — Резкий смешок выдавал агрессивный настрой. — Хорошо подумал, основательно. Нет, объяснять мне ничего не надо. Что ты сейчас услышать хочешь, что? Ну, тогда на грубости зачем нарываться? Петь, ей восемнадцать и она прекрасна, как сама жизнь, что ещё я должен понимать? Извини за интимные подробности, но мне трусы жмут в её присутствии и о другом как-то совсем не думается. Нет, свадьбы не будет. Я так решил и с Алёной объяснился. — Литнер скрипнул зубами, кулаком в стену ударил, пусть даже силу и контролируя. — Всё сказал? — Демонстративно хмыкнул. — И я всё. По-моему будет, как ни крути. Сегодня твой ребёнок у меня ночует, как завтра будет — сама решит. — Заключил и разговор закончил. — По поводу «сама решит» я исключительно для твоего отца сказал, Ритуль. Будет так, как я посчитаю нужным! — Выкрикнул он, о моём присутствии догадываясь.

— Решил кукловодом заделаться? — Зло стягивая с себя оставшуюся одежду, отзывалась я из-за двери.

— Просто знаю, что для тебя лучше. Давай переодевайся и вперёд! — Напомнил и перед дверью в душевую замер, обещанное время выжидая.

Мне отчего-то казалось, что набросится, как только полуголую, завернутую в одно лишь полотенце увидит, так убедительно отцу про своё желание заявлял. На деле же Литнер это полотенце на груди туже затянул, приподнимая его максимально высоко. «Горячий воздух может неприятно обжечь нежную кожу» — пояснил свои действия наставническим тоном. Шапку-колокольчик, висящую перед дверью в парилку, мне на голову надел. Сам вошёл позже. С той же шапкой на голове, с полотенцем на бёдрах. Я на полке подвинулась, место уступая, и Литнер спорить не стал, устроился рядом, меня на себя потянул, улечься, устраивая голову на его коленях, заставляя. Молчал и, судя по размеренному дыханию, наслаждался чудотворным эффектом пара. Я же, кроме того, что задыхалась, наконец, смогла освободить голову от ступора и принялась усиленно думать. Наше знакомство проанализировала, всё, что после было и вдруг захотелось объясниться. Я глаза к его лицу подняла и испуганно дёрнулась, понимая, что мужчина только того и ждал.

— Наверно, я должна кое-что тебе объяснить. — Неуверенно начала, надеясь на то, что он широким жестом души остановит на полуслове, но Литнер только хмыкнул, предлагая продолжить. — Вся та история с моей подругой… я не чокнутая и обычно эмоции контролирую, но будто в угаре жила несколько дней, потому и вышла подобная дикость. Она, пытаясь меня… Э-э… взбодрить… такую историю нелепую придумала.

— Я знаю. — Неожиданно пришёл Литнер на выручку, когда все мои слова закончились. — Видимо, всё в том же угаре, ты назвала её имя, и я попросил узнать о девушке всё. Уже на следующий день в подробностях выслушал историю от первого лица. Только потому и не стал искать тебя. Кстати, прими к сведению, что я не имею привычки пропускать информацию мимо и не из той касты людей, что предпочитают подождать, пока им повторят дважды.

— Вот как…

— Ты поступила крайне необдуманно. Если не сказать более грубо.

— Мне очень стыдно за эту мою выходку. — Тихо призналась я, на что Литнер заинтересованно хмыкнул.

— Надеюсь, сейчас ты имеешь в виду эпизод с оружием, потому что всё, что было до того меня полностью устраивало. — Проговорил с явным намёком, а мне оставалось только благодарить удачу за то, что случился этот разговор в бане, и раскраснеться больше было просто невозможным.

— Будешь меня теперь нещадно эксплуатировать?

— Да. На завтрак, обед и ужин. Рит, я не знаю, каких ужасов ты успела себе напридумывать, но, кажется, речь не просто о сексе шла, а об отношениях. Предлагаю сейчас в этом направлении и двигаться. У нас большая разница в возрасте и в какие-то моменты она будет казаться тебе пропастью. Придётся терпеть. Мой несносный характер, авторитарные замашки, банальную мужскую ревность, которая будет подчиняться всё той же разнице в возрасте, ведь у молоденькой девочки куда больше соблазнов. Я буду диктовать тебе условия и требовать их беспрекословного исполнения, буду контролировать и пытаться подстроить под себя. И всё вышеперечисленное лишь верхушка айсберга таких вот непростых отношений, а на одной любви далеко не уедешь. Придётся понимать, принимать и не делать попыток исправить. Наверно, все краски стоило расписать тебе до того, как ты вбила себе в голову это самое «люблю», но я тоже ошибаюсь. Ты слышала, я отменил свадьбу?

Литнер проговорил это так, будто перекладывал на меня ответственность за принятое решение. Я с его колен поднялась и села рядом, правоту признавая.

— Мне было важно, чтобы это случилось до того, как мы с тобой определимся.

— В каком смысле?

— Не хочу, чтобы думала, будто променял одну на другую. Ты вне конкуренции, малыш. Возможно, правильнее было бы удовлетворить твой интерес, не прибегая к столь кардинальным мерам и…

— Постой, ты сейчас говоришь, что лучше было бы меня в любовницы записать, не отменяя грядущей свадьбы?

— Именно. Ты бы утешилась и я бы насытился. Полгода большой срок, нам бы с лихвой хватило. Но вот незадача, я хотел от тебя куда больше.

— В каком смысле?

— Понял это, когда в дом твоего отца пришёл. Не знаю даже, чего конкретно хотел. Посмотреть, быть может… надавить, поиграть, имея определённую долю влияния, воспользоваться ситуацией. А на деле вышло, что сам себя в угол загнал.

— Хотел в любовницы заполучить, значит? — Выделила я основную мысль. — А передумал почему?

— Поймал себя на мысли, что хочу слишком многого.

— Нормальное желание для человека, который стремится к успеху.

— А ещё впервые в жизни поставил чужие интересы выше своих собственных. Ты для меня слишком. Слишком красивая, слишком молодая. Ты любимая девочка моего родного человека, в конце концов.

— Что-то я не поняла сейчас, ты про чьи интересы говорил только что? Про мои или про интересы Андрея?

— Да при чём здесь Андрей вообще?! Я не хотел тебя ломать, портить тебе жизнь не хотел! Что ты ещё услышать хочешь?

— Скажи, что любишь меня.

— А у девочки губа не дура… — Хмыкнул Литнер, всю романтику напрочь перечёркивая.

— Но ты ведь любишь!

— Зачем тебе это нужно?

— Я хочу, чтобы ты отдал мне всё.

— «Всё» в моём представлении значит куда больше чем «всё» для тебя. В восемнадцать жизнь в принципе другая. Когда ещё ошибки совершать, если не сейчас?

— Ты боишься?

— Если и боюсь, то совсем не того, о чём ты сейчас могла подумать.

— Тогда что тебя останавливает?

— Что останавливает?.. Здравый смысл, наверно. Мужики делятся на две категории. На тех, кто хочет и на тех, кто может. Так вот я могу сделать тебя счастливой. И как любить тебя знаю наверняка. Вопрос в другом: готова ли ты принять эту истину.

— Я хочу попробовать. Этого недостаточно?

— Попробовали мы с тобой в прошлый раз. Попробовали, и я чётко для себя решил, что связь с малолетками — не моё.

— Вот как? Но ведь это ты сейчас, да? И ты сейчас со мной. И моему отцу сказал, что… что ты там ему сказал?

— Что в жизни всегда есть место исключениям.

Литнер посмотрел на меня и, судя по взгляду, какое-то важное решение в эту секунду принял.

— Рита, а я ведь действительно тебя люблю.

— С первого взгляда полюбил?

— В каком-то смысле. — Нехотя согласился он, глядя куда-то в сторону.

— А где же буря эмоций? — Как-то потерянно улыбнулась я. Литнер нахмурился.

— Ты о чём сейчас?

— Ну-у… если бы ты сказал это не вот так, между делом, а, допустим, ещё там, на набережной, а ещё украсил бы текст трепетным шёпотом, страстью в словах, обнял бы меня так, что кости затрещали, я получила бы куда больше удовольствия. И самооценка бы повысилась и…

— Я сказал, что люблю тебя, неужели этого недостаточно?

— Нет. — Натурально удивилась я и тут же рассмеялась, Литнер же скромно улыбнулся.

— Я понял: девушки любят показательные выступления.

— За этот проступок я из тебя всю душу вытрясу. — Пообещала я.

— Хочешь публичных признаний?

— Не знаю. Нет, наверно. — Серьёзно задумалась. — Скорее всего, передозировка с любовными романами, в которых герои так искренне делают признания, совершают поступки… Наверно, ты так не считаешь, но я многим пожертвовала и много сил отдала на то, чтобы вот так сидеть с тобой рядом.

— Не понравилось, что всё это оказалось напрасно?

— Пришлось не по вкусу твоё напускное равнодушие. Всё это выглядит как-то неискренне и я совершенно не понимаю, где обман.

— Ты согрелась? — По-доброму усмехнулся мужчина и коснулся ладонью моей распаренной щеки.

— Ещё больше замёрзла. — Ответила я Литнеру назло, а он усмехнулся.

— Это плохо. — Неодобрительно головой покачал. — Но ничего, я знаю, что делать. — Заверил он, после чего с полка поднялся и вооружился веником.

— Бить будете, дяденька?

— В твоём случае это называется «дурь выгонять». — Сообщил Литнер с умным видом, уложил меня в правильную позу и полотенце содрал, спину оголяя.

Его детальное внимание к моему телу было более чем приятно. Мягкие прикосновения ладоней заставляли кусать губы, замирая в томительном ожидании. Он позволил мне насладиться этим вечером, этим моментом, насладиться его слабостью и почувствовать себя королевой. Королевой в бане! И… так странно… пожалуй, впервые не хотелось большего. Того, что уже было, достаточно. Чуть позже, дома, Литнер угощал горячим ароматным чаем, укладывая в постель гостевой комнаты, с тёплой улыбкой желал спокойной ночи, с неподдельной искренностью уточнил, выключить ли мне свет ночника, когда собрался уходить.

— Ты сейчас шутишь, да? — Практически шёпотом уточнила я, глядя, как он держится за ручку двери, как одной ногой уже стоит за порогом комнаты.

Он всё понял и не стал этого скрывать, а меня задело подобное его пренебрежение!

— Ты устала. Остаться сейчас будет неправильным.

— Забота — это главное в отношениях. — Язвительно поддакнула я. — Я тоже умею заботиться о ближнем. Ты уже почти на пенсии. Самое время устроиться в уютной постели с любимой книгой в руках. Тебе принести любимую книгу?

— Знаешь, разозлить меня на самом деле очень непросто, но тебе это удаётся с лёгкостью.

— Да. В первый раз ты попытался разбить мне лицо кулаком, второй едва не придушил, сегодня от души отходил веником. Что мне грозит сейчас?

— Чего ты хочешь?

— Ну-у! — Неодобрительно покачала я головой. — Это ты загнул. Со мной так нельзя, я в таких случаях наглею. Предложи что-то такое, от чего эта ночь покажется мне бесконечной. — Исподлобья на мужчину глянула и губу закусила, соблазняя. Литнер понятно улыбнулся, как по мне, так примерялся, с какой стороны подступиться.

Он практически не колебался, когда приблизился к постели, когда на колени перед ней опустился. Полностью отдавал себе отчёт в действии, когда придержал мой подбородок пальцами, слегка его приподнимая. Совсем чуть-чуть вперёд подался и прямо мне в губы улыбнулся, оправдывая встречное нетерпение. Едва уловимо коснулся языком губ, будто на вкус их пробовал. И, казалось бы, ничего нового, а я уже дрожала от волнения, от возбуждения затряслась, пальцами в ворот его рубашки вцепилась, от себя не отпуская. Он всё почувствовал и довольно улыбнулся. С губами моим играл, поцелуй начать не позволяя. Прихватывал их поочерёдно, кусал, когда ногтями кожу на его шее царапала. В момент, когда почти отчаялась, язык в мой рот протолкнул, по моему языку им провёл, стон нетерпения порождая. С лёгкостью поддался, когда на себя потянула, на подушку укладываясь, рукой в матрац упёрся, будто случайно ею груди касаясь, и дрожь в теле усилилась, возбуждение внизу живота отдавалось знакомым и таким приятным покалыванием.

— Ты ребёнок. Наивный и глупый. — Прошептал он осторожно и дыхание задержал, мой разочарованный вздох выслушивая.

— Ты ведь не уйдёшь сейчас, нет? — Вцепилась я в него сильнее.

— Зато эта ночь действительно покажется тебе бесконечной. — Усмехнулся он, заставляя зубами скрипнуть от злости. — В следующий раз постарайся выражать свои желания более точно. — Подсказал, как только мои пальцы сами собой разжались, ошибку признавая.

— А сам что? Ничего добавить не хочешь, нет?

— Сам я хочу много и в неудобных для тебя позах.

Разглядев в его словах скрытую угрозу, я к изголовью села и колени к себе подтянула.

— Ты заставляешь меня страдать. — Проронила, пытаясь то же внушить.

— Считай, что это затянувшаяся прелюдия.

— А завтра ты будешь горячим и страстным? — Уточнила с надеждой, но его прямой взгляд не оставил иллюзий.

— Завтра я отвезу тебя домой и стану долго и настойчиво ухаживать.

— Как-то всё это неправильно. Ты не находишь? — Призналась я, пытаясь свою точку зрения отстоять. — Будто фильм наоборот. Сначала всё, всё, всё, а потом ухаживания.

— Развёрнутая завязка. Основные события тебя, поверь, тоже порадуют.

— А ты совсем-совсем не врал, когда упомянул, что мы с тобой не договоримся, да? — Метнулся мой взгляд по комнате. Это была попытка убежать, мысленно отгородиться. Заведомо неудачная.

— С девочкой, которая говорит только правду нельзя иначе. — Заправил он за ухо мои непослушные волосы и скривил губы в попытке выдать улыбку.

— Тебе должно быть стыдно. Взрослый и самостоятельный, ты откровенно надо мной издеваешься.

— Мне стыдно. — Кивнул Литнер с готовностью и всё же смог улыбнуться.

— Поэтому ты до сих пор стоишь на коленях? — Глянула я на его неудобную позу.

— Поэтому.

— Костя, а папа кричал, когда ты ему всё рассказал?

— Ребёнок уже пожалел?

— Это из-за учёбы. Я болела. Много пропустила.

— Я решу этот вопрос.

— А что ещё ты решишь?

— Всё, что позволишь.

— Звучит неоднозначно. — Заметила я, пытаясь заигрывать, но Литнер эти попытки строгим взглядом пресёк. — И сейчас уйдёшь?

— Хотел бы дождаться, пока ты уснёшь, но, боюсь, увидеть этого не придётся.

Литнер поднялся, а я почувствовала, как в пропасть лечу, зная, что так и сделает.

— Я неуютно себя чувствую. Будто с отцом разговариваю. Тот самый случай, когда ты точно заешь, что для меня лучше, что правильнее. Где поднажать нужно, а где удобнее отступить. — Выступила, пытаясь его размеренности противостоять.

— Хочешь сказать, что если бы мы кувыркались с тобой в постели, этим ощущениям было бы здесь не место?

— Прежде я так не думала. Сейчас от подобных мыслей не получается отделаться.

Он ненадолго задумался, губы вперёд выпячивая, после чего зло прищурился.

— Не нужно даже пытаться манипулировать мной. — На ухо прошептал вместо пожеланий доброй ночи, и на этом ушёл, хлопнув дверью.

А наутро действительно отвёз к отцу. Разговаривал с ним долго и на повышенных тонах. Вышел злой, с застывшей на губах ядовитой ухмылкой.

— Вечером будь готова к семи. У нас намечается деловой ужин в ресторане.

— Что? Представишь меня своим партнёрам?

— Ага. — Отстранённо кивнул, с ног до головы окидывая меня долгим взглядом. Не по сезону короткие шорты и лёгкая маечка пришлись Литнеру явно не по вкусу. — Оденься так, чтобы меня за педофила не приняли. — Посоветовал и дом покинул.

— Он не будет для тебя подарком в яркой упаковке. — Услышала я голос отца за спиной и на месте подскочила.

— Я справлюсь.

Папа смотрел неодобрительно.

— Я что-то упустил? Когда ты успела так вляпаться?

— Долго ли умеючи, пап?.. — Невесело отозвалась я, отчего-то не сомневаясь, что отец наверняка понял меня безошибочно.

— Пусть так, но, убедительная просьба: когда тебе надоест, я должен узнать об этом первым.

— Я связалась с плохим парнем? — Неуверенно улыбнулась, а отец не поддержал, нахмурился.

— Спроси об этом у Строговцева. Кажется, в последнее время именно он занимался ведением его дел. — Отмахнулся отец и на весь день закрылся в своём кабинете. Мне показалось, что с бутылкой коньяка наперевес. А, может, и с двумя бутылками.

Глава 22

Стоит признать, что Литнеру со мной было непросто. Всё моё существование словно было направлено на то, чтобы испытывать его терпение. Ему приходилось смотреть, как молодые и дерзкие приглашали меня на танец, как соблазняли, как припадали на оба колена в понятном желании исполнить мои смелые фантазии. А я соглашалась. Увлечённо откликалась на активные заигрывания и, будто в омут, с головой бросалась в любые авантюры. Литнер смотрел на это молча. Позволял баловаться, увлекаться, совершать ошибки. Однажды всё с того же молчаливого согласия я прыгнула в машину к очередному мажору и укатила в неизвестном направлении. Опомнилась, конечно, но несколько запоздало. Когда пыл поутих, а шутка перестала быть таковой. Уже пора было раздвигать ноги, как вдруг появился спаситель. Не Литнер, конечно. Сам он не посчитал нужным ввязываться в подобные приключения. Прислал своего водителя. Валера внушительно похрустел кулаками, обаял невероятно притягательной улыбкой.

— Константин Сергеевич уже дома? — Виновато подала я голос, устроившись в его машине. Мужчина глянул на меня в зеркало заднего вида, неприятно улыбнулся.

— Уехал на такси. — Отозвался скупо.

— Злится? — Понятливо скривилась я, примерно представляя, как тот будет завтра меня вычитывать.

— Просто рвал и метал.

— Ну, конечно! Между прочим, он мог бы меня остановить, но не стал этого делать. — На эмоциях всплеснула я руками.

— Знаете, Маргарита Петровна, если курице нужно на ту сторону дороги, её очень сложно удержать.

Я на водителя глаза вытаращила и возмущением поперхнулась.

— Какое-то нелестное сравнение. — Пожаловалась, опомнившись.

— Зато очень показательное. О вас в городе сейчас только ленивый не говорит.

— Да? И что? Очень плохо говорят? — Я вызывающе хмыкнула, а Валера неодобрительно покачал головой, вызов не принимая.

— Едва ли кто-то осмелился бы нечто подобное сказать Константину Сергеевичу в лицо.

— А ты умеешь интриговать! Правда, за этим делом пропустил поворот. — Сообщила, хитро на водителя поглядывая, а он лишь крепче пальцами руль обхватил.

— Константин Сергеевич просил к нему привезти.

— Ну да. А ты и рад посмотреть, как меня четвертовать будут. Побаловались и хватит. Домой отвези.

— Маргарита Петровна… — Многозначительно смолк Валера, и я нервно сглотнула.

— Что… э-это не шутка сейчас была, да?

— Развлекать вас в мои обязанности не входит.

— И Костя, правда, зол?

— Свиреп как бешеный буйвол!

— Умеешь ты поддержать, ничего не скажешь… — Охнула я, представляя, какой натиск стерпеть придётся. — Хотя бы подежурь под дверью и если я буду звать на помощь — не теряйся. — Усмехнулась я, скорее, нервно. Уже чувствовала, как по мере приближения, напряжение возрастает.

Нашла Костю в его кабинете. Он потягивал коньяк, при этом довольно щурился и поигрывал сигаретой, зажатой между пальцами.

— Вот и красавица моя пришла. — Улыбнулся, ничем нервозность не выдавая, а я нахмурилась и устроилась напротив него, отбросив и тень игривости. — Нагулялась?

— Мне это надоело! — Заявила с крайней степенью наглости, но тут же весь запал растеряла и в кресле обмякла.

— Я могу тебе чем-то помочь, радость моя?

— Просто будь рядом. Всегда.

— Всегда не получается. — С видом идиота пожаловался Костя. — Ты девочка видная, часто оказываешься в центре внимания, я же к подобным визитам вежливости не привык. И рад бы тебя поддержать, но…

Я улыбнулась, но веселости в этом не было никакой. Взгляд в пол опустила, зубы сжала, поджала ягодицы, концентрируясь.

— Никогда не думала, что меня это заденет, но… почему ты, называя моё имя, представляя друзьям, забываешь уточнить статус?

— А какой у нас статус?

— Твоей девушки, например…

— М-м… Вот оно что… Да не забываю я, Рит. Всё жду, когда ты опомнишься и сбежишь.

— С такими темпами очень быстро. — Пробормотала я себе под нос. — А ещё говорил, что не отпустишь! — Напомнила Косте с ядовитой улыбкой. Он развёл руками, вроде как своё бессилие перед ситуацией выражая.

— Считай этот период испытательным сроком.

— Месяц назад, когда всё только начиналось, говорил что-то о прелюдии. Целуешься ты, конечно, классно, я оценила. А, главное, результат какой! И я на коротком поводке, и ты почти доволен. А моим мнением не поинтересуешься, нет? Ты не хочешь знать, что я этого вечера, когда ты меня к дому отцовскому на своей машине привезёшь, с замиранием сердца жду. Что умираю каждый раз, когда отрываешься, желая сообщить, что экскурс в мир больших желание окончен.

— А тебя отсутствие секса смущает, я не понял? — Похабно ухмыльнулся Костя, мои слова в неудобную позу поворачивая.

— Странно, что отсутствие секса не смущает тебя! Только я не об этом. Я с тобой хочу быть. Рядом с тобой. Чаще, дольше. А ты вышвыриваешь меня, как котёнка!

Обвинила я, чувствуя, как голос звенеть начинает. Села ровно, спину вытягивая, плечами передёрнула, чувствуя, как всё деревенеет под равнодушным взглядом. Шумно вздохнула, по сторонам оглядываясь, поддержки, защиты искала. По столу, за которым сидели, кончиками дрожащих пальцев провела и, сдерживая гримасу боли, улыбку выдавить попыталась.

— А помнишь, как на нём меня трахнул? — Широко рот открыв, дыхание перевела и встала. — Тогда и то честнее был. — Брезгливо скривилась, а Костя, мой взгляд выдерживая, заинтересованность на лице изображал. — Ты ведь не из тех, кто в себе сомневается. Что тогда? Почему медлишь?! — Зло сумочку о стол швырнула и зажмурилась, приметив, как с него антикварные часы соскакивают. Как они разбиваются, на запчасти разлетаясь, могла лишь услышать.

Открыв глаза, Костю в неизменной позе застала. Он сделал затяжку, выдохнул сизый дым, приценился к бокалу, решая, выпить его содержимое одним глотком или растянуть удовольствие. Выпил залпом, скривился, затолкнув в рот дольку лимона.

— Завтра Андрей приезжает. — Сообщил, как только, отдышался. От подобной новости я слегка опешила, но быстро опомнилась.

— Как приезжает? Мне он ничего не говорил…

— Мне сказал. — Резонно заметил Костя и я на месте села, ничего противопоставить сказанному не в силах. — А я тебе сообщаю.

— Ну… приезжает и что? Что это меняет? К чему сейчас было сказано?

— А ты голову включи и всё сразу станет понятно.

— Он меня больше не интересует. — Заявила я бесцветным тоном.

Обойдя стол стороной, к Косте приблизилась и на его колено присела, ладонью по щеке провела. Неумело и как-то топорно. К его губам своими недвижимыми прижалась и зажмурилась, точно зная, что оттолкнёт.

— На агонию сейчас похоже. — Проронил он, не выражая и малейшей заинтересованности.

Я от его слов, словно от пощёчины задохнулась. Сжалась изнутри, задрожала, пережидая.

— Да пошёл ты… — Непослушными губами выговорила. — Пошёл ты! — Зло выкрикнула, от себя отталкивая, с его колен вскакивая. — Самому не противно, нет?! Ошибки исправить захотелось, чистеньким из всего выйти? Так знай: ни черта у тебя не выйдет! — Снова Литнера оттолкнула, когда встал и руки протянул, успокоить пытаясь. — И я тебе не игрушка, с которой хочу сам играю, а хочу — другому передарю! Чем для тебя не хороша? Чем неугодна?! — Оскалилась, не понимая, чего больше хочу: расплакаться или глаза его наглые выцарапать. — Ведёшь себя, как конченный импотент! Или кукла интересна только пока она в руках другого? Так не вопрос же! Давай кого третьего пригласим! Желающие найдутся, не сомневайся… Ведь так, да? Это тебя возбуждало? — Ахнула и шокировано рот приоткрыла, в собственном бреду уверившись. — Андрей, говоришь, приедет? — Зло усмехнулась. — А давай я с ним сначала, а потом с тобой, да? — Рассмеялась истерическим смехом, неловко от жадных прикосновений отбиваясь. — Так хочешь? Так тебе нравится? — Лицо бесчувственными ладонями обтёрла. — Не надо меня трогать! — Выкрикнула, не понимая, что границу дозволенного переступаю. Огня лихорадочного в его глазах не замечая. — Не надо… — Судорожно прошептала, от эмоций задыхаясь. — Кто тебе нужен? Шлюхи заводят? Поэтому с каждым отпустить готов, да? Так тебе нравится? — Ладонью по губам провела, яркую помаду размазывая. — Так хочешь, да? Чтобы после кого-то?..

Пошатнулась, на каблуках оступившись. Картинка смазалась — слёзы совершенно забыли поинтересоваться моим мнением. Чужие настойчивые прикосновения причиняли боль, дыхание на коже — вызывало отвращение. И его шёпот… пробивающий любую мою защиту шёпот, набатом бил в голове.

— Успокойся. Не нужно так расстраиваться. — Внушал он. — Сейчас ты поспишь, и всё пройдёт.

— А тебе по кайфу так, да? — Притворно рассмеялась. — Что ты делаешь, зная, что я за стенкой, в соседней комнате? Что в твоей постели глаз сомкнуть не могу, а?

— Маргарита, ты взволнована. — Заметил Литнер с металлом в голосе. — Не нужно сейчас ничего говорить.

— Ты дрочишь себе там, да? — Нагло ухмыльнулась и едва на ногах устояла, так Костя мне на шею надавил, от себя отталкивая. — Бедненький… — Потянула с непритворной жалостью. — Уже и забыл, небось, какая я у тебя красавица, да? — Хмельно рассмеялась, собственным ядом, собственной злостью упиваясь. — А я тебе сейчас напомню!

Полушубок сбросила, отшвыривая мех в сторону, длинные перчатки стянула, ловко от преследователя скрываясь. Бретельки платья с плеч сдвинула и глаза закрыла, чувствуя, как оно соскальзывает, тело обнажая. Звонкая пощёчина не привела меня в чувство. Лишь разбудила внутренних демонов, которые долго терпели, а теперь жаждали крови.

— Какое ты право имеешь ко мне прикасаться… — Зубы сжала, чувствуя, как болезненная судорога по лицу катится. — Какое право ты имеешь бить меня по лицу?! — Зажмурилась, абсолютное спокойствие в его глазах разглядев. — Ты не хочешь, не нужна тебе? Так отпусти! — В пиджак пальцами вцепилась, всем телом к нему прижимаясь, губами прижимаясь к его губам. — Оттолкни, поверить в это заставь… — Позволила ему едкие слёзы со своих щёк стереть. К ладони как кошка ластилась, близостью, нежностью наслаждаясь. — А я свободы хочу, Костя, слышишь? Свободы. Я потеряла её рядом с тобой. Только и думаю о том, чтобы угодить, чтобы не ошибиться с выбором, чтобы ты доволен остался, а я так не хочу. Не умею так, слышишь?.. Притворяться устала и делать вид, что безразличия твоего не замечаю. Почему ты меня обижаешь?

Усилием воли пальцы, что ворот пиджака его сжимали, разжала, и к щеке прикоснулась. Тепло чувствовала. Реальное. То, которое знала, которое помнила.

— Нет любви, да? И страсти нет. — Растерянно прошептала. — А что есть? Что чувствуешь? — Прямой взгляд на себе уловила. Твёрдость, жёсткость в нём различить смогла. — Ответственность? — Предположила, но тут же головой закачала, ошибку признавая. — Ну, нет же… Я навязываюсь! Навязываюсь, да? Ну, хоть что-нибудь скажи! — В грудь его ладонью ударила. — Хоть слово! — Отпустила эмоции и слёзы отпустила, позволяя им глаза застилась.

Убежать, спрятаться от него захотелось, из-под власти вырваться, укрыться. Дёрнулась раз, другой и только тогда поняла, что Костя держит. Крепко, больше не сомневаясь. Рукой талию обвивает, с места сорваться не позволяя. Губами шеи коснулся и мученически простонал.

— А у меня это тоже впервые. — Проронил едва слышно. Настолько тихо, что в том, будто слова верно расслышала, усомнилась. Затихла в его руках, чувствуя, что уже намерено удержать желает, что пальцы в кожу впиваются, что стягиваю её больно. — Чего хочу? Всего! Много! А на деле получается не то, что притронуться — смотреть страшно, потому что взгляд тяжёлый, похотливый! Когда только для себя получить хочу. Ото всех спрятать и единоличной властью наслаждаться. Приручить хочу настолько, чтобы меня одного признавала.

Поцеловал в уголок губ. Настойчиво, языком их раздвигая, больно прикусывая, в попытке чувствительность вернуть. И простонал громче, зарычал, отклика не получая.

— Крепко меня на тебе повернуло, детка. — Усмехнулся, рассеянный взгляд улавливая. — Видишь, как оно получается… — Подбородка губами коснулся. Осторожно, бережно, боясь спугнуть. — С придыханием заговорил. Точно как ты хотела.

Рукой, что под спину поддерживал, вверх двинул, затылок сминая, в волосах путаясь. В кулак густые кудри сжал, заставляя голову назад откинуть, шею открывая, и зубами в неё впился, чувствуя, как задрожала, напряжение улавливая. С лёгкими поцелуями ниже, на грудь спустился, даже мимолётное моё движение улавливая, подстраивался. А потом вдруг целовать перестал. И только горячее дыхание по-прежнему улавливалось на коже. Эти несколько секунд, казалось, и сердце не билось, чего-то выжидая. А Костя отстранялся всё больше. Ровно до тех пор, пока взгляды не скрестились. Мой испуганный с его… тёмным, властным, уверенным, помутневшим если только от страсти. А потом сорвался. На поцелуи глубокие, грубые. На прикосновения, нетерпение демонстрирующие. Когда бельё срываешь, потому что чувствуешь, что задыхаешься, когда кожа к коже хочется и плевать на обстоятельства. Жемчужную нить на шее затянул, кислорода лишая, но ему бы только удержаться, не сорваться в пропасть. Но ведь нить жемчуга… это такое невинное препятствие для мужского напора. И она лопнула в его руках, лишая последних капель самообладания. Бусины рассыпались по полу звонким дождём. Он вошёл плавно и до упора, порождая утробный стон, волны неконтролируемой дрожи. Он сдался в это мгновение. Себя потерял, во мне растворившись. А потом ещё долго не отпускал, отстраниться не позволяя. Руками по телу водил, пряди волос перебирал, прижимал к себе, привыкнуть заставляя.

— Теперь будет так. — Заключил под утро безапелляционным тоном. — И о твоей свободе я слышать больше не хочу. — В кончик носа меня поцеловал, убаюкивая.

А утром приехал Андрей и всё стало на свои места. Не было пустых фраз ни о чём. Долгий одобряющий взгляд с его стороны, довольный с моей. Казалось бы всё понятно…

— Ну, привет, красавица. Выглядишь обалденно. Ох, чувствую, буду я ещё локти кусать… — Обнял меня Андрей крепко.

— Не обижайся. — Мяукнула я куда-то в шею и зажмурилась от удовольствия.

Костя появился тут же и свои права предъявил незамедлительно.

— Ну что? Обнюхались, черти? Учти Марго, провернуть этот фокус снова я тебе не позволю. — Отметил и удовлетворённо выдохнул, когда Андрей отошёл от меня на почтенное расстояние. Только тогда и подал ему руку.

— А вы, значит, уже и живёте вместе. — На меня глянул, помня, как ещё вчера я об обратном рассказывала.

— Не-ет. — Улыбнулась я.

— Да. — Надул губы Костя, и это было не просто ответом на вопрос. Это его приказ прозвучал. Тот самый, который я принять должна. — Только давай мы сначала с делами разберёмся, хорошо? Потом о личном. — Сказал так, что даже тупой понял бы, что тема эта запретна и закрыта.

Я вдруг почувствовала себя предателем. Андрей же, ободряюще улыбнулся. Когда Костя вперёд ушёл, по щеке меня ладонью погладил.

— Он такой и ничего уже с этим не поделаешь. — Плечами пожал и подмигнул, предлагая не теряться.

А я и не растерялась. Следом за ними к кабинету пошла и у двери ухо пристроила. Поджала губы, когда минутное молчание нарушил возглас Андрея.

— Кость, скажи мне: почему так? — Раздражённо взвыл он, а я кулаки сжала, боясь сорваться и влезть с нелепыми оправданиями.

Костя отвечать не торопился. Я даже представить себе могла, как сейчас на Андрея смотрит, уверенность внушая.

— Считай это платой за личностный успех. — Заключил он в итоге. — И я многих дорогих мне людей потерял, пока к вершине карабкался. Это путь для одного. Всё остальное — балласт. Попытаешься с собой тянуть — сорвёшься. Много терпения нужно. Марго не из тех, кто терпеть и ждать будут. Отчасти возраст, отчасти темперамент. И разница между мной и тобой лишь в одном: я этот путь прошёл, а ты ещё в самом начале. У меня достаточно времени для того, чтобы оказывать ей внимание, заботиться, баловать. У тебя времени для этого нет. Я не знаю, что между вами было, эта истина только для двоих, но сейчас… Андрюх… сейчас для тебя в её жизни места не осталось. Нужно время. Пока чувство вины уйдёт, и обвинения с твоей стороны. Пока всё затянется. Потом — хоть в одной постели спите, дружба, мир, жвачка, но сейчас я тебя к ней не подпущу. Хочешь обижайся, хочешь нет.

