Нэнси Холдер, Джеймс Лавгроув

Firefly. Чертов герой

James Lovegrove, Nancy Holder

Firefly. Big damn hero

Firefly TM & © Twentieth Century Fox Film Corporation.

© М. Головкин, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Этот роман я с уважением посвящаю в высшей степени талантливым артистам, техникам и мастерам, которые создали этот мир, населили его такими запоминающимися персонажами и заставили нас мечтать о продолжении.

Ну так вот…

Где-то с месяц мы летаем с почти пустым баком, в котором не топливо, а так, одни слезы. Сильнее всего досталось мне и Зои: именно мы вынесли из «Серенити» гроб с телом Трейси Смита, нашего товарища по оружию, туда, в метель, где ждали его родные. Мы не стали рассказывать им о том, что он не поладил с бандой, которая торговала органами, и ему пришлось прятаться у нас. И о том, что он нам соврал и едва не убил Кейли, и о том, что мы с Зои его застрелили. Умирая у нас на руках, он вспоминал те дни, когда мы были солдатами. Когда-то мы сражались за правое дело, пусть даже и потерпели поражение. Мы рисковали жизнью, спасая своих. А теперь Трейси умер, и мы сказали его родным, что он – герой войны.

Война приносит много зла людям. Заставляет таить друг на друга обиды. Заставляет мстить. Рассказывать о том, как «бурые мундиры» были разгромлены.

Война за объединение закончилась в 2511 году. Сейчас 2517-й, и воспоминания накатывают на меня волнами. Иногда в них я снова дома, на Тени, записываюсь в ряды «бурых» вместе с моими лучшими друзьями Джейми Эдэром и Тоби Финном. Мы тогда были совсем еще детьми. Думали, что сражаемся за свободу и славу. А иногда мне снится Джинни, сестра Джейми, и когда просыпаюсь, душа моя пуста, словно барабан.

Но всё это в прошлом, а у меня и в настоящем забот по горло. Порой я ловлю странные взгляды Инары; что они означают, я понятия не имею, но я давно понял, что спрашивать о таких вещах не стоит. Тэмы всё еще на борту, но с тех пор как мы добыли лекарства на Озирисе, Джейн не пытался выдать беглецов властям, а это уже плюс. Пастырь по-прежнему читает свою книгу сказок. Зои по-прежнему мой первый помощник, и другого мне не нужно. Кейли поддерживает корабль на плаву, а Уош им управляет.

Хорошая ли это жизнь, или плохая? Ответ не имеет значения.

Другой жизни у нас нет.

Капитан Малькольм Рейнольдс

1

«Почему у нас всегда такие сложности?» – подумал Мэл Рейнольдс, открывая канал связи с верфью «Гилдерс». За неделю, которую шаттл провел в доках, его отремонтировали – нужно было всего лишь устранить пару мелких неисправностей. Кейли сама бы с этим справилась, будь у нее необходимые инструменты, но, к сожалению, инструменты им были не по карману. Стоимость ремонта, разумеется, вышла больше предполагаемой, но Мэл всё равно мечтал поскорее заполучить шаттл обратно – тот, который они взяли взаймы у «Гилдерс», оказался с дефектным регулятором инжектора и поэтому сосал топливо, словно пьяница – пиво.

Мэл стоял в грузовом отсеке «Серенити». Поиски работы – любой работы – затянулись на несколько недель, но теперь он уже был не в восторге от заключенного контракта, несмотря на то, что на горизонте маячил огромный счет за ремонт. В его голове гремел сигнал тревоги, предупреждая об опасности и низких шансах на выживание.

Через открытый люк грузового отсека «Серенити» доносился оглушающий рев: в доках Персефоны одновременно садились и взлетали многочисленные транспорты и личные суда. Созданные ими воздушные потоки сотрясали трап корабля и забрасывали корпус грязью и камешками.

Описать происходящее в доках можно было двумя словами: «организованный хаос». Ну, то есть не очень организованный. То здесь, то там в созданных ими самими кратерах лежали сгоревшие остовы космических кораблей. Чёрт побери, да это просто чудо, что число столкновений в воздухе не было еще больше.

Казалось бы, при таком объеме торговли, при таком количестве облагаемых налогами сделок Персефона должна процветать.

Однако подобный вывод был бы неверен. Ненасытный Альянс душил граждан и компании налогами. А как на это отвечали персефонцы? Ну как же, они праздновали тот день, когда продали себя в рабство, присоединившись к Альянсу. И годовщина этого дня была сегодня.

А Мэл отмечал этот праздник, выполняя очередное поручение Бэджера.

Этот мелкий главарь местной мафии предложил им пару монет за доставку опасного груза в другой конец галактики. Если честно, то это слегка напоминало его предыдущее задание – перевезти на Цзянинь стадо скота, принадлежавшее сэру Уорвику Хэрроу. Коровы были доставлены вовремя, но потом началась стрельба, и в результате пастырь Бук едва не умер от ран. Но данный груз отличался от предыдущего: если с ним что-то случится, они все погибнут.

Кроме того, появилось небольшое дополнительное поручение, с которым следовало разобраться, пока идет погрузка. А для этого в День Альянса Мэлу, Джейну и Зои придется зайти в бар Таггарта. Практически самое шумное заведение Персефоны в практически самый шумный день в году.

Вот уж действительно – взрывоопасная ситуация.

Стоя примерно в пяти футах от Мэла, Зои что-то говорила ему – негромко, чтобы ее не подслушали, или, по крайней мере, пыталась. Зои была из тех людей, которые говорят тихо и подкрепляют свои слова большой пушкой. Мэл знáком приказал ей подойти. Она приблизилась к нему, скрестив руки на груди, и наклонилась вперед.

– Не нравится мне это, сэр, – четко прошептала она ему на ухо.

– Я тебя понял, – ответил Мэл.

Ему тоже не очень это нравилось, но если плохой вариант является единственным вариантом, то нужно улыбаться и говорить «спасибо».

На трапе позади них, двух ветеранов-«бурых», вилочный погрузчик пытался завезти свою огромную ношу в трюм корабля. Под весом его передние шины почти расплющились, а из выхлопной трубы валил черный дым. Металлический контейнер был раза в три больше погрузчика и так давил на его вилки, что они гнулись, словно резиновые, и в результате груз опасно раскачивался.

Зои и Мэл, помрачнев, поспешили отойти от него подальше. Зои собрала свои вьющиеся темно-рыжие волосы в хвост; поверх кожаного жилета, как обычно, висело ее знаменитое ожерелье, сплетенное из кожаных ремешков. Каштановые волосы Мэла отросли чуть длиннее, чем разрешалось армейскими правилами. На нем были полосатые брюки с подтяжками и красная фланелевая рубашка. Засунув большие пальцы за ремни, на которых висело оружие, Зои и Мэл внимательно следили за тем, как опасно кренящийся погрузчик везет последний из пяти стальных контейнеров.

Напротив них у входа в трюм стояли двое людей Бэджера. Они, тоже держа оружие под рукой, присматривали за Мэлом и Зои. Деловой партнер – всё равно что гремучая змея: доверять ему – благородный, но ошибочный поступок.

За спинами широкоплечих громил стоял дерзкий бандит-кокни, одетый в собственный вариант повседневно-делового костюма – черный котелок, поношенный пиджак, жилет поверх грязной белой футболки и с небрежным изяществом повязанный шелковый галстук. К лацкану пиджака была прикреплена булавка в форме фламинго, сделанная из фальшивого золота и украшенная не менее фальшивыми драгоценными камнями. Бэджер, как и его дикий тезка барсук, был своенравным, упрямым и сильным, а лицо его чем-то определенно напоминало крысиную морду. Однако временами на него накатывала невыносимая веселость. Это его свойство было особенно заметно сегодня и невольно вызывало подозрения у Мэла.

Хотя главарь мафии, похоже, в полной мере выполнял взятые на себя обязательства, Мэл полагал, что тот всё-таки постарается смухлевать – в свою пользу, конечно. Честная сделка была для Бэджера чем-то из ряда вон выходящим.

– Аккуратненько подвези его к последнему и поставь рядом, – приказал Бэджер оператору погрузчика и лучезарно улыбнулся Мэлу, продемонстрировав кривые желтые зубы. – Ну вот, самое сложное практически позади.

– Напомни мне еще раз, – сказал Мэл, – сложное – это погрузить товар? Или забыть про то, что ты так и не заплатил нам за доставку коров на Цзянинь?

– Мэл, Мэл, Мэл…

Чем более доброжелательным казался Бэджер, тем сильнее Мэлу хотелось пустить в ход оружие. – Дружище, ты затаил на меня обиду за тот случай?

– Как бы да.

– Ну так никто не виноват, что сделка накрылась жопой. Бывает. Такой бизнес.

– По-моему, мы с тобой по-разному понимаем это слово.

– Вот этим, – сказал Бэджер, махнув рукой в сторону ящиков, – я компенсирую твои убытки. Твой гонорар – если ты еще этого не заметил, Рейнольдс, – куда выше обычной платы за доставку с одной планеты на другую. Когда всё закончится, можешь считать, что мы в расчете.

– Лучше бы ты рассчитался со мной тогда.

– Ну что тут скажешь? У меня тогда были проблемы с притоком наличности.

– У меня тоже – в том смысле, что она не текла от тебя ко мне.

– Но всё это уже в прошлом. Мы ж теперь кореша, да?

Мэл недовольно хмыкнул. Он был весьма щепетилен в выборе «корешей», и Бэджер такой статус никогда бы не заслужил.

– Сэр, – встревоженно шепнула Зои Мэлу. – Не хочу показаться мнительной…

– Не хочешь, так и не кажись.

– Но всё-таки повторюсь: это плохая идея. Груз слишком взрывоопасен.

– Знаю, знаю, – ответил Мэл.

Контейнеры были небольшие – футов пять по каждой оси, – но заключали в себе великую силу. Их под завязку набили химикатами, которые используются в горнорудном деле.

Взрывчаткой.

Очень специализированной, очень взрывоопасной взрывчаткой.

В контейнерах лежали кристаллы вещества, известного как «Эйч-Ти-Экс-20» – по словам Бэджера, эта аббревиатура расшифровывалась длинными и сложными научными словами, в которых столько слогов, что голову сломишь. Когда пастырь Бук узнал о предложении Бэджера, он рассказал Мэлу всё, что знал об «Эйч-Ти-Экс-20». Об отношении пастыря к этой штуке явно свидетельствовала его гримаса.

– Его не просто так прозвали «снежок сатаны», – заметил Бук, и Мэл снова спросил себя – откуда, чёрт побери, священнику известны такие вещи?

Бэджер заверил Мэла, что пока «Эйч-Ти-Экс-20» тихо лежит в своих контейнерах, плотно упакованный в оболочку из огнеупорного пеноматериала, он не взорвется раньше времени. А, и еще всё будет в порядке, если только «Эйч-Ти-Экс-20» не намокнет. Или не нагреется слишком сильно. Или если его не ударят слишком сильно. Если ничего из этого не произойдет, то всё будет в шоколаде.

Мэл решил, что Бэджер вряд ли утаил что-либо об опасностях, связанных с этим делом, ведь именно он понесет большие убытки, если груз не доставят по назначению – на Абердин, в шахту, в которой добывают родий. И всё-таки Мэл по-прежнему приходил в замешательство, глядя на черно-желтые полосы на контейнерах, похожие на рой шершней, а также налепленные повсюду наклейки, вроде:

Иными словами, обращайся с контейнерами, как с новорожденными, иначе жизнь станет для тебя совершенно непривлекательной, поскольку закончится навсегда. Больше всего на свете Мэл ненавидел сюрпризы, а взрывы были для него одним из худших сюрпризов, которые он мог себе представить. С ними могли сравниться разве что неожиданные свадьбы.

Но зачем же думать о грустном. Зои содрогнулась, когда оператор погрузчика едва не снес их баскетбольное кольцо. Металлическая вилка погрузчика пока не сломалась, но было ясно, что контейнеры слишком тяжелы для него. Мэл мечтал, чтобы всё поскорее закончилось.

Персефона, планета средних размеров на периферии Белого Солнца, была для «Серенити» чем-то вроде базы. Здесь Мэл заключал сделки и забирал грузы, но иногда ему также приходилось перевозить криогенно замороженных безумных гениев. Собственным, полностью размороженным гением «Серенити» была Ривер Тэм, которая обычно отлетала от переборок, словно резиновый мяч. На Персефоне ее брат Саймон, мягко выражаясь, чувствовал себя неуютно и сильнее, чем обычно, защищал свою сестру. Даже если она внезапно принималась вопить или что-нибудь ломала, он оправдывал сестру, напоминая всем о том, что ее свел с ума Альянс. Мэл понимал, почему Саймон так поступает – он не хотел, чтобы Ривер вышвырнули с корабля, – но подобная аргументация казалась Мэлу странной. Его беспокоило только то, что Ривер безумна, а на причины ее сумасшествия ему было плевать.

Мэл предупредил Саймона, чтобы тот спрятал Ривер подальше и не выпускал, пока не уйдет Бэджер, и Саймон с радостью подчинился. В «Кортексе» время от времени появлялись бюллетени Альянса о розыске беглецов – брата и сестры, но пока что Бэджер, похоже, не понимал, что сдав Тэмов властям, он заработает больше, чем на торговле коровами и взрывчаткой.

Жизнь усложнилась, это точно, и поэтому Мэл предпочитал полеты в тихой и пустой Черноте. Однако это не всегда было практично. Время от времени приходилось приземляться, чтобы купить припасы и найти новую работу.

Персефона никогда не была особенно приятной, даже до войны, но после победы Альянса планета стала неизмеримо хуже. Трущобы расползлись по ней, словно гниль по спелому персику, и повсюду в воздухе висел запах разложения. Бедняков, которые не могли заплатить за электричество, отключали от энергосети, и они принимались жечь костры, чтобы готовить пищу и греться. Дым навсегда окрасил небо Персефоны в бледно-желтый цвет. То, что не удавалось выменять, приходилось красть. Порядочные люди испуганно прятали взгляды, а невыносимо самоуверенные богачи в шелковых и атласных одеждах похвалялись своим состоянием так, словно оно – дар божий. Правда, Мэл в бога уже не верил.

«А если он и есть, на моем корабле ему не место», – думал он.

Но у беззакония в масштабах планеты были и свои плюсы: оно поощряло и облегчало именно ту работу, которой занимался Мэл – контрабанду товаров, которые Альянс либо запретил, либо обложил безумными налогами. А если сделка срывалась, продажные стражи порядка позволяли тебе быстро смыться.

За раскрытыми дверями грузового отсека во всей своей красе раскинулись доки Ивздауна. Желтоватый воздух смердел так сильно, что практически вяз на зубах. Здесь пахло густой несъедобной похлебкой из ракетных выхлопов, обугленного мусора, разлитого ракетного топлива, немытых тел людей и животных, а также гор вареных белковых брикетов. Взлетающие и садящиеся корабли поднимали в воздух хрупкие пожелтевшие газеты и вымазанные сливовым соусом тарелки из пеноматериала. На границах взлетного поля вращались яркие, цветные бумажные зонтики. По улице, покрытой выбоинами, бегали стаи собак не поддающейся определению породы. Ритмично гудели машины – или, может, это кричал чей-то осёл? То здесь, то там капитаны, обладающие сомнительной репутацией, подкупали таможенников; по обломкам цивилизации и сквозь них ползли орды грязных людей – кто-то искал работу, кто-то – неприятности. Мэл был вынужден признать, что сейчас принадлежит к обеим этим группам.

Хобан Уошберн, пилот «Серенити» и муж Зои, посадил корабль на заре – по корабельным часам, – однако здесь, на Персефоне, было полшестого вечера. Солнечный свет, и так слабый и унылый, уже угасал, уступая сумраку синюшного цвета. На планете прошло всего три четверти часа, однако Мэлу каждая минута в обществе Бэджера казалась вечностью. Он не знал, что злило его больше всего – то ли развязность бандита, то ли его непрошибаемая тупость, то ли напускная веселость, маскировавшая гнилую душонку. Мэл вдруг понял, что раздражается всё сильнее, и заставил себя отвести взгляд.

– Сэр, тут столько наклеек «опасно», – напомнила ему Зои.

– Каких наклеек «опасно»? Ни одной не вижу.

– Я про наклейки, на которые вы косо посматриваете с тех пор, когда прибыли эти ящики.

– А, ты про эти наклейки. Ну, видишь ли, иногда люди преувеличивают. Не хотят попасть под раздачу. Юридическая ответственность и всё такое.

Мэл старался говорить убедительно, но даже сам себе не верил.

– Да, сэр, – ответила Зои. – Но насчет жидкостей, сэр. Содержимое ящиков взорвется, если вступит в контакт с водой. Тут так написано. А у нас на прошлой неделе засорился туалет рядом с комнатой отдыха…

– Кейли всё исправила, – напомнил ей Мэл. – И до грузового отсека ничего не дотекло.

– Да, но всё равно…

– А ящики выглядят прочными и герметичными, – прервал ее Мэл всё так же неубедительно.

– Полегче, – встревоженно сказал Бэджер, глядя на то, как погрузчик ползет по палубе с ломающим его подвеску контейнером.

Всё шло по плану – и вдруг перестало.

Возможно, правый зубец вилки погрузчика был поврежден во время предыдущей работы либо его повредили три других контейнера, но, в любом случае, он с леденящим кровь визгом внезапно отогнулся вниз. Правая часть контейнера резко накренилась; он сполз с непострадавшего зубца и с силой ударился об пол ангара, а затем опустился на него всей гранью с грохотом, который пронял Мэла до мозга костей. Оператор в панике соскочил с погрузчика. Бэджер присел, крепко зажмурился и закрыл уши руками.

– Та ма дэ! – заревел Мэл.

Прошло несколько секунд.

Затем еще несколько.

Ничего не произошло.

– Упс, извини, – беззаботно сказал Бэджер, опуская руки. – Ну что, может, оставим его здесь? А я подожду, пока у меня расслабится сфинктер.

Он резко кивнул в сторону погрузчика. Водитель сел в машину, включил задний ход и быстро отъехал. Бэджер достал из внутреннего кармана лист бумаги, похожий на грузовой манифест, и принялся его изучать.

Зои вздохнула.

– «Эйч-Ти-Экс-20» не взрывается, если сильно его не швырять. Верно, Бэджер? – спросил Мэл.

– Точно. Его также нельзя мочить, нагревать и всё такое. Мы же всё это разбирали. Тебе еще раз напомнить, что ли?

– Нет, но ящик же только что уронили. Откуда мы знаем, что с ним всё в порядке?

Бэджер посмотрел на Мэла как на дурачка.

– Мы ведь еще живы.

С этим сложно было спорить.

В этот момент, словно Мэлу не хватало забот, на мостике над грузовым отсеком появилась Ривер Тэм.

– Ящик хочет танцевать, – объявила она, сбегая по лестнице.

На ней были розовый свитер и юбка в оборках, а на ногах – высокие сапоги. В руках она держала бамбуковую флейту.

– Лучше уйди, – сказал Мэл, помня о том, что Ривер нельзя называть по имени в присутствии Бэджера и его людей. – В грузовой отсек пока нельзя. Дун ма?

Ривер обиженно надулась. Мэл мог предположить, что у девочки-подростка на корабле бывают унылые минуты. Или унылые дни, или еще более унылые недели. Но Ривер не была обычным подростком. Она сама придумывала себе развлечения – часто не такие уж безопасные, – которые обычно вызывали реакцию типа «Чёрт, что это было?!»

Мэл бросил взгляд на Бэджера. Тот озадаченно наблюдал за разговором и одновременно чистил ногти краешком листа бумаги.

– А я-то думал, что у девчонки акцент, как у меня, – сказал Бэджер. – Старый добрый выговор Дайтона, врубаешься?

– Еще как врубаюсь, папаша, – ответила Ривер, переключаясь на вышеупомянутый акцент. – Сто лет тебя не видала, старый ты горшок. Осторожно, – добавила она, указывая на руку Бэджера. – Нам же тут грязь не нужна, верно?

– Эй, телка, прикуси-ка язык, – отрезал Бэджер. Грубостью он маскировал свои нежные чувства, которые питал к Ривер с их прошлой встречи, когда он взял весь экипаж «Серенити» в заложники. – Я мылся сегодня. Чист как стеклышко.

– Нет, милок, я про твою ДНК, сечешь? Если корабль будут досматривать, то найдут тебя, а не нас.

– Я так тронут твоей заботой, – усмехнулся Бэджер. – Но с моей стороны тут всё честь по чести, всё по закону.

– Ты знаешь правила. Половина сейчас, половина после доставки груза, – сказал Мэл Бэджеру и протянул руку. Бэджер уронил ему на ладонь кожаный мешочек, набитый монетами.

– Какой-то он легкий, – заметил Мэл, взвесив мешочек в руке. Хитрые клиенты вроде Бэджера всегда предполагали, что ты будешь спорить, даже если для этого не было повода.

– Там вся сумма, – возразил Бэджер и оскорбленно насупился.

– Может, стоит пересчитать на всякий случай, – сказал Мэл. – Каждый может ошибиться.

Он не стал вытряхивать деньги из мешочка, а просто посмотрел Бэджеру прямо в глаза. Местный главарь мафии не моргнул, но секунд через пятнадцать его левая щека начала подергиваться.

Удовлетворившись этим, Мэл положил мешочек в карман.

Бэджер ухмыльнулся, снова продемонстрировав желтые, торчащие в разные стороны зубы.

– Ну что, – сказал он, – если мы закончили, то я поехал в город. Сегодня же День Альянса, там сейчас бойко торгуют самогоном, «айсбергами», «слезами ангела» и другими веселящими напитками. Насколько я понимаю, у вас тоже дела в городе?

– А что именно привело тебя к подобному выводу? – спросил Мэл. Ему показалось, что Бэджер просто пытается выудить из них какие-нибудь сведения. Не стоит сообщать мафиози то, что ему знать не обязательно.

– Ну, я просто предположил. – Бэджер засунул манифест обратно в карман.

– Занимайся лучше своим самогоном, а в чужие дела не суйся, – ответил Мэл.

Бэджер невозмутимо подошел к краю трапа и сделал знак оператору погрузчика следовать за ним. Сам погрузчик принадлежал «Серенити» и поэтому остался на корабле. Бэджер и двое других его подручных спустились. Один из громил сел за руль видавшего виды спидера. Бэджер устроился рядом с ним и помахал Мэлу и Зои с таким видом, словно он – коронованный король Лондиния.

– Думаю, мы еще увидимся в городе, – сказал Бэджер, перекрикивая взревевший двигатель машины. – И выпьем за окончание совершенно не нужной, но в конечном счете невероятно прибыльной войны.

– Скорее всего, нет, – ответил Мэл.

– Война окончена, капитан, – напомнил ему Бэджер и ухмыльнулся. – По крайней мере, официально.

Мэл не ответил. Многим нравилось рассказывать ему о том, что он уже знал.

Спидер зафырчал и умчался прочь, оставляя за собой серые облака выхлопных газов, которые растворялись в небесной дымке. Мэл знал, что он недооценивает Бэджера, потому что тот выглядит таким идиотом. Однако и глупый человек мог представлять опасность.

Взять, к примеру, хотя бы Джейна.

– Ну, с этим разобрались, – облегченно заметила Зои. – Теперь нужно заняться вторым делом.

– Сегодня мы не должны попасть под арест или под следствие, – сурово сказал Мэл Зои. – Не будем привлекать к себе внимание.

– Разумеется, сэр.

– Отлично, – сказал он. – А теперь двинем в город и разгромим какой-нибудь бар.

Зои посмотрела на него.

– Шучу, – сказал он. – Джейн, ты с нами?

Джейн Кобб только что неторопливо вышел в грузовой отсек. Он потянул завязки на наушниках своей желто-оранжевой шерстяной шапки, поправил на ней помпон. Этот очаровательный головной убор связала полуграмотная мать Джейна, души не чаявшая в своем сыне, и эта шапка была одной из самых ценных вещей Джейна, которыми нельзя было убить. Пистолет в черной нейлоновой кобуре на его бедре относился ко второй категории. Каждому своему оружию Джейн дал имя. У него была крупнокалиберная винтовка «Кэллахан» с автоблоком, которую он окрестил «Верой», и тяжелый револьвер калибра.38 в стиле оружия Гражданской войны, который Джейн взял с собой сейчас. Этот револьвер Джейн ласково называл «Бу». Прошмыгнув мимо Ривер, Джейн добрался до верхней части трапа «Серенити», где уже стояли Зои и Мэл.

– Не понимаю, почему вы двое так ненавидите День Альянса, – сказал он. – Если бы не война, мы бы тут не оказались.

Мэл промолчал. Объяснять Джейну, что такое ирония, – всё равно что учить рыбу лаять.

– Не подкачайте, парни! – весело крикнула с мостков Кейли – «солнышко» «Серенити», а также его удивительно талантливый инженер.

Вдруг глаза у нее полезли на лоб.

– Гоу ши! Сколько же на них предупреждающих наклеек!

– Ящики очень заняты, – сказала Ривер как бы между прочим.

Кейли бросила горестный взгляд на Мэла, затем на ящики, затем снова на него.

– Э-э… капитан?

– Положим этот порох в сухое прохладное место, и всё будет в порядке, ясно? – сказал Мэл.

Кейли кивнула и снова посмотрела на ящики. Мэлу показалось, что она пересчитывает наклейки и что результат ее совсем не радует.

Словно желая отвлечься, она повернулась к Ривер.

– Слушай, Ривер, мы с пастырем готовим на ужин запеканку. Поможешь нам?

– Ладно! – весело отозвалась Ривер и вприпрыжку побежала к ней вверх по лестнице. – Резать всё буду я.

Свои слова она подкрепила быстрыми рубящими движениями ладони.

– К ножам ее и близко не подпускайте, – предупредил Мэл Кейли, а затем сделал знак Джейну и Зои. – Эй, вы двое, труба зовет. У нас менее получаса на то, чтобы добраться до бара Таггарта. Шевелитесь.

– Приедем пораньше, тогда, может, успеем немного позабавиться, – сказал Джейн.

Мэл покачал головой.

– Знаю я, какие у тебя забавы, Джейн. Нет, так не пойдет. Мы там работать будем, а не бить людей.

– Ну хоть немножко!

– Не-а.

– О-о, – протянул Джейн, словно капризный ребенок. – И почему я вообще езжу с вами на эти дела?

– Потому что ты чертовски симпатичный.

Джейн нахмурился, пытаясь разгадать реплику Мэла. В конце концов, он решил, что капитан говорит от чистого сердца, и просиял:

– Ну да, я такой.

2

– Проклятый День Альянса, – пробурчала Зои.

День Альянса был особым праздником Персефоны – как День объединения, только местный. Он знаменовал собой подписание договора о вступлении Персефоны в Альянс, и Мэл лелеял надежду, что люди празднуют это событие с воодушевлением только потому, что это хороший повод устроить себе выходной и напиться. Но День Альянса, как и День объединения, был Мэлу не по душе. Совсем не по душе.

На веревках, натянутых между домами, висели ряды ярких флагов Альянса: одна половина – синее поле, на второй – красные и белые полосы, а в центре – красный квадрат с завитком из желтых звезд разных размеров. Флаги колыхались, словно языки. Мэлу казалось, что они над ним смеются: «ты проиграл, проиграл, проиграл»… Ленты тех же цветов украшали балконы и фонарные столбы, и кроме того, флагами были затянуты все окна, в которых еще сохранились стекла.

Мэл, Зои и Джейн с трудом тащились по извилистому переулку, постоянно уворачиваясь, чтобы избежать столкновения с людьми, которые шли в противоположном направлении. Многие из прохожих украсили свои потрепанные пальто и шляпы пластмассовыми значками, окрашенными в цвета Альянса, а кое-кто надел свою старую форму и сейчас с гордостью демонстрировал медали, полученные за уничтожение крепостей и солдат «бурых».

Прищурившись и стиснув зубы, Мэл старался не отставать от Зои. Среди всех, кого он знал, именно у нее лучше всего получался стоицизм – в основном потому, что на ее лице застыло выражение легкого недовольства. Кое-кто утверждал, что Мэла трудно понять, но он знал, что это не так. Всю его душу заполнила озлобленность. Она добралась и до сердца, и казалось, что избавиться от нее невозможно. Но он не возражал. Озлобленность заставляла его жить. Заставляла его летать.

Правда, она не уберегала его от неприятностей.

И менее всего – в День Альянса.

К Мэлу и Зои подбежали три подвыпившие молодые женщины в украшенных вышивкой красных атласных куртках и черных брюках. Их волосы были собраны в маленькие круглые пучки по бокам головы. Женщины со смехом размахивали флажками Альянса.

– С Днем Альянса! – крикнула одна из них, и все они расхохотались.

Выругавшись, Зои шагнула в сторону и протиснулась мимо них. Мэл улыбнулся: Зои, теряющая контроль над собой, – уморительное зрелище. И в других обстоятельствах это служило бы хорошим предзнаменованием для похода по барам. Мэла порадовала бы возможность разломать пару столов и стульев и пробить головы нескольким сторонникам Альянса, помогла бы ему заглушить тоску. Однако они пришли сюда по делу, а дела важнее развлечений.

Мэл догнал Зои.

– В чем дело? – спросил он с невинным видом.

– Ненавижу дур, сэр, – ответила она.

– Воистину, они отвратительны, – подтвердил он.

– Эй! Что за спешка? – крикнул им в спину Джейн.

Обернувшись, Мэл увидел, что Джейн обнимает двух молодых женщин, а третья тем временем аккуратно просовывает древко флажка под стежки на левом наушнике его шапки.

– Обожаю твою шапку! В ней ты такой милый! – визжала женщина с флажком.

Самая блондинистая из них несколько раз подпрыгнула, пытаясь дотянуться до оранжевого помпона. Джейн улыбался во все тридцать два зуба, наслаждаясь вниманием. Мэл и Зои молча пошли дальше.

– Подождите! – крикнул Джейн. Девушки отцепились от него и, смеясь, нетвердой походкой пошли прочь.

Джейн подошел к Мэлу и Зои, по-прежнему ощущая себя объектом поклонения. Он поправил на голове шапку и недавно появившееся на ней украшение. Не в силах сдерживаться, Мэл выдернул из шапки ненавистный символ, бросил его на мостовую и растоптал каблуком.

Джейн не стал нагибаться за флажком. Для него, похоже, весь этот эпизод уже остался в прошлом.

– Когда закончим с делами, может, останемся на ночь в порту? – спросил он. – Тут столько вечеринок…

– А у нас – целый трюм химикатов, от которых я хочу поскорее избавиться, – ответил Мэл.

– А, точно. Они же могут взорваться. – Джейн неприятно улыбнулся, а точнее – оскалился. – Честное слово, работа, которой мы занимаемся…

Мэл повернулся к нему.

– Какая, Джейн? Рискованная? Опасная? По-твоему, мы уже пробили дно?

– Ну да. Зачем нам всё это?

– Только такая работа позволяет нам не светиться. Благодаря ей мы летаем, а не сидим в тюрьме и не болтаемся на виселице.

– Остынь, Мэл, – отмахнулся от него Джейн. – Что ты на меня наехал? Я же не виноват, что ты проиграл эту войну.

Зои шагнула между ними, встала перед Джейном и устремила свой стальной взгляд прямо на него.

– Заткнись, Джейн, или я сама тебя заткну.

Это была серьезная угроза, и Джейн отреагировал на нее соответственно.

– Да не хотел я никого обидеть, – буркнул он и покраснел, на этот раз – от стыда. Джейн ненавидел давать задний ход. – Вы двое живете прошлым, вот и всё. Бэджер верно сказал – война закончилась. И притом давно. Можно, наверное, извлечь пользу из мирной жизни.

Зои открыла рот, но потом, похоже, спохватилась. Она долго, изучающе окинула взглядом Джейна.

– А что? – запротестовал он. – Это же чистая правда. Война в самом деле закончилась. И проиграть – не так уж и плохо. Это же не конец света. Я тысячу раз проигрывал, я тоже что-то терял – деньги, награбленное добро, лошадь, свою девственность… – Джейн бросил взгляд на флажок, который Мэл втоптал в грязь, и глаза его расширились. – О нет! – застонал он, наклоняясь к порванному флажку. Он поднял его и обвиняюще выставил его перед Мэлом. – Она написала на нем код своей волны. Видишь? А теперь я не могу его прочитать, ты стер половину.

– Терять – не так уж и плохо, – отозвался Мэл. – Кроме того, девчонка так себе.

– С чего ты так решил? – спросил Джейн.

– Ей понравилась твоя шапка.

Джейн вытянулся во весь свой немалый рост.

– Эту шапку связала моя мама. Ты просто завидуешь.

– Почаще себе это повторяй, – парировал Мэл.

Что-то бормоча себе под нос, Джейн попытался сложить флажок из частей, но через несколько секунд сдался и разочарованно подбросил обрывки в воздух.

* * *

– Так, послушайте меня, – сказал Мэл, когда они подошли к бару Таггарта. – Встреча с Хантером Ковингтоном назначена ровно на шесть. Мы выясняем, честно ли он играет. Если да, то мы забираем у него груз и идем за Кейли. Она проверяет, всё ли в порядке с нашим шаттлом. Я плачу за ремонт, мы возвращаем арендованный шаттл, а Уош тем временем готовится к взлету.

– А этот Ковингтон сообщил, чтó мы должны везти? – спросил Джейн.

– Он сказал, что предпочел бы обсудить это лично, а не по волне, – ответил Мэл.

Хантер Ковингтон был тем, что нравилось Мэлу меньше всего – неизвестным фактором. Он запросил расценки на перевозку «маленького предмета» в находящуюся неподалеку точку, которая будет названа позже. Мэл не любил неопределенность, не любил вести дела с незнакомыми людьми, но всё-таки договорился о встрече в баре Таггарта, раз уж они всё равно на Персефоне. От оплачиваемой работы отказываются только богачи и болваны. Мэл точно не принадлежал к первой категории и надеялся, что его нельзя отнести и ко второй.

– Важный момент, – добавил он. – Ни слова о том, что мы можем взорваться раньше, чем доставим его груз. Ясно?

– Очень умно, – отозвался Джейн.

Они прошли мимо магазина, где не так давно Мэл покупал похожее на торт розовое платье с оборками, которое Кейли надела на бал. Сегодня живые манекены были одеты в цвета Альянса; они держали в руках флаги и приветствовали зевак. Прохожие с радостным криком махали им в ответ.

Чуть дальше находился ломбард, который также был магазином старьевщика. Мэл и Кейли часто торговались с его владельцем о цене деталей для «Серенити». Напротив него располагалась продовольственная лавка, где экипаж обычно покупал протеиновые блоки для камбуза. Чёрт побери, сегодня каждый магазин вывесил флаг в честь присоединения Персефоны к Альянсу. А может для того, чтобы лоялисты не внесли их в черный список. Мэл мог лишь надеяться на то, что в душе их владельцы так же разъярены, как и он.

Троица свернула в узкий переулок, который стал еще у́же благодаря лавинам кирпичей, сходящим с его трехэтажных зданий. В небе гудела и трещала транспортная баржа; она медленно набирала высоту, оставляя за собой дымный след.

Повернув направо на соседнюю улицу, Мэл, Зои и Джейн столкнулись с еще одной компанией пьяных девушек в накидках и шляпах в цветах Альянса.

– Хочешь мой код волны, милый? – спросила одна из девушек у Мэла, когда они проходили мимо.

Джейн зарычал.

На основании этого Мэл сделал вывод, что его еще не простили. Но Джейн никогда не точил на кого-то зуб. И дело было не в благородстве его души, а в том, что он мог удержать в голове лишь небольшое число мыслей, да и те – недолго.

Чем дальше они шли, тем более обшарпанными становились магазины; между ними стали попадаться заколоченные, лишенные крыш промышленные здания, населенные немногочисленными скваттерами. Дым здесь был гуще; от него у Мэла запершило в горле. Судя по запаху, местные жители жгли сухой навоз. На тротуаре, скрестив ноги, сидел нищий и протягивал прохожим ладонь, покрытую засохшей грязью.

Они шли дальше, в еще более заброшенную и обезлюдевшую часть города – в одно из еще не закрывшихся питейных заведений на этой улице. Над его входом висела чуть покосившаяся, нарисованная вручную вывеска: «Бар и салон Таггарта». С тем же успехом на ней можно было бы написать: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Именно в таких местах Мэлу приходилось заключать сделки в последнее время.

Грохот музыки и крики были слышны за полквартала. Переднюю стену приземистого здания из шлакобетонных блоков когда-то побелили, однако теперь на ней красовалась полоса граффити – от тротуара до высоты вытянутой руки. Многочисленные слои граффити покрывали всё, за исключением нескольких белых островков. Зеленые металлические двери салуна потрескались и проржавели. Голографическая витрина гудела и то включалась, то выключалась в хаотичном, раздражающем ритме. Под витриной на мостовой в тусклом свете поблескивало что-то лиловое и липкое. Возможно, кровь.

«Бар Таггарта» располагался в самом сердце района, из которого по городу распространялось гниение; это была такая помойка, в которую власти не сунутся, пока там кто-нибудь не взорвет гранату – а может, и после этого тоже. На перестрелки в баре можно было не обращать внимания; они означали, что потом придется арестовывать меньше подонков. Если там вспыхивали драки, полиция могла заявить о том, что разнимать дерущихся – не ее дело. Иногда стычки перерастали в долгие эпические сражения.

В любом случае Мэл заметил, как Зои стиснула зубы, увидел ее суровый взгляд и понял, что она уже кипит от ярости. Вывести ее из себя будет довольно легко. А Джейн? Ну, Джейн – это Джейн. Почти столь же взрывоопасный, как и «Эйч-Ти-Экс-20».

Во время Войны за объединение на Персефоне сторонники независимости сопротивлялись особенно долго и упорно. Когда на Старой Земле закончились ресурсы, люди отправились в космос, чтобы создавать новые Земли, терраформировать планеты и спутники – такие, как Персефона. Исполненных надежды, наивных поселенцев высаживали на худших участках земли, а элита забирала себе лучшие. Кроме того, богачи взяли под свой контроль правительства планет, приняли законы, выгодные для себя, и в конце концов объединились, создав всеобъемлющую галактическую власть, которую они назвали «Альянс».

Альянс объявил, что в него должны войти все населенные планеты. Девяносто девять процентов населения внешних планет и лун так и не получили от развивающейся цивилизации технологий и других преимуществ – таких, как комфортабельные дома, регулярные поставки продовольствия, медицинская помощь и образование. Людей использовали как дешевую рабочую силу; природные ресурсы их родины выбирали до дна, а их земли загрязняли, взамен давая лишь жалкие гроши. Пропасть между богатыми и бедными увеличивалась. Толстые превратились в ожиревших, а почти все остальные – в ходячие скелеты. Несправедливость была настолько очевидной, что Мэл всегда изумлялся, встречая людей, которые поддерживали Альянс или сражались на его стороне. Одной из них была Инара, его собственная компаньонка.

«Она не моя, – подумал Мэл. – Инара принадлежит только самой себе, и больше никому».

Он сражался за правосудие, справедливость и свободу для всех, но проиграл и был сурово наказан. Забавно, что будь у него такая возможность, Мэл снова бы так поступил – только на этот раз не был бы таким наивным.

– Мы пришли сюда работать, а не развлекаться, – напомнил он своим товарищам.

– Да, сэр, – ответила Зои.

– Надеюсь, этот Ковингтон поставит нам выпивку, – сказал Джейн, недовольно фыркнув.

– Если он это сделает, значит, его условия – невыгодные, и он пытается нас умаслить, – сказал Мэл.

– Бесплатная выпивка – это бесплатная выпивка, – возразил Джейн.

– Не всегда.

Было ясно, что Джейн не врубается. Неважно. Мэл двинулся вперед и толкнул створчатые двери. Следом, справа от него, пошла Зои. Их окружил вихрь зловония и шума. Табачный дым, запахи пролитого пива и пищи, поджаренной на тухлом сале, висели, словно туман, над головами грязных посетителей, которые скрючились на табуретах и стульях или прислонились к стенам, чтобы не упасть. На полу виднелись кольцевые отпечатки пяти метров в диаметре. Похоже, что когда-то здесь стояли огромные бочки. Кислота и бочки. Мэл предположил, что раньше здесь находилась дубильня, а новый владелец либо провел здесь минимальный ремонт, либо вовсе обошелся без него.

В глубине бара стояла невысокая сцена, а на ее краю – два динамика. Из них доносился громкий ритмичный скрежет. Одинокий музыкант сидел на стуле и играл на компьютерной клавиатуре. Сбоку к его шее кусочком клейкой ленты был прикреплен микрофон. У песни был бойкий, слишком хорошо знакомый припев:

От Сердцевины до Края, от солнца до луны,

В одном мы все согласны:

Словно быки, впряженные в телегу,

Объединенные, мы свободны!

Мэл рассвирепел. Ублюдок пел гимн Альянса. И это было не простое пение, а горловое. Проклятые пьянчуги, столпившиеся у сцены, размахивали руками из стороны в сторону и нестройно подпевали. Несмотря на аккомпанемент из синтетического органа, духовой секции и струнных, всё это звучало столь же музыкально, как сточный резервуар «Серенити», пока Кейли его не прочистила. А слушать это пение было еще менее приятно.

Подавив в себе гнев, Мэл сосредоточился на текущей задаче. Он оглядел переполненный бар. Хантера Ковингтона нигде не было.

На всякий случай Мэл достал из кармана фотографию – снимок с экрана монитора. В Черноте «Серенити» в один прекрасный день вдруг получил от кого-то – от Хантера Ковингтона – волну с предложением работы. Плата не поражала воображение, но работа есть работа. Мэл проверил биографию Ковингтона, расспросил о нем партнеров, но ничто из того, что он узнал, не наполнило его непреодолимым недоверием. С другой стороны, ничто и не вызвало энтузиазма. Похоже, он был своим человеком в порту Персефоны со множеством деловых интересов. Поэтому Мэла несколько удивило, что он никогда о нем не слышал. Правда, в городе было столько торговцев, жуликов, воров, скупщиков краденого и аферистов, что он вряд ли мог знать всех.

Ковингтон оказался хорошо одетым человеком в шелковой рубашке с аккуратно повязанным галстуком, переливчатом шелковом жилете и сшитом по мерке бархатном пиджаке. Его пышная борода сливалась с кустистыми бакенбардами. На видео Ковингтон говорил низким сочным голосом, напоминавшим урчание.

– Похож на кота, который сожрал сливки, – сказал Джейн, заглянув Мэлу через плечо и посмотрев на фото.

– На кота, у которого монополия на сливки, – ответил Мэл. – И который к тому же подмял под себя рынок жратвы.

– Вы уверены, сэр? – спросила Зои. – Дело стоит того, чтобы рискнуть?

– Задание Бэджера гораздо опаснее, – сказал Мэл. – Надеюсь, мы сможем разобраться с этим делом по дороге, особо не напрягаясь и не тратя много топлива.

– Я не вижу тут Ковингтона. – Джейн прищурился, вглядываясь в клубы дыма.

– Значит, сядем и подождем, – ответил Мэл. – Вон там свободный столик.

Столик освободился, потому что четверо, которые за ним сидели, попáдали со стульев, мертвецки пьяные.

– Скорее туда, – сказала Зои.

Они устремились вперед, пока другие не успели занять столик. Вокруг них пьяные вдрызг сторонники Альянса пытались превзойти друг друга – хлопали по спинам, произносили тосты и орали во всю глотку о том, какую пользу принесло их пыльной планете членство в Альянсе. Мэла просто озадачивал этот неослабевающий послевоенный энтузиазм по отношению ко всему, что связано с Альянсом. Люди, казалось, внезапно ослепли – или страшно отупели. Ведь те, кто получил «дары» Альянса, едва сводили концы с концами, работали за гроши и отдавали бóльшую часть заработка государству в виде налогов, которые не приносили им никакой пользы. Система была устроена таким образом, чтобы деньги текли только в одну сторону – наверх.

– Интересно, есть ли тут нормальная еда, – сказал Джейн, когда они сели за стол. Он взял в руки одну из тарелок и понюхал застывшие объедки. Было ясно, что шеф-повар пытался замаскировать вкус кусков протеинового блока с помощью чудовищной смеси пряностей и соусов. Джейн дважды посмотрел на тарелку, затем неуверенно поставил ее на стол. – Тухлятина. Умираю с голоду. – Он огляделся. – Может, Ковингтон купит нам жратвы, когда придет.

– Не уверена, что здесь готовят хоть что-то съедобное, – заметила Зои.

– Будет круто, если тут есть годные мокрощелки.

Зои бросила на Джейна взгляд, которым можно было резать алмазы.

– Не обижайся, – поспешно добавил Джейн. – Я хотел сказать – годные незамужние мокрощелки.

– А, ну тогда ладно, – протянула Зои. – Буду считать, что это комплимент.

– Так и есть.

– Ну, раз никто не хочет ставить нам выпивку, – сказал Мэл, – то, пожалуй, это сделаю я.

– Вот это совсем другое дело, – обрадовался Джейн.

Как только Мэл протиснулся к барной стойке, какой-то человек в длинном плаще горчичного цвета и помятой ковбойской шляпе положил у его локтя сложенный в несколько раз листок бумаги. Это был не Ковингтон. Возможно, посыльный Ковингтона.

Мэл накрыл бумажку ладонью, и тогда человек в горчичном плаще, не говоря ни слова, отвернулся и скрылся в толпе. Мэл заказал выпивку, и пока бармен наполнял бокалы, развернул бумажку и взглянул на записку – словно на свои карты при игре в покер.

На улице. Один.

ХК

Справа от Мэла еще один одураченный житель Персефоны поднял стакан в честь Альянса, заливая темным элем рукав своей рубашки. Он прославлял «мирную жизнь».

«Не говоря уже о голоде и лучевой болезни», – подумал Мэл.

Он с трудом сдержался. Дела важнее развлечений. Он расплатился с барменом, взял выпивку и пошел к своему столику.

– …Только в одном Альянс недоработал: он мог бы убить на несколько сот тысяч «бурых» больше, – кричал заплетающимся языком одураченный гражданин, обращаясь ко всем собравшимся. – Так называемые независимые – не такие, как мы. Человеческую жизнь они не ценят. Вообще не ценят. Эти лживые трусы убили больше мирных жителей, чем солдат, – вы сами знаете, что это чистая правда! Готов спорить, что каждый из вас потерял кого-то из родных из-за этих дикарей.

– Да! – хором воскликнули стоявшие вокруг него люди и сердито подняли свои стаканы вверх.

Мэл больше не мог это выносить.

– Эй, погоди-ка… – начал было он, но затем прикусил язык и двинулся дальше к своему столику. Никто ничего не заметил.

Зои пристально посмотрела на Мэла; когда он ставил стаканы на стол, руки у него тряслись чуть сильнее, чем обычно.

– Сэр? – спросила она.

– Мне подсунули записку, – ответил он так, чтобы его слышали только Зои и Джейн. – Малый в ковбойской шляпе и плаще цвета гноя.

– Я его видела. Такой плащ трудно не заметить. Он сразу пошел к черному ходу. Что сказано в записке?

– Похоже, она от Ковингтона. Он ждет снаружи.

– По-моему, тут что-то нечисто, – сказал Джейн.

Мэл подумал.

– И да, и нет, – ответил он. – Здесь ужасно шумно и полно народу. Может, Ковингтону просто нужно тихое, укромное место.

– Но в одиночку? – спросила Зои, взглянув на записку. – Это еще подозрительнее.

– Согласен. Но если я не выполню его просьбу, возможно, сделка сорвется. Вы двое оставайтесь здесь, держите столик. Коммуникаторы у нас есть. Я оставлю канал включенным. Если что-то начнется, бегом ко мне.

– Может, выберем кодовое слово, сэр? – предложила Зои. – На всякий случай.

– Ладно. Если я скажу «клубника», это сигнал для вас.

– Клубника?

– Клубника.

– А что если слово всплывет в разговоре? – спросил Джейн. – Например, Ковингтон захочет выяснить, какой у тебя любимый фрукт, и ты автоматически скажешь «клубника»?

Мэл моргнул.

– Проблемы будем решать по мере поступления, – ответил он. – Проверка связи. – Он нажал кнопку на своем устройстве. – Зои?

– Не могу сказать, что очень хорошо вас слышу, – сообщила она, прижав палец к наушнику. – Сильные помехи.

– Но чуть-чуть ты меня слышишь.

– Чуть-чуть, – подтвердила она.

– Джейн?

– Слышу. Но едва-едва.

– Сойдет.

Мэл мысленно добавил аккумуляторы для коммуникаторов в длинный список покупок, который сейчас они не могли себе позволить.

– Скоро вернусь, – сказал он. – Джейн, веди себя прилично. Зои, следи за тем, чтобы Джейн вел себя прилично.

Стиснув зубы и наклонив голову вперед, Мэл направился к выходу.

3

«Да эти двое просто не умеют проигрывать», – подумал Джейн, допивая свое пиво. Сорта, представленные в баре Таггарта, были реально кислыми. «Война кончилась много лет назад, что они ноют-то?» Он подумал о том, чтобы выпить еще и пиво Мэла, потому что оно стояло прямо перед ним, а самого Мэла рядом не было. Но Джейн предположил, что Мэл разозлится, если увидит, что его стакан пуст, и поэтому решил отказаться от своего намерения.

Песни и пляски не прекращались. Джейн открыл было рот, чтобы подпеть, но поймал взгляд Зои и передумал.

– «Бурые» разбомбили мою деревню, не дали Альянсу ее спасти! – выкрикнул стоявший рядом высокий пьяница.

По мнению Джейна, такое кого хочешь могло вывести из себя. Он считал, что мятежники были неорганизованными бандитами и у них была только одна цель – всё испортить. Да, конечно, Альянс изрядно наломал дров и вставил всем штырь в жопу, но «бурые» тоже не были ангелами. По крайней мере, так ему рассказывали. Сам он ни на чьей стороне не сражался, а, в общем, грабил и тех и других. Нейтралитет – прибыльная штука.

– Они перерезали мой скот, чтобы я не мог снабжать Альянс! – заревел пьяница.

Зои попивала пиво и изучала толпу. Могло показаться, что она невозмутима, словно Будда, но Джейн хорошо ее знал – ну, по крайней мере настолько, чтобы разглядеть медленно разгорающийся в ней огонек. Она начинала выходить из себя.

«Может, мы всё-таки повеселимся?» – подумал он.

– Из-за «бурых» я потерял вот эти пальцы! – бесновался возмущенный гражданин, обдавая слюной тех, кто стоял рядом. – Он поднял руку: ей можно было «голосовать» на дороге и ковырять в носу, но не более. – Они говорили… – еще больше слюны, – …что сражаются за простых людей, но вы же понимаете, что всё это – просто вонючее гоу ши! – Новый выброс слюны. – Переверни камень, и найдешь под ним «бурого». Он потребует у тебя денег, а не дашь, так пригрозит, что убьет всю твою семью.

Джейн не знал, что «бурые» такие находчивые, а то бы он к ним присоединился.

– Да! – воскликнул другой человек. – Они убивали всех твоих родных, если ты не хотел хранить их оружие в своем погребе.

Зои так плотно сжала губы, что они побелели. Джейн откинулся на спинку стула, сплел пальцы на затылке и стал наблюдать за тем, как нервно ерзает Зои. Взорвется ли она? Нет. Зои не такая, как Мэл. Она никогда не затевает драк. А вот заканчивать их она умеет, это да.

– Тебя достали все эти наезды на независимых? – спросил Джейн.

– Не-а, – ответила Зои.

Вранье от правды Джейн отличать умел.

– Припекло у тебя, наверное, адски. Не удивлюсь, если ты на них набросишься.

– В отличие от некоторых, я умею держать себя в руках.

– Ну да, ну да.

Какой-то невероятно лобастый мужчина в залатанном мундире Альянса, шатаясь, подошел к их столу.

– Эй, вы двое. Слышали, что говорят про этих убийц-«бурых»? – резким тоном спросил он.

– Ага, я слышал, – дружелюбно ответил Джейн.

– Ну так вот, и послушай еще вот что… – начал Лобастый, но умолк, и, раскачиваясь, словно тростник на ветру, прищурился и стал разглядывать Джейна. – Эй, Эрл! – крикнул он через плечо. – Иди сюда, посмотри на эту клоунскую шапку!

Джейн заморгал.

– А? – спросил он.

К столику подошел человек по имени Эрл.

– Ну надо же! Митч, ты прав. Шляпа реально уродливая… Эй, братан, – обратился он к Джейну, – ты не мог бы снять эту мерзость? Мы тут люди нежные, нас может стошнить.

Улыбка, застывшая на лице Джейна, быстро рас-таяла.

– Смотрю на эту штуковину и даже не знаю – то ли ржать мне, то ли блевать, – сказал Лобастый, он же Митч.

Стоявшие рядом люди зафыркали от смеха.

– Что, тебя достали наезды на шапку? – спросила Зои.

– Ага.

– Не кипятись. Мы здесь не для этого. Сиди тихо.

Пьяные подонки стали выбираться из-за соседних столиков и протискиваться поближе, чтобы полюбоваться зрелищем. Они указывали пальцами на шапку, которую дорогая мамочка Джейна связала своими собственными руками, и ревели от восторга.

Джейн уже не мог всё это выносить. Он опустил руки и стал распрямляться, словно змея, разворачивающая свои кольца.

– Полегче, Джейн, – предупредила его Зои. – Я серьезно.

К несчастью, это услышал Митч.

– Его зовут Джейн! – завопил он, обращаясь к толпе. – Вы представляете, этого дебила зовут Джейн! И на маленькой Джейни малышовая шапочка!

Около десятка посетителей бара сгрудилось вокруг столика, а освободившееся место сразу заняли другие.

– На ней и подгузник, наверное, есть! – радостно крикнул Митч. Он оперся обеими руками об стол и наклонился вперед. – Хочешь, мы его тебе заменим, Джейни? – спросил он заплетающимся языком.

Джейн пронзил его ненавидящим взглядом.

– Никто не имеет права смеяться над моей матерью, – зарычал он и начал вставать из-за стола.

Зои закатила глаза. Ситуация грозила выйти из-под контроля, и ни Зои, ни кто-то другой не мог этому помешать.

4

У Мэла мурашки побежали по коже, когда метрах в десяти от входа в бар Таггарта из теней шагнул человек.

С ним было еще трое. Один – долговязый с желтушного цвета лицом, похоже, уже давно недоедающий. Волосы у него были черные как смоль, с заметным «вдовьим мыском». Второй – высокий и мускулистый, с морщинистым лицом, похожим на кусок коровьей кожи. У третьего были длинные висячие усы, как у моржа.

Теперь, когда солнце уже село, улицу освещала практически только подтормаживающая голографическая витрина бара. И всё же Мэл сумел разглядеть холеное, самодовольное лицо, уже знакомое ему по фотографии.

– Хантер Ковингтон, – сказал Мэл.

– Он самый, – подтвердил человек.

Сейчас Ковингтон выглядел более грузным, чем на экране. Скорее всего, он пользовался особой программой, изменявшей облик в реальном времени – такие программы обожали все тщеславные и уродливые люди во вселенной. Но одет Ковингтон был столь же элегантно, как и раньше – в фетровой шляпе с пером, гамашах поверх кожаных ботинок и с тростью из розового дерева в руках. На трость он не опирался, и она, похоже, служила ему, скорее, модным аксессуаром. Трость была украшена серебряным набалдашником в форме змеиной головы.

Ковингтон сразу направился к Мэлу, а трое его подручных рассыпались в разные стороны. Мэлу это не понравилось, ведь при этом он становился более удобной целью, а они для него – менее удобными. Еще пара шагов в любом из направлений, и они его окружат.

В ответ Мэл как бы непреднамеренно положил руку на рукоять своего пистолета фирмы «Братья Мозес». Это была «Машина для самозащиты – Пограничная модель Б», но сам Мэл ласково называл его «Молот свободы». Тем самым Мэл надеялся послать едва различимый, но четкий сигнал: Даже не думайте.

– Рад познакомиться с вами лично, мистер Ковингтон, – сказал он, – с вами и с вашими тремя весьма разнообразными приятелями. Отличный вечер для приятного делового разговора между профессионалами без каких-либо угроз, верно?

Ковингтон улыбнулся краешком рта.

– Как мы и говорили, капитан Рейнольдс…

– Зовите меня «Мэл». Хочу, чтобы мы с вами общались по-дружески.

– Хорошо, Мэл. – Его слова текли гладко и медленно, словно сироп. – Как мы уже говорили, Мэл, у меня для вас поручение. Нужно доставить небольшой сверток на Беллерофонт – в следующий раз, когда вы окажетесь в тех краях. Никакой спешки. Там живет один ученый, профессор Якима Барнс, и он хочет купить то, что мы ему предлагаем. Но дело в том, что сейчас он под домашним арестом, поэтому в операции должны участвовать двое посредников. С нашей стороны им выступите вы – если возьметесь за это дело.

«Я могу уйти прямо сейчас, – сказал себе Мэл, разглядывая четверых. – У нас уже есть поручение Бэджера. В крайнем случае обойдемся им».

Но Мэл был жадным. Он понимал это и смирился с этим. Чем больше груза в трюме, тем прибыльнее рейс. Кроме того, Кейли нужны дорогие запчасти для двигателя, в том числе новый порт переходника для газогенераторной камеры окислителя. А еще нужно топливо и всё прочее. Экипажу нужна провизия. Нужны деньги на взятки. Все одно к одному. И Мэл пока что не замечал никаких признаков опасности. Просто у него было предчувствие, а предчувствия часто его обманывали. Например, когда он был уверен, что командование окажет поддержку с воздуха войскам в долине Серенити и что «бурые» выиграют войну.

– И что мы должны доставить, Хантер? – спросил он. Ковингтон промолчал. – Что-то ядовитое? Это больше, чем хлебница? У него есть когти и большие жуткие зубы?

– Это редкая металлическая руда, – сказал Ковингтон. – Маленький камень, вот такой. – Засунув трость под мышку, он показал размеры камня – примерно с дыню-канталупу. – Весит фунтов двадцать – двадцать пять.

Мэл медленно кивнул; слова Ковингтона не вполне его успокоили. Маленький – не значит не опасный. Взять, к примеру, хотя бы Ривер Тэм.

– Испускает ли этот камень ядовитые газы? – спросил Мэл. – Радиацию или еще что-то в этом роде? Мне нужно это знать – ради безопасности корабля, экипажа и другого груза.

В детстве, когда Мэл жил на ранчо Рейнольдсов на Тени, он многое узнал о лошадях, коровах и люцерне. На войне – о стратегии, тактике и первичной перевязке на поле боя. Но этому новому ремеслу он еще только учился, поэтому чаще всего ему приходилось импровизировать. А это означало – задавать много вопросов, перестраховываться и распознавать реакцию тех, кому нужны его услуги.

– Груз в освинцованном контейнере, – сказал Ковингтон. Не совсем тот ответ, на который надеялся Мэл. – Абсолютно безопасен, – добавил он. – Если хотите, Мэл, можете его осмотреть, прежде чем принять решение. Он недалеко, в соседнем переулке. – Ковингтон махнул тростью, указывая направление. – Там дом, в котором мы остановились.

Темный переулок.

Незнакомые люди.

Шансы один к четырем.

В голове Мэла зазвенели колокола сигнализации.

– Знаете что? – сказал он. – Только не обижайтесь. Вы, похоже, славные парни и всё такое, но я, пожалуй, пас.

– Деньги хорошие, – настаивал Ковингтон. – Получите кучу платины.

– Да, – сказал Мэл с сожалением, которое было притворным лишь отчасти. – Не удивлюсь, если подобной возможности у меня больше не будет. И всё-таки… Вы, добропорядочные граждане, возможно, этого не понимаете, но в моем деле иногда нужно прислушиваться к своим инстинктам – а они говорят мне, что нужно сворачивать палатку и двигаться дальше.

– Капитан Рейнольдс… – сказал Ковингтон.

Уже не «Мэл». И явная нота угрозы в голосе.

Напряжение трещало, словно электрический разряд. Мэл по очереди вглядывался в каждого из четверых. Трое подручных Ковингтона бросали взгляды на своего босса. Ждали распоряжений, сигнала к действию.

Ковингтон сощурился. Его люди – тоже. Прищурился и Мэл.

Пальцы подергиваются. Плечи расправлены. Зубы сжаты.

Каждый может начать действовать в любой момент.

Вдруг голографическая витрина бара Таггарта погасла и затрещала. Воображаемое стекло растворилось, и из отверстия головой вперед вылетел человек. За ним, словно выхлопной газ ракеты, последовал многоголосый рев. Человек прокатился по тротуару, упал в канаву лицом вниз и остался лежать в таком положении.

Казалось, именно этого сигнала и ждали трое громил. Или же они были настолько дергаными, настолько взвинченными, что любое неожиданное движение могло спровоцировать их на реакцию.

Человек с «вдовьим мыском» прыгнул первым.

Мэл, которого это зрелище поразило не меньше, чем их, отреагировал на долю секунды позже, чем следовало. Он схватился за рукоять «Молота свободы», но недостаточно быстро. Вдовий Мысок вцепился в его запястье и не дал вытащить пистолет из кобуры. Мэл расслабил правое бедро, повернулся в направлении нападавшего и использовал дополнительное ускорение, чтобы усилить короткий удар кулаком в левый висок. Ему показалось, что он ударил по кирпичу. Застонав, Вдовий Мысок пролетел мимо него и упал на четвереньки.

Пока еще трое противников бежали к нему, Мэл воспользовался моментом, чтобы ударить Мыска ногой в лицо. Тот взвыл и перекатился на спину, закрывая голову руками.

Продолжая поворачиваться направо, Мэл выхватил пистолет из кобуры и навел его на оставшихся врагов. Они стояли практически лицом к лицу с ним и тоже достали свои пушки, но по какой-то причине не открыли огонь.

У Мэла никаких предубеждений на этот счет не было, но не успел он выстрелить, как человек с морщинистым лицом бросился вперед, схватил его руку с пистолетом и направил ствол в небо.

Резкий, раздирающий барабанные перепонки треск выстрела эхом отразился от разрушенных зданий и покатился дальше по улице.

Морщинистый взял «Молот свободы» в смертельный захват. Перед Мэлом встал выбор – отпустить пистолет и искать шансы в рукопашной или попытаться вырвать его. Отдавать оружие он не собирался. Он пнул Морщинистого в колено и почувствовал, как что-то под подошвой башмака сломалось. Человек с воплем упал на мостовую; он схватился за ногу и при этом отпустил пистолет.

В тот же миг Мэл почувствовал, что кто-то стремительно движется слева от него. Он выстрелил не целясь, отворачиваясь от этой угрозы и пытаясь попасть в человека справа – того, с моржовыми усами. Пули сверкали и рикошетили от здания, стоящего напротив.

– Зои! Джейн! – завопил Мэл в коммуникатор. – На помощь! – Затем он вспомнил кодовое слово и добавил: – Клубника! Клубника!

Хантер Ковингтон навис над ним слева. Мэл заметил трость в его руке и подумал, что Ковингтон сейчас его ударит, но вместо этого тот сделал выпад. Серебряная голова кобры приблизилась к лицу Мэла. Пасть змеи широко распахнулась, и в ней оказалась маленькая пробирка. Из нее донеслось шипение: из пробирки под давлением выходил газ.

Мэл почувствовал незнакомый едкий запах. Какой-то инстинкт подсказал ему, что нужно задержать дыхание, но было уже поздно. Мэл уже вдохнул часть вещества, которое находилось в пробирке. Этого хватило, чтобы его мозг внезапно закрутился в черепе, словно юла, постепенно набирая скорость. А когда Мэлу показалось, что быстрее мозг уже вращаться не может и сейчас оторвется и вылетит из головы, перед глазами у него потемнело.

5

Человек по имени Митч не увидел удара. Да, Джейн Кобб был огромным, но в случае необходимости действовал стремительно.

Митч получил плотный удар в челюсть и отлетел назад, размахивая руками. Двое из толпы поймали его и бросили обратно, призывая дать сдачи. К несчастью для Митча, он был слишком потрясен, чтобы предпринять хоть что-нибудь. С остекленевшим взглядом он, раскачиваясь, стоял перед Джейном, и тот уложил его на пол точным правым хуком.

Теперь в бой вступил Эрл, приятель Митча. Он замахнулся, целясь в Джейна. Джейн блокировал удар предплечьем и засадил кулак в брюхо Митча. Тот с шумом выдохнул. Его щеки надулись, а глаза выкатились, словно у персонажа мультфильма. За ударом в живот последовал апперкот: он заставил Эрла взлететь в воздух и упасть на стол, за которым четверо мужчин играли в «старшую карту». Стол рухнул; карты, деньги и стаканы полетели во всех направлениях.

Подобное развитие событий не обрадовало игроков, и они как один бросились на Джейна, на лице которого сияла глупая ухмылка.

Именно в этот момент, когда Джейн оказался в явном численном меньшинстве, Зои решила, что пора вмешаться. Ей не хотелось лезть в эту драку, и она с удовольствием посмотрела бы на то, как Джейна изобьют до полусмерти. На самом деле для нее это стало бы чем-то вроде бонуса.

Но он, в конечном счете, был ее товарищем и не раз выручал ее в разных переделках. И, что более важно, следовало прекратить эту потасовку, пока та не разгорелась. Стычки в таких барах быстро перерастали в побоища. Комната, набитая грубыми пьяными людьми, была, словно фитиль: одна искра – и здесь всё за-пылает.

Первого игрока она уложила простым прямым ударом пальца в горло. Он упал, задыхаясь и брызгая слюной. На какое-то время из игры он вышел.

Увидев это, один из его товарищей попытался схватить Зои. Она отбила его руки в стороны и, развернувшись на одной ноге, толкнула его мимо себя. Он с отвратительным хрустом ударился лицом о край столика, за которым недавно сидели Зои и Джейн. Из его расплющенного носа хлынула кровь. Громко застонав, человек повалился на пол.

Джейн тем временем схватился с двумя другими противниками, которые обрушили на него град ударов. Он ударил одного из них левой с разворота, но не смог вложить в удар вес тела, так что противник просто не обратил на него внимания и в ответ врезал с такой силой, что у Джейна глаза закрутились в орбитах.

Зои пришла Джейну на помощь и вырубила этого противника, ударив сзади ногой в колено, а затем добавив локтем сверху по голове. Он неловко сел на пол, вытянув ноги, а затем завалился на бок и потерял сознание.

Теперь Джейн смог уделить всё свое внимание второму из нападавших. Он схватил его за рубашку, подтянул к себе и резко ударил головой в лицо.

– Неважно выглядишь, старина, – заметил Джейн. – Тебе нужно на свежий воздух. Зои, поможешь?

Взяв человека за руки и за ноги, Зои и Джейн раскачали его – раз, два – а затем бросили в голографическое окно.

Зои потерла ладони. Она предположила, что на этом драка закончилась. Просто небольшая потасовка, ничего страшного.

Затем она оглядела бар и поняла, что сильно ошиблась.

Одному человеку из пьяной толпы не понравилось, что кто-то протиснулся перед ним и помешал смотреть на драку. Первый человек – фермер, если судить по красному лицу и засохшим разводам навоза на одежде, – взял почти полный стакан и разбил его о голову второго. Пиво и кровь хлынули во все стороны.

Данный поступок сильно оскорбил крупную, покрытую примитивными татуировками женщину – ведь это было ее пиво. Она врезала фермеру по морде, а затем для верности добавила коленом между ног. Фермер упал, задыхаясь и сжимая свои причиндалы, а стоявшая рядом с ним женщина – скорее всего, его жена, – яростно завопила и вцепилась в волосы обидчице. Они стали бороться, визжа, словно банши.

При этом одна из них задела локтем чей-то стакан и разлила его содержимое. Человек, чью выпивку разлили, решил, что это сделал кто-то другой, и ударил предполагаемого виновника.

Ситуация быстро осложнялась. Началась стремительная цепная реакция: оскорбление тянуло за собой оскорбление, за ударом следовал удар. События разворачивались с неизбежностью лесного пожара. Люди били друг друга стульями по голове и превращали ножки столов и бутылки в самодельное оружие.

Лишь один Таггарт, хозяин бара, призывал к спокойствию, умолял посетителей прекратить драку и вести себя прилично, а тем временем второй бармен, его работник, спрятался за стойкой, чтобы его не втянуло в этот хаос.

Таггарт прекратил попытки восстановить порядок, когда полетевшая в его сторону бутылка, чудом не угодив ему в голову, разбилась о стену. После этого он перепрыгнул через стойку и вступил в бой.

Зои повернулась к Джейну.

– Нужно убираться отсюда.

– Ой… Серьезно? – спросил Джейн. – Тут же всё только начинается.

– Мы должны не биться с местными, а приглядывать за капитаном, чтобы он не попал в беду.

На полпути к выходу она вдруг заметила парнишку лет семнадцати-восемнадцати, которого колошматили двое мужчин старше и крупнее его. Он пытался сопротивляться, вопил от ярости и боли, но это, похоже, их только раззадоривало.

У Зои кровь вскипела в жилах.

Когда взрослые проламывают друг другу головы – это одно. Но навалиться кучей на парнишку вдвое моложе себя и радостно избивать его до полусмерти – это совсем другое. Она сомневалась в том, что он заслужил подобное наказание. Скорее всего, он просто подвернулся под руку.

Почти не думая об этом, она бросилась на этих двоих. Если с чем-то Зои Эллейн Уошберн и не могла мириться, так это с угнетением слабых. А чем, в конце концов, занимается Альянс, если не угнетением слабых в масштабах вселенной?

Она подобралась к одному из нападавших сзади и взяла его в захват за шею. Он пошатнулся, впечатав ее в двутавровую балку, служившую опорной колонной. Это заставило ее ослабить хватку. Одновременно он ткнул каблуком башмака ей в голень. В ноге Зои вспыхнула боль. Она сдержала крик и вложила всю свою ярость в удар в область поясницы. Он пришелся чуть выше почки. Когда противник пошатнулся, она схватила его за уши и потянула вниз, одновременно поднимая ногу – и не только услышала, но и почувствовала треск при соприкосновении его черепа с ее коленом. Его тело обмякло, словно лист салата, и она отшвырнула его в сторону.

Второй всё еще колотил парнишку, но Джейн, последовав примеру Зои, вмешался.

– Не приставай к маленьким, – сказал Джейн.

Противник лишь ухмыльнулся в ответ: он был на несколько дюймов выше Джейна и значительно шире в плечах.

– Приятель, это у тебя не шапка, а жалкая пародия, – сказал он.

После этого он уже долго не мог разговаривать.

– Мне страшно надоело, – прорычал Джейн, выплевывая каждое слово, – что люди не уважают вязанье мамы Кобб.

Через пятнадцать секунд его противник уже лежал на полу без сознания и истекал кровью.

Зои подошла к парнишке. У него тоже сильно шла кровь, и он что-то хныкал. В ее ноге – в месте удара – пульсировала мучительная боль, и Зои не могла на нее наступать. Она заподозрила, что у нее перелом берцовой кости.

– Ты живой? – спросила она.

Парнишка попытался кивнуть.

– Пошли с нами. Таким, как ты, тут не место.

Парнишка шатался и, казалось, был не в силах идти.

– Джейн, помоги ему, – сказала Зои.

Не успел Джейн ответить, как из их коммуникаторов внезапно послышался треск помех и голос Мэла, едва различимый среди гула рукопашной.

– … ника! Кл…

Остальное поглотили потоки белого шума.

– Он сказал «клубника»? – спросил Джейн.

– Думаю, да.

– Не похоже.

– Почти уверена, что это была «клубника».

– Не хочу бежать с пушкой наперевес – а потом узнать, что он не сказал «клубника». Неловко получится.

– Джейн, – вздохнула Зои, – мы уходим.

– Ладно, ладно. – Джейн обхватил парнишку одной рукой и почти понес на себе.

Они снова направились к двери, но вскоре остановились. Они поняли, что просто не смогут проложить себе путь сквозь толпу дерущихся людей.

– Окно, – сказала Зои.

Они выбросили через него картежника, так почему бы не последовать за ним?

Все трое двинулись к окну. Зои расталкивала в стороны людей. Какой-то оглушенный человек врезался в Зои и крепко вцепился в нее, чтобы не упасть. Она разбила бутылку о его голову, и тогда он отстал.

Парнишка сумел перекинуть одну ногу через подоконник. Джейн помог ему вылезти и последовал за ним.

Зои проскользнула сквозь голографическое стекло, и от облака электронов по ее коже побежали мурашки. Она словно пробивала мембрану из теплого тумана.

Оказавшись на улице, Зои посмотрела по сторонам. Она была абсолютно уверена, что увидит Мэла – возможно, дерущимся с Хантером Ковингтоном.

Никаких следов.

Она попробовала выйти с ним на связь.

– Мэл? Сэр? Вы меня слышите?

Нет ответа.

Она запретила себе беспокоиться. Пока. Рядом был переулок. Возможно, Ковингтон пригласил Мэла туда, чтобы разобраться с делами без посторонних глаз. Она проковыляла к началу переулка, на всякий случай доставая из кобуры «Ногу кобылы» – обрез шестизарядного карабина «винчестера» модели 1892 года с трубчатым магазином, рычагом взвода с увеличенной петлей и без приклада. Оружие приятно оттягивало руку.

В переулке было пусто. Никакого Мэла. Вообще никого. Он словно растворился в воздухе.

– Где Мэл? – спросил Джейн.

– Это, – мрачно ответила Зои, – отличный вопрос, чёрт побери.

6

Коммуникатор Зои затрещал.

– Сэр? – спросила она, надеясь, что это Мэл.

– Зои?

Не Мэл. Кейли.

– Как дела?

– Ну, привет и тебе, Кейли. Рады тебя слышать, – втиснулся в разговор Джейн.

– На это нет времени, – напряженно ответила Зои. – Капитан исчез. Возможно, он в беде.

– Шен ма? – потрясенно воскликнула Кейли. – Что случилось?

– Пока не знаю.

Прежде чем Зои успела ответить, подросток, которого они с Джейном спасли, негромко застонал и осел на землю.

– Кейли? Я выключу тебя на минуту. Сейчас вернусь.

Хромая, Зои подошла к парнишке. Он действительно был в очень плохом состоянии. Его лицо всё распухло, а взгляд выглядел несфокусированным, потерянным. Его зрачки сильно расширились. Зои предположила, что ему нужна медицинская помощь. Возможно, у него сотрясение мозга, а может, и более серьезная травма.

– Парень? Парень? – обратилась к нему она.

– Аллистер, – пробурчал он.

– Аллистер? Тебя так зовут?

– Ага.

– Послушай меня, Аллистер. Тебе нужно в больницу.

– Нет, – ответил Аллистер. – Никаких больниц. Нет денег. Мама… Моя мама. Медсестра.

– Твоя мать – медсестра?

– Была. Заболела. Ее уволили. Сидим без денег. Но она мне поможет.

– Где она живет?

– В нашей квартире. В районе у реки.

Зои заскрипела зубами. Они с Джейном за этого парнишку не отвечали. Ну да, конечно, они его спасли, но это не значит, что теперь они должны повсюду таскать его с собой. У них сейчас более важные проблемы. А именно Мэл. Возможно, что капитан сейчас в полном порядке, просто ушел куда-то с Хантером Ковингтоном обсуждать условия сделки. Но Зои так не думала. Он почти точно произнес слово «клубника», и, может быть, даже дважды. Ее волновал и тот факт, что она не может выйти с ним на связь. Его коммуникатор и раньше барахлил, но по крайней мере у него был хоть какой-то сигнал. Теперь сигнала вообще не было: это заставляло предположить, что устройство либо выключили, либо вообще разбили на мелкие кусочки.

– Ладно, – сказала она. – Слушай, Аллистер, ты до дома доберешься?

Парнишка вяло кивнул.

– Да, наверное.

Но когда он попытался встать, то едва не потерял сознание.

– Плохо дело. Джейн, тебе придется просто отнести его.

– Что? – спросил Джейн.

– Нравится это тебе или нет, но Аллистеру нужна наша помощь. Нельзя просто бросить его на улице. В баре же еще дерутся. – Она указала на бар Таггарта. Шум, доносившийся оттуда, не стихал, а, напротив, усиливался. Из заведения доносился треск ломающейся мебели. Когда потасовка закончится, бар, наверное, будет полностью разгромлен. – Рано или поздно всё это выльется наружу, и тогда Аллистеру снова достанется.

– Почему именно я должен вести его домой? – запротестовал Джейн. – Я же не какая-то нянька, чёрт побери. Может, сама этим займешься?

– У меня нога повреждена, – сказала Зои. – Возможно, даже сломана. Я ходить практически не могу, а уж кому-то помогать – тем более.

– А как же Мэл? По-моему, он важнее, чем какой-то незнакомый парнишка.

– Я пойду его искать.

– Вдвоем у нас это получится лучше, чем в одиночку.

– Согласна. Поэтому как только доведешь Аллистера до дома, свяжись со мной. Если повезет, то к тому моменту я уже найду Мэла, но если нет, то сможешь присоединиться к поискам.

– А если я не смогу связаться с тобой?

– Возвращайся на «Серенити». Рано или поздно я тоже туда приду.

Джейн еще немного поныл, но Зои была непреклонна. В конце концов он уступил:

– Ладно, ладно. Пропади оно всё пропадом. – Он протянул Аллистеру руку и без лишних церемоний поднял его на ноги. – Куда идем?

Аллистер махнул рукой куда-то на запад.

– Ладно, веди меня, малыш. Зои, если что-то станет известно про Мэла, сразу дай мне знать.

– Непременно.

Джейн ушел прочь, поддерживая Аллистера.

Зои включила звук на своем коммуникаторе.

– Кейли? Это снова я, Зои. Кейли? Слышишь меня?

– А, привет. Отлично, – ответила Кейли. – Я… э-э… отвлеклась. Вы скоро возвращаетесь?

– Отвлеклась? Что у вас там происходит?

– Ривер говорит, что «Серенити» нужно взлететь. Она раз за разом это повторяет. Почему именно, объяснить не может, но она сейчас немного… ну, то есть очень… нервная.

– Нервная? Что значит «нервная»?

Раздался грохот, а потом на заднем плане кто-то закричал. Может, это был даже не вопль, а смех? Дикий, безумный смех. В любом случае Зои была уверена, что этот звук издала Ривер. Зои устало коснулась пальцами лба и почувствовала что-то мокрое. Кровь. Кажется, чужая.

– Что значит «нервная»? – повторила она.

– Ну, как бы очень напуганная, – ответила Кейли. – Она построила форт.

– В своей комнате?

– Нет, в столовой. Перевернула стол, притащила свои подушки и одеяла – они вместо стен.

– А что Саймон? Он не может с ней разобраться?

– Ну, он делает всё, что может, – смущенно ответила Кейли. – И Инара тоже. И все мы.

– Ладно, Кейли. Постарайся сохранить ситуацию под контролем. И еще скажи Уошу, пусть попытается выйти на связь с капитаном. Если и когда у него это получится, дай мне знать.

– Слушаюсь. Как думаешь, что приключилось с Мэлом?

– Если бы я это знала, чёрт побери.

Зои двинулась по улице в противоположную сторону от той, в которую направились Джейн и Аллистер. По ее прикидкам, сигнал тревоги поступил от Мэла пять минут назад. За это время далеко он уйти не мог.

Однако Зои не могла передвигаться так быстро, как хотелось бы. Каждый раз, когда она переносила вес тела на раненую ногу, у нее возникало ощущение, будто от берцовой кости до коленной чашечки летит электрический заряд. Она сказала себе, что не должна обращать внимания на боль, но боль дала ей понять, что это невозможно. Вскоре каждый шаг Зои уже сопровождала проклятиями; на лбу и под мышками у нее выступил пот. Возможно, ей стоило послушать Джейна. Возможно, им стоило бросить Аллистера. Главная задача – это поиски Мэла. Но, с другой стороны, они несут ответственность за парнишку, и ей казалось, что даже Мэл одобрил бы ее решение. Может, капитан и был алчным, но эгоистом он не был.

Она двинулась дальше, но после доброй четверти часа поисков в самых грязных и бедных районах города – в кварталах, которые считались запущенными даже по низким меркам космопорта, ей пришлось остановиться и отдохнуть. Шепнув себе «Цзао гао», она привалилась к стене, тяжело дыша.

Как только она собралась возобновить поиски, на связь с ней вышла Кейли.

– Зои? Ну что, вы уже нашли Мэла?

– Нет. А у тебя там как ситуация?

– Неблестяще. – Кейли, всегда такая оптимистичная, сейчас казалась встревоженной, и это пугало. – Ривер стала чуточку более дерганой.

– Что ее беспокоит? Почему ей так хочется, чтобы «Серенити» взлетел?

– Это всё ящики на борту корабля. Ну, металлические контейнеры, которые привез Бэджер. Она говорит, что они опасны, ну и еще кучу всего – что нас ждет сюрприз, жуткий сюрприз, и что поэтому она и построила форт. Похоже, тревожные мысли совсем ее одолели.

– Дай мне Саймона.

Через несколько секунд из коммуникатора послышался голос Саймона:

– Привет, Зои, – сказал он с этим особым выговором, свойственным образованным людям.

– Ты не мог бы что-нибудь сделать с Ривер? Кажется, она напугала Кейли.

– Уверен, скоро она успокоится. – Эти слова, похоже, не убедили и его самого.

– А может, дашь ей успокоительного?

– Успокоительного? – эхом отозвался Саймон.

«Никаких иголок!» – крикнула Ривер на заднем плане.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – ответил Саймон. – Ты же сама слышишь: она, скорее всего, откажется сотрудничать. А если Ривер не сотрудничает…

«Иголки!» – завопила Ривер.

Зои знала: если Саймон попытается ввести Ривер снотворное, она будет сопротивляться. Кто-то пострадает – и, скорее всего, это будет не Ривер.

– Ладно, но может, просто поговоришь с ней, успокоишь ее?

– А я, по-твоему, чем занимаюсь всё это время? – Саймон был хорошо воспитан, и это мешало ему дать выход своим истинным чувствам, но Зои расслышала ноту ожесточения в его голосе.

«Ривер, милая, не трогай это», – сказала Кейли на заднем плане.

Затем раздался голос Инары – тоже мягкий, успокаивающий: «Она права, золотко. Этим можно кого-то поранить».

Снова раздался грохот.

– Врубай ускорители! – крикнула Ривер.

– Ривер, нет! – воскликнул Саймон. – Положи нож. Не размахивай им так. – Затем он обратился к Зои. – Я должен идти. Если ее не остановить, она может причинить вред Кейли и Инаре.

– Ладно.

– О, пришел пастырь Бук. Слава богу.

– Поминаешь имя Господа всуе, сын мой? – сказал голос Бука с притворной суровостью.

– Извините, проповедник, – ответил Саймон. – Вы не могли бы заняться Ривер? Вас она слушается.

– Да – по крайней мере, когда мои волосы собраны в хвост. С кем ты разговариваешь? С Зои?

– Да.

– Если не возражаешь, я хотел бы перекинуться с ней парой слов. Передай мне аппарат. Зои?

Зои казалось, что теплый голос Бука течет, словно мед. Проповедник обладал чем-то – возможно, аурой, – что позволяло другим чувствовать себя непринужденно рядом с ним. Ему удавалось сохранять невозмутимость даже в самых сложных условиях. Он был наглядным примером того, какую пользу приносит жизнь духовная.

– Из того, что мне удалось услышать, я делаю вывод, что Мэл пропал, – сказал он.

– Верно, – ответила Зои. – Он вышел из бара Таггарта, чтобы встретиться с Хантером Ковингтоном. А теперь он исчез, и от него ни слуху ни духу.

– Тогда, возможно, я тебя утешу. Я только что был на мостике. Твой муж сообщает, что менее пяти минут назад на связь вышли люди «Гилдерс». Они хотят, чтобы мы вернули одолженный у них шаттл. Наш шаттл кто-то забрал.

– Хм, – сказала Зои.

– Разве это не хорошая новость? Капитан взял шаттл. Скоро он приедет сюда, вы с Джейном к нам присоединитесь, мы взлетим, Ривер успокоится, и всё будет хорошо.

– Да, просто… Если шаттл забрал Мэл, то почему он не сообщил об этом мне? Да, у нас проблемы со связью, но он мог, по меньшей мере, попробовать со мной связаться. Особенно если в его распоряжении система связи шаттла, которая работает лучше, чем наши коммуникаторы. Кроме того, после встречи с Ковингтоном он мог бы вернуться в бар за мной и Джейном. Зачем сразу идти в «Гилдерс» без нас? Это на него не похоже.

«Не говоря уже про сигнал бедствия – слово „клубника“», – подумала она.

– В любом случае, – продолжила она, – по плану Мэла Кейли должна убедиться в том, что всё отремонтировано, – до того, как мы заплатим и отдадим чужой шаттл.

– Ну, если так, то да, всё действительно не сходится, – ответил Бук.

– Послушайте, пастырь, вы не могли бы оказать мне услугу – пойти в «Гилдерс»? Проверьте, действительно ли шаттл забрал Мэл. Покажите им его фотографию, и пусть они подтвердят, что это был он.

– Думаю, это мне по силам.

– А я тем временем продолжу поиски в этих краях. Скорее всего, в баре Таггарта уже всё успокоилось. Если Мэл не на шаттле и всё действительно в порядке, то он, возможно, вернется туда, где расстался с нами.

– Успокоилось?

– Да, ситуация немного накалилась. Была небольшая потасовка.

– Что там произошло?

– Там произошел Джейн.

– Можешь больше ничего не объяснять. Зои, я вый-ду на связь, как только что-нибудь узнаю.

Бук отключил связь.

* * *

Зои понимала, что хватается за соломинку. Док Персефоны был огромным, набитым людьми, многие из них находились тут проездом. Вероятность найти Мэла в доке, просто бродя по нему, была близка к нулю. Шансы на то, что он вернется в бар Таггарта, тоже невысоки. Зои подозревала, что встреча с Хантером Ковингтоном почему-то закончилась скверно и что если Мэл был на борту шаттла, который взлетел из «Гилдерс», то он оказался там не по своей воле. Но в отсутствие иных планов оставался только бар Таггарта. Кто знает, может, ей улыбнется удача.

«Удача?» – спросила Зои саму себя, когда поврежденная нога снова выразила ей свой протест в виде болевого импульса. Зои и удача едва кивали друг другу при встрече в последние годы, особенно после того, как она стала первым помощником Мэла. Единственным неоспоримо хорошим событием, которое произошло с ней, с тех пор как она завербовалась на «Серенити», стало знакомство с его пилотом. Хобан Уошберн вряд ли был самым красивым мужчиной в галактике, или самым мускулистым, или самым храбрым. Но он ее устраивал. Он – смешной, умный и любящий, уважал ее и уступал ей, но при этом не был тряпкой. Она и Уош идеально подходили друг другу.

Когда Зои подошла к бару Таггарта, она увидела, что – как она и надеялась – драка уже закончилась. Туда прилетела пара «Скорых», и теперь они грузили на борт тех, кто пострадал сильнее всего. Какой-то медик, опустившись на колени, оказывал помощь человеку, которого она и Джейн выбросили из окна.

Зои уже собиралась зайти обратно в бар, как вдруг ее взгляд упал на знакомую фигуру – человека в ковбойской шляпе и горчично-желтом плаще. Именно он передал Мэлу записку с предложением выйти на улицу. Он стоял на тротуаре чуть в стороне от бара и наблюдал за происходящим – с удивлением, но в то же время отстраненно. В зубах он стискивал спичку и задумчиво гонял ее из одного угла рта в другой.

Она подошла к нему так беззаботно, как только позволяла раненая нога, держа под рукой обрез.

– Здорово, приятель, – сказала она и прижала ствол своего оружия к пояснице человека.

– Эй! – воскликнул Желтый Плащ, поднимая руки и оглядываясь через плечо. – Полегче. – Он прищурился. – Мы знакомы?

– Пошли со мной.

– Так… Приглашение от такой прекрасной дамы, как ты, я с радостью приму, ткнула ты мне оружием в спину или нет. Может, уберешь ствол?

– Ни за что. – Зои плотнее воткнула ствол обреза в его позвоночник. – И не надейся, что я побоюсь выстрелить.

– Даже когда вокруг полно людей?

– Я и глазом не моргну.

– Верю, – сказал Желтый Плащ. – А в этой части города, скорее всего, и они тоже не моргнут. Ладно, ты победила. Я пойду добром.

Зои повела его к переулку, который разведала раньше, когда поняла, что Мэл пропал. На полдороге она остановилась у переполненных мусорных баков. В них уже покопались животные – крысы, собаки, еноты, – и поэтому в переулке возвышались холмики вонючих отходов.

– Повернись кругом, – приказала она.

Желтый Плащ сделал, как было велено.

– И что теперь? – спросил он, ухмыляясь. – Мне снять штаны?

– И не мечтай. С тобой я хочу только разговаривать.

– Дай мне шанс, и я докажу, что умею делать языком и более приятные вещи.

Зои подавила в себе желание ему врезать.

– Сегодня вечером в баре ты отдал кому-то записку, – сказала она.

– Правда?

– Даже не пытайся соврать. Я тебя видела. Человек, которому ты ее отдал – мой друг.

– И что?

– Так что произошло потом?

– Ты о чем? Я просто отдал записку, которую не читал, вот и всё. Что-то пошло наперекосяк?

Зои вгляделась в него. Желтый Плащ, словно игрок в покер, умел мастерски сохранять невозмутимость.

– Мой друг пропал.

– Очень жаль. Но, поверь, я тут ни при чем. Мне заплатили за то, чтобы я отнес эту записку в бар Таггарта – половину сразу, половину потом. Дали описание человека, которому я должен был ее вручить. Твой друг ему соответствовал. Я подсунул ему записку, и он не удивился, так я и понял, что всё сделал правильно. Затем я ушел.

– А кто тебе дал эту записку?

– Какой-то парень.

Зои прицелилась в пах Желтого Плаща.

– Давай подробности.

Он попытался сохранить самоуверенный вид, но спичка в уголке его рта поникла, отчасти выдавая его.

– Его имя я не знаю. Не спрашивал. Если кто-то предлагает хорошие деньги за простую работу, я говорю «слушаюсь, сэр», а число вопросов свожу к нулю.

– Как он выглядел, этот твой работодатель?

– Обеспеченный. Холеный. С бородой. Одет как джентльмен.

Хантер Ковингтон. Наверняка он. Правда, Зои и так в этом не сильно сомневалась.

– Он не намекал на то, чтó собирается сделать с моим другом?

– Вообще ни разу, а я не интересовался. О чужих делах я предпочитаю знать как можно меньше. Люди, которые меня нанимают, любят держать свои планы в секрете.

В этом Зои была уверена. Желтый Плащ – классический посредник: тот, на кого можно рассчитывать, человек, который не спрашивает «зачем?» и «почему?», если предложить ему достаточно денег.

Но она решила всё равно что-нибудь у него выудить. Возможно, он знает что-то о Ковингтоне, не подозревая того.

– Как твой наниматель с тобой связался? Ты принадлежишь к какой-то организации, или…

– Я сам по себе. Фрилансер. Одиночка. Ни перед кем я не отчитываюсь.

– Так как он с тобой связался? – повторила Зои.

– Лично.

– Не по волне?

– Нет, мэм. Те, кому я нужен, могут меня найти. Меня не обязательно приглашают на ужин и медленные танцы, хотя и такое случалось. Но мы всегда встречаемся лицом к лицу. Понимаешь, каждая отправленная тобой волна оставляет след. Люди, на которых я работаю, следов не любят. Именно поэтому они приходят ко мне. Все знают, что я выполняю разные поручения в порту. И то, что у меня своего рода репутация. Я надежный. Прямолинейный. Ты даешь мне работу, я ее делаю – без жалоб, без грязи. И никаких следов.

– Тот, кто выполняет поручения в доке, должен получить согласие главарей местных банд, – сказала Зои. – Например, Бэджера.

При упоминании имени Бэджера на лице Желтого Плаща появилось что-то похожее на узнавание. Но это было неудивительно. Если ты работаешь в темной зоне доков, то должен хотя бы знать про Бэджера, даже если и не вести с ним дел напрямую.

– На самом деле, всё не так просто, – ухмыльнулся он. – Все в городе – да и на всей Персефоне – действуют по принципу «живи и давай жить другим». До определенного предела. И под «определенным пределом» я имею в виду количество платины в игре. Осторожные люди могут заработать себе на хлеб, не подчиняясь никому из воротил, в том числе Бэджеру.

– Значит, тот, кто поручил тебе передать записку, не воротила?

– Возможно. Но похож, это точно. Правда, имени его я не знаю. Но я не обязательно бы его назвал, даже если б знал. У меня репутация человека сдержанного. Более того, я этим славлюсь.

– Его имя мне уже известно.

– Поздравляю! Значит, в этом ты меня обставила. Слушай, мы уже закончили? Я рассказал тебе всё, что мог. Опусти ствол, пойдем куда-нибудь, выпьем, а там и посмотрим, во что это выльется. Понимаешь, о чем я?

На тот случай, если она неправильно истолковала его слова, он медленно и похотливо ей подмигнул. Зои от этого чуть не вывернуло. Она покрепче стиснула свой обрез.

– У меня еще остались вопросы, – сказала она.

– Валяй. Жарь, как из пушки, – сказал Желтый Плащ и торопливо добавил: – В переносном смысле.

– Твой, скажем так, «работодатель»… Где ты с ним встретился?

– Прямо здесь, – ответил он, словно это было очевидно, и кивнул в сторону бара Таггарта.

– Откуда он знал, что тебя нужно искать у Таггарта? – попыталась надавить на него она, но вместо ответа он просто улыбнулся. – А, ну да, у тебя же репутация.

– В баре Таггарта заключается много сделок, – сказал он. – Думаю, ты уже об этом знаешь.

Зои почувствовала нарастающее раздражение. Время утекало сквозь пальцы, а этот человек выдавал немногие имеющиеся у него полезные сведения весьма неторопливо и иносказательно. Кроме того, его слова невозможно проверить, и у нее не было оснований полагать, что он говорит всё как есть.

Зои случайно перенесла вес тела на травмированную ногу. Приступ боли заставил ее поморщиться.

– Придержи коней, ладно? – сказал Желтый Плащ, приняв ее гримасу за прелюдию к убийству. В его голосе впервые появились легкие нотки паники. – Я же пока что был тебе полезен, так?

– Этого недостаточно.

– Ну, я могу принести еще больше пользы, если ты мне позволишь.

– Продолжай. Только давай без двусмысленностей.

– Когда этот парень меня нанял, он что-то пробурчал – мол, давно пора. Сказал, что было какое-то предательство. Что давно нужно было свести все счеты, что сейчас настал час расплаты. – Желтый Плащ посмотрел на нее с оптимизмом, словно чего-то ожидая. – Я сам ничего не понял. Решил, что твой приятель ему задолжал. Он ведь об этом, да?

– Возможно, – ответила Зои. У Мэла, несомненно, были неоплаченные долги. – Еще что-нибудь?

– Это всё, клянусь, – с жаром заверил ее Желтый Плащ. – Конечно, он обращался не ко мне, так что, возможно, мне послышалось.

– Он с кем-то разговаривал? С кем?

– С женщиной, – ответил он. – Она очень тихая. Дерганая. Пришла в бар Таггарта вместе с ним. Он сказал это ей.

Зои ухватилась за этот обрывок информации. У Ковингтона была сообщница – может, жена?

– Как она выглядела?

– Симпатичная. Смуглая, черные волосы все в кудряшках, длинные. Похожа на тебя, но не такая грозная. Она выкатила на меня свои зеленоватые глазищи, словно пыталась мне что-то сказать. По-моему, она была напугана.

– Чем напугана?

– Своим спутником. Словно не хотела быть рядом с ним.

– Возможно, она пыталась попросить о помощи, – упрекнула его Зои. – Поэтому и смотрела так. Похоже, что она – жертва похищения, ну или рабыня. Она умоляла тебя что-нибудь сделать.

– Почему это?

– Может, потому что приняла тебя за приличного человека?

Он приподнял бровь.

– Да брось, лапочка. Только не заносись. У тебя своя жизнь, а у меня – своя.

С некоторым усилием Зои взяла себя в руки.

– Когда состоялся этот разговор? Когда тебе поручили передать записку?

– Всего пару дней назад. Этот парень пришел в бар Таггарта со своей подругой, спросил меня, и случилось так, что я был там.

Зои решила рискнуть и немного приоткрыть свои карты.

– Тебе что-нибудь говорит имя «Хантер Ковингтон»?

Желтый Плащ с интересом посмотрел на нее.

– Ничегошеньки. А должно?

Зои предположила, что сейчас он запоминает это имя – на тот случай, если это дело окажется прибыльным.

– Не обязательно, – сказала она. – Куда ты пошел, когда отдал записку?

– За второй половиной денег.

– Куда?

– В одну старую ночлежку, до нее идти минут десять.

По коже Зои побежали мурашки. Наконец-то появилось что-то осязаемое – то, с чем можно работать. Возможно, она сумеет связать всё воедино. Возможно даже, что в этой ночлежке был Мэл.

– Кого ты там встретил? Ковингтона?

– Это и есть тот джентльмен? Нет, не он. Кто-то другой. Совершенно не примечательный. Светлые волосы. На лице пара шрамов. Вот, практически, и все особые приметы.

После войны шрамы не были чем-то особенным, и уж точно не на такой бедной планете, как Персефона.

– И ты сможешь найти дорогу в эту ночлежку?

– По-твоему, я только что с корабля сошел, что ли? Думаешь, я не знаю эти места? Конечно, смогу.

Зои обдумала варианты. Пастырь Бук направляется в «Гилдерс». Джейн ведет домой того парнишку, Аллистера. Кейли, Инара, Саймон и Уош должны оставаться на «Серенити» – все они нужны, чтобы успокоить Ривер. Значит, по этому следу должна идти Зои – и неважно, что у нее болит нога.

– Тогда веди меня туда, – сказала она.

– Я не из тех, кто делает людям одолжение, – сказал Желтый Плащ. – По-моему, я уже достаточно поработал на тебя бесплатно. Может, наградишь меня за услуги?

Зои посмотрела на него.

– Хочешь, я не стану в тебя стрелять?

Он задумчиво пожевал губами.

– Справедливая плата.

Они посмотрели друг другу в глаза. Затем Зои многозначительно помахала «Ногой кобылы».

– Ночлежка. Шевелись.

– Сначала дамы, – сказал Желтый Плащ и с шутливой вежливостью жестом пригласил ее пройти вперед.

– Абсолютно согласна. – Зои зашла ему за спину и подтолкнула его вперед стволом обреза.

– Но ты же… А-а, я понял. Очень смешно.

– Ага, – сказала она. – Я – такая шутница.

7

– У тебя оружие есть? – спросила Зои, пока они шли.

– Вот теперь она этим поинтересовалась, – сказал Желтый Плащ. – Ага. Шестизарядник. В кобуре на плече.

– Тебе стоит отдать его мне.

– Ты мне не доверяешь? – спросил он с притворной обидой.

– Ничего личного. Я никому не доверяю.

Он засунул руку под плащ, чтобы достать оружие.

– Медленно и спокойно, – предупредила его Зои. – Берись кончиками пальцев и держи их подальше от спускового крючка.

Как и было приказано, он передал ей свое оружие – короткоствольный «Бэрд энд Чу спешиал» калибра.38. Зои засунула его за пояс.

– У тебя имя есть? – осведомилась она.

– Зови меня Харлоу. На самом деле это не мое имя, но я на него откликаюсь. А тебя мне как называть?

– Хромоножка.

– Правда? Полагаю, это из-за ноги. Но, наверное, это тоже не настоящее имя.

– По-разному бывает.

– А друзья тебя как называют?

– Они называют меня Хромоножка.

– Ясно. Знаешь, отношения между нами кажутся мне немного односторонними.

– Именно такие мне и нужны.

Они двинулись по переулкам, под натянутыми веревками, на которых сушилось белье, хотя, наверное, в этом грязном воздухе оно чище не становилось. Облезлый одноглазый кот заорал на них с крыльца, но затем сбежал. Их маршрут казался Зои настоящим лабиринтом; она с трудом составляла у себя в голове его карту и не была уверена в том, что сможет повторить его без посторонней помощи. Ее нога продолжала жаловаться, требовала сесть и отдохнуть, но Зои понимала, что это невозможно.

Одновременно она прислушивалась – не вызывают ли ее на связь Бук или Джейн, или даже сам капитан. Отныне, чтобы избежать подобного гоу цао дэ со связью, Зои непременно будет следить, чтобы коммуникаторы были дважды и трижды проверены.

– Сюда, вниз, – сказал Харлоу.

Переулок, на который он указывал, был не шире вытянутой руки. Крыши его двухэтажных домов идеально подходили для засады, из которой живым не выбраться. Хуже того, поблизости не было ни единого фонаря, только тускло поблескивала пара окон.

– У меня есть фонарик, – сказал Харлоу. – Не против, если я его достану? Не хочу, чтобы у тебя палец на крючке дернулся.

– Давай, но только медленно, как с пушкой, – ответила Зои и крепче сжала рукоять своего обреза в кобуре. – Если постараешься меня им ослепить, тебе крышка.

Следуя за Харлоу на удобной для себя дистанции, Зои поглядывала на крыши и в окна верхних этажей, но ничего подозрительного не замечала.

Они молча двинулись дальше. Переулок извивался, резко повернул сначала направо, потом налево. За ревом садящихся и взлетающих кораблей вдали слышались звуки праздничных гуляний. Треск фейерверков или стрельбы из автоматов. Радостные вопли. Празднование Дня Альянса продолжалось, но теперь всё это звучало откуда-то издали, словно происходило на другой планете.

Спустя минуты три ходьбы в ровном темпе здания справа сменила высокая стена с проволочным заграждением наверху. Стену разделяли на две части тяжелые деревянные ворота десяти футов в высоту, достаточно широкие, чтобы в них мог проехать наземный спидер. Сами ворота и стены были расписаны цветными граффити, по большей части примитивными и непристойными, однако некоторые походили на произведения искусства. Одно из них представляло собой версию логотипа «Синего солнца», измененного так, чтобы надпись гласила «Синие суки». А на самих воротах кто-то вывел большими, отвратительно яркими буквами: «СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ». Зои вспомнила, какую ненависть демонстрировали пьяные из бара Таггарта по отношению к «бурым мундирам». Обычно она сталкивалась лишь с презрением к тем, кто потерпел поражение в этой войне. А вот местные, похоже, испытывали сильные чувства по данному вопросу.

Подойдя поближе, она увидела, что выведенная краской надпись «СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ» была более свежей, чем все остальные.

– Не знаешь, кто эти «предатели»? – спросила она у Харлоу, словно подчеркивая слово движением пальца.

– Без понятия, – безразлично ответил Харлоу. – Может относиться к самым разным людям. Но поскольку сегодня День Альянса, а написали это где-то на прошлой неделе… Ну, сама подумай.

– «Бурые».

– Смотри-ка, значит, ты не только симпатичная.

– И когда Ковингтон упоминал про предательство в связи с Мэлом, по-твоему, он имел в виду это – а не долги?

– Слушай, я вообще пытаюсь ни о чем много не думать – лишь бы голова была на плечах, а в карманах – платина.

Харлоу просунул руку в отверстие в воротах, потянул какой-то засов и чуть приоткрыл их. Ворота заскрипели – вероятно, извещая сообщников Харлоу о его прибытии. Он шагнул в сторону и сделал знак рукой, пропуская Зои вперед. Но она просто посмотрела на него, и он в конце концов пожал плечами и зашел сам.

За воротами оказалась еще более убогая улица. Кирпичные здания уступили место покосившимся брошенным деревянным домам. В этой старой части города не осталось никого, кроме скваттеров, которых не пугало огромное количество крыс и не смущало отсутствие крыш и окон, электричества и водопровода. Улица была пуста. Даже скваттеры ушли праздновать славную годовщину.

Зои закрыла ворота и последовала за Харлоу по дороге, а затем поднялась по скрипучей лестнице на крыльцо, к покрытой царапинами двери, ручка и замок которой были выломаны. Харлоу открыл дверь и шагнул через порог, а Зои заглянула внутрь. Фонарик осветил дощатый пол и стены, увешанные гирляндами из паутины. В пыли виднелись следы – много следов, накладывающихся друг на друга. Во внутренних стенах были отверстия – там когда-то находилась электропроводка, которую теперь уже вырвали. Никакой мебели. Никаких следов борьбы. Никакого Мэла. Ни доказательств того, что он был здесь, ни намеков на то, куда он мог подеваться.

Это разочаровывало, мягко говоря. И пугало, если уж начистоту.

– Похоже, никого дома нет, – сказал Харлоу, обводя фонариком комнату.

Он не видел, что Зои злобно посмотрела на него. Ей казалось, что здесь всё не так.

– Когда тебе заплатили, мой друг был здесь?

– Не-а. Только человек со шрамами.

– И как долго ты здесь оставался?

– Ровно столько, чтобы получить вторую половину денег, и не дольше. Зачем тут задерживаться? У Таггарта, возможно, меня ждала другая работа.

Зои пересекла комнату, открыла другую дверь, а затем протолкнула в нее Харлоу. Они вышли на крылечко, перила которого уже сгнили. Перед ними раскинулось пустое поле, квадрат плоской, невыразительной земли, подсвеченной ночным небом цвета горелой умбры. За этим участком, до которого свет фонарика едва добивал, стояли остовы других зданий. Вдали – ра-та-тат – гремели фейерверки.

Зои спустилась по шаткой лестнице. Харлоу последовал за ней. Он провел лучом фонарика перед ней, и она вдруг увидела на земле коммуникатор – точнее, его обломки.

– Не двигай фонарем, – сказала она Харлоу.

Она подошла к коммуникатору. Она не могла бы поклясться, но коммуникатор выглядел чертовски похожим на тот, что был у Мэла. Кто-то наступил на него, раздавил к чертям.

Ну, если раньше он еще мог выйти на связь, то теперь точно нет.

Рядом Зои обнаружила две борозды в мягкой земле, приблизительно на ширине плеч. Борозды, оставленные носками башмаков. Свежие. По бокам от них – следы ног.

Она пошла вдоль этих борозд, при этом приглядывая за Харлоу. Борозды огибали двор по периметру и вели к ржавым воротам. За воротами проходил переулок – достаточно широкий, чтобы по нему мог проехать спидер. Тут борозды заканчивались.

Тут с ней на связь вышел пастырь Бук.

– Да? – негромко спросила Зои.

– Зои, я в «Гилдерс», – сказал Бук. – Человек, который расписался за ремонт и заплатил за шаттл, был Мэл Рейнольдс, но это не наш капитан.

– Не понимаю. Объясните.

– Он назвался Малькольмом Рейнольдсом, но это не наш Мэл. Волосы песочного цвета. Лицо со шрамами.

Тот же человек, с которым встретился Харлоу. Не иначе.

Ситуация осложнялась. Это уже походило на угон шаттла – и, возможно, на похищение человека.

Надпись «предатели». Относящаяся к «бурым». К таким, как Мэл.

И к таким, как она.

Зои навела «Ногу кобылы» на Харлоу и громко сказала:

– Не уходи.

Просто на тот случай, если ему придет в голову смыться.

– Конечно, Хромоножка.

Она снова заговорила тише, обращаясь к Буку:

– Клерк сообщил вам что-нибудь еще? С этим парнем кто-то был?

– Постой, – ответил Бук. – Сейчас я его включу.

– Алло? – Голос какого-то юноши, дрожащий от неуверенности. – М-м, мы не знаем, как это произошло. Мы попросили предъявить удостоверение личности, и он его предъявил. Там было написано «Малькольм Рейнольдс» и фотография человека, который забрал шаттл. Это не тот же человек, которого сейчас мне показывает пастырь.

Фальшивое удостоверение, созданное специально для этого случая. Значит, всё было спланировано.

– С ним был кто-то еще?

– Нет, мэм. По крайней мере, я их не видел. Но они могли ждать его снаружи. «Гилдерс», конечно, не несет ответственности за…

– Этот Малькольм Рейнольдс представил план полета?

– Нет, но для шаттла с таким тоннажем это не обязательно. Планы полетов нужны для кораблей пятого класса и выше. Так, а насчет нашего шаттла…

– Он останется у нас в качестве залога, пока всё не выяснится, – ответила Зои. – Бук, вы можете разобраться с этим делом?

– О да.

Уверенный голос пастыря немного повысил ей настроение. Всё внутри нее кричало, чтобы она немедленно нашла капитана. Но вот проблема: она не знала – как.

– Поговорим позже.

– Я буду держать тебя в курсе дела, – заверил ее Бук.

Она отключила связь и повернулась к Харлоу.

– Что еще тебе известно о человеке, который тебя нанял?

Харлоу спокойно покачал головой.

– Как там его звали? Ковингтон? Я уже рассказал тебе всё, клянусь. Может, ты наймешь меня и поручишь мне выследить твоего друга? – спросил он, не моргнув глазом.

– Я хочу, чтобы ты связался с Ковингтоном, – сказала Зои.

Харлоу покачал головой.

– Я же говорю: он сам меня нашел. Я про него ничего не знаю. Можно пустить слух, что я его ищу, и посмотреть, что из этого выйдет.

– Так и сделай. Но осторожно. Не хочу, чтобы о моей ситуации узнала вся галактика.

– Согласен.

– Мне нужен способ для связи с тобой.

– Такой, как волновой адрес? Ни за что. Волны – следы, помнишь? Если понадоблюсь, загляни к Таггарту. Если меня там нет, кто-нибудь передаст мне весточку, и я приду.

– Ладно. Если из этого что-нибудь выйдет, я дам тебе денег.

– Ну наконец-то, чёрт побери. Я уже подумал, что так и буду работать на тебя бесплатно. – Харлоу ухмыльнулся ей и показал на «Ногу кобылы». – Мы закончили?

– Закончили. На данный момент.

– Тогда могу я получить обратно свой ствол?

Она вернула ему шестизарядник.

– Еще увидимся, Хромоножка. Может быть. – Он прикоснулся к своей шляпе и исчез в доме.

Зои смотрела ему вслед и анализировала ситуацию. Очевидно, что Ковингтон и его сообщники похитили Мэла по заданию третьей стороны и передали его, словно бревно, в этой ночлежке. Деловая транзакция, только в данном случае товаром был человек. Это соответствовало предположению о том, что Ковингтон – хозяин рабыни, человек, для которого люди – товар, которым можно владеть, покупать и продавать.

Если учесть, что человек, выдавший себя за Малькольма Рейнольдса, недавно забрал из «Гилдерс» шаттл «Серенити», вполне вероятно, что в шаттле находится и настоящий Мэл. И более того, его похититель не испытывает большой любви к тем, кто сражался за независимость.

Зои пересекла дворик и зашла в дом, по-прежнему стараясь не переносить вес тела на больную ногу.

Выйдя на улицу, она заметила Харлоу: он освещал себе путь фонариком.

Она всё равно собиралась пойти за ним – просто чтобы не заблудиться по дороге в более цивилизованную часть города. Но теперь ей захотелось узнать, куда он направляется. Возможно, что насчет Ковингтона он соврал и на самом деле он с ним знаком.

Пока Зои осторожно кралась в темноте, держа наготове «Ногу кобылы», Харлоу шел легко, беззаботно. Возможно, это ловушка, приготовленная для нее. Может, они схватили капитана первым, чтобы заманить ее в свои сети.

«Я хочу, чтобы это оказалось большим недоразумением. Я хочу, чтобы прямо сейчас на эту улицу вышел Мэл», – подумала она.

На этот раз Харлоу выбрал другой маршрут, но в конце концов оказался там, откуда они стартовали – в баре Таггарта. Когда он прошел через створчатую дверь, Зои убрала оружие, заняла позицию на другой стороне улицы, чтобы незаметно наблюдать за посетителями бара, и вышла на связь с кораблем.

– Привет, малышка, – сказал Уош. – Как оно?

– Хреново. Ситуация скверная, и чем дальше я в нее лезу, тем она хуже. А как у тебя дела?

– Я пообщался с Буком. Он рассказал мне про шаттл и попросил узнать у администрации порта насчет недавних взлетов шаттлов, но в этом я далеко не продвинулся. Шаттлы у них не в приоритете, так как у них нет автопилотов и небольшая дальность, а порт фокусирует внимание на больших зверях, которых тут полно. Мы, конечно, можем обратиться в полицию, но по-моему, это не очень умно – особенно если учесть, что у нас с органами охраны порядка взаимная ненависть.

– Ты прав. Кстати, я кое-что узнала насчет Хантера Ковингтона, но немного. У него есть женщина. – Зои повторила описание, которое дал Харлоу. – Похоже, она действует не по своей воле. Возможно, она рабыня. Не знаю, пригодится ли нам это, но мне показалось, что об этом стоит упомянуть.

– Ясно, – ответил Уош. – Наша ненормальная немного успокоилась. Тебя, несомненно, это порадует, но ты даже не представляешь, как счастлив я. Саймону удалось извлечь ее из форта, и теперь она играет на флейте в грузовом отсеке. Инара составила ей компанию. Ты пропускаешь всё веселье.

– Зачем Ривер играет на флейте?

– Для того чтобы усыпить ящики Бэджера. Они якобы встревожены, и им нужна колыбельная. Говорю тебе, Зои: мое давление значительно снизится, когда мы все соберемся вместе и отправимся к месту выгрузки этих ящиков.

– Понимаю тебя, милый. Я тоже так думаю.

– Береги себя, Зои, ясно? Давай без глупостей.

– И ты тоже, Уош.

Они разорвали связь.

Именно в этот момент Харлоу вышел из бара. Зои отступила поглубже в темноту. Он не спеша отправился в направлении, противоположном тому, куда он ее повел.

Она двинулась за ним. Как и раньше, Харлоу, казалось, никого не опасался и никуда не торопился – просто мужчина в огромной дурацкой шляпе и длинном плаще вышел на вечернюю прогулку. Он добрался до главной площади, где находились магазины и здания администрации. Здесь собралась толпа празднующих; люди размахивали флагами и пивными бутылками и кричали друг на друга. Пройдя площадь, Харлоу несколько раз свернул, но, похоже, не для того, чтобы уйти от преследования. В районе, застроенном небольшими одноэтажными домами, он свернул на дорожку, которая шла между ними. Остановившись у невинно выглядящей двери, он открыл ее и зашел в дом.

Стекла в облезлых окнах дома были покрашены белым, так что заглянуть внутрь Зои не могла. Она подкралась к двери и приложила к ней ухо, но ничего не услышала.

Поджидая в тени дома напротив, Зои попыталась выйти на связь с Джейном. Ничего – нет даже помех. А что если его тоже похитили? Что если это заговор, цель которого – похитить всех членов экипажа «Серенити» по одному?

Просто плохие коммуникаторы. Наверняка.

Затем снова появился Харлоу.

Зои делала всё, чтобы не упускать его из виду и одновременно не попадаться ему на глаза. Он пошел обратно. Хромать незаметно было тяжело, но Зои старалась и не позволяла боли в ноге завладеть ее вниманием. На войне у нее были и более серьезные ранения, но даже они не мешали ей уверенно действовать на поле боя.

Она снова вспомнила всю ту злобу, которая выплеснулась в этот вечер в баре Таггарта, злобу, символом которой стала надпись «СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ». Зои понимала, что историю Войны за объединение пишут победители. Она не была наивной. Но «бурые» – не агрессоры. Они собрали войска, потому что Альянс представлял угрозу, а не потому что хотели захватить территорию, власть или еще что-нибудь. Они просто хотели жить в мире. Они никого не предавали – разве что предательством теперь считалась борьба за свою свободу.

Неужели детей учат в школе, что «бурые мундиры» всего лишь чуть лучше Пожирателей? От этой мысли ей стало тоскливо.

«Соберись. Ты на задании», – напомнила себе Зои.

Постепенно места стали казаться ей всё более знакомыми. Зои начала узнавать витрины местных магазинов и бары. Вдруг ей стало ясно, куда направляется Харлоу, и она еле слышно забормотала убийственные ругательства на китайском.

Морщась от боли в ноге, она сократила дистанцию. Где-то в пятидесяти футах от нее Харлоу подошел к штаб-квартире одного не вполне достойного человека, известного как Бэджер.

8

По дороге домой Аллистер, похоже, немного пришел в себя. Джейну было ясно, что до сегодняшнего дня парнишка еще ни разу не дрался. И дело не только в том, что Аллистер не сумел нанести своим противникам ни одного нормального удара. Само насилие стало для него неожиданностью и потрясло, и теперь он не знал, как с этим справляться. Только сейчас, спустя почти полчаса после драки, он стал от нее отходить.

Джейн, когда достиг возраста Аллистера, уже побывал в изрядном числе потасовок. Правда, он всегда был задиристым юношей и выяснял отношения с помощью кулаков, потому что словами у него получалось не очень.

– Может, объяснишь, что привело такого мелкого пацана, как ты, в бар Таггарта? – спросил Джейн у Аллистера.

– Просто хотел отпраздновать День Альянса, как и все, – ответил Аллистер. – Бар Таггарта показался мне ничем не хуже других. А что, ты до совершеннолетия ни разу не пил?

В ответ Джейн мог лишь виновато покачать головой.

– Тут ты меня уел. Но ты же мог выбрать любой бар. Тут полно куда более приятных заведений, много и таких, где тебе вряд ли разобьют голову.

– Может, мне была нужна движуха.

– А может, ты хотел уйти подальше от дома.

– Вроде того, – ответил Аллистер с хитрым выражением лица.

– То есть, чтобы не наткнуться на того, кто спалит тебя перед мамой. Она вообще знает, что ты сейчас гуляешь?

Парнишка покачал головой.

– Она так больна, что не обращает внимания, когда я пришел и когда ушел. Я ухаживаю за ней, делаю всё, что могу, но мне нужна и своя жизнь. Понимаешь? Иногда мне нужно выбраться в город, повеселиться. Заботиться о больном нелегко, особенно если у него «хрип Фостера». Мама всё время кашляет, и иногда кажется, что у нее легкое вылезет наружу. Никогда не знаешь, как плохо ей будет сегодня или завтра, но лучше ей, скорее всего, не станет.

Джейн посочувствовал Аллистеру – возможно, даже сильнее, чем казалось парнишке. Младший брат Джейна, Мэтти, страдал от «сырости в легких» – неизлечимого заболевания, похожего на «хрип Фостера», и оно отравило и его жизнь, и жизнь их матери.

Когда-то район на берегу реки был симпатичным и даже привлекательным, однако его лучшие дни остались далеко в прошлом. Сама река, которую так и не удостоили названием, была медленным разбухшим потоком, забитым водорослями, мусором и отходами, а на берегах теснились низкие, мрачные здания с обветшалыми крышами и покосившимися стенами.

Аллистер повел Джейна наверх по хлипкой лестнице, приделанной к стене дома. Здесь, на пятом этаже, находилась квартира, которую нельзя было назвать просторной. Тот, кто решил бы покрутить тут кошку, должен был ожидать большого количества ударов и гневного мяуканья.

В углу главной комнаты на раскладушке лежала изнуренная женщина с лицом цвета прокисших сливок. Вокруг нее, словно жуткие конфетти, были разбросаны испачканные кровью салфетки; кровь запеклась вокруг ноздрей и в уголках рта. В комнате пахло застарелым потом и испражнениями; ко всему этому примешивался слабый запах разлагающейся плоти.

Когда Джейн и Аллистер вошли, женщина смогла, приложив значительные усилия, приподняться. Ее волосы прилипли к голове, словно мокрые водоросли, а глаза настолько глубоко провалились в глазницы, что едва были видны, словно камешки в глубоких ямках. Было ясно, что раньше, пока болезнь не иссушила ее, женщина была привлекательной. Она была еще довольно молода, но настолько измождена, что казалась столетней старухой.

– Аллистер? – спросила она слабым голосом. – Это ты?

– Я, мама.

– Твое лицо… Эти синяки. – Она нахмурилась. – Что с тобой? Чем ты занимался?

– Ничем, мам. Мне просто немного… не повезло, вот и всё. На меня напали двое.

«Он не так уж и сильно соврал», – подумал Джейн.

– Они хотели меня ограбить, – продолжал Аллистер, – но у меня не было денег, и это их еще больше разозлило… Ну, результат ты видишь. Я в порядке, – добавил он. – Просто пара синяков и шишек. Этот человек меня спас. Его зовут…

Внезапно на лице Аллистера появилось озадаченное выражение.

– Если честно, то я не расслышал, как тебя зовут, – сказал он.

– Кобб, – ответил Джейн. – Джейн Кобб. Рад познакомиться с вами, мэм. – Он снял шляпу. Мама Кобб учила его быть вежливым, если того требуют обстоятельства.

Мать Аллистера оглядела его с ног до головы.

– Это очень великодушно с вашей стороны, Джейн Кобб. Весьма вам обязана. Кстати, меня зовут Барбара. Барбара…

У нее начался приступ кашля. Ее тело содрогалось от спазмов. Она прикрыла рот рукой, но Джейн заметил кровь и мокроту на ее ладони.

Аллистер бросился к ней и протянул салфетку. Затем он принес ей стакан воды, которую она благодарно отпила.

– Я подумал, что мне следует вернуть Аллистера домой в целости и сохранности, – сказал Джейн. – Он сказал, что вы его подлечите. И теперь, когда я это сделал…

– Может, останетесь? – спросила Барбара. – У нас есть еда и кофе тоже. Не бог весь что, но мы готовы поделиться – особенно с тем, кто нас выручил.

Предложение казалось заманчивым. С одной стороны, Джейн хотел есть и, кроме того, всегда был рабом своих желаний. Однако нужно было подумать и о Мэле. Задерживаться здесь он не мог.

– Спасибо, но у меня неотложные дела.

– То есть вы хотите веселиться с остальными идио-тами.

– Нет. Да. Нет. – Джейн не умел лгать, поэтому переменил тему. – Идиоты, говорите? Значит, тебе не очень-то по душе День Альянса.

– Ха! – Барбара свесила ноги с раскладушки. Даже такое небольшое усилие отразилось на ее лице. – Ну, я вам так скажу. Кое-кто считает, что эта война – лучшее, что могло произойти с галактикой, но есть и такие, как я, – те, кто считает ее худшим событием за всю историю. И это даже если забыть о том, сколько боли и страданий она причинила.

– Раньше я была медсестрой. Какое-то время работала на военных, на сторонников независимости – только я не кричу об этом повсюду, так как войну они проиграли, и местные их, в общем, не очень-то любят. Мне пришлось побывать на нескольких передовых оперативных базах…

Она снова закашлялась. Даже смотреть на нее было больно, и Джейн мог лишь представить, какие муки испытывает она сейчас. Он знал, что «хрип Фостера» неизбежно приводит к смерти больного; однако развитие заболевания можно было замедлить на годы и свести худшие симптомы почти на нет – при наличии соответствующих лекарств и средств, чтобы за них заплатить. У Барбары не было ни того, ни другого, а это означало, что она обречена страдать от болей в груди, затрудненного дыхания и этих жутких приступов кашля. Болезнь будет развиваться беспрепятственно, постепенно убивая Барбару, но прежде чем она ее прикончит, может пройти три или четыре года.

– Наши «больницы» были просто палатками, – продолжила Барбара. – Назвать их «примитивными» – значит сделать им комплимент. Иногда нам даже приходилось применять методы, которые использовались еще на Старой Земле – ну, ты понимаешь, отрезать искалеченные руки-ноги, когда нет никакого обезболивающего, кроме бурбона, да и дезинфицировали мы тоже бурбоном. Всё было настолько плохо. Но мы, врачи и медсестры, обходились тем, что есть. У нас не было выбора. Это была бесконечная вереница страданий, мистер Кобб. Нам приносили на носилках мужчин, женщин, даже детей – едва ли старше моего Аллистера, – орущих, нашпигованных пулями, с вырванными конечностями, с руками, висящими на клочке кожи. Многие умоляли нас избавить их от мучений… – Она содрогнулась от этих воспоминаний. – Альянс устроил «бурым» настоящую мясорубку. Вот с чем мы боролись – с этим уровнем кровопролития и бессердечности. Мы должны были победить, мы заслужили право на победу, но, похоже, этому было не суждено сбыться.

– Не очень-то популярное мнение, – заметил Джейн, – особенно здесь, и особенно в такой день. Весь вечер я слышал одну лишь брань в адрес «бурых».

Барбара горько рассмеялась, но смех затем сменился еще одним приступом кашля.

– Брань? – переспросила она. – Это еще не всё. Ходят слухи…

– Мам, ты уже достаточно рассказала, – прервал ее Аллистер. – Не стоит утомлять мистера Кобба этими другими историями.

Сам Джейн тоже не хотел, чтобы его утомляли этими историями. Ему не терпелось убраться отсюда. Но эта женщина была безнадежно больна. Он мог по крайней мере притвориться, что ему это интересно.

– Слухи? – спросил он.

– Расскажи ему, Аллистер, – сказала Барбара. – Это же ты их слышал.

– Да ерунда, – ответил Аллистер, немного помедлив. – Просто какие-то люди разговаривали. Понимаете, я нес еду из магазина, и…

– Неправда, Аллистер, – фыркнула его мать. – «Нес еду»! Я знаю, что у тебя на уме. Ты воровал кошельки из карманов.

– Нет! – запротестовал ее сын.

– Даже не думай, что я не знаю, как ты помогаешь нам сводить концы с концами, мальчик. Я вижу, как ты приходишь домой с деньгами в руке.

– Которые я зарабатываю, выполняя разные поручения.

– Чьи поручения?

– Людей. Просто… людей.

– Я больная, но не слепая. Ты говоришь так, просто чтобы защитить меня. Эти деньги нажиты нечестным путем. Каждый раз я замечаю это по твоему лицу, по этому настороженному взгляду. Матери подмечают такие вещи. Я не осуждаю тебя, но и не одобряю. Ты видишь, что я больше не могу работать медсестрой, и пытаешься делать всё, что в твоих силах.

– Скажи, – обратился Джейн к Аллистеру, – те двое, которые напали на тебя в… – он чуть было не сказал «в баре Таггарта»… – на улице… – поправился он. – Ты пытался их обокрасть?

Аллистер смутился.

– Я так и знала! – воскликнула Барбара. – Никто тебя не грабил, Аллистер. Ты пошел воровать кошельки, и тебя поймали.

Аллистер смутился еще сильнее.

– Ну, всё равно это не важно, – сказал он, стараясь уйти от данной этой темы. – Джейн хотел узнать насчет слухов.

– На эту тему мы с тобой еще поговорим, молодой человек, – сказала Барбара. – Если собираешься воровать, то, по крайней мере, делай это так, чтобы тебя не побили… Кстати… Мистер Кобб, вон там обеззараживающий крем и ватные тампоны. Раз уж я всё равно встала, то, пожалуй, могу заняться лицом Аллистера.

Джейн принес материалы, и Барбара принялась оказывать помощь Аллистеру, время от времени отворачиваясь в сторону, чтобы прокашляться. Джейну еще сильнее захотелось уйти, но ему казалось, что он должен остаться, по крайней мере до тех пор, пока Аллистер не расскажет про «бурых». Снова вежливость – на этот раз с искрой любопытства. Может, сторонники независимости не были людьми с такими уж благородными сердцами и чистыми руками, как их кое-кто – а именно Мэл и Зои – пытался представить? Тогда в следующий раз, когда эти двое станут заноситься, говоря о войне, у Джейна будет хороший аргумент.

Однако Аллистер рассказал совсем не то, на что рассчитывал Джейн.

– Ну так вот, человек, за которым я следил…

– Несомненно, для того, чтобы спереть его бумажник, – вставила Барбара.

– Следил… – продолжил Аллистер, всё еще делая вид, будто чист, словно первый снег. – Это было с неделю назад. На улице он встретил другого человека, и они поболтали немного, а я держался поодаль и выжидал. Не то чтобы подслушивал, но невольно слышал, о чем они говорили. Речь зашла о Дне Альянса, потому что он близился, и первый человек сказал что-то вроде «бурые» праздновать не будут. Второй рассмеялся и ответил, что в этом году у них будет еще меньше поводов радоваться, потому что кое-кто на Персефоне считает их военными преступниками и собирается предать их суду. Типа, народные мстители или линчеватели. Вот почему в наше время нужно как можно меньше болтать о войне, мама, и о том, чем ты тогда занималась.

– Когда у тебя такая тяжелая болезнь, как у меня, – ответила Барбара, – тебе как бы всё равно, что можно говорить, а что нельзя.

– Мне не всё равно, – сказал ее сын. – В общем, эти двое, похоже, считали, что это не просто разговоры. Что мстители действительно существуют. И им обоим казалось забавным, что на «бурых» нападают просто за то, что они – «бурые». Как будто они это заслужили.

– Они еще что-нибудь сказали? – спросил Джейн.

Аллистер пожал плечами.

– Я больше ничего не помню. Потом разговор свернул на другую тему.

– Может, это просто сплетни, – заметил Джейн. – Может, они травили друг другу байки.

– А вот меня не удивило бы, что на Персефоне есть люди, мечтающие посчитаться с бывшими «бурыми», – сказала Барбара. – Может, вы не заметили, мистер Кобб, но большинство жителей этой планеты – заблудшие души, которые считают победу Альянса даром небес. Они с радостью пресмыкаются перед победителями, и, наверное, можно сказать, что преследование проигравших – это своего рода раболепие. Возможно, высшая степень раболепия.

– Хм. – Джейн обработал только что полученные сведения так, как обрабатывал их всегда – медленно и нерешительно, словно человек, который идет босиком по мокрым, скользким камням. Он пришел к выводу, что исчезновение Мэла может быть связано с существованием группы, стремящейся отомстить «бурым». Вполне возможно и то, что Мэл пропал по другой причине, а слухи о линчевателях – это просто слухи. Более того, слухи получены не из первых рук – ведь их сообщил кто-то другой, а именно: Аллистер.

Джейн переступил с ноги на ногу. Ему давно уже пора валить отсюда.

– Ну, приятно было с вами познакомиться и всё такое, – сказал Джейн, – но…

– Но вам пора, – закончила за него Барбара.

– Ага. Честное слово, мне очень нужно заняться делами.

– Еще раз спасибо вам, мистер Кобб, за то, что присмотрели за Аллистером и привели его домой.

– Прошу вас, зовите меня Джейн.

– Мне кажется, Джейн, что вы хороший человек. Мне кажется, что в глубине души вы умеете сочувствовать людям. А это редкое качество.

– Вы меня с кем-то спутали, – резко ответил Джейн, но, выйдя из квартиры, он печально улыбнулся.

Он щелкнул своим коммуникатором.

– Зои?

Нет ответа.

Джейн стукнул устройством о ладонь, надеясь вернуть его к жизни, а затем снова попытался выйти на связь с Зои, но с тем же результатом.

Проклятые штуковины. Зачем нужна вся эта техника, если она не работает как надо?

Оглядевшись, чтобы сориентироваться, Джейн направился к доку, где стоял «Серенити».

9

Холод. Холодная, холодная земля. И твердая.