— Место столбишь?

— Не та тема, которую я с тобой готов обсуждать. Марго не общая девочка, Андрей. Только моя!

— Извини. Не хотел тебя задеть. Или хотел… не знаю. Прав ты и время действительно нужно. Давай о делах поговорим, что ли… пока до мордобоя не дошло. — Тяжело вздохнул и я вздохнула вместе с ним. И на этом с прошлой жизнью покончила. Я не жалею. Я просто иду вперёд.

С Костей я действительно чувствовала себя счастливой. Чувствовала себя нужной и незаменимой. И его контроль меня не напрягал, и пристальное внимание.

— Что у тебя с учёбой? — Спросил он уже на следующий день.

— Нормально.

— Нормально — это не результат. Завтра познакомлю тебя с одним парнем, у твоего же профессора учится. Он тебя подтянет. Зовут Илья, строить ему глазки даже не вздумай.

— Ты про Глускера говоришь. Я знаю его. Видела. Я люблю тебя несмотря ни на что! — Вдохновенно отвечала я и готова была согласиться на любые его условия.

А Илья в меня и так влюбился, строить глазки и оказывать знаки внимания оказалось излишним. Радовало только то, что свою роль в моей жизни понимал отчётливо и ни на что не претендовал. Вскоре я стала лучшей студенткой курса, а институт окончила с красным дипломом. Костя сделал мне предложение в тот же вечер.

— Я не могу выйти за тебя замуж. — Со вздохом обречённости отказалась я. — Ты старше меня на восемнадцать лет, а ещё страшный и опасный человек. — Потупила глазки, а Костя замер с безумной улыбкой.

— Слушаю тебя очень внимательно. — Заверил, попутно надевая подготовленное колечко на палец правой руки.

— Только в безвыходной ситуации я не смогу тебе отказать. — Он заинтересованно вздёрнул брови, правила игры принимая. — Вот, если бы я была беременна, то… может быть…

— Жениться по залёту? — Улыбку он придержал, довольно щурясь. — Даже в страшном сне не мог себе представить подобного. Ты заставляешь меня идти на жертвы.

— Костя, пообещай, что ты будешь стараться. — Клюнула я его в подставленную для этого щёку.

— Ты же знаешь, что я никогда не сдаюсь. — С едва сдерживаемой улыбкой заверял он.

Вот только время шло, а забеременеть всё не получалось. Несмотря на шуточный уговор, подобные цели перед собой мы так и не поставили. Наслаждались жизнью. Через год Костя своё предложение повторил, а я отказалась в продолжение всё той же истории. Он повторил предложение снова, но я опять не поддалась. Спустя время замуж всё-таки захотела. Повзрослела, быть может, или это была банальная зависть ровесницам, подружкам… Но звать замуж Костя больше не стал, а напрашиваться вроде как было выше моего собственного достоинства. Глупость несусветная, но я следовала ей беспрекословно. Наступил и тот момент, когда весело уже не было, и вопрос беременности стал ребром.

— Надо пройти обследование. — Сообщила я между делом. Долго готовилась, подбирала слова, а в итоге вышло коряво, бестолково. Он завтракал, вот-вот готовился сорваться с места и тут я… Костя глянул исподлобья и заинтересованно приподнял брови.

— Что-то случилось? — Окинул меня сканирующим взглядом и замер, ожидая чёткого ответа.

— Да не то чтобы… — Принялась я заламывать пальцы, как и любой человек, боясь признаться в собственном несовершенстве. — Но мы вместе уже семь лет и… Костя, я детей хочу.

— Я договорюсь. — Согласно кивнул он, не задавая лишних вопросов.

После первого обследования мне рекомендовали не торопиться, а Косте выдали целый список того, что нужно исправить. Ознакомившись с результатами он присвистнул и недовольно выпятил губы.

— А давайте я ещё и в котле с кипятком искупнусь. Нет, а что? Вдруг помолодею? — Невежливо начал, но, почувствовав моё нетерпеливое прикосновение, присмирел.

Он боготворил меня, он носил меня на руках, не смея ни в чём упрекнуть. Он задвинул свои интересы на задний план и выполнял любой, даже самый несносный каприз. А я чувствовала себя день ото дня только хуже.

Мы проходили обследование повторно, в разных клиниках, в других городах и странах. Всё чаще слышали непонятный и вроде даже не диагноз, а так… «несовместимость». Сперва всё казалось нелепостью, потом и вовсе заговором. А со временем я поняла, что стала заложницей того маленького условия, которое ставила Косте в шутку. Работа не могла отвлечь, друзья не могли утешить, а Костя… он будто не мог понять.

— Нам нужно поговорить. — Прошептала я, припав к его спине лицом. Наверно, сделать этого, глядя в глаза, не смогла бы, потому вот так подошла, улавливая момент.

Костя рассмеялся, погладил меня по бедру, поддевая платье.

— Люблю. Куплю. Поедем. — Выдал ставшую привычной фразу, но я только сильнее прижалась к нему.

— Костя, мне плохо, мне тяжело, я сама не справлюсь. — Пробормотала какую-то бессмыслицу, но он суть уловил и напряжённо выдохнул.

— Рита, просто ты зациклилась на этой идее. — Лицом ко мне развернулся, эту мысль внушая. — Давай мы эту проблему пока отпустим, и всё придёт само. Хорошо? — Нахмурился, понимая, что внушение в этот раз не действует.

— Костя, у меня номер есть. — Его слова мимо пропустив, визитку продемонстрировала. — Это очень хороший психолог. Я на пятницу записалась.

Костя смотрел на меня долго и так же долго молчал. Губы языком обвёл, с недоверием к визитке прицениваясь, по ладоням меня поладил успокаивая.

— Малыш, в пятницу меня даже в городе не будет. — Скупо улыбнувшись, перехватил он визитку и, небрежно смяв, затолкал её в карман пиджака. — И тебя не будет, кстати. — Добавил со значением и счёл эту идею идеальной. — Давай съездим вместе. — Примеряясь к моему изменчивому настроению, неуверенно улыбнулся. — Я поработаю, ты отдохнёшь. Природа, воздух, хорошее вино… Как? Заманчиво? — Решительно кивнув, он чмокнул меня в лоб.

— Костя, это не каприз. — Растерянно пробормотала я, его не отпуская, а Литнер куда-то в сторону посмотрел, будто время, пока внутри всё утихнет, выжидая.

— В том-то и дело, что каприз, Рита. — Проговорил неприятным, слишком резким тоном. — Нужно отвлечься. — Не одобрил настрой и окинул внимательным взглядом, желая убедиться, что меня отпустило.

— Тебе надоело это выслушивать, да? — Оттолкнула я его ладони, пока ещё не осознавая, на кого злюсь больше.

— Мне надоело смотреть, как ты над собой издеваешься, малыш. — Отстранённо и холодно подчеркнул он. — Так уж в жизни устроено, что не все могут стать родителями. — Мои пальцы своими сжал, отказаться от этой мысли не позволяя. — Как насчёт того, чтобы посмотреть на ситуацию с этой стороны?

Мой ответ, впрочем, понял и без слов, потому мученически скривился ещё до того, как я свой вопрос задала.

— Костя, а ты хочешь детей?

— Не начинай, прошу тебя. — Выдавил он слова сквозь зубы, и я нервно улыбнулась.

— Просто ответь…

— Ответить? — Хмыкнул он, растеряв и зачатки понимания. — Да на здоровье! Рита, я не думал, что у нас с этим могут быть проблемы! — Прозвучало раздражённо и зло, но эту правду я выдержала достойно. — Я похудел на двенадцать килограмм, бросил курить и практически не выпиваю. Готов повторить иглоукалывание во всевозможные места, отказаться от мяса и ещё хрен знает, что эти твои лекари придумают, но хочешь честно? Я сомневаюсь, что со всеми этими извращениями, мы хоть на шаг приблизились к цели! Ты запуталась, милая. Увлеклась. — Раздражённо рукой махнул, а я, как оплёванная стояла. Он видел это, он понимал, но не захотел уступить. Наверно, просто устал… Ушёл тогда, громко хлопнув дверью, а я осталась наедине со своей проблемой. Или всё же это каприз?..

Альбина поддержать не захотела тоже.

— Ты выглядишь жалко, а это девушку не красит. — Ответила она не задумываясь. Даже выслушивать до конца не стала. — Нужно сменить обстановку, окружение. Любовника смени, в конце концов. — Усмехнулась, но тут же по руке погладила, успокаивая. — Ты загнала себя в угол и пожинаешь плоды. Что услышать сейчас думала? Если хочешь знать, я твоего Костю понимаю. Мужчины проще ко всему этому относятся. Дети для них как прекрасное дополнение, а для женщин смысл жизни. А ты ему свою точку зрения пытаешься навязать.

— По всему выходит, что я неправа. — В принципе, такой позиции больше не удивляясь, без эмоций констатировала я.

— Ты давишь на него, а так нельзя. Ослабь аркан, не то сорвётся. Сколько раз я сама так прогорала… Ну… ну у вас ведь всё в порядке. Так же врачи говорят?

— Наверно, так. — Согласилась я, не вникая в суть.

— Ну вот! Значит, вопрос только во времени и в старании. И вместо того, чтобы полоскать ему мозги, ты лучше бельишко соблазнительное прикупи. Не хочешь страсти, нежности тебе сейчас нужно… свечи зажги, вино по бокалам разлей…

— Я ушла с работы. — Ответила я невпопад и Альбина обиделась такой постановке вопроса.

— Ну и дура! — Выговорила резко, но тут же выразительно хмыкнула. — А ты мне нравишься, подруга! — На спинку стула откинулась. — И жизнь твоя полная чаша! Вот только сначала она полна радости, а потом **вна! Но я прошу: никого, кроме себя, винить в этом не нужно! Уходи с работы, отключай телефон и медленно сходи с ума в окружении таких же чокнутых мамаш на форумах, в клиниках, психологических тренингах. А если не хочешь — придумай что-то более действенное. Жизнь на этом не останавливается!

— Новое место, новые люди, новый любовник. — Невесело ухмыльнулась я, а Альбина поджала губы.

— Вот только в крайности впадать не нужно…

— Зато сколько сразу дел появится! — Смакуя, приценилась к идее я.

— Не хочу с тобой разговаривать. — Подозревая неладное, принялась Алька по сторонам оглядываться и на меня недобро коситься.

— Алька, ты просто кладезь идей!

— Если продолжишь в том же духе, Косте твоему пожалуюсь. — Пригрозила шёпотом. — Скажу, что у тебя крыша поехала. — Растерянно добавила.

— Да ладно тебе, подруга! Он же почти бывший! — Широко улыбнулась я в ответ.

— И запрёт тебя Литнер в спальне, пока вся дурь из головы не выветрится.

— Так, чтобы выветрилась, свобода нужна ведь, а не спальня, Алька!

— Ещё одно слово в таком духе и я ему прямо сейчас позвоню.

— У тебя, между прочим, обеденный перерыв закончился. Папа строгий руководитель?

— Строг, несправедлив и вообще относится ко мне предвзято! Мы в субботу с тобой об этом поговорим. Как ты в субботу? Свободна? — Засобиравшись, бросила отцепное предложение Алька.

— Мы с Костей едем на природу дышать воздухом и пить вино. — В странной эйфории отмахнулась я, точно зная, что никуда не поеду. Альбина недоверчиво прищурилась и поджала губы.

— Глаза у тебя странные, врёшь наверняка. — Пробубнила, впрочем, без особой старательности, и из-за столика в кафе подхватилась, пока об опоздании ей мой отец не напомнил.

Сославшись на головную боль и желание отдохнуть в одиночестве, с Костей я действительно ехать отказалась. Бесцельно бродила по дому, выглядывая в окна, исследуя огромные, но пустые комнаты. Переизбыток пространства давил на меня так, как на некоторых давят стены, потолки, люди. Я чувствовала себя такой же пустой. С широкой душой, большим и добрым сердцем, но совершенно пустой! А оттого какой-то ненужной… Долго пыталась согреться у камина, хотя летний зной едва ли позволял кому-то продохнуть.

Мысль о том, что нужно уехать, пришла совершенно неожиданно, а оттого показалась единственно верной. Ещё несколько дней назад в разговоре с подругой, я просто согласилась с ней, не видя повода спорить. Согласилась, подыграла. Теперь же сама пришла к этому и, глядя на цель, совершенно не замечала препятствий. Я смотрела на догорающие поленья, на то, как последний огонёк в них тлеет, рискуя вот-вот исчезнуть навсегда. В тот момент если и сожалела о чём, так это о том же камине, погреться у которого, любуясь на гениальную работу мастера, больше не придётся. Уходя, захватила с собой лишь дамскую сумочку и документы, а уже следующим утром оказалась на другом конце земли. С горечью вынуждена была признать, что душе легче не стало. Внутри всё так же млело, завывало, маялось. Но нужно было решать проблемы насущные. Где-то жить, что-то есть, найти работу и адаптироваться к диалекту.

Время шло, обыденность затягивала. Уже через неделю то, что казалось неразрешимым, потеряло смысл. Не было того, перед кем чувствуешь себя виноватой, того, кому что-то должен, кому всегда обязан. Не нужно улыбаться, не нужно делать вид, будто ничего не беспокоит. Я, наконец, набралась смелости позвонить домой.

О том, что расстаёмся, Костя выслушал молча. Неуверенно хмыкнул, неразборчиво что-то пробормотал.

— Я тебя не отпускаю. — Проговорил в итоге тихо и внушительно. В тот самый момент, когда я сама смолкла, его ответа ожидая.

— Костя, это всё. — Прошептала я, запоздало осознавая, что не его — себя по живому режу.

— Уверена?

— Да. — Выдохнула, чувствуя, что его обвинений выдержать не смогу.

— Уверена, что справишься? — Со злым смешком уточнил он, а я растерялась.

— Прости.

Услышав последнее, он оскалился, свободу почувствовал, власть надо мной.

— Поговорим об этом, когда вернёшься. — Пообещал, зная наверняка, что озноб от этих его слов меня насквозь прошиб.

— Костя, я к тебе не вернусь.

— Отдыхай, котёнок, ты устала. А как почувствуешь, что уже пора… — Неприятное молчание породило разумные опасения. — Солнце, я буду ждать тебя. — Заверил и отключился.

Отец сделал попытку отчитать, мать, я практически уверена, удивлённо приподняла брови, но особого восторга, впрочем, как и неодобрения, демонстрировать не стала. Алька позвонила сама и сообщила о том, что крыша у меня всё же съехала, а вот единственным, кто не захотел принимать мой отъезд как факт, стал Андрей. Он нецензурно выругался по телефону. Он дважды перезвонил, чтобы разговор продолжить, ведь его нравоучений слушать я не желала. Именно он приехал уже на следующий день, чтобы, как сам выразился, посмотреть в глаза, чтобы, удерживая за руку, обратно вернуть. Делал внушение, спорил. Не желая мириться, выругался снова. Долго сверлил взглядом и играл желваками. Выслушал мои весьма сомнительные объяснения. То гневные, то слезливые оправдания. Общую подавленность отметил, потерянность, а в итоге холодно улыбнулся, прощаясь.

— Знаешь, Рит, наверно, я бы тебя даже пожалел. Ведь тебе так плохо сейчас, так тяжело… — Зубы сцепил, оскал сдерживая. — Так бы и случилось, если бы первым не увидел крёстного. Его понимаю, тебя… — Тяжело вздохнул, в нетерпении разводя руками. — Извини… — Зло выдохнул.

В следующий раз в попытке образумить он появился только через полгода. С невестой под руку, но всё с тем же неодобрением в глазах. Он отшучивался, посмеивался, а на деле своим авторитетом задавить пытался. Юлечка прижималась к нему всё теснее, непонятную для себя агрессию ощущая, я же любые намёки и советы переводила в шутку, используя подобный метод общения как защиту.

Новые отношения завести не захотела, сделать попытку исправить отношения прошлые не смогла. Чувствовала себя нашкодившим ребёнком, которым, по сути, и являлась, но отступить от задуманного… может, смелости не хватило, может, уверенности в себе. Я была неправа по всем пунктам. Уезжая, понимала это. Понимала и, покупая билет обратно. Сбежать от Кости получилось. Он мне позволил. А как же сбежать от себя?.. Потому и вернулась. Измучилась, истосковалась без него. А черту переступить не смогла. Ведь стыдно было прийти туда, где разрушила, растоптала всё из-за прихоти, из-за каприза… Дома оказавшись, решилась, наконец, удар принять. Знала, что он сделает первый шаг, ведь Костя мужчина. Знала и задерживала дыхание в нетерпении, понимая, что с некоторых пор мы находимся по разные стороны. И о том, что противостояние — единственный способ сдержать его напор, догадывалась. Оттого и приняла как врага. Привыкла врагом его считать. Весь год себя убеждала в этом, а он почувствовал. И вызов, и страх уловил. А теперь целенаправленно уничтожает. Морально. Ведь сделать мне больно позволить себе не может. На плоды своего труда любуется и всё просчитать пытается, когда же сломаюсь.

Глава 23

Марго вернулась в машину, что-то для себя переосмыслить пытаясь. О том же думала и сидя в офисе, выслушивая какой-то отчёт Воронцова. С теми же мыслями порог квартиры переступила. Слова Альки из головы не шли. Избалованная эгоистка… Чем не диагноз?.. Думала, выход искала, делала выводы, а вот решительный шаг… на это оказалась неспособна. Сбежала, спряталась, негласно виновных назначая. И запуталась. Плотно, так, что не вырваться.

— Я так поняла, звонить ты мне не собираешься! — Категоричным тоном заявила Альбина, как только Марго вызов приняла.

Неделя прошла с их последнего разговора. Неделя полного затишья.

— Надеюсь, ты не вздумала на меня обидеться? — Уточнила она как бы между прочим. — Сама посуди: кто тебе ещё правду скажет. Так… будут подленько перешёптываться за спиной.

— Здравствуй, Альбина.

— Здравствуй! Ну, конечно! — Невежливо хмыкнула она в трубку. — Тоже мне, добродетель! Я, между прочим, по твоей милости, третью ночь не сплю, переживаю! А ты?.. Нет, вот, что себе думаешь ты?!

— Не хочу волновать лишний раз. Отец мне строго-настрого запретил тебя нервировать.

— Петя? Когда?!т— Изменилась Альбина и в голосе и, как Рита догадалась, в лице. Притаилась и напряглась, и малейшие оттенки разговора уловить пытаясь.

— Как раз после той нашей встречи и поставил перед фактом. Что ты тогда ему сказала?

— Рита, разве мне нужно было что-то говорить? Ты же знаешь, когда я возбуждена, у меня на лице всё написано. Причём, некрасивыми фразами. В жизни я так не выражаюсь. Ты просто вывела меня из себя! Зачем это сделала? Разве я неправа была? Как ты, кстати? Какие новости?

— Продолжаю морально разлагаться.

— Любовников меньше не стало?

— Главное, что их не стало больше. — По-доброму улыбнулась Марго, но тут же погрустнела, признаваясь. — Костя на меня давит. Я не могу прекратить это. Приходится подстраиваться.

— Он хочет, чтобы ты вернулась. — Сказала Аля так, будто подобный факт его оправдывал. Марго задумчиво прикрыла глаза.

— Возможно, что так. Но выбрал для этого весьма экстравагантный метод. Я не готова. Ни его правды принять, ни в собственных ошибках признаться.

— Кто знает… Может, он хочет оживить ваши отношения. Ролевые игры, всё такое. Если ты хотя бы попробовала его понять… Этот год дался Косте тяжело.

Рита в глухом раздражении надула щёки.

— Это он тебе так сказал?

— Не он. Петя. Тоже, между прочим, переживает. И… если уж вопрос только в детях… Рит, может, альтернативные методы попробовать? Ты как считаешь?

— В этом нет необходимости, я справлюсь. — Поторопилась она отмахнуться.

— А ещё я так поняла, что вы до сих пор не объяснились… — Потянула Аля с намёком, а Рита губы поджала, развивать тему не желая. — Ты не считаешь, что это нечестно?

— Это не совсем так… — Попыталась напор подруги пресечь, но та оказалась сильнее.

— Я думала, вы встречаетесь с целью отношения наладить, но… Рит, Костя вчера был у нас в гостях. Ну, как в гостях, ты же его знаешь, заскочил по делу на пять минут… — Спешно исправилась Альбина. — В общем, я там немножечко подслушала… — Призналась она полушёпотом. — Петя какой-то наводящий вопрос задал, а Литнер категорично так хмыкнул, будто его высмеивая, и сказал, что ничего серьёзного между вами нет, а так… встречаетесь время от времени для поддержании формы. Нет, каков нахал, а! Отец даже защитить тебя попытался, таким тоном всё это было сказано, но Костя попытку пресёк. Сказал, что если по-хорошему не понимаешь, то найдёт способ тебя укротить. Мерзости всякие рассказывал. Мол, заводишь ты его так, что после другого не брезгует. На начальника твоего намекал, то есть. Петя, конечно, возмутился, а Костя его высмеял снова. Рита, мне всё это не нравится. — Эмоционально оборвался рассказ Альбины, заставляя Риту мученически вздохнуть. — Нет, ты поняла, что он не просто так приезжал, да? Хочет подставить тебя. — Подчеркнула Аля свои догадки. — Петя зол, слюной брызжет, и, что странно, молчит. Со мной делиться не торопиться, хотя прежде твои выходки обсуждал и даже совет получить жаждал. А я даже и не определилась, как поступить. Ведь делаю вид, что о том разговоре ни сном, ни духом. А ты же отца знаешь… ему только дай повод, всю подноготную вытрясет. Я к тому это, что заканчивала бы ты с женатыми зажигать. Он тебя, уж поверь, хлеще Литнера в грязи изваляет, только бы самому выкрутиться.

— Я тебя поняла и обязательно об этом подумаю.

— Ты как всегда врёшь! — Фыркнула Альбина. — В последнее время это вошло в привычку. — Пожурила беззлобно. — Катишься по наклонной, подруга. И, кстати, раз уж ты в курсе, что Петя подчищает хвосты вокруг меня… случайно не знаешь, жениться он на мне собирается или как?

— Алька, с твоей хваткой вообще удивительно, что он до сих пор не решился.

— Ну, поддержала, ничего не скажешь! — Обиженно запыхтела подруга. — Я хочу, чтобы он сам к этому пришёл. И только в са-а-амом крайнем случае придётся надавить.

— Совсем чуть-чуть.

— Самую малость. Ну и, ты помни: держись, справляйся.

Распрощавшись с подругой, Марго уставилась глазами в нависающего над ней Самарина.

— Чего тебе? — Отозвалась раздражённо и зло. Его сейчас видеть меньше всего хотелось, но мужчина давно перестал обращать внимание на все её «не хотелось» и весьма красноречиво тянул губы для поцелуя. Рита демонстративно отвернулась.

— Вот уж не думал, что хоть какая-нибудь женщина всего парой слов может вывести меня из равновесия. Марго, а ты, часом, не оборзела? — Хмыкнул он и повёл пальцем, очерчивая вырез блузки. — Давай поужинаем сегодня вместе.

— Дома с женой поужинаешь. — Отмахнулась Марго от прикосновения и в бумаги уставилась, пытаясь отвлечься.

— А потом могли бы поехать к тебе… стены эти офисные… надоело. — Продолжил он, будто и не было резкого замечания. — Как ты на это смотришь?

— Твоё предложение как всегда неинтересно.

— Вот как? Чем мне тебя удивить? — Вызывающе изогнув бровь, Самарин запустил ладонь во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда золотую цепочку с кулоном-каплей на ней. — Девочки так любят все эти блестящие штучки… — Потянул соблазняющим полушёпотом, осторожно касаясь украшением её груди. А Рита об обжигающе холодном металле, что её щиколотку украшал, припомнила.

Тут же всплыли и образы, как Литнер свой подарок преподнёс. Взыграли эмоции. Она вызывающе хмыкнула, рукой цепочку оттолкнула, излишне демонстративно от неё отказываясь.

— Как жаль, что времена инквизиции прошли. — Вздохнул Самарин, на её стол усевшись. — Я бы лично сжёг тебя на костре, рыжая бестия.

— Очередь из желающих начинается за пределами этого кабинета. — Кивнула она на дверь и ногтями по столу побарабанила, выжидая, пока начальник уберётся.

— А ты знала, что блюдо «фугу» в Японии считается деликатесом, несмотря на то, что эта рыба является ядовитой? — Самарин посмотрел на Риту с давлением во взгляде. — А я люблю острые ощущения. Может, потому меня к тебе так тянет?

— Не дави на меня. Я этого не люблю.

— Не давить? А то что?

— Освободи кабинет от своего присутствия. — Проговорила Рита безразличным тоном, на что Самарин паршиво оскалился.

— Дразнишь меня? Ну, ну! — Резко вперёд подался, но порыв, желание что-то доказать, сдержал, Рита это заметила. — Сегодня в семь в ресторане «Маэстро». Живая музыка, вкусная еда…

— Трахаться на полный желудок? — Вклинилась Марго в его рассуждения. — Не боишься, что меня стошнит от обилия удовольствий?

Самарин тягостно вздохнул.

— Я поужинать тебя зову… — Выговорил жёстко.

— Может, ещё жениться пообещаешь?

— Общаться ты сегодня не настроена, нет? — Недовольно поджав губы, Саша напряжённо выдохнул.

— Я так понимаю, диагноз «блондинка» нынче и на мужчин распространяется?

Выдержанное молчание позволило понять, что границы какого-то невидимого предела Рита всё же переступила. Когда это понимание отобразилось на её лице, Самарин резко поднялся, плечи расправляя, смотрел свысока, ладони благоразумно в карманах брюк спрятал.

— Я понял тебя, детка. — С готовностью кивнул. — Я тебя услышал.

Прислушиваясь к внутреннему страху, Рита напряглась, вкрадчивый голос сквозь себя пропуская.

— Просто иди. — Попросила, на своём настаивая, и выдохнуть, когда Самарин кабинет всё же покинул, получилось не сразу. И едва на месте не подпрыгнула, как только телефон зазвонил. Знакомый номер лишь подчеркнул, что сегодняшний день лёгким не получится.

— Я тебя слушаю. — Выдохнула Рита, стараясь мученические нотки сдерживать, а Литнер сразу дал понять, что уступать не намерен и неприятно ухмыльнулся, на нужный лад настраивая.

— Плохо слушаешь, солнце. Мы на два договаривались.

Рита в панике на наручные часы глянула, как вдруг опомнилась. Зубы сцепив, спину выпрямила, шею, от которой к лицу жар пошёл, растёрла.

— Мы ни о чём с тобой не договаривались.

— Тогда считай, что я поставил тебя в известность и нахожусь в сладостном томлении. Машина у входа. Не выйдешь через десять минут — я поднимусь к тебе.

— Костя, у тебя талант вести переговоры. — Отозвалась Рита, с тоской на отставленную в сторону работу взирая.

— О твоих талантах я вчера в красках поведал отцу. Думаю, сумел его удивить. Как считаешь, ищейки уже пущены по следу? На всякий случай занавешивай окна и на два оборота закрывай замок. Но всё это потом, ведь сейчас тебя ожидает незабываемое путешествие в мир сладких грёз с мужчиной мечты.

— Чьей мечты, Костя?

— Алины Мальцевой, например. — Имя одноклассницы назвал и дыхание затаил, прежде чем смешок выдать. — О ней ты, кажется, спрашивала не так давно? Спускайся, солнце. — Отключился прежде, чем Рита что-то ответить успела.

А вот в машине, несмотря на явно игривый настрой в разговоре по телефону, Костя веселиться не спешил. Водителю рукой махнул, приказывая с места трогаться, и в окно со своей стороны уставился, появление Риты никак не комментируя. Отъехав до ближайшей стоянки, Валера припарковался и из машины вышел, их наедине оставляя.

— В центре города, в разгар дня? Костя, да твоя фантазия просто бьёт ключом! — С отвращением скривилась Рита, недовольно отворачиваясь, а Литнер выдохнул. Устало и непозволительно долго выталкивая из себя воздух.

— Я ошибся, малыш. — Проронил осторожно, по-прежнему в сторону Риты не глядя. — В тот самый момент, когда вклинился в твою жизнь, забывая о том, что кроме банальной потребности в зрелищах, человеку иногда нужно что-то большее. Увидел тебя и остановиться уже не смог. Впрочем, ничего нового… — Усмехнулся он, внутренние уголки глаз пальцами одной руки разминая. — Мне отчего-то казалось, что ты ждёшь этого, что в этом нуждаешься. В том, чтобы я сделал этот шаг. Но ждала ты, по-видимому, чего-то другого, а отступить на тот момент от задуманного я уже не смог. Рита, ты хотела, чтобы я пришёл? — Слишком резко вопрос задал, и она вздрогнула, понимая, что наступает её очередь что-то сказать, но слов не было, как, впрочем, и мыслей. — Наверно, вопрос задан неправильно, как-то не так. — Догадался Литнер и поторопился исправиться. — Ты хотела, чтобы я был рядом?

Марго, словно рыба, рот открывала, будучи не в силах выдавить из себя звук. Пальцы заламывала, чувствуя, как всё внутри в тугую пружину закручивается, как взорвётся вот-вот, стоит только чуть сильнее надавить.

— Наверно, слышать тебе это будет неприятно, но, не надави я тогда, сразу, уже сейчас бы ты пришла ко мне сама, ведь так?

— Я не знаю. — Прошептала она абсолютно безвольно.

— У каждого человека в жизни наступает момент, когда нужно сделать выбор. Я ошибся, тебе этого выбора не предоставив. Сам всё решил, сам исполнил, сам же сейчас за это и расплачиваюсь. Тебе ведь нравится эта роль? Роль жертвы, роль мученицы? — Требовательно смотрел, взгляд поймать желая, но головы Рита так и не подняла. — Вот только ты не жертва и никогда ею не была. И я не монстр, хотя так думать тебе удобнее.

— Я хочу уйти от тебя. — Ровно отозвалась Марго, а Литнер устало улыбнулся, запрокидывая голову.

— Мне нравится слушать твой голос. Соври ещё что-нибудь.

— Я могу быть свободна? — Дотронулась Рита до двери, но дёрнуть за ручку не решилась. Ей было важно услышать его разрешение.

— Смотря, что ты вкладываешь в смысл этих слов. — Рита не удержалась и посмотрела в его глаза. Светлые, они будто смотрели с пониманием. — Я больше не приду, малыш, веришь? Следующий шаг будет за тобой.

— Я не хочу… — Отшатнулась Рита, будто испугавшись. Пустого взгляда, ледяного тона, не оглашённой угрозы.

— Ты всё равно будешь рядом. — Добавил Костя в подтверждение её мыслей. — Я умею ждать, Марго. Ждать долго. Год ждал — для нас это не срок. Но когда мне ждать надоест — прятаться будет лишним.

— Ты обещал, что никогда не обидишь. — Поёжилась Рита от холода.

— Ты научилась врать, девочка моя? Я тоже. Причём давно. Пришло время вспомнить самые диковинные рассказы о злом и страшном дяде Косте. — В небрежном жесте он тонкой шеи коснулся. — На цепь посажу. Будешь с ладони есть и из моего стакана пить. Волчью натуру нельзя удерживать вечно, малыш. Даже тебе это не под силу. Игры кончились и однажды я выйду на охоту.

— Я тебя не боюсь. — Попыталась она отмахнуться, уйти от прикосновения, но дарящие нежность и ласку пальцы дрогнули, впиваясь в кожу, сжимая шею до боли.

— Потому что не знаешь, чего бояться, крошка. Но ничего… я научу тебя. Всему, помнишь? Ведь это я тоже обещал…

Он отпустил её тут же. Равнодушно улыбнулся и отпустил. Напоследок анклет со щиколотки сорвал, объяснять порыв не желая. Дал такую желанную свободу… А уже следующей ночью начались звонки. Звонки тишины, угрозы, опасности… звенящая пустота, доносящаяся из трубки. Сначала всё казалось глупостью, чьей-то неумелой шуткой. Но время шло и звонки заставляли насторожиться, напрячься в ожидании чего-то большего.

Неделю спустя Рита боялась подходить к телефону: зрительный образ уже рисовал чужую безумную улыбку, подкрадывающуюся из темноты. Она оглядывалась по сторонам, пока шла от офиса к машине, от машины к подъезду. Через две шарахалась в сторону при виде незнакомца в чёрном.

Он мерещился повсюду, преследовал, наблюдал. Приближался, чтобы тут же отступить. Рослый и крепкий, не боялся, что она увидит его, что остановится посреди улицы, вглядываясь в тёмный силуэт, не боялся, что закричит… Всё чаще Марго ловила себя на мысли, что о его присутствии предупреждает запах. Терпкий, назойливый, въедливый, точно его обладатель. Она улавливала его повсюду: в собственной квартире, в кабине офисного лифта, в машине и в дамской комнате ресторана. Сердце в неудержимой панике ускоряло ритм, липкий страх обволакивал, заключая в ледяные объятия. Покинуло чувство уверенности, защищённости, а страх надёжно въедался в нутро, клеймя, запоминая.

Ласковым прикосновением по шее скользнула шёлковая удавка. Туалетная комната областного суда не показалась незнакомцу местом опасным. Лицо скрывалось за тёмным капюшоном, а сильные руки, что первыми скользнули в зеркальном отражении, раскрыть его личность не могли. Да и неважно это стало. Всё существование, весь мир сузился до тоненькой тесёмки, что сейчас перекрывала доступ к кислороду. А когда от смерти, казалось, отделял последний вздох, тёплые губы коснулись покрытого ледяным потом лица.

— Возвращайся домой, крошка. — Шепнул он прежде, чем удавку с шеи стянул.

Марго вновь почувствовала эту шёлковую нежность, скользящую по коже. Едва уловимую, практически призрачную. Зашлась истерическим кашлем, слезами залилась, глядя в широкую спину незнакомца, что сейчас покинул комнату, аккуратно прикрывая за собой дверь. Передавленную кожу на шее растереть пыталась, не позволяя синяку налиться, силу набрать. А как опомнилась, с места сорвалась, спотыкаясь, цепляясь руками за стены, за выступы. С лестницы едва не кубарем скатилась, в спешке ступень пропустив. Картинка закружилась перед глазами, пальцы судорожно цеплялись за широкие лаковые перила, скользили по ним, больно ударяясь о чугунную обрешётку. Ярким звоном по голове разлился звук соприкосновения сумочки с мрамором, в нескольких сантиметрах от лица застыло металлическое ребро тёмной ковровой дорожки.