Страшные взрывы с ревом сотрясали землю, заставляя бедра, плечи, колени и голову Мэла подпрыгивать. На открытом участке, где поблизости не было ни одного укрытия, зажигательные бомбы падали волнами, поднимали в воздух тонны камней и обломков. Ударные волны выдавливали из груди воздух. Мэл хотел убежать, но ноги отказывались держать его, и бежать всё равно было некуда. Смерть падала с небес, и оранжевые вспышки взрывов отражались над низко нависшими облаками.

Долина Серенити. Место, где «бурые мундиры» потеряли почти шестнадцать бригад и двадцать групп летающих танков. Где от двух тысяч солдат, которыми командовал Мэл, осталось сто пятьдесят. Где «57-х Гуртовщиков», его взвод, уничтожили почти полностью. Где Верховное командование приказало войскам сдаться, хотя, получи они поддержку с воздуха в критический момент, они могли бы победить.

В глубине души Мэл понимал, что сейчас заново переживает момент из прошлого. Но, чёрт побери, всё казалось таким настоящим, ярким и мощным. Повсюду подстерегала мгновенная смерть. На него посыпались камни; он свернулся калачиком и закрыл голову руками.

Затем, посреди этого адского обстрела и летающей повсюду земли, откуда ни возьмись появилась белая курица. Не подозревая об опасности, она подошла к его лицу и, наклонив голову набок, сказала:

– Добрый вечер.

Это потрясло Мэла, и он пришел к выводу, что сейчас спит. Он еще ни разу не встречал курицу с таким басовитым голосом. Но он был уверен, что эти слова кто-то сказал, потому что теперь, когда он окончательно проснулся и когда сердце грозило выскочить у него из груди, звук голоса всё еще звенел в его ушах.

Он ничего не видел. Все было таким чернильно-черным, что Мэл задумался – а не ослеп ли он?

Затем, когда мозг прекратил кататься по черепу, словно мячик, зуд в ушах и в носу опроверг его предположение. Чёрт побери, кто-то надел ему на голову мешок.

Судя по ощущениям, мешок из грубой ткани – джутовый. В одном ошибиться было невозможно: он вонял… куриным кормом. Мэл лежал на боку на какой-то решетке или ребристой поверхности – возможно, на металлическом полу палубы.

Ударные волны не сдавливали его грудь: его расплющивали изменяющиеся перегрузки. А взрывы были вовсе не взрывами, а непрекращающимся грохотом вырывающихся наружу выхлопных газов ракетного двигателя. Да, он точно на каком-то корабле – может, даже на своем собственном, и лежит на полу с руками, связанными за спиной. Его лодыжки тоже были связаны.

Скорее всего, это означает, что у меня проблемы.

Последнее, что он помнил, и то нечетко – это драка с Хантером Ковингтоном и его тремя громилами у бара Таггарта. И он держался, пока Ковингтон не вырубил его с помощью какого-то газа, хранившегося в трости с головой змеи. Грязный трюк, иначе и не скажешь. Почему нельзя было просто врезать по голове прикладом?

Его «Молот свободы», конечно, исчез. Он не чувствовал знакомой тяжести оружия на бедре. Конфисковали наверняка. Разумная предосторожность со стороны его похитителей. Всё равно он не смог бы дотянуться до «Молота» связанными руками. Он проверил свои путы, почувствовал грубость веревки на запястьях. Тот, кто его связал, сделал это правильно. Узлы были такими крепкими, что пальцы онемели. Лодыжки тоже были надежно связаны.

За гулом двигателей Мэл расслышал шарканье подошв по металлическому полу.

– И тебе добрый вечер, – приветливо ответил он тому, кто обратился к нему минуту назад. Хотя это определенно была не курица. – Напомни мне, пожалуйста, чем я так сильно кого-то разозлил?

С его головы сняли мешок, и кто-то дохнул ему прямо в лицо кислым перегаром виски. Мэл моргнул, глядя на яркий свет. В свете виднелся силуэт человека с перистой аурой волос песчаного цвета. Мэл прищурился сильнее, пытаясь разглядеть лицо человека, но контраст между головой и светом был слишком сильным.

– Добрый вечер, – повторил мужчина.

– Сейчас вечер? – спросил Мэл. – Сложно понять, сколько времени, когда на голове у тебя мешок. Это я так, к слову.

Мужчина наклонился над ним, и черты его лица стали видны чуть лучше. Массивный подбородок и обвисшие щеки служили основанием для похожей на кирпич головы. Это был не Ковингтон и не один из его громил. Мэл раньше его не видел.

А вот корабль был ему знаком. Это шаттл «Серенити», тот самый, который они отправили на верфь «Гилдерс» для ремонта, тот самый шаттл, который он, Джейн и Зои хотели забрать после встречи в баре Таггарта.

Проклятье. Лучше и не придумаешь.

– Мы куда-то едем? – весело спросил Мэл, словно они собрались на экскурсию за город – и, возможно, с пикником. – В моем шаттле? – добавил он.

– Это точно, чёрт побери, – ответил светловолосый, присев на корточки и свесив волосатые руки между ног, словно бабуин.

Мэл наконец-то привык к свету и увидел, что у его похитителя карие, налитые кровью глаза. По правой щеке от подбородка к виску тянулись шрамы, которые мог оставить нож или осколок. Человек обладал, наверное, половиной от требуемого числа зубов, да и те, которые у него еще оставались, были коричневые и едва держались в деснах. На его изрядно потертом оружейном ремне висели два пистолета – такие же грубые и уродливые, как и его рожа. Третий пистолет – «Молот свободы» Мэла, в значительно лучшем состоянии, чем два других, – был засунут за пояс.

– Неплохая штуковина, – сказал Мэл, кивнув на пистолет. – У меня такая же, только она куда-то запропастилась.

Человек со шрамом ухмыльнулся.

– Согласен, пушка неплохая. Когда всё это закончится, собираюсь оставить ее себе.

– «Всё это»? Может, просветишь меня?

– Скоро узнаешь.

– Ладно. Тогда, может, ты не против ответить на мой предыдущий вопрос? Куда мы направляемся? Случайно не на Пелорум? Он недалеко отсюда, и говорят, что там всегда чудесно, но в это время года – особенно. Солнце, море, азартные игры, и столько людей, которые хотят потрахаться без обязательств, что даже такой альтернативно красивый человек, как ты, найдет, с кем переспать.

Гнев, словно молния, мелькнул на искаженном лице человека со шрамом.

– Мы предадим тебя в руки правосудия, – проскрежетал он.

Это прозвучало зловеще.

Мэл попытался сесть, но неудачно. Человек со шрамом оттопырил верхнюю губу в ухмылке, наслаждаясь напрасными усилиями пленника.

– Хм… Правосудие… – повторил Мэл. – Нельзя ли более подробно? Я люблю правосудие, просто обожаю, но на сегодня я никаких дополнительных поездок не планировал. Ты арендованный шаттл вернул? И знаешь ли ты Хантера Ковингтона?

– Он был прав насчет тебя. Ты действительно туп, – сказал Шрам.

– Ковингтон оскорблял меня? Какой удар. Я думал, мы с ним друзья.

– Нет, не он. Кое-кто другой.

– Кто?

– Скоро узнаешь.

Мэл притворялся спокойным, но на самом деле данная ситуация сильно его тревожила. Теперь ему уже было очевидно, что Ковингтон вообще не собирался поручать ему доставку какого-либо груза. Разговоры про кусок металлической руды и профессора по имени Якима Барнс велись только для отвода глаз. Ковингтон выманил Мэла из бара с единственной целью – похитить. И Мэл, словно большой осел, угодил прямиком в ловушку.

– Если бы ты изложил свои претензии, наверняка я бы тебе всё объяснил, – сказал Мэл.

– А ты мог бы просто заткнуться, предатель! – рявкнул Шрам.

– Предатель? – Мэл наморщил лоб. – Кто меня так называет?

– Донован Филипс, – сказал Шрам и стукнул себя кулаком в грудь. – Вот кто называет тебя предателем.

– Рад с тобой познакомиться, Донован Филипс.

– И такого мнения придерживаюсь не только я, – отрезал Филипс. – Много наших считает, что такие подонки, как ты, – это низшая форма жизни, которую нужно истребить.

– Донни, старина, можешь считать меня крайне впечатлительным, но я определенно чувствую враждебность по отношению ко мне. По-моему, ты меня с кем-то спутал. Может, в твоей адресной книге есть еще один Малькольм Рейнольдс? Возможно, это окажется досадным недоразумением, и мы потом посмеемся над ним, когда выпьем по кружечке.

– Никаких недоразумений, – ответил Филипс. – Мы поймали того, кого нужно.

– Но я не предатель и никогда им не был. Кого я предал?

– Тебя призвали к ответу. И ты заплатишь за то, что совершил.

– Я много где побывал, занимался самыми разными делами, – сказал Мэл. – Наверное, разозлил многих из тех, с кем вел дела, – хоть по веским причинам, хоть без них. Они ожидали получить больше, а получили меньше. Но что касается предательства – будь так добр, добавь чуть больше краски на этот холст.

– Ты – не первый и не последний, кто предстанет перед судом за данное преступление.

– Серьезные слова.

– Точно. И я бы посоветовал не относиться к этому легкомысленно.

Мэл ни на шаг не приблизился к пониманию того, что за гу ян чжун дэ гуан ян здесь творится. Ясно одно: его похититель совсем не настроен на переговоры. Донован Филипс ни разу не намекнул на возможность выкупа за деньги или за товар. Очень похоже на то, что смертный приговор уже зачитан и остается лишь выбрать способ казни.

Мэл знал, что демонстрировать страх нельзя – даже если ты в беспомощном состоянии, даже если ни на чью поддержку рассчитывать не приходится.

– А где находится точка призыва к ответу? – спросил он. – Хотя бы это ты можешь сказать? Это далеко от Персефоны? Я смогу забрать свой шаттл? Кажется, я уже упоминал, что у меня сейчас несколько важных дел…

– Заткнись.

– Нет, послушай. Мне кажется, что вы действительно меня с кем-то…

– Я сказал «заткнись»! – Филипс перенес вес на одну руку, а другой ударил Мэла прямо в лицо.

В голове Мэла вспыхнул обжигающий свет и ослепил его так же, как до того – мешок из-под куриного корма. Снова мир боли, вкус крови; Мэл сильно ударился головой о металл.

Снова в темноту, в плывущую темноту, кувырком, кувырком, кувырком.

Взрывы.

10

Зои еще раз – и снова безуспешно – попыталась включить коммуникатор, а затем поспешила к логову Бэджера, где менее полминуты назад исчез Харлоу.

У дверей путь ей преградил здоровяк в серой майке, растянутой на огромном раздутом животе. Обе его руки, от плеча до запястья, были покрыты расплывшимися коричневыми татуировками – китайскими иероглифами. Он выставил ладонь перед ее лицом, а вторую положил на рукоять пистолета-пулемета, висевшего на плече. Да, Бэджер льстивый и вульгарный, но несмотря на это, он со своими подручными всё равно мог причинить Зои и ее товарищам много неприятностей.

– Я к Бэджеру, – сказала она. – Передай ему, что пришла Зои Уошберн и что дело срочное.

– Если хочешь войти, сдавай оружие, – прорычал он. – Всё оружие.

– Сначала сообщи ему, что я здесь, – сказала Зои. Она знала, что это – стандартная процедура для тех, кто хотел поговорить с Бэджером наедине. И эта избыточная осторожность, граничащая с паранойей, была одной из причин того, что он еще был жив. Зои не нравилось быть безоружной в ситуации, когда всё летит к чертям, но в данных обстоятельствах у нее не было выбора. Она отметила про себя, что Харлоу не заставили разоружаться. Она знала, что под плащом у него шестизарядник. Его даже не обыскали: значит, он либо друг, либо шавка Бэджера. Зои предположила, что шавка.

Охранник ухмыльнулся и помахал пальцем у нее перед носом.

– Нет, сначала ты отдашь мне оружие.

Разочарованно пожав плечами, Зои протянула ему «Ногу кобылы», а затем достала из ножен восьмидюймовый охотничий нож, который уравновешивал кобуру на поясе.

Охранник забрал оружие, словно подарки из-под рождественской елки.

– Бороски! – крикнул он через плечо.

Дверь чуть приоткрылась, и из нее высунулась голова второго охранника. Его одутловатое, бледное лицо было покрыто красными пятнами. Зои показалось, что это аллергическая реакция – или, возможно, легкая форма лучевой болезни.

– Скажи Бэджеру, что Зои… Вошь-бери, да?

– Уошберн.

– Зои Уошберн хочет его видеть.

– И что дело срочное, – добавила Зои.

– И что дело срочное, – саркастически протянул охранник.

Бороски кивнул и закрыл дверь. Скоро он вернулся и сделал знак Зои следовать за ним.

Они прошли через обшарпанное, тускло освещенное фойе, заваленное ящиками и металлическими бочками. Бороски раздвинул украшенные марокканскими узорами занавески, заменявшие дверь кабинета. Стены кабинета Бэджера были отвратительного ярко-синего цвета, и он был украшен всякой всячиной, купленной по дешевке. Хозяин кабинета сидел в потертом мягком кресле с кожаной обивкой, за столом, заваленном бумагами, грязными тарелками и неизвестными устройствами. На столе стоял переполненный сеточный ящик для входящих/исходящих документов. Бэджер оглядел Зои с головы до ног; его темные глаза блеснули.

– Здорово, мисс Уошберн, – сказал он.

– Миссис, – сухо ответила Зои.

– Ага, прошу прощения, миссис Уошберн. Просто вы не похожи на замужнюю женщину.

– А как выглядит замужняя женщина?

– Не знаю. Она больше… похожа на жену?

– Жаль, что я не соответствую вашим высоким стандартам.

Бэджер пожал плечами, словно в знак согласия.

– Не мог не заметить, что вы немного хромаете. Ай-яй-яй. Мы поранились, да? – Прежде чем Зои успела ответить, Бэджер взял яблоко и с наслаждением впился в него зубами. – Самая интересная черта вас и ваших товарищей, – продолжил он, – это ваша предсказуемость. Ничего не говорите, я сам угадаю. Осмелюсь ли предположить… драка в баре?

Зои слегка наклонила голову набок, с огромной неохотой признавая его правоту.

– И зачем же вы пришли ко мне?

– Прежде всего: где Харлоу? – спросила она, оглядывая комнату.

– У вас к нему дело? – оживился Бэджер. – Какого рода, позвольте спросить?

– Это вас не касается. Он зашел сюда, но наружу не вышел. – Она повысила голос. – Харлоу, если ты здесь…

– Его тут нет, – сказал Бэджер. – И криком его не вернешь. Вышел вон через ту дверь. – Он мотнул головой в сторону двери в противоположной части комнаты. – Если побежите, то еще сможете его догнать.

Его сухая ухмылка сказала ей, что он считает это маловероятным.

На мгновение они посмотрели друг другу в глаза, вступив в короткое противостояние. Бэджер мог соврать насчет Харлоу, подумала Зои, но зачем ему это? Более важный вопрос: если Харлоу и Бэджер как-то связаны друг с другом, то, может, последний замешан в исчезновении Мэла? Может, всё это подстроил Бэджер? Возможно, он нанял Ковингтона, чтобы тот похитил Мэла, а Харлоу прибыл сообщить о выполнении задания.

На первый взгляд этот сценарий казался маловероятным. Если вывести Мэла из игры, это помешает доставке ценного груза и, вероятно, не даст Бэджеру положить в свою казну мешки с деньгами. И всё же Зои знала: этот бандит считает, что умеет вести игру на нескольких уровнях – несмотря на многочисленные доказательства обратного. Может, сейчас он занимается именно этим?

– Харлоу пробыл здесь недолго, – заметила Зои, нарушив возникшее молчание. – Он пришел сюда минуты две назад.

– Я работаю быстро. Время – деньги.

– Зачем он сюда явился?

– Хороший вопрос. Не знаю, совпадение это или нет, но он решил, что у него есть инфа, которая меня заинтересует. Об одной женщине, которая ищет одного пропавшего друга, которого, возможно, похитил не кто иной, как Хантер Ковингтон.

– Вы знаете Ковингтона?

– Невозможно работать в Ивздауне и не знать Ковингтона.

– Харлоу сказал, что он его не знает.

– Харлоу – полоумный чудила. В общем, похоже, в разговоре всплыло мое имя, и Харлоу решил, что я должен об этом узнать. Подумал, что за это я дам ему пару монет. Можете вообразить мою реакцию.

– Наверное, она была не вполне позитивной.

– Именно! Просто в точку, чёрт побери! Отругал его и выпроводил. Не понимаю, почему кому-то кажется, что меня интересуют слухи обо мне. Я же местная знаменитость – естественно, обо мне будут болтать. Но эти хмыри вроде Харлоу, эти падальщики, которые вбили себе в голову, что они – предприниматели… Если у них появляется хотя бы малейший шанс подзаработать…

Лицо Бэджера, лукавое по умолчанию, стало еще лукавее.

– Забавно, что женщина, о которой он рассказывал, ужасно похожа на вас, миссис Уошберн. «Стальные яйца, – сказал он, – да и на вид просто красотка». Вот я и подумал – а не знаком ли я с вашим пропавшим другом?

Зои пришла к выводу, что у нее нет выбора и что она должна выложить всё как есть. Был шанс – хотя и крошечный, – что это ей поможет. Возможно, это заставит Бэджера начать поиски Мэла, потому что у Бэджера есть свой интерес в этом деле. Без Мэла его груз может и не добраться до места назначения.

– Я разыскиваю Мэла Рейнольдса, – сказала она.

– Хо-хо-хо! – Бэджер залился смехом и захлопал в ладоши. Он откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол и сплел пальцы рук на затылке. – Вот как? Капитан Малькольм Рейнольдс внезапно, неожиданно ушел в увольнительную. Какое удивительное развитие событий.

– То есть вы никак с этим не связаны?

– Я потрясен! – воскликнул Бэджер, прижав руку к сердцу. – Я до глубины души потрясен, честное слово. И довольно сильно обижен. Ответьте мне вот на какой вопрос, миссис Уошберн: на хрена мне похищать его – капитана, который везет мой товар? Это же идет наперекор моим интересам, верно? Сегодня День Альянса, так что я бы посоветовал вам заглянуть в здешнюю тюрягу. Может, Рейнольдс набрался и устроил скандал? Меня бы это не удивило. Местные власти не очень любят пьяных, которые нарушают общественный порядок. Они рассчитывают, что все будут вести себя благопристойно – вот как я, например. Правда, если бы Рейнольдс попал в вытрезвитель, то наверняка использовал бы свое право на одну волну и связался бы с вами или с вашим кораблем. Если, конечно, полицейские даровали ему эту привилегию в самый напряженный для них день в году.

– Сегодня вечером Мэл не напивался, и у него не было возможности нарушить порядок. Произошло что-то другое, – сказала Зои.

Бэджер снова откусил большой кусок яблока и, прищурившись, методично его прожевал.

– Ничего себе проблема, да? Особенно если учесть, что в вашем трюме мои ящики с «Эйч-Ти-Экс-20».

– Мы о них позаботимся.

– Время – ключевой фактор, – сказал Бэджер. – Самый ключевой из ключевых факторов. – Он выудил изо рта яблочное семечко. – Если честно, меня немного тревожит тот факт, что вы еще на планете.

– Скоро мы ее покинем, – отрезала Зои.

– Отлично. Уверен: как только капитан Рейнольдс проспится, он выйдет с вами на связь и сообщит, что всё тип-топ.

Зои промолчала.

– Тик-так-тик-так, – пропел Бэджер. – Часы тикают.

– Мы взлетим не раньше, чем Мэл поднимется на борт и отдаст приказ, – твердо сказала Зои. – Если вас это не устраивает, можете поручить транспортировку груза кому-нибудь другому.

Брови Бэджера взлетели на лоб.

– Вы же не собираетесь расторгнуть наш контракт? Будь я на вашем месте, мне бы не хотелось, чтобы о подобной ошибке узнали все. Вспомните, что произошло с Рейнольдсом и вашим мужем, когда вы разочаровали Аделая Нишку.

– Вспомните о том, что произошло с Аделаем Нишкой и его подручными, – парировала Зои.

– О, моя милая леди, я ведь не чей-то подручный, – возразил Бэджер. – Я – большая шишка. Воротила. Столп общества. Если я поведаю всем, что на вас нельзя положиться…

– Я выгружаю ящики, – заявила она. – Ищите другого перевозчика.

Бэджер нахмурился.

– Слишком поздно. «Эйч-Ти-Экс-20» уже разрушается. У него ограниченный срок годности. И мы ведь заключили соглашение, – запротестовал он.

В этот момент Бороски подал знак своему боссу. Возможно, именно он управлял погрузчиком, который доставил ящики, подумала Зои. Правда, все люди Бэджера выглядели одинаково мускулистыми и неопрятными. Бороски протянул Барсуку планшет-коммуникатор.

– Прошу прощения. Одну минуту, – сказал Бэджер, быстро подошел к охраннику, взял у него планшет и стал что-то читать, беззвучно шевеля губами. Затем он что-то вполголоса сказал Бороски, и оба посмотрели на Зои. Бэджер пошел к ней, размахивая планшетом, словно призом.

– Похоже, вам остается только одно: оставить мой товар в трюме и валить отсюда ко всем чертям. – Он постучал пальцем по планшету. – Этот выпуск новостей только что разослали по всему «Кортексу». У вас на хвосте федералы. Похоже, им нужно то, что есть у вас. Интересно, что это? Что такого дьявольски интересного у вас на борту?

Подавив раздраженный вздох, Зои просмотрела новости.

Что могло так заинтересовать Альянс? Только Ривер и Саймон Тэмы.

Альянс мечтал заполучить Тэмов, особенно Ривер: ее он, похоже, считал своей собственностью. В новостях об этой подробности, к счастью, не упоминалось, иначе Бэджер сейчас не выпроваживал бы Зои, а пытался бы задержать, чтобы получить часть награды за поимку Тэмов.

Но если придет один бюллетень, в котором явно упоминаются Тэмы, или, что еще хуже, люди Альянса доберутся до «Серенити», законники схватят брата с сестрой и отправят Ривер обратно. Ее брат поклялся, что любой ценой убережет ее от этого.

«Чин ва цао де лю ман» – подумала Зои. Бэджер прав: пропал Мэл или нет, она должна увести «Серенити» с Персефоны. Как можно быстрее.

– Ну? – подстегнул ее Барсук.

– Не знаю, – ответила Зои. – Причины могут быть самые разные. Вы же нас знаете. Мы ходим по грани.

– Надеюсь, эта грань не слишком тонка.

– Не беспокойтесь, работу мы выполним, – сказала она.

Он ухмыльнулся.

– То есть вы сматываете удочки.

Зои сурово взглянула на Бэджера.

– Давайте проясним один момент. Если вы планируете нас предать, отправить Альянс по нашему следу…

– Эй, эй, эй! – Бэджер поднял руки. – Я просто потрясен тем, что вы так низко меня ставите. На партнеров я не стучу. Я должен заботиться о своей репутации. У меня же корни в обществе людей с альтернативными источниками дохода. Я ведь здесь живу.

– Всё равно – если придут солдаты Альянса и я узнаю, что их прислали вы, – настаивала Зои, – вы перестанете жить где бы то ни было.

Бэджер усмехнулся.

– Такая преданность своему капитану. Что вы нашли в этом сварливом старом сержанте? Вряд ли он хорошо вам платит. Насколько я могу понять, он почти совсем вам не платит.

– Даже если бы у меня было время на объяснения, вы бы всё равно ничего не поняли, – сказала Зои. – Но прошу вас, если у вас появятся сведения о Мэле…

– Не волнуйтесь, дорогуша. Я, разумеется, передам вам всю инфу. По справедливой рыночной цене.

Зои, возмущенная, развернулась и покинула его логово. Когда она забирала свое оружие у татуированного охранника, ленты и флажки в цветах Альянса хлопали на ветру, словно подгоняя ее: быстрее, быстрее.

Хромая, она пошла прочь по улице, одновременно вызывая на связь «Серенити».

– Ты нашла его? – сразу спросил у нее Уош.

– Нет, не нашла, – торопливо ответила она. – А теперь послушай меня, муженек. По словам Бэджера, нас догоняют люди Альянса.

– А что, когда-то было иначе?

– Я видела выпуск новостей – и, кажется, на этот раз всё серьезно. Нужно, чтобы кто-то подбросил меня на корабль. Я не могу быстро двигаться.

– О, мой цветок пустыни, ты ранена?

– Чуть-чуть, – с неохотой признала Зои.

– Я сажусь на «Мула» и еду за тобой.

– Нет. Если появится Альянс, ты должен быть готов к взлету.

– Зои…

– Бук вернулся?

– Только что пришел.

– Отправь за мной его. Если попадем в передрягу, он нас выручит. – Солдаты Альянса уже не раз проявляли уважение к пастырю Буку. Никто на борту корабля не знал – почему, и сам Бук на этот счет не распространялся, но она понимала, что он – лучший вариант.

– А если федералы поднимутся на борт, пока вас двоих нет? – спросил Уош. – Здесь проповедник принесет больше пользы. Кейли рисковать мы тоже не можем. Кто-то должен поддерживать двигатель «Серенити» в рабочем состоянии во время предвзлетной подготовки. Инара свободна. Ну, то есть не свободна, но ты понимаешь, о чем я.

– Она – не часть экипажа.

– Но она – зарегистрированная компаньонка. На Луне Хиггинса она отлично действовала. Люди всегда пресмыкаются перед ней и выполняют все ее желания.

– Я здесь, – сказала Инара по коммуникатору. – Конечно, я приеду, Зои.

– Спасибо, Инара. Я разыщу Джейна, если смогу. Встретимся у магазина, где капитан купил платье для Кейли.

– Ладно, – ответила Инара.

– Уош, если увидишь, что к кораблю приближаются ублюдки из Альянса, не жди разрешения от диспетчеров. И плевать на правила безопасности. Поднимай корабль в воздух, слышишь?

– Я тебя понял, малыш, – ответил Уош. – Умчимся, словно кошка с фейерверком на хвосте. Но это я так, теоретически. Сам я в детстве кошкам фейерверки не привязывал, а тот, кто утверждает обратное, нагло врет.

11

Несколько минут Уош возился со своей коллекцией игрушечных динозавров; от волнения он никак не мог сосредоточиться и устроить между ними захватывающие кровавые бои. Ему было сложно взять себя в руки. Когда-то в «Космическом базаре Ли Шеня» ему попалось печенье с предсказанием «Ты будешь жить в интересное время». Хватит уже интересного. Уош мечтал о скуке.

– Они вернулись? – спросила Кейли, просунув голову в люк. На ней был комбинезон с нашивками в виде веселых плюшевых мишек и розовая майка с пятнами машинного масла.

– Нет, – ответил Уош и спрятал тираннозавра в карман винтажной гавайской рубашки.

– Ню фэн. А что это за история про людей Альянса, которые будут нас штурмовать? Инара упомянула об этом, когда сейчас садилась в «Летающего мула». Сказала, что ей некогда объяснять, что я должна спросить у тебя.

Уош вывел на экран последний новостной бюллетень Альянса – Кейли, несомненно, имела в виду его. В нем сотрудникам служб безопасности рекомендовалось искать транспорт класса «Светлячок», который подозревается в перевозке контрабанды.

– Наверняка это мы, – сказал Уош.

– И наверняка это про Ривер, – сказала Кейли. – Но почему Ривер и Саймон тут не упоминаются по имени?

– У Мэла есть теория насчет бюрократов Альянса. Он считает, что разные департаменты создают подобные бюллетени и запускают их наугад – словно пьяница, играющий в дартс, – один в «яблочко», другой – в голову Джо Боба. Какие-то министерства знают про Тэмов, а какие-то – нет, и они не всегда друг с другом общаются – или, по крайней мере, говорят между собой не на одном языке. Правда, лично мне на это плевать. Для улитки утка – это мстительный бог.

– Что?

– Это пословица.

– Чья?

– Э-э… Моя? Но чем дальше, тем сильнее эта ситуация с Ривер и Саймоном вгоняет меня в мандраж. Мы словно каждый день играем в рулетку, и каждый день на колесе еще одно зеро. Поневоле задумаешься – а не бросить ли нам Ривер…

– Ой! Привет, милая! – воскликнула Кейли, демонстративно прерывая Уоша.

Уош обернулся и увидел Ривер, стоящую на пороге мостика. Глаза у нее были огромные, и из них текли слезы. Она дрожала, словно от холода. Саймон подбежал к ней сзади и встретился взглядом с Уошем.

– Пойдем, Ривер, я уложу тебя в постель, – сказал он, покраснев то ли от смущения, то ли от ужаса.

Ривер замахала руками, словно сметая прочь паутину.

– Они идут, они идут…

Уош содрогнулся, увидев ее руки. Уо де тьян а, кстати о мандраже. Экипаж уже встречался с двумя людьми в синих перчатках, которые преследуют Ривер. Офицеры Альянса, которые попались на пути этих людей, погибли, истекая кровью из всех отверстий.

– Ривер, как думаешь, они нас преследуют? – осторожно спросил он. – Люди, на руках которых синева?

Ривер, казалось, обладала какой-то особой чувствительностью. Ну или, возможно, дело было просто в том, что она болтала обо всём подряд и поэтому иногда говорила разумные вещи. Разобраться в этом было сложно.

Она посмотрела на Уоша и отсалютовала ему.

– Стоп машина, приятель. Врубай турбо и держи курс на горизонт.

– Ага. Точно. Так и сделаю. – Уош вызвал на связь Зои. – Милая?

– Я еще не нашла Джейна, – доложила Зои. – Но… подожди минутку. Вот Инара на «Муле». Она только что меня заметила. Что-то не так, Уош?

– Ривер поет о синих руках, – сказал он.

В ответ Зои разразилась длинным и замысловатым проклятием.

– Пожалуйста, поторопись, – сказал Уош.

12

Инара резко повернула МФ-813 – «Мул», – чтобы не врезаться в толпу праздновавших День Альянса, которая вышла на середину улицы. Она была одета в мерцающее платье и украшенный драгоценными камнями золотой снуд – все должны были знать, что среди них компаньонка. Вооруженная компаньонка: в складках ее платья на плече скрывалась серая кобура из оленьей шкуры с пистолетом «Ругер марк II» калибра.22 с надульником. На «Муле», транспортном средстве на воздушной подушке, не было ни ветрового стекла, ни крыши для пилота, только невысокие ограждения-трубки по бокам. Хотя он мог перевозить пассажиров – двух сидя, двух стоя, – в основном на нем транспортировали грузы.

Улицу наполнили те, кто праздновал День Альянса. Объехать их было невозможно, и поэтому «Мул» еле полз. Толпа приветствовала Инару радостными криками и кланялась – пьяная, но всё равно пораженная зрелищем. По обеим сторонам улицы стояли лавки, торговавшие коврами и ювелирными изделиями. Кальянные, грили, лапшичные извергали безумную смесь дымных и пряных ароматов.

В условленном месте Инара заметила Зои. Та вышла из тени, протолкалась сквозь толпу и добралась до «Мула» в тот момент, когда он притормозил и коснулся земли. Инаре показалось, что Зои выглядит усталой и измученной. Залезая в машину, Зои сморщилась от боли, а затем тяжело рухнула на одно из пассажирских сидений.

– Сильно ранена? – встревоженно спросила Инара.

– Всё нормально, – ответила Зои.

– Где Джейн?

– Не знаю. Мы разделились.

– Эй! – раздался чей-то бас.

За возгласом послышался громкий топот. Зои инстинктивно потянулась за «Ногой кобылы», но расслабилась, заметив Джейна, который бежал к «Мулу».

Пешеходы и торговцы заняли все тротуары, поэтому развернуться было негде. О том, чтобы сдать назад, тоже не было и речи, поскольку за «Мулом» ехали другие машины. На первом же перекрестке Инара свернула направо, в переулок, пытаясь выбраться к докам кружным путем.

Пока они плыли над дорогой с выбоинами, лицо Зои стало похоже на безмятежную маску. Она казалась абсолютно спокойной, но благодаря многолетнему курсу обучения, который проходят все компаньонки, Инара умела чувствовать настроение людей и знала, что такое выражение лица у Зои часто появляется в тех случаях, когда гоу ши летит в направлении вентилятора, когда кораблю и экипажу грозит опасность. Инара не стала спрашивать о том, что произошло, и о том, где Мэл. Она умела контролировать себя и ждать.

В доках Инара поехала по взлетному полю по указанным дорожкам, отмеченным по краям предупреждающими полосами. Со всех сторон, подсвеченные дуговыми лампами на широких опорах, стояли припаркованные корабли. Группы перевозчиков принимали и выгружали грузы. Кое-где виднелись кратеры, оставшиеся после разбившихся кораблей. «Мул» миновал длинный ряд одетых в разноцветные блестящие шелка пассажиров с чемоданами и свертками в руках и на голове – очередь на посадку в лайнер, который должен был вскоре прибыть. В доках всегда кипела жизнь.

Когда они добрались до «Серенити», Инара заехала по освещенному трапу в трюм и осторожно, но точно, остановилась за ящиками с «Эйч-Ти-Экс-20». Когда она выключила двигатель, по лестнице спустились Саймон и пастырь Бук. Джейн выпрыгнул из «Мула». Зои с трудом слезла на палубу, неуверенно сделала шаг, но затем напряглась и застыла – очевидно, от боли.

Саймон поспешил к ней и, опустившись на одно колено, осмотрел ее лодыжку и голень.

– М-м… – застонала Зои, отстраняясь.

– Нужно доставить тебя в изолятор, выяснить, что с ногой, – сказал Саймон, выпрямляясь и глядя ей в глаза. – Пастырь, нам нужны носилки и…

– Сама дойду, – возразила Зои. – Есть новости о капитане? – спросила она у Бука.

Пастырь Бук покачал головой.

– Боюсь, что пока нет. Но людей Альянса мы тоже не видели. Стоит подождать несколько минут – возможно, капитан придет раньше, чем Уош увезет нас отсюда.

– Несколько минут – это всё, что у нас есть, – ответила Зои. – И я не думаю, что он вообще придет.

Зои в общих чертах изложила свою теорию о похищении Мэла. Она упомянула об украденном шаттле и выразила свою надежду на то, что Мэл находится на его борту, хотя бы и не по своей воле.

– Кто? – спросила Инара. Горло у нее сдавило. – Кто мог это сделать?

– Мэл нажил множество врагов, выбирай любого, – сказал Джейн. – Может, его не просто похитили, а уже и убили. А что? – спросил он, увидев мрачные взгляды, обращенные на него со всех сторон. – Я просто говорю то, о чем мы все думаем.

– Никто из нас об этом не думает, Джейн, – сказала Инара.

– Ты хочешь сказать, что вы пытаетесь так не думать, – возразил Джейн.

– Мне неприятно это говорить, – заметила Зои, – но нам придется взлететь без него.

– Нет! – крикнула Инара.

– Инара, ты же знаешь, что у нас нет выбора. Мы должны срочно доставить груз, а у нас на хвосте сидят федералы. Капитан первым бы согласился со мной. Нам нельзя здесь задерживаться. Если сейчас же не взлетим, нам крышка.

– Ага, – подтвердил Джейн. – Как сказал один мудрец, «потребности большинства важнее потребностей меньшинства».

– Подобная логика здесь неприменима, – возразила Инара. – Речь же идет о Мэле. О нашем капитане. О нашем друге. О нашем…

Инара попыталась найти слово, которое бы выразило ее чувства. Она не знала, существует ли оно. Ее отношения с Мэлом были слишком сложными, чтобы их можно было описать одним термином. Они представляли собой запутанный узел из запретов и невысказанных эмоций, который они с Мэлом, возможно, так и не распутают.

– Знаю, – сказала Зои. – За ним я шла в самое пекло. Неоднократно. И снова пойду, если попросит. Но на этот раз ад сам следует за нами, и капитан не хотел бы, чтобы мы жарились больше, чем нужно.

Инара содрогнулась от одной мысли о том, что они бросят Мэла и покинут планету, даже не выяснив, что с ним. Она уже не в первый раз испугалась, что больше никогда его не увидит. Да, до сих пор Мэл выбирался из каждой переделки, приземлялся на лапы, словно кошка. Но даже у кошки рано или поздно заканчиваются жизни.

Зои дохромала до корабельного интеркома и включила его. В грузовом отсеке сейчас отсутствовали только Уош и Кейли, но она заговорила так, словно обращалась сразу ко всем.

– Это Зои. Я исполняю обязанности капитана. Капитан Рейнольдс… отсутствует, и к нам приближаются силы Альянса. У нас на борту груз, который не может ждать, поэтому через две минуты мы взлетаем.

Она ссутулилась, словно эти слова потребовали всех запасов ее энергии.

Инара протянула ей руку, чтобы помочь подняться по лестнице в изолятор, но Зои, хотя и двигалась с трудом, очевидно, превозмогая боль, похоже, твердо решила, что доберется своим ходом.

Оставив Зои на попечении Саймона, Инара вместе с Буком отправились на мостик.

– Жеребец на сто процентов разгорячен и бьет копытом. – Уош сидел в кресле командора, положив руки на штурвал. – Пора отправляться.

Он нажал на несколько кнопок, и двигатели «Серенити» взревели. Корабль содрогнулся, преодолевая силу тяготения.

– Вэй! Осторожно, хунь дань! – крикнул Уош, обращаясь к задней части космического лайнера, который медленно опускался над ними.

Посадочные огни лайнера вспыхнули им в лицо; полетную палубу затопил свет. Мощная вибрация от порывистых выбросов выхлопных газов сотрясла надстройку. Динозавры Уоша полетели во все стороны с консоли.

– Та ма дэ! – завопил Уош и резко изменил курс корабля, тем самым едва избежав столкновения в воздухе.

Вибрация немедленно прекратилась, и «Серенити» снова стал набирать высоту.

– Плевое дело, – сказал Уош и, не веря своим глазам, посмотрел на свои трясущиеся руки.

Сквозь лобовое стекло Инара наблюдала за тем, как исчезает изгиб Персефоны: они поднимались в Черноту. Проповедник взял ее за руку.

– Капитан – очень предприимчивый человек, – сказал Бук.

Инара кивнула.

– И мы тоже предприимчивые, – продолжал пастырь. – Мы его найдем. Просто нам нужно организоваться. Соберем совет в изоляторе у Зои и обсудим наш следующий шаг.

– Мне нужно остаться здесь – если придется маневрировать, автопилот не вытянет, – сказал Уош. – Если к нам подойдет какой-нибудь корабль, сигнализация предупредит нас, но мы же имеем дело с Альянсом. Второго шанса они нам не дадут.

– Согласен, – сказал Бук.

Уош включил связь.

– Всех членов экипажа, кроме меня, просят собраться в изоляторе. Все в изолятор, пожалуйста.

Инара и проповедник покинули полетную палубу и встретили Кейли, которая только что вышла из машинного отделения. Вид у нее был не самый довольный.

– Мы взлетели без Мэла? – мрачно спросила она.

– Нам пришлось так поступить, мэймэй, – ласково ответила Инара. – Саймон и Ривер в розыске, а Бэджер сказал Зои, что люди Альянса идут по нашему следу. Мы не можем здесь оставаться.

– Но где он? Инара, он мог попасть в беду. То есть он уже в беде, иначе нашел бы способ сообщить нам, в чем дело.

Инара кивнула.

– Я надеюсь, что мы неправильно оценили ситуацию. Надеюсь, что Мэл не выходит на связь, потому что преследует похитителей шаттла – не хочет нарушать режим молчания, чтобы не выдать себя.

Кейли покачала головой.

– Это плохо. Очень, очень плохо. Мы своих не бросаем!

– Мы найдем его, Кейли. – Кончиком пальца Инара стерла каплю машинного масла с носа инженера. – Всё будет хорошо, обещаю.

Кейли увидела масло на пальце Инары, достала платок и стала вытирать им лицо.

– Иногда он такой безрассудный. Нет, скорее, отважный.

«Безрассудный – более точное определение», – подумала Инара.

Она обняла Кейли за плечи, и вместе они отправились в изолятор.

Зои сидела на диагностическом столе, сняв один ботинок и закатав штанину. По ее голени растекся набухший синяк – похожий на полумесяц, лиловый, словно слива. Кейли скорчила гримасу.

– Не удивительно, что ты хромаешь, – сказала она и посмотрела на Саймона. – У нее перелом?

– Трещина в большой берцовой кости, – ответил Саймон и обратился к Зои. – Она незначительная, хотя тебе и может казаться, что это не так. Но тебе нужно охлаждать пораженный участок и пару дней не нагружать ногу.

Кейли сникла.

– Беспокоиться не о чем, Кейли, – сказала Зои. – Работать я всё равно могу.

Кейли кивнула и выдавила из себя улыбку.

– Знаю, – сказала она. Но уверенной она не выглядела и то сплетала, то расплетала пальцы. – Но как только сможем, мы отправимся его искать, верно?

– Нам нужен план, – сказал пастырь Бук. – Если ты справишься с этим.

– Она должна справиться, – нахмурилась Кейли. – Ты же справишься – да, Зои?

Зои кивнула и сморщилась, когда Саймон стал наносить мазь на ее царапины.

– Сначала я расскажу вам всё, что знаю.

Инара внимательно слушала, как Зои описывает события этого вечера, в том числе драку в баре, встречу с Харлоу и визит к Бэджеру. Тем временем в дверях появился Джейн и прислушался к разговору.

– Не знаю, что могут означать слова Ковингтона про «предательство» и «расплату», – сказала она, – но что-то они означают. Как и слова на воротах дома, где он передал Мэла похитителям.

– Да, кстати, – сказал Джейн. – Я тут узнал один интересный…

– А ты уверена, что Бэджер не замешан в похищении капитана? – спросил Бук. Он либо не услышал Джейна, либо решил, что здоровяку нечего добавить в их дискуссию. Скорее всего – последнее, ведь обычно так и было. – Меня бы это не удивило.

– Сомневаюсь, – ответила Зои. – Бэджер хочет, чтобы мы доставили его груз, так зачем нас задерживать.

– Как я уже сказал, мне рассказали кое-что – и, по-моему, это имеет отношение к делу, – снова начал Джейн. – Похоже, что есть…

– А что если в этом с самого начала замешан Альянс? – спросил Саймон. – Что если исчезновение Мэла и бюллетень Альянса – части одного и того же плана? Этот Хантер Ковингтон, вероятно, информатор Альянса или его марионетка. Возможно, сейчас Мэл в камере на борту крейсера класса «Тохоку», и из него выкачивают информацию.

– Это не очень приятная мысль, – заметила Кейли. – Саймон, зачем ты так говоришь?

Саймон пожал плечами.

– У нас ведь мозговой штурм. Мне в голову пришла эта мысль, и я подумал, что ее нужно высказать. Извини.

– Да уж, тебе следует извиниться, – укорила его Кейли.

– Мстители! – заорал Джейн.

Все повернулись и посмотрели на него.

– Что? – спросила Зои.

– Вот теперь вы меня слушаете, – сказал Джейн. – А я-то думал, как привлечь к себе внимание.

– Мстители? – спросил Бук.

– Парнишка, – объяснил Джейн, – тот самый, которого мы с Зои спасли в баре Таггарта, Аллистер… Он и его мама сказали, что на Персефоне есть группа мстителей, которые сильно невзлюбили «бурых».

– И ты говоришь нам об этом только сейчас? – спросила Зои.

– Да я пытался сказать, но вы ж меня не слушаете. Кроме того, это не стопроцентный верняк. Возможно, это вообще не та тема. Но всё равно: по словам Аллистера, какой-то мужик утверждал, что какие-то люди мечтают отомстить «бурым» за всё то зло, которое они сотворили во время войны.

– «Бурые» не творили зла, – влезла в разговор Кейли. – Верно, Зои?

– Он сказал, как называется эта группа? – спросила Зои у Джейн.

– Нет.

– Мстители, нападающие на «бурых»… Знаете, я уже не в первый раз слышу про такое, – заметил Бук.

– Подробнее можно, пастырь? – спросила Инара.

– После войны, – сказал Бук, – несколько радикальных фракций сторонников независимости решили, что условия мирного договора несправедливые. Им казалось, что лидеры «бурых» слишком быстро капитулировали и пошли на слишком большие уступки Альянсу. Фактически эти экстремисты считают своих бывших лидеров злодеями, которые избегли наказания, и поэтому формируют тайные общества, чтобы вершить правосудие.

– Это правда? – спросила Кейли.

– Подобные слухи дошли даже до такого уединенного места, как аббатство Саутдаун, – ответил Бук. – Говорят, что мстители проникали в дома по ночам и похищали своих жертв прямо из постели. Похищенные исчезали навсегда. С теми, кто вставал у них на пути, мстители тоже расправлялись. Возможно, что банда таких безжалостных людей действует и на Персефоне.

– То есть, если кто-то называет Мэла предателем, вполне можно предположить, что его захватили именно эти мстители, недовольные итогами войны, – сказала Зои.

– О нет! – воскликнула Кейли. – Зачем им капитан? Он не сделал ничего плохого!

– А может, сделал, но ты просто не знаешь, – ухмыльнулся Джейн.

В комнате снова воцарилась тишина. Все уставились на Джейна, не веря своим ушам. Они знали, что его преданность Мэлу всегда была под вопросом, но им казалось, что обвинять капитана в предательстве дела «бурых» – это уже слишком. Каким бы таинственным ни казался Мэл, как бы он ни защищал свое прошлое, Инара знала, что он отдал всего себя борьбе за независимость и снова сделал бы то же самое, даже если бы знал, что результат не изменится.

Даже столкнувшись с объединенной оппозицией, Джейн не сдавался.

– Я просто хочу сказать, что на войне люди творили то, чем не могут гордиться.

– Нет, – сказала Кейли. – Капитана я знаю. То есть всего про него я не знаю, но я знаю, что он не такой.

– Но ты этого не знаешь, – возразил Джейн. – Ты знаешь только то, что хочешь знать.

– Во время войны Мэл рисковал жизнью более сотни раз, – сказала Зои, стиснув зубы, чтобы удержать себя в руках. – Я видела это своими собственными глазами. Я была с ним.

– Может, ты видела только то, что он хотел тебе показать? – самодовольно спросил Джейн. Ему казалось, что он в ударе.

– Шел бы ты отсюда, Джейн, – сказала Зои, вставая.

– Зои, пожалуйста, не двигайся, – сказал Саймон. – Всё лечение пойдет насмарку.

– А что если какие-то мстители только полагают, что Мэл сделал что-то плохое? – спросила Кейли. – Что если они схватили его и…

Глаза у нее стали настолько огромными, что Инара увидела белки ее глаз вокруг зрачков.

– Тогда это будет ошибка уровня хоу цзы де пи гу, – сказала Зои.

Пастырь кивнул.

– Печальная правда состоит в том, что многие «бурые» совершили военные преступления. Не только вой-ска Альянса устраивали резню и отказывались достойно обращаться с военнопленными. Ужасы творили обе стороны. Грешники были и там, и там.

Джейн прищурился, стараясь держаться на безопасном расстоянии от Зои.

– Откуда ты столько об этом знаешь, пастырь?

Инаре тоже хотелось это узнать. Прошлое пастыря было скрыто завесой тайны, однако в нескольких случаях люди Альянса проявили к нему почтение – например, оказали ему медицинскую помощь в критический момент. И он уже несколько раз показал себя бесстрашным бойцом – например, в тот раз, когда они штурмовали космическую станцию Нишки, чтобы спасти Мэла. Где священник мог научиться продвинутым боевым искусствам?

– Наше аббатство предоставляло убежище всем, кто пострадал от войны, вне зависимости от их взглядов, – сказал Бук. – Многие говорят, что исповедь полезна для души. Многие из тех, кто приходил к нам – как «бурые», так и солдаты Альянса, – сбрасывали с себя груз своих прошлых грехов. Мы не судили их, а просто слушали. Каждый хочет быть выслушанным. – Он сделал паузу, чтобы по очереди посмотреть на всех, собравшихся в изоляторе. – Мы в аббатстве клянемся уважать частную жизнь тех, кто доверил нам тайны своей души. – Бук поднял вверх палец и добавил: – За исключением тех случаев, когда молчание делает нас соучастниками в преступлении.

– Че? – сказал Джейн.

– Джейн, почему ты еще здесь?! – вспылила Зои.

– Слушай, мне дорог Мэл, – ответил Джейн. – Лично я никогда не говорил, что он предатель.

Инара поняла, что при всей своей алчности Джейн в глубине души верил в это – несмотря на то, что всё свидетельствовало об обратном.

– Да нет, как бы сказать, – возразила Кейли. – Пастырь имеет в виду, что если кто-то признается в том, что хочет сделать что-то очень плохое, то монахи на него донесут.

– Да, мы донесем на него, – подтвердил Бук. – Или на нее.

– Теперь, по крайней мере, у нас появилась еще одна зацепка, – сказала Зои. – Хотя я и не знаю, поможет ли она нам.

– Я готов отправиться обратно на Персефону, – сказал Бук. – И в свете того, что я сейчас узнал, мне кажется, что один человек может мне посодействовать.

В этот момент в интеркоме раздался голос Уоша.

– Парни, я только что получил волну из «Гилдерс». Они очень хотят получить свой шаттл обратно и говорят, что если мы не заявили в полицию об угоне, они заставят нас подписать заявление, которое освобождает их от ответственности.

Зои выглядела еще более уставшей.

– Второй шаттл нам, в общем, и не нужен, – сказала Инара. – Клиентов в ближайшие две недели у меня не запланировано. Бук может взять мой шаттл, если хочет.

– Кто он? – спросила Зои. – Кто этот «один че-ловек»?

– Старый знакомый, – ответил Бук. – Офицер Альянса по имени Мика Вонг. Он возглавлял группу, которая занималась сбором информации о мстителях. Раньше он говорил, что поселится на Персефоне, когда выйдет в отставку. И, кажется, он так и сделал.

– «Лиловое брюхо» в отставке? – ошеломленно спросила Кейли. – У нас нет времени на эти игры. Если капитана похитили эти грязные хунь дань, будем охотиться на них.

– Но если мы не знаем, кто они и куда направляются, то будем просто гоняться за своим собственным хвостом, – вставил Саймон.

– На Персефоне наверняка есть люди, которые всё видели или что-то знают, – настаивала Кейли. – Зои, нужно посадить корабль и…

– Нам нельзя возвращаться, – напомнила ей Зои. – У нас нестабильный груз, и нас разыскивает Альянс.

– Да, и это тоже, – буркнул Саймон.

– И, в общем, я уже пыталась навести справки о Мэле, – продолжала Зои. – Далеко я не продвинулась.

– Мы ведь не можем бросить Мэла и действовать как ни в чем не бывало, – сказала Кейли. В ее голосе послышались умоляющие нотки. – Особенно если тут замешаны фанатики. Мы должны что-то предпринять.

– Так отправьте волну этому Вонгу, Бук, – сказала Зои.

– Нет, – ответил Бук. Все посмотрели на него. – Нельзя сказать, что мы с ним расстались друзьями, и я не уверен, что ему можно доверять.

– Но вы же только что сказали… – начала Кейли.

– Я сказал, что готов отправиться на Персефону и провести собственное расследование. В котором, возможно, примет участие Мика Вонг – в зависимости от того, насколько безнадежной мне покажется ситуация. В любом случае вы можете двигаться дальше к месту доставки груза, и тогда кто-то всё равно будет заниматься поисками Мэла.

– Блестящая мысль, – сказала Кейли. – Верно? – Она оглядела собравшихся. – Верно, Зои?

– Да, – ответила Зои. – Мы можем оставить здесь пастыря. – Она повернулась к Буку. – Убедитесь в том, что ваш коммуникатор работает.

– Непременно, – ответил Бук. – Я немедленно спущусь, но возьму не шаттл Инары, а машину «Гилдерс». Лучше вернуть ее, чтобы они к нам не цеплялись. Тем самым я убью двух птиц одним камнем.

– С вами нужно отправить еще кого-нибудь, – сказал Саймон. – В качестве напарника.

– Ага, – согласилась Кейли. – Может, Джейна? Он вас прикроет.

Джейн насупился.

– Опять из меня делают няньку, – проворчал он.

– При всем уважении к Джейну, – заметил Бук, – мне кажется, что в одиночку я справлюсь лучше. Когда рядом пастырь, люди теряют бдительность гораздо больше, чем если меня будет сопровождать здоровенный громила со всклокоченной бородой. Не обижайся, Джейн.

– А я и не обижаюсь. – Джейн, кажется, решил, что описание, данное ему Буком, было более чем справедливым.

– Тогда, может, с вами отправится Зои? – спросила Кейли. – Мне не нравится мысль о том, что вы там будете в одиночку, пастырь. А двое могут сделать больше, чем один.

– Зои должна остаться здесь, – ответил Бук. – Верно, Зои? Кораблю нужен капитан, и в отсутствие Мэла ответственность ложится на тебя.

Зои кивком подтвердила его слова.

– Кроме того, твоя нога серьезно бы нас замедлила. Может, ты и не жалуешься на боль, но я всё вижу. Тебе лучше отдохнуть. – Бук ласково улыбнулся Кейли. – Кейли, обещаю сделать всё возможное, чтобы выследить Мэла и вернуть его живым и невредимым. Помни: хоть я и одинокий человек, но… – он указал пальцем вверх, – на пассажирском сиденье рядом со мной всегда едет кое-кто могущественный.

Инара взяла Кейли под руку.

– Милая, если кто и сможет найти Мэла, так это Бук.

Бук кивнул ей, благодаря за поддержку.

– Не… не может быть, чтобы Мэла схватили, чтобы наказать, – сказала Кейли, хлюпая носом. – На войне он не сделал ничего плохого.

– Только сражался, – заметил Джейн.

Зои сурово взглянула на него, затем включила интерком.

– Уош, притормози, мы запускаем шаттл.

– Зайду в свою каюту, брошу пару вещей в сумку, – сказал Бук.

Инара задумалась о том, что он возьмет с собой. Деньги? Оружие? Бронежилет? Тайны? Возможно, всего понемногу.

Когда Бук вышел из изолятора, «Серенити» замедлил свой ход. Двигатели загудели тише и не на такой высокой ноте.

– О Господи… – сказала Кейли дрожащим голосом.

– Всё будет хорошо, – попыталась утешить ее Инара, но эти слова показались неубедительными даже ей самой.

– Откуда ты знаешь?! – воскликнула Кейли и взглянула в лицо каждому. – Все понимают, что это важно, так? Обычно Мэл выбирается из любого тупика, но это не значит, что так будет всегда. Возможно, именно сейчас ему это не удастся.

Именно об этом думала и Инара. Она попыталась подавить в себе панику. Когда-то ее научили десяткам методов, помогающих расслабиться, но сейчас она не могла вспомнить ни одного из них.

– Бук его найдет, – заверила Зои. – Мы можем быть уверены в том, что он приложит все силы, а их у него больше, чем у большинства людей.

– Но всё ли в порядке будет с Мэлом? – спросила Кейли. – Да и выживет ли он?

– Он исчез не так уж давно, – ответила Зои. – И если бы ты видела Мэла на войне, то не задавала бы такие вопросы. Он выбирался из таких передряг, в которых любой другой давно бы погиб. А он просто отряхивался и жил себе дальше – еще и смеялся над тем, как ему повезло.

Инара чувствовала, что Зои в это верит. В глубине души она и сама в это верила.

– Вот видишь? – обратилась она к Кейли. – Всё будет хорошо. Может, пойдем в мой шаттл, выпьем чаю? Там мы сможем взять себя в руки и подготовиться – на тот случай, если понадобимся.

13

Столкновение с лайнером, которого едва избежал «Серенити», усилило тревогу Саймона. Команде «Серенити» пришлось бросить своего капитана на произвол судьбы – ведь если они не доставят груз Бэджера, он, вполне вероятно, может взорваться и уничтожить их всех. И кроме того, Ривер и Саймона преследовали люди Альянса, и расстояние между ними, похоже, сокращалось.

Кейли любила называть всё «блестящим». Данная ситуация казалась Саймону полной противоположностью этому слову. Мрачной. Тусклой. Тяжелой. Зловещей. Куча антонимов, выбирай любой.

Сейчас Саймон внимательно наблюдал за Ривер. Она сидела за обеденным столом – его временно освободили от обязанностей форта и вернули на место, а одеяла и подушки отнесли обратно в каюту Ривер. Уничтожение ее безопасной зоны явно разволновало Ривер, однако она не стала протестовать – лишь пару раз что-то жалобно пробурчала. Но в ее взгляде по-прежнему читался ужас – и он был связан с грузом, который лежит в трюме «Серенити» – контейнерами с мощной взрывчаткой «Эйч-Ти-Экс-20».

Инара заплела Ривер косы и уложила их ей на макушку, но позволила нескольким каштановым волнистым локонам упасть на плечи. Затем элегантная компаньонка добавила Ривер несколько блестящих украшений, накрасила ее глаза черным и бирюзовым и надела на нее парчовую блузку и черные брюки. Результат показался Саймону одновременно чудесным и мучительным. Его порадовало то, что Ривер позволила Инаре прикоснуться к ее голове и лицу. Он не знал, что с ней сделали люди Альянса, но теперь, если к ней прикасался кто-то, кроме Саймона, Ривер обычно впадала в панику.

Чудесным, прежде всего, было то, какой взрослой и утонченной стала Ривер – теперь она выглядела как прекрасная, уверенная в себе молодая женщина, которой, по мнению ее родителей, она должна была стать. Но не стала.

После того как Саймон расшифровал ее письма, присланные из «Академии» – экспериментального центра Альянса, где ее методично сводили с ума, – он провел много бессонных ночей, думая о том, жива ли она еще.

Оказалось, что в каком-то смысле она умерла.

Фантазия о ее будущем обратилась в прах.

Над двумя глиняными чашками чая, который приготовила Инара, поднимался пар. Саймон надеялся, что теплый успокаивающий напиток вернет ему его сестру – по крайней мере, на время. Его счастливую, умную, успешную мэймэй. Осталась ли она еще где-то там, после посттравматического стресса и повреждений мозга?

Пока он неторопливо прихлебывал чай и обдумывал дальнейшие действия, Ривер осушила свою чашку. Затем она выпрямилась на стуле и уставилась на дно чашки, словно гадая на чайных листьях.

Саймон услышал бормотание Ривер и наклонился к ней, чтобы послушать, что она говорит. Она снова и снова повторяла слова «подбирается ближе» – словно мантру или заклинание. Альянс, несомненно, шел за ними по пятам. Он всегда преследовал их и подбирался всё ближе и ближе, как и говорила Ривер. Когда все это закончится? Возможно, что никогда. Или, по крайней мере, когда Ривер снова окажется в их лапах.

Она подняла взгляд на него и, внезапно став четкой и собранной, отрицательно покачала головой. По телу Саймона прошла нервная дрожь. Неужели она прочла его мысли? Может, она способна заглянуть в его сознание?

– Тс-с, – сказала она и понизила голос почти до шепота. – Сам знаешь, кто. – Она наклонила чашку влево, затем вправо. – Вот так.

У Саймона волосы встали дыбом. Внезапно ему в голову пришла мысль, которая заставила его похолодеть. А что если похищение Мэла – это отвлекающий маневр, и на самом деле всё затеяно для того, чтобы схватить Ривер и его самого? Альянс обладает почти неисчерпаемыми ресурсами, и для него подделать несколько контрактов и удостоверений – это просто детские шалости. Если вывести Мэла из игры, экипаж, оставшийся без лидера, ослабнет. А что если какой-нибудь корабль Альянса вызывает «Серенити» прямо сейчас и его люди уже готовы подняться на борт и воспользоваться отсутствием Мэла? Может, замысел с самого начала состоял именно в этом, а история про мстителей – ложный след?

– Ближе, ближе, – бормотала Ривер.

В коридоре появился Джейн и, пригнувшись в дверях, прошел в столовую.

Ривер многозначительно закатила глаза.

«А! – подумал Саймон. Так вот кто этот „сам знаешь кто“».

Джейн прошел мимо стола, настороженно взглянул на Ривер, а затем пренебрежительно пожал плечами, посмотрев на Саймона. Джейн продал Тэмов Альянсу во время ограбления на Ариэле, но в самый последний момент раскаялся и спас их. После этого между Саймоном и великаном-наемником установилось шаткое перемирие. Свою ошибку Джейн объяснял так: награда была слишком велика. С тех пор сумма, предложенная за поимку Ривер, выросла в несколько раз, и Саймон понимал, что Джейн – простой, реагирующий на внешние стимулы человек. Саймон тешил себя мыслью о том, что Джейн не поддастся на искушение во второй раз, но не был убежден в том, что наемник, так мечтающий о богатой добыче, сможет продержаться вечно.

– Вот это была жесть – да, Джейн? – спросил он. – Едва не столкнулись.

– Ну да, мы и лайнер торопились. – Джейн мрачно взглянул на Саймона. – Угадай, почему спешили мы.

Ривер напряженно вглядывалась в чайные листья и что-то ритмично шептала – шшш-шшш-шшш, шшш-шшш-шшш.

– Если – когда – Альянс погонится за нами в следующий раз, – продолжил Джейн, – и, поверь мне, так оно и будет, нужно решить, где припрятать вас двоих. Во время обыска федералы практически разберут корабль на части. Возможно, стоит подготовить пару скафандров, чтобы вы снова могли выйти наружу, как в тот раз.

У Саймона закружилась голова: он вспомнил, как цеплялся за корпус корабля, не зная, где верх, где низ, посреди бесконечной ночи. Ривер была очарована просторами космоса, его черным бархатом с полями звезд, а Саймон боролся с паникой, которая угрожала его парализовать. Теперь та же паника снова подняла голову, усиливаясь и покусывая его тщательно поддерживаемое хладнокровие.

И всё же Саймону было приятно слышать, что Джейн говорит о том, как помочь им спрятаться – а не о том, как их выдать и получить награду. С другой стороны, Джейн, возможно, сейчас говорил именно то, что Саймон хотел услышать. Создавал у него ложное чувство защищенности.

– Мне бы никогда не хотелось повторять подобный опыт, – ответил Саймон.

– Ну да, если бы да кабы, во рту выросли гробы. Не, погоди, не так. Во рту выросли горбы? Нет, тоже не то. Ну, в общем, что-то в этом роде.

Ривер снова отвлеклась от чайных листьев и долго, пристально посмотрела на Джейна.

На секунду Джейн прищурился – то ли дружелюбно, то ли враждебно (у Джейна эти понятия не были столь уж противоположны, как можно было подумать), а затем спросил:

– Там чай еще остался или вы вдвоем его весь выхлебали?

– Боже упаси, – ответил Саймон. – Чайник на плите.

– Раньше мы клали в чай тамаринд, – сказала Ривер брату.

– Да, дома. Я помню, – улыбнулся Саймон.

– Я скучаю по дому. Почему мы уехали?

– Мама и папа решили, что так будет лучше для нас. Ты – в Академию, я – в медицинский. Они… не понимали, какие будут последствия.

– Да, – буркнул Джейн. – Такие последствия, что один из вас оказался надутым, словно ему палку в жопу вставили, а вторая – полоумная, как суслик в очках.

– Джейн, это не поможет нам решить проблему, – ответил Саймон. Более строго упрекнуть этого здоровяка он не решался.

Ривер соединила большие и указательные пальцы, приложила получившиеся кружки к глазам, словно очки, а затем скорчила глупую гримасу, выставив вперед передние зубы.

Саймон невольно рассмеялся, а за ним и Ривер. Он редко слышал, как она смеется, и мечтал о том, чтобы ее смех звучал чаще.

– Кто испек эти печеньки? – спросил Джейн, роясь в шкафчиках. – Они обалденные. – Щеки у него раздулись, и пока он говорил, у него изо рта вылетали крошки.

Саймон не ответил. Вопрос о том, кто автор выпечки, его не интересовал. Он повернулся к Ривер и увидел, что она встала и принялась вращаться вокруг своей оси. Она элегантно взмахивала руками и наклоняла голову, принимая – как ему показалось – древние, изысканные позы. Она бросила на него взгляд; ее глаза сверкали, словно отшлифованные топазы.

– Там они танцуют вот так, – сказала она.

– Где «там»? – спросил Саймон.

– В ящиках. В ящиках, которые очень заняты.

– Которые в грузовом отсеке?

Джейн, радостно уплетавший печенье, одновременно наливал себе чай и, казалось, не следил за их разговором.

– Да. Внутри кристаллы. В сердце своем они танцуют – всё быстрее и быстрее.

Ривер раскачивалась взад-вперед, ее руки поднимались и падали, словно она держала в них два больших сложенных веера. Затем она резко остановилась, приняв новую позу; ее тело замерло, и лишь голова раскачивалась из стороны в сторону, как у змеи.

– Когда музыка смолкнет, они перестанут танцевать, – сказала она. – Все перестанут танцевать, и мы уйдем в свет. – Она снова упала на стул. – Саймон, я так устала.

Саймон стал смотреть на то, как его сестра взяла в руки блокнот и уголек и принялась делать наброски. Вскоре он понял, что она рисует его портрет, и удивился тому, как быстро она работает и как хорошо уловила сходство. Он улыбнулся; в ответ она нахмурилась.

– Не улыбайся, – сказала она. – Когда я начала, ты не улыбался.

Чтобы угодить ей, Саймон вновь придал своему лицу серьезное выражение.

Большим пальцем Ривер стерла на портрете левый уголок рта и подрисовала новый – опущенный. На половине лба она добавила морщин и слезу, текущую из левого глаза. Одна половина лица счастливая, другая – печальная.

– Ты скучаешь по дому, но постепенно привыкаешь к жизни здесь, – объявила она.

– Верно, – ответил он.

– Ты сердишься на меня, но всё-таки меня любишь.

– Это неправда.

– Нет, правда.

– Я не могу злиться на тебя.