— Ну, куда же вы так спешите, Маргарита Петровна? — Раздался насмешливый голос и руки, что до этого прочно удерживали под талию, сжали с боков ещё крепче, помогли стать на ноги. Тёплая ладонь скользнула по щиколотке, осматривая гудящую от боли ногу.

Марго вскрикнула, когда пальцы сжали голеностоп и страдальчески вздохнула, как только удалось от боли отдышаться. В поймавшем её мужчине легко узнала водителя Литнера и замерла, пытаясь сопоставить факты.

— Перелома нет, но о каблуках на некоторое время придётся забыть. — Широко улыбнулся Валера, разогнувшись. — Что с вами? Что-то не так? — Вроде и нахмурился тот, а в глазах веселье, забава. Рита вздёрнула подбородок.

— Без каблуков?.. Даже не знаю, как буду справляться… А… ты как здесь?

Не спеша отвечать на вопрос, мужчина улыбнулся ещё шире.

— Да вот… — Руками развёл. — Скорость превысил.

— М-м… — Марго по сторонам осмотрелась, окидывая стены задумчивым взглядом. — Вроде суд, а не пост ГИБДД, нет?

— Так, я штраф оплатить забыл. А с этим теперь всё строго, вам ли не знать. Едва не закрыли меня за уклонение. Слёзно обещал исправиться и в постановлении суда расписался лично. А с вами-то что? Растрёпанная вся, взъерошенная… — Валера небрежным жестом выбившуюся из причёски прядь от её лица отмахнул, а у Марго от этого невесомого прикосновения, верно, уровень адреналина в крови подскочил, так быстро сердце забилось.

— Передай Константину Сергеевичу, что всё хорошо. — С плохо скрываемой паникой в голосе отозвалась Марго и от мужчины на шаг отступила, а он… он лишь коротко усмехнулся, глядя на неё свысока.

— Это простое человеческое участие, Маргарита Петровна. — Осторожно проговорил, глядя прямо в глаза. — Простое человеческое участие, а вовсе не то, что вы подумали.

— Ну да. А ещё ты здесь просто штраф оплачивал. — Фыркнула она, будто не с подчинённым разговаривала, а с самим Литнером.

На короткое время страх отступил, паника угасла, но как только Марго оказалась на улице, чувство превосходства испарилось, как и не было. И власть, которую она могла демонстрировать, глядя противнику в глаза, не имела никакого значения, когда он оказывался на шаг позади и с удавкой в руках. А ещё она не видела выхода из странной игры. Мало информации, недостаточно полномочий, неизвестный исход… И голова раскалывалась от обилия мыслей. Нужно было с кем-то поделиться. Альбина подходила идеально. Она любила давать странные, просто немыслимые советы, а Марго беспрекословно их исполняла. Пожалуй, именно сейчас ей и недостаёт частички этого безумия, легкомысленности, налёта безразличия. Подругу она нашла в личном кабинете, которого ещё неделю назад не было и в помине.

— Да, да, теперь мы живём вот так. — Горделиво поддакнула та, благосклонно склоняя голову, приветствуя Риту наперевес с её удивлением. С нескрываемым удовольствием погладила поверхность изысканного рабочего стола, ласкающим взглядом окинула стены. — Не далее как вчера Пете вздумалось запереть меня дома, отсечь от социума. Но в итоге случилось вот так. — Губы надула, что-то себе фантазируя. — Он тоже давит на меня. Знакомая ситуация? — Задорно улыбнулась, находя в таком положении дел безусловные плюсы. — Кажется, что ещё чуть-чуть и запретит мне размышлять, делать выводы и их озвучивать. Абсолютная деспотичность! — Восторженно закончила недолгую речь и сверкнула алчным взглядом. — Меня никто и никогда так не оберегал! — Возбуждённо пояснила свои эмоции. — Впрочем, о чём это я… ты ведь не умеешь ценить подобное проявление чувств. — Рукой взмахнула, предлагая не обращать внимания на слова. — Забота для тебя так же естественна, как и… — Нахмурилась, нежась в новых восхитительных ощущениях. — Просто естественна. — Коротко улыбнулась. — Это крест любого эгоиста и тебе придётся идти с ним по жизни. Тебе просто не с чем сравнить, потому ты и не воспринимаешь заботу, участие, как дар свыше.

— Я за тебя рада. — Участливо кивнула Марго, а Аля нервно облизнула губы.

— Петя всё же сделал мне предложение! — Довольно взвизгнула подруга, кольцо на пальце демонстрируя. — Всё так красиво, помпезно… По крайней мере, теперь стало понятно, отчего он так долго тянул. — Закусила губу, стреляя искрящимися от радости глазками. — Ресторан, обилие цветов, белоснежные скатерти с золочёными оборками… И только мы вдвоём. — Аля глаза закатила, минуту триумфа вспоминая. — Как раз сегодня я собиралась позвонить, похвастаться. Наверно, тебе нужно знать, что теперь я буду хозяйкой в его доме. То есть это, конечно, и твой дом. — Торопливо заверила Альбина и на мгновение осеклась, глядя на Риту с некоторым недоумением. — И вот сейчас я всё это тебе говорю, между прочим, очень волнуюсь. Согласись, совершенно обоснованно ждала волны негатива, ведь, по сути, вторглась на твою территорию, а ты молчишь. Что-то случилось? — Прозвенел беспокойством голос.

— Ну, как сказать… Вроде ничего не изменилось. — Пожала Марго плечами, к тяжёлым мыслям прицениваясь. — У меня есть всё то же внимание, всё та же навязчивая опека, что и прежде. Вот только она несколько другого характера. — Поджала губы, не справившись с желанием криво улыбнуться. — Костя объявил мне войну. — Сдавлено прошептала, пропуская сквозь себя волну дрожи. — И я не знаю, что со всем этим делать.

— О-ох… — С неодобрением покачала Альбина головой. — Рита, я бы поняла все эти метания, если бы ты Литнера не любила, но вот так… — Руками развела, такой правды не принимая. — Это утопия, понимаешь? Нельзя сделать человека счастливым насильно, да и с чего ты, вообще, взяла, что ему нужно вот такое вот счастье без тебя? Он не взбалмошный юнец и наверняка предельно точно для себя решил, чего хочет от жизни и какими путями всё это получить. Вот, что у тебя случилось, что? Чем смог удивить на этот раз?

— Угроза жизни довольно веский аргумент?

Рита воспалённую после удавки полосу на шее продемонстрировала, а Альбина встревожено глянула и невольно прикрыла ладонями теперь уже отчётливо виднеющийся живот.

— Даже не знаю, что сказать… А с чего ты, вообще, взяла, что это Костя? Он так трепетно к тебе относится… и вдруг настолько кардинальные перемены…

— При этом мне довольно-таки настойчиво посоветовали вернуться домой, а спустя минуту я его водителя на лестнице встретила, и тот с показательной любезностью интересовался, всё ли у меня в порядке.

— Это тот, Валера который? — Потемнела с лица Аля. — Крайне неприятный тип, если не сказать больше. Как-то я уже имела неудовольствие с ним общаться, потому опасения твои разделяю. Да и Петя всегда говорил, что Литнер не самая выгодная партия. Боже, как ты связаться с ним умудрилась?! — Всплеснула она руками, с места подскакивая. Последними словами при этом начисто перечёркивая романтические напевы, что выдавала всего минуту назад. — А что если он дальше пойдёт? Если начнёт угрожать отцу или мне? — За живот схватилась, ладонями его прикрывая.

— Ну, перестань, я прошу тебя, успокойся. Вас-то зачем?..

— Чтобы на тебя, неразумную, повлияли! Год назад, когда ты пропала… Рита, я думала, они меня пытать начнут! — Раскраснелась Альбина, принялась часто моргать и заикаться. — Я утром проснулась, а Валера этот в моей квартире сидит, на кухне. С ножичком играется! Да я чуть не поседела! А за его спиной ещё двое… И противным таким голосом спрашивает… Не знаете ли, мол, Альбина Владимировна, куда подружка ваша запропастилась. И с первого раза, я тебя уверяю, верить они мне не спешили. Два часа как на допросе. Где виделись в последний раз, когда, при каких обстоятельствах? О чём говорили, может, было в твоих словах что-то такое… — Аля ладонями взмахнула, от неприятных воспоминаний отмахиваясь. — И в свите Литнера Валера этот кто угодно, но уж точно не просто водитель. Скорее, серый кардинал! Зачем ты связалась с ним, не понимаю… Всех нас под удар подставила. — Раздосадовано застонала, не понимая, как с подступающей паникой бороться. Рита воинственно расправила плечи.

— Альбина, ты нервничаешь и начинаешь повторяться. — На подругу с пониманием глядя, отметила Рита. — И что значит это твоё «связалась»? Меня тянуло к нему с неимоверной силой. Можешь не верить, но с этой стороны я Костю не знала. За все девять лет ни слова упрёка, ни намёка, ни тени подозрения. Головой я, конечно, понимала, что слухи на ровном месте не появляются и основания под собой имеют железобетонные, но даже раз увидеть мне этих оснований не довелось.

— Да? Отчего тогда он такой золотой, так быстро от твоих услуг юриста отказался? Так и скажи, что в свои дела тёмные вмешивать не хотел. Или просто не хотел, чтобы знала, чтобы слабое место нащупала… Ну, честное слово, его версия о том, что одним своим присутствием подбиваешь бедного Илью на преступление, выглядела крайне нелепо. — Раздражённо повела Альбина плечами, давние слова Литнера припоминая. Зло хмурила брови, как вдруг удивлённо их вскинула и над Марго нависла, обеими руками в стол напротив неё упираясь. — А ведь это идея. Илья… он мог бы тебе помочь! — Убеждала заговорщицким шёпотом, но Рита лишь невесело улыбнулась.

— Даже если он и питает ко мне какие-то нежные чувства, это вовсе не значит, что сойдёт с ума от счастья, выслушав этот воодушевлённый бред. Он не настолько глуп, чтобы кусать руку своего хозяина. Да и… не так прост, как кажется. За неказистой внешностью, безэмоциональной улыбкой и всё понимающим взглядом скрывается совсем другой человек. Недаром же Костя держит его рядом вот уже сколько лет.

Альбина зло рыкнула.

— Вот уж точно: с тобой не поспоришь! Волки одной масти… Но ведь надо что-то делать! Я не вдавалась в подробности, да и Петя помалкивать просил, но когда ты сбежать надумала, Литнер нас хорошо пресанул. С любовью, по-родственному. И, что обидно, просто так ведь! Из злости! И не думал, чтобы Петя вернуться тебя уговаривал, намёка даже на подобное не было. Пожалуй, даже об обратном предупредил. Чтобы никакого давления на тебя и всё такое… Знаешь, так бывает… в горячке сделаешь, а потом жалеешь. Он, конечно, не жалел… Да и о чём они с отцом договаривались, я не знаю… Петя всё доказывал, что ему очень стыдно, что он не понимает… мол, дружба их многолетняя связывает, уверял, что ты одумаешься… А у того в глазах холодный расчёт. Вот, понимает, что плохо другому делает, и при этом его самого вроде как отпускает. У вас странные отношения, Рита. — Альбина подруге прямо в глаза посмотрела. — И… я до сих пор не могу понять, кто из вас двоих притворяется, но… но он грубый и жестокий, а ты целуешь его в губы, обнимаешь и чувствуешь себя при этом совершенно счастливой!

— Может, всё действительно так, но его такого я не знала… — Упрямо повторила Рита, понимая, что Литнера защищает, что делает это осознано, намерено, а ещё, зная наверняка, что по-другому сказать не захочет.

Прочитав эти мысли на её лице, Альбина надменно хмыкнула.

— Вот теперь узнала. Как? Нравится? — Бросила с вызовом и тут же во взгляде зародилась паника. — Пете ещё не говорила?

— Нет и не собиралась. — Последнее подчеркнула Рита особенно громко. — Я не жаловаться пришла, а спросить совета. — Тон смягчила и из-за стола встала, Альбину со спины обняла, успокоить пытаясь. — Не волнуйся так, тебе нельзя. — Проговорила, по плечам поглаживая. — А я обязательно что-нибудь придумаю.

— А что тут думать? С Литнером поговорить надо! — Возмутилась Альбина возможным вариантам и тут же с давлением в голосе добавила: — Если действительно захочешь, он услышит тебя! — Аля всхлипнула и сквозь зубы выругалась, саму себя презирая за эту так некстати проявившуюся эмоциональность, за наводящие панику гормоны.

— Я с ним поговорю… — Без особой инициативы отозвалась Рита.

— Сегодня же! — Прозвучало безапелляционным тоном, и Марго выдавила из себя улыбку.

— Поговорю с ним сегодня же. — Пообещала, устало вздохнув.

Глава 24

Торопливо и скомкано попрощавшись, Рита из адвокатской конторы поспешила удалиться. На работе ничего важного не предполагалось, и она позволила себе всю эту рутину безделья пропустить. Да и сегодня в суде блестяще завершила тянущийся уже не первый месяц конфликт с прямым конкурентом. Самарин непременно закроет глаза на эту невинную шалость. А на самом деле просто хотелось побыть наедине с собой, со своими мыслями. И эта встреча с Костей… она к ней совершенно не готова. Да и разве можно подготовиться к встрече, чувствуя груз единоличной ответственности за содеянное?

Костя непременно потребует объяснений. Ну, конечно, потребует… ведь он так любит эту прозрачность в отношениях. Не допускает затемнений, попытки увильнуть от открытого диалога. Оттого, впрочем, Рита вот так и сбежала, не поговорив. Ведь сказать ей совершенно нечего, а чувство собственной неполноценности к делу не пришьёшь. И эти жалкие заверения, будто она хотела как лучше… «Лучше для кого?!» — небрежно усмехнётся он, посмей только Рита заикнуться о подобном. И что дальше? Снова сплошные эмоции и отсутствие какой-либо логики. Для юриста это верный факт некомпетентности. «Ты же юрист, детка, откуда это невнятное блеяние?» — нежно трепал он по голове, пока готовилась к своему первому самостоятельному слушанию. Намерено задевал, провоцируя, приводя в тонус. Или она себя только пугала и дела обстоят иначе?.. А, самое важное: действительно ли она хочет в этом разобраться или стоит просто закрыть глаза и броситься в бездну, которой эти отношения были изначально?

Горячая ванна дома помогла расслабиться, правильная музыка настроила на нужный лад, а красивое платье в пол, максимально открывающее плечи, заставило увериться в том, что в этот вечер нет на свете никого ни красивей, ни милее. В подтверждении этих мыслей Марго ловила вожделенные взгляды таксиста, на его упрямо поджатые губы поглядывала, ровно улыбаясь. И даже лёгкий плащ не смог скрыть явного намерения произвести впечатление.

По-хозяйски воспользовавшись ключом, Марго вошла на охраняемую территорию, а следом и в дом. Что-то неприятно дрогнуло внутри, когда порог переступала. Знакомые запахи, понятная атмосфера. Здесь за год так ничего и не изменилось.

Ещё со двора она с тоской посмотрела на окна второго этажа. Окна их с Костей спальной комнаты. Заставить себя подняться по ступеням вверх так и не смогла, потому застыла посреди просторной гостиной. Небрежным и таким привычным жестом стянула с плеч плащ, бросила его на широкий диван. Взгляд нехотя пополз вверх, и внутри всё болезненно сжалось: камин не горел и выглядел каким-то заброшенным. Идеально убранным, без единой пылинки на массивных элементах декора, но совершенно пустым. При ней огонь мерцал, а языки пламени переплетались даже в самые жаркие дни лета. И без камина весь дом выглядел так, будто потухло его большое горячее сердце.

— Вы кто? Хозяина сейчас нет. — С неприятно большой долей подозрения Риту окликнула новая экономка. Она окинула гостью заинтересованным взглядом, расправила плечи, примеряясь к её горделивой осанке, неуверенно отступила под встречным эмоциональным напором.

— А вы не скажете, как давно растапливали камин? — Прищурилась Рита, не обращая внимания на прозвучавший вопрос.

— Ни разу на моей памяти. — Отозвалась женщина, взволнованно посматривая в сторону всё ещё распахнутой настежь входной двери. Тут же окинула взглядом полки в поисках пульта вызова охраны.

— Прикажите растопить. — Бросила Марго тоном, не позволяющим в настойчивой просьбе отказать. — А Константина Сергеевича, значит, нет. — Заинтересованно потянула, в кресле, что так и стояло напротив камина устраиваясь. — Надеюсь, вы не против, если я подожду его здесь? — Изогнула бровь, а женщина растерялась, рука непроизвольно потянулась к телефону.

— Я вынуждена буду его предупредить. — Пояснила, а Марго участливо кивнула.

— Ну, разумеется… А ещё скажите, что я его жду. И камин. Не забудьте про камин. — Себя за обнажённые плечи обхватила, чувствуя исходящий от каменной громады поток холодного воздуха.

Оставшись одна, устало прикрыла глаза, растёрла пальцами давно нывшие виски. Желая унять, отпустить боль, с кресла поднялась и направилась к барной полке, но выбрать что-то особенное из обилия напитков вот так сразу не смогла. Уже оттуда наблюдала рассеянным взглядом, как в камине складывают поленья, как лучинки расставляют, как первый неуверенный огонёк танцует, медленно расползаясь по сухому дереву. Треск коры и такой приятный запах тепла, уюта… Пользуясь уединением, Рита бросила быстрый взгляд в сторону потайной двери, ведущей в винный погреб. Вернулась оттуда с бутылкой хорошего коньяка, выдержка которого давно перевалила за сотню лет. Костя планировал открыть его, празднуя какое-то важное событие… А сегодня чем не повод?.. Сделав первый пробный глоток, она насладилась вкусом и закатила глаза в удовольствии.

— Отличный выбор. — Услышала его голос со стороны входной двери. Замерла, не решаясь развернуться сразу.

Осторожно выдохнула, выждала время, пока трепещущее сердце успокоится, расслаблено улыбнулась, прислушиваясь к приятному теплу, разливающемуся внутри мягкой стелющей волной, к размеренному спокойствию, к пониманию того, что, наконец, дома…

Костя стоял, сжимая в руках её плащ, внимательно разглядывал, желая подметить и малейшую деталь, то, что скрыто, разглядеть. Рита сделала ещё глоток и шагнула вперёд, отчётливо понимая, что движение это, приближение к нему, кажется настолько естественным, будто и не было года отчуждения.

— Как всегда разбрасываешь вещи по всему дому. — Мягко, без укора проговорил он, лёгкую ткань пальцами перебирая. — Я скучал… — Потянул осторожно, а Рита на это заявление лишь беспомощно пожала плечами.

— Я тоже. — Улыбнулась, оставила бокал на одной из декоративных полочек, комнату пересекла, чтобы максимально близко к нему оказаться, чтобы запах знакомый почувствовать, ауру силы пересечь, чтобы ей же и поддаться.

Задохнулась волнением, когда Костя к себе прижал, сильными, будто обжигающими движениями по коже лица, шеи провёл, когда сжал с боков, воздух из лёгких прогоняя. Зажмурилась тогда, голову запрокинула, все мысли от себя отпуская, все претензии, сомнения, подозрения. И поцеловала его. Сама. Первая. Губ коснулась и замерла, понимая, что ответил, что инициативу перехватил и, как прежде, ведомой её сделал. Ладони, которыми его лицо удерживала, плавно щёки поглаживая, на затылок перевела, не позволяя отстраниться. Пальцами в волосы вцепилась, даже подумать боясь, что может сейчас оттолкнуть. Жадно застонала, его решительные движения узнавая. Наслаждалась тем, как платье сминает, как ладонями по обнажённой спине водит, как в её губы впивается. Ненасытно, агрессивно. Кусает их, в себя втягивает, наливая кровью. Содрогнулась всем телом, расслышав, как он гортанно застонал, чувствуя, что короткими ноготками шею над воротом сорочки царапает. Руки её за запястья перехватил, гневно прищурился, в глаза глядя, тяжело сглотнул, признавая, что отдышаться не получится. Не сразу понял, что она от боли шипит, руки из его захвата выкрутить пытаясь. Расслаблено улыбнулся, заставляя ими себя обхватить. Своими же руками Риту под бёдра удерживая, чуть вверх подбросил, над полом приподнимая. Устроившись перед камином, на мягкий ковёр её опустил, а сам раздеваться принялся, как ей показалось, слишком ясно свысока поглядывая.

— Даже не спросишь, почему пришла?! — С непонятным вызовом бросила Рита, руками себя за плечи обхватив. Литнер посмотрел на неё в упор и беззвучно, одними губами проговорил:

— Нет.

— Тебе всё равно? — Проронила она уже иначе, с нескрываемым страхом, с паникой в голосе.

— Нет. — Покачал он головой, на колени перед ней опускаясь.

Мягкими прикосновениями заставил плечи расправить, открываясь, легко с застёжками платья справившись, с груди его стянул, осторожным движением к нежной коже прикоснулся, чтобы тут же на неё губами поцелуй опустить.

— Ты сейчас здесь и это главное. Разве не так? — Проговорил, нежными поглаживаниями, которые всё ниже, на живот спускались, заставляя смысл сказанных слов терять.

Уверенным, твёрдым взглядом гипнотизируя, предлагал под прикосновения подставляться, поддаваться давлению, уступая, выгибаясь, помогая справиться с платьем.

— Самая красивая. — Нашёптывал, бёдра, щиколотки оглаживая. — Без тебя в моей жизни не было смысла. — Убеждал, пальчики на ногах нацеловывая. — Не делай так больше. — Попросил, кожу на внутренней поверхности бедра прикусывая. — Я тебя не обижу. — Заверял, мягко улыбаясь, раздвигая её ноги, между ними устраиваясь.

Нежности надолго не хватило, да и ненужной она сейчас казалась обоим. Полной отдачи хотелось, границы безумия увидеть, край, на котором всю жизнь балансировали, почувствовать снова. Он входил резко, до упора, тонкую шею сжимал, не позволяя отвернуться или закрыть глаза. И тело, и душу этой хваткой удерживал. Как выгибается под его напором видел и её хриплые стоны в себя впитывал. Вдох и выдох контролировал, пальцы на шее то сжимая, то давая послабление. Прикосновениями жадными понять заставлял, как соскучился, как истосковался. Грудь сдавливал, наблюдая, как молочно-белая кожа под его чуть смуглой разогревается, как сжимаются горошинки сосков, выдавая возбуждение, как пульсация глубоко внутри нарастает. С удовольствием отмечал, что непозволительно долго ногами его бёдра удерживала, отстраниться не позволяя. Уже поняла, наверно, что рано или поздно с обрыва всё же сорвётся и как могла момент истины оттягивала.

Костя другим был. Не тем, кто не так давно посмеивался, на Риту со стороны глядя. Не тем, кто на колени перед собой ставил, кончиками пальцев за подбородок удерживая, властью наслаждаясь. Не тем, кто на коротком поводке держал, когда оступиться посмела. От него год назад ушла, к нему сейчас вернулась. А всё что между… так… обман, заблуждение, игра. Оба это понимали, осознавали, чувствовали. И дрожала она только лишь от осознания того, с кем сейчас рядом. С кем, где, почему так близко оказалась. Одно лишь имя, его дыхание, прикосновения волны оргазма по телу разливали. А, отдышавшись после, закрывала глаза и тишиной наслаждалась, зная, что ему одному довериться может, только у него на плече позволит себе голову устроить, не думая ни о чём. Но наваждение утихало, медленно испарялась иллюзия идеального счастья.

Костя всё понял. То ли дыхание её выдавало, то ли внутренняя зажатость, что пришла на смену неге и расслаблению. Не пытаясь вырваться, боясь себя чем-то выдать, Рита лицом к его плечу прижалась, будто в спешке кожу мелкими поцелуями осыпая. Всем телом льнула, умоляя время остановиться, и боялась глаза открыть, чтобы его понимание увидеть.

— Я не буду тебя жалеть. — Прошептал Литнер, губами к её похолодевшему в панике лбу прикасаясь. — И отговаривать не буду. — Несильно волосы в кулаке сжал, на взгляд ответить всё же заставляя. — Решила — делай, и мнением моим интересоваться не смей!

Плотно сжатые губы и нескрываемое разочарование неприятно полоснули по сознанию. А ей больно было! Ей кричать хотелось, свою истину не признавая, от неё отрекаясь! Марго безвольно сжала кулаки, силясь что-то возразить, наперекор высказаться, но смотреть на это Костя не захотел. Первым поднялся, позволяя холоду её тело охватить. С плохо скрываемой злостью бельё натянул, брюки, резким движением затянул пряжку ремня. Уже справился с застёжкой золотого браслета часов, когда Рита подобралась, колени к себе подтягивая. С явным безразличием на лице отвернулась от собравшегося в ногах изрядно помятого платья. Он всё понял без слов и плед, что до этого покрывал диван, на её плечи накинул, на грудь, позволяя чувствовать себя защищённой. Рита жадно притянула к себе гладкую ткань и, едва сдерживая проклятия, которыми осыпать его хотелось за эту проницательность, за понимание, до боли, до судороги стиснула челюсти.

— Ну? Что же ты молчишь? Говори. — Потянул он насмешливо и руки на груди скрестил. — Не подумай чего… удар я приму достойно. И деликатно отворачиваться в сторону, когда вздумаешь к выходу направиться, не стану. А уже потом на удар отвечу. И тоже достойно, ты уж мне поверь.

Согласно кивнув любым его доводам, Рита невесело улыбнулась, с ковра поднялась, плечи расправила, чтобы тоже выглядеть… достойно…

— Ничего не выйдет, Костя, отзови людей. — Вымученно простонала, покаянно опустив голову, а он лишь вызывающе хмыкнул.

— Вот как? Не могу. — Зло скривился, губы вперёд вытянул, расслышав её обречённый стон. Волосы взъерошил, решимости набираясь. — Хочешь ты того или нет, но по-прежнему остаёшься моей невестой. — Проговорил и зубы сжал, так она хмыкнула в ответ на это его заявление, так вызывающе посмотрела. — А, значит, я буду тебя контролировать, я буду тебя защищать.

Рита в жесте беспомощности лицо ладонью прикрыла.

— Костя, мы всё решили и…

— Мы ничего не решили! — Взорвался Литнер гневным криком. — Ты что-то там себе напридумывала сгоряча, а сейчас не можешь назад повернуть. И плевать!.. что всем вокруг и тебе в том числе, меры такие не по зубам оказались!

Костя с места сорвался, пытаясь злость унять, а Рита беспомощным взглядом его передвижение по комнате отслеживала.

— Нет, ну надо же! В сексе её, значит, всё устраивает, а жить со мной Маргарита Петровна, получается, не согласна! Она вся из себя такая чистая и непорочная, всегда в белом и с пушистым хвостиком, а я тогда кто? Злой и страшный? Запугал тебя бедную? А чем не вариант? То по свистку прибегала перепихнуться, а тут на тебе! Самой явиться пришлось! Не королевское это дело: марать ручки. Но придётся, милая, придётся. По-другому уже никак! Ты зачем завела меня сейчас, а? — Устало выдохнул, окончательно злость отпуская. Собственный выпад не одобряя, головой покачал. — Давай передышку возьмём, я не готов продолжить. — Заявил, пересохшие губы языком увлажняя. — Разговор совсем не туда зашёл, я вспылил и если в том же духе продолжить, лучше не станет. Давай ты… — Беглым взглядом Марго окинул, то, как руками покрывало на грудь натягивает, как ноги скрестила, чувствуя, что сперма стекает, пытаясь её дальше не пустить. — Ты примешь душ, обдумаешь всё, я остыну. — То, что не согласна, понял, но высказать не позволил. — А после мы продолжим. — Твёрдо заявил, это решение за двоих принимая.

— Думаешь, что-то изменится?

— Уверен. — Резко высказался, любые возможные доводы отметая.

— То есть года, чтобы всё обдумать не хватило, а пяти минут сейчас будет достаточно?

— Последний год ты хрен знает где была, а сейчас со мной. Разницу чувствуешь?

— Разницу да, а вот свободу…

— Когда-то тебе было наплевать на свободу! Или нет, не так… ты иной смысл в это слово вкладывала. Сейчас это стало синонимом к слову «одиночество» и я не согласен. С такой твоей свободой никогда не примирюсь.

— Хорошо, где… — Больше воздуха в грудь набрав, Рита согласилась уступить, о чём и сообщила, решительно кивнув. — Где я могу привести себя в порядок?

— В своей комнате, может быть? — Потянул Литнер издевательским тоном, раскидывая руки в стороны. — Или ты считаешь, что с этим могут быть какие-то проблемы?

— Да так… поговаривали, что ты начисто разгромил нашу спальню и уничтожил даже малейшее напоминание о моём присутствии в этом доме. — Зачем-то повторила Рита бред, подхваченный по приезде.

— М-м… вот как? Ну, думаю, именно за это «поговаривали» она и была уволена. — Прежнюю экономку припоминая, Литнер готов был мысленно сплюнуть. — Я часто тогда в нашей спальне находился. — Начал он осторожно, будто оправдываясь. — Намного чаще, чем при тебе. Всё понять твой ход пытался… Вернуть тебя не мог, но задержать воспоминания… Пудреницу разбил. Случайно. И громко выругался, уж не знаю точно, на что-то конкретное или на ситуацию в целом злясь. Прибраться её не пустил, ты ведь не любила, чтобы к вещам кто-то посторонний прикасался. И я не любил. А тогда не хотел особенно. — Глянул он, но теперь без насмешки. — Все твои вещи на месте. — Заявил категорично после секундного промедления и отвернулся, зрительный контакт разрывая, отпуская.

Наспех ополоснувшись под душем, Рита вошла в гардеробную и потянула вешалку с деловым костюмом. Именно в таком наряде ей виделась последующая беседа, но, прижав к себе одежду, она закусила губу: это по меньшей мере нелепо, пытаться что-то доказывать Литнеру. У него на всё есть своё мнение и, заметив её в подобном виде, он непременно выскажется. Колко и с точным попаданием в цель. Потому и накинула уютное платье-обёртку, что обычно носила дома. Правда, разрез выше бедра казался не в меру откровенным, а глубокое декольте и вовсе вульгарным. А с другой стороны… это ведь всего лишь платье…

Увидев Костю внизу, уставшего и задумчивого, она опустила гордо вздёрнутый подбородок. Спускаясь по лестнице, замерла, прислушиваясь к трепетаниям сердца, облокотилась на перила, поглядывая вроде даже виновато.

— Ты меня осуждаешь? — Громко заявила о своём присутствии, а Литнер вроде и не расслышал, так и стоял спиной. Лишь спустя время глубоко вздохнул, голову запрокинул, глянул на неё вполоборота с однобокой ухмылкой на губах.

— Ты всегда поступала так, как чувствовала, и если решила уйти, значит, другого выхода и не видела.

— А ты всегда знаешь, как сделать ещё больнее. — Разозлилась за то, что именно сейчас своим пониманием блеснул, за то, что не разорвал в клочья при первой встрече, за то, что виноватой не объявил во всеуслышание. Правда, тут же злость отпустила и покаянно склонила голову, с лестницы вниз спускаясь. — Да и… не ушла я… сбежала!

— Значит, посмотреть со стороны, выждать время, определиться, в конце концов, было для тебя важнее, чем тлеть, не понимая, зачем это делаешь. А ты гореть привыкла. — Развернулся так, чтобы напротив стать. — Ярко. Опасно. В этом адреналин получала, в этом видела смысл. И я не имею права осуждать тебя за то, что чувствовать всё это перестала.

Рита безвольно сжала кулаки.

— Я не перестала. — Потянула, пояснить пытаясь. — Я хотела двигаться дальше, а получалось только топтаться на месте.

— Прости, я этого не понял. — Проговорил Литнер бесцветным голосом, а Рита грустно улыбнулась, приблизиться к нему не решаясь. Считала, что права не имеет, что этим снова обманет!

— У тебя всегда есть оправдание моим поступкам… — Слезливо улыбнулась, но эмоции сдержать сумела. — Любым! Безрассудным, неосмысленным…

— Я люблю тебя. — Прошептал Костя как-то растерянно, будто оправдываясь, и сердце зашлось в болезненном приступе. Рита дыхание перевести попыталась, но глотку сдавило и она так и замерла с приоткрытыми губами. — Останься. — Прозвучала просьба, но Рита, опасливо оглядываясь, отступила.

— Зачем?! Чтобы вернуться в исходную позицию?

Костя зло хмыкнул, всем телом напрягаясь, будто хищник, готовый к прыжку. На полшага приблизился, а она задыхаться начала от волнения, от страха быть застигнутой врасплох, ведь сейчас душа догола обнажена… Бери! Пользуйся!

— А ты сейчас где? — Спросил угрожающе тихо. — Кажется, в обратную сторону движешься, нет? — Опасно прищурился.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Жалко потянула Рита, проклиная себя за то, что голос не звучит убедительно, за то, что предательские слёзы бегут быстрее, чем она успевает их смахивать. Литнер оскалился, развёл руки в стороны, её словам поражаясь.

— Даже не знаю, чем мне тебя порадовать! — Опасно завернул, приблизившись ещё. — Разве что удивить и… не знаю… к примеру, жениться! — Довольный своим выводом, звонко хлопнул в ладони. — На Алине! Одноклассница твоя, кажется? — Резанул острым взглядом и малейшие изменения на её лице подмечая, подленько усмехнулся, будто успокаиваясь. — Что? Не по душе выбор пришёлся? — Коротко хмыкнул. — А по мне, так, вроде, и ничего… Она заваривает чудесный зелёный чай и легко отзывается на смелые эксперименты в постели. Нет, ну а что любой мужик от семьи ждёт?.. Чай по утрам и потрахушки от времени к времени… Вот оно, счастье! Что? Неприятно слышать? — Понятливо потянул, на сморщенный в признаке отвращения носик кивком головы указывая. — Так вот в следующий раз хорошо подумай, прежде чем выдавать такие смелые пожелания.

— Ну, почему же… если она тебя устраивает…

— После драки кулаками не машут. — Усмехнулся Костя, предлагая запоздалое и явно лживое мнение не оглашать.

— В любом случае, я не имею права тебе указывать и… вообще…

— Что вообще? — Бросил он с вызовом.

— Я не для этого пришла и…

— Да я понял. — Поддакнул Литнер с готовностью, невежливо Риту перебивая. — Ты тоже… — На ковёр у камина кивнув, с отвращением скривился. — Тоже смелых экспериментов в постели захотела. Извини, снова неверно истолковал твоё появление и не сумел удивить. Исправлюсь.

— Я хотела попросить тебя оставить отца в покое. Знаю, у тебя есть рычаги влияния на него, но то, что происходит между нами никого больше касаться не должно. Не нужно ему угрожать, не нужно запугивать и вмешиваться в дела.

— А между нами ничего не происходит. — Заявил Литнер каменным голосом и закурил, выуживая пачку сигарет из кармана лежащего в стороне пиджака. — И что это за странные намёки? Угрожал… запугивал… Кто тебе это сказал? — Насмешливо глянул, точно зная, что отец едва ли стал бы ей не то, что жаловаться, а даже намекать на подобный поворот. Нормальный в понимании Литнера мужик, который всё и всегда решает сам.

Рита беспомощно пожала плечами, но уступать Литнер не желал, ждал ответа. Только то, с какой настойчивостью затушил сигарету о край каменной пепельницы напряжение выдавало.

— Альбина волнуется. — Призналась она, неуверенно теребя ворот платья. Литнер в приступе бесшумного смеха запрокинул голову.

— Твоей подружке давно следовало укоротить язык, да всё руки не доходят. — Мысленно сплюнул. — И… что-то я не понял… ты… — Рукой взмахнул, спешно её силуэт описывая, и недоверчиво прищурился, весь смех растеряв напрочь. — Ты что же это… откупиться пришла, что ли… — Замер с каменной маской на лице. Глаза вытаращил, дышал шумно, взглядом снова и снова её тело окидывая. — Ты… — Потянул, потоком воздуха поперхнувшись и, машинально, видимо, снова за сигаретой потянулся, такую необходимую сейчас паузу вырывая. Прикурил, но больше ни одной затяжки сделать не смог. Побагровел от напряжения, несколько раз недоверчиво тряханул головой, но тут же впивался цепким оценивающим взглядом.

Рита стояла, боясь пошевелиться, вздохнуть боясь. Сейчас точно понимала: одно движение и Литнер её голыми руками разорвёт, такой у него был взгляд, так сильно сцепил челюсти, сжал кулаки. Расправила плечи, подготавливаясь к удару, когда на смену животному бешенству на его лицо заступила маска безразличия.

— Ты ведь для этого пришла. — Утвердительно прошептал он, приближаясь медленно, будто крадучись.

Боясь спугнуть её, зрительный контакт не разрывая, над диваном склонился, взял в руки декоративную подушку. А, подойдя максимально близко, демонстративно на пол, к её ногам швырнул. Руки благоразумно в карманах брюк спрятал.

— Снова извини, я опять не понял! — Вызверился, вместо улыбки недобрый оскал выдавая. — Грешным делом подумал, что вернулась, что осознала, но… — Языком прищёлкнул, невидимую черту подводя. — Готов продолжить. — На пятках качнулся, мнимую расслабленность демонстрируя. — Давай детка, ты же знаешь, как я люблю. — Тоном будто уговаривал, по глазам же понятно было, что приказывал, что с порывом придушить на месте борется. — Что? — Потянул с притворным удивлением. — Ты дорога мне, малыш, я не готов расстаться с тобой вот так… — Не сдержался и всё же руками взмахнул, зло закусил нижнюю губу. — И… раз уж платить… то по красной цене. — Облизнулся, ощущая, как её тело мелкая дрожь пробивает.

Осторожным движением руку вскинул, ладонь на её плече устраивая, и несильно надавил. То, что Рита поддаться не желает, и без того, по взгляду понял, но не сдержался в естественном желании её коснуться. Себя с трудом контролируя, плечо в месте прикосновения сжал и только по тому, как она болезненно скривилась, понял, что контроль уже давно утерян — одни инстинкты остались и сейчас они правят. А выживает, известно, тот, кто сильнее.

— Не хочешь так? — Вперёд подался, губами к её уху прижимаясь. И выдержку её оценил и то, что смолчала, заметил, хотя прежде таких подвигов за его девочкой не водилось. «Что-то не так!» — кричало потерявшееся в животных порывах сознание. — А как хочешь? — Проговорил предельно медленно, чтобы поняла, чтобы услышала. На то, что внутри сейчас бушует наплевав.

Всё теми же инстинктами движимый, её шею в грубом захвате удерживая, спиной к себе развернул, наклонил, заставляя вперёд податься, и в сторону журнального столика толкнул, ставя на колени. Смахнул оттуда лампу для чтения, телефонную трубку, какой-то журнал. Подол длинного платья задрал и стянул бельё, на раздвинутых им же коленях его фиксируя. Двумя пальцами грубо по промежности провёл, её ещё не спавшее возбуждение отмечая, влагу растягивая, поднимая вверх, задний проход увлажняя. Большим пальцем надавил, но, сопротивление улавливая, остановился. На время. Пальца не убирая, не позволяя выдохнуть, расслабиться, широким движением влажного языка от затылка, по шее, по щеке, к её губам провёл. В губы им толкнулся, по плотно сжатым зубам провёл, пробраться глубже пытаясь. Сдавленно рассмеялся, желаемого не добившись. Волосы её в кулак сжал, лицо освобождая, заставляя запрокинуть голову.

— Может быть, так? — Надавил пальцем чуть сильнее, но рвать не хотел, её протестующее рычание расслышав, с давлением сжатое колечко поглаживать принялся. — И так не хочешь? — Вроде бы удивился. — А что же мне тогда с тобой делать? — Нахмурился. Кулак в волосах разжал, платье с плеча стянул, не обращая внимания, как то затрещало. Плечи её нацеловывать принялся, шею, ключицы — всё, до чего дотянуться мог. — Нужно только довериться. — Торопливо прошептал, сглотнул шумно, зашкаливающее возбуждение перетерпеть пытаясь. — Ты ведь ещё помнишь, как это? Довериться и впустить, малыш. — Многообещающе прошептал. — А потом мы с тобой всё обсудим. — Губами к уху прижался, языком по нему провёл, естественные завитки повторяя. — И про отца, и про тебя, да? — Торопливо пробормотал и надавил пальцем особенно сильно, теперь уже точно прорваться пытаясь, как вдруг стекающую по её подбородку слезинку заметил. Она на мгновение замерла и сорвалась, по стеклянной поверхности столика расплескавшись.

Литнер нервно зажмурился, вдруг опомнившись, но отпустить Риту сразу не получилось. Железная хватка поддаваться не хотела, злость, возбуждение были сильнее запоздало проснувшегося здравого смысла. Прислушался к давящей на виски тишине и болезненно скривился.

— Прости, я не понимаю, что делаю. — Отдышаться пытался, всё же руки разжав. То, как они безвольно по её телу вниз поползли, будто в замедленной съёмке улавливал. Тонкая спина, талия, упругие ягодицы, гладкие бёдра. Всё так знакомо, но вдруг оказалась не для него. Так странно… — Прости. — Лицом к всё же дрогнувшей от облегчения спине прижался и трусики, за которые зацепился пальцами, зло вверх потянул.

На себя злился. За то, что сорвался, а ведь обещал, что не тронет, не обидит. Самому себе обещал. Ещё тогда, при их встрече на холодном мосту под окнами его офиса. На Марго злился тоже, но по-другому, иначе. Несмотря на это встать помог, усадил на диван, но понял её, когда с дивана вскочила, будто маленькая птичка нахохлившись. О недавних слезах напоминали только раздражённые глаза и Литнер невесело ухмыльнулся. Нет между ними ничего. Ни доверия, ни понимания. И своих слёз ему демонстрировать она не намерена, близко подпускать не желает.

А Рита снова подбородок задрала. И пусть обидно, пусть больно, а слабости сейчас места нет! Вот только не смогла она быть сильной, когда Литнер вдруг снова нахмурился, когда руку к её лицу потянул в намерении коснуться. Всем телом вздрогнула и отшатнуться попробовала, но он был решительнее и быстрей. В грубой хватке подбородок её удерживая, заставил его ещё выше задрать. Так, что голова закружилась. Что-то для себя разглядев, отметив, с явной удовлетворённостью на лице, Костя отступил.

— А я вижу, скучать тебе некогда. — Задумчиво потянул. — Пристрастилась к жёсткому сексу и что? Решила дальше пойти?

То, как Рита непонимающе рот приоткрыла, Литнер заметил и, поясняя, пальцем линию поперёк шеи провёл, как она тут же догадалась, синяк и припухлость этим движением повторяя.

— Удавка в руках идиота? Детка, да это же опасно! — Похабно облизнулся. — Силу не рассчитал, и всё! Нет больше нашей красавицы! — Языком прищёлкнул. — Не уверен… возможно… — Чуть отстранился, примеряясь, взглядом прицениваясь. — При определённых обстоятельствах это даже заводит, но, ты ведь знаешь мою позицию на этот счёт: девушек синяки не украшают. Хотя это дело вкуса. — Безразлично плечами пожал, отмахиваясь, но за сигаретой потянулся.

С приоткрытой пачкой в руках замер. На Риту смотрел, что-то понять пытаясь. Судя по потерянному виду, так ничего и не понял. А она, опомнившись, придя в себя, выразительно округлила глаза.

— А при чём здесь Самарин? — Возмутилась, а у Литнера вдруг взгляд прояснился.

— О, прости! Я что-то упустил? — Показательно рассмеялся и губами сигарету вытянул, зубами её сжал, а вот прикурить не вспомнил.

Глава 25

— Это твои люди, Костя. — Категорично отмахнулась Марго и он губы растянул, будто для улыбки, только вот какие-либо эмоции в это вложить забыл.

— Ты рехнулась? — Натурально удивился, какое-то время выдержав, и всё же прикурил, глубоко затягиваясь едким дымом. — Детка, я у тебя спрашиваю. — Рукой взмахнул, к вниманию призывая.

— Это твои люди, Костя. — Повторила она и отмахнуться от её слов снова Литнеру отчего-то не захотелось.

— Ты что-то путаешь, малыш. — Заговорил так, будто Риту в этом убедить пытается, а она отрицательно головой качнула, его правоту не признавая.

— Что? Мальчики неверно трактовали твой приказ? — Дерзко усмехнулась, нервную улыбку маскируя. Костя не врал, и она это уже поняла, вот только пока принять отказывалась. — Так, прикажи их четвертовать! — От собственного хриплого голоса поёжилась. Разволновалась и скрыть этого уже не получится.

На то, как Костя смятую рубашку с пола поднял, смотрела, как на плечи её накинул, наблюдала, а понять ничего не могла. Самый настоящий страх выбрался из глубины и с немым криком вырвался на свободу. Рита плечи руками обхватила, а когда Костя подошёл, неуверенно попятилась. Он тряханул её всего раз, приводя в сознание, а потом посмотрел строго и предельно внимательно.

— Что произошло?

— Сегодня в суде парень какой-то… не знаю, — зажмурилась, его давления не выдерживая. — Подошёл сзади и душить принялся.

— В суде? Где десятки камер и вечная толпа народа? — Зубами скрипнув, Литнер недобро прищурился.

— Он в туалете напал. Я возле зеркала стояла… Рослый такой, крепкий. Душил, а как понял, что сознание теряю, отпустил.

— Отпустил? То вдруг душить принялся, а потом, так же вдруг, отпустил? Так, что ли?

— Ты почему на меня сейчас кричишь? — Рита часто-часто моргать принялась.

— Я не кричу, я у тебя спрашиваю. — Чётко и громко отрёкся от обвинения Костя, а сам уже нависал, взглядом в её лицо впившись. Рита его со злостью оттолкнула, нервно вскрикнув.

— Отпустил, и всё! Ничего больше не знаю! И если тебя этот факт расстроил…

Ахнула, за щеку схватившись, когда Литнер отрезвляющую пощёчину влепил.

— Хорошо, что произошло, я понял. — Уже спокойнее добавил он, глядя, как Рита раскраснелась, опомнившись. — С чего ты взяла, что это были мои люди?

— Он, когда душил, посоветовал домой возвращаться. — Провела Рита по шее похолодевшими пальцами и на то, как Костя в лице меняется, уставилась.

— Как мило, какая забота! А вообще, тот факт, что при мысли о доме, ты меня вспомнила, в целом радует. — Нелепо рассмеялся он, чтобы тут же взорваться громогласным криком. — Да ты охренела, Рита?! — За плечи её схватил, сотрясая. — Ты чокнулась на меня такое подумать?! Какой на хрен парень, какие к чёртовой матери угрозы?! Я на идиота похож? На отморозка? Никогда, слышишь, никогда не смей так обо мне думать! Любого могу в порошок стереть, но не тебя, слышишь?! Ты слышишь меня?

— Да… — Глухо отозвалась она, побледнев от страха.

— Повтори!

— Я слышу! — Выкрикнула, его рубашку в кулаках сминая, отвечая встречной хваткой.

— А если слышишь, то говори по существу. — Мысленно призывая себя успокоиться, Литнер на диван присел, глядя на то, как Рита безвольно с ноги на ногу переминается, за руку её потянул, рядом усаживая. — Может, что-то ещё было. — Подсказал, понимая, что она сейчас соображает плохо.

— Звонки. Ещё звонки были. И вечное ощущение присутствия кого-то за спиной. После того нашего разговора, когда ты сказал, что не придёшь больше.

— Не понял! Две недели назад, что ли? — Развернулся Литнер к Рите всем корпусом, а она назад подалась, защищаясь.

— Ты… ты угрожал тогда и я сразу на тебя подумала. Не обращала на звонки внимания. — Руками развела, оправдываясь.

— Постой, постой, я угрожал? Тебе?

— Ты сказал, что волчью натуру не удержать и что мне пора бы задуматься над своим поведением, что…

— Ну ладно, пускай! Спишем всё это на твою девичью впечатлительность. — Не веря её словам, её эмоциям, рукой махнул. — Ты сама не понимаешь, нет, что сейчас откровенный бред несёшь? — Прищурился, правдивый ответ услышать готовясь, и глаза закатил, понимая, что она говорит серьёзно.

— Видимо, ты был очень убедителен. — Проговорила Марго сквозь зубы. — А потом начались эти звонки… — Раздражённо вздохнула, отворачиваясь.

— Что ещё? — Требовательно прозвучал голос Литнера и эмоции она усмирила.

— А ещё сразу после нападения, там же, в суде, ко мне Валера подошёл. И смотрел так, будто в точности знает, что минуту назад произошло. Спрашивал, всё ли в порядке. — Добавила язвительно.

— Я сейчас слушаю тебя и собственным ушам не верю. — Пробормотал Костя, ясным пронзительным взглядом до глубины её души достать пытаясь. Рита этой пытки не выдержала и снова отвернулась. — Ну, с Валерой, я, конечно же, поговорю, разберусь, всё решу, но проблема ведь не в нём. — Примирительно потянул Литнер, а Марго насторожилась.

— Хочешь сказать, что проблема во мне?

— Ты совершила глупость, не рассказав об этих угрозах сразу.

— Не понимаю, что изменит обсуждение этого факта.

— Может, ты вспомнишь, что такое доверие? Что такое благоразумие, как вариант. А не будешь холить и лелеять надуманные обиды.

— Костя, реши этот вопрос, раз уж ты так настаивал на участии, а читать мне морали не стоит!

— Ты сейчас злишься оттого, что я прав.

— Даже не буду этого отрицать, просто не нужно комментировать это снова и снова.

— Тогда иди отдыхай, а я сейчас Валеру вызову и…

— Костя, второй час ночи… — Закатила Рита глаза, а он уже телефонный номер набирал. Усмехнулся.

— Предлагаешь дождаться, пока тебя, такую непонятливую, всё же придушат? — Губы языком обвёл, на Риту с удовольствием поглядывая, видимо, находя в этой идее какие-то свои прелести. Но как только голос Валеры в трубке услышал, внешне стал предельно собран и серьёзен. — Подъезжай сейчас. — Отдал короткий приказ. — Иди к себе. — Выдал, чувствуя, как Рита смотрит на него. Требовательно и с претензией. — В спальню. — Упрямо глянул, пытаясь эмоционально задавить.

— Это ещё почему? Мне интересно, что вы здесь собираетесь обсуждать. Я останусь.

— Ты идёшь в свою комнату, и это не обсуждается! — Заявил Литнер категоричным тоном и заинтересованно вскинул брови, понимая, что Рита так и не сдвинулась с места. — Ну, если нет, предложение поработать языком всё ещё в силе. Минут пятнадцать у нас в запасе есть. — Снова диванную подушку в руках повертел, а чтобы было ещё нагляднее, языком по внутренней стороне щеки провёл.

Рита с места сорвалась, метнулась к лестнице. Резко на ступенях развернувшись, перегнулась через витые перила.

— Если захочешь, ты можешь быть крайне мерзким типом. — Выговорила, дополняя слова ярким гневным румянцем.

— Ещё пять минут назад ты трактовала это как «быть убедительным». — Рассмеялся Литнер, а как один остался, неторопливо вздохнул. Ему происходящее шуткой не казалось и совершенно не нравилось, а догадки по поводу чужой причастности заставляли хмуриться и неторопливо расхаживать по комнате.

И Рита так же расхаживала, вот только этажом выше. Всё никак не удавалось перестроиться, снова привыкнуть к тому, что есть человек, который всё решит, разрулит, тот, кого не нужно об этом даже просить — он сам знает, как будет лучше. И позволить себе с этой мыслью свыкнуться не могла. Видела в окно, как помощник Литнера подъехал. Он задержался всего на полчаса, а потом отбыл. Марго почему-то казалось, что разработка детального плана её спасения займёт куда больше времени. Споры, обсуждения вариантов, рассмотрение кандидатур на роль главного злодея. Но мужчины рассудили иначе. Ещё около часа она гипнотизировала дверь, ожидая, пока Костя войдёт и попытается что-то объяснить, ведь он всегда так делал. Так и стояла, опираясь бёдрами о подоконник, скрестив руки на груди, но он не пришёл. Не посчитал нужным. А наутро поставил перед очередным фактом.

— Да, да, Константин Сергеевич просил передать, что этот день вы проведёте в его доме в качестве гостьи. На всякий случай предупреждаю, что охрана получила распоряжение за пределы территории вас не выпускать. — Предельно вежливо подчеркнула экономка и, уточнив, в котором часу подавать завтрак, откланялась.

Звонок с личного телефона Костя не принял, а на просьбу соединить с кабинетом ген. директора секретарь ответила вежливым отказом.

— Что происходит?! — Эмоционально воскликнула Рита, как только Литнер появился в гостиной. — Ты ушёл, ничего мне не сказав, весь день игнорируешь звонки и совершенно не поинтересовался моим мнением.

— Такого варианта, как тот, что я могу быть занят, ты, видимо, не рассматривала. — Спокойно отозвался Костя на эмоциональную претензию. Из графина налил воды, сделал глоток. — Тебя здесь обижали, удерживали силой? — Вопросительно изогнул бровь. — Забыли покормить или не хватало воздуха? Что? Что было не так?

— Я чувствовала себя заложницей! Мне это не нравится! А вдруг у меня были неотложные дела?!

— Ну, к счастью, это крайне тягостное заточение закончилось, ты можешь быть свободна и отправляться решать свои дела. Важные и не очень.

Ещё секунду назад желающая как можно скорее покинуть этот дом, Марго осеклась, притихла, посмотрела на Костю с подозрением.

— То есть как? Всё?

— Что всё? Ты о чём?

— Ну… ты нашёл того… Того, кто мне угрожал?

— Ну, слава богу, ты помнишь об этом! А я уж, было, подумал, что действительно имел наглость удерживать тебя против воли, да ещё и без веских на то причин. — Язвительно проговорил Литнер, неодобрительно головой покачивая. — Да. Всё. — Отчитался, иронию приструнив. — Проблема решена. Спасибо можешь не говорить.

— То есть как, всё? Подожди…

— Ты же торопилась. — Хитро прищурился он, но Рита лишь упрямо поджала губы.

— Ты нашёл его?.. — Осторожно проговорила, внимательно к реакции мужчины приглядываясь, а он надежды не оправдал, жёсткие черты во взгляде маскировать, прятать не стал, всего себя наизнанку вывернул, давая понять, что подобные шутки спускать на тормозах он никогда не будет.

— Нашёл. — Вкрадчиво проронил.

— И… и что?

— Рит, ну, а как ты сама думаешь, что? Написал на него заявление в полицию, а они прямо кинулись носом землю рыть, чтобы сделать доказательную базу железобетонной. Будешь свидетельствовать против него в суде? — Неприятно ухмыльнулся, заставляя Риту пятиться.

— Костя…

— А если не хочешь знать, то зачем задавать подобные вопросы? — Невесело отозвался Литнер и голову опустил, на Риту буквально рукой махнув. — Если ты по-прежнему торопишься домой, то я тебя более не задерживаю, ну, а если нет…

— Кто это был? — Опустилась Рита на диван, давая понять, что сейчас не отступит.

— Дурак дураком! — Хохотнул мужчина, но такой ответ Марго не устроил и он недовольно на неё посмотрел, примеряясь, как же пояснить. — Его твоя подружка, Алина Мальцева наняла, чтобы припугнул.

— Алина? Что за бред… Ей-то это зачем?

— Ну, как тебе сказать?.. Видимо, был у неё всё же какой-то интерес. Замуж, например, хотела.

— Замуж за тебя. — Догадливо поддакнула Марго. — Ну, допустим, что так, но как ты так быстро её вычислил? Даже я на неё в последнюю очередь бы подумала. — Попыталась Рита тему развить, чтобы заставить Костю в обвинении усомниться, но Литнер на своём стоял чётко и крайне уверенно.

— Потому что я никогда и ничего не упускаю, котёнок. Ты об этом забыла, а она не подумала вовсе. Так вот, когда ты вздумала меня к Мальцевой приревновать, я искренне удивился, с чего вдруг. И через несколько часов у меня на столе лежала папка со всей её подноготной. И запись видео из кафе, где вы мило так, по-дружески, беседовали. Мне она показалась дамой целеустремлённой и крайне настойчивой, а так как я человек предусмотрительный, наблюдающего к ней на всякий случай приставил, телефон на прослушку взял. Еженедельный отчёт получал, но просматривать не торопился. Рассчитывая, что о ней ты, действительно, в последнюю очередь вспомнишь, Мальцева твоя даже не пыталась таиться. С идиотом этим встречалась открыто. Его личность тебе ни о чём не скажет, для тебя — человек совершенно случайный. Я удовлетворил твой интерес?

— И что теперь будет?

— Ничего. Злодей пойман и наказан, а Мальцева твоя весьма перспективную карьеру про***ла, хотя делала большие успехи и могла рассчитывать на куда более перспективную должность или, по крайней мере, рекомендации.

— Ты ничего ей не сделал?

— Я тебя умоляю, Марго! Всё, что было можно, она сделала для себя сама! А я только билет купил на родину.

— И что всё-таки между вами было?

— Несбыточные надежды с её стороны и исключительно деловой интерес с моей.

— И она не была твоей любовницей?

— Она нет.

— А кто был?

— Полный список тебе вышлю в электронном варианте, а сейчас позволь отделаться общими фразами вроде той, что они были, и на этом твой интерес я посмею ограничить.

Рита ладонями лоб обтёрла, пытаясь растущее напряжение унять. Она не должна была спрашивать, не должна была даже на его провокацию отзываться, а теперь вот остановиться не может. Смотрит прямо в глаза, и физически ощущает, как Костя сознание захватывает, берёт его под полный контроль, да ещё и манипулировать пытается. Вот сейчас очень успешно внушает чувство вины, которого и так в избытке, и выводит за черту своей личной жизни.

— Я вижу, ты созрела для разговора по душам? — Неприязненно оскалился он и путь преградил, когда встать и уйти попыталась. — Ну, давай поговорим. — Продолжил, зная, что сейчас она закрылась и достучаться будет очень непросто. — Ты ушла от меня. — Проговорил и вышла у него эта фраза как-то коряво, на изломе голоса. — Не просто ушла. Действительно, сбежала. Плевок в лицо! — Вызверился, приметив, что она отступить посмела. — И не взяла ничего, намеренно жирно подчёркивая тот факт, что ничего тебе от меня не нужно. Свою независимость напоказ выставляя, жажду к свободе демонстрируя. Подарки оставила, шмотки, украшения. Ушла, чтобы себе самой и всем вокруг показать, на что способна. — Как загнанная лошадь дышать начал, с эмоциями, с желанием свою власть доказать борясь. — Ушла так, будто никогда не любила, а я знаю, что это не так. Это — не так! — Пальцем в её направлении ткнул и тут же лицо, губы ладонями обтёр, проступивший в напряжении холодный пот смахивая. — Ты ушла и обсудить этого со мной не захотела. И мы оба знаем почему. Потому что на каждое твоё «нет, не знаю», найдётся сотня моих «да, я уверен»! Потому что на любую, размытую твоим воображением истину, найдётся тысяча моих железобетонных фактов. — Обвинил и не захотел защитить, когда голову в плечи втянула, его истину признавая. — Тебе было страшно, ты растерялась, я могу это понять… Но ведь даже не дала возможность разобраться, что-то исправить… Как понять это? — Презрительно скривился. — Что было не так? В какой момент это случилось? Психолог был тебе нужен?! Я твой лучший психолог! Всё по полочкам разложу, объясню как правильно, как нужно. Чего тебе не хватило, сейчас-то скажи…

— У нас не было детей. А без детей нет семьи. А если нет семьи, то, что тогда у нас было? Ты очень много дал мне и я тебе благодарна, а что я могла дать тебе взамен?

— Рита, я ни о чём тебя не просил. Слышишь? Я ни о чём тебя не просил, ничего не требовал, ничего не ждал от этих отношений. У меня было всё, к чему стремился.

— Ты смотрел на чужих ребятишек и всякий раз спрашивал меня: ну когда же, когда? И что я могла тебе на это сказать?

— А не много ли ты на себя берёшь, рассуждая о том, чего я хотел? Я не был против иметь детей, только и всего. Мне сравнить-то не с чем. Я не понимаю, до сих пор не уловил эту прелесть их воспитания. Думаю, эта новость бы меня обрадовала. Вполне возможно, спустя время я бы даже был тебе благодарен, но сейчас… Сейчас это просто слово, которое, как ни крути… а что оно означает, я не понимаю, не могу прочувствовать. Наверно, это круто, скорее всего, люди, имеющие детей, на седьмом небе от счастья, безусловно, это новый жизненный этап, но, детка… извини… бросать меня, потому что мне пора завести детей… как я понимаю, с другой женщиной, да?.. Это верх издевательства. Я ни о чём тебя не просил и условия никогда не ставил. Я тебя не торопил, и чтобы ты себя накручивала не хотел тоже! И я не понимаю, что с тобой случилось, когда эта идея материнства перечеркнула всё, что было до неё. Ты уже не о нас думала, ты свои амбиции воплотить в жизнь хотела.

— Ну, значит, я виновата. Разобрались. Всё хорошо. В принципе, ничего нового. И… ты прав, об этом стоило поговорить ещё тогда. Могли бы хоть последний год сохранить, а так… барахтались в этой недосказанности.

— Это не всё.

— Что?

— Я знаю, что это не всё. Снова пытаешься сбежать?

— Нет. Просто ничего больше не хочу выяснять.

— Позволь, выясню я?.. Почему ты ушла? Дети, это, конечно, сложно. Это тяжело, но ведь не в этом дело, так? Хорошая отговорка на все случаи жизни, но мне казалось, между нами есть что-то большее, а не просто список взаимных претензий. Да и проблема эта не вдруг возникла и как-то, да жили мы с ней. Что заставило тебя уйти? Ответь и… и вот она, заветная дверь, если я услышу правду, удерживать не стану, обещаю.

— Правду, которая тебя устраивает?

— Правду, которая отображает действительность. Ты много говоришь, да всё никак до сути не доберёшься. Сейчас тот самый момент, когда больше нет смысла молчать.

— Я стала тебе не нужна…

Прошептала Рита и обречённо выдохнула, заставляя Литнера приоткрыть рот от удивления.

— Я вот даже не знаю, мне сейчас стоит возразить или приговор уже вынесен и обжалованию не подлежит?

— Костя, ты изменился. Пожалуй, в тот самый момент, когда мы точно определились, что с детьми ничего не выйдет.

— Очень интересно, конечно, но я этот период как-то мимо прошёл. Поясни.

— Не знаю, что говорить… Искра пропала, осталась привычка. Наверно, так… Когда движешься по инерции. Возвращаешься сюда, потому что это твой дом. Целуешь меня, потому что я уже в твоей постели и освободить это место не тороплюсь.

— Сколько интересного в своей жизни я, оказывается, пропустил. — Отшутиться попробовал, но уловил, что Марго смеяться не думала, и пальцы в волосы запустил, пытаясь себя в чувства привести. — Послушай… Да, наверно, был период, когда ты в моём внимании нуждалась более остро, чем обычно. — Рассуждать принялся, к тому же и её взывая. — Возможно, я уловить этого не смог и в этом виноват, но не до такой же степени, малыш?

— Всё изменилось и моё присутствие рядом… Костя, да всё то же, что и привычная расстановка мебели в гостиной! Ты и вернуть меня пытаешься потому, что не сам, не первый к этому решению пришёл!

— Сколько же чертей у тебя в голове, а? — Не веря услышанному, Литнер к Рите присматривался, пожалуй, впервые эту обречённость в её глазах разглядев.

— Я всё понимаю, проблемы утомляют и… я просто не хотела тебе мешать! Я не хотела, чтобы ты делал этот отвратительный выбор, зная, что тем самым сломать раз и навсегда меня сможешь, что…

— Какое самопожертвование, детка. Это любовь, не иначе. — Перебил, но понял, что ни слова она не услышала, вся в себе, в своих переживаниях закружилась.

— А ещё настал тот самый момент, когда дальше идти уже было некуда. Ты… ты уже не торопился на мне жениться. Ни в шутку, ни всерьёз.

— Откуда ты всё это берёшь? Откуда весь этот бред, Марго?

— Я всё ждала, ждала, а ничего не происходило. Всё это выше меня, Костя!

— Ты о чём сейчас, а? Я тебя в свой дом привёл, доступ ко всем счетам дал, я кольцо тебе на палец надел. — Не выдержал он пустого взгляда, к Марго приблизился и правую руку к её лицу подтянул. — Вот это кольцо! И предложение сделал тебе не раз и не два. Это я, как идиот, твоего ответа ждал, а сейчас получается, что всё это уже не в счёт? Так, что ли? Я отдал всё, а тебе не хватило… Чего тебе не хватило, Марго? Записи в книге актов гражданских союзов, так, что ли? Ты запуталась, дорогая. В своих страхах и в ложных обвинениях. Я люблю тебя. И это неизменно. С детьми или без них. В белом платье, в красном, в чёрном… с гостями, с торжественной частью или без всей этой мишуры, но я тебя люблю! Что ты сейчас надумать пытаешься?!

— Такая правда тебя устроила? — Нерешительно шагнула Рита в сторону выхода.

— Рит, не нужно…

— Ты сказал, что я смогу уйти.

— Куда уйти? Зачем?

— Я не хочу здесь оставаться, Костя, прости…

— Ты не слышишь меня, нет? Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом. И к чёрту привычку, Рит! Я смысла в жизни не вижу без тебя! Год, весь проклятый год тешил себя единственной мыслью: что ты вернёшься! Только этого и ждал. И вот ты вернулась, вроде даже разобрались, и всё равно хочешь уйти? Я не понимаю, что ещё сделать должен, чтобы клин этот из твоей головы выбить. — Бросил вдогонку, когда гостиную покидала. — Ты хочешь детей? Да нет проблем! Я сейчас же в клинику звоню, и уже через час будет целый список решения нашей проблемы. — Следом направился, сбежать не позволяя. — Выберем тот вариант, который ты посчитаешь нужным, правильным. Ты не хочешь суррогатной матери, я знаю. Сама родить и выносить должна, помню такое твоё условие. Так, давай разберёмся с ЭКО! Это реальный шанс! — Навис, когда склонилась, чтобы туфли обуть. — Нет? Не хочешь?! — Жёстко усмехнулся, как только она порог переступила. — Так, не дури мне голову и скажи просто, что на хрен тебе не нужен, Рит! Скажи, что старый, что извращенец, садист, урод! Это скажи, а?! Чтобы я знал почему! Чтобы я смог жить, о тебе не вспоминая! Потому что недостоин, потому что не для меня! Тебе так хочется, чтобы я был виноват, да? — Выкрикнул, когда пересекла двор и у поста охраны остановилась, ожидая, пока дверь откроют. — Тогда я виноват! Я виноват, но ты же любишь меня, а, значит, сможешь простить! Скажи, что тебе время нужно, пообещай! — Кулаком в дверной косяк упёрся, понимая, что уже его не услышит.

Голову запрокинул, воздух из себя сквозь сжатые зубы выпуская. Видел, чувствовал, что больше не придёт. Как ни дави, хоть на аркане тащи, а не придёт!

Глава 26

— Что это? — Напрягся всем телом Самарин, лист бумаги перед собой в руках покручивая.

— Заявление на увольнение. Дела я передала Воронцову, необходимые пометки и дополнения к документам в красных папках сделала. Так что… Подпиши.

— С какой стати мне это подписывать? Ты прекрасный специалист, талантлива, успешна. Да и… Не знаю, как там в постели, а вот на столе даёшь отлично! Такими ценными сотрудниками разбрасываться грешно! — Отложил он заявление в сторону и на спинку кресла откинулся, липким взглядом Марго снизу вверх окидывая, за изгибы фигуры им цепляясь, за идеально подчёркнутые формы. — Причину вот, не указала…

— Начальник моральный урод. Как вариант. — Навскидку предложила Рита и отшатнулась, когда Самарин резко вперёд подался.

— Предвзятым отношением к руководству, ты портишь свою репутацию, красавица. И успешную в целом карьеру может легко перечеркнуть твоё непостоянство. Что там в твоей трудовой написано?.. У Литнера, действительно, от силы на несколько недель задержалась, но тебя тут же по вполне мощной протекции затолкнули в ещё более крутую компанию. Что глазками хлопаешь? Я узнавал, интересовался. — Зашёлся неприятным смехом Самарин. — Там проявила себя неплохо, как вдруг хлоп! И упорхнула птичка… Правда, на новом месте не продержалась и года, на родину тебя, вероятно, потянуло. И вот тут уже мы по положительной рекомендацией, да ещё и с опытом работы за границей, со знанием международного права, тебя, разумеется, взяли, хотя я был против.

— Я бы сказала, ты не был в курсе. — Внесла Рита дополнение, но на него мужчина реагировать не спешил.