– Ты меня спас, – сказала Ривер и снова принялась за рисунок. Она добавила тени на скулу, стала рисовать волосы и вдруг озадаченно добавила: – Чего-то не хватает. А, знаю! Твоих усов.

– У меня нет усов, – заметил Саймон.

Она наклонилась через стол, нарисовала ему под носом усы углем и со смехом отстранилась.

– Какая ты озорница, – укорил ее Саймон, и голос его лишь слегка дрогнул. Он взъерошил ей волосы, а она покачала головой и оттолкнула его.

– Ты понятия не имеешь, – сказала она. Затем Ривер отложила альбом, потянулась и зевнула.

– Хочешь отдохнуть? Тебе нужен покой.

– Покойся с миром, – сказала Ривер, закрыла глаза и скрестила руки на груди, словно мертвая.

Встревоженный, Саймон встал. Он посмотрел на ее безмятежное лицо и пожелал ей обрести именно это – покой. И себе тоже.

– Давай уложим тебя в кровать, – сказал он.

Ривер кивнула, и Саймон проводил ее в каюту. Ривер легла на кровать во всей своей роскошной одежде и закрыла ярко накрашенные глаза.

– Я загляну к тебе позже, – сказал Саймон.

Ривер не ответила. Возможно, она уже заснула. Сейчас она выглядела расслабленной и умиротворенной. Всё напряжение исчезло. Сейчас она была похожа на девушку своего возраста, не отягощенную заботами. Саймон легко поцеловал ее в лоб и выскользнул из каюты.

Поднимаясь по лестнице в коридор, Саймон столкнулся нос к носу с Кейли. Она подняла брови и оценивающе посмотрела на него.

– Симпатичные усы, док. – С ними вы выглядите более изысканно. Как настоящий джентльмен.

Саймон неловко и поспешно стер тыльной стороной ладони работу Ривер со своего лица.

– Как она? – спросила Кейли, делая вид, будто заглядывает ему через плечо в каюту Ривер.

Саймон прижал палец к губам.

– Спит.

Он осторожно закрыл дверь и сделал знак Кейли следовать за ним.

Они направились обратно в кухню. Джейна там уже не было – и печенья тоже. Саймон оглянулся, убедился в том, что их никто не подслушивает, и сказал:

– Кейли, я знаю, что Альянс идет за нами по пятам и всё такое, но как по-твоему, могу я связаться со своими родителями? Ну, то есть каким-нибудь безопасным способом? Просто чтобы они знали, что мы с Ривер живы, что с нами всё в порядке. Я тут думал про них… Да, я порвал с ними, но всё равно по ним скучаю. Ривер по ним скучает. Возможно, они тоже. Возможно, они за нас беспокоятся.

Кейли со вздохом покачала головой.

– Саймон, это слишком рискованно. Альянс, скорее всего, внимательно мониторит волны твоих родителей – на тот случай, если ты решишь выйти на связь. Если ты захочешь узнать, как у них дела, Альянс выяснит, как дела у тебя. Тогда они точно поймут, что вы оба еще живы, и смогут вычислить сектор, в котором вы находитесь. И в один прекрасный день над нами зависнет «Магеллан» или еще кто-нибудь и засосет «Серенити», словно пылесос – жука. – Она изобразила на лице печаль. – Прости.

– Нет, всё нормально. Просто решил спросить. Сам должен был понять, что это невозможно.

– Ты просто должен смириться с тем, что сейчас твоя семья – это ты и Ривер, – сказала Кейли. – Ну… и мы тоже. Я про команду. Все мы, не только я. Нет, я не хочу сказать, что я – член твоей семьи. Боже упаси. Ведь тогда бы мы были… ну, ты понимаешь… родственниками, а мы не родственники, и это хорошо, это замечательно, потому что раз мы не родственники – значит…

Кейли растерялась. Кажется, она запуталась в собственных словах.

– Всё, я умолкаю, – сказала она.

Саймон посмотрел на нее. Кейли была самым добрым, самым милым человеком из тех, кого он встречал в своей жизни, и она – больше чем кто бы то ни было из экипажа – из кожи вон лезла, чтобы на борту «Серенити» он чувствовал себя как дома. И не только: иногда он видел, как горят ее глаза, и ему казалось, что она пытается рассказать ему что-то о себе. Она посылала ему зашифрованное сообщение, которое он не мог правильно истолковать.

Кейли протянула руку и коснулась его верхней губы.

– Чуть-чуть осталось, – сказала она. – Вот тут.

Саймон смущенно стер с лица последнее угольное пятно.

– Вот так, – сказала Кейли. – Вот теперь ты похож на Саймона, которого мы все знаем… и любим.

И с этими словами она умчалась обратно в машинное отделение, оставив Саймона в растерянности – но это была приятная растерянность. Он приложил палец к тому месту, которого она только что коснулась, и ненадолго забыл о родителях, о Ривер и об Альянсе. Его поглотили мысли об этой чудесной, непостижимой девушке с густыми каштановыми волосами и карими глазами, и странной улыбкой, о девушке, которая любила его сестру почти столь же безоговорочно, как и он сам, которая обожала его поддразнивать, и которая – если он когда-нибудь наберется смелости – позволит ему себя поцеловать.

14

Бук уже давно не управлял шаттлом, и сейчас ему было и странно, и приятно снова оказаться на месте пилота. На борту «Серенити» он, можно сказать, играл пассивную роль – наблюдателя, советника, исповедника – то есть выполнял те же обязанности, что и в аббатстве Саутдаун, но как более светское лицо. Еще он молился за весь экипаж, хотя Инара, узнав об этом, посоветовала ему скрыть этот факт от капитана.

Для такого истинно верующего человека, как Бук, молитва была таким же делом, как стрельба из ружья или ремонт двигателя. Но Мэлу Рейнольдсу она напоминала о том, что – по его мнению – в критический момент войны Бог бросил его и всех, за кого он сражался и был готов отдать жизнь. Верующие, по мнению Мэла, были обманутыми глупцами, и свое мнение он не скрывал.

Бук очень сожалел, наблюдая за подобным признаком полной утраты веры. Еще больше его огорчало то, что Мэл лишился источника силы и утешения в эти тяжелые времена. Ноша на плечах капитана воистину была тяжелой.

Пока Бук медленно и аккуратно спускался в доки Ивздауна, он молил Бога о том, чтобы тот защитил капитана и команду, и позволил им успешно выполнить задание. К своей молитве он добавил искреннюю просьбу смягчить сердце Мэла и помочь ему снова найти путь к вере.

Когда он завершил посадочные маневры у «Гилдерс», по крайней мере часть его молитвы была услышана. Кораблестроители, похоже, поверили в его объяснения о том, что пропажа шаттла – «семейное дело», и что к властям не обратились именно по этой причине. Его часто выручал воротничок священника, как Инару – ее статус зарегистрированной компаньонки. Он знал, что у Инары что-то произошло в прошлом, и что она – как и он – это скрывает. Если она так любит свою родную планету, то почему она ее покинула? Поступила ли она так по своей воле, или же ее вынудили уехать? Время от времени Бук размышлял о том, не ищет ли ее кто-нибудь, как Альянс – Тэмов. Он никогда об этом не спрашивал – у каждого и так хватало проблем, и он не хотел ставить Инару в неудобное положение, но внимательно следил за волнами и новостями. На планете он был начеку – на тот случай, если ей понадобится помощь, – но пока что не обнаружил причин для тревоги.

Он вышел из шаттла с сумкой на плече. В ней лежали туалетные принадлежности, немного денег, суперсовременный шокер и зарядное устройство для него. Часть денег ему досталась от Мэла – доля прибыли за прошлые операции; капитан, по старой пиратской традиции делил добычу с командой. Другая часть денег принадлежала самому Буку. Может, он и дал обет бедности, однако сложно добывать у людей сведения, просто взывая к их человеколюбию.

– Пастырь, привет, – сказал Уош по коммуникатору. – Нормально сели?

– Да, – ответил Бук.

– Вы же найдете Мэла?

– Если Провидение на моей стороне, то да.

– А когда же Провидение было не на стороне пастыря?

– Вот именно. А ты доставь «Светлячок» на Абердин в целости и сохранности, слышишь, Уош? И всех, кто на его борту, тоже. Я буду молиться за тебя.

– Аминь. Будьте осторожны, пастырь.

– Как и всегда.

Бук разорвал связь и стал обходить по периметру шумные доки, в которых царил хаос. Высоко в небе ярко светила Женао – одна из двух лун Персефоны. Маленький Аид, ее спутник, еще не взошел.

Внезапно Бук понял, что разглядывает здания и обломки кораблей, пытаясь найти то, что приблизит его к разгадке тайны исчезновения капитана. Мика Вонг, скорее всего, помог бы ему в поисках, но Буку не хотелось обращаться к старому другу без крайней необходимости. Рассказывая о Вонге экипажу «Серенити», он скрыл, чтó на самом деле их связывает. Бук понимал, что команду интересует его прошлое, но полное раскрытие информации – пока – не принесло бы пользы ни одной из сторон. Возможно, когда-нибудь Бук поведает им историю своей жизни. Это будет обратная исповедь: пастор сбросит с себя груз грехов перед прихожанами. Но до тех пор все неприятные факты его прошлого должны оставаться в тайне.

С ним поравнялся какой-то седой мужчина. Он шел, прихрамывая, и опирался на стальной костыль. Его левая нога казалась атрофированной. Бук предположил, что это врожденный дефект. Человек ловко орудовал костылем; недостаток, похоже, практически его не замедлял.

– Вам помочь, пастырь? – спросил он. – Если вам нужно местное аббатство, я с радостью отведу вас туда.

– Нет, спасибо, друг, – ответил Бук, но внезапно решил попытать счастья. Кто не рискует, тот не выигрывает. – Но если честно, ты мог бы помочь мне в другом деле. Мне кажется, ты человек осведомленный.

– Можно и так сказать.

– Я ищу человека по имени Хантер Ковингтон. Ты, случайно, не знаешь, как мне с ним связаться?

Кустистые брови мужчины взлетели на лоб.

– Хантер Ковингтон, говорите? Вам… точно нужен именно он? Дела, которыми он занимается… – мужчина тревожно улыбнулся, – …их нельзя назвать святыми.

– А какими делами он занимается? – нейтральным тоном спросил Бук, не сбавляя шага, чтобы подождать хромого. Он зорко оглядывал окрестности, прекрасно понимая, что у этого, очевидно, безвредного человека может быть сообщник, а то и два, и что сейчас он, возможно, пытается завлечь Бука в ловушку, чтобы те его ограбили. Какая там была поговорка на Старой Земле? «Верь в Аллаха, но верблюда привязывай».

– Мне не хотелось бы наговаривать на человека, особенно сейчас, однако порой Ковингтон занимается немного недостойными делами.

В присутствии священника люди обычно выражались сдержанно.

– Не хочешь пояснить? – спросил Бук.

– Если честно, то нет.

– Ну, а остальные его дела? Более достойные. О них расскажешь?

Человек кивнул, явно довольный тем, что может угодить.

– Говорят, что Ковингтон может достать всё, что тебе нужно. У него связи.

– Связи, – повторил Бук.

– Он всех знает.

– Это хорошо. Возможно, именно он мне и нужен.

– Осмелюсь ли я осведомиться, для чего вам нужен Хантер Ковингтон?

Иногда, чтобы что-то получить, приходится что-то отдавать.

– На самом деле, я пытаюсь разыскать старого друга. Я знаю, что он на Персефоне, и надежный источник сообщил мне, что он где-то в Ивздауне.

– Так… – мужчина почесал одну из своих непомерных бровей, заставив пучки серых и белых волос торчать во всех направлениях. – Если ваш друг жив и находится в Ивздауне, то Ковингтон должен знать, где он. А если он умер, то Ковингтон, возможно, знает, где его могила.

– Похоже, это идеальный вариант. Где его искать?

– В городе у него несколько любимых мест. В доках его можно найти в штаб-квартире интенданта или в таверне «Морской волк». В центре города – в баре Таггарта. Я готов отвести вас туда.

Бук остановился и повернулся к своему новому спутнику; тот последовал его примеру.

– В этом нет необходимости, – сказал пастырь. – Ивздаун мне знаком, я найду дорогу. Но всё равно – благодарю за потраченное время. – Он вытащил из кармана пригоршню платины и протянул старику. – Тебе за труды.

– Это очень великодушно с вашей стороны, сэр, – ответил человек и выхватил добычу у Бука, словно боясь, что пастырь внезапно передумает. На его грязном, обветренном лице отразилось облегчение. Бук быстро помолился про себя о том, чтобы человек обрел более легкий путь.

– Могу я узнать твое имя и способ связи с тобой – на тот случай, если мне снова понадобится помощь? – спросил Бук.

Человек кивнул.

– Я Чарли Данвуди, сэр. Если нужно что-то мне передать, попросите тут любого.

«У Данвуди нет коммуникатора, и отправить ему волну невозможно», – перевел Бук.

Данвуди заговорщически наклонился к пастырю и прикрыл рот ладонью, чтобы его не подслушали.

– Хоть я и калека, но люблю ходить. На одном месте не сижу.

– Ясно, – улыбнулся Бук. – Если подвернется случай, я непременно пошлю за тобой. И еще раз спасибо за помощь.

Он поправил свою сумку на плече и зашагал дальше. К его удивлению, Данвуди двинулся за ним – прямо по пятам.

– Да? – весело спросил Бук, но внутренне приготовился к тому, что у него будут снова просить денег.

Данвуди прикусил губу и, похоже, пришел к какому-то решению.

– Э-э, пастырь… Должен вас предупредить, что в этих краях Хантера Ковингтона… побаиваются.

– То есть он склонен к насилию?

– Ну, сэр, можно и так выразиться. По крайней мере, ему служат люди, которым он поручает прибегать к насилию. Если позволите дать вам совет, то я скажу так: вы должны четко понимать, во что вы ввязываетесь.

Эти слова не стали для Бука сюрпризом, но он всё же изобразил испуг. Для Данвуди он – обычный пастырь, а следовательно – беззащитное существо не от мира сего.

– Благодарю за заботу, – сказал он. – А теперь мне пора, – добавил он со значением.

– Да-да, конечно, – Данвуди поставил два пальца на ладонь и изобразил ими бегущего человека. – У вас дела.

– Да. У меня своего рода график.

– Да, сэр, разумеется, сэр. – Данвуди сделал несколько шагов назад и церемонно поклонился.

Бук пошел дальше, оставив Данвуди у себя за спиной, но вдруг обернулся и сказал:

– Ты говоришь, что знаешь, где аббатство.

Данвуди кивнул.

– Все аббатства, которые есть на планете.

– Если нужна работа, зайди в Саутдаун. Это недалеко. Спроси главного аббата. Передай ему, что тебя рекомендует пастырь Бук. Братьям часто нужны рабочие руки.

– О… – Данвуди просиял. – Спасибо, пастырь Бук. Так я и сделаю.

Бук сразу же сообразил, что было бы лучше сохранить свое имя в тайне. Но сделанного не воротишь, и если это принесет пользу бедняге, значит, риск того стоил.

Бук ускорился, чтобы на этот раз Данвуди точно отстал. Он растворился в дыму и пыли, слился с шумной толпой, которая заполнила улицу, прилегающую к посадочной площадке. Празднование Дня Альянса еще продолжалось, но, насколько мог понять Бук, оно уже шло на убыль. Ведь, в конце концов, приближалась полночь, а человеческий организм не приспособлен к бесконечному кутежу.

Кто-то, завидев его, прикасался к своей шляпе или тянул себя за вихор, другие молча глазели на него, но большинство просто не обращали на него внимания. Бук был просто муравьем в рое других муравьев – темнокожих, белых, голых и одетых в многослойную одежду из парчи.

Сначала он зашел к интенданту. Его кабинет располагался в одноэтажном, окованном алюминием здании, у дверей которого стояли два вооруженных охранника. Сам кабинет представлял собой большую комнату без единого кресла или стула. Даже в День Альянса, даже в это позднее время, здесь было оживленно. Все стояли в очереди к окошкам, защищенным металлическими решетками; под каждым из них находился ящичек для транзакций. Впереди какая-то коренастая женщина орала о том, что за стыковку с нее взяли вдвое больше положенного.

Все клерки были заняты, и очереди не двигались, поэтому Бук принялся разглядывать листовки, рекламу и объявления на большой доске, которая висела на стене. Кто-то разместил здесь много плакатов, призывавших молодежь вступать в галактические вооруженные силы Альянса. ПАТРИОТИЗМ! ПРИКЛЮЧЕНИЯ! ВОЗМОЖНОСТИ! Слова, тщательно выбранные, чтобы разжечь в юношах и девушках желание завербоваться в армию, умалчивали о связанных со службой рисках – как их собственному физическому и психическому здоровью, так и благополучию людей, на которых Альянс, в его бесконечной мудрости, решит их натравить. Прошло столько лет, но ничего не изменилось.

Среди листовок Бук вдруг заметил плакат «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Его бумага уже стала хрупкой, и сам он тонул среди слоев других бумаг – судя по всему, его повесили несколько месяцев назад. Взгляд Бука привлекло имя на плакате: «Хантер Ковингтон».

Бук сорвал плакат с доски и изучил его. Разыскивался не сам Ковингтон, а женщина по имени Элмира Атадема. Привлекательная молодая женщина с кожей кофейного цвета, темными курчавыми волосами до плеч и изумительными серо-зелеными глазами. На плакате были перечислены ее параметры, а также место и время, где ее видели в последний раз. Между ее исчезновением и датой публикации плаката прошло совсем немного времени, но судя по размеру награды, какой-то человек принял ее отсутствие очень близко к сердцу. И, судя по плакату, этого человека звали Хантер Ковингтон.

Бук вспомнил, как Зои описывала женщину, которая сопровождала Ковингтона на встрече с Харлоу. Зои предположила, что эта женщина – рабыня, и, смотри-ка, в тексте плаката ее называли «беглой кабальной рабыней». Полгода назад она сбежала от Ковингтона, своего хозяина. За ее возвращение – «живой и невредимой» – полагалась существенная награда – сумма, которую многие заработали бы за несколько лет.

Возможно, кто-то донес на Элмиру, или же сам Ковингтон, оправдывая свою репутацию, выследил ее. В любом случае он, наверное, вернул ее себе – если два дня назад именно она была вместе с ним на встрече в баре Таггарта.

Осанка Элмиры свидетельствовала о том, что нынешнее положение не заставило ее забыть о гордости. Если ты был кабальным рабом, это означало, что кто-то «владеет» тобой в течение всего срока твоего контракта и мог поступать с тобой, как ему заблагорассудится. На Регине Мэл выдавал себя за кабального раба Инары, когда они украли груз из поезда по поручению Аделая Нишки. Но как только они поняли, чтó именно они похитили – лекарство, спасавшее жителей Регины от медленной и мучительной смерти, – они вернули его и тем самым навлекли на себя гнев Нишки. С этой проблемой они разобрались, но среди тех, кто нанимает транспортные корабли, пошли слухи о том, что команда «Серенити» провалила задание. Репутация «Серенити» оказалась подмоченной и до сих пор еще не полностью восстановилась.

Очередь постепенно двигалась, и еще через несколько минут Бук подошел к одному из зарешеченных окошек, за которым сидел человек с болезненно-бледным лицом в очках в металлической оправе. На клерке была белая рубашка с нарукавниками. Перед ним, на уровне глаз, висел плазменный щиток, по которому ползло расписание взлета и посадки кораблей.

– Чем могу помочь, сэр? – спросил человек.

Бук взглянул на пластмассовую бирку с именем.

– Здравствуйте, мистер Смотрич, – сказал он. – Я разыскиваю человека. Хантера Ковингтона. Один джентльмен, с которым я только что познакомился в доках, посоветовал искать его здесь.

Смотрич моргнул и прищурился.

– В последнее время мистер Ковингтон сюда не заходил, – ответил он.

Бук заметил, что щеки клерка покраснели. Либо он лжет, либо разговоры о Хантере Ковингтоне почему-то ему неприятны. Возможно, верно и то, и другое. Бук решил выдавить из него побольше сведений.

– Вы не знаете, где мне его искать?

– Нет! – резко выпалил клерк и начал перебирать какие-то бумаги.

– Ясно. – Бук выставил вперед плакат «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». – Ну, возможно, вы поможете мне в другом деле. Полагаю, женщина, изображенная на этом плакате, уже задержана.

– Вы с ней знакомы? – спросил клерк почти обвинительным тоном. – Или хотите получить за нее награду? Не знал, что пастыри стремятся разбогатеть.

Вопрос, очевидно, задел клерка за живое. Бук понял, что должен действовать осторожно.

– Я – пастырь, и поэтому, естественно, меня беспокоит ее благополучие, – ответил Бук. – Если ее еще не нашли, я помолюсь о том, чтобы она вернулась живой и здоровой.

– Ну, сэр, я не могу сказать, что ее нашли, – сказал клерк. – По крайней мере, я ничего об этом не слышал. Это всё, что мне известно по данному вопросу. – Он нервно взглянул на бумаги и пробурчал: – Простите, сэр, но мне придется закрыть окно. Моя смена уже закончилась.

– А, ну конечно. Спасибо за то, что уделили мне…

«Время», – хотел сказать Бук, но Смотрич рывком опустил зеленую шторку, в одностороннем порядке завершив их разговор.

Бук подумал, не обратиться ли к другому клерку, но все они были заняты с клиентами, и ему снова придется стоять в очереди. Коренастая женщина требовала вызвать самого интенданта. Кто-то жаловался на то, что на месте посадки не работает коммунальное оборудование. Всё как всегда – шум и тяготы повседневной жизни, от которых Бук отказался в пользу мира и спокойствия в аббатстве. Иногда он спрашивал себя: почему негромкий голос в его голове заставил его покинуть место, где царит безмятежность, и сесть на корабль, носящий то же имя?[1]

Бук развернулся и вышел из здания.

– Мир вам, – сказал он охранникам, стоящим у входа. Один из них кивнул, второй нахмурился.

Выйдя из офиса интенданта, Бук оказался в менее респектабельных кварталах города, которые примыкали к доку. Пробираясь сквозь толпу, он учтиво отвергал предложения тех, кто торговал едой, напитками, драгоценностями, домашней утварью, изменяющими сознание веществами и временной близостью.

«Морской волк» выглядел именно так, каким Бук его запомнил. Над входом висела фигура псевдоантичной русалки – украшение носа корабля. Руки ее были раскинуты в стороны, словно она хотела пригреть на своей пышной груди всех, кто нуждается в убежище особого рода. Когда Бук вошел в переполненный бар, то понял, что едва может расслышать собственные мысли за шумом голосов и музыки. «Морской волк» считался одним из шикарных заведений Ивздауна, однако в нем хватало буйства, связанного с празднованием Дня Альянса – от пьяных песен до хриплых тостов, в ходе которых чоканье бокалами превращалось в некий контактный вид спорта.

Бук сел за столик рядом с барной стойкой. На голом плече бармена сидела, прикрыв глаза и вывалив наружу язык, зулийская паукообразная обезьяна – видимо, пьяная. Время от времени это маленькое пушистое существо едва не падало со своего «насеста», но в самую последнюю секунду успевало обвить длинный хвост вокруг шеи своего хозяина – и тут же убрать его, когда бармен по нему шлепал.

Правила религиозного ордена, к которому принадлежал Бук, запрещали ему пить алкоголь, поэтому он попросил замученного официанта принести ему воды. К несчастью, вкус у нее оказался еще более ржавый, чем на «Серенити». Когда-то Бук предложил Кейли, что будет целый месяц мыть посуду вместо нее, если она улучшит систему фильтрации, но даже это не помогло. Он с тоской вспомнил артезианский источник в аббатстве Саутдаун. На него накатила ностальгия – возможно, потому что аббатство находилось рядом, и цивилизация, какая-никакая, требовала от него совсем другого, чем жизнь, полная размышлений.

Бук сидел в одиночестве за грязным скрипучим столиком, пил воду маленькими глотками и разглядывал таверну. Повсюду сияли оранжевые лампы, освещая пылинки в воздухе и длинные нити паутины между рыбацкими лодками и сетями, развешанными под низким потолком. Он оглядел комнату – на тот случай, если Ковингтон здесь. Он видел скриншот из волны, которую Ковингтон отправил «Серенити», и поэтому в целом представлял, кто ему нужен. На этот раз ему не повезло.

– Принести вам еще выпить, проповедник? – спросила проходящая мимо официантка. Она была сильно накрашена, словно певица из китайской оперы, и носила сильно укороченный костюм пирата, в который входила блузка с оборками и большим декольте. Фигура у официантки была нужной степени пышности.

– Извините за беспорядок, – сказала официантка. – Здесь должны были убрать до того, как вы сели. У нас не хватает людей.

– Спасибо, я еще это не допил. Но, может, ты ответишь на мой вопрос? Хантер Ковингтон сегодня здесь?

Официантка расправила и сложила полотенце.

– Насколько я знаю – нет, – настороженно ответила она.

– Возможно, он зайдет позже?

Официантка вымученно улыбнулась.

– Мистер Ковингтон приходит и уходит, когда ему вздумается. Тут уж не угадаешь.

– Спасибо. А ты не знаешь, где еще его можно найти? У интенданта и здесь я уже побывал.

– У Таггарта, – уверенно ответила она.

То же самое ему сказал Данвуди. Кроме того, именно там Ковингтон договорился встретиться с Мэлом. Скорее всего, именно туда Буку придется зайти. А если удача не улыбнется ему и там, тогда – и только тогда – он обратится к Мике Вонгу.

– Там его база, – объяснила официантка.

– Спасибо, – повторил Бук. Затем он достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул его и показал официантке. – А ты случайно не знаешь что-нибудь об этой женщине, Элмире Атадеме?

Официантка слегка отстранилась и, покачав головой, зацокала языком.

– Будьте осторожны, проповедник, – сказала она. – Если вас услышит не тот, кто нужно, то за такие вопросы вы отправитесь на тот свет досрочно, и даже красивый воротничок вас не спасет.

Бук удивленно поднял бровь. Официантка огляделась по сторонам, убедилась, что никто их не подслушивает, и снова наклонилась к столу. Бук тоже подался вперед, навстречу ей.

– Я вам так скажу, – начала официантка. – Люди говорят, что она влезла в такие дела, в которые лезть не стоило. Правда, она уже и так якшалась с преступниками, ведь она кабальная рабыня и всё такое. Ее хозяин – Хантер Ковингтон, но это вы уже знаете, раз видели плакат, – и он-то и втянул ее в это. Ходят слухи, что он даже приказал ее убить.

Бук наклонил голову набок.

– Убить? Боже милосердный. За что?

С каждой секундой ситуация становилась всё более запутанной.

Официантка провела кончиками пальцев по белому кушаку – не провокационно, а словно собираясь с мыслями.

– Не знаю, почему. Может, ее сообщники испугались, что она их выдаст?

– А в чем заключалось это предполагаемое преступление?

Она заговорила тише.

– Они что-то планировали. Насколько я понимаю, какое-то похищение.

Бук сохранил невозмутимость.

– И кого они собирались похитить?

Может, Мэла? Почти наверняка.

– Простите, сэр. Мне известно только, что это была какая-то организованная группа.

– Ты хочешь сказать – банда преступников?

Официантка кивнула.

– Кто они? – спросил Бук.

Она покачала головой и закатила глаза.

– Я работаю на трех работах и всё равно не могу свести концы с концами. У меня нет сил следить за всеми местными сплетнями, понимаете?

Бук решил рискнуть – показать, что и ему тоже кое-что известно.

– Ты что-нибудь слышала о людях, которые решили сами творить правосудие и карать за те дела, которые были совершены во время войны? О людях, агрессия которых, возможно, направлена… – тут он понизил голос практически до шепота, – …против «бурых мундиров»?

– Кое-кто не хочет забыть о войне, – сказала официантка. – Они говорят, что тут творилось зло, и они хотят это исправить.

Ее слова звучали так, словно она согласна с подобной идеей.

– И можешь ли ты сообщить мне что-нибудь об этих людях? – спросил Бук. – Или о том зле, которое они хотят исправить?

– Не исключено. – Она пожала плечами и снова принялась играть со своим кушаком.

Бук достал тяжелую монету и помахал ею. Официантка взяла ее, надежно спрятала в лифчике, а затем кивнула.

– Да, тут есть группа людей, которым, похоже, нравится мутить воду. Ворошить прошлое. Назвать их имена, сказать, где они собираются, не могу. Про это я ничего не знаю. Они – люди замкнутые. Но они действуют, это точно.

– И это всё, что тебе о них известно? – Свое разочарование Бук преувеличил, но не намного.

– Пастырь, я бы назвала их имена, если бы могла – но я не могу. А вы не возражаете, если я тоже кое о чем вас спрошу?

– Нет, конечно.

Она изогнула подрисованную карандашом бровь.

– Почему священника так интересует Элмира Атадема? Да и Хантер Ковингтон, если на то пошло?

– Я навожу справки об Элмире, потому что один из нашего братства – ее родственник, – ловко солгал Бук. – Я обещал ему расследовать ее исчезновение. Можно сказать, что я интересуюсь ей ради его блага.

Официантка ухмыльнулась.

– Вот это да! Подумать только: два взрослых человека, имеющие отношение к Элмире, в один и тот же день спрашивают у меня, где она.

У Бука отлично получалось сохранять сочувственное, но в целом нейтральное выражение лица – это должны были уметь все, чья работа состояла в том, чтобы выслушивать чужие исповеди, часто жуткие. Но кроме того, этот навык он довел до совершенства в своей прошлой жизни, когда занимался недостойным ремеслом. Слова официантки крайне его взволновали, однако сейчас он выглядел лишь отчасти заинтересованным.

– Могу ли я узнать, как выглядел этот человек? Может, ты услышала, как его зовут?

– Ой! Нет… – ужаснулась официантка. – Я… э-э… ошиблась. – Она выглядела напуганной, как и Смотрич. Ей, очевидно, показалось, что она сказала слишком много.

– Не бойся, я никому не скажу.

Когда молчание затянулось и стало ясно, что механизм нуждается в дополнительной смазке. Бук выудил из кармана еще одну монету, и после небольшого колебания официантка взяла ее.

– Ну, если уж священнику нельзя доверять… – протянула она. – Он – бывший солдат Альянса. Время от времени заходит сюда, закрывается в кабинете с менеджером, а потом выходит довольный. Я думаю… – она заговорила тише, – я думаю, что мы платим ему за защиту. – Она сглотнула. – Возможно, я зря это сказала.

– Нет, всё нормально. Твои слова дальше не пойдут, обещаю. – Бук выждал секунду, а затем задал новый вопрос: – Можешь назвать его имя?

Официантка сжала монету в кулаке, размышляя.

– Его зовут… – сказала она наконец – …Мика Вонг.

Бук едва сумел скрыть удивление. Мика Вонг? Деньги за защиту?

– Ты знаешь, где искать мистера Вонга?

Он приготовил еще одну монету. Это было похоже на игровой автомат. Ты тянешь за рычаг, колеса вращаются, но угадать, какая именно комбинация выпадет, невозможно.

После паузы официантка покачала головой.

– Нет, за это я денег не возьму. Я не знаю, где он, честно.

Факты начинали складываться в одну картинку, и след, похоже, был совсем свежий. А не замешан ли Мика Вонг в исчезновении Мэла? – подумал Бук. Может, скоро поступит предложение о выкупе?

– Спасибо. Ты оказала мне неоценимую помощь, – сказал Бук.

Официантка молча кивнула – очевидно, жалея о своей откровенности.

Бук отодвинул от себя стакан с водой и встал.

– Мне пора.

Он отдал ей последнюю монету – хотя она ее и не отработала, – и официантка положила ее к остальным. Ее декольте было поистине вместительным.

– Благослови тебя бог, – сказал он, и официантка кивнула, не глядя на него. Он похлопал ее по плечу и ушел.

Оказавшись на улице, он посмотрел по сторонам. Его взгляд упал на Данвуди: калека стоял слева от него, в начале узкого прохода; одной рукой он опирался о стену, а второй слабо махал Буку. На его губах виднелась кровь, а сам он казался потрясенным.

– О Господи! – воскликнул Бук. Он подбежал к Данвуди, положил его руку себе на плечо и отвел от грубой кирпичной стены. – Что случилось?

– О, пастырь Бук, – простонал Данвуди, – спрячьте меня. Скорее спрячьте… – Он потянул Бука за руку в проход, такой узкий, что в нем едва могли бы разойтись два человека. – Этот человек… он увидел мои деньги – я, как дурак, считал их на глазах у всех – и напал на меня.

– Он тебя ограбил? – спросил Бук, и Данвуди кивнул.

– Да, но сначала врезал мне исподтишка. Я рассвирепел и высказал ему всё, что о нем думаю. Он сказал, что сейчас приведет дружков, и тогда они мне и вторую ногу сломают.

– Нет, не сломают, – ответил Бук. – Теперь нас двое, друг мой.

Данвуди схватил Бука за куртку и с неожиданной силой потянул его дальше в темный проход. У них из-под ног с писком выскочила крыса.

– Пастырь, они не должны нас увидеть, – умолял Данвуди. – Они на мне живого места не оставят!

– Нет. Я сумею тебя защитить, – пообещал Бук.

Данвуди выглянул на улицу и осмотрелся. Внезапно он отпрянул, выпучил глаза и прикусил кулак.

– Они идут, ох, они идут… – прошептал он. – Господи, они так меня отделают.

Бук повернулся, нащупывая в сумке оружие. Когда его пальцы сомкнулись на шокере, что-то твердое ударило его в плечо сзади. Руку и спину пронзила боль. Шатаясь, он развернулся.

Перед ним стоял Данвуди с занесенным вверх костылем. Он только что ударил им Бука.

Пастырь поднял руку, чтобы защититься, но слишком поздно. Костыль снова с силой опустился. Бук сумел извернуться, и удар пришелся вскользь, но тем не менее ошеломил его. От боли у Бука потемнело в глазах, а в ушах зазвенело.

По проходу к Дандвуди бежали трое. Сообщники. Это была искусно подготовленная афера. Кровь на губах Данвуди, его затуманенный взгляд, его паника – всё это должно было заставить Бука забыть об осторожности. И Бук, как полный идиот, попался в ловушку.

– Извините, пастырь, – сказал Данвуди всё еще ошеломленному Буку. – Мне жаль, честно. Но у меня больная нога, а до аббатства Саутдаун слишком далеко топать. Зря вы так светили деньгами. Они пробудили сильное искушение в моем сердце, вы же понимаете. – Он вытер окровавленный рот рукой и облизал пальцы. – Ага. Сливовый палец.

Затем Данвуди повернулся к своим сообщникам.

– Кошелек в кармане штанов, – сказал он. – Денег в нем полно.

– Давайте сначала его обработаем, – ответил один из троих, держащий в руках бейсбольную биту.

– Ага, – отозвался другой, вооруженный дубинкой. – Я ходил в школу, которой управляли священники. Суровые, гады. Не люблю церковников.

«Образование, похоже, тебе на пользу не пошло», – подумал Бук.

Четверо, как один, принялись колотить Бука. Они нанесли ему несколько мощных ударов и, казалось, окончательно его загнобили. Но Бук удивил их, внезапно засадив под дых человеку с дубинкой. Бандит согнулся в три погибели, задыхаясь. Бук вырвал у него из рук дубинку и замахнулся ей на человека с бейсбольной битой.

Тот отступил так, чтобы Бук не мог его достать, и крутанул битой. Нарочно или намеренно он выбил дубинку из рук Бука, и тот снова остался без оружия.

– Кто-нибудь, выведите его из игры, живо! – крикнул Данвуди.

Однако Бук сражался с яростью, совершенно не характерной для священника, а проход был таким узким, что одновременно на Бука могли нападать только два противника, что немного уравнивало шансы. Бешено зарычав, он бросился на Данвуди головой вперед. Данвуди врезался в стену и ослабил хватку на костыле. Бук отобрал у него костыль и ударил им, словно копьем, в пах Данвуди. Тот захрипел от боли и упал на колени, обхватив руками свои причиндалы. Вид у него был такой, словно его сейчас вывернет наизнанку.

Затем бита ударила Бука сзади по ногам, и он тоже упал. Его ноги совершенно онемели и словно превратились в две резиновые ленты, которые никак не могли стоять на земле.

Бейсбольная бита взлетела над ним во второй раз и стала опускаться на его голову. Бук заблокировал удар костылем, но не так хорошо, как ему хотелось бы: бита всё же врезалась ему в висок. У Бука во второй раз помутилось перед глазами, а в ушах запел ангельский хор.

Четвертый нападавший потянулся к карману брюк священника, твердо намереваясь забрать то, ради чего был разыгран весь этот сложный спектакль. У Бука кружилась голова, и помешать грабителю он не мог.

Вдруг бандит с битой завопил:

– Отвали! Убери руки!

За этим последовали жуткий треск и щелчки – звуки маленьких костей, ломающихся одна за другой. Бита упала на мостовую и укатилась, издавая что-то похожее на мелодию, исполненную на ксилофоне. Бандит, который держал ее, уставился на свою правую руку. Ее пальцы торчали во все стороны, словно раздавленная гроздь бананов. Он смотрел на конечность, словно не веря, что она принадлежит ему. Его лицо исказилось от боли.

Мимо него проскользнула какая-то фигура с неясными очертаниями, и человек, который тянулся к деньгам Бука, внезапно получил удар ладонью в грудь. Могло показаться, что кто-то привязал один конец веревки к его поясу, а второй – к лошади, и пустил эту лошадь в галоп. Бандит вылетел на улицу и упал ничком в канаву. Он попытался встать, но с придушенным стоном упал обратно – то ли в лужу пролитого алкоголя, то ли, скорее всего, туда, где недавно облегчился какой-то пьяный гуляка. Бук, хотя эта мысль и была недоброй, понадеялся на второй вариант.

Человек с поврежденной рукой испытывал такую боль, что сейчас мог только выть и плакать. Оставались только Данвуди и человек с дубинкой. Действия Бука уже подорвали их решимость, но это не помешало стремительно движущейся фигуре – похоже, спасителю Бука – разобраться с ними столь же решительно, как и с их товарищами. Данвуди рухнул, словно карточный домик, от яростного, нокаутирующего удара кулаком. Затем настал черед бандита с дубинкой. Нападавший нанес ему удар ногой в подбородок. Голова бандита дернулась, его глаза закатились, и он потерял сознание еще до того, как упал на землю.

Постепенно в голове у Бука прояснилось. Он увидел протянутую к нему руку – на него не нападали, а пытались помочь ему встать. Он доверчиво взялся за нее.

Когда Бук встал, по его лицу расплылась удивленная улыбка.

– Глазам своим не верю, – хрипло сказал он. – Да неужели?

Его спаситель улыбнулся в ответ.

– Мика Вонг к вашим услугам. Давно не виделись, Дерриал.

15

– Только не проклятый мешок из-под корма, – заплетающимся языком произнес Мэл, когда Донован Филипс двинулся к нему с брезентовым мешком в руках.

Мэл пришел в себя лишь пару минут назад. Он не знал, сколько просидел в отключке, прислонившись к переборке, но его мучила жажда и хотелось отлить. Судя по грохоту двигателей, шаттл всё еще был в космосе. Куда бы он ни направлялся, он еще не начал снижение и даже не вошел в атмосферу. Искусственная сила тяжести еще действовала, а она отличалась от настоящей: на планете твой вес распределялся более равномерно, и тебя не преследовало это легкое головокружение, от которого не мог избавиться даже самый опытный «космоплаватель».

– Это чтобы ты ничего о нас не рассказал, – ответил Филипс.

– Об этом я даже и не думал, – сказал Мэл. – Я не вымолвлю про тебя ни словечка. Клянусь твоими уникальными шрамами на лице, которые позволили бы мне легко описать тебя полиции, а ей – поймать тебя.

Он закрыл глаза и внутренне собрался, предполагая, что эта острота разозлит раздражительного Филипса, у которого сейчас была идеальная возможность дать Мэлу по зубам.

– Обожаешь свой голос, да? – спросил Филипс. – Наверняка ты постоянно встаешь перед зеркалом и говоришь, говоришь, говоришь, и помираешь со смеху, слушая собственные шутки. Но, предатель, на этот раз умные речи и непонятные слова твою шкуру не спасут.

– Только не надо ненавидеть меня за богатый словарный запас, – сказал Мэл.

– Заткнись, – зарычал Филипс. Затем он наклонился, надел Мэлу мешок на голову и подтянул тесемку, чтобы Мэл не мог его стряхнуть.

Запах куриного корма, казалось, был повсюду. Не обращать на него внимания не удавалось – как и на тот факт, что его тюремщик стоит всего в нескольких дюймах. За долю секунды Мэл обдумал мысль о том, что нужно вскочить и попытаться его повалить. Но он понимал, что подобная попытка будет тщетной – ведь сейчас он фактически слеп, и руки у него связаны. Но за это ему, несомненно, еще больше накостыляют.

Что-то зашуршало по веревке, которая связывала его лодыжки, и внезапно его ноги оказались свободны.

– Вставай, – сказал Филипс.

Он схватил его за плечо и резко дернул, едва не вырвав Мэлу руку из сустава. Однако Мэл едва сдвинулся с места.

– Я бы встал, но у меня ноги затекли, – ответил Мэл, и это была чистая правда. Филипс всё равно рывком поднял его. Миллиарды иголочек вонзились в ноги Мэла, и они подкосились. Филипс заворчал и подтолкнул его вперед.

Мэл практически летел над полом, пока Филипс то тянул, то толкал его.

– Впереди комингс, – предупредил Филипс. – Поднимай ноги.

Мэл сейчас ничего не смог бы поднять, однако приложил все усилия и перенес ногу через порог, который был частью люка и переборки. На морских кораблях комингсы задерживали воду, затекавшую с палубы. На космических кораблях они могли остановить огонь или космический вакуум, вместе с люком создав герметичный барьер.

Мэл снова обдумал план побега – и отказался от него. А что если упасть, потянуть Филипса за собой – и когда тот окажется на полу, задушить его ногами? Но пока на голове у него был мешок, а его руки – связаны за спиной, у Мэла было столько же шансов это провернуть, сколько у одноногого – выиграть соревнование по пинкам под зад.

– Куда мы идем? – спросил он.

– Скоро узнаешь, – ответил Филипс. – А теперь стой и не шевелись.

Мэл услышал грохот шагов по металлическому полу – поначалу еле слышный, он становился всё громче. Похоже, шли четверо или пятеро.

– Лао тьян йе, какого хрена ты еще не снял с него мешок? – властно спросил кто-то из вновь прибывших.

Судя по стали в голосе, это был кто-то главный. По крайней мере, начальник Филипса.

– Чтобы он не мог кому-то про нас рассказать, – ответил Филипс.

Мэл не стал объяснять, что он уже знает имя Филипса и мог бы его опознать. То, о чем Филипс не додумался, не причинит ему вреда.

– Не беспокойся, он ничего не расскажет, – отрезал Новичок. – Никогда не слышал, чтобы призраки сплетничали.

«Это прозвучало как-то не оптимистично, – подумал Мэл. – О нет, сэр, совсем не оптимистично».

– Ну, а я всё равно его оставлю, – парировал Филипс. – Так с ним легче управляться.

– На самом деле не настолько, как тебе кажется, – заметил Мэл. – У меня ноги затекли, и меня шатает. Сложно удержать равновесие. В любой момент могу свалиться.

– Ага, – заметил Новичок. – Нам говорили, что ты хитрый, Рейнольдс. Что за тобой нужен глаз да глаз, ведь ты всегда планируешь очередное надувательство.

– Я? Надувательство?! – воскликнул Мэл. – И какой же это хорек так про меня наврал?

– Удивительно, что ты до сих пор не сообразил.

Мэл подумал секунду и сказал:

– Я хочу внести полную ясность, выложить все карты на стол. Поэтому позвольте спросить: я чем-то разозлил Хантера Ковингтона? Я же встретился с ним всего один раз и думал, что он хочет дать мне работу. А теперь я – пропавший без вести пленник. Если это какое-то испытание на верность и личную смелость, то, кажется, я его уже прошел.

– Заткнись, – ответил Новичок. – Донован, ты прав, чёрт побери. Не снимай с него мешок. Он, по крайней мере, приглушает его голос.

«Ха-ха-ха», – подумал Мэл. Капли пота стекали по его лбу, жгли глаза, а также царапины и ссадины, которые – как оказалось – есть у него вокруг рта. Он ощупал языком зубы. Все на месте. Кого он так взбесил? Свою бывшую жену и сообщницу по воровским делам – Йо-Сафф-Бридж? Нишку? Насколько он знал, они оба еще на свободе, и каждый из них способен организовать подобную махинацию. Но ему казалось, что это не в их стиле. Может, та злопамятная конокрадка Пейшенс? Нет. Ей было бы лень покинуть Уайтфолл, луну, которую она сейчас прогибала под себя. Да и она уже всадила бы в него несколько пуль, такая уж она вспыльчивая.

Мэл решил сделать еще одну попытку.

– Если я могу как-то всё исправить…

В ответ на эту протянутую оливковую ветвь мира он получил удар в челюсть, который заставил его пошатнуться. Мэл и упал бы, но один из его мучителей схватил его за плечо, развернул и толкнул головой в стену. На долю секунды Мэл увидел звезды. На самом деле это было лучше, чем вообще ничего не видеть.

– Еще одно слово, – сказал Филипс, – и я тебе язык отрежу.

Мэл подумал, что первым логичным вариантом был бы кляп, но промолчал.

– Вот так лучше, – заметил Филипс. – Видишь, каково мне тут было всю дорогу?

«Ничего подобного! – возмущенно подумал Мэл. – Большую часть времени я провел в отключке».

– Ладно, хватит, – сказал Новичок. – Приготовиться к посадке.

– Садись, – приказал Филипс Мэлу. – И не раскрывай пасть.

Мэл скрестил ноги и неуверенно опустился на пол. Хотя в голове у него стоял туман, а связанные руки отправились вслед за ногами в Страну Онемения, он принялся снова и снова прокручивать цепочку событий, которые произошли после его первого контакта с Хантером Ковингтоном.

Вчера – если с тех пор не прошло больше времени – был День Альянса, и судя по шуму, доносившемуся из бара Таггарта, пока сам Мэл вел бой с Ковингтоном, Зои и Джейн устроили в баре роскошную потасовку. Он надеялся, что его товарищи ушли оттуда живыми и невредимыми и прямо сейчас выясняют, где он, и решают, как его вызволить. Однако существовал и другой, менее восхитительный вариант, в котором они пошли по его следам, после чего их тоже взяли в плен или, что еще хуже, убили в каком-то из переулков Персефоны. Если команда «Серенити» сейчас занимается его спасением, значит, она отложила доставку ящиков на потом. Подобное решение, хотя и полезное для самого Мэла, могло значительно осложнить получение новых контрактов в обозримом будущем. После истории с Нишкой им нужно упрочить свою репутацию как надежных людей, которые доставляют груз точно в срок. Их новый девиз: «Контрабандисты – это мы», или что-то в этом роде.

Эти размышления прервал рев тормозных двигателей. Шаттл входил в атмосферу под совсем неправильным углом. От слишком крутого входа щеки Мэла обмякли и затрепетали о плотно сжатые зубы. Тряска. Тряска. Он молил дьявола о том, чтобы перед спуском кто-нибудь потрудился проверить состояние тепловой защиты. Одна трещина может превратиться в две, а две – в десять, и вот ты уже похож на проклятый метеор. Снова тряска. Сильнее. Мэлу показалось, что он попал в шейкер, в котором нет коктейля.

Затем вибрация исчезла, и долгожданная настоящая гравитация заменила корабельную искусственную. Уши Мэла, прежде заложенные, вновь стали слышать. Но ему всё равно нужно было отлить, и с внезапным появлением нормальной силы тяжести это желание лишь усилилось. С оглушительным хрустом корабль сел на землю и выключил двигатели.

Затем Мэла бесцеремонно подняли на ноги – может, Филипс, может, Новичок. Он стал снова и снова сгибать руки, безуспешно пытаясь восстановить чувствительность в пальцах. Рядом с ним были люди – и не только Филипс и Новичок. По общему уровню теплоты от тел и концентрации пота он понимал, что полностью окружен – его словно бы сопровождал почетный караул. Когда Мэла потащили, он не смог придумать ни единой стратагемы, которая перевернула бы ситуацию и спасла его. У него начисто закончились воображаемые подвиги.

Сначала они лязгали подошвами по металлическому полу, а затем их путь пошел под уклон. Мэл почувствовал порыв холодного воздуха и понял, что его ведут по трапу. Потом земля под ногами стала мягкой – возможно, песок или мелкозернистый грунт. Сквозь вонь куриного корма, которой пропитался мешок, пробивались запахи пыли, почвы, камней.

Они шли вниз – точнее, шли его сопровождающие, а Мэл ковылял. Немного погодя их дыхание и кряхтение стали громче, а у звука шагов появилось эхо. Правым плечом Мэл задел за что-то твердое и острое – возможно, камень. Воздух стал заметно более сырым и промозглым. Теперь они двигались по поверхности, которая шла чуть под уклон. Мэл заключил, что его ведут в какую-то пещеру или тоннель. Справа от него что-то зашипело, и он почувствовал поток тепла, который быстро исчез. Мэл ощутил запах горящих тряпок и масла. Скорее всего, это был факел, вставленный в трещину в стене.

Начался более крутой уклон, и стало еще сложнее не спотыкаться и не падать. Мэлу не хотелось давать этим людям повод его бить. Им и так это слишком сильно нравилось, а он решил, что позднее ему понадобятся все его мозги, все до последней крупицы.

Внезапно их группа остановилась.

– Это он? – спросил незнакомый голос. Вопрос эхом улетел вдаль. Это он… он… он…

«А это еще кто?» – подумал Мэл. В его горле затрепетала слабая надежда на то, что похитители каким-то образом ошиблись, схватили у бара Таггарта не того человека, спутали одного Малькольма Рейнольдса с другим – с тем же именем и наружностью. А затем с головы Мэла сдернули мешок. В лицо ему ударил плесневелый подземный воздух. Факелы – десятки факелов – мерцали на фоне темных каменных стен и потолка.

Человек, стоявший на расстоянии вытянутой руки от Мэла и яростно смотревший на него, показался Мэлу знакомым. У него были большие уши, маленькие глазки и крючковатый нос. Именно этот «клюв» пробудил что-то в памяти Мэла. Этот узкий нос, внезапно заворачивающий вправо, ни с чем нельзя было спутать. Как и тот факт, что две ноздри каким-то чудом не оказались на противоположной щеке под влиянием силы удара. Мэл был уверен в том, что этот раздолбанный к чертям нос когда-то воевал на одной стороне с Мэлом. Им с Мэлом не раз приходилось, так сказать, сталкиваться нос к носу с Альянсом.

Человек молчал, оценивающе глядя на Мэла.

Факелы, рядами висевшие на стенах, шипели и трещали, от них тянулись ленты черного дыма.

– Ну, помогай мне, – сказал Мэл. – Мы знакомы, так?

– У тебя всё получится, – заверил его человек. – Не торопись.

Через несколько секунд на Мэла нахлынули воспоминания.

– Дикинс, – сказал Мэл с радостью и облегчением в голосе.

Это был Стюарт Дикинс из так называемой бригады «Ядра и штыки». В течение двух лет, которые в то время казались сто двенадцатью, рядовой Стю Дикинс служил под командованием сержанта Малькольма Рейнольдса. Во время наступления на Нью-Казимире Мэл вытащил раненого Дикинса из боя под обстрелом Альянса. Сейчас он был рад увидеть своего солдата живым и надеялся, что тот сможет прояснить это ужасное недоразумение.

– Дикинс… Стю… это я. Малькольм Рейнольдс. Сержант Рейнольдс.

– Да, сержант, я знаю, кто ты, – ответил Стю Дикинс, – и кем ты был.

С этими словами он развернул корпус и сильно ударил Мэла в живот. Мэлу показалось, что кулак летит словно в замедленном повторе, и он напрягся, чтобы смягчить удар. Согнулся он скорее от удивления, чем от боли. Но удар всё равно заставил его задохнуться.

Ловя ртом воздух, Мэл в недоумении смотрел на Дикинса. Не успел он ответить, как сопровождавшие подхватили его под руки и потащили дальше. Мэл оглянулся и увидел, как Дикинс плюет на то место, где он только что стоял. Это полностью ошеломило его.

Я его спас. Обычно это не то дело, за которое тебя бьют, а затем харкают на землю. Разве что способы выражения благодарности после войны немного изменились.

Похитители повели его по тоннелю, вырубленному в камне. На стенах и потолке виднелись ниши – места, где когда-то были балки-опоры. Значит, это какая-то старая шахта.

Вскоре они вышли к развилке, и похитители толкнули его в правый тоннель. Они прошли еще немного, и каменный коридор закончился пещерой, пол которой был на двадцать футов ниже. Когда Мэл и его похитители подошли к краю, то услышали крики. На них снизу вверх смотрела группа примерно из сорока мужчин и женщин, подсвеченная факелами и кострами, разведенными в нефтяных бочках. Даже в этом неверном свете он увидел, что эти люди одеты в шинели из бурой замши. У Мэла сердце запело от гордости при виде людей в форме сторонников независимости – независимости, за которую он сражался и проливал кровь, и за которую пошел бы воевать снова, будь у него такая возможность. Это не маскарад: все люди, казалось, были приблизительно его возраста – те, с кем он мог бы служить. Ветераны войны.

Кого-то из них он узнал. Здесь был Алькатрас по кличке «Панда» с родимыми пятнами вокруг глаз, и этот парень Лукас – хитрый гад, который выменял у ныне покойного Трейси Смита банку фасоли на, вероятно, самый тупой штык в галактике. Может, это какой-то мудреный розыгрыш по случаю Дня Альянса? – подумал Мэл. Розыгрыш, который начинается с суровых испытаний, а заканчивается встречей товарищей по оружию. Если так, то испытания несколько отдают садизмом, но ведь всё хорошо, что хорошо кончается, правда?

– Привет, «бурые мундиры», – радостно крикнул он.

Когда эхо его приветствия смолкло, крики прекратились. Сейчас можно было бы услышать даже звон от упавшей на пол булавки.

Мэл вдруг понял, что все уставились на него, но никто ему не улыбается и не подмигивает по-дружески. Он проглотил остальные добрые слова, которые собирался произнести. Он почувствовал на себе силу их взглядов; переполнявшие их гнев и ненависть озадачили его. Чем он заслужил подобный прием?

Он заметил, что в противоположной части пещеры стоит деревянная платформа, а рядом с ней что-то похожее на буровую вышку, только уменьшенную в десять раз. Мэл решил, что это остатки буровой установки, которую могли использовать шахтеры. Она выглядела старой. Когда-то кто-то искал здесь полезные ископаемые, а затем вернулся домой с пустыми руками – несомненно, вложив средства в это предприятие и обанкротившись. Этим можно было объяснить брошенное оборудование. Тратить еще больше денег на шахту не было никакого смысла.

Самая верхняя платформа установки находилась футах в шести от пола. С ее ограждения свисал хорошо знакомый желто-зеленый флаг сторонников независимости. Раньше этот символ поднял бы настроение Мэлу, подбодрил бы его, сообщил ему, что он в кругу друзей. Теперь он уже не был настолько в этом уверен.

Толпа начала что-то скандировать – сначала тихо и разрозненно, а затем крики быстро набрали громкость в закрытом пространстве, что причинили боль его ушам – и ранили его чувства.

– Пре-да-тель! Пре-да-тель!

Мэл недоверчиво заморгал. Они кричали ему.

– Тихо! – загремел чей-то голос. – Успокойтесь, все!

«Бурые» немедленно умолкли и повернулись к платформе, на которой показался какой-то человек. У Мэла упала челюсть: этого человека он знал.

– Привет, Мэл. Добро пожаловать на свою смерть, – сказал Тоби Финн.

16

Планета Тень, давным-давно

Их называли «Четверо амигос». Об их подвигах слагали легенды – по крайней мере, их сверстники, а вот обитатели Семи Сосен, их родного города, и большинства окружающих селений, считали их сорвиголовами и обузой. Они пили. Попадали в передряги. Снова пили. Иногда у них бывали нелады с законом. Тогда они пили еще больше. Но, в общем, это были добросердечные подростки, которые любили немного поозорничать и плевали на последствия.

Самым младшим из них был Тобиас Финн. Друзья называли его «Тоби». Тоби был покладистым и соглашался практически со всем, что они предлагали, радуясь уже тому, что трое приняли его в свою компанию. Остальные иногда этим пользовались. Например, в тот раз, когда они убедили его в том, что лысые мужчины нравятся девушкам, и уговорили его сбрить все волосы на своем теле. Или в тот раз, когда они сказали, что Тоби слабó украсть семиконечную звезду прямо с лацкана шерифа Банди. За это Тоби провел ночь в тюрьме и заплатил крупный штраф.

Одним из них был Джейми Эдер. Он был самым старшим и поэтому считал себя их лидером. Обычно именно Джейми придумывал разные безумства, а другие либо соглашались их провернуть, либо нет, в зависимости от того, сколько они уже выпили и насколько беспечными они себя ощущали. Джейми, умный парнишка, смог бы хорошо учиться, если бы постарался, но он предпочитал думать о развлечениях, и вполне возможно, что для него это было полезнее, чем учить алгебру и продираться сквозь смертельно скучную классическую литературу Старой Земли.

Одной из них была Джинни, сестра Джейми – красавица с длинными пепельными волосами и симпатичным вздернутым носиком с россыпью веснушек, похожей на карту неизведанной звездной системы. Джинни была даже умнее, чем ее брат – если говорить о школьной успеваемости, – но при этом столь же необузданной, как и он. Джейми и Джинни, два необъезженных мустанга, которых невозможно укротить, приводили своих родителей в отчаяние. Мама и папа Эдеры мечтали, чтобы их потомки хоть чего-нибудь добились – возможно, покинули бы Тень, где возможности для карьеры, честно говоря, были ограничены, и переселились бы на одну из планет Ядра. Здесь, в этой глуши, на краю системы Джорджия, не было ничего, кроме ферм и ранчо, что неплохо само по себе, но могло не вполне подходить для людей умных и ненавидящих скуку. Существовали другие планеты, где юноша или девушка с высокими оценками и правильным настроем могли разбогатеть – и, быть может, отправить часть своих богатств домой, родителям.

Четвертым «амиго» был длинноволосый и чертовски самоуверенный красавчик. Ему едва исполнилось двадцать лет, но искорка в его глазах и самоуверенная ухмылка уже разбили сердца бесчисленному множеству женщин – и проложили ему путь в их постель. Не один раз – на самом деле, гораздо больше, чем один раз – этого неисправимого Ромео прогонял из комнаты какой-нибудь девушки ее разгневанный отец с дробовиком в руках. Доказательством тому могли служить многочисленные шрамы от дробин на его ягодицах.

Его звали Малькольм Рейнольдс, но он предпочитал имя «Мэл».

Отец Мэла давно умер, и фамильным ранчо, а также сорока работниками, управляла его мать. У нее было морщинистое, истощенное лицо человека, который если и не процветает, то по крайней мере выживает, несмотря на постоянно тяжелые условия. Ее глаза вечно щурились от постоянного вглядывания в прерии Тени. Время от времени она просила своего сына подковать лошадей, заклеймить скот, перегнать стадо, вспахать поле и так далее – и он ей помогал, но она понимала, что на него нельзя рассчитывать. И чем дальше, тем менее надежным он становился. Его занимало совсем другое – девушки и проказы. Казалось, что эта планета слишком мала для него; она не могла его удержать, и ноги сами тянули его в путь. Миссис Рейнольдс невольно думала о том, что успех ждет его где-то еще – в другой точке галактики. Ей очень не нравилась мысль о том, что он покинет Тень, но она знала, что рано или поздно этот день настанет. Вопрос заключался лишь в том, как скоро это произойдет.

Тем временем похождения «Четырех амигос» становились всё более скандальными. Кульминации их карьера достигла одним особенно жарким и пыльным летом, когда Мортимер Понтичелли угнал несколько голов скота с земель Хендриксонов и отвел в свой корраль. Понтичелли даже решил стереть с коров чужое клеймо с помощью дермальных заживителей и заменить их своим собственным.

Это было чистой воды воровство, и все знали, что он виновен, однако доказательств не было – по крайней мере, с точки зрения шерифа Банди. К тому же Морт Понтичелли и шериф Банди были закадычными приятелями – более того, Банди женился на одной из многочисленных дочек старого хрыча, – поэтому мысль о следствии – не говоря уж о судебном процессе – казалась смехотворной.

– Давайте вмешаемся в это дело, – предложил Джейми Эдер однажды вечером, когда они сидели в салуне «Серебряное стремя», единственном питейном заведении Семи Сосен. – Старик Понтичелли тысячу лет проворачивает такие аферы, и его пора призвать к ответу.

– И сделать это должны мы? – спросил Мэл.

– Точно. Шериф Банди у него в кармане, так что никто другой и пальцем не пошевелит.

– В кармане? – откликнулась Джинни Эдер. – Да шериф Банди так рьяно целует Понтичелли в задницу, что у него вечно болячки на губах.

– Но что, что мы можем сделать? – спросил Тоби Финн.

– Вернуть этих коров, – ответил Джейми. – Просто пойдем туда сегодня ночью и заберем их.

На лице Тоби отразилось сомнение.

– Морт Понтичелли застрелит тебя и глазом не моргнет. Не знаю, как вы, парни, а мне моя жизнь дорога. Я моложе вас, мне жить осталось больше.

– Он нас не убьет, – возразил Джейми. – Не посмеет. Кража – это одно, но от убийства его даже шериф Банди не отмажет. Морт прекрасно понимает, что за такое его повесят.

– Я не знаю…

– Ой, да ладно, Тоби, – сказала Джинни и похлопала его по щеке. – Не бойся, я за тобой присмотрю.

Джинни всегда была с ним приветлива, и от ее прикосновения он расцвел. Хотя Тоби был младше ее на три года, все видели, что он без ума от нее. Он любил ее с тех пор, как пошел в пятый класс, а она – в восьмой. Теперь, когда он наконец повзрослел настолько, чтобы разница в возрасте не казалась непреодолимой пропастью, он собирался признаться ей в своих чувствах – это был просто вопрос времени. Об этом он по секрету сообщил Мэлу. В ответ Мэл посоветовал ему подождать хотя бы еще немного. Нельзя просто так признаваться девушкам в любви, учил он Тоби. Только в том случае, если ты абсолютно уверен, что она для тебя – единственная, можно сказать ей, что любишь ее всей душой, а не просто испытываешь плотское влечение. А пока что – посоветовал Мэл Тоби – нужно приударять за всеми подряд, как, собственно, и делал сам Мэл. Сначала пару раз прокатись на карусели, а потом уж тянись за латунным кольцом. Иначе промахнешься и упустишь свой шанс – и, может быть, навсегда.

Причина, по которой Мэл дал Тоби этот совет, была вполне благородной. Хотя он действительно волочился за всеми подряд и много раз катался на этой метафорической карусели, была одна девушка, которую он ставил выше всех остальных. Девушка, которая пленила его, девушка, которая всегда приводила его в трепет, девушка, которую он в назначенный срок сделает своей. И ее звали Джинни Эдер.

И теперь, когда Джинни испытывала свои чары на Тоби, парнишка мог лишь смущенно краснеть и кивать.

– Разве Джейми когда-нибудь советовал нам что-то плохое? – добавила Джинни.

– Я бы посчитал на пальцах, но у меня рук не хватит, – ответил Тоби и почесал голову. – Волосы у меня отросли, но они уже не те.

– Верно, – усмехнулся Джейми. – Но на этот раз, дружище Тоби, это не просто какой-то розыгрыш, а серьезное дело. Никто, кроме нас, не призовет Понтичелли к ответу. Этот гад уже много лет тут самоуправствует. Покажем ему, чтó мы об этом думаем. Если всё сделать правильно, он и не догадается, что это сделали мы.

Спустя несколько кружек пива план – какой-никакой – обрел свой окончательный вид.

Они поехали к Понтичелли верхом и привязали своих лошадей к деревьям в миле от его ранчо, а оставшийся путь прошли пешком. Первым шел Мэл, которого все они считали лучшим знатоком равнин. Округ он знал как свои пять пальцев, ведь его изучению он посвятил почти всё свое детство. Мэл рос без отца, а мать была слишком занята, чтобы уделять ему много времени, поэтому он рос вольной птицей. Его посещаемость в школе стремилась к нулю: природа неизменно влекла его к себе сильнее, чем знания.

Ночь выдалась безлунная, но звезды светили ярко, когда Мэл повел «Четырех амигос» кружным путем по узкому ущелью и через русло пересохшей реки. Они обогнули ферму Морта Понтичелли и осторожно подошли к ней сзади, прячась в зарослях высоких кустов и за узловатыми кактусами. Когда до фермы оставалось совсем немного, коровы-лонгхорны в корале встревоженно замычали.

– Какие коровы его, а какие – Хендриксонов? – прошептал Тоби.

– Тут не поймешь, – ответил Джейми. – Но это вообще без разницы. Он увел дюжину, и мы заберем дюжину. Всё по-честному.

Мэл, Джейми и Джинни перелезли через забор кораля, а Тоби остался сторожить. В окнах дома свет не горел, и лишь на задней веранде мигала одинокая лампа.

Принесенными с собою веревками они принялись осторожно вязать петли и надевать на шеи коровам, объединяя их попарно.

Затем Джейми отпер ворота кораля и медленно открыл их, а остальные стали выводить коров, словно новые Нои, у которых совершенно конкретные представления о том, какие виды животных они хотят погрузить на свой ковчег.