— И что выясняется? Что тебя не устроил руководитель, его моральные качества, так, детка? Спешу тебя огорчить: это неуважительная причина. — Щёку кулаком подпёр, видимо, ожидая, что Рита отступится.

— Не подпишешь ты, подпишет Зотов. — Отвернулась Марго к окну, понимая, что выдержка подводит.

— Ну, старик, допустим, тебя и уволит, а вот кто грехи-то отпустит, а? — Потянул Самарин подленьким голосом и из-за стола поднялся, приблизился, стал вплотную. — Кто трахнет тебя напоследок? Так, чтобы долго ещё личное мнение при себе держать научилась? И стойко молчать, стиснув зубы… — Продолжил, скользко ухмыляясь. Костяшками пальцев по щеке провёл, грубо надавливая, силу свою почувствовать и признать заставляя.

— Иди к чёрту, Самарин. Заявление подпиши и можешь быть свободен.

— К чёрту не хочу. — Зарокотал тот, губами к её уху прижимаясь. — Но есть у меня на примете одна ведьма… — В кольцо рук схватил, когда Марго, исходящую от него угрозу почувствовав, оттолкнуть попыталась. — Та самая, которая вперемешку со стонами будет осыпать проклятьями. — Потянул с удовольствием, вырваться из хватки не позволяя. — Ты не дёргайся так, не упирайся. — Губами по шее повёл, заставляя изворачиваться в собственных руках, гневно рычать. — Мне ведь так не хочется с тобой расставаться. — Прошептал с сожалением в голосе. — Красивая, горячая. Совсем не такая, как моя жена. Вот уж где точно ледяная глыба. Бесчувственная. Расшевелить её сродни подвигу и прежде было, а сейчас, так и вовсе… — Оскалился, когда Марго ладонью в его подбородок упёрлась, заставляя отвернуться, отказаться от затеи лицо в разрез её блузки опустить.

Но ничего не смогла поделать, когда Самарин её руки выкрутил, когда юбку задрал и трусики в сторону сдвинул.

Когда он кончил, со стола соскочила и оплеухи ему отвесила. Одну за другой. По каждой щеке. А он этому, точно изысканному десерту облизнулся. Привёл себя в порядок, подпись на заявлении черканул.

— С вами было приятно иметь дело, госпожа Оболенская. — Шутовски склонил голову, когда она листок с заявлением из его руки вырвала.

— О вас не могу сказать того же. — Отозвалась Марго, хлопнув дверью.

Личными вещами обзавестись за то короткое время, пока интересы его компании представляла, не успела, потому, даже не заходя в кабинет, здание офиса покинула. Сволочь Самарин не использовал презерватив, и единственным желанием было отмыться. От запаха его, от прикосновений. Потому и поспешила, по дороге лишь в аптеку заскочив. А потом дома засела, не справляясь с потоком мыслей, воспоминаний, ощущений. Ощущений, надо признаться, странных, пугающих, нарушающих общий ритм жизни.

Всё началось недели через три после увольнения. Общая слабость, слезливость, хандра, а в дополнение к общему букету недомоганий бесконечная тошнота, рвота, что начиналась тот час же после склонявшей едва ли не в вечный сон усталости. Долго сомнениями мучиться Рита не стала и в ближайшей к дому аптеке купила тест на беременность, две полоски на котором стали завершающим штрихом в общей нелицеприятной картине.

— Беременна? От кого? — Возмутилась в голос Аля, новость подруги в буквальном смысле прочитав на её лице. — От этого, что ли?.. От Самарина? — Недовольно повела бровью, пока Рита пыталась справиться с очередным тошнотворным приступом. — Я говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Заметила строго и тут же стакан воды набрала, выдавила туда сок половинки лимона, что разрезала тут же. Стакан Рите протянула. — На вот… Мне помогало.

— Спасибо. — Выдавила Рита и, поморщившись, воду выпила.

— Так тебе, между прочим, и надо. — Деловито поджала Альбина губы. — Хотя дети, это, конечно же, замечательно, но ведь не от чужого мужа! Как ты умудрилась вообще?! Что такое контрацепция слышала, нет?

— Самой неприятно так говорить о беременности, но это действительно случайность. — Вздохнула Рита, почувствовав некоторое послабление в недуге.

— И, конечно же, ты решила рожать.

— Разумеется…

— И когда планируешь Самарину об этом сообщить?

Рита выразительно скривилась, заставляя подругу на явно выпирающем животе руки сложить и театрально ахнуть.

— А как же его право, как отца! — Играючи возмутилась она. — А впрочем, ну его к чёрту! Одной проблемой меньше. Ну, хоть в этом ты оказалась благоразумна… — Альбина посмотрела на подругу скептически. — На самом деле, больше мне интересно, как обо всём об этом ты скажешь Косте… Но это ждёт. — Отмахнулась до того, как Рита обложила её крепким словцом.

— Всё так неожиданно сложилось, что я даже растерялась. Совершенно не знаю, что делать дальше. — Призналась Марго в итоге, а подруга заразительно улыбнулась.

— А ничего не делать. Наслаждаться жизнью. Оказывается, это может быть очень увлекательно! Кстати, в институте нам об этом почему-то не рассказывали. Всё, говорили, что надо работать, работать, работать…

— И тем, и другим я успела насытиться. Сейчас спокойствия хочется. Какой-то определённости.

— Уже сделано! — Отозвалась Альбина, и дисплей телефона продемонстрировала. — Сегодня на пятнадцать тридцать записала тебя к врачу! Там тебя точно займут чем-нибудь увлекательным, дадут пищу к размышлению, позволят понять, что теперь отвечаешь не только за себя.

Рита слабо и, будто пытаясь отделаться, улыбнулась.

— Спасибо, что пришла. Уже неделю я как в вакууме нахожусь, и всё выбраться не получается. С тобой всё кажется проще и понятнее.

— Если хочешь, могу и к врачу с тобой сходить. Такой волнительный момент… хорошо, когда кто-то близкий рядом. Пете рассказать можно?

— Если честно, я пока не готова услышать отца. Вариант с наслаждением меня притягивает куда больше, чем его нотации. А они будут, сомневаться не приходится.

— Ну, так дерзай. Времени до приёма осталось совсем немного, а тебе ещё нужно привести себя в порядок.

— Всё так плохо? — Покачала Рита головой в жесте защиты, пытаясь непослушные волосы ладонью разгладить. — Веришь, нет, а даже на то, чтобы в зеркало посмотреться сил нет. Ни сил, ни желания. Я или сплю, или заседаю перед унитазом в ванной комнате. А после твоих слов стало и вовсе страшно…

— Да ладно тебе, стоит принять душ и причесаться, а так… натуральная беременная в раннем сроке. С кислым выражением лица и мутным взглядом. Так и должно быть. — Заверила Альбина с видом опытной мамаши. — Давай, давай, бери уже себя в руки.

— Да. — Уверенно кивнула Рита самой себе, своим мыслям. — Да. — Повторила, с кухонного диванчика поднимаясь. — Совсем немного усилий и светлое будущее на ближайшем перекрёстке. — Убедила себя.

С этими же мыслями проводила подругу, о том думала и пока под дверью кабинета гинеколога сидела, отчего-то придя на полчаса раньше оговоренного. А вот у врача спасовала. И знакомая улыбка не спасла, и радушный приём.

— Ну, вот и добралась ты до меня, Маргарита Петровна. Сколько тебя не было? Года полтора, два, пожалуй?

Рита скомкано улыбнулась, неохотно кивнула.

— Примерно так…

— Сейчас что-то беспокоит? Решила навестить старую знакомую или возникли проблемы?

— Ну, почему же проблемы? Я надеюсь, вполне нормальная беременность. Вот, пришла на первую консультацию, на осмотр. Пока на моей стороне только положительный тест и синдром ранних сроков, хотелось бы заручиться чем-то более существенным. Вашим подтверждением, например.

— Ну, поздравлять не спешу, а вот слушаю внимательно. — Отбросила врач вежливость и сосредоточилась на информации.

— Да… и сказать-то мне вроде как нечего… Вот, думаю, что беременна. Примерно четыре недели назад у меня случился… незащищённый половой акт. Таблетки экстренной контрацепции я приняла, как и указано в инструкции: в первые сутки и повторила через двадцать четыре часа, но, кажется, меня эти фокусы не берут.

— Задержка?

— Как раз две недели.

— А таблетки зачем, прошу прощения за бестактность? — Предупредительно улыбнулась врач, но Рита смущение оставила при себе.

— Обстоятельства изменились.

— В целом понятно, а дальше нужно смотреть. — Понимающе кивнула врач и отправилась в смежный смотровой кабинет, оттуда донёсся звук льющейся воды.

— Не четыре — шесть. — Нахмурилась женщина, вглядываясь в монитор аппарата УЗИ.

— Что?

— Шесть недель. Даже шесть с половиной. Красивое плодное яйцо, размеры как по книжке. — Глянула она на Марго. — Потому и таблетки не помогли: на момент их приёма ты уже была беременна. Если, конечно, ничего не путаешь.

— Ничего я не путаю. Увольнялась в тот день, всё задокументировано, если это уместно прозвучит. А вы… точно…

— Совершенно точно! Но ты, конечно же, всегда можешь проконсультироваться у другого специалиста.

— Спасибо, я вам доверяю. — Пробормотала Марго, прикрывая лицо подрагивающей ладонью.

С кушетки подскочила, не дожидаясь, пока врач закончит, и, борясь с желанием сбежать, крепко зажмурилась, пытаясь с вдруг зародившейся мыслью свыкнуться. Она беременна от Кости! И переполняющие душу эмоции захлестнули… от сожаления, что всё это случилось только сейчас, до безграничного счастья, которое не идёт ни в какое сравнение с тем, что неделю назад испытала, беременность заподозрив!

— Выпишите мне направления на необходимые анализы. — Опомнилась Марго, себя прежнюю в беспомощном, бесхребетном существе с её лицом и голосом отыскав.

Всё изменилось в одночасье. Резко, стремительно. Сбылось несбыточное. Свершилось то, что прежде казалось неподвластным. И эта эйфория, бушующая сейчас внутри… она приводила в неописуемый восторг. То самое чувство, когда впервые влюбляешься, когда тебе признаются в ответных чувствах. Она помнила это, будто только сейчас было. Шла по серым осенним улицам и всему миру улыбалась, не понимая, отчего же окружающие не улыбаются в ответ. Но хрупкий мир рухнул, когда в свою квартиру войдя, она Костю увидела. Роскошного, уверенного в себе… с цветами. Дрогнула, исходящую от него опасность ощущая.

— Да ты просто светишься от счастья! Поделиться не хочется, нет? — Ядовито прищурился он. — А подружка твоя говорит, беги, спасай! Погибает, вянет наш цветочек на глазах. — Между делом пояснил и сканирующим взглядом прошёлся. Так, что, опасаясь, Рита полы пальто запахнула глубже. Ответила ему взглядом неприязненным, опасливым, проходить в квартиру не стала.

Костя только что пришёл — по запаху поняла. Яркий запах осени, смешанный с его парфюмом ещё не успел растерять своей остроты. Он стоял в пальто, в ботинках, наплевав на её белоснежные ковры. Только и успел, что стянуть с шеи шарф и бросить его в кресло.

— Как ты вошёл? — Немного растерянно пробормотала, сжимая ключи от замков крепче. Он широко, но фальшиво улыбнулся, небрежно бросил букет ярких роз на журнальный столик.

— Помнится, как-то у нас этот разговор уже случался. — На пятках качнулся, а Марго лишь повела плечом, на его провокацию не отзываясь.

— Хочешь сказать, что я снова забыла запереть дверь?

— А почему нет? Говорят, это случается. Лёгкая забывчивость, рассеянность. С беременными женщинами, например. — Проговорил с укором, и Рита набрала в грудь больше воздуха, готовясь защищаться.

— Так, значит, тебя Алька послала? — Пробормотала, заставляя себя собраться с мыслями. Даже головой тряханула, определённую степень готовности демонстрируя.

— Не доросла ещё, чтобы посылать! Предложила раскрасить твои серые будни. Что-то, говорит, ты захандрила. — Хватку во взгляде не послабляя, Литнер продолжал им сканировать снова и снова. — Я вот примчался. С цветами. В галстуке. — Рукой на себя махнул, торжественную деталь подчёркивая. — А минуту назад звонит наш любимый доктор и поздравляет с долгожданной беременностью. Вот так новость! А, главное, как обидно, что не от тебя узнал, а! Рит?.. Как так?

— Зачем ей тебе звонить? — Удивилась Рита, как-то заторможено отзываясь на явную претензию.

— Не знаю! Наверно, плачу хорошо! Выслуживается! Ну, так что скажешь?

— Я беременна не от тебя?.. — Осторожно и предельно тихо предположила Рита один из возможных вариантов, которые он хотел услышать. Костя раздражённо хмыкнул.

— Ну, понятное дело, что не от меня! Куда уж нам примазываться! Что ещё?!

— А должно быть что-то ещё?.. — Поддаваясь ударной волне его негатива, Рита к двери прижалась.

— Я не знаю! — Эмоционально взмахнул он руками. — Не знаю… — Подавлено головой затряс, неожиданно даже для самого себя теряясь. — Что у тебя с ним?

Рита безвольно пожала плечами.

— Ничего.

— Ушла? — Костя подбородок задрал, мысленно метнувшись к новой, альтернативной модели поведения.

— Вычеркнула из жизни, как и не было.

— М-м… старая схема, проверенная. — Потянул Литнер понятливо. — И что будешь делать дальше?

Рита, пытаясь от вопроса уйти, подавлено улыбнулась, безвольно пожимая плечами.

— У тебя ведь есть ключи от моей квартиры, да? — Нахмурилась, теперь ещё и ладонями уцепившись за дверь, к которой до этого прижималась. Литнер, будто идя на попятную, мученически скривился.

— Давай не будем сейчас возвращаться к мелочам.

— Это не мелочи, Костя. Отдай. — Руку протянула и однобоко улыбнулась, в ответ на просьбу лишь тяжёлый взгляд исподлобья получив.

На месте потоптавшись, Костя сжал кулаки и зубы стиснул.

— Послушай, Рита, я надеюсь, в тебе осталась хоть капля благоразумия и ты не станешь отталкивать меня сейчас. — Внушить попытался, а она подавлено рассмеялась.

— Не отталкивать? А что тогда?

— Ты не должна быть одна. Наверно, сильная, допускаю, что справишься, но зачем, если у тебя есть я?

— А зачем мне ты? — Давлению поддаваться не желая, предпочла Рита в своём забытьи остаться. Костя злился, но себя сдерживал.

— Глупый вопрос. Чтобы оберегать, заботиться. — Приблизился он и на пороге из комнаты в коридор остановился. — Чтобы помогать в воспитании ребёнка. Подумай сама: а вдруг будет девочка? — Проговорил и глянул с интересом, проверяя, задел ли за живое так, что теперь напролом идти можно, или ещё нет. — Девочке никак без отца. — Кулак к губам прижал, с ядовитой ухмылкой отмечая, как Рита ощетинилась.

— М-м… воспитывать… — Потянула она с ярко выраженной претензией в голосе. — Воспитывать вы все горазды, а любить? Любить ты сможешь?

— Это сейчас очередной каприз будет? Мне позже зайти, когда одумаешься? — Вздохнул Литнер, нелепо размахивая руками, а Рита категорично качнула головой.

— Не нужно заходить, Костя. Отдай мне ключи.

— И что ты будешь делать одна? — Не сдержался он, и голос всё же повысил, правда, тут же губы поджал, понимая, что такой подход Марго не одобрит. А она голову вскинула, глядя сквозь него, улыбаясь.

— Счастливой буду. Красивой. Независимой.

На этот её выпад Костя согласно кивнул. Сделал несколько шагов вперёд, плечом к стене прижался, в полуметре от Риты останавливаясь.

— Запад вымрет, следуя этому девизу. — Улыбнулся, а она улыбнулась в ответ. Дерзко.

— Так, то запад… А мы девочки восточные. Справимся.

— Ты неправа сейчас. По всем пунктам.

— Ключи, Костя. — Рита снова руку протянула, а Литнер на её ладошку посмотрел, не одобряя происходящее, в сторону отвернулся.

— Я не вовремя появился, да? Прости, новых обстоятельств не учёл. Сейчас ведь нужно момент подбирать, когда ты в настроении. Или нет, не так… выждать, пока тебе понадобиться помощь, да?

— Избавь меня от этих игр. Я устала.

— Побеждает тот, кто умеет ждать, Марго. Зачем затягивать? Зачем доводить до крайностей? Я ведь тебя знаю. Ты сдашься. Рано или поздно растаешь… Или уступишь под напором. — Свою настойчивость пояснил, но Рита лишь вздохнула.

— И я тебя знаю. «Ритой» ты меня зовёшь, когда хочешь приласкать, «Марго», когда отрезвить необходимо. «Детки, малышки» звучат, когда ты всем доволен и жизнь идёт своим чередом, полностью тебе подчиняясь. Хочешь испытать меня на прочность? Правда, хочешь?

— Хочу, чтобы чувствовала себя любимой, изнеженной, чтобы понятия не имела, откуда берутся продукты в холодильнике или еда на столе. Чтобы журналы модные читала и подбирала интерьер для детской комнаты. А чего хочешь ты? Решать проблемы? И ты действительно думаешь, что я тебе это сделать позволю? — Отчитал, а она голову в плечи вжала.

— Иногда нужно просто отпустить, Костя…

— Как хорошо, что это не наш с тобой случай!

— Ты меня не слышишь? — Грустно улыбнулась, а Костя вытянул губы, к её словам прицениваясь.

— Ничуть не удивлён твоей реакцией. Обычно людям не нравится, когда они получают свои же маленькие подлости в ответ. Ведь чаще слышать не хочешь ты.

— Я устала и хочу, чтобы ты ушёл. — Прозвучало на грани слышимости, и Рита зажмурилась, глаза ладонями прикрыла, пытаясь защититься, спрятаться.

Мужчина наиграно облизнулся.

— Обожаю, когда ты так говоришь! Врать у тебя получается особенно красиво. Тогда глаза сверкают, а яркий румянец разливается по щеке.

Рита всем телом напряглась и от этого напряжения затряслась, ни слова, ни мысли не контролируя.

— Пообещай, что ты уйдёшь! — Выдавила из себя упрёк. — Прямо сейчас. Уйдёшь и больше никогда не вернёшься. Потому что мне не нужен. Мне никто не нужен! — Пытаясь нарастающую панику унять, затараторила она, а Костя вдруг совсем близко оказался. Настолько, что… будто и нет такого места в мире, где бы он не нашёл.

— Рита, ты плачешь. — Прошептал, а она в истерике забилась.

— Неправда! — От его ладони, приближение которой почувствовала, резко отмахнулась.

— Плачешь. А я держу тебя крепко-крепко. Потому что не умею по-другому.

— Зачем, Костя?.. — Опадать начала, закрыться пытаясь, а он не позволил — рядом с собой удержал.

— Знаешь, ещё в школе я прочитал одну умную фразу. Она начиналась так: «Тот, кто может быть счастлив в одиночестве, является настоящей личностью». И мне так понравилась эта фраза, эта идея, я так стремился научиться ей соответствовать, научиться быть счастливым, быть одним, целым, свободным. Я практически пришёл к своей цели, или даже не так, я считал, что уже её достиг, как вдруг на пути появилась ты. И пришло время вспомнить другую половину фразы: «Если твоё счастье зависит от других, то ты раб, ты несвободен, ты в кабале». А самое странное в том, что когда-то оказаться рабом мне виделось страшным, опасным, а сейчас я понимаю, что большего счастья и найти бы не смог. Ты сильнее, девочка моя, ты можешь одна, а я сильным быть не хочу, мне нужна ты. Чтобы рядом, чтобы на глазах. Зависим и этим живу. — Осторожно приговаривал, Риту по волосам поглаживая, губами к макушке прижимаясь. — Ну?.. Что ты так расстроилась, а? — Её пальчики к своему лицу подтянул, поцеловал каждый. — Устала? — В лицо заглянуть попытался, но настаивать не захотел. До спальни на руках отнёс, на кровать уложил, сам устроился рядом. — Что с тобой происходит? Чего боишься? Ты молчишь, и я не знаю, чем тебе помочь… Я очень не хочу ошибиться, Рита. Кажется, что просто не имею на это право.

Рита жалко всхлипнула, эмоции скрывать не видя смысла.

— Считай, что я сняла с тебя такую ответственность.

— Девочка моя… эту ответственность нельзя снять. Она не просто на языке, со словами слетает. Она не в голове, не в сердце. Ты часть меня. Важная, неотделимая. Ну… как ты это себе представляешь, что в один момент возьмёшь и просто исчезнешь? В реальной жизни этого просто не может быть, а в фантастику я не верю.

— И я не верю. — Уткнулась Рита в мужское плечо, а Литнер зло выдохнул, слова её верно расценив, понимая, что его желание быть рядом к мистическим силам отнесла.

— Если тебе нечего сказать, то прими мою заботу молча, договорились? — Предложил он и вовремя напомнил, что лучшим сейчас промолчать было. А Рита не смогла от такого заманчивого предложения отказаться и с облегчением прикрыла воспалённые от слёз глаза. Ей просто нужно отдохнуть. Совсем немного. Переждать бурю, перетерпеть силу притяжения, которая от земли оторваться не позволяет. А ещё… ещё попробовать плыть по течению. Иногда нужно. Её «иногда» настало именно сейчас.

Глава 27

Она так и не смогла признаться Косте. Отчего-то боялась. Что не поверит, скорее всего… что не поймёт, не простит. Трусила и упрямо отводила глаза всякий раз, как на эту тему заговорить пытался. А он… странно так… приходил, уходил… Мог забежать, только чтобы пожелать доброго утра и выпить чашечку кофе, пока Рита морщилась от заглянувшего в спальню солнца, мог остаться на ночь, чтобы с ней вместе посмотреть любимый фильм. Ничего не обещал, ничего не требовал. Просто был. Всегда, рядом, повсюду. Не позволяя почувствовать сквозящее из-под входной двери одиночество, наедине с пугающими мыслями остаться не позволяя. Устраивал ночную дискотеку для двоих, перекрикивая вопли соседей забавным припевом молодёжных мелодий, готовил диетические блюда по выходным. Дарил цветы, преподносил символические положению украшения.

— Нет, это точно девочка. — Выдал, чувствуя, как малыш на его почках отплясывает. Рита только успела животом к его спине прижаться, ощущениями поделиться желая, а Литнер тут же выводы сделал. — Я вот прям чувствую: не просто так стучит — новое платье выпрашивает. — Улыбнулся, Риту приобнимая. — Я куплю тебе платье. Самое красивое. Обещаю. — Серьёзно заявил, лицом к круглому животу наклоняясь, ладонями его с двух сторон придерживая. На Риту с нескрываемым триумфом глянул, когда малыш утихомирился, к голосу Кости прислушиваясь. — Вот так это делается. — Языком прищёлкнул, выпрямляясь. К её губам своими подался, но как всегда устоял, не нарушая какие-то невидимые границы, которые сам же и обозначил.

— Вот, что ты делаешь? — Неодобрительно покачала Рита головой, привычного напора требуя, а Литнер облизнулся, к этому жесту внимание приковывая.

— Салат с креветками. — Выдохнул, давая понять, что сдерживаться непросто. — Будешь?

— Ты меня совсем не любишь.

— Люблю. — С готовностью кивнул. — Тебя люблю, а себя уважаю, и когда ты действительно захочешь… — Многозначительно замолчал. — Считай, плата. — Руками развёл, будто извиняясь. — Откровенность взамен на откровенность.

— Я слабая беременная женщина, а ты от меня какую-то плату требуешь. Не стыдно?

— А ты знала, что твоя мать меня до сих пор торгашом называет? Так вот, я торгаш, малыш. Это у меня в крови.

— Я буду салат, Костя. — Обижено пробормотала Рита, за столом устраиваясь.

Коротко улыбнулась, когда сумела его в щеку клюнуть, пока тарелки с обедом расставлял, а вот, что на призывный взгляд не ответил, разозлилась и всерьёз думала обидеться, но он сел напротив и можно было устроить ступни на его бёдрах. Костя предупреждающе глянул, любое баловство пресекая, а Рита пожала плечами.

— У меня ноги отекают. — Пожаловалась и с довольным видом стопы под столом распрямила, кончиками пальцев как раз ему в пах упираясь. — Костя? — Позвала, растягивая гласные, дразня игривым тоном. — Ты меня пугаешь, Костя. — Упрекнула, должной реакции на откровенный призыв не получая.

— У меня секретарша новая. Очень исполнительная девушка.

— А ещё заставляешь волноваться… — Безуспешно попыталась Рита в его глаза заглянуть. Костя оставался невозмутим.

— Совсем наоборот. Ограждаю от любых раздражающих факторов.

— Костя, а зачем ты тогда приходишь?

— Жить без тебя не могу.

— И так себя при этом ведёшь…

— Не люблю, когда мне отказывают. В таких случаях предпочитаю брать силой, а в данной ситуации это точно будет приравнено к насилию.

— Можно подумать, у тебя есть повод считать, что я действительно откажу.

— Ты мне сейчас секс предлагаешь или я что-то неправильно понял? — Хитро прищурился Литнер, а Рита от его прямоты, что до этого полгода стороной обходил, опешила.

— Конечно, если тебе неприятно… — Поторопилась она задний ход дать, но Литнер не позволил. Из-за стола поднялся, стороной его обошёл, возле Риты останавливаясь, и уже тянул её за руку вверх.

— Ну, что ты так разволновалась? — Мягко улыбнулся, костяшками пальцев по раскрасневшейся щеке погладив. — Всё хорошо. — Коротко в губы поцеловал, пальцами Риту за подрагивающие плечи придерживал. — Я соскучился. — Прошептал, губами к виску прижимаясь. Ладонями осторожно за живот придерживал, прислушивался.

На руки её подхватил и в спальню отнёс, помог на кровати устроиться. Тревожный взгляд перехватил, как только ладонь на её бедре под халатом устроил, как зрачки расширились, как только он выше повёл, заметил.

— Т-ш-ш… Я тебя не обижу. — Заверил, лёгкими поцелуями её грудь и шею осыпая.

Рита дрожала. От предвкушения. Об этом говорил жадный взгляд, когда Костя раздеваться начал, о том же свидетельствовали и торопливые движения, когда его рубашку стягивать принялась, не желая оставаться в стороне.

— Красавица… — Простонал он, не позволяя Рите ладонями прикрыться, когда и она раздета была.

В губы поцеловал, жадно лаская ладонями грудь, сосок в себя втянул, с вожделением за тем, как Рита выгибается, наблюдая. Коснулся губами живота, носом кожу на нём пощекотал, спустился ниже и провёл языком широкую линию, едва-едва задевая клитор. Рита громко охнула, одеяло напряжёнными пальцами под себя подгребая, и дёрнулась, услышав громкий звонок входной двери. Костя со смешком выдохнул, из-за круглого живота выглядывая.

— Могу себе представить степень твоего разочарования. — Улыбнулся.

— Ты… ты что… собираешься открывать?

— Ну, учитывая, что звонка от консьержа не поступило, открыть всё же стоит.

Неодобрительно покачал он головой на предложение затаиться.

— Костя, ты чудовище. — Выдохнула Рита, закрывая лицо ладонями. От постыдного ощущения, будто её бросили, в первую очередь.

Глядя, как Литнер уже натягивает брюки, за халатом, что в стороне лежал, потянулась, недовольно на мужчину поглядывая.

Не успела Рита привести себя в порядок, как в спальню Андрей заглянул. Довольный, улыбчивый, яркий, будто весеннее солнце.

— Костя, а отчего это Рита на меня так глаза таращит? — Через плечо фразу бросил, пытаясь не коситься на измятую постель.

Литнер показался в дверях и действительно возмущённый взгляд оценил по достоинству.

— Потому что ты лишил её первого возможного за последние полгода оргазма. — Пояснил без улыбки. Совершенно серьёзно.

— Так, ничего, Ритуль, сейчас мы этого злодея проводим и я отработаю. — Внаглую рассмеялся Андрей, Риту приобнимая, при этом на недовольное ворчание Литнера внимания не обратил. — Ну, здравствуй. — Шепнул, по спине ладонью поглаживая. От себя отстранил, в глаза заглядывая, придерживая при этом за подбородок. — А красавица-то какая… — Языком прищёлкнул, надавливая со спины, предлагая пройти в столовую, на диван присесть. Сам напротив устроился и за тем, как Костя собирается, наблюдал без особого удивления.

— Юлю где потерял? — Запоздало опомнилась Рита, элементарную вежливость демонстрируя. Андрей бестолково пожал плечами, делая вид, что явное напряжение между ней и крёстным не замечает.

— В гостинице. Отдыхает. Я ведь не говорил, она на девятом месяце уже.

— С ума сойти, когда только всё успеваете! И куда же в дорогу в таком положении?! — Нервно улыбнулась Марго, волосы поправила, а сама на Костю глазами стреляет.

— Да у неё сестра здесь заведующая родильным отделением в какой-то частной клинике. Костя Катерину знает. — Добавил со значением. — Никто не против, если я перекушу? — На Литнера коротко глянул, предупреждая нахальство. — Юлька сейчас не может пережить запах морепродуктов, приходится воздерживаться.

— Подожди, подожди, а зачем ты её одну оставил? А вдруг что-нибудь понадобиться? — Сделала Рита попытку от невесёлых мыслей отвлечься. Костя при этом только коротко хмыкнул, Андрей проникся всей душой и отозвался с энтузиазмом.

— Рита, не включай режим наседки! Я думал, это у Юльки моей только в голове помутнело, но нет! Видимо, все беременные страдают. — Притворно вздохнул. — Я на телефоне. — Аппарат из кармана достал, хвастая. — А она сейчас одна побыть хочет. На неё иногда находит. Не знаю… говорит, что достал своей опекой. У тебя, я так понимаю, проблем с этим нет. — Усмехнулся, наблюдая, с каким требовательным взглядом она Костю провожает. К ней на диван пересел, блюдо с салатом со стола прихватив. — Не волнуйся, я сумею тебя развлечь. Пусть идёт. — Рукой махнул.

— Шкуру спущу, если что. — Подмигнул Литнер Рите, на что Андрей рассмеялся в голос.

— Что тут у вас происходит? — Отбросив и видимость наигранной веселости, развернулся Андрей к ней всем корпусом, как только за крёстным дверь закрылась.

Марго в расстроенных чувствах смогла только плечами пожать и как-то слезливо всхлипнуть.

— Сама не знаю. — Покачала она головой, при этом старательно губу закусывая. — Если со стороны посмотреть, то всё просто идеально, а так… — Снова плечами пожала, на что Андрей озадаченно почесал затылок.

— Ну… с другой стороны… ты беременна. Вы так долго к этому шли и…

— Костя не знает. — Прошептала Рита, а Андрей выразительно хмыкнул.

— Ну да, конечно! Ослеп, наверно! Ты сейчас шутишь?

— Не знает, что ребёнок от него. — С давлением в голосе проговорила, и Андрей хмыкнул снова.

— А что, есть варианты? — Руками развёл, показательно улыбаясь, но, посмотрев на Риту, улыбку попридержал. — Вы что тут все, рехнулись, что ли?! — Судя по выражению лица, матерную брань сдержал. Риту за плечо прихватил, к себе лицом разворачивая, а она с дивана подскочила, нервно вздохнув. — Давай рассказывай! — Прикрикнул, а Рита вместо того, чтобы послушаться, только губы поджала, ладонями плечи растирать принялась.

— В том-то и дело, что варианты есть! Точнее… точнее, он думает, что есть… — Путано объяснять принялась, но тут же головой покачала, понимая, будто что-то не то говорит. — Я встречалась с одним… Хотя… как встречалась?.. Так… секс от времени к времени. Самое обидное, что даже удовольствия никакого, одни хлопоты! Женат, да ещё и мой начальник. Связалась, желая самой себе доказать, что могу, — с отвращением к самой себе скривилась, — а просто взять и вычеркнуть этот эпизод уже не получилось. Или не так уж и хотела вычёркивать! — Тут же дала колкое пояснение. — И Костя тогда давил, злился… — Зажмурилась, былые эмоции припоминая. — Принципиально уступать не хотел! Знал, что я не одна, но всё равно к нему приехать требовал!

— Подожди, ты с двумя одновременно встречалась?

— Встречалась? Я бы так не сказала! Трахалась с одним, а потом трахалась с другим. Вот тебе и суровая правда жизни! А сейчас осталась совершенно одна, а Костя только изображает бурную деятельность. Он… он вроде как всегда со мной, всегда рядом, но не так всё. Как чужие люди живём. Он будто чувствует себя обязанным за мной присмотреть. Так сказать будет наиболее правильно. И вся его забота… будто опека надо мной неразумной, не более.

— Ничего не понял, но пока согласно кивну. Что ты про беременность говорила, повтори.

— Костя думает, что не от него. — Раздражённо всплеснула Рита руками, но едва ли на Андрея сейчас злилась. Если только на себя…

— Ну, допустим, он так действительно думает, почему ты его не убедишь в обратном?

— Сама от себя уже который месяц этой правды добиться пытаюсь. — Невесело улыбнулась она, осторожно по комнате прохаживаясь. Что Андрей её взглядом ведёт, чувствовала, но отмахиваться не стала. — Сначала как-то не до того было. — Припомнила, пытаясь защититься. — Даже смириться с тем, что он рядом, я так просто не смогла, а уж объясняться не хотела и подавно, а потом это всё такой нелепостью казалось. Он здесь, он рядом. Он внимательно выслушивал и давал советы, он о моём питании заботился и о том, чтобы не заскучала, и куда между всей этой суетой мне всунуть свою правду, я как-то не нашла.

— Вот уж точно проблема! — Не оценил сомнений Андрей. — Ты боишься, может?

— Не боюсь, но… ты сам представь, как это всё будет выглядеть… — Посмотрела так, будто поддержки ждала, но Андрей предпочёл чисто по-мужски отмолчаться. — Будто я оправдываюсь! — Махнула Рита рукой в раздражении. — И пусть даже он мне поверит и что тогда? Что изменится? Не знаю… может, не будь его рядом, я бы искала встречи, а так… Да и что он мне может на это сказать? «Хорошо, буду иметь в виду», так, что ли?!

Андрей заинтересовано приподнял брови. Тоже с дивана поднялся, потребность в том, чтобы энергию согнать, почувствовал.