Всё шло гладко, пока бычку в последней паре не пришло в голову пожаловаться. Он замычал – коротко, икающе, – заявляя о своем беспокойстве. Из этого Мэл мог сделать только один вывод – что это бычок не Хендриксонов, а самого Понтичелли. Он родился и вырос на этой земле, и ему не нравилось, что его отсюда уводят.

Джинни положила руку на нос бычка и что-то зашептала ему в ухо, успокаивая. Она умела обращаться со скотиной. Животные, похоже, поддавались на ее чары так же легко, как и мужчины. Бычок наклонил голову, словно прося прощения за то, что поднял шум.

Мэл встревоженно бросил взгляд на дом. Свет не зажегся. Никто не закричал. Они вышли сухими из воды.

А потом оказалось, что это не так.

Дверь дома распахнулась, и на веранду вышел сам Морт Понтичелли. Он включил фонарь в тысячу люменов и направил его луч на кораль. Фонарь светил ярко, словно солнце; он ослепил своим сиянием Четырех амигос, и они застыли на месте.

– Ах вы, грязные крысы! – завопил Понтичелли. – Я вас вижу! А ну стойте. У меня винтовка, и я не побоюсь пустить ее в ход.

Чтобы подчеркнуть свои слова, он выстрелил. Он целился не в них, а выше – но ненамного. Пуля пролетела всего в нескольких футах у них над головами, жужжа, словно сердитая и смертельно опасная оса.

– Предупредительный выстрел, – сказал Понтичелли. – Следующая пуля полетит в одного из вас.

Все они посмотрели на Джейми.

– Что будем делать? – спросил Тоби.

Джейми сжал зубы.

– То, зачем пришли.

С этими словами он хлестнул по заду одну из коров, которые не были связаны в пары. Она издала резкий, протестующий рев и бросилась к распахнутым воротам. Другие коровы в коррале решили, что это повод устроить панику. Внезапно всё стадо, почти сто голов, устремилось к воротам. Связанные парами коровы побежали впереди. Свобода позвала их, и всем им захотелось воспользоваться подвернувшейся возможностью.

Начался настоящий хаос. Понтичелли усилил его, открыв огонь по четырем похитителям скота. Пригнувшись, Мэл схватил Джинни за руку и потащил к изгороди, прячась за коровами, как за щитом. Они перепрыгнули через изгородь и помчались дальше, теперь уже вместе с Тоби. Вокруг них свистели пули. Одна из них попала в корову, которая была совсем рядом с Мэлом, и та покатилась кубарем, размахивая ногами. Ему пришлось броситься в сторону, чтобы туша весом в полторы тысячи фунтов его не расплющила.

– Проклятье! – заорал Понтичелли с веранды, очень расстроенный тем, что убил одну из своих коров. – Вы за это заплатите, подонки!

Когда Мэл встал, то увидел, что на него, опустив голову, несется еще одна корова. Он был просто препятствием на ее пути, и она, похоже, приготовилась без сожалений его растоптать.

Мэла спасла Джинни: она схватила его за шиворот и отдернула в сторону. Они оба покатились по земле, а корова с топотом пробежала мимо них. Мэл и Джинни мигом вскочили, но теперь у Понтичелли уже было время прицелиться. Следующая пуля пролетела так близко, что пригладила волосы на голове Мэла. Он с Джинни помчался за Джейми и Тоби, стараясь убраться как можно дальше от дома, но еще одна пуля воткнулась в землю прямо у их ног, подняв фонтанчик пыли. Мэл был уверен, что в следующий раз Понтичелли не промахнется.

Он огляделся, отчаянно пытаясь найти укрытие. Вокруг ничего не было, только кусты, но до них оставалось еще ярдов пятьдесят. Вдруг ему в голову пришла мысль.

К ним бежала еще одна корова. Мэл схватил ее за рога и забрался ей на спину. При других обстоятельствах он бы никогда не решился на подобный трюк, и, возможно, даже при всём желании никогда бы не смог его повторить.

– Джинни, скорее!

Он протянул ей руку. Она догнала корову, а Мэл подхватил ее и усадил позади себя. Корова вприпрыжку помчалась дальше – даже два седока почти ее не замедлили. Более того, Понтичелли – как и надеялся Мэл – не стал стрелять в них, чтобы случайно не попасть в еще одну из своих элитных коров. Сохранить свой скот он, очевидно, хотел больше, чем посчитаться со злоумышленниками. Его бессильные вопли неслись вслед за ними, постепенно затихая.

Мэл и Джинни проехали верхом на корове около полумили, после чего паника немного улеглась. Оглядевшись по сторонам, они увидели, что Джейми и Тоби последовали их примеру и тоже оседлали коров. Они ухмыльнулись друг другу от радости и облегчения.

– Это самая безумная выходка в мире – скакать верхом на быке, – сказал Джейми Мэлу. – Ни за что бы в это не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Но я подумал так: «Если Мэл Рейнольдс так может, то я тоже».

– Я дважды свалился, – сказал Тоби. – Синяки на жопе, наверное, за неделю не сойдут. Но дело того стоило. У нас всё получилось! Нам всё сошло с рук!

Они спешились, собрали вместе коров и повели их туда, где оставили лошадей. Оставшиеся коровы могли делать всё, что им заблагорассудится – а это означало, что рано или поздно они вернутся домой. Коровы были домоседками.

До фермы Хендриксонов оставалось совсем недалеко. Уже занималась заря, когда Четверо амигос подогнали скотину к главному входу, ожидая, что их встретят, как героев.

Вместо этого из дома навстречу им вышел Андерс Хендриксон в компании шерифа Банди. Хендриксон выглядел встревоженным и даже напуганным. Банди встал на крыльце, засунув большие пальцы за пояс, затянутый под раздутым животом.

– Слезайте с лошадей, – приказал он.

Они подчинились. У них не было оружия, а шериф держал руку рядом с пистолетом в кобуре.

– Нужно было догадаться, что это устроили вы четверо, – сказал он, печально качая головой. – Думаете, Морт Понтичелли не позвонил мне сразу же, как только у него похитили скот? Думаете, я не догадался, куда его могут пригнать? Я сразу же заглянул к Андерсу, и он заявил, что он тут ни при чем.

– Так и есть, – подтвердил Хендриксон. – Богом клянусь.

– Значит, не ты подбил парней на это дело?

– Нет, шериф.

– И я готов ему поверить, – сказал Банди, – ведь такую штуку способны провернуть именно вы четверо, и даже без чьих-то просьб. Особенно мне стыдно за вас, Джейми и Джинни Эдер. Вы двое могли бы добиться успеха, а вместо этого размениваетесь по мелочам. Тоби – желторотик, еще ничего не смыслит, а Мэл Рейнольдс был дурным примером для всех с самого рождения и, скорее всего, им и останется до самой смерти, которая – если учесть выбранное им направление – уже не за горами.

– Мне сложно уважать власть, – ответил Мэл, – особенно если вышеупомянутая власть – жирный, продажный законник, у которого проблемы с личной гигиеной и лицо, которым можно лосей пугать.

Банди спустился по лестнице и встал нос к носу с Мэлом.

– А ну повтори, – прорычал он.

– Про запах изо рта я говорил? – спросил Мэл. – Шериф, я серьезно. Мятные пастилки вам не повредят.

Мощный удар по лицу тыльной стороной ладони сбил Мэла с ног.

Прижав одну руку к лицу и стиснув в кулак вторую, Мэл вскочил. Пистолет Банди со взведенным курком, направленный прямо ему в лицо, остановил его.

– Только попробуй, Рейнольдс. Давай, попробуй, ты, непокорный кусок фэй у. Я без сожалений вышибу тебе мозги. Я даже с удовольствием пойду и сообщу твоей мамаше о том, что я сделал и почему. Интересно, зарыдает ли она? Или пожмет плечами, словно знала, что рано или поздно ты получишь по заслугам?

Мэл стиснул зубы. Джинни заметила, что он готовится ударить Банди – а дальше будь что будет, – и положила руку ему на грудь.

– Не надо, – сказала она. – Не давай ему повод.

Мэл неохотно отступил. Возможно, он бы не послушал совета, если бы его дал кто-то другой, а не Джинни.

– Простите нас, шериф, – сказал Джейми. – Мы просто веселились, вот и всё, а зла никому не желали. Мы вернем старику Понтичелли его скот.

– Да уж конечно. И еще компенсацию ему заплатите.

– Почему? – спросил Мэл.

– Потому что я так сказал! – рявкнул Банди. Он назвал сумму, равную месячному заработку обычного работника, прекрасно зная, что она – гораздо больше того, что могут наскрести Четверо амигос. – Завтра до заката деньги должны быть у него, иначе вы отправитесь в окружную тюрьму. И я лично прослежу, чтобы вас кормили половинными пайками и выдали самые завшивленные одеяла, которые у нас есть.

Деньги для них раздобыл Тоби. По местным меркам его семья считалась зажиточной, ведь Лиам Финн был геодезистом, а Марла Финн – адвокатом. Он умолял родителей выдать ему нужную сумму, и они, хотя и неохотно, выполнили его просьбу. Каждая лишняя монета, которую Четырем амигос удалось заработать за следующие несколько недель, шла в уплату долга.

Оглядываясь назад, можно было сказать, что им удалась чертовски смелая проделка, но прошло месяца два, прежде чем Четверо амигос смогли вспоминать о ней со смехом, и еще два месяца, прежде чем они набрались смелости провернуть нечто столь же рискованное. За это время Тоби обрел немного уверенности и даже словно стал немного выше. Поскольку именно он их выручил – да, с родительской помощью, но всё-таки, – он, похоже, решил, это повысило его статус в группе. Он уже не был просто мелким парнишкой, который таскается за всеми хвостом. Он стал равным любому из них.

Очевидно, это создало у Тоби впечатление, что теперь у него больше шансов с Джинни, и поэтому он с новыми силами приступил к кампании по завоеванию ее сердца.

И к великому неудовольствию Мэла это, похоже, сработало. Джинни по крайней мере перестала относиться к Тоби как к младшему брату; она больше не похлопывала его по плечу и не улыбалась ему с нотой снисходительности, но стала его уважать – почти так же, как и он стал уважать сам себя. Теперь они делились друг с другом секретами. Иногда Мэл заставал их в такие моменты, когда они, сблизившись друг с другом, болтали о чем-то или смеялись.

Мэла это бесило. И всё же он не мог бросить Тоби вызов, не мог вступить с ним в борьбу за расположение Джинни. Только не сейчас. Сейчас это было бы неправильно. Они же Четверо амигос, закадычные друзья, не разлей вода, их объединила любовь к авантюрам, которая прославила их, создала им скандальную репутацию. Мэл не мог допустить, чтобы ревность всё это разрушила.

Не мог, верно?

17

– Тоби, – негромко сказал Мэл. – Тоби Финн.

Тоби, – его друг и брат по оружию. Человек, за которого он с радостью пожертвовал бы жизнью как до войны, так и во время ее.

Теперь Тоби стоял на платформе, и насколько Мэл мог судить по его виду, он сильно изменился. Он был худой, практически истощенный, и горбился, словно восьмидесятилетний старик. Его лицо вытянулось, а копна непослушных рыжих локонов, которую помнил Мэл, превратилась в скромную шапочку; ее редкие пряди были жесткими и перекрученными, словно медная проволока. В тренировочном лагере «бурых» все смеялись над морковного цвета локонами Тоби; новобранцы называли его «Ржавым» и «Апельсинчиком». Похоже, что послевоенные годы обошлись с Тоби сурово – как и с многими другими, и Мэлом в том числе.

Но Тоби был жив, он был здесь, и это чрезмерно радовало Мэла. Он сложил ладони рупором и крикнул:

– Тобиас! Тобиас Финн! Тоби!

Его голос срикошетил от каменных стен и потолка. Люди внизу повернули к нему головы. Бесстрастный взгляд Тоби озадачил Мэла. Неужели Тоби его не узнал?

– Тоби, это я, Мэл. Помнишь меня?

Его слова были встречены неодобрительным гулом и шипением. Мэл потрясенно сделал шаг назад, словно они – физическая сила, давящая на него. Какая-то косоглазая женщина с вытянутым лицом схватила его за руку и остановила. Неодобрительные крики становились всё громче, и для Мэла они были словно удары кулаков.

«Это какой-то бред, – подумал Мэл. – Такое чувство, словно я – главный враг народа. Что происходит, чёрт побери?»

Тоби поднял руку, призывая к тишине. Постепенно гул смолк.

– Дамы и господа, мои товарищи, – обратился он к толпе. – На это ушло много времени, но я сдержал слово и выполнил вашу просьбу. – Он выбросил руку вперед, указывая на Мэла. – Я привел сюда, на суд, человека, который вступил в сговор с Альянсом и украл у нас победу. Я привел вам предателя Малькольма Рейнольдса.

При слове «предатель», которое Тоби особо подчеркнул, толпа снова разразилась криками и проклятиями в адрес Мэла.

– Вздернуть его! – завопил кто-то, перекрикивая гул. – Вздернуть его!

Мозг Мэла с трудом осмысливал происходящее. Его похитители заулыбались и стали кивать друг другу, словно его унижение – это редкое, памятное и приятное событие.

«Этого не может быть, – подумал он. – Это неправильно. Наверное, я еще не отошел от газа, которым опрыскал меня Ковингтон, и сейчас сплю на полу в своем шаттле».

Но он не спал. И когда его глаза окончательно приспособились к тусклому и неверному свету, он заметил еще пару знакомых лиц – других «бурых», вместе с которыми он воевал в долине Серенити. Соня Зубури. Ее черные, словно вороново крыло, волосы рано поседели. Она, казалось, готова его укусить. Соню крепко держал за руку ее муж Дэвид. Мэл спас их обоих, рискуя собственной жизнью под вражеским обстрелом; он прикрывал их, чтобы они могли отступить из горящего сарая. Выражения их лиц говорили о том, что этот акт самопожертвования давно забыт и что сейчас чувства Сони и Дэвида к Мэлу совсем не похожи на вечную признательность.

Скандируя вместе с остальными, Соня погрозила Мэлу кулаком.

Наверное, Дэвид ослабил хватку, потому что Соня внезапно вырвалась, оттолкнула его и протиснулась между двумя крепкими мужчинами. Подбежав к стене, над которой возвышался уступ, она нагнулась и что-то подобрала с пола. При этом она с такой силой отпихнула еще одного ветерана, что он упал на землю.

Соня с искаженным от ярости лицом швырнула в Мэла камень. Окружавшие его люди стали уклоняться от летящего снаряда, но Мэл остался на месте и почувствовал дуновение ветерка в ту секунду, когда камень просвистел в нескольких миллиметрах от его левого уха.

– Хватит! – крикнул Тоби Финн толпе. – Соня, не вмешивайся. Мы же не чернь, чёрт побери. Мы – солдаты, и поэтому будем действовать дисциплинированно.

Мэл повернулся к стоящему рядом с ним человеку и спросил:

– Что, по-вашему, я сделал?

Ответом ему стал ничего не выражающий взгляд – словно Мэл говорил на иностранном языке. На секунду ему показалось, что этот человек – робот с дефектной нервной системой. У него снова усилилось ощущение нереальности происходящего. Он бы решил, что это – какой-то болезненный бред, однако не мог отрицать тот факт, что оказался в затруднительном положении. Всего десять минут назад его самой главной проблемой был полный мочевой пузырь. Теперь же его больше беспокоила возможность погибнуть от рук линчевателей.

Снизу донеслись крики «ура»: на платформу, где стоял Тоби, залез лысый человек с мотком веревки в руках. Он остановился почти на самом верху и выставил вперед кулак, из которого свисала петля палача. Под одобрительный рев он привязал веревку к ограждению.

Неистовство толпы усиливалось и скоро должно было достигнуть точки кипения. Мэл был уверен: когда это произойдет, они найдут в себе смелость его вздернуть.

Стадное чувство. Настроения толпы так быстро меняются. Во время войны Мэлу рассказывали про мирных жителей, которые плакали, когда в их город на помощь им приходили «бурые». Однако эти слезы высыхали, когда становилось ясно, что несмотря на всю храбрость сторонников независимости, город всё-таки перейдет в руки Альянса. Местные жители во всём винили тех, кто взял в руки оружие, чтобы бороться за их свободу. Они нападали на изможденных солдат, выдавали их командирам Альянса и даже умоляли, чтобы те убили этих «бурых». Иногда люди сходили с ума от отчаяния и убивали «бурых» сами.

«Они во всём винили нас, потому что поверили нам, а мы их подвели, – подумал Мэл. – Неужели поэтому я здесь?»

– Повесить его! Повесить его! – кричала толпа, продвигаясь к стене.

Резко, оглушающе прозвучали выстрелы. К краю помоста подошли несколько вооруженных людей и прицелились в зрителей.

– Я требую порядка! – закричал Тоби. – Мы действуем по закону. Обвиняемого будут судить равные ему по положению. Я знаю: вы мечтаете о возмездии, но мы же не бандиты. Малькольм Рейнольдс предстанет перед судом.

– А потом мы его вздернем! – заорал кто-то из толпы.

– Все процедуры должны быть соблюдены, – сурово возразил ему Тоби Финн и указал на Мэла. – Мы – не преступники. Мы – не такие, как он. Предатель – худшая разновидность злодея; он не будет драться ни за флаг, ни за бригаду, у него только одна цель – спасти свою вонючую шкуру. Посадите пленника под замок и охраняйте как следует. Мы не хотим, чтобы кто-то совершил противозаконный поступок. Все меня поняли?

– Тоби, просто послушай меня минуту, – сказал Мэл. – Пожалуйста.

За шумом Тоби едва мог расслышать его. Он сделал знак всем умолкнуть.

– Парень хочет что-то сказать. Минута у тебя есть, Мэл. Говори.

– Не знаю, что на тебя нашло, Тоби, – сказал Мэл, – но, думаю, мы во всём можем разобраться. Давай сядем за кружечкой, только мы вдвоем, как в «Серебряном стремени» в старые времена, и поговорим. Мы были друзьями. И, насколько я знаю, мы всё еще друзья. Я понимаю, что на Тени всё закончилось не так, как нам хотелось бы – особенно, что касается Джинни Эдер. Это… Это одна из самых страшных трагедий в моей жизни. Но мне всегда казалось, что эта история уже в прошлом. По крайней мере, насколько я мог судить по твоему отношению ко мне во время войны. Что изменилось с тех пор?

– Что изменилось, Мэл? – отозвался Тоби. – Ну, всё изменилось. Я уже не тот наивный парнишка, которым был раньше. Я стал старше, мудрее. Я многое понял.

Мэлу показалось, что за отведенное ему время от Тоби он ничего не добьется, и поэтому обратился к толпе.

– Я не понимаю, что происходит. Мы же все тут «бурые», так? Все мы воевали, все сражались против Альянса. Я – один из вас, и вы должны это понимать. Я ничем не заслужил бы подобного обращения. Не знаю, какое преступление я, по-вашему, совершил – и мне бы очень хотелось послушать, в чем меня обвиняют – но я невиновен.

– Прекрасные слова! Послушайте этого лжеца, этого та ма дэ хунь дань. – Тоби ткнул пальцем в сторону Мэла. – Ты прекрасно знаешь, что ты сделал. И тебе всё сходило с рук – до сегодняшнего дня. Но теперь ты, наконец, ответишь за все свои прегрешения. Что ты сейчас чувствуешь? Возможно, ты всегда знал, что рано или поздно этот день настанет, и теперь ты рад, у тебя почти камень с души свалился. Можно больше не прятаться, не выдавать себя за достойного человека. Ты наконец-то примиришься с тем, кто ты есть на самом деле.

Толпа заревела.

– Да ерунда это всё, Тоби! – крикнул Мэл. – Если кто и ведет себя недостойно, так это ты и твои клоуны. Ты распалил этих кретинов льстивыми речами, но это ты лжец, а не я. Рано или поздно они это поймут, и что с тобой тогда будет? А?

Мэл понимал, что ничего не добьется, оскорбляя Тоби и других «бурых»-ветеранов, но, чёрт побери, он не собирался играть роль мальчика для битья или козла отпущения. Без боя он не сдастся, и пока что его лучшим и единственным оружием были слова.

Толпа, естественно, рассвирепела; люди затопали ногами и завопили. Они требовали крови – его крови, – и Тоби без колебаний принялся их провоцировать.

– Послушайте его! Вот как невысоко он вас ставит. Вот как настроен человек, который готов продать своих братьев и сестер. Уведите его отсюда с глаз долой!

Волна ненависти обрушилась на Мэла. Тюремщики, возглавляемые узколицей женщиной с ленивым взглядом, сгрудились вокруг него и повели обратно по тоннелю. Ноги у Мэла подкашивались. Веревки натерли его запястья. Всё, что не ныло, болело, а всё, что не болело – ныло. Он чувствовал себя столетним стариком.

Когда на этот раз они добрались до развилки в тоннеле, они выбрали другой путь – тот, который вел прочь от криков и ярости. Прочь от Тоби Финна, одного из лучших друзей Мэла на Тени, который по необъяснимой иронии судьбы собирался стать его палачом.

Женщина с узким лицом остановилась в свете фонарей, повернулась направо и рывком распахнула дверь из ржавой сетки. Завизжали петли. Узколицая нетерпеливо подала знак рукой, указывая на проход. Сопровождающие окружили Мэла. Они словно надеялись, что он попытается сбежать, и тогда они смогут его избить. Примитивная часть его мозга посоветовала ему дать деру. «Действуй, чёрт побери. Посмотрим, что из этого выйдет». Он знал, что если пройдет в эту дверь, то никогда оттуда не выйдет. Так что с тем же успехом можно дать бой прямо здесь, даже если это ускорит неизбежный финал.

Когда тюремщики стали подталкивать Мэла вперед, ему показалось, что время замедлилось. Детали окружающей среды вдруг увеличились в размерах. По одной из стен тоннеля текла вода, капля за каплей, и исчезала в темной грязной луже. Вокруг горящего факела летал мотылек, заигрывая с огненной смертью. Чуть дальше, во тьме тоннеля, кто-то негромко поскрипывал – возможно, летучая мышь. Быть может, она сейчас висит вниз головой и пытается снова заснуть.

Они подошли к двери, и Мэл заглянул туда, куда его собирались посадить. Наверное, когда-то здесь был склад. Голый пол – ни соломы, на которую можно лечь, ни одеяла, чтобы укрыться. Только земля и камни. Спиной он чувствовал общую массу своих тюремщиков, которые заблокировали ему выход. Его душа снова запротестовала, завопила о том, что нужно спасаться. Что нужно сделать хоть что-нибудь.

Нет. Более разумным будет подчиниться. Выждать. Тогда у него будет время подумать о том, как выпутаться из этой ситуации.

Так утверждала более спокойная часть его разума.

Но затем власть над ним захватил адреналин, инстинкт «бей-или-беги», импульс, чьи приказы невозможно оспорить. Никакого сознательного решения действовать не было. Это просто произошло само собой – так же, как вода, которая течет сверху вниз. Развернувшись, Мэл пригнулся и бросился на ближайшего охранника. Он ударил его плечом в грудь и сбил с ног. К Мэлу потянулись руки. Мэл использовал созданное им свободное пространство, чтобы ударить охранника правой ногой между ног. Мэл не мог использовать руки для балансировки, и поэтому нога ушла чуть в сторону, однако и этого оказалось достаточно, чтобы противник охнул и завизжал от боли. Мэл снова сделал разворот, набирая скорость. Противник уже стоял на коленях, раскрыв рот, поэтому Мэлу не пришлось высоко задирать ногу, чтобы заехать ему в челюсть. Ударная волна дошла даже до тазобедренного сустава. Это было приятно.

Кто-то схватил его за плечи; Мэл бросился на нового врага и боднул его головой в живот. Враг разжал руки. Мэл развернулся к человеку, который закрывал собой проход – к самой Узколицей. Но прежде чем он успел до нее добраться, на него со всех сторон посыпались удары. Кулаки врезались в его солнечное сплетение, в челюсть, били по почкам. Мэл пошатнулся под этим натиском, упал на колени, а затем ничком.

Кто-то сел ему на спину, вдавил его лицо еще глубже в мягкую землю. Мэлу стало трудно дышать. Он зарычал. Только этот звук он мог издавать, пока продолжалось избиение. Черные волны боли накатывали на него. Вдруг давление прекратилось, и Мэла потащили за ноги на склад, который, очевидно, должен был стать для него камерой. Сердитые крики служили контрапунктом для пинков, которые обрушивались на него со всех сторон. Затем раздался грубый смех, и дверь захлопнулась, словно крышка гроба. Лязгнул, вставая на место, засов.

«О Господи, какая тупость, – подумал Мэл. – И зачем я только это сделал?»

Человек, которого он только что так основательно избил, прижался разбитым ртом к ржавой сетке двери.

– Ты сдохнешь, – сказал он Мэлу, и наслаждение буквально сочилось из его слов, как кровь из рассеченной губы. – Медленно. О-о-очень медленно.

– И не надейся, что кто-то придет тебя спасать, – сказала Узколицая. – Ты, похоже, капитан «Светлячка», и у тебя есть команда. Так вот, мы отвезли тебя на твоем же шаттле из «Гилдерс» и выставили дело так, как будто ты сам его пилотировал. И никто, даже твои собственные люди, ничего не заподозрит. Все просто решат, что ты, как настоящий трус, просто смылся, и не станут тебя искать.

– Если ты так думаешь, – ответил Мэл, – значит, ты здорово недооценила мою команду. Одурачить их непросто. Они придут за мной, я это нутром чую. И тогда, милая, ты пожалеешь об этом, ведь они будут злые как черти и реально испортят тебе день.

– Ну да, ну да, – ответила Узколицая. – Даже если и так, то всё равно они наверняка опоздают. Сколько, по-твоему, тебе осталось? Мы просто ждем еще пару людей. Как только они приедут – а это произойдет с минуты на минуту, – начнется суд. И будь уверен, он не затянется. Рейнольдс, жить тебе еще несколько часов. Наслаждайся оставшимся временем, потому что его совсем немного.

18

Комната была большая, с искусственным водопадом высотой не менее пятнадцати футов. Вода лилась в пруд, выложенный плиткой. Золотые карпы лениво плавали между листьями кувшинок, время от времени поднимались на поверхность и разевали рты.

Напротив находилось панорамное окно, по бокам от которого стояли блестящие мечи и секиры. Из окна открывался вид на особенно красивую часть Персефоны, где между серебристыми небоскребами висели большие сады. Богатый район. Если доки были адом, то здесь был рай.

Мика Вонг, проводивший Бука в эту комнату, позволил ему пару минут полюбоваться окрестностями, а затем жестом предложил ему сесть в богато украшенное мягкое кресло. Вонг взял со столика пульт дистанционного управления и включил стоявший рядом с креслом голографический камин. Затем он приказал дворецкому, одетому в ливрею с латунными пуговицами, принести напитки. Дворецкий наполнил две золотистые чаши из декантера того же цвета, протянул одну из них Буку, а вторую – Вонгу, после чего скользнул в угол и встал там, устремив бесстрастный взор в какую-то невидимую точку.

Бук опустился в кресло и понюхал жидкость в чаше. Он ожидал, что это будет вино, от которого ему придется отказаться, но, к своему восхищению, обнаружил, что это чистая пресная вода. Вода, охлажденная до идеальной температуры, показалась ему нектаром и в значительной степени помогла унять боль от ударов, нанесенных Данвуди и компанией.

Вонг сел напротив него. Годы не сильно изменили бывшего начальника антитеррористического отдела Альянса. Высокий, загорелый и подтянутый, в черных брюках и сине-серой рубашке, он был похож на военного. А вот его некогда черные волосы теперь стали серебристыми, а не чисто белыми, как у Бука.

– Ну что, – сказал он, – Дерриала Бука ограбили. Кто бы мог подумать? Не кого-нибудь, а тебя.

Бук смущенно улыбнулся.

– Наверное, я теряю хватку.

– Сомневаюсь. Что произошло?

– Проявил милосердие к человеку, а он решил, что я слишком жадный. – Бук пожал плечами. – Как говорится, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

– Да, тебя наказали, это точно.

– По-моему, ситуация была под контролем…

– Но это не так, это же ясно.

– А ты, столь же очевидно, хватку не потерял, – сказал Бук. – Для старика ты довольно ловко скачешь.

– Я поддерживаю форму, – ответил Вонг. – У меня в доме есть додзё, и мой тренер почти ежедневно проводит со мной спарринги. То, что я ушел на покой, не означает, что я должен гнить здесь. Когда эти громилы меня заметили, было уже слишком поздно.

– Додзё, эта комната, огромный дом, слуги… – Бук указал на дворецкого, который старательно делал вид, будто ничего не замечает. – Неплохо живешь, Мика.

«Особенно для человека, получающего армейскую пенсию», – подумал, но не сказал Бук. Да, конечно, начальнику целого отдела полагалась неплохая сумма и куча бонусов, но хватит ли их на подобный уровень жизни? Вряд ли.

– Я свожу концы с концами, – ответил Вонг. – А ты? Всё сидишь взаперти в Саутдауне?

– Несколько месяцев назад я покинул аббатство. Решил немного побыть в миру.

– Почему? – Вонг положил ногу на ногу и отхлебнул из чаши. – Я стараюсь по возможности его из-бегать.

– Я понял, что у меня еще остались дела. Жизнь, состоящая из размышлений и молитв, дает мир и покой, превосходящие всякое понимание, однако во вселенной до мира еще далеко. Жить так, когда столько людей нуждается в помощи, – это эгоизм.

– Ты всегда был радикалом.

– Или прагматиком. Мы возвышаемся сами, поднимая других.

– У тебя богатый запас лаконичных цитат. – Вонг улыбнулся, но его взгляд был острым, резким. Оценивающим. – Давно не виделись, – добавил он. – Тебе придется о многом мне рассказать.

– Quid pro quo, – парировал Бук. – Я и подумать не мог, что ты уйдешь в отставку.

– Заставили. – В голосе Вонга послышались уныние и сильная озлобленность. – Новые правила обязательного выхода на пенсию. Начальство решило, что я уже слишком стар.

– Жаль, – сказал Бук. – Пастыри не уходят на покой. Мы просто… выбираем себе другие задачи.

Бук глотнул еще воды и внимательно взглянул на Вонга. Раньше командор носил безукоризненно чистую, с иголочки, форму, был минималистом и путешествовал налегке. Прежде Мика Вонг с презрением отнесся бы к роскоши, которая сейчас окружала их, а если бы расследовал чьи-то действия, то усомнился бы в методах, которыми было добыто подобное богатство. Бывшего офицера Альянса, который жил бы в такой роскоши, Вонг вполне бы мог обвинить в нарушении закона. Бук вспомнил, что говорила официантка из «Морского волка». Вымогать у владельцев заведений деньги за защиту? Неужели это правда?

– Как бы то ни было, – сказал Бук, – я рад, что ты оказался рядом. Иначе я стал бы гораздо беднее, чем сейчас, и получил бы гораздо больше урона.

– Да, кстати, как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше?

– Более-менее. Синяки и шишки, конечно, останутся, но мне к ним не привыкать. Не хочу смотреть в зубы дареному коню и всё такое, но неужели ты появился там просто по воле случая?

– Твой вопрос заставляет предположить, что ты так не считаешь.

– Скажем так: я не доверяю внезапной удаче.

– Даже если она – часть божественного плана? – Вонг рассмеялся. – Дерриал, это было чистое стечение обстоятельств, уверяю тебя. Я просто проходил мимо. Но я действительно посматривал по сторонам, надеясь увидеть проповедника – недавно мне сообщили, что какой-то проповедник интересуется Хантером Ковингтоном и Элмирой Атадемой.

Эта ремарка походила на кинжал, прощупывающий оборону противника. Бук парировал:

– Тебе об этом, случайно, сказала не официантка из «Морского волка»?

– Саския?

– Если так ее зовут. Богато одаренная – во всех смыслах этого слова – женщина.

Вонг покачал головой.

– Нет, это не она. Хотя время от времени она сообщает мне кое-что полезное.

– Если подумать, то на меня напали почти сразу после того, как я вышел из «Морского волка». Наверное, ты услышал про меня раньше. А, знаю. Клерк из офиса начальника доков. Смотрич.

На этот раз Вонг кивнул.

– Смотрич получает очень скромное жалование, и если видит шанс подзаработать, то вцепляется в него обеими руками. Он в курсе, что меня интересуют Ковингтон и Элмира. Забавно: как только Смотрич упомянул про некоего пастыря, я немедленно подумал о тебе. Интересно, что это говорит обо мне?

– Мне это говорит о том, что у тебя слишком мало знакомых пастырей.

– Знаешь, новость о том, что Дерриал Бук стал церковником, меня удивила. Когда мы с тобой носили форму, я никогда бы не сказал, что ты можешь принять сан.

– Возможно, сейчас ты снова упрекнешь меня в том, что я набит цитатами, но, кажется, в Библии сказано, что в раю больше радуются одному раскаявшемуся грешнику, чем девяноста девяти праведникам, которым каяться не нужно.

– А ты был грешником?

– Разве все мы не грешники?

– Наверное, ты можешь считать себя грешником, особенно если вспомнить о том, что ты сделал – или, точнее, в чем тебя обвинили. Лично я всегда считал тебя справедливым человеком. Порядочность – одно из твоих основополагающих качеств – и теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что благодаря ей ты хорошо приспособлен к религиозной жизни. Скажи, сложно было всё поменять?

– Заменить одну систему на другую? Альянс на орден? Если честно, то не очень. И там, и там просто структура и иерархия – по крайней мере, на первый взгляд, – ответил Бук, очень тщательно подбирая слова. Его прошлое – до аббатства Саутдаун – было минным полем. Ему не очень нравилось навещать его, а когда он это делал, то всегда ступал по нему с осторожностью. Здесь было много мин, которые могли взорваться, и о некоторых из них Вонг знал. – Слушай, Мика, с тобой так приятно предаваться воспоминаниям, и я благодарю тебя за помощь, но в данный момент я занимаюсь одним делом – и оно, мягко выражаясь, срочное. Мне нужно связаться с моими партнерами.

Вонг сделал жест, означающий – «ради бога».

Бук достал коммуникатор.

– Наедине, если не возражаешь.

– Как угодно. – Вонг повернулся, чтобы отпустить дворецкого.

– Мне нужно полное уединение. Может, в другой комнате? Где я могу остаться в одиночестве?

– Давай я провожу тебя в свой кабинет.

– Ну, я не прочь размять ноги, – радостно ответил Бук, – и если честно, то мне бы хотелось увидеть твой дом.

– Не совсем то, что ты ожидал, да? – спросил Вонг с гордостью в голосе. – Я получил его по наследству вскоре после того, как вышел в отставку.

– Какая удача, – ответил Бук, хотя на самом деле не поверил ни единому слову.

Вонг встал и направился к двери, а Бук пошел за ним, двигаясь немного скованно из-за полученных травм. Они вместе прошли по коридору. За его окнами, в которые были вставлены радужные стекла, росли папоротники и экзотические цветы. Мимо Вонга с Буком молча проходили слуги. Уже миновала полночь, но они всё равно были готовы исполнить любое распоряжение хозяина.

Бук проследовал за Вонгом в скромный кабинет, в котором был только металлический стол, несколько металлических стульев, десятки похвальных грамот в рамках, медали и фотографии Вонга в компании сослуживцев. Эта комната больше напоминала о прежнем Мике Вонге.

– Вот, – сказал Вонг. – Не буду тебе мешать. Ты, наверное, голоден; я прикажу повару что-нибудь приготовить.

– Спасибо, – ответил Бук и подождал, пока Вонг уйдет.

«Лучше и быть не могло», – подумал он. Если бы Вонг не предложил пойти в кабинет, Буку пришлось бы на это намекнуть – или же, оставшись в одиночестве, осторожно пробираться по дому в поисках кабинета.

На самом деле, сейчас он мало что мог сообщить Зои и всем остальным. Однако он был почти уверен в том, что Вонг занимается какими-то грязными делишками – каким-то рэкетом в Ивздауне, что из егеря он превратился в браконьера, и что Вонг связан с Элмирой Атадемой и, следовательно, с Ковингтоном. Буку показалось странным, что Вонг – по крайней мере, до сих пор – не спросил, почему именно Бука интересуют эти двое. Подобное безразличие само по себе было любопытным. Возможно, Вонг поднимет эту тему за ужином. С данной проблемой Бук будет разбираться, когда она возникнет, а пока что он собирался в полной мере воспользоваться уникальной возможностью, которую он получил, пойдя на хитрость.

У Вонга должна быть информация об Элмире и Ковингтоне, и, скорее всего, именно в этом кабинете. Бук осмотрел комнату, пытаясь обнаружить камеры системы безопасности. Он ни одной не нашел, но это всё равно не означало, что их нет, хотя казалось маловероятным, что Вонг станет следить за собственным рабочим местом, расположенным в самом центре своего дома.

Стараясь действовать как можно быстрее, Бук открывал и закрывал ящики стола и папки в компьютере Вонга. Странные коды и адреса компаний на Персефоне – рэкет Вонга? Бук продолжил поиски и вдруг замер, когда нашел в нижнем ящике стола папку с меткой «АТАДЕМА, ЭЛМИРА».

Он открыл папку: в ней лежало что-то похожее на официальный документ. Бук стал его просматривать.

ОБЪЕКТ: Пропал, невозможно найти.

Значит, Вонг, по крайней мере, следил за Элмирой Атадемой. Дата исчезновения объекта была отмечена как канун Дня Альянса. «Пропал», очевидно, для Вонга означало что-то другое – не то же, что на плакате «Разыскивается». Она сбежала от хозяина несколько месяцев назад, и ее поймали, но Вонг потерял ее из виду за последние сутки.

Бук так увлекся чтением, что утратил бдительность. Он должен был услышать шаги в коридоре раньше, но обратил на них внимание, только когда дверь уже начала открываться. Он замер с документом в руке. Если пришел один из слуг Вонга, Бук постарается запудрить ему мозги, сыграет роль незадачливого, невинного пастыря.

Но в дверях стоял сам Вонг.

– Дерриал, – недовольно нахмурился он, – какого дьявола?

Бук решил, что терять ему нечего.

– Мика, ты знаешь, что я ищу Элмиру Атадему, – ответил он. – Я собирал сведения о ней на Персефоне, и всё указывает на то, что у тебя какой-то профессио-нальный интерес к ней. – Он поднял папку. – И я только что это подтвердил.

– Так почему не спросить меня о ней напрямую? – спросил Вонг, выхватывая у него папку. – Зачем шпионить?

– Мы давно не виделись. Я лишь недавно начал ее поиски и пока что пытаюсь сориентироваться на местности. А ты живешь в роскоши, и одна официантка сказала, что ты занимаешься грязными делишками.

Вонг нахмурился.

– Но, Бук, это же я. Мы давно знакомы. Мы оба офицеры. Мы вместе служили на «Кортесе». Я был с тобой, когда ты взял вину на себя за катастрофу с «Александром», и начальство тебя за это отымело.

Бук наклонил голову, вспомнив один из самых мрачных и позорных эпизодов своей жизни.

– Я думал… я думал, что всегда могу тебе доверять, – продолжал Вонг. – Я уважал тебя. Я был старше тебя по званию, но всегда брал с тебя пример. А иначе зачем бы я стал спасать тебя от этих грабителей? Как только я увидел, кого они бьют – Дерриала Бука! – я вмешался. – Вонг, казалось, действительно был расстроен. – Значит, ты пошел ко мне домой для того, чтобы всё тут вынюхивать?

– Отчасти – да.

– Хм. Значит, ты всё-таки не тот справедливый человек, которым я тебя считал.

– Мика, я не притворяюсь идеальным, – сказал Бук. – Я стараюсь вести праведную жизнь, однако иногда обстоятельства требуют прибегнуть к обману. Я сожалею об этом.

Вонг, похоже, не мог решить, стоит ли ему принять извинения, или нет.

– Ты вправе вышвырнуть меня отсюда, – продолжил Бук. – Если ты так поступишь, я ни в чем тебя не упрекну. Но я умоляю тебя – в память об уважении, которое ты когда-то испытывал ко мне, а я к тебе – помоги мне. Я плыву без руля и ветрил, и очень многое зависит от того, что ты расскажешь мне об Элмире и Ковингтоне.

Вонг подумал. На его лице отразилась борьба чувств.

Наконец, громко вздохнув, он уступил.

– Что ты хочешь знать? – спросил он, немного смягчаясь, но не выпуская из рук папку.

Бук рассказал ему практически ту же историю, что и официантке Саскии.

– Один из братьев в аббатстве – кузен Элмиры. Он беспокоился за нее и поэтому связался со мной. Я прибыл в Ивздаун, и что я там нашел? Плакат, извещающий о том, что она в розыске. Чем больше я узнавал, тем больше мне казалось, что она попала в скверную ситуацию и, возможно, уже погибла. На самом деле… – Бук набрался храбрости, чтобы произнести еще одну ложь, – я думал о том, чтобы обратиться к тебе, если мое расследование зайдет в тупик. Ты ведь раньше возглавлял отдел по борьбе с терроризмом, и по долгу службы тебе приходилось разбираться с линчевателями. – Он сделал паузу, но лицо Вонга оставалось невозмутимым. – И один из моих респондентов связал Элмиру с группой таких мстителей.

– Кто это был? – спросил Вонг.

Бук мог бы признать, что это рассказала Саския, но ведь она только подтвердила то, что раньше обнаружил Джейн. Он не хотел, чтобы Вонг думал, будто официантка слишком много болтает. Это могло осложнить ее дальнейшее сотрудничество с Буком и даже повлечь за собой возмездие.

– Человек, который предпочел остаться неизвестным.

– Ладно. И какая связь, по словам твоего анонимного источника, существует между Элмирой и этими линчевателями?

Бук сел на стул и сцепил пальцы под подбородком.

– Мика, теперь твоя очередь делиться информацией. Я сообщил тебе кое-что, но пока что ничего не получил.

– Это не обмен, – сказал Вонг.

– Большинство операций в мире представляют собой обмен, – терпеливо ответил Бук. – Не понимаю, почему данный случай должен быть исключением.

– Ты всё еще пастырь, да? – спросил наконец Вонг.

Бук кивнул.

– Да. Я на время покинул аббатство, но из ордена я не выходил.

Вонг снова постучал по папке.

– Значит, вот что мы сделаем. То, что я собираюсь тебе рассказать, входит в сферу компетенции духовенства. Иными словами, если ты повторишь кому-то услышанное от меня, то нарушишь данные тобой обеты.

Правила исповеди были другие, но Бук возражать не собирался.

– Да, разумеется. Но если, утаив эту информацию, я стану сообщником в преступлении, то я буду обязан раскрыть ее.

Вонг немного подумал – словно мысленно просматривая свою речь в уме и еще раз проверяя ее. Бук не стал добавлять, что ни один из обетов не запрещает ему действовать на основе полученных сведений – если при этом Бук не выдает имя того, кто их сообщил.

– Всё это мне не по нутру, – сказал Вонг. – До сих пор об этой операции я рассказывал только тем, кто должен о ней знать, то есть – никому.

Бук оставался бесстрастным. Затем Вонг сказал:

– Твои гипотезы верны. На Персефоне действуют линчеватели из числа «бурых» – и они уже совершили несколько кровавых преступлений как на этой планете, так и на других. Альянс этим недоволен. Он хочет, чтобы все его граждане были в безопасности. Поэтому мой старый отдел вернул меня в строй и поручил остановить этих мстителей.

– Ясно, – ответил Бук.

– Несколько дней назад эти линчеватели активизировались. У них появилась какая-то новая, очень важная для них цель, которая их очень взволновала. Элмира, по ее словам, узнала, в чем дело. Мы назначили встречу накануне Дня Альянса, чтобы она всё изложила мне лично, но она на нее не пришла. С тех пор от нее нет вестей.

Может, эта «цель» как-то связана с исчезновением Мэла?

– Откуда она может знать, чем они занимаются? Она агент Альянса? Шпион?

– Да, шпион – в каком-то смысле. Она была моим КИ – «конфиденциальным информатором».

Постепенно части головоломки стали складываться.

– Как ты вообще ее нашел? – спросил Бук.

– Во время войны батальон «бурых» сжег ферму семьи Атадемы. Родители Элмиры умерли от голода. Она сама была в отчаянном положении и тоже едва не умерла. У нее не было выбора, и поэтому она продала себя в кабалу.

– О Боже, это ужасно.

Вонг нахмурился.

– Ну, ты же знаешь, какими были «бурые». Эти проклятые варвары объявили себя защитниками народа, а сами крали и уничтожали всё, до чего могли дотянуться.

Спорить с ним не имело смысла, и Бук не собирался его переубеждать. Насколько Вонгу было известно, Бук не поддерживал сторонников независимости. Поэтому Бук с невозмутимым выражением лица стал ждать, когда Вонг продолжит.

– Жизнь кабальной рабыни может быть очень неприятной, – вставил он.

Вонг ухмыльнулся.

– Да, и особенно если твой хозяин – Хантер Ковингтон. Он ведет себя весьма учтиво, но тем не менее приятным человеком его не назовешь. В общем, до меня дошли слухи, что Ковингтон заодно с линчевателями. Может, он и не их сторонник как таковой, но у него с ними коммерческие связи. В этих краях Ковингтон – влиятельная особа, то есть если речь идет о разного рода сомнительных сделках. Он торгует информацией, людьми, да чем угодно, и этим неплохо зарабатывает себе на жизнь. На Персефоне и особенно в Ивздауне сведения о том, кто прибывает, кто куда едет и по какому делу, могут сильно продвинуть тебя в местной иерархии.

– Ковингтон сообщил мстителям что-то важное.

– И не только. Насколько я понимаю, он сам помог им в каком-то важном деле.

И это важное дело… Мэл?

– Это мне сообщила Элмира, – сказал Вонг. – Подробностей она не знала, но, по ее словам, у мстителей были какие-то большие планы.

– Ты так и не рассказал, как тебе удалось ее завербовать.

– Это произошло, когда она от него сбежала. Мне стало известно, что от Хантера Ковингтона сбежала какая-то кабальная рабыня. К тому моменту я уже узнал о связях Ковингтона с мстителями и понял, что это мой шанс. У меня появился человек, которого можно было немедленно превратить в агента. Элмира пряталась в трущобах рядом с доками. Я обратился к ней, пообещал наладить ей новую жизнь, когда закончится срок ее контракта – если она ненадолго станет моим КИ. Кроме того, я пообещал, что выкуплю ее контракт. Но для этого она сначала должна была вернуться к Ковингтону.

Фактически Элмира обменяла одно рабство на другое. Однако высказывать эту мысль вслух Бук не стал.

– Так она и сделала – по своей воле, хотя и неохотно, – сказал Вонг. – Вот почему Ковингтон пощадил Элмиру – а ведь он бы наверняка убил ее, если бы поймал сам. С таким, как он, шутки плохи. Элмира приползла к нему на четвереньках, притворилась, что раскаивается до глубины души. Обещала никогда больше не убегать. Она умоляла его, чтобы он снова взял ее к себе. А ты же видел фотку на плакате: Элмира – красавица. Когда такая женщина смотрит на тебя снизу вверх с раскаянием и мольбой – отказать невозможно, верно? Даже если ты бессердечный кусок лэ сэ вроде Хантера Ковингтона.

– И всё же меня мороз пробирает, когда я думаю о том, что он мог с ней сделать. Мика, ты сильно рисковал ее жизнью.

– Элмира знала, во что ввязывается, и решила, что ради такой награды стоит рискнуть.

– Возможно, риск оказался слишком велик. Говорят, она умерла.

Вонг ссутулился.

– Ты тоже это слышал?

– А что если Ковингтон узнал, что она – твой агент?

– Думаю, с ней всё будет в порядке. Тяжелая жизнь сделала Элмиру сильной и находчивой. Но я всегда ей говорил: если она решит, что ситуация слишком опасная, она может связаться со мной, и тогда я ее вытащу. Элмира еще ко мне не обращалась, поэтому я полагаю, что ничего страшного не произошло.

– Или произошло, но она не успела ничего тебе сообщить.

– Может, и так, – признал Вонг.

– То есть ты просто сидишь и надеешься, что Ковингтон не убил Элмиру – и притом каким-нибудь ужасным способом?

– Нет. Ну, может, отчасти. Но у меня есть запасной план.

– А именно?

– В чрезвычайной ситуации я могу ее найти. Прежде чем Элмира вернулась к Ковингтону, я снабдил ее субдермальным трансплантатом, подключенным к «Кортексу». У него высокая степень шифрования, и он оснащен внутренним щитом, поэтому никакой электронный сканер его не обнаружит. Кроме того, он регистрирует ее биологические параметры – так что если она жива или мертва, я об этом узнаю. Для этого нужно просто активировать устройство, и тогда оно сообщит мне, где именно в галактике она находится – с точностью до полумили.

– Тогда почему ты этого еще не сделал?

– А зачем, по-твоему, я сейчас был в центре города? Я пытался выяснить, куда она исчезла. В Ивздауне много о чем болтают, и отделить зерна от плевел бывает непросто. Мне не хотелось эвакуировать Элмиру без достаточно веских оснований.

– Не хотел ее засветить без необходимости, – заметил Бук с нескрываемым сарказмом. – Жаль лишиться ценного агента.

– Только не надо разговаривать со мной таким тоном, Дерриал. Я не чудовище. Я беспокоюсь об Элмире и сделаю всё, чтобы вернуть ее живой и невредимой – но при условии, что других вариантов вообще нет.

– Судя по данной информации, эта точка уже пройдена. Нужно включить этот трекер-имплант, выяснить, где она, и забрать ее. Жива она или нет – не важно. Твой долг – хотя бы попытаться.

Вонг холодно посмотрел на него.

– Ты всегда был человеком с твердыми принципами, да?

– Если ты этим не займешься, то это сделаю я.

– Не сомневаюсь. – Вонг взглянул на папку, которую всё еще держал в руках. Его пальцы так крепко впились в картонку, что оставили на ней вмятины. – И я могу тебе это позволить. Я должен сохранить возможность всё отрицать. Если я отправлюсь за Элмирой сам или даже пошлю одного из моих партнеров, люди сделают вывод, что я снова служу Альянсу.

– А это поставит под удар небольшой рэкет, который ты тут организовал.

Вонг моргнул.

– Как ты… А впрочем, неважно. Пастырю люди готовы рассказать всё; они, как и я, уверены, что он сохранит их слова в тайне.

– Это настоящий дар, – ответил Бук, – но иногда он также является проклятием. Кроме того, стоит лишь посмотреть вокруг, и становится ясно, что ты живешь в роскоши, недоступной обычному отставному офицеру. Наверняка ты устроил какую-то аферу – и гипотеза о рэкете выглядит ничуть не хуже прочих.

Он снова мысленно поблагодарил официантку Саскию за сведения, которые сейчас выдал за свои выводы. И он снова не собирался приписывать ей всю славу в присутствии Вонга.

– И если я дам тебе координаты Элмиры, ты гарантируешь, что спасешь ее?

– Я могу быть очень находчивым, и у меня есть не менее находчивые друзья. Они поддержат меня, если их правильно мотивировать. – Бук понимал, что Вонг мог бы направить его сразу к Ковингтону, исключив из схемы Элмиру. Однако Элмира, похоже, знала о ситуации с Мэлом не меньше, чем Ковингтон, и – в отличие от него, – возможно, была готова поделиться своими сведениями. Кроме того, существовал и второй фактор: если женщина еще жива, то ей, очевидно, грозит опасность. Если экипаж сможет спасти ее вместе с Мэлом, тем лучше.

Вонг надолго задумался.

– Такую услугу я бы оказал далеко не каждому, – ответил он и повернулся к картине в раме, настоящему артефакту со Старой Земли, который наверняка обошелся ему в целое состояние. Картина была прикреплена к навесной петле; Вонг повернул ее, и за ней оказалась дверца сейфа. Быстрая, но тщательная биометрическая проверка – отпечатки пальцев, сетчатка глаза, дыхание, голос, – и дверца сейфа плавно открылась; Вонг достал из сейфа какое-то переносное устройство с крошечным экраном и цифровым индикатором.

– Ну, поехали, – сказал он и нажал кнопку на устройстве.

Экран зажегся. На нем появилась карта галактики, ее солнца, луны и планеты, от которых тянулись линии, символизировавшие каналы связи. Это было похоже на сложную паутину. Постепенно изображение сфокусировалось на одном квадранте, затем на солнечной системе, на одной из ее планет, на одной из зон планеты, на одной из частей этой зоны, сужая территорию поиска трекера-импланта. Обнаружив его, устройство подало сигнал. Имплант ответил на него, послав как можно более точный набор глобальных координат.

– Она жива, – сказал Вонг. – Это уже что-то. Более того, она всё еще на планете.

– Где?

– Недалеко. Где-то в глуши, милях в двадцати от города. У Ковингтона в тех местах что-то вроде поместья. Я почти уверен, что она там.

Он передал устройство Буку.

– Это – символ моей безусловной веры в тебя, Дерриал, – сказал Вонг. – Надеюсь, что ты ее оправдаешь.

– Вера, – ответил Бук – это то, что есть у нас всех, и то, в чем все мы нуждаемся.

19

Когда Саймон снова заваривал чай – просто для того, чтобы отвлечься, – в коридоре, который вел от летной палубы, появилась Зои. Она выглядела не такой жизнерадостной, как обычно, и он понял, что она с дурными вестями.

– За нами следит Альянс, – сообщила она. – Уош только что это подтвердил. Они выходят из глубокого космоса и идут прямо на нас. Мы делаем разворот и ищем какой-нибудь камень, чтобы за ним спрятаться, но в этих краях больших камней нет.

– Назад, на Персефону? – Желудок у Саймона сжался. – Но ведь там нас ищут.

Зои мрачно улыбнулась.

– Саймон, вас ищут повсюду.

Она могла бы надеть на него скафандр и выбросить из шлюза, и тогда он испугался бы лишь чуть сильнее. Ужас лишил его дара речи, парализовал, сковал цепями.

«Ривер узнает, – подумал он. – Доберись до Ри-вер».

Сердце его билось так сильно, что он испугался, что у него будет ушиб ребер. Он попытался проглотить комок, ответить. Зои прищурилась.

– Саймон, – сказала она, – у тебя паническая атака. Сделай глубокий вдох.

Наконец ему удалось немного покачать головой. Он попытался прочистить горло и издал резкий трескучий звук.

– Дыши, – сказала Зои. – Пока что они до нас не добрались. Еще есть время, чтобы вас спрятать. Но ты должен прийти в себя.

«Не лги, ты не можешь нас спрятать», – подумал Саймон. Но команда «Серенити» приняла его и Ривер на борт и уже не раз защищала их. Будь они одни, их давно бы уже поймали.

Наконец он сделал глубокий вдох. Зои одобрительно кивнула и взяла его за руку.

– Теперь всё нормально?

– Зависит от того, как ты определяешь слово «нормально», – ответил он.

– Ты говоришь, а это уже кое-что. Иди, ищи Ривер.

– Пастырь Бук сообщил что-нибудь о капитане? – спросил он.

– Ничего про это не слышала. – Зои говорила отрывисто, словно была рассержена или напряжена. Она постучала по переборке и сказала: – Будь начеку. Возможно, придется действовать креативно.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Следи за своей сестрой.

Саймон пошел в каюту Ривер, но ее там не оказалось. У него начался приступ страха. Он побежал обратно, как вдруг наткнулся в коридоре на Кейли и Зои, которые шли ему навстречу. Лицо Кейли было бледным и мрачным.

– Дело плохо, – сказала Зои. – Они нас догнали и требуют пустить их на борт. Уош полагает, что контакт будет минут через пятнадцать. – Она сурово взглянула на Саймона. – Нам нужно убрать тебя и Ривер с корабля.

«Креативно», – подумал Саймон, и у него в голове мелькнула догадка – на что именно она намекает.

– Ясно, как в прошлый раз, – сказал он, и от одной мысли на него накатила тошнота. – Выйти наружу и прицепиться к корпусу.

– Нельзя, – ответила Зои. – В доках мы дегауссировали корпус.

– Цзао гао, точно, – Кейли повернулась к Саймону. – Понимаешь, это означает, что мы нейтрализовали магнитное поле корабля. Время от времени это приходится делать, чтобы очистить «Серенити». Когда корабли ходили по древним морям, и от них отскребали ракушки. Вот это почти то же самое.

– И что? – Саймон ничего не понимал.

– А то, что вы не сможете прикрепиться к корпусу, – объяснила Кейли. – Магниты на перчатках и ботинках костюма не сработают.

– Ну, тогда подвесьте нас на тросе, или приклейте, или мы можем просто держаться за корпус, – сказал Саймон. Он был новичком в космосе и понимал, что его предложения могут быть бредовыми, но так он пытался сказать, что команда отлично умеет придумывать альтернативные решения.

– У нас нет времени на все эти фокусы, – ответила Зои. – Вы прямо сейчас идете в шаттл Инары и улетаете. Уош проложит курс так, чтобы масса «Серенити» блокировала ваши волны, пока к нам не подойдет корабль Альянса.

Саймон открыл рот.

– Но я даже не умею управлять шаттлом.

– Я умею, – сказала Кейли.

– Прости, Кейли, но ты нужна здесь, – отрезала Зои. – Саймон, с тобой полетит Инара. А теперь иди будить свою сестру.

– В каюте ее нет. Я шел ее искать.

– Ладно. Но давай быстрее, а затем сразу в шаттл. Инара будет ждать тебя там.

– А если они погонятся за нами? – спросил Саймон.

– Постарайся не нервничать, – сказала Кейли, положив ладонь ему на предплечье. – Не бояться – это сложно, я знаю.

– Я боюсь не за себя, а за Ривер. Боюсь того, что они с ней сделают.

– Нужно сделать так, чтобы они до нее не добрались, – сказала Зои. – Давайте пошевеливаться.

– Да-да, хорошо. – Саймон повернулся к Кейли. Она смотрела на него во все глаза, словно запоминая его.

Словно думала, что больше его не увидит.

– Ты будешь в безопасности, – сказала Кейли, кивая и улыбаясь. В глазах у нее были слезы. – А мы найдем капитана и… и… – Она запнулась, сжала кулаки и прикусила губу.

– И всё будет хорошо, – закончил за нее Саймон.

– Да, если ты сейчас же пойдешь в шаттл.

Саймон наклонился к Кейли, словно собирался поцеловать ее на прощание. Но рядом стояла Зои, а Кейли была… Саймон не знал, почему он не нашел в себе храбрости. Он бросился мимо нее в столовую.

– Мэймэй? – негромко позвал он, словно Альянс мог его услышать. – Где ты?

Ее не было ни здесь, ни на камбузе. Выругавшись вполголоса, Саймон поспешил обратно по коридору, по дороге заглядывая во все каюты. Ривер имела обыкновение исчезать – или слетать с нарезки в самый неподходящий момент. Данный режим включался у нее словно под действием какого-то мятежного будильника.

Голос, доносившийся из каюты Джейна, придал ему надежды. Если Джейн так вещает, значит, с ним точно кто-то есть. Но когда Саймон просунул голову в открытую дверь, то понял, что это совсем не так. Джейн сидел на своей смятой постели и гибким шомполом и промасленной тряпкой чистил «Веру», нежным голосом рассказывая ей о том, какая она хорошая девочка. Заметив Саймона, Джейн кисло взглянул на него.

И этот человек считает Ривер сумасшедшей.

Саймон двинулся дальше, не объясняя в чем дело и не пытаясь заручиться помощью Джейна. Он на горьком опыте понял, что лишь после многочисленных объяснений Джейн способен увидеть всю картину целиком – или хотя бы ее часть, или даже ее набросок, – а у Саймона не было времени на ползущие в темпе улитки сократические беседы, закольцованную логику и разъяренные обвинения, которые составляли основную часть разговорного репертуара Джейна.

Зои и Кейли он встретил на том же месте, где он их оставил. Обе с удивлением посмотрели на него.

– Понятия не имею, куда она делась, – сообщил он им, слегка задыхаясь. – По дороге я заглянул в другие каюты. На этой палубе ее нет. Она просто исчезла!

– Может, она протелепатировала, что ты улетишь от нее на шаттле? – спросила Кейли с абсолютно серьезным выражением лица. – Ну, ты понимаешь, своим тестированным, сертифицированным гениальным мозгом. Может, она уже там и ждет тебя?

Зои взглянула на нее так, словно не могла поверить собственным ушам.

– Саймон, воспользуйся корабельным интеркомом, – сказала она. – Скажи Ривер, пусть приходит к шаттлу. Поторопи ее, но слишком сильно не пугай. Ты знаешь, как это сделать. Кейли, проверь, может, она в шаттле. Если нет, оставайся там и жди ее. А мы с Саймоном обыщем грузовой отсек.

– Ривер, это твой брат, – сказал Саймон по интеркому. Его голос загрохотал из динамиков, расставленных по кораблю. Он пытался говорить спокойно и рассудительно, а не бешено, словно человек, который готов взорваться. – Если ты меня слышишь, то у нас тут небольшая ситуация. Беспокоиться не о чем, просто приходи в шаттл Инары. Встретимся там. Мы покидаем «Серенити». Небольшая поездка, ничего особенного.

На корабле тысяча мест, где можно спрятаться. Мест, на осмотр которых понадобится много сил и времени – если у тебя нет инфракрасного сканера, который наверняка будет у людей Альянса. Ривер может быть где угодно: в воздухопроводе, в шкафчике для снаряжения, в любом закоулке. Может, она даже надела скафандр и вышла в Черноту.

Зои и Саймон двинулись в сторону кормы, прошли склад и грузовой отсек. Осмотр изолятора и машинного отсека ничего не дал. Саймон ненавидел тошнотворный страх и то, что Зои всё сильнее стискивает губы, когда еще одно помещение оказывается пустым.

– Зои, Альянс скоро будет здесь, – сообщил Уош. – Почему шаттл еще не вылетел?

Затем в коммуникаторе зазвучал пронзительный голос Кейли.

– Я в шаттле вместе с Инарой, и Ривер тут всё еще нет.

– Ясно, – ответила Зои. – Уош?

Уош произнес целую последовательность эпитетов.

– Торопитесь, друзья мои. Сканер горит, словно гирлянды, зажженные по случаю Рождества, Хануки, Дивали и Кванза одновременно. Судя по идентификатору, это корабль Альянса «Стормфронт». Патрульный крейсер класса «Лонгбоу». Пушек больше, чем игл у дикобраза.

Саймон моргнул.

– Зои… Ящики. Она играла ящикам на флейте. Может, она снова там?

Зои развернулась кругом и то ли побежала, то ли похромала в сторону грузового отсека.

– Инара, ты готова к запуску? – спросила она по коммуникатору.

– Да. Жду разрешения начать расстыковку, – ответила Инара.

– Мы не можем бросить ее здесь. Не можем, – взмолился Саймон, забегая впереди Зои.

– Я знаю, – отрезала она.

В голове Саймона, словно в калейдоскопе, замелькали пугающие картины различных вариантов. А если они не найдут Ривер? А если Альянс доберется сюда раньше? А если они обнаружат ее тайник, но не успеют скрыться во Тьме? Шаттл ни за что не уйдет от крейсера Альянса и от его жуткого оружия. Если они не успеют сбежать с «Серенити», то покинут ее в наручниках и под прицелом. Вот тебе и спас любимую сестру.

Саймон и Зои бросились в огромный мрачный трюм. Зои включила свет, и под ними раскинулась серая металлическая палуба. Грузовой отсек выглядел почти пустым. Тем не менее здесь было много потайных мест.

– Вот она, – указала Зои.

Саймон, поначалу не заметивший сестру, принялся осматривать каждый ящик по очереди.

– Где? Где?

Зои показала еще раз. Ривер лежала на крышке одного из ящиков, вцепившись в него, слово в спасательный плот посреди бушующего моря. Саймон слышал, как она что-то бормочет.

– Забираем ее, скорее.

Саймон поспешил за ней.

– Малышка-взрывчатка сейчас уснет, – пела Ривер содержимому ящика. Голос ее звенел от избытка чувств. – Папа остановит твой безумный хоровод.

– Ривер?

Ривер посмотрела на него. Ее глаза были безумными; в них стояли слезы.

– Они идут, – сказала она.

– Да, – ответил Саймон. – Поэтому мы должны уехать.

Ривер шмыгнула носом.

– Если они откроют ящик, все умрут.

– Правда? – спросил он. Зои что-то буркнула.

Ривер кивнула.

– Всё очень напряженно. – Она защелкала пальцами, изображая фейерверк.

– Ты о чем? – спросила Зои.

– Становится жарко, – ответила Ривер. – Становится напряженно.

Зои и Саймон переглянулись.

– Мы с этим разберемся, – сказала Зои.

– Умрут, – простонала Ривер.

– Они не будут открывать ящики, – сказала Зои.

– Ривер, нам с тобой нужно немедленно уехать, – сказал Саймон. – Ты должна пойти со мной. – Он взял ее за руку и помог ей встать с ящика. Она не сопротивлялась. Она казалась обессиленной; ее взгляд потускнел.

– Мы должны объяснить, – повторила она. – Саймон, они танцуют. Быстрее, быстрее. – Ривер попыталась совершить пируэт на одной ноге, но Саймон ее остановил.

– Зои их убедит.

– Саймон, отведи ее в шаттл.

– Я могу говорить с ящиками, – сказала Ривер. – Успокаивать их. У них ужасные тенденции. Они должны с ними бороться.

Зои вполголоса выругалась и закатила глаза. Затем она и Саймон взяли Ривер под руки, пересекли грузовой отсек и побежали по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Зои сильно хромала. Каждое движение давалось ей с трудом. Она не только превозмогала боль, но еще и нагружала кости и сухожилия, которые нуждались в отдыхе.

«Что мы делаем? – подумал Саймон. – Мы же бросаем команду».