— А ты, я вижу, как, от крёстного убегая, головой ударилась, так до сих пор и не оправилась, да? — С сомнением усмехнулся. — С какого… начала за него ответы додумывать? Что он скажет, что сделает… Это не он сказал или сделал, это ты решила, что так будет! Не можешь сказать? Не знаешь, зачем? Не вопрос! Я скажу ему! Так нормально будет? Ты как считаешь?

— Я уже давно ничего не считаю. — Стиснула зубы Рита в ответ на откровенное нападение. — Я не хочу! Не хочу ничего ему говорить! Не хочу, потому что мне стыдно! За всё стыдно! За слова и за действия! За то, что его вниманием пренебрегала и ведь не оттого, что не люблю, а потому что назло всё сделать хотела! Тогда уже понимала, что неправа, что виновата! Думала, он отпустит… Возненавидит и попытается забыть! Но Костя не из таких. Он всё правды добиться хотел. А что я могла ему сказать? Что люблю до смерти, но не буду с ним из каких-то принципиальных соображений? Из-за каких-то нелепых доводов, которые и озвучить-то не решаюсь?!

— Ты сама-то понимаешь, что крыша твоя улетела и возвращаться не собирается? — Не проникся Андрей её откровениями, и Рита мысленно взвыла, вцепившись пальцами в волосы.

— Мне нечего сказать в своё оправдание. Я запуталась и как найти выход, если честно, не понимаю.

— Не понимаешь, правда? А хочешь, я тебе подскажу? Прекрати решать за других, как им будет лучше! Прекращай, заканчивай с этой мнимой жертвенностью! Никому твои жертвы не нужны, как и твои широкие жесты! Рита, он любит тебя просто так! Наивную, глупую, добрую, честную! Любую! Беременную от другого любит тоже! И сомневающуюся в каждом своём действии любит. Уже давно не умеет по-другому! Почему ты этого понять не можешь или не хочешь?! Ты не видишь этого? Может, ты этого не чувствуешь? Что случилось с тобой, что так жить начала? Лишний шаг сделать боишься, в его целесообразности сомневаешься! Я не понимаю! Мне-то хоть объяснишь?!

— Повзрослела, быть может? — Сделала Рита предположение, на что Андрей отозвался грозным рыком.

— Пусть так, и что? Не отупела же, нет! Ты хотела, чтобы было лучше, если я правильно запомнил. А лучше для кого, а?! Очередная эгоистическая выходка, Рит! Не больше и не меньше! Так и сейчас! Ты не думаешь о том, что Костя чувствует, хотя прежде думала об этом куда чаще! Преспокойненько растишь своего ребёнка, ему такой возможности не предоставляя. А Костя перебьётся, не так ли? А потом ещё и удивляться умудряешься, что между вами что-то не так! Ты первой начала эту молчанку! Ты первой разрушить налаженную жизнь попыталась, а сейчас разводишь руками и говоришь, что он относится к тебе сухо, что его поведение наиграное! А о том, что он просто не знает, как подступиться, чтобы снова не прогнала, ты даже и не вспомнила!

Рита устало вздохнула.

— Чудовище какое-то сейчас описал! — Головой покачала, его правды не принимая, а Андрей колко хохотнул.

— Ну… тебе ведь не хватало взгляда со стороны! Вот он, этот взгляд. Честный и непредвзятый.

— Кажется, ещё больше меня запутал. — Нахмурилась Рита вместо того, чтобы его слова услышать.

— Да пошла ты к чёрту с этими рассуждениями! Отключай голову, Рита, отключай! Всё равно у тебя там вместо мозгов каша! Даже сегодня, Рит! Даже сегодня, подумай, детка, почему Костя ушёл! С чего это он таким деликатным стал! Потому что его ты услышать не хочешь, так, может, меня услышишь!

Рита нахмурилась, нервно вздыхая.

— Он попросил тебя прийти?

— Нет, я сам вызвался! Созванивались вчера, я сказал, что приезжаю, крёстный своими наблюдениями поделился, и решение как-то само собой пришло. Я беспокоюсь за тебя. Ты мой родной и близкий человек, а сама себя мучаешь. И себя, и его! Ты пойми просто, что основная причина твоих проблем не ситуация, а твои мысли о ней, страх перед её разрешением, надуманные причины и опасения! Всё намного проще, чем думаешь! Я до сих пор помню его лицо, когда приехал ко мне тебя искать. Эти глаза воспалённый, оттого что спать не мог, не зная, где ты, что с тобой происходит. И волосы дыбом, потому что боялся, будто что случиться могло! Его всего трясло от страха за тебя и ничего не изменилось! Только тебе он этого показать не может! Потому что пока ты раздумываешь, вернуться или нет, он должен мужиком оставаться. Пока сомневаешься, правильно ли поступила, он снова должен оставаться мужиком. И так во всём! Его слова, кстати: «девушка должна быть красивой, а за мужчиной всё остальное!» Только я не думал, что он вашу с ним ситуацию описывает. Ты всегда такой самостоятельной была, такой уверенной и вдруг, совершенно случайно за проблему боком зацепившись, решила разбиться о неё насмерть! Так нельзя, Рита, дорогая, так нельзя. Я тебе это два года назад говорил, когда сбежала, я тебе повторяю это сейчас. Вот что ты молчишь?! Ты плачешь, что ли?

— Ну, почему же плачу?! — Развернулась она к Андрею лицом с совершенной улыбкой на нём. — Помнишь, твоя мать учила: «улыбайся, твои проблемы никому не нужны».

— А я не тот, кому нужно улыбаться! И Костя не тот! Когда поймёшь это, всё у тебя будет. — Устало отмахнулся Андрей и на диван рухнул, ноги вытягивая.

А когда Рита его за шею обняла, сзади на диван облокотившись, раздражённо зарычал, давая понять, что отступиться не готов.

— Не нужно ничего Косте говорить. — Пробормотала она тихо, губами к его стриженой макушке прижавшись.

— Рита, вы сами не справляетесь. Я точно знаю, что лезть в чужие отношения последнее дело, но и молча стоять в стороне…

— Не нужно ничего ему говорить. — Повторилась Рита с давлением в голосе. При этом уже не обнимала, а настойчиво на плечи своими ладонями давила. — Я поговорю с ним, обещаю.

— Мне обещаешь, что ли?

— Себе обещаю. Я, правда, очень изменилась и подозреваю, что не в лучшую сторону, но одна твоя фраза попала точно в цель. И потому больше никаких жертв. Я очень хочу, чтобы Костя был со мной, чтобы он меня любил. Без всяких ссылок и дополнений. Но мне всё равно нужно время.

— Если Костя в течение недели не поделится со мной радостной вестью своего скорого отцовства, мне самому придётся его обрадовать. — Категорично заявил Андрей, плечи, которые Рита продолжала наглаживать, ощутимо напряг, и руки на груди скрестил, давая понять, что условие неоспоримое.

— Не нужно на меня давить.

— А ты по-другому, видимо, не понимаешь. — Запрокинул он голову, нагло улыбаясь в ответ. — Ты очень красивая. У тебя всё получится.

— Ещё одно напоминание о том, что кроме красоты от девушки ничего не требуется?

— Нет. Ты, правда, очень красивая. Позволь Косте насладиться этими видами без всяких «но». — Теперь уже просил он и устало вздохнул, так до конца и не определившись, готова ли Рита принять такой его ультиматум.

Глава 28

На некоторое время пришлось по разным углам разойтись. Рите, чтобы обдумать услышанное, Андрею, чтобы определиться, не слишком ли перегнул. А когда Марго активно засобиралась, только удивлённо вскинул брови.

— Алька позвонила. Выбралась, наконец-то, в люди. — Пояснила Рита, расправляя широкополую юбку, шляпку примеряя. — Ты же знаешь, она недавно родила. И так при этом увлеклась материнством, что увидеть её вне дома просто нереально.

— А дома…

— А дома на меня из-под густых бровей смотрит отец, желая получить объяснения и хоть какие-то заверения. — Подхватила Рита его мысль. — А это очень тяжело: объясняться.

— То есть он в курсе ваших отношений, да?

— Он, как и ты, понимает, что чего-то не хватает. Чего-то между нами с Костей нет. И, разумеется, в таких случаях возникают вопросы. Задать их Косте он не желает, следуя зову разума, вроде не буди лиха, пока оно тихо, а поймать меня ему пока так и не удалось. Ты, кстати, как, меня подвезёшь?

— Ну… Юля пока не звонила… — С тоской оглянулся Андрей на недоеденный салат.

— Тогда в ГУМ! Как раз своей красавице цветы прикупишь. — Отдала Рита распоряжение и с довольным видом из квартиры вышла.

А в торговом центре они расстались. Рита ещё несколько раз тревожно оглянулась, не отметая тот вариант, что Андрей за ней присмотреть захочет, а когда её окликнула миловидная женщина с ребёнком в прогулочной коляске, о своих страхах забыла. Растерянно моргнула, пытаясь в дробном личике старую знакомую разглядеть, и неловко попятилась, жену Самарина, Софью, в ней признав. В тот момент вдруг весь стыд содеянного прочувствовала. И уж неизвестно отчего именно: гормоны ли тут виноваты или сам по себе прямой взгляд в глаза женщины, с мужем которой развлекаться вздумала, на передний план выходят. Рита почувствовала, как краска бросилась к лицу, как зубы сжались неконтролируемо сильно. И если бы не стояла, будто вкопанная, возможно, смогла бы позорно сбежать, мысленно сославшись на то, что Софью в незнакомке не разглядела. Подругами они никогда не были, и, вполне вероятно…

— Здравствуй, Маргарита. — Лучезарно улыбнулась ей Соня, упитанного малыша на руках подбрасывая. Видимо, сидеть в коляске тот не хотел и с удовольствием закряхтел, оказавшись рядом с маминым личиком.

— Здравствуй…

— Страшно вспомнить, как давно мы с тобой не виделись. Ты в положении, значит? А я, как видишь, уже. Максим Александрович! Моё сокровище. — Горделиво потянула, розовощёкого карапуза крепче к себе прижимая.

— Красавец. — Торопливо поддакнула Рита, оглядываясь по сторонам в поисках удобной отговорки, чтобы дружелюбие знакомой проигнорировать.

— А у тебя месяцев семь, да? — Неловко ойкнула, когда Самарин сзади подступился, чтобы сына перехватить. Рассмеялась нетерпеливости супруга, разволновалась, принялась веером, что до этого безучастно на руке висел, обмахиваться. — Познакомься, Риточка. Саша — мой муж. — Смущённо улыбнулась, как обычно улыбаются жёны, какие-то интимные подробности из супружеской жизни припоминая. — Сашенька, это Маргарита. Может, ты помнишь, я как-то рассказывала про моих подружек со школы красоты. Маргарита была самой бойкой из нас, вот только карьера ей оказалась ни к чему, она у нас дама семейная, да?

— Ну, почему же? Я… — Набрала Рита больше воздуха в грудь, желая пояснить, но Саша обвинительным взглядом к месту прибил, не позволяя продолжить.

— Маргарита Петровна работала у нас начальником юридической службы как раз прошлой осенью. — Опомнившись от шока, пробормотал Самарин, неприлично долго живот Марго разглядывая. — А теперь я ещё и причину её такого внезапного ухода вижу. — Острым взглядом резанул.

Чувствуя, что беременность сделала её уязвимой, Рита лишь слабо улыбнулась, под агрессивным напором будто уступая. Самарин же, казалось, это понимая, злился только больше. Ребёнка с руки на руку перебрасывал, глядя с явной претензией, с обвинением. Софья, словно этого не замечая, всё ещё поддерживала светскую беседу ни о чём, удивлённо ахала в ответ на резкие выпады мужа и неловко смеялась, пытаясь сгладить его агрессивный настрой, смазать не лучшие впечатления от знакомства.

— Ещё увидимся. — Махнула она рукой на прощание, на что Самарин молча напрягся, вместо прощальных слов как-то недобро Рите кивнул, а после принялся жене что-то усердно нашёптывать.

Рита стояла недвижимо, глядя вслед удаляющейся парочке. Эта встреча ей не понравилась. И чужой уничижающий взгляд не пришёлся по вкусу. Опомнившись, она ладонью живот прикрыла, пересохшие от разыгравшегося волнения губы языком обвела, похолодевшей ладонью щёку прихватила, жар, к ней бросившийся унимая. Самарин, разумеется, как и сама Рита, сделал выводы. Возможно, будучи парнем весьма неглупым, так же сроки с последней встречи прикинул и теперь готовится устроить разнос. Это он обещал, неодобрительно головой втайне от жены покачивая, этим грозил, прощаться не желая.

Альбину в тот день Рита так и не дождалась, потеряв интерес и к встрече, и к новостям. Даже с малышом увидеться не пожелала, хотя Аля обещала продемонстрировать, как сынишка держит головку. Сбежала, будто в негласных обвинениях Самарина действительно виновна была. Чего-то неведомого испугалась, и то, как сердце заходится в паническом приступе, прислушивалась, будучи в относительной безопасности, в своей квартире. Самарин позвонил ближе к ночи. Скорее всего, отправив жену сына укладывать, в кабинете или в кухне скрылся. Не оттого ли его голос был приглушённым, будто тот громким шёпотом разговаривал с оглядкой на приоткрытую дверь?

— Что ещё за фокусы с беременностью? — Прошипел тот в трубку без приветствий.

Рита, не понимая, то ли радоваться, то ли огорчиться тому, что Костя ещё не пришёл, в привычном жесте защиты придержала живот ладонью, на кровать присела и несколько раз уравновешено выдохнула, прежде чем на претензию ответить.

— Здравствуй, Самарин. — Усмехнулась, вкладывая в голос больше уверенности, в тон убедительности. — У тебя, как я вижу, с самомнением проблем нет и все дети, рождающиеся в радиусе ста километров, разумеется, должны быть твоими.

— Не играй со мной, детка, я ведь тоже с тобой поиграть могу. Расскажи мне лучше, ты что это… в тот раз залетела, да? Ты какого *ера в Соньке полезла? Ты ведь пойми, если что, я тебя в бараний рог скручу и разговаривать мы в другом месте и на других ролях окажемся. Мне сейчас проблемы не нужны и я любыми способами их заглушить попытаюсь. Любыми!

— Я уже сказала, что твоё отцовство дело весьма сомнительного характера. — Твёрдо заявила Рита, уступать нарастающей панике не желая. — Если информация оказалась недоступна, скажу иначе: я беременна не от тебя. Претензий к тебе иметь не могу чисто теоретически и твоя жена мне без надобности, как и ты сам.

— Тогда зачем с ней встречалась? — Чуть успокоившись, но всё ещё с проскальзывающим сомнением, сбавил Саша обороты. Рита презрительно фыркнула.

— Даром мне твоя Соня не сдалась. Она сама меня окликнула. — С напором отозвалась Рита. — У меня своя жизнь, в которой видеть вас я не желаю. Не звони мне больше, я тебя прошу…

— Соня сказала, что ты первой подошла.

— Значит, вы оба страдаете воспалённой фантазией.

— Ей-то зачем врать? — Недобро хмыкнул Самарин, а Рита стиснула зубы, не выдерживая.

— Не нужно сюда звонить!

— Хорошо, считай, что на сегодня отбрехалась, но если ещё раз я увижу тебя рядом со своей семьёй…

— Иди к чёрту! — Фыркнула Рита в ответ на угрозы и отключилась, не понимая, отчего зубы так сильно стучат, и отчего колотится сердце.

Второй раз она встретилась с Софьей в клинике, куда ходила на обследование. Разумеется, свидетели у случайной встречи нашлись. Почему-то именно Воронцов, почему-то ему захотелось на своём присутствии акцентировать внимание. Соня вела себя крайне странно. То смеялась, то хмурилась, хватала Риту за руки и тут же сама её и отталкивала. Меняла тональность от разговора на уровне доверительного шёпота, с резким переходом к странным возгласам на повышенных тонах. Причём, Рите никак не удавалось уловить ни суть, ни смысл, женщиной сказанного. Не удавалось и от навязчивого разговора отмахнуться.

— Что происходит? — Наконец, смогла дать Рита достойный отпор чужому пылкому бреду и Соня отшатнулась, чуть ли не с детской обидой на Риту глянув.

— Извини… — Пробормотала потерянно и виновато прижала ладони к груди. — Миша, идём. — Едва не со всхлипом в голосе Воронцова подозвала и несколько раз требовательно на Риту оглянулась, будто что-то обдумывая.

Самарин с угрозами и нескрываемым рыком в голосе позвонил уже через час. По всему выходило, что Соню на встречу снова вызвала сама Рита и на мужа той вроде как наговаривала. При этом делал упор на то, что Сонечка замкнулась в себе, плачет и молчит, а Воронцов смог описать только ситуацию и редкие, произнесённые на повышенных тонах обрывки фраз. «Ты сделаешь аборт, тварь» — с металлом в голосе прозвучали его последние слова и на этом Самарин отключился.

С тех пор он звонил всё чаще. С угрозами, с обвинениями, с нападками. То умолял опомниться, то призывал затаиться, ожидая, пока её найдёт, и если дословно, то наизнанку вывернет. И отчего-то угрозам верилось. Рита боялась оставаться одна, жалась к Косте, наслаждаясь умиротворением, а вот признаться в страхах готова не была. Его действия знала, его решительность. А так как дальше угроз дело не заходило, и встреч Самарин не искал, какое-то время спускала происходящее на тормозах.

Всё изменилось после третьей встречи с Софьей Зотовой. В этот раз настроена она была решительно, держалась крайне уверенно и на забитую домохозяйку, которой казалась прежде, походила мало. Яркая и цветущая женщина, готовая превзойти и саму Риту, она вспомнила, какой была до своей влюблённости, какой должна быть, к чему стремиться. Довольно Рите подмигнула и расправила плечи, снизу вверх на неё с интересом поглядывая. Эта встреча была третьей в череде случайных, но завершающей среди тех, в которых Марго не распознала умелой игры. Сейчас Софья таиться не стала и вскинула уверенный взгляд, предлагая за её столиком в кафе задержаться.

— Ты, правда, беременна от моего мужа? — Спросила она, напрочь забыв о приветствиях.

— Нет. — Внимательно присмотрелась к женщине Марго, за столом устраиваясь.

— Но ведь с ним спала.

На утверждение Рита лишь недовольно поджала губы.

— Ну, раз это для тебя не новость… — Руками развела.

— И при этом его не любила, он был тебе не нужен, я права?

— Давай перейдём к делу: чего ты хочешь?

— У Саши сейчас проблемы. — Вместо того чтобы на вопрос ответить, начала Софья, размыто своим словам улыбаясь. — И с отцом, и в бизнесе. — Холодно усмехнулась. — Он утратил доверие, допустил череду ошибок и сейчас находится не в лучшей форме.

— Чего ты хочешь? — Повторилась Рита, намереваясь уйти, и Софья улыбнулась шире, жёстче.

— Как думаешь, мужа обрадует тот факт, что ты снова и снова пытаешься его семьёй шантажировать?

— Что ты имеешь в виду?

— Звонишь мне, настаиваешь на встречах. — Со странной улыбкой принялась Соня перечислять. — Но ведь я оказалась совершенно не готова к твоим откровениям. Боже, как я в нём разочарована, как мне плохо! — Показательно ахнула. — Теперь никогда-никогда не смогу ему поверить. Да, пожалуй, именно так… — Игриво усмехаясь, губу закусила. — Ты разрушила мою семью из простой прихоти и теперь спрашиваешь, чего я хочу? — Усмехнулась Соня, резко вперёд подаваясь. — Пожалуй, намного больше, чем могу получить. — Вздохнула, успокаиваясь. — Я намекнула Саше, что ты мне всё рассказала. — Подвела итог своей игре. — В условиях действующей сегодня опалы он чувствует себя загнанным в угол. Даже представить боюсь, что будет, когда слух о его изменах дойдёт до отца. — Руками всплеснула, наиграно округлила глаза.

— Допустим, всё так, и что?

— Ну, как же, милая, за всё в этой жизни нужно платить. Ты так не считаешь?

— Выходя замуж, ты сделала неудачный выбор, а виновной хочешь назначить кого? Меня? — Марго насмешливо фыркнула, а Софья резанула неприятным взглядом.

— Ты спала с моим мужем! — Прозвучало обвинение и проявилось глухое, словно стена, непонимание.

— Можешь не верить, но я была не первой и, скорее всего, не стану последней в его жизни.

— Не знаю, быть может… — Безразлично пожала Софья плечами.

— Но чего-то ты добиваешься.

— Ну, как чего-то… В вопросах назначения виновных мы с мужем в принципе, солидарны. Как думаешь, когда он решится ударить первый раз?

— Ты сумасшедшая. — Подскочила Рита с места, на уверенную в собственной правоте обиженную женщину глядя.

— А он придёт, не сомневайся. — Прилетело напутствие в спину, но Рита лишь вздёрнула подбородок, не желая слушать громкие проклятья.

Она сжала кулаки, ощущая угнетающую самообладание беспомощность. Кому понравится быть зависимым? Например, от обстоятельств или от чужого настроения, вздорного характера? А она привыкла сама руководить своей жизнью. Не всегда умело, не всегда удачно вписываясь в крутые повороты, но по-прежнему оставалась на плаву. Что же ей мешает сейчас?.. Может, она заигралась, будучи в роли маленькой девочки, за которую Костя всё решит, всё исправит? Может, и не было никогда стали в принимаемых решениях, несгибаемости характера?.. А всё лишь иллюзия, Литнером же и создаваемая?.. Или он сломал, приручая? Своей опекой разучил добиваться, бороться, справляться с ударами судьбы… Не оттого ли именно сейчас так хотелось снова прибежать к нему и за спину прятаться? Ту самую спину, которая всю сознательную жизнь оберегала, защищая.

Любимое кафе было всего в нескольких кварталах от дома, и Рита уже поднялась на ступени подъезда, когда чужая хватка едва не сбила с ног, стаскивая с них, оттесняя в тень деревьев и кустарников. Мужская ладонь, до этого сжимающая её плечо, скользнула выше, на шею, а ядовитое шипение оповестило о личности мужчины, впрочем, Самарина она узнала и без того.

— Вот и встретились. — Сообщил он, отталкивая Риту к стене, нависая, желая задавить морально. — Вот теперь и поговорим. — Оскалился, уголок губ мизинцем очерчивая. — Ну чего ты добиваешься, милая, дорогая Маргарита Петровна? — Вроде и по-доброму начал, но в голосе веяло несдержанностью и неконтролируемой силой.

— Чтобы ты оставил меня в покое. — Постаралась Рита ответить, вызов не демонстрируя. Шею растёрла, желая, чтобы движения казались максимально естественными, чтобы у Самарина и мысли не возникло, будто власть над ней имеет. Самарин в ответ на такое её заявление прищурился, взглядом давил, сомневался.

— Да уже и забыл бы как звать, но ведь тебе неймётся! — Выдохнул с наигранной веселостью. — Ты… зачем в мою семью лезешь, зачем подставляешь? — Дыхание затаил, в притворно нежном порыве её щеки коснулся и ухмыльнулся тому, как Рита уйти от прикосновения попыталась. — Ну, хочешь ты от меня чего, так ведь можно и договориться. — Голову набок склонил, зрительный контакт налаживая. — Что тебе нужно? — Прохрипел, сжимая её шею снова. — Деньги на выродка своего? — То, как Рита поёжилась, смаковал, разглядывая. — Так, я дам. Обещаю, дам! — Заверил, воздух сквозь сжатые зубы втянул. — Только не светись больше, прошу тебя. Сонька в истерике бьётся, разговаривать со мной не желает… Этого добивалась? — Рука стремительно вниз поползла, подол её платья на уровне выпирающего живота сминая. Рита сглотнула, плечи расправила, прогнала дрожь из тела.

— Ты мне не нужен. — Прошептала, понимая, что страх пеленой перед глазами стоит. Понимая, что взгляд его безумным становится, что ложное стремление отношение наладить, самому оскомину набивает и кулак сжимается всё сильнее, свободное платье на себя накручивая. — И ребёнок не от тебя. И с твоей женой я встречи не искала. Успокойся, я прошу… — Его кулак своими ладонями обхватила, сдавила, от себя отталкивая, а Самарин не поддаётся. Нагло ухмыляется, силу, превосходство ощущая, и прижимает к животу всё сильнее, позволяя прочувствовать угрозу физически.

— Страшно, да?.. — Понимающе кивнул. — А я в такую ситуацию неприятную попал, представить себе не можешь! — Зажмурился, пытаясь забыться. — А тут ещё ты с приплодом своим… — Устало проронил скороговоркой. — Мы можем долго и упорно разбираться, кто виноват и что делать, но до сути так и не доберёмся. Ты… ты пойми просто… Я ведь уничтожу тебя, если вдруг что, Марго. По стенке размажу. И глупость эту твою по живому вырву, обещаю. — Категорично головой качнул, ладонь к животу приставляя, прислушиваясь. — Не испытывай моего терпения, я прошу. — Убедить пытался, уговорить, заверить.

— На другую сторону улицы перейду, если вдруг встречу тебя или кого из твоей семьи. Не нужно ничего, Саш. Ничего этого не нужно. — Рита его по руке, что к животу прижималась, погладила, заставляя расслабиться. — Я тебя услышала. Я тебя поняла. — Поддакнула, отклик в его лице разглядев. — Отпусти меня? — Слабо улыбнулась, осознавая, что хватка ослабевает. На цыпочки встала, выкрутиться пытаясь, пока Самарин раздумывал, верить ли словам.

На шаг отступилась, когда с округлившимися глазами на Андрея, на то, как стремительно он приближается, глянула. И как он замахнулся осознать не успела, не смогла остановить, когда ударил первый, второй раз. С открытым ртом наблюдала, как удар за ударом с тяжестью врезались в лицо Самарина, как разрывается, рассекается кожа, как на её же платье мелкими брызгами кровь разлетается. Громко взвизгнула, опомнившись, к Андрею бросилась, от Самарина его оттащить пытаясь, уворачиваясь от его резких движений, от выпадов.

— Рехнулась, что ли, отойди! — Окликнул слабо знакомый голос и её в сторону оттащить попытались.

— Андрей, не надо, отойди! Андрей, хватит! — Кричала Рита, не понимая, что на того нашло, что происходит. — Андрей! — Взвизгнула и задрожала, понимая, что он услышал, что отмер, что опомнился.

То, как по мере его приближения напряжение уходит, физически ощущала и оттого на глазах опадала, прямо на земле устраиваясь при слабой поддержке чьих-то заботливых рук. Рот ладонями прикрыла, окровавленные кулаки разглядев, и назад подалась, от его прикосновения будто защищаясь. Всё те же руки её по волосам, по щекам гладили, приводя в чувства, а вот Андрей церемониться не стал, жёстко за запястья обхватил и резко вверх потянул, наплевав на то, что голова от резкой смены положения тела закружилась. Схватив за плечи, тряханул, отчего-то на неё злясь, и грубо подтолкнул в спину, заставляя в направлении подъезда двигаться.

— Иди давай! — Прикрикнул, когда оглянулась, какую-то помощь недвижимому Самарину оказать пытаясь. А Рита только переполненный слюной рот от подступающей тошноты прикрывать успела, отвратительный запах крови улавливая.

Уже стоя в лифте, Юлю перед собой разглядела, и предприняла неплохую попытку успокоиться, лицо сдержать постаралась, когда всё нутро, всё сознание против Андрея на дыбы вставало. При этом позволила тому в своей сумочке рыться, пока ключи искал, слова не сказала, когда её в квартиру втолкнул и дверью хлопнул, злость при этом спуская.

— Заметь, я даже не спрашиваю у тебя, что это было. — Холодно отметил он, в спальню направляясь.

Она знала такого Андрея. Жёсткого, властного, категоричного. Таким она его и помнила. Пожалуй, только такого и боялась. С этим же безумным взглядом он когда-то в юности челюсти ломал любому, кто косо на его красавицу посмотрит, с таким же пришёл к ней, желая мозги вправить и к Косте вернуть. Как такому Андрею противостоять она тоже знала, но, на Юлю исподтишка посматривая, от резких высказываний себя сдерживала, от опасных выпадов воздержалась. Усугублять не хотела и оттого губы поджимала, глядя на то, как он бесится, из угла в угол мечется, так же свой внутренний взрыв переживая, его чувствуя и пытаясь под контроль взять.

— Ты будешь жить у Кости. — Выдал в итоге. Угрожающе тихо и предельно понятно для того, чтобы даже попытку возразить не делала. Рита, движимая эмоциями, только рот открыла, чтобы возглас издать, но предусмотрительно промолчала, зная, что выпусти она хоть звук — Андрей взорвётся.

Сказал и тут же чемодан, извлечённый из гардеробной комнаты, наполнять одеждой принялся. Поучаствовать не предложил. Только глянул колко, заставляя отступить молча и безропотно. А Рита выжидала. Пока он успокоится, пока эмоции утихнут. Как Андрей её бельё из комода в спальне выгребал широкими жестами и тут же в чемодан выворачивал, смотреть не смогла. Из кресла поднялась, подбородок вверх задрала, к противостоянию готовясь.

— Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью. — Выдала в итоге, но усомнилась, что он расслышал.

Осмелела тогда, к Андрею приблизилась, за руку его одёрнула.

— Ты слышишь?!

— Это был тот второй, да? — Цинично хмыкнул он и её прикосновение сбросил. — Если Костя не в состоянии обеспечить твою безопасность, я займусь этим. — Проговорил уже спокойно и твёрдо. Давая понять, что эмоции ушли, а здравый смысл остался.

— Я справлюсь. Я знаю, как лучше.

— Не говори ерунды! — Скривившись от её слов, Андрей чемодан застегнул. — Беременные женщины оставляют мозги где-то на полке в кабинете гинеколога и забирают их оттуда уже далеко после родов. Да, Юля?! — На жену оглянулся. В голосе слышался вызов, во взгляде беспокойство, но свой взгляд Андрей демонстрировать не спешил, считая, что и язвительности голоса за глаза хватит. А та отвернулась, разговаривать с ним не желая, руки на коленях сложила, на Риту неуверенный, беспомощный взгляд перевела, а та его подхватила, шею, будто утка вытягивая.

— Ну вот, ты, значит, с женой поссорился, а на мне срываешься! — Взмахнула руками, но Андрей не проникся, на её требовательный взгляд ответил наглой усмешкой. — Юля, что происходит?

Юля на громкий вопрос лишь безразлично пожала плечами.

— Не трать силы, не спорь с ним. Думаю, Константин Сергеевич услышит тебя гораздо раньше, чем этот… твердолобый.

Андрей неодобрительно покачал головой.

— Ну да, конечно. Я лично позабочусь о том, чтобы Костя не только услышал, но и осознал происходящее. Я всё собрал или есть отдельные пожелания? — Выдохнул, на сомнительный порядок в гардеробной глядя.

— У вас что-то случилось? — С участием поинтересовалась Рита, на что Андрей огрызнулся.

— Не нужно сейчас искать подходы к моей грешной душе, дорогая. — Неодобрительно покачав головой, вздохнул он, но, вдруг задумавшись, губы облизал, нервозность подчёркивая. — Скажи, ты в принципе понимаешь, что этот идиот мог только лишь по причине своей безграничной трусости и зависимости от обстоятельств, сделать тебе больно, что навредить мог, а? Ты понимаешь, что не появись я вовремя…

— С людьми нужно разговаривать, Андрей, а не втаптывать их в землю буквальном смысле слова.

— У меня чувство сейчас такое, что у беременных действительно с головой проблемы. И всех убогих вы жалеть начинаете, и адекватные решения принять не в силах. Короче! — Выкрикнул, не позволяя дискуссию продолжить, и резко рукой взмахнул, максимальную степень готовности подчёркивая. — Мы сейчас едем к Косте, а дальше разбирайтесь сами.

И только в загородном доме Литнера, уже устроив жену в комнате отдыха, Андрей к Рите приблизился, намерено границы личного пространства нарушая. То, как она нервничать оттого начала, почувствовал, но не отступился.

— Не говори ничего Косте. — Прозвучала тихая просьба и Андрей оскалился, такое положение дел принимать не желая, а Рита засуетилась, завертелась у него, сама ладонями на плечи надавила, на диване усаживая. Села рядом, взгляд поймать пытаясь. — Не говори ему ничего, я прошу тебя.

— Даже если бы ты его больное сердце от переживаний огородить хотела, я бы тебя не понял.

— Андрей, он из дома меня не выпустит, разбираться не станет!

— Правильно сделает. Тебе нечего ловить в шумном и пыльном городе. Дыши, наслаждайся видами, закатами, цветами. Его заботой, в конце концов. Не ты ли жаловалась на то, что осталась лишь видимость былого благополучия? Вот, реальный шанс всё исправить. Кстати, не забыла, что твоя неделя на исходе? Ещё два дня и…

— Не говори ему, пожалуйста. И мой приезд обзовём иначе. Скажем, например, что я соскучилась или одумалась… как вариант.

— Ты, видимо, не понимаешь, что происходит, нет? Когда всё началось? Когда любовник твой бывший недовольство своё проявил. Ведь не сегодня впервые встретились! Допустим, в этот раз ты выкрутилась, а что будет завтра? Кто рядом окажется, кто выручит? Ты всегда мне казалась девочкой разумной и заведомо опасные ситуации обходила стороной. Сейчас что не так?

— Да нет никакой опасности! Лёгкое недопонимание, только и всего. Потому и прошу: молчи. А я со своей стороны обещаю, что не буду выходить из дома одна. Охрану у Кости попрошу, сопровождение.

Андрей всё ещё кивал в такт её словам, будто бы соглашаясь, как вдруг взгляд вскинул и им же придавил. Смотрел с каким-то отчаянием, с болью, с сомнением. Нехотя улыбался, а губы всё больше кривились, истину выдавая.