Он подумал о том, чтобы остаться. Если он сдастся людям Альянса, они не станут слишком тщательно осматривать груз. Но тогда Уоша, Зои и Кейли арестуют за укрывательство беглеца. А если люди Альянса найдут на борту «Серенити» Саймона Тэма, то легко смогут предположить, что Ривер улетела на одном из двух оставшихся шаттлов. Шаттл ни за что не уйдет от патрульного крейсера Альянса, который сидит у него на хвосте.

– Нет, Саймон, нет, – сказала Ривер.

– Инара, мы нашли ее и летим к тебе, – сказала Зои в коммуникатор. – Повторяю: мы летим к тебе.

– Поняла, Зои, – ответила Инара.

Когда они добрались до мостков, Саймон бросил взгляд на карманные часы, чтобы узнать, сколько времени осталось, но он был настолько измотан, что не мог произвести подсчеты.

– Мы еще успеваем? – спросил он Зои.

– Заткнись и шагай! – зарычала она.

Она взяла Ривер на руки и побежала к шаттлу. Ее хромота исчезла. Сейчас Зои действовала на чистом адреналине. Саймон, задыхаясь, помчался вслед за ней – и увидел звезды, когда не вписался в поворот и врезался в переборку.

Кто-то схватил его за рубашку и потащил. Это был Джейн.

– Туристы, – фыркнул Джейн.

Здоровяк легко догнал Зои. Они побежали дальше, лязгая башмаками по металлическому полу.

– Давай, давай! – крикнула Зои и умчалась вперед. Она скрылась в шаттле, выбежала обратно и обежала вокруг Джейна.

Не успел Саймон понять, что происходит, как Джейн забросил его в шаттл, и дверь за ним захлопнулась. Взревел двигатель, и шаттл отделился от кораб-ля. Прекрасная занавеска из парчи, которая обычно отделяла навигационную рубку от комнаты, где Инара занималась делами, была отдернута. Ривер сжалась в комок на сиденье рядом с Инарой, которая выводила шаттл из его лежбища в боку «Серенити». Ривер что-то бормотала себе под нос. Саймон заковылял к ней, ожидая услышать про тех, в чьих «руках синева».

– Не взорвись, не взорвись, – нараспев говорила Ривер.

– Ривер, бао бэй, – отозвалась Инара, – пожалуйста, умолкни.

– Куда мы летим? – шепотом спросил Саймон.

– Мы держимся вне пределов досягаемости, в той же плоскости, что и «Серенити», – ответила Инара. – «Серенити» отделяет нас от крейсера Альянса; закрывает нас, словно щит, и поэтому люди Альянса нас не видят. Вечно так продолжаться не может, но, надеюсь, мы продержимся достаточно долго. – Она заметила, что Саймон не может уследить за ее мыслью, и пояснила: – Фактически мы прячемся за «Серенити». Каждый раз, когда крейсер Альянса передвигается, Уош присылает мне его новые координаты, и я подправляю свой курс, чтобы он соответствовал траектории крейсера.

Саймон кивнул.

– Ривер очень беспокоится насчет ящиков.

– И, полагаю, не она одна, – сказала Инара и ласково добавила: – Возможно, Ривер будет уютнее в моей каюте.

Саймон понял намек. Сжав руку Ривер, он осторожно вытащил сестру из кресла и повел к дивану Инары. Уложив Ривер, он обнял ее и стал укачивать.

– Бум! – шепнула она.

20

Как только Саймон и Ривер оказались в шаттле, Зои сразу же заперла и загерметизировала люк. Инара не шутила насчет готовности к запуску: едва погасла красная лампа, указывая на то, что шлюз закрыт, как шаттл отсоединился от силовых и сенсорных линий «Серенити».

– Скатертью дорога, – буркнул Джейн.

Сквозь окошко в двери Зои, Джейн и Кейли следили за тем, как отсоединился шаттл, как втянулись уже не подсоединенные к нему кабели. Когда шаттл выплыл из стыковочного отсека, его ускорители взревели и вспыхнули. Ослепляющее пятно света быстро стало слабеть и уменьшаться в размерах, и наконец мигнуло и растворилось в Черноте.

Джейн шумно выдохнул.

– Думаете, с ними всё будет в порядке?

– Угу, – печально отозвалась Кейли.

Зои знала, что Инара выключила все системы шаттла, в том числе систему жизнеобеспечения. Какое-то время они будут дышать консервированным воздухом, но не долго, так что это не страшно. Шаттл будет быстро удаляться от крейсера. Без электромагнитного профиля, который привлек бы внимание сенсоров Альянса, шаттл станет похож на небольшой астероид или на дрейфующий по космосу мусор.

Зои сомневалась, что Саймон и Ривер успели хотя бы пристегнуться до того, как Инара врубила мотор. Теперь они могли лишь затаиться и ждать, надеясь, что первоначальная вспышка осталась незамеченной.

– Где пряталась Ривер? – спросила Кейли.

– Она не пряталась, – ответила Зои. – Она была в грузовом отсеке, на самом виду, разговаривала с одним из ящиков Бэджера. Очень о них беспокоилась.

– Я тоже, – сказал Джейн. – Беспокоюсь, что нам не заплатят за все эти проблемы.

Инженер и первый помощник переглянулись.

– Может, я проверю груз? Не стоит рисковать, – заметила Кейли.

– Да, пожалуй, – Зои обреченно вздохнула. – Нам всем нужно успокоиться. Скоро сюда прибудут люди Альянса.

Джейн пробурчал что-то про федералов и руки загребущие, и сказал, что пойдет к себе в каюту прятать оружие. Зои его отпустила. Кейли отправилась в грузовой отсек, а Зои поспешила на летную палубу.

Ее муж сидел в кресле пилота, сгорбившись и наклонившись вперед; его пальцы летали над панелью управления, а взгляд бегал от одного прибора к другому. Уош с головой ушел в работу.

– Как далеко от нас «Стормфронт»? – спросила Зои, подойдя к нему сзади.

– Триста километров. Он сбрасывает скорость, – бросил Уош через плечо. – К нам они подкатят где-то через час. Если Инара правильно разыграет свои карты, если продержится еще немного, то всё будет хорошо. Понимаешь, чем ближе к нам крейсер Альянса, тем больше «мертвая зона» его сенсоров.

Зои это знала. Этого не знали только полные идиоты. Уош сейчас был гиперактивным, дерганым – и не без причины. Ракеты и орудия крейсера сейчас наверняка нацелены на «Серенити». И этим ублюдкам из Альянса не нужен веский повод, чтобы открыть огонь.

– Всё было реально на грани, – сказала Зои. – Но они всё-таки улетели.

– Это еще не конец, – ответил Уош. – Я бы мог рвануть наутек, как только заметил крейсер, и уйти от него с помощью какой-нибудь цзин цай акробатики, но теперь уже слишком поздно. Нужно оставаться здесь и прикрывать Инару и Тэмов. Будем молиться о том, что в бумагах Бэджера комар носу не подточит.

– И что федералы не потревожат ящики.

– При таком-то количестве предупреждающих надписей?

– Они могут решить, что мы нарочно их приклеили, чтобы в ящики никто не лез, – сказала Зои.

Как поступил бы Мэл, будь он здесь? Запудрил бы мозги офицерам Альянса с помощью блефа, бахвальства и бреда – но дружелюбно, с обворожительной улыбкой.

«В крайнем случае, – подумала Зои, – это придется делать мне».

В эту игру она играла совсем не так хорошо, как Мэл. Но если ее навыков будет достаточно…

21

Планета Тень, давным-давно

Мэл понял, что на самом деле любит Джинни, когда увидел, как она целуется с Тоби.

Он уже давно не был в Семи Соснах. Мать отправила его в Да-Чэн-Ши, самый крупный город Тени, хотя и не совсем такой крупный метрополис, как можно было подумать по названию, за деталями для двигателя старого комбайна, который она купила на свалке и надеялась продать Бо Хопкирку с соседней фермы. Они с Мэлом восстанавливали комбайн уже несколько недель; у Бо Хопкирка уже поспевал урожай, а его собственный комбайн был на последнем издыхании, и она надеялась, что он ухватится за подвернувшуюся возможность и даст ей хорошую цену.

Путь до Да-Чэн-Ши занимал двое суток на поезде в одну сторону, и Мэл вернулся домой уставший и с кровавыми мозолями от скверной обивки на скамейках. У него не было денег на полку в спальном вагоне, и поэтому ему пришлось спать сидя. В городе он торговался долго и упорно, чтобы не переплатить за детали, и всё-таки добыл их. Теперь он был доволен собой и мечтал снова увидеть свою компанию.

И конечно, «Четверо амигос» договорились встретиться тем же вечером в салуне «Серебряное стремя». Тоби даже сказал Мэлу, что хочет сделать объявление. Это должно было натолкнуть Мэла на определенные мысли, но из-за усталости он ничего не сообразил. Сам Мэл во время долгих бессонных ночей в поезде пришел к выводу о том, что пора переходить к решительным действиям в отношении Джинни Эдер. Он знал, как сильно она нравится Тоби, и понимал, что сломав его планы, он навлечет на себя беду. Возможно, после этого «Четверо амигос» даже прекратят свое существование.

Но Джинни была такой чертовски красивой, такой идеальной. Ее юмор был таким же черным и едким, как и у самого Мэла. Каждый раз, когда она ему улыбалась, он ликовал. Мэл ничего не мог с собой поделать. Он должен был рассказать ей о своих чувствах.

Когда Мэл холодно оценивал свои шансы, он был уверен, что Джинни предпочтет его, а не Тоби. Искренний, застенчивый и неуклюжий рыжик Тоби Финн против Мэла Рейнольдса – широкоплечего красавчика-авантюриста, от одного вида которого у девушек слабели колени и становилось тепло внизу живота. Ни о какой конкуренции тут и речи идти не могло. Джинни, если дать ей выбор, долго думать не будет.

Однако он на всякий случай купил ей подарок в одном из ломбардов Да-Чэн-Ши – золотой медальон на изящной цепочке, на котором была выгравирована красивая, с завитушками, буква J. Мэлу он был совсем не по карману, но он с одного взгляда понял, что должен его купить. Буква J казалась ему предзнаменованием, от которого нельзя просто отмахнуться.

Поэтому Мэл был потрясен, когда вскоре после заката он вошел в «Серебряное стремя» и увидел, что Джинни и Тоби уже сидят за столиком. Само по себе это не было удивительно. Сюрпризом стали их страстные объятия и поцелуй.

Тоби и Джинни вместе? Они – пара? Как? Почему? Когда? Что?

Немного придя в себя, он подошел к ним.

– Привет всем, – сказал он и коснулся указательным пальцем лба, словно какой-нибудь ковбой.

– Мэл! – вскричали они в один голос. Джинни вскочила с места, чтобы обнять его. Тоби энергично пожал ему руку.

– Эй, эй, эй! – воскликнул Мэл. – Меня не было всего четыре дня. Я же не из Ядра вернулся, честное слово.

– Я угощаю, – сказал Тоби и помчался к барной стойке.

– Джейми нет?

– Он идет, – ответила Джинни. – Сказал, что немного опоздает. Ну что, как Да-Чэн-Ши?

– Ну, ты сама знаешь. Грязный. Вонючий. Если ты там загоришься, многие, похоже, в тебя даже не плюнут. Не важно. Я действительно сейчас это увидел или мне показалось?

– А что тебе показалось? – лукаво спросила Джинни.

– То, что вы с Тоби миловались, как два влюбленных голубка.

Она посмотрела на него искоса. Он попытался спрятать нотку ревности в голосе, но, как ему показалось, не очень в этом преуспел.

– Я бы не стала утверждать, что мы влюбленные голубки, но да, мы типа вместе.

– Типа?

– Об этом пока рано говорить.

– И как давно всё это закрутилось?

– Не так давно. Тоби проявляет ко мне всё больше внимания. Ты, наверное, заметил.

– Да нет, не очень. – Но, возможно, он просто не задумывался об этом. Вероятно, его так увлекли свои собственные усиливающиеся чувства по отношению к Джинни, что он не увидел, как у него под носом делает успехи соперник.

– Мэл, он такой милый. И симпатичный. Позавчера он повел меня на танцы в Сейджвилл. Мы плясали до рассвета.

– Свидание?

– Можно и так сказать. А когда мы уже уходили, он вдруг взял и поцеловал меня. Я этого не ожидала, хотя и чувствовала, что это может произойти. И это был хороший поцелуй. Мне понравилось. А потом всё покатилось, как снежный ком.

– Значит, всё началось два дня назад? – спросил Мэл. Он решил, что эти отношения возникли совсем недавно, что они еще совсем непрочные и при желании он сможет задушить их в зародыше.

– Да, но мне кажется, что это чувство возникло гораздо раньше и бурлило в глубине, только мы этого не понимали.

Может, ты и не понимала, а вот Тоби – очень даже.

– А что думает Джейми? – спросил Мэл.

– Джейми пока не знает. И ты тоже не должен был знать. Тоби хотел сообщить вам обоим сегодня вечером.

– Да, он упоминал о каком-то важном заявлении. Я подумал – может, он решил отрастить бороду или покраситься в блондина. Ну или что-то чуть более драматичное – например, записаться в армию независимых.

Джинни помрачнела.

– Не говори так. Вообще не упоминай о войне.

– Войны пока никакой нет, – возразил Мэл. – Прямо сейчас планеты Периферии просто шумят насчет отделения, а Союз Объединенных Планет бахвалится и запугивает.

– И пусть так продолжается как можно дольше.

– Но ведь все знают, что это невозможно, а кто считает иначе, тот живет в стране иллюзий. Рано или поздно – и я ставлю на «рано» – внешние планеты создадут свой альянс и свою армию, а Союз непременно сочтет это провокацией или даже поводом для войны. Ты чувствуешь, что это грядет. Это неизбежно. В Да-Чэн-Ши только о войне и говорят. Там даже вербовочные конторы появились. Там все эти разные лозунги: «Присоединяйся, пока не поздно»; «Вовремя набранное ополчение – это ополчение, готовое к вой-не»; «Не проспи момент»; «Ты нужен внешним планетам». Можно делать вид, что ничего этого не будет, но такие мысли ничего не предотвратят. События часто развиваются сами по себе, и притом быстрее, чем ты этого ожидаешь.

– Ты, похоже, и сам не прочь записаться.

– Да, я, по крайней мере, разрешаю подобным мыслям крутиться у меня в мозгу – хотя многие и считают, что мозга у меня нет. Ядро слишком долго эксплуатировало остальную галактику, вывозя ресурсы с планет вроде нашей и почти ничего не оставляя нам. Это давно пора прекратить, и если Союз обращает внимание только на вооруженную оппозицию, что ж, да будет так.

В этот момент к столику вернулся Тоби с бокалами пива.

– Все такие серьезные, – сказал он. – Что случилось?

– Ничего, Тоби, – ответила Джинни. – Ни о чем не беспокойся.

Мэлу показалось, что так мог бы ответить родитель, успокаивающий ребенка.

– Ну так вот, мы тут празднуем, – сказал Тоби, поднимая свой бокал. – Если это вдруг от тебя ускольз-нуло, Мэл, то сообщаю: мы с Джинни теперь вместе. Круто, правда?

– Просто класс, – ответил Мэл и равнодушно чокнулся с Тоби. – Рад за вас обоих.

Тоби, возможно, и не обратил внимания на холодный тон Мэла, а вот Джинни определенно его под-метила.

– Я уверена, что Мэл не против, – сказала она. – Просто он еще не привык к этой мысли, вот и всё.

Когда пришел Джейми, его тоже потрясло известие о том, что Тоби теперь встречается с Джинни. Но с шоком он справился лучше, чем Мэл.

– Если взять всех парней в наших краях, – сказал Джейми, – то она могла бы выбрать кого-нибудь гораздо хуже тебя, Тоби. И судя по ее послужному списку, именно таких она и выбирала.

– Эй! – Джинни шутливо шлепнула его по руке.

– Сестренка, ты с такими неудачниками встречалась… Это просто уму непостижимо. Как звали парня, который был похож на свинью?

– Маркус, и он не был похож на свинью.

– Если так, то откуда ты знаешь, о ком я говорю? И потом был еще тот малый с неправильным прикусом. Парень-бурундук. И не забудем того, кто пищал носом, когда дышал. Гэри? Глен? Гил? Имя у него начиналось на «Г».

– Грег не виноват, что у него такой нос.

– Он как свисток был, черт побери, – сказал Джейми. – Ты не похож на свинью, Тоби, у тебя нормальный прикус, и твои ноздри, насколько я понимаю, не издают никаких звуков. Значит, ты на голову выше остальных. Мои поздравления.

Потом Тоби и Джинни пошли танцевать под бренчащее механическое пианино, а Джейми с Мэлом тем временем принялись строить планы.

– Сегодня шериф Банди, как обычно, выставил себя на посмешище, – сказал Джейми. – Уиллард Кригер крыл Союз последними словами. Ну, ты же знаешь старика. Злобы в нем хоть отбавляй.

– Кригер перебрался на Тень, только чтобы Союз «не совал нос в его дела», как он это называет, – сказал Мэл.

– Точно, и теперь он в ярости, потому что нос дотянулся и сюда. Кригер сказал, что его налоги выросли втрое.

– Налоги у всех выросли. – Поэтому мать Мэла и занялась восстановлением комбайна. Она искала любой способ подзаработать.

– Но Кригер теперь должен платить дополнительные тарифы за товар для своего магазина инструментов. Он, конечно, поднимет цены, но он не очень этим доволен, и его клиенты тоже. В общем, он решил выйти на городскую площадь и немного проораться. Реально встал на ящик из-под мыла и обратился с пламенной речью к прохожим. На самом деле, собрал немаленькую толпу. А затем туда пришел Банди и его арестовал.

– За что? У человека есть право на свободу слова.

– Нет, если он, по мнению Банди, «подстрекает к измене».

– А это запрещено законом?

– Даже если нет, Банди это не волнует.

– Значит, Кригер теперь в тюрьме.

– Да. И знаешь что, Мэл? «Четверо амигос» его оттуда вызволят.

В тот момент Мэл был таким взвинченным и воинственным, что предложение Джейми совсем не показалось ему безумным, а, напротив, отличным. В том числе потому, что оно приведет в ярость шерифа Банди, а Мэл всё еще страдал из-за той пощечины, которую законник дал ему на ферме Хендриксона.

Вскоре Джейми приобщил Джинни к плану побега из тюрьмы, а если Джинни куда-то шла, то, естественно, Тоби следовал за ней.

– Если Джинни согласна, – сказал он, – то меня уговаривать не нужно.

В соответствии с планом Джейми им требовалось немного пластиковой взрывчатки, бикфордов шнур, колесный мототранспорт, буксировочный канат и целая тонна дерзости. Зарешеченные окна городской тюрьмы выходили на задний двор. Джейми прикрепил у оконной рамы кусок мягкой, словно пластилин, взрывчатки толщиной с карандаш, вставил в него шнур, подсоединил один конец троса к прутьям решетки, а другой – к заднему бамперу. Всё произошло в одно мгновение. Джейми поджег запал. Заряд взорвался, ослабив кирпичную кладку вокруг окна. Джинни рванула квадроцикл с места. Машина натянула трос и вырвала решетку. Пыль еще не улеглась, а Тоби уже прыгнул в отверстие, чтобы сказать Уилларду Кригеру, что тот свободен и должен уносить ноги, пока не поздно.

Однако возникла одна проблема: они вломились не в ту камеру. Всё это читалось на лице Тоби.

– Кригера здесь нет. Тут никого нет. Камера пустая.

В этот миг, когда до «Четырех амигос» дошло, что их усилия оказались напрасными, на них заорал знакомый голос.

– А ну стоять!

Из-за угла, запыхаясь, выбежал шериф Банди; за ним по пятам следовал его помощник Орвилл Крамп. Если Банди был толстый и агрессивный, то Крамп – тощий и хитрый. Они, хоть и совершенно разные, почему-то хорошо ладили и работали вместе.

Оба целились в преступников из своих пистолетов.

– О, друзья мои, на этот раз вы зашли слишком далеко, – сказал Банди. – Реально облажались. Разрушение общественной собственности? Попытка содействовать побегу преступника? Использование взрывчатки без разрешения? За это вы сядете!

Однако они не сели. Марла Финн, адвокат и мама Тоби, сумела добиться их оправдания из-за несоблюдения формальностей. Но она и ее муж пришли в ярость и навсегда запретили Тоби видеться с остальными «амигос». Правда, Тоби уговорил их сделать исключение для Джинни. Он говорил о ней с таким пылом, с такой страстью, что они не могли заставить себя отнять ее у него. Их, если честно, обрадовал тот факт, что у Тоби появилась девушка. Они уже начали беспокоиться, что Тоби никогда не найдет свою любовь. А Джинни, в общем, была выгодной партией.

Это фактически стало концом «Четырех амигос». Хотя для Мэла всё закончилось в ту минуту, когда он зашел в «Серебряное стремя» и замок надежд обрушился ему на голову. Золотой медальон с красивой буквой J он засунул поглубже в ящик стола и забыл про него – по крайней мере, на время.

* * *

Увидев Тоби через столько лет, Мэл вспомнил о своих юношеских годах, проведенных на Тени. Сейчас, когда он лежал в тюремной камере под землей – замерзший, связанный, несчастный, – воспоминания крутились в его голове, словно кинофильмы. Они крутились, словно муть, поднятая со дна реки прошлого, загрязняя его мысли.

Тоби. Джинни. Джейми. Он сам. И вся эта история, которая закончилась катастрофой, шаром огня и страшными угрызениями совести.

Мэл лишь краем уха услышал, как лязгнул отодвигаемый засов, как скрипнули дверные петли. Послышалось шарканье – кто-то шел к нему. Мэл никак не мог это предотвратить, поэтому решил, что лучше просто выстоять, пережить это, переждать.

– Рейнольдс? – шепнул кто-то.

Мэл повернул голову и в полутьме камеры увидел смутный силуэт склонившегося над ним человека.

– Вот, – сказал посетитель. – Выпей это.

Он протянул эмалированную кружку. Мэл с трудом сел.

– Что там – яд? Моча? – спросил он.

– Просто вода. Решил, что ты захочешь пить.

– Это ты правильно решил, – ответил Мэл, по-прежнему оставаясь настороже.

– Давай, – поторопил его гость и оглянулся через плечо. – У меня мало времени. Сюда наверняка кто-нибудь зайдет. Пей.

Мэл прижался губами к кружке. Гость наклонил ее, и Мэл сделал небольшой глоток. Вода была затхлой и противной на вкус, но он всё равно был ей рад.

Этот переломанный нос ни с чем нельзя было спутать.

– Стю? – спросил Мэл.

Стю Дикинс кивнул.

– Я так и думал. С чего вдруг ты такой милый? Пару часов назад ты врезал мне под дых, а потом плюнул под ноги.

– Ну да… Я, типа, должен был так сделать.

– Я думаю так: обычно бьешь человека по доброй воле. И плюешь в него тоже.

– Но мне нужно было показать, что я с ними заодно, – сказал Дикинс. – Не хочу, чтобы меня приняли за предателя.

– Да, боль в моих мышцах живота определенно это доказывает.

– А вот протеиновый брикет. – Дикенс развернул брикет и выставил его перед Мэлом, чтобы тот мог поесть. Белок со вкусом «ребрышек с соусом барбекю». Не самый любимый вкус Мэла, но он едва удержался, чтобы не заглотить брикет целиком. Он умирал от голода. Когда он ел в последний раз? Мэл с трудом мог это вспомнить.

Тем временем Дикинс сказал:

– Не знаю, что еще там про тебя говорят, Мэл, но я помню, что ты сделал для меня на Нью-Казимире. Если бы не ты, меня бы уже не было в живых. За такое полагается поблажка.

– Может, ты тогда развяжешь эти веревки и отпустишь меня? – спросил Мэл, жуя протеиновый брикет.

– Не-а. – Дикинс с сожалением покачал головой. – Не могу.

– Ну, спросить-то стоило.

– Они в курсе, что я пришел к тебе. Я сказал, что хочу побыть с тобой наедине. Они думают, что я собираюсь тебя измордовать. Если узнают, что я тебя освободил, они меня убьют. Всё просто.

– Всегда можно инсценировать драку. Может, я освободился, одолел тебя и ушел сам по себе, без посторонней помощи.

– Нет, Мэл. Ничего такого не будет. Я сочувствую тебе, но у всего есть предел. Эти люди по-прежнему считают тебя предателем. И если они про тебя не врут, то, по-моему, ты предатель.

– А что тебе рассказывали? Лично для меня это тайна, чёрт побери. Что это за страшное предательство, в котором меня обвиняют? Я всё перебрал, но ничего так и не вспомнил.

Дикинс с сомнением посмотрел на Мэла.

– Даже не знаю, говоришь ли ты начистоту или мухлюешь. Не может быть, чтобы ты не знал про свое преступление. В это сложно поверить.

– Если бы я знал, в чем я виновен, то сразу же поднял бы руку и во всём признался.

– Ты правда всё забыл? Жаль. Ничего, потом наверняка вспомнишь.

– И ты совсем мне в этом не поможешь?

– Зачем? Ты всё выяснишь, когда тебя будут судить, а суд начнется скоро. Тебе стоит примириться с этой реальностью.

Мэл видел, что далеко с Дикинсом он не продвинется. У Дикинса добрая душа, однако запасы милосердия в ней были ограничены. Дикинс чувствовал, что в долгу перед Мэлом, даже если считал, что долг можно вернуть, дав немного пищи и воды.

– Мне пора, – сказал Дикинс. – Они сказали, что я могу врезать тебе только пару раз. Бить тебя я не буду, но если я тут надолго застряну, они что-то заподозрят.

– Вот еще какая штука, – сказал Мэл. – Надо отлить, а то сейчас лопну.

– Ведро вон там.

– Это да, но у меня руки связаны за спиной. Сложновато достать шланг, понимаешь?

– Хочешь, чтобы я тебя развязал? Нет, на это я не куплюсь. Ты точно меня вырубишь.

– Ладно, но тогда я скоро обмочусь. Хочешь, чтобы это было на твоей совести?

Мэл видел, что Дикинс колеблется.

– Как мужчина мужчине, – надавил Мэл на него. – Будь ты на моем месте, я бы тебе помог. Клянусь.

– Вот что… – ответил Дикинс, – я расстегну тебе ширинку, и всё. С остальным разбирайся сам.

Он неловко завозился с ширинкой Мэла – осторожно, словно человек, который боится прикоснуться к оголенному проводу. Затем Мэл подполз к ведру на коленях. С помощью неуклюжего маневрирования и вращения бедрами ему удалось освободить ту часть своего тела, которая нуждалась в освобождении. Затем последовала минута благословенного опорожнения мочевого пузыря, а затем, после новых танцев и извиваний, он смог вернуть всё свое хозяйство на место.

– Спасибо, Стю, – искренне сказал он, пока Дикинс застегивал ему ширинку.

– Забудь. Я серьезно.

– А теперь ты не мог бы незаметно передать мне нож? Или даже пушку?

– Ха-ха. Ни за что.

– Знаешь, ты еще мог бы типа случайно оставить дверь открытой.

– Этому не бывать.

– Стю, ты понимаешь, что водишь дружбу с очень плохими людьми? Эти люди – они «бурые» только на словах, они ведут грязную игру. Они – психи, и особенно Тоби Финн. Тоби я давно уже знаю.

– Да, он так и сказал. Что раньше был с тобой в одной компании. Доверял тебе. Любил тебя как брата. Вот почему ты уже давно на одном из первых мест в его списке предателей. Удар в спину больнее всего, если его наносит близкий человек.

– Раньше Тоби был хорошим малым. Не знаю, почему он переменился, но, очевидно, у него появились разные безумные идеи. Его лицо… это лицо безумца. Тоби – не тот человек, которому я присягну на верность, вот что я хочу сказать. Такой фэн лэ, как он, в мгновение ока выбросит за борт тех, кто рядом с ним. Пока вы с ним, вам грозит опасность. Если он назвал предателем меня, то он может обвинить в измене кого угодно. Придет ему в голову какая-нибудь бредовая мысль насчет тебя – и всё, ты следующий в очереди на эшафот.

Дикинс, похоже, принял это к сведению.

– Это ты так говоришь.

– Хотя бы подумай об этом, – сказал Мэл. – Ты так их боишься, что готов дубасить беззащитного человека, просто чтобы держаться наравне с ними? Что это говорит о них? А о тебе?

Дикинс не ответил. Тяжело ступая, он вышел из камеры, захлопнул и запер дверь.

Снова оставшись в одиночестве, Мэл обдумал сложившуюся ситуацию. Она казалась мрачной. Настроить Стюарта Дикинса против мстительных «бурых» вряд ли получится. Возможно, Мэлу и удалось заронить семена сомнения в душу Дикинса, но он сомневался, что они принесут плоды.

Больше всего – хотя и не очень сильно – он надеялся на команду «Серенити». Она – наперекор всему – как-нибудь разыщет его. Он должен был в это верить. Единственной альтернативой было полное отчаяние.

Он снова опустился на пол и впал в забытье.

22

После вкуснейшего обеда, состоявшего из свежих овощей и настоящей курицы, Бук простился с Микой Вонгом. Он не хотел оставаться обедать. Он мечтал поскорее вызволить Элмиру Атадему. Однако ему показалось невежливым отвергать гостеприимство Вонга – особенно после того, как тот ему доверился. Кроме того, когда еще ему доведется поесть такой хорошей, полезной пищи? Душу питает Господь, но тело тоже нуждается в пропитании. Бук по опыту знал, что даже скромная миска супа может сыграть важную роль в жизни человека.

По дороге из пригородов обратно в Ивздаун он нанял рикшу. Когда тележка, подпрыгивая, покатила по залитым неоном улицам, Бук достал коммуникатор и вызвал «Серенити».

– Пастырь? – спросил Уош. – Где вы? Вы в порядке? Мэл с вами?

– Я всё еще на Персефоне, – ответил Бук. – У меня новости. Ничего, напрямую связанного с Мэлом, но тем не менее новости, внушающие надежду.

Он сообщил Уошу о том, что ему удалось узнать у Вонга об Элмире и Ковингтоне.

– Рад это слышать, – сказал Уош. – Но я не могу отделаться от мысли, что время у нас на исходе.

– Я тоже об этом думаю. А как дела у вас? Груз в безопасности?

– Мы шли с хорошей скоростью, но теперь нас догнал патрульный крейсер Альянса «Стормфронт».

– Это плохо.

– Не то слово. В общем, они пытаются выйти с нами на связь, а я торможу их с помощью старого фокуса с помехами. Ну, вы знаете: «Упс, не могу скзззз понять фрзззт что скррррч говорите». Но надолго я их так не задержу, и, кроме того, это еще больше их злит.

– Им нужны определенные члены команды?

– Не знаю, но мы не можем допустить, что это не так, и поэтому предприняли соответствующие меры. Не буду ничего говорить – вдруг «Стормфронт» нас слушает. Я постарался как можно лучше защитить этот канал, но тут уж никогда не знаешь. Скажу так: мы пока избавились от лишнего персонала, и теперь команда состоит из четырех человек. А, привет… Миссис Уошберн хочет вам что-то сказать.

На связь вышла Зои.

– Пастырь? Я услышала то, что вы сказали Уошу. Какие у вас планы?

– Похоже, что в данных обстоятельствах я не могу рассчитывать на то, что вы вернетесь на Персефону и поможете мне.

– Да. Если мы дадим деру, патрульный крейсер наверняка откроет огонь и превратит нас в кучу дрейфующих обломков. Вы не могли бы заняться этим делом в одиночку?

– Мог бы, – ответил Бук, слегка помедлив. – Но не хотел бы. Я понятия не имею, как меня примут. Подозреваю, что Ковингтон не оставит Элмиру без охраны, а свое имущество – без защиты. Один человек, обладающий соответствующими навыками, может проникнуть на территорию, но будет лучше, если нас будет больше – на случай непредвиденных проблем.

– А если у вас будет подкрепление? Я думаю, что тут мы могли бы убить двух птиц одним камнем…

– Рассказывай.

– Сначала я свяжусь Инарой – сейчас она на своем шаттле, – сообщу ей обо всем, а затем соединю вас к ней. Минутку.

На пару минут коммуникатор умолк. Бук возбужденно барабанил пальцами по тонкой виниловой обивке сиденья рикши. Терпение было одним из главных достоинств Бука, но сейчас ему никак не удавалось избавиться от ощущения, что с каждой минутой Мэл удаляется всё дальше, а операция по его спасению становится всё сложнее. Тот факт, что прямо сейчас к «Серенити» приближается патрульный крейсер Альянса, тоже не способствовал восстановлению его внутреннего спокойствия. Жизнь показалась Буку чередой неудач.

– Пастырь Бук, – сказала Инара.

– Говори, Инара.

– Как вы знаете, у меня на борту Тэмы.

– По-моему, мы должны быть более осмотрительны, когда разговариваем о таких вещах.

– У шаттла компаньонки есть особые мультифазные программы-шифраторы, которые не взломает ни одна программа. Они позволяют мне заниматься своими делами с абсолютно гарантированной конфиденциальностью – это полезно для моих клиентов.

– Я этого не знал.

– Меня бы удивило, если бы человек вашей профессии об этом знал, – сказала Инара. – Наша ситуация такова. Нам удалось отойти от «Серенити» незаметно для «Стормфронта». Я говорю так потому, что он не изменил свой курс и всё еще идет на перехват «Серенити». Пристыковаться он сможет менее чем через десять минут. Поначалу мы оставались в тени «Серенити». А затем мы оказались рядом с полем астероидов. Мы направились к его краю и спрятались там. Астероиды в достаточной мере нарушают работу сканеров, так что «Стормфронт» вряд ли нас обнаружит. Он должен пройти мимо нас.

– Всё равно «Серенити» – более крупная цель.

– И более крупный трофей. Скорее всего, люди Альянса сосредоточатся на ней и, возможно, забудут про всё остальное. Если удача от нас не отвернется, то приблизительно через полчаса мы выйдем из зоны действия приборов «Стормфронта».

– И тогда сможете отправиться к Персефоне.

– Верно.

– Значит, двигаясь с максимальной скоростью, вы будете здесь… – Бук посмотрел на часы и быстро произвел подсчеты в уме. – В ноль-шестьсот часов по местному времени.

– Да, я знаю, мы – не настоящая кавалерия, – сказала Инара. – Было бы лучше, если бы вас прикрывали Зои и Джейн. Но в крайнем случае придется обойтись нами.

Бук был вынужден признать, что предпочел бы устроить налет на дом Ковингтона в компании бывшего капрала «бурых» и сурового наемника, чем вместе с компаньонкой, врачом и Ривер, кем бы она ни была – сильно травмированной девушкой, человеком-бомбой, сбежавшей подопытной крысой? К ней подходили все эти определения, и не только они.

Да, его будут прикрывать трое гражданских, хотя, вероятнее всего, ему понадобятся двое членов команды с наибольшим боевым опытом. В целом это не очень походило на рецепт победы. Вместо орудий главного калибра «Серенити» в его распоряжении будут хлопушки.

Но Бук знал, что Бог заботится о своей пастве. Правда, на первый взгляд иногда могло показаться, что это не так, что методы Господа просто безумны. Но в конце концов Он всегда выручал. Это был фундамент веры Бука, краеугольный камень, на котором он построил всю свою жизнь.

– Вас троих будет более чем достаточно, – сказал он Инаре. – Я в этом уверен.

И он был в этом уверен.

Почти.

23

Главный экран моргнул, на нем появился логотип Альянса, и безликий, безымянный голос приказал «Серенити» немедленно приготовиться к стыковке и принять на борт группу уполномоченных официальных инспекторов.

Зои видела, что Уош не очень этим доволен, но когда он нажал кнопку устройства связи, чтобы ответить, казалось, что его переполняет счастье.

– Рад вас видеть, парни. Извините за проблемы со связью. Схемы на корабле такие старые и злобные, что требуют от меня сделать музыку потише и убраться с их лужайки. Но вы всё-таки прибыли, и это просто супер. Вы ведь защищаете наш образ жизни. Вперед, Альянс!

«Серенити» содрогнулся, когда большой корабль вступил с ним в контакт. Шлюзы были выровнены, замки закреплены.

Уош повернулся к жене.

– Зои, твой выход. Какой у тебя план?

– Вопрос. Насколько я сексуальна?

Уош моргнул. Его глаза опасливо забегали.

– Это вопрос с подвохом?

– Просто ответь. По шкале от одного до десяти: насколько я сексуальна?

– Двадцать. Легко. Только если не злишься – тогда пятнадцать. Если злишься на меня, то двенадцать. Но в основном двадцать.

Она наклонилась и смачно поцеловала его. Уош, как только справился с замешательством, ответил ей тем же.

– Ого! – воскликнул он. – А в чем дело-то?

– Женщине не всегда нужен повод, чтобы поцеловать своего мужчину. – Зои расстегнула пару пуговиц на рубашке и распахнула ее, чтобы показать больше декольте, чем обычно.

– Ты собираешься… соблазнить федералов? – спросил Уош.

– Не соблазнить, и не всех, а только старшего офицера. Одурачить. Сбить его с курса. Сделать так, чтобы он расслабился. Я предполагаю, что он – мужчина и гетеро. Если учесть политику Альянса в области гендерного равенства, то это вполне логичное предположение.

– Не пойми меня неправильно, Зои, но мне кажется, что это не твоя тема. Инара могла бы это провернуть, но ты…

– «Не пойми меня неправильно»? – напряглась его жена. – А как я должна это понять? По-твоему, Инара более привлекательная, чем я?

– Нет! Я ничего такого не хочу сказать, это плохо прозвучало, я беру свои слова назад! – Голос Уоша стал повышаться, пока не превратился во что-то вроде писка летучей мыши.

– Я просто прикалываюсь.

– Уф.

– Ты прав, я не обладаю навыками Инары. Но откинутые назад волосы, большие глаза и декольте – оружие, которое нельзя недооценивать. – Зои надула губы и повела плечами. – На тебя же подействовало, верно?

– Да, но я сговорчивый.

– Ах, Уош. – Она погладила его по щеке. – Все мужчины сговорчивые.

Когда Зои двинулась прочь с мостика, Уош бросил ей вслед:

– Удачи! Или… э-э… не очень много удачи. Может, вообще никакой удачи. Я не знаю. Просто не делайте ничего, чего я бы не одобрил, юная леди. И чтобы в десять была дома!

– Хорошо, папа, – усмехнулась Зои.

Джейн встретил ее в коридоре, и они вместе спустились в грузовой отсек.

– Ты убрал в кубриках Саймона и Ривер, как я просила?

– Они чистые, как трусики монашки. Постельное белье и личные вещи убраны. Никто и не догадается, что там кто-то жил.

– Отлично.

Кейли встретила их у лестницы.

– Только что проверила ящики, – сказала она негромко, но напряженно. – Меня встревожили слова Ривер, и я провела весь спектр диагностики – температура, вибрация, электромагнитная частота, радиация, герметичность швов. Ривер была права, но как она это поняла – одному Богу известно. В ящиках что-то изменилось. Их содержимое нагревается. – Кейли скорчила гримасу. – Бум!

– Что будем делать? – резко спросила Зои.

Кейли долго не раздумывала.

– Можно максимально охладить ящики, чтобы замедлить реакцию.

– Изолировать трюм и открыть люк, – сказал Джейн, сверкая глазами. – Что может быть холоднее космоса!

– Отличная мысль, – сказала Зои.

– Да? – Джейн, похоже, был слегка удивлен – наверное, потому, что его идеи редко называли отличными. И редко вообще к ним прислушивались.

– Да. Но с этим придется подождать. У нас гости.

Она нажала на переключатель, чтобы опустить пандус грузового отсека. Едва он открылся, как в отсек, чеканя шаг, вошел отряд Альянса – дюжина людей в бронекостюмах и шлемах. Большинство из них уже достали оружие и целились в Зои, Джейн и Кейли. Другие несли компактные, ударопрочные ящички.

Зои, Кейли и – с большой неохотой – Джейн подняли руки.

– Не прикасайтесь к оружию, – сказал офицер, который возглавлял отряд. – Мы сами вас разоружим.

Пока другие люди Альянса занимались этим, их командир спросил:

– Кто здесь главный?

– Я, – ответила Зои. – Зои Уошберн, исполняющая обязанности капитана вот этого самого корабля.

– А я майор Бернард с военного корабля Альянса «Стормфронт». – Он окинул взглядом всех троих, а затем спросил: – Это вся команда?

– Нет, сэр, – ответила Зои. – Наш пилот всё еще на мостике.

– Живо приведите его – или ее.

После того как Зои передала приказ Уошу по интеркому, майор Бернард показал ей свое удостоверение – так быстро, что она не успела ничего прочитать. Но в этом не было необходимости: его полномочия доказывал припаркованный рядом с «Серенити» патрульный крейсер.

– Властью, данной мне Союзом Объединенных Планет, – монотонно произнес Бернард, – требую предоставить мне доступ ко всем документам команды и транспортным накладным на весь груз, который в данный момент находится на корабле. А также к регистрационным листам судна и лицензиям. Любая попытка утаить информацию или груз будет караться по всей строгости закона. Есть ли у вас пассажиры, которые не являются частью команды?

– Нет, сэр, – сказала Зои. – Это не пассажирский корабль.

Он оглядел почти пустой грузовой отсек.

– Вы только что доставили груз или вот такое у вас состояние дел?

– То густо, то пусто, сэр, – ответила Зои. «В основном, пусто», – добавила она про себя.

– Пока я проверяю документацию, моя группа проведет стандартный осмотр корабля.

– А что вы ищете? – невинно спросила Кейли, широко раскрыв глаза.

– Контрабанду или незарегистрированных личностей, – ответил Бернард. Он прищурился и обратился ко всем троим. – Вы не первый раз замужем. Вы прекрасно знаете, чем мы занимаемся.

– Пусть не трогают «Веру» своими грязными лапами, – буркнул Джейн. – Ей это не понравится.

– Вера? – спросил Бернард. – На борту есть пятый человек?

– Нет. Это пушка. У меня и лицензия на нее есть, и всё прочее.

Майор Бернард удивленно взглянул на Джейна.

– Вы дали имя своей… А, не важно.

– Нужные вам бумаги хранятся на камбузе, – сказала Зои. Затем, заправив волосы и с намеком понизив голос, добавила:

– Майор, вам будет очень удобно там работать. Можете всё разложить на обеденном столе. А я, если хотите, заварю вам чаю.

Бернард заметил перемену тона и настроения. На его грубом лице появилась легкая улыбка.

– Это очень мило с вашей стороны, исполняющий обязанности капитана Уошберн.

Когда Бернард и Зои направились в столовую, его подчиненные достали из своих ящичков мультифункциональные сканеры. Зои знала, что их инфракрасные датчики способны засечь даже тепло, которое излучает дрозофила за десятиметровым слоем ванадия.

Бернард сел за обеденным столом, а Зои разложила перед ним бумаги.

– Хмм… – протянул он. – Судя по регистрационной анкете, на корабле два шаттла, но на подлете мы увидели, что оба отсека для них сейчас пустуют. Где ваши шаттлы, исполняющий обязанности капитана Уошберн?

– Пожалуйста, зовите меня Зои.

– Отлично. – Снова эта еле заметная улыбка и голодный блеск в глазах. Майор Бернард был несимпатичным, но, похоже, достаточно тщеславным – и поэтому считал, что такая женщина, как Зои, может им увлечься. Она обратила внимание на обручальное кольцо на его левой руке – и заметила, что он пытается его скрыть. – Повторяю вопрос, Зои. Где ваши шаттлы?

– Не везет нам с шаттлами в последнее время, – ответила она. – Нам пришлось оставить их на Уайтфолле. Они ждут прибытия нужных запчастей.

– Вам не кажется, что это довольно рискованно – отправляться в Черноту без шаттлов?

– Риск заложен в плату за наши услуги, – сказала Зои.

В дверях столовой появился Уош. Его волосы соломенного цвета торчали во все стороны, и поэтому казалось, что он только что проснулся. Правда, он всегда так выглядел.

– Мне сказали, что кто-то хочет меня видеть, – сказал он. – Спустился в грузовой отсек, но меня отправили сюда.

Майор Бернард мрачно уставился на выжигающую зрение своими цветами гавайскую рубашку Уоша и на зубастую пасть динозавра, торчавшую из ее кармана.

– А вы кто такой? – спросил Бернард.

– Хобан Уошберн, пилот, муж. – Затем, вспомнив о плане Зои, Уош добавил. – Но не муж этой леди. О нет, сэр.

Бернард нахмурился.

– Но у вас одна фамилия.

– Мы – брат и сестра, – ответил Уош.

Зои бросила на Уоша неодобрительный взгляд из-за спины Бернарда.

– Приемные брат и сестра, – поправился Уош. – Но это забавно: люди часто говорят нам, что мы похожи.

– Правда? – спросил Бернард, всматриваясь то в Зои, то в Уоша.

– По крайней мере, что мы ведем себя одинаково. Похожие манеры. Похожие жесты. – Уош попытался принять типичную позу Зои, выставил бедро и засунул большие пальцы рук за пояс. Он даже широко раскрыл глаза, чтобы они казались такими же, как и у нее; но если у Зои они были завораживающими, то у него – просто безумными. – Кое-кто утверждает, что мы похожи на близнецов.

– Хобан, – обратилась к нему Зои, сознательно называя его по имени, как это могла сделать сестра. – Майору Бернарду не нужно всё это знать. Майор Бернард – занятой человек. Верно же, майор?

– Обри, – ответил Бернард.

– А?

– Если я называю вас «Зои», то вы зовите меня «Обри».

– Конечно, Обри, – Зои едва удержалась от смеха. Обри? – Ну, Хобан, может, вернешься на мостик? – Она махнула пальцами в его сторону. – Если, конечно, Обри не хочет что-нибудь с тобой обсудить.

– У меня только один вопрос, – сказал Бернард Уошу. – Какой у вас был курс до того, как мы поднялись к вам на борт?

Уош сказал ему правду. У него не было выбора: всё было написано черным по белому в грузовой декларации, полученной от Бэджера – декларации, которую Бернард сейчас держал в руках.

– Это связано с доставкой пяти ящиков химикатов для горнодобычи? – Бернард просмотрел накладную. – На Абердин?

Уош кивнул.

– Хорошо, – ответил Бернард. – Это всё, что мне нужно знать. Вы свободны, мистер Уошберн.

– Ладно. Ну пока, сестренка, – сказал Уош Зои. – Еще увидимся.

Он зашагал прочь, как можно тщательнее подражая уверенной походке Зои.

– Странный малый, – заметил Бернард. – Трудно поверить, что вы с ним родственники.

– Ну, это не совсем так, – возразила Зои. – Мы не кровные родственники. Мои родители взяли Уоша к себе после того, как его собственные от него отказались.

– Я понимаю, почему они так поступили. Я про его родителей. А вот ваших – не очень понимаю.

– В детстве он всегда был туповатым и с тех пор не сильно изменился. Но забудьте про него, Обри. Продолжайте изучать бумаги. Думаю, с ними всё в порядке – но никогда же не помешает, чтобы их просмотрел эксперт.

Она поставила руки на стол и наклонилась к офицеру Альянса – так близко, что выбившаяся прядь ее волос коснулась его щеки.

– Ой, простите, – сказала Зои без малейшего сожаления в голосе.

– Ничего, Зои. – Бернард делал вид, что поглощен документами, но она чувствовала, что он сейчас думает не только о работе. Время от времени он быстро бросал взгляд на нее, рассматривал ее руку, округлость ее груди, ее лицо. Наконец он заявил о том, что полностью удовлетворен. – Регистрационный код двигателя в порядке. В документах расхождений нет. Пожалуй, мне стоит взглянуть на ярлыки и печати на тех ящиках с химикатами – просто чтобы не осталось никаких сомнений.

Они вместе вышли из столовой. Зои пошла вперед, чувствуя на себе взгляд Бернарда, и стала чуть больше покачивать бедрами. Травмированная нога подчеркивала эти движения.

Джейн и Кейли были там же, где она их оставила, – в грузовом отсеке. Уош тоже пришел туда. Джейн, как всегда, казался раздраженным, но пытался держать себя в руках. У Кейли же, напротив, все эмоции были написаны на лице. Она заламывала руки и кусала нижнюю губу. Что же касается Уоша, то при необходимости он мог сделать покерфейс.

– «Эйч-Ти-Экс-20» – сказал майор Бернард, обходя вокруг ящиков, но при этом стараясь держаться от них подальше. – Эту штуку еще называют «снежинки сатаны». Реально опасный груз.

– Такая у нас работа, Обри, – сказала Зои. – За опасность больше платят.

Бернард жестом подозвал своих подчиненных.

– Попробуйте их передвинуть, – сказал он. – Хочу узнать, что под ними.

Зои и Кейли переглянулись.

– Сэр, эти ящики нельзя двигать, – сказала Кейли. – Их содержимое крайне взрывоопасно.

Бернард развернулся к ней и удивленно приподнял бровь.

– Если они настолько опасны, то почему они лежат в вашем трюме без соответствующей защиты?

– Раньше они не были столь взрывоопасными.

– Сдвиньте их, – приказал Бернард.

Офицеры Альянса попытались это сделать, но не смогли ни поднять тяжелые ящики, ни оттащить их в сторону. Каждый раз, когда они, рыча от напряжения, предпринимали очередную попытку, команда «Серенити» вздрагивала.

Бернард повернулся к Зои и указал на погрузчик, припаркованный у стены.

– Эта штука работает?

Кейли невольно пискнула.

– А что, по-вашему, находится под ними? – спросил Джейн, явно готовый утратить самообладание и забыть о манерах. – Насколько, по-вашему, мы тупые?

– Я не знаю, какова степень лично вашей тупизны, – ответил Бернард. – Но, судя по всему, вы довольно тупой.

Джейн оскалился.

– А вот Зои, с другой стороны, – продолжал Бернард, – кажется мне женщиной умной и разборчивой, и поэтому я спрашиваю себя – как она могла оставить здесь эти ящики, если их содержимое действительно так нестабильно? Это, в свою очередь, заставляет меня думать о том, что за ними что-то спрятано. Возможно, кто-то надеется, что мы не посмеем их сдвинуть.

– Я их передвину, – с готовностью сказал Уош.

Уош залез в отремонтированный погрузчик, запустил его и, с хрустом нажав на рычаг, включил задний ход. Затем он продемонстрировал свои непревзойденные навыки водителя и едва не наехал на ногу Бернарду. Он и наехал бы, если бы Зои не оттолкнула офицера Альянса в сторону.

– А-а-а… Прошу прощения, – сказал Уош и нажал на педаль; заскрипели тормоза. – Акселератор чуток заедает.

Он направил машину вперед и так низко опустил вилку, что она высекла из пола искры. С невероятной беспечностью Уош поднял ближайший ящик. Зои задержала дыхание. Хмурый Джейн отвернулся. Кейли, казалось, была в отчаянии.

– Куда ставить? – спросил Уош, подняв раскачивающийся огромный ящик на уровень глаз.

– Куда угодно, – ответил Бернард.

Когда Уош отъехал в сторону, Бернард, похоже, был разочарован тем, что под ящиком обнаружился не спрятанный люк, а только прочный, закрепленный болтами лист палубного настила.

– Двигайте остальные, – приказал Бернард.

Но и на этот раз всё повторилось. Бернард следил за тем, как его люди проверяют пластины с помощью палочек-сканеров, ищут ниши, в которых можно спрятать контрабанду и «зайцев». Закончив работу, они покачали головами.

– Корабль чистый, сэр, – доложил один из них. А затем с надеждой добавил: – Может, слишком чистый?

Зои весело фыркнула.

– Тихо! Не слушайте его, Обри, – сказала она и положила ладонь на руку Бернарда. – Как корабль может быть слишком чистым? Это смешно!

Майор Бернард не стряхнул ее руку. Взвесив все доказательства, которые он увидел собственными глазами, и оценив свою привлекательность для Зои, он принял решение. Он нацарапал что-то в нижней части грузового манифеста, а затем поставил на нем свою официальную печать.

– Благодарим за сознательность и теплый прием, – сказал он Зои. – Можете отправляться. Мы скоро уберемся отсюда.

– Отличная работа, – сказал Уош, лучезарно улыбаясь Бернарду. – Очень эффективная. Очень тщательная. Вы делаете честь Альянсу.

– Приятно познакомиться, Зои, – сказал Бернард и с особой четкостью отсалютовал ей.

– Взаимно, Обри.

Высадившаяся группа вывалила оружие экипажа на обеденном столе и с достоинством удалилась колонной по одному.

Когда люк за ними закрылся, Уош подкрался к Зои.

– Честное слово, после твоего представления я даже не знаю – то ли я возбудился, то ли хочу подать на развод. Зои, этот «Обри» дал тебе свой волновой адрес? Вы собираетесь и дальше встречаться или всё это было только на один раз?

– Муж, ты ведь знаешь: для меня существуешь только ты.

– Я тут подумал: когда-нибудь нужно снова сыграть в брата и сестру. Ну, чтобы сделать секс погорячее.

– Не искушай судьбу, парень. – Зои с такой силой хлопнула Уоша по руке, что он потом еще минуту морщился и потирал больное место.

Для отстыковки «Стормфронту» понадобилось десять минут. К тому времени Уош уже вернулся на мостик. Когда «Серенити» отошел от зоны выхлопов крейсера, Уош дал кораблю короткое ускорение и осторожно повел корабль в направлении, противоположном тому, куда улетел шаттл Инары.

– Нужно что-то сделать с ящиками, – сказала Кейли. – С этим нельзя тянуть.

– Если они перегреваются, то я вижу только один выход – план Джейна, – ответила Зои. – Привяжем их покрепче и удалим атмосферу. Вакуум мигом их охладит.

– А если это не сработает?

– Тогда выстрелим ими в космос, – ответила Зои. Ей было противно даже думать об этом, а уж говорить – тем более. Команда уже на грани банкротства. Но лучше быть банкротом, чем горсткой пепла.

– Если потеряем груз, то с таким же успехом можем завязывать с полетами, – сказал Джейн.

Зои развернулась к нему.

– Не хочешь пояснить свои слова?

Джейн пожал плечами.

– Возможно, это уже не нам решать. У нас не будет денег на то, чтобы корабль мог летать.

Зои продолжала свирепо глядеть на него, но ведь он просто излагал вслух ее же собственные мысли.

– Привяжи ящики, – сказала она. – Быстро. И держи рот на замке.

– Сегодня не лучший наш день, – буркнул Джейн вполголоса.

Зои подумала про Мэла. Где бы он ни находился, его день, наверное, был еще хуже.

24

За свою жизнь Инара видела более высокие и величественные дома, но особняк Хантера Ковингтона тем не менее поражал. Он был белый, словно свадебный торт, двухэтажный, и вдоль главного фасада до самой крыши тянулись дорические колонны, создавая широкое тенистое крыльцо. Не менее двадцати комнат в главном здании, подумала Инара, а еще похожая на сарай конюшня с одной стороны и примыкавшее к зданию сзади дополнительное крыло – там, судя по относительной простоте, скорее всего, жила прислуга.

Земля, на которой стоял особняк, тоже впечатляла – хотя бы зеленью аккуратно подстриженных лужаек и кустов. Окружающий ландшафт представлял собой пустыню грубых коричневых оттенков – кое-где попадались растения, но в основном это была пустыня. Тратить столько воды на орошение сада в таком страдающем от засухи регионе – настоящее расточительство.

Было еще раннее прохладное утро, но садовник уже подстригал изгородь. Он ненадолго прервал работу, чтобы посмотреть на проходящую мимо Инару, шаттл которой всего пять минут назад опустился перед особняком. Садовнику хотелось узнать, в чем дело, но еще больший интерес у него вызвала женщина – очевидно, компаньонка. Он коснулся пальцем широких полей своей шляпы, а Инара в ответ подарила ему одну из своих самых ярких и приветливых улыбок.

Она поднялась по небольшой лестнице к парадному входу. Дверь открылась раньше, чем Инара успела нажать кнопку звонка.

Инара с одного взгляда поняла, что ее встречает не слуга и не дворецкий, а, скорее всего, телохранитель. На поясе у него висел пистолет, лицо напоминало каменную плиту, а глаза смотрели цинично и нагло.

– Вы кто? – требовательным тоном спросил он.

– Инара Серра. Меня ждут.

– Чёрта с два. Никого тут не ждут.

Она едва заметно нахмурилась.

– С кем я разговариваю?

– Кто я – не ваше дело, – отрезал телохранитель.

– А мистер Ковингтон дома?

– Мистера Ковингтона дома нет.

Инара притворилась взволнованной.

– Это какая-то ошибка. На это утро у меня назначена встреча с ним. Ровно в восемь. Вот мое удостоверение.

Она показала ему свою лицензию и удостоверение компаньонки, на которых стояли знаки дома Мадрасса.

Телохранитель уже сам догадался, каким ремеслом она занимается, и поэтому лишь вполглаза просмотрел документы.

– Его в самом деле нет? – спросила Инара.

– Уехал с планеты по делам. Вам точно назначено? Тут дело такое… Мистер Ковингтон, насколько я знаю, с компаньонками не общается. У него есть… альтернативные способы удовлетворения своих потребностей… ну, вы понимаете, о чем я. Наверное, тут какая-то путаница.

Теперь Инара уже играла роль человека, сильно сбитого с толку и возмущенного.

– Таких ошибок попросту не бывает. У меня была твердая договоренность с мистером Ковингтоном о встрече в этот час. Мы обо всём условились более месяца назад, и я проделала долгий путь, чтобы прибыть сюда. Мне очень хочется пожаловаться на него в гильдию за то, что он зря потратил мое время. Его, по меньшей мере, оштрафуют, а если всё пойдет по-моему, то еще и включат в черный список.

– Ну, извините, – сказал телохранитель, не проявляя ни малейших признаков раскаяния.

Инара встала в дверном проеме, чтобы он не мог захлопнуть дверь у нее перед носом.

– Могу я обратиться к вам с небольшой просьбой? – Он не ответил «нет», и поэтому она продолжила. – Я провела в шаттле почти три дня. Запасы воды на исходе, и, если честно, мне стоило бы освежиться. Нет ли здесь ванной, которой я могла бы воспользоваться? Я только на пять минут, обещаю. Вы так меня обяжете.

Если Инара врубала свое очарование на полную мощность, устоять не мог никто. Возраст, пол, сексуальные предпочтения, профессиональный долг – всё это не имело значения. Внутренние барьеры человека просто таяли, словно лед в пламени горелки.

Телохранитель не мог отказать ей – так же, как не мог остановить прилив или помешать солнцу закатиться.

– Не знаю…

– Пожалуйста…

Последние сомнения, которые, возможно, еще оставались у него, испарились.

– Ладно. Это там. Следуйте за мной.

– Вы так добры… Как вас зовут?

– Уолтер.

– Уолтер, вы так добры.

На пухлых губах Уолтера заиграла довольная улыбка.

Инара вошла в огромный холл с широкой винтовой лестницей и паркетом из тикового дерева, отполированным до ослепительного блеска. Ванная комната внизу была отделана золотом и мрамором. Инара ненадолго пустила воду и, глядя в зеркало, немного подправила свой сложный макияж в стиле театра кабуки, и внутренне приготовилась к тому, что должна сделать дальше.

Когда Инара вышла, телохранитель Уолтер ждал ее у дверей.

– Я ухожу, – сказала она. – Непременно передайте мистеру Ковингтону, что я разочарована. Я всё еще опечалена необъявленной отменой встречи, но ваша учтивость, Уолтер, во многом смягчила чувство обиды. Ой, у вас что-то на шее – похоже, ниточка. Разрешите?

Не дожидаясь момента, когда он даст согласие или даже попытается сам снять нитку, Инара провела рукой по его толстой шее.

– Странно, – сказал Уолтер. – Кожа как будто онемела.

– Все знают, что прикосновение компаньонки обладает самыми разными эффектами.

– Да, но это не… – Его глаза поплыли из стороны в сторону. Он зашатался. – Какого хрена? Что ты со мной сделала, ведьма? – спросил он заплетающимся языком.

– Уолтер, это быстродействующее успокаивающее средство, проникающее через кожу. Через час ты проснешься с чудовищной головной болью и страшной жаждой, но другого вреда оно тебе не причинит.

Уолтер попытался схватить ее, но действовал вяло и нескоординированно. У него подкашивались ноги, и он едва мог стоять.

– У компаньонок есть несколько таких трюков – на тот случай, если клиент станет агрессивным или нарушит какие-нибудь правила. Может, присядешь? – Она подвела его к позолоченному креслу. – Это лучше, чем просто рухнуть на пол.

Уолтер тяжело сел. Его веки закрылись. Он уронил голову.

– Зря… поверил… шлюхе…

Он басовито захрапел.

– И поскольку ты мне это сказал, – обратилась Инара к отрубившемуся охраннику, – мою совесть это дело будет мучить еще меньше.

Она стянула с конца указательного пальца овальную прозрачную нашлепку, на непроницаемую мембрану которой была нанесена доза успокаивающего. Весь препарат уже должен был перейти в тело Уолтера, но Инара тем не менее осторожно скатала мембрану и положила в карман.

В этот момент в холл вошла горничная со стопкой сложенных полотенец в руках. Она бросила один взгляд на Инару, на обмякшего храпящего Уолтера, и ее лицо вытянулось от удивления. Кажется, она была готова закричать.

Инара поспешила к ней, изображая тревогу.

– Помогите, – сказала Инара. – Этот человек только что рухнул в кресло. Я не знаю, что произошло. По-моему, он нездоров.

Слова Инары, похоже, горничную не убедили.

– Я не знаю, кто вы и что здесь делаете, но нам сказали, чтобы мы остерегались всех чужаков, даже красиво одетых.

– Могу себе представить. Поверьте, я не желаю вам зла. Но, с другой стороны, я не могу допустить и того, чтобы вы орали тут во всё горло.

Она уже находилась на расстоянии вытянутой руки от горничной. Действовать хитроумно и утонченно уже было некогда, и поэтому Инара, словно топором, рубанула ладонью по ее сонной артерии. Удар ненадолго прервал поступление крови в мозг горничной и ошеломил ее. Этого времени Инаре хватило на то, чтобы нанести второй, тщательно нацеленный удар по блуждающему нерву. Горничная мгновенно потеряла сознание и начала падать. Инара поймала ее и потащила к двери, через которую та вошла.

Инара уложила горничную на пол прачечной, среди полок с высокими стопками одежды и свежего белья. Затем, забрав из холла полотенца, она свернула одно из них и положила под голову горничной. Служанка, как и Уолтер, очнется с головной болью, но по крайней мере не будет страдать от онемевшей шеи.

Сострадание было одним из главных качеств компаньонки, даже в тех случаях, когда приходилось прибегать к насилию.

25

Пока Инара проникала в особняк, пастырь Бук незаметно обходил поместье по периметру. Он понятия не имел, где держат Элмиру Атадему, поэтому мог лишь провести разведку. Сейчас, когда Инара отвлекала внимание персонала и нейтрализовала охрану Хантера Ковингтона, Бук, пригнувшись, крался вдоль изгороди, которая тянулась вокруг территории, и изучал здание со всех сторон. Он рассудил, что Ковингтон, наверное, посадил Элмиру под замок в какой-нибудь комнате наверху, чтобы ей было сложнее бежать. Поэтому он осматривал окна верхнего этажа и искал те, где есть ставни или решетка.

Треск ломающейся ветки заставил его резко обернуться. В руке Бук держал шокер, полностью заряженный и готовый к работе: еще немного, и он бы выпустил дротик с зарядом 50 000 вольт.

– Ривер?

Рядом с ним стояла Ривер Тэм и слегка поводила руками из стороны в сторону.

– Мы же сказали тебе оставаться в шаттле вместе с Саймоном.

– Саймон за мной не следил, вот я и вышла, – ответила Ривер. – Чтобы помочь вам.

– Здесь ты мне не поможешь, – сказал Бук мягко, но с нажимом. – Этим должны заняться мы с Инарой. Тебе с братом лучше не показываться на глаза.

– Я знаю, где она.

– Что?

– Та женщина. Элмира. Она там. – Ривер указала на блок конюшен.

«Откуда Ривер это известно?» – спросил себя Бук. В этот момент к ним подбежал Саймон.

– Ривер! – зашипел он. – Нельзя убегать. Я тебя везде ищу.

– Я здесь, – просто ответила она. – Ты меня нашел.

– Извините, пастырь. Сейчас я отведу ее обратно в шаттл. Надеюсь, ничего страшного не произошло.

– Погоди минутку, сынок, – сказал Бук. – Ривер, ты уверена, что Элмира там?

Ривер кивнула.

– Угу. Я ее вижу. Она опечалена. Ее приковали цепью, в ее волосах солома. Она знает, что скоро умрет. Хантер злится на нее, говорит, что она его предала. «Я с тобой разберусь, женщина». – Голос Ривер внезапно стал грубым, словно гравий, и приобрел мужские ноты. «Вот увидишь. Когда вернусь, я покажу тебе, что бывает с суками-доносчицами. Их режут. Везде. Каждую часть тела. Каждую часть. Режут, пока они не истекут кровью – но медленно. Несколько дней». И она знает, что он не шутит. – Голос Ривер снова стал обычным. – Он не из тех, кто врет о таких вещах.

– Где именно в конюшне она находится? – Ривер, если она не ошиблась, только что сэкономила Буку значительное количество времени и сил. На конюшню он бы заглянул в самую последнюю очередь.

– Мне проще вам показать.

Бук посмотрел на Саймона, потом на его сестру, затем снова на Саймона.

– Вы спрашиваете у меня разрешения? – спросил Саймон.

– Я бы предпочел его получить. Но даже если ты против, Ривер всё равно пойдет со мной.