— Рит, а ты его любишь? — Спросил вдруг и то, как она дыхание задержала, будучи к вопросу неготовой, отметил. — Скажи сейчас. — Попросил, губы поджимая. — Я к чему… всё понять не мог тогда, почему ты ушла. Почему к нему?.. Думал, сравнивал, сомневался, возвращался на исходную, а понять не мог. Я… я не добрый и не славный… я собственник, я своё никому не уступлю, а тут вдруг ты и… я не ожидал просто. Несмотря на то, что говорил, на то, что делал… Рита, я не ожидал! И то, что с ним… ведь не сразу переварил. Год бесился, сходил с ума и второй. Я ждал, я уверен был, что наиграется и бросит он, что устанешь от его власти ты, ведь девочка сильная, не просто одна из многих, а личность! И его мнения признать не сможешь, прогибаться не станешь… А ты оставалась с ним и казалась счастливой. Тебе даже его диктатура таковой не виделась, ты её и не замечала будто. Совершенно невменяемым взглядом на Костю смотрела и ядом исходила, если этот зрительный контакт теряла. Это ревность была. Жгучая. Ты его своим считать начала, делиться не хотела. И эта разница в возрасте… ведь едва не двадцать лет! Это много! Я точно знаю! И на одном сексе, в котором вы сошлись, далеко не уедешь, нужно что-то большее! А сейчас ты ведёшь себя так, будто ничего этого нет, будто не было никогда! Его, как мужика, я понять могу. И желание тебя вернуть и остальное всё… Что любит тебя знаю точно… Но вот что с тобой происходит? Я сейчас что-то за вас обоих решил, а не уверен, что правильно. Ты любишь его, он тебе нужен? Мне скажи, не ему. Для него повторить это будет сложно, каким бы ответ ни оказался. Что молчишь?

— Да, люблю. Да, нужен.

— Любишь? А за что?

— Андрей, прости, но я чувствую себя неловко. — Выдала Рита на выдохе и торопливо убрала волосы от лица. — Мне казалось, ты и слов-то таких не знаешь, а сейчас задаёшь эти вопросы и… и выглядишь так, будто ответы на них тебе действительно услышать важно…

Растерянно пробормотала Рита. Ладони на коленях сложила, нервно рассмеялась, к настойчивости в его глазах примеряясь.

— Я не знаю, за что люблю, словами так просто и не описать… — Призналась осторожно, явно слова подбирая. Губу закусила, что-то вспомнить силясь, а потом зажмурилась и решительно выдохнула. — Люблю, когда сидим вместе у камина, когда он за руку меня держит, когда улыбается чуть хмельной улыбкой и смотрит с прищуром. — Прошептала, к ощущениям, которые со словами зарождаются прислушиваясь. — И так улыбается только мне. Я уверена, я чувствую это, знаю. Тепло тогда от него исходит. Такое… обволакивающее, завораживающее, приручающее тепло. — Скрещенные в порыве ладони к груди притянула, словно создать уют пытаясь. — И кажется, что большего в жизни и не нужно, большего не хочется. Мечтаешь только лишь о том, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. — Выдохнув, глаза распахнула и неуверенно улыбнулась. — Люблю. Настолько сильно, что какое-то время даже дифференцировать не могла нас на «я» и «он». Только «мы», только «вместе». И настолько комфортно мне казалось внутри этих отношений, что вынырнуть из них, к реальной жизни вернуться, не хотела, не думала. — Дыхание затаила, волну нежности к прожитому пережидая. — Он… он сделал меня! Он, словно из куска глины вылепил личность. Постепенно, слой за слоем слущивая лишнее, точными движениями форму придавая. Он учил, что читать, а что не стоит, какую музыку выбрать, к чьему мнению прислушиваться. Помог разобраться в людях и их характерах, в каждую мелочь погружаться заставляя. Что такое мода и что такое стиль, что хорошо и что плохо! Всё! Добро и зло, талант и бездарь… Он столько в меня вложил, что я не знаю даже, осталось ли что-то от той девчонки, которая когда-то прибилась к большому человеку. И мне это нравится. Частичкой его души быть, понимать его без слов. И мне так больно и обидно, что уже не вместе, что не вместе давно! — Внутренне зажалась, взвинченность демонстрируя. — И страшно оттого, что он шаг навстречу делать перестал… тот самый шаг, что частенько разделял нас, а он его уничтожал, оказываясь рядом. И теперь этот шаг должна сделать я. Умом это понимаю, а как сделать… — Плечи поджала, потерянно головой из стороны в сторону покачивая. — Мне его не хватает. Мне без него плохо… Веришь, нет, а когда из Америки вернулась, отдышаться смогла только его увидев. Пусть говорил он не то, пусть я не так отвечала, но он снова был в моей жизни и будто лучик света в пустоте мелькнул. Лучик надежды, того самого тепла, которым он делился со мной когда-то. Я столько ошибок наделала, что теперь, будто на минном поле нахожусь: куда ни ступи — на эти ошибки нарываюсь. Ошибки обжигающие, приносящие боль ему и мне. А больше всего боюсь, что пути назад нет. — Призналась и Андрея за ладони схватила, желая поддержку почувствовать. — Что нет будущего, что он уже никогда не простит и не поймёт… — Пробормотала потерянно. — Ты всё спрашивал, почему с ним не поговорю, а я ведь боюсь просто. — Горько усмехнулась. — Боюсь того, что оттолкнёт! Что понять меня больше не захочет, что держится всё на привычке, а только лишь попытаемся разобраться, как поймём, что пропасть непонимания бездонна, что того связующего звена нет! Просто нет… и желания построить новое… его тоже не будет… И это мнимое благополучие… Андрюш… поверь, оно куда лучше чем мысль о том, что Кости может не быть совсем. — Губы поджала, не принимая ту мысль, что такой момент когда-нибудь наступит.

— Любишь… — Будто с завистью потянул Андрей, легко её щеки касаясь. — И я Юльку люблю. Страшно признаться, но больше жизни, наверно… И это совсем не то, что было у нас с тобой. — Проговорил осторожно и тихо, неловко усмехнулся. — Ей тяжело со мной. — Голову опустил. — А я, как и ты, просто признаться боюсь, как страшно мне её потерять. А сегодня… Да, наверно, и не сегодня, а уже несколько дней такое странное, неприятное ощущение на душе. Будто царапающее, не позволяющее свободно вздохнуть, расслабиться хоть на мгновение. Чувство потери, опасение какое-то, что ли… Как чуйка в бизнесе, когда ни одного аргумента против нет, а ты разворачиваешься и уходишь, не заключая контракт. А Юльке же рожать через шесть дней… Шесть дней ещё, а у меня внутри всё переворачивается. Крутит и колотит всего. Не выдержал сегодня, дёрнул её в клинику к сестре, на УЗИ посмотреть, а там, знаешь… Обвитие пуповины на шее. Вроде как не тугое и всё в этом духе, а по мне, как человеку ничего в этом не понимающему, смерти подобно. Разошёлся тогда не на шутку… ей же теперь оперативное разрешение родов показано. Я настаивал, чтобы уже сегодня всё решить, а они с сестрой на завтра договорились. И вот на этой волне тебя с мудаком этим увидел. Считай, что шансов уйти целым у него просто не было. Только зря ты думаешь, что разговорами всё и закончится. Не знаю, что вы там сегодня обсуждали, а взгляд у него был более чем решительный.

— Возможно, что и так… Но Косте… Косте ты всё равно не говори. Не хочу, чтобы он вмешивался, чтобы решения эти свои принимал. Категоричные, жестокие решения… Неправильно это, особенно сейчас нельзя. И про ребёнка не говори тоже. Я подберу момент, я решусь, точно это знаю. Прав ты во всём, конечно, но… Бесконечная череда этих «но» встаёт преградой, когда только мысль признаться мелькнёт.

— Всё будет хорошо, вот увидишь. — Притянул Андрей Риту к себе ближе и губами к виску прижался. — А сейчас иди, отдохни.

— А ты?..

— А что я? Ещё долго не улягусь. Юле на операцию завтра, а на деле, сам бы вместо неё пошёл, если бы мог. Не хочу всего этого. Испытаний этих, препятствий, вариантов развития событий. Иди, иди… — Легко подтолкнул, когда Рита уже поднялась, но находясь в сомнении, идти в спальню не спешила.

— Ты ему не скажешь?

— Не думай об этом. Это не проблема вовсе. — На диване свободно развалившись, голову к изголовью запрокинув, отмахнулся Андрей.

— Не скажешь?

— Не скажу. — Напряжённо выдохнул он, криво улыбаясь, но улыбку с лица убрал, как только Рита на второй этаж поднялась, и видеть его не могла.

А, Костю дождавшись, ничего, кроме постной мины, и вовсе выдать не смог. Тот только вошёл, портфель поставить попытался, как, наклонившись, тут же брови удивлённо вскинул и сделал приглашающий жест в сторону кабинета.

Глава 29

— Я что-то не понял, охрана сказала ты с девчонками и вещами. Случилось что? — Оглянулся Костя, у бара стоя. Видимо, в зависимости от первой реплики Андрея готовился напиток выбрать.

— Радуйся! Ритку к тебе привёз. Что она там одна скучает, мается?.. — Начал Андрей уклончиво, а Костя по полутонам всё понял и виски плеснул. Тут же глубокий глоток сделал, обжигающее тепло нехотя вглубь протолкнул.

— Надеюсь, не с ней дрался, когда решил ко мне тащить? — Невесело усмехнулся Литнер, на разбитые костяшки кивая, Андрей на кулаки коротко глянув, комментировать не стал.

— Не понимаю только, почему ты сам до этого не додумался.

— Принимать за неё очередное решение, которое она, естественно, воспримет в штыки и будет извращаться, придумывая свою глупенькую месть? Нет уж, увольте, с меня хватит! — Руки перед собой скрестил Литнер, отрекаясь, а Андрей так и застыл с открытым ртом.

— Ух, ты…

— Кстати, где она? — Излишне торопливо Костя взгляд вскинул, заставляя Андрея пакостно ухмыльнуться, ведь одним этим взглядом всю свою речь и перечеркнул.

— Спит. — Попытался сдержать улыбку тот. Устало лицо обтёр, оглянулся, примеряясь, где устроиться, а, усевшись в кресло, кулаком щёку подпёр, на крёстного снизу вверх поглядывая. — Что у вас с ней происходит?

— Решил заделаться семейным психологом?

— Ты же знаешь, я люблю Риту и в обиду её не дам. Вправлять тебе мозги уже всё равно поздно, потому просто знать хочу: она нужна тебе здесь? Нужна сейчас?

— Переубеждать меня уже действительно поздно, и, поверь, если бы я хотел что-то в своей жизни изменить, то непременно начал бы с личной сферы.

— А просто сказать, что любишь её без памяти и подыхаешь в одиночестве нельзя? — Развёл Андрей руками, а Костя зло на него зыркнул, явно себя сдерживая.

— Я люблю её без памяти и подыхаю в одиночестве. — Вызверился, бокал опустошив. — А тебе-то с того что? — Хмыкнул, на барную полку облокотившись. Хитро прищурился и губы вперёд выпятил, явно недовольный прямым взглядом оставшись. — Сложно с ней, Андрюх. — Выдохнул в итоге, куда-то в одну точку глядя. — А как забеременела, стало сложно вдвойне. Гормоны, может… не знаю… Да и я веду себя иначе. Сдержаннее стал, терпимее. А Риту это, видимо, запутало окончательно, и она просто растерялась. Смотрит иногда на меня и дыхание задерживает, слов, будто приговора ожидая. Сомневается по поводу и без, голос повысить не успеваю, как она уже голову в плечи втягивает, слёзы крокодильи по лицу размазывает. И вся эта нелепая ситуация в целом… — Зажмурился, действительность отрицая.

— Как насчёт поговорить?

— Да иди ты к чёрту со своими разговорами, Андрюх! Не прокатит с ней так! Не получается! Не слышит она меня, не хочет услышать! Сама на себе замкнулась и точка! Ещё с того момента, как ушла, всё тянется… — Брезгливо поморщившись, Литнер от бара отошёл, в своём кресле за столом устроился. — А потом… И не доказать ведь, что было и было, понимаешь?! Тычет себя в грудь, мол, я виновата, а, значит, недостойна! Один раз оступилась, значит, права больше не имею на счастье! Бейте меня палками, забросайте камнями. Я грязная, я ущербная! Так она считает… — Оскалился, поясняя. — Откуда в ней это — не знаю. Может, мать так воспитала, может, такой родилась. И не переубедить ведь!

— Ты сейчас о том, другом, что ли?.. — Андрей нахмурился, витиеватые высказывание крёстного расшифровать пытаясь, а у Кости аж зрачки сузились, так его упоминание о другом мужчине взбесило.

— А, и ты знаешь? — Некрасиво поддакнул. — Да! Я о том, другом.

— Она ошибку совершила. — Вкрадчиво начал Андрей. — Все ошибаются. — Добавил, чувствуя, что Костя высказаться позволяет. — А ты всё понимал и не остановил. — Обвинил в итоге, заставляя Литнера некрасиво оскалиться.

— Люди должны ошибаться. Хотя бы для того, чтобы научиться свои ошибки исправлять. Нельзя взять и вложить в чужую голову своё мнение, жизненный опыт, умение посмотреть со стороны. И защитный купол вокруг создать нельзя, в попытке вырастить теплолюбивый цветочек. — Костя подбородок к груди прижал, над чем-то сосредоточенно размышляя, и резко вперёд подался, опомнившись, определившись. Взглядом исподлобья наградил. — А ты знал, что она флегматик?

Андрей недоумённо развёл руками.

— Это из психологии что-то?

— Оттуда. Тип темперамента. Флегматик. Замкнутый, закрытый, переживающий всё в себе. Человек, который в принципе не понимает, зачем делиться с другими своими проблемами, не понимающий, зачем это обсуждать. Из тех, кто быстрее таксисту на судьбу пожалуется, чем человеку близкому, родному. Потому что боится, будто близкий не поймёт, будто осудит. А самое неприятное во всей этой ситуации, что, оставь мы всё как есть, она даже уверена не будет, что выбор был неверен. Она адаптируется, сумеет перестроиться и убедить себя, что другого выхода не было. Вот она, наша открытая и задорная девчонка! Вот такая в жизни! А всё остальное игра, которую умело вела прежде. И тот факт, что игра прекратилась, говорит о том, что человека в круг своих принимает. Меня приняла практически сразу. Изучать себя позволила. А вот теперь мыслей своих раскрыть не желает. Чувства выразить верно не умеет. А меня наизнанку выворачивает оттого, будто что-то важное за этим её молчанием упустить могу. Ей хорошо — она молчит. Молчит, и когда плохо! Но раньше она как на ладони была, это узнать, угадать было можно. Что же происходит с ней сейчас, мне остаётся только догадываться. И вот этот её, как ты сказал, другой… он хорошо её подкосил. Она отдалилась ещё больше. Породила ещё больше сомнений, страхов. И любые варианты «поговорить» можно смело списывать как неудачные, потому что Рита изначально уязвимой себя чувствует.

— А ты, значит, готов принять любую. — Потянул Андрей, с сомнением на Литнера глядя.

— В каком смысле «любую»? — Ошарашено глянул Костя, на месте замирая. Чуть растеряно вперёд подался, ответ в лице крестника разглядеть пытаясь.

— Но ведь что-то простить нельзя… — Уже не так уверенно предположил Андрей и тому, как выразительно Костя хмыкнул, нахмурился.

— Я тебя умоляю! Это ты о чём сейчас?.. — Уточнил, но ответа не ждал. — Что значит нельзя простить? Андрюх, ты что?.. — Руками развёл, осторожно к спинке кресла углубляясь. — Она моя маленькая беззащитная девочка! Добрая, наивная! Да её любой обмануть, обидеть может. Она девушка. Существо слабое, импульсивное, ранимое. Де-вуш-ка! А, значит, в принципе никому и ничего не должна. Любому глотку за неё перегрызу и одну никогда не оставлю! Ты что?.. — Поразился повторно и с места подскочил, не стерпев эмоциональный взрыв.

— Круто завернул.

— А у тебя не так, что ли? — Огрызнулся, бокал виски наполняя. Выпил залпом, скривился, градус внутри себя удерживая. Наполнил бокал снова, но над ним застыл, с давлением в пальцах виски массируя. Андрей, опомнившись, усмехнулся.

— У меня проще. Юлька истеричка в хорошем смысле этого слова. И если её что-то не устраивает, выскажет и распишет в красках. А вообще, Кость, раз мы со всем разобрались, я вот, что сказать хотел… Ты с любовником её знаком? Что о нём сказать можешь?

— Мне больше заняться нечем, что ли?

— Я к тому, что у него к Рите претензии определённого характера. — Замолчал, реакции ожидая, но она не последовала, Костя остался недвижим и казался незаинтересованным. — Или ты её безопасностью более не обеспокоен? — Намеренно уколол и то, как лицо крёстного исказилось гневом, уловил.

— Ну да, конечно, Андрюх. Я оглох и ослеп. Я не вижу, будто она чем-то обеспокоена и люди, прослушивающие её телефон, отчёт мне отдать забывают. — Жёстко хмыкнул, непроизвольно кулаки сжимая.

— Ну, а если всё так, отчего же тогда между вами по-прежнему глухо? — Задал он резонный вопрос, на что Костя криво ухмыльнулся, бокал осушил, грозно рыкнул, то ли обжигающему эффекту виски злясь, то ли на самого себя, за бездействие.

— Я не могу её заставить. — Едва не взвыл Литнер, спиной к стене прижался и голову запрокинул, тяжело выдыхая.

По карманам себя похлопал, сигареты нащупывая, но тут же зубы стиснул, вспоминая, что бросил. В тот самый день, когда о беременности Риты узнал. Руки тогда опустились, понял, что потерять её может. Потому и примчался. Острую потребность её глаза увидеть почувствовал. А как увидел — оттаял. Ту же растерянность, что и самого наизнанку выворачивала, на её лице увидел. И понял, что отпустить не сможет. Дотронуться тогда до неё боялся, боялся дышать. И безграничная нежность внутри поселилась. Хотелось Риту от всего защитить, от всего уберечь, а она, своими порывами движимая, поддержку принимать боялась. Зарождалось чувство неловкости. Давить на неё не мог, обязан был понимать и принимать такую позицию. Оттого и ходил вокруг, как с хрустальной обращаясь. Ничего не требовал взамен, ничего не обещал, не желая своим присутствием грузить. И от этой неопределённости уставал смертельно. Оттого, что гарантий никаких не имеет. И что ей взбредёт в голову, что из навыков самобичевания пригодится, не догадывался.

К его постоянному присутствию рядом Рита привыкла далеко не сразу. И улыбаться не сразу научилась и безропотно помощь принимать. Посещение врача, консультация дизайнера, ведь детскую комнату он всё же взял на себя — всё это вместе, всё по согласию. Выбирал продукты, тайные желания угадывая, одежду присматривал, чтобы после Риту привести и на выбор этот указать. И то, что она куклой себя чувствует, не раз выслушивал, рассеяно улыбаясь, ведь ей это действительно нравилось, она такое обращение любила, опеку такую всегда в отношениях предпочитала, безоговорочно доверяя. А вот теперь снова захотела что-то скрыть. Снова. Несмышлёный ребёнок — не иначе. А он ничего сделать не смог. Ни перед фактом её поставить, ни упрекнуть за это. Молчал, стиснув зубы, упрямый взгляд отводил всякий раз, как юлить начинала.

Литнер на Андрея, что его раздумья нарушать не решался, глянул, и горько улыбнулся. От стены отлепившись, к столу подошёл. Не зная, на что отвлечься, к портфелю, что здесь же, недалеко стоял, потянулся, документы из него извлекая. Папки в руках перетасовал, какие-то бумаги пересмотрел и тут же с отвращением отшвырнул их на стол за ненадобностью.

— Это решение она должна принять сама. Решение снова впустить меня в свою жизнь настолько, чтобы границ не оставалось. Я не признаю эти её границы! — Эмоционально фразу выделил, будто не только для Андрея, а для кого ещё суть претензии подчёркивает. — Прежде их не было и нам двоим было комфортно. Сейчас эти границы больше напоминают великую китайскую стену. Бесконечную и непреодолимую.

— А если она того же решения ждёт от тебя, что тогда?

— Это не я её из своей жизни вычеркнул. — Жёстко пресёк Литнер и Андрей опустил голову, недовольно поджимая губы.

— Ну да, верно! Давай сейчас разбираться будешь, кто первый начал.

— Не в этом дело, Андрюх, не в этом! Если за мной первый шаг будет, Рита снова решит, будто я её в чём-то ущемляю. Не раз уже проходили. А, пожалуй, как вернулась она, так на грабли эти и наступаю. Я тоже отчего-то думал, что нужно её просто перед фактом поставить. Знаю же, что сама мучается, переживает. А она только сильнее упираться начинает. Всё с той же идеей, что виновата и второго шанса быть не может априори. — Руками развёл, своё бессилие перед ситуацией отмечая. — Хотя, когда отступаю, кажется, что только больше она в своей теории убеждается. — Размышлять принялся. — Давай закончим на этом, хорошо? — Вроде как передышку попросил, а на деле рукой махнул, категоричность принятого решения подчёркивая.

Дождавшись, пока Андрей уйдёт, в кресле устроился, в пустоту уставившись. То улыбался, какие-то события из жизни вспоминая, то хмурился, а потом вдруг, будто молния, голову пронзила мысль. Тот самый упрёк, который Рита всё же озвучить осмелилась. Пульсирующей болью в висках отзывались секунды промедления. Литнер сейф открыл, шкатулку распахнул, небрежным жестом всё лишнее из неё отбрасывая. Кольцо с большим белым бриллиантом он Рите подарить когда-то не успел. Она сбежала за несколько дней до знаменательного для двоих события. Десять лет со дня знакомства. Малышка, наверно, эту дату и не помнила, а вот он не смог забыть. Ни даты, ни обстоятельств, при которых могли разойтись навсегда. По лестнице едва не бегом поднявшись, перед дверью спальни всего на секунду застыл, последние границы сомнений сметая.

Литнер вошёл без стука и Риту, сидящую на кровати, заметил. Она дёрнулась, увидеть его не ожидая, осторожно поднялась, придерживая живот, и к стене отступила, горящего взгляда испугавшись. О том, что большую часть их с Андреем разговора слышала, Костя догадывался. Уже потом, ближе к его завершению ускользающую тень в дверном проёме увидел. Что именно слышала, знать не мог, но отчего-то злился, что даже это сказал не ей в глаза, а так… Расстояние, их разделяющее, преодолел, руку её правую к себе ближе подтянул, кольца, пальчики украшающие, снял, на прикроватную тумбочку одно за другим бросая. Только тогда то, что с собой принёс и продемонстрировал, её замершее дыхание в свою пользу трактуя.

— Выходи за меня замуж. — Прохрипел, не решаясь колечком с бриллиантом безымянный пальчик без спроса украсить. — Я… я не могу без тебя. Правда. К чёрту игры, противостояние это глупое! Ты нужна мне и я тебе нужен. Знаю это, чувствую. — Выдал торопливо, боясь что-то важное упустить. — А всё остальное… — Воздуха глотнул, с мыслями собираясь, а Рита к нему тогда всем телом прижалась, предлагая не продолжать.

Обняла его. Так, как сама любит. Без суеты, без лишних движений. Обняла и замерла, к ощущениям, что внутри парят, прислушиваясь. А внутри свобода, простор вдруг появились. И невероятная лёгкость заполнила каждую клеточку.

— Я не понял, это значит, что ты согласна? — Довольный принятым, наконец, исключительно верным решением, подал голос Костя, а Рита рассмеялась.

— Да! — Выкрикнула, забывая, что наступила глубокая ночь. — Да, я хочу за тебя замуж! И эти чёртовы границы стереть тоже хочу! — Заверила, прямо в глаза глядя. — Ты не представляешь, как от них устала. — В шею выдохнула. Аромат его парфюма, его кожи улавливая, прижалась к плечу, блаженную улыбку за этим спрятать пытаясь.

И себя обнимать позволяла. Жадно, властно, Так крепко, как только он один умеет. И чувство абсолютного счастья одно на двоих царило в комнате, во всём доме, в целой вселенной.

Утро принесло волнительное примирение, которое вдруг показалось призрачным, практически нереальным. Но Костя был серьёзен, решителен, собран. Один за другим он выдавал факты скорого торжества, идеи по его проведению, весьма неохотно отзывался на предложение рассмотреть варианты.

— Мне кажется, ты торопишься. — Улыбнулась Рита, призывая Костю притормозить с составлением списка гостей.

— Я десять лет этого добивался, малыш. Не заставляй меня сейчас бояться того, что ты ещё и передумать можешь. Не знаю, как ты, а я планирую создать крепкий союз до рождения малышки. И возиться потом со всеми этими унизительными документами по удочерению не собираюсь. — Голос повысил, видя, что Рита собирается возразить.

— Но как же папа с Альбиной? И их сыну, моему братишке, между прочим, всего несколько месяцев. Как ты себе это представляешь? Они только торжественную часть посетить успеют.

— Зная твою подружку, очень в этом сомневаюсь…

— А Юля с Андреем? — Задалась Рита вопросом для себя самой, и только в рассуждения вступить вздумала, как опомнилась и едва удержалась от того, чтобы не подскочить на месте. — А где они? На сегодня же назначили операцию.

— Не волнуйся, уехали в пять утра. Видимо, готовиться. Андрей обещал позвонить, как всё разрешится.

— Ты меня даже не разбудил! — Возмутилась Рита в голос, но тут же поджала губы, понимая, что тон выбрала неверно. — Я удачи пожелать хотела…

— Я и сам спал. Ребята с поста охраны дали отчёт. — Отпил Литнер кофе и внимательно на Риту глянул. — У тебя на сегодня какие планы?

— Да вроде никаких планов нет… К врачу назначено. Но это к трём. — Сказала и про обещание, Андрею данное, припомнила, взгляд опуская. — Ты мне выдели, пожалуйста, машину с водителем… Так, наверно, будет лучше.

— Наверно, лучше… — Посмотрел Литнер на неё пристальнее. Столовую вилку между пальцами зажал, неторопливо ею поигрывая. — Я сам отвезу тебя.

— Ну, если, конечно, свободен…

— Освобожусь. В чём вопрос? — Плечами пожал. А сам смотрит. Требовательно, с претензией. Вилка между пальцами замелькала быстрее. — Что-то ещё?

— А вечером я бы хотела заехать домой за вещами. Андрей так торопливо набивал мой чемодан одеждой, что совершенно не вспомнил о средствах гигиены, документах… — Рассмеялась, вчерашний вечер припоминая, а Костя нахмурился и выпятил нижнюю губу, задумавшись. Вилка замерла, опущенная зубцами вниз, всего в миллиметре от скатерти.

— Так, он тебе и с чемоданом помогал? А я-то думал, как так быстро собралась?.. Что?! Обещала вести себя хорошо? — Жёстко усмехнулся. Степени доверия, разумеется.

— Андрей рассказал тебе. — Констатировала Рита, понимающе кивнув. Костя тоже кивнул. Вилку на стол бросил, устало выдохнул, ладонью лицо обтёр.

— Только не думай, что он открыл мне глаза. — Зубами скрипнул, из-за стола поднимаясь. — Если что, ключи от твоей машины в кабинете. Машина в гараже. И я прошу тебя… — Со спины Риту приобнял, поцеловал в щёку. — Будь осторожна. Мне не нравится эта ситуация. Крайне не нравится. — По плечам погладил, успокаивая, чувствуя, как Рита напряглась.

— Я ничего не буду от тебя скрывать. Обещаю. — Губу закусив, примирительно улыбнулась Рита и Костю по ладони погладила. А он промолчал. Напряжённо выдохнул, ещё раз в щёку поцеловал и ушёл.

— Вернусь в половину третьего. Будь к этому времени готова. — Указания выдал, а Рита улыбнулась этой его манере везде и всегда главным быть. Наверно, только сейчас и поняла, как же соскучилась. Как ошибалась на его счёт, понимала.

Обеими руками обняла себя, волну блаженства по телу пропуская, как вдруг с места подскочила и вихрем по дому понеслась, на положение не глядя. В кабинет заглянула, прошлась по комнатам, с деловитостью настоящей хозяйки пыль на поверхностях проверяя. В детской, которую Костя по новому проекту перестроил, задержалась чуть дольше, сентиментальности, что с беременностью появилась, удивляясь. Обтёрла набежавшие слёзы и дверь закрыла. А ближе к полудню, как сумку для визита к врачу собирать принялась, обменной карты не обнаружила и про ключи от машины, фразу о которых Костя бросил будто бы вскользь, быстро к рукам прибрала. Собралась мгновенно, чтобы к его возвращению на месте быть и в город помчалась. На телефонный звонок, что застал в дороге, ответила с неохотой, а в процессе разговора и вовсе не рада была тому, что на кнопку принятия вызова нажала. В рассказах между тем, как замечательно малыш кушает, как он сладко спит и как любит папочку, Альбина и цель звонка припомнила.

— Ты, кстати, как, Самарина своего давно видела? — Как бы между прочим вопрос задала, а сама, меж тем, аж дыхание затаила. Рита обсуждать эту тему не желала, бывшего любовника сознательно из памяти вычеркнуть торопилась, потому заигрывания не восприняла.

— Короче.

— Если короче, то информация о вашей связи до Зотова дошла, и он любимого зятя из совета директоров исключил, доступ к средствам перекрыл и по городу слух о его несостоятельности как руководителя пустил. А если ещё короче, то… ты, может, помнишь, моя хорошая знакомая у них в секретариате трудится. Вот она мне сегодня и отзвонилась, говорит, там скандал силы просто неимоверной! Зотов с сердечным приступом в больнице, Самарин на рогах, кому-то что-то доказать пытается, жена его с каменным лицом тому на дверь указывает. А для таких карьеристов, как он, ты же знаешь, такое осадное положение настоящий стресс. Да и… ты мне как-то говорила, что с женой его столкнулась, что он после этого названивать вздумал, так, я тебя и предупредила. Мало ли что…

— Можешь меня поздравить, я за Костю замуж выхожу.

— Поздравляю, конечно, но ты меня слышала?

Рита как раз на подземной парковке своего дома остановилась, заглушила мотор, дверь приоткрыла. Раздражённо выдохнула.

— Мне это больше неинтересно. Пусть разбирается сам. На самом деле, я немного занята. Если не против, вечером созвонимся, я подробностями радостного события поделюсь, ты о своей жизни в красках расскажешь. — Предложила более приемлемый вариант и Алька что-то нервно пропыхтела. — Вторая линия. Отключаюсь. — Поторопила с решением Рита и на новый вызов ответила.

— Девочка, три триста, пятьдесят шесть сантиметров! — Громогласно объявил Андрей, опуская приветствие. — Сморщенная, страшненькая, но я люблю её, Рита так не бывает! — Рассмеялся, сам себе не веря, судя по звуку, усталость с лица стереть пытался. — Уже держал малышку на руках, думал, умру от страха, но девочки-медсёстры заверили, что был молодцом. Не молчи, родная, поздравь меня! — Прокричал в трубку, а Рита как раз из машины вышла, совершенно искренне улыбаясь. Дверцей авто хлопнула и Андрей насторожился.

— Не понял, где ты? — К глухому эхо подземки прислушался. — Ты одна? Ты с кем там?

— Всего на минутку домой заехала. Костя ведёт меня к врачу, и я как приличная, должна иметь при себе обменную карту, а ты её не захватил! — Упрёк выдвинула. — Как Юля? — Отвлечь попыталась, но Андрей уже взял её в оборот.

— Юля красотка! Пока в реанимации, но заверяет, что ещё часок полежит и согласна на выписку, представляешь? А вот с обменной, крошка, выйдет тебе большой облом! Она со мной, в машине. Я как раз возле тебя, через пару минут буду. Можешь не подниматься даже.

— Да? Хорошо. Стою. Жду.

— А ещё я ответ на свой вопрос не услышал. Ты с кем сейчас?

— Одна, конечно. Косте сказала, что только к врачу иду и он всех людей забрал. А отвлекать его из-за мелочи такой не хотелось. Если как всегда поддержишь меня и не сдашь… — Услышав странный щелчок, Рита обернулась.

— Куда пропала?

— О чём я сейчас говорила? — Рассеянности своей рассмеявшись, Рита губы языком обвела, тему разговора припоминая.

— Точно не помню, но практически уверен, что, как и всегда, торопилась втянуть меня в свою крайне нечестную игру.

Рита снова оглянулась, расслышав звук заведённого двигателя, но движения на парковке по-прежнему не было.

— Ты далеко сейчас? Я уже соскучилась. — Рассмеялась, неприятную нервозность скрыть пытаясь, от холодка, бегущего по позвоночнику, отмахиваясь, а Андрей, в эйфорию погрузившись, этого не распознал, не расслышал.

— Рита, я отцом стал! — С сумасшедшим восторгом выдал. — Во времени и пространстве не ориентируюсь. — Рассмеялся чудесному чувству. — Не обижайся, но сегодня с Костей мы будем пить! — Затих, как потом поняла, по сторонам оглядываясь. — Минутку ещё без меня переживёшь?

— Я на подземной парковке. Проезжай смело, пропуск не нужен. — Неосознанно поторопиться предложила, и озябшие плечи растёрла, теперь по сторонам внимательно оглядываясь. — Тебя не слышно, алло? Алло? — На потухший дисплей глянув, Рита чертыхнулась, и телефон хотела в карман пиджака спрятать, как вдруг насторожилась.

Звук работающего мотора показался совсем близко, тихий шелест покрышек замереть заставил, прислушиваясь. Будто от внутреннего толчка Рита всем корпусом развернулась и зажмурилась от ослепляющего света мгновенно включившихся фар. Машина, будто крадучись, приближалась, а как только Рита развернулась, мотор заурчал громче, машина ускорилась, стремительно сокращая расстояние, и с глухим звуком столкнула незначительное препятствие со своего пути.

Вспышка боли на какое-то время оглушила. Собственный крик застрял где-то в горле и мягко вышел, обернувшись тихим обжигающим хрипом. Какое-то время шок затуманил реальность, уносил в бескрайний космос лиц и событий, позволяя забыться. Но под напором боли и страха он неумолимо отступал. Плавно сползал, теряя свою силу, забирая с собой спасительное забытьё. Уходил медленно, обнажая мучительные судороги во всём теле, разрывающую нутро боль. И боль эта стекалась, словно тягучая ртуть, сбегалась ручейками к своему магниту-источнику, собираясь где-то внизу живота. Там пульсировала, отплясывая безумный танец, и превратилась в ужасающую бесконечность, когда онемевшие пальцы стёрли с бетона яркую, смешанную с пылью и мелким гравием кровь. А потом был крик. Её. Громкий. О помощи просящий. Рита встать попыталась, но не смогла опереться на вывернутую неестественным образом руку. Боль пронзила с новой силой, туман в глазах густой пеленой застилал, понять что-то не позволяя.

А потом, казалось, спустя вечность, между сумасшедшими ударами сердца, вторящей ему пульсацией боли, удалось расслышать звук приближающихся шагов. Один, другой, третий. Тёмные мужские туфли замерли в метре от неё. Его шумный вдох, затаённое дыхание, за ним следующее, ласковое прикосновение к волосам.