Саймон подумал.

– Тогда я тоже с вами. Один раз я уже упустил ее из виду. Второго раза не будет. Кто знает, что нас там ждет?

Буку не нравилось, что за ним потащатся двое. Одного было более чем достаточно. Но он уважал решение Саймона и его стремление позаботиться о сестре.

– Ладно. Только, пожалуйста, не путайтесь под ногами. Всю грязную работу предоставьте мне.

– Ну, поехали. – Ривер широкими шагами направилась в сторону конюшни. Бук поспешил за ней, а за ним по пятам – Саймон. – Идем смотреть лошадок.

Они прошли уже полпути, когда Ривер вдруг сказала Буку:

– Кстати, в дверях стоит человек. Он еще про нас не знает. У вас есть секунд десять, а потом он нас заметит.

Бук снова спросил себя – откуда у Ривер эти знания? Способности, которые подарили ей франкенштейны из «Академии», были сверхъестественными, и даже – хотя мысль об этом отдавала ересью – божественными.

Но задумываться об этом было некогда. Бук помчался к конюшне с той скоростью, которую вообще могли развить старые ноги. На самом деле, для человека его преклонных лет Бук был в феноменально хорошей форме, поскольку поддерживал ее с помощью комплекса изометрических упражнений, а также воздерживался от алкоголя и наркотиков. За пять секунд он преодолел тридцать ярдов, которые отделяли его от дверей конюшни. Еще через две секунды он уже был в здании и столкнулся с охранником – тот вставал со стула и брал в руки винтовку, которая лежала у него на коленях. Затрещал шокер Бука. Охранник упал, содрогаясь, словно исполнял какой-то безумный горизонтальный танец. Он оскалился. Жуткий придушенный вопль вырвался из его глотки. По джинсам растеклось пятно.

– Есть еще один, – сказала Ривер, стоящая в дверях.

Бук повернулся и увидел второго охранника, выходящего из одного из темных денников. Он доставал пистолет. Бук нажал переключатель на своем шокере, чтобы отцепить провод, связывающий его с дротиком, который засел в груди первого охранника. Шокер был двухзарядным, но дистанция была слишком велика: до второго охранника оставалось лишних ярдов пять. Бук мог лишь пригнуться и броситься на него в надежде сократить расстояние. Но охранник уже взводил свой пистолет и начинал целиться в Бука. С ужасающей определенностью Бук понял, что бежит слишком медленно. Охранник застрелит его раньше, чем Бук подберется к нему со своим шокером.

Над головой Бука, словно диск, просвистела подкова. Она ударила охранника точно над бровью. Раздался отчетливый хруст. Охранник рухнул на землю, словно внезапно налетел на невидимую стену.

Бук оглянулся и увидел довольную собой Ривер, которая хлопала в ладоши от радости.

– Неплохо, – сказал он.

– Обожаю метать подковы, – сказала она. – У меня всегда хорошо это получалось – лучше, чем у Саймона. – Она подняла с пола еще одну подкову. – Если он встанет, я просто снова его ударю.

– Да, так и сделай. А где Элмира?

– Кто? А, она. Да. – Ривер постучала пальцем по губам, обдумывая ответ. – Наверху. – Она указала на сеновал. – Солома в волосах.

Бук полез наверх по приставной лестнице, которая вела на сеновал. Внизу негромко топали копытами и ржали лошади в денниках. Если удача – или какая-то высшая сила – не отвернется от Бука, то животные не возбудятся настолько, чтобы привлечь внимание людей в доме.

Когда его голова оказалась вровень с полом, Бук осторожно огляделся. Возможно, тут есть третий охранник.

Но на сеновале никого не было – если не считать молодой женщины, прикованной к опорному столбу. К ее рту кто-то крепко привязал кусок ткани, служивший кляпом. Ее одежда была порвана, а волосы всклокочены, и да, из них, как и сказала Ривер, словно булавки из подушечки, торчали соломинки. Она была в ссадинах и синяках и выглядела напуганной.

Когда появился Бук, Элмира Атадема начала извиваться и кричать, несмотря на кляп. Бук прижал палец к губам и ободряюще улыбнулся.

– Я не причиню тебе вреда, Элмира, – сказал он. – Я хочу тебе помочь.

Она по-прежнему смотрела на него недоверчиво, но, кажется, немного успокоилась.

– Меня прислал Мика Вонг, – добавил Бук, лишь слегка исказив правду. – Мы с моими друзьями вытащим тебя отсюда.

После упоминания Вонга вопрос для Элмиры, похоже, был закрыт.

Бук вытащил кляп. Элмира задвигала челюстью, разрабатывая ее. Кляп находился у нее во рту так долго, что на щеках остались красные рубцы.

– Кто вы? – прохрипела она.

– Всему свое время, – сказал Бук. – Прежде всего, освободим тебя от цепей.

На цепях висел навесной замок. Бук осмотрел его и пожал плечами: этот простейший механизм с рычагами, выступами и выемками он мог бы открыть за полминуты с помощью скрепки или заколки. К счастью, у Бука было кое-что получше. Из своего рюкзака он достал маленькую Библию в кожаном переплете. В ее переплете, в нише под форзацем из мраморной бумаги, которую можно было отделить, оказался полный набор отмычек. Он выбрал одну из них, которая, по его мнению, соответствовала данной марке замка и длине ключа. Бук вставил отмычку в отверстие замка, почувствовал, как ее зубцы плотно встали напротив рычагов. Он не ошибся в выборе: один поворот кисти по часовой стрелке, и замок упал.

– Пастырь, который умеет взламывать замки? – спросила Элмира.

– «И дам тебе ключи от Царства Небесного», – сказал Бук, возвращая отмычки обратно в Библию, а ее саму – в рюкзак, – «и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах». Евангелие от Матфея, глава шестнадцатая, стих девятнадцатый.

Он снял цепи, намотанные на ее запястья, и помог ей встать.

– Идти сможешь? – спросил Бук.

– Думаю, да, – ответила Элмира.

– Тогда идем. Время дорого.

26

У конюшен Саймон Тэм стоял на часах. Однако по специальности он был медик, а не часовой, и поэтому не заметил вооруженного человека, который подкрадывался к нему из-за угла. Он даже не понимал, что человек совсем рядом, пока тот не бросился на него и не обхватил рукой горло. В висок Саймона впился ствол пистолета.

– Не шевелись, – прорычал человек, – иначе запачкаешь мозгами свой роскошный жилет.

– П-пожалуйста, не стреляйте, – выдавил из себя Саймон.

– Смотри, не дай мне повод. Говори, зачем пришел, только быстро.

– Я… Я – гость Хантера Коллингтона. Его старый друг. Прибыл только сегодня утром. Я просто гуляю, любуюсь окрестностями.

– Какой Хантер?

– Ваш босс. Хантер Коллингтон.

Человек скрипуче рассмеялся.

– У меня есть босс, но его зовут не Коллингтон. Может, попробуешь еще раз?

– Ковингтон! – воскликнул Саймон. Он был готов дать себе пинка. Такая детская ошибка – перепутать фамилию. Он просто не годится для всех этих шпионских дел. Его воспитание и образование не подготовили его к жизни, полной интриг и насилия. – Я оговорился. Я хотел сказать «Ковингтон».

– Приятель, так называемый «старый друг» мистера Ковингтона не перепутал бы его имя. По-моему, ты вообще с ним не знаком. Ты, типа, шпион. Нам приказано следить, не появятся ли чужаки – в общем, все, кто выглядит подозрительно. Ты, похоже, соответствуешь описанию. А теперь говори правду. Я досчитаю до трех, а затем сделаю тебе операцию на мозге с помощью пули. Один, два…

Из конюшни, держа руки за спиной, выплыла Ривер.

– Привет, Саймон. Кто твой друг?

Саймон почувствовал, как удерживавший его человек напрягся от удивления.

– Ты откуда, девочка?

– Была там, внутри, – ответила Ривер. – Просто гладила лошадей. У них такие мягкие носы, знаешь? Если не считать шерсти. А когда они фыркают, их дыхание согревает ладонь. Мне это нравится. Они пахнут дружелюбием.

Она сделала шаг в направлении Саймона.

Человек Ковингтона навел пистолет на Ривер.

– Стой, где стоишь, – сказал он ей. – У меня полно патронов, а для каждого из вас нужен только один.

У Саймона перехватило дыхание. Еле заметным движением головы он попытался сообщить Ривер, что она должна остановиться.

Увидела ли Ривер это или нет, но она остановилась и принялась чертить круги на земле носком сапога. Человек с пистолетом опустил взгляд, чтобы посмотреть, что она делает. Когда он снова поднял взгляд, Ривер выбросила вперед обе руки. В правой она держала подкову. Одним ослепительно быстрым движением она бросила ее в человека. Подкова выбила из его руки пистолет. Не успел человек опомниться, как Ривер кинулась на него и повалила на землю. Саймон отлетел в сторону. Усевшись охраннику на грудь, Ривер принялась бить его по лицу – так стремительно, что ее руки, словно поршни паровоза на полном ходу, казались размытыми пятнами. Человек Ковингтона был совершенно не в состоянии ни отбивать удары, ни защититься от них каким-либо иным способом. Через несколько секунд он потерял сознание, но она продолжала осыпать его ударами, пока Саймон не положил руку ей на плечо.

– Ривер, хватит. Ты его вырубила. Если будешь продолжать в том же духе, то убьешь его.

– Он собирался тебя убить, – ответила Ривер. – И меня тоже. Всё по-честному: око за око, зуб за зуб, конфету за конфету, за твою мыслишку – грош.

– И всё-таки. Мы убиваем только в том случае, если это необходимо.

Ривер обдумала эти слова и просияла.

– Ладно! Хорошее правило.

– Я тоже так считаю.

Ривер встала и отряхнулась.

– Ой, привет, пастырь. И тебе привет, женщина с соломой в волосах.

Бук вышел из конюшни, одной рукой поддерживая Элмиру, и взглянул на лежащего на земле человека.

– Насколько я понимаю, всё в порядке.

– Со всеми проблемами разобрались, – ответил Саймон.

– Тогда давайте поторапливаться. Кажется, у Ковингтона бесконечный запас громил, и я понятия не имею, всех ли мы уже встретили.

27

Выглянув в окно, Инара увидела, как Ривер, Саймон и Бук с Элмирой торопливо идут по лужайке перед главным входом. Сама она сейчас тщательно осматривала комнаты на первом этаже, постоянно прислушиваясь, чтобы избежать новых встреч с телохранителями и слугами.

Похоже, что ее поиски оказались напрасны. Элмиру держали в другом месте.

Инара вернулась к входной двери и выглянула наружу, а затем, помахав им рукой, тоже пошла по дорожке, которая вела к их шаттлу.

– У вас и компаньонка есть? Да вы кто вообще такие? – спросила Элмира.

– Прямо сейчас – твои освободители, – ответил Бук. – И надеюсь, что через несколько минут, когда мы совершим наш побег, мы станем получателями важной информации, которую сообщишь нам ты. А именно – информации о местонахождении твоего хозяина.

– Об этом я могу сказать прямо сейчас, – сказала Элмира. – Хантера на Персефоне уже нет. Он разобрался с какими-то делами в Ивздауне и вчера вечером улетел на личной яхте.

– Ты знаешь, куда он отправился?

– Да. Он хвастался мне об этом вчера – там, на сеновале. Он… меня использовал. – Ее лицо исказила гримаса отвращения.

– Ты хочешь сказать – изнасиловал, – сказала Инара.

– Ну да, без разницы. И тогда он сказал мне, что уезжает, а когда вернется, то…

– Будет тебя резать, пока ты не истечешь кровью – но медленно. Несколько дней, – закончила Ривер.

– Да, – удивленно ответила Элмира. – Именно так он и сказал. А откуда ты знаешь? Ты с ним разговаривала?

– Откуда мы знаем – не важно, – вмешался Бук. – Где он?

– Уехал на встречу со своими партнерами. Кажется, с какими-то бывшими «бурыми», которые нашли для себя какую-то новую тему. Хантер уже давно с ними работает, поставляет им инфу и всё прочее. Именно это Вонг поручил мне выяснить, именно поэтому он приказал мне вернуться и проникнуть в ряды организации Хантера.

– Мстители?

– Да, наверное, их можно и так назвать.

Группа добралась до шаттла. Инара оглянулась и посмотрела на дом, опасаясь увидеть погоню. Но, похоже, тревогу еще никто не поднял.

Ривер поднялась на борт первой, за ней последовал Саймон. Затем в шаттл залезла Инара и подала руку Элмире. Бук был последним. Как только все скрылись в шаттле, Инара бросилась к панели управления и запустила двигатель.

– Значит, он встретился с какими-то мстителями в Ивздауне. А затем что? – спросил Бук у Элмиры, повысив голос, чтобы перекричать усиливающийся вой ускорителей.

– Он собирался ехать к ним. Похоже, они планировали захватить какого-то парня в Ивздауне, судить его и повесить. Они заплатили Хантеру за то, чтобы он его похитил.

– Они давно уже этим занимаются по всей галактике – выслеживают людей, которых считают предателями, устраивают над ними судебный фарс, а потом казнят.

Внутри у Инары всё сжалось. Мэл…

– Ты сказала «казнят»? – бросила она через плечо.

– К сожалению, да. Они пригласили Хантера на это посмотреть, и он согласился. Если ты рассчитываешь на долгосрочные отношения с клиентом, то отказывать ему невыгодно. Кроме того, я думаю, что ему интересно посмотреть на результат. Если вы еще этого не поняли, то он не добрый человек. Жестокости в нем хоть отбавляй.

– Вы говорите так, словно поняли это на собственном опыте, – сказал Саймон.

Она долго и сурово посмотрела на него.

– Это точно. Если хочешь, могу показать тебе шрамы. Про Хантера я скажу так: он – садист, но осторожный. Никогда не оставляет следы там, где их могут заметить. Но мест, где они не видны, хватает.

Она стала расстегивать блузку, но Саймон остановил ее и отвернулся, бормоча извинения. Доказав свою правоту, она снова застегнулась на все пуговицы.

– Так, Элмира, – сказал Бук. – Я знаю, что ты многое пережила, но хочу, чтобы ты четко себе представляла: человек, о котором ты говоришь, тот, кого мстители собираются убить – наш друг.

– О боже. Мне так жаль.

– Всё нормально. Сейчас мне нужно от тебя только одно: название места, куда его отвезли – места, куда собирается Ковингтон. Ты должна понять, как это важно для нас.

Шаттл оторвался от земли и нырнул вперед; его нос опускался, пока не коснулся поверхности. Инара поправила курс; сейчас она была слишком встревожена, чтобы заботиться об идеальном взлете.

Пэннг! От корпуса шаттла отрикошетила пуля. Тем, кто сидел внутри, это показалось похожим на удар молотка. Похоже, что кто-то наконец поднял тревогу. Из особняка выбежали двое людей с винтовками в руках. Они стреляли на бегу, а это означало, что их меткость оставляла желать лучшего. Кроме того, они должны были знать, что пули не пробьют корпус, рассчитанный на столкновения с микрометеоритами. Они, вероятно, решили, что лучше потратить несколько патронов, чем потом признаться Ковингтону в том, что они никак не помешали шаттлу взлететь.

Инара продолжала увеличивать скорость. Шаттл стал обходить особняк по широкой дуге.

– Аид, – сказала Элмира. – Они на Аиде.

28

Кейли искала работу, чтобы как-нибудь себя отвлечь. На борту «Серенити» работы хватало, но простой задачи для этой цели не всегда было достаточно. Пока она, зачерпывая горстями смазку из ведерка, обрабатывала уплотнитель фланцевой муфты на шланге поперечного манипулятора, шестеренки в ее голове продолжали печально вращаться.

После того как «Серенити» провел час с открытым люком грузового отсека, Кейли и Джейн надели скафандры и отправились взглянуть на груз. После контакта с холодом глубокой Черноты, – 270 градусов по Цельсию, влага, находившаяся в воздухе, конденсировалась и покрыла всё в грузовом отсеке – каждую поверхность, каждую пластину покрытия, переборку и механизм – тонким, блестящим слоем изморози. Кейли и Джейну казалось, что они попали внутрь мигающего драгоценного камня с множеством граней.

Единственными объектами, на которых не было льда, оставались только ящики с «Эйч-Ти-Си-20». Скрытое в них тепло помешало образованию инея. Но в ходе быстрого осмотра Кейли установила, что взрывчатка значительно охладилась – температура снизилась почти до тех значений, которые были во время погрузки. Сработало! Это достижение было тем более удивительным, что изначальная идея принадлежала Джейну Коббу.

Кейли закрыла люк грузового отсека, и атмосфера медленно, с шипением, стала проникать в брюхо корабля.

Келли стерла пот ладонью, и на лбу осталась полоса смазки. Она страшно волновалась за Мэла и тихо всхлипывала каждый раз, когда думала о том, что он, возможно, сейчас страдает – или уже умер. От Бука и Инары по-прежнему не было вестей. Никаких сведений о том, где сейчас может быть Мэл. И кроме того, Кейли боялась, что команда не выживет в ходе этого опасного задания, оставшись без руководства Мэла. Ведь он не падал духом даже в самых отчаянных ситуациях и мог справиться с любой проблемой.

В коммуникаторе затрещал голос Зои.

– Кейли, еще раз проверь груз и убедись в том, что он уже не закипает.

Кейли вытерла ладони тряпкой и бросила ее в направлении мусорного бака. Ей не очень хотелось идти обратно к взрывчатке, но это, по крайней мере, была хоть какая-то работа.

29

После того как Стюарт Дикинс ушел, Мэл изучил каждый дюйм своей камеры в надежде найти способ выбраться. Если он найдет слабое место в стене или на полу, то, возможно, сможет прокопать себе путь пятками. Однако повсюду был только сплошной голый камень. Затем Мэл проверил сетчатую дверь – сначала надавил на нее плечом, потом ногами из положения сидя. Он мог ее сдвинуть, но совсем не так сильно, как ему хотелось бы. Этого было явно недостаточно для того, чтобы выбить дверь или хотя бы немного погнуть ее и создать щель, в которую можно пролезть.

Смирившись с безвыходностью своего положения, он сел в углу; связанные руки прижались к спине, а колени – к груди. Он совершенно лишился сил, и поэтому ему время от времени удавалось задремать в этой неловкой позе, но он постоянно просыпался. Судороги в плечах не давали ему долго отдыхать. Мэл пытался забыть о дискомфорте, но тот неизменно вновь напоминал о себе.

По тоннелю разнеслось эхо приближающихся шагов: кто-то весьма решительно шел в его сторону. Мэл надеялся, что это снова Дикинс. Возможно, какие-то слова Мэла всё-таки добрались до уголка в его душе, где хранятся добрые чувства. Возможно, у Дикинса проснулась совесть, и теперь он идет, чтобы освободить Мэла.

Но ему не повезло. Прибыл Дэвид Зубури, его жена Соня и женщина с узким лицом.

– Привет тебе, Дэвид, – сказал Мэл. – И тебе, Соня. А вы… – Он посмотрел на Узколицую. – Ну, я знаю, что мы уже встречались, но нас друг другу так и не представили.

– Мы не на вечеринке, – отрезала она. – Но, к твоему сведению, меня зовут Гарриет Кайл.

– Мисс или миссис?

Она пнула его по ребрам. Ее сапоги, наверное, были со стальными носами, потому что боль вспыхнула невероятная.

– Насколько я могу понять, это означает «ничего из вышеперечисленного», – выдавил Мэл.

– Начинается суд над тобой, – сказал Дэвид. – Вставай.

Мэл с трудом поднялся.

– Я думал, что мы ждем опоздавших.

– Мы всё еще их ждем, – ответила Соня. – Они скоро должны приехать, но Тоби уже невтерпеж. И всем нам тоже.

Невысокий потолок тоннеля, казалось, давил на больные плечи Мэла, когда он в окружении своих тюремщиков шел обратно в пещеру. Впереди кто-то играл на банджо, и люди орали боевой гимн «бурых», словно батальон, одержавший победу в бою.

«Бурые», посмотрите на небо!

«Бурые», приветствуйте зарю!

Сегодня утром

Погибнет тирания.

«Бурые», вы устали?

«Бурые», встаньте и пойте!

Ваше время пришло, война выиграна,

Победа летит в небеса.

Этот боевой гимн не раз поднимал настроение Мэлу, когда ситуация казалась безнадежной. Однако сейчас его боевой дух не укрепился. Песня показалась ему скорее обвинением, чем боевым кличем.

Дэвид, Соня и Гарриет провели его сквозь толпу к старой, брошенной буровой установке и подтолкнули его по лестнице наверх. На платформе, рядом с установкой, раскинув руки в стороны, словно дирижер, стоял Тоби Финн. Мэл старался казаться невозмутимым и всё думал о том, насколько коротким и пристрастным будет этот «суд».

– Ладно, «бурые», угомонитесь, – сказал Тоби, заметив Мэла и его сопровождение. – Момент, которого мы так ждали, настал.

Люди разразились радостными криками, подняли руки над головами, зааплодировали.

Мэл разыскал в толпе Дикинса. Их взгляды встретились. Дикинс отвернулся.

Тоби жестом призвал «бурых» к молчанию, и постепенно они утихомирились. Затем бывший друг Мэла сказал:

– Я объявляю судебный процесс открытым.

Раздались крики «ура», но они быстро смолкли. Мэл, понимая, что все смотрят на него, сохранял нейтральное выражение лица, прицепив его, словно железную маску.

– Всё пойдет следующим образом, – сказал Тоби. – Я вызову свидетелей и предъявлю улики против обвиняемого. А обвиняемый будет защищать сам себя. – Он бросил взгляд на Мэла. – Поскольку никто другой не изъявил желания этим заниматься.

– Какие мне предъявлены обвинения? – спросил Мэл.

– Сейчас не твоя очередь! – рявкнул Тоби. – Будешь говорить, когда тебе предложат это сделать. Ты понял?

Мэл не ответил.

– Я говорю – ты понял? – повторил Тоби.

– Ой, ты что, предлагал мне говорить? – спросил Мэл. – Я не очень разбираюсь в протоколах. Для меня это всё в новинку. Никогда еще не защищал себя на суде.

В толпе послышался смех – в основном презрительный, но кого-то Мэл действительно позабавил. Тоби прищурился и погрозил Мэлу пальцем. Этот жест в разъяснениях не нуждался: не заигрывай с толпой. Хотя ради спасения собственной жизни Мэл, конечно, нарушил бы любой запрет.

Тоби откашлялся.

– Малькольм Рейнольдс, ранее служивший в 57-м полку «Гуртовщиков», ты предстал перед этим судом по обвинению в четырех тяжких преступлениях. Первое: измена. Второе: убийство. Третье: саботаж в военное время. И четвертое: сотрудничество с врагом. – Перечисляя обвинения, Тоби загибал пальцы. – Три из четырех преступлений караются смертной казнью. Саботаж карается пожизненным заключением без возможности выйти на свободу досрочно. – Он напряженно вгляделся в Мэла. – Ты понимаешь, в чем тебя обвиняют?

С тех пор как его привели в шахту, Мэл впервые оказался настолько близко к Тоби. И сейчас, когда он взглянул Тоби в глаза, то понял, что его бывший друг не просто сильно похудел, а очень болен. Глаза Тоби налились кровью, а лицо приобрело землистый оттенок. Бурая шинель висела на нем, как на вешалке. Что стало с этим сильным, бесстрашным воином после того, как они потеряли друг друга из виду? Или, если уж на то пошло, что стало с энергичным, словно щенок, юношей?

Мэл понял, что сейчас не время для легкомысленной болтовни. Он должен принять вызов и встретить Тоби лицом к лицу, отвечать ударом на удар. Иначе он обречен – обречен, словно крыса в гнезде гремучих змей.

– Не хочу никого обидеть, но я вообще не понимаю, в чем меня обвиняют, – сказал он. – Это не настоящий суд. Где присяжные, равные мне по положению? Где судья в мантии? Никого из них я не вижу, тут только какой-то зазнавшийся ветеран, сыплющий надуманными обвинениями, и куча людей, которые ловят каждое его слово, как будто оно – манна небесная. Послушай меня, Тоби Финн, послушай меня хорошенько. Мы оба знаем, что нас с тобой многое связывает. На Тени мы многое совершили, чем мы сейчас не гордимся. И я не про наши шалости, не о том, как мы прищемили хвост шерифу Банди, его помощнику Крампу и всем этим надутым типам в Семи Соснах. Это было хорошее время, и я вспоминаю о нем с теплотой. Но сейчас я говорю конкретно о Джинни Эдер.

В глазах Тоби вспыхнул огонек, но он быстро погас.

– Если это хоть как-то тебя утешит, – сказал Мэл, – то мне жаль. Честно. Я никому не хотел зла. Особенно тебе.

Тоби помрачнел.

– Обвинения зачитаны, – сказал он.

– Тоби…

– Заткнись. Я знаю, Мэл. Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Что ты виновен. Виновен, сто процентов.

– И это всё? Ты просто знаешь?

– Это всё, что мне нужно. Всё, что нужно нам всем.

– Вот как? Я смотрю на этих людей и не вижу на их лицах такой же уверенности.

Он видел, что Стю Дикинса одолевают сомнения – Дикинс не смел взглянуть ему в глаза, да и раньше, в камере, проявил к нему великодушие. А Дэвид Зубури, который раньше защищал Мэла от своей жены, сейчас переминался с ноги на ногу. Еще двое других, похоже, были настроены не так решительно, как остальные. Мэлу показалось, что тут есть люди, у которых своя голова на плечах, и что не все абсолютно уверены в его виновности. Это еще могло превратиться в настоящий судебный процесс – несмотря на то, что судья уже настроен в пользу смертного приговора.

– Если мы просто всё обсудим, – продолжал Мэл, – то, возможно, поймем, как всё выглядит с твоей точки зрения и с моей. Мне всё время кажется, что это огромное недоразумение…

– Нет, так не пойдет! – прервал его Тоби.

– Да убей ты его уже! – крикнул один из зрителей. – Мы всё знаем!

– Ничего вы не знаете, – отрезал Мэл, – иначе не предъявили бы мне ложных обвинений. Я был готов отдать жизнь за наше дело, и тут есть люди, которые в этом не сомневаются.

Он снова разыскал взглядом Дикинса и сосредоточился на нем.

– Не знаю, что произошло с тех пор в вашей жизни и почему вы так ожесточились, но уверяю вас – от того, что вы меня убьете, вам лучше не станет.

– Заткнись, чёрт бы тебя побрал! – взвизгнула Соня Зубури. – Не пытайся нас запутать, Малькольм Рейнольдс. Мы обыскали всю вселенную, чтобы найти тебя, и ты не уйдешь от правосудия.

– Правосудие с вами и рядом не лежало, – ответил Мэл. – В справедливой вселенной мы бы победили.

– Ты видел, как «бурые» гибнут в долине Серенити, но решил, что игра не стоит свеч, и сбежал, – сказал Тоби, снова направляя разговор в нужное русло. – Сбежал, словно крыса с тонущего корабля.

– Что? Ничего подобного. Я не сбежал.

– Нет, сбежал! – крикнула Соня.

– В этом утверждении нет ни крупицы правды. Я требую, чтобы ты доказал обратное, – сказал Мэл.

Тоби мерзко, зловеще улыбнулся – словно фанатик, настолько убежденный в своей правоте, что никакая сила во вселенной не способна его переубедить.

– О, я докажу, я докажу. – Тоби махнул рукой толпе. – И тогда, мои товарищи-«бурые», вы поймете, вы будете точно знать, что мы схватили кого нужно и поступаем по справедливости.

30

Планета Тень, давным-давно

– Мэл! Мэл! Они схватили Джейми! – Джинни Эдер верхом пересекла поле, где Мэл пахал каменистую, твердую землю. Мэл выключил мотоблок и вытер рукавом пот со лба.

– Кто схватил Джейми? – спросил он.

– Банди… Крамп… Они загнали его в угол у склада фуража Камачо. Сказали, что им позвонили насчет кражи. Джейми нес со склада мешок фундука. Он сказал Банди, что расплатился за него честь по чести и что, будь он вором, то выбрал бы что-нибудь полегче сорокафунтового мешка с лошадиным кормом. Но Банди и Крамп всё равно взяли его на мушку и увели.

– Кто тебе это рассказал?

– Сама Кэт Камачо. Она всё видела и сразу мне позвонила. Банди точит зуб на Джейми с тех пор, как мы пытались вытащить Уилларда Кригера из тюряги.

– У него зуб на всех нас, – ответил Мэл, вспоминая, сколько раз Банди, Крамп или они оба приставали к нему на улице, в «Серебряном стремени» и в других местах, когда он просто занимался своими делами. Банди неоднократно грозился выгнать Мэла и его друзей из города или даже сделать что похуже. Ему не терпелось посчитаться за позорную попытку устроить побег из тюрьмы и за то, что Марла Финн помешала ему засадить виновных за решетку. Он вел свою кампанию уже несколько месяцев, и «Четверо амигос» терпели все нападки, надеясь, что шериф и его помощник рано или поздно от этого устанут. Но теперь Банди, похоже, решил увеличить обороты.

– Они посадили его в тюрьму? – спросил Мэл.

– Не знаю. Наверное, туда нужно заглянуть в первую очередь.

– Ладно. Сейчас я оседлаю коня…

– У нас нет времени. Можешь поехать со мной.

Мэл уселся позади Джинни, а она развернула и пришпорила лошадь.

Ему было совсем не тяжело ехать, обхватив Джинни за узкую талию, прижимаясь грудью к ее спине и вдыхая лавандовый аромат ее духов, к которому примешивалась легкая, но кружащая голову нотка пота. Несмотря на все обстоятельства, Мэлу хотелось, чтобы поездка длилась подольше. После неудачной попытки организовать побег из тюрьмы он лишь изредка виделся с Эдерами и почти совсем не общался с Тоби. Насколько он понимал, Джинни и Тоби всё еще были вместе. Но в тот момент, когда перед Мэлом вновь возникла эта сильная, прекрасная и решительная женщина, огонь страсти вспыхнул в Мэле снова. Никого он не желал так сильно, как Джинни Эдер.

Городская тюрьма была заперта на замок. Пустая. Офис шерифа тоже закрыт. Мэл и Джинни навели справки в городе и в конце концов узнали, что Банди с Крампом выехали из Семи Сосен в своей полицейской машине на воздушной подушке и направились по Арройо-роуд в сторону Сейджвилла.

Мэл и Джинни бросились в погоню. Они понятия не имели, что Банди и Крамп хотят сделать с Джейми, но были уверены, что полицейские замыслили недоброе.

В четырех милях от города они обнаружили полицейскую машину, припаркованную у дороги. От машины в глушь вели отпечатки трех пар ног.

– Дальше пойдем пешком, – сказал Мэл, слезая с лошади.

– Почему? Верхом быстрее.

– И шума тоже больше. Будет лучше, если мы подкрадемся к ним незаметно. Тогда сможем застать их врасплох.

Джинни тоже спешилась, стреножила лошадь и вместе с Мэлом пошла по следам. Самый правый след, более четкий и глубокий, принадлежал Банди – шерифу не мешало бы сбросить несколько фунтов. Мэл мог лишь предполагать, что средний след оставил Джейми. Двое полицейских тащили Джейми. Всё это было очень похоже на то, как заключенного ведут на эшафот.

Вдруг Мэл жестом приказал Джинни пригнуться. Впереди послышались голоса.

Мэл и Джинни поползли на четвереньках сквозь полынь, пока не увидели Банди и Крампа, стоявших у высокого мескитового дерева. Джейми был с ними…

И на шее у него была петля.

Джинни сдержалась, чтобы не ахнуть от ужаса.

– Они не…

Мэл призвал ее к молчанию.

– Они это не сделают, – прошептал он. – Я этого не допущу.

Банди ухмылялся Джейми, руки которого были связаны за спиной.

– Ты давно должен был получить по заслугам, парень. С тех самых пор, как та Финн тебя отмазала, ты с твоими дружками сами напрашивались. И сейчас ты за всё заплатишь.

– Вы этого не сделаете, шериф, – сказал Джейми, то ли делая предсказание, то ли излагая свою просьбу. – Не посмеете. Вы просто пытаетесь меня напугать.

– Серьезно?

– Да, и должен сказать, что у вас это получается. Я испугался, понимаете? Может, закончим на этом? Вы добились, чего хотели.

Крамп потянул за веревку, немного затянув петлю на шее Джейми. Веревка была переброшена через ветвь мескитового дерева и привязана к стволу.

– У тебя пушка есть? – спросила Джинни у Мэла.

– Не-а, только нож. А у тебя?

– Нет. Не подумала ее взять. Слишком перепугалась.

– Оно и к лучшему. Не хочу дать Банди и Крампу повод застрелить нас «в состоянии самообороны». Правда, кажется, особый повод им не нужен.

– Что ты собираешься делать? У тебя план есть?

– Разумеется.

– Хороший?

– Разумеется, нет. Просто не высовывайся. А когда подам сигнал, двигай.

– Куда двигать?

– Не знаю. Просто сделай что-нибудь.

– Мэл?

– Да?

Она поцеловала его. Всего один раз. Легко, в краешек рта.

От этого он почувствовал себя великаном.

– А, привет, шериф! И вы, помощник! – громко сказал Мэл, выходя из зарослей полыни и размахивая руками. – Не ожидал наткнуться на вас здесь, в этой глуши.

Банди и Крамп, как один, повернулись и взяли его на мушку.

– Стойте! – воскликнул Мэл и, широко шагая, направился к ним. – Полегче, парни. Я, как видите, без ствола. Пришел на переговоры. Вижу, что тут у нас старый добрый суд Линча.

– То, что ты видишь, – ответил Банди, – это надлежащая правовая процедура. Мы поймали Джейми Эдера с поличным, когда он совершал акт хищения чужой собственности. Мы вправе вынести приговор и наказать его так, как считаем нужным.

– Я не уверен, что тут был суд.

– А я не уверен, что меня интересует твое мнение, Рейнольдс. Можно сказать, что мы с моим напарником решили проучить вас, бандитов. Мы уже по горло сыты вашими играми и дурацкими шутками. В моем городе должен быть порядок, и нарушений дисциплины я не потерплю.

– И знаешь что? – встрял помощник шерифа Крамп. – Когда Альянс включит Тень в Союз и придет сюда – а это произойдет со дня на день, – законы станут соблюдаться еще строже. Эти люди смутьянов не любят. Мы уже видели, как Альянс действовал на планетах Красного Солнца: он карает всех, кто начинает наглеть. Их называют повстанцами, но мы-то знаем, что они просто жулики и уголовники.

– А как они называют подавление мятежа? – спросил Банди. – «Полицейская операция». Так что мы, сами полицейские, просто следуем их примеру. И начнем с вас, негодяев.

Мэл пожал плечами.

– Послушайте, шериф, я уже подумывал о том, чтобы присоединиться к сторонникам независимости, и вы, похоже, только что подтолкнули меня в этом направлении. Но не будем приплетать политику. Пусть это останется нашим личным делом. Давайте так: вы снимаете петлю с Джейми, мы все пожимаем друг другу руки и расходимся. Всё хорошо, что хорошо кончается.

– А, может, я просто всажу в тебя пулю прямо сейчас? Как тебе такая мысль? – спросил Банди. – За попытку помешать отправлению правосудия. Что скажешь, Орвилл? Это прокатит?

– Очень даже прокатит, – ответил Крамп.

– Или еще лучше: стой, где стоишь, Рейнольдс. Замри.

Мэл сделал так, как было велено, – он прекрасно понимал, что иначе Банди или Крамп проделают в нем дыру. Сейчас он находился в десяти шагах от мескитового дерева, чуть ближе к Крампу, чем к Банди.

– Молодец, – сказал Банди. – Не рыпайся, и тогда сможешь посмотреть, как твой дружок Джейми запляшет в петле. И ты будешь знать, что не можешь его выручить. И что ты – следующий.

Джейми бросил на Мэла отчаянный взгляд. Они оба пришли к одному и тому же выводу: Банди и Крамп не шутят. Это не какой-то спектакль: они действительно собираются повесить Джейми. Потому что могут. Потому что они – закон. Потому что война в галактике, которая за последние недели стала не столько возможной, сколько неизбежной, похоже, придала им смелости действовать как можно более разнузданно. Потому что когда надвигается хаос, разум и ответственность исчезают.

Заведя руку за спину, Мэл помахал ей Джинни. Он наделся, что она правильно поймет его жест: он приказывал ей убираться отсюда. Ей не было никакого смысла здесь оставаться. Они с Джейми уже практически покойники. Ни к чему увеличивать число трупов до трех.

Однако неопределенность его плана – а точнее, его отсутствие – сыграли против Мэла. Джинни, вместо того, чтобы бежать, встала и вышла из зарослей полыни.

– Так-так-так, – сказал Банди, стволом пистолета сдвигая на затылок свою широкополую шляпу. – Смотрите, что тут у нас. Почти вся банда, если не считать того недоноска Финна. Вот теперь у нас настоящая аудитория. Никто так не огорчится, что Джейми Эдеру растянули шею, как его младшая сестренка.

– Шериф Банди, умоляю вас – отпустите его, – сказала Джинни.

– А ты что-то хочешь предложить взамен, девочка? – Плотоядная ухмылка Банди не оставляла никаких сомнений в том, на что он намекает. – Это, конечно, очень заманчиво, но, пожалуй, я лучше посмотрю, как сдохнет твой брат. Что может быть приятнее? Орвилл, я держу на мушке этих двоих, а ты делай всё, что нужно.

Помощник шерифа Крамп убрал пистолет в кобуру и отвязал веревку от дерева. Затем потянул, используя ветвь в качестве блока, чтобы компенсировать вес на другом конце веревки.

Ступни Джейми оторвались от земли. Он задергал ногами. Петля затянулась, и он начал издавать ужасные хрипящие, булькающие звуки. Его лицо быстро побагровело.

Мэл понимал, что у него только один шанс. Он может погибнуть. Он может умереть, даже не достигнув намеченной цели. Но это лучше, чем позволить Банди и Крампу безнаказанно совершить хладнокровное убийство.

Он выхватил нож из ножен и метнул его.

Лезвие ножа перерезало веревку в нескольких дюймах над головой Джейми, и он рухнул на землю.

Шериф Банди пытался одновременно следить и за Мэлом, и за Джинни, поэтому выстрелил слишком поздно – так поздно, что у Мэла было время отпрыгнуть в сторону.

Натянутая веревка в руках Крампа ослабла. Он, с силой натягивавший веревку, внезапно лишился противовеса и растянулся на земле. Мэл бросился на него, поставил колено ему на грудь и вытащил из его кобуры пистолет. Затем он прицелился в Банди и взвел курок.

Противостояние.

Джинни подбежала к Джейми и развязала петлю. Джейми перекатился на живот, рыгая и хрипя.

Банди уставился на Мэла.

– Ты не посмеешь, парень. У тебя кишка тонка. Ты в жизни ни в кого не стрелял, и законник – последний человек, которого ты хочешь убить.

– Или первый, – возразил Мэл.

И выстрелил.

Ни Джинни, ни Джейми не могли поверить своим глазам. Крамп – тоже; он ошалело уставился на Мэла.

Сам Мэл в глубине души понимал, что у него не было выбора, но произошедшее тоже удивило и потрясло его.

Банди рухнул, словно мешок с углем. Тянулись секунды. Мэл был убежден, что шериф умер. Раньше он не знал, что в состоянии убить человека, но теперь понял, что для этого требуется: правильная мотивация, правильная комбинация необходимости и желания. Вот и всё: он сжег за собой мосты. Теперь его жизнь уже никогда не будет прежней.

Затем Банди с трудом сел.

– Проклятье! О-о-о! – завопил он, держась за плечо. – Болит, как та ма дэ хунь дань!

Не умер. Только ранен.

Мэл не знал, как относиться к этой новости. Он испытал облегчение, да, но к этому чувству примешивалось что-то еще.

– Ты кретин, Рейнольдс! – воскликнул Крамп, которого Мэл все еще прижимал коленом к земле. – Не собирались мы его вешать!

– Что? Думаешь, я вам поверю?

– Можешь не верить, но это правда.

– Точно, – сказал Банди. – Полагаешь, нам бы сошло это с рук? Нет, конечно, особенно когда тут Финн, эта болтливая сука-адвокатша. Нет, мы только собирались напугать Эдера. Говорят, при таком методе повешения человек теряет сознание минут через шесть, а собственно смерть наступает через двадцать минут. Мы хотели, чтобы он поболтался минуту, не больше.

– Нам нужно было его убедить, – сказал Крамп. – Преподать ему урок. Проучить вас всех.

– Ни хрена себе урок, – прохрипел Джейми.

– А я был уверен, что вы собирались довести дело до конца, – сказал Мэл.

– И я тоже, – сказала Джинни.

– Нужно, чтобы это было убедительно, иначе бы ничего не вышло, – сказал Банди.

– А угроза повесить меня? – спросил Мэл. – Тоже просто громкие слова?

– Точно, – ответил Банди.

Мэл поднялся на ноги.

– Ну ладно, – сказал он. – Но факт остается фактом: вы оба переступили грань дозволенного.

– Как и ты, Рейнольдс, – сказал Крамп. – Ты выстрелил в представителя закона.

Мэл навел пистолет на него.

– Хочешь, я выстрелю во второго представителя закона?

Крамп сглотнул и покачал головой.

– Тогда заткнись и слушай. Нам нужно прийти к какому-то соглашению. Вот что я предлагаю. События развивались так: ты, шериф Банди, и ты, помощник шерифа Крамп, отправились за город, чтобы потренироваться в стрельбе. Произошел несчастный случай. Крамп выстрелил из пистолета – того самого, который я держу в руке – и ранил своего начальника. Вот и всё. Никаких попыток повешения, или настоящих повешений. Джейми, Джинни и меня тут даже не было. Что скажете? Разумно?

Банди сидел с каменным лицом. Сквозь пальцы, которыми он зажимал рану, текла кровь. Наконец он сказал:

– Похоже, у меня нет выбора.

– Нет, есть. Ты можешь отказаться от моего предложения, и тогда тебя и твоего дружка Орвилла похоронят под этим самым деревом. Думаешь, я шучу? Банди, я не хотел тебя ранить, я стрелял, чтобы тебя убить. И раз уж я выбрал этот путь, то, вероятно, уже не остановлюсь. Никаких свидетелей не будет – по крайней мере, таких, которые дадут показания против меня. Верно, Джинни? Джейми?

Сестра и брат решительно кивнули.

– Ну вот, – сказал Мэл. – Но просто чтобы мы выбрались отсюда живыми и невредимыми, чтобы вам не взбрело в голову выстрелить нам в спину, мы вытащим все патроны из твоей пушки, шериф, и из этой тоже, а еще заберем ваши патронташи.

Когда это было сделано, Мэл снял наручники с Джейми, воспользовавшись ключом с пояса Крампа. Потом они покинули законников и вышли на дорогу. Джинни села на лошадь, Мэл завел без ключа полицейскую машину и сел за руль, а Джейми разместился на пассажирском сиденье, и они уехали. Им не хотелось облегчать Банди и Крампу обратный путь в город.

– Мэл, как мне тебя отблагодарить? – спросил Джейми.

– Ничего не нужно. Ты сделал бы для меня то же самое.

– Это да. – Джейми провел пальцем по следу от веревки на шее. – Я знал, что в последнее время Банди всё больше пошел вразнос, но не ожидал, что он зайдет так далеко. По-моему, он немного спятил.

– А по-моему, вся галактика немного спятила. И безумие Банди – всего лишь побочный эффект.

– Ну да. Но с него бы сталось меня убить. Я был уверен, что мне крышка. А теперь, когда ты вмешался, он еще сильнее нас возненавидит. Кстати, ловко ты метнул нож.

– Я целился в Крампа.

– Серьезно?

– Ага. И попал бы, если бы проклятая веревка не помешала.

Они рассмеялись.

– Слушай, ты серьезно говорил насчет того, чтобы уйти к повстанцам? – спросил Джейми.

– Я думаю об этом. Крамп не врал насчет того, как Альянс действует на планетах Красного Солнца, да и не только там. А мне, как видишь, сложно подчиняться властям, которые издеваются над людьми. Похоже, такие люди есть не только в Семи Соснах, на Тени и в системе Джорджия, но и во всей галактике. Кроме того, мне тут скучновато. Здесь только работа на ферме, на ранчо, серые будни…

– Тебя манят приключения?

– Вроде того.

– Кажется, меня тоже, – сказал Джейми. – Наверное, когда ты на волосок от смерти, начинаешь видеть всё с другой стороны. Если пойдешь записываться в повстанцы, то я с тобой. Говорят, в Да-Чэн-Ши открылся вербовочный пункт.

– Я тоже об этом слышал.

– Не знаю, как сообщу об этом родителям.

– А я – матери. Наверное, лучше вообще ничего не говорить, а просто сесть на поезд, который идет в Да-Чэн-Ши, и всё. Как думаешь, Джинни к нам присоединится?

– Не знаю, что она вообще об этом думает. Альянс ей не очень нравится, но, по-моему, ей лучше остаться дома – ради наших родителей. Если один ребенок убегает из дома и идет навстречу верной смерти – это одно, но когда оба…

– Да, логично. – Но Мэлу бы очень понравилось, если бы Джинни поехала с ними в Да-Чэн-Ши. Ему бы очень хотелось побыть рядом с ней, когда рядом нет Тоби. Посмотреть, что из этого выйдет.

– Ты же не думаешь, что мы убегаем? – спросил Джейми.

– Ты о чем?

– Я про Банди. Насколько я его знаю, какое-то время он будет выполнять условия нашего соглашения, но потом, когда рана в плече заживет, когда он встанет на ноги, он разозлится. Он ничего не забудет и снова начнет нас выслеживать.

– Думаешь? По-моему, он прекрасно знает, что мы надрали ему задницу.

– Может, ты и прав. Ты всегда был самым уверенным среди нас, Мэл.

«Или тем, кому плевать на последствия», – подумал Мэл.

Они бросили полицейскую машину на окраине Семи Сосен и остаток пути прошли пешком. Джейми объявил, что выпивку ставит он, и они направились прямиком в «Серебряное стремя», а Джинни присоединилась к ним позже. Так началась одна из легендарных пирушек в жизни Мэла – пять часов подряд он с Эдерами пил пиво и виски, и хохотал во весь голос. А когда всё закончилось, Джейми поплелся домой в темноте, а Джинни пошла с Мэлом на ранчо Рейнольдсов. Лошадь она вела в поводу, так как слишком напилась, чтобы ехать верхом.

То, что произошло дальше, было столь же неизбежно, сколь – как стало ясно впоследствии – прискорбно. Они дошли только до скалы, с которой был виден город. Не успели они оглянуться, как уже стали целоваться. Затем Джинни разложила на земле чепрак. Под звездами, жаркой ночью, в свете поднимающихся трех лун Тени они занялись любовью – нежно и яростно, и стремительно. Это было незабываемо.

Потом они лежали вместе, и их обдувал легкий ветерок. Джинни, положив голову на плечо Мэла, сказала:

– Зря мы это сделали.

– Что, много раз поминали всуе имя Господа Бога нашего?

– Нет, я серьезно. – Джинни помрачнела. – Мы с Тоби… Мы всё еще вместе. Мы по-прежнему пара. Кажется, он хочет сделать мне предложение. Он постоянно упоминает про обручальные кольца, присматривает дома, выставленные на продажу.

– Да, это очень похоже на человека, который намерен жениться. А ты что об этом думаешь?

– Я думаю, что люблю Тоби, но не люблю-люблю, если ты понимаешь, о чем я.

– Разница в том, что тут два «люблю» вместо од-ного.

– Ты можешь хоть сейчас не паясничать?

– Если бы я знал значение этого слова, тогда бы понял, что не должен делать. То есть, если Тоби сделает предложение…

– Я отвечу «нет».

– И навсегда разобьешь ему сердце.

– Не говори так! – рявкнула Джинни. – Пожалуйста, не надо.

– Ты же знаешь, что это правда. Такой парень, как Тоби, если уж души не чает в девушке, то быстро он ее не забудет и помучается изрядно. Особенно если это девушка вроде тебя.

– Но я не могу сказать «да», если он – не тот, с кем я хочу прожить всю свою жизнь.

Мэл подумал: быть может, человек, с которым Джинни хочет прожить всю жизнь, – это он сам. Высказать свою мысль вслух он не посмел, испугался, что будет раздавлен так же, как и Тоби, если Джинни отклонит его предложение.

– В любом случае, – твердо сказала Джинни, – то, что произошло между нами сегодня, сегодня же и закончится. Слышишь, Мэл? Это было потрясающе, это было чудесно, но это больше не повторится.

– Значит, это была просто награда за спасение твоего брата?

– Нет. Нет! Но мне нужно хотя бы разобраться в своих чувствах к Тоби.

Мэл пал духом. Но он был уверен – что бы ни сказала Джинни, на этом их отношения не закончатся.

И он оказался прав. Он и Джинни изобретали самые разные способы оказаться в одном и том же месте в одно и то же время; их пути пересекались словно случайно, хотя на самом деле это было не так. Все эти встречи заканчивались одинаково. А после снова возникало чувство вины, и они клялись, что больше не станут друг с другом встречаться, – но эти клятвы неизменно нарушались.

Тоби, естественно, пришел в ужас, когда узнал о том, что сделал – или пытался сделать – Банди. Он сказал, что обо всём сообщит своей матери. Она за неделю добьется увольнения Банди, да еще и подаст иск о компенсации ущерба. Однако Мэл и Джейми убедили его ничего ей не рассказывать. Они решили, что им удалось нейтрализовать Банди, да и Крампа тоже. Оба законника пока что не отклонялись от придуманной Мэлом истории о несчастном случае на стрельбах и стоически выслушивали шутки местных по этому поводу. Их притворная досада заставила Мэла предположить, что они хотят забыть об этом происшествии, а вмешательство Марлы Финн потревожит то, что, казалось, уже улажено. Если Банди и строил планы мести, то хорошо это скрывал. Может, несмотря на свое ослиное упрямство, даже он понял, что переступил грань дозволенного.

Затем на Тени началась война. Альянс пытался распространить свое влияние всё дальше за пределы Ядра и заключал всё больше планет в свои объятия, похожие на забор с колючей проволокой. Повсюду в галактике вспыхивали столкновения между войсками Альянса и их противниками – разношерстным ополчением, которое храбростью и решимостью компенсировало нехватку оружия. Необъявленная война шла до тех пор, пока наконец Альянс не объявил, что вступает в вой-ну со всеми планетами, которые не подчинились ему. Этим он просто официально закрепил то, что до сих пор лишь подразумевалось.

К тому моменту Джинни уже порвала с Тоби. С Мэлом она порвала тоже. Тоби не знал, что Мэл и Джинни встречались, но она чувствовала, что не может просто сойтись с Мэлом сразу после расставания с Тоби. Она сказала, что должна подумать об их отношениях и решить, что нужно ей самой. Она обещала, что это лишь на время. Она всё еще переживала разрыв с Тоби. Это решение далось ей нелегко.

Тоби пришел к Мэлу за сочувствием, и Мэл стал для него жилеткой, в которую Тоби мог поплакать. Это было одно из самых сложных дел в жизни Мэла. Он страстно хотел рассказать Тоби про себя и Джинни, но он понимал, что никогда не сможет это сделать. Он не мог отделаться от ощущения, что потерял ее. Так что вместо этого он утешил Тоби, напоил его и во всём вел себя как верный друг.

На следующий день Мэл обнаружил себя в вагоне поезда, который ехал в Да-Чэн-Ши. Джейми был с ним. И Тоби тоже.

Снова, как и до того, когда «Четверо амигос» оказались в зените славы, Тоби увязался за ними, словно щенок. Его мотивы были просты. Он не мог оставаться в Семи Соснах – одним своим видом Джинни постоянно напоминала бы ему о том, что у него было и чего он навсегда лишился. Альянс он ненавидел, в этом сомнений не было. Он хотел заявить об этом во всеуслышание, расквасить нос этим громилам, обозначить свою позицию. Но если для Мэла и Джейми этих причин было достаточно, у Тоби была еще одна, более мрачная. Страдание.

* * *

Тоби снова обратился к «бурым», собравшимся в старой шахте.

– Вот как все было, – сказал он. – Меньше чем через год после того, как мы с Мэлом и нашим другом Джейми Эдером завербовались, Альянс разбомбил к чертям Тень, нашу родную планету. Мы к тому времени уже прошли основной курс подготовки. Все вы знаете, какой он – иногда жутко сложный, иногда скучный, иногда просто дилетантский. Но все мы ладили друг с другом, все были заодно. Это было приятно, даже когда мы ковыляли по колено в грязи, пытались держать строй, делали вид, что стреляем из палок для швабр, которые нам выдали вместо винтовок, потому что лишних винтовок у них не было, когда мы целились во врага, которого перед нами не было. Пока не было. Потом наступила передышка. Наши инструкторы, которые, похоже, иногда придумывали упражнения для нас по ходу дела, сказали, чтобы мы отправлялись домой. Они обучили нас всему, что знали, и когда мы понадобимся, нас вызовут.

С каждым днем война подходила всё ближе к Тени, словно огромная туча на горизонте, которая всё растет и растет, становится всё более зловещей. Нам сказали, чтобы мы повидались с близкими и ждали вызова. Скоро нас должны были отправить на фронт. Мы Мэлом и Джейми вернулись в Семь Сосен – наш родной город. Джинни, сестра Джейми, встретила нас на вокзале. Она злилась на нас, о да – потому что мы уехали, ничего ей не сказав, и обо всём она узнала из волны, которую отправил ей Джейми. У каждого из нас были свои причины утаить это от нее, и в подробности мы сейчас вдаваться не будем. Однако Джинни и еще несколько местных тоже решили внести свой вклад в общее дело и поэтому стали запасать оружие – на тот случай, если Альянс захватит Тень. Этого оружия оказалось немало – хватило бы на целый взвод, а то и больше. Они спрятали его в коровнике на ферме Эдеров.

Мэл помнил этот коровник – прежде всего потому, что там он несколько раз встречался с Джинни. Запах коров, смешанный с ароматом сена, по сей день вызывал в нем сильные чувства: иногда почему-то действовал, словно афродизиак, а иногда вызывал слезы.

Он также помнил дымящиеся развалины, в которые превратился сарай, – искореженные, торчащие обугленные балки, кольцо из выжженной земли вокруг него.

И он помнил лежащий рядом с сараем обожженный, изувеченный труп.

– Родители Джинни и Джейми знали, что в нем хранится, – продолжал Тоби, – но закрывали на это глаза. Джинни решила, что будет охранять тайник круглые сутки. Так она хотела показать, что поддерживает сторонников независимости. И вот что самое главное: она дежурила на складе в ту ночь, когда Альянс выстрелил по нему ракетой «Зевс». Джинни находилась там, когда ракета «космос-земля» с боеголовкой с тысячу фунтов взрывчатки прилетела с небес и уничтожила тот коровник, всё в нем и всё в радиусе ста ярдов вокруг него. И в том числе Джинни.

Толпа «бурых» смотрела на платформу, а Мэл – в пустоту. Сейчас он видел только труп Джинни, который пламя превратило в искаженную пародию на живого человека. Лицо – словно почерневший череп, челюсти открыты в беззвучном вопле. Обугленные останки были едва похожи на первую женщину, которую он по-настоящему любил.

Все эти годы Мэл полагал, что ярость выжгла в нем остатки скорби, но теперь его сердце погрузилось в новую ледяную пропасть, наполненную печалью. Он тонул в ней, не мог дышать, не мог думать.

Толпа умолкла, словно из уважения к умершей. Мэл, обессиленный, опустил голову и оплакал всё, что произошло между ним и Джинни, и всё, что не произошло.

После долгой паузы Тоби вытянул руку и указал на Мэла.

– Когда ему сказали, что она погибла, он ответил: «Она не должна была пострадать».

Мэл вспомнил этот момент. Именно так он и сказал Джейми и Тоби. Кто-то – он уже забыл, кто именно, – прибежал в «Серебряное стремя» и сообщил о ракетном ударе. Всего минут десять назад они слышали взрыв и видели вспышку в небе вдали; все стали строить догадки о том, что это могло означать, – то ли это просто приближается гроза, то ли что-то более зловещее. Узнав о том, что это была ракета, выпущенная по ферме Эдеров, они помчались туда. Сам дом не пострадал, если не считать того, что взрывная волна выбила все стекла и сорвала с крыши несколько досок. Взрыв потряс мистера и миссис Эдер, но сами они остались целыми и невредимыми.

Когда Мэл увидел место, куда попала ракета, и труп Джинни, он упал на колени и произнес именно то предложение, которое сейчас процитировал Тоби.

Он не мог понять, почему это важно для Тоби и какое значение он придает словам «она не должна была пострадать».

И тогда Тоби вытащил из кармана небольшой, округлый кусок металла, который, видимо, лишился изначальной формы под действием высокой температуры. Он был размером с карманные часы, и на мгновение Мэл не мог сообразить, что это и зачем Тоби достал этот предмет.

И вдруг его осенило.

Это медальон. Золотой медальон с буквой «J». Тот самый, который он подарил Джинни – но не сразу, гораздо, гораздо позже.

Тоби с трудом открыл крышку. Петли едва работали.

Внутри находилась серебристая масса расплавленных электронных схем.

– Видите? – Тоби показал медальон толпе. – Видишь это, Мэл? Приводной маяк. Приводной маяк, который ты сюда вставил. Приводной маяк, который дал Альянсу точные координаты тайника с оружием. Благодаря тебе они не промахнулись. Из-за тебя погибла Джинни Эдер.

31

– Аид? – спросила Зои, наклонившись к панели с приборами связи на мостике «Серенити». – Бук, вы уверены?

– Так утверждает Элмира. – Голос Бука потрескивал – расстояние искажало сигнал.

– Так называется меньшая из двух лун Персефоны, – сказал Уош. – Ее «сестра», более крупная Женао, чаще всего частично ее заслоняет.

– Ну да, – сказала Зои, – но какого черта им понадобилось на Аиде? Там же ничего нет.

– В этом и весь смысл, – заметил Бук. – Если берешь человека в плен и собираешься сделать с ним что-то плохое, лучше всего увезти его в какое-то далекое, непривлекательное место – туда, где никто не бывает.

– А это надежные сведения?

– Элмире нет смысла лгать. Хантер Ковингтон поработил ее, пытал и угрожал убить. Прикрывать его не в ее интересах. Более того, она сказала следующее: «Если ваши друзья его разыщут и сумеют всадить в него пулю, я не пролью ни одной слезинки».

– Ну, передайте ей, что именно так я и сделаю, – ответила Зои. – Всажу пулю в него и в каждого, кто участвовал в похищении Мэла.

– Пастырь, я уже прокладываю курс к Аиду, – сказал Уош, тыкая в кнопки на панели управления. – Но у меня один вопрос. Где именно они на Аиде? У вас есть соображения на этот счет? Да, это не самый большой булыжник во вселенной, но и не самый маленький. И если мы понятия не имеем, где нужно приземлиться, то искать придется долго.

– Я лично спросил об этом Элмиру. Она не знает. Но ты найдешь это место, Уош. Я в этом уверен.

– Если найду, то это будет чудо.

– Чудеса случаются, – сказал Бук.

– На моей памяти – нет, – пробурчал Уош, пока Зои отключала связь.

Он нажал кнопку интеркома.

– Кейли?

– Да?

– Как дела у наших двигателей?

– Блестяще… типа.

– Годится. Я попрошу тебя врубить их на максимальную мощность. Кажется, мы выяснили, где Мэл.

– О боже! Серьезно?

– Ага. Твоя задача – просто поддерживать «Серенити» на плаву.

– Будет сделано!

– Пристегни ремни, милая, – обратился Уош к Зои. – Я тебя так прокачу, что ты на всю жизнь запомнишь.

– Слова, одни слова, – ответила Зои, устраиваясь в кресле.

Уош надавил на штурвал, и хвост «Серенити» вспыхнул, переливаясь огнями, словно китайский фонарь. Корабль изящно свернул на новый курс. Уош добавил скорости, выжимая из двигателей максимум тяги.

– На месте будем где-то через час, – сказал он жене. – Если, конечно, ничего не сломается и не взорвется.

Зои накрыла его руку своей.

– Уош, умолкни и веди корабль. Это твоя работа, вот и займись ею.

32

Планета Тень, давным-давно

За неделю до смерти Джинни Мэл пришел к ней домой и подарил ей медальон.

– Что это? – спросила она, разглядывая безделушку. – Залог любви?

– Да. То есть нет. Нет. Ничего подобного. Я нашел его в одном магазине в Да-Чэн-Ши. – О том, когда это было, он умолчал. – Увидел букву «J» и вспомнил про тебя.

– Ну, это… ужасно мило с твоей стороны.

– Угу. Я хочу, чтобы он был у тебя. Но не для того чтобы ты меня не забывала, а совсем для другого. Загляни внутрь, я туда кое-что вставил.

Джинни нажала на крошечную защелку, и медальон открылся. Внутри находилось какое-то блестящее устройство.

– Это… слуховой аппарат? – спросила она, хмурясь и улыбаясь одновременно.

– Приводной маяк, – ответил Мэл.

– И зачем мне приводной маяк?

– Кто знает, где я окажусь, когда на Тени начнется война? Может, я даже улечу с планеты. И тебя тоже могут призвать. Вряд ли ты собираешься вечно сторожить этот свой тайник. Оружие из него скоро заберут, и Джинни Эдер, которую я знаю, не будет жить на старой ферме, рубить дрова и сгребать в кучу коровий навоз.

– Это точно.

– Нет, она станет… как они нас там называют? «Бурым мундиром».

– Не очень-то красивое название, да? – спросила Джинни.

– Верно. Кстати, я вспомнил – нужно купить коричневое замшевое пальто, иначе я буду выделяться среди остальных. Но я отвлекся. Когда мы с тобой станем «бурыми», то, возможно, окажемся в разных концах галактики, и нас будут разделять несколько световых лет. Но этот приводной маяк связан с другим таким же, который хранится у меня. И если мы когда-нибудь захотим найти друг друга, эти две штуковины нам об этом скажут. Они работают на термоэлектрической энергии, заряжаются из-за разницы между температурами тела и воздуха. Пока мы их носим, в них будет заряд. И если один из них перестанет работать… Ну, если второй человек включит свое устройство, то поймет, что произошло самое страшное.

– О, Мэл…

Он не мог понять – то ли она тронута, то ли растеряна. Затем он увидел, что из ее глаз на медальон капают слезы.

Мэл взял у Джинни медальон и надел ей на шею.

– Просто носи его, – сказал он. – Ради меня. Это не значит, что мы помолвлены или еще что. Дело не в этом. Но знай: мой медальон всегда будет со мной, вне зависимости от того, станешь ли ты носить свой, или нет. Если я захочу проверить, в безопасности ли ты, или если ты захочешь узнать это про меня, то медальоны нам в этом помогут.

Они поцеловались. Это был долгий поцелуй, но он слишком быстро закончился.

Затем Джинни отвернулась и пошла прочь, наклонив голову и немного пошатываясь, словно прилагала все усилия для того, чтобы не броситься в его объятия.

* * *

– Теперь я могу говорить? – спросил Мэл. – Кажется, сейчас моя очередь. Я имею право ответить.

– Верно, верно, – сказал кто-то в толпе. Мэл не понял, кто именно, но голос был почти такой же, как у Стюарта Дикинса.

– Ну, хорошо, – ответил Тоби с притворным великодушием.

– Приводной маяк не имеет никакого отношения к Альянсу, – сказал Мэл. – Я даже не знаю, с чего ты это взял.

– Я попросил эксперта-техника взглянуть на него. Маяк предназначен для передачи координат, тут без вопросов. Ты знал, что Джинни круглые сутки охраняет тайник с оружием, и дал ей маяк, чтобы навести на него Альянс. С таким же успехом ты мог бы нарисовать у нее на спине мишень.

– А на хрена мне это делать, Тоби? Чего бы я этим добился? Джинни была моим другом. Хорошим другом. Ты видел меня после того, как мы нашли ее тело. Ты видел, что я был в раздрае. Я потом неделю едва мог разговаривать. Несколько раз был готов застрелиться. Вот как меня накрыло после ее смерти.

– О, скорбь ты изобразил блестяще, это да. Все остальные переживали по-настоящему, и каждый из нас выражал горе, как умел, но никто не мог сравниться с Мэлом Рейнольдсом по части пафоса.

– Я не настолько хороший актер.

– Мэл, я не говорю, что ты играл. Просто хочу сказать, что ты хватил через край. Да, верно, смерть Джинни сильно тебя расстроила – но, возможно, потому, что ты чувствовал свою вину.

– Как можно спорить с такой логикой? – раздраженно спросил Мэл. – Куда ни кинь, всюду клин. Если бы я не горевал, ты бы обвинил меня в том, что мне плевать – потому что именно я ее убил. Но так как я горевал, то ты говоришь, что у меня совесть нечиста. Про тайник Альянсу сообщил шериф Банди. Все так думали.

– Это был слух. Слух, который ты, Мэл, очень активно распространял.

– Банди ненавидел нас: тебя, меня, Джейми и Джинни. Мы десятки раз приводили его в ярость. И может, я переступил черту, всадив в него пулю в тот день, когда он пытался повесить Джейми. Правда, Банди ее заслужил. Он искал способа посчитаться с нами и знал, что самым сильным ударом для меня, тебя и Джейми станет смерть Джинни. Именно она удерживала нас вместе. Но он не собирался сам заниматься этим грязным делом. Для этого он был слишком хитер. Но если бы он сумел переложить это на Альянс, тогда его руки остались бы чистыми. Кроме того, так он бы подлизался к будущим правителям Тени. И это сработало, верно? Как только войска Альянса высадились на Тени, часть из них прошла через Семь Сосен, а потом вдруг оказалось, что губернатора округа казнили под каким-то надуманным предлогом, а на его место назначен шериф Банди. Словно ему выдали гонорар за оказанные услуги.

– Это все косвенные улики. Просто теория. У тебя нет доказательств, что это на самом деле произошло. Ты просто хотел, чтобы все в это поверили. Если, по-твоему, это правда, то почему ты не убил Банди?

– Поверь, искушение было очень сильным. Будь у меня хоть какие-то веские улики, а не только сильные подозрения, я бы прикончил ублюдка. Но не успел я приступить к поиску доказательств, как верховное командование приказало нам выступать. И знаешь что? Я был страшно рад убраться ко всем чертям с Тени. Останься я там на минуту дольше, и я бы погиб. Но у меня вопрос к тебе, Тоби: откуда вообще у тебя этот медальон? Разве его не похоронили вместе с Джинни?

– Я нашел его, когда помогал нести ее в городской морг, – ответил Тоби. – От тебя тогда пользы было мало. Ты рыдал, рвал на себе волосы, изображал страдания – так, чтобы все видели. А мы с Джейми решили устроить Джинни достойные похороны. Как только земля вокруг коровника остыла, мы сразу забрали тело. И пока мы несли Джинни, я заметил медальон. И он меня заинтересовал. Я ей его не дарил, и ее родители тоже. Позже я спросил у них про него, и даже они не знали, откуда он взялся. И когда никто не видел, я его забрал. А потом, уже дома, открыл и увидел, что внутри. Тогда я еще не знал, что он от тебя. Мне было ясно только одно: кто-то установил на Джинни маяк без ее ведома, превратил ее в живую мишень. И я поклялся, что выясню, кто это сделал, и тогда ничто не помешает мне отомстить виновному. И наконец этот день настал. День, которого я так долго жду. День, о котором я думал, мечтал, страшно подумать, сколько лет.

– А почему ты уверен, что это сделал я? – спросил Мэл. – У меня не было улик, доказывающих вину шерифа Банди, а у тебя нет того, что указывало бы на меня.

– Ты так думаешь, Мэл? – презрительно ухмыльнулся Тоби. – Скоро ты поймешь, что улик у меня предостаточно.

– Но этот маяк – не то, что ты думаешь. Я же сказал, он не имеет никакого отношения к Альянсу. Это…

Не успел Мэл закончить предложение, как толпа внезапно зашевелилась. Люди повернули головы, стали перешептываться.

Кто-то вошел в пещеру.

И не кто-нибудь, а Хантер Ковингтон со своей тростью с головой змеи. Его сопровождал еще один знакомый Мэла – мужчина в горчично-желтом плаще из бара Таггарта. Именно он отправил Мэла туда, где его поджидал Ковингтон со своими громилами.

– Добрейшего вечера вам всем, – сказал Ковингтон. – Хотя, на самом деле, нужно сказать «утра». Снаружи, если вы этого еще не заметили, начинается новый день. Когда мы пошли на посадку, небо уже светлело. Роскошный, похоже, будет денек. А тут у нас мистер Малькольм Рейнольдс, который связан по рукам и ногам и готов отправиться на виселицу. Похоже, мы прибыли вовремя – верно, Харлоу?

Желтый Плащ – Харлоу – одобрительно кивнул.

– Верно, джентльмены, вы очень вовремя, – сказал Тоби. – Именно сейчас один из величайших злодеев в истории «бурых мундиров» получит по заслугам.

33

«Серенити» вышел на орбиту Аида – гладкого круглого камешка, который медленно и лениво плыл вокруг Персефоны в сотне тысяч миль от нее. На нем можно было различить несколько горных хребтов и множество кратеров, но если не считать их, другими отличительными чертами он не обладал.

Его пытались терраформировать, но после всех попыток у Аида осталась только атмосфера. Посадить там растения не удалось, высвободить воду из ледяных шапок на полюсах тоже, и поэтому колонизировать его было невозможно. Луну посчитали неудавшимся проектом и оставили в покое.

С тех пор на ней высадились геологоразведчики, которые стали искать такие ценные минералы, как иридий, палладий, марганец и молибден, не говоря уже о платине и золоте. Однако Аид снова разочаровал – на нем не обнаружили ничего более ценного, чем дихроит и аметрин, полудрагоценные камни, цена которых была не настолько высока, чтобы оправдать расходы, связанные с их добычей.

– Ничего, – сказала Зои, рассматривая поверхность луны на экране сканера. – Одни пустоши. – В ее голосе послышалась нота отчаяния.

– Будь тут какое-нибудь здание, – сказал Уош, – хоть какие-то следы цивилизации, они могли бы стать для нас точкой отсчета. Но их нет. Это мирпризрак.

– Просканировать его можешь?

– Уже этим занимаюсь. Термальный скан на координатной сетке с максимальным усилением сигнала. Он регистрирует любую тепловую сигнатуру, которая отличается от фоновых показателей. Но пока что результат нулевой.

На мостик, пригнувшись перед низкой притолокой, вошел Джейн.

– Это оно? – спросил он, глядя на Аид в иллюминатор. – Не бог весть что.

– Если не можешь предложить что-нибудь полезное… – начала Зои.

– А я что? Я ничего. Пес, который сдох три дня назад, и тот выглядел бы более живым. Мэл там, внизу?

– Предположительно.

– Значит, шансов его найти нет. Разве что мы неделю будем его искать – но, похоже, ее у нас нет. Скорее всего, эти мстители уже его расстреляли.

– Джейн, честное слово, если ты не заткнешься…

– Слушай, Зои, кто-то же должен быть реалистом среди нас.

– У меня вот какая мысль. Давай предположим, что Мэла мы найдем. Значит, нужно подготовиться. Иди в свою каюту, достань «Веру» и почисти ее как следует – и тогда, в случае чего, она будет готова.

– А вот это неплохая идея. – Джейн кивнул и покинул мостик.

– Ты сейчас сказала Джейну, чтобы он шел в свою каюту чистить винтовку? – спросил Уош.

– Угу.

– Он никогда не поймет, что это – замаскированное оскорбление. Ты это понимаешь?

– Угу.

– Господи. Женщина, как же я хочу тебя…

– Уош, займись делом.

– Поздно. Мой мозг уже начал думать о разных непотребствах. Пожалуй, когда всё кончится, мы с тобой… Погоди. Секундочку…

На экране термоскана что-то вспыхнуло. Среди нейтрального серого и синего цветов поверхности Аида появилось крошечное ярко-оранжевое пятнышко.

Уош ввел на клавиатуре команды, чтобы увеличить изображение и сфокусироваться на нем.

– О, да. Вот так.

– В чем дело? – спросила Зои.

– Похоже на профиль выброса частной яхты. Она только что приземлилась. Двигатель выключен, и ускорители уже остывают, но еще продолжают излучать остаточное тепло.

– Этого хватит, чтобы навестись?

– Я уже. Координаты вбиты в компьютер.

– Чей это корабль.

– Думаю, Ковингтона. Элмира же сказала, что Ковингтон отправился к мстителям на яхте, да? Вот это он. Припарковался рядом с ними.

– Бук сказал, что чудеса случаются, – прошептала Зои.

– А иногда кто-то демонстрирует чудеса пилотирования, – сказал Уош. – Я рассчитываю вхождение в атмосферу. Каждая секунда на счету, так что на нежности времени нет. Войду быстро и грубо.

Зои ухмыльнулась.

– Всё еще думаешь о непотребствах?

– Чуть-чуть, – улыбнулся Уош и дернул штурвал на себя.

34

– Зачем ты вообще сюда пришел? – крикнул Мэл Хантеру Ковингтону. – Насколько я помню, ты не был «бурым».

– Откуда ты знаешь? – ответил Ковингтон.

– Потому что у «бурых» есть принципы, а у тебя – нет.

– Если хочешь знать, то во время войны я делал всё, чтобы сохранить нейтралитет.

– Ага, как и большинство мародеров, трусливый ты кусок сён мао няо.

– Я старался не упускать подворачивающиеся возможности, – сказал Ковингтон. – И до сих пор так делаю. Если поднимаешь на мачту всего один флаг, это так ограничивает. Но вот только в конце концов оказалось, что у тебя, Мэл, флаг не один. Более того, если то, что мистер Финн рассказывает о твоем прошлом – правда, а оснований предполагать обратное у меня нет, то ты не имеешь права читать мне лекции насчет принципов. В Ивздауне, да и за его пределами ты создал себе репутацию человека, чья этика очень эластична. «Дай Малькольму Рейнольдсу работу, и, скорее всего, он тебя подведет или нагреет. Держись от него подальше», – вот что говорят люди.

– Пара плохих отзывов прилипает к тебе навсегда, – сказал Мэл. – И никто не обращает внимания на моих многочисленных довольных клиентов.

– И отвечая на твой вопрос, скажу так: я здесь потому, что меня пригласили. Я уже давно сотрудничаю с этими «бурыми», но до сих пор не видел, как они работают. А так как они собирались прилететь на Аид, то есть практически ко мне домой, я решил принять предложение мистера Финна и прибыть сюда. Всегда полезно узнать как можно больше о своем деловом партнере.

– И, наверное, еще ты обожаешь смотреть на казни? – спросил Мэл. – Ловишь от этого кайф.

Ковингтон покачал головой – но не очень решительно.

– Я не настолько варвар. Но не могу отрицать, что определенное любопытство у меня есть. Как встретит смерть такой человек, как ты, Рейнольдс? Подмигнет ли он нам и отпустит какую-нибудь остроту, или будет невнятно лепетать от ужаса?

– Я бы сам хотел увидеть тебя в подобной ситуации, Ковингтон. Ведь если мне выпадет шанс, смотреть в лицо смерти будешь ты.

– Смело говоришь – особенно если учесть, что суд, видимо, уже подходит к концу. Разве мистер Финн не сказал, что сейчас ты получишь по заслугам? Похоже, что скоро тебе вынесут приговор. Верно, мистер Финн?

Тоби Финн кивнул.

– Ты прав, Хантер. Более того, как я уже сказал, вы прибыли очень вовремя. Мне осталось лишь представить неопровержимое доказательство того, что Мэл убил Джинни Эдер, а после этого мы сможем перейти к наказанию. Это доказательство со мной. Но сначала небольшая предыстория. Мэл только что сказал, что нас призвали на войну вскоре после нападения Альянса на Тень. Даже недели не прошло, да? Только Джинни закопали в землю, а за нами уже прибыли транспорты. Только после погрузки мы узнали, в какой полк мы попадем. В тренировочном лагере нас распределили в соответствии с нашими навыками. Мэл отправился в 57-й полк «Гуртовщиков», а Джейми и я – в 19-й полк «Солнечных». Мэл стал пехотинцем, а мы с Джейми – космическим спецназом.

– Говорят, что «Солнечные» достойно показали себя во многих боях, – сказал Ковингтон.

– Я лично участвовал в десятках абордажей. Собрал немало скальпов солдат Альянса. А Джейми? Джейми не было равных. Этого человека вела на бой праведная ярость, которая пылала ярче солнца. Альянс только что убил его сестру, и он не собирался об этом забывать. Джейми Эдер пленных не брал. Если ты солдат Альянса, горе тебе, когда ты встал у него на пути. У него была только одна задача, он был сфокусирован, словно лазер, и смертельно опасен. Какой-то майор однажды сказал, что война закончилась бы за неделю, будь у него сотня таких солдат, как Джейми. Но Джейми погубило безрассудство. Ему было плевать, выживет он или умрет. Он превратился в огромный комок ненависти. Его заботило только одно – уничтожить как можно больше врагов. Он погиб у Стерджеса.

Битва у Стерджеса стала одним из самых кровопролитных сражений этой войны, и по ожесточенности и числу потерь уступала только битве в долине Серенити. Причиной ее стали деньги – трофеи, которые транспорт «Саблайм» вез с Периферии в Ядро. «Бурые» мечтали завладеть этой добычей и пустить ее на финансирование своей армии. Недалеко от планеты Стерджес сторонники независимости напали на боевые корабли эскорта, понеся при этом значительные потери. Затем космический спецназ высадился на самом «Саблайме» – и обнаружил, что корабль заминирован и капитан готов активировать взрывное устройство. Чтобы добыча не попала в руки «бурых», капитан пожертвовал собой и всем экипажем.

– Джейми одним из первых ворвался на «Саблайм», – сказал Тоби. – Я туда не попал. У моего костюма отказал антирадиационный щит, и мне пришлось вернуться на корабль. Если бы не это, я бы взорвался вместе с «Саблаймом», как и Джейми, как и почти весь наш полк. Это был конец 19-го полка «Солнечных». Его расформировали, и меня перевели в пехоту, в 31-й полк «Рейдеров».

– Отличная была часть, чёрт побери, – искренне сказал Мэл.

– Точно. Не зря нас прозвали «Создателями ангелов». Где обстановка накалялась, туда посылали нас. 31-й полк бросали в самое пекло.

– Ура! – крикнул кто-то из толпы в знак поддержки.

Мэл предположил, что это ветераны из того же полка. «31-е Рейдеры», несомненно, были одной из самых агрессивных частей «бурых». Они несли ужасные потери: продолжительность жизни в этом полку составляла три недели, у самых везучих – месяц. То, что Тоби удалось выжить в нем так долго, свидетельствовало о его боевых навыках и упорстве. Этот рыжеволосый паренек, похоже, мог справиться с любыми проблемами, которые ставил перед ним Альянс.

– Впервые я сражался вместе с Малькольмом Рейнольдсом в битве у Ду-Кхана, – сказал Тоби. – Незадолго до того «Рейдеров» сильно потрепали, и нас – как и несколько других полков, в том числе 57-х «Гуртовщиков», объединили в бригаду «Ядра и штыки». В конце концов я наткнулся на Мэла. Вот это была встреча.

– Это точно, – ответил Мэл. – Я был жутко рад видеть тебя, знакомого человека из родных мест. Казалось невозможным, что мы оба пройдем через всё это – и всё-таки мы теперь сражались плечом к плечу. Словно это было предначертано судьбой.

– Да, – сказал Тоби почти с тоской. – Даже после всего, что произошло на Тени, я всё равно считал тебя своим другом. Но потом…

– Что потом?

– Потом нас отправили на Геру. Там мы разбили лагерь в долине Серенити. Бои еще не начались. Мы окапывались на своей стороне, Альянс – на своей, и обе стороны ждали, когда придет приказ наступать. Наступило затишье перед бурей. У меня было около часа свободного времени, и поэтому я решил тебя повидать. Пошел вдоль позиций и разыскал место, где стояли «Гуртовщики». Кто-то показал мне твою палатку, но тебя там не было. Я решил подождать. В палатке лежал твой рюкзак. Он был открыт, и в нем что-то блестело. Я невольно заглянул в него – просто любопытство одолело. В рюкзаке лежало вот это…

Тоби снова засунул руку в карман. На этот раз он достал серебряное распятие, приблизительно три дюйма в длину и два в ширину, а толщиной с палец младенца.

– Та ма дэ хунь дань! – воскликнул Мэл. – Так вот куда оно делось! Все эти годы я думал, что потерял его. Перевернул палатку вверх дном, сто раз перебрал свои пожитки, везде искал. – Он даже обвинил в краже своего капрала. Капралом была Зои Аллейн, так что ни к чему хорошему это не привело. Мэл до сих пор не мог поверить, что она его простила.

Тоби нажал защелку в углублении, и передняя часть распятия открылась. Внутри находились схемы.

– Это, – сказал Тоби, держа устройство так, чтобы все его видели, – еще один приводной маяк. Его платы – точная копия тех, которые были в маяке Джинни Эдер, только в другой конфигурации. Два устройства были связаны друг с другом, каждый закодирован на уникальную сигнатуру другого. Когда я его впервые увидел, то еще этого не знал. Какой-то инстинкт подсказал мне, что этот маяк связан с маяком Джинни. Но доказать это я не мог. Тогда не мог. Но я его взял.

– Да, ты украл его, подлая крыса! – зарычал Мэл.

– Я взял его, потому что картинка в моей голове внезапно начала складываться. Например, я понял, почему Альянсу стало известно, где именно находится тайник с оружием на ферме Эдеров. Как они смогли точно нанести удар по тому коровнику. Почему Мэл сказал: «Она не должна была пострадать». Джинни не должна была пострадать, потому что Мэл заключил соглашение с Альянсом, а Альянс – сюрприз! – его нарушил.

– Всё не так! – крикнул Мэл. – Маяки были настроены так, чтобы мы с Джинни знали, что у другого из нас всё в порядке. Они – способ приглядывать друг за другом. Она должна была носить свой медальон, а я – свой, и тогда мы бы знали, что у нее или у меня всё хорошо. Только этого не случилось, потому что… Ну, мы все знаем – почему. Я оставил распятие у себя, чтобы оно напоминало мне о ней.

Но это распятие Мэл никогда не надевал. Не только маяк стал ненужным, когда погибла владелица его двойника, но и само распятие, похоже, потеряло свой смысл. Мэл практически мог связать утрату своей веры с датой, когда он лишился Джинни Эдер.

– Ты всё не так понял, Тоби, – продолжил он. – Ты говоришь так, словно это какой-то ужасный заговор, но он только в твоем воображении. Ну же, подумай: зачем мне один из этих маяков, если они выдавали наши координаты Альянсу?

– Чтобы защитить себя, – сказал Тоби. – Альянс не тронул бы тебя, пока знал, где ты. Второй маяк – такая же улика, как и первый, а может, даже более веская.

– В долине Серенити, например, это было без разницы. Я там чуть не погиб, чёрт побери.

– Но раньше-то выживал! – объявил Тоби. – В том-то всё и дело. Ты, сержант Малькольм Рейнольдс, агент Альянса в рядах «бурых», выжил в паре десятков адских мясорубок, и при этом не получил ни одной царапины. И всё благодаря этому маяку.

– Если ты так, думаешь, значит, ты…

– Я думаю, – сказал Тоби с внезапной сталью в голосе, – что мы уже достаточно тебя слушали, Мэл. Можешь протестовать, хоть до посинения. Улики все здесь. Эти маяки – достаточные доказательства. Ты – предатель, саботажник и коллаборационист. С самого начала войны ты предал дело сторонников независимости. Хотел ты этого, или нет, но Джинни Эдер стала жертвой твоего предательства, а взамен Альянс проявил к тебе снисхождение. Свою позицию я изложил. Доводы – более чем убедительные. А теперь я прошу добрых людей, которые собрались здесь, сказать нам – согласны они с ними или не согласны. Голосуем путем поднятия рук.

Руки взметнулись в воздух. Раздались крики «Да!» и радостные вопли.

– Двое воздержались, как я вижу, – сказал Тоби. – Стю Дикинс. Дэвид Зубури. Вас мои слова не убедили? Ну ладно, единогласного решения нам не требуется. Голосов «за» гораздо больше, чем «против».

Толпа двинулась вперед. Лысый человек, который ранее потрясал петлей, уже приготовил веревку. Он и еще один «бурый» забросили ее свободный конец на поперечную распорку буровой установки. Тем временем Донован Филипс, угрожая Мэлу его же собственным «Молотом свободы», приказал сделать шаг назад.

– Стой там, – сказал Филипс, когда Мэл оказался рядом с установкой, прямо под свисающей петлей. – И давай без глупостей; если будешь сопротивляться, я всажу в тебя пулю. Не убью. Выстрелю в живот. Боль будет адская, и тебя всё равно повесят. Ты этого хочешь?

– Я, в общем, не хочу ни того, ни другого, – ответил Мэл. – Слушайте, все! Я невиновен. Я ни за что не подверг бы опасности Джинни и ни за что не стал бы помогать Альянсу. Я всегда был одним из вас. Всегда был и всегда буду.

Но он едва слышал себя за ревом разгоряченной толпы. В их глазах вспыхнула жажда крови. Именно это дело было главным в жизни линчевателей, этот огонь они хранили в своих душах с тех пор, как закончилась война. Кто-то должен заплатить за их поражение, и даже если это еще один «бурый» – почему бы и нет? Негодяи воевали за обе стороны, и так как они не могли убивать негодяев из Альянса, то уничтожали своих собственных.

На шею Мэла надели петлю; грубая веревка царапала кожу.

– Мэл, помнишь Джейми? – спросил Тоби. – Помнишь, что Банди и Крамп пытались с ним сделать – и сделали бы, если бы не появился ты? Вот сейчас тот же случай, только на этот раз вешают тебя, и знаешь что? Никто не придет. Никакая кавалерия не явится тебя спасать в последнюю минуту. Твой час пробил, Мэл Рейнольдс. Молись о спасении души, если можешь, но поверь – тебя ждет пламя преисподней. Будешь вечно гореть вместе с другими грешниками – за то, что ты с ней сделал. Ты это заслужил.

Не успел Мэл ответить, как чьи-то руки затянули петлю. Твердый узел воткнулся ему в затылок, а петля сдавила горло. Сейчас он едва мог дышать и определенно не мог говорить.

Помня о пушке в руке Донована Филипса, он не дергался и не сопротивлялся. Он был уверен, что Филипс, если его спровоцировать, выстрелит ему в живот. И даже если ему как-то удастся выбраться из петли, от такой раны он всё равно умрет, и притом медленно. Прямо сейчас он был жив и здоров – и так будет и дальше, пока петля не задушит его, пока его ноги не перестанут дергаться. Пока этот момент не наступил, всегда остается шанс, пусть и мизерный, что он сможет спастись. В его голове крутились бешеные расчеты: как продлить немногие оставшиеся у него минуты, как отсрочить смерть до самого последнего момента.

Лысый и его сообщник посмотрели на Тоби, ожидая сигнала. Тоби поднял руку и рубанул ей воздух. Мэл почувствовал, как веревка натянулась. Внезапно он приподнялся в воздух – совсем немного. Его ноги еще касались пола пещеры, но лишь едва. Он закачался на кончиках пальцев; петля врезалась ему в шею под челюстью. Картинка перед глазами стала расплываться. Мэл почувствовал, как захрустели его шейные позвонки. Дыхание стало коротким, прерывистым. Значит, это будет не простое повешение, а пытка. Линчеватели собираются продлить его казнь как можно дольше.

Их лица плыли перед ним, словно яркие воздушные шары с торжествующими ухмылками. Их крики гулким эхом отдавались в ушах, доносились, словно из-под воды. Носки ботинок царапали по земле, пытаясь найти опору. Его ноги уже заныли от усилий, которые требовались, чтобы удержать его в положении стоя. Затем одна нога вдруг выскользнула из-под него. Петля сильнее сдавила горло. Стараясь снова обрести равновесие, Мэл почувствовал, как пульс забухал в его голове. Он, словно неуклюжая балерина, сумел снова встать на кончики пальцев и завис над полом пещеры, чуть раскачиваясь и вращаясь в разные стороны.

Мэл услышал доносящиеся откуда-то издали звуки, похожие на хрюканье свиньи, и понял, что они вырываются из его собственного горла.

Значит, вот как всё будет. Вот как закончится долгий, извилистый, безумный путь Малькольма Рейнольдса, из буйного юноши превратившегося в закаленного в боях ветерана, а затем в капитана корабля. На этом пути были триумфы, трагедии и всё прочее – но лишь недавно он почувствовал что-то вроде удовлетворения. Он знал, что этим он обязан своей команде – заблудшим душам, отступникам и неудачникам. Они, в своем роде, стали его семьей – не той, в которой ты рождаешься, а той, которую создаешь, семьей, которая складывается вокруг тебя благодаря поворотам судьбы и горстке твоих собственных решений. Иногда команда приводила его в бешенство, но он ни за что на свете не расстался бы с ней. Он решил, что пока он, их капитан, удерживает их вместе и прокладывает для них безопасный путь по вселенной, он поступает правильно, творит добро. В столбце плюсов его жизни это наверняка компенсировало все минусы, хоть их и было немало.

Внезапно ему вспомнились слова шерифа Банди.

Говорят, при таком методе повешения человек теряет сознание минут через шесть, а собственно смерть наступает через двадцать минут.

Сколько минут уже прошло? Мэл не имел ни малейшего представления. Возможно, всего две или три, и веревка еще даже не сильно его душила.

Мэл почувствовал, как слабеют ноги. Он не знал, сколько он еще продержится. Дымка перед глазами сгущалась. Он в любую секунду мог обмякнуть в петле, превратившись в мертвый груз. Он надеялся, что быстро потеряет сознание – до истечения шести минут, о которых говорил Банди.

Где-то в миллионе миль вдали раздался выстрел. Мэл почувствовал, что его тело дернулось. Он не понимал, что это означает.

Пришло время умереть.

35

Зои и Джейн мчались по тоннелю туда, где вдалеке ревели голоса. Гнев в этом звуке был вполне ощутим. Зои молилась о том, чтобы они с Джейном не опоздали. Да, они двигались в правильном направлении, но она невольно думала о том, что они слишком задержались. При отправлении из доков. Во время высадки федералов на борт корабля. Во время поисков надежного источника сведений о местопребывании Мэла.

То, что они прибыли куда нужно, уже не вызывало сомнений. Более того, Зои была уверена в этом с тех самых пор, когда Уош посадил «Серенити» у входа в шахту. Там уже стояли три корабля, один из них – шаттл «Серенити». Второй – яхта, которая, наверное, принадлежала Ковингтону, а третий – транспорт класса «Комодо», сохранившийся со времен войны реликт. Корпус его был покрыт ржавчиной и вмятинами. Некоторые части, установленные на нем, были сняты с других кораблей и неуклюже приварены, из-за чего создавался эффект лоскутного одеяла. Зои предположила, что это средство передвижения линчевателей – и невольно почувствовала странное чувство восхищения. Тот, кто путешествует по галактике в такой смертельной ловушке, заслуживал уважения. Или места в психушке.

Они с Джейном пулей вылетели из «Серенити». Джейн двигался более быстро и ловко, чем Зои; она, прихрамывая, с трудом поспевала за ним, однако была твердо настроена не отстать от здоровяка. Она взяла с собой «Ногу кобылы», а Джейн – «Веру» и «Бу». Они оба предполагали, что начнется перестрелка, и – каждый по-своему – ожидали ее начала. Зои также прихватила с собой кое-что еще: дистанционный взрыватель.

На бегу она представляла себя Уоша и Кейли, запускающих погрузчик в трюме. Они должны были сыграть свои роли, и если всё пойдет по плану, то не нужно будет ничего делать – только угрожать. Даже стрелять не придется.

Да, но когда у них всё шло по плану?

Они с Джейном выбежали из тоннеля и оказались в пещере. Зои быстро оценила ситуацию. Толпа. Платформа. Буровая установка. Висящий в петле Мэл с выпученными глазами на лиловом лице.

Все были так поглощены происходящим, что не заметили их с Джейном прибытия.

– Джейн?

– Ага.

– Стреляй в веревку.

– Может, просто перерезать ее?

– От Мэла нас отделяет толпа. Она остановит нас, и мы даже подобраться к нему не сможем. Нет времени. Стреляй в веревку.

– Сложная задача. Пятьдесят ярдов. Свет тусклый. Веревка качается.

– Стреляй, чёрт бы тебя побрал!

Джейн широко расставил ноги, поднял «Веру» к плечу и прищурился, целясь. Он заменил патрон большого калибра на более легкий – для большей точности. Он сделал вдох и медленно выдохнул, нажимая указательным пальцем на спусковой крючок.

Если кто и может попасть в цель в данной ситуации, сказала себе Зои, то это Джейн Кобб.

БАМ!

«Вера» загрохотала.

Пуля попала в веревку в десяти дюймах над головой Мэла.

– Проклятье! – зарычал Джейн.

Он не перебил веревку, а только задел ее. Он снова стал целиться.

Тем временем пара десятков людей повернулись в их сторону. Звук выстрела из винтовки напугал толпу. Зои заметила Харлоу в его знакомом – и по-прежнему чудовищном – желтом плаще. Харлоу здесь? И притом вместе с Хантером Ковингтоном.

Ублюдок. Он нагло ей соврал. Он с самого начала прекрасно знал, кто такой Ковингтон. Ее рука стиснула «Ногу кобылы». Она с ним посчитается.

Джейн готовился выстрелить еще раз. Мэл обмяк и выглядел так, словно сейчас испустит дух. Если на этот раз Джейн не попадет в веревку, Мэлу крышка.

– Не подведи меня, девочка, – буркнул Джейн своей винтовке.

«Вера» снова загрохотала.

Веревка порвалась, и Мэл упал.

– Нет! – завопил тощий человечек, стоявший на платформе.

Толпа тоже была поражена. И теперь все как один они бросились к Зои и Джейну – к чужакам, которые отняли у них забаву.

Зои подняла вверх дистанционный взрыватель; Джейн тем временем угрожающе водил «Верой» из стороны в сторону, целясь в «бурых».

– Всем стоять, – сказала Зои. – Знаете, что у меня в руках? Дистанционный взрыватель. Знаете, к чему он подключен? К ящику с «Эйч-Ти-Экс-20». Я выгрузила его со своего корабля и поставила в тоннеле, ведущем в шахту. Мне нужно просто отпустить эту кнопку и – бум! Обвал. Тут только один выход – через этот тоннель. Если «Эйч-Ти-Экс» его обрушит, мы просидим здесь до конца света. Я не шучу.

«Бурые» остановились и вгляделись в ее лицо. Им совсем не показалось, что она шутит.

– Стреляйте в нее! – крикнул человек, стоявший на платформе. – Кто-нибудь, застрелите эту суку.

Кто-то достал оружие.

– Да, кстати… – невозмутимо заметила Зои. – Если присмотритесь повнимательнее, то заметите, что это аварийный выключатель. Я же сказала – мне просто нужно отпустить кнопку. И знаете, что? Если кто-то в меня попадет, я точно ее отпущу.

– Точно, отпустит, – сказал Джейн. – И если вам вдруг интересно, у меня «Кэллахан» с автоблоком. Если в вас попадет пуля такого крупного калибра, то ей даже не обязательно задевать важные органы – вы всё равно умрете от шока. Так что задайте себе один вопрос: «Настолько ли я глуп, чтобы так рисковать?»

– А сейчас кто-нибудь, и мне, в общем, плевать – кто именно, подойдет к моему другу и снимет с него петлю, – сказала Зои и стала ждать добровольцев. – Кто-то должен это сделать, – продолжила она. – У меня сейчас такое настроение, что я с радостью взорву «Эйч-Ти-Экс» и покончу со всем этим. И вы называете себя «бурыми»? Они так не поступают. Я была «бурой», и мне стыдно даже находиться рядом с вами. Завалить вас в этой шахте – вот достойное дело, даже если придется торчать здесь вместе с вами.

Какой-то человек поднял руку.

– Я это сделаю.

Зои нахмурилась.

– Дикинс? Это ты?

– Он самый, мисс Аллейн.

– Давно не виделись. Ты с этими людьми? Я была о тебе лучшего мнения.

– Если честно, капрал, то я сам был лучшего мнения о себе. Я его освобожу.

– Не делай этого, Стюарт Дикинс! – завопил человек на платформе. – Не смей!

– Ой, да брось ты кудахтать, Тоби Финн, – ответил Дикинс. – Мы тебя уже наслушались. Если Зои Аллейн считает, что Мэла Рейнольдса стоит спасать – и, более того, готова ради этого рискнуть своей шкурой – то лично для меня вопрос решен. Мэл не виновен в том, в чем ты его обвиняешь. Он имеет право быть свободным.

Тоби выхватил из кобуры пистолет.

– Ни с места, Дикинс. Предупреждаю тебя.

Джейн взял на прицел тощего человечка – очевидно, лидера линчевателей.

– Зои, мне его снять?

– Только в случае крайней необходимости, – ответила Зои. – Но если его палец на спусковом крючке хотя бы дернется…

– Понял.

Стюарт Дикинс протиснулся сквозь мрачную толпу и опустился на колени рядом с Мэлом. Мэл лежал так неподвижно, что Зои подумала, что он умер. Неужели все усилия оказались напрасны? Она подавила в себе страх. Наверняка с ним всё в порядке.

Дикинс развязал петлю, затем перекатил Мэла на спину. Кто-то знакомый – Дэвид Зубури – присоединился к нему. Они посовещались, а затем Дикинс начал делать Мэлу искусственное дыхание, то нажимая ему на грудь, то выдыхая ему в рот.

Зои наблюдала за ними. Пальцы, которыми она держала взрыватель, стали скользкими от пота.

36

Уош поставил – оч-ч-чень осторожно – один ящик с «Эйч-Ти-Экс-20» в тоннеле ярдах в десяти от входа и поехал на погрузчике от шахты к «Серенити».

Кейли стояла на пандусе грузового отсека. Она выглядела нервной, дерганой – гораздо больше, чем раньше.

– Чего ты такая кислая? – спросил Уош, остановив погрузчик.

– Мы должны выгрузить остальные четыре ящика.

– Что?

Кейли выставила вперед сканер.

– Только что сделала новые замеры. Взрывчатка нагревается быстрее, чем раньше. Она близка к критическому состоянию, и я не могу придумать, как замедлить или обратить этот процесс. По-моему, до взрыва минут десять-пятнадцать.

– Фэй фэй дэ пи янь. Ты шутишь.

– Если бы. Бэджер подсунул нам чжэн чи дэ гоу ши дуэй. Не удивлюсь, если он сделал это нарочно.

– Для чего? Чтобы нас разозлить? Если так, значит, своего он добился: я в ярости. Но я не уверен, что Бэджер может быть таким подонком – особенно когда речь идет о деньгах. Так, давай посмотрим, какие у нас варианты.

Уош осмотрел окрестности. Вход в шахту был выкопан в склоне горы. «Серенити» и три других корабля стояли на единственной находящейся рядом с шахтой ровной площадке – широком, продуваемом всеми ветрами выступе – с отвесной скалой, возвышающейся наверху, и крутым склоном, который уходил в бесплодную долину внизу. Выступ был слишком маленький, чтобы поставить ящики на безопасном расстоянии от кораблей. Если они взорвутся здесь, все четыре корабля получат повреждения, а возможно, будут уничтожены, и все тогда застрянут на Аиде. Но если он сбросит ящики со скалы, то, скорее всего, они взорвутся, когда долетят до поверхности. Ведь «Эйч-Ти-Экс-20» не любит неприятных сюрпризов. Это, в свою очередь, может привести к обвалу, после которого у подножия горы появится беспорядочная свалка из обломков и космических кораблей, уже не пригодных к полетам.

– Альтернативы нет, – сказал он. – Остальные четыре ящика должны отправиться в тоннель шахты, к пятому.

– Это безумие.

– Либо это, либо мы потеряем «Серенити», шаттл, яхту и эту развалюху «Комодо».

– Мы поставили там один ящик на тот случай, если кто-то не поверит Зои и решит убедиться, действительно ли она может устроить обвал, – сказала Кейли. – Это же блеф, верно? Такой у нас план. Ее детонатор – это просто бутафория. Более того, если уж на то пошло, то нам нужно срочно достать тот ящик из шахты, пока он сам не взорвался, а не ставить там еще четыре ящика с этой проклятой дрянью.

– Если мы этого не сделаем, то все умрем, – сказал Уош. – А если сделаем, тогда есть шанс, что Зои и Джейн выберутся оттуда, в идеале – вместе с Мэлом – до того, как взорвутся ящики. Мне такой вариант тоже не нравится, Кейли, но других я не вижу.

Кейли прикусила нижнюю губу, затем медленно, неохотно кивнула.

– У них мало времени. Им нужно поторопиться, иначе они погибнут.

– И мы тоже, – сказал Уош, запуская двигатель погрузчика.

37

Там, где был Мэл, было темно. Тепло. И почему-то уютно. Хорошее место. Он хотел остаться там.

Но вдруг возникла боль. Появился свет. Мэл с трудом попытался сделать вдох.

Какой-то мужчина прижимался своими губами к его губам.

– Стой, стой, стой! – завопил Мэл, резко садясь. – Стю? Какого хрена, приятель?

Стюарт Дикинс отклонился и сел на пятки.

– Ты вернулся, Мэл. Слава Богу. Мне показалось, что мы тебя потеряли.

У Мэла возникло такое чувство, словно его горло обложено наждачной бумагой. Говорить – и даже дышать – было больно. Ему показалось, что его голова крепится к остальному телу тоненькой ниточкой. Но он был жив. Святая Матерь Божья, он был жив!

Моргая, он огляделся. Здесь Дэвид Зубури. Хантер Ковингтон. Желтый Плащ. Здесь все «бурые» – и вид у них слегка недовольный. Правда, никаких следов Тоби Финна.

И еще Зои. Джейн. Они тоже здесь?

– Сэр! – крикнула ему Зои через всю пещеру. – Рада, что вы с нами.

– Я тоже. Почему вы так поздно?

– Ой, ну вы же знаете – то одно, то другое.

– Стю, ты меня реанимировал?

– Да.

– Так вот почему ты меня целовал. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Ты спас меня на Нью-Казимире, – сказал Дикинс. – Я решил, что могу сделать для тебя хотя бы это.

– В следующий раз постарайся выражать свою благодарность менее интимным способом.

Дикинс улыбнулся.

– Непременно. Я тоже особого удовольствия не получил. В последнее время ты не брился и уже зарос щетиной.

– Змея! – завопил кто-то. – Предатель! Проклятый Иуда!

Внезапно на них бросился Донован Филипс. В руках он держал «Молот свободы». Он навел его на Стюарта Дикинса и выстрелил.

Верхняя часть головы Дикинса растворилась в алой дымке. Дикинс накренился набок; его лицо не выражало ничего, кроме полного непонимания.

Мэл задвигался – гораздо быстрее, чем можно было ожидать от человека, который только что вернулся с того света. Он прыгнул на Филипса и схватил его руку, державшую оружие. Они сцепились; каждый пытался завладеть пистолетом. В данный момент Филипс был сильнее – ведь его сейчас не вешали. Однако на стороне Мэла была ослепляющая, всепоглощающая ярость. Стюарт Дикинс доказал, что он всё-таки порядочный человек, а этот подонок застрелил его – сзади, как трус.

Неожиданно «Молот» оказался в руке Мэла, и тот не стал медлить. Покрытое шрамами лицо Филипса исказилось от ужаса. Он поднял руки вверх, сдаваясь, но Мэл не был настроен его прощать. Он выстрелил в упор, прямо в сердце, и Донован Филипс умер еще до того, как рухнул на пол пещеры.

«Бурые», охваченные ужасом, взревели от шока и неодобрения. Они, похоже, совсем забыли про Зои и ее детонатор – пока она не обратила на себя внимание, дважды выстрелив в потолок. Это их немного успокоило.

– Просто небольшое напоминание, – сказала она. – А теперь вы нас троих отпустите. И не будете нам мешать. Повторяю: я готова в любой момент отпустить эту кнопку. Не дайте мне повод… Сэр?

Мэл уже встал на ноги и пошел прочь от буровой установки – но не к Зои и Джейну.

Тоби Финн исчез. Смылся, пока Мэл лежал без сознания. Из пещеры вел второй тоннель – не ко входу, а в противоположном направлении, – вероятно, дальше вглубь. Тоби мог уйти только туда.

Мэл твердо решил его догнать. Ему хотелось перекинуться с Тоби парой слов.

– Сэр! – крикнула Зои ему вслед, но Мэл не обратил на нее внимания. Он двинулся по тоннелю, спотыкаясь на неровном каменном полу.

– Тоби! – позвал он. – Тоби, я просто хочу поговорить.

Чем дальше он углублялся в тоннель, тем слабее становился свет из пещеры. Вскоре он уже шел более или менее вслепую, нащупывая дорогу вытянутой перед собой рукой. В другой руке он держал «Молот свободы».

– Тоби? Слушай, дружище, не убегай. Давай во всём разберемся. Мы же когда-то были друзьями. Почему бы нам снова ими не стать? – Слова Мэла опровергал пистолет в его руке. На самом деле, Мэл был одинаково настроен как помириться с Тоби, так и застрелить его. Многое зависело от того, как поведет себя Тоби. Если он проявит хотя бы крупицу сожаления или раскаяния, Мэл, возможно, – всего лишь возможно – мог бы его простить. – Ну же, приятель. Давай…

Не будь его мозг всё еще затуманен после повешения, Мэл уклонился бы от удара. Но удар стал для него полным сюрпризом: кто-то мощно врезал ему по лицу рукоятью пистолета, сбив с ног. «Молот свободы» вылетел у него из рук и заскользил по полу. У Мэла закружилась голова, и он стал глотать ртом воздух.

– Нет, Мэл, – ответил Тоби, черный силуэт во мраке. – Мы не сможем снова стать друзьями. «Четырех амигос» уже не будет, потому что ты все испортил.

Перед глазами Мэла возник ствол пистолета. Его собственное оружие лежало в нескольких ярдах, за пределами досягаемости.

– Убив Джинни? – хрипло спросил Мэл. – Но я тут ни при чем. Ты наверняка это знаешь. Эти маяки предназначались только для меня и для нее.

– Да! И я знаю – почему! – Тоби практически кричал. – Я в курсе про вас с Джинни. Я знал, чем вы занимались втайне от меня.

– Но… Что? Ты знал? Но почему ты не… – Мэл с трудом подыскивал слова.

– Ничего сразу не сказал? А как я мог, Мэл? Я чувствовал, что мы с Джинни уже почти расстались, но не хотел, чтобы это закончилось. Чёрт побери, я же собирался на ней жениться. У меня всё было спланировано. Но я терял ее, и начал подмечать разные мелочи – вещи, которые заставляли предположить, что ее сердце отдано другому. Тебе. Например, она умолкала, когда в разговоре кто-то произносил твое имя. Избегала разговоров о тебе, уклонялась от темы, словно объезжала валун на дороге. Раньше, когда кто-то упоминал про тебя, у нее вспыхивали глаза, но теперь она начала мрачнеть. Я ни в чем не был уверен. Не знал точно, что она изменяет мне с тобой. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Ты же лихой Мэл Рейнольдс, а я? Я просто скромный малыш Тоби Финн, не достойный даже завязывать шнурки такой девушке, как Джинни Эдер. Мне повезло стать ее парнем, но было ясно, что вы с ней лучше друг другу подходите.

– Тоби, прости, – сказал Мэл. – Мне жаль, честно.

– Оставь свои извинения при себе. Ни хрена они не значат.

– Ты мог бы что-нибудь сказать. Мы что-нибудь придумали бы.

– Я точно не знал, – сказал Тоби, – и мне было страшно поднимать эту тему – а вдруг я ошибся? Только когда Джинни погибла, только когда я увидел, как тебя подкосила ее смерть, я понял, что был прав. Даже тогда я бы мог простить тебя – когда-нибудь. Но началась война, и каждый из нас пошел своим путем. А потом мы оказались на Гере, и в один прекрасный день я зашел в твою палатку и нашел второй медальон. Тогда у меня в голове всё стало на свои места.

– Мое похищение, суд, повешение – все это не из-за того, что я предал дело «бурых», – сказал Мэл. – Ты знаешь, что я не предатель. Все эти слова про маяки – это просто дымовая завеса. Ты решил отомстить, да?

Тоби, похоже, сначала хотел всё отрицать, но потом печально покачал головой.

– Да. Нет, я верю в дело, которым занимаюсь вместе с другими «бурыми». Мы ловим настоящих предателей и вершим над ними суд. Это необходимое зло. Но мы с тобой, Мэл… Это личное. Я долго ждал этого дня. Но только сейчас звезды сошлись и всё сложилось одно к одному.

– Ты убедил остальных тебе помочь, даже зная, что обвинения против меня хлипкие, словно листок рисовой бумаги.

– Это было несложно. Они обозлены, их легко обвести вокруг пальца. Они так долго этим занимаются, что уже стали забывать про главную цель. Им просто нравится обвинять, выносить приговор и казнить. От этого у них тепло на душе. И ты же их видел – думаешь, у них много поводов быть довольными собой? С кем-то понадобилось поговорить побольше, чем с остальными, но в конце концов я всё уладил. Мы отдали Хантеру Ковингтону почти все деньги, которые смогли собрать, чтобы он тебя разыскал. Мне показалось, что это честная цена. Я даже собственные сбережения потратил, хотя и скопил совсем немного. Теперь у меня ни гроша не осталось.

– Да, но разве это не опасно для тебя? Если бы остальные поняли, что ты просто втираешь им очки, тебе бы это вышло боком.

– Даже если и так, какая разница? – Тоби пожал плечами. – Всё равно мое время на исходе.

Глаза Мэла уже постепенно привыкали к темноте. Тоби выглядел бледным и изможденным – жалкой копией самого себя.

– Ты нездоров, да? – спросил Мэл. – Ты серьезно болен. Что у тебя – сырость в легких, паралич Уилсона?

– Рак. Терминальная стадия. Он уже везде проник. Полный комплект, от супа до десерта.

– Тоби…

– Наверное, он возник из-за того, что у Стерджеса отказал мой щит скафандра. Доктора считают, что тогда я получил дозу космической радиации – не такую мощную, чтобы сразу поджариться, но достаточную, чтобы внутренние органы постепенно стали выходить из строя. Война всё-таки со мной посчиталась – после стольких-то лет. Я – ходячий мертвец, но по крайней мере я увижу, как ты заплатишь за то, что сделал со мной.

– Тоби, может, есть средство… У меня на корабле врач, очень хороший. Он постарается тебя вылечить.

– Ничего у него не получится. Это невозможно. Но знаешь что? Я думал, что обрадуюсь, когда тебя повесят. Я правда так думал. Но почему-то это меня расстроило. – Голос Тоби был низким, хриплым. Казалось, он сейчас заплачет. – Мне стало жаль, что дошло до этого, что мы всё потеряли. И не только Джейми и Джинни. Не только миллионы людей, которые погибли на вой-не. А… невинность. Веселье. То, как мы дурачились на Тени. То, как за нами гонялся Банди. Хорошее было время – да, Мэл?

– Лучше не бывает, Тоби. Лучше не бывает.

Теперь Тоби в самом деле расплакался; его тело содрогалось от рыданий.

– О боже, Мэл. Прости меня. Мне так, так жаль. Зря я… Я не должен был…

Ствол пистолета в руке Тоби начал крениться вниз. Мэл быстро взглянул вбок, туда, где лежал его собственный пистолет. Если затянуть разговор еще на несколько секунд, если отвлечь внимание Тоби, то Мэл, возможно, сумеет добраться до «Молота свободы».

Он напрягся, приготовился отбить пистолет Тоби в сторону и броситься за своим оружием.

– Тоби, всё хорошо. Мы в расчете. Помоги мне подняться, и тогда мы попробуем…

Прозвучал выстрел.

Тоби врезался в стену тоннеля, а затем сполз на пол.

От выстрела у Мэла зазвенело в ушах. Он повернулся и увидел стоящего неподалеку Джейна с «Верой» в руках. Над стволом винтовки поднимался дым.

– Есть, – сказал Джейн с холодным удовлетворением. – Мэл, ты в порядке?

Мэл оглянулся на Тоби Финна. Тот лежал неподвижно, уронив голову на грудь. По груди текла кровь, поблескивавшая в тусклом свете. В каком-то смысле Мэл был рад, что Джейн застрелил Тоби. Сам Мэл не смог бы это сделать – даже после всего, что произошло.

Мэл подумал, что на самом деле Джейн оказал Тоби услугу. Всё равно Тоби уже умирал. Джейн лишь приблизил неизбежный финал, оборвал его жизнь быстро, неожиданно – вместо того, чтобы позволить раку медленно пожирать его изнутри, дюйм за дюймом.

– Пошли, – сказал Джейн. – Нам пора. Не знаю, сколько еще Зои сможет вешать этим мстителям лапшу на уши насчет того взрывателя. Они там уже совсем на взводе.

– Лапшу на уши?

Джейн изложил Мэлу план с ящиком и взрывателем.

– Неплохо, – сказал Мэл. – Подобная хитрость вполне в моем стиле.

Он устало встал и поднял с пола свой пистолет. Он уже и не помнил, когда чувствовал себя таким разбитым, таким старым. Джейн повернулся и пошел обратно по тоннелю. Мэл заковылял вслед за ним.

38

Тем временем в пещере Зои становилось всё сложнее сдерживать «бурых». Соня Зубури не давала ей покоя – осыпала ее бранью и бросалась к ней, пытаясь вырвать у нее из рук взрыватель. Даже во время войны Зои и Соня были не в лучших отношениях. Соня была хорошим солдатом, но Зои, даже в свой самый неудачный день, была в десять раз лучше ее, и если Зои быстро присвоили звание капрала, то Соня до конца осталась обычным рядовым. Из-за этого Соня страшно страдала, злилась и использовала каждую возможность, чтобы подорвать авторитет Зои.

– Ничего ты не сделаешь, сука, – сказала Соня с вызовом. – У тебя яиц-то нет.

– Я, по крайней мере, не храню яйца мужа в своей сумочке, – парировала Зои.

Кто-то из «бурых» хмыкнул, и Соня с ненавистью посмотрела на него. Самого Дэвида Зубури эти слова Зои тоже не порадовали, но он, похоже, признавал, что в них есть доля правды.

Краем глаза Зои заметила, что Хантер Ковингтон и Харлоу тайком пробираются к выходу. С ними нужно разобраться позже. Прямо сейчас важнее всего была рассерженная толпа «бурых». А где Джейн, чёрт побери? Она отправила его за Мэлом. Он должен был его уже найти.

В тоннеле, по которому Джейн ушел за Мэлом, донесся выстрел. Зои узнала мощный бас «Веры». Через несколько минут из тоннеля появился Джейн, а вслед за ним – Мэл. «Бурые» рассвирепели еще больше.

– Где Тоби Финн? – выкрикнул кто-то. – Что вы с ним сделали?

Зои понимала, что скоро начнется хаос, и тогда даже угроза взорвать вход в шахту никого не остановит. Она подалась назад, водя пистолетом из стороны в сторону, и периодически целилась в кого-нибудь из «бурых», чтобы сдержать его агрессию – хотя бы на время.

– Я выстрелю, – сказала Зои. – Я не хочу это делать, но если нужно, то буду стрелять. Все, кто меня знает, подтвердят вам, что просто так я никому не угрожаю.

Толпа тем не менее продолжала надвигаться; «бурые» подзадоривали друг друга. Многие из них достали оружие.

– Давайте бросимся на нее, – сказала Соня. – Кто-нибудь пусть крепко схватит ее за руку, чтобы она не отпустила кнопку. Тогда она ничего не сможет сделать.

Затем рядом с Зои встали Джейн и Мэл. «Бурые» поняли, что теперь им противостоит не один стрелок, а трое.

– Мы уходим отсюда, – сказал Джейн, обращаясь к толпе, – и я советую всем, кто думает о том, чтобы нам помешать, не делать этого. То есть не мешать нам. И даже не думать об этом.

Пока они отступали к выходу, Зои высматривала Ковингтона и Харлоу, которые, возможно, устроили засаду где-нибудь в тоннеле. Однако она считала, что эти двое не станут здесь задерживаться, а, напротив, сядут на яхту Ковингтона, чтобы как можно быстрее унести ноги с Аида. Они оба отлично соображали, когда речь шла о спасении собственной шкуры, и, наверное, уже поняли, что если начнется перестрелка между «бурыми», Зои, Джейном и Мэлом, то они могут попасть под перекрестный огонь.

Но Зои ошиблась, и в результате едва не получила пулю в голову за все свои старания.

Там, где тоннель поворачивал, притаился Харлоу. Если бы Зои не заметила край его нелепого желтого плаща, то, возможно, не успела бы уклониться. «Нога кобылы» громыхнула в ответ, выбив кусок породы в нескольких дюймах от места, где спрятался Харлоу.

– Мистер Ковингтон приказал мне вас задержать, – выкрикнул Харлоу. – Предложил за это чертовски хорошие деньги. Так что именно этим я и займусь.

Зои взглянула на Джейна, прижала палец к губам и жестом приказала ему передать ей «Бу». Джейн послушно расстегнул кобуру револьвера и недоуменно нахмурился. В ответ Зои бросила на него взгляд, который должен был означать «доверься мне».

Для того что она задумала, «Нога кобылы» не годилась. Ей была нужна пуля, а не заряд дроби.

– Харлоу, послушай, – сказала она, тихо взводя курок «Бу». – Пропусти нас, и тогда мы тебя не убьем.

– Не-а. Я просто задержу вас здесь, и всё. «Бурые» идут за вами, я их слышу. Когда они вас догонят, проблем у вас будет хоть отбавляй, и тогда мы с мистером Ковингтоном спокойно свалим отсюда.

– Жаль, что ты сразу не сказал, что знаешь Ковингтона и в курсе всего этого дела. – Зои начала медленно приближаться к нему, заглушая разговором звук шагов. – Это бы многое изменило.

– Что, Хромоножка, одурачил я тебя? И еще заставил неплохо прогуляться по Ивздауну. Когда мы расстались, я понял, что ты станешь следить за мной, вот и дал кругаля. И то, что под конец я завернул к Бэджеру, – это просто гениально. Решил, что он, по крайней мере, тебя задержит.

Зои подкрадывалась всё ближе и ближе, держа револьвер наготове.

– Да, ты ловкий манипулятор, Харлоу. – Она внимательно осмотрела стену тоннеля. Углы были примерно такими, как нужно. Всё зависело от ее меткости. – Реально крутой клиент. Ну, ты и должен таким быть – иначе бы тебя оборжали за шляпу и плащ блевотного цвета.

– Ой, ну зачем ты так. Я думал, что мы с тобой достигли взаимопонимания.

– Достигли, еще как, – ответила Зои, готовясь к стрельбе. – Я так понимаю: ты – надутый идиот, который обожает слушать самого себя, а я – человек, который сейчас тебя осадит.

– Чёрт побери, что ты хочешь этим…

Зои выстрелила. Пуля срикошетила один раз, второй, а затем Харлоу охнул и с грохотом упал на пол тоннеля.

– О-о, – застонал он. Изо рта у него потекла кровь. – Неплохо стреляешь, Хромоножка. Неплохо, чёрт побери. Подумать только… у нас с тобой… могло быть что-то особенное…

Его глаза закатились, рот обмяк. Потом он закрыл глаза, и его не стало.

Зои бросила «Бу» Джейну; одним элегантным движением он поймал пистолет и убрал его в кобуру.

Позади послышался шум приближающихся «бурых».

– Идемте, – сказала Зои Мэлу и Джейну.

* * *

У входа в тоннель троих членов команды «Серенити» приветствовал Уош, который только что привез последний из пяти ящиков со взрывчаткой.

– Уош, какого черта? – спросила Зои. – Нам был нужен только один ящик, а не все.

– Да, насчет ящиков… – сказал Уош. – Оказывается, мы должны бросить их здесь.

– Весь наш груз? – спросил Мэл. – Надеюсь, у тебя на это очень веская причина.

– Я тоже счастлив видеть вас, капитан. Рад, что вы живы-здоровы.

– Проехали. Давай, грузи эти проклятые ящики обратно на корабль.

– Э-э, никак нет. Кейли говорит, что «Эйч-Ти-Экс-20» скоро взорвется, и в момент взрыва нам лучше убраться подальше отсюда.

– Это точно?

– Вряд ли она сказала это просто так, для смеха.

– Черт возьми! – воскликнул Мэл. – Вечно нам не везет!

Снаружи, отражаясь эхом от стен тоннеля, донесся вой разогревающегося корабельного двигателя.

– Ах да. Скорее всего, это Ковингтон, – сказал Уош. – Он пробежал мимо меня пару минут назад. Даже не поздоровался. Наверное, очень спешил. Жаль.

– Почему?

– Я поручил Кейли пробраться на его корабль. Она вывела его из строя. Вот, слышите?

Шум двигателя стал прерывистым, а затем превратился в ужасное металлическое бульканье. Зои представила себе, как яхта содрогается от носа до кормы, словно блюющая кошка.

– Ковингтону придется притормозить. Кейли отсоединила его пульсовый альтернатор и оставила болтаться на проводах. Починить легко – Ковингтон просто должен понять, в чем проблема.

Джейн и Мэл поспешили к выходу. Зои забралась на погрузчик и села рядом с мужем.

– Нога адски болит, – сказала она. – Подбросишь девушку?

– Обычно я автостопщиков не подбираю, но для тебя, красотка, я сделаю исключение.

Уош ловко развернул машину и выехал на свет. Когда они подъехали к «Серенити», кто-то в тоннеле открыл по ним огонь. Засвистели пули, отскакивая от корпуса погрузчика. Выругавшись, Уош пригнулся, а Зои обернулась и принялась стрелять из своего дробовика. Мэл и Джейн поддержали ее огнем от ската грузового отсека.

Линчеватели расположились у самого входа в тоннель, в некотором отдалении от ящиков со взрывчаткой. Похоже, что им очень не хотелось отпускать людей, которые сорвали им повешение.

Соня Зубури их ободряла.

– Мы еще можем их уложить! – вопила она. Стоявший рядом с ней ее муж Дэвид, кажется, не был в этом убежден.

– Не стреляйте! – крикнула Зои. – Послушайте меня!

За грохотом стрельбы «бурые» не могли ее услышать, но она не сдавалась.

– Ящики сейчас взорвутся, и тогда вы обрушите на нас всю эту гору!

Мстители продолжали стрелять. Только Дэвид Зубури, похоже, понял, что сказала Зои. Размахивая руками, он призывал «бурых» прекратить огонь – но с тем же успехом мог танцевать перед ними джигу. Его усилия ни к чему не привели.

Шаттл «Серенити» внезапно ожил. Кейли, стоявшая за панелью управления, быстро махнула Зои, а затем разогнала двигатели до максимума. Шаттл поднялся в воздух. Уош заехал в грузовой отсек. Погрузчик еще не остановился, а Уош уже бежал на мостик.

– А как же Ковингтон? – спросила Зои у Мэла. – Мы же его не бросим?

– А почему бы и нет? Он же рабовладелец, да и вообще негодяй. У него есть шанс уйти, если он устранит поломку. Если не сможет, значит, не повезло.

«Серенити» загрохотал.

– Все помнят чудесные, нежные и расслабленные взлеты, которые меня прославили? – спросил Уош по интеркому. – Этот будет совсем другой. Держитесь крепче.

Корабль рванул в небо с такой силой, что Мэл, Джейн и Зои повалились на пол. Зои почувствовала, как перегрузка, словно рука невидимого великана, придавливает ее, пытается расплющить. Зои согнула колени, чтобы как можно эффективнее амортизировать ее. «Серенити» сражался за каждый набранный дюйм высоты. Зои понятия не имела, когда «Эйч-Ти-Экс-20» взорвется, но ей очень не хотелось находиться рядом с ящиками, когда они рванут.

Затем он произошел: взрыв, похожий на все раскаты грома, собранные воедино. Избыточное давление ударной волны подхватило «Серенити»; корабль затрясся, словно погремушка в руках младенца. Зои, Мэл и Джейн схватились за то, что было рядом, чтобы не упасть. Корабль взлетал и падал, кренился и вилял: это было похоже на худший в мире аттракцион. Зои представила себе, как Уош на мостике сражается за то, чтобы сохранить контроль над кораблем и удержать «Серенити» в равновесии.

Никто не умеет так управлять кораблем, как Хобан Уошберн. Это был один из главных догматов в жизни Зои. Если кто и сможет вытащить их отсюда, то это он.

Через несколько секунд, которые из-за толчков и вибрации казались часами, «Серенити» перешел в горизонтальный полет и выправил курс. Зои доковыляла до ближайшего заднего иллюминатора. Внизу умирала гора. Ее склоны складывались внутрь, и над ними, словно дым из котловины вулкана, в воздух поднимался мощный столб пыли и обломков. Огромные валуны откололись от горы и теперь скользили в долину, которая находилась в четверти мили ниже. Зои разглядела яхту Ковингтона и транспорт класса «Комодо», принадлежавший линчевателям. Оба катились кувырком, теряя фрагменты обшивки и куски планеров. Затем упали на дно, и их завалило камнями.

Самих «бурых» нигде не было, но Зои и не ожидала их увидеть. Они должны были погибнуть при взрыве. Зои подумала, что ей почти их не жаль.

Мэл встал рядом с ней и посмотрел на то, как гора схлопывается, складывается, превращается в кратер. Постепенно «Серенити» набрал высоту, и хаос скрылся вдали.

– Не хотите рассказать, в чем было дело, сэр? – спросила Зои, когда голубая атмосфера Аида начала растворяться в чернильной синеве космоса.

– Долгая история, – печально ответил Мэл. – Долгая история из далекого-далекого прошлого. А прямо сейчас глотка у меня сухая, словно брюхо гремучей змеи, а где-то на камбузе, кажется, есть бутылка соргового вина. Не хочешь составить мне компанию?

– У тебя есть бай цзю? – спросил Джейн. – То самое пойло? Я с вами.

– Сэр, не сочтите это нарушением субординации, – ответила Зои, – но я бы предпочла пойти на мостик и приласкать своего мужа. Я считаю, он это заслужил.

– Знаешь что? – спросил Мэл, и в его глазах вспыхнуло что-то отдаленно похожее на былой огонек. – По-моему, он заслужил и это, и всё такое прочее.

Итак, мы – все девять – вернулись на корабль. Оба шаттла «Серенити» угнездились на его крыльях, цыплята вернулись к маме-наседке, и мы снова направляемся в Черноту на поиски работы. Как обычно, мы беремся за всё, что предложат. Положение дел незавидное, ну да ничего не поделаешь. Вселенная – не добрая и не справедливая, и даром тут никого не кормят.

По словам Саймона, моя шея быстро заживает. Он надо мной поколдовал, так что после ожогов от веревки даже шрамов не останется. Говорить еще больно, но на корабле, по крайней мере, есть Уош и Кейли, так что недостатка в желающих поболтать не наблюдается.

Бэджер страшно разозлился, узнав про взрывчатку. Я указал ему на то, что она хотя бы взорвалась не на моем корабле. Ведь если бы она уничтожила «Серенити», когда меня не было на борту, то прямо сейчас я знакомил бы его с моей пушкой – отстреливал бы от него кусок за кусочком. А если бы я взорвался вместе с «Серенити», то мой призрак преследовал бы его до самой смерти. Бэджер считает, что за мной должок, а по-моему, мы с ним в расчете. Я думаю, что Бэджер это переживет. Он, что называется, стойкий. Слишком большой оптимист и конъюнктурщик, чтобы сжигать за собой мосты.

Элмира Атадема теперь свободная женщина. Мику Вонгу, приятелю Бука, даже не пришлось выплачивать ее долг, ведь Хантер Ковингтон похоронен под горой и уже не в состоянии получить деньги. Так что Мика был очень этим доволен. Элмиру я видел всего минут пять, когда мы встретились на Персефоне с Буком, Инарой и Тэмами. Даже за это время она произвела на меня хорошее впечатление. Несмотря на все страдания и опасности, которые выпали на ее долю, пока она была рабыней и тайным агентом, она, похоже, со всем справилась и сможет жить дальше. Она, как и Бэджер, стойкая. Но в отличие от Бэджера, не доставляет проблем.

А теперь, когда мы летаем, у меня есть время подумать. О прошлом. О тех, кого я любил и потерял. О дружбе, которой больше нет, о сожалениях, от которых душу выворачивает наизнанку. Джейми и Тоби навсегда останутся со мной. Джинни была со мной и раньше. Но, похоже, что-то было исправлено и какие-то расчеты подведены. Может, если бы мы с Джинни с самого начала были честны с Тоби, ничего этого бы не произошло. Но так решила Джинни, а я не стал спорить, потому что уважал и любил ее. Прошлое не изменишь, и можно лишь сожалеть о том, что ты иногда делал, когда был молодым и глупым, когда тебе казалось, что ты бессмертен. Но даже при этом иногда тебе хочется всё изменить.

Я думал о том, чтобы завернуть на Тень, но не уверен, что готов к этому. Говорят, что на том месте, где когда-то стоял коровник Эдеров, теперь сквозь золу пробивается трава. Возможно, мне хотелось бы это увидеть – но, с другой стороны, не хочется тревожить старые раны. Кроме того, я, возможно, загляну к шерифу Банди, губернатору Банди, или как там теперь называется его должность. Если, конечно, жирный ублюдок еще жив и у него не лопнула какая-нибудь артерия. Может, мы с ним поболтаем, разберемся, что к чему… и если я прав насчет того, что он сделал, то я помогу ему осознать свои ошибки.

Может, в другой раз.

А пока что мы делаем то, что должны.

Ищем работу. Продолжаем летать.

Капитан Малькольм Рейнольдс

Благодарности

Я бы хотел поблагодарить Нэнси Холдер за то, что она позволила мне развить ее идею; Миранду Джюэсс за то, что вспомнила меня, когда на горизонте появился «Светлячок»; Кэт Камачо и Сэма Мэтьюза, каждый из которых был чжэн де ши тьян цай во время редактирования.

Об авторах

Нэнси Холдер, автор книг-бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс», написала много романов по вселенной «Баффи и Энджел», а также была соавтором первых двух руководств по сериалу о Баффи. Она – четырехкратная обладательница Bram Stoker Award, автор десятков романов, рассказов и эссе о писательском мастерстве и популярной культуре.

Джеймс Лавгроув – автор романа The Age of Odin, попавшего в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», и нескольких книг о Шерлоке Холмсе, опубликованных издательством Titan, в том числе получившей высокие оценки серии Cthulhu Case books. В 1998 г. он попал в шорт-лист Arthur C. Clarke Award, а в 2004 г. – в шорт-лист John W. Campbell Memorial Award. Он также рецензирует художественную литературу для Financial Times.

Примечания

1

Serenity (англ.) – безмятежность.

Content

Нэнси Холдер, Джеймс Лавгроув
Firefly. Чертов герой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Благодарности

Об авторах

Примечания