— Что, солнце? — Голос Андрея будто где-то далеко, в том самом тумане. — Где болит? — Осторожный, наводящий ужас вопрос и лёгкое прикосновение его губ к влажному от проступившего пота лбу. — Не плачь. — Тихая просьба. — Я с тобой. Как раньше, помнишь?.. — Склонился и окровавленные пальцы, что его белоснежную рубашку с силой сжали, от себя оторвал.

Глава 30

Казалось, увидев Риту сейчас, он растерялся впервые в жизни. Но так только казалось. Это было и прежде. В их первую встречу. Когда долго смотрел на рыжую девчонку, когда понял, что прикасается к вечности, что с отблесками солнца запуталась в волнистых локонах. Тогда он свою робость просто растоптал. Знал, что получить хочет, чего достоин, к чему стремится. Тогда же своей цели и достиг. И возникла иллюзия единовластного обладания, иллюзия того, что вершины мира достиг. Своей, детской вершины. Потом победы были ещё и ещё. И всякий раз знал, что к её ногам каждую из них бросить готов.

Что-то сломалось внутри, когда Рита ушла. Как стихийное бедствие она его мир разрушила. И появилась пустота, восполнить которую никак не удавалось. А ещё он ждал. Ждал возвращение своей богини. Нежной и светлой. Которая одним лишь прикосновением вселяла жизнь в бренное тело. И опомнился нескоро. Пожалуй, только когда её боль разглядел. Ей было больно, когда от Кости ушла. Ей было больно делать вид, что справится. И настал момент отпустить. С одного взгляда понял это и отступил. Жизнь изменилась в тот же момент. И счастье нашлось, и цели новые.

А Рита… она тоже была… почти счастлива. Он этого ей желал. А вот сейчас смотрит на то, как сплошной болью пульсирует и сделать ничего не может. Не может помочь. Растерялся. Снова. И заставить себя опомниться не получается. Ей страшно… Она осталась одна… Очередной крик пощёчиной ворвался в сознание и любые чувства отсёк, заставляя действовать, принимать решения. Оценив шансы, удалось только зубы сцепить сильнее: он должен успеть. На любые риски наплевав, в охапку её схватил, на заднем сидении машины устроил лёжа. До клиники, в которой жена рожала, пятнадцать минут лёту, а скорая… скорая может и не пробиться. Педаль газа в пол вжал и помчался.

— Катюха, везу к тебе беременную женщину. Её машина сбила, есть травмы, кровь идёт. — Зажмурился, чувствуя, как сердце будто тисками сдавило. — Ты спецов найди, на входе пусть дежурят.

— Андрюш, все экстренные в центральную городскую отправляют, мы её принять не сможем.

— А ты самому главному позвони и скажи, что жену Литнера везу. Он поймёт.

— Константина Сергеевича? — Заикнулась та, а Андрей зарычал, эмоций не сдерживая.

— Не тупи, Кать! Время! — Выкрикнул, матерную брань проглотив. На Риту обернулся и всё же выругался сквозь зубы, понимая, что та без сознания, что бледность нарастает.

Очередной светофор проскочив, крёстного набрал.

— Костя, Риту машина сбила, я её в твою подшефную везу. Приезжай.

— Я здесь уже. На входе вместе с бригадой стою. Телефон брось, на дорогу смотри. — Выдал тот указания и отключился. Предельно точно и чётко. Как всё и всегда у него получалось.

А уже через три минуты с таким же уверенным взглядом от Риты его оттаскивал, не мешать призывая.

— Успокойся, ты всё уже сделал! — Прикрикнул, твёрдым давлением в грудь, у стены удерживая. — Успокойся! — Ворот рубашки в кулаках сжал, подбородок ими подпирая, обездвиживая.

— Срок? — Прозвучало и оба смолкли.

— Тридцать две недели. — На мгновение задумавшись, сосредоточился Костя.

— Кровопотеря какая? — Поднял голову мужчина в тёмном спец. костюме. Андрей глаза распахнул, что от него требует, понять пытаясь. — Какая кровопотеря?

— Я не разбираюсь в этом… — Желваки на скулах выступили от понимания того, что ответить не может. — Много. Там… на стоянке. И в машине было… Но там ведь с водами примесь, я прав? — Нервно сглотнул, Костю по рукам ударил, ловко выворачиваясь. — Какого хрена ты молчишь?! Я прав?! Отвечай!

Врач только вызывающе подбородок вздёрнул, каталку в сторону лифта отправляя.

— Готовим к операции. — Отдал он тихий приказ и, на Андрея не глядя, к Литнеру обратился.

— Если будет вариант спасать кого-то одного..? — Ситуацию принимая, замолчал. — Мои действия?

— Риту тяни. — Будто не сомневаясь в принятом решении вовсе, мрачно отозвался Литнер и Андрея, что к врачу, было, дёрнулся, кулаком в стену сильнее вжал.

Короткая потасовка поставила мужчин лицом друг напротив друга.

— Костя, она от тебя беременна. — Сдавленно прошептал Андрей, а Литнер только зубы сильнее сжал. — Это же твой ребёнок, Костя! — На грани возможности выкрикнул, чувствуя, как пальцы судорогой от напряжения сводит.

— Риту вытягивай! — Прикрикнул Литрер, в сторону, на врача глядя. А уже тише, только для Андрея, стремительно хватку ослабляя, одними губами проговорил: — Я знаю.

Пальцы, которыми в силой в сорочку вцепился, разжал, и в глаза крестнику глядя, на шаг отступил.

— Я знаю. — Повторил осознанно и уворачиваться не стал, когда Андрей для удара замахнулся. Отвечать не захотел, когда тот ударил и замахнулся снова, другой рукой за грудки придерживая. А как крестник отпустил, ни глазам, ни ушам не веря, потерянно куда-то сквозь него глядя, только кровь, из носа проступившую, утёр, и проходящей мимо медсестре рукой махнул, вату требуя.

— Тогда какого хрена ты её одну отпустил?! — Прокричал Андрей, будто пьяный, из стороны в сторону шатаясь. — Она ведь только тебе доверяла… Тебе только… Единственным в её жизни был…

— Успокойся сейчас. Не время уже рассуждать. Лучшие врачи работают, а мы бессильны.

По сторонам оглянувшись, Андрея в плечи подталкивая, Литнер в ближайший кабинет вошёл, дверь на замок запер. Крестника критическим взглядом просканировал, сурово нахмурился.

— Рубашку сними. В крови вся.

Тихо посоветовал и нехотя за тем, как Андрей её стягивает, торопливо расстёгивая пуговицы, наблюдал. Как рубашку в урну отшвырнул, как живот и грудь, в крови испачканный, у умывальника обтирать принялся.

— Машина сопровождения вслед за Ритой во двор не въезжала. — Пояснил, не пытаясь при этом оправдаться. — Скажи, произошло что? — Плечом к стене прижался, место для эмоциональных манёвров Андрея освобождая, давая необходимый простор. Крестник с ответом медлил всего секунду, а потом резанул острым взглядом и к зеркалу отвернулся, вафельным полотенцем кожу высушивая.

— Я не знаю… — Головой качнул, а Литнер зубы сжал, неладное предчувствуя.

— Она встречаться с кем-то ходила? Ведь мне обещала дома быть… Ты где её сам нашёл?

Андрей безразлично пожал плечами, совершенно пустым взглядом по лицу Кости шарил.

— Документы для посещения врача забирать поехала. К себе на квартиру. А я… позвонил сказать, что Юлька родила. Из разговора понял, что одна и к ней направился. Подъезжаю, а она лежит.

— Видел кого? Может, машину?

— Нет. — Прохрипел Андрей и торопливо откашлялся. Под строгим взглядом нервно сглотнул, отводя потухший взгляд. — Нет, Кость, я растерялся. Даже сказать не могу точно, как долго просто стоял рядом с ней. Завис, отключился, понимать отказывался… Никого не видел… Почему ты её отпустил?.. — Теперь уже без обвинения, без претензии в голосе вопрос задал, а Литнер, не одобряя затронутую тему, отрицательно головой качнул.

— Езжай домой, переоденься, хорошо? Выспись, если сможешь, а как решиться что, я сам тебя наберу. Договорились? — Приблизившись, Андрея по плечу хлопнул, а тот улыбнулся как-то некрасиво… и голову набок склонил, теперь взглядом прицениваясь.

— А ты почему здесь… как вообще? — Неловко рукой взмахнул, будто сам точно не уверен, что в виду имеет. Костя задрал подбородок выше, давая понять, что вопросы Андрей задаёт не те, но ответить соизволил.

— Насчёт родов договариваться заехал. У Риты в телефоне маячок. Я знал, что она поблизости. Хотел забрать по дороге… Не успел. — Руками развёл. — В кабинете главного был, когда… кто это такая? — Прищурился, припоминая. — Юли твоей сестра, наверно… — Предположил и устало выдохнул. — Когда она прибежала и сказала, что мою жену после аварии везут. Я, если честно, и понял-то не сразу… Как и ты… растерялся…

— Кость, а ты считаешь, что сделал правильный выбор? Сейчас… когда этот приказ отдал? Ну, когда этот врач спросил, кого спасать, а ты…

— Я считаю, что принять это решение был должен. — Заявил Литнер, то ли договорить, то ли домучиться, вопрос формулируя, не позволяя. — Моё решение. Мне потом с ним жить. А ты забудь. Забудь, будто и не было, слышишь?

— И что ребёнок от тебя знал… — Будто в вине какой уличая, хмыкнул Андрей.

— Езжай, я прошу тебя.

— Ведь знал… Или соврал? — Прищурился, криво ухмыляясь.

— Андрей, повторю, наверно, в сотый раз: я не слепой и на дурака похож слабо. Вариантов просто не было. От меня беременна и точка.

— Откуда такая уверенность? Ведь был же у неё кто-то?

— Я знаю Риту, как никто другой. И что она за человек знаю. И что она морщит носик при слове «сперма», знаю тоже. И секс незащищённый она не воспринимает в принципе! Скажешь, у вас с ней не так было?

На прямой вопрос Андрей лишь взгляд опустил, что возразить не зная.

— И с тобой так? — Голос подал неуверенно, а Костя плечи расправил, будто к удару готовясь.

— Считай, что я одно маленькое исключение из её большого списка правил «как надо жить». Не знаю, какой светлой краской мой образ в своей голове нарисовала, но ни одно ограничение меня не коснулось. И, поверь, будь она не от меня беременна, зашилась бы так, что хоть с собаками ищи. А её ломало от одной только мысли, что я ребёнка нашего полюбить не смогу, что обвинить в чём-то посмею.

— А почему ты за всё это время ни разу с Ритой об этом не поговорил? Ведь знаешь, что ломало, значит, видел? Зачем молчал? Нравится, что она себя виноватой чувствует?

— С ней сложно, Андрюх. Очень сложно. И никогда нельзя предсказать заранее, какое знание для тебя фатальным станет. Я боялся её потерять. Человек она такой, понимаешь… которого нельзя торопить, заставлять. Не говорила мне, значит, не готова была морально. Значит, для себя ещё ничего не решила, не определилась, чего хочет.

— Да? — Спросил устало. — А она боялась, что не поверишь после всего, что было… — Своё знание Андрей представил и языком прищёлкнул, его элементарность подчёркивая, когда Костя лицо ладонями закрыл, защититься пытаясь. — Благими намерениями Костя… — Руками развёл, стороной крёстного обходя. В дверях обернулся, глядя, как Литнер неуверенно на кушетку опустился. — Ты позвони мне сразу, хорошо?

Кивка согласия дождавшись, Андрей ушёл, дверь за собой прикрывая, потому и не слышал, как тот отдаёт короткий приказ по телефону: «Найди мне эту тварь… Просто найди». На улице оказавшись, глубоко вздохнул, будто груз какой-то с себя сгоняя. Щурясь от жаркого майского солнца, номер на телефоне набрал, мужчине, что ответил, коротким приветствием отозвался.

— Беда у меня в семье, Толь. — Вздохнул, окончательное решение принимая, и в собственном сознании закрепляя. — Не с Юлей, нет… Человека одного найти надо. Поможешь? — Ладонью по голой груди провёл, к машине, что тут же, у приёмного так и стояла, подошёл, в распахнутую дверь на заднее сидение заглянул. — И… это… забери меня. Адрес скину. — Дверь с силой захлопнул и сигнализацию включил, чтобы багровые пятна на светлой коже сидений никто рассмотреть не смог.

В подъехавшей машине спереди устроился, парнишке, что покуривал сзади, ключи от своего авто вручил.

— В химчистку загонишь. — Попросил бесцветным голосом и дождался, пока тот с места тронется.

— Сейчас куда?

— Не знаю… — Через лобовое стекло посмотрел, едва ли что за ним примечая. — В магазин какой, может… Футболку купить, что ли… А потом в церковь. — Машина плавно тронулась, а Андрей лицо в ладони опустил, его с силой растирая. — Свечку поставить надо. За здравие. — Распрямился резко и как всё тело свинцовой тяжестью наливается почувствовал. А уже из церкви выйдя, плотоядно оскалился, от знакомого утвердительный кивок получив: нашли.

Андрей смотрел на огромный пустырь с девятого этажа заброшенной многоэтажки и лениво посвистывал. За его спиной были двое. Толя, друг детства, и Самарин. Сейчас он стоял на коленях и жалко поскуливал, раскаиваясь. И, скорее всего, если бы он мог открыть рот, то непременно попросил бы прощения. Но этих слов Андрей знать не хотел. Хмурился, в его сторону поглядывая. Вероятно, вовсе не с этим выражением лица тот мчал по подземной парковке, когда уже на преступление решился. Да и сам Андрей Косте соврал. Всё он видел, всё понял. И машину Самарина, с парковки вылетающую, его безумные глаза… и отсутствие тормозного пути взгляд уловил мгновенно. Уловил и всё понял. Наверно, тогда же и было единственно верное решение принято: кровные обиды не прощают. А Рита родная. По-другому и быть не может. Правильно всё крёстный сказал: маленькая и беззащитная. Отца, по сути-то и нет. У отца своя жизнь. Отдельная. Остаётся он только, да Костя…

— Мы ждём чего-то? — Прозвучал вопрос и Андрей развернулся, на друга с кривой ухмылкой поглядывая.

— Звонка ждём. — Согласно кивнул, и телефон из кармана извлёк, удостовериться желая, что пока его не пропустил.

Перед Самариным на корточки присел, без единой эмоции на лице застыл.

— И если мне скажут, что с ней всё в порядке… — Чтобы только тот понял, проговорил. — С ней и с ребёнком… — Посмотрел с углубляющейся в глазах грустью. — Тогда ты просто сдохнешь. — Страшно усмехнулся. — А если нет, то тоже сдохнешь, но получится у тебя это далеко не сразу.

Самарин протестующе замычал, задёргался, а Андрей его по плечу похлопал.

— Да ладно тебе, будь мужиком! — Ободряюще улыбнулся. — Хотя бы сейчас побудь им… — Воздух в себя сквозь сжатые зубы втянул.

А когда телефон о входящем вызове оповестил, оба, будто каменные изваяния застыли. Андрей опомнился первым, разогнулся, на звонок ответил. Выслушал молча и сосредоточенно. Потом с минуту ещё, не меньше, в пространство смотрел, о чём-то размышляя. А через пять минут заброшенное здание покинул. Он не успокоился. Душа внутри бунтовала, всё рвалась куда-то. Предчувствие, что долго и упорно таранило мозг, вдруг отступило, но облегчения не принесло.

— Высадишь меня у воды где-нибудь. — На товарища через плечо оглянулся, остановившись у машины.

— Может, ещё помочь чем?

— Спасибо. Не нужно. — Старательно головой покачав, Андрей с мыслями собрался. — Я твой должник. — Устало глаза прикрыл и в машину сел, чувствуя, что отключается.

И только утром отметить смог, как головная боль ослабевает, как отпускает вовсе. Пробежка и холодный душ окончательно привели в чувства. Белая рубашка, чёрный костюм. Ничего лишнего. Даже улыбнулся идеальному отражению. Правда, улыбка эта кривой и однобокой вышла. А вот как в клинику вошёл, улыбаться расхотелось. Костя, уставший и злой, отчитывал своего мастера по чёрным делам, нервно тыча того в грудь. Андрея заприметив, смолк, нрав усмиряя, не желая слабость показать.

— Ищите! — Бросил сквозь зубы, напряжённый взгляд в пол опуская.

Валера уходить не торопился несмотря на предельно чёткий приказ. На Андрея странно как-то глянул, ожидая, пока тот приблизиться, и в понятной усмешке кривя губы, Литнера окликнул.

— Есть только один вариант, Кость, при котором мои ребята облажались. Парня твоего уже нашли.

— Кто?

— Он. — На Андрея кивнув, Валера приветственно склонил голову. — Так, Андрюха? — По плечу хлопнул, свой негатив на него перебрасывая.

Андрей расправил плечи, голову набок склонил, примеряясь, и жёстко оскалился, заставляя Костю нервно вздохнуть, на всё это глядя. Литнер выдохнул, глубоко выдвигая вперёд нижнюю челюсть, и болезненно скривился.

— Ты что творишь, сопляк?.. — Бросил на выдохе, будто на исходе сил. — Ты что, мать твою, творишь?! — За грудки схватил, рубашку на кулаки наматывая. В абсолютно непроницаемое лицо, больше похожее на маску, всматриваясь.

Опомнившись, отпустил, и по сторонам огляделся, своеобразным движением рук давая понять насторожившейся охране, что спокоен, что себя контролирует.

— Зачем полез? — Плечом к плечу Андрея с силой приткнулся, не позволяя окружающим противостояние между ними разглядеть. — Кто тебя просил? — Принялся слова между стиснутыми зубами цедить. — У тебя дочка вчера только родилась, какого чёрта их с Юлькой во всё это дерьмо вмешивать? — Напряжённо кулак сжал, его к груди Андрея прижимая, а тот демонстративно высоко подбородок задрал, куда-то перед собой глядя, уверенность демонстрируя.

— Я всё сделал правильно.

— Правильно?.. — Литнер недобро усмехнулся. — Правильно?! — Выкрикнул, контроль теряя.

— Ты меня этому учил.

— Я учил другому! — Прикрикнул Костя, но торопливо отступил, острую боль в области сердца почувствовав.

— Учил защищать свою семью. — Не уступил Андрей и упрямо в глаза смотрел.

— Я не лучший пример для подражания… — Неодобрительно головой покачав, Литнер спиной к стене приткнулся, сдавливающий ворот сорочки рванул, отдышаться пытаясь.

— Зато любая мразь в городе знает, почему к тебе приближаться не стоит. Потому что ответишь.

— Не о том думаешь, Андрюх, не о том. Не об ответах нужно, а о семье. У меня за плечами пусто было, когда эту славу ловил. А тебе нельзя сейчас.

— А я о семье и думал. Не хочу, чтобы какой-то урод мою жену или дочь на машине переехал, только потому, что захотелось. Забудь о нём! — Заставил как факт эту информацию принять. — Рита как? Ты её видел? Она в себя пришла? — Отвлёк, а Костя, видимо, эмоционально выгорев за последнюю ночь, даже внимания на эту уловку обращать не стал.

— Какое там… — Нервно зажмурился, ладонь в области сердца придерживая. — В реанимации сейчас. Наркоз тяжело пошёл. Там же, кроме кесарева сечения, переломов… — Рукой махнул, не веря происходящему, глаза закрывая. — Рёбра, рука левая, черепно-мозговую подозревают. — Перечислил, намерено стараясь внимание на деталях не заострять. — Здесь же не тот профиль! Специалистов вызвали, но пока глухо. Да и… не знаю… не готов её сейчас увидеть.

— Обвинить только не вздумай!

— Кроме себя-то кого? — Невесело улыбнувшись, Костя головой покачал. — Прав ты. Я в психолога заигрался, всё приручить хотел, а надо было в охапку хватать, не позволяя малышке опомниться. Сейчас только ждать осталось, а я этого не люблю. Устал…

— Сам как? Дома был?

— Часа два назад отскочил. Помылся, переоделся… мало ли… Понимаю, что смысла топтать дорожку под кабинетом врача нет, а уйти… наверно, и некуда. — Воздуха в грудь набрал, что-то добавить намереваясь, как вдруг напрягся. Приметив, что Катя приближается, недовольно взгляд отвёл.

— Вот вы где! — С деловым видом та руки на груди скрестила. — Андрей, здравствуй. — В щёку его поцеловала, но на Литнера смотреть продолжала. — Андрей, хоть ты скажи ему, что нельзя так! Давление двести на сто тридцать, на самого пора реанимацию вызывать, а Константин Сергеевич всё отмахивается.

— Детка, ты, кажется, акушер, а не специалист по делам сердечным. — Насмешливо фыркнул Литнер, от стены отстраняясь, выравниваясь. — Нормально всё. Хорошо практически. — Заверил и Андрею взглядом приказал не вмешиваться.

— Я вас предупредила! На соседнюю с Оболенской койку устрою!

— А двуспальной нет? — Издевательски хмыкнув, Литнер посерьёзнел, плечами тряханул, в тонус себя вводя. — Ты шла куда-то? — Непрозрачно намекнул и в сторону длинного коридора кивнул. — Вот и иди. И ты иди, Андрей. Если не ошибаюсь, принцесс твоих уже в палату перевели. Катюш, ты проводишь? — Поторопил с решением, едва не в спину двоих подталкивая. Но Андрей с места не сдвинулся. Придирчиво Литнера осмотрел.

— Ты нормально?

— Лучше всех.

Шаг сделал, но тут же на крёстного обернулся.

— Ты злишься оттого, что я нашёл его первым, ведь так?

Костя плечами передёрнул, темноту в глубине глаз демонстрируя без утайки.

— Видимо, в этот раз судьба оказалась на его стороне. В отличие от тебя, я давно разучился прощать. Иди. Сейчас ты нужен в другом месте.

— А ты?

— Соберусь с мыслями и пойду к Рите. Не по себе, как подумаю, что она одна там.

Андрей понимающе кивнул, а слова посчитал лишними. То, что Костя из её палаты вышел только лишь для того, чтобы указания по охране и поискам Самарина выдать, даже не сомневался.

В палате реанимации было тихо. Только неприятный звук работающих приборов отвлекал. Приглушённый свет, серые жалюзи на окнах. Костя осторожно усмехнулся, представляя, как Рита возмутиться вслух, на общую угнетающую колористику жалуясь. Она любит яркие краски, жизнь любит, путешествия. Надо будет обязательно куда-то её отвезти, чтобы всё забыла. На море. Рита жить не может без моря, без этой солёной воды. Всей душой стремиться к бескрайним просторам, к силе стихии. Заряжается там, оживает. А сейчас лежит. Сама на себя не похожа. Бледная, будто прозрачная кожа, даже веснушки потускнели, потерялись. Спутанные волосы, безучастное лицо. Спит…

Литнер присел рядом, осторожно, будто разбудить боясь, провёл по тонкому запястью, по волосам погладил, выражая бесконечную нежность. Сейчас её требовалось много. Намного больше, чем Рита смела попросить прежде. Предостерегающе глянул на вошедшую в палату медсестру с набором готовых к введению препаратов.

— Это ещё что? — На шприцы глянул, с места поднимаясь. — Я разговаривал с врачом, он уверял, что больше ничего не понадобиться.

Под напором медсестра отступила, нервно сглотнула прежде, чем ответить.

— Назначение акушеров. Для снижения лактации.

— Это ещё что такое?

— Лекарственный препарат для снижения выработки грудного молока. Так нужно.

— Так нужно… — Прошептал Костя, словам медсестры вторя, и невольно отступил. Несколько раз согласно кивнул, будто себя в этом убеждая.

И только ближе к вечеру насторожился, понимая, что Рита пытается глаза открыть. Помня предостережения врача, на кнопку экстренного вызова бросил быстрый взгляд, на стакан с влажной губкой, чтобы смочить пересохшие губы. Но совершенно растерялся, осознавая, что ничего этого не пригодится. И не будет ни истерики, ни тихих просьб. И даже наблюдая со стороны, совершенно точно уверен был, что Рита всё помнит, всё понимает. И сейчас затаилась, пытаясь информацию переварить.

Она неторопливо вдохнула, боясь закашляться, ещё более осторожно сглотнула, поморщившись от сухости в горле. Прямо перед собой, в потолок смотрела и к ощущениям прислушивалась. Тяжёлая рука нехотя поползла в попытке дотронуться до живота. Ладонь сжалась в бессильный кулак, когда понимание того, что ребёнка в ней больше нет, подвело для Риты определённый итог. Она прикрыла глаза и надрывно вздохнула, всё же закашлявшись. Слезинка неторопливо скатилась по виску вниз.

— Костя, прости меня… — Прохрипела, а он даже не понял сразу, что к нему обращается, что его присутствие ощущает. — Я… я так не хочу, чтобы ты меня бросал… Я так этого боюсь, что… что давно уже стала заложницей этого страха. — Торопливо шептать принялась, в панике понимая, что в любую секунду он остановить сможет, что высказаться не даст и всё снова осядет где-то глубоко внутри неё. — Настолько, что уйти, сбежать мне казалось решением, реальным выходом казалось, но ведь я без тебя не могу… И этот страх… он раз за разом ошибаться вынуждает и всё усиливается, окутывает плотнее, заставляя в нём путаться, не имея возможности свободно вздохнуть. Я… я так устала бороться. И бояться устала. Всё это неправильно. Так нельзя. Нельзя, чтобы другим человеком, его интересами жил, а я иначе уже не умею. С оглядкой на тебя, на твоё мнение существую, завишу от этого, от этого кайф получаю! — Болезненный хрип разодрал горло. — Не бросай меня, пожалуйста. — Жалостливо простонала и воздуха взахлёб глотнула, понимая, что Костя молчит.

— Всё сказала? — Уточнил он сухо, после затяжного молчания. К Рите подался. Так, чтобы глаза видеть, и над ней навис. — Почему ты такая, а? — Внимательно её разглядывая, прищурился. — Про ребёнка не хочешь спросить, нет? — Некрасиво скривился, будто осуждая. — Не хочешь, значит, вместе? Как и всегда: решение приняла, оплакала, эмоции в себе задушила, задавила истерику, выжидая, пока одна останешься, так? А уж потом и нареветься вдоволь можно… — Кивнул, будто с этим решением соглашаясь. Только во взгляде согласия нет. Буря там бушует, набирая обороты. — А со мной поделиться? — Зло прищурился. — Поделиться всем, что есть, всем, что чувствуешь, не хочешь? Вычеркнула всё, забыла, ведь слёзы ничего не изменят, верно?! — Дыхание задержал, чувствуя, что сорваться может. Сейчас, когда меньше всего этого хочется, когда просто нельзя. — Рита, у нас дочь вчера родилась! Как назовём?.. — Выдохнул, собственную боль выплёскивая.

Зубы до скрипа, до судороги в челюсти сжал, глядя, как она всем телом дрогнула, как дугой выгнулась, ошибки свои понимая, признавая их. Поняла впервые! Осознала! Успела! Лбом к её лбу прижался, ладонями лицо обхватил, дыхание, неродившийся крик на губах перехватывая.

— Она маленькая и слабая. Ей наплевать на твоё понимание, на то, что сильная и всё выдержишь, будто и не было, тоже наплевать! Ей любовь и забота нужна. Твоя любовь и твоя забота! Ты слышишь? Отпускай этот камень своих страхов и пусть он летит к чёртовой матери. Без тебя летит в эту бесконечную пропасть упрёков, переживаний, раздумий. Здесь и сейчас живи! С дочкой, со мной!

— Она жива..? — Только и смогла Рита выдать, в тихой истерике содрогаясь.

— Наверно, такая же, как и ты, сильная. — Проговорил Костя, пытаясь всё, что лишнее, на себя забрать. Будто гипнотизировал, так взглядом вцепился, будто сквозь кожу любые страхи впитывал, так удерживал старательно.

— Жива?..

— Она нуждается в тебе.

— Костя, ты понимаешь, что такое сейчас говоришь?..

— Я говорю, что люблю тебя, а ещё жду, пока признаешься, что дочка от меня. Сказать, как давно жду?

— И ты не уйдёшь?

— Куда мне идти, если я люблю вас?

— Никогда не уйдёшь?

— Ну, если действительно так этого боишься, то просто запомни, что я старый, больной человек, и на то, чтобы вынести другую такую же, как ты, у меня просто не хватит сил. Как? Убедительно прозвучало?

— Ты не обманываешь?

— Ну, наконец-то, детка! — Пусть и немного растеряно, но довольно улыбнулся Костя, выдыхая с облегчением. — Теперь узнаю тебя. Теперь всё хорошо будет. Рита, такими вещами не шутят. Дочка жива и практически здорова.

— Я увидеть её хочу! — Заявила, морально готовясь к тому, что с кровати встать и куда-то идти придётся. А Костя головой покачал, делать этого не позволяя.

— Ты ещё слишком слабая. А для детей силы нужны. Давай договоримся так: я пока за ней присмотрю… — С сомнением прищурился. — Ты ведь мне доверишь эту роль? — Дождавшись, скорее, автоматического, нежели осознанного кивка, Костя уверенно улыбнулся. — А как только почувствуешь себя лучше, мы обсудим этот вопрос.

— Я хочу её увидеть!

— Ты просто несносна! А я уж, было, подумал, что навсегда на первом месте для тебя останусь. — Тому признанию, которым Рита своё волнение замаскировать хотела, улыбнулся. — Обещаю, что как только будет можно, я малышку принесу. А над именем всё же подумать нужно.

— Настя. Анастасия. — Выдала Рита торопливо и слёзы, которые сейчас потоком из глаз лились, сморгнуть пыталась.

— Рита, я очень тебя люблю. Даже когда сказать об этом забываю, любить не перестаю. Знай это.

— И я люблю… — Опала она на койке без сил, но не успокоилась, нет, по-прежнему была напряжена.

На руку, что в гипсе, глянула, и только тогда догадалась, отчего она ноет, отчего двигаться отказывается. Глубокий вдох вышел вымученным, неуверенным — тугой корсет давил. Ускорилось сердцебиение, краска к лицу бросилась.

— Что… что всё это?.. — Растерянно пробормотала Рита, только сейчас опомнившись, насколько сильно пострадала. Снова на Костю глянула и здоровой рукой в его ладонь вцепилась. — С дочкой точно всё в порядке? — На видимые травмы быстрый взгляд бросила и успокоиться попыталась, умиротворение на его лице приметив.

— Всё хорошо, — грустно улыбнулся Костя. — Всё хорошо, — прошептал, целуя в лоб, и из палаты вышел.

Взгляд к потолку поднимая, раздражённые от подступивших слёз глаза пальцами растирая, мысленно кого-то поблагодарил. Кого-то, кто сильнее его, кто выкарабкаться помог.

Марго с дочкой выписали через долгих шесть недель. Славный был день, светлый, тёплый… самый счастливый. И жизнь такой же казалась.

Эпилог

— Папа подарил мне пони! Папа подарил мне пони! — бежала по коридору Настя, напрочь забыв о красивом платье, которое требовалось сохранить в порядке к праздничному обеду, забыв и о пышных бантах в светлых кудрях. — Мама, мама, ты видела? — Риту зацепила, в талию обеими руками впилась, чтобы тут же оттолкнуться и мчаться дальше. — Дед, посмотри! — старательно тыча в окно пальцем, подпрыгивала она на месте. — Я назову его Рик. Мама, а это хорошее имя для пони?

— Э-эм…

— Папочка! Папочка, спасибо. — Прижалась она к Литнеру, а тот совершенно спокойно развёл руками, никакой благодарности не требуя. — Папочка, а это мальчик или девочка? Я могу назвать его Рик? А он уже взрослый? Где ты его взял? Он совсем как тот, в зоопарке! Я так хотела пони! — Довольно зажмурилась девочка в нескрываемом удовольствии. — Как ты об этом узнал? — Натурально удивилась. — Папочка, а мы сейчас пойдём к нему, правда, сейчас? Мама, мы только на минуточку! — Тут же оглянулась Настя на Риту, зная, что та возразить хочет.

— Костя! — строго глянула Марго на мужа.

— Ну, пожалуйста, папочка, ну, пожалуйста! — Прижалась к нему дочка и Литнер виновато улыбнулся, уводя Настю вместе с другими детьми в сад.

Вернулся, разумеется, один. Тут же в нежном поцелуе к щеке жены прижался, а она деловито приподняла брови, его уловкам не поддаваясь.

— Костя, ты с ума сошёл! Ей всего пять! Какой пони? — губы надула, задумку не одобряя. Литнер только насмешливо фыркнул.

— Детка, в десять лет Насте пони уже не понадобиться.

— Ты её балуешь, а это неправильно! — прозвучало новое обвинение и в ответ на него получилось только глубоко вздохнуть.

— Дорогая, ты неправа. Кто её ещё будет баловать, если не я?

— С твоей подачи она становится совершенно неуправляемой!

— Ребёнок просто взрослеет, солнышко… — осторожно её плеча кончиками пальцев касаясь, Костя снова приблизился.

— Моё мнение в этом доме совершенно ничего не значит!

— Ты говоришь совершенные глупости! Я всегда к тебе прислушиваюсь. — Словно дурманом принялся он своим вниманием окутывать. Рита возмущённо в его руках выгнулась.

— Да? Помнится, мы собирались подарить Насте щенка. Просто щенка! Чтобы она приучалась к ответственности. А ты подарил ей пони, и она вместо ответственности получила ещё одну игрушку.

— Ты очень строга. — Улыбнулся Литнер, жену к себе привлекая, а она с лёгкостью поддалась, напрочь забывая о любых претензиях.

— Нас ждут гости. — Увернулась от поцелуя в шею и сдавленно рассмеялась его короткому «подождут». Позволяя увлечь за собой в спальню, позволяя смять купленное специально для этого дня платье.

— Рита, а ведь это счастье. — Литнер в оголённое плечико жену поцеловал, из окна на детей любуясь. На их улыбки, на радостный смех, на неподдельный азарт в глазах.

— Счастье. — Согласно прошептала она, своим мыслям улыбаясь. Осторожно, чтобы это счастье не спугнуть. Практически незаметно, чтобы завистливые взгляды его уловить не посмели. — Счастье. — Закрыла глаза, моментом и всей жизнью наслаждаясь. И разве нужно что-то ещё?..

Конец.

Content

Юлия Флёри
Когда вдруг решил… что уже… поздно

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог