Мари Явь

(Изольда Северная)

Теория Хайма

Глава 1

— Суета-суета. — С деланным волнением огляделся молодой парень, чинно шествуя по душным каменным коридорам своего замка. Семенящая рядом экономка — плотно сбитая чернявая женщина преклонных лет — в очередной раз вздохнула, просматривая огромный список, зажатый в руке. — Так на чем мы остановились?

— Цветы в комнату леди Адель. — Проговорила Грета, вертя меж пальцами длинный угольный стержень, отчего все ее ладони уже давно были выпачканы сажей, а на желтоватых краях списка чернели отпечатки. — Господин не определился между лилиями, тюльпанами, ландышами или же розами.

— Розы — банально. Лилии — слишком вычурно и громко… я к тому, что сей цветок — символ чистоты, не соотносится с этой стервой. — Молодой господин задумался, чеканя шаг. Его беглый пронзительно-голубой взгляд осматривал работу сотен слуг, которые мыли, скоблили и оттирали коридоры и комнаты дворца, готовясь к ежегодному празднеству. — Тюльпаны — слишком просто, а ландыши — мелко. Возможно яблоня? Ветки яблони… я знаю, у нас отличные флористы, они все сделают как следует…

— Конечно, если господин хочет выказать леди симпатию и предпочтение. — Пробормотала женщина, что-то торопливо записывая на полях.

— Притормози. Я эту ведьму терпеть не могу. — Резко остановился парень, оборачиваясь, отчего копна светлых волос взметнулась вверх. — И с чего ты…

— Язык цветов, господин. — Почтительно кивнула Грета.

— Черт бы побрал этих «леди». — Проворчал парень, продолжая путь. — Симпатия и предпочтение, чтоб их. А что насчет камелии?

— Тонкий намек на превосходство, господин.

— То что нужно. — Хитро ухмыльнулся он. — Красные. В каждом углу.

Экономка поспешила за своим хозяином, нежно по-матерински улыбаясь шалости юнца.

— О вас будут говорить в столице вплоть до следующего года.

— Надеюсь. А что с цветом зала?

— Господин остановился на контрасте белого и черного в этом году.

— Что ж… белый и черный… белый и черный. Вы выслали приглашение всем?

— Все пять сотен приглашений разосланы.

— А сколько ответили?

— Столько же, господин.

— Чудесно. — Внезапная остановка властителя замка, заставила и служанку замереть. — А что Реиган? В его комнату нужно много свеч. Если он не сражается, значит он читает. У меня людей мало, так что пусть лучше книги…

— Насчет этого, милитиам. — Тихо начала служка, постукивая угольным стержнем по плотной бумаге. — День назад прилетел ворон…

— И слышать не хочу. — Рявкнул парень, оскаливаясь. Яркий демонический блеск зажег синеву глаз.

— Ваш брат не приедет. — Все же решилась Грета, стараясь сдержать дрожь голоса, которая бы выдала ее волнение и откровенный страх. Сколько уже она служила своему господину и до сих пор малейшее движение его гнева взывает к такой примитивной всеохватной эмоции.

— Спорю, он даже письмо не сам писал.

— Печать верховного принцепса. — Согласилась с неохотой Грета. — Ваш брат занят, мой господин…

— К черту. Он всегда занят. Он и в половину не занят так, как я! — И хотя тон напоминал причитания капризного ребенка, от этого молодой господин не казался менее устрашающим. — Чертовы цветы, свечи, меню, слуги…

— Ваш брат охраняет границы Вашей империи, милитиам. Там, где не выживает никто, где только холод и мрак, где вечная опасность и смерть для бессмертных…

— Оставь. Я этого наслушался и в детстве. — Парень выхватил свиток из рук экономки, бегло просматривая. — Это моя свадьба, чтоб его. А это не каждый день бывает.

— Но каждый год. — Не сдержала улыбки Грета.

— Это мой гейс, мое обещание. Не самое худшее, конечно. — Он вернул ей список, проходя к широкому окну, идущему от пола до пятиметрового потолка. — Выделите комнату внизу. Свечи, Грета. Много свечей. И оставьте свободными еще пару комнат рядом. Спорю, он привезет с собой еще и парочку своих животных. И нужно что-то делать с этой жарой…

* * *

Зоркие девичьи глаза всматривались в темноту, бушевавшую за окном. Шторм был в самом разгаре, ночь накрыла океан и прибрежный город, лишая всякой надежды разглядеть в этом хаосе и темноте долгожданную фигуру.

— Надо огня добавить. — Пробормотала мать, доставая из сундука, в котором хранилось дочкино приданое — то есть все самое ценное в семье — очередную засаленную свечу.

Дочь — только достигшая совершеннолетия — шестнадцатилетняя Аиша, молча смотрела на то, как мать зажигает фитиль, ставя огонек, который должен был стать для отца маяком, у окна. — Почему так долго…

— Он увидит. И совсем скоро придет. — Утешала ее взволнованная дочь. — Или же он остался в городе, в таверне… может его предупредили о буре, и он решил переждать.

Веста молча смотрела в черную пустоту маленького окна, скрестив руки на груди. Трепетные, зеленовато-серые глаза, которые унаследовала дочь, продолжали всматриваться в тьму ночи, судорожно выискивая человеческий силуэт.

Вспышка молнии раскроила полотно хмурого неба, подсвечивая на секунду окрестности, полосуемые лезвиями дождевых капель.

— Не к добру это. — Покачала головой женщина, чьи глаза зорко смотрели из-под нахмуренных бровей. — К чему атры так разошлись? Прожив сорок семь лет я еще не видела такой бури в наших спокойных краях. Волны Мирного океана еще никогда не вздымались настолько высоко. Дождь грозит нас затопить.

Очередной хохот грома прокатился по бушующей воде, перепрыгивая на землю пригородного селения, и исчез где-то в горах.

Подобен грому был и внезапный, настойчивый стук в дверь.

— Слава всем мыслимым богам. — Ахнула женщина, кидаясь в сени.

Дверь отворилась, и вместе с соленым памперо, что принес запах странствий и океана, за порог ввалился мужчина, еле стоящий на ногах. Его большая фигура была укрыта промокшим черным дорожным плащом.

Ни говоря ни слова и даже не отвечая на слезное приветствие матери, мужчина рванул к печи, кладя рядом на лавку то, что все это время держал на руках, под плащом.

Веста поспешно закрыла дверь, борясь с порывами ураганного ветра, поспешно проходя к супругу, который, тяжело дыша, смотрел на принесенную находку.

— Боги! Я тут все глаза проглядела, а ты даже…

Женщина не успела договорить: муж, скинув промокший плащ, заключил ее в крепкие объятья. Аиша тактично откашлялась, подходя вплотную к лавке.

— Кто это? — Нахмурилась она, рассматривая бледную, вымокшую и грязную девушку. — Только не говори, что она мертва…

— Возникла как из-под земли. Самоубийца. — Пробасил отец, стягивая промокшую холодную рубаху. — Прям под повозку кинулась, чокнутая. Еще бы секунда и телега ей все кости перемолола. Бормотала что-то невнятное… а потом того… в обморок грохнулась. Ну не мог же я ее там оставить. Молодая еще… кто знает, что случилось. К тому же шторм такой.

— Всевышний, да она окоченела совсем. — Вздохнула сокрушенно мать, махая своему мужу, который поторопился выйти. — Аиша, неси тряпки и платье принеси… из моего сундука возьми какое-нибудь. Велико будет, конечно…

Отдав указания, женщина склонилась над нежданной гостьей.

— Бран…

— Ну что там? — Донесся голос отца из сеней.

— Где ты нашел ее?

— На дороге. Говорю же, кинулась прям под лошадей.

— Волосы короткие. — Пробормотала Веста, рассматривая мокрые пряди черных волос, которые были осветлены на рваных концах. — Преступница… или же изгнанница.

— И что? Мне ее там нужно было оставить? Проехавшись по ней при этом?

— А кто знает… вдруг она в розыске… А одежда… ты видел где-нибудь такую?

— Прости. Не было времени ее разглядывать.

— Что за вид… — Нахмурилась женщина, осматривая тесную, непозволительно узкую для приличной девушки одежду. Штаны из кожи, которая возмутительно обтягивала стройные ноги. Промокшая ткань узкой маечки, из-под которой выглядывали черные кружева причудливого нижнего белья. Распахнутая кожаная куртка с множеством блестящих клепок, причудливых мелких замочков и шнуровок. — Она не выглядит бедной, однако… я не знаю ни одну страну, где женщинам позволялось бы так разгуливать…

— Сейчас не время, дорогая. Тебе так не кажется? Помоги ей уже! — Последовал ответ из-за стены.

— Принесла? Молодец. — Веста забрала у дочери тряпки и одежду. — А теперь пойди нагрей вина с медом. Иди! — С нажимом бросила женщина, когда ее дочь задержалась, любопытными глазами рассматривая незнакомку.

Стоило Аише уйти, Веста принялась аккуратно, стиснув зубы в сосредоточенном напряжении, снимать промокшую ледяную одежду. И вот тогда то, от нечаянного настойчивого движения, девушка очнулась. Это было похоже на рывок. Напряжение пронзило все ее тело, которое резко дернулось. Женщина сделала шаг назад, следя за тем как внезапно открываются глаза неизвестной, привыкая, пусть и к тусклому, свету. Кажется, сознание медленно возвращалось к ней, а память еще медленнее. Но вот через минуту, незнакомка направила взгляд на нее, привставая с лавки. Их взгляды столкнулись на мгновение, и тогда девушка порывисто вскочила на ноги и пошатнулась, словно ей было больно, или же ей нужно было время, чтобы привыкнуть к вертикальному положению…

— Спокойно, мой муж нашел тебя на дороге. — Мягко попыталась Веста, пока дикие, темные глаза девушки смотрели на нее с абсолютным непониманием и ужасом. — Тебе нужна помощь, ты можешь найти ее в нашем доме. Мы не неволим тебя. Ты можешь уйти, когда буря закончиться.

Непонятный поток слов оборвал ее. Девушка заговорила сначала тихо, сбивчиво, потом ее бормотание набрало силу. Она кинулась к окну, выглядывая, пытаясь что-то уловить в хаосе ночи и шторма.

— О, она очнулась. — Хмыкнула Аиша, держа в руках деревянную кружку, от которой поднимался ароматный пар. — Она явно не из наших.

— Совершенно не из наших. — Согласилась мать, следя за тем, как девушка мечется по комнате. Как ее глаза хватают предметы, отчего ей, как будто становиться лишь хуже. Словно обстановка, в которой она оказалась, наводит на нее невыразимый ужас, отразившийся в глазах.

— Успокойся. Мы тебя не тронем. — Попыталась медленно и с расстановкой Аиша, подходя ближе.

Неизвестная отскочила назад.

— Да не понимает она тебя. — Вздохнула мать. — Отлично. Пусть остается на ночь, а потом уматывает. Истеричная какая-то. Шарахается как кошка шуганая.

Очередной вздох утонул в потоке непонятных звучных слов, сбивчиво произнесенных девушкой. Она выглядела растерянной, напуганной и замерзшей до крупной дрожи. Ее полные отчаянья и страха глаза медленно осмотрели комнату, потом остановились на Аише, которая с приветливой улыбкой протянула ей кружку.

Карий взгляд медленно нашел дымящийся напиток, наполняясь легким туманом… после чего девушка покачнулась, падая на пол с громким стуком.

На грохот пришел отец, обнаруживая на полу бессознательную гостью и женщин, стоящих рядом с недоуменными, озадаченными лицами.

— Ну вот… опять…

Глава 2

Потеря сознания — вовсе не признак слабости. Это самозащита, программа самосохранения, заложенная от рождения в человеческий мозг. Это похоже на своеобразную версию перезагрузки оперативной системы: когда ты уже не в состоянии разгрести ту неподъемную кучу проблем, запускается этот процесс. Потеря сознания — способ ухода от реальности и сохранения психики, которая по сути своей невыразимо хрупка.

И кажется, ее психику не сохранить даже многочисленными обмороками.

Ким оглядела свою новую одежду, вновь поднимая взгляд, на семью, сидящую вместе с ней за этим массивным обеденным столом.

Дело понятное, ее история начинается не здесь и сейчас. Ни с этого льняного платья, ни с этой семьи, ни с мужика, подобравшего ее на дороге, когда она, оголтелая и растерянная, вылетела из леса.

— Это невозможно. Не-а. Такого не бывает. Хло, детка… этого не бывает. Это шутка. Шутка. Ха-ха-ха. Давай свернем этот балаган. — Пробормотала Ким, натянуто улыбаясь, наблюдая за тем, как переглядываются между собой дочь, мать и отец.

Мужчина, крепко сложенный и высокий, пропахший океаном и рыбой, верный муж и заботливый отец, каким он ей показался, наклонился вперед, начиная вновь что-то медленно, с расстановкой говорить.

— Да можете даже не утруждать себя. Я ничего не понимаю. — Пробормотала девушка, тихо вздыхая. — Я ничего не понимаю…

От слов этих людей и до того, что собственно произошло там, на этом проклятом поле.

— Ты же специализируешься на квантовой физике, Ким. — Всплыл в голове оживленный (что свойственно всем безнадежно чокнутым) голос Хло — ее старшей сестры. — Ты знаешь таких авторитетов как Шредингер, Хайм, Монанье, Чекмасов. Все они высказывали вероятность… Квантовая физика еще не дошла до этого. Конечно. Из-за скептиков вроде тебя! Твоя убежденность в чем то, не доказывает то, что это невозможно.

Ким припомнила взволнованную Хло, которая пришла к ней в час ночи, прижимая к груди какие-то бумаги. Листы торчали во все стороны из-под красной потрепанной папки.

— Уж лучше бы ты искала вечный двигатель или философский камень. — Зевнула тогда раздраженная и уставшая Ким.

— Теория Хайма…

— Главное слово «теория» — Пробормотала еле слышно девушка в ту злосчастную ночь, пока ее сестра раскладывала на столе какие-то расчеты, схемы с уравнениями и диаграммы.

— Я доработала ее. Ноль-пространство, понимаешь? Прокол в измерении. Все они были правы… Уравнение Шредингера может описать движение квантовой частицы, так?

— Уже доказали, что у электрона нет траектории. — Неужели она верит этому бреду? Нет. Так зачем отвечать? Боже, она устала. За последние десять лет. От бреда своей сестры, повернутой на фантастике.

— Вот! — Вскричала она, щелкая пальцами. — В одну секунду он может быть здесь, а в другую на краю вселенной. Вероятность местонахождения этой частицы задается волной Шредингера, так?

— А какова вероятность того, что я высплюсь этой ночью? Такое уравнение существует?

— Заткнись и слушай…

— Кажется, вероятность равна нулю. — Пробормотала еще тише Ким, проходя к платяному шкафу и начиная демонстративно собираться.

— Планковский предел? Ну?

— Хватит раскидываться именами великих людей и терминами.

— Мне нужно объяснить тебе. На этот раз все точно. Мне нужно, чтобы ты поняла. Если рассматривать время и пространство, как материю, согласно квантовой физике, то они имеют предел деления, как и любое вещество, правильно? Мельчайший возможный отрезок пространства называют планковской длиной, а отрезок времени планковским временем. Таким образом, любое движение в нашем пространстве-времени представляет собой телепортацию. Но планковские отрезки столь малы, что в большинстве случаев череду телепортационных прыжков, связанных с движением в нашем пространстве-времени…

— Телепортация? Ну ты замахнулась. Я думала, после возвращения в прошлое ожидать от тебя уже нечего.

— Возвращение в прошлое возможно. Точнее, это называется примитивно. Это скольжение по пространству вариантов, понимаешь? Почему вселенная расширяется каждую секунду?

— Это тоже лишь теория. — Бросила Ким, направляясь к выходу, закидывая рюкзак на спину.

— В этом мире ничто не может быть подогнано под аксиому, Ким. — Рванула за ней Хло, подхватывая свои бумаги. — Ты смотришь слишком узко. Не видишь дальше своего носа. И знаешь, я тебе прощаю то, что ты вслед за всеми повторяешь, будто я чокнутая… пусть. Но предавать собственное дело — непростительно. Неужели ты все это время просто учила длинные формулы и читала теорию? Разве у тебя не было задачи объяснить явления мира, а не тупо транслировать учебник студентам? Очнись, эта посредственность задавила тебя!

— Послушай себя, Хло. Я устала с тобой спорить. — Ким остановилась возле лифта нервно нажимая на кнопку. — Наши родители были не в себе настолько, что дали нам имена в честь чертовых химических элементов…

— Нормальные имена. — Пробубнила ее сестра, нахмуренно следя за тем, как девушка продолжает остервенело вжимать кнопку.

— Но они не были настолько чокнутыми, чтобы действительно верить в перемещение в пространстве, да еще и пытаться описать это формулой.

— Но в квантовой физике перемещение возможно…

— Частиц, Хло… Черт, ну вот, я опять вступаю в бесполезный спор.

— Люди тоже состоят из частиц…

— Туше!

— Ты не хочешь меня слушать.

— Точно.

— Ну хотя бы взгляни, Ким! Я не прошу тебя верить, я прошу попытаться.

— Меня не хотели брать на работу, потому что ты опозорила нашу фамилию на весь академический совет вместе со своими смехотворными патентами.

— Там сидят овцы и бараны. Мне горько это признавать, но ты становишься такой же…

— Взаимно. — Наконец-то двери разъехались в стороны, давая Ким пройти в тесную кабину. Хло упрямо влезла следом, становясь вплотную.

— Ты не можешь отрицать результаты исследований Люка Монанье. Он доказал, что существует возможность телепортации цепочек ДНК в удаленные клетки с помощью электромагнитных сигналов. Понимаешь?

— Угу. — Пробубнила Ким, насвистывая под нос тему из Кил Била.

— Черт, Ким! У меня нет ни одно родного человека или друга, с кем я могла бы поделиться. Кто бы мог меня выслушать. У меня есть только ты, но и ты отворачиваешься от меня!

— Конечно, у тебя никого нет. И кажется, я тебе раз сто говорила, с чем это связано.

— Чтоб тебя, Ким! На этот раз все четко и верно. Нужны условия и катализатор.

— Ага. Наверное это как в «назад, в будущее». Машина и нужная скорость.

— Смешно, но нет. Нужна электрическая энергия определенной силы…

— Еще лучше.

— Да просто послушай!

— А зачем? — Вскричала Ким, ее голос гулким эхом затрясся в тесной кабине. — Это бред, но просто предположим, что правда. И что с того? Что дальше?

— Я… об этом еще не думала. — Проговорила задумчиво Хло. — Но ведь это не важно. Главное открытие. Нобель тоже не думал о будущем, когда изобретал динамит…

— О, а ты уже тайком подумываешь о Ренделовской ежегодной премии?

— А звучит неплохо. — Хмыкнула Хло, после чего мысли о собственном открытии вновь захватили ее. — Теория ячеек Чекмасова — работа базирующаяся на планковском представлении о дискретном пространстве…

— О нет, только не в час ночи, Хло. — Устало выдохнула Ким, выходя из лифта.

— Окей. Тогда куда ты собралась в час ночи? — Крикнула ей в спину Хло.

— Раз я не могу обрести покой в собственной квартире, я поищу его у Лео.

— О нет. Ким, ты сбегаешь. И только не говори, что ты вновь поверила этой сволочи… — Пролепетала Хло, выбегая вслед за сестрой из подъезда. Дождь по-прежнему обильно поливал землю, барабаня по лужам. Казалось, с каждой минутой он становиться лишь сильнее. — Брось его, он тебя не достоин… ни капли.

— Вот по этому у тебя и нет друзей, Хло. — Ким подошла к подержанному пежо, доставая связку ключей. — Давай я тебе тоже дам совет, к которому ты должна прислушаться. — Попыталась перекричать потоки воды Ким и первый взрывоподобный раскат грома. — Забудь все. Физика — явно не твое. Это сводит тебя с ума и дарит глупые надежды, которые будут не просто неоправданны, а причинят боль, оставляя тебя в одиночестве. Лучше найди себе занятие по душе… выращивай цветы… или стань ветеринаром.

— Знаешь как это называется, Ким? — Истошно закричала Хло, когда сестра громко хлопнула дверью перед ее носом, отрешенно заводя двигатель машины. — Предательством! Я у тебя никогда ничего не просила… ладно, может иногда и просила. Но тебе даже слушать меня в тягость! Ты променяла меня на пустых болванов из академического совета и на этого… Лео. И знаешь, физика не причиняет мне боль! Это все вы… и это ты останешься одинокой такими темпами. Потому что ты поймешь в итоге, что не нужна ни этому Лео, ни баранам из совета, вместе со своей логикой. — Крашенная в рыжий, кареглазая Хло, обреченно смотрела на то, как старенький пежо выезжает с парковки. — Ну и катись! И можешь не приходить, когда… когда поймешь, что я права… А я права!

Ким не слышала ее слов. Слишком далеко. Слишком громко рычал гром и шелестел ливень.

Бедняжка Хло. А Ким ведь старалась убедить ее, образумить. Все было впустую, она ничему не училась. Даже когда ее уволили с позором, она не остановила эти свои чокнутые эксперименты. К чему она шла, к чему стремилась? Ее сестру уже было не спасти… Слова не помогали раньше, не помогут и теперь. Сбегает? Конечно, а как еще отделаться от нее, показать, что все напрасно, все впустую?

Она отлично помнила этот разговор, собственно сестра была последней из людей, с кем она разговаривала. И кто ее понимал…

А потом? Ким петляла в ночи, проклиная ливень, который с каждой секундой лишь усиливался. Она точно пропустила важный поворот. Остановилась на обочине безлюдной трассы, вышла, чтобы оглядеться, а потом… Вспышка, блеск, ярко-белый свет.

И вот она тут, сидит в гостях у этой чудаковатой семейки, который косят под старообрядцев. Одежда, убранство, интерьер… этот стол, печь, маленькие тусклые окошки из слюды и пара засаленных свеч.

— М-да, ребят. Я либо сплю, либо умерла. — Вслух проговорила Ким, не видя теперь особой разницы между словами и мыслями.

Мужчина что-то говорил женщине — своей супруге, очевидно, — та согласно кивала.

У них было довольно уютно, по-семейному, по-домашнему просто и добротно. Низкие потолки, неровные стены, щели в полу…

До ее ладони дотронулась натруженная женская рука, заставляя Ким очнуться. Женщина продолжала все это время приветливо улыбаться. Видимо, она решила, что когда они совершили утреннюю трапезу, можно приступить к вопросам. Бесполезно, она все равно не понимала этот язык.

— Tena. Makhaka. Rerea. Da. — Проговорила медленно и отчетливо женщина.

— Я. Ни черта. Не. Понимаю. — Копируя ее тон, ответила Ким. — Ребят, в этом городе точно должен быть переводчик. Ну хоть кто-то, кто знает Английский. Я к тому, что английский — международный язык…

Муж с женой вновь начали о чем-то совещаться.

— Rerea. — Повторила женщина. — Ja rerea — Westa.

Она указала на себя.

— Веста. — Повторила Ким, прищуриваясь, наблюдая за тем, как кивает женщина тыкая себя в грудь. — А! Дошло. Имя. Мое имя… Ким. Ну, это если взять у калия по букве с краю и в середке. Kalium — Ким.

— Клюм?

— Ким.

— Ким. — Закивала женщина, светясь так, словно достигла небывалых высот и теперь невероятно горда собой. — Аиша. Бран. — Она указала на девушку, смотрящую на нее во все глаза, а затем на сурового мужчину.

— Привет. — Улыбнулась широко Ким, а в этой улыбке проглядывала нотка истеричности. — Это нам многое дает, безусловно. Почему бы вам не привести меня к вашему… вождю?

Женщина вновь что-то сказала мужу, тот кивнул, доставая из-под лавки… о, чудо ее маленький рюкзачок.

От восторга Ким даже подпрыгнула, хватая из рук пристально следящего за ней мужика свои вещи.

— Отлично. Супер. Это то что надо. — Бормотала девушка, развязывая тесьму.

Кошелек, ключи от дома, парочка книжек… ничего интересного — методичка, и облаченная в желтую обложку тетрадка с заглавием «Точные решения одномерного стационарного уравнения Шрёдингера для различных потенциалов». Ладно, там еще завалялся очередной глупый любовный роман… временами нужно было отдыхать даже таким серьезным леди. Хотя да, стоит признаться, она часто страдала фигней различного рода.

Но вот оно! Новенький смартфон с кучей полезных программ. Он был ей необходим для построения графиков и формул, но на этот раз от него требовалось малое — один звонок.

Ким думала лишь пару секунд над тем, кому звонить. Понятное дело, к кому бы она обратилось в данной ситуации в первую очередь — чокнутой Хло… которая устроила этот поганый розыгрыш.

И она бы так и сделала, если бы не полное отсутствие сети.

— Эй! — Вскричала Ким с досадой. — Как такое возможно? В какой глуши мы находимся? Что это? Магнитные бури? Сбой спутников? Где чертова связь?!Только не в такой момент!

Девушка, чересчур занятая собой, не сразу заметила вставшую за ее плечом Аишу, которая во все глаза смотрела на странную светящуюся плоскую коробочку, в которой то и дело появлялись как по волшебству новые картинки.

— Она колдунья. Это высшее волшебство. — Пробормотала девочка, поглядывая на мать.

— И скорее всего темная. И к тому же беглая. — Жена строго покосилась на мужа.

— Если бы она была магичкой, то не стала бы сидеть тут с нами. Она выглядит не очень довольной. Следовательно, ситуация безвыходная для нее. У колдунов не бывает безвыходных ситуаций. — Ответил хмуро мужчина, продолжая внимательно смотреть на гостью.

— Даже интернет не ловит… — Продолжала Ким, слушая тихую болтовню этих гостеприимных хозяев. — Ничего. Ноль. Зеро. Пусто. Nihil.

— Я никогда не слышала такую речь. А ты? — Толкнула локтем мужа Веста.

— Абсолютно. Хотя я каждый год бываю на столичной ярмарке, а там кого только не встретишь. Да и чтобы одевался так кто-то.

— Чудесно. Это тупик. Фиаско. Провал, Ким. — Девушка выключила телефон, аккумулятор которого уже был на последнем издыхании. — Ты не знаешь, где ты. Ты не знаешь, кто ты. И что с тобой. Что со мной… — Она вновь уставилась на семью простых крестьян перед собой. — Хм. Погодите… у меня где-то был доллар. — Девушка порылась в ярко-красном кошельке, выуживая однодолларовую купюру. — Ну? Знакомо? Это дядя Вашингтон, ну? Узнаете?

Мужчина взял из ее рук купюру, принимаясь прищурено ее рассматривать.

— Что это за бумага? — Пробормотал Бран. — Потрогай, какая тонкая и плотная. А рисунок. Как четко прорисовано…

— Смотри, смотри на свет! — Ахнула женщина. — Когда просвечивается… видишь руны?

— Как она добилась такого? — Веста посмотрела в глаза мужа, у которого во взгляде крылся тот же вопрос. — Нам нужен эликсир всепознания…

— Нет, этот прохвост не продает его за обычные деньги. — Отмахнулся мужчина, вспоминая торговца редкостями — Джу, который продавал эти редкости лишь за другие редкости. Конечно, эликсир, который помогал понимать языки чужих народов был бы сейчас как нельзя кстати, но что они могли дать взамен…

— Глаза открой! — Прикрикнула жена. — Да одна ее одежда чего стоит. Кто знает, что еще в ее сумке. — Повернувшись к девушке, она продолжила. — А чем ты платишь? Чем будешь платить? Как расплачивается ваш народ, а? — Она повела пальцами, сжатыми в щепотку. — Деньги. Понимаешь? Монета.

— А, чем заплатить. — Догадалась Ким, смотря на манипуляции хозяйки. — Конечно, вы не знаете ни Вашингтона, ни Франклина… — Понятное дело, привычные ей деньги здесь не ходят. Но ведь во все времена ценились золото и серебро. Возможно, у нее получиться толкнуть и что-то малозначимое.

Ким вытряхнула из рюкзачка все содержимое.

— Вот. Что нужно, забирайте, кроме телефона.

Женщина прищурено оглядела содержимое ее сумки, несмело беря в ладонь ручку. Судя по тому, как она медленно осматривала ее вертя в руках, женщина впервые увидела эту незаменимую часть жизни любого цивилизованного смертного.

— Что это? Похоже на оружие. — Пробормотала женщина, обращаясь к супругу.

— Не острое, для оружия. — Буркнул тот, после чего кивнул девушке. — Что за диковина такая?

— Ох, мать, только не говори, что ты ни разу ручки не видел. — Правильно расшифровала их недоумение Ким. — Ну вот. Бумага. Ручка. Писать.

Она написала свое имя и фамилию на краешке банкноты. Коллективный «ах» выбил ее из колеи совершенно.

— Ты смотри. Ты видел?! Что за невероятная вещь!

— Да… это подойдет. — Мужчина забрал ручку.

— Забирайте, она стоила рублей пятнадцать. У меня тут еще цветные есть. А, вот. Красная. И черная.

Ну и странная реакция у этих людей. Словно из каменного века. Может секта? Община? Как эти люди не могут знать, что такое шариковая ручка?

— Что за удивительные предметы. Это цветное стекло? — Мужчина постучал по корпусу ручки. — Какое прочное. И легкое.

— О, смотрите, что у меня еще есть. — Воскликнула Ким для большего эффекта, доставая украшенное крупными стразами карманное зеркальце. — Ну как вам?

— Боги… Этого быть не может. Какой народ научился до такой степени полировать серебро?

— Не серебро это, умник! Ясное же дело… а посмотри, что за камни!

— Думаю этого хватит с головой.

Когда мужчина поднялся из-за стола, забирая однодолларовую банкноту, ручки и зеркальце, Ким очаровательно улыбнулась.

— Что, уже хватит? У меня еще есть маникюрные ножницы и пробник духов от Диор. Блокнот… но там важные наблюдения. Книги вам не нужны, конечно… есть фонарик. Новый, кстати, на солнечных батареях. Лак для ногтей… нет, это я себе оставлю, он обошелся мне не дешево. Это рекламки… да, я давно не разбиралась в сумке. Это транспортир… не важно, в общем. А… куда это он пошел с моими вещами? — Пробормотала в итоге Ким, проводя взглядом мужчину, который скрылся из виду в сенях. Посмотрев на мать и дочку, сидящих напротив, и глядящих на нее с еще пущим интересом, Ким пожала плечами. — Хотя да… вы правы, какая разница.

Глава 3

— Журавлик. Может, и не очень похож… — Ким улыбнулась все такой же натянутой, слегка истеричной улыбкой отчаявшегося и считающего себя безнадежно сумасшедшим человека. Так вот каково это…

Она протянула журавлика, сложенного из потрепанной рекламки офисной мебели. Стоило видеть округлившиеся глаза девчонки, которая приняла бестолковый подарок, словно пригоршню алмазов. Что ж, эти люди были чудоковатыми в высшей мере, но они были чистосердечными и простыми, потому сразу понравились Ким. К тому же, ого, они вроде как подобрали ее, накормили и дали чистую сухую одежду. Откуда кстати? Надо будет осмотреть это место. Нет, конечно, не то чтобы она уже признавала то, что попала… что она попала…

Боже, да об этом даже подумать — сумасшествие. Бред. Такого не бывает!

— Перемещение в пространстве?.. Не возможно. Нонсенс. Физика — не пластилин. Это не «как хочу — так и верчу». — Девушка собрала оставшиеся вещи обратно в рюкзак, затягивая шнуровку. — И что теперь? Куда теперь? Соберись, Ким… — Девушка встряхнула головой. — Здесь должно быть место, где связь ловит. Да-да, я не в средневековье… и не в другом мире, бред какой… просто черт знает где. Там где даже шариковых ручек не видели. И зеркал нормальных, видимо, тоже. Ну а что, я ведь читала о подобных случаях… или нет. — Она кинула новый взгляд на женщин этой семьи. — Чего? Вы вроде слишком реальны, чтобы быть бредом. Как меня могло так угораздить?! Если так подумать, то и здесь виновата Хло… а какого черта ей понадобилось от меня в час ночи? А работа? Все. Теперь меня точно уволят. А ведь не прошло и трех месяцев. Я только окончила аспирантуру и вот результат. Родню не выбирают, понятное дело…

— По-моему, ей очень плохо. — Пробормотала Аиша, смотря на то, как девушка бормочет, склонив голову и рассматривая собственные ногти. — Нормальный человек не будет так много говорить… сам с собой.

— То что с ней что-то не так, мы уже давно выяснили. — Хмыкнула мать, украдкой посматривая на эту чудаковатую. — И твой отец ушел уже как час назад.

— Возможно тот скупердяй скажет, откуда эти вещи. Он ведь многое повидал.

— Надеюсь. И я искренне верю, что не из Азгарда. Их людям запрещено появляться на наших землях. Еще не хватало узнать, что мы скрываем у себя преступницу…

Приближающиеся шаги прервали ее. Веста встала, глазами полными ожидания и любопытства встречая мужа.

— Ну? — Поторопила его дочь.

— Сделано. Джу отродясь такого не видел. И пусть денег он не дал, но со мной нужное пойло и еще… я наконец-то приобрел крючки на сеть… те самые.

Жена обреченно вздохнула, переводя взгляд на девушку, которая теперь примолкла, уставившись на вошедшего хозяина.

— Что? Я знаю, что мне уже давно пора. — Вздохнула она, вставая с лавки, накидывая лямку рюкзачка на плечо. — Спасибо…э-э-э… люди добрые. За хлеб за соль… чтоб меня, я веду себя как идиотка. Пока, короче.

— Она не станет так просто пить его. Дай сюда. — Веста выхватила из ладонь мужа маленькую склянку сока, собранного из лепестков цветка всепознания. — На, подмешай в вино. Все, до капли. — Прошипела она дочери, кивая в сторону погреба. — А куда так спешить, мы еще не все… обсудили.

— Что? Не хотите, чтобы я уходила? — Пробормотала Ким, стараясь дружелюбно улыбаться. — У меня нет больше шариковых ручек. И если на то пошло зажигалка и фонарик мне еще пригодятся, это я погорячилась.

Торопливые девичьи шаги заставили ее обернуться. Девушка-подросток с очаровательной улыбкой ангела протягивала ей кружку ароматного вина.

— О. Спасибо. У вас тут замечательные традиции гостеприимства. Стоит признать, нашим стоит у вас поучиться. — Ким благодарно приняла кружку, делая большой глоток. Потом еще один. И новый. Пока не выпила до дна. Пряный, покалывающий язык вкус растекся по горлу. Ким сглотнула, смакуя аромат специй, винограда, чернослива и чего-то еще еле уловимого, нежного и терпкого. — Вот это настоящее вино… а не то, что у нас продают — сок с водой. Крепкое… — Она откашлялась, вновь улыбаясь хозяевам. — Спасибо за все, пусть вы ни черта не понимаете. Я просто должна сказать это. Ну, бывайте. Я даже не прошу показать направление ближайшей трассы… верно, откуда вам знать. Вы же ручку увидели впервые.

Мужчина не сдвинулся и на сантиметр, не давая ей пройти. И то как эта троица на нее уставилась…

— Говорит. — Выдохнула женщина. — Сработало?

— Говорит, но от этого ее речи понятнее не стали. — Согласилась девчонка, которая все время держала себя непринужденно.

— Сработало? — Пробормотала Ким, пытаясь понять. Она повертела кружку в своих руках, обдумывая сказанное этими людьми. — Ох… да вы… все это время понимали меня?! — Пронзительно вскрикнула она, вскидывая голову. — И претворялись дураками!

— Дураками? О чем она? — Пробасил мужчина, поглядывая на жену.

— Что ж, уже лучше. Эта ситуация постепенно выходит из разряда «безвыходная». — Усмехнулась девушка, удивленная таким резким, но все же приятным поворотом событий. — Итак, раз вы меня понимаете, значит я все еще в северной полосе, это безусловно плюс… у меня при себе даже паспорта нет.

— Ты не в… Северной полосе, дитя. — Коснулась ее плеча женщина. — Наше поселение при портовом городе Ратания… И язык, на котором говорим мы — Илидианский, ибо страна наша находится под властью империи Илидианской вот уже пять веков подряд…

— Ага. — Усмехнулась девушка, возвращая хозяйке кружку из-под вина. — Складно сочиняете… Портовый город. — Она усмехнулась вновь, на этот раз кривовато. Вздохнула полной грудью, после чего посмотрела на мужчину перед собой. Осмотрела вновь жилище. — Портовый… — Прислушавшись, гостья различила в суете дня и свисте ветра в щелях и печной трубе истошные крики беспокойных чаек. — Нет-нет-нет. — Тихое бормотание было преисполнено смятение и недоумения. — Это не может быть… Я жива?

— Живее всех живых, девушка. — Кивнул хозяин дома. — Я нашел тебя на дороге в город, когда возвращался с ярмарки домой. Дождь шел безбожный, а ты прям под колеса прыгнула.

— Я отказываюсь верить в это, Хло! — Резко бросила Ким, обходя мужчину и кидаясь к выходу.

И стоило ей переступить порог низенькой рыбацкой избушки, как перед ее глазами распростерся великолепный, полный величия и жизни вид на…

— Океан? — Пробормотала Ким, чувствуя как бриз взъерошивает короткие волосы, отводя от глаз косую челку. — Океан… Дом рыбака… Портовый город… — Девушка обернулась вокруг своей оси. — Отец… где ты говоришь меня нашел?

— Лиги две отсюда. — Он указал в сторону чернеющего леса, что уходил в противоположную сторону от океана. — Ты явно была не в себе. Я тебя чудом не сбил…

— А может все-таки сбил… потому что я ни черта не понимаю. — Девушка запустила пальцы в волосы, собирая их в кулак, продолжая оглядываться, отчаянно всматриваясь вдаль. — А что насчет дня и года?

— Седьмой день Гендаля.

— Смеешься, отец? А год… Хотя какая к чертям разница, мне и Гендаля хватило… Что насчет сторон света?

— Север. — Мужчина махнул рукой в сторону леса.

— Разумеется… — Девушка усмехнулась, с силой зажмуривая глаза. — В тот раз ветер дул со скоростью около пяти метров в секунду… на восток… А сила удара молнии может доходить до двенадцати тысяч ампер. Это возможно, Хло? Черт возьми, да!..и что теперь?

Скрестив руки на груди, чудаковатая незнакомка уставилась в землю под ногами, постукивая ступней, что-то судорожно обдумывая.

— Она выглядит глубоко несчастной. — Пробормотала Аиша, смотрящая за терзаниями недалекой девушки.

— А еще чокнутой до предела. — Поддакнула мать. — Что она несет? Думаю, ей давно пора… куда ей там нужно? Что люди то скажут, если увидят ее в нашем доме.

— Она пусть и чокнутая, но явно нуждается в помощи. А мы нуждаемся в деньгах. Чувствуешь связь? — Бросил отец, которому эта связь была явно по душе.

— Так! Да! Окей. Я, Ким Рендал, признаю, что ты, Хло Рендал, моя старшая сестра оказалась права. И торжественно признаю свою ошибку, и прошу прощения. — Девушка резко повернулась к небольшому семейству лицом, замечая угодливые улыбки на простых лицах. — И я признаю, что я оказалась черт знает где, но явно в другом измерении. Вселенная… пространство вариантов… Я пусть и чокнутая, но не дура. Мне хватает ума признать происходящее. Вывод… Выход там же, где и вход. — Девушка быстро и стремительно подошла к хозяину. — Вам нужны деньги, мне нужна помощь. Если вас так поразили ручки, у меня еще есть зажигалка, фонарик и механические часы. Все будет вашим, если вы меня проводите на то самое место, где нашли. И… отдадите мне мою одежду.

* * *

Она никогда еще не ездила на лошадях. Ладно, пять метров на малышке пони в восемь лет не в счет.

— Что ж, Ким. Если мы продолжим путь в таком же темпе то доберемся до места не раньше сумерек. — Проговорил Бран, оборачиваясь через плечо, наблюдая с кривой улыбкой за тем, как молодая наездница качается в седле, напряженно сжимая коленками седло гнедой кобылки. Как руки стискивают поводья, а спина напряжена и выпрямлена так, словно девушка проглотила черенок метлы. — Неужели в стране вашей не учат лошадью управлять?

— Не поверите, почтенный. В нашей стране услугами непарнокопытных пользуются крайне редко. — Напряженно отозвалась Ким, перехватывая поводья, покачиваясь в седле словно пьяный матрос.

— Но как же простые люди вроде нас… купцы, торговцы и ремесленники преодолевают расстояния. Волы? Корабли?

— Автомобили, уважаемый. — Бросила девушка взгляд в его сторону. Пожилой рыбак, услышав незнакомое слово, сравнял лошадей, внимательно смотря, словно в ожидании продолжения. — О, отец, а для обычного работяги ты чересчур любопытен.

— Знала бы ты, сколько историй я наслушался за свой век, девушка. Рыбаки и моряки только этим и живут. Порой интересную байку предпочитаешь сну. Так и проходят ночи на море… Так что там с твоими… автомобилями?

— Ну… так просто и не объяснишь…

Ясное дело, этот рассказ старику понравился меньше чем байки про кракенов и других морских чудовищ. Он слабо понял принцип работы поршневого двигателя внутреннего сгорания. И еще хуже принцип действия.

— Слушай, а у вас… все так сложно, милая? — Перебил ее Бран.

— А разве это сложно? — Нахмурилась Ким, хватаясь за поводья, когда лошадь взбрыкнулась, пускаясь галопом. — Первый ДВС был создан французским инженером аж в 1860 году. Что б ты понял, отец, это был сто пятьдесят лет назад.

— Твой народ любит забивать себе голову. — Подмигнул ей мужик, который явно был утомлен и не согласен. — И чем плохи лошади.

— Они живые, как вывод быстро устают, требуют заботы и еды, они стареют… они не так быстры. У техники много преимуществ, папаня.

— А как же… если война, а? Как вы без конницы то?

— О, не заставляй меня объяснять тебе еще принцип действия ядерной бомбы, отец. — Обреченно вздохнула, Ким, оглядывая лес, стоящий стеной с левой и правой стороны от проселочной дороги, которая совершенно раскисла, после вчерашнего ливня.

По-летнему яркое, ласковое солнце грело макушку и спину. Мелкие, еще не просохшие, капли, оставшиеся на иголках хвойных и на пушистых шариках одуванчиков теперь сверкали в щедрых лучах бриллиантами. Ультрамарин чистого неба отражался в грязных лужах под копытами кобылок, мешавших небо с землей… и все это бы полностью захватило ее, не видевшую столько чистоты и умиротворения даже в пригороде, если бы не такое обилие страхов и сомнений. Почему-то армии «да» и «нет» сражались в ее голове до сих пор.

Она в другом мире? — Да.

Это логично? — Нет.

Если это нелогично, это не может подчиняться законам физики? — Да.

Если это не подчиняется законам физики, следственно, этого быть не может? — Да? Нет?

Она в другом мире?.. Черт!

— Ну собственно, вот мы и на месте. — Заявил через томительную пару часов, Бран слишком проворно для своих лет спрыгивая с лошади. — Вот этот дуб. Я его еще в темноте приметил. Ты выбежала вон оттуда… Эй, куда так припустилась?

Мужчина уловил быстрое движение девушки, которая кинулась в ту сторону, куда он только что указал, поторопившись пройти за чудачкой.

Где вход, там и выход. Ким действительно верила, что это работает именно так.

«Нужные условия» — наперекор ее надежде звучал голос Хло в ее голове.

— Нужные условия. — Бормотала себе под нос Ким, убирая назойливые ветки, лезущие в лицо всю дорогу до выжженной полянки радиусом метра три.

Черный круг сожженной травы и куча наломанного хвороста окаймляли окружность по краям. Это было абсолютно точно то самое место. В теплом, влажном воздухе как будто до сих пор чувствовалось напряжение.

— Разряженный воздух. — Пробормотала девушка, вставая в центр полянки, задирая голову. Синие небо ответило яркой пустотой. — Ничего. Зеро. Nihil. Условия… гребные условия… — Ким задумалась. Какова вообще вероятность того, что в следующий раз, когда она при сложившихся удачным образом обстоятельствах, словив молнию, то попросту не превратится ее в прах? Нужные условия — бесспорно. Но кто знал, какие именно условия — нужные. — Не отчаивайся, соберись. — Дрожащим голосом произнесла она, сцепляя пальцы между собой. — Ты предполагала заранее, что все обернется подобным образом. Существование параллелей? Бесспорно. Ты угодила в воронку, в прокол между измерениями, что ж… Я принимаю ситуацию, в которой оказалась, м-да, это первый шаг на пути к выходу, который я совсем скоро найду. — Голос дрожал и не вселял необходимую уверенность. Ким откашлялась, пробуя снова: — В каждой ситуации есть положительные стороны, так? То, что не убивает, делает сильнее, ты же не считаешь себя умнее Ницше? Но черт, с другой стороны, Ницше не оказывался в подобной ситуации. — Девушка вновь сокрушенно простонала. — Ты теперь ничего не можешь исправить. Нужно действовать. Fac et spera, Ким. Ныть как тряпка не выход, не так ли? Ну и что, что ты черт знает где… здесь не ловит связь, здесь нет… душа. О, Боже, здесь нет душа и матраса. Зато есть лошади, клопы, печи, деревянные корабли… Я рабыня цивилизации… И как мне выбраться? Я хочу домой! Слышишь, бездушная стерва?! Ты там, небось, смеешься надо мной. Добилась своего, да?! Добилась?! — Крикнула она в небо, словно ее сестра могла каким-то образом ее услышать. — Ничего, я ученую степень не за красивые глаза получила И я — не я, если не выберусь отсюда! Да я выберусь просто для того, чтобы выдернуть тебе все волосы… ну и получить Нобелевскую, конечно… и черта с два мы эти деньги потратим на благотворительность. — Встряхнув головой, девушка закусила губу. — Ноль-пространство… и у меня никаких идей. Tabula rasa.

— Значит, все-таки это правда, девушка? — К Ким подошел пожилой рыбак, поглядывая на выжженную землю под ее ногами. — Ты — странница из другого мира.

— А это не очевидно было, когда я рассказывала принцип действия ДВС?

— Я подумал, что ты обычная сумасшедшая, коих полно и у нас. — Улыбнулся дружелюбно мужчина, похлопывая девушку по плечу. — Ты ведь почти одного возраста с моей дочкой, так?

— Не думаю… Мне двадцать пять, папаша, я окончила аспирантуру, и… в общем-то не важно.

— Если бы моя дочь пропала, я бы горы свернул, чтобы ее вернуть. Потому что прекрасно знал, как ей будет страшно и тяжело, и сколько опасностей ее может ожидать в незнакомом мире… Ну хотя бы в твоем с этими… ДВС. Я до сих пор не знаю, что и думать о тебе. Либо ты чокнутая до крайности, либо слишком умная. Но теперь я верю — ты чужая. Собственно, это же очевидно.

— Спасибо за поддержку, отец. — Пробормотала Ким, не добавляя к этим словам то, что его поддержка погоды не делает.

— Ты старше моей дочери и наверняка отважнее. Я не знаю, что такое двигатель внутреннего сгорания, милая, но я точно знаю, что в столице найдется какой-нибудь ведьмак-скупердяй, который согласиться построить портал, чтобы перекинуть тебя домой.

— Ага. Конечно. А еще за вами следит всевидящее око Саурона, недавно открылась школа магии и волшебства Хогвартс, а за директора там Гендальф. Или я что-то напутала?

— Не знаю, кто такой Гендальф, но знаю, что всегда есть жадные до денег нелюди, которые с радостью забросят тебя куда скажешь, наплевав на запрет. Сумма будет внушительная, бесспорно, но думаю, оно того стоит.

Ким оцепенела, прищурено смотря на мужчину, стоявшего рядом, все еще легонько, ободряюще похлопывающего ее по плечу, и улыбаясь так, словно говорил чистую правду и был этим исключительно доволен. В его светлых, прозрачных глазах простого, чистосердечного человека не было ни капли притворства, но присутствовала твердая убежденность в правдивости и непогрешимости своих слов. Он правда верил в то, что говорит правду…

— Шутка?

— С чего мне? — Усмехнулся рыбак.

— Потому что магии не существует… — Уверенный аккорд этой фразы утонул в добродушном смехе мужчины.

— Ну да. Чего тут не существует так это твоих мобилей и бомб. А все остальное в избытке, уж поверь, милая.

Ким отвернулась, вновь смотря себе под ноги. Потом уставилась в лазурное небо, которое отвечало ей все тем же жизнерадостным безразличием.

В словах старика был смысл, конечно. Их миры наверняка еще никогда не пересекались. Она не знала о магии, он о существовании разнообразных машин, которые не просто облегчают жизнь людям, но без которых последние просто не выживут в виду своей слабости и, что говорить, глупости серого большинства.

Если откинуть в сторону все лишнее… Она сможет выбраться!

— Знаешь, отец. — Ким положила свою ладонь на крепкое мужское плечо. — Чтобы выбраться отсюда я не просто горы сверну… понимаешь, что это значит? — Девушка заглянула в светлые глаза гостеприимного хозяина. — Это значит, что если ты мне поможешь, ты станешь самым богатым человеком своей земли.

Глава 4

— То есть ты хочешь сказать, что порталы — вполне себе реальная штука? — Пробормотала Ким, откидываясь на расшатанном стуле в этой переполненной, шумной таверне Ратании, портового городка сравнительно небольшой империи.

Обратная дорога превышала расстояние пути, который бы они прошли до этого мирного городка купцов и ремесленников, потому путники решили остановиться в городе на ночь. Которую Ким посвятит, естественно, разработке дальнейшего плана.

— Как и это яблоко, уважаемая. — Бран кинул ей спелый плод, который девушка ловко поймала. — Говорят, многие были уничтожены. И довольно давно. По законам преследуется перемещение из мира в мир — нарушение карающиеся смертью, но мне кажется, у тебя нет выбора.

— Ставки высоки. Игра стоит свеч. — Заявила девушка, откусывая от хрустящего фрукта. — М-м-м, никогда не ела… таких вкусных яблок. Я начинаю многое переосмыслять…

— А ты забавно говоришь. — Усмехнулся мужчина, потягивая свое пенистое пиво. — Ты небось была не простой простолюдинкой у себя. Сколько у тебя было рабов?

Ким поперхнулась.

— Ты как что скажешь, отец… Рабы. У нас уже черт знает сколько времени нет рабов.

— Что за ерунда! В твоем мире еще тот бардак твориться, девушка.

— Хм… и не говори. Но зато у нас создается иллюзия равенства.

— Только последний дурак в это поверит, действительно… — Хмыкнул ее проводник, забирая с блюда очередную сушенную рыбу. — Мы то себя хотя бы не обманываем. И живется нам оттого… не хуже, чем другим.

— Но и не лучше.

— И потому всех все устраивает.

— Так то ли так… — Ким нахмуренно откусила от яблока. — То есть… у вас есть рабы, так?

— Ох, девушка. Лучше спроси, кто из людей не раб. Таких же по пальцам пересчитать.

— Бросьте… если все люди у вас рабы, то кто же их хозяева? — Улыбнулась насмешливо гостья.

— Да кто угодно, уважаемая. Посмотрите, многих ты тут увидишь без клейма? Думаю, тебе хватит одной руки, чтобы сосчитать всех свободных. Есть рабы от рождения. Тех, кого продали за долги. Пленные. Предатели, воры, убийцы, которых не казнили по каким-то причинам. Если не принадлежишь конкретному хозяину, то ты принадлежишь императору. Все мы принадлежим императору и пляшем под его дудку.

— Ага. Вас это не очень то устраивает…

— А меня спрашивали? К тому же, в подобных местах об этом лучше помалкивать. И, честно, все не так уж плохо. Если ты живешь тихо-мирно, не создавая проблем себе и окружающим, то тебя не заметят, а значит и не тронут.

— А что насчет вас? У вас свой дом, семья.

— Я свободный торговец. Один из немногих. Это огромная привилегия… хотя денег все равно не хватает. — Вздохнул мужчина, смотря на дно деревянной кружки.

— Глупость какая-то… — Пробормотала Ким. — Вам дурят голову, ребята. Другие люди, оказавшиеся умнее вас. Люди говорят, что они не люди, что они сильнее и имеют больше власти, а вы им так легко верите.

Бран грубовато рассмеялся.

— А ты еще не поняла, куда попала, девушка. С тобой случилось нечто невероятное по твоим меркам, и все же ты до сих пор отказываешься верить в то, что кроме людей здесь есть сущности древнее. И как факт, умнее и сильнее нас, значит, обладающие превосходством. Кто знает, как получилось так, как получилось. Но ясно одно: древнее, сильнее, значит имеешь все права назвать то, чего касается взгляд твой, своим.

— Ты слишком быстро сдался, старик.

— Наверно, потому что жить еще хочу. — Рассмеялся рыбак, стукнув кружкой по столу. — Еще неси!

Ким по-доброму усмехнулась.

Что скрывать, ей нравился этот простоватый, умный торговец. В нем не было блеска, лощености, а еще хитроумия людей ее любимого зараженного мира. В нем было так много жизни, даже когда он говорил о рабстве, сколько не было в людях ее окружавших, когда те говорили о своей свободной жизни. Правда в глазах, никакой красивой лжи и лицемерия… В это мире было столько чистоты и простоты, а еще такие вкусные овощи и фрукты…

— В этом есть смысл. — Пробормотала Ким, жуя яблоко. — Вы любите свою землю, а мы ее насилуем… Так вот, что бывает, когда даешь человеку свободу…

— Вот, девушка, почему я и говорю тебе. Я достаточно умен, чтобы признать собственную глупость. Мир жесток, наша участь не самая лучшая, бесспорно. Но человек не так умен и рассудителен, как Древние, нам нужен пастырь.

Ким нахмурилась.

Пастырь. Здесь это Древние. А у нее? Религия? Правительство? Люди и вера все тех же людей… Тупик.

— Знаешь, Бран. Твой мир не так уж и плох. Я нахожусь здесь всего день, однако… я понимаю, что он полон того, что мы давно утратили… забыли. Твой мир довольно… приличен. Думаю, если бы я волей случая попала в иной, мне пришлось бы туго.

— Очень любезно с твоей стороны, девушка. — Хмыкнул добродушно мужчина, принимаясь за новую кружку пенистого. — Возможно, пройдет время, тебе и уезжать не захочется.

— Это вряд ли.

Привычка, все решает привычка. Ким даже не допустила того, чтобы в голове вспыхнула такая мысль. Она должна была вернуться, неважно зачем.

Ким склонилась, что-то рисуя на грязном, затертом столе ногтем, не обращая внимания на любопытные, подозрительные взгляды посетителей таверны, которые неприкрыто рассматривали прищуренными взглядами ее одежду и прическу.

— Что это? — Пробормотала нахмуренно Ким, кидая взгляд на Брана, который все с таким же удовольствием потягивал свое пиво.

— А что такое?

— Шум. Слышишь? Стало слишком шумно снаружи. — Девушка кинула взгляд на ближайшее окно. — Чего… там все как с ума посходили.

Действительно, хватило нескольких секунд, чтобы атмосфера в городе переменилась. Волнение и недоумение некоторых, знание и от того интерес других зарядили воздух. Все это было похоже на быстро распространяющийся огонь, на резкое изменение направления ветра в открытом море. Толпа, она везде одна и та же…

— Хм. Корабль небось какой-то приишел…

Не успел Бран так же беспечно закончить свою фразу, как в таверну вбежал какой-то оборванный парнишка, прокричав так, чтобы было слышно каждому.

— Легат приехал! Легат императора! На главной площади речь говорит…

… после чего убежал так же прытко, как и вломился в эти двери. Народ взорвался негодованием и каким-то трепетным волнением, словно этот оборванец кинул спичку на ворох сухой соломы.

— Эй, куда… — Пробормотала Ким, замечая, как люди рванули к выходу, устраивая в дверях настоящую давку. Но больше ее волновало то, что туда кинулся и ее проводник.

— Если сюда, в эту дыру, наведался легат самого императора… хорошего не жди. — Пробормотал Бран, оставляя Ким сидеть в том же напряженном недоумении на расшатанном стуле с огрызком в руках.

— Ну это не мой мир, мне до этого дела нет. — Бросила Ким, осматривая опустевшую таверну изнутри. Не осталось даже хозяев и служек… только она одна. — А, черт!

Сорвавшись с места, она кинулась вслед за толпой, быстро догоняя Брана.

— И как это понимать? — Крикнула Ким, пытаясь пересилить гул этого быстро движущегося в определенном направлении сборища. — Кто такой легат?

— Посол Его Императорского Величия. — Бросил Бран, выглядя чересчур озадаченным. — Ратания находится очень далеко от столицы. За океаном… Если нас посещает голос и воля императора, на это есть серьезные причины. Очень серьезные.

— Как война, например?

— Война… да. Но императору ни к чему воевать с нами. Мы слишком незаметны. Это не принесет выгоды. Здесь нечто иное…

— Он удвоит налоги и заберет у вас еще рабов… Вот что значит монархия-тирания.

— Денег и рабов у него достаточно…

— Ну так естественно, их же нужно откуда-то брать…

Их разговор прервался в тот момент, когда людское море хлынуло на Центральную площадь, наводняя полностью ее и прилежащие к ней улочки. Мальчишки и особо прыткие забрались на крыши, карнизы и ближайшие деревья, склоняясь к возвышению, выложенному из белого камня. Лобное место, помост, место казней и громких речей, теперь был окружен стражей, облаченной в черные панцирные доспехи, отражающие солнце.

— О, ничего себе. Я думала никогда не увижу подобного. Смотри, у них шлемы с рогами. Шлемы с рогами! — Прошипела удивленно Ким, теребя рукав пожилого рыбака, словно маленький ребенок. — И где мой фотоаппарат, спросите вы, в такой нужный момент.

— Цыц. — Одернул ее мужчина, вслушиваясь в речь высокого человека, наряженного в некое причудливое, сложное облачение красно-золотого цвета, который стоял на этом помосте.

— Да ничего нового он не скажет… — Пробормотала уже тише Ким, потому что людское море стихло, внимая словам этого внезапно заявившегося посла.

— …потому, именем Императора Верхних Земель от Инверна до Флаверии с севера на юг, и с Турии на западе и до Зибара на востоке, чья власть признана самими двенадцатью богами, чей власти подчиняются…

— О Боже, вот это он загнул.

— Живущий под знаменем красного дракона Эдаган Аттила Габор…

Ким прыснула со смеха, пропуская мимо ушей еще с десяток имен их «великого» императора, однако, девушка сосредоточилась, когда легат подошел к самой сути.

— …велит вам, жителям города Ратании, входящего в состав империи Иллидии, через пять дней, принести в жертву великому дракону девственницу. — Ким ахнула вместе со всеми и если остальные от страха, то она от удивления. — Как то велит закон. В этот год оракул достала из сосуда хаоса кость с именем вашего города. Это означает, что тринадцатого дня Гендаля та чистая девушка, на кого падет жребий должна быть прикована к Пиковой горе и в полночь, дабы земли вашей страны по-прежнему процветали в мире и благоденствии, будет предана великому дракону, как то заведено с незапамятных времен. — Легат опустил свиток, с которого читал весь этот бред, осмотрев ошарашенную, молчаливую толпу перед собой. — Слава императору вовеки.

Тишину пропитанную трагичностью и шоком прервал нервный смешок, плавно перешедший в откровенный тихий смех. Все головы устремились к коротко стриженной девушке с осветленными кончиками, в чудаковатой одежде, которая слишком обтягивала женские формы.

— Что смешного, женщина? Твой смех — неуважение к императорскому двору? — громогласно спросил легат.

— Нет! Нет… простите. — Крикнула Ким, откашливаясь. — Чего уставились? — Бросила она, людям, нахмуренно на нее смотрящим. — Словно… дракона увидели.

— Ты чего гогочешь, атайла?! — Шикнула на нее стоящая рядом краснощекая купчиха. — Что ты находишь смешного в том, что кто-то из нас отдаст чудовищу свою дочь?

— Да ты шутишь?! — Приподняла бровь Ким. — Дракон? Серьезно?! Девственницы? Правда?! Да вы тут себе весь мозг пропили…

— Тот сидр был лишним. — Пробормотал Бран, хватая девушку за руку и выводя ее из толпы, которая начала что-то озлобленно бросать в ее сторону. Не следовало дожидаться того момента, когда эти люди заменят слова чем-нибудь материальным, к тому же эта сумасшедшая, кажется, только этого и добивалась. — Что развеселило тебя, глупая?! — Прошипел мужчина, когда они выбрались из толпы, которая провожала их хищными злыми взглядами. — Город настигло горе. Всех нас. Ратания будет носить траур по избранной девушке еще полгода, а ее отец и мать — вечность, а ты смеешься!

— Пусти! — Бросила Ким, вырывая руку, потирая покрасневшее предплечье. — Я смеюсь, потому что нет драконов! Понимаешь? Их не существует. А эти сказки… про девственниц, которых им в жертву приносят мне еще в детстве читали. Ну что за… Больно же!

— Да очнись ты! Ты уже не в своем мире, дуреха! Тут все иное! И еще раз привлечешь к себе чужое внимание, я тебя спасать не буду.

— Да ради Бога! Драконы, ха… Ты сам то их видел?

— Я — нет, но их существование не отрицает никто. Это чудовище — чума, смерть, боль и страдание. Это пепел и страх, Ким Рендал! Это проклятье и рабство! И нет ни малейшего повода смеяться над этим. — То как напряженно, громко и решительно он это произнес, Ким лишило желания вновь рассмеяться. Рыбак действительно верил в то, что говорит правду. — Каждый год в город, входящий в состав империи приходит легат, с посланием императора и оракула… И они каждый год отдают одну девушку дракону, чтобы умилостивить его. Это дань, дар, самый жестокий, неподъемный налог.

— Драконы. Ты их не видел. Твоя семья их не видела. Твои односельчане их не видели. Кто их вообще видел, чтобы подтвердить, что они существуют?

— Я много чего повидал, и много что слышал, девушка. Моряки рассказывали…

— О моряки! нашел источник достоверной информации. — Ким положила свою ладонь на плечо взволнованному этим недавним заявлением легата, мужчине. — Фантазия людей может превратить и улитку в дракона, поверь мне. На самом деле дело обстоит так: Каждый год твой император посылает людей в несколько городов своей империи и собирает с него миленьких, несчастных девушек. Бесплатно, ведь страх — очень сильное средство манипуляции. Вы думаете — вы одни такие, но ничего подобного. У вас же нет средств связи, откуда вам знать что за несколько миль от вас, на другом краю империи, в таком же маленьком несчастном городке не забрали еще одну девушку? И в итоге, со всей империи их набирается больше сотни. Понимаешь? Он собирает урожай, а потом делает с ним что хочет. Торговля людьми… точнее, и нет никакой торговли. Довольно ценный товар он получает за так. Нет никакого дракона, просто на вашем престоле сидит до чертиков умный и жестокий деспот. — Ким вздохнула. — Sancta simplicitas[1]. Вы отдаете своих дочерей, при этом думая, что делаете благо. Что тем самым сохраняете спокойствие, мир, тысячи жизней неповинный людей и их дочерей, которым повезло чуть больше. Да вас развели, ребята… И сколько лет это уже продолжается?

— Об этом никто не знает. Территория империи огромна, я не помню, чтобы в Ратании совершался этот ритуал. На моем веку — никогда. — Мужчина сокрушенно вздохнул, начиная неторопливо плестись в сторону таверны, в которой они остановились. — Твоя уверенность, Ким Рендал, не спасет ту несчастную, на которую падет жребий. Ничто не спасет.

— Меня удивляет, что тебя это настолько напрягает. — Пробормотала девушка, шествуя рядом по пустынным улицам Ратании, которая наверняка еще отходила от услышанного. — В моем мире каждый день погибают сотни невинных… остальные научились абстрагироваться от этого, просто не обращать внимания.

— Как я могу не обращать внимания, когда это может быть моя дочь?

— Ах вот в чем дело… Ну об этом тебе вообще не стоит волноваться. Теория вероятности, Бран. Жителей в этом городке и ближайших окрестностях — тысячи три, так?

— Пять. — Бросил угрюмо мужчина.

— Ну вот… пять. А девственниц всего… ну максимум двести… это получается, вероятность равна — один к двумстам. Понимаешь, это всего-то одна двухсотая…

— И все таки эта одна двухсотая существует, Ким Рендал.

Глава 5

Взглянув со стороны на такую ситуацию, Ким бы просто снова повторила: «это невозможно». Но вот она стоит здесь, посреди горницы, смотря на рыдающих мать и дочь и на стоящего над ними ошарашенного отца, который бы то же рад разрыдаться, но видимо от потрясения не в состоянии даже слова сказать.

Чертова одна двухсотая — пронеслось в голове Ким, которая чувствовала себя… пустоголовой и лишней. А еще виноватой, почему-то. Потоптавшись на месте, она не нашла лучшего выхода, чем потихоньку убраться из дома, наполненного завыванием матери и сопением дочери.

Закат вспыхнул за океаном, солнце разлило кровь по небу.

Ким присела на покосившуюся лавочку, вкопанную тут же, возле избы. Тяжелое дыхание наполняло легкие соленым запахом моря и рыбы… Ветер был настолько свеж, что в нем, кажется, различались малейшие цветочные нотки, ароматы специй, привезенных иноземными купцами, запахи лета, солнца и луны… Ничего лишнего. Так мирно и тихо, если бы не вой, доносившийся из избы.

Уронив голову на сложенные на коленях руки, Ким со вздохом прокляла свою уверенность и псевдоученость. В этом мире Ким Рендел была не более, чем простая сумасшедшая.

Придя сюда не так давно, они обнаружили вместо обещанного Браном ужина (мужчина всю дорогу расхваливал свою жену — мастерицу на все руки), рыдающих мать и дочь, а еще маленький красный камешек, который сжимала дрожащая ладошка Аиши.

Жребий пал именно на нее. Именно она вытащила меченую кость, на главной площади своего небольшого поселения, которое входило в состав выбранного оракулом города. И это видели все. И все вздохнули с облегчением, сочувственно покачав головой, больше для приличия. И все убрались в свои дома, радуясь в душе, что беда не коснулась их. Что горе — не про них и не с ними.

Подперев щеку кулаком, Ким наблюдала за тем, как внизу волны Мирного океана лижут песчаный берег. Она не помнила сколько просидела так, смотря на небо, смешанное с водой, дрожащее под ветром, на трепетно танцующие волны. На то, как тьма пожирает розово-лазурный небосвод, вытесняя яркость и нежную теплоту холодом и жестокой непререкаемостью чернильного полога… Траур, тишина, шум волн, женский плач…

Дверь скрипнула, а через пару секунд рядом с ней на лавочку опустился Бран, попутно набивая курительную трубку какой-то резко пахнущей травой.

— Она… наша единственная дочь… Боги не давали нам детей. Аиша — чудо… мы были уже в преклонном возрасте, когда Веста забеременела… У нас больше никого нет. То, что так получается… Боги всегда забирают свое.

— Прости. — Пробормотала Ким, так и не отважившись посмотреть на рыбака.

— Тебе не за что извиняться, Ким Рендал. Ты добрая девушка, хотя и с большими странностями. Я… желаю тебе счастья и добра, желаю тебе достижения твоей цели… Но на этом нам придется проститься с тобой. Можешь остаться на ночь сегодня, а завтра — уходи. Это горе мы должны нести сами, в одиночестве…

Девушка долгое время не решалась заговорить, смотря лишь на сизые клубы дыма, закручивающиеся в причудливые спирали, которые поспешно разгонял игривый ветер.

— Боже, Бран! Вас обманывают! нет никакого дракона! Это все ложь. Они просто заберут твою дочь, сделают из нее рабыню! — Вскричала в итоге Ким, вскакивая со скамьи, поворачиваясь к отцу этого маленького семейства лицом.

Лицо его было полно печальных, угрюмых черт, глаза — безнадежности и отчаянья, губы были искривлены болью.

— Да даже если так. Дракон или нет, мне все равно придется отдать единственную дочь, которая только достигла полноты своих лет. — На удивление спокойно произнес Бран. Очевидно, на крики и доказательства у него попросту не осталось сил. — Ее заберут, и я уже никогда не увижу ее. А старость и смерть подберутся к нам, несчастным старикам, совсем скоро, почувствовав отчаянье…

— Замолчи! Не неси эту хрень, слушать не хочу! — Рявкнула раздраженно Ким. — Ты никуда ее не отдашь! Посмотри, она же напугана! Вы — единственное, что у нее есть. И вы — единственные, кто может спасти ее!

— А что я могу сделать, по твоему?! Что бы сделала ты на моем месте, Ким Рендал?

— Плюнула на все, собрала манатки и за одну ночь умотала отсюда.

— Да? И как бы ты жила с осознанием того, что из-за тебя погибли все эти люди, с которыми ты прожила бок о бок всю свою жизнь? Что из-за тебя погибли сотни мужчин, а женщины и дети были отданы в рабство. Уже не одна невинная дочь, а сотни погублены из-за того, что ты отказалась подчиниться воле богов и императора. Ты бы смогла спать по ночам?

— Да! А почему нет?! Или ты думаешь, что они не смогут? Они уже вовсю храпят, не думая о том, что через три дня ты будешь вынужден приковать свою дочь к какой-то чертовой скале. — Ткнула пальцем Ким в сторону низеньких домов рыбацкого поселения. — Почему ты должен беспокоится о них? Они о тебе не беспокоятся! Или ты думаешь, что статус героя что-то дает?!

— Ох, Ким Рендал. Ты видимо выросла… очень несчастной, раз рассуждаешь так. Каков должен быть мир, чтобы из юной девушки сделать безжалостного циника?

— Тебе бы тоже не помешало стать таким хотя бы на мгновение. Это твой ребенок, твоя дочь, и она ничем этого не заслужила. Боги. Справедливость. Это просто люди и их корысть! Другие люди, которые почему-то решили, что обладают властью отбирать дочерей у отцов и матерей. А вы им это позволяете!

— Твоя забота и ярость доказывают, что ты действительно добрая девушка, Ким. Но я не приму от тебя помощь. Жребий был брошен. Аиша будет принесена в жертву. Это знает уже вся Ратания… Не удивлюсь, если уже вся империя.

— Твою ж, Бран! Я в жизни не видела такого благородного и самоотверженного идиота! — Бросила резко Ким, заходя обратно в дом.

Вой женщин уменьшился. Плач перемежался со вздохами, пока мать и дочь сидели в обнимку, словно две тростинки, поддерживающие друг друга на ветру. На Ким даже не обратили внимания, когда она прошла к своим пожиткам, забирая рюкзак, закидывая его на плечи и вновь выходя из-под крыши гостеприимной избы.

— Удачи тебе, Ким. Да помогут тебе боги. — Крикнул ей вслед Бран, когда девушка, не оборачиваясь и не прощаясь, пошла по дороге, ведущей в город.

Нет, дело не в злости, обиде или других ерундовых причинах. Она не собиралась прощаться просто потому, что твердо решила еще встретиться. Совсем скоро. Эти люди не просто помогли ей, она была уверена, что обязана им жизнью, следовательно она сделает все, чтобы достойно отплатить им. Славно, что случай подвернулся.

— Помогут боги? — Хмыкнула девушка, когда рыбацкий домик остался в ста метрах позади. — Хватит и того, что вам они больно помогают.

* * *

— Сто.

— Ты чито, дэвушка?! Э, какой сто?! — Вскричал торговец редкостными вещами Недир-Паша, смешно размахивая руками. — Не местная, чито ли? На сто можно купить табун чистокровных лошадей. А ты мене даешь… чито это?

— Фонарь. Который никогда не садиться. Солнечные батареи, ну. — Беспечно заявила Ким. — Никакого огня и дыма. Абсолютно безопасен и никогда не подведет. Не гаснет от ветра или воды. Можете проверить. Он вечен и света от него больше, чем от десятка свеч. Если ты толкнешь эту вещицу какому-нибудь богатенькому феодалу, он тебе даст минимум двести. А я прошу сто.

— Вещь дорогая — понимать. Но не сто. Может пятьдесят? — Прищурился торговец, пожирая жадным взглядом небольшой походный фонарь в руках Ким.

— Сто.

— Семьдесят.

— Сто!

— Семьдесят пять.

— Я сказала сто, не больше, не меньше.

— Девяносто. — Скрипучим голосом протянул паша.

— Идет! — Согласилась Ким, протягивая торговцу фонарь.

— Ох, шайтан тебя задери, девчонка. Обокрала Недира. Все уносишь. На, забирай, разбойница. Бери. — начал причитать мужичок с козлиной бородкой и смешной высокой шапкой, вручая Ким мешок, туго набитый золотыми монетами. — И уходи, давай, проваливай. Кыш, отсюда, кыш!

— С вами приятно иметь дело. — Пробормотала себе под нос с довольной улыбкой Ким, беря под уздцы недавно купленную буланую кобылку.

А ей начинает нравиться этот мир. Если убрать в сторону тиранию, позабыть о здешнем правительстве, то все не так уж плохо. Она смогла продать маленькие маникюрные ножницы за десять рубий, а фонарик за девяносто. Бесспорно, эти вещи могли бы ей понадобиться в будущем, в экстремальной ситуации. Но сейчас на кон было поставлено нечто большее — жизнь шестнадцатилетней девушки.

Нет, она не собиралась откупаться от местного императора. Она даже при такой возможности не стала бы вести с ублюдком переговоры.

Сделав главное, Ким нашла тихое место — небольшой уютный паб, который явно не пользовался особой популярностью И славно, ей нужно было время, чтобы доработать чертежи.

Привязав кобылку поблизости, Ким посветила еще два часа на правку плана и схем. Заказав фрукты и бокал сидра, девушка заняла место в дальнем углу, расстилая на столе рулон плотной, желтоватой неочищенной бумаги, которую было невероятно трудно достать. Бумага считалась роскошью, а если учесть, что Ким взяла два метра…

Славно, что при ней осталась пара твердых карандашей, транспортир и калькулятор, который теперь были просто незаменимы.

Ее план был до неприличного прост. Дракон или нет, ей в любом случае понадобиться оружие. Да-да, может этот мир и похож на землю времен короля Артура, почему-то Ким сомневалась, что здесь отыщется рыцарь, готовый спасти рыбацкую дочку. Эту роль возьмет на себя она.

— Что-нибудь еще желаете? — Подлетела к ней услужливая хозяйка, явно обрадованная появлением такого богатого клиента.

— Оставьте комнату. Я загляну вечером. — Улыбнулась Ким, сворачивая чертежи в рулон и оставляя на столе пару золотых монет. Судя по довольным причитаниям хозяйки, этого было более, чем достаточно.

Ее следующими пунктами назначения были кузнец и плотник, отыскать как первого, так и второго не составило труда. И тут Ким повезло, кузница Ратании славилась своими умелыми мастерами. Девушка надеялась, они окажутся в придачу достаточно догадливыми и расторопными.

Хм, а ей нравиться, как окружающие реагируют на ее внешний вид. Если обычные горожане просто пялятся, провожая ошарашенными, недоуменными взглядами, то торговцы и ремесленники, сразу смекнув, что девушка не из местных, как факт — чужестранка при деньгах, становятся более угодливыми и невероятно понятливыми.

Вот и теперь, стоило Ким переступить порог душной, пропахшей углем, металлом и потом кузницы, как к ней подлетел коренастый, высоченный бородатый мужик, что-то зычно крикнув своим помощникам.

— О… я понимаю, госпожа. Болт запускается при размыкании замка… — Пробормотал кузнец, рассматривая чертеж, когда Ким объяснила ему задачу в двух словах.

— Точно, зацеп, а вот тут кошка… нажимаем на спусковой крючок, зацеп отпускает натянутую тетиву, таким образом…

— Какую скорость может развить стрела? — Поинтересовался кузнец, который явно был захвачен доселе невиданным изобретением. Замечательно, если у него будет энтузиазм. Ким даже не будет претендовать на патент, если мужик соберется кроить арбалеты и дальше, говоря, что все изобрел сам.

— Без понятия, но пробивает доску в пять сантиметров со ста метров… — Ким вздохнула, понимая, что привычные ей меры длины ему ни о чем не говорят. — Пробьет череп человеку с расстояния в сто шагов.

— Удивительно…

— Тут есть минус. Слишком много времени на перезаряд. — Пробормотала Ким. — Но если человек не силен и еще хреново целиться, да к тому же из укрытия, то это оружие для него.

Кузнец понимающе рассмеялся.

— Хорошо, госпожа. Железо подойдет?

— А если сделать сплав… железо-свинец? Железо крепкое…

— Но ломкое, м-да. Свинец более пластичен, но не крепок. Если вы дадите мне неделю…

— Два дня. — Покачала головой Ким.

— Два дня — это не реально, сударыня! Сначала сделать сплав, разметка, так много мелких, сложных деталей, которых придется вытачивать вручную…

— Придется подключить подмастерье. Ну и не спать эту ночь. Могу накинуть еще десятку для скорости…

— Хм. А что насчет заряда? Госпоже нужны наконечники…

— Мне нужны наконечники. — Прервал их мужской нетерпеливый голос. — Мне сказали, что это лучшая кузница в Ратании. Пока слухи себя не оправдывают…

Ким закатила глаза, слушая эту наглую браваду, после чего кинула взгляд на кузнеца, который, видимо, только что оказался перед трудным выбором. Тот, кто стоял за спиной Ким был явно из важных шишек — поведение на лицо. Однако девушке нужна была вся кузница, все человеческие ресурсы, все их свободное время. Следовательно, кем бы ни был тот недовольный позади нее, ему придется уйти.

— Окей, любезный, мы договорились? — Панибратски похлопала по высокому плечу мужчины Ким. — Увы и ах, уважаемый, придется поискать другое место, здешний мастер будет исключительно занят в ближайшие двое суток. — Она развернулась, складывая на груди руки и кидая на недавно вошедшего свой самый уверенный взгляд.

И стоило ей повернуться, сразу стала ясна причина беспокойства мастера кузнечных дел: мужчина, стоявший за ней, был облачен в гвардейскую форму. Наверняка приехал вместе с этим легатом.

— Конечно, он будет занят. Он будет ковать стрелы для моих людей. И еще два меча. Не говоря о заточке остальных.

— Притормози, уважаемый. Место занято. Вы опоздали, я пришла первой. Можете вернуться через два дня, когда мой заказ будет выполнен.

Молчание и суровое выражение лица человека с загнутой саблей, очень красноречиво висевшей на красном поясе сбоку, не сулило ничего хорошего, естественно. А потом мужчина сделал шаг вперед, в явно угрожающем жесте.

— Я пришел сюда и не выйду, пока не получу новые мечи и наконечники для стрел. А вот ты сейчас уйдешь. И будешь идти очень быстро, постоянно оглядываясь, вдруг я передумаю и все же решу, что за твое хамство, тебя следует проучить.

— Да ты меня, походу, не за ту принял. Не с рабыней говоришь.

— Для императора все одинаковы.

— Возомнил себя императором?

— Я приказываю от его имени…

— Можешь даже не продолжать. А лучше забирай своих людей и уматывай. — Проговорила как можно более твердо Ким, выпрямляясь, вздергивая подбородок. — Вашему императору я не подчиняюсь.

— Ах ты… — С тихим рычанием воин обхватил рукоять сабли, рассчитывая напугать или, если дойдет до крайности, немного проучить нечестивицу.

— Замри. — Крикнула Ким, замечая удовлетворенную улыбку на лице солдата, который, видимо, решил, что победа в этом споре уже у него в кармане. — Хочу кое-что продемонстрировать… где же это…

Она достала бензиновую зажигалку из кармана узких джинсов, чиркая пальцем. Маленький язычок пламени устремился, подрагивая, вверх. На этом демонстрация не окончилась, однако, очевидно, что даже такой фокус впечатлил этих двоих, недоуменно смотрящих на огонь, возникший из ниоткуда. А потом Ким достала из рюкзака флакон с просроченным дезодорантом. Встряхнув спрей, девушка нажала на поршень, подставляя зажигалку ближе к пульверизатору. Струя воздуха мигом вспыхнула, достигая одежд этого бравого солдата, который отскочил назад, явно не ожидая подобного.

Ким присвистнула, тоже удивленная тем, что пламя достигло такой силы… верных сантиметров сорок в длину.

— В следующий раз я поднесу это к твоему лицу. Ты даже свою тыкалку достать не успеешь. — Улыбнулась девушка, в очередной раз встряхнув баллончиком. — Мы со всем разобрались?

Что-то яростно прошипев мужчина кинулся к выходу, чеканя шаг. На перекошенном в неистовой злобе лице можно было разглядеть при желании обещание скорой мести.

— А с вами… мы разобрались? — Оглянулась через плечо Ким, заглядывая в расширенные глаза кузнеца. Работающий всю жизнь с огнем, он все же был ошарашен увиденным.

— Конечно, госпожа… Последний вопрос, сударыня, откуда у вас в сумке дыхание дракона?

* * *

Все помешались на этих драконах. На каждом шагу разговор только о них. Ничего удивительного, конечно, если учесть, что уже через день произойдет это грандиозное событие, которое по мнению Ким наводит тень позора на всю империю.

Какая ложь, какая маска. Император — просто чертов подлец, прикрывается громким именем чудовища, наводя страх на этих мирных простаков. Ким была в гневе от глупости местного населения, но что-либо объяснять этим доверчивым, суеверным мирянам — красочный пример того самого Сизифова труда.

— Использовался лучший клен, госпожа. — Заявил тем временем плотник, вручая Ким изящное, отлично отполированное, покрытое рыжеватым лаком ложе арбалета. — Чувствуете? баланс отличный! Все пропорции соблюдены, как вы и просили. Я всегда выполняю свою работу на отлично…

Слушая бахвальство добродушного плотника, Ким приставила несущую часть арбалета к плечу, прикрывая один глаз. Идеально. Сделанная вручную вещь поражала выверенностью. Мастер справился с работой с точность, которой бы позавидовал любой ювелир ее мира.

— Ну и еще один ваш заказ. Что ж это за штука такая, сударыня? — Усмехнулся старичок, протягивая Ким отшлифованный и даже украшенный рисованным ярким узором деревянный бумеранг.

— Сейчас проверим. — Улыбнулась девушка, забирая бумеранг из рук мастера и передавая ему несущую часть арбалета. — Если все сделано верно…

Ким прищурилась, отходя от мастерской, оглядывая окрестности. Порывы ветра терялись в ближайшем садике, встречая на своем пути преграду из стен невысоких жилых зданий. Условия были идеальны…

Запустив оружие правой рукой вертикально земле, Ким с улыбкой следила как то, вращаясь вокруг своей оси, прочерчивает в воздухе идеально ровную дугу, возвращаясь обратно.

— Идеально. — С уважением, и долей удивления произнесла Ким, поворачиваясь к плотнику. — Сделать это вручную…

— Что за волшебство! — Ахнув, подбежал к ней старик. — Чтоб кинутая палка обратно возвращалась. Неужели люди тоже научились применять магию?!

— Никакой магии, только наука. — Ким передала бумеранг в натруженные руки мастера, сжато объясняя принцип работы древнего оружия. — И вовсе не я это сделала, а ты, отец.

— Я?! Так я же… только картинки те, да и цифры… все соблюдено и вот…

— И вот. — Повторила Ким, убирая бумеранг в сумку, а ложе арбалета закидывая на плечо. — Честно отработанное. — Она протянула плотнику затянутый мешочек, наполненный звонко брякающими монетами. Эта мелодия всегда радовала слух любого ремесленника и торговца, потому старик еще больше просиял.

— Сударыня…. может сударыня позволит оставить те рисунки себе. Мне бы внуку… сделать палку ту. — Осторожно поинтересовался дед.

— О чем разговор, отец. И кстати… если сделаешь несколько лопастей, то летать будет дальше и выше. — Крикнула девушка, отходя от мастерской.

Глава 6

Острые вершины Пиковой горы протыкали небеса, заволоченные розово-сиреневой дымкой заката. Через пару мгновений волшебный туман рассеется, уступая место непререкаемой, холодной темноте, идущей со стороны океана.

А пока, Ким Рендал, оставив лошадь неподалеку, притаилась среди острых камней, отвесного уступа, взирая со своего поста вниз, туда, где теперь суетилось с десяток мужчин и женщин, осмелившихся понаблюдать за процессом жертвоприношения.

У скалистого склона, на каменистом берегу, работали двое массивных мужчин, держа в руках молотки и цепи. Металлические колья, на концах которых свисали звенья цепей, удар за ударом крепче застревали в камене, лишая невольницу надежды на побег. Поодаль, смотря на это молча и словно отрешенно, стоял отец Аиши — Бран. Рядом с ним тихо рыдала его жена, сжимая в своих объятиях омертвевшую от страха и безысходности дочь. Еще дальше, столпилась небольшая группка зевак, шепотки которых тонули в прибое океана.

— Тьфу, блин! — Прошипела с досадой в голосе Ким. — Дракон? Да вы на себя посмотрите, животные.

Подползя поближе, пригибаясь к холодной каменистой земле, пропахшей солью, девушка решила просто наблюдать. И пока хищная темнота пожирала свет, надвигаясь со спины, пока люди пересуживали и что-то обсуждали, пока звук мерного прибоя разрывали стуки молотков, пока ветру вторил женский унылый, полный безнадежности вой, Ким просто наблюдала. Кажется, время имело свойство замедлять ход в такие напряженные моменты, вроде этого…

Когда дело было сделано, когда тонкие запястья несчастной были скованы железными обручами, удерживающими жертву около скалы, то из небольшой группки прибывших сюда зевак вышел местный служитель их богов, что-то начиная читать на своем заунывном, протяжном сакральном языке. Когда он ходил кругами, то рядом бегал мальчик-служка, держа в руках чашу с каким-то порошком. И вот, после каждого круга, священник брал щепотку этого порошка и осыпал пылью голову несчастной девушки, которая была ни жива ни мертва от страха, чем еще больше напоминала жертвенного ягненочка.

Облаченная в тонкое, белоснежное платье, украшенное вышивкой, она дрожала от холода и страха, украдкой оглядывая людей, стоящих тут же, словно ища у них спасения.

Бесполезное занятие.

Наряженная как невеста, она ждала смерти.

Ким убрала назойливо лезущую в глаза челку, осматривая почерневшие небеса. Траур, полог смерти.

Священник, раскланявшись на все четыре стороны, чинно направился прочь от жертвы, явно давая понять, что время пришло. Люди, покачав головами, мерным ручьем потекли за ним, явно боясь того, что чудовищу может не хватить одной жертвы. Муж и жена с несколько секунд стояли рядом. Веста напоминала раненного зверя, продолжая выть и тянуть руки к дочери все то время, пока Бран буквально тащил ее от скалы, стараясь не оглядываться. И вот, буквально по прошествии пятнадцати минут, несчастная девушка осталась одна, обвиваемая жестоким ветром, тихо рыдая от отчаяния.

Ким ждала.

Укутавшись в дорожный плащ, выдыхая облачка пара, она оглядывала чистое ночное небо, в котором не было и намека на приближение мифического грозного чудовища. И так в течении часа.

Как она и предполагала, опасность надвигалась вовсе не со стороны океана. Горизонт по-прежнему был чист, когда внизу послышались тяжелые шаги, звяканье доспехов и оружия, какие-то тихие, огрубевшие голоса.

Привстав на коленях, подползя к самому краю, Ким вытянула шею, пытаясь рассмотреть в темноте источник движения и суеты, надвигающийся из-за скалы. И когда этот источник показался, неся в руках факелы, Ким присвистнула.

Естественно, ни о каком драконе речи и не шло, к жертвеннику приближалась небольшая группка воинов. Ким цинично хмыкнула, когда распознала в темноте игру бликов от огня на закрученных рогах начищенных шлемов. Никаких крылатых чудовищ, просто солдаты, которые заберут несчастную, увезя ее от родного дома и сделав из нее рабыню. Никаких жертвоприношений в попытке умилостивить кровожадного монстра, просто хитро вылепленный план императора этих недалеких мещан.

Увидев солдат, Аиша вскрикнула, начиная метаться. И под этот ужасный лязг и писк, Ким встала, скрываемая темнотой ночи, укутанная черным плащом с головы до пят, ставя ногу на стремя арбалета, заряжая первую стрелу.

— О, смотри какая хорошенькая в этот раз. — Донесся до нее мужской голос.

— Да, определенно, владыка будет доволен.

— А я говорил, что девушки Ратании одни из лучших. Выращенные в колыбели океана и гор.

Мерный говор мужчин, которые оценивали «товар», перемежался с протестующим воем юной красавицы. Что сказать, тут с парнями нельзя было поспорить, Аиша вышла очень хорошенькой со своими длинными вьющимися волосами цвета золота и миндалевидными зелеными глазами, унаследованными от матери. Маленькая, изящная, с тонкими чертами лица и округлившимися мягкими женскими формами. Ким знала, подрасти Аиша еще на четыре годика и все мужчины и парни ее городка оборачивались бы ей во след. Если бы сама Ким выросла в этой местности, в этом небольшом портовом городке, на нее бы не обращали внимания даже в сладкие восемнадцать. Наверное, потому она выбрала нелегкую тропу физика.

Присев на одно колено, Ким прицелилась, проклиная блики факелов, которые мешали точному наведению… А еще свою нерешительность.

Она еще никогда не стреляла в людей. Жестокие компьютерные игры не в счет.

Склонив голову на бок, девушка приставила арбалет к плечу, скользя указательным пальцем правой руки по спусковому крючку. Просто движущиеся цели в тире. Бегающие кролики. Их было шестеро.

Расчет, учитывающий потоки ветра, был верным. Стрела просвистела, в плечо ударила отдача.

Ким не знала, куда точно попала, но судя по воплю, раздавшегося в ночи, можно было определить — стрела точно достигла цели.

Крик, суета, женский визг, перекрывающий команды главы группы, паника.

Зарядив очередную стрелу, Ким прицелилась. На этот раз было труднее, пришлось стрелять по движущейся цели, которая бежала к ближайшему камню, в надежде укрыться.

— Второй. — Удовлетворенно пробормотала Ким, поспешно вставляя в паз новую стрелу.

Местность и положение были ей на руку: открытое пространство, отличный обзор, вид сверху.

— Откуда стреляют?! — Прошипел Балор, поставленный во главе полусотни привезенных на берега Ратании воинов своего императора. Казалось бы, такая простая задача: доставить девку к императорскому двору. Так они даже с ней не могут справиться.

Хотя с другой стороны, кто же знал, что в этой дыре найдется псих, который осмелиться перечить приказу самого императора. Все время, пока Балор служил в гвардии, не было ни одного случая, чтобы жители оказывали сопротивление. По вполне понятным причинам. Кому захочется обрекать себя и весь свой город на верную гибель? Оказывается, такой недоумок нашелся… И он уже пристрелил троих его ребят.

— Вы, хватайте девку, и бегите. — Отдал команду Балор, прижимаясь спиной к камню, за которым он и оставшиеся двое укрылись.

— Но так это… стрела доспех пробивает… — Жалобно пробормотал один из новеньких.

— Ты себе представить не можешь, что сделает с тобой Он, если мы не привезем девчонку! — Прорычал командир. — Я его отвлеку, а вы на счет «три» в темпе отвяжите девку и уберетесь отсюда к короблю. Ясно?

— Т-так точно. — Стуча зубами ответил ему второй, который тоже еще не видел стрел, способных пробить их доспехи. К тому же с такого расстояния. Образ могучего бывалого стрелка сложился в голове мгновенно, заставляя неопытного солдата сглотнуть.

— Три. Поехали. — Крикнул командир, кидаясь из-за камня, перекатываясь к другому укрытию.

Он услышал свист рассекаемого воздуха, но в совершенно другой стороне. Его гениальный план провалился, когда еще один из его парней свалился на землю с грохотом. Стрелок явно дураком не был, и увы, им нечего было этому противопоставить. Кроме мечей и кинжалов их легиона, у них не было с собой ничего, что могло бы снять этого стрелка, которого к тому же отлично скрывала от их глаз предательница-ночь.

— Отвязывай ее, чтоб тебя! Отвязывай! — Шипел Балор, наблюдая из-за камня, как возле хнычущей напуганной жертвы прыгает его незадачливый солдат.

Естественно и его тоже настигла рука этого гребаного спасителя, только на этот раз в виде… палки? Изогнутая палка вонзилась острой лопастью прямо в рогатый шлем его последнего солдата, который тут же рухнул, скорее всего просто оглушенный.

— Страйк! — Раздался звонкий женский голос в этой гнетущей недоуменной тишине. — Балансировка сохранилась даже со стальными пластинами…

Балор недоуменно высунулся из-за камня, расширенными глазами находя фигуру в дорожном плаще, с накинутым на голову капюшоном. Сложная конструкция, отдаленно напоминающая лук на продолговатой массивной палке, была зажата в правой руке человека, осмелившегося посягнуть на то, что император уже назвал своим.

Кинувшись из своего укрытия, мужчина смог сделать лишь пять больших быстрых шагов, прежде чем стрела, с чудовищной силой вонзилась его бедро, пронзив ногу насквозь. Взвыв от боли он с размаху грохнулся на каменистый берег, ударяясь еще и головой. Шлем откатился в сторону. Сквозь грохот пульса и шум в голове до него донесся звук шагов. Рука потянулась к мечу…

— Спасибо. — Фигура в плаще наклонилась, вытаскивая его оружие из ножен, заставляя Балора взвыть, но уже от ярости. — Хей, да ты же тот нагловатый тип из кузницы.

Мужчина стиснул зубы, стараясь унять дрожь и боль, стараясь вспомнить… голос. Этот наглый, насмешливый голос…

Он поднял взгляд, ненавидя те обстоятельства, при которых он валяется на земле, а эта дрянь в плаще держит его меч в своих руках.

— Ты?! — Прорычал Балор, когда человек все же скинул капюшон, давая луне и разбросанным факелам осветить свое лицо.

— Сюрприз-сюрприз. А у дракона сегодня выходной, да?

Теперь, присмотревшись, можно было увидеть, что девушка сама дрожит, может от холода, а может от волнения, словно неопытный боец, только что подчистую разбивший своих первых врагов.

— Да ты сумасшедшая! — Прошипел Балор, пытаясь встать, прежде чем ему в горло уперлось острие его собственного меча. — Дура, ты их всех погубишь…

— Заткнись, ты не в выгодном положении. Не находишь? С каких пор побежденный диктует условия победителю?

— Какие к дьяволу условия?! Ты что не осознаешь, что делаешь…

— Тебе лучше подумать о том, что я собираюсь сделать. — Острие с силой уперлось в шею мужчины. — Убить? Или оставить в живых, чтобы ты передал своему императору то, что я о нем думаю?

— Только что ты обрекла всех этих людей на гибель…

— Если ты про своих доблестных воинов, то они уже ничего людям не сделают. Я подожгла ваш корабль. Вон. Отсюда даже видно, как пылает. — Усмехнулась девчонка, кивая в сторону океана. — Так что подбирайте сопли и уматывайте отсюда. Не знаю, как. Хоть на крыльях любви к своему гребаному повелителю. И да… — Она наклонилась ближе, опираясь на его меч. — Передавай привет дракону.

Подмигнув с безумной улыбкой, девушка в добавок ко всему еще пнула его по простреленной ноге, исторгая из глотки раненого новый яростный крик.

— Ублюдки, чертовы. — Бормотала Ким, отходя от раненого командира этой шайки. Проходя к жертвенной скале, она попутно вытащила бумеранг, застрявший в рогатом шлеме валявшегося тут же воина. — Что я делаю?! Возвращаю дочь родителям и горожанам надежду на лучшие времена. Ну, перестань скулить. — Прошептала Ким, подходя к напуганной и замерзшей до крупной дрожи Аише. — Узнаешь?

— За-за-зачем…. т-т-ты…. не должна…

— А разве это не очевидно? — Ким громко свистнула, прижимая нижнюю губу двумя пальцами, так как ее когда учил отец, после чего чуть отошла осматривая цепи жертвы. — Ну-ка… поберегись.

Замахнувшись тяжелый мечом, она с силой опустила лезвие на оковы, не отличавшиеся особой прочностью. Звенья вскрикнули, осыпаясь на землю.

— Придется пока так… потом найдем кузницу. — Проговорила Ким, рассматривая браслеты оков, на изящных девичьих запястьях. — О, а вот и наша красавица.

Цокот копыт о крупную гальку берега известил о появлении верной кобылки.

— Я этому ее целый день учила. — Усмехнулась Ким, помогая полуживой Аише забраться в седло. — Все-таки лошади невероятно умные существа.

Вскочив на буланую, Ким разместилась позади девочки, укрывая дрожащую женскую фигурку дорожным плащом. Стиснув коленями бока кобылы, новоявленная спасительница, пронзительно свистнула. Умное животное все истолковало правильно, сорвавшись с места, скрываясь за скалой. И уже через несколько мгновений, мерный цокот копыт исчез в вое ветра и шуме прибоя.

Глава 7

— …я знаю, что ты скучаешь, потому сразу после ритуала, можем пойти на эту всем нам осточертевшую империю гордых людей. Анатерос падет, а я поставлю на вершине Гранд Фолка свое знамя. И тогда на землях Иллидианской империи никогда не будет заходить солнце. — Воодушевленно закончил аристократического вида юноша с пронзительно-голубым взглядом. Отклонившись от огромной карты, нарисованной на круглом необъятном столе, он вновь взял в руки большой кубок, украшенный десятками драгоценных камней. — Звучит?

— Как и все твои детские мечты. — Ответил его собеседник, предпочитавший место в тени, куда не так стремился яркий свет очередного летнего дня.

Молодой парень нахмурился, раздумывая над тем, чем еще можно отвлечь этого угрюмого, но в буквальном смысле слова очень дорогого гостя, от его мрачных мыслей. Вытащить на свет своего старшего брата Реигана, хранителя северных границ, было не просто, наверняка теперь он думает, что зря теряет время. Что ж, стоит признать, хмурому, жестокому стражу севера было трудно угодить. Тот, чья жизнь — вечный холод и темнота, привыкший к лишениям, к минимуму, противящийся роскоши и сиянию императорского дворца, ненавидящий мишуру и торжественность столичных праздников, теперь, сидя глубоком кресле, в самом темном углу, показывал всем своим видом собственное недовольство и разочарование.

И ведь он до сих пор считал его ребенком!

— Я уже давно вырос. — Бросил парень, словно пытаясь показать что слова собеседника его ничуть не задели. — Я император самой могущественной, самой большой империи мира, а еще муж двухсот сорока девяти прелестниц.

Реиган на это рассмеялся своим абсолютно лишенным веселья грубым смехом.

— Да, на фоне твоих заслуг сразу становиться ясно, что я — никто.

Его сарказм больно колол. Конечно молодой император понимал, кому обязан тем, что носит венец славы и власти, тем, что может назвать эти земли своими, и тем, что каждый год может наслаждаться новой женщиной. Реиган никогда не стремился занять его место, и если дело доходило до увеличения территорий их империи, он всегда его поддерживал. А что если когда-нибудь ему надоест и это?

— Ты слишком стар.

— Нельзя быть слишком старым, а вот молодым… — Яркие, хищные желтые глаза послали в его сторону говорящий взгляд. — Зачем ты притащил меня сюда, твое высочество?

От такого тона захотелось сжаться даже ему. Не удивительно, что здесь, в столице, во дворце в частности, все от него шарахаются. Не похожий на аристократа, не вместивший в себя это утонченное благородство черт и изящество фигуры, сложенный как воин, слишком высокий и мощный, он производил на местных обывателей очень сильное впечатление.

— Просто Эдан, ты же знаешь, братишка. — Улыбнулся лучезарно парень, проходя ближе к своему скучающему гостю. — На севере тоскливо, я думал, что здесь тебе понравиться. Ты сможешь развеяться и… ну, что ты там любишь. Можешь делать это все здесь. На севере темно и холодно, я знаю, как там уныло. Твои люди не будут по тебе скучать, я уверен. Ты итак постоянно с ними сидишь на этой проклятой границе. А вот брата ты уже давно не навещал. Помнишь, отец всегда говорил нам держаться вместе? Например, Пэри не пропускал ни одну церемонию. Он должен объявиться буквально со дня на день. — Замечая как взгляд брата равнодушно уходит в сторону, Эдан добавил своему голосу еще больше воодушевления. — Ну и в конце концов, моя свадьба, разве не повод для радости?

— Как ты и сказал, она двести пятидесятая по счету. Слишком много поводов для радости за эти два с половиной века. — Мужчина закинул руки за голову, устало прикрывая глаза. — К тому же, я, так понял, твоя невеста еще в пути.

— Ее должны привести сегодня. — Улыбнулся Эдан, обрадованный тем, что его брат поддержал разговор. И почему он постоянно перед ним заискивается? Привычка детства? — Оракул выбрала Ратанию. Ты присоединил Ольеру… о, когда это было… тогда еще был жив наш отец. И теперь, из этих тихих мирных земель, где о нас с тобой ходят легенды, мне привезут новую невесту. — Эдан вновь отхлебнул из кубка, смакуя сладкое вино. — Девушки, выросшие в колыбели природы, впитавшие в себя чистоту и красоту неба и океана. Глаза цвета волн, шелк волос как молодая трава и кожа теплая, как свет солнца… — Блаженная улыбка сошла с лица парня, когда он вновь посмотрел на своего брата. — Да, но тебе то на это наплевать. Параноик.

— Подкаблучник.

— Евнух.

— Разве? Маменькин сыночек.

— Мизогин.

— Бабник.

— Девственик.

— Юбочник.

— Ты… — Эдан сжал руку в кулак. На языке вертелось слово «трус», однако только лишенный всякого разума самоубийца назовет Реигана трусом. Потому юный император решил промолчать. — Хорошо, это не мое дело.

— И все же ты лезешь в это дело при каждой нашей встрече…

Неторопливую текучесть их семейного разговора разрушил настойчивый стук, после которого тяжелые двери распахнулись, пропуская внутрь перекошенного от страха служку.

— Мой господин… Мой господин. — Он кинулся в ноги, боясь коснуться взглядом королевской семьи и тем самым обречь себя на глупую смерть. — П-простите мне мою смелость… командир манипулы Балор прибыл с… вестями, он просит вас видеть… сейчас…

— Я ни черта не понял, но пусть войдет. — Отозвался Эдан, нахмуренно смотря на то, как служка отползает в сторону, пропуская внутрь большой залы совета хромого капитана манипулы.

Волоча за собой перебинтованную на бедре ногу, опираясь на костыль, перед юным императором предстал поверженный капитан, который за все время, пока подходил ближе, пока кряхтя опускался на колени, так и не осмелился поднять глаза.

Эдан уставился на своего подданного в ожидании, краем глаза замечая, что старший брат открыл веки, с легким интересом поглядывая на покалеченного вояку.

— Балор, если не ошибаюсь. — Проговорил Эдан, допивая остатки вина в кубке, протягивая руку в сторону, давая знак служке, который тут же метнулся к кувшину, а потом обратно к своему господину, наполняя его кубок лучшим вином. — Какие новости?

— Довольно… печальные, Император. — Проговорил тихо Балор, все так же держа голову склоненной.

— Поверь, то что ты пришел сюда покалеченным, меня не печалит. — Безразлично отозвался Эдан. — Так что там еще? — Через секунду, пока Балор делал вздох, который поможет ему собраться с духом и силами, молодой император воскликнул. — Вспомнил! Ты тот, кого я отправил месяц назад за своей невестой. Ты вроде проявил себя как достойный капитан, вместе со своей манипулой захватив одну из крепостей Остероса?

— Так точно, Император. — Ответил натянуто мужчина, смотря в пол.

— Ну так что там с девушкой?

— Насчет этого, Владыка…

Догадка уже давно посетила Эдана, но парень все еще стоял так же молчаливо и спокойно, держа в руках ароматное вино, в ожидании слов, которые разрушат все предположения и догадки.

— Девушка, Владыка. Ваша невеста… она… не прибыла с нами. Так получилось, что она… что мы не смогли… доставить ее… — Запинаясь и путаясь произнес раненный командир.

— Я опять ни черта не понял. Может мне кто-нибудь расшифровать этот человеческий лепет?

— Он сказал, что я зря сюда притащился. — Ответил медленно, с ядовитой угодливостью Реиган. — Я уезжаю сегодня же. И в следующий раз, когда ты пришлешь своих псов с твоим личным приказом, в ответ я не приеду сам, а пришлю их головы.

С этими словами мрачный хранитель севера поднялся, проходя мимо своего младшего брата, который был ниже его на голову. Теперь же, чувствуя волны недовольства и откровенного гнева, он казался сам себе еще меньше. А он ненавидел чувствовать себя ничтожным…

— Стой, я тебе приказываю! — Рявкнул Эдан, смотря как Реиган медленно останавливается, оборачиваясь и скрещивая руки на широкой груди, словно намекая, что это было плохой идеей. — А ты, отвечай, как это произошло?! Клянусь, тебе лучше выложить мне все причины, по которым женщина, назначенная мне, до сих пор не в этих стенах.

— Мы не ожидали… сопротивления, Владыка.

— Это не морские разбойники? — С некоторым удивлением спросил Эдан. — Мещане? Бунт?

— Нет, это… это… — Мужчина хватал воздух ртом, явно боясь той реакции, которую следует ожидать после дальнейших слов: — Это не было бунтом. Это был один человек… Я был твердо уверен в том, что никто не посмеет перечить, становиться на пути у Громорожденного Дракона… Со мной было шестеро. Остальные сорок четыре на корабле, не считая легата и слуг… Выжили только двенадцать, включая меня.

— Один человек? — Мягко повторил Император.

— Мы не ожидали открытого сопротивления. Наш корабль был подожжен, когда я направлялся к ритуальной скале вместе со своими людьми. Никто доселе не оказывал сопротивления. Я не мог предположить, что… в этот раз, появиться кто-то, так открыто выступивший против… вас.

— Один человек? — Вновь повторил, уже с нажимом на каждое слово Эдан.

— Он застал нас врасплох.

— Один человек.

— Твоя армия оставляет желать лучшего. — Хохотнул жестко Реиган, смотря на докладывающего командира. — Удивительно что до этого «одного человека» никто так и не решился сказать «нет» на твое «хочу». Хоть у кого-то из людей появились признаки собственного ума. Я то думал, они уже все безнадежны.

Эдан скосил пронзительные, сияющие яростью глаза на своего брата, который просто идеально скрывал заинтересованность. Да, Реиган стоял здесь не потому что ему приказали, а потому что ему было интересно узнать имя мятежника, который подверг не только свою жизнь опасности, но и жизни всех живущих в Ратании, так открыто воспротивившись приказу Дракона.

— Хм… и что это? Любовь? — Фыркнул Эдан, смотря на дно своего кубка через толщу кровавого вина. — Откуда столько самоотверженности и эгоизма? Мне всегда казалось, что люди держаться друг за друга. Совесть. Долг. Их удерживает много цепей. Почему же этого мальца не остановило осознание того, что я все равно всегда добиваюсь своего? Разве люди за все эти века это так и не поняли? Просто на этот раз жертв будет больше. Намного больше. — Искрящиеся гневом глаза вновь нашли провинившегося. — Один человек против полусотни тренированных воинов имперской армии, так? И выжили только двенадцать. Я действительно хочу знать, как это произошло. Корабль — пусть. Но разве у тебя не было оружия? А у твоих людей? Или просто у всех вас в этот нужный момент отказали мозги? Вам нужно было всего лишь отвязать девку и привезти ее сюда.

— Задача непосильная для манипулы Императора. — Отозвался плохо скрывающий свой интерес Реиган. — Застал врасплох? Хорошо, я могу это предположить. Какое оружие он использовал?

— Я никогда не видел такого, Эйнар.

— Но рана от стрелы.

— Так и есть. Это была стрела. И эти стрелы пробивали нашу броню насквозь.

— А человек силен. — С нотами удовлетворения в голосе пробормотал Реиган.

— И они были без оперения. Это было… похоже на сложное устройство из дерева и металла. Она держала его вот так. — Мужчина изобразил руками. — Совсем не как лук. Тетиву натягивал какой-то зацеп, а потом внезапно, когда она нажимала пальцем внизу, зацеп отпускал тетиву. Мы не видели из-за темноты. Стреляли из укрытия, сверху, со скалы, естественно у стрелка были все преимущества. Нас перебили как уток. А потом еще эта загнутая плоская палка, которая может описывать окружность. Обычные палки летят прямо, эта же обогнула круг и вонзилась в голову одному из моих парней. Прямо в висок, пробивая шлем. И… это неправильно, но это оружие покрыло метров сто, двигаясь плавно, вращаясь в воздухе… это было похоже на волшебство.

— Волшебство? — Проговорил тихо Эдан. — Да точно, иначе и не назовешь то, что какая-то баба в одиночку разбила манипулу императора! — Голос юноши все нарастал, пока в итоге не сотряс стены замка. — Она?! Ты сказал «она»?!

— Она ведьма…

— Люди не могут использовать магию, чтоб тебя! Вас сделала обычная женщина! Пятьдесят тренированных солдат имперской гвардии! Я… я… казнить каждого пятого. — Отдал в итоге ледяным голосом приказ Император. — Юно! — На зов тут же примчался главный советник. — Привести ко мне логофета16. А еще опросить выживших о внешности этой прыткой дряни, прежде чем их головы отделят от остального тела. Со мной боятся спорить даже боги, черта с два я позволю это какой-то человеческой сучке.

16 здесь звание командующего гвардией.

— И что ты намерен делать? — Поинтересовался изменившимся голосом Реиган.

Эдан вскинул на брата недоуменный взгляд. Ему кажется, или отстраненный хранитель севера был чем-то всерьез озадачен?

— Ах. Ты думаешь, это та самая? Она простая селянка. Возможно даже мамашка или сестра девчонки. — Реиган направил в сторону брата взгляд аля «ты сам-то в это веришь?» — В любом случае, я собираюсь самолично напомнить людям события двухвековой давности. И вновь объяснить, чем оборачивается открытое неподчинение. Свадьба состоится, брат мой. Тебе решать, оставаться и ждать меня здесь или последовать за мной.

— Я не сражаюсь с крестьянами и торговцами. — Хмыкнул Реиган, однако еле заметный огонек волнения, смятение, затронувшее извечно спокойные, хладнокровные черты лица, не утаились от взгляда Эдана.

— Император. — Возникший в зале логофет Хакаан, приклонил одно колено, готовый выслушать приказ.

— Бери три когорты на свое усмотрение и готовь корабли.

— Пункт назначения?

— Ратания.

— Портовый городок в Ольере? — Нахмурился Хакаан. — У этого города нет армии, владыка…

— Я сказал, готовь людей. — Процедил молодой император. — И говорю заранее. Каждого мужчину, достигшего шестнадцати, лишать жизни на месте. Как и всех, кому больше пятидесяти. Старые люди совершенно бесполезны. Остальных в плен. И ты… Балор. Я еще не отменял своего приказа. Ты доставишь мне мою невесту. И как сувенир приведешь ту своенравную женщину. И предупреждаю — никто не коснется ее раньше меня. — Развернувшись, император прошел мимо своего брата, покидая благословенную прохладу залы. — Что ж, так даже интереснее.

Глава 8

Ради этого стоило жить.

Они вошли в эту дверь без стука, когда рассвет принес на своих крыльях начало нового дня. И теперь Ким, скрестив руки на груди, уставшая, голодная, с кучей синяков и царапин, но абсолютно точно счастливая, смотрела на эту семейную встречу. Родители встречали свою единственную дочь, которую считали уже чуть ли не месяц погибшей.

— Нам пришлось поблуждать в местных лесах. Было опасно появляться в городе и близлежащих поселениях, так как нас могли найти. Хотя не думаю, что эти вояки долго нас искали.

— Но как? — Воскликнула плачущая Веста. — Почему… Боги, я ведь действительно думала…

Причитая и восхваляя богов, женщина, которая кажется постарела лет на десять за этот несчастный одинокий месяц, наполненный осознанием потери единственной дочери, начала быстро накрывать на стол. Из трубы вновь заклубился дым, наполненный запахами вкусного обеда и домашнего счастья.

Уже через час, когда стол ломился от обилия свежих овощей и фруктов, жаренной рыбы, печеной картошки, посыпанной укропом, от солений и консервантов, в дом вошел отец семейства. Угрюмый, ссутулившийся, с глубокой морщинкой между бровями, олицетворявшей задумчивость и горе, Бран принес довольно богатый улов, который его, однако, явно не радовал. И так в течение последних трех недель…

Степень потрясения и удивления мужчины после того, как он увидел свою живую здоровую дочь опять сидящей за семейным накрытым столом, трудно описать словами.

Ким же просто улыбалась, растягивая набитые щеки, чувствуя, что держит в руках смысл жизни. Вот он — смысл.

Вновь поплакали, потом посмеялись. Аиша рассказывала о приключениях, которые ей довелось испытать за эти три недели. О том, как уже совершенно отчаявшись и продрогнув до костей, она и не надеялась на спасение. А потом пришла Ким…

— Их было шестеро. И они все были в доспехах и с оружием. — Взахлеб рассказывала юная девушка, размахивая стручком лука-порея. — А потом — бах! Стрела попала одному прямо в грудь. Они все кинулись в рассыпную, но прятаться было негде, потому уже через десять минут не осталось никого. Это было похоже на сказку. Я правда думала, что это… — Она покраснела, что-то невнятно пробормотав.

— И все же. — Через какое-то время прервал беззаботную трапезу Бран. Безусловно счастливый, он все же был всерьез чем-то озадачен. — Ты забрала его добычу, Ким Рендал. Не предложив ничего взамен. Я счастлив, что ты вернула нам дочь, Аиша — единственное дорогое, что у нас есть. Но… Дракон не простит нам этого. Не только нам, но и всему городу.

— Нет никакого дракона, Бран. Очнись! Мне надоело повторять это. Когда я была на скале, за Аишей пришли шесть солдат. Я же уже сказала. — Пробормотала устало Ким, очищая соленый помидор, слизывая кисловатый, пряный сок с пальцев. — Вас все это время обманывали. Нет никакого чудовища, просто император таким способом подбирает себе новых рабынь. Он посылает своих людей, а те пугают горожан известием о драконе, который требует с них плату, так как именно на их город пал жребий в этот раз. Пустоголовые жители им верят и добровольно отдают несчастную девушку якобы на растерзание чудовищу. А на самом деле, солдаты забирают ее в рабство и увозят от родных. Вот и все. Отличненькое жертвоприношение… о, эти помидоры нечто. — Улыбнулась Ким хозяйке.

— Ким Рендал, в этом и заключается суть жертвоприношения. — Проговорил угрюмо Бран. — Оракул бросает жребий, выбирая таким образом город, из которого будет следующая невеста дракона. Каждый год император получает невинную девушку. Эта плата за мир и покой наших земель. Это гейс нашего императора.

— Гейс? — Обмерла Ким, не донося деревянную ложку с баклажанной икрой до своей тарелки.

— Табу. Обещание. — Пояснил Бран. — Гейс. При рождении сыновей Рагне, оракул обозначила гейс для каждого. Они должны прожить свою вечность, соблюдая эти клятвы.

— Хотите сказать… что гейс вашего императора — каждый год брать новую невесту?

— Обязательно чистую. — Уточнил хмуро Бран. — В названный оракулом город приезжает легат, а потом все чистые девушки от шестнадцати вытаскивают камешки из мешочка… Один красный среди прочих белых. — Мужчина поднял свой взгляд на девушку, у которой ком застрял в горле. — Ты поступила очень смело и благородно, вернув нам дочь. Но дело в том, что ты тем самым еще и отобрала нареченную дракона.

— Драконов не существует. — Выпалила Ким.

— Откуда столько уверенности у той, кто пришел к нам из совершенно другого мира.

— Кстати, спасибо, что напомнил. А я то думаю, что-то я тут засиделась…

— Я благодарен тебе, твоя забота и отвага о многом говорит, но думаю, тем самым ты обрекла всех нас на погибель.

— Тогда почему мы еще сидим здесь? Разве не пора… бежать с криками?

— Придет пора, обязательно. — Вздохнул Бран, наливая себе ягодную настойку в кружку. — Нам остается только ждать. Собственно, меня никогда не устраивало то, что мы живем под гнетом. Но мы жили спокойно, пусть и в рабстве.

— Драконов не существует. — Вновь отмахнулась Ким. — А ваш обнаглевший император не пойдет через весь океан на маленький портовый городок лишь потому что ему не прислали одну девушку. Боже, да мало ли что могло случиться. Разбойники, буря… Он может выбрать любую, ту, что под боком. Расслабься, отец.

— Традиция соблюдалась уже несколько веков подряд, Ким Рендал. Тех, кто перечит Громорожденному не ждет ничего кроме гибели. Старики говорили, что две сотни лет назад случилось нечто подобное. Люди маленького поселения на окраине империи не отдали свою девушку, тем самым заставив дракона нарушить гейс.

— Дай-ка угадаю, что стало с этим поселением…

— Этого поселения нет, девушка. Не сохранилось даже имени его. Сожженная земля, посыпанная солью уже никогда не даст всходы новой жизни. — Рыбак сокрушенно вздохнул, грустно улыбаясь. — Не думал я, что нас постигнет такая же участь. Но… я хотя бы не умру, называя себя предателем собственного потомства. И за это спасибо тебе, Ким Рендал.

Девушка молчала некоторое время, слушая угнетающую тишину.

— Слушайте, вы же не верите в байки утративших разум стариков? И в драконов тоже… — Девушка вздохнула, словно пыталась расслабиться, как будто сказанное этим бывалым рыбаком напугало даже ее. Ну может не напугало, а так… впечатлило немного… — Вот, давайте лучше поговорим о фотоэффекте. В физике много белых пятен. Удивительным свойством фотоэффекта является тот факт, что энергия выбитых из… А что это за звук? Что… за…

Девушка прищурилась, оборачиваясь в сторону стены с рядом маленьких окошек. Еще недавно занимающийся яркий день теперь потускнел, теряя живость красок.

— Гроза? — Прислушалась к непонятному шуму Ким, вставая из-за стола.

— Дай-то бог, чтоб гроза. — Ответил глухо хозяин дома, уставившись в стол перед собой.

Выходя из горницы, девушка отворила входную дверь, пуская душный ветер внутрь дома. Резкий, едкий порыв зараженного воздуха заставил ее поморщиться. Гарь, сера, смерть… Переступая порог, Ким кинула взгляд на тусклое небо, потом на океан, в спокойном колебании которого не было и намека на бурю. Тогда она направила взгляд в сторону леса, за черной стеной которого располагался портовый город.

Черные клубы дыма вихрем устремлялись в пепельные, обгоревшие небеса.

— Мамочка… родная… — Прошептала девушка, отшатываясь назад. — Эй, отец! — Крикнула она, уже через секунду слыша в сенях торопливые шаги трех пар ног. — Ваша Ратания горит…

Сощурившись, рыбак посмотрел вдаль, туда где дымился богатый портовый город.

— Вот оно. — Выдохнул он в итоге, опуская руки в жесте полной безысходности.

— Может… это… просто пожар. — Пробормотала Ким, до последнего не в состоянии поверить, что причиной пожара может быть…

Все ее сомнения утонули в чудовищном реве, который прокатился по верхушкам сосен и елей, вековых кедров и пирамидальных кипарисов, сотряс горы и достиг их небольшого поселения, заставляя затрястись оконные рамы.

Сглотнув, Ким услышала как беспомощно вскрикивает Аиша. Юная девушка кинулась к матери, которая тоже обмерла, прижимая дочь к себе и продолжая смотреть в сторону дымящегося города, скрытого за ширмой хвойного леса.

— Мне кажется, самое время уносить ноги. — Пробормотала как бы между прочим Ким, замечая, что ее голос звучит слишком тихо и неуверенно.

Что ж, теперь она готова признать, что защита философской степени была менее ужасна, чем то, что она сейчас видит перед собой. Просто намек на катастрофу, дым и запах гари, который дает просмаковать каждую секунду ужаса, предвкушая приближающуюся гибель…

— Уже некуда бежать, Ким Рендал. — Пробормотал Бран, уводя свой взгляд в сторону океана. — Вставшего на пути сметет…

— К чертям твою философию, отец. — Вскричала Ким, хватая его за руку. — У тебя жена и дочь, ты должен спасать их, а не пялиться в сторону… Ну и что, что там… десять… может чуть больше кораблей! Ты еще успеешь!

— Успею? А куда, Ким Рендал?

— Да вы тут все с ума посходили! — Вскричала Ким, вбегая обратно в дом, одевая рюкзак, беря в руки арбалет и колчан со стрелами.

— Полоумная, что ты делаешь! — Вскричала Веста, взволнованно смотря на то, как Ким заряжает арбалет. — Ты лишь хуже сделаешь! Они не убивают женщин! Но если ты будешь оказывать открытое сопротивление…

— Черт, Бран, почему ты еще здесь! — Прокричала обреченно Ким, смотря на то, как мужчина просто застыл на месте, смотря на клубы дыма вдали своими мутными глазами обреченного человека. — Очнись, чтоб тебя! Ты не можешь так просто сдаться.

— Нам не убежать, Ким Рендал. Их сотни. А дракон превосходит силой любую армию. Дай мне умереть достойно.

— Да пошел ты к черту, я тебе не дам умереть. Ни тебе, ни твоей семье. Ты меня слышишь? — Резко обхватив ворот его рубашки, Ким дернула его на себя, заставляя пригнуться. Кажется, в мутных глазах промелькнула искра разума, искра жизни, желания жить дальше. — Думай, Бран, думай! Ты не собираешься просто так сдаваться и отдавать своих женщин монстру. Дракон это или просто безбожный ублюдок! Ты не имеешь права сдаваться!

— Они убивают мужчин. — Взвыла Веста, зажимая рот рукой, не пуская вопли наружу. — Они убивают всех, кому больше шестнадцати…

Ким разжала руку, смотря в глаза рыбаку.

— Вместе нам не убежать… мы будем тебя тормозить… — Пронзительно свистнув, девушка торопливо продолжила: — Скажи мне, Бран, в этом мире есть места, куда взгляд этого монстра не сможет обратиться. Где люди — не рабы под пятой своих господ?

— Анатерос… — Машинально произнес мужчина, а слово звучало как мечта, как утопия.

— Значит, скачи туда…

Ее слова утонули в плаче Весты.

— Нет, Ким Рендал. Я не брошу свою семью, не брошу свою землю, свой дом.

— Они убьют тебя на глазах твоей жены и дочери, и эта картина будет сниться им каждую ночь. Ты этого хочешь? Один ты уйдешь быстро. Слушай! — Рявкнула девушка, когда мужчина стал несогласно мотать головой. — Твоя дочь — его невеста, так? Соблюдая гейс, он не убьет ее. Твою жену тоже, она еще молодая, полная сил женщина. А тебя он убьет. С большим удовольствием, отмстив тем самым за непокорство. Ты уйдешь. Нет, слушай, ты уйдешь! Скачи без остановки в Анатерос. — Прискакавшая на клич хозяйки буланая кобылка, хрипела и фыркала от страха и волнения, словно чувствуя приближения опасности. — И через месяц… через месяц ты встретишься там с женой и дочерью. Не спрашивай как. Просто верь мне. Я клянусь, что ты снова встретишься с ними. В этой жизни. — Ким выругалась сквозь стиснутые зубы, понимая, что она по сути — никто, и что он не обязан ей верить. Но если бы он только знал, что сейчас творится в ее душе, сколько веры и настойчивости, он бы поверил и доверился ей безоговорочно. — Просто поверь мне. Я сделаю все, чтобы вернуть тебе твою жену и дочь. Но для этого тебе нужно выжить. Не обрекай их на рабство. Не бросай их. Им нужна надежда. Тебе она нужна… Пожалуйста, Бран. Позволь мне… исправить все. Пожалуйста.

Мужчина долго смотрел в ее светящиеся решимостью темные глаза, после чего перевел взгляд на женщин, пытающихся сдержать рыдания.

— Уезжай… — Прошептала Веста. — Он не тронет нас… уезжай… Пожалуйста. Да прибудут с тобой боги.

— Сейчас. Давай. Времени нет. — Прикрикнула Ким, держа лошадь за узду.

Кажется, слова жены были решающими, потому мужчина сорвался с места, наспех поцеловал дочь и жену, крепко их обнимая, после чего рванул к лошади, с необыкновенной прытью вскакивая в седло.

— Ты поклялась, Ким Рендал. И если через месяц моя жена и дочь не окажутся в моих объятьях, я сам прибуду в столицу. И на этот раз не только за жизнью императора. Но и за твоей.

— Тебе не придется. — Усмехнулась девушка, с силой хлестнув кобылку ладонью по крупу. Животное взвилось с диким ржанием, рванув на юг, в противоположную сторону от столбов клубящегося черного дыма. — Не оглядывайся, Бран! не оглядывайся! За эту кобылу я отдала десятку. Быстрее Малийских лошадей не найти. — Уже тише добавила она, поворачиваясь к напуганным, плачущим женщинам. Смотря на них, Ким раздумывала над тем, что ей мешает так же сжаться в комочек и зарыдать… она была такой же беспомощной и такой же слабой, и напугана она была не меньше. Клятва? Осознание того, что причиной гибели мужчин, рабства детей и женщин в итоге является именно она? Желание расплаты, искупления? Просто страх смерти? Нежелание умирать черт знает где, так далеко от родины и Хло? Так многое удерживало ее на этом свете. — Pereat mundus et fiat justitia.17 — Прошептала Ким, чувствуя как дрожь проходит сквозь ее тело, вслед за следующим чудовищным раскатом рева. — Где вы укрываетесь обычно… если возникает угроза нападения?

— В церкви… благословенной девы. — Прошептала заикаясь Веста. — Стены довольно крепкие… ворота закрываются на два железных засова.

— Значит, бегите туда.

— А… ты, как же ты? Ты же дала обещание? — Вскричала возмущенно Аиша, смотря на нее глазами полными детского ужаса.

— Я сдержу свое обещание. Просто поверьте. — Выдавила из себя улыбку Ким, кидаясь в сторону поселения, откуда уже доносились вопли испуганных жителей, чей обыденный мирный день был уничтожен на корню.

Все происходило как во сне, словно и не с ней вовсе. Жители мирного поселения, охваченные ужасом и паникой, бегали перед ней, мелькая разноцветными вопящими точками. Кто-то грузил на лошадь свои пожитки, кто-то смекнул, что сейчас самое подходящее время для мародерства, кто-то бросив все, просто бежал… неважно куда. А потом с небес посыпался снег. Белоснежные хлопья пепла, принесенные ветром из-за леса плавно летали над землей, застревая в волосах, падая в открытые ладони.

Рев разъяренного чудовища сотряс землю, ответившую монстру гулким эхом. Сотни птиц устремились с диким криком в желто-сизые небеса, застилая болезненный лик небосклона чернотой своих крыл. Зеленые верхушки елей вспыхнули пламенем, треск горящего дерева слышался даже отсюда.

Почему она не может убежать? Это ведь не ее дело. Чудовища, монстры, драконы, девственницы. Зачем она вообще вмешивается в жизнь чужого мира? Что ей мешает все бросить и сосредоточиться лишь на том, чтобы вернуться домой?

Зычный мужской крик прозвучавший в отдалении, означал что корабли причалили, что заставило хаотичный поток людей броситься в другую сторону, и снова кричать, бегать, запираться в домах…

Нащупав в кармане маленький мешочек пороха, недавно изготовленного в таверне, в той, в которой она с Аишей остановились в последний раз, прежде чем объявиться на пороге дома ее родителей, Ким осмотрела небольшое поселение. Ее взгляд пробежался по крышам домов, натыкаясь на верхушку пожарной вышки — самого высокого сооружения пригородного рыбацкого селения. Это то, что нужно.

Она кинулась на этот ориентир как раз в ту секунду, когда землю накрыла тень, отбрасываемая необъятными крыльями Дракона, заслонившего солнце.

Глава 9

Ведро холодной воды, которое обрушилось на ее голову, выбило из темных дебрей болезненной бессознательности. Ким с тихим стоном разлепила опухшие веки, думая над тем, что противному звонку ее будильника, всегда заведенному на шесть утра, есть у кого поучиться.

Сквозь шум в ушах доносились нечленораздельные звуки. Говор, истерический смех или плач…

Прошла минута прежде чем она поняла, что стоит на коленях, а руки разведены в стороны, двумя солдатами, стоящими по бокам от нее. Обвиснув в чужих руках, не видя перед собой ничего кроме дощатого пола и пляшущих красных всполохов, Ким попыталась выпрямиться… попытка провалилась: все тело ломило нещадно, каждая клеточка болела от ушибов и ожогов.

Воспоминания ворвались в воспаленную голову чередой ярких картинок, заставляя ее улыбнуться и отметить, что игра все же стоила свеч. Взрыв был то, что надо… прежде чем она свалилась с башни, проехавшись спиной по покатой крыше, собрав все ветки близрастущего дерева и под конец как следует приложившись спиной. Ким еще была в относительном сознании, слушая рев взбешенного чудовища с разорванной пастью, когда имперские солдаты окружили ее… Скула до сих пор болела от того смачного удара, отправившего ее в нокаут.

Однако улыбка быстро сошла с ее лица. Раз она здесь, на коленях с разведенными в сторону руками, значит все закончилось. Ах, этот звук… стоны и плач. Естественно, сегодня все эти жены, сестры, дочери потеряли мужей, отцов и братьев. И то, что Ким сейчас стоит окруженная этой воющей женской толпой должно что-то означать…

Подняв голову насколько это возможно под этим невероятным внутренним давлением, бунтовщица медленно осмотрелась исподлобья. Естественно, эти женщины сами себя загнали в ловушку, как и ожидалось. Теперь они стояли здесь, под куполом святилища благословенной девы возле каменных стен, кося напуганными, блестящими глазами загнанных в угол жертв на солдат, стоящих тут же с очень красноречиво обнаженными мечами.

— Ублюдки. — Выплюнула еле слышно Ким, чувствуя саднящую боль в разбитой губе.

Вслед за этой ее репликой на ее голову обрушилось новое ведро холодной воды, заставляя девушку задохнуться. Откашливаясь и отплевываясь, она услышала уже более четко грубый, приглушенный смех имперских солдат.

Ее голову резко вздернули за волосы вверх, отчего Ким поморщилась… Но в любом случае, она бы сама поднять ее не смогла, потому теперь, когда представилась возможность рассмотреть ситуацию более детально, девушка не стала такую возможность упускать.

Женщины, дети, еще совсем молодые девушки, в общей сумме человек сто. Не было только стариков и мужчин, не считая имперских псов, которых то и мужчинами назвать нельзя. Угрожать оружием беспомощным женщинам…

Если рассматривать ее положение, то она была поставлена на колени далеко не просто так. Находясь ближе всего к святилищу, Ким преклонялась не перед местным божеством, а перед молодым парнем, который был или ее ровесником, или даже чуть младше… Беспечно сидящий на каменной плите, служащей здесь жертвенником, закинув ногу на ногу… если бы он жил в ее мире, Ким бы не удивилась, обнаружив его фотографию в Vogue следующего месяца. Субтильный юноша, с распущенными, спутанными блондинистыми волосами и пронзительными глазами ультрамаринового цвета. И не только его внешность и положение говорили о том, что он не просто проезжий… Сложный наряд серебристого цвета, множество перстней на тонких пальцах, тонкое ожерелье и пара алмазных сережек. Какая все-таки здесь странная мода…

В общем, этот милый ангелочек никак не сопоставлялся с творящимся здесь адом.

А еще рядом с этим пареньком лежали ее вещи. Арбалет, заряды, бумеранг, раскуроченную рюкзачок из «River Island». Осмотрев свое шмотье, потом, насколько это позволяла хватка в волосах, людей, стоящих здесь, Ким сглотнула, вновь возвращая взгляд на изящного юношу.

Зрительный контакт прервался неожиданно — парень внезапно закашлялся, резко выдыхая клочки серого дыма.

— Чтоб тебя, стерва. — Прохрипел он в итоге, протягивая руку в сторону. — Воды.

Не прошло и двух секунд, как в руке молодого повелителя появился кубок с чистейшей прохладной водой. Теперь Ким поняла… эти взгляды… женщины боялись не солдат. А солдаты не выглядели как победители, уверенно и надменно поглядывая на жертв, как показалось сначала Ким. Все тут вертелось вокруг этого высокородного хлыща. Тут каждый был готов плясать под его дудку. И что было хуже всего… не то, что он был драконом, а то, что он был ребенком.

Высушив кубок, парень тяжело вздохнул, поморщившись, словно чувствовал себя не самым лучшим образом. И когда его недовольный ясный взгляд вновь обратился на Ким, та не выдержала и тихо, истерично рассмеялась.

— Довольно забавно, право. — Согласился надменным тоном Император. — Смеяться в таком положении. Когда ты стоишь на коленях, не в состоянии самостоятельно держать голову. Когда ты являешься причиной сотни смертей, рабства этих женщин и детей. И не только этих. В Ратании еще около двух тысяч. И все они потеряли свою прежнюю жизнь из-за тебя. Зная людей, это должно тебя немного… расстроить.

Немного? Ну если только самую малость, конечно.

Ким откашлялась, чувствуя как разбитый уголок губы все равно дергается.

— Что смешного, мать твою?! — Прорычал в итоге парень, наклоняясь вперед, теряя все очарование своей юности, на глазах превращаясь в чудовище.

— Я не думала, что реакция будет такой сильной. — Проговорила хрипло Ким. — У тебя ведь все зубы выбило. Для животного ты быстро восстанавливаешься. Ну а еще… черт, я разговариваю с драконом.

— Воды. — Вновь оскалился молодой император, протягивая руку в сторону, в то время как все оставшееся время продолжал смотреть на нее. — И что это… было?

— Да ладно вам, ребят… элементарный порох. — По лицу ее собеседника можно было понять, что это ему ни о чем не говорит. — Горючая смесь открытая китайцами еще в седьмом веке. Хотя, что я распинаюсь, вы же… не знаете кто такие китайцы. Слушай, ковбой, можно полегче! — Прошипела Ким, вырываясь из хватки здорового мужика, который держал ее за волосы.

— Люди не могут использовать магию. Кто ты? Имя. Откуда. — Задал ряд вопросов юноша, выпивая очередную дозу прохладной воды, старая унять жжение.

— Магия?

— Кто дал тебе это оружие? Кто научил тебя этому? — Продолжил император, беря в руки арбалет.

— Ох, под каким же гнетом живет твой народ, если он даже до этого не додумался за все это время. — Пробормотала Ким. — Манипуляторы, вы умеете держать их в страхе. Люди для вас просто скот. Вы и их в этом убедили.

Подбородок парня вздернулся вверх, словно он не находил в ее словах ничего оскорбительного. Словно так оно и есть и так должно быть.

— Ты не ответила на вопрос.

— На какой конкретно? — Фыркнула Ким. — Это не магия, а реакция пламени и взрывчатого вещества. Черный порох, который состоит из угля, селитры и серы, в отношении соответственно пятнадцать, семьдесят пять и десять процентов. Но ведь и проценты вам ни о чем не говорят. Уголь достать было просто, серу тоже, все же я провела почти две недели в лесу. Болота и кислотные озера, возле них скапливается сера, она ярко-желтая, не ошибешься. А селитру вы вообще используете как удобрение. Высушить, измельчить, смешать — вуаля. Пороха было слишком мало и он был плохо очищен, потому ты еще жив. Даже при том, что, очевидно, на тебе все заживает как на собаке.

Кажется, все ей сказанное, молодого императора основательно озадачило. Теперь он смотрел мимо девушки, куда-то в угол, над чем-то усиленно размышляя. Ким не надеялась, что он поймет принцип действия пороха, ей казалось, единственное что он уловил из их разговора, это то, что он мог погибнуть. И ему это явно не нравилось.

Затылок чувствительно закололо, мурашки пробежали по шее, спускаясь вниз, по позвоночнику. Ким не обратила внимания на подобную реакцию собственного тела, передергивая плечами.

— Люди действительно кое на что способны, если им давать волю. Я к тому что это — не самый лучший итог их развития. Люди — слабы, в их природе — подчиняться сильнейшим. Так должно быть. Ибо в противном случае, мир ждет хаос. Но к чему я объясняю это человеку, который просто не в состоянии понять этого своим скудным умом.

— А ты не в состоянии понять принцип действия счетчика Гейгера-Мюллера. Скудный у меня ум или нет, но защитить кандидатскую по квантовой физике у меня получилось.

Парень оглядел ее с ног до головы, так словно увидел впервые. Внимание ярких глаз сосредоточилось на отдельных частях одежды. На грязной мокрой ранее белой майке, через которую просвечивалась единственная дорогая вещь ее гардероба — черный лифчик от Victoria’s Secret. У нее и трусики в комплекте… но кого это сейчас волнует. Потом он осмотрел короткую кожаную куртку, с множеством клепок и маленьких карманов. Закончился осмотр на ее волосах, мокрых и взъерошенных.

— Что ж, теперь я понимаю. — Заключил в итоге парень, заряжая арбалет стрелой. Он быстро разобрался что к чему, потому в итоге тетива из конского волоса была натянута, а изящный палец скользил по курку. — Такие как ты, человек, рождаются редко и как правило не здесь. — Он прикрыл один глаз, прицелившись. — Нет ничего удивительного в том, что ты обдурила пятьдесят тупоголовых человеческих Иллидианцев.

— Но ты ведь тоже проглотил обманку. — Улыбнулась очаровательно Ким, вновь чувствуя как маленькие иголочки колют затылок и шею.

Когда парень навел на нее арбалет, прицелившись, это не было сюрпризом. Ким просто сглотнула, смотря как стрела целиться ей в лоб.

— Ты нарушила закон, а это открытое неподчинение.

— С какой стати мне тебе подчиняться? Ты мой отец, что ли?

— Нет, но власти и силы у меня куда больше.

— Я так не думаю. Я не подчиняюсь законам этого мира.

— Мне все равно, что ты там думаешь.

— Исчерпывающе. — Заключила Ким, вновь передергивая плечами, когда жжение спины и шеи стало невыносимым.

Это ощущение… дыхание смерти? Ее взгляд? Почему так хочется обернуться?

— Смерть для тебя будет избавлением, не так ли? — Продолжил беспечно мучитель. — Ты виновница тысячи смертей. Невинных, несчастных, стольких многих жизней не стало по твоей глупости. Ратания стерта с лица земли. Только прах и пепел, на месте которых больше ничего не прорастет. Чувствуешь? Отчаянье. Мучение собственной совести. Осознание вины. Это все разъедает тебя. Ты обрекла на гибель отцов, братьев, мужей. На рабство жен, дочерей и сестер. Обрекла на муки, на смерть. Чувствуешь как отчаянье давит, жжет и испепеляет тебя изнутри, полностью. Избавлением от этого может быть только смерть. Ты хочешь умереть, не так ли? Проси меня о смерти.

— Да пошел ты. — Бросила как можно более прохладно Ким. — Кто сказал, что я хочу умирать? Кто сказал, что я испытываю вину? — Кажется это совершенно обескуражило молодого правителя. — Отчаянье? С какой стати?

— С той, что ты человек.

— Ты же не испытываешь отчаянья. Или вины. Хотя это все твоих рук дело. Это ты каждый день обрекаешь на смерть и рабство тысячи. С какой стати на меня ложиться груз вины, когда ответственность за гибель мужчин и рабство женщин несешь ты?

— Я имею на это право.

— Да кто тебе это сказал?! Кто тебе дал это право?

— Ты хочешь об этом поспорить?

— Кажется, я уже сделала это сегодня. — Усмехнулась жестко Ким. — А что, жжение уже прошло? Дышать легче стало? Хочу напомнить, что если бы пороха было больше, ты бы тут уже не сидел…

Ультрамариновый взгляд вновь скосился куда-то в сторону, за ее спину. После секундного раздумья, император надменно произнес, обращаясь к несчастным женщинам, сбившимся возле стен:

— Вы согласны с ней? Люди, я обращаюсь к вам. Каждый год, каждый из городов империи выполнял свой долг передо мной, своим императором. Всего лишь одна невинная девушка, которая останется моей невестой. Не рабыней, не служанкой. А парой…

— Ага. Двести пятидесятой. — Усмехнулась Ким, получив болезненный толчок в ребра коленом.

— Традиция соблюдалась, империя процветала. Разве ваши родные погибли бы столь ужасной смертью, если бы вы просто выполнили условие? — Мягко подталкивал он этих, сломленных горем женщин, к пропасти ярости и злости. — Разве ваша земля была бы уничтожена, ваши дома сожжены, а дети отданы в рабство? Эта женщина говорит, что в этом трагичном происшествии нет ее вины. Неужели тут каждый думает так же?

— Да будь ты проклята, тварь! — Прорыдала одна из несчастных, прижимая к своей груди пятилетнего сына. — Посмотри во что вылилось твое своеволие. Одна девушка не стоит гибели тысячи! Защитница нашлась!

— Кто нас теперь спасет? — Крикнула другая.

— Кто спасет наших детей? Или наши дети не достойны спасения? А?!

— Какой дьявол наслал на нас эту чуму?! Откуда ты, дрянь, вылезла! Кто звал тебя! Кто просил твоей помощи?! За что ты вообще свалилась на наши головы!

В итоге гул, крики, проклятья слились в один поток, так что Ким уже не могла различить отдельные слова.

Император был удовлетворен. Сидя на возвышении, он смотрел на своевольную чужеземку, стоящую на коленях, точно зная, что в итоге добьется своего. Люди слабы. Не столько физически, сколько морально. Их легко сломать из-за их социальности. В виду того, что они животные, которые не в состоянии существовать отдельно от стада. Когда это стадо изгоняет одного из своих незадачливых, прокаженных членов, тот как палец, без остального тела сгнивает, умирает, превращается в ничто.

Наблюдение за этим процессом доставляло удовольствие. Девчонка больно ранила его самолюбие, потому он раздавит, ее опустив до уровня червей…

— Давайте, давайте! Громче, а то же ни черта не слышно! — Произнесла негромко, но отчетливо Ким, поднимая голову. Через мгновение она поднялась на ноги, вырывая запястья. Эдан кивнул, потому солдаты отошли на шаг назад, давай девушке распрямится с мучительным стоном. — Ну чего заткнулись? — А ведь действительно, Эдан даже не сразу понял, что рев жалких человеческих женщин, постепенно унялся. Они умолкли, словно озадаченные такой реакцией. — Ну давайте! Я одна, а вас сотня. Несчастных, бедных, угнетенных, у которых забрали отцов и сыновей. И мне вас чертовски жалко! И мне жалко вас не потому, что вы испытали потерю, а потому что вы убогие, слепые несчастные животные, в которых вас превратил ваш император. Вы что, ни черта не видите? Откройте глаза, поднимите головы. Вот он, кто убил ваших близких. Он сидит здесь, а вы кланяетесь ему и делаете то, что он говорит с радостью. Он сказал, фас — а вы лаете! Я плохая, да точно, и приперлась я сюда не по своей воле, уж поверьте. Я бы уже давно убралась к себе восвояси, хотя бы просто потому, что меня тошнит от вашей глупости и покорности. Вы как стадо овец, на вас прикрикнули, вы и побежали. Вы можете орать во всю силу своих легких о том, какая я дрянная и проклятая. Делаете из меня козла отпущения — вперед, меня это мало волнует. Я виновата в том, что попыталась защитить бедную девочку, отобранную у родителей? Вернуть им единственную дочь? Безусловно, грешная, каюсь… а хотя нет, погодите-ка. Я абсолютно не раскаиваюсь в содеянном. Я бы сделала это снова, даже зная последствия. Я бы сделала это просто потому что в отличие от вас понимаю, что это — не «традиция» и не «долг». Какая к чертям традиция?! Кто завел эту традицию? Кто вам сказал вообще, что вы ему что-то должны?! Это ваши дети, кто дал ему право забирать их у вас? И даже сейчас, когда именно он привел армию, расхитившую ваши дома и ваши земли, именно он сжег дотла ваш город, вы обвиняете меня. Опять же потому, что он сказал. Вы что подчиняетесь каждому его слову? С какой стати? Вы же люди! Это должно звучать гордо. Почему же здесь это звучит как синоним скота? Почему вы позволяете этому так звучать? Как получилось, что вы так опустились? И что нужно сделать еще, чтобы вы посмотрели на ситуацию трезво? Сколько еще детей у вас надо отобрать? А если бы это был твой ребенок? Если бы твою дочь приковали к той скале? — Крикнула Ким, тыкая пальцем в молодую женщину, прижимающую к себе дочку лет десяти. — Ты бы тоже посмотрела безразлично, покачала головой и сказала, что так нужно для блага и процветания. Благо и процветание, чтоб меня! Какое к чертям процветание? Вы своих собственных детей предаете, обманывая себя тем, что это во благо. Кому во благо? Может тому, кто уже никогда свою дочь не увидит? Вы, блин, можете посмотреть на себя со стороны? Включите мозг, люди, он вам Богом дан, чтобы вы им пользовались по назначению! — Ким горько усмехнулась, поведя плечами, чувствуя колкое жжение на коже. — Сегодня он забирает одну вашу дочь, завтра он может свободно прийти и забрать всех дочерей. И сказать при этом, что виновато глобальное потепление и парниковый эффект, а вообще, давно сложилась традиция такая, просто вы о ней не знали. А вы что? Вы просто согласитесь, и еще ручкой ему на прощание помашите. Вас используют, черт вас дери. Вы, что… не понимаете этого?! Вы как дойные коровы. И мне кажется, что я тут зря распинаюсь. Вас же все устраивает. — Девушка запустила пальцы в свои влажные волосы. После чего оглядела каменные лица людей, застывших в молчании. — А вы… — Кинула она солдатам, которые, кажется, тоже увлеченно ее слушали. — Убиваете своих собратьев, подчиняясь тирану. Я все сказала.

Наступившее молчание, которое наполнялось лишь звуком ее дыхание, никто не решался прервать. Ну кроме, естественно, его гребаного драконьего величества.

— Неплохо для последнего слова. — Улыбнулся он в итоге беспечно, отлично понимая, что ее слова может и произвели впечатление, но недостаточно сильное, чтобы сорвать оковы страха перед Древними. Перед ним. Люди всегда будут подчиняться сильнейшим, это заложено в их природе. — Неплохо для человека. И мне действительно нравиться это оружие. — Парень подогнул ногу, кладя арбалет на колено, упирая приклад в плечо, вновь наставляя оружие на девушку, которая упрямо смотрела вперед. Никаких надменно вздернутых подбородков или молений о пощаде. Она смотрела нахмуренно, явно боясь того, что сейчас произойдет. Но не сдаваясь. — Оставлю его себе после того, как твой труп привяжут к мачте моего главного корабля, и мы торжественно прибудем в столицу.

— А вот это видел?! — Пробормотала Ким, показывая неприличную комбинацию из пальцев правой руки.

Император с секунду выглядел озадаченным, а потом, хулиганисто улыбнувшись, нажал пальцем на курок.

Ким стиснула зубы, а ее глаза почему-то вопреки всему еще больше расширились. Стрела стремительно рассекала воздух, просвистела мимо уха, вонзаясь в солдата, стоящего за ней. Резкий треск и какой-то хлюпающий звук… Ким могла предположить, что бедолаге пробило горло. Под заливистый смех парня, девушка осела на пол, чувствуя как трясущиеся ноги уже не могут ее держать. Чудовище…

— Поразительная точность! — Воскликнул юноша, проводя пальцем по ложу арбалета. — Балор говорил, что он может стрелять и со ста шагов… О, смотрю ты растеряла свое красноречие. Ничего, думаю, дар почесать языком вернется к тебе после прибытия в столицу. — Парень соскочил с жертвенника, кидая арбалет одному из солдат, так же как и остальные ее вещи. — Женщин — в трюмы кораблей. До двадцати пяти — отдельно. Зайдем в Китанию, посмотрим сколько за них дают. Безымянную киньте к старухам, не кормить, давать только кружку воды в день. И лучше прикуйте ее. — Проходя мимо Ким, молодой император присел на корточки, беря ее за подбородок. — Мы и не таких укрощали. Как я и сказал, смерть для тебя будет слишком легким концом. А я добиваюсь совсем не этого.

Он легонько потрепал девушку по щеке, продолжая удовлетворенно улыбаться. После чего, с грацией гордого хищника прошел к выходу из святилища.

Ким же, не в состоянии подняться самостоятельно на ноги, продолжала смотреть в пол, пока грубые руки не вздернули ее, протащив мимо трупа солдата, из глаза которого торчала стрела. Вскинув глаза, исполненные откровенным ужасом, который ослабил ее так не вовремя, Ким уставилась в спину молодому императору, который теперь светился… гордостью? Он смотрел куда-то в сторону, в темный дальний угол церквушки. Он ведь кидал взгляд туда несколько раз за все время их беседы, и теперь Ким поняла почему. А еще она поняла причину этого странного жжения, которое теперь охватило все тело.

Пронизывающий, испепеляющий взгляд яростно-желтых глаз мельком прошелся по ней, задерживаясь на лице лишь на долю секунды. Неизвестный прервал зрительный контакт первым, отклоняясь от стены и уходя за молодым императором. Скрываемый непроглядной темнотой, которая, казалось, становиться еще более беспросветной и густой рядом с ним, он вышел, не давая себя разглядеть. Ким показалось, что юный император, который был ниже него на голову, и вообще казался рядом с ним еще больше субтильным, подождал этого мужчину. Надменный и бесчувственный, он хотел видеть его рядом. Даже больше, этот молодой дракон как будто испытывал к нему то чувство уважения, которое легко спутать с трепетом. И это заставляло задуматься над тем, каким монстром на самом деле был тот мужчина в черном.

Глава 10

Тошнотворно-соленый запах океана и прочих «радостей» подобных морских путешествий, наполнял темный трюм, забитый двадцатью женщинами в возрасте от двадцати пяти и до пятидесяти. Разбросанные по клеткам, несчастные пытались урвать глоток свежего воздуха, потому жались к узким щелям в досках. Некоторые из них безвольно привалились к решеткам, не издавая ни звука. Кто-то мертвым телом лежал на полу, явно желая просто забыться на пару часов, если повезет. Иногда шум океана наполнял жалобный тихий вой, вой женщин, еще не смирившихся со своей утратой.

С заведенными за спину руками, прикованная к столбу мачты, Ким сидела тут же, взирая на эти метания, думая над тем, как она жестоко солгала, когда сказала, что ей все равно.

Она осознавала степень собственной ответственности за гибель всех тех людей. Она прекрасно понимала, что если бы не ее «благородный» опрометчивый поступок, их родные были бы живы… навряд ли она сделала лучше, пусть даже открыла глаза некоторым из них.

— Аиша! Аиша! — Прокричала в бреду Веста.

Ким кинула взгляд на одну из ближайших клеток, находя глазами несчастную мать, голова которой покоилась на коленях женщины, утиравшей пот со лба и висков бредевшей кусочком ткани.

Закинув голову, Ким прислушалась. Никаких признаков того, что они должны скоро причалить. Казалось, прошла уже вечность. Тут дни не отличались разнообразием. Для Ким день начинался с одной единственной кружки воды. А когда вода была выпита день заканчивался. Еще хрен-знает-сколько часов ожидания… и по новой.

Синяки и необработанные ожоги причиняли уже не такое очевидное неудобство. Может потому что на фоне того, что с ней происходит в общем и целом синяк и ожог — сущий пустяк.

— Доченька моя… дочка… Аиша…

Ким резко выдохнула, сглатывая. Удивительно, как язык еще не присох к горлу.

Раздавшиеся шаги, отбивающие ритм на лестнице, могли означать лишь одно. Ей в очередной раз принесли заветную кружку. Наконец-то…

Тело само по себе потянулось вперед. Это было похоже на выработанный рефлекс: звук шагов — пить.

Два «бравых» солдата прошли к ней и, не говоря ни слова, приставили кружку к пересохшим губам девушки, которая начала жадно пить. Когда же осталась половина этой пропахшей металлом и тиной воды, Ким отвернулась, кивая в сторону бредившей Весты.

— Остальное… ей… прошу…

— Напилась, значит. — Уточнил один из воинов, в то время как другой поддержал его едким смешком.

— Ей… нужнее…

— Значит, напилась. — С этими словами, человек, держащий в руках оставшуюся воду вылил ее девушке под ноги, кидая туда же деревянную кружку.

Сил на злость просто не осталось, потому Ким молча проводила надзирателей взглядом, после чего уставилась в лужу питьевой воды под ногами, которая быстро уходила в щели между досками. Если бы ее руки были свободны, она бы точно кинулась собирать ее губами. А так она могла только пожирать ее взглядом…

— Ким Рендал… тебе не стоило. — Пробормотала еле слышно Веста.

Дернувшись, Ким направила воспаленный взгляд на бледную женщину, лежащую на чужих коленях. Темные с зеленоватым отливом круги под глазами, посиневшие губы. Да уж, условия содержания здесь были ужасными.

— Я… в последнее время делаю лишь то, что не стоило. — Прошептала Ким, зная, что на слова сейчас лучше не тратиться.

— Ты видела Аишу?

— Ее здесь нет. И я не думаю… что ее повезут вместе с рабами. — Последнее слово далось особенно нелегко. Ким никогда бы не думала, что будет себя причислять к рабам. — Думаю… ее условия будут получше наших.

Веста закрыла глаза, словно в благодарном согласии. Типичная мать: самая погибает, но заботиться о ребенке.

— Не вздумай умирать, Веста. — Проговорила с силой Ким. — Я дала обещание твоему мужу. И я его собираюсь сдержать.

— Обещание? Ха. Мы заперты на корабле среди океана. Нас везут, как рабов, в столицу, чтобы продать или же оставить во дворце, что еще хуже… Нас могут просто убить ради развлечения. С нами могут теперь сделать все, что угодно, Ким Рендал… о каких обещаниях ты говоришь.

— Мы едем в столицу, Веста. Это было запланировано. — Пробормотала девушка, облизывая губы. — Нас бесплатно переправляют через океан, а оттуда намного ближе… к Анатеросу… как я поняла. И вообще, из столицы будет проще попасть… да куда угодно.

— Полоумная. Ты еще не поняла? А если меня продадут?

— Не продадут. Ты уж точно попадешь во дворец. Твоя дочь будет слишком много плакать при ином раскладе. Императору это навряд ли понравиться…

— Ну и что? Даже если так. Там столько стражи. Кто даст нам бежать… к тому же, что потом? Мы рабы, у нас ничего нет. — Прошептала с плачем в голосе Веста.

— Это уже мои проблемы. — Ответила Ким, устало закрывая глаза, пытаясь сесть удобнее, насколько это возможно со скованными за спиной руками. — А ты просто спи, Веста. И думай о том, что совсем скоро ты будешь далеко-далеко отсюда… с мужем и дочерью. В безопасности. Попивать вишневый пунш…

— Полоумная. — Бросила еле слышно Веста, прежде чем снова плавно вышла из сознания, обмирая на коленях сокамерницы.

* * *

— Воды! Черт, когда же это пройдет! — Прорычал недовольно Эдан, стукнув по столу в своей богато обставленной каюте кулаком.

В ту же секунду из-за двери появился склонившийся в три погибели служка, ставя перед господином высокий стакан с чистейшей водой, после чего удалился так же незаметно и неслышно.

— Дрянь. Боги, почему так долго не проходит?! — парень откашлялся, обхватывая саднящее горло. Казалось, дым до сих пор наполняет легкие. И это было странно, учитывая, что его природа — огонь. Теперь его это совсем не радовало. — Порох, чертов порох… драконы неуязвимы… Неуязвимы. — Повторил он, словно протестуя.

Действительно, если вселенная и создала идеальных чудовищ, то это были драконы. Огромные, мощные, смертельно опасные, чья стихия самая опасная и страшная из возможных — пламя. Их шкуру не пробивали мечи и копья. Их клыки и когти были прочнее и острее любого метала. Но эта девка… использовать его оружие против его самого?!

Может он поступил опрометчиво, когда не прикончил ее на месте? Там в этом святилище на глазах у сотни женщин. Нет, это был верный ход, тактический прием! Если бы он убил ее там, после той громкой речи, те женщины запомнили бы девчонку как героиню, убитую злодеем. Зачем делать из нее мученицу? Человечка должна сама сломаться, и она сломается, учитывая ее природу.

А он ведь и забыл как хитры и изворотливы бывают люди.

— Раб. — Позвал негромко Эдан, замечая краем глаза служку с извечно склоненной головой.

— Милитиам.

— Принесите вещи Безымянной. И еще воды.

— Что ты собрался делать? — Эдан вскинул голову в изумлении.

Ему показалось, или вечно отстраненный Реиган задал ему вопрос? первый? сам? Возможно, жаркое солнце Тиры начинает растапливать вечные льды отстраненности?

— Проверить ее интересное шмотье. — Пробормотал Эдан.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему это? — Прищурился юноша, забирая рюкзак из рук слуги.

— Ты еще не понял, что от этого человека можно многого ожидать. — Брат выпрямился в кресле, желтые глаза зверя блеснули на солнце. Интерес. Эдан был готов поспорить, что увидел в них интерес. Чтобы там Реиган не говорил, он сам всерьез задумался над тем, кем на самом деле является девчонка. Эдан правда надеялся, что она не «та самая», потому что при ином раскладе Реиган оборвет все веселье. А девчонка не должна так быстро умирать. Нет, он убьет ее, лишь когда она сама будет ползать и умолять о смерти…

— Брось. То что она громко говорит, разгуливает в странной одежде и умеет изготавливать этот чертов порох не делает ее особенной. Просто выродок, которого надо поставить на место. Овечка, отбившаяся от стада.

— А если это и не овечка вовсе. А волчонок в овечьей шкуре?

— Волчонок. — Пробормотал Эдан, вытряхивая барахло девицы на стол. — Дракон сильнее любого волка.

— Как много уверенности. — Отстраненно произнес Реиган, смотря на странные предметы, которые раскатились по столу.

— Эта уверенность никогда не была безосновательной.

— Человек… когда-то это действительно звучало гордо. — Тихо отметил старший брат. Блеск его глаз потускнел, словно он ушел воспоминаниями в далекое прошлое.

— Это не она. Посмотри, она же обычна с ног до головы. — Эдан откидывал одну странную вещь за другой. Мелкие, непонятные, с множеством затейливых деталей. Он хотел показать пренебрежение, хотя сам замечал, что задерживает взгляд на каждой новой вещи дольше на секунду. — Если ты хочешь, я могу убить ее в любой момент. Твой гейс самый коварный, согласен. Мне убить ее? — Синие глаза уставились на мужчину, сидевшего в углу каюты, где было меньше всего света, в ожидании.

— Если это правда, то тем, кто убьет ее, буду я. — Спокойно произнес страж севера, однако этим спокойствием было много завуалировано. Волнение? Интерес? Реиган уже явно не собирался уезжать.

— Нет уж. Это обычная девка, коих сотни. Правда, она чуть подпорчена. Не привили покорность с детства. Но что сказать… мне было скучно в последнее время, будет чем заняться. Помимо новой невесты. — Эдан лучезарно улыбнулся, беря в руки… камень?

Прищурившись, парень повертел вещицу в руках, проводя пальцами по гладкой поверхности. Слишком легкий. Слишком красивый и блестящий… Плоский прямоугольник со сглаженными краями.

— Видел что-то подобное? — Спросил император, демонстрируя вещь брату. Тот молча отвел взгляд, показывая что не видел и что к тому же, он вообще не понимает, что здесь до сих пор делает. — Гляди, они нажимаются. — Тыкая пальцами в маленькие кнопки телефона, император еще больше напоминал ребенка с новой игрушкой. — О, оно засветилось… — Пробормотал юный властелин восторженно, после чего поднес невиданный доселе предмет ближе к лицу.

А через секунду в каюте императора прогремел оглушительный взрыв.

* * *

— Какие страшные. — Пробормотала презрительно скривив тонкие бескровные губы какая-то высокая, тощая карга, постоянно обмахиваясь веером. Она уже с час наверное расхаживала перед рядом грязных, уставших, полуживых рабынь, меряя их своим колким взглядом снова и снова.

— На себя бы посмотрела. — Не выдержала Ким, мечтая о своей кровати, душе и еде, оставшейся там, в другом измерении.

— Что-о-о? — Протянулась женщина, клацнув зубами. — Что?

Когда карга встала напротив Ким, девушка устремила на нее свой измученный взгляд.

— А… я сказала, что понятия красоты не точно ввиду различности духовного развития и индивидуальности каждого представителя человеческой расы. — Ответила она, добавляя вместо точки широкую фальшивую улыбку.

Только не на продажу. Ее нельзя продавать. Ее должны оставить здесь, в этой чертовой императорской дыре. Потому нужно понравиться этой неестественно вытянутой карге.

— А эта ничего. — Пробормотала задумчиво управляющая, обращаясь к местному сенешалю. — Сколько?

— Двадцать пять. — Улыбнулась Ким угодливо.

— Зубы крепкие. Кожа гладкая. Все при ней. — Она осмотрела ее медленно, сканирующим взглядом с ног до головы. — Волосы… крашены, что ли? За что остригли?

Ответ нашелся быстро.

— Спалило при пожаре.

Управляющая бесцеремонно взяла в костлявые руки одну из прядей, прищурено осматривая отросшие каштановые, отливающие рыжиной волосы.

— В гарем ее.

— Что?! — Ахнула возмущенно девушка, когда ее вытянула из ряда невольниц костлявая рука старухи, толкая в сторону двух девушек, находящихся в ее непосредственном подчинении.

— Идите, приведите ее в порядок. Тут больше нечего выбрать для господ.

Ким сцепила зубы, не пуская свой острый язык, который мог все разрушить. Что ж, она своего добилась — констебльше понравилась. Но черт… гарем? Серьезно?!

Прикуси язык, Ким, прикуси язык.

Собственно… хм, если так подумать, все не так уж плохо. Наверняка шлюхи здесь пользуются относительной свободой передвижения. Если она сможет свободно перемещаться по дворцу, то разработает план побега в считанные дни. Разузнает все обо всем, достанет нужное барахло… О, да Боги играют на ее стороне.

И… ванна, серьезно? Да, все определенно не так плохо, как показалось вначале.

Обступив Ким с двух сторон девушки подтолкнули ее с двора, на который их вывели, как только огромная повозка с рабами въехала в ворота замка. Теперь с немилосердно пекущего солнца ее ввели в длинный, арочный коридор, уходящий лабиринтом в глубь дворца. Да, ей будет трудно разобраться в этих катакомбах…

— Тебе повезло, новенькая. — Пробормотала одна из сопровождающих ее женщин. — Немногих юна выбирает для обслуживания господ. Ты не неземная красавица, но здоровая и с хорошими формами.

— Вымоется, станет похожа на человека. — Усмехнулась ей другая. — И запомни, новенькая, отныне здесь нет ничего твоего. Твоя одежда и даже твое имя останется в далеком прошлом. Тебе лучше осознать это, привыкнуть. Чем скорее, тем лучше. Плакс никто не любит.

— Сначала будет трудно, но тебе нужно больше молчать и всегда кивать. Потом разберешься что к чему.

— Да, самое неприятное вначале. Твои желания не будут учитываться, тебе лучше сразу это понять. Женщины, привезенные из отдаленных уголков империи всегда дикие. Не хочешь, чтобы были проблемы — слушайся во всем.

— Кого? — Только могла спросить Ким, пытаясь запомнить каждый поворот и пройденную дверь.

— Велику. — Ответили девушки хором, после чего одна из них продолжила. — Ту, кто заведует нами, обучает и отвечает за нас. Наставница. Госпожа. Мать.

— Окей, разберусь. — Бросила Ким, явно озадачив таким простым ответом служанок, готовящихся к истерике или буйству.

— А ты быстро учишься.

Ага, как же, подумала про себя Ким, всю оставшуюся дорогу посвятив изучению пути и особенностей замка, который был разделен на женскую и мужскую часть. А так же была часть, отведенная для слуг. Именно в эту последнюю, самую дальнюю, уходящую отдельным ответвлением от замка часть, они и направлялись.

Стоит ли говорить о величии и внутреннем убранстве замка? Дом принадлежал самому императору, который кажется сам себя считал богом на земле, потому окружил свою персону только лучшим. Золото и драгоценности. Роскошь на роскоши, до рези в глазах. Это было украшением, просто каким-то вычурным броским произведением горно-каменно-драгоценнометалического искусства. Потому Ким не представляла, как в этой шкатулке с алмазами и золотом можно жить.

Слава Богу, в служебной части все обстояло куда проще. Эта простота, незатейливость, бесхитростность снизошла на нее благословением. Простые каменные стены, нагретые на беспощадном солнце, высокие окна и факелы между рамами, от которых вверх уходили черные дорожки копоти.

Потом они достигли широких, двустворчатых дверей, украшенных замысловатым узором. Дверей за которыми скрывалось что-то таинственное, радужное… место, где всегда весна. Где на лицах девушек не может быть слез и печали. Яркость нарядов, блеск дорогих украшений, неприкрытая сексуальность женских форм. Все было там, за этой границей, за этими дверями. Все то, во что ей предстоит окунуться.

Ким поморщилась, когда эти двери наконец отворились

Глава 11

…ну а дальше пошло как по накатанной. Распорядок дня был одинаков, кажется, Ким опять влилась в систему. Тут тоже был свой график. Собственно, у всех невольниц он был, даже у самых «свободных» из них.

— Неудачницы. — Фыркнула одна из группы девушек, разместившихся на шикарных подушках в тенистом саду восточной стороны замка, кивая в сторону садовниц.

Ким, сидевшая отдельно ото всех под тенью яблони, перевела взгляд с расфуфыренных стерв на женщин, копающихся в земле под стенами дворца. На тех, кому повезло действительно меньше. Изнывая от жары и жажды, до полудня не получая желанный отдых и пищу, они облагораживали сад. Садовницы выращивали и заставляли цвести пышным цветом эту растительную роскошь, и почему-то их труд не ценили.

Наложницы же, как паразиты, просто пользовались всеми благами этого места. Им не нужно было работать в поте лица, постоянно носиться с поручениями, озадачиваться действительно важными проблемами. Шлюхи здесь только спали, ели, учились танцевать и строить глазки. И Боже, ее действительно раздражал тот факт, что она с некоторых пор одна из них. Ким не хотелось приравнивать себя к этим стервозным, расфуфыренным курицам с чувством собственного превосходства, которое просто зашкаливало. Они даже на своих «сестер» смотрели свысока. Те что пробыли здесь чуть дольше, чем остальные, уже вовсю называли себя Клеопатрами и Семирамидами… наглядный пример дедовщины:

— Эй, Безымянная. Принеси водички, жарко… — Протянула одна из пяти напомаженных куриц, получая в ответ от Ким очаровательную улыбку и демонстрацию среднего пальца.

Хорошо, окей. Ее тут невзлюбили с самого начала. Прошло всего дней пять, а она уже была изгоем. На нее смотрели косо, о ней шептались и в этом навязчивом приглушенном тоне порой открыто мелькали словечки, которые следовало бы запикать цензурой. И это имя — Безымянная, приклеилось к ней как назойливый банный лист.

И все бы ничего, но как всегда есть это чертово одно «но». Здесь абсолютно нечего было делать. Ну совсем нечего. Зеро. Ноль. Nihil.

Обхватив колени, Ким мечтала о библиотеке. Ей нужно было срочно разрабатывать план действий. Времени оставалось в обрез. До свадьбы. До окончания месяца. Две недели и Бран потеряет всякую надежду увидеть вновь свою жену и дочь.

Время поджимало, а она не знала ни черта ни об этом городе, ни о торговых путях, которыми бы смогли удрать из столицы Веста и Аиша. Если так подумать, то она знала лишь процентов двадцать от служебной части дворца, остальное — сплошное белое пятно. Ей нужна была карта, еще лучше книга об этом чертовом замке. Судя по тому, что это родовое поместье, такая точно имеется. А главное, ей нужно разрешение ходить когда хочется и где хочется. Например, за то время, пока она просиживает на этой мягкой травке свою пятую точку, она могла бы обежать половину замка, запомнив планировку, что позволило бы увеличить шансы на удачный побег. А главное, это помогло бы ей разработать план. План. Ей нужен план…

Но какой смысл? Как ей добиться такого абсурдного разрешения? Никто не отпустит ее бродить по замку без поводка. Да тут их даже выгуливают как стадо каких-то овец, которых откармливают на заклание. И кажется, эти увлеченные исключительно своей персоной дуры, этого не понимают. Ну либо их все устраивает.

Если бы их не запирали на ключ на ночь и если бы у этой двери не стояла парочка стражников-евнухов, Ким бы, рискуя всем, попыталась бы добыть нужную информацию под покровом тьмы…

— Веста? — Пробормотала неожиданно Ким, когда ее уныло блуждающий взгляд наткнулся на женщину, сгорбившуюся над круглой розовой клумбой, находящейся на краю широкой дорожки для конной прогулки.

Кажется, еще больше похудевшая, еще больше постаревшая, с убранными под косынку волосами, она рыхлила розовые кусты, то и дело вытирая лоб, покрывающийся испариной.

Осмотревшись по сторонам, Ким как можно более незаметно посеменила к женщине. Благо сегодня на ней было это дурацкое летящее платье цвета свежей весенней травы. Отличная маскировка.

— Веста? — Окликнула негромко женщину Ким, присаживаясь за ближайшим деревом. — Тише, не смотри сюда. Я… как ты?

— О, Ким Рендал… я и не думала, что ты меня помнишь. — Усмехнулась ядовито женщина, продолжая механические движения тяпкой. — У женщин гарема обычно короткая память.

— Черт возьми, ты думаешь, я больно рвалась туда.

— А разве нет? Еда три раза в день. Вино, свежая вода. Небось и моют вас каждый день и вон, маслами обтирают. Разве не рай? Все женщины только и говорят о том, как везет молоденьким хорошеньким сучкам, попавшим в личный бордель императора. Вам ведь и клеймо не ставят…

Ким нахмурилась, выругавшись сквозь стиснутые зубы. Насчет клейма, это да. Их кожу нельзя было «пачкать». В отличие от других рабынь их как скот не клеймили, а просто одевали на правое запястье тонкий витиеватый браслет.

— Тебе ли не знать, как я ненавижу этого сопливого ребенка, возомнившего себя вашим императором и господином.

— И об этом лучше помалкивать.

— Веста, поверь, я усиленно работаю над планом… я знаю, где находится Аиша. — Честно ответила девушка, замечая как взгляд женщины резко на нее взметнулся.

— Ты видела ее? Как она?

— Я ее не видела. Но шлюхи поговаривают, что эту неделю она никуда и не будет выходить из своей комнаты. Это какая-то традиция. В общем, она в безопасности… Видишь, бордель или нет, но это источник достоверной информации. Причем мгновенной. Здесь можно многое узнать, а это мне на руку.

— Если бы эта информация делала погоду…

— Она сделает погоду, обещаю.

— Пока я слышу только слова. Причем пустые.

— Через неделю вас здесь не будет. — Твердо ответила Ким, услышав циничный смешок в ответ. — Я думаю над тем, как достать карту. Замка и города.

— Как будто бумага защитит тебя от сотни солдат, которые охраняют каждую дверь этого проклятого места.

— Об охране не стоит волноваться. Я уже знаю, как разберусь с этим. И с этим мне поможешь ты. — Женщина напряглась, явно сдерживая себя от ругательств и криков. — Не бойся, я не собираюсь просить тебя штурмовать коридоры этой чертовой Бастилии. Все что от тебя нужно — глицерин.

— И где я тебе это достану? Да еще с расчетом, что я не знаю, что это? — Прошипела Веста, остервенело разрывая землю.

— Ты выходишь в город?

— Редко и то под надзором нашей Велики. За продовольствиями или удобрениями.

— Глицерин — побочный продукт изготовления мыла. В связи с приездом гостей наверняка Велика в скором времени пошлет вас за новой партией. И вот тогда то ты подсуетишься. — Веста не отпиралась, кажется, понимая, что терять ей нечего и что она сделает все, даже то, что со стороны выглядит как самоубийство, для того чтобы выбраться из этой тюрьмы. — Глицерин безвреден, выглядит как прозрачное масло.

— Сколько?

— На самом деле, чем больше, тем лучше.

Веста подняла на нее взгляд.

— Я надеюсь, это оправдано?

— Это уберет с нашего пути все преграды. Буквально.

— Я надеюсь ты знаешь, что делаешь, Ким Рендал. — Пробормотала Веста, прежде чем зычный голос Велики, отвечающей за наложниц дворца, огласил тенистый сад.

— Закопаешь все, что сможешь унести здесь, под этим деревом. Идет?

— Я все поняла. А теперь иди. Вас зовет главная потаскуха.

— Всего неделя, Веста. Уже совсем скоро. — Ободряюще произнесла Ким, надеясь, что слова возымеют нужный эффект, прежде чем оттолкнуться от дерева, за считанные секунды сливаясь с пестрой толпой обольстительниц.

* * *

— Хм, твои волосы отрасли и уже почти приобрели былой цвет. Хорошо — С каким-то южным акцентом произнесла уже не молодая Велика. Все называли ее госпожой, тогда как она, пусть и будучи рабыней, заслужила право носить имя — Марте.

Ким позволила ощупать свои волосы, потом повертеть из стороны в сторону, когда ее кожу осматривали на наличие нежелательных травм или пятен. Так было каждый день и так было с каждой из двадцати новеньких.

Стоя здесь, в просторной зале, наполненной ароматом жженого сандала и гвоздики, окруженная арками, под навесом беспощадно-синего неба, Ким больше волновало время, которое ускользало как песок сквозь пальцы, нежели предстоящий урок. К тому же эти «уроки» были похожи один на другой и особой оригинальностью не отличались. А если учесть в каком веке выросла Ким, то подобные женские «тайны» в ее мире знала любая школьница старших классов.

Все сходилось лишь на том, как найти способ выходить из опостылевших покоев не по расписанию…

— …держа спину прямо. Королевская осанка. Скромность чистой девы. Нежный румянец и влажный блеск широко распахнутых глаз. — Продолжала меж тем свои постные наставления Велика. — И в то же время обещание наслаждения, которое не сможет дать мужчине его законная жена.

Девушки игриво засмеялись, что заставило Ким, усмехнувшись, не очень цензурно выразиться… и кажется, это вышло у нее чуть громче, чем стоило. Смех прервался, Велика обратила взгляд своих темных, хитро-сощуренных глаз на нее.

Почувствовав всеобщее внимание, которое она ни в коем случае не хотела привлекать к своей персоне, Ким откашлялась.

— Что это было? — Требовательно спросила начальница гарема. — Что именно кажется тебе смешным?

— Но смеялись то все. — Пожала плечами Ким.

— Но не все так как ты. Ты ухмыльнулась так, будто мои слова показались тебе глупыми или же ты уже все прекрасно знаешь.

— Ну куда там… — Протянула Ким, не в состоянии срыть язвительность собственной интонации.

Девушки уставились на нее недоуменно, удивленно, недовольно. Дикарки, девственницы, еще не разочаровавшиеся в своем «первом разе» очевидно. Думают, что мужчины — восьмое чудо света. Вот глупость то…

— Безымянная. — Надменно обратилась к девушке Велика. — Я с шестнадцати лет была отдана в дом удовольствий. И как видишь, своими знаниями и умением я вымостила себе дорогу вплоть до стен императорского дворца. И теперь я стою здесь и обучаю вас. Ты считаешь себя умнее? Или мой опыт и возраст не говорят сами за себя?

— Ничего подобного, Велика. Просто вы рассказываете о мужчинах так, словно это что-то трудно постижимое и загадочное, хотя они просты как раз, два, три. Вам ли этого не знать. Вы тут учите девиц быть скромными как монашки, гордыми как королевы и в то же время готовыми на все, как шлюхи. Довольно трудная задача, которой можно обучаться всю жизнь. А в итоге, им всем нужно одно и тоже. Можно обойтись без всяких прилюдий. — Разошлась Ким, не особо обращая внимания на то, что каждая здесь смотрит на нее так, словно у девушки выросли рога. — К чему все это? все в этих стенах знают, что каждая из нас самая обычная наложница. Тут нет никакой изюминки. Танцевать, петь, играть на музыкальных инструментах и рассказывать сказки всю ночь напролет, конечно, замечательно. Но стоит ли, если тебя все равно на утро выкинут как использованный презерватив?

Глаза Велики стали похожи на узкие темные щелочки. Ее подбородок был напряжен, морщинки на лбу говорили, что она сейчас в крайней степени недовольства.

— Соблазнение — искусство, которому нужно обучаться всю жизнь.

— Ага, а можно ничему не обучаться. Сэкономить время. Результат будет тем же.

— Мужчина, Безымянная, это совсем другая планета. И там совсем другие правила. Понимаешь? Ты можешь погибнуть, если не знаешь законов. А можешь стать королевой на ней.

— О какие красивые метафоры, для человекообразных животных, которые в своих желаниях примитивнее любого из приматов.

Молчание, воцарившиеся в этой зале, означало то, что их разговор зашел в тупик. А как решаются такие ситуации?

— Хочешь сказать, что можешь соблазнить любого мужчину без моих наставлений, Безымянная?

— Как дважды два. — Ответила Ким, скрещивая руки на груди, победоносно улыбаясь. Отлично, Ким Рендал, ты нашла выход. — Назовите имя.

— Имя? — Женщина усмехнулась, на этот раз весело, по-настоящему. — Что ж, я назову имя. Даже больше, тебе не нужно будет от него ничего кроме взгляда. Заинтересованного взгляда. Взгляда, которым может одарить мужчина только понравившуюся ему женщину.

— Без проблем. — Пожала плечами Ким. — Просто назовите его.

— Если ты проиграешь, Безымянная, то будешь до конца своих дней чистить полы, мыть купальни и выносить ночные горшки за своими сестрами.

— А если выиграю я, то я буду иметь полное право выходить из чертовых покоев, когда захочу. — Кажется, Марте не предала ее просьбе никакого значения, видимо, уже заранее уверенная в своей победе. — Имя.

— Огнерожденный. Реиган.

Ким это громкое имя ни о чем не сказало, а вот девушкам, стоявшим рядом, кажется, да. Потому они, выдержав паузу, засмеялись в голос.

Нахмурившись, Ким кинула недоуменный взгляд на наложниц, что-то весело обсуждающих, продолжающих смеяться и поглядывать на нее. Потом она посмотрела на Велику, губы которой изогнулись в ухмылке победителя.

— Я еще не проиграла. — Нахмуренно бросила Ким, чем вызвала очередной взрыв хохота. — Что, черт побери, смешного в том, что я сказала?!

— Из каких стран ты приехала, Безымянная, если не знаешь причину их смеха и причину, по которой ты заранее проиграла этот спор?

— Он евнух? — Предположила со страшной догадкой Ким, слушая уже поднадоевший гогот начинающих соблазнительниц.

— Это имя тебе ни о чем не говорит, так?

— А должно?

Велика подошла к ней ближе, обмахиваясь расписным веером.

— Реиган — старший брат нашего Великого Императора, твоего господина. И если гейс Бурерожденного — женитьба на новой девушке каждый год, то гейс его брата совершенно-совершенно иной. Говорят, когда мальчик родился на свет века назад, слепая предсказательница дала ему пророчество. Не знавший поражения Реиган будет сражен женщиной, которая заберет его жизнь. Потому этот мужчина не подпускает к себе женщин. Он их попросту на дух не переносит. — Заключила медленно и отчетливо Велика, с хлопком закрыв веер перед самым носом Ким. — Потому с сегодняшнего дня выносить ночные вазы — твоя вечная обязанность.

— Черта с два. — Прервала новую волну хохота Ким, ставя руки на талию. — Реиган, его брат, да хоть бледная тень их почившего отца. Он мужчина — а значит, я получу свое разрешение выходить из чертовой комнаты без спроса.

Глава 12

— Поторапливайтесь, девушки. Вы не будете здесь сидеть всю ночь, даже не надейтесь. — Окрикнула обольстительниц Велика, расхаживая меж купальнями. — У вас еще десять минут. Кто не успеет, тот вылетит отсюда без одежды.

Ким с тихим вздохом откинула голову на бортик, утопая в розовой воде по грудь. Это были, пожалуй, самые лучшие минуты в этом аду, помимо тех, которые отведены на сон. Забыться на пару часов здесь мечтала каждая невольница. Правда для Ким с каждым новым днем, что подсыпало отчаянье и забирало время, мирно заснуть было задачей не из легких. Но ванна… Боже, ванна здесь была даже лучшее ее душевой кабинки, кроме шуток. Чуть теплая, наполненная ароматом роз; после изнурительной жары с сухим ветром и пылью, это было подобно снисхождению благодати.

Закрепив волосы на затылке частым гребнем, так что несколько упрямых прядей все же вылезли прилипая к шее и лбу, закручиваясь в тонкие колечки, Ким наконец лениво приступила к мытью, забирая с бортика костяной стригиль[2].

Прошел очередной день, преисполненный бесполезностью. Время все меньше, до свадьбы — считанные дни, а она сидит здесь, покусывая губу и с задумчивым видом водя скребком по телу. Какого черта она все-таки делает… просыпается, собирается на завтрак, состоящий исключительно из какой-то травы и фруктов (теперь на ее лице возле скул образовались впадины, которые Велика назвала «очаровательными»). Ходит на эти бестолковые уроки, в которых, однако, участия не принимает, чем привлекает к себе еще больше гнева и недовольства со стороны «сестер» и наставниц. Плетется на эти еще более бессмысленные прогулки. И каждый день одно и то же…

— Вылезайте, девочки. Кыш-кыш. — По плечу Ким больно стукнул веер наставницы. — Дайте искупаться другим. Вода — роскошь в этом городе, вам ли не знать.

Учитывая засушливый климат и горную местность запада столицы, вода действительно была драгоценностью. Сам факт того, что им позволено нежиться в воде каждый вечер говорит об исключительном богатстве этого дома.

Спустя пару минут в роскошные двери купальни вбежала новая группа что-то весело обсуждающих девушек. Уже привыкшие к здешним условиям и, кажется, ими вполне довольные, эти соблазнительницы вели себя раскованно, плескаясь в воде и шумно делясь новыми сплетнями.

— Сегодня… угадайте, кто приехал в замок? — Прочирикала рыженькая, помогая своей подруге вымыть спину.

Ким же прислушалась, надеясь вытянуть из потока бесполезной болтовни, что-то действительно заслуживающее внимания. Стоя в углу, у колонны, обтираясь сливовым маслом, она делала вид создания не этого мира, которому нет абсолютно никакого дела до местных сплетен. Как бы не так.

— Пэри. — Протянули хором обольстительницы, при этом мечтательно простонав. — Он обстриг волосы, вы видели?

— Почему я его не видела? Как вам удалось?

— Мы с девчонками гуляли в восточном саду, когда заметили, как его люди перетаскивали вещи на третий ярус. Естественно мы не могли упустить такую возможность… — Рыжая кокетливо прикусила губу. — Он хорошеет с каждым годом.

Ким готова была обреченно простонать. От этих озабоченных клуш никогда нельзя было добиться чего-нибудь стоящего. Даже если дело касалось простой информации.

— Кто такой этот Пэри? — Спросила только что привезенная с востока юная красавица.

— Боги, новенькие такие бестолковые. — Закатила глаза мулатка. — Не удивлюсь если вы и императора еще не видели.

— Говорят, он хорош…

— Эдан хорош, а средний брат Пэри просто выше всех похвал. Но с длинными волосами ему было лучше. Мне рассказывала Мира, что когда он провел с ней ту самую ночь, лучшее ощущение, которое она испытывала за всю свою жизнь — скольжение его волос по коже. Ну, кроме прочего… вы поняли.

Ким изобразила рвотный порыв, тогда как остальные девушки вновь игриво рассмеялись.

— Как думаете, кто будет в этом году?

— Дураций вопрос. Конечно же я. — Заявила блондинка с роскошными формами, стрельнув коварным взглядом в сторону своих подруг.

— Размечталась. Кто на тебя поведется. — Ответила ей другая, тем самым порождая шутливую драку.

— Девочки, тише! Не забывайте о времени. — Окрикнула их Велика, добавляя: — Почему ты до сих пор здесь, Безымянная?

Ким прикусила внутреннюю сторону щеки, поднимая глаза на наставницу.

— А… мне… это…

— Ах знаю, наслаждаешься последними днями в чистоте и удобстве? — Ехидно улыбнулась Марте, постукивая сложенным веером по своей ладони. — С завтрашнего дня приступаешь к своей новой работе. Девочки, давайте поздравим Наэджу[3] с вступлением в новую должность. Хотя, навряд ли это повод для радости.

Хриплый смех Марте поддержал «дружный» женский коллектив.

— Хороший урок, Велика. Как еще учить тупоголовых своенравных новеньких. — Усмехнулась проходящая мимо профессионалка Роксана, бросив на Ким оценивающий взгляд. — Кто не знает последних новостей?

— Да брось. Об этой дуре уже легенды ходят.

— Реигана. Слышали? Огнерожденного. — Продолжала тем временем элитная шлюха. — Если бы мне удалось привлечь его взгляд, я бы потребовала полцарства в придачу.

— А по-моему даже надрываться не стоит. — Кинул кто-то. — Вы его видели? Боги, он явно пошел не в своих братьев.

— И очень жаль. — Протянула другая. — Хотя… за полцарства может и стоит поднапрячься.

— Если есть что напрягать. — Хмыкнула Роксана, опускаясь в ароматную ванну, слушая, как ее реплику поддержали гоготом.

— Все так плохо? — Пробормотала Ким.

— У тебя или у него? — Новый смех, прежде чем Роксана продолжила. — Да дай ему саму Дайлану[4], он мимо пройдет. Он женщину к себе не подпустит. Да и только чокнутая ляжет с ним. Ну или хотя бы попытается. Ах да, ведь именно это мы сейчас и наблюдаем.

— Так что, детка, с завтрашнего дня можешь приступать. — Заключила Велика. — Работы будет много, тебе нужно выспаться. Кто знает, когда тебе это еще удастся.

Ким поморщилась. Быть шестеркой всего гарема ей совсем не с руки. Кроме прочего, время поджимает.

— У меня не было возможности. Я даже не знаю, как он выглядит!

— Одним словом — ужасно. — Вставила рыженькая. — Славно, что он редко навещает в эти края. И как правило не выходит днем.

— Ага. Вот и ответ. Если бы он прошел мимо, я бы выиграла этот спор, как пить дать. — Ким пыталась не замечать навязчивый смех девушек. — Но так как мужчинка не показывается на глаза, тут ничего не попишешь. Выбирайте другое имя, Велика. Или замнем это дело.

— Ничего мы заминать и изменять не будем. Ты проиграла…

— Игра еще даже не началась. — Упрямо процедила Ким.

— Надо было знать с кем связываешься, тупая соплячка.

— Старая стерва. — Ответила любезностью на любезность Ким.

— Ночные горшки ждут, Безымянная. — Пропела ядовито Марте, довольная реакцией остальных девушек. — Не нравилось учиться, вот результат. Тебе больше не нужно будет посещать такие скучные и обременяющие тебя занятия. Собственно, у тебя не будет на это времени. Ты же должна радоваться? Не вижу счастья в глазах.

Что-то нечленораздельно прорычав, Ким подхватила банное полотенце, закрепляя его на груди. Своими безумными планами она лишь загнала себя в тупик.

— Девочки, поторапливаемся, вас ждут другие. — Прокричала Велика, отходя от пышущей злостью Ким.

Когда двери распахнулись, те девушки, что лежали в купальнях, неохотно встали, принимая из рук служанок склянки с ароматными маслами. Ким уставилась в широкий дверной проем, откуда рысцой вбежала последняя десятка девушек.

— Боги-боги-боги! Девчонки, ни за что не поверите, кого мы только что видели! — Проверещала кудрявая шатенка, кидаясь к одной из круглых купелей.

— Пэри?! — Простонали в ожидании девушки, смотря на нее блестящими глазами безмозглых овец.

— Если бы! Его брата.

— Эдан? — Вновь вдохновлено протянули обольстительницы.

— Старшего! — Бросила кудряшка. — У меня до сих пор мурашки бегают. Не даром он с севера. Ну и видок… Они точно от одного отца-матери? Если да, то природа к нему явно несправедлива. — Девушка замолкла, осмотревшись. Ее явно озадачило внезапно возникшее безмолвие. — А что такое, собственно?

Ким подняла голову, замечая, что каждая из девушек смотрит на нее с хитрыми полуулыбками, а в глазах…

— Нет…. Нет, даже не думайте. — Пробормотала она, замечая, как Роксана, которая всегда была заводилой в жестоких играх, приближается к ней. Как вслед за этой наложницей идут еще несколько, и как Велика наблюдает за этим с задорной улыбкой.

— А вот и шанс, Наэджа.

Глава 13

Ее выпихнули за двери бесцеремонно и грубо, так, что Ким по инерции еще попрыгала до противоположной стены коридора. Прикрытая только полотенцем, с разгоряченной кожей еще не высохшей до конца, она передернула плечами. На холоде от тела сразу стал исходить пар, по коже побежали мурашки. Да, если дни здесь были адски жаркими, то ночью во дворце было невыносимо холодно.

Кинувшись обратно к дверям, Ким дернула ручки. Бесполезно.

Ударив кулаком, она с силой проорала:

— Одежду хоть отдайте!

Какой-то шум, смешки за дверями, удерживаемыми десятком рук. Когда двери все же приоткрылись, в Ким полетела ее одежда, после чего створки вновь с грохотом захлопнулись.

Абсолютная тишина, в которой прозвучало ее яростное рычание.

— Безжалостные сучки.

Затылок закололо, отчего Ким взъерошила влажные заколотые волосы.

Ладно, ей определенно пора убираться, пока сюда не дошел этот…

Дьявол!

Прикусив губу, Ким замерла на месте, прокручивая в голове как заклинание «замри, замри, не двигайся».

Эти глаза. Желтые, пронзительные, хищные… совершенно не человеческие.

Прижав одежду к груди, Ким ошеломленно глядела в сторону незнакомца, которого полностью скрывала темнота ночи и тень, падающая от арки. Распознать можно было лишь очертания его мощной фигуры и сверкающие из тьмы глаза. Да, она помнит обладателя этих пронзительных глаз. Она помнит как в тот раз, в святилище, мужчина выскользнул из тени, поворачиваясь широкой спиной. Когда его ждал этот жестокий ребенок, зовущий себя императором…

Она так же помнит ощущения покалывания, скольжения жара по коже.

Реакция на взгляд? Такое возможно?

Мысли текли так лениво и медленно, словно жидкий мед.

Что так тормозит ее? И почему голова стала такой пустой? Страх? Стыд?

О, кстати… она, кажется, стоит здесь только в одном полотенце, прижимая платье и белье к груди. И разве это не повод ускориться?

И именно когда она пожала руку своему опьяненному здравомыслию, незнакомец сделал несколько шагов, выходя на свет, льющийся от факелов, развешанных по стене. В дрожащем пламени, которое осветило его лицо и тело, затянутое в черное, он выглядел как… бог.

Глаза Ким медленно расширились, зубы отпустили губу, когда она приоткрыла рот от удивления. Кажется, она прозрела в этот момент. Как приятно видеть… Почему сейчас в душе сложилось твердое убеждение, что до этого момента она была на удивление близорука даже при своем минус один? Сожаление затопило ее сразу же после того как отпустило удивление.

А ведь таких мужчин в ее мире нет. Мужчин с ног и до головы, с такими выразительными чертами лица, хищными, наполненными решимостью и уверенностью глазами, с телами воинов. С черными взъерошенными, чуть вьющимися волосами…

А он горяч. — Протянул писклявый голосок женского либидо в голове. Ох, да, как тут не согласиться. Он очень горяч, однако… в данной ситуации ей не стоит об этом думать.

Иди. Иди. Просто пройди мимо спокойно. Вперед. Прямо.

Нет, еще секундочку. Где она еще найдет столько сосредоточия мужественности? Чертова империя совсем исковеркала представление о мужской красоте. Женоподобность здесь в моде. Чокнутые наложницы только и чирикают об андрогинных мальчиках. Отлично, Ким надеется, они оставят этого безупречного представителя мужской расы ей? Потому что… потому что она полоумная дура из другого измерения, которая поклялась рыбаку вызволить его семью из рабства. Так какого черта она до сих пор здесь стоит?

И почему так невыносимо тихо?

Если бы он заговорил первый… интересно, а какой у него голос? Тоже полный мужественности, чуть грубоватый, с чувственной хрипотцой? Заставляющий дрожать от страха и желания…

Тьфу ты, черт! Ким Рендал, становишься пустоголовой.

Понимание пришло с явным опозданием, отчего Ким еле сдержала себя от шага назад. Отступление — первая мысль, которая пришла в голову, когда девушка наконец поняла: стоящий в нескольких метрах от нее, как будто отстраненно наблюдающий за ней мужчина никто иной как тот самый старший брат императора Реиган. Монстр, которого уважает другой венценосный монстр.

Ну почему единственный парень, который понравился ей, оказался братом ее главного врага, и, как следствие, ее второстепенным врагом! Да, и почему от этого он не стал менее привлекательным?

Медленно, словно нехотя, Ким отвела взгляд от мужчины на закрытые двери, за которыми — руку на отсечение — столпились все девушки во главе с Великой, приникнув к каждой щелке, в которую можно подглядеть и подслушать. А… так эти стервы хотели шоу? Они его получат!

Ей даже стараться не придется. Кто же знал, что ее жертва — такой лакомый кусочек мужского племени. Все пройдет как по нотам, точно.

Получить нужный взгляд? О, она получит не только взгляд. Взгляд у нее уже в кармане: желтые глаза как бы невзначай прочертили взглядом дорожку вниз, скашиваясь на ее обнаженные ноги. Ага, здешние леди носят платья в пол, а у Ким еще и ноготки накрашены красным, отличный акцент на маленькие ступни с изящными пальчиками. К тому же, ей ли не знать, как мужчины сходят с ума по красивым, стройным женским ногам. Пусть она не была писаной красавицей, но на собственную фигуру Ким никогда не жаловалась.

Реиган молча наблюдал за тем, как девушка, когда-то основательно насолившая его бестолковому брату, рассматривает его, прихватив зубками нижнюю губу. В глазах цвета темного ореха быстро сменялись эмоции.

Реиган слабо разбирался в людях, но ему казалось, что она испытывает не страх… Это раздражало и… удивляло. Наверное, единственная женщина, смотревшая на него без страха и отвращения, была его собственной матерью. Но в виду того, что она скончалась слишком рано, он не помнил этот взгляд.

Человечка не местная, не знает, с кем имеет дело… Стоит научить?

Внутри что-то дрогнуло, когда девушка неторопливо пошла вперед. Почему складывалось устойчивое впечатление, что не просто прямо по коридору, чтобы вернуться в палаты наложниц, а именно к нему? Взгляд? Какого дьявола она до сих пор смотрит на него?

Интерес и что-то совершенно неизвестное, тайное, и от того притягательное, затаилось в темных женских глазах. Женщины… он их не касался. Он на них старался даже не смотреть. И дело даже не в гейсе… и не в том, что он страж безжизненных, окованных вечным холодом и ночью, границ Империи… дело в нем. К сожалению, он не тот тип мужчин, который может привлечь женщину.

Разорвав зрительный контакт, Реиган вновь преисполнился отстраненности и ледяного безразличия. Он был хладнокровен и собран всегда, наверное, потому полные опасности и несущие смерть земли севера все еще принадлежат ему.

Отлично, когда он не смотрит на эту женщину, ему куда легче… дышать.

Не желая оставаться здесь дольше, Реиган медленно пошел вперед, надеясь оставить свои глупые мысли и секундные эмоции типа удивления и интереса за спиной. И все равно, вместо прямого коридора перед собой, куда он целенаправленно уставился, он видел как девушка, словно разочаровавшись в таком исходе, проходит мимо. Не к нему… жаль?

Он видел, как двигаются длинные женские ноги. У нее очень красивые формы… ноги длинные и стройные с гладкими изгибами, это можно назвать… привлекательным? Влечение, вот оно. Странная эмоция, странное слово.

Но ему все равно.

Реиган собрался миновать ту самую дверь, из которой вытолкнули девчонку. Да, ее не признавали даже свои. Она была слишком… иная?

Остановившись, он уставился себе под ноги, замечая рядом с сапогом маленький кусочек черной кружевной ткани. Нахмурившись мужчина всматривался в клочок с пару секунд, после чего поднял его с земли, разворачивая в руках. Быстрые, торопливые шаги не дали ему изучить находку. А через мгновение женская рука схватила ткань, потянув на себя.

Подняв глаза, Реиган лишь сильнее сжал ладонь, наблюдая с высоты своего роста за жалкими попытками девушки вырвать из его ладони трусики.

Эта маленькая, кружевная вещичка обнимала ее бедра? Мило…

Его взгляд сам по себе опустился вниз, с изящного изгиба шеи, которую касалась пара непослушных прядок, ниже, на очаровательно очерченные ключицы, потом на ложбинку между полными грудями, куда скользнула капля воды. Когда его взгляд достиг прикрытых полотенцем бедер, девушка вновь настойчиво дернула подобранную им вещь на себя. И на этот раз он разомкнул пальцы, наблюдая за тем, как наложница кидается прочь.

Ну, с этим она уже опоздала. Его рука обхватила женское запястье бесцеремонно, не заботясь о хрупкости человечки, швыряя ее к стене. Глаза девушки широко распахнулись, когда она прижалась спиной к холодному камню, сжимая вещи на груди. А вот и страх, чудно. То, что надо.

— Имя. — Потребовал тихо Реиган, вставая вплотную, нависая над несчастной, напуганной девушкой, которая уставилась в его спокойные жестокие глаза.

— Наэджа… милитиам. — Прошептала она, после чего ее взгляд, вместивший в себя то самое непонятное запретное и загадочное, скользнул на его губы. Какого же это, спрашивается, черта…

— Милитиам. — Повторил Реиган бесстрастно. — А тебя быстро сломили. Прошло всего несколько дней, а ты уже не помнишь своего имени.

Ему определенно не нравиться то, как она смотрит на его губы. Что не так с этой женщиной? Куда подевался страх? И страх ли это был вообще?

— Ким Рендал… ублюдок. — Улыбнулась она, смело поднимая глаза. — Так лучше?

— Для кого как. — Произнес без тени эмоций мужчина, после чего его рука одним мимолетным движением вжала наложницу в камень, обхватывая горло. — Чувствуешь? Тебе следует запомнить это чувство, Ким Рендал. Потому что если ты еще раз покажешься мне на глаза… — Он наклонился к ней очень близко, изучая этот непознанный блеск в глазах. — Я скорее всего убью тебя.

— Тогда… до скорой встречи? — Ее губы вновь дернулись в подобии ухмылки.

Маленькая самоубийца. Чего добивается?

Когда же большой палец прижался к бешено пульсирующей вене, девушка дернулась, а улыбка сошла с ее лица.

— Страх тебе к лицу, Ким Рендал. Как и всем вам. Почувствуй. — Реиган наклонился к самому уху, чувствуя как сладковатый запах ароматических масел и женской кожи наполняет легкие. — Вот это и есть место людей. — Когда он немного отстранился, лицо Ким медленно повернулось к нему, отчего он прочувствовал скольжение нежной теплой кожи по своей руке. — Так что, да, тебе следует забыть свое имя, Наэджа.

— Меня устраивает то, что ты его не забудешь, Ри. — Прошептала тихо девушка, не давая его ярости времени.

Она за секунду сократила расстояние, что отделяло их, тот промежуток воздуха между их губами…

Реиган отскочил в сторону секундой позже, чувствуя… гнев, очевидно! Девчонка тихо смеялась, смотря на то, как он метает молнии взглядом. Мимолетное, секундное прикосновение ее рта к его губам, которому он не позволил продлиться, взорвалось в нем столькими чувствами. От ярости и до… того самого чувства, которое затаилось в ее глазах.

И… Ри? Серьезно? Какого черта девчонка еще жива? Когда он позволял людям играть с собой? Пусть даже беспомощным женщинам, одетым лишь в полотенце?

Тяжело дыша, не зная что предпринять в данный момент, он просто смотрел на нее.

Такого еще не было. Это просто непозволительное нарушение всех возможных границ! Убить? Прямо сейчас? Что его останавливает? Почему он стоит и просто дышит, чувствуя до сих пор чужое прикосновение? Женское прикосновение. Было очень… тепло и нежно… странно, он бы даже сказал волнующе… его волнует это? Определенно, он же в бешенстве!

— Чувствуешь? — Повторила Ким его слова. — Возбуждение тебе очень к лицу, Ри. Если захочешь, я могу научить тебя… — Она мягко постучала пальчиком по своим губам, хитро прищуриваясь. — Если ты попросишь.

Попросит?! Он… попросит?! Рабыню?! Что… какого черта он слушает это?! И стоит как придурок, пялясь на нее и вспоминая это мгновение секундного прошлого.

Его взгляд медленно скользнул по ее телу, сверху вниз и обратно. То, о чем он сейчас думает… сумасшествие. Бред какой-то. Ему определенно пора убираться от этой чокнутой, ее безумие заразно.

— Еще раз увижу — прибью. — Процедил мужчина, прежде чем развернуться и пойти прочь по коридору.

Увлеченный собственной яростью, Реиган только около двери в собственную комнату вспомнил, что так и не дошел до апартаментов императора.

Глава 14

— … потому я увеличил налог на колониях. Мастер над монетой говорит, что затраты в этот раз значительно опустошат казну… можно заняться знатным разграблением как в древние добрые времена… но брат меня не поддержит следовательно это будет не военным походом, а просто угнетением слабаков. Брат так влюблен в снег и ночь, что просто так не захочет расставаться с ними. Мне пришлось приказывать ему прибыть в столицу, а… А вот и он!

Реигнан вошел в одну из многочисленных комнат отдыха в этом дворце, где теперь решили скоротать вечер в семейной обстановке его младшие братья. Роскошные апартаменты были убраны в диком восточном стиле с обилием ковров и летящих тканей, наполненные терпким запахом благовоний, а главное — блаженным полумраком. Чертов свет резал глаза…

Молча, чувствуя непонятно откуда появившуюся скованность тела, ненавидя всех и вся, не понятно по какой конкретно причине, старший из рода венценосных драконов прошел к софе, с размаху на нее падая, закидывая ноги на подлокотник, не обращая внимания на младших братьев, разместившихся среди подушек на расшитом ковре.

— Ты. Вина. — Кинул он слуге, который стоял в тени колоны, что делало его практически незаметным.

— А жизнь налаживается. — Протянул Эдан, улыбаясь Пэри, который отстранил от губ тонкую, длинную курительную трубку, выдохнув в полумрак сизые клочья ароматного дыма.

— Ты плохо знаешь нашего брата. — Пробормотал средний — пепельный блондин с хитрыми смеющимися прозрачно-голубыми глазами. — Реиган зол.

— Зол? — Эдан перевел взгляд с Пэри на хранителя севера. — О, я видел однажды его злость… это точно не то.

— Реиган Огнерожденный зол на себя. — Пафосно продолжил утонченный аристократ грациозно взмахнув рукой. — Он опять увидел что-то нелогичное, глупое, что ему почему-то понравилось, и его раздражает то, что он не знает почему. Такой взгляд был у него, когда отец спросил: сын мой, но почему именно север? — Старческий скрипучий голос вызвал у младшего смешок. — И вместо того, чтобы ответить: потому что я так хочу, наш старший… промолчал.

— Его молчание всегда очень красноречиво. — Кивнул Эдан, встретив пронзительный взгляд желтых глаз.

— Заткнитесь. Оба. Примеряете на себя роль болтливых девиц?! Я так понял, в императорском гареме места полно, а для столь сиятельных господ точно найдется. — Пробормотал угрюмо Реиган, слушая взрыв смеха Пэри.

— И с чего это ты это понял? — Удивленно протянул средний с извечной кривоватой ухмылкой.

— Почему именно гарем, Эдан? — Пропустил вопрос мимо ушей старший.

— Ты сегодня просто удивительно разговорчив. — Пробормотало его императорское величество. — И откуда ты вообще узнал? Я никогда бы не подумал, что ты изменишь свое мнение по поводу шлюх. Но если так хочется…

— Я задал чертов вопрос.

— Я сам не знал… до поры до времени. Когда узнал, решил что ей там самое место. Кажется, эта работа сделает ее гладкой и шелковой раньше, чем все другие… в буквальном смысле.

— Девочки, я не помешаю? — Вставил недовольно Пэри. — О ком идет речь? Новая невеста императора еще та строптивица? Сюрприз.

— Конечно, нет. — Рявкнул раздраженно младший, который впадал в бешенство от одного упоминания о своенравной девчонке. — Это неважно. Не твое дело.

— У-у-у. А ты еще поплачь.

— Заткнись, Пэри, ты разговариваешь с импе… — Слабый подзатыльник, любя переданный от среднего младшему, оборвал «императора» на последнем слове.

— Сам заткнись, мне интересно. — Медленно и чинно произнес Пэри, переведя взгляд, полный предвкушения истории на старшего. — Рей, окажи честь.

— Пусть его сопливое величество сам рассказывает. — Бросил холодно Реиган, смакуя кровавое вино.

— Сколько раз напоминать, вы мои подданные, а не наоборот! — Вскричал раздраженно молодой дракон, замечая две пары глаз насмешливо на него скосившихся. — Девчонка одна, дрянь. Украла мою невесту. — Бросил он резко, слушая минутную тишину.

— Черт, мне уже этого хватит, чтобы при одном воспоминании лыбиться весь год. До следующего раза, когда очередная женщина украдет твою… очередную женщину. Слабеешь, Эдан. — Смеясь Пэри, похлопал раздраженного брата по плечу. — А у мужчин спасание красавиц уже не в моде?

— Просто среди мужчин нет самоуверенных дур. — Выплюнул Эдан.

— И как же так получилось? Рей, расскажи. Я знаю, младшенький любит заминать неприглядные подробности.

— Он отправил свою манипулу, чтобы забрать девчонку из Ратании. Вернулось двенадцать покалеченных солдат, естественно без девчонки.

— И они это объяснили нападением демона?

— Они были предельно честны. Отчего, кажется, до сих пор качаются на виселицах.

— Одна женщина? Серьезно? — Пэри посмотрел на молчаливого, пышущего праведным гневом младшего, не переставая тихо хохотать. — А от людей никогда не знаешь, что ожидать. О, к слову, я вам не рассказывал о своей новенькой монашке? Вроде с виду — простая, серая личность, но что она творит в постели, ребята… Люди они такие. Совершенно непредсказуемые.

— Она использовала какой-то совершенно дьявольский метод! — Вскричал несправедливо оскорбленный император. — Реиган сам видел. Какого черта ты тут жмешься? Ты же видел, как… — парень внезапно замолчал, поняв, что сказал лишнее.

— Что видел?! — Протянул Пэри, убирая курительную трубку в сторону. — Минутку, то есть было еще и продолжение?

— Еще какое, принцесса. — Пробормотал Реиган, закидывая руки за голову, устало прикрывая глаза. — После позорного возвращения его манипулы, император приказал собрать три когорты и самолично отправился за девушкой. Результат — его зубы засыпали всю Ратанию. Кроме шуток. — Реиган сам усмехнулся от одного воспоминания, чем основательно удивил своих братьев.

— Не понял?

— Она кинула мне в пасть… этот порох. Когда я был драконом! — Вскричал Эдан, прорычав, когда Пэри упал на пол, хохоча на весь замок. — Ни черта не смешно! Жгло как в преисподней еще с неделю!

— Потрясающе. Просто потрясающе. — Повторял воодушевленно средний брат, когда вскочил на ноги, кидаясь к своему рукописному журналу, который оставил на журнальном столике. — Я знаю, что такое порох. Изобретение людей далекого мира… Когда драконы еще могли летать сквозь пространство, они видели использование этого порошка… В основном в оружии, но фейерверки… вы когда-нибудь видели фейерверки? — Он оглянулся, демонстрируя лихорадочный мечтательный блеск в своих глазах. — Когда ночное небо окрашивает вспышка дикого огня… я читал об этом в книгах… — Вернувшись на свое место под недоуменное молчание, Пэри раскрыл рукописную книгу на нужной странице. — А вот… порох состоит из серы, селитры и угля. При контакте с огнем первой загорается сера, она поджигает селитру. При горении селитры выделяется кислород, которые поддерживает горение угля. В замкнутом пространстве создается большое давление. Происходит взрыв… И кто скажет, что это не гениально? — Молодой мужчина поднял свой взгляд, полный волнения и восхищения на братьев. — На этом основан принцип действия фейерверка… ракеты запускают в небо… с которого начинают падать звезды!

— И много в вашем монастыре подобной чуши? Я к тому, что тебе нужно меньше читать… — Начал было Эдан, которого бесцеремонно отпихнули в сторону.

— Ты тоже об этом знал, да? — Продолжая воодушевленно улыбаться, подобрался ближе к старшему брату Пэри.

— Люди делают из этого оружие. А не красивые огоньки, чтобы твою душу потешить. — Пробормотал Реиган, так и не открывая глаз.

— Вот почему там больше нет драконов… Люди сильны и находчивы, при желании. Этого у них не отнять. Они жадные, корыстные, глупые, лицемерные, но иногда, раз в сто лет, они делают что-то такое, что может удивить даже Древних. Даже меня. — Пэри щелкнул пальцами, протягивая руку, куда понятливый слуга вложил угольный карандаш. — Я так многое увидел… я посвятил себя находкам чудес этого унылого мира и вот результат. Я увижу фейерверки… может быть еще принцип действия электричества. Она должна показать мне, как люди сумели делать молнии на земле. Возможно, девчонка знает, что такое телефон? Вы знаете, что такое телефон? Потому вы так скучны. — Под собственное тихое бормотание Пэри что-то быстро записал на страницах дневника. — Как ее зовут?

— Никак. Вообще какого черта ты собрался делать? Она предательница империи и как следствие, без пяти минут покойница. Я не позволю тебе позорить мое имя. Тем что ты будешь показывать свое благоволение к человеку, осмелившемуся открыто пойти против меня, пошатнуть мой авторитет и вообще вести себя не так, как положено бесправному рабу, выставит меня посмешищем. Так что ищи себе другую игрушку, знающую про твои чертовы фейерверки. — Прорычал раздраженно Эдан, поднимаясь с ковра.

— Рей, как ее зовут?

— Ты думаешь, я знаю имя каждой наложницы нашего Императора? — Фыркнул мужчина, демонстрируя самый беспечный, расслабленный вид из тех, что мог принять уставший от однообразной роскоши Древний. — Их там вроде хрелион.

— У рабов нет имен! — Прорычал откуда-то из угла обиженный император.

— Бросьте. Это имя вы точно должны знать! Да она же тебе зубы выбила!

— Прости великодушно, я как-то забыл поинтересоваться у вшивой рабыни…

— Она ему не сказала. — Перебил брата Реиган, услышав в ответ злобное шипение.

— Другое дело. Возможно, она сказала его тебе? — Пэри склонил голову набок, замечая как мрачный хранитель севера приоткрывает глаза. — И прежде чем ты спросишь «с чего это?» напомню, что я не идиот и что первым вопросом, заданным тобой по пришествии сюда было «почему именно гарем, Эдан».

— Вообще-то, я сначала спросил, какого черта вы болтаете как бабы…

— Данный вопрос был риторическим. Не в счет. Тебя интересует женщина?

— Не больше, чем твоя новенькая монашка.

— Имя?

— Спроси у Императора.

— А я спрашиваю у тебя.

— А я тебе отвечаю, чтобы ты шел к черту со своими вопросами.

— А я спрашиваю снова. — Безразличное, хладнокровное молчание. — Хорошо… Эдан?

— Все называют ее Безымянной. И если я узнаю, что она получает какие-то привилегии в отличии от других шлюх, я ее прикончу, не спрашивая твоего разрешения.

— Придется спросить. Если девочка оправдает мои самые смелые ожидания я потребую ее в качестве твоего щедрого подарка. Хотя стоп, если учесть, как ты к ней относишься, подарок будет — так себе. О, а я уже говорил, что для статуи Вайлона нужно золото и рубины? Только золото и рубины. Это возвращаясь к разговору о подарке. Я думал, ты выделишь из королевской казны…

— Черта с два. Свадьба и так опустошит казну. Проси у Реигана, все знают, что он собирает это добро всю свою жизнь. Мне трудно представить объем его богатств, но одно знаю точно — золота у него хватит на три сотни статуй.

— Больше. — С гордой отстраненностью бросил Реиган.

— О, теперь я понимаю, почему все так рвутся завоевать север. Раньше я ломал голову над тем, какого черта нашим врагам нужны снега и льды Инверна, теперь все встало на свои места. И все же меня не затащишь на проклятый север даже обещанием золота. Так что придется затянуть пояса, как выражаются люди.

— Я тебе не дам золота, как раз потому, что ты выражаешься как люди. — Отрезал оскорбленный император.

— Ты не любишь их лишь потому что слишком молод и горд. — Отозвался беспечно Пэри, закрывая с хлопком свою рукопись. — Вот Рей меня понимает, не так ли?

— Да, пропеченные они довольно вкусные…

— О черт, какая гадость, только не говори мне, что ты… — Слова обескураженного Эдана утонули в смехе Пэри.

— Рей шутит? Этот день войдет в историю!

Глава 15

Не трудно догадаться, это был очередной объятый безудержным солнцем день в проклятой столице. Сухой ветер не приносил на своих поцелованных солнцем крыльях никаких вестей от кучевых, кажется забывших об этих краях. Дождь был бы слишком щедрым благословением небес.

Ким нахмуренно посмотрела сквозь густорастущие ветки дерева, под которым сидела, отмечая, что время ближе к полудню… если в этом мире вообще есть такое понятие.

До свадьбы три дня. Итоги последней недели — круглый ноль.

Веста блестяще справилась со своей задачей, добыв нужный материал, и только Бог знает, сколько страха ей пришлось при этом натерпеться. Глицерин есть, плюс. И что дальше? Как синтезировать серную и азотную кислоту? Без оборудования и лаборатории. Если исключить еще сам факт, что это чистое самоубийство…

Сейчас все готовиться к шикарному празднику, воистину королевского размаха. Веста, скорее всего, слишком занята на кухне или во дворе. И все же, вместе с наполненными глицерином зашитыми бычьими пузырями, Ким нашла испачканным мелкий клочок краденой бумаги, носивший на себе два слова: Сделай это.

Боже… называя все это время Хло сумасшедшей, Ким поняла, что все это время чокнутой была исключительно она сама. Мечтательница… побег за три дня, с помощью динамита, который не сделать в подобных условиях, при всем желании.

Хотя, да, стоит признать, теперь она могла перемещаться по замку. Точнее только по бесполезной служебной части. Она достала нужные ингредиенты, расфасовав их по склянкам, завуалировав под крема и ароматные благовония. Со знаком личной служанки Велики она могла свободно изучать коридоры ответвления для слуг. Ей дорогого стоило заполучить эту привилегию, но как оказалось, она старалась зря. Попытавшись покинуть пределы служебной части, она тут же наткнулась на двух амбалов, загородивших ей путь. И на все ее «мне просто, мне только» они отвечали суровым молчанием. Она зря рисковала жизнью, играя на нервах самого опасного мужчины в этом замке — Реигана Огнеожденного.

При одном воспоминании сердце забилось чаще, щеки покраснели, уже не от жары. Господи, кто еще так мог среагировать на ее поведение? Он что, правда ненавидит женщин? Этот пронизывающий взгляд означал именно ненависть? Злость? Отвращение?

Гордый, жестокий, опасный, такой будоражаще необъяснимый и притягательный, как… огонь. Ей хотелось прикоснуться… в тот раз он был поразительно горячим.

Чертя палочкой на земле формулу конверсии аммиака, с помощью которой можно получить необходимый оксид азота, Ким была мыслями непозволительно далеко. Там где ей ни при каких обстоятельствах не позволено быть.

Когда его рука прижала ее, жестоко и неумолимо, намекая на ее слабость и хрупкость, ей, правда, казалось, что он убьет ее. И что помешало ему свершить возмездие прямо там? Безразличие? Ему правда, было все равно? Однако, на общем фоне отрешенности, то и дело прорисовывалось что-то яркое, словно на ночном небе вспыхивало молния… как странно он чувствует. Какое странное выражение эмоций.

Кто же знал, что чтобы найти свой идеал, обнаружить наконец эталон, ей придется покинуть свой родной мир. Все верно, на земле уже давно нет столько мужественности, хладнокровной расчетливости, гордости царственного благородного зверя, хищной сексуальности и абсолютной мужской красоты, сосредоточенных в сыне Адама… ах, нет, последнее — это навряд ли. Все дело в том, что он тоже не человек.

Из этих желтых, беспощадных глаз смотрело чудовище? Что-то древнее, таинственное, запретное и потому такое маняще соблазнительное… яблоко для Евы. Нет, какой там… просто мужчина, чья безудержная мощь и примитивная грубая сила могли привлечь любую женщину. Сила и власть.

Девушка покачала головой, думая над тем, насколько она примитивна, если в тот раз была охотно готова назвать себя его собственностью.

— Тьфу ты! Черт! — Ким резко прикусила губу, стирая неверно записанное уравнение химической реакции. — Собственность, чтоб меня.

Хорошо, теперь она хотя бы знает, что вернувшись обратно в дом родной, она первым делом бросит неверного, вечно недовольного ее работой, внешностью, стилем и образом жизни Лео. Пусть катиться… кто там у него был в последний раз?

Осознание того, что и на этот счет Хло была права, больно кольнуло.

— Да заткнитесь вы, курицы… — Прошипела девушка, отползая за ствол необъятного дерева, когда визг девушек достиг крещендо.

Они постоянно визжали. Если не был слышен их хохот и треп, значит был слышен визг. Молчали они только во сне и то не всегда. Как все-таки замечательно, что с некоторых пор она официально не должна участвовать в этих глупейших занятиях.

И все же, Ким Рендал немного ошиблась, когда подумала, что причина визга наложниц — очередной пустяк. Для женщин гарема только что случившееся было чудом и невиданным до селе явлением: собственнолично в гордом одиночестве их навестил Пэри Солнцеликий, гордо и быстро входя в арку восточного сада, оглядывая живым, воодушевленным взглядом, цветущих молодых обольстительниц, которые тут же грациозно присели, склоняя головы перед повелителем.

— Великий господин. — Угодливо прошелестела Велика преклонных лет, делая плавный шаг в сторону остановившегося повелителя. — Какое счастье видеть вас сегодня, здесь. Услышав о вашем прибытии, каждая из нас испытала немыслимое наслаждение от этой новости. И надежду, что именно она станет той самой для вас в этот раз.

— Я самый счастливый мужчина в нашей империи. Столько прекрасных, еще не тронутых увяданием цветков встречают меня. — Улыбнулся слабо Пэри, обводя прищуренным взглядом девушек, которые украдкой посылали в его сторону соблазнительные улыбки и взгляды из-под томно прикрытых век. — И все же, Велика. В этот день мне нужно кое-что особенное.

— На любой вкус, милитиам. — Угодливо улыбнулась женщина. — Я могу предложить…

— Нет. Я сам. — Грациозный взмах руки с пальцами, унизанными тонкими колечками, остановил наставницу на полуслове. — Мне нужно знать, кто из этих девушек сможет мне помочь с… фейерверком.

Молчание не длилось дольше пяти секунд, после которых одна из самых смелых подняла свой взгляд, томно прошептав:

— Я могу исполнить любое желание господина.

— Ага. — Пэри слегка нахмурился, вновь медленно осматривая небольшой, раскидистый сад. — Здесь все новенькие?

— За последние два месяца привезли только их, милитиам. — Участливо кивнула Велика.

— Судя по их очаровательным лицам… одной все же не хватает. — Проговорил мужчина, вежливо указывая на всякое отсутствие ума и понимания в глазах стоящих здесь девушек. — Велика, кто из них Безымянная?

— Многие здесь еще не получили своего имени…

— Кто? — Надавил он, оборачиваясь на растерянную и явно недовольную Марте.

— Я бы не советовала…

— Когда мне понадобиться совет рабыни, я дам знать. — Лучезарно улыбнулся Пэри, а в этой улыбке застыли острые грани льда и блеск стали.

— Милитиам. — Поклонилась Велика, указывая ладонью в сторону.

Туда же направил свой взгляд пепельный блондин, хитро прищуриваясь.

Ким Рендал же в это время была слишком увлечена безвыходностью сложившейся ситуации.

Оптимальным временем для проведения эксперимента была ночь… но отсутствие света, множество свеч в близи столь неустойчивых материалов грозит оставить только воспоминание от нее и самого замка…

Порох не подходил в виду большого ряда недостатков: низкая скорость горения, недостаточная сила взрыва, неустойчивость. А стоило ему случайно намокнуть, и все ее планы полетят коту под хвост.

Нитроглицерин был оптимален… но пробовать изготовить его в подобных условия — тупость и самоубийство. Никаких шансов.

Сосредоточенная на самобичевании Ким не сразу заметила подошедшего к ней очаровательного ребенка, а когда заметила, то испуганно вздрогнула, резко выпрямляясь.

— Прости-прости, сестричка. Я не хотел пугать тебя. — Проговорил очаровательный мальчик лет двенадцати, присаживаясь рядом.

Ким уставилась на непонятно откуда возникшего мальчишку, думая заодно над тем, у каких родителей могло появиться такое элегантное, утонченное, светлое чудо. Облаченный в сложный костюмчик цвета только распустившейся лаванды, с глазами наполненными чистотой и небом, с улыбкой задорного детства и невинности. Волосы цвета льна вились на затылке, падая на лоб, закрывая шею.

— Парень, если ты заблудился, я тебе ничем не могу помочь. Подойди вон к той страшной тете… — Ким кинула взгляд через плечо, уставившись на Велику, которая почему-то все это время смотрела на нее. Так же как и каждая из присутствующих девушек. — Так, кажется, ты не просто ангел, упавший с небес.

— Я нашел тебя. — Улыбнулся еще сильнее паренек, протягивая девушке маленький пузыречек, наполненный мутной бесцветной жидкостью. — Помоги мне.

— Прости, ты очень милый и все такое, но у меня правда нет на это времени…

— Если ты мне поможешь, то времени у тебя будет полно. Обещаю. — Проговорил очень тихо и таинственно мальчик, вновь подталкивая к ней пузырек. — Я всегда сдерживаю обещания.

— Скажи, а тут все дети такие самоуверенные? — Пробормотала девушка, забирая из рук пацаненка пузырек, открывая стеклянную крышку. — Ну и что это?

— У меня не получаются мыльные пузыри. — Беспечно объяснил он, пожимая плечиками. — Я слышал люди умеют запускать в воздух множество разноцветных мыльных пузырей. Если светит солнце, то это просто невероятное зрелище… я бы хотел это увидеть… Но у меня они не держаться… они лопаются и они бледные. Никаких цветных пузырей.

— А что ты добавлял сюда? — Пробормотала Ким, помешав мутную жидкость соломкой.

— Мыло и воду. Я знаю, когда их смешиваешь получаются пузыри… но они не такие.

— Добавь сахара и глицерина. А так как глицерина у меня теперь бери не хочу… — Девушка достала из-за пазухи скляночку из-под духов, добавляя пару капель прозрачного масла в раствор. — Побольше мыла. И пусть настоится в холоде несколько часов. И будут тебе самые суперские мыльные пузыри, которые ты только видел.

— Правда? — Воодушевленно протянул малец.

— Да, а теперь беги отсюда к твоей мамочке. Давай, кыш. Здесь тебе не место. Ты еще слишком маленький, чтобы ошиваться среди этих… — Слово «шлюх» вертелось на языке. Но ведь ругаться при детях не очень то хорошо.

— А правда, что люди издалека делают пузыри из… этой… резины?

Ким нахмуренно посмотрела на паренька, который теперь в ожидании на нее уставился.

— Воздушные шары, пацан? Да, есть такое дело… откуда ты это знаешь? Откуда ты вообще знаешь, что я из другого мира? И как факт, про существование самого другого мира?

— Я много читаю.

— А в книгах про это написано?

— В редких, да. Так что там про… шары? Я слышал, они летают. Как мыльные пузыри, но не лопаются.

— Долго рассказывать парень.

— Мне кажется, время у нас все-таки есть. Если расскажешь, я буду очень благодарен, следовательно, у тебя будет полно привилегий. — Благосклонно и абсолютно серьезно заявил мальчик.

— Очень смешно. Давай лучше так: я тебе расскажу про шары, а ты меня оставишь в покое, убираясь отсюда вместе со своими пузырями, окей?

— Окей. — Повторил парень, демонстрируя внимание в глазах.

— Начнем с основ, пацан. Этот мир подчиняется законам физики, а не законам вашего чертового императора, прости великодушно. Помимо этих законов, есть еще законы природы. Согласно вторым — мы дышим воздухом, согласно первым — гелий, водород и нагретый воздух легче того газа, которым мы дышим. А теперь представим мешочек из тонкой резины. Его заполняют гелием или водородом, он растягивается, поднимается вверх, потому что легче воздуха. Понимаешь? Ох, ну это как если бы ты кинул в воду деревянный шарик, и он все равно бы всплыл.

— Дерево легче воды?

— Да, плотность дерева меньше плотности воды. Все? Теперь иди.

— А ты знаешь, что такое фейерверки?

— Для тебя — нет.

— А для себя — да?

— Не заставляй меня кричать не тебя, малыш. — Устало пробормотала Ким, сползая по стволу дерева так, что теперь полулежала на земле, скрестив ноги в лодыжках. — Ты очень милый и очаровательным и сразу видно — не дурак. Но мне сейчас, правда, не до тебя.

— Но я буду тебе благодарен.

— Прибереги свою благодарность для кого-нибудь другого.

— Но никто другой не знает про фейерверки.

— И слава богу. Вам должно хватать того, что в это мире живут чертовы драконы. Боже, чертовы драконы. В это до сих пор трудно поверить…

— Я хочу увидеть фейерверки. — Повторил спокойно, но с явным нажимом паренек.

— Ну вот иди и донимай этим своих родителей.

— Я очень хочу увидеть фейерверки. Знаешь, что это означает? Что я сделаю все, чтобы их увидеть.

— Вот значит как. Ну в таком случае тебе нужны порох, сера, чугунные опилки, уголь мягких пород, а так же бертолетовы соли, чтобы опилки окрашивались в разный цвет, а именно: селен для голубых тонов, натрий — желтых, калий — фиолетовых. Так же понадобятся гильзы, куда ты поместишь нужный состав. Ну и последнее, тебе придется выкупить меня из проклятого рабства, куда меня засунул ваш обожаемый император. — Ким вздохнула, смотря в лазурь высокого неба. — Так что придется ограничиться пузырями.

— Как вы люди говорите? Окей. — Живо ответил ей мальчик, вскакивая на ноги.

— Сразу бы так. — Пробормотала Ким, веря, что его «окей» означало капитуляцию, признание своей идеи безумной и недостижимой.

Закрывшись предплечьем от яркого света, девушка легла удобнее на мягкой траве, под благодатной тенью дерева, веря в то, что озарение настигнет ее во сне. А что, с Менделеевым это сработало.

Глава 16

Она проснулась от прикосновения холодного ветра, который послал армию мурашек по телу. Поежившись, неохотно открывая глаза, девушка осмотрелась. Естественно, она так и лежала на холодной земле, тогда как небо, с которого как-то слишком поспешно сбежало солнце, теперь потемнело и нахмурилось. Абсолютная тишина, и лишь приглушенные звуки суеты доносились из замка.

Конечно, после получение долгожданной, но все же весьма ограниченной, свободы, на нее абсолютно наплевали все. Это не было слишком плохо, но иногда она оставалась без ужина… похоже сегодня такой день.

Неохотно поднявшись, девушка стряхнула прилипшие к платью и лицу травинки, а еще вытащила парочку из растрепавшихся волос.

Распрямившись, она встретила благодатную прохладу этого свежего вечера лицом к лицу. Дуновение вечернего фёна[5] наполнило ее легкие, взметнуло волосы и длинный подол летящего платья, цвет которого можно было бы обозначить как «последний вздох Жако»[6].

А вообще день прошел отлично. Она встала, поела, пошла на разведку, получила парочку недовольных взглядов в свою сторону и немного серной руды, годящиеся тут только для приготовления раствора, которым обрызгивали зараженные паршой овощи, еще немного бесцельно побродила по замку, очутилась в саду, где как всегда пытались научиться соблазнительно танцевать новоявленные обольстительницы. Потом она уснула и вот результат: конец нового дня, а она опять не продвинулась в своем плане ни на шаг.

Если так и дальше пойдет, она убьет себя прежде, чем до нее доберется справедливо жаждущий ее смерти Бран.

Фоном для ее мыслей был стрекот цикад, когда девушка пошла в сторону арок служебной части дворца, заходя под узорчатый потолок, украшенный лепниной. Коридоры, наполненные запахом гари от коптящих факелов, развешанных по стенам, были пустынны. Обычно вечером эта часть дворца наоборот наполнялась жизнью, сегодня было иначе… наверное, в связи с тем, что все рабы слишком заняты подготовкой других частей замка. Скоблением, оттиранием, мытьем и полировкой каждого сантиметра этой вычурной драгоценности из мрамора, обсидиана, золота и драгоценных камней. Ну а шлюхи уже должны были готовиться ко сну… а ей так не хочется вновь переступать опостылевший порог.

И все же Ким заставила себя идти вдоль коридора, смотря на собственные тени, которые росли и перемещались, стоило ей пройти очередной факел.

Игра света заняла ее ровно до того момента, пока в поле ее зрения, мягко плывя по воздуху, не показался…большой мыльный пузырь. Переливаясь всеми цветами радуги, дрожа от малейшего колебания воздуха, прозрачный шарик подлетел к ней, ошарашено стоящей и пялящейся на это чудо, коснулся бедра, после чего лопнул, как иллюзия.

Подняв голову Ким ошарашено выдохнула: десятки разноразмерных волшебно переливающихся фантастически красочных пузырей наполнили этот безжизненный каменный коридор. Привет из детства…

— Ах ты маленький проказник. Я же тебе сказала убираться к родителям. — Крикнула негромко Ким, точно зная, что за одной из этих арочных колонн прячется тот самый ангелоподобный мальчишка, достававший ее накануне. — Но… состав действительно хороший. — Пробормотала Ким, ткнув в ближайший пузырь пальцем. — Ты что, следишь за мной? Или боишься идти вечером один? Окей, я отведу тебя к мамочке. Давай, выходи, покажешь дорогу.

Девушка скрестила руки на груди, смотря как сначала на полу появляется вытянутая тень, а уже потом из-за колонны, что находилась в метрах пяти от нее вышел… молодой мужчина лет двадцати шести-семи с той самой склянкой в руках и тонкой трубочкой между губами. Прикусив соломку, парень лучезарно улыбнулся.

— Пойдем, девушка, я покажу дорогу. — Проговорил он после минутной паузы, помешивая трубочкой мыльный раствор.

— А… это… я обозналась, да. — Ким верила, что огня в этом коридоре все же недостаточно, чтобы показать, насколько покраснели ее щеки.

— О, нет-нет, не так быстро. — Мужчина загородил ей проход, когда Ким рванула дальше по коридору. — Ты не обозналась, девушка. Это все тот же я, только чуть больше.

— Ага, конечно. Так я пройду?

— Ты была права насчет этого… глицерина. — Проговорил парень, пропуская ее вопрос мимо ушей. — Стенки стали прочнее и маслянистее. А почему они переливаются?

— Из-за интерференции света… — Ким внезапно замолчала, понимая, что разговаривает на непонятном ему языке. И вообще, что она изначально не собиралась ему отвечать. И что… это правда он? Ребенок лет двенадцати с дурацкими вопросами? Здесь даже такое бывает?

— О, я знаю, что такое интерференция! — Воскликнул неожиданно молодой мужчина. — Это же явление радуги, так?

— Нет, радуга — это дисперсия. — Вновь непонятно зачем ляпнула Ким.

— Хм… — Мужчина изобразил неподдельную задумчивость на своем лице, прежде чем через секунду вновь просветлеть. — Не суть. Я думаю, у нас с тобой будет полно времени, чтобы ты мне объяснила в деталях…

— Нет у нас времени. Так что: дисперсия — распространения лучей света с различной длиной волны в прозрачном веществе. А интерференция — это наложение когерентных волн. Все? Счастливо оставаться.

Ким быстро обошла его, пытающегося вникнуть в смысл ее слов, поспешно направляясь в сторону, пусть и опостылевшего, но все же в данном случае спасительного, гарема. Этот чокнутый, кажется действительно умел превращаться в ребенка и обратно.

— Но я не знаю, что такое…. когерентные волны. И ты мне так и не показала фейерверки.

— А я тебе ничего и не обещала. И вообще, кыш. Отстань от меня. Может тебе и чуть больше десяти, это уж точно не дает тебе права следить за мной. Попахивает криминалом…

— Ты очень интересно говоришь. Мне нравиться… и как ты сказала? Дисперсия… — Он шел рядом, попутно что-то записывая в небольшой, но толстый дневник в кожаной обложке. — распространение лучей света с различной длинной волн…. Причем же тут волны, девушка?

— Отстань. Кыш. Я же сказала, проваливай.

— Своенравная и дерзкая, как и говорил малыш Эдан. — Пробормотал недовольно мужчина, все же продолжая идти рядом. — Я все-таки рассчитывал на теплые отношения. Мне совсем не хочется тебя заставлять, понимаешь?

— Кажется, да… ты мне тут угрожаешь.

— До угроз еще даже не дошло.

— Но кажется, дойдет. Потому что я никуда не собираюсь с тобой. И уж точно я не буду показывать тебе фейерверки. — После чего она добавила. — У меня нет лаборатории, реактивов и времени.

— Но ты так и не дала мне объяснить. У тебя все это будет, потому что я как и обещал, на время взял тебя себе. Понимаешь?

— Катись к черту, понимаешь? — Кинула через плечо Ким, доходя наконец до двойных дверей покоев наложниц. Двое из охраны, стоящих тут внушили надежду, что этот чокнутый не пройдет следом за ней.

— Хорошо… окей. — Пробормотал молодой мужчина за ее спиной, что заставило Ким благодарно, победоносно улыбнуться. До него дошло… только психов не хватало на ее голову.

Двери перед ней распахнулись, и Ким вошла в покрытую полумраком большую залу, в которой на мягких подушках и коврах готовились ко сну девушки, расчесывая свои волосы, смывая макияж и убирая драгоценности по шкатулкам. И удивительное дело, но как только Ким переступила порог все они так взволнованно подпрыгнули, с секунду кося в ее сторону глазами, напоенными сверкающими лихорадочным блеском, прежде чем уставиться в землю, наклонив свои бараньи головы.

— Ой, да бросьте. Могли бы и не вставать. — Усмехнулась Ким, прежде чем до нее дошла причина такого поведения.

Резко обернувшись, она, как и думала, наткнулась взглядом на того самого сумасшедшего. Только теперь от субтильного ангелоподобного юноши осталась лишь эта человеческая оболочка, в глазах и в осанке виделась королевская гордость и сила неукротимых стихий. Его глаза горели ярче, движение эмоций в них было трудно разгадать. Он был луной и звездами и, кажется, знал это.

— Что желаете, светлейший господин?

— Вещи моей джиэды[7]. — Проговорил с еле уловимыми властными интонациями в спокойном голосе молодой мужчина. Махнув служкам, которые стояли здесь по стенам, он продолжил. — Их нужно доставить в комнату рядом с моей. И да, уберите чертов браслет, он ей больше не нужен.

У Ким открылся рот от удивление. Все это время, пока парень говорил, она смотрела на него недоуменно хлопая глазами и приоткрыв губы.

— Ты что, смеешься?!

— Видно, что я смеюсь, девушка?

— Ты… не имеешь права… какого дьявола ты делаешь? — Продолжила она, не особо обращая внимания на шок и откровенный ужас в глазах рабов. — Я никуда с тобой не пойду. Хватит с меня и этого коронованного ублюдка…

— Этот коронованный ублюдок — мой брат. Младший. — С хладнокровным достоинством сообщил молодой мужчина, чем поверг ее в окончательный шок. — И так как я имею полное право казнить тебя прямо здесь и сейчас, тебе придется идти со мной. Конечно, если ты не хочешь умереть.

Ким сглотнула, кидая взгляды на людей, кажется, не особо сочувствующих ее положению.

— Валяй. — Выдала она в итоге.

— Девушка, ты не оставляешь мне выбора.

— Выбора? Чертовски смешно говорить это мне.

— Что тебя не устраивает? У тебя будет отдельная комната, полно свободного времени, вкусная, свежая еда, право выходить когда захочешь и… эти… реактивы.

— Да потому что ты… — Ким постепенно замолчала, опуская руку, которой все это время тыкала в его сторону. А действительно… что ее не устраивает? Свободная комната. Время. Реактивы. И высокородный идиот в услужении, который сойдет за лаборанта… — И доступ в библиотеку!

— В любое время дня и ночи. — Улыбнулся так очаровательно и красиво мужчина, что у большинства женщин от подобной картины подогнулись бы коленки. — Точнее в то самое время, в которое мы не будем заняты более важными вещами.

— Важными… в-вещами? — Пробормотала Ким, делая отступающий шаг назад.

— Фейерверки, девушка. — Пояснил он с абсолютной серьезностью. — Фейерверки.

Глава 17

Эта ночь была особенно хороша. Конечно, не в пример ярким, холодным ночам севера, чистой эссенции тьмы, но даже южные они имели свое очарование. Напоминая черный бриллиант, блестящие и глубокие… со своим узором ночных светил… так непривычно и незнакомо… Он скучал по холоду и тьме севера. По простоте и привычности.

Да, там было все предельно ясно. Твои земли, твои подданные, твое золото, которые ты охраняешь от тех, кто нарушает границы. И там не было ничего столь нелогичного… вроде… странного тепла.

Остановившись посреди мрачного коридора третьего яруса, так и не дойдя до библиотеки, Реиган уставился себе под ноги. И почему-то вместо камня он видел…

С силой потерев губы, так словно мимолетное женское прикосновение до сих пор оставило на них свой теплый след, мужчина сделал шаг вперед. Снова остановился, словно какое-то особо яркое воспоминание заставило его злиться, сжимая руки в кулаки.

Девчонка посмела играть с ним. И она до сих пор жива. И он до сих пор думает о ней. И о том, что ее реакция была невероятной… почему именно так? Почему не страх и трепет? Что это? Он не понимает и это раздражает его… Решила посмеяться над ним? Все это было шуткой? Он прекрасно знает, кем является… вообще и для людей в частности. Его бояться злить даже родные братья… какого черта человеческая девчонка играет на его сдержанности? И вообще… он так понял, она теперь новая игрушка Пэри… отлично, это лишь поможет выкинуть ненужные мысли из головы.

Женщины, они такие. Говорят одно, думают в это время о другом, а делают третье.

Как же все-таки его раздражает это место. И эта… Ким Рендал.

Пройдя всего несколько шагов Реиган вновь остановился, но на этот раз не из-за тормозящих его мыслей, а из-за громких голосов, которые доносились из-за ближайшей двери.

— Боже, нет. Не сюда! — Прошипела девчонка.

Ее голос он узнал сразу, нахмуриваясь, чувствуя как удлинившиеся когти прокалывают кожу на ладонях, с силой сжатых в кулаки. И тут она?! Она его вообще оставит в покое?!

— Нет. Я все делаю правильно. Честно. Обещаю.

— Ты не можешь мне обещать, в силу того, что не… не так!

Она подчинила себе его неугомонного потаскуна братца? Конечно, Пэри был одним из тех мужчин, которые готовы угождать женщинам, просто потому что им, то есть самим мужчинам, это нравилось, наплевав на свое положение. А может именно из-за положения он позволял себе все, даже такого вида унижение? Он мог назвать госпожой даже шлюху, которая ему понравилась… И пожалуй, это было краем нелогичности, которые когда-либо доводилось видеть Реигану. Это было одним из видов оправданной бесполезности… и все же это было бесполезностью.

— Смотри? Видишь, это самая красивая реакция из всех что я когда-либо видел… — Промурлыкал голос его брата, тогда как Рей, стоя здесь, пытался совладать с собой и сделать уже чертов шаг. — О да, это просто… прекрасно…

— Ты абсолютно точно не видел реакцию Бриггса-Раушера.

— Ох, боги, девушка, откуда ты так много знаешь? Ты прожила так мало, но показываешь мне так много удивительных вещей… ты стоишь больше моего монастыря, это точно.

— Навряд ли, Древний. А теперь добавь силен. И прижми. Возьми бумагу… не так много.

Реиган недоуменно посмотрел на запертую дверь. Какого черта они там вытворяют? Она ему объясняет принцип секса смертных другого мира? Потому что кроме этого его братца ничего не интересует. Посвятивший себя поиску удовольствий и новых впечатлений, он остановился на шлюхах.

— А что если добавить… это у нас… нитрат бария?

— Подожги его.

— А оно…

— Давай, поджигай.

Реиган напрягся слушая вздох, и последовавшее за ним шипение. А потом восторженное восклицание Пэри:

— Зеленое! Пламя зеленое!

Старший из венценосной семьи обреченно закатил глаза, думая над тем, какого черта до сих пор здесь стоит.

— Огонь творит чудеса! — Продолжил удовлетворенным бормотание Пэри. — А если я подожгу…

— Не смей! — Проговорила с нажимом девчонка.

— Да брось, красавица. Огонь — моя стихия…

Не прошло и секунды как дверь комнаты распахнулась и оттуда выскочила как ошпаренная Ким Рендал. За ней вынырнул из покоев и его беспокойный братец, а потом весь замок оглушил мощный взрыв.

Ким зажала руками уши и зажмурила глаза. Ударная волна лишь всколыхнула ее волосы, откидывая пряди назад. Дым и клочки тканей полетели по воздуху, наполненному пылью и запахом гари. Звук осыпающегося стекла еще долго не смолкал.

— Какую часть фразы «не смей» ты не понял? — Прошипела девушка, запуская пальцы в свои волосы.

— Я не подумал, что…

— А надо было думать. Чуть больше нитроглицерина в этой комнате, и замок унесло бы в стратосферу.

Пэри тихо рассмеялся, продолжая наблюдать за хаосом, который пытался улечься в этих тесных стенах.

— Вот так человек и изобрел динамит. — Пробормотала Ким Рендал, усмехаясь.

Пэри, увидев эту улыбку и расценив ее как прощение и поощрение, лыбился еще сильнее.

— Ваша жизнь так коротка и хрупка, а вы все равно рискуете. Мне нравится. — Проговорил мягко Пэри, продолжая смотреть на девушку. — О, и мне нравится то, что теперь нам придется ютится в моей комнате.

— Размечтался. — Фыркнула Ким, скрещивая руки на груди. — Чтобы ты однажды взорвал нас? Я еще не настолько тронулась.

— О, ты думаешь лишь об этом? Хорошо. — Голос брата стал просто непозволительно мягким и елейным, словно он что-то собирался потребовать у нее… точнее, словно он добивался ситуации, в которой она ему сама все даст. — Представь, красавица. Только ты и я, в одной комнате, наполненной ароматами жженого сандала и корицы. Ночь тихая, южная, спокойная, которая просто создана…

— Для того, чтобы выспаться. — Оборвала его холодным тоном девушка, подтягивая холщовые брюки, которые ей были явно велики, потому постоянно сползали вниз.

— Выспаться можно и утром… ты же понимаешь. — Пэри наклонился к ней, тогда как его голос уже должен был превратиться в масло и мед. Его взгляд стал темнее и словно потяжелел, вмещая в себя то, что повсеместно называют запретным желанием.

Вопреки ожиданием, Реиган проследил за тем, как девушка толкает Пэри локтем в грудь, после чего разворачивается, уходя прочь.

— Черт! Джиэда, куда ты?!

— Прогуляюсь. Скорее всего, сейчас сюда прибежит половина дворца. Не хотелось бы оправдываться. — Бросила она так и не оборачиваясь.

— Но тебе и не придется! — Она никак не отреагировала, продолжая уходить. Потому Пэри крикнул ей в след: — Ты так и не сказала своего имени! Мы ведь через столько прошли вместе… Вот же чертовка. — Ухмыльнулся коварно брат, взъерошивая волосы, когда девчонка исчезла за углом.

И именно в этот момент из тени, стряхивая с себя тьму, появился Реиган, подходя к разрушенной комнате.

— Ты что… все это время был здесь?! — Вскричал ошарашено Пэри, уставившись на хмурого, молчаливого мужчину. — Какого черта… ты… чего? Какого дьявола уставился? — Пробормотал недоуменно и как будто испуганно Пэри.

Ах… вот оно что. Реиган холодно улыбнулся, когда увидел отражение собственных глаз в прозрачно-голубых напротив.

— Да не трогал я ее… — Пробормотал напряженно Пэри, получив хладнокровную усмешку в ответ.

— Мне все равно.

Он идеально изобразил отрешенность и безразличие. Собственно, прожив с этой маской на лице черт знает сколько лет, теперь состроить ее не вызывало труда. К тому же, ему действительно было все равно… почти.

Медленно идя по коридору, оказываясь в библиотеке, ставя на стол единственную свечу и раскрывая книгу, Реиган в тайне даже для себя тихо наслаждался фактом, что ее имя по-прежнему знает только он.

* * *

Тяжело вздыхая, Ким привалилась к двери библиотеки, которую только что закрыла изнутри. Кажется, она даже отсюда слышала негодование и суету двора, который сбежался на взрыв. Конечно, для них это было крайне необычным явлением, потому так и напугало… О, то ли еще будет.

С хитрой улыбкой, игравшей на губах, Ким прошла к стоящему на высокой столешнице канделябру. Темнота и лишь слабое свечение где-то между стеллажами, куда она осторожно направилась, собираясь зажечь свечи.

Теперь, когда у нее появилось свободное время, а так же когда уже не стоит волноваться о динамите, она собралась продумать последнюю деталь, а именно: как собраться вместе и каким путем покинуть ненавистные стены этой цитадели. Для этого ей нужен был план дворца. А так же карта столицы.

Допустим, что продовольствием займется Веста. Необходимые деньги они получат, если заберут достаточно церемониальных украшений невесты вместе с Аишей. Пара лошадей — ее проблема, так же как и тайные пути, ведущие из замка. А такие всегда есть, даже если учесть, что хозяин его — дракон, которому по определению вряд ли придется искать пути отступления, чтобы трусливо сбежать. Ну, а кроме проторенной дороги, ей нужно оценить верх сверху, чтобы окончательно решить, в каких местах установить шашки с динамитом.

Дойдя до источника света, Ким быстро подожгла каждую из пяти свеч на канделябре. И когда свет распространился по огромной библиотеке, освещая ближайшие метров десять, девушка осмотрелась. Пусто, естественно. Кому еще придет в голову заявится в библиотеку среди ночи?

Отходя от стола, с несколькими книгами, лежащими на нем, Ким начала медленно шествие вдоль стеллажей. Кстати, она довольно быстро разобралась в классификации, потому уже через полчаса тяжелые тома по истории родового замка Даургов, карты с изображением окрестностей столицы, самой столицы и местных горных цепей. Когда она проходила мимо родословной, которая представляла собой двенадцать стоящих в ряд книжек, Ким пыхтя и поддерживая набранное добро еще и поднятым коленом, кинула на верх стопки двенадцатую. И когда Ким со стуком опустила фолианты на массивный дубовый стол, то она могла с твердостью сказать, что сегодняшняя ночь будет бессонной.

В связи с этим, ей катастрофически не хватало кофе.

Сладко зевнув, девушка открыла кожаный переплет книги, что лежала сверху, украшенная позолотой и ковкой. Последние страницы были пустыми, конечно…

— И было у отца три сына… — Хохотнула тихо Ким, плюхаясь на стоящий тут же стул, закидывая ногу на ногу.

Рассматривая миниатюры и подписи под ними, она продолжала устало зевать, пока наконец не дошла до интересующей ее страницы.

Старинные символы неизведанного языка не стали препятствием для нее.

— Черт, Пэри! — Прошипела Ким. — Как настоятель монастыря может быть таким…

Просто в голове не укладывалось. Мужчина пару раз вскользь упоминал об этом, но Ким правда думала, что это какая-то глупая шутка. В любом случае, теперь обнаружилось, что все это — правда. Согласно гейсу, назначенному Пэри при рождении, он должен был стать служителем своих богов при святилище. Кажется, он исполнял гейс исключительно формально…

Да, про этого зазнавшегося малыша, которому… ого, уже почти четыреста столетий по местному летоисчислению, Ким, кажется, все знала. Оракул предсказала именно ему место на троне, никто из братьев не собирался оспаривать это решение. Интересно почему? Благородство и гордость? Они даже в этом на людей не похожи?

— Реиган. Огнерожденный. — Прошептала тихо Ким, склоняясь над книгой.

Прищурившись, девушка долго изучала отлично отраженную искусным художником отрешенность и хладнокровие в глазах. Мрачность и угрюмость совершенного мужского лица. Черт возьми… он не мог прожить так много!

Ким сравнила его с изображениями его братьев. Светлые, с гордостью и надменностью в глазах, с превосходством на лицах. Он так сильно отличался от них… может в это и дело? В отличиях? Его не принимают и бояться по особенному… не так как его братьев. Пэри и Эдан — чудовища, бесспорно. Но при их появлении люди склоняют головы в знак почтения, в жесте покорности. Словно они признают их власть по собственной воле. При появлении Реигана люди буквально сгибаются пополам, стараясь стать незаметными. Их не заставляет склонится почтение или его благородное происхождение. Ужас и страх. Жестокость и хладнокровие в глазах. Трепет и благоговение к его братьям, и ужас и тихая ненависть к нему… Они ненавидели то, чем он являлся — их страхами. Тем, что заставляет падать на колени сильнее и быстрее, чем всякие Древние благородного происхождения. Их подкашивает осознание собственной ничтожности и скоротечности. Собственной малозначимости.

И Боже, кажется несколько дней тому назад она прикоснулась к кошмару, облаченному в мужское тело, ставшее идеалом, пределом мечты. Как все-таки жаль, что мечты так и должны оставаться недостигнутыми…

Чувствуя покалывание кожи, Ким потерла шею, подвигав плечами. Оглянувшись и оценив молчаливую темноту, девушка продолжила читать:

Непобедимый будет побежден

Сын старший, тот что в пламени рожден

Не сталью тысячей мечей и пик склонен

А человеком, тем, что будет наречен

Огнем и бурей, истина верна.

Жизнь заберет его не муж, но женщина одна…

— О, как информативно, мать вашу. — Пробормотала с тихой усмешкой Ким. — Пророчество. Да еще в таких поганых стихах. Старуха, ты испортила ему всю многовековую жизнь… и похоже, жизнь многих девушек тоже. — Не сдержалась от хитрой улыбки Ким, откладывая книгу в сторону, взъерошивая волосы на затылке, который припекало так, словно она подставила его солнцу.

Огромные тома по истории родового замка не зря были практически неподъемными. Вместить столько знаний, столько испещренных мелкими символами тонких листов из прессованной телячьей кожи страниц. Книги были более чем содержательны.

Уже через минут десять у Ким побежали черные и красные точки перед глазами. Растирая веки, девушка добавила еще огня, надеясь, что ночи ей все же хватит, чтобы взять необходимое от этой книги.

— Кофе… Боже, кофе. Как я скучаю по тебе. — Шептала она, пробегая взглядом по идеально ровным строчкам, вытягивающимся в столбцы. — Как много можно написать об одном чертовом замке… мне становиться его даже немного жалко…

Тихий звук, похожий на вздох, раздался прямо под ухом, заставляя Ким подскочить на месте и резко обернутся. Естественно, кроме стеллажей и темноты, она ничего не увидела, но это ее основательно растормошило. Спать больше не хотелось.

Воровато оглядываясь по сторонам, девушка надеялась, что драконы — предел странностей этого мира. Никаких зомби и призраков.

Продолжая сладко зевать и тереть покрасневшие глаза, она просидела еще с час, который можно было назвать плодотворным. Свечи потрескивали и коптили, их мерно подергивающиеся пламя убаюкивало…

— Вот ты где, мерзавка!

Ким вздрогнула, ошалело всматриваясь в темноту перед собой. Кажется, она ненадолго задремала. Осталось всего две тлеющих свечи, остальные же теперь опаленным, сложным узором воска, стекали с канделябра.

О, а она ведь правда верила, что больше никогда не услышит этот голос.

— Я не позволю тебе увечить мой замок! И позорить меня перед гостями. — Ким заметила краем глаза как сбоку от стола встает взбешенный император.

Просторная рубашка с завязками на груди и льняные штаны совсем не соответствовали его высочеству… хотя ведь даже эти простые вещи были самого лучшего качества. Метая молнии своим невероятно ярким взглядом, оскалив клыки и как будто сдерживая себя от кровопролития, Эдан, кажется, ждал от нее объяснений.

Потерев щеку, которую отлежала, Ким перевела свой сонный взгляд на парня.

— Это был твой брат. Пэри. К нему все претензии.

— Людям велено стоять, когда я разговариваю с ними. И желательно на коленях. — Прошипел взбешенный дракон, вызывая лишь слабую, усталую улыбку у девушки.

— Расслабься, твое величество. Всегда помни, что могло бы быть хуже.

— Советы мне даешь?!

— Да делать мне больше нечего.

Ультрамариновые глаза парня прищурились, когда он перевел взгляд с девушки на книгу перед ней.

— Кто разрешал брать мои вещи? Ты тут вообще бесправна, рабыня! Чтобы я тебя здесь больше не видел! Никогда! — Он наклонился, процедив: — Если ты не хочешь отправится к праотцам, причем не самым приятным способом.

Ким всматривалась в синие глаза, глубоко задумавшись. Почему она не испытывает трепет перед ним, тогда как пред его старшим братом ей действительно хочется встать на колени? это все человеческая природа, инстинкт, какое-то первобытное чувство.

— Тебе до него расти и расти. — Вздохнула в итоге Ким, чем основательно озадачила правителя.

— Кого?

— До твоего брата. — Ответила девушка, вновь сладко зевая. — Старшего, чтобы ты понял.

— Да… да ты просто сама напрашиваешься! — Глаза парня внезапно сощурились. — Какого черта я тебя тут вообще вижу? С каких пор в обязанности шлюхи входит полуночное чтение?

— Ах это. — Беспечно пробормотала Ким, захлопывая старенький тон. — Искала книгу, руководство, как отличить мужчину от женщины в данном мире. Так и не нашла, придя к выводу, что отличий нет. К тому же, передо мной стоит такой… — Она осмотрела пышущего гневом парня с ног до головы. — яркий пример.

Финальная лучезарная улыбка была пределом.

Но прежде чем когтистая ладонь оборвала ее жизнь, в библиотеку влетел Пэри.

— Не тронь! — Рявкнул средний, отталкивая мальчишку. — Она стоит дороже твоего замка и твоих гостей жополизов. Так что руки прочь. Она принадлежит мне.

— Она принадлежит тебе лишь потому, что я позволил! — Прорычал младший, оскаливаясь. — Так что с таким же успехом, я могу отобрать ее и ее жизнь. И я собираюсь это сделать прямо сейчас!

— Вперед, если хочешь иметь крупные проблемы.

— Эта девка опозорила меня перед всей империей! Она выставила меня посмешищем!

— Ты сам себя таким выставил. Повзрослей уже…

— Я твой император! Какого дьявола ты позволяешь себе…

Ким уже была на пороге библиотеки, продолжая позевывать, слушая яростный спор двух братьев, которые были слишком увеличены собой, чтобы заметить ее уход.

Припрятав в карман холщовых штанов схему подвалов замка, а в другой карту столицы и окрестностей, Ким, весело посвистывая, как мальчишка-карманник, получивший богатый улов, шла по коридору третьего яруса.

Пусть она и пережила сегодня сильный стресс, теперь дело осталось за малым. Игра стоила всех затраченных свеч. У нее было время, комната, где она могла изготовить шашки динамита, теперь она так же знала слабые места этой вавилонской башни, у нее была карта, а еще защитник, охраняющий ее на свою голову от личностей, которые могут ей помешать. Препятствия устраняются сами собой.

Дойдя до маленькой раскуроченной комнатки, вокруг которой уже не было ни души, тогда как, можно поспорить, пару часов назад здесь стояло с десяток охающих кумушек и еще больше копошащихся рабов, которые убирали обломки.

Даже дверь вынесло… да, нитроглицерин — то, что ей нужно. Порохом не добиться такого эффекта. И все же теперь, ей негде было выспаться, хотя…

Не особо задумываясь, Ким прошла к следующей двери, прекрасно зная, что та не заперта. Роскошные покои среднего брата императора были наполнены сизым дымом и сумраком. Подойдя к окнам, девушка по-хозяйски распахнула створки, пуская внутрь свежесть и прохладу ночи. После чего, не раздеваясь, нырнула под атласное одеяло, утопая в сотни подушек, набитых лебяжьим пухом.

И Ким почти заснула, когда чужое мягкое бормотание в темноте сообщило о наличии посторонних.

— Даже не думай… — Пробормотала она, раскидываясь на всю кровать. — Сегодня я узурпировала эту территорию.

— Но, джиэда, — прошептал тихий мужской голос прямо рядом с ней. — Ты в мой кровати, это о многом говорит.

— Это говорит лишь о том, что ты взорвал мою. А я забираю твою. Давай, кыш. — Отмахнулась девушка.

— Послушай, красавица. Я не обладаю железным терпением моего старшего брата и в отличии от него я люблю женщин. Понимаешь?

— Угу. — Сонно промычала Ким.

— Ты пленница, а я тот кто может дать тебе свободу. Кроме прочего я очень… очень заинтересован в том, чтобы ты была рядом со мной так долго, как только можно. Не только как человек, знающий правила творения чудес. А как женщину, которой я мог бы дать очень многое. И я могу тебе это дать. Даже больше, я этого хочу. — Тонкие пальцы поддели прядки, убирая их с женского лба. — Я всегда чего-то хочу, джиэда. В этом смысл моей жизни. И если мой старший брат всегда идет против своих желаний, я за своими бегаю. Сейчас мое желание — ты.

— В чужом огороде капуста всегда слаще, да? — Пробормотала Ким, убирая чужую руку от своего лица. — Твой монастырь полон служительниц твоего желания.

— Я мужчина.

— Распутник и потаскун.

— И я спускаю тебе с рук оскорбления и непокорность.

— Цены тебе нет.

— Тебе тоже, но ценю это только я. — Пэри присел рядом с кроватью. — В чем дело, девушка? Я не нравлюсь тебе? У тебя остался мужчина в твоей земле?

— Нет… просто я хочу спать. — Улыбнулась фальшиво Ким.

— М-м-м, хорошо. — Промурлыкал Пэри, поднимаясь. — Я просто буду лежать рядом, клянусь.

— Черта с два. — Бросила Ким. — Я не доверяю тебе.

— Настолько, что пришла в мою комнату?

— Стоит ли напоминать, что ты сделал с моей?

— Брось, девушка.

— Глаз за глаз. А теперь дай мне поспать.

— Это называется неблагодарностью.

— Очень скоро я воздам свою благодарность. Всем и каждому, кто ее заслуживает. — Проговорила еле слышно Ким, пряча коварную улыбку в подушках.

Глава 18

Темнота торжествовала. Наполняя эту комнату от стены до стены, переливаясь в лунном свете, текущем из окна, легкая, невесомая, неощутимая, вечная, тьма наблюдала. Этот распущенный, неугомонный прелюбодей ушел, не получив от нее ничего. Хорошо. Собственно, ему только в этом и нужно было убедиться. Подтвердить свою теорию об исключительности…

И все же почему? Пэри не лгал, он действительно готов был положить к ее ногам все. Просто потому, что нашел в ней то, что так долго искал: неповторимость, источник безграничного интереса, нескончаемых чудес, которые она с такой легкостью объясняла. Он был богат… он был красив… он был братом императора, Древним. Она была чужестранкой, нищей рабыней, пленницей, человеком, женщиной.

Что же именно не складывалось? В чем именно была заключена причина, по которой она не хотела принадлежать его среднему брату? Это же невыгодно. Люди сказали бы: глупо. Но она не была глупой, за все это время он отлично понял. И оценил ее расчетливость и хитроумие. А еще особую людскую гордость. Оказывается, такая есть…

Наверное, именно эта гордость выгнала его высокородного брата из собственной комнаты. Абсурдность ситуации могла насмешить… Но не в этот раз. Он пытался понять… нет не то, почему он до сих пор здесь и как вообще тут оказался. Он пытался понять… почему именно он?

* * *

Давай, радуйся пока можешь.

Нет, конечно, Ким не была злонравной и ехидной змеей, но она всей душой предвкушала минуту расплаты. Скоро, уже совсем скоро. Этой ночью, почти сейчас.

— Синий! Это лучшее, что я видел в своей жизни! — Прокричал Пэри, задрав голову, смеясь во все горло, когда наблюдал за бешено скачущими по ночному небу синими искрами. Шипение и громкие хлопки привлекли внимание многих, хотя перотехники-любители и выбрали местом пуска отдаленный от замка ипподром. — Рай, который мне показала Брияна, не в счет. — Добавил он с лукавой улыбкой, продолжая во все глаза смотреть на разлетающиеся свистящие искры. — Теперь я понимаю почему это называется пчелиным роем.

В широких зрачках отражалась игра света и тьмы, дикий танец радужного огня, когда звезды падали с неба.

— И я владею этим единолично. — Промурлыкал мужчина удовлетворенно, прищурено смотря на то, как затихает лихорадка ярких всполохов, оставляя после себя дымный след. — И тот кто подарил мне это будет щедро вознагражден.

Кинув взгляд через плечо, Пэри осмотрел с ног до головы Ким, которая, скрестив руки на груди, со слабой улыбкой, на которой четко отпечаталось торжество, смотрела в глубину ночного неба.

— Джиэда, тебе предстоит познать, что значит «королевская благодарность».

— Звучит достаточно угрожающе, чтобы захотеть это испытать на себе. — Ответила девушка, опуская взгляд до уровня Пэри.

— Такая маленькая, а такая отважная, умная, хитрая, отчаянная, гордая… — С каждым новым эпитетом мужчина становился на шаг ближе к ней, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от Ким. — И такая чертовски сексуальная в этих штанах…

— Ты так считаешь? — Кажется, его удивил ее ответ, который не включал в себя пререкания, отговорки и ругательства.

Девушка осмотрела себя, оттягивая карманы холщовых штанов.

— М-м-м, конечно, я так считаю. Женщины в платьях, вздохи-ахи, обмороки и показная скромность с тошнотворным очарованием мне уже давно опостылели. Ну это кроме прочего… кто из них может похвастаться такой глубиной глаз. Там так много неизведанного, тайного, того, что мне не понять. Так много… не моего. — Он наклонился, однако явно давал сделать последний шаг ей.

— Подождешь меня? — Спросила тихо девушка, смотря на его губы из-под густых ресниц.

— Скажи где.

— В своей комнате. — Добавила она беспечно.

— Конкретнее.

— На ваше усмотрение. На столе? На ковре? На кровати… ах, я никогда не пробовала делать этого в воде. В горячей воде. — Услышав утробное рычание, почувствовав горячий выдох на своих губах, девушка ласково улыбнулась. — Говорят, чувства обостряются… хотелось бы проверить.

— А зачем, собственно, ждать? — На тон тише и как будто грубее произнес молодой дракон, наклоняя голову набок, опаляя дыханием нежные губы.

— Не будь упрямцем, Пэри. Дай девушке подготовится… чтобы явится во всей красе.

— Может быть лучше?

— Еще как может.

— Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. Ты повторишь?

— Еще раз сто, сегодня. — Прошептала Ким, облизывая губы. — Но только если ты дашь мне десять минут.

— Чертовски долго.

— Оно того стоит.

— Я знаю. — Наклонившись к ее шее, мужчина втянул в себя женский запах, довольно заурчав. — Беги, женщина, я уже тебя жду…

Глава 19

— Веста! Веста! — Прокричала Ким, врываясь в наполненную дымом и гарью закопченную котельную.

Сквозь грохот и клокотание воды, сквозь треск дров и крики команд, ее голос все же долетел до цели. Испачканная сажей, невероятно худая, но с блеском надежды в глазах, из-за котлов и высоких баков выбежала Веста.

— Что? Ну что?!

— Сегодня. Сейчас. — Проговорила Ким, прежде чем женщина в волнении схватила ее за руки. — Ступай в свою комнату, считай медленно до ста, а потом тихо иди в назначенное место…

— Охрана…

— Там нет солдат, просто потому, что там нечего охранять.

— У входов и выходов всегда стоят…

— А там нет ни входа ни выхода… пока. — Улыбнулась нервно девушка. — Ты все поняла? Ты приготовила…

— Все готово. Аиша…

— Я сейчас иду за ней. Минут через пять мы будем на месте. Жди нас и не привлекай внимания.

— Не держи меня за дуру, Ким Рендел. — Улыбнулась женщина, растягивая свои испачканные сажей щеки.

— Слушай еще кое-что. Буквально через полчаса, вся эта чертова Бастилия полетит прямо в ад…

— Только не говори мне…

— Верно, у нас крайне ограниченное время. Бикфордов шнур, который я подожгу… минут через пятнадцать, рассчитан на десять. А потом по цепочке с востока на запад шашки с динамитом начнут взрываться. Часов при себе нет. Потому все делаем в темпе. Живо, давай. — Ким хлопнула женщину по плечу, кидаясь в сторону лестницы, быстро считая ногами ступени, пока поднималась вверх.

Выше, еще выше. На самый верх, в башню, где держали безвылазно невесту императора. Наедине только с личной служанкой, она должна была провести семь дней в благодатном, священном одиночестве, полностью очистится от «человеческой» природы. Варварские законы теперь все же были на руку Ким. Но и тут была небольшая проблема.

Чтобы проникнуть на витую лестницу центральной башни, нужно было миновать патруль из двух солдат, которые сменялись каждый час. А у нее было ограничение по времени…

Бесшумно убрать двух здоровых бугаев в полном обмундировании?

Нет ничего проще!

— Парни, я тут от имени императора. — Изобразив легкую, чуть пьяную улыбку проговорила Ким, размахивая свежеворованной амфорой, подходя к двум угрюмым мужикам, которые опирались на бердыши, явно размышляя над тем, какого черта они тут делают. — Наше высочество жалует всем верным слугам лучшее вино…

— Чего?! — Проревел один из них так, что пробрало буквально до костей.

— Просто подарок. — Пояснила она беспечно. — Завтра свадьба, вам ли не знать…

— И слава богам. Стоим тут как два придурка, охраняя девку, которая нахрен никому не нужна. Найдется критин, который захочет связываться с императором, агась. Теперь хоть он сам будет сторожить ее.

Второй загоготал.

— Как и прочих… сколько у него там их было?

— Двести сорок девять. Выпьем за круглую дату. — Ким вручила амфору в руки одного из солдат.

— А за такое грех не выпить.

— И за то, что на этом окончится наша вахта.

— До следующего года.

Под грубый хохот Ким удалилась за ближайший угол, умоляя небеса только о том, чтобы эти чурбаны шевелились быстрее. Прошло чуть больше минуты, прежде чем узкий коридор огласил грохот разбивающейся амфоры, потом падение одного тела… затем другого. И вот, когда путь был расчищен, девушка рванула изо всех сил наверх, налетая плечом на запертую дверь. Слабый крючок подался с первого раза, впуская растрепанную, раскрасневшуюся незваную гостью внутрь тесной кельи.

— Замолкни, старуха! — Ткнула она пальцем в личную служанку, которая уже готова была исторгнуть вопль. — Клянусь, я сейчас не в самом миролюбивом настроении. Аиша?

Дыхание перехватило, когда молодая девушка повисла на шее Ким, стискивая девушку руками. Рыдание раздалось около шеи, когда Ким с тихим вздохом положила ладонь на ее голову.

— Я думала ты не придешь! Я думала, что…

— Ш-ш-ш, малышка, все хорошо. Твоя мама и пара добрых лошадей уже ждут нас. Но нужно спешить. Очень сильно. Я сказала: замри, старуха! — Рявкнула бунтовщица, когда заметила как рука пожилой женщины потянулась к кинжалу. — Аиша, слушай меня. Бежать будем очень быстро. А теперь берем все, что здесь представляет ценность…

— Сегодня принесли свадебные украшения… чистые алмазы… — Прошептала сбивчиво, с истерикой в голосе Аиша, начиная сгребать в подол простенького платья содержимое шкатулок и сундучков.

— Этого хватит, кидай сюда. — Ким затянула мешочек на своем поясе, хватая девушку за руку, кидаясь к выходу, крича через плечо. — Лучше беги отсюда, бабуля.

— Они… мертвы? — Прошептала Аиша, пытаясь угнаться за летящей Ким.

— Нет… но, кажется, скоро будут. — Ответила та сбивчивым бормотанием, когда беглянки миновали валявшихся возле лестницы бравых служак.

— Ловите их! Ловите. Бегуть! Убегают! Воры! Невесту крадут! — Заверещала где-то за спиной старая карга. Причем это получалось у нее так отменно, что с большим успехом ее можно было бы использовать в качестве противоугонной системы.

— Вот же дрянь… — Прорычала сдавленно Ким, перескакивая через ступеньки.

— А что если нас поймают… как же тогда…

— Не истери!

— Я не хочу возвращаться… я не хочу оставаться здесь… я лучше умру! Правда умру! — Начала истерику молодая невеста, отчего ее дыхание тут же сбилось, а ноги стали слабеть.

— Заткнись, сказала! Аиша, дай мне подумать! — Процедила сквозь зубы Ким, продолжая тянуть девушку за собой. До подвала оставалось еще два яруса, когда наверху послышалась суета. Бабка не кричала достаточно громко, чтобы ее услышали в самом низу. Что, безусловно, дает им преимущество. — Слушай меня, беги по этой лестнице в самый низ, спускайся в подвал, там открыто. Бери факел и несись что есть духу прямо по коридору. Только умоляю, делай это тише. Придешь в винный погреб, увидишь большой белый крест под одним из факелов. Это не факел, дергай за него, откроется потайная дверь. Спускайся еще ниже, там ты встретишь свою мать. Поняла?

— Я… я… я не…

— Все время вниз и прямо. Вниз и прямо. — Прошипела Ким, толкая девушку перед собой. — Беги, давай беги! Ждите меня напротив тупика.

— А как же… как же ты?! — Прохныкала испуганная девочка, слушая нарастающую суету на верхних этажах.

— Ради Бога, Аиша. Соберись. Будь сильной. — Проговорила четко Ким, накрывая девушку длинным дорожным плащом, который все это время был закреплен на ее плечах. — Тебя ждет твоя мать и твой отец. Ты не имеешь права подвести их сейчас. И прошу, быстрее. Торопись!

Стиснув зубы, пытаясь сдержать слезы, девушка развернулась, кидаясь дальше по лестнице, еще ниже, тогда как Ким остановилась на втором этаже, ожидая появления разъяренной толпы с копьями и мечами. И они и не заставили себя долго ждать.

* * *

— Держи ее! Вон там… в главном коридоре!

Рюкзак за плечами теперь казался неподъемным, хотя Ким и взяла лишь самое необходимое… может перебор с королевским золотом?

Пытаясь выровнять дыхание и унять дрожь в коленях, мятежница бросилась вдоль длинного ряда из прочных двойных дверей. Она знала, что это за место, уже была здесь однажды. Первый этаж в самой отдаленной части дворца, если не считать служебную. Закрытая на реставрацию после последнего сезона дождей, от которых пострадала отделка и мебель ответвления, служившего раньше для проведения досугов знатных гостей, теперь эта часть пустовала. Однако сейчас тихое одиночество этих комнат разрушил на корню звон доспехов гвардейцев и их же благой мат, коим они крыли всю дорогу непутевую беглянку, которая, кажется, сама себя загнала в тупик.

Стиснув зубы, Ким дернула за ручки первую дверь, веря, что прыгнуть из окна — единственный выход.

Первый этаж, метров три до земли, ерунда.

Вот только все двери были заперты.

Черт, даже проклятый замок не хотел отпускать ее так просто, словно издеваясь и всячески подыгрывая своему хозяину.

Вторая пара дверей ответила таким же жестоким безразличием не сдвинувшись и на дюйм. Как и третья. И четвертая.

Кажется, время снова замедлилось… или же она сама слишком задержалась в этих стенах, от которых скоро останется только вечная память.

На пятые двери в холодной пустоте этого коридора, которую быстро заполняли бегущие к ней кто с факелами, а кто с обнаженными мечами гвардейцы, можно было даже и не рассчитывать.

Ким смотрела в глаза первому из несущихся солдат, когда рванула ручки дверей на себя со всей своей яростью и отчаяньем. И в тех глазах, в которых играл блеск огня и брони, промелькнуло нечто, прежде чем Ким скрылась за (слава всем мыслимым богам) гостеприимно распахнувшимися дверями. И, странно, но это «нечто» было не удивлением, а неожиданностью и… страхом?

Собственно, она поймет причину через пару секунд, как раз после того, как закроет засов и обернется.

Темнота комнаты была бы совершенно непроглядной, если бы не свеча, горевшая в дальнем углу. Плотные шторы, которые не давали надежду солнечному свету в дневное время просочиться и заполнить пространство между этими стенами, загораживали высокие окна. И эта комната, не смотря на свой одинокий вид заброшенного помещения, отнюдь не пустовала.

Ким сглотнула, прижимаясь к двери, которую только что заперла. Кто бы мог подумать, но она уже об этом жалела.

Странная тишина обрушилась на замок. Ошарашенная и озадаченная с ее стороны, неловкая со стороны стражи, которая замерла за дверью, и полная ожидания со стороны мужчины, поднявшего свой пронзительный взгляд, полный живого пламени, от книги.

Реиган, чтоб его, Огнерожденный восседал в глубоком кресле, а тень покоя и безмятежности, которыми он наслаждался минутой назад, еще держалась на мужском лице, совершенство черт которого подчеркивало подрагивающее пламя свечи. Пристальный, немигающий змеиный взгляд, в котором притаилось нечто похожее на ожидание, медленно скользнул с нее на закрытые двери. Потом вновь вернулся на девушку, которая в этот миг забыла как дышать. Кажется, в этот самый момент она раздумывала над тем, что хуже в данной ситуации: он или десяток солдат в полной боевой готовности за дверью…

Дверь. Ведь вовсе не эта преграда из дерева отделяла гвардейцев от их цели. Они ведь знали, кто приватизировал себе эту комнату. И они так же знали, что только безумец станет ломиться туда без приглашения. Именно поэтому люди застыли по ту сторону в растерянности и смятении, не решаясь даже на слова.

В горле пересохло. Почему-то в голову пришла мысль, что в прошлую их встречу он обещал убить ее, если увидит снова. Ким надеялась, это было простой бравадой.

— Пожалуйста… я просто хотела… как лучше… — Пробормотала она, проклиная свой неприкрытый страх и глупость. — Я не хотела… в тот раз… это было… не специально…

— В тот раз? — Спокойно уточнил мужчина.

Его голос, прозвучавший в мертвой тишине, послал волну дрожи по телу. Волну нового липкого страха. Почему-то в этот раз ничего кроме почтительного ужаса он не внушал. Наверное, все дело в положении вещей. Сейчас козыри явно не в ее руках, вся эта ситуация, ее жизнь, жизнь женщин, которых она поклялась спасти, зависят от одного слова этого не человека. От одного взмаха его руки.

— Да… с вашим братом… ну знаете… — Она красноречиво указала на лицо. — Да и вообще. Я знаю… я вас очень раздражаю и все такое… ну, я пойду? Еще раз простите… не хотела мешать.

Это его молчание действовало на нервы. Уж лучше бы он опять начал ей угрожать, или любезно пригласил солдат, застывших за дверью. Тогда все встало бы на свои места. Стало бы так просто.

— Проваливай уже. — Бросил Реиган так же однотонно, с нотой скуки в голосе.

Ким поперхнулась воздухом, который держала в легких. И да, не на такой ответ она рассчитывала. Ожидая приговора, начиная чувствовать разжигающее отчаянье которое поднималось вверх от кончиков пальцев, смиряясь с мыслью о том, что все кончено, вот так глупо, жалко, на последней ноте… Его «проваливай» было ведром холодной воды, вылитым на голову.

И… что это? Безразличие?! К ней? И это после того, как… а после чего, собственно? Ведь ничего и не было!

Еле слышно презрительно хмыкнув, Ким рванула к окну, отдергивая занавеску.

Щеколды, открывающие оконные рамы, находились слишком высоко, ей было точно не дотянуться, и просить об еще одной любезности его превосходительство ей тоже было не с руки. Потому, взяв стоящий неподалеку от нее стул, Ким зашвырнула его в окно, слушая этот грандиозный звон бьющегося стекла.

Чуть после, анализируя ситуацию, Ким признается себе, что все это было сделано с единственной целью: убрать это безразличие, это хладнокровное, непререкаемое спокойствие с его лица.

Кажется, Реиган даже бровью не повел. Пока осыпалось стекло, пока Ким Рендал остервенело и с непонятно откуда взявшейся злостью убирала осколки и оконной рамы, он даже слова не проронил, что говорить о том, чтобы он поменял как-то свою позу, упаси боже, встал.

Встав на подоконник, Ким глянула себе под ноги. Три метра теперь казались пропастью.

— Я вообще то пытаюсь сбежать! — Крикнула она, пугаясь своих собственных слов.

— Неужели. — Его голос не изменился и на полтона, а желтые глаза следили за ней все с такой же отрешенностью.

— И, между прочим, не совсем одна.

— Очевидно.

Чувствуя себя полной дурой, Ким добавила:

— И, кстати, совсем скоро это место отправиться в космос.

— Тогда тебе лучше поторопиться, не так ли?

Прищурившись, Ким пригляделась к мужчине, задумываясь над тем, кто из них по-настоящему сумасшедший.

— Ты… помогаешь мне? — Пробормотала она недоуменно.

— Разве? — Выгнув одну бровь, Реиган с секунду изучал недоумение в карих глазах, прежде чем повернуться к двери, огласив: — Господа, не заставляйте даму ждать.

Странное дело, но Ким чувствовала, как щеки растягивает победная ухмылка, когда она спрыгнула вниз, слыша за спиной угрожающие звон и бегатню.

Глава 20

Когда время слезливых приветствий, жалостливых причитаний и восхвалений богов прошло, Веста и ее дрожащая от холода и страха дочь, внимательно осмотрели место, в котором оказались.

Темное, пропахшее плесенью и нечистотами подземелье, в котором было точно холоднее, чем на землях жестокого севера, внушало скорее мысли о гибели, чем о спасении. Единственным источником света в этой дыре был факел, зажатый крепкой рукой Весты, которая нахмуренно осматривала раз за разом стену, выросшую перед ними.

Тупик.

Звуки суеты и паники, которые охватили дворец над ними, не долетали сюда, в глубокие катакомбы родового замка Даургов, которые были уже давно заброшены.

— И… и что же теперь? — Прошептала Аиша, шмыгая носом. — Она обещалась прийти… что если… — Боясь подумать о самом страшном, девочка сглотнула, пытаясь согреть замерзшие ладони. Холодное, пугающее место совсем не вселяло надежды. — Если ее схватят… мы не сможем вернуться обратно…

— Нам это и не понадобиться. — Донесся до женщин эхом неровный от долгого бега голос Ким. Уже через пару секунд показалась и она сама, на ходу скидывая рюкзак. — Время еще есть. Минуты четыре… может пять.

— Я надеюсь мы достаточно глубоко. — Пробормотала Веста, осматривая покатый потолок подземного коридора.

— Метров пятнадцать, не засыплет, но поторопиться все же стоит. — Ким прошла к стене, около которой женщины застыли. — Видите, кладка совсем другая. И… вода проходит. — Она провела пальцем по нижнему ряду из камней, которые уже начали крошиться.

— Мы пойдем по канализации?! — Прошептала в ужасе Аиша, смотря на Ким, которая обернулась, отдавая ей карту.

— Нет. Канализация левее. Тут все перестроили не так давно, потому что вода начала подмывать основания служебной части замка. Мы выйдем к реке. Там все есть, на карте.

— Ни черта тут нет. — Пробормотала Аиша, склонившись над выдранным из книги листком. — Ты уверена, что все поняла правильно…

— Абсолютно.

— Ладно. Если так, то каким образом мы минуем это. — Спросила Веста, указывая на стену, которая, очевидно, мешала их побегу.

— С помощью этого.

— Глины?!

— Пластида.

Достав из рюкзака сверток ткани, Ким стала облеплять низ стены взрывчаткой, под конец прикрепляя детонатор.

— Вам лучше спрятаться за углом. — Пробормотала девушка, забирая из рук Весты факел. — И заткнуть уши.

Взрыв не был достаточной силы, чтобы обрушить важные опоры, которые поддерживали потолочные своды, но достаточным, чтобы уничтожить стоящую на пути преграду.

— Как ты делаешь это?! — С явным страхом в голосе произнесла Аиша, выглядывая из-за угла, за которым они затаились.

Каменная крошка и пыль медленно кружили над обломками, за которыми чернел тайный проход к реке.

— В таких замках всегда есть нечто подобное. Всегда нужен запасной план, даже драконам. — Улыбнулась довольно Ким, выходя из укрытия.

— Но откуда ты…

— Было время. — Повернулась она к Весте. — Я как и обещала, времени зря не теряла. Нет, стой! — Ким дернула Аишу назад за руку, когда та бросилась к выходу, явно желая лишь об одном: поскорее покинуть это проклятое место.

— Что на этот раз?! Путь расчищен…

— Не совсем. — С этими словами Ким зашвырнула факел в темноту открывшегося коридора. И прежде чем Аиша закончила свою гневную триаду по поводу того, что она лишила их последнего света, коридор озарился синим пламенем.

— Боги небесные… сама судьба не желает пускать нас. — Прошептала благоговейно Веста, чем получила насмешливое хмыканье от Ким в ответ. — Голубой… небесный огонь.

— Попросту метан или болотный газ. Неудивительно что за столько лет его накопилось так много здесь. — Пробормотала в темноте Ким, когда весь газ выгорел, оставляя после себя лишь едкий запах гари и все тех же нечистот.

— По моей ноге что-то ползет! — Взвилась Аиша, хватая Ким за руку, впиваясь пальцами в предплечье. — И в волосах! У меня что-то в волосах!

— И что теперь? — Прошептала Веста, прислушиваясь к возне.

— Сейчас… это было где-то здесь… я специально… они же не могли сдохнуть так быстро… ага!

— Могильные огни! — Ахнула Веста, когда Ким достала из старого рюкзака банку, наполненную жуками могильщиками. Отличительная особенность местных насекомых — они светятся в темноте, от чего суеверные простаки считают их — душами мертвых. — Все приметы на лицо…

— К черту приметы. — Бросила с уверенной ухмылкой Ким, пригибаясь, чтобы пройти в образовавшийся проход. — Осторожно, здесь вода… возможно, змеи.

— Змеи?! Ты сказала «змеи»? — Пропищала Аиша, придерживая подол своего платья. — Ну и вонь!

— И это меньшее, о чем нам стоит беспокоиться. — Добавила младшая из Рендалов, рассматривая карту.

— Хотелось бы знать, о чем стоит беспокоиться больше. — Поинтересовалась хмуро Веста, которая замыкала их небольшую цепочку.

— О том, что мы так тут и останемся. К примеру.

— Ты сказала, что уверена в расчетах.

— Да. Но это не мой дом. Кто знает, какие изменения здесь произошли после того, как начертили этот план.

— Очень… обнадеживает.

Ким промолчала, переводя взгляд с карты вдаль и обратно. В молчании, однако, долго их путь не проходил.

— Я слышала, что в катакомбах под замком спит одноглазый Вайд, который стережет несметные сокровища императора. Это огромное чудовище, которое видит в темноте, и если человек…

— Я тебя умоляю. — Протянула Ким, осторожно ступая, прислушиваясь к плеску воды.

— Что?! В драконов ты тоже не верила! И вот результат!

— Да. Но это — бред хотя бы потому, что императорская сокровищница находиться не в подвалах.

— Тебе то откуда знать?!

— Эдан любит, когда его добро всегда под боком. Золото — единственное, к чему он никогда не охладеет. Его единственная «вечная» любовь.

— Теперь и мне интересно, откуда ты это знаешь. — Отозвалась Веста.

— Да так… свои источники. — Хмыкнула Ким, вспоминая маленькую экскурсию, где гидом был средний из венценосных. Пэри не терпелось оказать на нее такое же впечатление, какое оказывали на него все ее фокусы.

— Когда то эти стены были заполнены золотом от края до края. — Вкрадчивый голос инфанта вспомнился очень живо.

— Ты помнишь?

— О да. — Прозрачные глаза, цвету которых завидовало небо, ушли в сторону, взгляд Пэри потяжелел от воспоминаний. — Славное было время. Человеческие жизни тогда ценились высоко. За каждого пленного давали столько же золота, сколько весил сам человек.

— Почему не ценятся теперь? — спросила в тот момент Ким, рассматривая сундуки и шкатулки, наполненные драгоценностями.

— Они ценятся до сих пор. Просто теперь мы не берем пленных.

Угнетающую тишину разбил голос Весты.

— Откуда ты так много знаешь? Ты была далеко не простой мещанкой у себя на земле, так?

— Нет… самой простой. Проще не придумаешь. — Пробормотала Ким в рукав, которым загородила нос. Запах из этих подвалов шел непередаваемый.

— Ученых женщин в нашем краю не сыскать. — Продолжила Веста, явно ее не расслышав. — За обучение платят очень много. Такую цену может потянуть только знать. К тому же, мудрейших по пальцам сосчитать, на всех, конечно, не хватит. Меня читать и писать научил отец, тот когда-то давно был слугой при знатном господине… — Тихим вздохом Веста провела границу под этой темой. — Ты помогаешь нам, Ким Рендал. А кто поможет тебе? Там, у тебя дома, остался кто-то, кто ждет тебя?

«Нет, — хотела кинуть Ким шутливо, — раньше был кот, но он подох от чумки».

Вместо этого девушка резко выдохнула, поднимая светящуюся банку выше над головой. В этой темноте обсуждать ее такое же беспросветное будущее и еще более темное и однотонное прошлое не улыбалось совершенно. Однако Веста не собиралась так просто отступать.

— У такой девушки как ты небось не было отбою от женихов. Ты ведь леди?

— Нет, я не леди!

— Но у тебя есть фамилия…

— Это ни о чем не говорит.

— У нас фамилии о многом говорят.

— Кроме фамилий у вас еще говорят… мифические рептилии. Я к тому, что наши миры даже сравнивать не стоит.

Сокрушенный вздох Весты вовсе не означал конец разговора.

— То, что ты делаешь похоже скорее на магию, чем на науку.

Странное дело, но средний из венценосных говорил похожие слова. В тот раз Ким сказала, что наука и магия это две стороны одной монеты.

«Слишком ограничено. — Произнес тогда своим шелковым голосом Пэри. — Люди привыкли давать названия всему, на что упал их взгляд. Не нужно вешать штампы. Наука или магия, мы в любом случае говорим об одном и том же.»

— Ким Рендал. — Не отставала Веста. — У такой женщины как ты… точно должен быть достойный мужчина.

«Должен — хорошее слово». — Подумала Ким, смотря себе под ноги. — «Достойный — еще лучше… красиво звучит. Как мечта… несбыточная».

— У меня есть… достойный. — Хмыкнула она через минуту.

— Твой жених?

— Нет. Мы просто… я и он… мы…

— Делили ложе. — Подсказала услужливо Веста.

— М-да… и, в общем то, он уже давно дал мне понять, что это занятие ему порядком наскучило. — Ким показалось, что эти слова остались горечью на языке. — Я… если честно, я многое не замечала. Еще большее я осознано не хотела замечать. Ты можешь считать меня умной, однако, для себя я останусь последней дурой.

— Он не ценил тебя?

— Это я себя не ценила. И знаешь… наверное, не так уж плохо, что я попала в эту дыру… не в обиду сказано. — Ким шмыгнула носом, приглядываясь в этой густой, чернильной темноте. — Это открыло мне глаза…

— Свет! — Вскричала Аиша, кинувшись вперед. — Смотрите, свет!!!

* * *

— Боги небес и подземелья. — Прошептала в ужасе и благоговейном трепете перед силой оружия Веста, смотря как дымятся руины замка.

С этого холма, подножье которого омывала небольшая горная река, открывался чудесный вид на воистину феерическое зрелище, которое теперь развивалось там, внизу, на священном месте, где стоял родовой замок всех великих Даургов. Теперь там остались только великие воспоминания.

Прах к праху.

— Только богам под силу это… — Добавила тем же почтительным шепотом Веста, переводя взгляд своих расширенных глаз на Ким.

— Нет, дело в архитектуре. — Отмахнулась девушка, нахмуренно наблюдая за творившимся внизу хаосом. — Динамит был заложен лишь в основании несущих конструкций. А так как служебная часть стояла в стороне от главной, она осталась целой. — Взъерошив волосы, довольная своей работой, Ким заключила: — Они еще долго будут приходить в себя, но нам все же стоит поторопиться.

Веста пошла следом за Ким, тогда как Аиша еще с полминуты стояла на месте, с открытым ртом наблюдая за тем, как черный дым клубами поднимается от дворца, который еще какие-то считанные минуты назад был ее тюрьмой. Стены, которые должны были удерживать ее в течение всей жизни, теперь были разрушены. Стены замка великих Древних. Нерушимые, вечные, непреодолимые стены были обращены в прах.

Медленно повернув голову в сторону удаляющейся Ким Рендал, Аиша сглотнула, пытаясь вспомнить, не обидела ли она чем-нибудь случайно эту девушку.

— Одежда?

— При себе. — Кивнула Веста, доставая из своей сумки, в которой были еще и припасы на первое время, новенькие платья.

— А почему лошади только две? — Спросила Аиша, когда подошла к остановившимся на маленькой лужайке женщинам.

— Я… не поеду с вами. — Пробормотала Ким, запуская руку в волосы в жесте неловкости.

— Что?! Как… как тебя понимать?! — Недоуменно начала Веста. — И ты говоришь об этом только теперь?!

— Извини, времени как-то не было.

— Надо было найти! Как ты себе представляешь… почему? А как же ты…

— Хм… я поеду в Скандию. Точнее поплыву. — Ким кивнула в сторону реки.

— Скандию? Город полуночников? — Нахмурилась Веста.

— Да. И ты знаешь зачем мне туда.

— Ты веришь, что они смогут вернуть тебя в твой дом.

— По крайней мере, так было написано в книгах. — Еще тише произнесла Ким, зная, что объяснение — так себе. Но в ее положении можно было цепляться за любой шанс, даже за такой сомнительный.

— Не все что написано, всегда оказывается правдой.

— Да. Это точно. — Бросила Ким, не особо придавая значения ее словам. — Одежду давай мне. — Она протянула руку к промокшим грязным платьям, нагретым человеческим теплом. — Скорее всего по вашему следу пустят гончих, это их несколько озадачит. — Объяснила Ким. — Насчет камней, Аиша. Возьми лучше золото. — Она протянула девочке два туго набитых мешочка. — Алмазы с королевской огранкой… вы будете привлекать слишком много внимания с такими драгоценностями. То же самое насчет коней. Слишком породистые для двух селянок. Лучше их продать в ближайшем городе. — Вздохнув, девушка протянула Весте карту. — Вроде все. Хм… время прощаться, да?

Прежде чем она успела договорить Веста уже держала ее в крепких объятьях.

— Слушай меня, Ким. Если что-то не выйдет… помни, что с сегодняшнего дня у тебя появился дом. Здесь. В этом мире, на этой земле. И там ждут тебя. — Прошептала женщина ей на ухо.

— Спасибо. — Тихо ответила Ким, чувствуя как непривычное тепло приятно разливается в груди. — Береги себя. И дочь.

— Обязательно.

Веста помогла Аише сесть на лошадь, после чего сама ловко вскочила на сильного породистого жеребца.

— Да прибудут с тобой боги.

— Привет Брану. — Усмехнулась Ким, провожая взглядом беглянок.

— Найди себе хорошего парня! — Крикнула, оборачиваясь, Аиша.

— Чертовка. — Рассмеялась Рендал, смотря на то, как женские фигуры теряются вдалеке, скрываясь среди деревьев. Спускаясь с холма к реке, где ее уже ждала приготовленная лодка, Ким добавила в слух: — Дай то бог, чтобы меня кто-нибудь раньше времени не нашел.

Глава 21

— Заткнись! И ты заткнись! — Эдан перемещался по величественному, отполированному и отчищенному до рези в глазах залу досуга в своей летней резиденции так стремительно, что шторы на окнах вздымались, стоило молодому императору пронестись мимо. И так уже верных три дня.

Не то чтобы он без остановки мотался по этой комнате, однако его дерганость, нервозность и маниакальное желание чужих страданий возрастали поминутно в течение этих трех дней. И хотя его братья, находящиеся тут же, не выдали и слова, Эдан все равно повторил для верности:

— Заткнитесь. Оба! Я… я… — Он сжал руку в кулак с силой зажмурив глаза. — Девчонка. Разнесла. Мой. Замок. Наш замок. Поместье, родовое имение всех Даургов. Мой дом… моя крепость, которая была символом нерушимости моей власти, моей силы, моего авторитета… теперь обращена в прах. Ее нет. — Парень хлопнул в ладоши, осматривая своих братьев. — Слышите?

— Нет. — Бросил Пэри, который стоял у окна, с живым интересом осматривая окрестности.

— Вот именно! — Взревел Эдан. — Это как хлопок в ладоши. Раз — и нет! Мой дом растаял как звук!

— Не согласен. Это было куда… масштабнее. — Вновь вставил Пэри, сцепляя руки за спиной.

— А я не спрашивал твоего мнения. — Подлетел к нему Эдан. — Если бы ты не был моим братом, я бы уже давно придушил тебя!!! Это все ты, дьявол тебя сожри! Со своей… шлюхой!

— Между прочем, я раздосадован не меньше твоего.

— Неужели?! Интересно узнать причину.

— Женщина отказала мне… да еще таким невероятным, жестоким образом. Я разбит.

— А по твоей роже не скажешь! — Эдан резко выдохнул, заглядывая в улыбающееся лицо среднего брата. — Ах, прости. Я ослышался? Тебе женщина отказала? Серьезно?! Вот это потеря! — Император порывисто отошел от Пэри, начиная новый круг по залу, мебель которого еще день назад была укрыта белоснежными чехлами и слоем пыли. — Ему женщина отказала! Чтоб меня! Ему отказала долбаная женщина!!! Мой замок! Уничтожен! Его нет. Посмотри в окно, что ты видишь?! Давай! Что?!

— Хм… чудный сад…

— К черту сад! Из окон северной стороны был виден мой замок! Из любых окон этого города был виден мой замок! Родовой замок венценосных драконов был самым высоким, самым древним и величественным сооружением в Тире. Во всей Илидии. Его возводили сами Боги в благодарность за верн…

— Ну они явно не особо утруждались. — Усмехнулся Пэри, не придавая гневу императора должного значения.

— Что мне мешает послать на плаху вместо этой прыткой дряни тебя? Того, кто помог ей сбежать?!

— Помог?! Ты в своем уме? Я бы в жизни такую женщину не отпустил. — Хмыкнул средний, игнорируя его угрозы.

— Или тебя! — Эдан повернулся и сделал пару шагов по направлению к Реигану, который разместился на софе, молча взирая за метаниями своего младшего братца. — Как я понял из лепета уцелевших солдат, она выбралась через окно именно твоей комнаты!

— Все так. — Бесцветно отозвался хранитель северных границ.

— Все так. — Повторил Эдан, разводя руками. — И это все, что ты хочешь мне сказать?

— Отличное место. — Огляделся Реиган, закидывая руки за голову. — Солнце по глазам не бьет…

— Меня окружают идиоты. — Прошептал сокрушенно Эдан, продолжая мерить шагами паркет залы. — А главное, вы хоть знаете, что теперь заговорят люди о случившемся? О чем будут шептаться эти болтливые и охочие до сплетен женщины на рынках, что будут обсуждать мужчины по кабакам? Мой разрушенный замок. Мой… позор! Мое проклятье! Она уничтожила мой дом! Вы слышите? Слышите, как это звучит?

— Довольно жалко. — Бросил через плечо Пэри.

— Вот именно! Я стал таким выглядеть в глазах… кого? людей! Обычных людей! А почему?! Потому что мой дом разрушил человек! Чертова женщина! Через день, вот увидите, ко мне заявиться какой-нибудь ребенок, который будет покушаться на мою жизнь. И я не удивлюсь, если у него все получиться на отлично. Знаете почему? Потому что мои братья ни черта не делают, чтобы хоть как-то меня поддержать. Вы и пальцем не пошевелили, чтобы остановить катастрофу. Вы даже способствовали этому!

— Мы обычные гости. Не ты ли так говорил пару дней назад? — Хмыкнул Реиган. — Помню, ты сказал, что я могу расслабиться. Я принял твое приглашение.

— И я смотрю, ты об этом ничуть не жалеешь. Доволен собой? — Кинул в его сторону уничтожающий взгляд император.

— Вполне.

— А через день крестьяне решат, что меня прокляли боги… а потом в это поверят и зазнавшиеся людишки из Анатероса. А так как молва облетает шар земной быстрее ветра, об этом скорее всего судачат уже и на берегах Атарадаксании. Так что сюда придут не только люди…

— Хватит ныть! — Жестко оборвал парня Пэри, поворачиваясь к присутствующим лицом. — Эдан, ты послушай себя. — Уже мягче добавил средний, лучезарно улыбаясь. — Ты выглядишь жалко не потому, что женщина разрушила твой дом, а потому что ты реагируешь на это как…

— Как?! — Скрестил руки в ожидании Эдан.

— Не как мой брат. К черту дом…

— А вот тут ты прав! К черту дом! Ведь она еще украла мою невесту! Вот об этом будут судачить точно до скончания веков! Моей вечности не хватит, чтобы услышать все шутки на эту тему. Я уже промолчу про алмазы и золото, которых я не досчитался.

— Да, задача была не из легких. Все же твое добро теперь раскидано по всей Тире. — Вставил Реиган, упрямо подавляя смех, которым бы точно довел брата до ручки.

— Развлекаетесь? — Он медленно осмотрел мужчин, после чего покачал головой. — Отлично… отлично…

— Брось, Эдан. Ты же понимаешь, то место было и нашим домом когда-то.

— Неужели? На ваших лицах так много скорби, что я вот-вот разрыдаюсь!

— Это все очень мило, брат мой. Но прошло три дня, ты же собираешься вернуть ее.

— К черту невесту. — Рявкнул Эдан. — Меня меньше всего сейчас волнует девушка и женитьба. Оракул сказала, что жертвенная кровь смоет мое преступление. И я уже знаю, кто пойдет на алтарь…

— Я говорю не о твоей женщине, а о своей.

— О своей?! Ты еще смеешь после всего…

— Ты дашь мне полсотни своих лучших бойцов, и мы отправимся по следу. — Закончил беззаботно Пэри, проходя к подносу с фруктами, стоящему на миниатюрном столике, и забирая оттуда виноград.

— О, правда? Никуда ты нахрен не пойдешь!

— Что, прости? — нахмурился сереброволосый мужчина.

— Я сказал: никуда ты, мать твою, не пойдешь. Или мне вновь стоит напомнить причину, по которой от моего замка, моей невесты и моего золота остались лишь воспоминания? — Эдан с легкостью выдержал испепеляющий взгляд. — И уж точно я не прикажу искать ее людям, которым не под силу было удержать девчонку за стенами крепости. Говорить о том, чтобы они доставили ее обратно в сжатые сроки, не приходиться тем более.

— Заговорил загадками, брат. — Хмыкнул Пэри, перекатывая виноград в пальцах.

— Наконец-то я слышу что-то умное от тебя. — Произнес медленно Реиган, приоткрывая глаза.

— Кажется, твои…э-э-э… подчиненные… им будет лучше проветриться. Парни явно скучают. И я так понимаю, не они одни. — Эдан заглянул в глаза, вместившие в себя блеск янтаря на солнце и отсвет гелиодоров. — Приказ один: вернуть эту дрянь для свершения возмездия. — То как быстро поднялся на ноги Реиган, уже через секунду скрываясь за дверью, ошарашило даже Пэри.

— Мне кажется, или он только этого и ждал?

Глава 22

Периодически понукая свою кобылку, тянущую за собой тяжелый воз, мужчина преклонных лет поправил соломенную шляпу. Кажется, он объехал уже весь свет, блуждая среди знакомых ему городов и совершенно неизвестных, таинственных стран. Он был и в местах, где родная речь ласкала слух, и там, где незнакомое наречие больше походило на магические заклинания. Славно что дорога ведет его теперь в городок, ставший ему практически домом… Да, если бы у бродячего купца и был бы дом, то он бы назвал им Скандию.

Дорога неровной серо-желтой лентой пыли пролегла через леса, которые приобрели себе дурную славу. Потому, осторожно и неторопливо оглядывая черноту, затаившуюся между стволами деревьев, мужчина вновь хлестнул кобылку, которая засеменила быстрее. Проклятое место…

Уже позже, набивая табаком курительную трубку, торговец обратит свой взгляд далеко вперед, где на горизонте маячила темная точка.

Положив руку на разделочный нож, который всегда был поблизости, мужчина прищурился. Уже через несколько метров, он убедился в том, что в ноже нет необходимости.

По краю дороги, меряя ее шагами-зигзагами, плелась полуживая девушка. Спутанные каштановые волосы отливали золотистой рыжиной, достигая плеч. Помятая, потертая, кое-где порванная одежда и измождение, которое оставило свой след на всей фигуре, на этих опущенных плечах и голове, довольно красноречиво объяснили положение дел…

— Эй. Эй, милая! — Крикнул торговец, когда его телега поравнялась с женщиной. — Прости, конечно, мне мою грубость, но ты выглядишь не самым лучшим образом… — В ответ на это странница только подняла полные усталости и голода глаза, в которых все же горело ярким огнем упрямство и четкое указание направления, в которое может ехать он и его кобыла со своими мнениями. — Запрыгивай. — Усмехнулся купец, кивая в сторону телеги. — Я могу довезти тебя до ближайшего поселения… возможно, ты найдешь себе там помощь. Мне думается, она тебе не помешает. — Девушка молча отвела глаза. — И плату не возьму… — Никакого ответа. — Здешние леса опасны, тебе ли не знать. Часа через три солнце сядет, а до ближайшего города пешком — лиги четыре-пять. В своем нынешнем состоянии ты не успеешь туда до заката. — Кажется, это заявление заставило страх промелькнуть в ее глазах. — Я просто хочу помочь. Вон, у меня вода есть…

Ага, видимо, с этого и надо было начинать.

Усмехнувшись, мужчина в очередной раз стегнул кобылку, надеясь успеть в Скандию до заката. Услышав за спиной хруст яблока, странник обернулся, отмечая, что положение не безнадежно, девушка явно уже освоилась.

— Разбойники?

— Что б их. — Добавила, активно работая челюстью, девушка.

Поправив шляпу, купец кивнул.

— Куда путь держишь, уважаемая?

— В Скандию. — Ответила та, доедая сочное яблоко. — Город полукровок и полуночников.

— Хех. — Усмехнулся торговец, приподнимая шляпу. — Альбо. И нам с тобой по пути, уважаемая сударыня.

— Боги встали на мою сторону? Как неожиданно. — Девушка развалилась на мешках с зерном и пряностями, закрывая глаза. — Я Ким Рендал, Альбо.

— Издалека идешь?

— Ты даже таких мест не знаешь. — Ухмылка вновь появилась на усталом лице.

— О, навряд ли, Ким Рендал. Я, кажется, был уже везде, где только можно. Даже на краю света…

То как она отреагировала на это заявление, совершенно ошарашило Альбо.

— Да сколько можно! На каждом шагу только и слышишь! Сударь, поймите, земля не плоская! Нет никакого края!

Нахмурившись, всматриваясь в темные живые глаза, мужчина в итоге хмыкнул.

— Интересное заявление, однако. И как же тогда?

— Она имеет сферическую форму. Сплюснута с полюсов. — Ответила беспечно девушка, рассматривая товары в телеге.

— Сфери… чего?

— Круглая, уважаемый, она круглая. Как шар.

Секундное недоумение растаяло в хрипловатом смехе.

— Ну да. О, я многое слышал. Но такое — воистину — впервые.

— Ничего, может еще услышите, дай бог. От умных людей.

— Скорее от безумных. — Он с улыбкой встретил ее прищуренный взгляд. — Не принимай близко к сердцу, Ким Рендал. Земля не может иметь форму шара. Как ни крути, люди бы тогда падали в бездну…

— О, слушать этого не хочу!

Отвернувшись, стегнув лошадь вожжами, купец задумался.

— Но позвольте, сударыня… — В итоге произнес он. — С чего вы решили, что земля… круглая, да простят меня боги?

— Хорошо, что спросил. — Улыбнулась хитро девушка, устраиваясь удобнее на мешках, пропахших шафраном и тмином. — Знаешь, ведь великие люди древности века назад поняли это, наблюдая за звездами. Вот первое доказательство. Стоит немного переместиться к югу или к северу, и картина звёздного неба над головой значительно меняется, и при переезде на север или на юг видны не одни и те же звёзды.

— Хм… да, пожалуй… — Неуверенно протянул Альбо.

— Второе. Когда смотришь на корабль, уходящий в море к горизонту. Он постепенно исчезает не потому, что растворяется в тумане или же его нельзя разглядеть из-за дальности расстояния. Он скрывается из вида постепенно, последнее что ты видишь — его мачта.

— Так-так. — Покивал головой торговец. — Помню, в детстве, на море же вырос, часто наблюдал за судами торговыми. Что еще?

— Ну в-третьих, посмотри на дорогу. Видишь, она сужается в одну точку вдали, хотя мы прекрасно знаем, что уже она на самом деле не становится. Явление перспективы.

— Очень хорошо. — Одобрительно пробормотал мужчина, выпуская сизый дым изо рта. — Я не задумывался над этим, но ведь так оно и есть… но я все еще не верю.

— Пятый аргумент: чем выше мы поднимаемся, тем обзор становится лучше? Мы видим больше площади, больше земли, чем если просто стоим внизу. Ну и… — девушка вновь зевнула: — последний неаргумент: солнце круглое, так?

— Так.

— Луна ваша круглая?

— Круглая, ясен пень, когда полнолуние.

— Я тебе открою огромный секрет, любезный. Но и звезды — круглые, если посмотреть на них в сильно увеличивающее специальное стекло. Так почему же земля должна быть плоской?

— Так она всегда что ль круглая? Луна то? — Удивился старый купец, оборачиваясь к девушке.

— Да. Всегда. Луна — это спутник этой планеты. Она крутиться вокруг нас, потому мы наблюдаем так называемые фазы луны. На самом деле это просто тень нашей земли, понимаешь?

— Нет. Ничего не понятно. — Покачал головой старик, однако из его глаз было ясно, что его все эти «бредни» очень заинтересовали. Потому через пару секунд он добавил? — Знаешь, девушка, ты самая забавная сумасшедшая, из тех, что я видел.

— Да, супер. Я так и знала. — Путница бессильно откинулась на мешки.

— И это самые удивительные рассказы, которые я когда-либо слышал. — Добавил с уважением он. — Я слышал многое, о чудовищах, о духах, о заклятьях и запретной магии. О блистательных победах и бессмертных героях. Но о том, что земля круглая? Никогда. Да ты еще и так ладно объясняешь то, что в принципе невозможно.

— М да, бесполезное занятие. — Пробормотала тихо Ким.

— Эй, Ким Рендал. — Окликнул ее Альбо через мгновение. — Может еще что расскажешь? Уж больно складно получается у тебя байки травить.

— Конечно, отец. Могу рассказать, почему на нас солнце с неба не падает.

Старик резко повернулся, откашливая от курительного дыма.

— Правда можешь?!

* * *

Городок, спрятанный за невысокой но крепкой белокаменной стеной, встретил их буйством красок и оживленным гулом тех самых торговых городов, в которые буквально ведут все дороги. Прославленный и в то же время загадочный, он привлекал к себя как простых любопытствующих, так и тех, кто действительно рассчитывал найти здесь помощь. И это помимо завсегдатаев-купцов, для которых это место было просто золотой жилой.

Проезжая мимо цветастых ярких палаток с товарами и ремесленных лавочек, Ким разглядывала во все глаза эти улицы наполненные жизнью. Она, пожалуй, еще не встречала настолько оживленного, деятельного городка. Даже столица империи, помпезная, роскошная, горделивая стояла в тени Скандии, города колдунов и полуночников, полукровок и торговцев, объехавших мир от края до края. Да, Ким так поняла, люди здесь и не на такое способны.

Дети веселым ручейком сновали в озабоченной толпе взрослых, ходящих от лавки к лавке, ища либо хорошие продукты, либо диковинные вещи.

— Здесь красиво. — Проговорила Ким, сидя рядом с торговцем Альбо на козлах, воодушевленно изучая незнакомый город взглядом.

— А как здесь кормят, милая Ким. Я тебе покажу самую радушную хозяйку Скандии, которая владеет самым радушным постоялым двором во всем городе. Ты там горя знать не будешь. Всегда сытая и чистая… все что захочешь, в общем.

— М-да, спасибо тебе, Альбо. Но я не думаю, что смогу заплатить за это радушие.

— Брось, девушка! ты же не думаешь покидать меня так скоро? Твои истории полны безумия, но это безумие так легко и ярко объясняется, что ты начинаешь этому верить, сознавая, что сам становишься сумасшедшим. Что этому сумасшествию подчинен весь окружающий тебя мир, все и каждый. Это так забавно и необычно, что я готов оплатить тебе комнату и еду на пару дней. А потом, ты с легкостью сможешь найти здесь работу. Да вон хоть, помогай мне с лавкой, а? Красавица, в которую тебя здесь превратят, отмыв и нарядив, всегда привлекает богатых клиентов к прилавку.

— Я начинаю верить в твоих богов. Это они тебя послали мне, добрый человек? — Улыбнулась душевно Ким, предвкушая горячую воду в бадье, вкусный ужин и… возвращение домой.

Наконец-то это чокнутое путешествие закончится. Совсем скоро, может через день или два. Смотря сколько стоят услуги отважившегося провести ритуал мага или кем они там являются. В любом случае, она достанет необходимое количество золота в рекордно сжатые сроки. Все верно, ей ни в коем случае нельзя задерживаться на одном месте дольше трех дней.

И как и обещал Альбо, где-то через полчаса они доехали до нужного домика в несколько этажей. Стоящий не в центре, но и не на окраине, этот постоялый двор имел своих постоянных клиентов, а так же привлекал и новых яркой вывеской, гласившей: «У Бетти».

Бетти была та самая радушная хозяйка заведения, которая на манер всех радушных была чуть полновата, чуть низковата и краснощека, словно русская матрешка. И все же стоило торговцу перевалить через порог, снимая соломенную шляпу, как хозяйка пивнушки радостно вскричала:

— Альбо, старый ты прохвост! Глазам своим не верю!

Они где-то минут пять что-то обсуждали, за это время Бетти поверила своим глазам, а Ким, стоя в стороне, рассматривала посетителей довольно чистой и просторной гостиницы.

— Она что ли?

Ким обернулась, понимая, что разговор зашел о ней.

— Подобрал по дороге, бедняжка еле убежала от местных головорезов.

— И какой же черт тебя понес, дитя, одну идти такими опасными тропами? Поверь, милочка, стены у нас здесь не для красоты. — Покачала головой пухленькая Бетти. — Но боги с вами. Дело к закату, а вы устали небось, как собаки. Завтра разузнаю все. Особенно о тебе, старый хрыч. Два года не появлялся. Интересно узнать по каким землям тебя нелегкая носила, и что ты нового привез.

— Тут у меня есть подарочки. Тебе. И… где Мари и Мигель?

— Да бегают где-то, бездельники. — Отмахнулась женщина, закидывая на плечо полотенце, которым совсем недавно протирала длинный стол. — Ладно, с тобой мы позже погутарим, что тут у нас с…

— Ким. Ее зовут Ким Рендел. — Подсказал любезно Альбо.

— Мне… очень приятно познакомится. Альбо много рассказывал о вас. Только хорошее. — Улыбнулась очаровательно девушка.

— Ким. Что ж, Ким. Я так понимаю, денег при себе нет. Ничего, не страшно — будешь помогать мне вечером обслуживать клиентов — живи хоть весь год бесплатно. С руками проблема, а денег пока, тьфу-тьфу, достаточно.

— Отлично. — Заключила девушка, которую такое предложение вполне устраивало. Задарма она жить и сама не собиралась.

— Но… распугаешь ты всех клиентов таким своим видом. — Поцокала языком Бетти. — Так-с. Ивона! Воды в десятую. Приведите с Кишей девчонку в порядок. И платье ей новое подыщите. — Отдав распоряжения, хозяйка удовлетворенно кивнула. — Ну а ты, наверное, голодная?

— Честно? Как волчица.

Глава 23

— Кхаим![8] Кхаим! Покажи журавлика! — Лепетали десятилетние близняшки Мари и Мигель, бегая вокруг девушки, которая шла к очередному столу с круглым подносом, заставленным высокими кружками.

— Журавлика, чтоб меня… — Пробормотала Ким, неуклюже пробираясь сквозь снующих гостей, обходя бегающих под ногами детей, следя за длинными полами своей летящей юбки. — Угощайтесь. — Улыбнулась она ярко, ставя на нужный стол три кружки пенистого, пытаясь не обращать внимания на то, как каждый из «гостей дорогих» посчитал своей обязанностью оценить ее ноги и бедра.

Платье было, конечно, то что нужно. Но не ей, а хозяйке и гостям. Ткань юбки, плотная вначале постепенно становилась непозволительно прозрачной. Но стоит признать, ее тело теперь стало подтянутым и упругим, каким не было ранее, в добрые серые будни квантового физика.

— Кхаим. Журавлика. — Настаивали дети, протягивающие ей бумажные листы.

Да, город был достаточно богат для того, чтобы дети здесь могли поиграть в оригами.

— Ким. Я Ким. Неужели так трудно запомнить? — Бормотала девушка, опершись на местный вариант барной стойки, быстро складывая из бумаги журавля. — Так-с… вот он. Журавлик.

Мигель схватил бумажную птичку первым, убегая от обиженной этой несправедливостью сестры.

— Эй! Не подеритесь там! — Крикнула им вдогонку девушка.

— Дорогуша. Нам принесут что-нибудь съедобное этим вечером или нет? — Крикнул нетерпеливый постоялец, что заставило Ким раздраженно пробормотать себе под нос ругательства, подхватывая поставленные на поднос овощи и рыбу и опять затеряться между столами и людьми.

Но в этой работе были и плюсы, помимо бесплатного жилища и еды. Она так же как и в гареме в те далекие дни могла узнавать свежие новости от этих людей, травящих сплетни и перемывающие последние слухи.

— Так и сбежала прям? И коней королевских дернула? — Раздавался удивленный голос откуда-то справа.

— Что там, кони. Так она и девку эту… ну, невесту его утянула. — Ответил ему другой, заливаясь хриплым смехом. — Я удивлен, как столица еще стоит! Если одна пронырливая юбка свиснула из-под носа величества нашего девчонку, коней и еще стены порушила?

— А я слышал, при себе она бриллианты носит. Те что с убора венечного… на них можно флот купить с армией… и все поговаривают, что она того… собирается войной на Илидию. И что многие ее поддерживают.

— А я слышал, что она сгинула в местных лесах. И разбойники растащили алмазы. Мой друг рассказывал, что видел, как один торговал камешек. Огранка имперская была…

— Такая девка и сгинула? Да ее сам император прижучить не смог!

— Так император, хоть и из древних, но сопляк пока…

На сболтнувшего зашикали его друзья, словно опасаясь, что кто подслушает и выдаст непокорного местным властям. Осмотревшись по сторонам, мужички продолжили разговор, но уже на более мирные темы.

С плохо сдерживаемой улыбкой, Ким прошла к столу, за которым протирала стаканы хозяйка.

— Только и разговоры, что об этой девчонке. — Пробормотала Бетти. — Не нравится мне куда все это дело движется.

— А куда движется? — Спросила с деланным безразличием Ким.

— Она то может и отважная. Герой. Но страдать то будут все равно невиновные и беспомощные. — Вздохнула пышная хозяйка, ставя на стол перед Ким высокий стакан с прозрачной крепкой настойкой. — Для того господина в углу.

Подхватив заказ, девушка неторопливо повернулась к Бетти спиной. Эти слова… как часто она уже винила себя в том, что по воле случая, но в ее планы были замешаны невинные. Именно эти невинные испытывали на себе гнев и гнет разъяренного императора, который как взбешенная женщина, бьющая посуду в приступе ярости, уничтожает невиновных людей, которые для него — просто вещи, собственность.

Ох, боже, но ведь это не ее мир, а значит, не ей пытаться его изменить. Эти люди не правы, она не герой, она не преследовала никакие благородные цели. Она просто мстила, просто хотела сбежать, так чтобы это запомнил тот, кто лишил ее свободы. В ней не было и капли благородства, и все же она не хотела стать причиной стольких жертв.

— Притормози, красавица. — Одернул ее жесткий, шипящий мужской голос, когда она поставила высокий стакан с горючей жидкостью напротив постояльца, закутанного в черный дорожный плащ. Его лицо было закрыто капюшоном, а руки ледяными, когда он схватил ее за запястье, не давая отойти.

— Что-то еще? — Учтиво поинтересовалась Ким, пытаясь настойчиво вытянуть руку из крепкой хватки.

— Да. — Протянул тихо незнакомец. — Не составишь мне компанию.

— Мне нужно работать…

— Я заплачу.

— И все же…

— Я хорошо заплачу. Мне нужна только пара твоих ответов. — Посетитель поднял свой взгляд из-под капюшона. На бледном лице сияли прозрачными алмазами нереальные глаза.

Ким уставилась, чувствуя как ноги прирастают к полу, а тело деревенеет.

— Магия?

Незнакомец тихо хрипло рассмеялся.

— Совсем немного. Это то, чем я являюсь. — Мужчина положил на стол три золотых монет — воистину щедрое вознаграждение за слова. — Я тут слышал, одна маленькая девочка навещала Урсулу… это колдунья через две улицы отсюда. И эта крошка спрашивала ведьму о перемещении. Та сказала, что это возможно… — Странник так и не отпускал ее руку, но пристально смотреть перестал, отчего дышать стало легче. — Ты не знаешь эту малышку?

— А должна? — Безразлично бросила Ким, зная, что на ее лице не отразилась крайняя степень ужаса и страха, пылающих у нее в душе.

Конечно, это она навещала старую Урсулу в ее заваленной хламом, банками-склянками, выскобленными тушками животных, магическими ингредиентами и амулетами хате. Именно эта бабуля славилась здесь как черная магичка, живущая невероятно долго даже для полукровной. И она сказала, что за хорошую оплату поможет Ким вернуться домой.

— Кто знает, город маленький, слухи порой опережают сам ветер. — Вновь хрипло рассмеялся мужчина, продолжая сжимать запястье Ким. — Ну так что?

— Здесь полно ведьм и колдунов, еще больше маленьких несчастных девочек, которые хотят добиться от них помощи. С чего мне знать?

— Перемещение запрещено. Об этом бы уже вовсю говорили…

— Так почему же сама старуха не помогла вам?

— Она не выдает имена своих клиентов. Это же расстроит ее дело. Но вдруг ты знаешь бедняжку.

— Никто не останавливался здесь со вчерашнего дня. Девушек здесь не было тем более. Они предпочитают более безопасные места. Подальше от проходимцев вроде вас. — Не сдержалась Ким, грубо вырывая руку из стальной хватки.

— Я только хотел помочь этой крошке. — Проговорил мужчина спокойно. — Дело даже не в том, что перемещение запрещено, а в том, что ведьма ничем не поможет несчастной. — Он выдержал паузу, усмехаясь. — Потому что здесь живут обычные люди, возомнившие себя чем-то большим.

— Убирайтесь отсюда, сэр. Здесь вам не рады. — Прошипела Ким, оставляя деньги на столе, а мужчину за своей спиной.

Холодный смех, покатившийся ей в след, кажется, заморозил бешено стучащее сердце и прерывистое дыхание. В ее блестящих, чуть сощуренных карих глазах закралось опасение и вопрос: неужели нашли?

* * *

С десяток мужчин расположились здесь, в ночном лесу Риверхелла, что тянулся к Скандии черным мехом и иглами, в которых затаилась опасность и смерть.

Большой костер, разведенный на опушке, теперь окружали кто сидя на бревнах, а кто лежа на лошадиных попонах на земле, преданные псы своего Огнерожденного Эйнара. Хмурый, молчаливый предводитель наблюдал за игрой языков пламени, возлюбленной стихии, которая говорила, нашептывала… В глазах цвета огня бродили тени видений.

Боги, почему только теперь он понимает, насколько измучен этим холодом и тьмой? Он ведь никогда и не стремился прожить так всю свою вечность, не так ли? Север считался его патриархальной собственностью, которой он владел единолично. Наверное, никто уже и не рассматривал эти пустынные гиблые земли, как часть империи. Эта территория принадлежала ему… и почему-то именно вот в такие моменты он понимал, как эта земля пуста. Холод, сталь, пронзительный вой бизы[9] смерть, пустота, тьма…

Кровь, чертова кровь. Если раньше во время яростной молодости его радовала кровь врагов на одежде и коже, теперь она… пачкала его. А все почему? Да-да, если сопоставить с ней, он выходит таким монстром, каким до этого себя сам не считал. Это такая крайность, когда ненавидишь и страстно желаешь… Она заставляет чувствовать его таким… странным. Сначала уродливым, а потом… она снова произнесет эти слова сегодня. Прямо сейчас. Он хочет их услышать, он хочет… получить ее снова.

— Где? — Ловит он одну из бежавших мимо служанок, одну из тех что в ужасе от одного его маячинья на горизонте.

— Г-госпожа… у себя, милитиам.

Отпустив напуганную заикающуюся девушку, он быстро направился в женскую половину. Плевать, что это запрещено правилами. К черту правила, здесь их устанавливает он. Прошло слишком много времени, он должен…

Северный порывистый ветер бил в стены, скользил по полам каменного коридора. Никогда еще этот холод не ощущался настолько явно.

Он распахнул двери небрежно резко, заходя в женские покои. Да, она стояла там с двумя служанками, которые помогали ей справится со сложными завязками на меховой накидке и на платье.

Конечно, он пришел так поздно, ее готовили ко сну.

Хлопок дверей о стены был слишком громким. Черт, он никогда не научится быть аккуратным. Вечно резкий, грубый, жесткий…

— Ах. — Порывистый выдох вылетел из губ его женщины, когда она обернулась через плечо, увидев его на пороге. Да, именно это он так хотел увидеть. Она была исключительно рада его видеть… и кажется, ее не смущал его совершенно дикий вид. — Наконец. Почему эти варвары должны отбирать у меня мужа? — Прошептала она со счастливой улыбкой на сладких губах. — Вы. Уходите. Кыш. — Махнула она служанкам, которые с великим удовольствием убрались из комнаты.

Да, для остальных он по-прежнему чудовище. Почему с ней не так? Кажется, он никогда не разгадает, никогда не поймет ее.

— Я поздно, аги[10]. Не хотел мешать тебе… — Он правда пытался быть нежным и бережным со своей женщиной, как и полагается мужчине.

Но, кажется, у него это получалось слишком неуклюже и до сих пор звучало несколько неловко.

Она же не обращала на это внимания, потому поспешно подошла к нему.

Теперь ясно, чего он так долго ждал. Когда эти руки обнимут его, когда она прижмется, пусть даже через все эти бесконечные слои одежды. Ее губы касались скулы, покрытой колючей щетиной.

— Мешать? Они снимали с меня одежду. Ты всегда справлялся с этим лучше.

О боги, что она делает с ним.

Довести его до предела одними словами может лишь она. И только с ней он может испытать крайность именно этого чувства. Которое может ставить на колени…

Его руки прижали ее сильнее, поползли по спине. Как он счастлив просто держать ее вот так в своих руках. Чувствовать как ее нежность, любовь и страсть окружает его, как он дышит ее ни с чем несравнимым ароматом возбужденной женщины, которая знает куда все это движется…

— Я грязный и… я же только что с холода. — Пробормотал он, внезапно отодвигаясь. — Проклятье, я заморозил тебя…

— Брось, иди ко мне. — Она настойчиво привстала на цыпочки наклоняя его голову к себе.

Ее губы сочные и сладкие, со вкусом самых сокровенных интимных желаний. Когда она простонала в его рот, он издал тихое рычание, недовольно отодвигаясь.

— Нет, мне нужно… ты должна подождать меня, крови здесь не место.

— Но здесь место тебе… — Шепчет она, удерживая его возле себя за меховой ворот. — Ах, я знаю… — нехотя оторвавшись от его губ, она крикнула в сторону запертых дверей: — Джайна! Кларис! Приготовьте ванну… ах… — Она задохнулась когда почувствовала горячие губы на своей шее, — для господина. — добавила она дрожащим голосом, удерживая мужскую темную голову около своей шеи. — Для моего господина.

Он ненамного отклонился, чтобы увидеть ее глаза и сладкую улыбку. Конечно, она же знает, какой он собственник. А когда такая женщина признает в нем своего господина, мужчину, с которым хочет повторить все те немыслимые, интимные, греховные вещи которые могут позволить себе любовники, это ощутимо толкает к краю.

Он уже давно не был с ней… в ней… это необходимо ему сейчас. Кажется, ей тоже.

— Почему же так долго? — Прошептала его женщина, когда он ласкал ее шею, покусывая чувствительные участки кожи.

— Я торопился как мог… ты же знаешь…

— Мне всегда говорят одно и тоже. Вы не должны переживать. Вы не должны зацикливаться. Он придет, как только закончит. Это уже тысячи первый раз, когда он выходит за границу…

— М-да, все так. — Бросил нетерпеливо мужчина, отодвигая ворот ее меховой накидки, обнажая прекрасные ключицы.

— Я никогда не привыкну к этому. Прошла целая неделя. В темноте это кажется вечностью.

— Тебе было страшно? — Он вновь отклонился от ее сливочной кожи, находя взглядом ее блестящие глаза.

— Очень. — Прошептала она вновь медленно, нежно целуя его.

— Боги, женщина. — Прорычал он в ее губы, когда женская рука не дала ему отстранится. — Я должен смыть с себя смерть, но еще пара секунд, и я… сделаю это прямо здесь…

— Сделаешь что? расскажи. — Ее шепот утонул в тихом рычании.

— Ты сводишь меня с ума. — Пробормотал он как будто задето, слушая ее смех. — Дай мне пять минут…

— Не дам. Я иду с тобой. Я тебе помогу.

Поможет? Ну кто бы сомневался. И кажется, он знает, чем дело закончится.

Его тело уже давно было напряжено, наверное, с того самого раза, как он увидел ее после этой чертовой недели во тьме и холоде. Нет, он не хотел уходить. Он понимал, что здесь страх перед тьмой вполне обоснован, потому покидать ее, оставляя наедине с этой древней стихией было всегда болезненно.

О. Эту часть их близости он очень любил, он смаковал эти моменты, когда они раздевали друг друга. В каждом движении проскальзывало нетерпение и тоска. Кажется, с каждым разом они вновь изучали и познавали друг друга. И он вновь сравнивал ее, нежную, светлую, страстную и мягкую, с этим удивительным тонким запахом страсти и масла белой сливы, с собой… Он был слишком черен, мрачен, жесток, небрежен и резок. Кажется, ее заводили эти контрасты. А он по-прежнему задумывался над тем, почему именно он. Север, тьма и вечный холод. И он. Эта женщина сумасшедшая, раз выбрала все это. И если она однажды все же передумает, будет слишком поздно. Она уже никуда не уйдет от него.

— Я тебе говорила, как потрясающе на тебе смотрятся меха? — Пробормотала она, нетерпеливо убирая громоздкую шубу с его плеч.

— Так я больше похож на чудовище. — Хмыкнул он, даже не пытаясь скрыть сарказм.

— Ты такой большой и выглядишь так невероятно чувственно, как хищник… ах да, ведь так и есть. — Кажется, ее это ни чуть не смущало. — Так много черного меха… Мне нравится, когда ты его носишь… — она потерлась лицом о черный соболиный мех, прежде чем дать тяжелой одежде рухнуть на пол. — И все же без него тебе лучше. М-м-м, да, лучше.

Ее руки опять на нем, замечательное чувство. Она словно не замечает эту грязь, кровь, пот, прижимаясь к нему, обвивая руками, продолжая целовать.

— На тебе слишком много одежды, женщина. — Нетерпеливо бросает он, дергая ее пелерину из норки вниз.

— Не так скоро… — Она задыхается, когда его губы оказывается на ее губах, а язык — в нежности ее рта. — Хотя, да ты прав, лучше поторопиться…

Она убирает его рубашку, он помогает ей с брюками. На ней это плотное шерстяное платье, которое колит нежную кожу. Да, так и есть, она покраснела и вмиг покрылась мурашками, стоило холоду замка прикоснутся к ней.

— Иди сюда. — Он притянул женщину к себе, обхватывая руками.

Конечно, он намного горячее ее привычной температуры тела, и, кажется, это доставляет ей невероятное удовольствие.

Прижимаясь, обвивая его бедра ногами, тихо двигаясь в ритме чистого секса, вымаливая необходимое движение. Все ее тело просило: действуй.

Оказавшись в глубокой, круглой купели, что занимала центр этой широкой комнаты, выложенной цветастой мозаикой, он посадил девушку на бортик, становясь между ее бедер. Ее руки скользили по твердому мужскому телу, смывая последствия недели, проведенной в разлуке, в то время как он был полностью занят почитанием ее тела.

В такие моменты он становился в ряд сопляков, обожествляющих своих женщин, покоренных ими полностью. У нее были такие потрясающие формы: полная высокая грудь с розовыми ореолами сосков, которые теперь напряглись, упругий, плоский живот и просто потрясающие ягодицы. А какие ноги…

— Ри. — Тихо вскрикнула девушка, когда он слегка прикусил один сосочек.

Из рук ее выпала намыленная тряпка, после чего пальцы погрузились во влажный черный шелк его отросших волос.

— Да, так лучше. — Проговорил он удовлетворенно. Глубокий, тихий голос всегда сильно действовал на нее. Она очень любила, когда он говорил с ней в их постели. — То как ты называешь меня… мне нравится. Понравилось еще тогда.

— Ах, я помню. — Она откинула голову, ее шея и спина выгнулись. Чудесная грудь поднялась, словно предлагая себя. — Ты такой мрачный и суровый… Ты всегда слишком напряжен, Ри.

— Да, я очень напряжен. — Согласился мужчина с резким смешком, продолжая медленные, горячие ласки.

Когда же девушка дернулась, внезапно отстранившись на пару сантиметром, он прищурился. Выпрямился, проводя ладонью по отросшей колючей щетине…

— Нет-нет-нет. — Пролепетала девушка, удерживая его рядом с собой. — Мне нравится, когда она царапается… пожалуйста, продолжай.

— Подумай еще раз. Твоя грудь не единственное, что я буду пробовать. — Прошептал мужчина, наклоняясь к девушке, которая, услышав его ответ, тихо простонала, предвкушая.

— Пожалуйста. — Протянула она снова, благодарно застонав, когда горячий рот вновь оказался на ее теле. — Пожалуйста, Ри. Ах… ты такой… ты такой невероятно… невероятно красивый.

— Эйнар. — Прервал череду чувственных видений голос Геира — ближайшего подчиненного, буквально его второй руки, хотя Реиган никому не доверял в достаточной степени, чтобы раздавать такие громкие звания. — Не хочу мешать тебе… что показала тебе древняя стихия? Прошлое?

— Будущее. — Пробормотал мужчина, прикрывая веки, на обратной стороне которых отпечатался смутный образ, который он пытался задержать в памяти.

Еще секунду назад он видел ее глаза, черты ее лица, красивые плавные линии женского тела, но теперь он их утратил. Он забывает их с каждой секундой, которая рассеивает видение, пока от него не останется ничего кроме неясных, туманных воспоминаний. Она ускользает от него, через минуту он совершенно забыл тепло и нежность ее прикосновений. Через пять он вообще не помнил о том, что она была там, в его будущем.

— И что там было?

— Дом. — Бросил Реиган, открывая глаза, смотря на дикую пляску костра.

— И… мы еще были живы, а Форталеза[11] стояла как и прежде? — Уточнил преданный воин, получая в ответ утвердительный кивок. — То есть все хорошо?

— Лучше не бывает. — Пробормотал недовольно мужчина, ощущая этот странный осадок, который породило ускользнувшее видение.

— Прибыл Парвайн. — Перешел к главному Геир, садясь рядом на землю. — И кажется, у него есть что сказать.

— Доброй ночи, господин. — Коротко поклонился мужчина, чьи практически бесцветные сияющие глаза, подмечающие любую деталь, теперь отражали блики дикого пламени. Именно его отправили на разведку в Скандию, и, кажется, мужик отлично справился с миссией, если судить по его довольной физиономии цвета отполированной кости. — Какой милый городок, ребята. Вы не представляете! Я думал, что столица — предел разврата и бесстыжей вседозволенности. Нет, этот побил все рекорды. Как же я затрахался, честное слово, нам нужно возвращаться в Инверн. Я не верил, но там люди правда выдают себя…

— Парвайн. Ты не на исповеди у святого отца. — Прервал его Реиган. — Говори по делу.

— М-да, как ты и сказал. Если верить описаниям внешности и характера, нужная нам малышка прячется на постоялом дворе Бетти. Неужели она такая бестолковая, раз правда думает, что полукровная старуха может ей помочь… я к тому, что та просто обдерет ее и прибьет, прекрасно зная, что никто искать крошку не станет. Я про то, что старуха… буквально отправит ее в другой мир, как и договаривались. — Мужчина пронзительно захохотал своим скрипучим смехом. — Вот собственно и все. Я перебросился с ней парой фраз, так что думаю, это она. Да и на местных она не похожа. — Сереброглазый Парвайн хитро усмехнулся. — А я еще никогда не пробовал иноземных красавиц… совсем-совсем иноземных.

— А оно того стоит? — Крикнул Дей, мешавший огонь палкой.

— Поверь мне, там есть на что посмотреть. Все при ней.

— М, какая жалость, это скоро пойдет в расход. — Добавил отстраненный Юго.

— Так когда идем? — Спросил Геир, прерывая пошлые шуточки парней.

Реиган поднял взгляд, смотря на ночное небо, прикрытое высокими ветвями елей и сосен.

— Сейчас. — Решил он, поднимаясь с земли.

— Что ж, заявим о себе. — Довольно посмеиваясь, прошел к лошадям головорез Сет.

— Мы войдем в город тихо. — Разрушил все его надежды на кровопролитие и захват Реиган.

— Еще скажи никого не трогать. — Фыркнул Сет.

— Если только на это не будет причин.

— Я понял. Найду парочку. Причин.

Реиган знал, что этот-то точно найдет. Сет был практически не управляемым, подчиняясь только прямым приказам и только тому, кого сам признал выше себя. Сейчас, вдали от жестокой земли севера, где каждый день — борьба за выживание, парни скучали, не зная чем себя расслабить. Презирая изнеженность и необоснованное самодовольство столичного люда, который выказывал в них неприкрытое отвращение, эти ребята мечтали вновь оказаться дома, где все понятно и просто. Либо ты, либо тебя. Ощутить на лице родной колючий холод, выйти в дозор, почувствовать себя действительно значимым и… уместным.

Исходя из всего этого, вся немногочисленная охрана, расставленная по периметру города через полчаса лежала под белоснежными стенами с перерезанными глотками.

— Какого черта, Сет? — Прошипел Геир, оставшийся за главного, хватая мужчину за ворот дорожного плаща на себя. — Эти люди все еще считаются подданными империи. Как ты объяснишь императору то, что прирезал их… кстати, не заслужено.

— Да брось. Этим бы все равно закончилось. Они начали задавать ненужные вопросы. — Стряхнул его руку Сет. — Просили сдать оружие, лапали как каких-то девок. Извини, может ты к этому привык…

— Зарываешься. — Прорычал мужчина, оскаливаясь.

— Ну значит, не указывай мне. Нам бы все равно пришлось их кокнуть, просто чуть позже. Или ты думаешь, что Реиган оставит этих людишек и дальше играть в свои грязные игрушки? Все мы прекрасно знаем, чем тут занимаются… — Сет сплюнул, оборачиваясь в сторону спящего города. — К тому же, они кое-что прикарманили себе. То что должно быть нашим, не так ли?

Поднеся к лицу кривой длинный нож, мужчина хищно слизал со стали капли крови.

— Реиган приказал никого не трогать. До его возвращения. — Четко произнес Геир так, чтобы было слышно каждому, что сейчас стояли у главных ворот Скандии.

— Конечно, мы это уже поняли. — Протянул Парвайн, взвешивая в каждой руке по длинному саю[12]. — В мои планы не входило отдать все веселье дракону.

— Веди. — Хохотнул за его спиной Дей, которого поддержали одобрительными тихими возгласами другие мужчины.

Через минуту даже мимолетный признак их присутствия растворился в темноте ночи, как и сами незваные гости.

Глава 24

Что ж, это даже интересно. Подобная охота всегда будоражила кровь. Тут не было яростного стремления и жажды крови, как бывало на поле сражения. Не было этой грубости, жестокости, неприкрытой агрессии и резкого запаха смерти, витающего в воздухе, не было примитивности. Все происходило медленно, с некоей аккуратностью, тщательностью…

Преследование, наблюдение за своей ничего не подозревающей жертвой издалека. Наслаждение этой глупостью и беззаботностью, которые в твоей власти превратить в страх, ужас, отчаянье. В охоте было больше… вкуса. Утонченности. Больше целей, больше чувств.

Если держать в своих руках отчаянье и ужас врага на полях войны ты можешь всего несколько хрупких секунд, то здесь разворачивается целая картина этих эмоций, которые оказываются так многогранны и глубоки. И ты смотришь на них, поворачиваешь, словно любуешься драгоценным камнем на свету.

И она сейчас даст насладиться сполна глубиной своего страха и отчаянья. Крики, плач, мольбы о пощаде и отсрочке. Вот для чего он отпустил ее так далеко от замка, давая обмануться верой в то, что она никогда уже не вернется в оковы и клетку. Степень безысходности, увеличенная в разы, будет отличной наградой для него и наказанием ей за то, что посмела… смеяться над ним.

Тьма обрела форму в маленькой, простой комнатке не богатой, но и не бедной таверны. Из мебели здесь были только стол, стул и кровать. Не очень аккуратно сложенные вещи торчали из приоткрытого сундука.

Реиган медленно осмотрел келью, в которой оказался, задерживая взгляд на растяжках с колокольчиками у окна и двери. О, девчонка оказалась не такой наивной, хотя… разве он не понял это с самого начала, как только ее увидел. Как и сказал Эдан, такие люди не от мира сего, оказывается, все буквально, в этом он не прогадал.

Ее не проняло то, что она в тот раз стала причиной гибели сотни мужчин и рабства детей и женщин. Интересно увидеть боль и отчаянье, когда она поймет, что (пусть это и не так) была близка к своей цели, но в последний момент именно он оборвал все надежды на спасение и возвращение в свой уютный миленький мирок. Именно он, давший ей эту смутную надежду, теперь разрушит все, отравляя надежду чувством беспомощности и страхом перед казнью, которая ее ждет в скором времени.

Совершенное ей — пусть и поражающий смелостью и находчивостью поступок, это все же великое преступление, за которое будут карать соответствующе. Девчонка пожалеет о том, что вообще на свет родилась… Вот как обычно Древние затаптывают огонь человеческой взбунтовавшейся души.

И вот она, спящая в своей маленькой кроватке, еще ни о чем не подозревает, наслаждаясь покоем и мечтами о светлом будущем, которым, увы, не придется осуществиться. И именно он держит в руках эту секунду — грань между спокойным настоящим и будущем, наполненным лишь ожиданием грядущей неизбежной ужасной участи.

И именно ему решать, как и когда разбить эту человеческую надежду, которая всегда умирает последней. Грубо и резко, или медленно и изысканно, как ночной кошмар, вливаясь в эти чистые, наивные мечтания…

Смакуя мгновение, Реиган медленно прошел к кровати. Тонкий аромат цветов, мыла, женщины, ее спокойствия и умиротворения становился все отчетливее. Свернувшись на кровати, укутавшись в шерстяной плед, она была слишком далеко от жестокой реальности, которая совсем скоро накроет ее с головой.

Такая мелкая, хрупкая и незначительная, принесшая столько проблем и головной боли.

Реиган присел перед кроватью, смотря на сглаженные спокойствием и сном женские черты лица. Размеренное тихое дыхание касалось приоткрытых губ…

Внезапная вспышка уверенности, что он часто вот так наблюдал за спящей женщиной, быстро погасла, оставляя после себя лишь навязчивое ощущение дежа вю.

Боги, ну что за дура. И какая бестолковая трата человеческих жизней. Получается, они все погибли зря, раз ее ждет та же участь. Она будет умирать с осознанием того, что все, абсолютно все было напрасно. Вина. Сожаление. Ненависть.

И сейчас… сейчас она все осознает. А он поймает это мгновение собственного триумфа. Жертва поймет, что она всего-навсего жертва, которая никогда и не была хозяином положения.

Наклонившись вперед, мужчина сделал глубокий ровный вдох около женской шеи, смакуя аромат спокойствия и безмятежности, который скоро взорвется негодованием, страхом и злостью… нечто резкое и острое заменит собой эту нежность и эфемерность.

Горячий выдох обжог нежную кожу, по женскому телу пробежала дрожь.

Вот оно, он увидит это… так близко. Пусть прочувствует каждую каплю безнадежности и безысходности.

— Ты в тупике, Ким Рендал. Ты в ловушке. В клетке. Тебе не выбраться. — Очень тихо проговорил мужчина, чуть отодвигаясь, чтобы уловить тот самый момент.

Веки с густыми ресницами медленно приоткрылись, неуверенно и словно нехотя. Темные глаза нашли причину, по которой их обладательница совсем скоро попрощается с белым светом.

Реиган молча смотрел и ждал… чего угодно, но не этого. Воплей, криков, причитаний, молений и слез. Но уж точно не того, что девушка, откинувшись на спину, смело и раскованно запустит руку в его волосы, резко притягивая к себе.

Тут сработал эффект неожиданности, потому Реиган подчинился настойчивой, но все же слабой руке, оказываясь почти лежащим на девушке. С тихим вздохом, из-за чего ее грудь слегка прикоснулась к нему, эта чокнутая, приблизила его голову к себе, приподнимаясь…

Нет… он точно рассчитывал не на такую реакцию. Разве ночной кошмар, хладнокровного палача и охотника, который подведет тебя к плахе, нужно встречать как долгожданного любовника?

Да, то ее первое прикосновение не шло ни в какое сравнение. Спонтанное, мимолетное, еле заметное и едва ощущаемое.

Эта женщина — безумная, абсолютно ненормальная, такая… сладкая, мягкая и теплая…

Никакого страха или скованности. Ее губы на его губах действовали медленно, томительно нежно, умело и уверенно. Она словно пробовала его, вкус мужчины, опасности и страсти… вкус запретного и желанного. Она как будто наслаждалась им. Наслаждалась?! Это слово не подходит в виду того, что им невозможно наслаждаться. Потому что он… он же чудовище, злобное порождение гнева и ярости, сын огня… Кажется, для этой полоумной сейчас он просто мужчина.

И это… странно, но приятно. Черт, это правда приятно.

Нежная настойчивость, просьба, полная соблазна, мягкое требование ответа.

Пальцы сжались в его волосах, подталкивая к себе, вызывая и настаивая. Все еще скованный и напряженный, он отказывался поддаваться этому странному теплу. Это бы означало проявление слабости, подчинение.

— Не будь таким строптивым, Ри. — Прошептала девушка, когда он зарычал в ее губы. — Тебе нужно немного расслабиться.

— Зато тебе этого точно делать не следует. — Бросил мужчина мрачно, все еще чувствуя пальцы в своих волосах. Через мгновение она воспользовалась этим, вновь притягивая его к себе. — Что ты делаешь?! — Зарычал Реиган, отстраняясь.

— То, что следует. — Пробормотал с улыбкой Ким, вновь легко и непринужденно приникая своими губами к его неподвижному, плотно сжатому рту. — О… боже, только не говори мне, что ты раньше… не целовал женщину, Ри.

Судя по тому, какой яростный взгляд он бросил на нее, все стало очевидным. Ким, глаза которой еще не покинули признаки сна, прикусила нижнюю губу, продолжая смотреть на него… очень странно. Вообще, это он так должен на нее смотреть, а не наоборот. Вроде бы это он — тот, кто загнал ее в ловушку. Он охотник. Но она не выглядит как жертва.

— Хотя ты прав, к черту этих дур. — Пробормотала девушка, на этот раз медленно и осторожно приближаясь к нему, пока он следил за ней прищурено, настороженно. — Просто пробуй… словно… словно что-то сладкое, вкусное, нежное, хрупкое… сначала медленно…

Ее губы вновь мягко прикоснулись к приоткрытому рту, прихватывая нижнюю губу, смакуя и слегка посасывая. Ее глаза закрылись, словно происходящее доставляло ей удовольствие, словно она наслаждалась процессом. Мимолетное движение с его стороны она встретила блаженной улыбкой, вновь прикасаясь, поощряя. Ее ладонь сползла на его шею, притягивая ближе, еще ближе.

Проклиная ее настойчивость и свою внезапную слабость, Реиган навис над девушкой, откинувшейся на подушки.

Откуда столько нежности и страсти к своему врагу? Что она вообще делает? И что делает он?

Пробует, вкушает, медленно смакует, наслаждаясь женским вкусом. Через несколько мгновений он уже не сопротивлялся ни ей, ни себе, отдаваясь этому незнакомому, невероятно сильному чувству.

Никакого притворства. Правда, нежность и медленное неторопливое изучение друг друга в итоге разожгли нечто опасное и животное глубоко внутри него. И это чувство, как приближающаяся буря, росло, становилось явным, угрожающим. Зверь просыпался, потягиваясь, открывая глаза и обнажая клыки, а такое бывало только во время кровопролития… почему именно сейчас?

Яростно тихо прорычав, мужчина легонько прихватил нижнюю женскую губу зубами, оттягивая, после чего провел по ней языком, жалея.

— Ри, ты всегда так быстро учишься? — Пробормотала Ким, прежде чем он настойчиво заткнул ее губы своими, пробормотав обреченное: заткнись.

Когда он в очередной раз лизнул ее губы, девушка приоткрыла рот, прихватывая его язык, углубляя поцелуй. Ее руки вцепились в мужские плечи, притягивая его к себе, выгибаясь навстречу. И она жалобно простонала, когда его ладонь легонько обхватила ее шею, пока большой палец выводил круги по бешено бьющейся вене.

И именно он причина такого волнения, нужды и лихорадки? Она ждет его, чего-то требует и просит. Ему теперь тоже что-то нужно…

Подчинение, крики и стоны, мольба и его имя… и все это прямо здесь, в этой кровати и желательно без одежды. Да, хорошо, ладно, он сдастся с радостью в этот раз. Хотя бы потому что она сама этого хочет и просит. Потому что она единственная женщина желающая его, как мужчину. Потому что она единственная не проявляет этот отвратительный опостылевший женский страх. И еще так много причин…

Их запах смешался. Он дышит этим воздухом, наполненным ароматом страсти, желания, ее возбуждения и его похоти. Это было сокрушительно, испепеляюще… и ему нравится, что она теперь пахнет им. Этот запах задержится на ее коже надолго, если он «попробует» не только ее губы, а ее всю…

— Какой горячий… — прошептала девушка, обхватывая его голову, когда мужчина спустился к ее шее. — Ри, поцелуй меня. У тебя это получается просто великолепно.

Она потянулась к нему, тогда как он приблизился к ней, покорно запечатывая ее губы долгим, глубоким поцелуем, слушая слабые постанывания, которые тонули в настойчивых движениях.

— Ах, да… великолепно. Просто великолепно. — Прошептала она около его рта.

— Тебе нравится, девушка? — Его дыхание было очень тяжелым, а голос грубым и осипшим.

— Не будь таким глупым, Ри, ты же все прекрасно видишь…

Он остановил ее, когда Ким попыталась вновь приблизится, жадно хватая воздух.

— Чего ты добиваешь? — Настойчиво и грубо спросил Реиган, внимательно на нее смотря.

— Ты что, смеешься? Ри, сейчас не совсем… подходящее время…

— Сейчас самое подходящее время. — Он сам хотел в это верить, хотя все его тело и душа были против. — Ты просишь… ты просишь своего врага.

— Врага? Ри, я всего ли маленькая девочка. Неужели ты меня боишься? — Она тихо рассмеялась, протягивая к нему руки. — Иди ко мне.

— Чтоб тебя, девчонка, я не «Ри».

— Думаю, я могу называть тебя как хочу… в своем сне. — Прошептала Ким, прикрывая глаза.

— Сне? — Тупо повторил мужчина, после чего медленно выпрямился, смотря на девушку сверху. — Во сне?

— Сложно признать, но ты целуешься лучше, чем любой мужчина наяву. — Добавила она, слабо улыбаясь. — Ох, как же я буду дальше жить с этим воспоминанием.

Реиган молчал лишь пару мгновений, после чего медленно наклонился к женщине, проговорив тихо, но четко:

— А тебе не придется. Потому что ты совсем скоро умрешь, Ким Рендел.

Это заставило ее резко открыть глаза, уставившись на него… ну вот, почти что страх. Слабое понимание. Она готова была испугаться.

— Нет-нет-нет, я не хочу, чтобы это становилось кошмаром. Боже… все было так прекрасно. Ты не имеешь права все так портить.

— О, я имею. — Мужчина резко поднялся, поворачиваясь к женщине спиной. Она не должна видеть степень гнева и ненависти в его глазах, а еще что-то очень похожее на разочарование. — Как жаль тебя огорчать, «Ким — я маленькая девочка», но это не сон. А хотя нет, мне не жаль. Потому что ты разнесла к чертям родовой замок Даургов.

— Нет… я бы услышала… к тому же почему именно Ри? Он ведь сам отпустил меня… к тому же, откуда им знать, что я пошла именно в Скандию? Почему не в Анатерос? Боже, мне не хочется, но нужно проснуться…

— Дура. — Выплюнул поворачиваясь мужчина. — Ты уже проснулась. И ты лизалась со мной не во сне. Ах, какая досада.

— Иди ты к черту. — Прошептала Ким, смотря нахмуренно строго в потолок.

— О, смотрю тебя это разочаровало. Или нет. Думаю, ты рассуждаешь над тем, что тебя теперь ждет. Не переживай, дорога будет долгой, а я, возможно, достаточно любезным, чтобы рассказать тебе в деталях.

Кажется, она быстро сообразила. Потому в следующую секунду рванула с кровати, выхватывая нож из-под подушки. Это вызвало холодную усмешку.

— Не приближайся! — рявкнула она, медленно отходя к двери.

— О, уже не надо? — Мужчина рассмеялся ледяным лишенным всякого веселья смехом. — А ты по-другому запела. Ри, иди ко мне. — Передразнил он ее фальцетом, слушая яростное шипение.

— Только подойти, ублюдок. И я сделаю так что ты не просто не захочешь подойти к женщине, но даже при желании не сможешь. — Ким сделал говорящий жест рукой, в которой был зажат нож.

Его это, естественно, не впечатлило, но он не пытался приблизится, смотря на ее ярость и растерянность. И почему-то это не вызывало ничего кроме злости. Она была другой минуту назад, и ему это, безусловно, нравилось куда больше.

— Если ты не хочешь, чтобы я порешил каждого из людей, помогавших тебе, то ты сдашься сейчас. Самостоятельно. Не потому, что я испугался этой зубочистки в твоей руке, а потому что это дело принципа.

— Можешь пойти и ********* свои принципы. — Прошипела девушка, резко открывая дверь и вылетая из комнаты.

Что ж, он предупреждал, она сама все решила.

Быстрые, торопливые шаги стихли уже через пару секунд в коридоре. Он слышал, как она выбегает из таверны. Боги, неужели она правда такая глупая? Думает, что теперь сможет убежать? Ах да, людская надежда, которая умирает последней.

Чинно проходя по коридорам, спуская по лестнице, неторопливо выходя из дверей постоялого двора, на улицу, наполненную ночью и суетой.

О, его ребята уже поработали.

— Отпусти меня! Я клянусь… — Ким зарычала в руках Юго, пока Дей стягивал веревкой женские руки за спиной.

Нечленораздельное рычание перемежалось с проклятьями, а попытки вырваться лишь вызывали смех у парней.

— У-у-у, какая строптивая малышка. — Протянул Сет, прислоняя лезвие к щеке девушки, которая испугано замерла. — Тебе лучше немного укротить свой норов. Или я могу помочь. — Мужчина обнажил клыки, втягивая сквозь зубы воздух рядом с ее кожей. — С удовольствием.

— Здесь все? — Спросил безразлично Реиган, смотря на стоящих на коленях, трясущихся от холода и страха людей — постояльцев и слуг таверны.

Вокруг столпился весь город, боясь приблизится или открывать рот, смотря на происходящее молча и с трепетом.

— Да. — Тихо цинично рассмеялся Парвайн, ставя на колени какого-то мужчину. — Если не брать в расчет Кора, который играет с детишками в прятки.

— Нелюди! Звери. Детей то за что! — Крикнула растрепанная, раскрасневшаяся Бетти.

— У нее спроси. — Посмеиваясь сереброглазый указал на Ким.

— Ким? Ким… что происходит?

— П-прости… Бетти… я не… — Подбородок девушки задрожал. — Я не знала, что они… так быстро найдут…

— Ты привела этих животных под мои двери? — Прошептала Бетти, покачивая головой. — И это плата за мою доброту.

— Я не… я не… Боже, я не хотела. Прости… пожалуйста, прости…

— Что, Ким Рендел. — Проговорил ровно и спокойно Реиган, проходя к девушке. — На этот раз тебе не все равно? Ты бахвалишься и говоришь громкие слова, лишь когда люди и их горе тебе безразлично. Они незнакомцы, и ты не считаешь, что их беда тебя касается. Что тебя расстроило сейчас? Ты пробыла с ними… сколько? День? Два? Три? Они стали тебе родней за это время? Я ожидал вновь увидеть представление. Ты бы показала чудеса гордыни и человеческого безразличия, которому бы даже я позавидовал. Их бы убили, потому что пленных я не беру, и ты бы о них не вспоминала. Обвиняла бы меня. — Дракон наклонился ближе, заглядывая в блестящие глаза, исполненные страданием. — Можешь обвинять меня. Ты же тут совершенно не при чем.

— Гореть тебе в аду. — Прорычала сдавлено девушка.

— Ад — мой дом, Ким Рендал.

Реиган отвернулся, смотря на то, как один из его слуг вытаскивает на улицу отбивающихся, рыдающих близнецов. Вой матери наполнил ночь, когда она смотрела на то, как мучитель хладнокровно кидает детей на землю, вытаскивая загнутую саблю.

— Ким! Как это понимать?! — Прокричал один из пожилых купцов, смотря на девушку. — Что эти люди делают здесь?! Что вам нужно, изверги! Эта земля под властью императора!

— Императора? Этого сопливого коротышки? — рассмеялся Сет. — Мы не подчиняемся императору. — Он подошел вплотную к купцу, присаживаясь на корточки. — Мы подчиняемся его брату.

Старик перевел свой расширенный взгляд с воина на Реигана, сглатывая.

— И он решил, что сегодня вы все должны умереть, за пособничество вон той маленькой сучке. Она основательно насолила его младшенькому, взорвала замок, знаешь ли. Украла бриллианты и невесту. Ну и так далее… она вообще особой покорностью не отличается.

Старик посмотрел на Ким, которая уже стояла смирно и молча, дрожа от невыплеснутых рыданий.

— Это… правда?

— Правда-правда. — Бросил с прохладцей Сет, поднимаясь на ноги. — С кого начнем? С деток? Маленькие цыплятки, цып-цып-цып…

— Нет! Нет, изверги! — Завопила Бетти, пытаясь вырваться. — Умоляю. Они же еще совсем малыши… умоляю, господин. Пощади. Пощади!

Реиган стоял так же как и минуту назад, отстраненно наблюдая за происходящим. Скрестив руки на груди, молча и беспощадно.

Когда Сет приблизился к близняшкам, доставая кривой кинжал, Реиган услышал то, чего так терпеливо дожидался все это время.

— Хватит! Прекрати! — Крикнула Ким, рванувшись из чужих рук. Юго отпустил ее, давая подбежать… не к Сету, как ему казалось, а к их хозяину. — Отпусти их, ублюдок! Убей меня! Они же ничего не сделали тебе! Они же обычные люди, дети и женщины. Старики! Торговцы! Среди них нет воинов! Почему ты угрожаешь беспомощным?!

— А разве тебя это должно волновать? Разве тебе не плевать? Ты же тут не причем.

Он даже не посмотрел в ее сторону. Красивый профиль обрисовывался на фоне тьмы, такой же беспощадный и спокойный.

— Ты добился своего, подонок! Все, смотри! Я сдаюсь! — Прорыдала девушка. — Мне не все равно! Отпусти их! — Никакой реакции. Сет приставил клинок к горлу сопящего напуганного мальчика. — Пожалуйста, умоляю, отпусти их. — Ким вцепилась в его рукав. — Прошу… черт, я прошу тебя. — Кажется, в его взгляде что-то мелькнуло. То, что могло сказать — она на правильном пути. Наступив на свою гордость, девушка тихо прошептала: — П-пожалуйста, пощади их… милитиам.

— Милитиам. — Повторил медленно Реиган. — Эти люди стоят этого? Твоей гордости.

— Они бесценны. — Выплюнула Ким. — Но если тебе этого хватит, я буду тебя называть господином каждый чертов раз. Не надорвусь.

А она так и не смирилась. Называя господином, она вкладывала в слово не покорность и преклонение, а ярость и ненависть. Хорошо, а то он правда думал, что девчонка так просто сдастся. Разве это интересно?

— Сет. Развяжи их. — Бросил Рей, проходя к пригнанным сюда Геиром валийских лошадей. Слушая облегченный вздох Ким за своей спиной, он добавил. — Всех горожан выгнать за стены, а город поджечь по ветру. — Протестующий вопль мирян практически скрыл женский тихий неповторимый вскрик отчаянья. — Пусть смотрят, как их грехи горят во всеочищающем пламени.

Глава 25

Нет, она так больше не может. Вот что значит работа преподавателя, постоянное разгребание бумажек, писанина докладов и отчетов, чтение лекций, — никакой физической подготовки. Раньше, она с этим справлялась кое-как. Приходилось напрягаться, конечно, но Ким хотя бы осознавала, что это кончиться в скором времени. Последний рывок, ускорение, сообщаемое адреналином.

Теперь?

Сколько там часов прошло с тех пор, как этот ублюдок мрачно покачал головой, когда один из его головорезов хотел закинуть ее на лошадь? Сколько прошло минут с тех пор как ей обвязали руки и протянули веревку, как поводок, к седлу лошади, на которой сидел один из этих подонков?

Она шла… она прошла так с… мили две без остановки, сбивчивым шагом, постоянно спотыкаясь молясь лишь об одном — не упасть. Она сомневалась, что это их остановит. И… ну еще пятьсот метров, и она точно отключится, прямо здесь, на дороге. Его брату не придется даже стараться.

Ким с силой сжала зубы, силясь вновь не разрыдаться. Только не при них. К тому же ее дыхание уже давно сбито, не стоит усложнять ситуацию. Но, боже, она до сих пор не могла поверить. Угрожать детям? Спалить целый город? Все то, что эти люди собирали годами.

Ах, но ведь это уже второй по счету город, сожженный по ее вине. Да, она сама себе напоминает чуму. Так что, если случится чудо и ей удастся выбраться снова, ни один нормальный человек не станет ей помогать, во избежание повторения истории.

Теперь она начинает понимать слово «безысходность» во всей полноте его значения.

— Эй, ублюдок. — Пробормотала Ким, смотря в гордо выпрямленную спину Реигана, который был так же безмятежен и спокоен, как океан во время штиля. Только солнца там явно было маловато. — Я сейчас умру, и твоему брату не придется стараться. Я думаю, он немного расстроится такой потере. Тебе ведь сказали доставить меня живой, не так ли? Зная вашу звериную натуру, то да. Я к тому что, может, ты прикажешь своим животным отвязать меня, ну чисто так… для разнообразия. А то уже три километра тот, что сзади, пялится на мою задницу.

То, что сзади, грубо рассмеялся. Самый главный ублюдок никак не отреагировал на ее слова.

Раздраженно выдохнув, Ким попыталась снова.

— Подонок, фашист, детоубийца, варвар, дикарь, вандал, скотина, мерзавец, гад, сволочь… негодяй… тварь… мразь… козел… висельник… — Ким задумалась, покусывая губу. — Э-э-э… ублюдок уже было… остальное будет матом…

Никакой реакции, только его подчиненные посмеивались над ее слабостью, беспомощностью и жалким видом.

Господи, быть не может. И ведь всего несколько часов тому назад она целовала его так как никого до него раньше. Ну и что с того, что спросонок ей показалось, что это ее эротическая фантазия? Конечно, она не думала, что за ней явится сам Реиган, да еще и что-то будет делать у ее кровати…

Отлично. Если его младшему брату не удалось сломить ее и унизить, то старший справился с этим на отлично: она была пунцовой, как зрелый помидор от воспоминаний и непрекращающегося марш-броска… ну а еще тут было порядком холодно… еще даже не начало светать.

Девушка кинула взгляд на небо, потом опять уставилась в широкую спину командира. Она прекрасно знала, чего он добивается. Какие слова подействуют.

— Господин, смилуйся. Я сейчас сдохну, и тебе придется оправдываться перед своим сопливым братом. Не хочу быть еще большей проблемой. — Елейным голоском протянула Ким, прекрасно зная, что подходящий момент для реванша еще будет.

И точно, лошадь Реигана, который ехал впереди всей группы, остановилась, а за ним замерли и все остальные. Ким почувствовала, как блаженный покой и облегчение накрывают ее. Ноги ломило от боли и усталости, ей необходимо было сесть… или лечь…

— Сет. — Бросил Рей, так и не поворачиваясь.

О, нет… этого козла Ким терпеть не могла. Но если эти веревки падут, то сойдет и он…

Тихо посмеиваясь короткостриженный брюнет с десятком грубоначертаных шрамов, идущих по рукам, приблизился к Ким, ожидающей освобождения. Но вместо того, чтобы разрезать веревку, мужчина грубо завязал девушке рот, резко стягивая концы тряпки за затылке. Жестко обхватив ее подбородок рукой, он проговорил:

— Еще один звук, и я свяжу твои ноги. Придется прыгать до самой проклятой столицы. Ну а если вдруг ты упадешь, то никто не будет останавливаться, тебя протащат по всем дорогам Илидии. Ничего страшного, если в итоге к воротам дворца приволокут то, что от тебя останется. В конце концов, днем раньше, днем позже…

Похлопав девушку по щеке, мужчина с тихим смешком отошел, вновь вскакивая на лошадь.

Резко выдохнув от ярости и обиды, Ким кинула взгляд на беззаботного Реигана, который тронул свою хищную лошадь, которая послушно поплелась дальше.

Вот оно. Ублюдок наказывал ее. Они уже давно могли развязать ее, тем самым увеличив свою скорость в разы. Но почему-то командир этих животных решил, что парочка уроков хороших манер сейчас важнее. Отлично, да, она взорвала их родовой замок, оскорбила его братца самым немыслимым способом, обокрала его, использовала другого его брата для достижения своих целей… Она манипулятор, воровка, убийца, беглянка…

Собственно, Ким размышляла о подобной вероятности, что ее, песчинку в море, могут обнаружить. Что за ней могут прийти… Но девушка, правда, думала, что это будет гвардия его драконьего величества. Люди, которые опять неаккуратно и небрежно ворвутся в город, громко заявляя о себе, давая ей время ускользнуть под шумок.

Но на этот раз император превзошел себя — он перестал ее недооценивать, потому прислал своего старшего братца и его псов с севера. В общем-то, это был эскорт идеальных чудовищ. Да, в том что здесь только она — человек, сомневаться не приходилось.

Вновь сильно споткнувшись, Ким еле устояла на ногах, кидая яростный взгляд в сторону главного ублюдка. Тот, кажется, услышал ее сдавленное проклятье, которое она пробубнила в кляп. Кинув что-то своей правой руке (как поняла Ким, этот долговязый крепко сложенный парень с темными волосами завязанными в высокий хвост пользуется особыми привелегиями и уважением среди этих животных), Реиган указал взглядом на лес. Парень хлестнул свою лошадь с кровожадными глазами, которая кинулась вперед, оставляя пленницу и ее конвой далеко позади.

Итак прошло минут двадцать с тех пор как ее поставили на место таким жестоким способом, прежде чем Реиган мать его Огнерожденный снизошел до простой смертной. Отправив в тот раз своего подчиненного вперед, он приказал найти место для привала. Почему именно тогда, когда начало светать, Ким так и не поняла, но ей тогда было не принципиально. Все тело ломило, хотелось есть и пить, а главное спать. Конечно, на первое и второе она не рассчитывала, но третье легко достижимо, лишь бы найти место поприличнее.

Конечно, тот парень неплохо подсуетился: назначенным местом оказалась небольшая полянка, окруженная огромными деревьями называемыми здесь Тай-Тарин, что означало на языке местного населения буквально «пожирающий землю». Стволы их вздымались до самых небес, необъятные и мощные, разветвляющие далеко вверху, нависая над землей обширным пологом плотной зелени. В общем-то, эту маленькую полянку, которую мужчины расчистили мечами, восходящее солнце не планировало навестить.

Парни действовали очень слажено и оперативно, словно за ними уже давно были закреплены обязанности, или же они умели общаться ментально. Ким кинули к одному из этих зеленоглавых пожирателей земли, при этом крепко обвязав лодыжки. Рот до сих пор был завязан, но хотя бы глаза не трогали, давая с края очищенной площадки наблюдать за их действиями.

А ребята точно собирались провести здесь несколько часов. Лошадям отвели отдельное место, сняли поклажу и расседлали. Один из мужчин начал разводить костер, другой пошел на разведку местности, заодно найти воды. Третий наверняка за теми деликатесами, которые могут предоставить местные охотничьи угодья, взяв собой только два ножа.

Дикари. Но довольно дисциплинированные.

Потому уже через десять минут над костром вился ароматный дым. Капельки жира стекали с четырех аппетитных освежеванных кролика, на которых Ким уставилась будто загипнотизированная, постоянно сглатывая.

Мужчины о чем-то негромко переговаривались. Один из них стоял в стороне, кормя хищных кобыл сырым мясом. Большие, мускулистые, с длинной густой гривой, которая на холке становилась шерстью, эти кони явно были породистыми представителями Северных жеребцов. В тех условиях травоядным не выжить, естественно. Но Ким не подозревала что такие существуют… да уж, объездить этих тварей могут лишь более сильные и выносливые твари.

Ким нашла взглядом их хмурого предводителя, который сидел перед костром, смотря в глубину пляшущего пламени. Не отрываясь и не моргая, сосредоточенно, словно внутри дикой стихии видел ответы на свои вопросы, много непостижимого другим, далекого, истинного.

И все же… почему именно он? Ему приказал его брат? Он легко согласился или долго отпирался?

Ким тяжело вздохнула.

Она раньше думала, что он ее ненавидит. Дело оказалось куда печальнее: ему на нее откровенно наплевать. Не то, чтобы это задевает… Боже, кого она обманывает, конечно задевает! Она же самая обычная женщина. Он ей понравился с первого взгляда, вот такая магия. Она дважды (ну первый раз можно не считать) целовала его. И для нее это кое-что значило. Понятное дело, она дура, которая сама себя накрутила и все выдумала… довольно гадко, что именно он ведет ее на плаху. Не то, чтобы она была согласна с этим, что она смирилась со своей участью. Нет, конечно. Просто обидно, что именно он.

На фоне танцующего пламени, с играющими бликами в ярких глазах, с тенями, блуждающими по лицу, Реиган выглядел еще более мрачным, диким, непокорным, устрашающим… Какие все-таки женщины дуры в этом мире. Неужели они не видят в этом мужчине то, что во все времена привлекает девушек? Волю, власть, откровенную примитивную силу, гордость… особую гордость. Не гордость аристократов, этих напомаженных мальчиков-тростинок. Какую-то звериную гордость. Он собственник, это видно. Он привык к безоговорочному подчинению и страху. Женщина должна захотеть покорить эту неприступную крепость, смягчить эту суровость, стать светом для его тьмы, как только увидит его. Покорить таких может лишь женщина, все так, оружия врагов тут бессильны.

Ее мысли словно подслушали, потому голова Реигана дернулась, он кинул на нее быстрый взгляд, заставляя внезапно покраснеть. Конечно, он заметил, что она на него пялилась все это время, и, увы, в ее взгляде было слишком мало злости. Отвернувшись, Рей перебросился парочкой фраз с тем, кто сидел рядом с ним, с тем самым длинноволосым парнем, который выглядел лет на двадцать семь.

Поспешно, но с явным запозданием, отведя взгляд, Ким поежилась. Ее каждый раз как обжигало, стоило ему посмотреть… раньше это было непривычно, теперь это казалось необычным, но довольно… приятным.

Бестолочь. Разве ей об этом нужно сейчас думать? Руки-ноги связаны, везут в столицу, чтобы уж точно не по головке погладить. А она строит какие-то воздушные замки в своей внезапно опустевшей голове. В конце концов, она же не могла в него влюбиться… он же ей… ни капли не нравится… не должен нравится. Ох, как все сложно…

В поле зрения появился длинноволосый, отвлекая ее от глупых мыслей. Подходя вплотную, присаживаясь напротив, не обращая внимания на расширенный, не без испуга, взгляд, мужчина начал развязывать ее руки. Потом освободил и рот, протягивая фляжку.

Ким смотрела на нее первые две секунды, прежде чем неторопливо взять, заглядывая в глаза только что подошедшему. Тот следил за ней чуть сощуренным внимательным взглядом, пока девушка не напилась, отдавая флягу обратно.

— Хм. — Мужчина забрал воду, но так и не отошел, продолжая смотреть. — Это и есть человеческая гордость?

— Что? — Не поняла Ким, вновь поежившись, на этот раз от холода.

— Честно признаться, я думал, ты мне швырнешь ее обратно. В смысле… — Парень усмехнулся смотря на фляжку в своих руках. — Я уже имел дело с… невольницами. Они обычно… кидают предложенную еду, воду, одежду в лицо тому, кто предложил. Да и вообще кричат о том, что их лучше убить, ну и… проклинают всю дорогу. Довольно странно видеть в тебе иное… ты не выглядишь… как рабыня, когда принимаешь воду.

Ким нахмуренно слушала его. Потом ее брови удивленно полезли на лоб. Ей кажется, или в этой дикой стае затерялся кто-то нормальный? Мерные интонации голоса успокаивали. Да и внешний вид его был таким… умиротворяющим, что ли. Он был воином, бесспорно, но он не был похож на остальных головорезов.

— Не знаю, насчет гордости. — Пробормотала в итоге Ким. — Но я не собираюсь швыряться столь ценным продуктом. Я лучше ее выпью. Я тебе даже открою секрет. — Девушка чуть наклонилась вперед, понижая голос. — Я может и дура, как считает ваш доблестный господин, но я достаточно умна, чтобы понимать, вот что. Чтобы выбраться мне нужны силы. Следовательно вода и еда. Вы очень очаровательные ребята и все такое, но я не собираюсь надолго задерживаться среди вас. Потому… — Ким откинулась на дерево. — Если у тебя еще есть мясо, хлеб, овощи, — тащи сюда. Можешь мне даже массаж сделать, а то шея затекла.

Тихий смех, чистосердечная улыбка произвели еще большее впечатление. И кажется, теперь на них смотрели несколько пар любопытных глаз.

— Подожди минуту, девушка. — Усмехнулся мужчина, уходя от нее, но ненадолго.

Уже через пару минут он вернулся, неся с собой мясо зажаренных кроликов, пару картофелин и свежий помидор. Ким недоуменно следила за ним, разминая запястья.

— С чего это вдруг? — Спросила она, забирая из рук благодетеля еду. — Такая доброта?

— Это не доброта, девушка. — Ответил тот, но все же присел напротив, явно не собираясь уходить. — Мы должны следить за тобой, пока не вернемся в Тиру. Не хотелось бы, чтобы ты умерла по дороге, это лишние неприятности. К тому же, люди действительно очень слабы. А человеческие женщины слабы вдвойне.

— Угу. Скажи теперь все это братцу этого… этого… — Ким кинула взгляд на Реигана, продолжая работать челюстью. — Ты видел как все было?

— А ты нет?

— Нет, я была… в катакомбах… не видно было как полыхало.

— Я никогда такого не видел. — Парень отклонился, упираясь на руки, поставленные позади него. — Огня особо не было… но эта чудовищная сила, которая выбила все стекла, сотрясла землю, сдвинула камни, которые стояли веками, укрепленные магией древней крови. Это было так сокрушительно и… впечатляюще. Я не знал, что у императора есть такая маленькая неприятность — ты. Потому мне показалось, что… — Мужчина замолчал, явно не собираясь рассказывать, что конкретно ему показалось. Ясно одно — его это напугало. И его это задевало до сих пор. — Ну в общем, когда выяснилось, чьих это рук дело, мы долго смеялись. Но замок был разрушен… и его сейчас восстанавливают тысячи рабов.

— Что там осталось?

— Да практически ничего. Разрушено основание, все залито водой из-за того, что под землей находилась система каналов… в общем, там полно работы. К тому же… была частично разорена казна. Золотые монеты и драгоценные камни валялись по всей столице… их наверное, до сих пор собирают. Ну и ты там вроде как… национальный герой. В том смысле, что людям понравился запах гари императорских покоев. Это похоже на запах свободы.

— Свобода. — Хмыкнула девушка, расправляясь с ужином. — Они так ни черта и не поняли. Меняют шило на мыло. Стадо… они просто ищут себе нового пастуха, потому что старый надоел.

— Ты ведешь их на гибель.

— Веду? Я никогда не просила идти за мной. Никого с собой не звала. Я ничего не пропагандирую.

— А как же та речь в Ратании?

— А ты то откуда знаешь?

— Из уст в уста, девушка.

— Это было криком души. Я защищалась. Вот типичный пример любви толпы. Сегодня ты изгой, завтра герой, а послезавтра ты болтаешься на виселице.

— Я думал, ты иная. — Откуда столько откровенности и честности? Он общается с ней так, словно знает ее лет сто.

— Что я буду швыряться едой?

— Хотя бы. — Усмехнулся мужчина. — Было трудно представить себе женщину, разрушившую то, что считалось вечным и нерушимым. Ту, которая доставила столько проблем венценосному дракону.

— Да, не тяну я на героя. — Пробормотала Ким, пожав плечами. — Какой из меня герой… хотя нитровать глицерин в тех условиях… еще то приключение.

— В твоем мире все такие умные?

— О… приятно слышать. — Ким слабо улыбнулась, начиная покусывать губу. — В моем мире… понятия об умственных способностях другие, так что… так просто и не ответишь.

— Геир.

— А? — Ким подняла свой недоуменный взгляд на мужчину.

— Мое имя. Я тебе его дарю.

— Даришь имя? — Еще боле недоуменно пробормотала девушка.

— У нас на родине обращаться по имени можно лишь редким лицам. Только тем, кого сам избрал. Это считается знаком уважения или доверия. Я тебе не доверяю, конечно. Но уважаю, бесспорно. Мне нравится в тебе эта… человеческая гордость.

— Ким. — Девушка протянула руку, на которую мужчина уставился. — Пожми руку, это традиция на моей… земле, при знакомстве. Руки пожимают.

— Вот так? — Геир мягко обхватил ее ладонь.

— Типа того. — Девушка энергично потрясла его руку, отпуская. — Вот и все. Простой ритуал.

— Забавно. — Пробормотал парень, смотря на свою ладонь. — Мне нравится этот ритуал. Довольно интересный.

— О, смотри, можно еще вот так. — Она сжала ладонь в кулак, протягивая руку вперед. — Стукаться костяшками. Но это не официально, только среди молодых. Друзей там… обычно, в компании.

— Ты забавная девушка, Ким. — Пробормотал Геир, легонько стукаясь с ней кулаками. — Я вроде как один из тех, кто везет тебя на плаху. Тебя это должно немного… смущать.

— Парень, я взорвала родовой замок трех драконов. Тебя это тоже должно смущать.

— Смущается пусть малыш Эдан. — Хохотнул Геир. — Я всегда начеку, Ким. Не делай глупостей.

— Никаких глупостей, шеф. — Бросила Ким, чуть сползая. — Может вы не будете связывать мне руки снова? А я буду сегодня вести себя очень примерно, ну?

— Да, я думаю, что будешь. Все же тебе не хочется пройти еще три лиги пешком.

Ким поморщилась при упоминании этого нелегкого испытания.

— Здесь есть волки? — Внезапно спросила она, выглядя крайне озабоченной, чем вызвала смех парня. — Чего?

— Здесь есть нечто опаснее волков, Ким. Но тебе точно не нужно об этом беспокоится. — Ответил он через мгновение чистосердечного смеха.

Провожая взглядом мужчину, Ким сползла на землю, подкладывая руки под голову. Конечно, она поняла его ответ — кто бы не обитал в этих лесах, те кто ее сопровождает в разы сильнее и опаснее.

Глава 26

— Осторожно.

Ким вцепилась в мужскую руку, чтобы не упасть. Хотя какой уже раз за всю их дорогу она спотыкается. Усталость, а еще абсолютная неприспособленность к таким марш-броскам, дает о себе знать вот уже с час.

— Еще раз спасибо. — Пробормотала она Геиру, который шел рядом, ведя лошадь за собой, в отличие от остальных.

Остальные предпочитали спины своих верных скакунов, и теперь, гордо выпрямленные, мужчины с этой высоты наблюдали за парой прищуренными взглядами.

Да, возможно, она спотыкается уже десятый раз не из-за неровностей дороги и собственной неуклюжести, а от такого пристального внимания. Кажется, единственный, кому было глубоко наплевать на все происходящее за его спиной был неизменно спокойный Реиган.

— Так почему гром слышен после молнии? Если это треск, который создается одновременно со вспышкой? — Отвлек ее от беспокойных мыслей голос Геира — единственного, кто говорил с ней по-человечески и по доброй воле.

— Потому что скорость света и звука различны. Молнии рождаются очень далеко от нас, в небе. А свет обгоняет звук, мы видим его раньше, чем слышим гром. — Объяснила девушка, придавая голосу как можно больше участия, в то время как ее взгляд — предатель упрямо искал уже знакомую спину, укрытую черным дорожным плащом.

— Глупее этой ереси в жизни не слышал. — Проехал мимо на своем скакуне вечно раздраженный Сет.

— Дей, ты слышал? — Хохотнул Парвайн. — Люди в иных мирах уже умеют измерять скорость света и звука.

— Какого черта вы вообще слушаете? — Пробормотала задетая Ким, кидая гневный взгляд на того, кого встретила в таверне в ту роковую ночь.

— Это же элементарно. — Дей наклонился к ней, проезжая на лошади. — Потому что нам интересно.

— И давайте, чтоб вас, пошевеливайтесь, я не хочу из-за вас промокнуть. — Рявкнул Сет, поднимая взгляд к таким же раздраженным, хмурым небесам. — Нашел, черт, родственную душу. Ха. Геир, становишься размазней.

— Не обращай внимания. — Усмехнулся тихо ее попутчик. — Сет постоянно чем-то недоволен. А Парвайн вечно язвит. На самом деле, здесь каждый внимает. Ведь никто из нас не сталкивался с пришельцами из других миров. Об этом поговаривали, конечно, но разговоры — одно, а увидеть своими глазами всегда дороже.

— Хватит кудахтать, кумушки. — Вновь прокричал Сет, поравнявшись с м — Ну вот, черт. Началось…

Очередной яркий всполох разрезал серость дня, ломанная линия сбежала с небес на землю, по которой прокатился угрожающий раскат. Упали первые тяжелые капли, а уже через пару секунд, словно раздумывая, на землю бросился разъяренный ливень. Раскаты грома затихли, постепенно пропало и молниевое свечение, уступая место падающей толще воды. Капли забарабанили по листьям деревьев, что росли плотно друг к другу возле узкой тропы, по которой стройным рядом брел конвой.

И все же, прежде чем они достигли места, найденного в этот раз осмотрительным и молчаливым Юго, Ким промокла насквозь, от макушки до пят. Тонкое, испачканное дорожной пылью и грязью платье, теперь облепило голое тело. Замерзшая и мокрая, Ким сцепила зубы, продолжая идти, стараясь закрыть руками грудь. Не удивительно, что на нее стали все пялиться, посылая в ее сторону недвусмысленные улыбочки.

— Отвернись, мать твою. — Рявкнула девушка, когда Сет провел по ней очень медленно своим темным взглядом. — Поимей совесть, ублюдок.

— Поиметь совесть? — Он расхохотался, спешиваясь с лошади. — Я предпочитаю поиметь нечто другое.

— Например, самого себя. — Девушка послала в его сторону широкую фальшивую улыбку, отлепляя лен от живота.

— А ты ничего. — Появился внезапно за спиной другой, которого здесь все звали Кором. Резко втянув воздух рядом с ее шеей, так что девушка кинулась в сторону от испуга и неожиданности, мужчина посмеиваясь пошел вслед за своими друзьями. — Особенно сзади.

Прошипев от ярости, Ким вновь попыталась отклеить от себя мокрую ткань, но та снова облепила все тело, подчеркивая каждый изгиб. С таким же успехом, она могла стоять здесь голой.

— А я слышал, что ты, крошка, находилась в императорском гареме. Так близко, если бы я знал… — Прошел другой нарочно очень близко.

— В гареме, серьезно? Это нам о многом говорит. — Ухмыльнулся Парвайн.

Ким бормотала какие-то проклятья себе под нос, пока не нашла взглядом Геира. Тот, еще когда начался дождь, ушел вперед, помогая дойти до назначенного места в лесу, пролагая путь лошадям. И теперь, стоя рядом с небольшой скалистой пещерой, обросшей деревьями и кустарником это мужчина мало чем отличался от других. Его взгляд изучал ее с тем же интересом, который она вызывала в этом виде у каждого здесь. Почувствовав откровенный страх, Ким отошла к ближайшему дереву, прислоняясь к нему спиной.

Мужчины продолжали лениво разгружать поклажу, расседлывать лошадей, но их сальные взгляды то и дело натыкались на нее. Причем каждый здесь считал необходимым перекинуться друг с другом парочкой комментариев, от которых Ким тошнило, если доведется расслышать. Да, только теперь она пожалела о том, что у нее только две руки.

— Какого дьявола я вас слышу? — Внезапно весь обзор ей загородила широкая мужская спина, закрывая ее от внимательных взглядов. — Мне нужно напомнить, что от вас требуется? Разведите костер, и Сет неси свою задницу в леса, найди лошадям мяса. И судя по вашим лицам, мясо нужно не только им. Займитесь долбаными делами. Черт, я никогда бы не подумал, что вы станете такими пустоголовыми, просто посмотрев… — Рей развернулся к ней, скидывая с плеч плащ, отороченный горностаем, однако его рука замерла на полпути. — Какого черта ты делаешь?

— Ри, ты такой милый, постой так еще секундочку. Платье совсем промокло. — Невинно пробормотала Ким, вытаскивая руки из рукавов платья. — Ты же не хочешь, чтобы я заболела. Больной человек — это хуже, чем камень на шее утопленника…. спасибо. — Она забрала из его рук большой плащ, нагретый чужим теплом, закрываясь тканью как ширмой одной рукой, другой избавляясь от промокшего платья, стаскивая его через голову. — Ну кто же мог подумать, что ты такой галантный джентльмен. Постой, никуда не уходи…

Девушка, покусывая нижнюю губу, кажется, абсолютно его не стесняясь, закрывая лишь самые важные места, принялась укутываться в его плащ, который достигал земли. Да, она была намного его ниже, и… уже, тоже.

— Так лучше… — Придерживая ткань так, чтобы полы плаща не разъезжались, Ким подняла взгляд на мужское лицо, с которого слезали капли дождя. — А это нормально, что ты… такой горячий? Правда тепло быстро уходит… можно я буду спать сегодня рядом с тобой?

Она выглядела абсолютно невинно, задавая этот вопрос, тогда как мужчина все еще пытался прийти в себя после всей этой демонстрации обнаженных влажных бедер и плеч. Что он там говорил парням? Становится пустоголовым… да-да, кажется, он понимает. И что она там только что сказала? Девчонка смеется над ним?

— Я замерзну. Можно?

Ему кажется, или она снова уставилась на его губы? Что за игру эта мелкая своенравная катастрофа в теле женщины затеяла на этот раз? Боги, он не понимает… он видел женщин-воинов, тех, которые считали что выше и сильнее мужчин, которые не принимали помощь, которые сражались и погибали, грубые, мужеподобные, резкие и жестокие. Но она-то не такая. Уничтожив замок, сражаясь не при помощи грубой силы, а своей изобретательности, она всегда оставалась женщиной. Которая все это время, с первой их встречи смотрела на него крайне неправильно.

— А может тебе стоит предложить это… тому же Геиру? — Наклонился ближе Реиган, тогда как девушка вжалась в дерево. — Да любому другому, они согласятся, я тебя уверяю.

— Ох, Ри, это ревность? — Какого черта она улыбается?! Что в его гневе смешного?

Он злиться. Да. Но… точно не потому что все это время она мило хихикала с другим мужчиной, который пользуется у него доверием. То, что Геир вызывал в ней не раз тот особенный женский смех, символизирующий во все времена жизнь, мир и счастье, вовсе не вызывает в нем столь глупую эмоцию, как ревность.

— С какой стати? — Процедил Рей сквозь зубы.

— Можешь не переживать насчет этого. — Беспечно отозвалась девчонка, наслаждаясь теплом и сухостью новой одежды. — Никто из твоей шайки меня не привлекает. Честное слово.

— Какая жалость. Значит придется спать одной. — Ответил мужчина, отходя от Ким, которая поспешила за ним следом.

— Я так замерзла прошлой ночью… а еще этот дождь. Я точно заболею, тогда мы никогда не доедим до столицы.

— Тебя это должно радовать. — Бросил угрюмо Реиган, уходя в пещеру, где уже был разведен огонь, возле которого грелись и обсыхали хмурые северяне.

— Я не понимаю… ты что, боишься меня? Вот в чем дело?

— Мне интересно, какого черта ты меня не боишься. — Пробормотал Рей, садясь на расстеленный плед в самой тени.

— Я тебя боюсь. Временами. — Улыбнулась девушка, присаживаясь рядом. — Но ты горячий, а я замерзла.

Мужчина сидел молча, не шевелясь, смотря на огонь, пока девчонка не пододвинулась почти вплотную, едва не касаясь его плеча своим. Заставить себя сидеть неподвижно на этот раз было отчего-то невероятно трудно.

— Правда, что… — Ким устроилась удобнее кладя подбородок на прижатые к груди колени. — Правда, что тот город… Скандия… ну… там нет никакой магии, да?

— Везде есть магия, если платишь высокую цену. — Пробормотал мужчина, следя за игрой огня из-под прикрытых век.

— Геир сказал, что меня бы просто убили там. Что жители города, то есть некоторые из них, они хоть и полукровки, все же не способны использовать магию древнейших. То есть, никто из них не отправил бы меня домой. Меня бы просто убили, и никто об этом бы не узнал. — Девушка горько усмехнулась. — Я должна была догадаться. В конце концов, люди считают магией радугу и дождь… их довольно легко обмануть здесь.

— Те люди кое-что умели. Этот маленький городок всегда ждал таких наивных дурочек вроде тебя, Ким Рендал. Чтобы потом забрать у них те необходимые ингредиенты, которые не приобретешь у обычных торговцев. — Он услышал, как девушка рядом с ним сглотнула. — Ведьма бы забрала твои деньги, а еще… твое сердце, глаза, ногти, возможно, некоторые из костей и женские органы.

Кажется, он ее довольно сильно напугал этим. Потому она приблизилась на этот еле заметный сантиметр?

— Об этом знали местные?

— Твоя Бетти уж точно знала. В том городе живут лишь так называемые полуночники, ремесленники и те, кто промышляет своим делом. И они все хранят эту тайну, потому что на этом зарабатывают. Если дело пустяковое, они могут всучить доверчивому дураку какую-нибудь мочу, выдав ее за лекарство от всех болезней. Если же дело вроде твоего… тут лучше принимать радикальные меры.

— О, так ты теперь герой? — Промурлыкала девушка, отпуская ехидную улыбочку.

— Я везу тебя в столицу, в которой тебя казнят на главной площади. И это сделает сам император, который нарушил гейс, что вообще-то недопустимо. И это будет не так просто и мгновенно как топор или повешенье. Это будет даже похуже сожжения. Ты все еще считаешь меня белым и пушистым, Ким?

— Белым и пушистым? Нет. — Кажется, его слова ее ничуть не смутили. Это можно объяснить лишь тем, что девчонка уже давно решила дать деру при случае. — Ты темнота и стальные шипы… — Девушка сбавила тон голоса до еле различимого бормотания. — Какую нормальную женщину привлечет к себе мужчина похожий на белый мех? — Сладко зевнув, Ким плотнее закуталась в черный плащ на меховой подкладке, пропахший странствиями и мужчиной. — Мне очень нравится то, в какую строну зашел наш разговор… но я так хочу спать.

— Я не буду тебе помогать. — Бросил раздраженно Реиган, который прекрасно понимал, почему она лезет к нему. Она надеется на помощь. Надеется вымолить у него спасение.

— Я знаю. — Вопреки его мыслям ответила девчонка.

— Так какого черта ты… — Реиган запнулся, словно не знал, как обозначить ее поведение. Все эти взгляды, слова, прикосновения, улыбки и прочие жесты, как их подогнать под одно слово?

— Ох, я не знаю, Ри. Спроси что полегче. Но попозже, окей? Я так устала…

Пробормотав что-то неразборчивое Реиган сдался. Он даже не стал грубо отталкивать несносную пленницу, когда та, задремав, опустила голову на его плечо. Однако, когда ее тело совершенно расслабилось, когда дыхание стало ровным и глубоким, когда ее тронули первые признаки сна, девчонка совсем раскрепостилась, обвивая его руками, закидывая бедро, с которого сполз его плащ. Парни косили в его сторону завистливыми колючими глазами, оставаясь у костра.

Кинув в их сторону говорящий взгляд, Рей подцепил краешек сползшей ткани, пытаясь вернуть ее на место. Девушка пошевелилась во сне, задевая своей грудью его руку, устраиваясь плотнее, словно пытаясь забрать как можно больше тепла. Проклятье, если так подумать, когда еще он вот так близко подпускал к себе женщин? А чтобы они засыпали рядом с ним? Да таких тронутых по всей империи днем с огнем не сыщешь.

Это такое странно ощущение — близости женского тела. Женщина выглядит хрупкой и маленькой рядом с ним. Кажется абсолютно беспомощной и… ему определенно нравится то, что под плащом, в который она закуталась, ничего нет.

Рей даже нашел в себе силы признаться, что если бы они здесь были одни, он бы уже давно положил ладонь на оголенное бедро, а не спешил бы его закрывать.

Какой парадокс: в качестве подушки она использовала самого опасного зверя из всех. Почему она не признавала других? Где логика? Ах да, речь ведь идет о человеческой иноземной женщине.

Тем временем дело шло к вечеру, а это означало, что как только пусть и тусклое сияние этого дня окончательно исчезнет так же, как и этот навязчивый дождь, нужно выдвигаться в дорогу. Но эта несносная девчонка, кажется, не собиралась просыпаться, чувствуя себя рядом с ним абсолютно умиротворенной. И этот проклятый вопрос «почему?» его когда-нибудь оставит?!

— Слышите? — Пробормотал внезапно Кор, отрывая взгляд от гипнотизирующего пламени.

Увлеченный своими мыслями, Рей не сразу распознал в относительной тишине шорох листвы и хруст веток под чужими ногами. Голоса и чужое дыхание. Расстояние — метров сто-сто пятьдесят.

В следующую секунду в пещеру, пригнувшись, вошел зоркий Парвайн, забирая лук и стрелы.

— Сколько? — Спросил тихо Реиган, смотря как мужчина разворачивается, чтобы вновь уйти.

— Ну… человек двадцать. Обычные разбойники, ничего особенного, эйнар. — Бросил невозмутимо Парвайн, вновь выскальзывая в лес, который только начал укрываться занимающейся ночью.

Кажется, их разговор все же разбудил девчонку. Глубоко вздохнув, она неохотно приоткрыла веки, осматриваясь.

— Ох… прости, Ри. — Пробормотала она в итоге, убирая руки и немного отодвигаясь. — Я не хотела… тебе ведь неприятно.

Да… теперь действительно неприятно. Но Реиган гордо промолчал, поднимаясь и выходя под сумеречное небо. Он надеялся что холодный вечерний ветер сотрет это женское прикосновение. И боги, он теперь пах ей.

— Скормим их лошадям… — Переговаривались между собой Парвайн и Дей.

— Остальное можно использовать как приманку. Я слышал в этих лесах водятся черные лобо. Свежая кровь их должна привлечь, а за три шкуры мы можем получить хорошие деньги в ближайшем городе. О, привет, командир. — Усмехнулся Дей, проверяя остроту своего тесака. — Что скажешь? Сейчас или подождать?

— Послушаем, что они скажут. — Проговорил Реиган, слыша за своей спиной шаги. — Чего вылезла?

— Твои люди на меня… очень странно смотрят. — Пробормотала девушка. — Ну и там стало холодно и неуютно. А что… гости?

— Я вижу глаз. — Улыбнулся тихо Парваин, натягивая тетиву лука. — Здесь шагов сто… ха-ха, хозяева леса. Сейчас повеселимся.

— Иди. — Толкнул девушку в сторону костра Реиган.

— Ну-ну, пропускать такое зрелище. К тому же… мне кажется, мы с этими уродами знакомы. — Пробормотала Ким, выходя из-за его спины, прищурено смотря на десяток пробирающихся через лес головорезов.

Потом с боков подошло еще около десяти разбойников, одетых в разноцветные ткани купцов и торговцев, которых они когда-то обокрали и убили.

— Что тут у нас? — Вперед вышел Сет, с улыбкой до ушей. — Черт, простые люди. Не разгуляешься.

— Сет, сдай назад. — Бросил Реиган, скрещивая руки на груди.

— Смотрите-ка, робята! — Крикнул атаман шайки разбойников — высокий, худощавый, но крепкий мужик лет за пятьдесят. Появившуюся лысину закрывала купеческая бархатная шапка, криво надвинутая на затылок. На ногах болтались полосатые шаровары. И вот этот петух самоуверенный вышел вперед, доставая из ножен загнутую саблю. — Вот не ждали мы гостей, простите, что не встретили по чести.

Ким смотрела на то, как бандиты окружают занятую ими площадку, лыбясь и усмехаясь. Кажется, они до сих пор не поняли, что имеют дело не с людьми. И что даже ввосьмером они с легкостью уделают их двадцатку.

— Ну можно? Ну можно? — Шептал Парвайн, целясь в глаз одному из «хозяев леса», ожидая отмашки.

— А вы тут не плохо устроились… бабу оприходовали… — Главарь нахмурился. — О, так я ж ее знаю. — Гаденько рассмеявшись, мужик поманил ее пальцем. — Иди-ка сюда, цыпа. Хорошо бегаешь, да видимо далеко не убежала. Рад видеть. Мы тебя не тронем, не переживай… ну если только чуть-чуть.

— Ну так подойди и возьми. — Улыбнулась Ким, наклоняя голову набок.

— Правильно, девочка. — Тихо посмеивался Сет, подбрасывая и ловя кривой нож. — Иди сюда, маленький человек. Я тебе отрежу то, что заставляет тебя так самозабвенно верить будто ты уже большой мальчик.

— Какого черта? — Пробормотал Парваин, внезапно опуская лук. — Они с собой еще привели?

Гневная триада главаря, который все же почему-то не торопился подходить, оборвалась.

— О чем ты?

— Нет, это не люди. — Проговорил Рей, прищурено осматривая лес. — Кажется, эти недоноски не только нас не встретили по чести. Хотя у них бы и не вышло.

— О чем вы, мать вашу, трепи…

Главарь шайки не успел договорить, его голова слетела с плеч, а остальное тело подкосилось, падая на землю. Ким вскрикнула, скорее от неожиданности, а не от страха перед кровавой картиной. На подобное она уже успела насмотреться, все же не первый день прозябает в этом жестоком мире.

Однако в сумраке она так и не поняла, кто именно снял голову этому говоруну. Когда она осмотрелась по сторонам, внутри все похолодело, так как стало ясно: это были не парни Реигана, так как они сами замерли, напряженно прислушиваясь и всматриваясь.

Опешившие разбойники, начали пугливо озираться по сторонам, чем напоминали невинных птенчиков.

Ким вздрогнула, вцепившись в рукав влажной рубашки Реигана, проклиная себя за такую слабость. Но она ничего не могла с собой поделать, когда очередного головореза дернуло назад, разрывая пополам. Потом еще одного, на другом конце полянки.

Лес разразился криками, грабители и убийцы кинулись в рассыпную, пытаясь избежать смерти. Но бросившись в лес, они ее лишь приблизили. Крики и хлюпанья, треск ломающихся костей, сдавленные стоны, шорох веток, — все это довольно быстро стихло, наводя на округу особенную мертвую, угрожающую, напряженную тишину.

— Тени? — Предположил тихим говором Сет, наклоняясь вперед, словно хищник, готовящийся к прыжку.

— Нет. — Усмехнулся Рей, закатывая рукава рубашки, пока Ким пялилась на него недоуменным взглядом. — Бездушные.

— Но… что им тут делать? — Не понял Парвайн, теребя большим пальцем пестрое оперение стрелы.

— Браво, браво. — Раздался надменный голос, а уже через пару секунд из зарослей, чинно шествуя вышел какой-то напыщенный мужчина, который, сразу видно, откуда бы не приехал, занимал там не последнее место. — Стоит только поразиться догадливости Реигана Аттила Оди Эрна Огнерожденного. — Высокопарно произнес незнакомец, снимая пернатую шляпу и вычурно кланяясь. — Или все дело в огромном опыте?

— И в том и в другом, человек. — Без особого стеснения произнес Реиган. — Так что делают элитные наемные убийцы рядом с послом из Вейта? Почему забрались так далеко, да еще и с бездушными?

— Боги, неужели я так очевиден. — Вздохнул посол, вновь надевая шляпу. — О вашей проницательности ходят…

— Отвечай.

— Конечно-конечно. Давайте будем сохранять спокойствие. Ведь никто не хочет случайных жертв.

— Случайных? Нет. — Хохотнул Сет.

— Перережем этому говорливому горлышко. — Предложил Кор.

На это его заявление из темноты леса медленно, словно не касаясь земли, выплыло с десяток замотанных в какие-то черные лохмотья фигур. Олицетворение мрачных жнецов в чистом виде. Из-под наброшенных на голову капюшонов смотрели пустые глаза. Рот был перевязан, а у кого-то попросту зашит.

Ким вновь вздрогнула, машинально поднося ладонь к горлу. Она когда-то слышала мельком про этот клан наемных убийц… стоят они дорого, но такую цену просит их хозяин не случайно, ведь натренированные, ничего не чувствующие нелюди считаются непобедимыми.

— Дипломатия, господа, требует ответных мер.

— Какая к хренам дипломатия, ты с собой Бездушных притащил. — Бросил стоящий рядом с Ким Геир.

— Это лишь мой эскорт. Вы же знаете как опасна дорога. Особенно для пришлых. Как вы понимаете, прибыл я издалека, потому стоило заранее себя обезопасить. — Отвечал размеренным, полным елея голосом посол. — Мое имя Гиозо Гюри, как и сказал первый из драконов, я посол из Вейта. И дело, по которому я прибыл — дело чрезвычайной важности для моего короля Берталана Пятого. Потому, возможно, господа согласятся сменить обстановку и поговорить в более приятных и спокойных условиях.

— Мне и здесь неплохо. — Ответил хладнокровно Рей, смотря на посла, который остановился в пяти метрах от него, окруженный своими дорогостоящими телохранителями. — Выкладывай и проваливай.

— О, не так скоро. Если вы думаете, что я преодолел такое огромное расстояние, только чтобы отчитаться перед вами, вы глубоко заблуждаетесь. Я уважаю вас и уважаю вашего брата императора, но это уважение вашими стараниями может перерасти в нежелательную вражду. Особенно сейчас, когда в империи так неспокойно. Я говорю от имени своего короля, не забывайте.

— Я так и не услышал ничего конкретного.

— Что ж, будь по-вашему. Ваше желание быстро разобраться с этим вопросом вполне объяснимо. — Посол откашлялся, после чего его взгляд нашел девушку, закутанную в черный плащ. Рыжеватые волосы сильно вились, миловидное лицо на котором выделялись красиво очерченные покрасневшие от холода губы, глубокие карие глаза смотрели с интересом и волнением. — Собственно, сударыня, я прибыл за вами.

Секундная тишина взорвалась грубым мужским хохотом. Смеялся каждый из северян, словно то, что сказал посол — глупость несусветная.

— Я слышал, что она довольно важная, но все же обычная рабыня. Мой король хочет забрать ее из этого жуткого плена. Он может предложить даже земли, примыкающие к Вейту, если золото Эдана Бурерожденного не устроит.

— Хм. Какое щедрое предложение. — Проговорил Реиган, делая задумчивый вид. — Очень щедрое, я знаю как брат любит пополнять площадь своей территории. Наверняка, ему это предложение очень понравится.

— Рад, что вы понимаете…

Его голос вновь утонул в смехе, но теперь смеялся и Рей, отчего Ким просто опешила.

— Я — не мой брат, человек. — Проговорил, усмехаясь, Реиган. — И я не торгуюсь. Эта женщина не продается.

Кажется, посол старался сохранять спокойствие из последних сил.

— Как я слышал, она сопровождается вами как беглянка. На казнь. Какой прок от ее смерти империи и Императору? Его оскорбленную гордость могут утешить богатства Вейта. Он назовет цену. Там хватит даже на недовольных богов, в которых вы верите. Король не будет скупиться, когда дело касается его престолонаследников.

— Каких, к чертям, наследников? — Хмыкнул Геир.

— Будущих. У каждого народа есть свое предсказание насчет женщины, рожденной в ином мире. Прошу, сударыня. Ваша доля незавидна, мой король хочет видеть подле себя нареченную. Вас. Будущую королеву.

Ким неровно выдохнула, нахмуренно смотря на посла, потом на стоящих рядом с ним.

— Я сказал, она не продается. — С нажимом произнес Реиган.

— Но я и не прошу ее продать. Я говорю о выкупе. Женщина по предсказанию Рери вечной жрицы должна родить нашему королю наследников.

— А, я что-то такое слышал. Он вроде как импотент. — Прогоготал Сет.

— Наш король бесплоден. — Поправил его натянуто посол. — До поры до времени. Теперь вы понимаете всю важность ситуации? Дальнейшее продолжение великого рода зависит от той, кого вы за человека не держите. Обращаетесь с ней как с животным, когда она достойна королевского почета. Я и мой господин хотим разрешить все мирным путем. С выгодными условиями для каждой из сторон. Награда будет достойной, поверьте.

— Так почему бы тебе не пойти к моему брату? Судя по тому, как ты суетишься, дело не терпит отлагательств. Я к тому, что тебе нужно поторопиться, столица все-таки далеко.

— Дело не терпит отлагательств, все верно. К тому же, очевидно, но сударыня нуждается в лучших условиях. Срочно.

— Ох, черт, мне так стыдно. — Пробормотал делано Реиган.

— Это дело очень серьезное, потому мне пришлось прибыть прямо сюда… — Посол вновь посмотрел на девушку. — Сударыня, вы согласны пойти со мной? Вас ждет почет, уважение и вся жизнь в достатке. Ваш муж, наш король, будет ценить вас как сокровище, которым вы для него и будете являться.

Ким не долго думала. Ее ждет плаха, верная смерть. И тут заявляется с десяткой элитных наемных убийц, которые считаются непобедимыми, этот посол, обещая ей райскую жизнь и статус королевы.

— Вы мне не нравитесь.

Кажется, такой ответ несколько озадачил этого Гиозо Гюри.

— Что ж, вы мне не доверяете, это вполне объяснимо. Если учесть, что вы провели в таком… диком обществе столько времени. Я же не ошибусь, если скажу, что эти звери вам нравятся не больше.

— Ри очень горяч. — Протянула, прикусывая губу, Ким, слушая как Реиган тихо выругался.

— Ты можешь быть хоть немного серьезной?

— Я на полном серьезе. — Бросила девушка, заворачиваясь плотнее в плащ. — Парни, вы тут разберетесь? Я проголодалась. Там же остались яблоки? Обожаю яблоки… Ох, огонь почти погас…

Бормоча еще что-то себе под нос Ким удалилась в пещеру, начиная возится с огнем, подкладывая хворост, потом принялась осваивать сумку с продовольствиями, пока мужчины стояли в молчании.

Посол, не веря своим ушам, смотрел за спины мужчин, которые, посмеиваясь, доставали припрятанное оружие.

— Я поклялся исполнить миссию, наложенную на меня моим господином. Потому я доставлю ему девушку. Если не мирным путем, то таким, который положит начало войне… — Изрек с достоинством Гиозо, давая отмашку Бездушным.

Глава 27

— … но это правда важно. — Протянула Ким, держась за Геира, чтобы не упасть с лошади. Кажется, она не ошибется если скажет, что Реиган ее избегает. Стараясь не встречаться взглядами, не подходить ближе, чем на метр, не говорить. Вот и сейчас она ехала именно с Геиром, сидя позади мужчины. Попросив его сравнять лошадей с командиром, Ким теперь требовала небольшой аудиенции. — Ри, это правда важно.

— Ты даже при смерти не можешь быть серьезной. — Пробормотал мужчина, не смотря на нее. Стараясь не смотреть, точнее.

— Но на этот раз это правда важно. Я долго ждала момента, чтобы сказать. — Мужчина благосклонно промолчал, потому Ким наклонилась к нему ближе, прошептав: — Ты выглядишь чертовски сексуально с этой щетиной.

Отпрянув с тихим смешком от него, Ким невинно заглянула в мужские желтые глаза, которые метали молнии.

— Ну а если честно, то почему мы не заходим в города? Я хочу нормально поесть. Поспать хотя бы одну ночь на приличной кровати. И… вымыться.

— Потому что тебя ищут, Ким. — Ответил за эйнара Геир.

— Но они ведь уже мертвы. — Пробормотала девушка, силясь не вспоминать полянку, обагренную кровью и ошметками. Там была настоящая бойня. Люди на такое не были способны, очевидно.

— Тебя ищут не только люди этого короля… откуда он вообще взялся?

— Я никому не нужна, а тот петух меня с кем-то спутал. Я же самая обычная…

— Ненормальная. — Подсказал проехавший мимо Парвайн. — Хотя таких чокнутых тоже нужно поискать. Но в одном ты была права. Если бы ты согласилась на щедрое предложение того соловья, мы бы потом с тебя три шкуры спустили.

— Да, я об этом знала. Так что я не такая уж и чокнутая.

Ким вздохнула, устало прислоняясь к мужской спине и закрывая глаза.

Да, она прекрасно понимала, что ее конвой и конвой того посла стояли в разных… весовых категориях. Парни не особо напрягались, уже через минут двадцать эта схватка завершилась скулежом посла, которому в итоге свернули шею. Благо, она этого не видела, но звуки до сих пор стояли в ушах.

— Кто такие эти Бездушные?

— Смертные, которые стали бессмертными. — Отозвался Геир. — Есть некий остров, довольно далеко отсюда. Тамошний правитель торгует этим ценным товаром: идеальными солдатами. Они не чувствуют боль, нуждаются в минимуме пищи, их не тревожат эмоции, следовательно они всегда верны хозяину.

— Как же так получается?

— Они рождаются людьми, но после особого ритуала перестают ими быть.

— Именно поэтому я спутал их с тенями. — Крикнул Сет.

— Да, люди не могут передвигаться настолько бесшумно и ловко. — Согласился Геир. — Их тренируют с раннего детства, прививая единственную правду: они — никто. Они живут с этой мыслью, потому не ценят свою жизнь. Они с легкостью переносят жестокие наказания. Их не страшит смерть.

— А в чем заключается суть… ритуала?

— Тебе этого лучше не знать. — Бросил мрачно Геир. — Как видишь, Ким, магия существует. Но это не похоже на… волшебство и белоснежных единорогов.

Ким промолчала, чувствуя как ее убаюкивает мерный ход лошади.

— А вы опасные ребята… — Пробормотала девушка через какое-то время, слушая тихие смешки мужчин. — Как там на севере?

— Отлично. — Отозвался первым Сет. Он хоть и был самым психованным из них, но когда его настрой был чуть выше отвратительного, он любил поболтать. — Мне осточертела эта помпезная империя. Что сказать, я в столице уже… раз пятый, Тира не изменилась совершенно. Такая же заносчивая и пустоголовая. Кажется эти люди так и не поняли, кому обязаны своим спокойствием.

— Север — наш дом. — Протянул тихим, полным загадочности голосом Дей. — Огромный, необъятный, беспощадный.

— Детишкам, вроде малыша Эдана, там делать нечего. — Хохотнул Парвайн. — Парни, помните как однажды император заявился с визитом?

— Да-да. — Крикнул замыкающий цепочку Алан. — Он удрал оттуда уже на второй день, но, по-моему, паренек до сих пор убежден, что провел там неделю.

— Там крайне редко встает солнце, Ким. — Пояснил Геир, пока девушка представляла себе бескрайние северные равнины и горы. — И там вечный холод. Стены Форталезы покрыты толстым слоем льда, который серебрится в свете звезд. Ты нигде не увидишь звезды в такой близи как на Севере.

Девушка мечтательно вздохнула.

— А еще только у нас есть ночные радуги. — Пробормотал молчаливый Юго.

— Полярное сияние. — Вскрикнула Ким, выпрямляясь. — Неужели вы живете на самом полюсе? На шапке земли… А вы знаете как возникает полярное сияние? Проекция плазменного слоя вдоль геомагнитных силовых линий на земную атмосферу имеет форму колец, окружающих северный и южный магнитные полюса…

— О нет, только не снова эта псевдонаучная ересь. — Протянул раздраженно Сет. — Заткните ее кто-нибудь.

И все же Ким выиграла этот спор… нет, не про полярное сияние. Парни предпочитали считать это радугой без солнца, чем люминесценцией верхних атмосферных слоев, в следствии их взаимодействия с заряженными частицами солнечного ветра.

Она добилась большего — визита в город, который будет стоять следующим на их дороге. И конечно, она прибегла к подлости, на которую будут покупаться во все времена «крутые парни».

— Хорошо, я поняла. Вы просто боитесь. Думаете, на вас опять могут напасть или же меня будут пытаться снова выкупить. Не хотите возится с трудностями. Живете на севере, но все же убегаете от ответственности. А я то думала, вас ничем не проймешь. Какая жалость…

— Замолкни! — Кинул Сет, после чего подъехал к Реигану, который в последнее время был невероятно мрачным и угрюмым. — Эйнар, я не могу ее больше слушать. Поехали в этот чертов город. Девка права, нам нечего трястись за ее драгоценную жизнь, с ней ничего не случиться.

— Мы рядом с Солнечной Бухтой. — Отозвался Юго. — Там делают лучший сидр во всей империи.

— Да, точно, там лучшие яблоки. Я обожаю яблоки. — Крикнул Кор.

— Женщины там тоже ничего. — Тихо посмеивался Парвайн.

— Если девчонка убежит, сами будете ее искать. — Безразлично ответил Реиган.

— Убежит? Разве? — Сет подъехал к лошади Геира, пристально смотря Ким в глаза. — Ты же не хочешь, чтобы я сделал из твоих глаз серьги для своей подружки?

— У тебя есть подружка?

— Черт, из всей фразы она услышала только это. — Пробормотал Сет. — Знаешь, если бы в империи все женщины были такими же чокнутыми как ты, мы бы уже давно погрязли в гребаном матриархате.

— Сочту за комплимент. — Улыбнулась лучезарно Ким, пока тараканы в ее голове уже вовсю праздновали победу.

Да, мужчины, что на ее земле, что здесь были гордыми, себялюбивыми и эгоистичными. Не дай бог кто-нибудь посмеет обвинить их в трусости, они будут опровергать это снова и снова до самой смерти, которая скорее всего будет безнадежно глупой. На этот раз все эти недостатки были Ким на руку.

Ну и наверное, легко догадаться почему бухта называлась Солнечной.

В ворота города их пропустили свободно, правда стража долго косила настороженными пугливыми взглядами на крупных мужчин с довольно угрожающим видом, въезжающих на главную улицу города на своих хищных северных скакунах. Ким же старалась не обращать внимания на горожан, которые разбегались с их пути, на то, как женщины хватают детей за руки, скорее уводя тех прочь. Как мальчишки, раскрыв рот и задрав головы, смотрят на мрачных воинов и блестящее оружие, крепленное к поясам или луке седла. Куда больше ее интересовали нарядно украшенные улицы, розовые клумбы, облагороженные палисадники, музыка, которую исполняли бродячие трубадуры и барды.

— Здесь явно какой-то праздник.

— Проклятье, это значит, что все постоялые дворы забиты. — Пробормотал недовольно Парвайн.

— Юго. — Позвал Реиган, ожидая, когда подъедет молчун. — Найди нам места.

— Итого… девять? — Сосчитал мужчина, получив тяжелый взгляд в ответ.

— Ты что действительно думаешь, что девчонка будет жить отдельно?

— О, Ри, вот так сразу… — Замялась покрасневшая Ким, вызывая тем самым гогот парней. Однако те притихли тут же, как только этот тяжелый взгляд был обращен на них.

Юго оставил их позади, чтобы объехать городок и присмотреть место для ночлега и лошадей. Хотя кто этих кровожадных тварей с остальными кобылками держать будет, да и какой конюх осмелится к ним подойти?

— Прости, уважаемая. — Наклонилась Ким к быстро проходящей мимо женщине, которая старалась не смотреть на всадников. — Что за праздник в этом городе?

— Завтра проводится бал луны, госпожа. — Пробормотала та, поспешно удаляясь.

— Бал луны, чтоб меня. — Пробормотал Сет, который среди этого солнца и яркой красоты чувствовал себя не в своей тарелке.

— Бал луны… — Ким подняла голову к небу. — О, завтра будет лунное затмение, так?

— Да, и только попробуй заикнуться о том, что ты знаешь, как это происходит на самом деле.

— О, спасибо что напомнил, Сет, ты такой милашка. — Улыбнулась беспечно девушка. — Лунное затмение на самом деле вовсе не означает, что луна — это глаз вечного дракона, который он закрывает двадцать восемь раз за один сарос. Просто Луна входит в конус тени, отбрасываемой Землей…

— Ну все, держись. — Прорычал мужчина, пришпоривая своего скакуна.

— Геир! Геир, погнали. Давай! — Взвизгнула девушка, хлестнув лошадь по крупу и вцепившись в попутчика. — Не догонишь!

— Догоню и шею сверну, малявка.

Ким рассмеялась, удивляясь тому, как взрослый мужчина так легко поддается на провокации. И пока они бесились словно малые дети, пугая народ, вернулся Юго.

— Ничего дешевле пяти рубий за ночь. — Проговорил парень. — Но условия там — то, что надо. Однако в одной не нашлось столько комнат. Четыре в одной, остальные через дорогу… Ну в общем, я уже распорядился, чтобы все приготовили.

— Ри. Ри… — Позвала девушка, смотря как невероятно хмурый командир проезжает мимо, следуя за Юго. — Ри, мы ведь сходим на местный рынок? У меня нет денег, а мне так много нужно купить…

— Геир. — Бросил Рей, даже не оборачиваясь.

— Не обращай внимания, Ким. — Пробормотал тихо Геир, когда эйнар уже был далеко впереди. — Он чувствует себя не лучшим образом, когда находится на открытом солнце. К тому же… нас всех немного настораживает тот недавний визит человека из Вейта.

— Он обознался…

— Настолько что пришел с Бездушными черт знает куда, рискуя своей жизнью и положением? Такие поступки не совершают, если ты не уверен в своей правоте абсолютно.

— Но он мертв, что лучше слов говорит о том, что он ошибался.

— Я не буду уговаривать тебя быть осторожной, Ким. — Вздохнул Геир через какое-то время. — Просто потому, что твое положение уже безвыходное. Довольно странно видеть в тебе не отчаянье и страх, а еще так много жизни и симпатии к своим врагам.

— О, не переживай насчет этого, Геир. Я не сижу и проливаю слезы, проклиная вас на чем свет стоит, лишь потому что при удобном случае… — Девушка приподнялась в седле, договаривая мужчина на ухо. — Я убегу, и буду бежать так быстро, что мне даже ветер позавидует.

— И куда же? Люди не помогут тебе.

— О, так я тебе и сказала. — Рассмеялась девушка. — Сначала мне нужно избежать казни, а потом уже решить как вернутся на родину матушку. В любом случае, это будет как можно дальше от вас, парни.

— Что ж, твое право. В конце концов, теперь можно адекватно объяснить твою странную беззаботность.

— Да я не особо обижалась и на «чокнутую». — Фыркнула Ким, оттягивая от груди испачканное потрепанное платье. — Бал, говорите…

Глава 28

Пламя единственной свечи, освещавшей эту небольшую, но уютную комнату, потрескивало и шипело. Стоя на столе, в ветвистом канделябре, окруженная пятью такими же длинными, ровными восковыми собратьями, горела только она одна, подрагивая и волнуясь…

Как символично…

Реиган, закинувший свои вещи в дальний угол, с размаху сел на крепкий стул, пододвигая канделябр к себе. Язычок огня приятно пощекотал кожу, когда он провел пальцем по горящему фитилю. Тот погас, потом вспыхнул снова, начиная трепетать, что-то взволнованно рассказывая…

Конечно, он тоже в ярости. Как трудно это сдерживать, просто потому что не хочется другим показывать степень своей глупости. Не то чтобы его очень волновало чужое мнение, но он не будет вести себя как сопливый юнец при своих парнях. Они все же поклялись за него и север жизнь отдать, будет предательством и обманом показывать свои худшие стороны теперь, после всего, что они пережили и через что прошли.

Собственно, он ведь сам отказался ехать с ней. Еще этого не хватало, чтобы она терлась об него сзади. Его терпения едва хватает на ее слова и улыбки. Все эти намеки… небо, чего она добивается?! Она же понимает, что таким поведением все равно не добьется пощады. Хорошо, он не будет лгать себе, он не хочет ее смерти. Она нравится его парням и… ему она тоже немного нравится. Как человек, не как… женщина. Он привык к тому, что люди глупые и слабые. Что они бояться осуждения своих соплеменников, что они всегда держаться скопом. Что они корыстные, падкие на деньги. Что они пугливые, трусливые, жалкие, жестокие, примитивные, недалекие.

Он знал некоторых людей, которые его смогли поразить. Это были мужчины, воины, те, которые боялись смерти, но все же осознанно, гордо шли к собственной гибели. Это удивляло. Но не в такой степени.

Она идет на смерть. Она же знает, что ее ждет. Но она не сопротивляется, она смеется и улыбается, она ласкова со своими палачами… Конечно, поначалу она бесилась, еще бы. Он заставил ее пройти этот позорный путь на своих двоих, зная, что делает это не потому, что она пленница, оскорбившая императора, а потому что она задела его. Заставила потерять контроль. Это было похоже на утрату разума. А потом все эти оскорбления. Сам черт не разберется в ее мыслях — сначала она обнимает его, а в другую минуту ненавидит. И наоборот.

Небось Геир растрепал, что они и не собирались убивать тех людишек. Кому они нужны, беспомощные, трусливые кролики. Он никогда не убивал мирное население, но закрывать глаза на их преступления тоже было нельзя. Конечно, они обоснуют новую колонию и снова примутся за старое…

Геир. Нашла себе рыцаря без страха и упрека. И как прижимается… А Геир лыбится как идиот, когда девчонка обнимает его сзади, чтобы снова заснуть. Конечно, он тоже оценил эту степень странности и находчивости. Хотя кто не оценил? Парни никогда не считали женщин особо сообразительными и достойными иного внимания кроме того, через которое можно затащить в постель. Если мужчины были слабыми, каковы были их подружки.

А еще парни ценили верность, которая была в особом почете на севере, потому, когда девчонка отказала тому послу, она автоматически поднялась в их глазах.

А ведь они не прошли еще даже половину пути. Что будет дальше? Она вольется в их «веселый» коллектив, а потом они будут смотреть как ее казнят? Ну вообще-то, так и будет. Зима уже давно должна была выгнать своим холодом и темнотой эмоции из их душ. Но эта земля потеряет достойного человека… достойного представителя этой расы.

Хотя с другой стороны, если бы она сбежала и была незнамо где, было бы еще хуже… наверное. Она бы вернулась туда, куда так стремится… нашла бы себе мужчину, который был бы более расторопен, потому уже совсем скоро подчинил ее себе. Она бы его любила и почитала… у них было бы чертовски много детей.

Рей не знал какого черта думает об этом, но это его невероятно раздражало. Представить себе, что такая женщина может принять над собой власть обычного человеческого мужчины было просто немыслимо. Хотя почему обычного? Вон, у Геира на лице написано, что если бы эта девчонка не была беглянкой и если бы их свела судьба, он бы уже наизнанку вывернулся, чтобы ее присвоить…

А девчонка тоже хороша, крутиться вокруг него… и не важно, что Рей сам заставил ее ехать с Геиром. Но все эти прикосновения, улыбки, слова… все это было не его в тот раз. А теперь где она? Конечно, ведь он опять отправил с ней Геира. Что ж, отлично, может девчонка отстанет от него со своей ненормальной симпатией, когда получит мужчину.

Черт, уже так поздно, она действительно не собирается возвращаться?

Огонек свечи вновь вздрогнул от тихого рычания, которое вырвалось из мужской груди.

Где она?

Коридоры холодного замка теперь казались бесконечными, хотя он знал их как свои пять пальцев, и они никогда не вызывали в нем столько злости. Стены, камень, двери, дерево. За какой преградой скрывается она? Он ее совсем не чувствует… ее нет в замке? Но если ее здесь нет… следовательно она снаружи. А если она снаружи замка, значит она точно не на улице, а в другом доме… в другом доме… с другим?

Нет-нет-нет, его светлая нежная аги не способна на предательство… но ее нет рядом, а снаружи ночь и холод, только тьма и лед.

Реиган снес когтистой ладонью ближайший факел, который улетел в темноту коридора, разбиваясь о пол.

А что если она согревается в чужих объятьях? Конечно, может она наконец стала такой же как и все люди? Нормальной. Может другие женщины объяснили ей, что она сумасшедшая, раз выбрала его. Может они сделали ее обычной, какой и должна быть человеческая женщина.

Естественно, он же знает, кем сам является… почему раньше его это совсем не задевало?!

Черт, он должен найти ее. И не дай бог, это будет кроватью другого…

Женский смех послышался в фойе. Остановившись наверху лестницы, Рей кинул взгляд вниз, смотря как три девушки быстро забегают в приоткрытые двери, пуская вьюгу внутрь замка. Ветер колыхнул пламя свечей и масленых ламп. Справившись с засовом, девушки пытались отдышаться.

— У нас получилось…

— Он был просто огромным…

— Чертова вьюга, почему именно сейчас?

— Завтра доделаем…

Их веселый тихий говор прервался, когда Реиган медленно спустился с широкой лестницы, останавливаясь напротив.

Две подруги — служанки — встрепенулись, быстро кланяясь и убегая прочь с глаз хозяина Форталезы. Третья осталась, скидывая с головы меховой капюшон, давая разглядеть покрасневшие щеки и губы, блестящие глаза и капельки растаявших снежинок на ресницах.

— Ри, что с…

— Где ты была? — Перебил он ее холодным тоном.

— На улице…

— Там пурга. И темно как в аду.

— Точно, пришлось оставить на завтра. — Девушка стянула меховые рукавицы с замерзших, покрасневших ладоней.

— Что оставить? — Нахмурился Рей, смотря как девушка медленно подходит к нему.

— Огромного, просто исполинского, могучего, красивого… — Она говорила медленно с нотами чувственности в голосе, пока приближалась к нему, — ледяного дракона.

— Дракона? — Выгнул бровь Реиган.

— Ага. Мы оставили его во дворе, где и слепили… это было нелегко, но оно того стоило. Вода застывает просто мгновенно.

— Оставили во дворе. — Вздохнул мужчина, проводя ладонью по лицу, в который раз говоря себе, что он ревнивый идиот. — Его заметет, аги. И больше не смей выходить… даже во двор.

— О, ты меня, кажется, перепутал со своими солдатиками. Мне тебе ответить: слушаюсь?

— На следующий день там будет не видно не только твое рукоделие, но и дверей нашего замка. Ты же знаешь, как опасно выходить, когда приходит буря. Ты могла не найти дверей… их могло замести… тебя могло замести.

— Почти, Ри. Я так замерзла…

О, этот голос должен что-то означать. Как и этот взгляд. Хотя, он ведь прекрасно знает, что это означает.

Подойдя вплотную, девушка с радостью скинула с себя тяжелые меха, оставаясь лишь в плотном платье. Ее руки забрались под его рубашку, обжигая холодом. Женщина же, довольно простонав, прижалась к нему вплотную, водя ладонями по спине, наслаждаясь теплом и твердостью мужского тела.

— Там было так холодно и темно… — Шептала она, прижавшись к его груди щекой, слушая биение сердца. — Но я знала, что когда приду, то первым делом найду тебя. Я хочу, чтобы ты согрел меня. Ри, как хорошо, что ты сам пришел… я бы потратила слишком много времени… а мне нужно сейчас. Согрей меня, Ри. Пожалуйста, сейчас…

Пожалуйста. Сейчас…

Да, именно сейчас. Секунда — слишком долго.

Нет, он не будет делать это в других комнатах. Ее аромат может лежать только на его простынях. Их смешанный запах может находится лишь в его комнате.

— Ах. Холодно. — Вздохнула его любимая, когда он положил ее обнаженное тело на меховое одеяло.

Конечно, холодно. Даже огромное пламя камина не может согреть эти каменные стены, насквозь пропитанные дыханием грозного севера.

Женские блестящие глаза жадно и нетерпеливо смотрели на него, снимающего одежду, идущего к ней. О, она действительно совершенно продрогла. Покрывая ее тело горячими поцелуями, он чувствовал как она дрожит. Потом уже эта дрожь перешла в откровенно чувственную.

— Холодно? — Прошептал ей на ухо мужчина, отодвигая рукой женское бедро в сторону.

— Горячо… жарко… — Она уже задыхалась, выгибаясь в спину, впиваясь ногтями в его спину. — Сейчас, Ри… мой Ри…

Мужчина издал тихий, мурлычущий звук, наслаждаясь смыслом последних слов. Конечно, ее. Он же сам отдал себя этой женщине. Еще в ту ночь…

— Ри, как тебе?

— Ты всегда прекрасна, ты же знаешь, аги. — Тихо проговорил Реиган, прикрывая глаза.

Секунда была наполнена откровенным шоком, потом до него донеслись громкий стук каблуков.

— Ты что… заболел?!

Резко распахнув глаза, мужчина выпрямился на стуле, смотря на девушку, стоящую тут же около стола и с недоумением на него смотрящую. Он даже не сразу обратил внимания на ее наряд… Что он там только что ляпнул?!

— Я… я это не тебе. — Бросил мрачно Реиган.

— А кому? — Ким осмотрелась по сторонам. — Хм… неужто себе любимому?

— Нет. — Рявкнул мужчина, поднимаясь со стула, отходя к окну.

— Ладно, спокойно. Мне все равно… почти. — Девушка неторопливо приблизилась к нему, вставая сбоку. — Ну так как?

Бросив мимолетный взгляд, он вновь отвернулся к окну.

— Похожа на женщину. — Пробормотал Реиган в итоге.

— О, правда. — Ким отошла в этом полном рюш и оборок кроваво-красном платье, покружившись по комнате. — Я помню как однажды мы ставили спектакль в начальной школе. Феей выбрали не меня… а платье у феи было обалденное… белое, пышное, как у невесты… У каждой девочки есть может и не явная, но страсть к красивым платьям. Но на самом деле, заказала я себе другое. Это я взяла, чтобы тебя попугать.

— Тебе почти удалось. — Хмыкнул Рей, сдерживая себя от того, чтобы повернуться.

Он видел… ее плечи были обнажены, корсет держался на груди, сзади шла шнуровка из черных лент. У женщины красивая шея…

Ким прошла к столу, зажигая остальные пять свечей. О, умница, теперь в стекле окна прекрасно видно, что происходит за спиной.

— Хм… и все-таки… где ты ее спрятал? — Девушка выпрямилась, поправляя лиф платья на груди, которая выглядела просто потрясающе, обтянутая этой тканью.

— Кого?

— Как ты ее назвал… Аги?

Ким обошла комнату, зашла в умывальню, открыла дверцы платяного пустого шкафа. Даже в сундук вещевой заглянула и, конечно, под кровать.

— Ты совсем свихнулась? — Пробормотал Рей, повернувшись и наблюдая за ее манипуляциями.

— Очевидно, ты разговаривал сам с собой. — Девчонка упала на кровать, скидывая туфли. — Находишь себя прекрасным, Ри? Не страшно, мы в этом солидарны.

— Черт, я же тебе сказал! — Прорычал яростно мужчина.

— Еще нет. Скажи. — Она подперла щеку ладонью, внимательно на него смотря, тогда как его взгляд все время сползал в развилку между ее грудями.

— Это видения. — Бросил не понятно зачем Рей, отворачиваясь от этой дикой картины. Красивая женщина в красном лежит на кровати, запертая с ним в одной комнате.

— Видения… я никогда не слышала… ты видишь будущее?

— Я не вижу будущее. — Бросил раздраженно Реиган, вновь садясь за стол, поворачиваясь спиной к Ким.

— А что? — Она почти бесшумно оказалась за спиной, а потом присела на краешек стола. — Я помешала?

Помешала? Если учесть, что он ее ждал все это время…

— Ри, расскажи мне… пожалуйста? — Это «пожалуйста»… такое ощущение словно он много раз его слышал. Словно старался его вызвать. Словно это слово заставляло его дрожать и подчиняться. — Да брось, ты же везешь меня на казнь, что такого, если ты расскажешь мне немного о себе? Это же не государственная тайна.

— Вот именно, я везу тебя на казнь. Так почему бы тебе не забиться в угол и не порыдать. Немного. Чисто для приличия.

— Что? Это поможет?

— Нет, но это сделает тебя хоть немного похожей на человека.

— Ри, ты…

Ее голос прервал быстрый стук в дверь. Реиган прищурился, смотря в сторону выхода, потом на девушку.

— Ах, это ко мне. — Ким быстро соскочила со стола. Ее лицо осветила довольная улыбка, а ловкая рука одним движением взбила вьющуюся копну волос.

Реиган оказался рядом за секунду, хватая женщину за запястье и дергая назад.

— Стой на месте. — Процедил он, проходя к двери.

Черта с два он так просто позволит ей ворковать здесь со своими хахалями. Кому там жить надоело?

— Г-господин… — Молодой парень сглотнул, держа в руках чашку, наполненную спелыми ягодами малины и клубники. — Я… кажется, ошибся. Госпожа назвала именно этот номер, но видимо…

— Я здесь. Боже, ты его до смерти напугал. Двинь. — Ким беспрепятственно оттолкнула Рея в сторону, забирая у парнишки ягоды. — Передай благодарность матери. Ах… вот возьми, тебе на обратную дорогу. — Подмигнув парню, Ким вручила ему золотую монету, закрывая дверь. — Ты просто чокнутый, а еще про меня что-то говоришь. Чего?

— Какого дьявола ты раскидываешься деньгами?

— А это мои деньги.

— Неужели.

— Ведь тот посол приехал за мной, так? Его деньги — мои деньги.

— О, может мне стоит напомнить, что здесь все — мое? — Реиган сделал шаг вперед, угрожающе прищуриваясь. — Люди. Деньги. Да даже ты.

— М-м-м, ну-ка повтори. — Протянула соблазнительно девушка, медленно откусывая от спелой клубники.

— Черт, с тобой с ума сойдешь. — Прорычал тихо Реиган, вновь падая на стул.

— Ри, ну давай повтори. А еще вот так: ты сводишь меня с ума… — Девчонка оказалась невероятно близко, прошептав все это на ухо. Когда он вновь дернулся как юнец, она тихо рассмеялась. — Я свожу тебя с ума, Ри?

— Иди спать. — Бросил мужчина, скрещивая руки на груди.

— Но еще так рано. О, и тут только одна кровать. Что будем делать?

— Ну, я думаю, что если ты через минуту не ляжешь в эту чертову кровать, то я тебе шею сверну.

— О, полегче. Смотри, я уже раздеваюсь…

— Что б тебя, женщина. — Рявкнул раздраженно Рей, вскакивая со стула и уходя за дверь. Через секунду все же она открылась, и мужчина бросил: — Если я вернусь, и не дай бог, не увижу тебя спящей, я точно тебя придушу.

Захлопнув дверь, он еще долго пытался отдышаться, слушая тихий смех за стеной. Чертова девчонка смеется над ним, а он еще и ведется на это как мальчишка. Где твое ледяное спокойствие, дракон? Где твоя сдержанность, уравновешенность и хладнокровие? В каком огне они сгорели?

Глава 29

— Давай!

— Нет! Даже не заикайся! Я не буду!

— Черт, ты проиграл! Давай, мы договорились!

— Я сказал нет! Ты жульничала!

— Это я то жульничала?! Геир, я жульничала?!

— Э-э-э… я не заметил…

— Пой, светик, не стыдись. Или от слова своего отказываешься?

Сет прорычал, кидая карты на стол. На этот яростный звук обернулись постояльцы таверны, округлившимися глазами находя огромного воина, над которым потешалась безжалостная девчонка.

— Чего уставились? — Рявкнул северянин, заставляя подпрыгнуть всех гостей и отвернутся разом.

— Да ладно, чего ты так напрягаешься? — Пробормотал невозмутимый Юго. — Мне вообще нужно будет…

— Да, косу мы тебе обязательно заплетем. Такое добро пропадает. — Отозвалась беспощадная Ким. — Сет, проигрывать надо с честью.

— Слава богам, что я не додумался отращивать патлы. — Выплюнул Сет, после чего, осушив свою кружку сидра, затянул с душой:

Страшнее смерти лишь одно,

Про то не знают богачи.

Спокойствие другим дано

Не нам, кто в северной ночи…

Услышав слова неофициального гимна Инверна, все мужчины, сидящие за большим столом подхватили песню:

Покой и мир хранят для тех,

Кто сладко спит и вдосталь жрет.

А наша участь одна на всех:

Кто не сегодня — завтра умрет.

Рев и ор сотрясал стены этого приличного, дорогого постоялого двора, но никто из присутствующих, включая хозяина, не собирался останавливать хранителей северных границ. Под последние слова, которые можно было перевести примерно как «спите спокойно, зима не придет», мужчины стукнулись деревянными кружками, выпивая разом содержимое.

— Все, девка, я не сяду больше с тобой за карты. — Бросил Сет, откидываясь на стуле. — Тебя что учил играть сам дьявол?

— Нет, все дело в подсчете аутов, элементарно…

— О, нет, тормози, я не хочу это слушать.

Ким хотела возразить, но ее взгляд выглянул в окно, найдя тень от ближайшего дерева.

— Что ж, Сет, тебе повезло в этот раз, мне пора уматывать за платьем.

— Платьем? — Фыркнул сидящий рядом Парвайн.

— Сегодня же бал, ребята.

— Неужели. — Хмыкнул Кор, больше занятый изучением дна собственной кружки.

— Между прочим, победитель в главном конкурсе получит неплохое вознаграждение и памятный подарок.

— Килограмм местных яблок?

— Диадема луны из горного хрусталя.

— Девочка, тебе сколько лет? — Фыркнул Сет.

— Причем тут это? Люди любят конкурсы и состязания. Это дело принципа. К тому же сегодня праздник, это же весело. Раньше я всегда стеснялась в них участвовать, а теперь, встретив вас и поняв, что жить мне осталось немного, я сделала еще один вывод. Надо брать от жизни все. — Девушка взяла в руки сочное яблоко с тарелки. — Хм, а… килограмм таких вот яблок был бы неплохим подарком.

— Чокнутая…

— Ненормальная…

— Тронутая…

— Полоумная…

Все это было сказано бормотанием в голос. Однако Ким постаралась это благополучно проигнорировать.

— Геир, ты можешь остаться здесь, я не заставляю тебя тащится со мной. Я же знаю, как это обременительно…

— Он мне потом голову открутит. — Бросил мужчина, поднимаясь из-за стола. Все прекрасно понимали, кто скрывается под этим безликим «он».

— Угу, я с вами. — Схватив дорожный плащ со стула, к двери пошел Кор.

— О, а я всегда хотел понять, какой прок людям в этих глупых соревнованиях. — Пробормотал Дей.

— А я никогда не видел балов. Это дурь, конечно, но все равно любопытно. — Кивнул Юго, тоже вставая, оставляя деньги на столе.

— Точно, мы же все равно скоро вернемся в мир, где будет только белый и черный. — Хмыкнул Алан, сгребая карты.

— Эй, Дей, погодь… — Поднялся Парвайн, насыпав горсть монет в свою кружку.

— Вы что все, ума лишились? — Крикнул им вслед Сет, которого оставили в одиночестве. — А, чтоб вас..!

Подхватив ремень с оружием, на ходу его застегивая, мужчина вышел вслед за остальными.

* * *

Посвятив сегодняшний день изучению местности, разведыванию слухов и здешних обычаев, переплетению вымысла и реальности, Реиган в итоге навесил на городок бирку с надписью «такой же как и все остальные». Все так, Солнечная Бухта не особо отличалась от остальных суетливых, торговых городков, вечно наполненных житейской суетой и обсуждением последних новостей, прибывших сюда вместе с товарами из-за дальних морей. Крики купцов, брань моряков, визг чаек, живая болтовня местных кумушек, писк детей… много-много звуков слились в тысячегласный хор под названием «обычный день из жизни торгового города».

Ничего интересного, и тем не менее, он специально отвел этот день для этой внешне бесполезной прогулки. Осматривая этот город и его улицы, незаметно изучая эту будничную жизнь, Рей пытался выудить из этого пестрого круговорота нечто враждебное и опасное. Не для него, конечно, нет. Но тот визит человека из Вейта был не случайным. Навряд ли даже такое маленькое, но богатое королевство спокойно отреагирует на гибель своего «голоса и воли». Посланец жестоко убит, его предложение грубо отвергнуто, и их король так просто не сдастся. Его люди должны быть поблизости, однако Рей ничего не чувствовал…

Возможно, воспользовавшись суетой этого праздника, ищейки умело скрываются. Возможно, он ошибается и в этом человеческом поселении, обряженном бантами и флагами, никаких преследователей нет. И все же, нужно оставаться начеку и следить за этими беспечными людишками, чтобы не обернулось неожиданностью то, когда одна из этих овечек обнажит остренькие зубы волка.

— … не знаю, на что и надеется. Опять все это начнется полонезом и закончится котильоном. Который год это происходит, но никакого разнообразия. К чему они все приезжают?

Рядом идущие подружки не обращали внимания на чужака в дорожном плаще, с накинутым на голову капюшоном, скрывавшим лицо.

— Посмотрим на заграничных танцоров. — Ответила ей другая, не скрывая своего волнения. — В прошлый раз все были такие яркие и нарядные… и двигались как боги.

— Брось. Все было уныло и однообразно. Я так тоже умею, но не полезу просто, чтобы не позориться. Они словно жердь проглотили, все таки прямые, а выправка как у солдат. Неужели в столице все так танцуют?

— Ну… это хотя бы бесплатно. Посмотрим, что от нас — убудет?

— Это будет продолжаться до ночи. Я уже после половины спать захочу.

— И все-таки они все там очень красивые. И так блестят…

Сдержав обреченный выдох, Рей задумался над тем, почему Ким не может быть вот такой же до глупого беспечной и простой. Говорить о платьях и бабочках, а не о Ньютоне и ускорении свободного падения. Если бы она была обычной женщиной все было бы намного проще… о, наверное, все было бы так просто, ведь эта девчонка бы попросту не попала сюда. И ему бы не нужно было везти ее в столицу за тем, чтобы его озлобленный капризный брат казнил ее на глазах у всех жителей и богов.

Искупление. Справедливость. Закон.

Что-то похожее на злость и досаду (только похожее) ощутимо наполнило пустоту души.

Или же если бы Ким Рендал была обычной мужеподобной стервой, взорвавшей поместье Даургов по причине вражды, ненависти, мести, он бы сам с удовольствием прищучил дрянь. Он убивал женщин-воинов, это бы не стало сюрпризом или неожиданностью. Ким Рендал была своевольной, расчетливой, уверенной и гордой, но в ней было так много женского очарования, шарма, темперамента. Все то, что он не замечал в других, все то, что другие ему просто не показывали. Искренность и интерес. Это особое женское заигрывание… она играла с ним, он злился, но когда уходил думал только о том, что произошло между ними. Он уже не вспоминал о холоде и темноте, о зиме и вечной ночи. Потому что там его ждет пустота. Вечность, состоящая из одного и того же. Повторяющаяся вечность.

Конечно, он пройдет этот путь до конца. Его не остановит глупая эмоция и все эти елейные слова женщины. Он доставит ее на плаху. Но… наверное, после этого ни он, ни парни не согласятся вновь прибыть в столицу. Ни через год, ни после.

Ох, мужик, становишься размазней.

Проведя по лицу рукой, Реиган огляделся, понимая что, уведенный толпой, он почти дошел до главной площади. Что ж, так даже лучше, тут он сможет лучше рассмотреть разношерстную публику, возможно, уловив в толпе то, что может его заинтересовать, что-то враждебное. В любом случае, та, за которой пришел тот человек, прихватив с собой бездушных, сейчас должна быть в безопасности. И скорее всего с Геиром.

С Геиром, черт. Он оставил ее на целый день с Геиром, который пялится на нее не хуже, чем на хорошо прожаренное мясо в голодный год. А, собственно, почему это должно его волновать? Волновать?! Это его и не волнует.

Совсем скоро до его чуткого слуха помимо гомона простого люда донеслись аккорды оркестра. Танцы, боги, он их терпеть не мог. Все это выглядело так пестро и ярко. Помпезно, пышно и беззаботно. И потому так глупо и безвкусно. Довольно забавно было наблюдать за милыми, разряженными людьми, пытающимися что-то изобразить под музыку, веселящихся и хихикающих, когда они видели на протяжении десятилетий только снег и ночь. И танцевали они исключительно со смертью. Навряд ли бы местных зевак это впечатлило так же, как все эти побрякушки на женщинах и штаны в обтяжку на мужчинах… ну на подобиях мужчин.

Пройдя вперед, сильно возвышаясь над всеми, Реиган медленно провел взглядом по головам горожан, разглядывая толпу, окружившую возвышение — круглую площадку. Ага, бал, ясное дело. Он тут явно лишний, абсолютно не вписывается.

Остановившись рядом с деревом, приваливаясь к нему плечом и скрещивая руки на груди, стараясь не особо вникать в болтовню человечков рядом, Рей просто наблюдал. Не за тем, как по очереди на возвышение выходили пары-участники, а за толпой в целом и за отдельными представителями этой толпы. В общем, все это было очень увлекательно, пока он не увидел их.

Нет, не врагов. Куда хуже и… невероятнее. Парни с севера стояли рядышком с их драгоценной пленницей, смотря на шоу, которое сейчас творилось на круглой сцене. И… он не совсем понял какого черта? С каких пор суровым воинам севера нравится прогуливаться с девчонкой и смотреть на карнавалы? Ладно, пусть… Наверняка она просто уговорила их пойти вместе, вся такая дружелюбная и радушная. И ведь это работает. Парни то стоят и выглядят при этом не особо обремененными. И еще о чем-то говорят, пересмеиваясь. Боги, да что с ними не так?! Он никогда не видел их такими… счастливыми? довольными? обычными?

Девчонка странно на них влияет. Хотя что там с ней не так… кроме прочего? Одета она была прилично, хвала небесам, на ней уже не было того обескуражущего красного платья. Лишь просторный черный плащ, закрывавший ее с головы до пят. Отличная идея, было бы не плохо, если бы она его вообще никогда не снимала, тогда шансы того, что они благополучно доберутся до столицы, заметно увеличатся.

— Дамы и господа. — Вычурный зазывный голос глашатая заставил каждого встрепенуться. — Пара номер семнадцать. Прошу вас. Прошу…

— Какого… дьявола? — Не сдержался Реиган, прищурено смотря на то, как на помост выходит Ким, все еще удерживая капюшон на голове, а края плаща сведенными.

— О, прекрасная госпожа, а где же ваш кавалер?

Кавалер?!

Люди шарахнулись в сторону от него, когда услышали тихое звериное рычание.

Какого здесь вообще творится? Что эта девчонка задумала? Ее и на минуту нельзя оставить? А еще эта группа поддержки… он никогда не ожидал такой подставы от парней.

Хотя минутку. Почему это его так задевает? Задевает, разве? Он же абсолютно, мать его, спокоен.

Ну давай, черт, где там этот кавалер…

Ким наклонилась к ведущему, что-то проговорив ему на ухо. Тот заулыбался, закивав в знак согласия.

— Понял, хорошо, воля ваша, сударыня. Что ж, сегодня все же праздник. Запретов не будет. Дабы суд был непредвзятым, мы оставляем имена в секрете. Прошу, сударыня, начинайте.

Поджарый мужичок сбежал с лестницы, освобождая площадку, на которой сразу приглушили свет, потушив пару свечей. Оркестр заиграл, медленно и неровно. Сначала тоскливо простонала скрипка, задыхаясь, прерываясь, начиная уныло петь снова.

На краю сцены возник одинокий стул, на который женщина в плаще медленно изящно присела. В ней все так разительно изменилось. В этой фигуре уже нельзя было узнать веселую, беззаботную, проницательную и осторожную Ким Рендал. Куда то испарилась вся открытость и своеобразное безумие. В общем-то на сцене стояла совершенно незнакомая одинокая женщина, от которой волнами исходила обворожительная уверенность, неприкрытый соблазн. Она была тайной и в то же время откровением.

И вот, сидя на этом стуле, небрежно забросив ногу на ногу (что по этикету, особенно при дворе, было воспрещено категорически, как грубейшее нарушение приличий), показывая краешек черной туфельки, эта женщина одним движением скинула капюшон. Некоторые прядки, не убранные в эту очаровательно-неряшливую прическу, всколыхнулись от ветра.

Тишину по-прежнему прерывала лишь эта пьяная хриплая скрипка, которая как будто вела за руку до порога какого-то дешевого унылого кабака, где эта девушка и сидела, опустив подведенные черным глаза и покусывая губу. Словно… в ожидании?

К скрипке присоединился стук чужих каблуков. На сцену медленно и грациозно, как и положено обольстительнице, вышла другая женщина. И Реиган узнал в этой блондинке шлюху из той самой таверны, в которой они остановились. То же закрытая черным неприглядным плащом она медленно продефилировала мимо стула с шатенкой, которая проводила ее внимательным, любопытным взглядом. Та обернулась, словно почувствовав этот взгляд. Улыбнулась и подмигнула темненькой, разворачиваясь, вставая в какую-то особо соблазнительную позу, маня пальчиком.

Реиган тихо выдохнул, осматриваясь, понимая, что на город обрушилась такая тишина не потому, что всех убили, пока он отвлекся, а потому что здесь каждый не понимал, какого черта происходит. Где приличные, полные грации, охов-ахов, пафосных поклонов и подпрыгиваний танцы аристократов? Что эти девицы собрались вытворять?..

Шатенка медленно встала, обернувшись назад, потом вновь посмотрела на соблазнительницу, которая под музыку, отстукивая ритм каблуком начала медленно поднимать полы плаща, обнажая стройные ноги. А вот это уже было совсем против правил. Женщины всегда ходили с юбками в пол, никаких обнаженных женских ног!

К скрипке присоединилась губная гармошка, задавая ритм, еще медленный, пьяный как вино, соблазнительный, как грех. Шатенка медленно, качая бедрами прошла к своей партнерше. Девушки начали плавно кружить под музыку, не касаясь, а только смотря строго в глаза друг другу, словно противники или же… любовники?

Музыка набрала скорость, страсть, превращаясь в дикую, непокорную, яростную стихию. Слишком много откровенности и соблазна было в напевах скрипки, во вздохах гитары и стонах флейты.

Шатенка встала за блондинкой, запуская пальцы в ее волосы, поворачивая ее голову. Все это было в такт музыки, поворот изящной шеи, волна прошедшая сквозь тело ночной бабочки. А потом очарованная путаной опустила ладони ей на плечи, стягивая черный плащ вниз, давая неприглядной ткани упасть на пол.

Коллективный «ах» прокатился по толпе, когда взглядам открылось то, что до этого было спрятано под плащом. Белое платье, которое обнажало руки и плечи блондинки, а длинная юбка ничего не скрывала лишь потому, что длинный вырез спереди при любом движении гибкого тела открывал вид на длинные женские ноги, поставленные на какой-то уж слишком высокий каблук.

Покружившись в вихре танца, синхронно и грациозно, сцепившись руками, переставляя изящные ноги, блондинка в итоге ответила своей партнерше равнозначно, срывая плащ с девушки и откидывая его в сторону. Точно такое же только черное платье оттеняло сливочную кожу женщины.

Людское «ох» растворилось в тишине, когда шатенка отвернулась, изящно выгибая спину, которая была обнажена вплоть до очаровательных ямочек на пояснице. Абсолютно голая, ровная, прекрасная женская спина с выступающим рядом позвонков. Эти платья ничего не скрывали, а только разжигали воображение. Тут наверняка, каждому казалось, что скрыто все же слишком многое.

Блондинка вскинула ногу, закидывая ее на бедро жгучей брюнетки, которая наклонилась вперед, проводя пальцами от шеи к груди путаны, пока та выгибала спину дугой. На лодыжках белой звенели браслеты, ноги чернявой были обвязаны черными атласными лентами, которые уходили от туфель на каблуке переплетенными линиями по икрам, вверх, до бедер, на которых красовались банты.

Скрипка вновь взвизгнула, подгоняя, гитара выдала яростную трель, под которую две стихии, слились в одну, кружа по сцене, синхронно делая взмахи, па, выгибаясь и вновь резко выпрямляясь. Перекрестные шаги, взмах рук. Они отбегали и вновь соединялись, прислоняясь друг к другу вплотную.

Что ж, тут нет ничего странного в том, что люди зачарованы. Это игра и война двух частей гармонии. Двух нераздельных частей. Это вечно и нерушимо, потому так завораживающе и привлекательно. Начало и конец. День и ночь. Белое и черное. Можно продолжать до бесконечности.

Они показывают публике то, что она никогда не видела. Страсть: откровенную, неприкрытую, запретную, красивую страсть. Они показывают танец любви и желания женщин, что само по себе нелепо и потому так удивительно, ново. Никакой скромности, никаких рамок, никакой скованности. Это… стихия. Огонь. А на огонь можно смотреть вечно…

В этих движениях так много заключено. Желание получить запретное, попробовать недозволенное и потому настолько желанное.

Шатенка запускает пальцы в длинные блондинистые волосы девушки, оттягивая ее голову назад, заставляя выгнуть шею. Та резко отдергивает ее руки, чтобы самой вцепиться ладонями в шею своей любовницы, привлекая к себе, скользя своей ногой по ноге партнерши, вновь поддевая подол черного платья. Когда их губы почти встретились, громкий аккорд гитары разбил их, вновь пуская по кругу, пока женщины вновь не нашли друг друга.

Внезапно музыка оборвалась. Вновь взвыла скрипка, тоскливо, как то было в начале. Шатенка быстро оказалась на своем стуле, занимая прежнюю скучающую позу, а блондинка отвернулась стоя в стороне, украдкой наблюдая за тем, как к женщине подходит кавалер, которого та и ждала все это время.

Мужчина с надвинутой на лоб шляпой, одетый интеллигентно и скромно, протянул своей даме руку, которую та приняла, вставая со стула. Беря спутника под локоть она пошла в сторону лестницы, под тоскливые звуки скрипки. Только на самом пороге «приличная» брюнетка кинула взгляд через плечо, встречаясь глазами с беловолосой ночной бабочкой, которая ей подмигнула, на что шатенка порочно закусила красную губу.

Музыка стихла, шоу окончилось. И все же толпа прибывала в таком шоке и недоумении, что еще с минуту никто не решался проронить ни слова.

Встряхнув головой, словно пытаясь избавится от наваждения, Реиган кинул взгляд в сторону Ким, что-то оживленно говорящей братьям с севера, которые стояли там, покрасневшие и основательно сконфуженные, боясь даже посмотреть на нее. Ну еще бы…

Когда крики, свист, улюлюканья и аплодисменты накрыли площадь, Рей развернулся, быстро пробираясь сквозь как-то внезапно увеличившуюся толпу. Стараясь оставить эту женщину и этих людей за спиной, а вместе с ними и свои глупые мысли.

Глава 30

— Нет, тебе с ней нельзя познакомится. Можешь познакомится со мной. Очень близко. Я надеюсь, ты понимаешь, на что конкретно я намекаю?

— Слышь, Альфонс, иди-ка отсюда. Давай, шагай, пока я не оторвал тебе то, чем ты сейчас думаешь. Нет, речь идет не о голове.

— Если ты отсюда не свинтишь немедленно, дорого обойдется не свадьба, а похороны.

— Она не танцует, ты, хлыщ.

— Я пугаю? С чего мне тебя пугать, я же не зеркало.

Примерно так можно описать их обратную дорогу до гостиничного двора. Ким тихо смеялась, когда мрачные мужчины отшивали вместо нее особо смелых или чуть подпитых, которым море по колено, кавалеров. Ей даже не нужно было стараться: если какой-нибудь смельчак возникал на их пути и вид ее эскорта не был достаточно говорящим, парочка фраз брошенных Парвайном или мимолетное движение руки Сета с клинком наперевес разгоняли навязчивых поклонников.

Уже была глубокая ночь, когда они всей дружной компанией решили обмыть приз зрительских симпатий, который представлял собой три дорогих бочонка сидра. Естественно, она не стала победителем в этом состязании, но ведь это и не мудрено: она не была профессионалом, она делала все спонтанно, ее напарницей была проститутка. А их противники долго готовились к этому балу, все эти дорогие наряды, изящные отработанные движения, постоянные репетиции. Девчонки ничуть не расстроились и не возражали, когда участники стали обиженно скандировать: «жульничество» и «не честно».

— Я делала это не ради победы, а ради веселья. — Ответила Ким, когда они сидели за столом, ломившимся от вкусной еды (интересно, чего это парни так расщедрились?). — К тому же, наш танец не подходил ни под одну из категорий. Там было много фривольностей и… в общем-то, наверняка, оставил о нас не самое лестное впечатление. Но Скарлет это помогло. — Девушка подмигнула проплывающей мимо шлюхе, у которой теперь от клиентов не было отбою.

— Детка, может к черту танец. Устроим твое танго прямо здесь, на столе. — С придыханием прошептала блондиночка, прижимаясь к ее плечу.

— О, нет… я… на самом деле я традиционной ориентации. — Улыбнулась неловко Ким, отлепляя от себя девушку. — Но все равно спасибо. За предложение.

— Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. — Девушка кинула на нее прощальный тоскливый взгляд. — Черт, Ким, у меня под юбкой до сих пор пожар…

Вспыхнув, Ким отвернулась, слушая гогот мужчин.

— Женщина, тебе не помешало бы прикрыться. — Бросил раздраженно Реиган, кидая сверху на Ким свой плащ, закрывая голые плечи и спину от посторонних взглядов.

— О, эйнар. — Подскочили северяне, откашливаясь, словно их застали за чем-то неприличным. — Ты… э-э-э… выпьешь с нами?

Суровый и угрюмый предводитель когорт защитников северной границы с размаху опустился на стул, который ему любезно освободил Кор. Таким образом Реиган оказался напротив Ким, которая плотнее укуталась в плащ, пропахший ветром, солнцем и мужчиной.

— Мужик, это лучший сидр, который я когда-либо пил. — Пробормотал Алан, толкая сидящего рядом Сета.

— Ха-ха, за такой я бы сам пошел танцевать. — Рассмеялся мужчина, кидая на Ким взгляд, от которого она поежилась.

— Я тоже… — Наклонился к ней Геир, которого она пихнула локтем в ребра. — Черт, Ким, тебе уже давно пора выбрать.

— Выбрать? — Не поняла девушка, кидая на парня недоуменный взгляд, который постепенно стал осознанным. — Да идите вы.

— Ты сама говорила, что нужно брать от жизни все. — Пожал плечами невозмутимый Юго.

— Юго, и ты туда же! — Ахнула девушка.

— Но как еще расшифровывать все эти движения и жесты? — Проговорил тихо сидящий с другой стороны Дей. — Мы оценили. Между прочем очень высоко. Выше женщин, которые были у нас.

— Идите вы. — Вновь повторила напугано Ким. — Эй, Ри. Ну хоть ты скажи им.

Реиган просто молча скрестил руки на груди, словно говоря: а чего ты ожидала?

— Ну а как же ваши… девушки, оставшиеся дома? У вас же должны быть женщины… если не жены. Или вы… того?

— Какая нормальная женщина по-твоему отправится на север? На великий, грозный, несущий только гибель и боль Север. — Проговорил устрашающе Парвайн, накалывая на нож мясо. — Там только старухи-служанки, которые ни сегодня — завтра умрут. А в остальном, только мы. Там не место женщине. И нет, мы — не того!

— Парни, это ужасно. — Пробормотала Ким, представляя себе первый день, который они провели в столице. — И тем не менее, это не повод смотреть на меня иначе, чем на… на… — она чуть было не ляпнула «друга». Хотя какая тут дружба, они же ее везут как пленницу-рабыню на казнь. — Ох, черт.

— Мы тебе что, совсем не нравимся? — осведомился мягко Геир.

— Ри очень горяч. — Вновь повторила со слабой улыбкой Ким. — Но я была бы счастлива, если бы у меня были такие друзья. Верные, ответственные, сильные и по-своему благородные, безбашенные временами и… мудрые. — Загрустив, девушка подперла кулаком щеку. — У меня никогда не было таких друзей.

— Не расстраивайся, у нас тоже. — Забросил ей на плечо руку Дей. — К тому же, остальные засмеют нас, когда узнают, что особое задание императора для нас — лучших из лучших: вернуть одну сбежавшую девчонку обратно в клетку.

— Нет, серьезно, я только теперь понимаю насколько моя жизнь была сера. — Пробормотала девушка, задумавшись. — И потому всегда было так спокойно и тихо. На самом деле… а мне то казалось…

— О, ты так очаровательно тоскуешь. — Проговорил тихо отстраненный Юго.

— Ага, мы то думали, что ты так и не умеешь. — Хмыкнул Сет.

Ким вертела кружку в руках, смотря на каплю, бегающую по дну.

Внезапно стало тоскливо. Но наверное, это обычное явление после безудержного веселья.

Ей вспомнился дом. Вспомнилась Хло. Вдруг все стало так просто и понятно, так быстро по полочкам расставились приоритеты. Вся эта ее работа, поиск смысла, желание уважения… все это — такая несущественная и хрупкая глупость, установленная толпой.

Ей нужно было думать о том, что делать дальше, а так не хотелось. Побег, конечно. Но разве убежишь от этих совершенных монстров? Да даже если бы император послал за ней лишь своего брата, его шансы на успех неумолимо склонялись к ста процентам, тогда как ее — к нулю.

Удачный момент? Его можно и не дождаться. Будет ли этот момент вообще, или ее все же доставят в цепях на место всех громких речей и казней в Тире. И она станет просто очередной, обагрившей своей слабой человеческой кровью местную землю. И ее кинут в яму, чуть присыпав землей. Никаких проводов и почета. О ней совсем скоро забудут, а над ее могилой даже не будет креста… или же ее сожгут и развеют по ветру. А может от нее вообще мало останется после того, как Эдан утолит свой гнев.

— О, я вижу страх. Смерть. Отчаянье… — Прошептал увлеченно Геир, поворачивая ее голову за подбородок к себе. Его почти черные глаза стали необыкновенно глубокими как бездна. — А твой страх приятно пахнет…

— Геир. — Рявкнул Реиган, заставляя мужчину резко выпрямится и опустить руки.

— П-прости, я забылся. Можно, я выйду… — Мужчина бросился из таверны.

Ким опомнилась.

— Что это с ним?

— Геир, бедняжка. — Хохотнул Сет. — Еще совсем молодой, не научился сдерживать свой аппетит.

— Но ее страх, правда, приятно пахнет. — Пробормотал Дей, но когда Ким резко обернулась в его сторону, отпрянул со смехом. — Я тебя не трону. Но если ты так и будешь продолжать наращивать свой ужас, даже я могу не сдержаться.

— Кто же вы, парни? — Пробормотала девушка, теперь еще явственнее понимая, что находится среди опасных чудовищ. И что малейшее движение ее эмоций может быть рассмотрено ими как слабость. — Хотя мне плевать. На самом деле.

— Мы кошмар, живущий в северной ночи. Холод и темнота… их можно пережить. А нас — нет. — Хмыкнул Сет, играя с ножом, подкидывая и снова ловя оружие.

Мужчины тихо и очень странно рассмеялись, Ким заметила как играют блики от свеч в их темных глазах. И там было там много… пустоты. Жажды. Голода. Там была бездна, которую никогда не наполнить.

Сглотнув, девушка скинула руку Дея со своего плеча, вставая из-за стола.

— Пойду спать. — Буркнула она, оставляя мужчин в наступившем молчании.

Но на самом деле спать ей совсем не хотелось. Слишком много впечатлений, ураган самых разных эмоций не собирался стихнуть в ближайший час. Так что да, на сон даже не приходилось рассчитывать, потому Ким прошла под любопытными взглядами еще не спящих постояльцев, к хозяину таверны, заказав горячей воды. Возможно ванна расслабит ее.

Расслабит, ха. Нет, Ким, конечно, всегда знала, что парни — не совсем люди. Но те вели себя по-людски, никаких чудовищных повадок. Они сегодня лишь чуть-чуть приподняли занавес, за которым находиться страшная правда. Только дали ей заглянуть в скважину двери, за которой бушует бездна.

Холодок пробежал по позвоночнику, но все же Ким не стала оборачиваться, выходя на задний двор, направляясь в купальню. К тому же, ей есть еще о чем поволноваться. Например о безрадостном будущем. И о таком же прошлом. У человека в подобном положении всегда есть над чем подумать. В подобном положении… м-да.

Скинув плащ в предбаннике, Ким прошла внутрь тесной, обложенной липовыми досками комнаты, которая всегда была хорошо прогрета — жар шел от выбеленной печи.

Тихо, обреченно вздохнув, Ким опустилась на скамейку, смотря на большую бадью, которую скоро должны наполнить слуги. Головная боль стала почти неожиданностью, но объяснив все волнением и стрессом, который собственно скоро станет нормой жизни, Ким просто сжала виски ладонями, закрывая глаза.

Никаких идей, Ким Рендал. Зеро. Nihil.

Неужели она действительно на мгновение этой ночи позабыла, кем является и что из себя представляет этот мир? Сколько еще она будет убегать от реальности с помощью улыбок и шуточек? Что дальше? Куда теперь?

Банально, конечно, да и поздно об этом думать, но… ей совсем не хочется умирать.

Почувствовав сначала инородную теплоту, которая словно пробиралась под кожу, а потом настойчивое жжение, Ким открыла глаза, осматриваясь.

— Ри… Пришел помочь мне? Ты настоящий джентльмен. — Протянула тихо девушка, откидываясь на стену.

Пусть он и не показывался, но мужчина точно здесь. Она уже научилась чувствовать его присутствие. Собственно, все сомнения отпали, когда из темноты угла, словно сбрасывая с себя непроглядную тень, вышел Реиган. Мужчина не смотрел на нее, когда прошел к другой скамье, молча садясь в стороне.

— Здесь все просто провоняло отчаяньем. — Бросил он в итоге, когда молчание стало неприличным.

— О… не переживай, сейчас принесут масла и полынь… будет пахнуть чуть получше. — Улыбнулась девушка, однако, эта фальшивая улыбка быстро слезла с лица, когда северянин кинул на нее один из своих самых впечатляющих грозных взглядов.

Ох, у нее бы никогда так не получилось. Затыкать одним взглядом. Сколько бы она не тренировалась, с ним ей явно не сравниться.

— Конечно, а с чего мне благоухать весельем и счастьем? — Фыркнула девушка, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. — Я же вроде как скоро умру.

— А до тебя быстро доходит.

— О, кто-то тут научился шутить?

— А тут никто и не шутил. — Кинул не понятно чем раздраженный Реиган, прищурено смотря на нее. — Почему именно сейчас? Раньше тебя это волновало в меньшей мере?

— Меня это волновало всегда, и мера была одинаковой. Я не совсем понимаю, почему тебя это волнует.

— Волнует? Нет.

— А чего тогда ты здесь делаешь? Подглядывать не хорошо, милитиам.

— Подглядывать? Для начала позволь тебе напомнить, кто я и кто ты. Ты пленница, которая в прошлый раз благополучно развешала лапшу на уши моим братьям. За тобой всегда необходимо следить.

— Ах да… моя смерть теперь будет дороже моей жизни.

— Твоя жизнь тоже как-то резко подорожала. С чего бы это? Может у «королевы» есть идеи?

— Ох, сколько почтения в вашем голосе. Интересно, а если бы я согласилась на то щедрое предложение, мы бы с тобой еще встретились?

— Конечно. — Прищурился мужчина, обнажая клыки в подобии ухмылки. — На том свете. А если учесть, что я туда не тороплюсь, ждать пришлось бы очень долго.

— А нет. Все-таки ты научился шутить. — Тихо рассмеялась Ким, вытаскивая из волос шпильки. — Но я после смерти собираюсь на небеса… все-таки, я спасла две жизни.

— А сколько жизней по твоей вине было отобрано?

— О, Ри, твой голос так похож на голос моей совести… может ну ее, совесть? Я не буду особо сопротивляться, если за нее временно поработаешь ты. Ты просто сущий ангел, так проникновенно рассказывать мне о погубленных душах. — Девушка медленно освобождала волосы, с удовольствием замечая, что за ней внимательно наблюдают. — Я пошутила про небеса, не переживай. Там место забито твоим очаровательным братом. Благодетелем и праведником. Я говорю про младшего, хотя средний тоже тот еще… святоша. Особенно если учесть, что он управляет монастырем.

— Хочешь поговорить о моей родне?

— М, когда ты спросил… давай поговорим о тебе. — Когда Ким бросила на него взгляд из-под густых, темных ресниц, мужчина резко отвел взгляд. — Почему ты не отказался?

— От чего?

— Ты прекрасно знаешь, от чего. — Бросила раздраженно Ким, взбивая волосы, чувствуя как головная боль постепенно отходит, уступая место элементарной усталости. — Тебя же никто не смеет заставлять. Я так подумала… если уж Пэри ни во что своего брата не ставит, как к нему относишься ты. Ты дал мне убежать специально? Тебе нравится догонять. Ты знал, что этим все закончиться. Наслаждаешься?

— Едва ли. — Кинул мужчина, так и не поворачиваясь.

— Ах… — Девушка медленно размяла затекшую шею. — Ты выглядел исключительно довольным, когда… поставил меня на колени. Образно. Ты победил. Пока.

— Сколько покорности.

— Зачем глупо бунтовать? Шторм всегда начинается внезапно и после затишья.

— Так чего же ты ждешь?

— Затишья… а может, того момента, когда тебе самому захочется меня отпустить.

Кажется, эти слова его ошарашили.

— Ты за кого меня принимаешь? — Прорычал Реиган, цепляясь за нее яростным взглядом. — Я в твои игры не играю, женщина.

— Ох, ну наконец-то. Ты разглядел во мне женщину. — Ким поднялась, поворачиваясь к нему спиной. — Ты мне не поможешь с застежкой на шее?

— Нет. — Бросил резко мужчина, вновь отворачиваясь.

— Какая заслуга, Ри. Спорю, этого трудно добиться…

— Нет, нужно всего лишь затуманить разум моего похотливого братца и разнести к дьяволу родовое поместье всех императоров. — Реиган резко отвернулся, когда его метавший молнии взгляд наткнулся на женское тело, с которого соскользнула черная ткань. — У тебя вообще отсутствует стыд?

— Но ведь именно ты сюда пришел. — Пробормотала Ким, забирая банное полотенце с крючка и обвязывая его вокруг груди. — Как странно, Ри. Ты такой весь из себя бесстрашный, пугаешься обнаженную женщину. Я же безоружна и слаба.

Безоружна, как же. Черт.

Реиган старался не смотреть на то, когда она вновь опустилась на скамью, начиная развязывать ленты и медленно снимать их сначала с бедер, потом с икр, заканчивая туфлями, которые она откинула, блаженно выдыхая.

— Тебе понравилось?

— Что? — Хрипло пробормотал мужчина, изучая пол, затронутый сыростью.

— Мое фееричное выступление. Было нелегко справится со страхом. Я всегда боялась сцены. Это общелюдское. Страх чужого неодобрения.

— Какого черта я там забыл…

— Брось, милитиам. — Девушка легла на скамью, распрямляя уставшую спину. — Ты же не собираешься лгать как мальчишка, которого застукали за неприглядным делом? Просто скажи…

— С чего ты взяла…

— Да потому что все мое тело горело как в огне, когда я была там. — Усмехнулась Ким, накрывая глаза предплечьем. — Это значит, что кто-то просто испепелял меня взглядом. О чем ты думал в тот раз?

О чем он думал?

Собраться с мыслями было трудно. Почему-то он всегда слишком медленно соображает, когда эта девчонка рядом. Да еще в таком виде. Одна из причин держаться от нее подальше.

На самом деле, он много о чем думал в тот раз. Он был возмущен и взбешен ее поведением. Неприкрытым соблазнением и такой откровенностью. Приличные девушки столицы уже давно бы убежали с визгом, морща напудренные носики, а потом бы еще долго пускали сплетни об увиденном.

Она была слишком… сексуальна в тот раз? Непозволительно. В тот раз, на мгновение ему показалось, что движения ее тела открыли ему великую тайну: почему мужчины ведут войны из-за женщин.

Боги, где она этому научилась? Теперь понятно, почему монахи (приличные монахи) избегают женщин, ставя их на первое место в списке искушений. Это женское племя знает нечто, чего не знают остальные. Этот неизвестный, тайный способ влияния, похожий на колдовство…

Еще он в тот раз подавил в себе секундный порыв подойти и разрушить это их бесцеремонное шоу, схватив девчонку и заперев ее в комнате, приковав при этом цепями, чтобы у нее больше в голове не появлялось таких ненормальных мыслей: танцевать полуобнаженной так завораживающе и красиво перед сотнями мужчин.

Еще ему до ужаса хотелось подойти к тем людишкам в толпе, которые считают себя мужчинами, выкрикивая: «я видел ее трусики» или «крошка, подними повыше», и оторвать их блудливые члены. Он уже представлял как все это происходит, но перед глазами вновь и вновь вспыхивало пламя. Но это уже не было привычным рыжим огнем. Женское тело… так стихийно… это привлекает…

— Ах, Ри, кажется, это тебя очень впечатлило. — Проговорила тихо девушка, вырывая его из пучины мыслей.

Он чуть было не обернулся, но вовремя себя одернул.

— Я понимаю, ведь в этом мире все иначе… если бы ты хоть немного пробыл там, то навряд ли бы меня заметил… — Ким непонятно усмехнулась, подкладывая руку под голову. — Знаешь, я понимаю вашу политику. Если бы во главе встал человек, то уже лет через… пятьсот они изготовили ядерную бомбу, множество революций привело бы к женской эмансипации. Потом стали бы законными однополые браки. Люди бы полетели в космос и узнали, что земля оказывается, имеет форму сферы… Потом станет известно, что женщина может испытывать оргазм. Ученые открыли бы точку G… ну и так далее по накатанной. Боже, если так подумать, в моем мире так много мусора… кроме точки G, конечно.

Мужчина сидел бесшумно, не двигаясь и как будто не дыша. Ким даже показалось, что он ушел, но через пару секунд в помещении зазвучал его голос.

— Я знаю, что земля имеет форму сферы.

— Ох, правда? — В голосе прозвучала досада. Почему из всего ей сказанного, было услышано именно это?

— Да, потому что в отличие от людей, мне не нужно ждать пятьсот лет, чтобы увидеть вселенную прямо сейчас. — Бросил он раздраженный своим внезапным приступом разговорчивости.

— Неужели… это было все как будто во сне. Ты правда… дракон, да? Это просто поразительно.

— Поразительно? — Хмыкнул Реиган. — Вообще-то, это должно вызывать в тебе нечто похожее на почтительный страх.

— Тебя возбуждает женский страх?

— Дьявол! Ты можешь… — Он запнулся, кода вскочил, находя взглядом девушку, которая свесила голову с края лавки, смотря на него выгнувшись в спине. — Ты можешь хоть ненамного быть серьезной? И забыть о… Боги, ты же женщина, ты не должна…

— Ох, Ри, а ты знал, что в отличие от женщин, которые могут испытывать множество видов оргазмов, у мужчин, увы и ах, он однотипен.

— Именно про это я говорю! Ты думаешь только о… твоя голова только этим забита?

— Чем? — Невинно спросила девушка. — Ты так мило краснеешь…

— Что б тебя. — Прорычал Реиган, понимая, что готов снова сбежать. — Я никому не прощаю игры с собой.

— Но ведь ты уже везешь меня на казнь.

— Да, в ином случае, я бы уже давно свернул твою тоненькую шею.

Ким откашлялась, проводя ладонью по своей шее.

— Сколько ненависти. За что такая неприязнь?

— Ты что, смеешься?

— Я тебе завидую. — Пробормотала она внезапно, поворачиваясь на бок. — Ты так… свободен.

— Будь я хоть вполовину так свободен, как ты говоришь, меня бы тут не было. — Рявкнул Рей, поворачиваясь к откровенной картине спиной. Ее полотенце почти сползло, открывая холмики грудей.

— Неправда.

— Что ты знаешь.

— Ты захотел быть здесь. Это твой выбор.

— С каких пор ты во мне разбираешься?

— Просто ты свободен, вот и все. Ри. Я тебе нравлюсь?

— Нет и меня чертовски бесит, когда ты так ко мне обращаешься.

— Ну хоть немного, а?

— Ты мне не можешь нравится в силу того, что находясь рядом с тобой, я чувствую как утрачиваю разум.

— Ах, разве? Некоторые находят это довольно приятным.

— Некоторые люди. — Выплюнул он раздраженно, слушая как скрипнула дверь. Пара служанок принесли на коромыслах разогретую до кипения воду. Наконец-то, причина смотаться отсюда и в то же время не назвать себя беглецом. — У тебя десять минут, чтобы разобраться с собой.

— Ты засечешь время, а потом, по истечению срока, войдешь сюда? Ну до встречи. — Проговорила девчонка, сдерживая улыбку.

— Нет. Я пришлю сюда Сета. Или Геира. Еще не определил, кто тебе больше подойдет.

— Ублюдок чертов. — Пробормотала она еле слышно, поднимаясь со скамьи, пока слуги мешали горячую и холодную воду.

— Я все слышал. — Бросил холодно Реиган, выходя из купальни, пытаясь восстановить свое прежнее спокойствие и отстраненность древнего существа.

Что ж, на этот раз в их битве он почти победил. Какой успех

* * *

— Где остальные? — Резко спросил Реиган, вновь садясь за стол в таверне, где сейчас полу сидел полу лежал Сет.

— Черт его знает, я не их нянька. — Отозвался мужчина, подпирая ладонью голову. — А ты уложил принцессу в кроватку?

— Нет, она ждет тебя. — Бросил Рей, на что Сет рассмеялся.

— Кто научил тебя так острить, эйнар? Тебя как-то долго не было… там все хорошо?

— Лучше не бывает. — Пробормотал мужчина в ответ, вспоминая, где конкретно шатался, пытаясь остыть от той перепалки. И заодно забыть то чувство, которое возникает, стоит этой женщине обнажить плечо или ключицы… почему это так притягивает взгляд? — Сет, какого черта…

— Я не знаю, но спать хочется дико… остальные наверняка отправились дрыхнуть, а я… надо же было закончиться сидр. О, командир, ты же его так и не попробовал. Смотри, осталась самая малость. Поможешь старому другу?

Вылив остатки из последнего бочонка, Сет протянул кружку своему повелителю, которую тот принял прищурено и насторожено. Глубоко вдохнув в себя аромат напитка, потом обмакнув в него кончик пальца и слизнув каплю, дракон резко встал, швыряя кружку в угол.

— Эй, ты чего…

— Вставай, мать твою! — Рявкнул Реиган вздергивая одной рукой мужчину за шиворот. — Как ты мог не заметить, что в вино добавлен наркотик?!

— Что… я ни черта не понимаю… — На скулу северянина опустился тяжелый кулак. Кость хрустнула, голова откинулась назад. — Ох, проклятье… спасибо. — С силой зажмурив глаза, Сет отбросил чужую руку в сторону, стараясь устоять на ногах. — Я бы почувствовал…

— Но ты не почувствовал! — Реиган внезапно смолк. — Девчонка пила? Много?

— Ну… я видел… кружки две.

Реиган глухо зарычал, оставляя бесполезного, абсолютно выведенного из строя, как и остальные парни, Сета за своей спиной. Трудно было представить как подействует на человечку сок ведьминой травы, если он свалил его ребят. Понятное дело, они пили больше, но ведь они не люди, в отличие от…

Он не особо раздумывал над той картиной, которая может предстать перед ним, если он все же ошибается, когда вышибал ногой дверь купальни, быстро заходя внутрь. Естественно пусто. И следы воды на полу. Так же как и ее одежда, оставленная возле скамьи.

Схватив платье в руку, мужчина торопливо осмотрел каждый угол в этой комнате, вылетая на улицу. Словно стараясь в чем-то себя убедить, он кинулся вверх по лестнице, оказываясь в их комнате. Нет, девчонкой там даже не пахло…

Сжав черную тряпку в руке, мужчина замер, судорожно соображая. Кто? Почему он не заметил? Куда ее могли…

— Эйнар! Реиган… — В комнату шатаясь вбежал Геир. Пытаясь удержаться, он вцепился в стол, шаря лихорадочным взглядом по комнате. — Меня… нас… кажется, опоили.

— Идиоты. Девчонку увели прямо из-под носа!

— Ким? — Вздохнул Геир, а его взгляд наполнился недоумением. — Черт… что нам…

— Нам? Ты себя видел?!

— Ее… может кто из горожан?

— Горожане — трусливые люди, не подошли бы к ней и на метр, увидев вместе с вами. И это не горожане отравили гребаное вино. — Реиган вновь не сдержал яростного рычания зверя, просыпающегося внутри. — А до Вейта можно добраться по Западному морю.

— Да… там до столицы — неделя пути… небо, ты думаешь…

— Да я один тут думаю. Вас было семеро… — Мужчина внезапно остановился, понимая, что успеет наказать за эту халатность позже, когда женщина вновь будет рядом с ним… стоп, он прям так и подумал «рядом с ним»? — Собирайте шмотье и берите курс на столицу, как только опомнитесь. И чтобы больше никаких чертовых городов, ясно?

— Д-да… а ты…

— Узнаю, какие корабли отплывали в последний час…

— Но они могли выбрать лес…

— Ну значит, молись, чтобы они все же поплыли морем.

Геир задумался, смотря как его командир метнулся к лестнице.

— Погоди… ты же не собираешься… боги, море — это же самоубийство для тебя…

— Следовательно, вам лучше еще помолиться о том, чтобы я не долетел, потому что в ином случае, вам не понравится то, что я с вами сделаю.

Сглотнув, остановившись в дверном проеме, Геир проводил взглядом командира, который растворился в темноте, оставляя после себя лишь заряженную гневом и неистовством тишину.

Глава 31

Ее голова все еще пульсировала болью, которая перекочевала из какого-то бредового сна, прямиком сюда, в реальность. Она не открывала глаза. Может из-за того, что веки были буквально свинцовыми, а может потому что воспоминания накатили быстро, заставляя волне ужаса подняться в душе, но все же молчать и претворяться спящей.

Ким чувствовала всем телом мерное покачивание, а еще воздух был наполнен этим особым запахом моря.

Она на корабле?

Прислушавшись, девушка почувствовала, как ужас накрывает ее с головой.

Да, на корабле, посреди моря, черт знает где. Так ей не сбежать, не так ли? Заперта здесь черт знает с кем. Но… кому она нужна? Ну кроме императора, которому она так не угодила и к которому, собственно, и направлялась.

Может опасения Геира и Реигана оправдались? Ах ну да, ее же вроде похитили. Похитили, подумать только, с каких пор она стала такой важной персоной?

Ох, а вдруг это пираты, которые захотят получить за нее вознаграждение, зная, что Эдан наизнанку вывернется, чтобы убить ее самому.

Ненавидя неизвестность, Ким резко, обреченно распахнула глаза, утыкаясь в красный бархат, которым был обит потолок и стены этой каюты.

Не дурно.

Когда она медленно обвела взглядом богато обставленную просторную комнату, то добавила к этому «очень даже не дурно».

— Вы очнулись, моя леди? — Тихий, медовый, дрожащий голос заставил ее подскочить на узкой кровати.

А потом подтянуть простыни к груди, так как ее наготу больше ничто не скрывало. Ну точно, ее же вырубило прямо в ванной… и она ничего после этого не помнит.

Ким боялась оборачиваться, размышляя над тем, как может выглядеть обладатель этого елейного хрипящего голоса. Ее самые смелые ожидания оправдались: через минуту на стул напротив присел пятидесятилетний бородатый мужик, смотря на нее своим масляным умиленным взглядом, словно на еще один бриллиант из своей коллекции.

Ким сглотнула, чуть спускаясь на кровати и еще выше натягивая простынь.

Страх сменился отвращением.

— Вам не стоит боятся меня, миледи. — Добавил мужчина, поглаживая свою черную с проседью бороду. — Я не желаю вам зла.

— О… но вы меня украли. — Тихо напомнила Ким.

— Украл? — Он хрипло рассмеялся, а его взгляд то и дело опускался ниже уровня ее глаз. — Я спас вас. Из рук… нет — лап захватчиков. Мне прекрасно известно как с вами обращались, и что вам пришлось перенести. Но теперь все позади. Те звери не найдут вас.

— О… неужели. — Пробормотала девушка, отводя взгляд в сторону.

Хм… если судить по мягкой, елейной речи старика он ее убивать не собирается. Считает себя защитником, героем. Неплохо, это даже очень хорошо. Возможно, когда они доберутся до берега, он даст ей достаточно свободы, чтобы она смогла быстренько смыться от него. В Атермос, конечно, куда же еще. Разыщет Брана и его семью в столице, а там, в безопасности она подумает над тем, как все же добраться до столь привычного ей мира.

Что ж, ей не хотелось так грубо прерывать интересное знакомство с настоящим драконом. Терять так быстро свой идеал, даже не попрощавшись… но раз обстоятельства складываются подобным образом, нужно извлекать из ситуации выгоду. Собственно, Ким была уверена, что удрать от этого старика будет легче, чем от Реигана и его парней. Если так подумать, то этот мужик оказал ей большую услугу… о, вот он, подходящий случай, не так ли?

— Точно не найдут? — Прищурилась Ким, желая полностью убедиться.

— Абсолютно, моя дорогая. В вино была добавлена ведьмина трава, которая в сочетании с соком яблок абсолютно нераспознаваема. Мои советники порекомендовали именно этот вариант, к тому же… боги на моей стороне, обстоятельства сложились идеально. — Махнув рукой в сторону иллюминатора, залитого солнцем и синевой неба смешанного с морем, мужчина продолжил. — Мы далеко в море, у них нет корабля, чтобы догнать нас. А если они его найдут, все равно будет слишком поздно. Мы отплыли еще до рассвета.

— До рассвета. — Повторила со вздохом Ким. — И… куда мы направляемся? И… с кем имею честь?

— Ох, где же мои манеры. — Мужчина встал, галантно поклонившись. — Перед вами девятнадцатый король Вейта, Берталан Пятый. Ваш будущий супруг.

Спокойно, Ким, спокойно. Он же не будет претендовать на тебя прямо сейчас, верно? А значит, у тебя есть шанс умотать тут же, как только ты ступишь на землю, но не раньше. О, как быстро она будет бежать…

Сейчас нет нужды паниковать. Точнее, сейчас категорически запрещено показывать свое недовольство. Недовольство?! Черт! Да это же просто…

— Боюсь, вы меня с кем-то спутали. — Улыбнулась натянуто Ким.

— Это невозможно. — Просмаковал свои слова король. — Эта встреча была предначертана богами.

— Неужели. — Пробормотала Ким, понимая, что повторяется.

— Когда на третий круг луна пойдет

Пророчество начертанное силу обретет

Добудится бесценная четвертого, в зените

Где розов цвет и золотые нити

Там заберешь ее ты сам, украв из лап чудовищных зверей

Подарит нареченная тебе красавцев сыновей, —

продекламировал правитель Вейта, сияя почти беззубой улыбкой.

— Слушайте, а у вас все предсказательницы такие отвратительные поэтессы? Я к тому, что на вашем месте не стала бы так самозабвенно верить таким бездарным людям…

— Ох, да, я уверен. Ведь вы здесь, наконец. Этот день я приближал как мог.

— И все же, с чего вы взяли, что это именно я?

— Потому что в пророчества есть продолжение…

— Пожалуйста, не читайте его наизусть. — Попросила Ким с вежливой улыбкой.

— Там описаны ваши приметы. А еще то, что вы — пришлая. — Его рука потянулась к женскому лицу. — Вы настоящее сокровище…

Ким дернулась в сторону.

— Только без рукоприкладства.

— Ох, я понимаю. Вам, наверное, пришлось нелегко в плену. Но я вас не обижу…

— Вы меня явно с кем-то путаете.

— Этого не может быть. Под слова пророчества подходите только вы. Тем более это место, в котором я вас и нашел, мне указала Рери, наша великая жрица. — Ким уже хотела возразить, когда король продолжил: — Не переживайте насчет своей безопасности, я, хоть и оскорблен поступком брата императора Илидии, все же намерен принести в дар Бурерожденному часть своих территорий и выкуп за вас. Золото будет считаться в унциях.

— Оно того не стоит…

— Стоит. Именно вы — та самая плодородная почва, на которой произрастет дальнейший род великих королей Вейта.

Ким сдержала рвотный позыв. Ах, вот оно что. Мало того, что ее не спросили, так ее еще рассматривают как породистую кобылку. Как плодородную, мать ее, почву. Да даже те «звери» видели в ней человека, достойного уважения, а этот хмырь — лишь инкубатор для своих птенчиков.

— Человеческая гордость. — Хмыкнула Ким.

— Что, моя дорогая?

— Я вспомнила, как один мой знакомый сказал мне однажды, что понимает, что такое человеческая гордость. Что это не слепой гнев, не безрассудное подчинение ярости, которая заставляет швырять подачки от врага ему же в лицо. Что это умное терпение и выдержка, с помощь которой в итоге человек добивается своего, пусть даже принимая пищу из рук врага. Какая разница, если в итоге победителем выходит пленник-человек? — Девушка вздохнула, переводя дух, поднимая взгляд. — Сейчас не тот случай, потому. Не пойти бы тебе, дедуля, на *********.

— Что? — Тихо спросил Берталан, отшатываясь.

— Плодородная почва? Ты за кого меня принимаешь? Какие сыновья? Я тебе не суррогатная мамаша, которой будут платить «почетом и любовью» за то, что она будет вынашивать твоих отпрысков. Боюсь расстроить, но никаких отпрысков не будет. Потому что если мужчина импотент, тут уже никакая женщина не поможет. Даже мисс вселенная.

— Импотент? — Побагровел мужчина. Красный цвет должен был ее остановить.

— Я не собираюсь раздвигать перед тобой ноги. Возможно, ты считаешь себя героем, дедуль, но дело в том, что мне было просто замечательно среди этих «чудовищ». Они будут повоспитаннее тебя. Они хотя бы спрашивают — хочу я или нет. И это если учесть, что они всю жизнь провели на диком севере, где о приличиях мало что известно. А вы?! Выкрадываете из ванной, притаскиваете сюда, предлагаете какие-то сомнительные сделки. Мне не нужно ваше гребаное королевство и вы не нужны. Я не собираюсь здесь оставаться. С вами — тем более. Кстати, я опаздываю на собственную казнь. Эдан будет недоволен.

Мужчина задыхался от гнева, так что на его лице не осталось ничего от прежнего радушия и радости. Он уже не восхвалял богов за столь счастливое стечение обстоятельств, а, кажется, сдерживал себя от желания прибить своенравную заносчивую девку на месте.

— Да кто ты такая? — Прошипел король, медленно поднимаясь в своем истинном обличии безнравственного, жестокого, полусумасшедшего тирана. — Рабыня! Никто! Честь, оказанную тебе еще ни получал никто! Я предлагаю расположение, неприкосновенность… за-защиту! Деньги этому заносчивому… чу-чудовищу! А т-ты… — Начал заикаться, захлебываясь яростью король. — Ты еще смеешь говорить м-м-мне… что не согласна? Да кто тебя будет с-спрашивать! Ты же никто! Если не хочешь по-хорошему будет по-плохому, девка. Но все будет так, как я сказал!

— Давай, мать твою, попробуй возьми. — Рявкнула Ким, спрыгивая с кровати, завязывая простынь на груди. — Я тебе всю твою рожу расцарапаю. А потом, когда меня найдут, я попрошу парней порезать тебя на серпентин. Их не придется долго уговаривать…

— Найдут! Забываешь, что ничего не з-значишь здесь, холопка.

— А ты заговариваешься, дедуль. Ты тут недавно пел, что я очень важна.

— Только твоя способность к репродукции, сучка. — Выплюнул король, громко позвав стражу. — Держите мерзавку, к стене ее. И позовите жреца. Я предполагал, что женщина может оказаться порченой, потому стоит провести ритуал немедленно. — Смотря как девушка яростно отбивается, он только усмехнулся. — Я тебя научу покорности. Не будем терять времени, я и так долго ждал.

— Да у тебя ничего не выйдет, старик. — Истерично усмехнулась женщина. — В твоем возрасте этим уже вредно заниматься. А вдруг инфаркт…

— Ваше величество. — Пролепетал щуплый старичок, согнувшись в три погибели и мелкими шажками проходя в глубь каюты. Он старался не особо обращать внимания на вопли женщины, прижатой двумя бугаями к стене, словно в этом было мало удивительного.

— Ритуал. И давай коротко. — Проревел, задыхающийся от ярости, мужчина, снимая ремень со штанов. — Живее, чего замер?

— Мне… обручить вас? — Уточнил осторожно жрец, сглатывая.

— А что не видно, что здесь не похороны, идиот?! Вот моя любимая невеста. Разве не заметно, как она рвется скорее приступить к выполнению своего супружеского долга?

— Продажные трусливые скоты. — Прорычала Ким, пытаясь дотянуться ногой до насильника. — Я сейчас сделаю так, что тебе… будет больно даже думать о своем дружке. Ну давай, подойди…

— Держите ее, бестолочи. — Скомандовал правитель Вейта, обращаясь к солдатам, которые едва справлялись с ее руками. — А ты чего замер? Читай!

— Ах, да, ваше высочество. — Подскочил жрец, начиная остервенело листать томик с заклинаниями и молитвами для ритуалов. — Под покровом поднебесной и подземной силы, единой окруженной…

— Клянусь, если ты тронешь меня, я тебя сама убью!

— Не захотела по хорошему, получай так как тебе причитается. Будешь в башне сидеть всю оставшуюся жизнь, как и положено илотке[13].

— … перед небом, землей и людьми, по закону и во славу королевства Вейтского…

— Давай, иди сюда, если не боишься, выродок! Попробуй подойди!

— Вот что значит жить с дикарями. Да держите ее крепче, дурачье!

— Ох, вы позволите… — Старичок коснулся лба вырывающейся девушки своей книжкой, потом прикоснулся ей к голове короля, который демонстративно закатывал рукава своего камзола. — Отныне и до конца лет, нарекается Берталан король Вейтский и… эм… миледи?

— Пошел к дьяволу! — Прорычала она, прежде чем воздух резко покинет ее легкие со следующим ударом о стену.

— Ким Рендал. Ким Рендал, тварь эта беспомощная. Жалкая девка, решила характер свой показать? Я тебе покажу как пререкаться… Ноги ее держите. — Король резко прошел вперед, слушая женский скулеж, срывая простынь, которая едва закрывала женское тело. — Зря, дура, своеволишь. Ведь я готов был назвать тебя своей королевой.

— Свинью своей королевой зови, ублюдок! — Прорычала сдавленно девушка, захлебываясь слезами. — Это не твое! И никогда твоим не будет!

— Перед небом, землей и людьми нарекаю Берталана Пятого, короля Вейтского, и женщину сию, Ким Рендал, супругами и спутниками на их жизненном пути. Да будет путь сей светлым и плодородным, во славу королевства. Enerenay[14].

— Дикарка чокнутая. Я тебя уважению научу. В рот ей вставьте, еще не хватало, чтобы ее вопли слушали на палубе. — Высочество кинул солдатам ремень, расстегивая штаны и доставая свое хозяйство. — Знай свое место, сучка. Можно обойтись и без почета и золота. Родишь, а потом тебя вышвырнут, как бесполезный мусор, которым ты и являешься…

— Я могу идти? — Учтиво тихонько спросил жрец, пока король пыхтел, пытаясь пристроится поудобнее к дергающейся девушке.

— Да проваливай уже… а может тебя и стоит повесить. Там причину найдем. К тому же, чего искать. Вроде как одному императору ты уже не угодила…

Девушка промычала, сжимая зубами кожаную ленту, вставленную в рот. Силы покидали ее, но она судорожно пыталась держать ноги сведенными, сжимаясь всем телом. Как будто эти секунды что-то дадут…

— Дракон! — Вопль стоящего на марсе матроса услышали даже в трюме крысы.

Сквозь шум волн и крики чаек, сквозь возню в каюте, пробился крик и звон колокола. И этот звук «sos» несколько озадачил тех, кто держал девушку. Стражники прислушались, оглядываясь по сторонам.

Топот и гул стал невыносимым, давая понять — на палубе творилось что-то невообразимое. Паника быстро облетела весь корабль, заражая собой каждое живое существо.

— Ах ты дрянь! — Проскулил король, когда получил ногой прямо по причинному месту, стоило страже отвлечься.

Мужчины озирались как напуганные птенчики, прислушиваясь к хаосу, творившемуся наверху, прекрасно понимая, что совсем скоро он распространится по всему кораблю, на котором они заперты. Бежать было не куда…

Вырвавшись из чужих, внезапно ослабевших рук, Ким кинулась к ряду иллюминаторов, но была по пути перехвачена рукой валявшегося на полу старика. Упав с размаху, так что зубы больно клацнули, Ким перевернулась на спину, умудряясь заехать пяткой по подбородку пыхтящего короля, который полез на нее.

Подтянувшись к одному из круглых окошек, пока старик проклинал ее на чем свет стоит, Ким выглянула наружу.

Море было по-прежнему спокойным, волны мерно вздымались и опадали, переливаясь в свете яркого солнца. Но эти вопли, крики, звон разбираемых пик и штыков…

— Ри! — Крикнула Ким, стуча в мутное стекло. — Реиган! Я здесь! Помоги мне! Ри, спаси…. ме…. Ри!

Она вновь свалилась, когда цепкая костлявая рука вонзилась своими пальцами в ее лодыжку.

— Заткнись, тварь! Заткнись! — Оглушающий удар обрушился на лицо. Нежная губа треснула, пуская кровь. — Ты мне еще за это заплатишь. — Мужик вновь навалился на нее, держа за руки, придавливая к полу своим неподъемным весом. — Дракон, ха! А ты знаешь, какие это щепетильные твари? Им только девственниц подавай, они на тронутую другим женщину смотреть не могут. Такая для них — отброс и мусор. Лежи смирно, сучка! Ты принадлежишь мне, на тебя никто не посмеет претендовать, когда я… разведи ноги, дрянь!

— Ри! — Проскулила Ким, пытаясь бороться из последних сил. Это уже не было похоже на попытку вырваться, а просто продать себя подороже.

Тень накрыла каюту внезапно, словно солнце выключили, выдернули из розетки, как лампу. Король замер над ней, все еще сжимая горло одной рукой, тогда как второй пытался завершить на деле ритуал соединения.

Огромный желтый глаз с вертикальным зрачком заполнил собой все пространство круглого окошка. Тяжелое горячее дыхание паром прошло сквозь доски, заставляя стекла запотеть. Тихий раскат грома, хищное рычание прокатилось по морю, нарастая, сотрясая корабль.

— Ох ты ж… боги поднебесной… — Прошептал король, смотря на то, как чудовище медленно моргнуло, а потом в окошках появляется длинный ряд огромных острых клыков.

Взмах могучих крыльев наполнил паруса вихрем, заставляя корабль сильно накрениться. Солнце вновь проникло в иллюминаторы, небо снова было чистым.

Мужчина медленно поднялся, настороженно прислушиваясь и оглядываясь, отступая от задыхающейся девушки, лежащей на спине. Вопли матросов кажется отошли на второй план, превращаясь в белый шум.

Ким подползла к стене, хватаясь за простынь, тогда как король кинулся к сундуку со своим облачением, в котором лежал огромный парадный меч, украшенный золотом и драгоценными камнями. Никого кроме них в этой каюте уже не было.

— Да ты смеешься? — Прохрипела Ким, натягивая на себя простынь, смотря как мужик схватил оружие двумя руками.

— Я… я убью его и тогда… Боги, кто же знал, что они такие огромные…

Его бормотание перешло в беспомощный жалкий вскрик, когда оглушающий рев накрыл весь мир, выводя из него иные звуки. Ким отпрянула от стены, по которой прокатилось обжигающее пламя. Жар прошел сквозь щели вместе с запахом жженой плоти и дерева. Доски мгновенно обуглились, корабль начал трещать, обваливаясь. Крики снаружи и свист воздуха, рассекаемого крыльями был невыносим…

— Эй, тут вообще-то есть смертные! — Успела провопить девушка, прежде чем палубу снес мощный шипованный хвост.

Не только палубу, но и крышу с половиной стен каюты унесло в море, вместе с корабельной командой. Солнце вспыхнуло на блестящей черной шкуре исполинского крылатого монстра, которое превосходило размерами корабль раза в два. Ох… сколько гнева, могущества и изысканной чудовищной красоты, оказывается, было помещено в обычного мужчину. Ну, конечно, не совсем обычного…

Ким застыла с открытым ртом, смотря наверх, в небо, задрав голову и… любуясь. Жадный огонь пожирал дерево и плоть, кто-то молил о пощаде, кровь была повсюду, горящие обломки и мертвые плавали вокруг разваливающегося корабля. А она видела лишь легендарного идеального монстра во всем его ужасающем великолепии. Боже, не удивительно, что их так боятся. Они же воистину непобедимы. Им невозможно не покориться. Кто такие люди перед ними? Он разнес все как маленький муравейник… Ему нужно просто сделать выдох, чтобы прожечь ее до костей. Ах, теперь понятно насколько люди ошибаются считая себя сильными. Цари природы… три раза «ха» на этом месте…

Сколько грации… сколько первородной, древней силы… сколько чудовищного магнетизма… сколько огня.

Она уже видела дракона, конечно, в тот раз. Но тот был просто ящерицей на фоне этого черного блестящего великолепия. Он мог закрыть небо, он мог это небо сжечь…

— Ох, брось… — Пробормотала Ким в отвращении, когда до нее донесся скулеж короля, штаны которого внезапно промокли. — Ты ведь знал, чем дело закончится.

Кажется, старику было не до нее. Из ослабших рук вывалился тяжелый меч, а сам мужчина повалился на колени, начиная скулить и скрести ногтями доски пола.

Чудовище спустилось ниже, так что задние лапы едва не касались кормы. Желтые глаза смешивали в себе пламя и кровь, кося на тех людей, которым к несчастью посчастливилось выжить. Некоторые из них теперь отползали назад или же жались к обломкам стен, молча или же моля о пощаде.

Дым резко вышел из ноздрей зверя, хищные клыки клацнули, давая увидеть на мгновение ад, творящийся за ними.

— Ох, Ри… ты просто… — Пробормотала девушка тихо, чувствуя как дрожь страха и чего-то совершенно противоположного проходит от макушки и до кончиков пальцев ног.

Однако поток ее слов утонул в реве монстра, который приблизил пасть к ней, обдавая горячим потоком воздуха. Ким заткнула уши, сжимаясь, думая что теперь то точно оглохнет. Да, такой способ заткнуть ее очень даже работает.

— Молчу. — Пискнула она, смотря на то, как чудовище вновь отлетает, чтобы потом, примерившись, потянуть к ней когтистые передние лапы. — О нет… Ри, нет-нет-нет… я не могу… так не пойдет…

Отступая назад, она в итоге споткнулась, падая на спину. Зажмурившись и стиснув зубы, Ким приготовилась почувствовать, как стальные когти впиваются в тело… однако, все, что ее напряженное тело ощутило — бережное жаркое касание и несильное сжатие… ее словно обняли, отрывая от пола. О, она могла свободно уместиться в одной из его лап.

Схватившись за один из пальцев лапы, она все же решилась через пару секунд приоткрыть глаза. И этот вид она не забудет никогда. Сверху можно было лучше всего оценить масштаб разрушений. Волны были черными и красными вокруг испепеленного корабля. А потом она почувствовала как дрожь проходит через все исполинское тело дракона, как чудовище открывает пасть, сжигая в адском огне то, что осталось от судна, не оставляя надежд на спасения никому.

Пульс стучал в ушах, стоило закрыть глаза — на обратной стороне век вырисовывалась только кровь и смерть.

С чем же она все это время играла? Да, почему то сейчас она чувствует себя дурой, причем очень-очень маленькой, совершенно незначительной.

Внизу с невероятной скоростью проносилось море, сверкая небом и солнцем. Мерные движения огромного тела, держащего ее все так же осторожно, словно боясь (не без причин) раздавить столь несущественную ношу, укачивали, убаюкивали. Ким помотала головой, боясь потерять сознание… не в такой момент.

Чудовище периодически кидало на нее взгляды, опуская голову, словно проверяя жива ли девушка или же уже померла от элементарной остановки сердца. Пару раз Ким казалось, что она к этому близка.

К тому же, совсем скоро у Ким затекли плечи и шея, просто потому, что в подобном положении было крайне трудно расслабиться. Мышцы начало сводить судорогой, но она по-прежнему боялась пошевелиться. Перед глазами плыло… море, лес, дороги, города. Огромная тень ползла по земле, накрывая горы и равнины.

Это продолжалось целую вечность, а может быть всего полчаса, но под конец она все же почувствовала долгожданное снижение. Еще молодой лиственный лес спрятал тракт, тянущийся от города. По дороге стройной цепочкой двигались семь путников.

— Парни! — Крикнула Ким, однако, естественно, ее не услышали.

Мужчины вскинули головы, но лишь потому что уловили гул, проходящий сквозь лес. Молодые березы и липы пригнулись к земле, сдуваемые маленькими торнадо, создаваемыми необъятными кожистыми крыльями.

Чудовище спустилось, кружа над лесом, кося желтым глазом на северян, суетившихся внизу.

— Я ее поймаю… сейчас…

Ким увидела, как Геир спешивается с лошади, становясь прямо под чудовищем, которое внезапно разжало когти, отпуская девушку. Ким закричала, чувствуя как стремительно рассекает воздух, приближаясь к гостеприимной земле. Падение было довольно болезненным, хотя ее и схватил Геир, на которого она в итоге свалилась. Бесспорно, ему досталось больше…

Простонав, она подняла голову, хватаясь за проклятую, полуобгоревшую простынь, поправляя ее на груди.

— Прости… — Протянула она хрипло, скатываясь с мужского тела на землю.

— Без… проблем… — Прохрипел в ответ Геир, который однако быстро пришел в себя, вскакивая на ноги.

— Черт, как жаль, что до этого все же дошло. — Пробормотал кто-то за ее спиной. Она еле разобрала слова из-за дикого ржания перепуганных лошадей и гула ветра.

— Кто на этот раз будет его отвлекать?

— Я это делал в прошлый раз. Заживало месяц.

— А я в позапрошлый.

— Нет, не смотрите на меня. — Громко рявкнул голос Сета. — Что б вас, гребаные предатели!

С ужасающим громом, сотрясшим землю, дракон рухнул вниз, поднимая клубы пыль с дороги и повалив близрастущие деревья.

— Держите лошадей! — Крикнул Геир, подхватывая ошарашенную Ким под локоть и одним сильным рывком поднимая ее на ноги. — Пора убираться.

— Погоди, а как же… — Бормотала девушка, пока ее оттаскивали назад.

Пыль осела, являя взгляду черного скалящегося монстра, который сгруппировался, словно готовый атаковать.

Он не узнавал их?

— Геир… что происходит? — Пробормотала Ким, пока мужчина продолжал оттаскивать ее назад.

— На самом деле… они плохо между собой ладят. — Ответил тот.

— Дракон и мужчина?

— Их нельзя разделять и в тоже время, сейчас ему плевать — друзья мы или враги. Он не может себя контролировать. Точнее, ему это попросту не нужно. И подходить к нему в таком состоянии… крайне опасно. Он… не в духе, когда так выглядит… и ему всегда хочется есть.

— О. — Протянула Ким, смотря округлившимися глазами на то, как дракон поднимается на задние лапы, сбивая хвостом деревья.

Дикий рев вновь прокатился по земле, так, что до Ким донесся жар чудовищного дыхания. Пискнув, девушка увидела как Сет выбегает вперед.

— Эй, приятель, хреново выглядишь!

— Боже, вы же только раздразните его. — Прошептала Ким, начиная упираться.

— Иного выхода нет. Его нужно увести дальше от города. Ким, нам надо торопится…

— Но он не будет причинять вред людям…

— О, кажется, ты так ничего не поняла. — Усмехнулся мужчина, подводя ее к брыкающемуся скакуну. — Садись на лошадь, Ким.

— Но мы не можем…

— Можем. Нужно уходить отсюда. С ними… все будет в порядке. Поверь, такое случалось не раз. — Геир наклонился, чтобы помочь ей забраться на лошадь, но стоило ему отпустить ее предплечье, как девушка рванула обратно. — Ким! Стой, черт бы тебя… Парвайн!

— Стой, детка, тебе там нечего делать! — Воин перехватил девушку, заключая в крепкое кольцо рук.

Дикий рев распорол мирное небо. Чудовище рвануло вперед, замахиваясь когтистой лапой, от которой Сет ловко увернулся.

— Мать вашу, вы там так и будете стоять?!

— Шевелись! — Прошипел Парвайн, оттаскивая девушку, которая начала вырываться. — Да чтоб тебя, ты совсем чокнутая… уй!

Северянин согнулся пополам, когда женское колено с силой впечаталось в то самое слабое место всех мужчин.

Шипастый хвост со свистом рассек воздух и откинул Сета в сторону леса.

— Нет, не подходите! — Крикнула Ким, когда увидела, как мужчины напряженно достают оружие. — Вы лишь сделаете хуже…

— Ты то куда лезешь! — Прошипел Кор, смотря как девушка продолжает приближаться к чудовищу.

Тихое рычание сотрясло верхушки молодых берез, когда дракон пригнул голову к земле, оскаливаясь.

Ким тихо пошла вперед, оставляя замерших воинов за спиной.

— Чокнутая, ой полоумная… — Протянул тихо Дей.

— Все… хорошо… — Пробормотала девушка, делая осторожные шаги вперед, к сосредоточенному зверю. Да, ей бы еще и уверенность в голос. — Боже, ты же просто… огромный, ты знаешь?

Она судорожно вздохнула, останавливаясь в двух метрах от рогатой головы, с которой на нее смотрели желтые хищные глаза разумного существа.

Дракон вновь угрожающе зарычал, скашивая взгляд в сторону, а это означало, что один из воинов, все же попытался сделать шаг, чтобы «спасти» девушку.

— Не обращай на них внимания… — Улыбнулась слабо Ким, чувствуя как губы дрожат. Как она вся дрожит, и это очевидно. — Нет, ты все же просто невероятно огромен. Ри, ты бы себя видел… в тот раз, это было нечто. Ты заявился как раз вовремя. Знаешь ли, я никогда бы не подумала, что буду так рада тебя видеть… — Дракон фыркнул, демонстрируя жуткий набор клыков. — Брось, я всего лишь маленькая, беспомощная девочка… можно я… дотронусь?

Ее рука потянулась вперед, тогда как сама девушка сделала еще один шаг. А ему нужно было просто зевнуть, и ее не станет. Щелкнуть зубами, чтобы откусить руку. Адреналин, кажется, затопил последние остатки разума, и она сделала новый шаг, оказываясь невероятно близко к живому воплощению ужаса.

— О, я касаюсь дракона… подумать только. — Прошептала Ким, когда ее крошечная ладонь осторожно проскользнула по морде чудовища. — Ты такой горячий… и… красивый. Ты такой невероятно красивый. — Хищные желтые глаза прищурились, чудовище выдохнуло, отчего волосы девушки откинуло за спину. — Ты их всех уделал, это было… просто… невероятно. Знаешь, я тебе очень благодарна. Я знала, что ты придешь. Я тебя очень ждала… и знаешь, на самом деле меня еще никто никогда не спасал. Оказывается, это довольно… впечатляюще и приятно. Я даже почувствовала себя значимой. Ох, Ри… — Девушка вздрогнула, когда чудовище осторожно подалось вперед, но из-за размеров все равно с силой толкнуло ее. Ким устояла на ногах, усмехаясь, чувствуя как щека нагревается от твердой, как камень, горячей чешуи монстра. Он прижался к ней, такой незначительной и мелкой, втягивая в себя ее запах, выдавая клокочущий урчащий звук. — Да, ты мне тоже очень нравишься. Хотя с твоим альтерэго у нас… небольшие проблемы со взаимопониманием. Кто бы мог подумать, что ты будешь настолько воспитанным и очаровательным… Ты просто чудо. Настоящее чудо.

Ее ладони осторожно поглаживали бронированную шкуру дракона, пока она тихо бормотала себе под нос еще какие-то нежные, успокаивающие слова, вторя мерному урчанию зверя.

Через мгновение монстр отклонился, вновь втягивая в себя воздух рядом с телом женщины, словно запоминая ее запах. А потом он вспыхнул… внезапное пламя охватило все громадное тело, заставляя быстро отшатнуться, закрываясь руками. Исполинское тело стало осыпаться пеплом, который растворялся в ветре, пока не осталось ничего кроме…

— Ох, — Вздохнула Ким, закусив губу, когда на землю упал обнаженный мужчина.

Подбежавший Геир, укрыл командира, которого, сильно лихорадило, плащом, поворачивая на спину.

— А на этот раз все прошло просто… отлично. — Пробормотал подошедший Парвайн. — А где Сет?

— Я здесь. — Бросил мужчина, выплевывая кровь и убирая листву с одежды. — Девчонка, больше никогда так не делай! Потому что мы не нарушаем прямых приказов, понимаешь? Если мы не сможем доставить тебя в столицу, то перестанем сами себя уважать.

— О. — Вновь выдала односложно Ким, продолжая смотреть на то, как Геир, пытается поднять тяжелое тело командира.

— Ты девственница? — Спросил в упор Дей, становясь напротив.

— Что? Что за вопросы…

— Отвечай.

— Нет, нет, я — не девственница. Ясно? — Кинула раздраженно и задето девушка. — Какое это имеет значение?

— Уже никакого. — Пробормотал Сет.

— Это бессмысленно. — Вторил ему Дей.

— Но он ее не убил… — Пожал плечами Парвайн.

— Простите, что отвлекаю, но может кто-нибудь поможет мне? — Прохрипел Геир, обрывая задумчивость остальных. — У нас тут, вообще-то, небольшая проблема.

Глава 32

Тихий, простой голос, сливающийся в песню, прерываемую грустными вздохами — первое, что он услышал после пустоты. Возвращаться оттуда всегда было тяжело. Это было похоже на забвение и первородный хаос, словно с каждым разом он был вынужден погружаться в первозданную тьму, в бездну без дна снова и снова. Штурвал в такие времена берет нечто иное… древнее, безжалостное, чудовищное. Он словно видит происходящее чужими глазами, причем зачастую помнит далеко не всё.

Боль и судороги — меньше, что ожидает после перевоплощения. Хуже — слабость и временное беспамятство, это действительно ужасный недостаток, так как он должен быть каждую секунду начеку, не позволяя себе даже минуты бессознательности. Потому он столь редко уступал место за рулем зверю. Древний ужас всех народов был беспощаден и уродлив, ненавидя всех и вся, и когда монстр оказывался на свободе, то становился совершенно неуправляем. Да, наверное, все дело в этих небольших разногласиях друг с другом. Его звериная ипостась таким образом мстит, оставляя боль в его теле. Дракон ненавидит, когда его вновь сажают на цепь.

Но вот в чем дело… теперь боли нет. Это странно, но спиной он чувствует мягкость чистой постели, его легкие не наполнены едким дымом, ему так легко дышать. Кажется, что он лежит в комнате, где открыто окно, в которое залетает местный ветер, наполненный запахом свежих фруктов и жареного мяса… О, если бы это было реальностью, он бы не поленился открыть глаза.

Этот сон был хорош. Никакой боли. Так много покоя, тепла, чистоты. А еще… еще никогда женщина не пела сидя так близко к нему. Даже в детстве… о, он не будет вспоминать о своем детстве.

Очередной легкий нежный вздох прервал стройность песни. У женщин красивые голоса… когда женщины поют, а дети смеются — это лучше золота и высоких городских стен показывается, что здесь мир есть. Что вообще есть этот хрупкий мир. Становится ясно, для чего он живет на севере…

Послышался звенящий плеск воды, а потом на его лоб опустилась прохладная влажная тряпка. Обтерев пылающую кожу, ладонь вновь исчезла вместе с прохладной тканью. О, да, так намного лучше… гул уходит из головы, рев недовольного зверя теперь походит на мурлыканье.

— Ох, боже… здесь вся такая клубника вкусная? Это просто поразительно… как многое начинаешь переосмыслять… Ты не хочешь? конечно, не хочешь…

Женщина тихо, осторожно рассмеялась.

— Кыш… это не тебе, не трогай… О, тебе нравится? Оно стоило дорого, но платить пришлось все равно не мне. — Женский голос вновь прервался вздохом. — Я так мало носила белого…

Недоумение и интерес взяли верх: Реиган приоткрыл веки, наблюдая из-под ресниц за сидящей рядом с его кроватью Ким Рендал. Ну конечно, какая еще женщина подойдет к нему. И… она была в белом платье, лиф которого возмутительно обтягивал ее грудь. В свете солнца он видел как через тонкую ткань выступают горошины сосков. На ее груди, играя с завязками, сидел маленький пушистый котенок. А на коленях стояла чашечка со спелыми ягодами.

Взгляд ушел дальше, на низкий столик перед ней, на котором возвышались чаша с водой, а еще — тарелка с хорошо поджаренными ломтями мяса, окруженного золотой рассыпчатой картошкой и свежей зеленью. Тут же стояла бутылка вина и кружка с чистой водой.

И… он что, умер? С какой стати эта женщина сидит здесь, в этой светлой комнате, наполненной ароматом лучшей еды и вина. Такая вся из себя безмятежная, просто посланец небес, с этим комком шерсти. Что за идиллия? Он чувствует себя идиотом, просто находясь здесь.

Потому уже через секунду он резко сел на кровати, замечая краем глаза как вздрогнула девушка, чуть не уронив свои ягоды на пол.

— П-привет. — Пробормотала Ким как-то слишком поспешно и неуверенно.

Рей не смотрел на нее, только строго в стену перед собой, размышляя, что именно здесь не так.

Все.

Особенно этот голос. Он знал девчонку, она всегда резкая и острая на язык. Где язвительность и пошлые шуточки? И… белое, серьезно? Это цвет невинности и света, с ней не ассоциируется абсолютно.

— Какого дьявола? — Прорычал он тихо в итоге, направляя на Ким прищуренный подозрительный взгляд. — Где мы? И что я здесь делаю?

— О, а ты быстро… пришел в себя… — Усмехнулась, замявшись, девушка. — Может ты…

— Я задал чертов вопрос.

Что за реакция такая? Она что… боится? Постоянно бегающий взгляд. Она теперь не смотрит на него, как во все прошлые разы.

— Это… смешное название… Пьяный город.

— Рейн за стенами. — Пробормотал Реиган, опуская шутливое название поселения. — Я же приказал больше не заходить в города.

— На самом деле ты был не совсем в норме…

— Я всегда в норме. — Процедил мужчина, вставая с кровати, утягивая за собой простынь. — Черт, женщина…

— Это была не я. Тебя раздели парни, клянусь, я ничего не видела… ну разве что чуть-чуть.

— Где моя одежда?

— Ее постирали.

Слова утонули в зверином рычании, после которого Реиган резко прошел к стулу, на котором сидела Ким, одним движением поворачивая ее к себе. Кошка с диким визгом соскочила с ее груди, убегая в угол, а сама женщина вскрикнула, широко распахивая глаза. Ягоды все же рассыпались по полу.

— Что ты о себе возомнила, Ким Рендал?!

— Я… что такого, я просто хотела…

— Когда тебе задают вопросы, на них нужно отвечать. Не более.

— А я не твой солдат! — Попыталась повысить голос она.

— Нет. Ты рабыня и пленница, которую я везу на казнь. — Тихо и от того еще более угрожающе проговорил мужчина, наклоняясь вперед. — И ты многое о себе мнишь. Тебе дали слишком много свободы. И вот результат.

— Спасибо, что напомнил.

Голос звучит едко, но она не смотрит на него. Какого черта она не смотрит?!

— Отвечай!

— Ты был без сознания целый день, и у тебя был жар! Нам нужно было в город…

— Когда вернемся на север, я их всех отправлю на дыбу… — Пробормотал Реиган, отклоняясь.

— Они тут не причем. Это я настояла.

— Ну тогда, мне стоит в очередной раз напомнить тебе твое место! — Рявкнул он, кидая уничтожающий взгляд. — Настояла. Ад и преисподняя, с каких пор они подчиняются рабыне?

Молчание не продлилось долго. Никаких колких слов и бесстыдных шуток, она просто встала, быстро направляясь в сторону двери. И Реиган не стал долго провожать ее взглядом, через секунду оказываясь рядом и дергая за запястье, не задумываясь о хрупкости человеческого тела.

— Тебя еще никто не отпускал! Что за манера вести себя так, словно являешься кем-то большим, чем есть на самом деле.

— Да что с тобой? — Ким резко вырвала руку из стальной хватки. — Если тебе так не нравится то, что… то, что я…

— Нянчилась со мной?! Мне это не просто не нравится. Меня это неимоверно и дико злит. Так сильно, что хочется… — Его яростный взгляд остановился на разбитой женской губе, где запеклась кровь.

— Свернуть мне шею. Мы это уже проходили. Мне нужна была одежда, ясно? Поэтому мы зашли в город. А еще у нас больше не было еды и воды в дорогу. Лошадей надо было подковать. Так лучше? Если я скажу, что ты никому нахрен не сдался, тебе полегчает?

— Он бил тебя?

— Что? — Недоуменно пробормотала девушка, поднимая на него свой рассеянный взгляд.

— Он тебя трогал?

— Нет, это я с лестницы упала. — Бросила Ким, прикасаясь пальцами к ранке. — На самом деле мы с королем просто мило беседовали и пили чай, обращаясь друг к другу исключительно как «миледи» и «милорд». А потом заявился ты и в общем… ты нам очень сильно помешал. А ему особенно…

— Что это?

— Я же сказала…

— Я спрашиваю, какого черта ты постоянно отворачиваешься? — Когда она промолчала, по-прежнему смотря куда-то в дальний угол, мужчина резко обхватил ее подбородок, поворачивая голову к себе. Ким поморщилась, прикусывая поврежденную губу. — А, я знаю. Как я и предполагал, до Ким Рендал, наконец, дошло, с кем она имеет дело. Каких богов мне надо восхвалить? Свершилось чудо, ты поняла. Чем обязаны такому прозрению? Ну конечно, я знаю. — Реиган наклонился ближе, ненавидя этот упрямый темный взгляд, который по-прежнему отказывался видеть его. — Вам, людям, всегда нужно объяснять на пальцах. Обязательно нужна демонстрация, чтобы быть уверенным в том, что до вас дошло наверняка. Ты все хорошо видела? Я надеюсь ты запомнишь на всю свою оставшуюся жизнь, что имеешь дело не с человеком. Запомнишь то самое чувство отвращения, бессилия и отчаянья, которое вызывает истинная сущность зверя. Я не человек, Ким Рендал. И больше не зли меня, если не хочешь, чтобы твоя миленькая, бестолковая голова не слетела с плеч раньше времени.

— Ну давай. — Прошипела девчонка, поднимая на него взгляд, полный человеческого, бессильного гнева.

— Люди, безмозглые глупцы… — Обреченно вздохнул Реиган, опуская руку, чтобы в следующий момент на его лицо опустилась резкая пощечина.

Это было столь неожиданно, что он даже не смог остановить ее, после чего еще пару секунд стоял молча, ощущая непривычное жжение кожи и смотря куда-то в сторону.

Когда в последний раз женщина била его по лицу? Никогда. Почему? Потому что ни одна из женщин не приближалась к нему по собственной воле за все время его сознательного существования.

— Да ты сам тупой идиот, Реиган, чтоб тебя, Огнерожденный. — Выплюнула Ким презрительно в итоге. — Ты видимо считаешь себя слишком умным, чтобы подумать вот над чем. Какого черта тогда я все это время сидела здесь? — Девушка отвернулась, проходя в угол, куда забился маленький кот. — Пойдем, Мур. Оставим венценосного критина наедине с собой. Он так себя любит, что навряд ли будет скучать. О, мальчик мой, ты весь дрожишь…

Тихо бормоча себе что-то под нос, девушка вышла из комнаты беспрепятственно.

Реиган был слишком растерян, чтобы пытаться ее остановить.

Она его ударила? К черту боль… ему не больно. Но сам факт.

Отвернувшись от двери, мужчина обежал взглядом комнату, останавливаясь на рассыпанных по полу красных ягодах.

Тупой идиот? Туше. Его еще так никто не называл.

* * *

— Слушай, я не думаю, что это хорошая идея. Если Реиган пришел в себя, мы скорее всего покинем город уже через полчаса. Нам лучше вернутся. — Пробормотал Кор, который сопровождал ее в этой прогулке по городу.

Ким ничего не ответила, слушая обреченный мужской выдох за своей спиной.

Ей действительно сейчас было не до него. И ей уж точно не хотелось думать об их бестолковом заносчивом капитане. Но почему-то мысли все равно крутились вокруг дракона. И потому ей необходима была небольшая прогулка, попытка развеется, прежде чем они опять продолжат путь.

Отчаянье, вот оно. Кажется, она уже начинает желать поскорее добраться до столицы, потому что эта поездка убивает ее. Да, она убьет ее раньше, чем топор палача или что там будет…

Бестолковая дура, это про нее. Ну какая еще женщина влюбится в своего палача? Чудовищного, к тому же.

Почему она не смотрит на него? Потому что не хочет краснеть как школьница. Раньше все было проще… отпускать все эти шуточки, дразнить. Это было флиртом, игрой, она сама не воспринимала это всерьез. А теперь…

Отличная реакция на благодарность. Она действительно дура, раз попыталась проявить немного заботы к тому, кто ее никогда не знал. Зачем? Он же все равно станет причиной ее смерти. Для него важен лишь результат, она же его раздражает. Наверняка, он мечтает о том, как от нее отделается… Какой глупостью было растолковать все его предыдущие реакции на ее поведение, как интерес. Что говорить о симпатии…

Но он спас ее. В тот раз она уже не рассчитывала на чудо. Она почти сдалась, когда появился он. И то чувство облегчения, радости, благодарности, не передать словами.

Но ублюдок поставил ее на место, и спасибо ему за это. Все верно, ведь кто-то из них должен рассуждать здраво, раз она уже эту способность утратила.

— Эй, красавица, не желаешь судьбу свою узнать? — Крикнула скрипучим голосом нищая гадалка, когда Ким проходила мимо. — Покажу, что ждет тебя.

Ага, а то она не знает, что ее ждет. В последнее время, все так предельно ясно. Да, например, сегодня все было расставлено по местам. Старший из рода венценосных драконов навел исключительный порядок, опустив ее до уровня плинтуса. Не мудрено, ей обозначили там место давным-давно. Конечно, она не согласна, но это мало кого интересует. Все это говорит о том, что пора бы ей отсюда убираться.

— Кор, дай три медиуса. — Ким протянула ладонь, смотря на бродячую гадалку, чье морщинистое загорелое лицо было прикрыто платком.

— Ты что, смеешься? Не будь дурой, она же шарлатанка…

— Дай деньги. — Настояла Ким, слушая тихие ругательства мужчины, который полез за монетами. — Не будь дурой, ха. Что-то новенькое… спасибо, ты настоящий джентльмен.

— Не называй меня так… похоже на оскорбление. — Бросил северянин, смотря, как девушка проходит к ведунье.

Долго она, однако, там не задержалась. Нагадав счастье до гроба и вечную любовь, гадалка сгребла карты в горсть, начиная что-то бессвязно бормотать.

— Довольна? — Буркнул Кор, когда Ким приблизилась, продолжая свой путь.

— Она не сказала мне ничего путного. Но все равно спасибо.

— Не страшно. — Хмыкнул угрюмо мужчина. — В конце концов… я никогда не тратил свое жалование на девушку. Это довольно… необычно.

— Что правда никогда? — Ким кинула на него взгляд, замечая как Кор отворачивается, словно совсем не хочет, чтобы на него пристально смотрели в такой момент. — О, Кор, я… хм, ты не мог бы купить мне немного клубники?

— Ты только сегодня купила целую корзину. — Тон голоса вовсе не означал отказ.

— Да, но твой командир немного… он был немного не в себе, когда очнулся.

— Он… хм, он тебя… он тебя не обижал?

— О, Кор. — Ким подхватила его под локоть, чувствуя секундное напряжение чужого тела. — Ты всегда такой заботливый или только по выходным и большим праздникам?

— Я… хм… слушай, давай я тебе все же куплю эту клубнику. — Мужчина поспешно ретировался, явно пытаясь сбежать от странных эмоций, которые нахлынули с тем прикосновением.

Ким же усмехнулась этому очевидному смущению, проходя к низенькому мосту, переброшенному через мелкую речку. В прозрачной воде был виден каждый камушек и песчинка; яркая окраска мальков, снующих между водорослями, переливалась на солнце.

— А ты тут неплохо устроилась.

Прозвучавший в этой мирной суете воды и людской толпы голос был подобен грому среди ясного неба. Оставленный в далеком прошлом, кажется, вечность назад, так непреодолимо далеко, теперь он звучит прямо над ухом. Стоит просто повернуться, чтобы убедиться… такое вообще возможно?

Сон? Бред? Желаемое выдаем за действительное?

— Ты?

— Я. — Прозвучал простой ответ. — И тебе лучше пока не оборачиваться. Не хочется привлекать внимание…

Внимание не хочется привлекать? Вот так просто? Как будто ничего и не случилось.

Не оборачиваться? Ну уж нет! Она слишком долго ждала момента, чтобы закатить эту отлично отрепетированную истерику. Она слишком долго придумывала, что скажет при этой встрече.

— Это лучше тебе не дергаться. — Мрачный, угрожающий голос Кора раздался за спиной, обрывая весь запал.

Вот теперь Ким точно не могла не обернуться.

Обхватив рукоять кинжала, но еще не доставая его из ножен, Кор прищурено и сосредоточенно смотрел на фигуру, закутанную в темно-синий плащ, с платком, завязанным на бандитский манер так, что закрывал половину женского лица.

— Я уже давно почувствовал слежку. Еще до того, как мы вошли в город. — Продолжил он напряженно. — А теперь попробуй объяснить, почему я не должен убить тебя на месте?

— Ким, ты ввязалась в отвратительнейшую историю. А еще попала в точно такую же компанию.

— Ты знаешь ее? — Проигнорировал эти слова мужчина, обращаясь к Ким, которая ошарашенная и недвижимая наблюдала за происходящим со стороны.

— Д-да… да, конечно, это же моя…

Последнее слово утонуло в свисте рассекаемого воздуха. Пола черного плаща взметнулась, показалась рука, сжимающая пистолет с глушителем. Но Кор был быстрее, выхватывая кинжал и пуская смертоносное лезвие в полет. Металл настиг свою жертву прежде, чем две пули застрянут в его груди. Ким вскрикнула, зажимая рот, наблюдая как, словно в замедленной съемке, мужчина падает на землю, а фигура вытаскивает застрявший в груди, прямо над сердцем, нож, откидывая его в сторону.

— Бронежилет? — Прошептала Ким. — Макаров?! — Сорвавшись с места, она кинулась к лежащему на земле мужчине. — Боже, ты убила его!

— Да живой он. Увы. Все, надо валить. Резче, или тебе очень хочется остаться?! — Крикнула ее спасительница, хватая Ким за запястье и буквально оттаскивая от тела, на груди которого расцветали яркими маками пятна крови. — Пошли, пока эти курицы не привлекут внимание его дружков своими воплями…

И действительно, некоторые женщины, спешившие на рыночную площадь, остановились неподалеку сосредоточенно пытаясь понять, что же все-таки случилось.

— О боже… — Бессильно и ошарашено прошептала Ким, переходя на бег, не сопротивляясь руке, которая тащила ее за собой. — Я окончательно свихнулась… меня ведь предупреждали. Ну еще бы, такая нагрузка на психику, кто бы не тронулся…

— Садись на лошадь. — Шикнула преступница, подводя Ким к гнедому скакуну, который фыркал и мотал головой, словно чувствуя опасность.

— Ты что смеешься?! Какая… лошадь?! что здесь вообще происходит?!

— Ты домой хочешь?

Последнее слово сработало, как заклинание, обрывая все дальнейшие потоки негодования и растерянности.

— Спрашиваешь. — Бросила Ким и запрыгнула в седло.

Глава 33

— П-простите… простите за беспокойство, мой господин.

Реиган стоял на пороге, смотря на молодого парня, застывшего за этим порогом, не решаясь его переступить и поднять голову. Дрожащие руки протягивали одежду, слабая человеческая фигура эту дрожь даже не пыталась сдержать. Все верно, они свой страх легко оправдывали и не считали его постыдным. Логично, конечно, так и должно быть. Люди подсознательно чувствовали Древних, это называется шестым чувством, интуицией, которая близка к знанию. Знанию того, что перед тобой не равный тебе. Что ты ниже, слабее, примитивнее… Люди понимают это и не считают необходимым оправдываться или опровергать это. Так устроила природа.

Но с ней же все не так. Возможно, девчонка просто дура, раз отказывается признавать свою ничтожность. И, кажется, совсем скоро он сам будет вторить ей, по крайней мере мысленно точно, что она отнюдь не малозначительна. Она… наполняет его. Мысли, душу, чувства. Это уже не только злость…

Почему он думает об этом сейчас?

Потому что перед ним стоит обычный, нормальный, самый заурядный человек. А ведь все познается в сравнении. Стоит поднять этому человеку голову, стоит показать свои глаза, там будет все тот же ужас, страх, трепет. Столько оттенков осточертевшей эмоции, он знает наизусть их все. Люди никогда не смотрели на него иначе. Кроме нее, не так ли?

Чокнутая девица.

— Госпожа, оплатившая эту комнату… она сказала, чтобы это принесли… вот… возможно, она… здесь?

Сколько ужаса. Человек явно чувствует себя под давлением, как червяк которого вот-вот размажут. Он понимает свое место.

Реиган молча забрал одежду из рук слуги, резко закрывая дверь.

Заботливая какая, чтоб ее.

Забота… нежность… эти слова колют язык. Да даже крутить их в уме непривычно и… глупо. Она заставляет его чувствовать себя идиотом даже на расстоянии.

Что за игру она затеяла? К чему все это? Как бессмысленно. Возможно, все дело в том, что в ее мире люди совершенно разучились соображать, а еще утратили кое-что важное. Нет, не разум, об этом понятии похоже ее народ даже не слышал, элементарный инстинкт самосохранения.

Боги, как она его раздражает.

Тихое рычание зверя пробивалось сквозь стиснутые зубы. И он был слишком увлечен собственным гневом, чтобы понять, что то, что твориться внутри, вовсе не гнев.

Желтый яростный взгляд бегал по комнате, пытаясь найти ее в деталях. Ягоды… красные капли до сих пор лежали на полу (надо попросить слуг убраться и купить еще). Запахи… пьяный аромат цветов, близлежащего хвойного леса, недопитого вина. Он искал среди этих нот запах женщины, который практически утратился, рассеялся, унесся в открытое окно, подхваченный ветром.

Одевшись, Реиган почему-то еще очень долго сидел здесь, на кровати. Не хотелось так скоро рушить столь очевидные иллюзии покоя и мира? И он еще людей называет глупцами. Но да, теперь тьма казалась ему менее привлекательной. Боги, какое предательство родной стихии.

И… какого черта? Зверь не спал, совершенно мешая сосредоточится. Это соседство не затрудняло и не обременяло его уже долгое время, с тех самых пор, как они расставили приоритеты. Зверь спал по большей части, пока не появится на горизонте что-то его интересующее. То есть враги. Кровь и смерти — желанные плоды, которых на севере было предостаточно, так как тех, кто систематически посягает на границы было тоже в избытке.

Сейчас не было ничего, что могло бы заинтересовать зверя внутри него. Так почему же так… некомфортно? То что сейчас с ним происходит, это раздражение и недовольство… вовсе не злость на саму девчонку. Злость на ее отсутствие? Чудовищной части не нравится то, что женщины нет рядом?

Это осознание приползло медленно, а когда все-таки оно вспыхнуло в нем, как факел в ночи, то мужчина всерьез задумался над тем, что же все-таки произошло в тот раз. Конечно, женщина увидев обратную сторону монеты, поняла с кем имеет дело. Наконец-то в ней появилось что-то похожее на страх. Это ведь был страх? Конечно, что же еще. Про то как он уродлив и ужасен ходили легенды по всему свету. Девчонке пришлось в этом самолично убедиться, пусть запомнит.

Резко встав, желая сжечь в пламени своего гнева все глупые мысли и эмоции этого чокнутого утра, Реиган быстро покинул опостылевшую комнату. Конечно, для начала надо было найти тех, кто как-то чересчур хреново выполняет свои обязанности. Однако из всей семерки, Реиган обнаружил лишь Геира, сидящего за небольшим столом внизу, словно ожидая неминуемой расплаты…

Странное дело, не малейшей вспышки жестокости. Рей был не в настроении именно сейчас устраивать инквизицию. Потом, когда они вернутся на север, там и условия подходящие.

— Сядь и заткнись. — Бросил Реиган, когда увидел, как Геир подскакивает, открывая рот, словно надеясь оправдаться. — Где остальные?

— Э-э-э… на самом деле они все… знали, чем дело кончиться и в общем… решили подождать, пока твой гнев уляжется. Не хотелось бы отправить этот милый городишко в ад.

— Где… — Он запнулся, потому что чуть не проронил это слово «Ким», на которое наложено негласное табу. — Девчонка.

— С Кором. Она, когда вышла, была явно не в духе. Хотя мы ее предупреждали… В общем, я понимаю, что это глупо звучит, но она очень просила… зайти в город. Мы были уверены, что женщина знает, что делает…

— Оправдания. Слова, которые бесполезны. Тебе лучше найти девчонку, мы скоро отбываем. — Бросил бесцветно Реиган, с неверием замечая за собой, что пытается вспомнить, какие отношения у нее с Кором. Как она смотрела на него, что говорила, интересен ли ей этот мужчина…

— Слушай, эйнар, ты же прекрасно знаешь, что мы бы никогда не стали прислушиваться к словам обычного человека.

— С каких пор она стоит у вас в разряде «не обычных»?

— С тех, когда вплотную подошла к дракону. Прости великодушно, но это нас несколько… озадачило. Ты же никого не подпускаешь к себе, когда… не в духе.

Реиган отстраненно смотрел куда-то в угол.

Почему он этого не помнит? Женщина подошла к его зверю? Она… совсем чокнутая, он же мог убить ее! Ну… в смысле, он же мог убить ее раньше времени и испортил бы брату весь праздник.

Такая маленькая и незначительная… люди могли умереть, просто глядя на него. Особенно девушки, которые отличаются слабостью тел.

— Зачем… — Реиган запнулся, понимая, что сказал это вслух.

— Ну… это… она хотела его… тебя успокоить… — Геир заткнулся, когда увидел красноречивый взгляд в свою сторону.

— У нее разбита губа…

— О, это было еще до тебя… это сделал не ты. — Спохватился Геир, видя угрюмость и мрачность командира, которые почему-то после этих слов стали еще более очевидны. — Ты не трогал ее, все видели. На самом деле не ней была только какая-то жалкая простыня… нам действительно надо было в город… ты бы видел, как на нее смотрели парни… — Хохотнул северянин, быстро откашливаясь после очередного взгляда в свою сторону. — Зверь не тронул ее даже, когда она касалась… и в общем-то, она весь день сидела в одной комнате с тобой, так что… все в норме, да?

Нет. Но Реиган промолчал. Дракон стал пушистым котенком? Что еще за нелепые метаморфозы?! Он не верит в эту чушь про девственниц и единорогов… точнее, драконов. Она не девственница, к тому же.

Весь день сидела рядом? И что это? Она могла… черт, если так подумать, она же могла в любой момент воткнуть в его сердце кинжал. Весь набор холодного оружия, снятый с него, был перед ней. Он бы не умер так просто, но сам факт. Парни знают нечто, что не доходит до него, потому оставили ее с ним? Пусть это и противно признавать, но согласно предсказанию, он должен умереть от руки женщины. Так какого же черта?!

— Найди ее. — Вновь бросил Реиган, стараясь выглядеть безучастным. А ведь он когда-то ненавидел ложь во всех ее проявлениях.

Геир поднялся, собираясь исполнить поручение, однако, через пару секунд в этом уже не было нужды: в двери таверны влетел сначала Кор, потом остальные, основательно помятые и… что это за выражение на лице парней? Реиган не ошибется, если скажет, что те чем-то всерьез обеспокоены.

— Где Ким? — Прорычал Реиган, осмотрев каждого. Слишком поглощенный внезапной вспышкой гнева, он даже не собирался ту как-то объяснять.

— Прежде чем ты меня убьешь, я скажу, что никогда не видел такого оружия. — Выпалил Кор, оттягивая продырявленную ткань рубашки. — Она должна была умереть, кинжал попал точно в сердце, клянусь. Но потом… — Мужчина кинул на стол два небольших металлических цилиндрика. — Это какая-то адская установка. И застряла, дрянь, невероятно глубоко. Я еле достал…

— Да. Это была какая-то баба. — Подхватил Сет. — Мы услышали крики, и пришли узнать…

— Мы с Сетом пошли по следу, он был еще свеж. — Продолжил Парвайн. — У них была хорошая лошадь, а еще… мне тоже досталось. — Мужчина указал на множество мелких дырочек в ткани. — Это уже было нечто другое… стреляло мелкой дробью.

— Где Ким? — Вновь повторил мужчина, на тон тише и от того более внушительно.

— Она… сбежала. — Пожал плечами Кор.

— Сбежала. — Повторил мягко Реиган. — Ее украли прямо из-под вашего носа. Опять.

— Да нет же. Она сама сбежала. — Хмыкнул Парвайн, рядом с которым яростно прорычал Сет. — Точно тебе говорю. Она держала поводья, когда ее подружка пичкала нас свинцом.

— Значит, сбежала. — Пробормотал Реиган, неторопливо поднимаясь из-за стола. — Собирайтесь в столицу.

Это заявление несколько озадачило мужчин, которые не нашли, что возразить, просто замирая на месте.

— Но… как же девчонка? — Пробормотал Дей.

— До вас, кажется, еще не дошло, кто кинулся ее спасать. Это оружие иного мира, а значит, девчонки больше нет здесь. Она не дура, не будет сидеть и ждать нас. Раз нашелся кто-то из ее соплеменников, следовательно, они знают способ преодоления этой границы. Вопрос снят. Вы убираетесь обратно в Тиру. — Бросил Реиган, направляясь в сторону выхода, где его и нагнал Геир.

— Ты принимаешь поражение? Вот так просто?! Мы же уже прошли половину пути…

— Поражение? Какое, к дьяволу, поражение?! — Повернулся к нему Реиган. — Я сказал, что вы уходите в столицу. Потому что бесполезны. — Гнев и явное недовольство мелькнуло во взгляде воина. — Надеюсь, с этим вы сможете справиться?

— Когда тебя ждать? — Сдержанно спросил Геир.

— Это займет какое-то время… я уже давно не нарушал завет нашего императора, а данный вид перемещения всегда забирает много сил. И когда я вернусь, мы немедленно отправимся на Север, не днем позже. Вам лучше быть готовыми. — Пробормотал Реиган, оставляя парней за спиной.

Да все так. Этому уже давно нужно было положить конец. Он доставит ее обратно в столицу, в замок, своему брату. И на этом закончиться их милая история. Еще не до конца признавшись себе, Реиган понимал, что собирается запомнить ее живой, но никак не мертвой. Потому не будет присутствовать на казни. Смерть не сопоставлялась с ней. Даже сейчас, когда он искренне желал ее боли, как наказание за предательство. Все так, она предала его… Пусть не он, но его зверь понимал это отчетливо, потому огонь и рычание наполняли его легкие.

Он вернет ее. Совсем скоро. Сейчас.

Глава 34

— Ну а теперь, мать твою, рассказывай! — Прошипела еле слышно Ким, заглядывая в родные карие глаза. — О, ты не стесняйся, проходи. — Она резким движением пододвинула знакомый (боже, как она скучала по этому дому) стул, к такому же знакомому столу. Пусть мебель была не из одного комплекта, все же это была ее мебель. — Садись, ты прости, но угостить тебя нечем. Знаешь, почему?! Ну конечно знаешь! Потому что я месяца четыре шаталась хрен знает где! А хотя погоди… ты ведь знаешь где! Ты ведь меня туда засунула!

Хло осмотрела беглым взглядом квартирку, в конце концов все же подчиняясь, молча садясь за стол. Возможно, старшая сестра просто понимала, что Ким уже готова устроить самую грандиозную истерику. Что для это просто нужно подходящее огнеопасное слово.

— Я никуда тебя не… засовывала. — Довольно мягко произнесла Хло, складывая руки на столе. — Слушай, а почему твою квартиру не опечатали?

— Потому что я заплатила за полгода вперед. — Рявкнула девушка, копаясь в серванте. — И я боюсь открывать почтовый ящик… Но погоди, какого ты мне пудришь мозги? Я тебя спрашиваю, на кой ляд…

— Я же ответила! Я не причастна к этому. — Повторила как можно спокойнее Хло.

— Окей. Хорошо. Поняла. — Ким резко выпрямилась, тяжело выдыхая. Этот выдох не предвещал ничего хорошего.

И точно, когда Ким повернулась, Хло оценила эти две стопки и початую бутылку Блэк Джека в руках сестренки.

— Нам предстоит очень длинный разговор. И очень длинная ночь. — Младшая расставила на столе рюмки, проходя к окну и задергивая его одним привычным движением. — Начнем сначала. — Она вновь вздохнула, словно пытаясь себя успокоить. Ну еще бы. — Так… да, сначала… Так почему мы приземлились в соседней стране?

— Потому что наш след могли вычислить. После использования генератора остается отпечаток, своеобразный след… Я, конечно, сомневаюсь, что есть кто-то способный преодолевать границы миров. Это могли только самые древние, таких не осталось… К тому же, там до сих пор действует этот устаревший запрет. — Хло перевела дух, наблюдая за тем, как сестренка дрожащей рукой разливает выпивку. — Э-э-э… в общем, чтобы быть уверенной, что ты в безопасности… лучше приземлиться подальше, чтобы избежать дальнейших… волнений. Хотя я уверена, что за тобой никто не явится.

— Почему это? — Бросила Ким, равняя уровень жидкости в стопках.

— Приказ императора. Отсутствие подходящих… кандидатов или же аккумуляторов, способных выдать минимум десять тысяч ампер… К тому же, пусть я и наслышана о твоих подвигах, навряд ли император будет так надрываться, чтобы вернуть тебя. Он может взять любую рабыню, выдать за тебя и совершить ритуальную казнь. Мало кто знает тебя в лицо, и что именно ты сделала то, что сделала. В общем-то, средства не будут оправдывать цель. Он не дурак.

— М-да… он не дурак. — Пробормотала Ким, чокаясь со стоящей на столе рюмкой и быстро вливая в рот содержимое своей. — Однако, у него есть принципиальный брат.

— Реиган? Зная истории, которые о нем ходят, ему меньше всего есть дело до того, куда ты делась.

Хло заметила как сестра резко отвела взгляд в сторону, прежде чем снова потянутся к бутылке. Боже, кажется, она сегодня собиралась знатно напиться, чтобы потому спутать реальность со сном и безумие с трезвостью мысли. Все верно, как еще пережить и оставить в прошлом то, что с ней произошло. Вернутся на колею рутинной обыкновенной жизни можно было лишь убедив себя в том, что все было ярким сном.

— Почему?

— Что?

— Почему ему… меньше всего есть дело до меня? Почему ты так сказала?

— Ох, это… ну… я слышала многое о нем… собственно, ему не до чего нет дела, если это не связано с его собственностью: домом, землей, людьми… золотом. Говорят, он богаче самого императора.

— Неправда.

— Кто знает.

— Я не про золото. — Бросила раздраженно Ким, дыша в рукав, утирая слезы. — Я про то, что он… боже, он… он не такой бездушный, как о нем говорят. Наоборот, он очень… милый временами… и такой… невероятный.

— Ох, мать честная! — Выдохнула шокировано Хло, после напряженной паузы. — Да ты… влюбилась?!

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Да!!!

— Хорошо, да! Довольна?! — Ким всхлипнула, наливая себе новую стопку. — Боже, ты то как там оказалась?!

— На самом деле… ох, Ким, все сложно. Когда я пришла к тебе в тот раз… помнишь, мы ведь не разговаривали с месяц. А до этого было время, когда ты обиделась на меня… мы не виделись и не общались месяца два. В общем-то, я уже давно провела некий эксперимент, и я узнала, что мы не одиноки во вселенной.

Ким подняла на нее уже чуть помутившийся взгляд, брови были сведены в одну линию, придавая ей некий обиженный задумчивый вид. Она слушала.

Оказывается, Хло уже давно разведала местность. И тут ей повезло больше, потому что девушка угодила прямиком в благодатный Анатерос, страну свободных людей. И встретили ее там почести. Удивленно, восхищенно, почтительно. Да тут их судьбы сложились иначе. Хло получила высокий статус при дворе, а еще разрешение и возможности развивать эту страну в плане новых технологий. А потом…

— Потом он сделал мне предложение. — Смущенно пробормотала Хло, демонстрируя кольцо с крупным алмазом на правой руке. — Мы еще не решили точно, когда будет свадьба. Одрик сейчас так занят… но он говорит, что лучше планировать на зиму. Зима прекрасна в Сине[15]. И вот… я подумала, может ты…

— Ты заграбастала себе короля. — Пробормотала отстраненно Ким, гоняя янтарную каплю по кругу на дне стопки.

— Ким, я… прошу тебя поехать туда со мной. Я перенесла тебя сюда, потому что здесь безопаснее, никто не подслушает и не прервет разговор. Никто не достанет нас здесь. Но я хочу… чтобы ты была рядом. Мы семья. Потому… там тебя ждет почет, уважение… все возможные удобства. Я понимаю, это предложение может показаться тебе диким и невероятным. Я не прошу ответить сразу, ты можешь подумать…

— С ума сойти, ты заграбастала короля. — Повторяла Ким, тихо посмеиваясь и вытирая слезы. — А еще ты была права все это время… но это все равно жестоко…

— Я ничего не подстраивала! Просто в тот день я пришла к тебе как раз потому, что нужное облако проходило над городом… В общем-то, ты мне все равно не поверила… Мне очень жаль, что с тобой… так произошло.

— Ну ничего страшного, жива, как видишь. Тебе то там было мягко и удобно. В тепле и уюте с любимым под боком. То, как я выживала в это время тебя не должно волновать.

— Боже, Ким! Ты думаешь, я не переживала?! Не искала тебя?! Пойми, что отыскать тебя было труднее, чем иголку в стоге сена.

— Так ты же вроде бы будущая королева. Или это не дает определенные привилегии?

— И что?! Что мне нужно было сделать?! Взять армию на поиски своей блудной сестры? От имени всего королевства? Отношения между Илидией и Анатеросом держатся на честном слове и это все чувствуют. Это чувствует и Бурерожденный. И если раньше драконы были непререкаемым авторитетом, то теперь у людей тоже появилась надежда…

— Ты притащила туда оружие. — Пробормотала угрюмо Ким, скребя ногтем по стеклу бутылки.

— Мы наладили производство.

— Дура. — Выплюнула Ким. — Ты притащила туда человеческое оружие. Для чего?! Чтобы повторить нашу кровавую историю?

— Люди живут под гнетом, в вечном страхе перед этими чудовищами. Естественно, они не зря считаются непобедимыми и бессмертными. Но сейчас я дала им надежду, у нас есть оружие…

— Я не ошибусь, если этот козел-Одрик нашептал тебе об этой необходимости…

— Не называй его так!

— А ты взгляни на себя со стороны. Ты ведешь их на верную смерть. Сейчас они сражаются с драконом, а завтра сами с собой. Ты — физик, но историю в школе учила явно хреново. К тому же, да, согласна, драконы — еще те тираны. Я оценила это на собственной шкуре. Они держат людей в узде, но… может так даже лучше? Они мудрые и древние. Они… ну в общем-то, они идеальные правители. К тому же, как показывает история, людская цивилизация процветает лишь под гнетом тирана.

— Ты так рассуждаешь лишь потому, что не прожила там год-другой. И потому что он не забрал у тебя что-то по-настоящему дорогое.

— Ага. Красиво сочиняешь. — Хмыкнула девушка, наливая очередную порцию. — Если бы у меня были силы, я бы тебя остановила. Ты совершаешь… огромную ошибку. Но это твое дело. И совершенное будет лишь на твоей совести.

Помолчали.

Ким вдохнула в себя резкий, пьянящий запах алкоголя, слабо поморщившись.

— Так ты…

— Нет.

— Но почему?! Я знаю, у нас в последнее время были… не очень хорошие отношения. Но ведь все можно наладить. Ты необходима мне. Как сестра… как друг. Как физик.

— Помогать вам я точно не буду. Кажется, только я одна понимаю, что ни к чему хорошему, это вас не приведет.

— Нам нужно то, что даст надежду и защиту. А еще уверенность в том, что на нас больше не будут смотреть как на мусор.

— Вот в чем дело. В гордости…

— Ты как будто не слышишь меня! Боже, Ким, тебя же едва не казнили! Тебе ли не знать!

— Они не люди, Хло. Они совершенные монстры. И для своей природы они исключительно благородны. Посмотри, что стало с нашим миром. Тот повторит историю этого, если ты позволишь.

— Ты не понимаешь. — Покачала головой старшая.

— Как и ты. — Девушка прикусила губу, подпирая голову ладонью. — Ну и… какой он?

— О… ты… хм, тебя правда сейчас интересует именно это?

— А что такого?! Я дома, наконец. То что со мной случилось, я уже могу объяснить. Я знаю, что это возможно. Что еще меня должно интересовать? Я собираюсь оставить все в прошлом, но сначала хотелось бы узнать, за кого ты выходишь замуж.

— Все в прошлом? Вот так просто?!

— Это не будет просто. Но это будет легче сделать здесь, где никто не хочет моей смерти в силу того, что я самый заурядный гражданин, коих миллионы по всей стране. — Ким продолжала покусывать губу с наижалчайшим выражением своего лица. Словно готова пролить настоящие слезы, а не те, что уже текли от крепкой выпивки. — Так что там? Как познакомились? Сколько ему?

— Ким… прошу, пойдем со мной. Мне очень… страшно оставлять тебя здесь. После того, что ты узнала и увидела… ты уже не сможешь жить как прежде.

— Точно. Там были очень вкусные фрукты и овощи. А еще я никогда до этого не ела голубей. Сет оказывается просто превосходно готовит…

— Ким…

— Я не жалею. Чтобы ты не подумала… и как бы глупо это не звучало. Теперь я понимаю, что это было… самым потрясающим приключением в моей жизни. Многие за это бы отдали… многое. Можно сказать что мне… повезло.

— Ты никогда не была оптимистом. — Скептически пробормотала Хло, обеспокоенно смотря на то, как девушка подносит к губам новую порцию.

— Я была на грани жизни и смерти столько раз, что переосмыслила многие стороны своего… унылого бытия. Во всем нужно искать плюсы… но черт, в тот раз тебе действительно стоило бы поторопится. — Ким закашлялась, когда выпивка попала не в то горло. — О боже… — Прохрипела она, обмахивая свое пылающее лицо. — Моя сестра выходит замуж за короля. А я — преступница года. Меня ненавидят три венценосных дракона. В общем-то, у меня никогда не было таких серьезных врагов.

— Детка, все же я заберу тебя отсюда. Вот увидишь, ты не захочешь здесь жить. Я даю тебе время — месяц. А потом…

— Слушай, ты правда выходишь замуж? — И что в этом ее так напрягает?

Ким неуверенно встала на свои ставшие слабыми ноги, опираясь на стол. Несколько метров до телефонной трубки были преодолены с трудом.

— Черт. Отключили! Ну еще бы… — Подпитый взгляд устремился на Хло. — Кинь трубу.

— Зачем тебе? — Сотовый все же был кинут в сторону сестры, которая его еле поймала.

— Ты тут… рассказывала мне про своего… жениха, и я кое-что вспомнила. У меня осталось одно незаконченное дело… — Ким приложила трубку к уху, покусывая ноготь на большом пальце. — Хм, его нет дома… и это в одиннадцать часов. О, привет, милый. Я звоню тебе так поспешно, чтобы сообщить, что… мы расстаемся. Зная тебя, это не будет сюрпризом. И это… будь счастлив.

— Ого, ты не наговорила ему гадостей… это поразительно, но кажется, ты действительно многое переосмыслила.

— Ты будешь в белом, да?

— Обряд бракосочетания будет проходить по традиции его предков, так что…

— Так что нет. Жаль… помнишь, мы обсуждали, какие платья у нас должны быть на свадьбе…

— Ким, я тебя тут не оставлю. — Твердо произнесла Хло, ловя телефон, который кинула ослабевшая женская рука.

— У тебя нет выбора. Я не… хочу возвращаться туда.

— Мы будем вместе… пойми, теперь эта серость станет невероятно очевидна. Ты думаешь, я не проходила это? Я возвращалась сюда снова и снова. И с каждым разом все четче понимала, что здесь… пусто. Здесь ничего нет. Мы придаем слишком много смысла пустоте. Осталось только понять это. А там… там есть чудо, Ким.

— И ты его благополучно разрушишь. Но все-таки… какое на тебе будет платье?

Глава 35

Более ярко она помнила не те обрывки реальности, когда из сна ее вырывала какая-нибудь нужда или головная боль, а те пестрые сочные сны: кровавые, страшные, пробирающие до костей, но яркие…

Потом она видела собственный потолок или пол. Зависело от того, в каком положении Ким Рендал проснулась.

Доброе утро, Ким, доброе утро.

Ох, уже… два часа дня. Конечно, Хло ушла только с рассветом, торопясь и путаясь, но продолжая уговаривать ее уехать.

Нет. Нет. Нет.

Ей было слишком плохо, чтобы думать о будущем. Совершенно не хотелось. Ей хотелось уснуть и убедить себя и подогретый, мягкий, податливый разум, в том, что все пережитое было сном. У нее получалось на ура.

Сейчас, открыв глаза, Ким правда не знала, приснилось ей все это или нет. Потом это стало не важным. Сон или реальность, их легко спутать, когда речь идет о прошлом. Прошло. Минуло. Позади.

Здесь было так пыльно… пару часов назад ее это не смущало. Собственно, что ее могло бы смутить в том состоянии? А теперь тут еще было нестерпимо душно и пахло алкоголем. Она никогда не напивалась так, с отчаянья. Это не похоже на нее.

Ким тяжело поднялась с кровати, проходя на кухню, утоляя дикую жажду, ставя кипятиться чайник.

Зажав нос рукавом растянутой кофты (первое, что под руку попалось), девушка стала складывать в мусорный мешок содержимое своего холодильника.

За окном было пасмурно. Город окутала бархатная осень.

Ох, работа…

Ким мучительно простонала, проходя к ноутбуку, захватив кружку с дымящимся напитком — быстрорастворимый кофе. И она все же сделала это — проверила электронный ящик. Писем не было слишком много… поразительно, кажется, ее никто не собирался искать. Естественно, ее друзья были людьми для приветствий и прощаний, не более. На больше их бы просто не хватило. Да и ее тоже.

Она не стала отвечать ни на одно, просто вновь легла на диван, предпочитая его кровати, оставляя горячий кофе на столе. Гадкий кофе. Какой же все-таки отвратительный напиток, и как только она его пила раньше.

Ким закрыла глаза, сокрушаясь по поводу того, что к хорошему действительно привыкаешь быстрее. А еще ей стоило задуматься над переездом. Да-да, жизнь ее так встряхнула, что по-старому влачить свое существование уже не представлялось возможности. Нужно было все оборвать, сжечь мосты и бежать, бежать без оглядки. Туда, где чуть ярче, чем здесь. Возможно, такие места еще остались…

Боже, если так подумать… она не боялась, того, что ее могут найти. Она понимала, что не стоит подобных затрат. Вечные Древние никогда не поднимут ее на один уровень с собой и не спустятся до нее сами. Она собиралась бежать не от гончих, а от себя самой, в попытке стать иной, настолько иной, что ее прошлое вообще будет относиться к другому человеку.

Вспоминая моря Сицилии, Ким дрейфовала по течению мечты, веря, что когда-нибудь найдет мужчину максимально похожего на… него.

В темноте, которая медленно и неуклонно пробралась в ее убогую квартирку, вспоминать о угрюмом Северном Короле было почти что наслаждением. Ким задремала с улыбкой на губах, игнорируя головную боль и тоску, а еще извечные басы местного подпольного ночного клуба, готовящегося принять гостей.

Острый как сталь, как грани льда, но такой же горячий как огонь, он страстный и порывистый как и подобает стихии. Неукротимый и непреклонный, такой упрямый. И все же, Ким видела в глубине хищных глаз истину, которая может покорить любую женщину. Такие называя что-то своим, остаются верны своему слову до конца, защищая названное, так же как и все остальное «свое». Свою жизнь, свой дом, свою землю. Это… получается, ей глубоко внутри, какой-то мелкой первобытной части ее, хотелось, чтобы однажды он посмотрел на нее иначе и назвал своей? Как глупо и сентиментально… ее бы приняли с распростертыми объятьями в средневековье, где женщина считалась мужской собственностью. Но ему правда хотелось подчиниться… Этому взгляду, этому голосу, этому совершенно необузданному, дикому нраву…

Ким прикусила губу, ведя руку по животу вниз, чувствуя жар между ног. О, она очень давно не снимала напряжение подобным образом. Что говорить о сексе, который вообще бывал у нее по большим праздникам. Да, собственно, она никогда и не ставила его во главу угла своей жизни. Она ведь никогда не встречала мужчину, с которым бы хотелось проштудировать всю камасутру, перепробовать все, до мельчайших нюансов, от которых бы у приличных девушек того, другого мира, волосы встали дыбом.

И почему идеал не может быть достижим?

Прикосновение к себе отдалось неожиданно острым откликом. Все дело во времени, проведенном среди стресса и условий нон-стоп?

Стало жарко… по-настоящему жарко, как бывало лишь, когда на нее был обращен пристальный взгляд ярко-желтых глаз. Ах, как жаль, что его нет рядом, Ким бы даже не постеснялась попросить его помочь ей…

Звонок в дверь, яростный, требовательный, противный, разбил мечты и грезы, а медленное томление было грубо сброшено в пучину повседневности. Дверной звонок повторился, и снова, приказывая подняться.

Хотя стоп… кто мог звонить ей в такое время? Хотя причем тут время? Кто мог ей звонить вообще?!

Натягивая кофту чуть пониже бедер, Ким поплелась к двери, заглядывая в глазок. Постояв еще с полминуты, она все же со вздохом открыла дверь, пуская внутрь мужчину, которого не хотела видеть сейчас даже больше, чем квитанции от налоговой. И все же он прошел в ее квартиру, делая недовольный вид. Хотя почему делая? Он всегда был чем-то недоволен. И почему это стало так очевидно именно теперь?

— Боже, что за запах? Ты здесь вообще убиралась? — Пробормотал Лео, проходя в единственную комнату и включая свет. Лампочка вспыхнула, задрожала и погасла, а Ким думала над тем, как знаменательны его первые слова. Запах, ничего себе. Ему наплевать, где она была все это время? Что с ней произошло? Что она сто раз чуть не погибла, что была напугана до смерти и была погружена в пучину отчаянья, что ей нужна была поддержка, что ей она нужна сейчас… — Почему я должен оплачивать твои счета за штраф стоянку?

— О. Счета. — Пробормотала Ким, тихо усмехаясь.

— Я пригнал твою машину. Не понимаю, почему налоговая полезла именно ко мне. Дурацкие вопросы типа: когда вы ее видели последний раз. Как будто я не знаю, как ты любишь срываться с места и сломя голову куда-то лететь.

— Ты так заботлив. — Девушка обогнула высокое, но такое худое (Ри был его куда мощнее и больше) мужское тело. — Подожди здесь, я принесу деньги.

— То есть вот так просто, Ким? — Раздался его голос в коридоре. — Наши отношения не складывались, это стало ясно уже через месяц. Но… если честно, я думал, ты прислушаешься.

— К кому? К тебе? Твоим советам? — Девушка тихо рассмеялась, доставая из шкатулки несколько купюр. — За это время я многое поняла, Лео. В том числе, что ты — мелкий, блудливый, недоросший старшеклассник, возомнивший себя мачо. Прощай.

Она протянула ему деньги, указывая взглядом на дверь. Естественно, он бы не ушел так просто, считая подобное поражением.

— Ты что, пила? Тут пахнет так, словно здесь не твоя квартира, а притон для алкашей.

— У меня выдались… очень бурные выходные. Но это уже не твое дело. Если я скажу, что все было… ошибкой, тебе станет легче?

— Ошибкой? Ошибка ты и твоя работа. Твой дом, твоя машина, твои друзья, твоя чокнутая сестра. Да вся твоя жизнь одна сплошная ошибка. Не понимаю, почему так долго терпел все это…

— Ну так может ты уже уберешься отсюда? — Она слишком устала. Не хотелось растрачивать себя на скандалы. — Тебя ждет эта… как ее там звали? Наташечка?

— Нашла, что вспомнить. Это было сто лет назад.

— И все же это было. Прощай, Лео. Давай, убирайся отсюда. Или тебе этих денег мало?

— Я еще не закончил с тобой! — Повысил голос русый сероглазый парень, который был старше ее всего на пару лет. — Какого черта ты возомнила о себе? Я тебе не пес, чтобы выставлять меня за дверь.

— Я сказала: пошел вон. Живо. — Процедила девушка. — Мы, кажется, уже со всем разобрались. Ты меня ненавидишь, я тебя призираю. Две параллельные прямые не могут пересекаться.

— Знаешь, а ты меня всегда раздражала. Особенно эта твоя манера поведения. Всегда строишь из себя черт знает что. Считаешь себя умнее и выше других. Парни были правы насчет тебя. Черт, особенно если учесть, что в постели ты была никудышная.

— Да, тут ты прав. Я все время засыпала.

— Ах ты сучка…

— Только тронь меня, я тебе яйца оторву! — Прошипела девушка, замечая как мужская (какая тонкая, слабая) рука намеривается сжаться в кулак.

— Бешеная стерва. Стала похожа на свою сестренку. Хотя я всегда видел признаки повреждения ума в твоем взгляде. У вас это семейное.

— Ты мне противен.

— И потому у тебя большие проблемы. — Хмыкнул заносчиво Лео.

— До сих пор горд своими студенческими победами? Боже, какой же ты все-таки… — Ким вздохнула, печально улыбаясь. — Как мужчина может быть таким? Считаешь себя героем потому что парочка ветреных девиц согласились тебе дать.

— Ты была из их числа.

— Грешна. Каюсь. Но на самом деле… я была дурой. Зная то, что я знаю теперь, все кажется таким очевидным… А ты кажешься мне просто… ну, птенчиком, если честно. Ты даже рядом не стоял с настоящими мужчинами.

— Птенчиком? — Прошипел тихо парень.

— Угу. Таким маленьким и желтым. И этому птенчику всегда кажется, что он орел.

Он все-таки сделал это. Поднял руку со злостью, исказившей его лицо. А она… ну она никогда не смогла бы уклониться от удара, как делают это в боевиках. Она бы приняла удар, чтобы потом дать сдачу. Но для этого пришлось бы подняться…

Но его (какой мелкий) кулак не дошел до цели. Ким отшатнулась, охнув, когда руку ее бывшего остановила другая. И как эта другая сильная ладонь легким движением пихает молодого человека к двери, об которую тот приложился с порядочным стуком.

— Ри. — Вскрикнула Ким, не понимая, что именно звучало в этом слове. Радость? Шок? Страх? Благодарность? Недоумение? Растерянность?

Глаза Лео расширились, увеличиваясь до размеров большой монеты, он что-то хрипел, неразборчиво и тихо, так как его горло было придавлено чужой рукой, а огромное тело нависало над ним, отбрасывая черную тень.

— Ри… отпусти, ты же его убьешь.

Но в этом жесте совершенно не было желания все это так быстро прекращать. Она была занята другим. Она любовалась. Реиган был не зря выбран ей как мужчина мечты. Сейчас стоя рядом с этим (хлюпиком, если честно) пареньком, он выглядел как взрослый мужчина, угрожающий ребенку. Нелепо. И кажется, Лео сейчас воспринимал эту ситуацию так же.

Ким же понимала, что дракон на самом деле сдерживается, что он не вкладывает и половины своей силы в нажатие на хрупкую человеческую шею, по которой поползли вздыбившиеся вены.

— Пусти, оно того не стоит… — Попыталась она снова, вздрогнув, когда прищуренный хладнокровный взгляд был перекинут на нее.

— Почему?

— Ч-что?

— Почему ты его защищаешь? Он тебя не ставит ни во что. Ты! — Мужчина резко выдохнул, словно решался: — Ты, которая спорила с королями и императорами. С самими Древними. Ты заслуживаешь уважения. Я уважаю тебя. Так какого черта он не должен тебя уважать? А я… — Реиган вновь повернулся к еле живому Лео, — я так люблю учить людей уважению.

Это было…

Ким перевела дух, продолжая кусать губу в волнении.

Это было самым невероятным признанием, которое ей доводилось слышать.

— Я… не хочу его видеть. Особенно здесь. Больше не хочу. Пусть уйдет. Ри, отпусти его. — Ким запечатлела этот момент чистого человеческого ужаса в этих серых глазах. Так бояться… может разум еще не догнал, но душа поняла, кто стоит перед ним. И потому он теперь сотрясался, охваченный паническим страхом. — Пожалуйста?

— Человек. — Проговорил тихо Реиган, наклоняясь чуть ближе к лицу, покрывшемуся испаренной, красному от напряжения. — На колени. Давай.

Лео не встал на колени. Конечно, нет, особенно если учесть, что он не разобрал смысл рокочущих незнакомых слов. Но стоило сильной широкой ладони разжаться, как парень просто свалился вниз, хватаясь за горло и пытаясь отдышаться, кашляя и пыхтя.

— Так… вот в чем дело… шлюха чертова. Такая же как и все. — Просипел Лео, отползая к двери. — А я с самого начала знал, куда ты подевалась.

— О, я так не думаю. — Хмыкнула Ким, скрещивая руки на груди. — Пусть, Ри. Не трогай его.

— Трогать? И прервать такое удовольствие?

Реиган смотрел на это жалкое шоу с высоты своего роста. В этом они были абсолютно солидарны. И… о Боже, кажется, этот мужчина только что преподнес ей самый лучший подарок. И в то же время… да, она понимала, зачем он пришел сюда.

Лео подтянулся к ручке двери под внимательными взглядами, открывая ее и буквально выкатываясь наружу. Больше он и слова не проронил, только буравил Реигана злобным, ненавидящим, но таким беспомощным взглядом.

А потом дверь с хлопком закрылась, оставляя их наедине в тишине. Где-то за стеной скрипнули двери лифта.

— Мне не жаль. — Проговорила Ким, сглатывая.

— Что? — Настал его черед задавать вопросы.

Реиган выпрямился и увел взгляд от двери на девушку.

— Я понимаю, зачем ты пришел сюда. И это мои… последние слова. Мне не жаль. — Ким пожала плечами, смотря в пол. Теперь дрожь стала очевидной… — В любом случае, я проснулась от этого вечного сна. Я… чувствовала, что жила. Оно того стоило, мне так кажется. Так что мне не жаль.

Мужчина резко выдохнул, вновь отводя взгляд.

— Честно говоря, я думал, что прибью тебя, когда найду.

— О… так что помешало?

— Твой дружок. — Бросил Реиган, отворачиваясь и уходя на кухню. — А еще жалость…

— Что ж, в этом я согласна. Он жалок…

— К тебе. — Донеслось с кухни. — Ты выросла в уродливом мире.

— О… спасибо.

— Да, люди на многое способны, когда даешь им волю. — Мужчина обошел кухню, выходя в коридор, минуя девушку, начиная исследовать жилую комнату. — Север выглядит исключительно живописно на фоне этого места.

— Ты сегодня так щедр на комплименты. — Отозвалась тихо Ким, проходя в темную гостиную и опускаясь на диван.

— К черту комплименты. Мне претит мысль, что я застрял здесь в лучшем случае на три дня.

Ким покачала головой…

— Три дня?! — Вскричала она внезапно. — То есть… не прямо сейчас? Ты не будешь убивать меня или забирать обратно?

— Это не повод для радости. — Мрачно бросил мужчина, прищурено рассматривая комнату.

Ким прикусила язык, когда чуть не ляпнула: но меня это действительно радует.

Но почему, действительно? Он явился за ней, палач, инквизитор, охотник, она должна трепетать в страхе, в ужасе молить об отсрочке или немедленной смерти, во избежание настоящих мучений. Но как и в первый день их встречи, не было страха. Просто нечто похожее, что не ущемляло, а… возбуждало.

— Как… как ты нашел меня? — неожиданно спросила она.

— Какое это имеет значение? — Он был явно чем-то раздражен. Хотя, наверное, поводов для раздражения было достаточно. — Я же не спрашиваю тебя, как ты сбежала.

— Ты не можешь меня в этом обвинять. Я хотела домой, это естественно.

— Ты, кажется, не верно истолковала мои слова. — Резко ответил северянин. — Я не собираюсь разбираться в том, что заставило тебя совершить подобную глупость. Неужели за все это время ты так и не поняла: я не позволю тебе сбежать?

— Может мне хотелось, чтобы ты меня догнал. — Улыбнулась девушка, смотря как уже привычно мужчина резко отворачивается, уводя от нее взгляд. — Ты здесь…

— Я здесь, Ким Рендал, потому что существовал еще задолго до твоего рождения. И рождения твоих родителей. И их родителей тоже. Такое объяснение тебя устроит?

— Вполне. — Он тяжело дышал, стоя к ней вполоборота. — Ри. Спасибо.

— Я тебя собираюсь по-прежнему доставить на плаху.

— За меня еще никто и никогда не вступался. Оказывается, это невероятно приятно. Я наверное жутко испорчена, но я была… в восторге. И… все что ты сказал — правда?

— Нет, я солгал.

— О… — Вздохнула с ноткой разочарования Ким, заметив еле уловимую улыбку на лице мужчины. — Боже, Ри! Сделай так еще раз.

— Конечно, приведи следующего.

— Я не про… — Девушка подбежала к нему, заглядывая в лицо, на котором не осталось и намека на недавнюю эмоцию. — Ри, улыбнись. — Мужчина кинул на нее ледяной взгляд. — Ты… ты выглядел просто невероятно. — Он продолжал молча уничтожать ее взглядом. — Ну… не хочешь, не надо. Я… все равно благодарна. Даже если ты… ты собираешься меня убить.

— Тебе стоит об этом помнить. — Холодно бросил Рей, отходя к окну.

Всматриваясь в невероятно чистое стекло, которое отражало за счет света, льющегося из коридора, то, что творилось за мужской спиной, Реиган наблюдал за девушкой. Растерянная и удрученная, она стояла еще с минуту, прежде чем пройти к шкафу, начиная перебирать стопки с одеждой.

— Как там Кор?

— А если я скажу, что он умер в мучениях? — Мужчина довольно отметил, что ее руки резко замерли, а фигура напряглась в ожидании. — Он жив, и уже сейчас на пути в столицу вместе с остальными.

— Я не хотела. Если бы был другой способ…

— Какой способ? Ты сделала глупость, Ким Рендал, которая обойдется тебе дорого.

— Ты… угрожаешь мне?

— Угрожаю? Я сам по себе — угроза. И я угрожаю тебе постоянно, но, кажется, ты слишком беспечна, чтобы это заметить.

— М-м-м, с этим не поспоришь. — Протянула тихо она, скидывая с себя кофту, которая и так-то была бесстыдно коротка.

Реиган замер, смотря на зеркальную поверхность стекла. Если в прошлом, он бы взялся ее останавливать или же убрался из комнаты сам, то теперь он просто молча и сосредоточенно смотрел за ее действиями. Кружевное белье, красивая ткань закрывавшая самые сокровенные участки ее тела… она его совершенно не стесняется? И опять эта странная одежда.

Застегнув молнию на джинсах и одернув вязанный, акриловый свитер бирюзового цвета, Ким обернулась.

— Ри. А почему три дня?

— Потому что мои силы не бесконечны.

Девушка задумалась на пару мгновений, после которых подлетела к нему.

— Быть не может. Ты… справился без батареи и молнии, так? Твоей энергии хватило на перемещение? Одного тебя? Но… — Она прикоснулась к его руке, внезапно и обескураживающе. — Я не умираю, когда касаюсь тебя. Все дело в строении? Ри, ты просто чудо. Подожди… — Она вылетела из комнаты, оставляя мужчину в искреннем недоумении. Секунды, наполненные какой-то суетой, и вот она опять стоит перед ним, протягивая лампочку. — На. Возьми в руку.

— Что за черт? — мужчина кинул взгляд вверх, на люстру. — Зачем мне это?

— Я хочу проверить. Ну же. — Она вложила лампочку в его руку, внимательно наблюдая. — Ничего не происходит? Как ты это делаешь?

— Делаю что?

— Проходишь сквозь миры.

— Так же как ты поднимаешься по лестнице или же открываешь дверь. Просто.

— Нет, я уверена, что… Ри, она должна гореть. Электричество должно нагреть вольфрамовую спираль, которая накаляется до яркого свечения в вакууме. Просто пусти через нее энергию…

Мужчина перевел взгляд на стеклянную колбу в своих руках. Ах, кажется, он понял, что она имеет в виду.

Девушка вскрикнула и отскочила назад, когда, резко вспыхнув, лампочка лопнула, разлетевшись на осколки. Мужчина стряхнул с ладоней стекло, слушая восторженный женский смех.

— Ты — новый вечный энергоисточник. Просто поразительно, если бы другие знали… — Она внезапно замолчала. Ее взгляд наполнился задумчивостью, а потом страхом. — Нет, это плохая идея. Боже… ты правда можешь спалить одним прикосновением.

— Женщина, что тебя так пугает? Разве то, что я опасен для тебя, не было очевидным в самом начале?

— Но в чем же дело? — Не обращала внимание на его слова Ким, слишком увлеченная своим открытием и пытающаяся разгадать его суть. — Мне… мне нужно… поесть. Я совершенно не соображаю на голодный желудок. Пойдем, Ри, тут есть небольшое круглосуточное кафе… довольно милое место. — Девушка быстро разгребла завалы на своем письменном столе, говоря про себя, что это не бардак — а рабочий беспорядок. Забирая блокнот, ручки, пару купюр из заначки, потом достав сумочку, она направилась в коридор. — Ри? Ты идешь? — Она обернулась на мужчину, который стоял в дверях комнаты, мрачно на нее смотря. И этот его взгляд… — О… тебе не стоит переживать. Этот мир… он по-своему очарователен и интересен… правда. Позволь мне показать.

Слова звенели в тишине, пока мужчина сосредоточенно и как-то по-новому смотрел на нее. И Ким так и не дождалась ответа. Его молчание тоже было довольно красноречивым, когда он прошел мимо нее, оказываясь за дверью.

Глава 36

— Давайте… хм, большую пепперони. Греческий салат. И два капучино. Больших. — Ким подняла глаза от меню, находя взглядом молоденькую официантку. И та явно была увлечена не принятием ее заказа, а наглым рассматриванием странного посетителя. Конечно, у Ким не было дома мужской одежды, а в этой Реиган выглядел очень… впечатляюще. — Девушка? Прием, земля вызывает.

— Так что вы выбрали? — Беззаботно осведомилась она, заново выслушивая заказ. — У нас сегодня очень удался клубничный чизкейк. Не хотите попробовать?

— Да, тащите чизкейк тоже. — Проговорила Ким. — А сейчас принесите воды. Без газа, пожалуйста.

— Хорошо, все будет готово через минуту. — Странное дело, но разговаривала она явно не с Ким, постоянно пялясь на отстраненного и в тоже время напряженного Рея. — Улетный плащ, мистер.

Тот кинул на нее такой взгляд, от которого в душе у Ким потеплело, а у официантки, скорее всего, наоборот.

— Какого черта здесь так шумно? — Пробормотал Реиган, явно имея в виду играющее радио.

— О, не обращай внимания, это просто белый шум нашей жизни. — Отложив меню в сторону, Ким пояснила. — Здесь не бывает тише. Это город. Вот увидишь, что тут будет твориться утром… — Девушка вздохнула, рассматривая редких посетителей забегаловки. — Тишина — это смерть. Мы создаем действительно очень много шума. Мы боимся тишины.

— Что за уродливый мир. — Пробормотал еще тише Рей, выглядывая за окно, рядом с которым они сидели.

Она его понимала. В городе было мало привлекательных сторон. Суета, шум, люди, приспособившиеся к подобной жизни, со всеми вытекающими отсюда последствиями: ложь, лицемерие, ненависть, зависть, конкуренция. Закованный в асфальт, с уродливыми домами-многоэтажками, обилием техники. Здесь не было истины, изящества, но так много фальшивого и чужеродного.

Ким наблюдала за мужчиной. Мужчина наблюдал за окружающим его миром, сосредоточенно и в тоже время отстраненно. Он сохранял эту особенную гордость даже здесь. Ким была в панике, когда попала в иные условия, резко и без объяснений. Причем тот мир был дружелюбным, спокойным — не чета этому.

— То есть… три дня, да? — Вновь повторила Ким, вертя в руках салфетку. — А потом ты… доставишь меня прямиком на плаху?

— Сначала ты посидишь в камере смертников. — Беспечно ответил мужчина, так и не поворачиваясь к ней. — А с меня будет снят приказ.

— Ты уедешь на Север? — Ким уловила короткий кивок. — Я бы хотела увидеть твой Север.

— Тебе бы не понравилось. — Реиган резко замолчал, понимая, что вновь ввязывается в бесполезный разговор. — Там нет ничего интересного.

— Тогда почему ты выбрал именно его?

— Потому что, кто, если не я. — Он говорил напряженно, словно все еще считал, что разговор с ней — тяжкий грех.

— Я думаю, там красиво. По-настоящему красиво.

— Откуда тебе знать.

— Парни действительно любят этот край. Я думаю, не просто так. — Принесли воду, и Ким говоряще уставилась на замявшуюся официантку, которая еще долго не уходила, решая очень тщательно вытереть стол, пригибаясь к нему как можно ниже, демонстрируя вырез своего декольте. — Я никогда не видела полярного сияния… О, знаешь, в детстве у меня был целый список того, что я должна сделать за свою жизнь. Переосмыслив многое, я поняла, что на самом деле, это список того, что я должна сделать перед смертью. Вроде смысл не меняется, но… есть это еле уловимое «но». Например, я помню там было… несколько пунктов, вроде: посетить все семь континентов. Или научится танцевать танго, но непременно в Аргентине. Окунутся в воды каждого из четырех океанов. Покорить именно южный полюс… Полетать на дельтаплане. Погладить тигра. Посетить карнавал в Бразилии. Поприсутствовать на чайной церемонии в Японии. А еще быть там во время цветения сакуры…

— Ваш заказ.

Ким закрыла рот, проглатывая недосказанные мечты, уставившись в большую, аппетитно пахнущую пиццу, разрезанную на шесть кусков.

— Да, спасибо, сразу счет принесите. — Пробормотала она, поднимая взгляд на официантку, волнительно теребящую край своего белоснежного воротничка.

Обреченно вздохнув, Ким разложила на столике еду, пододвигая к Рею тарелку с пиццей и стаканчик капучино.

— Бери. Это довольно вкусно… хотя, не знаю, как тебе… Это считается национальным блюдом Италии. Так как на самой знаменитой пицце — «Маргарите» — ингредиенты составляли как бы цвета итальянского флага. Красный, белый, зеленый. Это легенда… неважно… — Ким откусила, наслаждаясь вкусом, улыбаясь, забывая мгновенно о земных заботах, пока ее не отрезвил мужской голос.

— Что это… дельтаплан?

Ким подняла на него свой неверящий взгляд. Так все это время он слушал ее? А теперь… он так мило прячет взгляд, расправляясь со своим куском, насторожено, но с увлечением.

— Люди умеют летать в этом мире, Ри. — Отозвалась Ким, чувствуя как губы упрямо растягиваются в улыбку. Искреннюю, счастливую, простую и такую легкую. — Я обязательно устрою тебе экскурсию. Она будет… ужасной.

— Отлично. — Отозвался тот, увлеченно расправляясь с едой. И кажется, его настроение по мере дегустации нового блюда, улучшалось.

Пряча улыбку за ободом чашки, Ким наблюдала за тем, как он увлеченно, неторопливо, даже по-своему изящно, но жадно и сосредоточено открывает для себя новые оттенки вкуса. Он наслаждался новым, познавал незнакомое, а в пустой женской голове почему-то стали возникать откровенные мысли… Он всему придается с таким интересом и устремленностью? Еда? Война? Женщина?

— Не смотри на меня. — Бросил он в конце концов раздраженно и резко. Не поднимая взгляда, предпочитая больше времени уделять заканчивающейся пицце.

— Почему? — Искренне удивилась Ким, думая над тем, как выглядело ее по-глупому счастливо лицо мгновение назад.

— Не смотри на меня так. — Еще тише и резче ответил Реиган.

— Я просто… просто подумала…

— О чем? — Желтый прищуренный взгляд на мгновение зацепился за нее, заставляя щеки вспыхнуть… Он кажется, начинает улавливать правила этой игры, которая негласно ведется между ними.

— Подумала, что… — может послать к черту эту еду? Я могу приготовить кое-что более аппетитное, и это станет для тебя безусловно откровением, если учесть твою вечную холодность и отстраненность. К тому же, смотря на то, как увлеченно ты занимаешься любовью с этой едой, я не могла не представить, как ты будешь любить женщину. Ты замечательный мужчина, Реиган. Ты самый удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала. И мне осталось всего три дня жизни, которую оборвешь именно ты, а не твой брат. И потому, давай просто посвятим эти дни изучению друг другу. Я подумала, что хочу утонуть в тебе. А еще стать той единственной, первой, которая покажет тебе… многое. Я правда могу многое тебе показать. Я этого так хочу…

Он ведь не умел читать мысли? Или ее жалкий, затуманенный отчаянным желанием и приправленный очевидным нетерпением взгляд был просто стеклом, за которым бегали, стучась и вырываясь эти мысли и эмоции? Что он видел? Он точно что-то разглядел в темноте ее взгляда, потому что его хищные, невероятно яркие глаза чуть прищурились, а мощная грудь поднялась посредством глубокого вдоха.

Податься вперед или сбежать?

Ким приоткрыла губы, забывая то, как именно хотела закончить предложение. Она видела в сиянии расплавленного золота и жидком пламени солнца зверя… Она помнила этот взгляд чудовища, готовящегося к роковому прыжку…

— Желаете что-нибудь еще?

Магический момент был разбит вдребезги подошедшей официанткой. Ким захотелось зарычать, но все, что она сделала — обреченно закрыла глаза, откидываясь на стуле. Или нет? этот тихий, животный звук…

— Ри. — Вздохнула Ким, перекидывая взгляд с мужчины на молодую официантку, которая замерла, выпучив глаза, не веря собственным ушам. Да-да, детка, этот богатый, хищный, чувственный звук вырвался из груди именно этого мужчины.

— Какого черта эта женщина постоянно ошивается рядом? — Реиган смотрел за окно, цедя предложение по словам. Его это так вывело…

— Боже, вы иностранцы, да? Я никогда не слышала подобного языка. Скажите, а…

— Елена. — Оборвала ее Ким, смотря на бейджик, прикрепленный к чистенькой блузке. — Вы нам счет принесете?

— Я хотела узнать, не желает ли…

— Нет. — Ким достойно встретила стервозный взгляд, пущенный официанткой, отчаянно желая добавить: он не желает добавить еще и тебя в заказ, будь уверена. — Счет, пожалуйста.

Девушка окинула ее холодным взглядом, оставляя чек на столе, неторопливо отворачиваясь и удаляясь скользящей походкой от их столика.

— Ты не договорила. — Его голос стал резче, грубее, приобретая эти неповторимые интонации, которые как и все прочее в нем указывали на то, что он не простой человек. Что внутри него спит монстр, который часто заставляет идти у себя на поводу.

— Да, я подумала, что раз у меня осталось только три дня, стоит взять кредит. Кругленькую сумму, которой хватит на то, что бы провести три дня так, как не жила все двадцать пять лет, оставшиеся за спиной… — Ким вздохнула, оставляя деньги на столе. — Двадцать пять… а мне не о чем вспомнить.

Ей наверняка показалось. Это вовсе не злость на то, что она резко увела их разговор в другое русло. Нет, у него нет причин быть недовольным этим. Зная Реигана, он будет лишь рад перемене темы. Мужчина же терпеть не мог, когда она заходит в столь опасные дебри.

— В этом нет ничего странного. Ты еще… невероятно молода.

— Ах да… все познается в сравнении. Мы не живем дольше ста лет.

— Я знаю. — Опять это раздражение.

— Но для тебя я правда довольно незначительна. Наверное… хм… то, как вы реагируете на людей. Это ведь что-то мимолетное и малозначимое. Поразительно, но ведь моя жизнь — мгновение твоей…

— Уходим. — Оборвал ее Реиган, поднимаясь со стула и не дожидаясь, пока она придет в себя, вышел из этой забегаловки быстрым шагом. Словно пытался сбежать от этого разговора.

Глупый разговор, действительно… чего это она пустилась в сантименты? Выглядела как настоящая дура. Неудивительно, что она его раздражает.

И покидая эти «гостеприимные» двери Ким с неудовольствием ощутила на себе торжествующий женский взгляд. О, ты напрасно радуешься, детка.

С улыбкой, такой же до странного беззаботной и глупой, как ее мысли, Ким прошла к ожидающему ее мужчине, который стоял возле входа, упрямо смотря вперед, мимо нее. И все же он ждал. Ее одну. И почему-то именно в этот момент, когда она взяла его под локоть, заставив мужчину дернутся, девушку наполнило приятное тепло и осознание того, что они одни в этом мире. По-настоящему одни.

— Спасибо. — Ким улыбнулась, когда услышала, как он бросает в сторону свои умозаключения по поводу ее умственного состояния. — Теперь я знаю, что такое свобода.

Глава 37

Рассвет уже рассеивал багровую темноту ночи над этим городом, а Ким так и не могла заснуть. Лежа на этой кровати, натянув одеяло до носа, она закрывала глаза, чтобы потом вновь приоткрыть веки и найти взглядом чужой силуэт. Естественно гордый дракон отказался от удобств, теперь мужчина сидел на полу, откинувшись на диван. Его глаза были открыты, потому блеск новорожденного солнца отражался в их глубине, делая его образ еще более неземным, нереальным. К нему хотелось прикоснуться, чтобы ощутить, убедиться, проверить и поверить. Окруженный волшебной золотой дымкой раннего холодного света он выглядел… божественно. Вечно хмурый, резкий, грубый, молчаливый, дикий сейчас он не спорил с этим светом. Скорее, это нежное сияние подсвечивало другие его стороны, придавая его жестокой натуре особое очарование.

— Завязывай с этим.

Неожиданно прозвучавший в этой замершей темноте мужской голос заставил Ким вздрогнуть и еще выше подтянуть край одеяла.

— С чем?

— То, как ты смотришь… — Реиган замолчал, словно пытался подобрать подходящее слово, для обозначения гаммы чувств и мыслей, наполнявших женский взгляд. Слово так и не было найдено, потому мужчина просто бросил: — это жутко раздражает.

— Хм. Ничто не могу с собой поделать. — Ким прятала за краем одеяла улыбку. — Тебе придется потерпеть. А если верить твоим словам, то не слишком долго. Думаю, переживешь.

— Спи. — Кинул он, но вместо злости, там прозвучала усталость.

— Я не могу. После всего пережитого, я боюсь спать одна, веришь? Ах, тут еще так холодно. Уже осень, а батареи не греют… — Конечно, он понял, на что она намекает, потому его взгляд блуждал где-то в стороне, пылая праведным гневом. — Ри, мне никак не уснуть…

— Ты что, смеешься? Поверь мне, это куда лучший вариант, чем… что ты делаешь?

— Понимаешь… если ты не хочешь делить со мной постель в самом невинном смысле этого слова, мне придется ютится здесь. — Стащив одеяло, в этом бесстыдном наряде, состоящим лишь из коротеньких шортиков и майке, девушка прошла к нему, опускаясь на ковер рядом — Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе…

И почему он замер? Реиган напряженно наблюдал за тем, как Ким пристраивается рядом, без всякого стеснения приникая к его плечу. Благодарный, усталый вздох его совершенно обескуражил. А когда она принялась устраиваться удобнее, прижимаясь вплотную, мужчина не выдержал, резко вставая, отчего Ким еле удержалась от падения.

— Эй, какого… — Девушка резко замолчала, когда подняла глаза, окинув взглядом напряженного, тяжело дышащего мужчину. О, кажется, он сейчас всерьез желает ее прибить. Это ведь злость? Сияние расплавленного золота в свете едва разгорающегося дня…

— Ну вот, ты опять так смотришь! Черт, женщина! Как мне донести до тебя правду?! Когда ты поймешь?! — Рявкнул Рей, на этот раз не отворачиваясь, а смотря прямо в темные напуганные глаза. — Ты не дождешься от меня жалости. Все твои ухищрения напрасны и ничего для меня не значат. Когда придет время, я буду тем, кто посадит тебя за решетку, чтобы в нужный день, тебя убили самым жестоким из всех мыслимых способов, дабы твоя кровь и боль смыли грех императора. Ты должна была понимать это с самого начала, твоя глупость и самоуверенность завели тебя в тупик. Ты привела себя к гибели, и я не стану тем, кто будет это исправлять, даже если ты… будешь так себя вести. Особенно, если ты будешь вести себя так. Завязывай! Прекращай! Ты все усложняешь. Я твой враг, ясно?! Я враг, я убийца, я инквизитор, и я не делаю различия между тобой и тем человеком, который по глупости и самонадеянности поведет других людей на мои земли. Исход будет одинаков. Он будет мертв, и ты тоже будешь мертва. Понимаешь?! Ты можешь это понять или тебя не хватает даже на это?

— Тебя это задевает, да? — Вздохнула Ким, отводя взгляд в сторону, пряча горечь и грусть. — Ты так живописно рассказываешь о моей скорой безвременной кончине, словно сам не понимаешь, что я думаю об этом каждую секунду. Я знаю это, я это, представь себе, понимаю, но… что ты хочешь? Чтобы я рыдала, забилась угол или молила тебя об отсрочке? Мне казалось, это бесполезно от первого до последнего пункта. Ты ожидаешь от меня стандартной реакции, тебя раздражает, что я пытаюсь забыть о смерти? Ты хочешь убедиться в очередной раз в бесполезности и ничтожности людей?

— Я хочу, чтобы между нами все было просто. Ты — жертва, я — тот, кто тебя в жертву принесет. Логично, просто, тривиально. Конец. Закончили.

— Хорошо, ладно. — Девушка пожала плечами, вновь слабо улыбаясь. Она вновь улыбалась, словно назло! — Тогда можно я немного полежу со своим палачом рядышком? Тебе не стоит боятся жертвы, так? В прошлый раз, тогда, в лесу, мне так сладко спалось рядом с тобой. И мне снилось… о, нет, тебе лучше об этом пока не знать.

— Ты безумная. — Покачал головой обреченно Реиган.

— Возможно. Так ты позволишь?

— Почему? — Беззвучно спросил мужчина.

— Потому что я не хочу провести свои последние дни одна. Потому что хочу заполнить эти последние дни лучшими воспоминаниями. Потому что… ох, Ри, девушки не должны говорить такого первыми.

— Девушки не должны, для начала, вести себя так.

— Это как?

— Так как ты.

— Исчерпывающе. — Ким притянула колени к груди, смотря на возвышающегося над ней дракона. — Ты так и будешь там стоять, или снизойдешь до меня.

— Иди в кровать.

— Нет.

— Иди в чертову кровать. — Повторил с нажимом Реиган, скрещивая руки на груди и кидая взгляд на разобранную постель. — Живо.

— Ох, Ри, я не знаю… что-то с ногами случилось. Не могу пошевелиться.

— Я не смогу лечь рядом, если ты не дойдешь до кровати, понимаешь?

— О… правда?

Он что, серьезно сдался ей? Ким пыталась найти во взгляде ложь, но это было невозможно хотя бы потому, что Рей постоянно отводил глаза. Прикусив губу, не давая улыбке расплыться на пол лица, Ким поднялась, медленно проходя к постели. Отодвинувшись к стене, девушка подперла голову рукой, выжидающе смотря на мужчину.

— Слушай, а может тебе стоит надеть доспехи? — Спросила она, когда Рей прошел с явным напряжением ближе к постели. Остановившись в недоумении, он приподнял бровь. — Раздевайся.

— Ты переходишь границы.

— Я их давно перешла. — Ким запустила пальцы в свои волосы, выгнув спину. — Ты боишься? Я не буду тебя насиловать, честное слово.

— Чертовски смешно.

— Ах, ты находишь? — Демонстративно осмотрев его с ног до головы, Ким заглянула в желтые глаза в ожидании. — Что ты там прячешь? Пойми меня правильно, но лежать с тобой в верхней одежде будет крайне неудобно. У меня не панцирь, а кожа. Понимаешь? Брось, Ри, я не прошу тебя танцевать стриптиз, сними хотя бы плащ, рубашку и ботинки. Я тебя не съем, клянусь.

— Самоубийца. — Бросил резко Реиган, скидывая кожаный дорожный плащ с плеч.

Одежда с тяжелым стуком опустилась на ковер, давая воображению почву для размышлений на тему: что завалялось в карманах этого мужчины. Когда он отстегнул ремень, нашпигованный метательными ножами, с двумя клинками по бокам, а еще кошельком с золотом, Ким присвистнула, чувствуя, как возбуждение вопреки доводам разума, медленно растекается по телу. Оружие, звякнуло падая на пол. Расшнуровывая длинные ботинки, Рей достал еще парочку припрятанных возле голенища кинжалов. Выпрямившись, он резким быстрым движением снял рубашку через голову и, не давая разглядеть себя, лег на кровать, на самый край, стараясь не касаться женщины, которая находилась всего в нескольких сантиметрах от него.

— Спи. — Проговорил тихо Реиган, смотря строго в потолок. Но потом он услышал шевеление, женщина приподнялась над ним потянувшись к прикроватной тумбочке. — Что ты делаешь, чтоб тебя?!

— Ничего не видно, Ри…

— А на что ты собралась смотреть?! — рявкнул он, зажмуриваясь, когда свет резанул глаза.

До его слуха донеслось шокированное тихое «о-о-о», приправленное чем-то похожим на благоговение. Какое к дьяволу благоговение, как будто он не знал, что она там увидит!

Ким прикусила ноготь на большом пальцем, сидя на коленях и смотря на идеальный мужской торс. Твердый рельеф мышц под упругой кожей, украшенной шрамами всех видов.

— Ри… — Прошептала Ким, стараясь держать руки при себе. — Я думала, что скорость вашей регенерации не оставляет шансов на то, что…

— Что останутся шрамы. — Напряженно хохотнул мужчина. — Ты забываешь, где я живу. И про то, что нападали на Север не всегда люди. Люди не пойдут в смертельных холод и тьму на стену, за которой живут Древние. Это самоубийство. А нормальные люди это понимают.

— Это был особый металл? Яд?

— Какая к чертям собачим разница? Здесь не цирк уродов. Хочешь повздыхать над чем-нибудь экзотическим, иди туда, где за это берут деньги.

Девушка промолчала, напряженно рассматривая мощную мужскую грудь, на которой, словно на холсте живописно и зловеще расцветали светлые и темные рубцы. Длинные, короткие, следы от ожогов и зубов. От колющего и рубящего оружия. История его жизни, вечная война, вечная боль, вечная опасность.

Медленно опуская взгляд вниз, Ким сглотнула, когда зацепила взглядом тонкий но длинный шрам, ползущий по животу, по рельефному мужскому прессу, в самый низ, прячась за поясом штанов. И желание опустить ткань пальчиком вниз, стало почти нестерпимым. Желание прикоснуться рукой, пробежаться пальцами, прижаться губами…

Молча и недвижимо Реиган смотрел на то, как женский взгляд бессовестно его ощупывает. Он словно чувствовал, как она прикасается к нему. Ее ладонь дернулась, словно отчаянно желала опуститься на его грудь. Пальцы сжимались и разжимались, будто она представляла, как уже трогает его, как ее нежная кожа соприкасается с его — грубой и изуродованной.

На секунду он тоже это представил. Слабость завладела им на мгновение, рождая все эти мысли, вроде: каково будет испытать первое нежное женское прикосновение? Осознанное, долгожданное, желанное. Какой будет реакция на это странное чужое тепло?

Боги, кто-нибудь остановите ее! Она не смеет так на него смотреть. Где страх? Где отвращение? Почему там восторг и это странное, больное желание? Нет, у него больше нет сил объяснять ей степень ее собственного безумия.

— Эй, включи свет! — Вскричала возмущенно Ким, когда Реиган быстрым движением вырывал провод ночника из розетки.

— Спи. — Глухо пробормотал Реиган, уводя взгляд к светлеющему окну.

— Ри… я хочу посмотреть на тебя.

— А я хочу, что бы ты оставила меня в покое.

— Ри…

— Замолчи! Черт, замолкни! — Прорычал он, заставляя ее вздрогнуть. — Сколько можно объяснять?! Ты и твоя глупость мне осточертели! А особенно твое ненормальное поведение! Чего ты добиваешься?! Что тебе от меня надо?! Ну говори, какого черта ты молчишь?! Хочешь, чтобы я трахнул тебя?! Ты этого добиваешься?! Захотелось экзотики? Ты чокнулась настолько, что помешалась на мысли поиметь меня? Мой брат тебя не устроил? Тебе захотелось чего-то поострее? Захотелось новых ощущений? Твой сопляк тебе не давал этого?! Знаешь, сейчас, думая над этим, я, кажется, начинаю понимать…

Его запал кончился, когда в свете утреней зари, пробивающейся сквозь кружевной тюль, блеснули первые женские слезы. Кажется, Ким сама их испугалась, потому поспешно и неуклюже попыталась их убрать.

— П-прости. — Бросила она сдавленно, отползая на край и поворачиваясь к нему спиной. — Прости. Спокойной ночи.

Реиган замер, прислушиваясь. Она плакала. Нет… она рыдала, пытаясь бороться с внезапно накатившей истерикой. Горе, боль, паника, осознание скорого пугающего конца, предчувствие смерти, одиночество, отчаянье. Это обрушилось на нее сокрушающей волной, сметая стену сдержанности и жизнелюбия. Она задыхалась, глотая слезы, уткнувшись в подушку, глуша звуки, дрожа всем телом.

Он стал последней каплей.

Вот чего он добивался, не так ли? Тогда какого же дьявола он онемел и заткнулся? Он же хотел увидеть именно это. Ее отчаянье, страх, боль, он хотел насладиться ее ужасом, перед наступающей гибелью. Он хотел увидеть в этих чистых, светящихся жизнью, глубоких глазах, широко смотрящих на мир, осознание того, что будущего не будет. Что мир будет жить и смеяться, а она нет. Что все будут жить, а ее уже не будет. Он ведь хотел заглянуть в них и увидеть смерть…

Боги, а ведь если бы причиной ее страданий был не он, то ублюдок уже давно был бы мертв. И он бы не стал объяснять то, по каким причинам свернул подонку шею.

Почему она должна была пережить эту боль, чтобы он понял? Называя ее бестолковой и глупой, он сам был последним идиотом.

— Ким… — Ох, ты ж неуклюжий сукин сын. Он никогда никого не утешал.

— П-прости… как глупо… — дрожь ее голоса больно хлестнула. И почему она постоянно извиняется?! — Я не хотела… я мало п-плачу… на самом деле. Это п-просто… у меня была… тяжелая неделя… и та, что была перед ней… это… сейчас пройдет…

И она вновь потушила всхлип подушкой, вцепившись в нее до побелевших костяшек. И «это» не проходило. А он молчал, как последний придурок, слушая то, чего так добивался…

— Ким, не надо. — Довольно трудно перейти от приказного тона к просящему. — Я… черт, я… это твое дело, мне все равно, что ты там думаешь и хочешь. И меня совершенно не волнует твой… тот твой мужчина. — Ее рыдания совершенно не уменьшились, скорее наоборот. О, женщины. Он чувствовал себя так, словно пытается на ощупь найти нужную дверь с закрытыми глазами. — Знаешь, я все еще думаю, что ты чокнутая, но я нахожу это довольно… удивительным. — О боги, ну что ему сделать, чтобы она перестала рвать ему душу этими всхлипами? — Ким, прекрати рыдать! Пожалуйста…

Она бы с радостью. Вот только не выходит!

Чувствуя себя последней дурой, Ким пыталась бороться с истерикой, подчистую ей проигрывая. Словно весь страх и безысходность, скопившись в ее душе за все это время, выбрали именно этот момент, чтобы пролиться рыданиями. Боже, она скоро умрет! Тот, кто ей не безразличен ее ненавидит. Ее сестра нашла свою любовь, и ради этой любви готова уничтожить мир. А она… раньше, думая о будущем, она не испытывала страха и отчаянья. Казалось, все впереди, и еще так много ждет ее, совсем еще молодую. А теперь оказалось, что она уже прошла всю свою жизнь. Это конец. Даже не вериться, земной шар будет вращаться без нее, время не остановиться с ее смертью. Никто и не заметит ее исчезновения.

Встревожено ахнув, Ким распахнула глаза, когда крепкие мужские руки подняли ее с кровати. Девушка даже не поняла, как оказалась на чужих коленях, в колыбели сильных рук, прижимающих ее к широкой груди, как малого ребенка.

— Не плачь, Ким. Оно того не стоит. — Шептал мужчина, осторожно прижимая ее к себе. — Просто ты выбрала объектом своего интереса совсем не того мужчину. Я умею причинять лишь боль, только страдания, но я не хочу, чтобы это была ты. Ты просто… хм… ты что-то делаешь со мной и мне это… это не привычно. Я никогда не… чувствовал себя таким…

— Каким? — Всхлипнула Ким, шмыгнув носом.

— Просто таким. — Пробормотал Реиган стараясь не смотреть на нее, явно чувствуя себя не самым лучшим образом. И все же он добился своего, она больше не рыдала, сосредоточенно, удивленно в него всматриваясь. — Но сейчас я чувствую себя последним критином.

— Прости…

— И я не тот, кто заслуживает твои «прости» и «спасибо».

— Но сейчас со мной именно ты. И ты… так здорово успокаиваешь. — Девушка осторожно прижалась к нему, обвивая руками. — Спасибо.

— Глупая, взывать к твоему разуму, кажется, бесполезно. Я сдаюсь.

— О… это твое первое поражение?

— Нет… второе, но все равно тебе.

— Ри. — Усмехнулась Ким, закрывая глаза, чувствуя блаженную усталость. — Можно я… посплю вот так? Не уходи, ладно?

— Я бы никуда не пошел, даже если бы захотел. — Ответил бормотанием, в котором слышались нотки отчаянья, мужчина, прислоняясь спиной к изголовью кровати, облокачиваясь на подушку. — Спи, Ким.

— Мне нравится то, как звучит мое имя… у тебя это получается… волшебно.

«Волшебно», усмехнулся про себя Реиган, смотря на засыпающую женщину. Подумать только, она сказала «волшебно».

* * *

Она проснулась поздно, и об этом говорили не только часы, стоящие на прикроватной тумбе, об этом пело все отдохнувшее тело, ноющее блаженной истомой. Вот что ей нужно было все это время — здоровый, многочасовой сон, в котором не было место волнениям и страхам. И это странно, если учесть с кем на этот раз она делила свою кровать… буквально (ах, как жаль).

Не успев еще стряхнуть сон со своих ресниц и блаженной улыбки, Ким запустила руки под подушку. Вот оно — пробуждение с любимым (пусть он и не отвечает взаимностью) мужчиной под боком.

Ее радость, однако, была преждевременной: не ощущая кожей чужого тепла, девушка через пару мгновений резко повернулась, натыкаясь взглядом на холодную, безразличную стену.

Никого.

Приподнявшись на локте, Ким нахмуренно осмотрелась.

Никого.

Ее квартира не очень радостно и воодушевленно приветствовала ее пустотой и хмуростью осеннего дня, заглядывающего сюда через окно. Ох, нет, это же не могло быть сном?

От резкого подъема в глазах еще долго бродили черные точки, но ей нужно было убедиться.

Никакого намека на присутствие мужчины в этой квартире не было обнаружено, потому Ким остановилась в коридоре, пытаясь разобраться со своей растерянностью. Вопрос «радоваться ей или плакать» оставил серьезный отпечаток задумчивости на лице, влажный блеск в глазах и горькую улыбку на губах.

Еще с минуту побродив по своей однушке, Ким скрылась в душе, все еще не веря тому, что мужчина мог просто так уйти. Может, он действительно сжалился над ней и решил оставить здесь… Но тогда ей следует радоваться и праздновать победу. Отчего тогда она чувствует себя проигравшей, а еще… брошенной?

Когда Ким вышла из душа, где успела натянуть обычную домашнюю одежду — шорты и топик, то поняла, что все ее радости и разочарования были слишком преждевременными.

Резко остановившись, чувствуя, как сердце подскочило от неожиданности, Ким уставилась на Реигана, который стоял перед большим зеркалом в коридоре, хмуро рассматривая свое отражение.

Ей кажется, или волна, прошедшая через ее тело, называется облегчением?

— Эм… не ожидала, что ты настолько любопытный, что решился на самостоятельную экскурсию…

— Из чего оно? — Проговорил мужчина, прищурено смотря вглубь зеркала.

— Стекло и серебряное напыление. — Пробормотала Ким, рассматривая мужской сосредоточенный профиль. И она бы могла всю оставшуюся вечность изучать признаки хмурой сосредоточенности и благородного любопытства на этом лице, если бы до нее не донесся запах свежесваренного кофе. — Эти соседи совсем себе совесть пропили… — Вдохнув полной грудью, Ким поморщилась, чувствуя вперемешку с ароматом потрясающего завтрака еще и уколы едкой зависти. — А у меня нет ничего кроме одноразового чая… — Живой желтый взгляд перешел на нее. — Да ты прав, и это сойдет. А потом найдем подходящее место и…

Ким остановилась на пороге собственной кухни, не веря своим глазам.

— Ешь. — Бросил сухо Реиган, уходя в жилую комнату, явно чувствуя себя в этом недоуменном молчании не лучшим образом.

Однако его неловкое одиночество не продлилось долго, потому что Ким, очнувшись от потрясения, подхватила капучино и круассаны со свежими фруктами, после чего водрузила это все на поднос, который через минуту стоял на столе перед диваном в зале.

— Боже, они еще и с шоколадом. — Прошептала Ким, медленно наслаждаясь вкусом булочки. — Ри, ты читаешь мои мысли.

— Если бы.

— А ты чего? Попробуй. — Она протянула ему отломленный кусочек. — Ты что, уже поел?

— Ты первая. — Объяснил скупой на слова северянин.

— Еда отравлена… — Сглотнула Ким, не находя других объяснений, получая в ответ острый взгляд.

Забирая из ее рук предложенное лакомство, мужчина демонстративно его съел.

— Традиция. — Добавил он позже. — Мужчина не будет есть раньше… женщины.

— Правда? — Ким внимательно на него смотрела, запивая слова и еду горячим кофе из старбакса. — Если честно, никогда не замечала…

— Люди слишком эгоистичны, чтобы придерживаться этого правила. — Бросил Реиган, отводя взгляд.

Пряча улыбку за ободом стаканчика, Ким думала над тем, что эти слова звучали почти как признание. Признание в том, что он считает ее женщиной, на которую распространяются его правила.

— Спасибо. За завтрак.

— Не хотелось тратить время еще и на это. — Ответил он так же сухо, словно пытался безразличием и черствостью отгородиться от света ее улыбки. — Экскурсия. Помнишь?

— Как я могла забыть. — Еще шире улыбнулась девушка, прикусывая нижнюю губу. — У меня на тебя поистине грандиозные планы.

— Похоже на угрозу. — Хмыкнул Реиган, отчего уголок его губ дернулся вверх, обозначая его отменное настроение. — Отлично.

Глава 38

Отрицать очевидное было бесполезно. А он не любит бесполезность… Раньше не любил. Боги, если задуматься, то с появлением этой женщины весь его мир перевернулся с ног на голову.

— Боже, мне кажется, что мое сердце разорвется. Еще секунда — и конец. Мне это чертовски нравиться. — Рассмеялась Ким, сжимая руль черного «ягуара», вдавливая в пол педаль газа.

Угрожающее рычание двигателя мощностью в пятьсот лошадок огласило эту одинокую автостраду. Запредельная скорость превращала мир за окном в сплошную темноту. В рай…

Прикрыв веки, Реиган растворился в скорости, жалея о том, что это первый и последний раз, а еще о том, что он на такую скорость не способен. Кажется, сейчас, если не останавливаться, то за спиной можно оставить свое прошлое, окончательно забывая о том, что было до этого самого момента.

Сейчас напряжение сошло на нет. Хотя первые мгновения он не доверял ни ей, ни этой тесной, железной телеге, естественно.

— Уверяю, тебе понравиться. — Вспомнил он чуть пьяный, соблазнительный голос своей спутницы. Блеск ее глаз спорил с драгоценными камнями, рассыпанными по ее шее и груди. — Ты почувствуешь ее. Потом еще умолять меня будешь…

Ким Рендал выглядела так, словно праздновала лучший день своей жизни. Ким Рендал, эта ненормальная, абсолютно неадекватная женщина, аномальность которой не объяснит ни один из ныне живущих мудрецов, встречала рассвет своей гибели с улыбкой на лице и блеском жажды в глазах. Жажды жизни. Жажды ощущений.

Еще. Больше.

Кажется, только теперь он увидел ее настоящую. Вот она, перед ним, сидит в водительском кресле в купе Jaguar XK, летящем со скоростью, перевалившей за двести, упиваясь последними каплями полноценной жизни, остатками своей свободы.

Она решила не думать о неминуемости скорого конца весь последний день, об этом не упоминалось ни разу за эти двадцать четыре часа. Он решил ее в этом поддержать, свободной она выглядела… невероятно.

Поэтому он не сказал: ты убьешь нас.

А она не ответила: Тебе это не грозит. А мне и так не долго осталось.

Когда перед ними возникли габаритные огни чужой машины, Реиган даже бровью не повел. Женщина отлично справлялась с этим железным чудовищем, плавно огибая все препятствия. Возможно, дело в опыте, а может в том, что ее реакция и внимание обострились в разы, ведь ее кровь сейчас разбавлена его кровью…

Боги, он действительно это сделал.

Реиган кинул на Ким очередной взгляд, отмечая, что этот эксперимент ей не навредил, скорее даже наоборот.

Забавно вышло…

В тот раз, день назад, когда ночь уже давно пролила черноту на город, убеждая его в том, что эта неутомимая женщина уже спит, Реиган сидел за столом и следил за тенями видений, лениво проплывающими в огне единственной свечи.

Три ночи без сна дали о себе знать. Тишина и пламя шептали о будущем и прошлом, мешая правду и вымысел словно вино и воду… Он так чертовски устал. Он мечтал о севере и покое. О той мысленной и физической свободе, которую тебе дает вечная темнота и холод. Времена, когда было все просто были безвозвратно утеряны, оставляя после себя лишь воспоминания.

Он был уже так далеко мыслями, блуждая в темноте, когда чужие шаги разбудили его. Чужое, еле ощутимое прикосновение развеяло последние признаки сна.

Ким Рендал стояла над ним, сцепив в напряженной сосредоточенности зубы, прикладывая к вене на его руке длинную иглу.

В тот раз он не стал церемониться. Шприц (как она позже назвала этот предмет) был в итоге в его руке, а Ким держалась за свою, пытаясь унять боль в вывихнутом запястье.

— Убить меня… этим? Такой глупости я не ожидал даже от тебя. — Рявкнул Реиган, откидывая маленькую вещицу в сторону, продолжая сверлить девушку гневным взглядом, требующим объяснений. Он так и не мог поверить в то, что она в очередной раз пошла на предательство.

— Придурок чертов. — Выплюнула зло девушка, разминая запястье. — Я не собиралась убивать тебя. Поверь, если бы хотела, то прихватила бы с собой разделочный нож.

Логично, конечно, и все-таки.

— И что это? — Раздраженно бросил он, так и не дождавшись ответа.

— Зная тебя, эгоиста и собственника, я не хотела просить прямо. Ты бы меня все равно не понял… — Ким резко выдохнула, отводя взгляд в сторону. Кажется, она сама понимала, какую глупость совершила, подойдя к нему спящему с той штуковиной. — Просто немного твоей крови для анализа…

— Перепутала меня с лабораторной крысой.

— Причем тут это? Я хотела увидеть ее строение в микроскоп. — Она ткнула в сторону полок, на которых громоздилось множество непонятных инструментов и вещиц. — Я ученый, чтоб ты знал. И умереть… не разгадав самую главную загадку всей жизни… Я бы никогда себя за это не простила! Но теперь уже не важно. Прости, что помешала. — Кинула она тихо, но не без злости и явного раздражения. На себя. На него. На ситуацию.

Взъерошенная после сна, в легком пеньюаре, которым она сменила обтягивающие шорты и майку, сердитая и практически сломленная, она отправилась на кухню, где через мгновение включился свет. Реиган стоял и слушал, как она ходит в соседней комнате, как звенит чашками и банками. Какое-то ненормальное чувство заставило его сдвинуться с места, взять шприц и вставить иглу себе в вену. Когда же он пришел на кухню, встречаясь взглядом с сердито сощуренными глазами Ким, запивающей обиду крепким кофе, он верил, что поступает правильно.

— Руку.

— Зачем это? — Приподняла недоверчиво бровь девушка.

— Хочу сделать… подарок. — Через силу проговорил в тот раз Реиган, садясь напротив. Кажется, она была ощутимо ошарашена его словами.

— Может мне и глаза закрыть? — К ней вернулась ее прежняя бесстыжая веселость. — Собрался делать предложение?

— Кое-что получше. — Он продемонстрировал шприц, наполненный темно-бордовой жидкостью. — Совсем скоро кровь свернется, так что решай прямо сейчас. Я предлагаю тебе послать к черту микроскопы и испытать все на себе.

— Ты с ума сошел.

— Разве?

Брови Ким нахмурились, она медленно перевела взгляд с мужчины на шприц, зажатый в его руке. Она стала в миг серьезной, в глазах никакой насмешки или игры — лишь просчет вариантов.

— А… это меня не убьет?

— А тебе не все равно?

— И то правда.

Кажется, в последний момент, она все же пожалела, страх коснулся нежных черт ее лица, но было уже слишком поздно.

— Ты… ты когда-нибудь делал нечто подобное?

— Конечно, нет.

— Конечно… — Девушка сглотнула, смотря на маленькую точку от прокола. — А вообще, кто-нибудь делал подобное?

— Ни разу, насколько мне известно.

— И… почему… почему ты дал ее мне? Насколько мне известно, вы очень щепетильно относиться к вещам, принадлежащим непосредственно вам. Что говорить о собственном теле. — Пробормотала Ким, взволнованно косясь на собственную руку, которую сжимала и разжимала в кулаке.

— Потому что ты человек, которого я признал достойным этого.

— Какая честь! — Высокопарно произнесла Ким. — Перестаешь быть недотрогой.

— Цени.

— Думаю… я думаю, тебе все же не стоило проявлять такую щедрость. — Тихо проговорила женщина, осторожно поднимаясь из-за кухонного стола. — Потому что… мне не очень хорошо… Так горячо… Тут жарко, как в аду… — Подойдя к окну, она настежь его открыла, впуская холодный осенний ветер с запахом дождей и меланхолии. — Чертовски жарко. — Повторила она, поворачиваясь к Реигану. — Знаешь… мне кажется, нужно было оказать подобную честь кому-нибудь другому для начала.

— А мне казалось, что у тебя недостаточно времени для сожалений.

— Какого черта ты выглядишь таким беззаботным? — Повысила голос она. — Я… умираю, кажется. Мне… не очень хорошо. Мне нужно… прилечь.

Последние слова Ким Рендал произнесла шепотом, круто приправленным страхом. И, стоит отдать ей должное, она сделала пару неуверенных шагов, прежде чем потерять сознание и свалиться на ковер.

А потом… Это.

Кажется, она сейчас хотела догнать само солнце, убегающее на запад.

— Невероятно. — Вскрикнула Ким порывисто, оживленно. — Ри, кажется, я начинаю понимать, почему ты так влюблен в ночь. Я никогда не думала, что она настолько прекрасна… Столько цветов…. Столько оттенков и сочетаний, о которых люди даже не знают. Они никогда не увидят этого… Никогда.

Ее широкие глаза впитывали красоту вселенной, открывшейся для нее в этот роковой последний день. Все тайны и загадки стали понятны и просты. Все вопросы испарились. Сомнения или же тревоги не мучили ее. Она была самым свободным, самым сильным, самым живым существом на планете. В ней осталось так мало от ее прошлого «я». Так мало от серых будней, от обыденности.

Обновление. Воскрешение. Новое рождение.

Если представить, что линия ее жизни была диаграммой, то теперь, на фоне мелких взлетов и падений, сегодняшний день взмыл вверх к отметке «восхитительно».

В тот раз, как только она очнулась. Как только открыла глаза, встречая буйство красок, чувствуя кожей колебания воздуха, впитывая в себя сотни оттенков ароматов, она задала главный вопрос:

— Сколько это продлиться?

— День. Может два. — Раздался самый прекрасный голос из всех. Она никогда не замечала эти особенные еле уловимые ноты чувственности, отлично совмещенной с грубостью, в его голосе.

Реиган тогда стоял спиной к ней, омываемый солнечным светом скупой осени. Мужчина не сразу повернулся, а когда повернулся, то у Ким перехватило дыхание, и она искренне обрадовалась тому, что еще не встала с кровати.

— Кажется, побочные эффекты все же есть. — Проговорил мужчина, когда Ким молчала с минуту, замерев, осматривая его раз за разом. Впитывая черты лица, размышляя попутно над тем, как можно быть такой слепой и невнимательной, чтобы не заметить… этого.

— Это слово… «эффекты»… у тебя выходит так чертовски сексуально. — Проговорила с абсолютной серьезностью в голосе девушка, наблюдая за тем, как Реиган обреченно отводит взгляд.

Так начался самый безумный, и от того самый лучший день в ее жизни.

Ким чувствовала себя тем самым зайчиком «Энерджайзер». Казалось, ей не нужен будет сон еще неделю при таком раскладе… если бы эта неделя у нее была.

Теперь она летела по автомагистрали, объезжая редкие фуры и легковушки, припоминая, что произошло за сегодняшний день, не веря в то, что она так многое успела.

Взять по-настоящему огромный кредит. Шопинг. Аренда машины. Ресторан. Прогулки в центре города, который она увидела в первый раз своими новыми глазами. Концерт симфонического оркестра, билеты на который пришлось скупать за порядочную сумму у спекулянтов, но оно того стоило, ведь Реиган до сих пор был под впечатлением. Потом был еще один ресторан, в котором танцевали аргентинское танго. Танец любви и страсти вызвал в ней небывалую бурю эмоций, неподдельный восторг. Там они распили бутылку шампанского за вечную свободу.

Она прожигала этот день, и это касалось не только денег. Чувства, эмоции, жизнь. Жизнь, вкус которой она ощутила только сейчас. Сожалея о прошлом и мечтая о будущем, она все время забывала о данной секунде.

Ее мысли летели стремительным потоком, обгоняя друг друга, эмоции изменялись и преображались как узоры в калейдоскопе. Ее глаза теперь могли охватить и оценить весь мир. Она по-настоящему завидовала Древним. Она завидовала ему…

— Ри, я… — Ким сглотнула, поворачивая голову к мужчине, который с вниманием посмотрел на нее. Все оттенки огня и солнца слились в этом взгляде. Это обескураживало каждый раз. Да, если так подумать, то даже в этом платье от Дольче, она выглядела серо по сравнению с ним. Кстати, это оценила каждая женщина, которой посчастливилось с ним сегодня повстречаться.

— Ты. — Услужливо подтолкнул Реиган, смотря на нее уже без свойственной ему злости, раздражения или же извечной мрачности. Он был спокоен и неправдоподобно безмятежен, терпеливо ожидая ее слов.

— Я хотела тебе сказать, что… — Ким бросила взгляд на дорогу, которая ровной серой лентой уходила за горизонт. Боже, неужели это наркотическое опьянение подтолкнет ее к краю, переступив который, она все же произнесет эти слова. — Реиган, я…

Вой полицейской сирены заставил ее резко прикусить язык, кинуть взгляд на зеркало заднего вида и не очень цензурно выругаться. Только этого не хватало! Этот день подходил к своему грандиозному завершению, и закончить его в полицейском участке всего-то за превышение скорости, Ким совершенно не хотелось.

— Хорошо-хорошо. — Пробормотала она, слушая четкий приказ из мегафона остановиться на обочине.

— Проблемы? — Спросил Реиган, наблюдая за тем, как из полицейской машины выходят двое мужчин, направляясь в их сторону.

— Я нарушила закон. А это местный эквивалент хранителей уставов, понимаешь?

— Кажется, ты еще та катастрофа не только для моего мира. — Ответил со слабой ухмылкой на губах мужчина.

— Тебе лучше сидеть здесь. Я быстро со всем разберусь.

— Да что ты. Не думай, что пара капель моей крови сделают из тебя всемогущую. Ты не настолько сильна, насколько тебе кажется.

— Моя сила в другом. У меня другие методы. — Тихо протянула Ким, выбираясь из машины прежде, чем к ней подошли полицейские.

Что ж, она надеялась, что Реиган все понял, и высовываться не станет. Хотя, судя по тени, которая проскользнула в его взгляде, ее ответ ему явно не понравился…

— Добрая ночь, офицеры. — Дружелюбно поприветствовала мужчин Ким, захлопывая за собой дверь. — Что-то не так?

— Сами решите, девушка. — Ее внимательно осмотрели с ног до головы. — Здесь ограничение скорости. Максимум сто. На радар посмотрите…

Ей не нужно было смотреть. И так все понятно было.

— Превышение скорости на 60 километров и более. Статья 12.9 часть 4. — Усмехаясь проговорил другой, чей взгляд все время скашивался на ее ноги. (Какая жалость, она всегда предпочитала юбку покороче). — Хотелось бы знать, куда вы так торопились.

— Ни за что не поверите. — Кокетливо и нарочито тихо ответила Ким, облокачиваясь на машину. О да, видок был еще тот, парни явно оценили.

— А вы попытайтесь. Можете, конечно, рассказать в участке, чего на холоде стоять…

— Или в нашей машине. — Предложил второй, продолжая усмехаться.

— Я очень тороплюсь, по правде говоря. — Продолжила Ким, обнимая себя за плечи. — У меня на сегодня назначено пострижение.

— Пострижение? — Переспросил неровно первый. Высокий и уже преклонных лет мужчина, в отличие от его молодого напарника, который не сводил своего сального взгляда с ее бедер.

— Да, пострижение. В монашки, командир. — Пояснила со слабой улыбкой девушка. — Это совершенно вылетело у меня из головы. Все было сделано так… поспешно, порывисто, спонтанно. — Она прихватила нижнюю губу зубами. — Как только мой бывший парень бросил меня, убежав к какой-то шлюхе, я поклялась, что никогда больше не доверюсь ни одному мужчине. Я решила посвятить себя Богу, веря, что в нем мое спасение. Понимаете?

— Ага. — Протянул молодой офицер, рассматривая ее лицо.

— Сегодня мой последний свободный день. День, в который я решила отдать дань мирской жизни, прежде чем полностью принести себя в жертву служению Господу. Сами представьте, как будет безрадостна и скучна моя жизнь в оставшееся время.

— Так зачем же торопиться? Поверьте, в этой жизни можно найти много… радостей.

— Кто едет с вами? — Осведомился тот, что постарше.

— Ах это. — Бросила Ким. — Стриптизер. Мне как раз надо его вернуть до четырех часов. Ему еще в клубе выступать, но мы так заигрались… — Она тихо рассмеялась, смотря в сторону, словно вспоминая эти моменты. — В общем, мне так многое еще нужно успеть. Войдите в мое положение.

— Войти в положение. — Повторил медленно второй, осматривая ее раз за разом. — Кажется, вы совсем замерзли. Может, пройдем в машину и там все уладим?

Ким прикусила язык, выдавливая из себя улыбку. Слова о том, что и каким образом он может пойти и уладить со своим напарником, так и рвались наружу.

— Разве нельзя обойтись простым штрафом? — Состроила глазки Ким. — Поверьте, с завтрашнего дня я буду исключительно законопослушна.

— Все не так просто. — Протянул один из офицеров, кладя руку на машину, придвигаясь ближе к девушке. — Вы же сами понимаете, что по правилам мы должны сопроводить вас в участок. Подобное правонарушение… карается не только штрафом, но и лишением… прав сроком на полгода. Но в виду исключения и вашей исключительности. — Его пальцы медленно прошлись по ее плечу. — Мы можем решить все очень быстро, в нашей машине.

Она уже открыла рот, чтобы сказать, что «конечно, сейчас, она только документы от машины заберет», а потом свалить от них на скорости, которая бы превысила и ту, за которую ее, собственно, и остановили. Однако спустя мгновения ее слова уже были никому не нужны.

Ким слышала как хлопнула дверь, как легкий удар прошел по всей машине, а потом рука, которая прикасалась к ее плечу стремительно исчезла. Кажется, даже с обострившимся вниманием и реакцией она не могла уследить за ним.

Прошла секунда, а Ким смотрит на то, как Реиган, злой как черт, отволакивает сначала одного, а потом другого полицейского на обочину.

— Отличные методы. — Бросил он резко, проходя к водительскому сидению. — Забирайся в чертову машину.

Постояв и поморгав в недоумении глазами, Ким бросилась за Реиганом, растерянно смотря на то, как он садиться за руль.

— Ты… убил их? А теперь, кажется, собираешься, убить и нас.

— Они живы. Но если тебя это так беспокоит, то ты можешь пройти и проверить их пульс. И даже подарить тому принцу волшебный поцелуй, который его навряд ли приведет в чувство, но тебе удовольствие явно доставит, судя по тому, что я видел.

— А что ты видел? — Ахнула Ким, все еще стоя снаружи, смотря на то, как Рей легким движением поворачивает ключ в замке зажигания. — И что ты делаешь?

— Садись. В машину. — С нажимом на каждое слово повторил Реиган, приправляя слова маниакальной улыбкой.

Черт. Кажется, вот оно. Крайняя степень его бешенства. Оказывается, то что она видела до этого было не пределом… он никогда так не улыбался в приступе ярости. И никогда не смотрел на нее так.

Холодок прошел по позвоночнику, прежде чем все тело опалило жаром.

Решая не раздражать его еще больше, Ким послушно села на пассажирское место, захлопывая дверь. И как только это произошло, авто сорвалось с места с диким визгом.

— А ты… не говорил, что умеешь водить. — Пробормотала Ким, смотря на дорогу.

— А я не умею. — Бросил сухо Реиган, который однако совсем не выглядел как новичок.

— Тогда…

— Тогда с чего ты решила, Ким Рендал, что если можешь ты, не могу я? — Оборвал ее резкий голос и взгляд, отраженный в зеркале заднего вида.

— Заносчивый, самовлюбленный ублюдок. — Бросила девушка, после чего добавила. — Только ты мог так испортить этот вечер.

— Ну еще бы. Извини, но продолжения банкета не будет. Мне очень жаль, что я не допустил это милое рандеву на троих.

— Ах, вот в чем дело. — Ким откинулась на сидении, скрещивая руки на груди. Ее слабая улыбка лишь добавила масла в огонь.

— Дело в тебе. — Реиган быстрым движением переключил передачу. — Черт, у тебя совершенно отсутствует понятие чести?

— За мою честь переживаешь? Тебя это так задело?

Кажется, пока в салоне звучал его резкий выдох, мужчина искал причину.

— Меня раздражает ложь. Во всех ее проявлениях.

— Причем тут это?

— Потому что ты самая большая лгунья из тех, что я когда-либо встречал.

— А ты их много встречал?

Новый резкий выдох.

— Вы, люди, поразительно похожи. Все до единого. А их я повстречал много.

— И в чем же я солгала? Или ты так переживаешь за того парня? Судя потому, как ты его приложил, ты не очень заботишься о его чувствах.

— Ты прекрасно понимаешь о чем я.

— Вообще-то нет. Может объяснишь?

— Объясню? Да, пожалуй. — Мужчина повернулся к ней, заставляя Ким опасливо глянуть на дорогу. — Ты постоянно притворяешься, а способом манипуляции, у тебя может поучиться и Древний.

— Хочешь обвинить меня в том, что ты такой жуткий ревнивец?

— Да, и ты должна понимать… что?!

— Ну это же очевидно. — Закинула ногу на ногу Ким, посматривая на прямую дорогу впереди. — Не беспокойся, Ри. Честно сказать, если бы это не сделал ты, сделала бы я. Ну… двинула тому мужику по роже. Ты же не думаешь, что он мне мог понравиться? Это было бы глупо с твоей стороны. Я тебе даже больше скажу, в ущерб своей гордости и во благо твоему самолюбию, — с тобой мало кто может сравниться. Ах… там поворот впереди.

— Ложь. — Отрезал мужчина.

— Честно, сам глянь. — Беспечно ответила Ким, смотря на то, как машина приближается к барьеру.

— Я не об этом! — Реиган все же повернулся, резко выкручивая руль. — Все то, что ты говоришь мне… твое поведение… все это отлично спланировано, Ким Рендал. И знаешь, все это прокатило бы, если бы я не знал себя и с кем имею дело.

— То есть я тебя обманываю? Так? — Мужчина кинул на нее новый яростный взгляд из зеркала заднего вида, промолчав. Ким пододвинулась ближе к водительскому сидению, наклоняясь вперед. — Ну тогда тебя не должны особо удивить мои слова. Ты же не принимаешь мою «ложь» близко к сердцу. Я как раз собиралась сказать тебе самую главную «ложь» всей своей жизни, кажется, сейчас самый подходящий момент. — Когда она наклонилась к самому его уху, мужчина еле заметно дрогнул, проклиная себя за подобную реакцию. Однако эта реакция не сравниться с тем, что произошло пару мгновений спустя, когда четыре слова, произнесенные тихим, уверенным шепотом, оборвали его прежнюю жизнь.

Глава 39

— Поверить не могу, ты чуть не угробил нас. — «Раньше времени» пронеслось в голове Ким, когда она прошла в свою одинокую квартиру, игнорируя темноту, кидая сумку на стоящее в углу кресло. — Еще бы чуть-чуть…

Пытаясь не показывать жуткое волнение, Ким поспешно прошла к окну, проклиная внезапную молчаливость мужчины. Странное дело, но после того ее признания (как жаль, но от него этих слов навряд ли дождешься), произнесенного тихо, но твердо с девизом в голове «нечего терять», Реиган вел себя крайне странно.

Мало того, что он вылетел на обочину, едва не собрав все фонари, так он с тех пор еще и ни одного слова не проронил. Ярость сменилась уже привычной мрачностью, но на этот раз в его взгляде распознавалось некое чувство… яркое, как сверхновая, возродившаяся в бесконечности вечного космоса.

Ким, оперлась ладонями на подоконник, пытаясь успокоить дикое сердце. Это скорее всего из-за той безумной гонки, из-за наркотического действия крови Древнего, а еще нескольких бокалов алкоголя. Эта дрожь губ и покалывание в ладонях вовсе не признак того, что она волнуется из-за собственных слов. Точно не из-за того, что несколько минут назад на полном серьезе произнесла слова, которые еще никогда не срывались с ее губ по отношению к мужчине.

Дура, это про нее. Даже остроумный Древний не нашел, что на это ответить.

За ее спиной гуляла немая тишина, отчего, кажется, стук ее сердца был очевиден для всех живших на расстоянии километра. Пытаясь привести себя в порядок, Ким цеплялась взглядом за предметы по ту сторону окна, освещенные единственным фонарем. Извечная музыка в стиле техно басами и ломаными приглушенными нотами расползалась по ее квартире. Было жарко, душно и обидно. Было страшно, а еще страшнее хотелось забыть обо всем. К сожалению, с этим ей никто не поможет.

Машина. Еще одна. Мусорные баки, стоящие на заднем дворе клуба. Неровная ограда. Кирпичная стена. Целующаяся парочка.

Отлично.

Закрыв глаза, Ким обреченно вздохнула. Кажется, судьба решила проводить ее в последний путь теплым, чистосердечным словом «неудачница».

Отведя взгляд в сторону, Ким все же вернула его обратно через несколько секунд. Страсть и беззаботность парня и девушки, думающие только друг о друге в данный момент, вызвали… зависть, на самом деле. Речь даже не о том, что они молодые, влюбленные, у которых вся жизнь впереди. Дело в том, что с ней никогда не происходило такого. Никакой безумной, всепоглощающей страсти, никаких душевных порывов. Кажется, даже отношения у нее были по расписанию…

Да, сегодняшний день не в пример остальным ее дням. Но, какая жалость, всему приходит конец.

С тихим вздохом, в котором читалось отчаянье и раздражение, Ким отвернулась от окна. И уже через секунду замерла на месте.

— Боже! Никогда не привыкну. Ты совершенно бесшумный. — Неуклюже рассмеялась она, отводя взгляд в сторону. — Эм. Ну что ж… возможно, ты будешь так любезен и, прежде чем… прежде чем ты… доставишь меня обратно к своему брату-императору, разрешишь мне принять душ и поспать. Немного… всего пару часов… Я не буду больше раздражать тебя, клянусь. Ты меня вообще не услышишь. — Усмехнулась она снова, проклиная собственную глупость.

Это его молчание основательно напрягало. Да еще эта темнота… Собственно, свет был ей не нужен сейчас. Странное дело, но очертания предметов, даже самых мелких, были четкими сейчас. Не как при свете, нет… несколько иначе. Так просто и не объяснишь. Это как увидеть мир в другом свете. Увидеть его вообще без света. Оценить его первородную, изначальную красоту. Когда не было ничего… Когда тьма носилась над бездною.

Если бы не трагичность ситуации, Ким опять бы отшутилась. Бросила, не раздумывая долго, что находит его потрясающим в этих черных джинсах с низкой посадкой, которые самая ему выбрала, хотя он и был не в восторге. Что эта рубашка с множеством мелких пуговиц, кажется, немного ему маловата в груди… В темноте этой особенной ночи хлопок казался фиолетовым с иссиня-черным отливом. А мужчина, как всегда, выше всех похвал.

Недоумение вызывали лишь его сосредоточенность и изрядная напряженность. Он продолжал смотреть на нее с минуту в абсолютной тишине, после чего все же подал голос. И вопреки ее мнению, это не было ответом на ее вопрос.

— Скажи. — Реиган, прозванный людьми Огнерожденным, вел себя чрезвычайно странно, произнося это и делая несколько шагов в ее сторону, отчего Ким почувствовала, как вжимается в подоконник.

— Ч-что? — Странное дело, но ее запал и смелость испарились в неизвестном направлении. Эта его серьезность и то самое чувство в глазах, которое ранее там не наблюдалось, вызывали нечто похожее на опасение.

— Правду. — Еще пара шагов с его стороны и между ними остался незначительный метр.

Правду, ну да — пронеслось в ее голове, когда Ким подняла к его лицу свой взгляд. Зная его, он наверняка определил гамму ее чувств по одним только глазам. В то же время, какая-то часть ее жадно хотела повторить нужные ему слова.

— Я боюсь смерти. И я люблю тебя, Реиган Аттила Оди Эрн. — Выдала Ким ту правду, которая ее больше всего беспокоила в этот момент.

— Дьявол. — Пробормотал тихо мужчина. — Ты запомнила.

— От начала до конца с первого раза. — Усмехнулась горько Ким, думая над тем, что хотела обратить его внимание вовсе не на это. Помявшись на месте, чувствуя себя самым отвратительным образом, Ким в итоге дернулась вперед: — Что ж, я первая в душ…

Она не успела сделать этот шаг, потому что в следующий момент была прижата к стеклу окна, которое протестующе зазвенело. И она бы действительно обратила на это внимание, если бы не сильное мужское тело, которое прижало ее собой. А когда в следующий миг горячие губы прикоснулись к ее, дрожащим и приоткрытым от удивления, все мысли моментально исчезли из ее головы.

Вот оно. Вот тот самый момент, которого она так долго ждала. И дело не только в том, что лучший из мужчин признал наконец (слава всем богам) в ней женщину. А в том, что это прикосновение принесло с собой свободу. Окончательную свободу от страха и душевных метаний. Его прикосновение было забвением, истиной, чистой эссенцией страсти, доказательством сдерживаемой одержимости.

Подавшись навстречу, наслаждаясь мыслью, что наконец она может прикоснуться к твердому горячему телу без страха и как только хочет, Ким с силой рванула его рубашку. Ах, она никогда бы не подумала, что когда-нибудь будет вытворять нечто подобное.

Чудно, он не был против. Кажется, он вообще не обратил на это внимания, увлеченный новыми ощущениями, обхватывая рукой ее подбородок и отклоняя голову девушки сильнее.

Ее глаза были закрыты, а пальцы блуждали по мужскому торсу, ощупывая кожу и узлы шрамов, очерчивая изгибы ребер и мышц. Только теперь стало понятно насколько яростно она хотела ощутить прикосновение этой кожи к своей собственной. Если бы не это платье…

Было жарко, было невозможно дышать, ее кровь, наверное, уже кипела в венах, когда Ким все же отклонилась на несколько сантиметров, ощущая неровный выдох на своих губах.

— Я не хочу, чтобы… все было порывистым и отчаянным. Я не хочу, чтобы кто-то из нас об это жалел.

— Я никогда не жалею о своих решениях. — Проговорил охрипшим голосом мужчина, смотря на нее так, как никогда за все это время. — Но если уж ты решила поболтать, то послушай вот что. Такая женщина как ты достойна лучшего любовника. Но если уж ты выбрала меня, то я постараюсь сделать все лучшим образом.

— А у меня был выбор? — Усмехнулась Ким.

— Нет. И все же. — Он наклонился задевая ее губы своими. — Если ты хочешь меня, я перед тобой.

— Я хочу… чтобы ты пообещал мне. — Проговорила Ким тихо, зная, что, в принципе, не смеет у него что-либо просить. Но Реиган не остановил ее, потому она продолжила. — Чтобы ты там не думал… я никогда не пыталась использовать тебя. Даже с самого начала, все было правдой. Потому завтра ты должен будешь сделать то, что поклялся сделать. Я все прекрасно понимаю, я — не то, из-за чего нужно отказываться от собственной чести…

— Ты не сказала самого главного.

— Разве? Я сказала куда больше, чем положено девушке.

— Хорошо. — Улыбку мужчины можно было охарактеризовать как «дьявольскую». Ким растерялась от такой резкой смены его настроения. И он едва сдержала несмелый стон, услышав следующие слова. — До рассвета еще очень много времени, Ким. Я услышу сегодня от тебя все то, что так хочу услышать.

* * *

О. Мой. Бог.

Ким выгнулась в спине, сметая левой рукой все то, что осталось на этом столе, а правой еще глубже зарываясь в черный вьющийся шелк волос.

— Ри! — Тихий вскрик полный удивления и восторга, приглушенный страстью раздался в темноте комнаты.

Небеса, ее ожидания не просто оправдались. Этот мужчина превзошел их все, каждую секунду доказывая свою исключительность.

И это его избегают женщины?

И это он никогда не делил с ними ложе?

— Ты… лжец… — Прошептала ослабшим голосом Ким, вновь выгибаясь, когда горячие мужские ладони прошли по ее телу, сжимая грудь. — Но, ради всего святого, не останавливайся…

Ее широко распахнутые глаза впитывали разноцветную тьму ночи, а тело пело какой-то особенной, чувственной мелодией, создаваемой под мужскими прикосновениями. Из губ вылетало прерывистое дыхание, переплетенное с единственными именем, которое абсолютно точно заключало в себе особую силу.

Она могла простить ему его ложь… да, за то, что он делает сейчас, ему можно простить все что угодно. Даже то, что он скрывал все это время правду о том, какой он искусный любовник. Интересно, сколько девушек прошло через его руки прежде чем он научился так медленно, умело ласкать женское тело, четко определяя ту грань, когда его любовница готова умереть за одно верное движение? Хотя, об этом в данный момент думать совсем не хотелось.

Да, сейчас он принадлежит только ей. И она хочет, чтобы воспоминания о ней не растворились в бесконечном потоке его времени. Но, кажется, сейчас она мало на что способна.

Ким снова выгнулась со стоном, когда горячий поцелуй обжог нежную кожу между ее разведенных бедер. Мужчина отклонился, когда почувствовал явную дрожь женского тела, услышав сдавленный стон.

Кажется, это все больше походило на пытку, и такой вид «мучений» ему явно нравился. Проведя костяшками по распаленной кожице женского естества, Реиган нежно укусил чувствительное местечко на ее бедре.

— Так в чем я лгу? — Его голос стал грубее, глубже, в нем проскальзывало явное нетерпение.

— Не останавливайся, прошу… — Повторила женщина, накрывая его ладонь своей, пытаясь возобновить движение.

Удовлетворенное рычание прошлось по ее телу чувственным прикосновением, заставляя вновь податься вперед.

— Скажи мне, Ким. — Произнес мужчина своим тихим чувственным голосом, медленно лаская ее плоть. — Ответь.

— Больше… еще… — К дьяволу совесть и стыд. Слишком поздно об этом думать. Поздно во всех отношениях. — Ри, сделай это.

— Сделать что? — Невинно пробормотал мужчина, отклоняясь от нее, медленно выпрямляясь и нависая. — Ты должна объяснить мне.

— Ты все прекрасно знаешь… — Резко бросила Ким, опуская руки в низ живота, однако уже через секунду ее ладони были скованы над ее головой. — Изверг…

— Да, и ты от меня чего-то очень хочешь. — Когда Реиган наклонился над ней, Ким оплела его бедра ногами. На лице мужчины не было никакого намека на игру. — Скажи мне.

— Ты, наверное, шутишь…

— А тебе смешно?

— Ри, ты не можешь быть… ты не… это невозможно.

— Ты первая женщина, к которой я прикасаюсь подобным образом. И если честно, мне совершенно не хочется на этом останавливаться.

— Но то, что ты делал… там… это просто… восхитительно. — Ким с благодарностью вздохнула, когда ее руки были освобождены, а рот запечатан новым поцелуем, в котором страсть граничила с грубостью.

Никаких задержек или неловкости, он все делал так, словно прекрасно знал, что именно нужно делать.

— Что ты хочешь, скажи. — Прорычал он сдавлено в ее губы, когда девушка обняла, прижимаясь вплотную, словно желая слиться.

— Что ж… при таком раскладе, я хочу быть сверху. — Прошептала она, зная, что после этих слов весь ее рай может с легкостью превратиться в ад.

Навряд ли существо столь гордое позволит ей нечто подобное… Но это было бы пределом ее мечтаний.

Ким резко выдохнула, через минуту понимая, что он сегодня собрался исполнить все ее мечты. Вид его на этом старом паркете, с волосами отросшими так, что на кончиках они чуть вились, большого, сильного и такого родного, заставил Ким на пару мгновений замереть. Застыть и просто пытаться запомнить этот момент, чтобы потом, в свое оставшееся прошлое, вспоминать и наслаждаться мыслью, что этот момент был.

— Ты… прекрасна. — Произнес Реиган тихим голосом, чуть нахмуренно рассматривая ее в объятьях темноты и желания. — И знаешь… я уже давно хотел тебе это сказать.

— А мог бы не сказать вообще. — Прошептала Ким, наклоняясь к нему, скользнув на его бедра, чем вырвала резкий, шокированный выдох из груди мужчины. — Я услышала их — это главное.

— Я идиот. — Проговорил еще тише и мрачнее дракон.

— Ах… да, с этим не поспоришь. — Улыбнулась девушка, наклоняясь к его губам, к щеке, скуле, шее… Его кожа была огненной под ее губами и пряной как имбирь и корица. — Но ты самый… самый… самый лучший идиот.

Кажется, она его явно смутила этим. Понятное дело, мужчина все это время был твердо убежден в обратном. Его пунктик на собственной дефектности, подтверждаемый в один голос бестолковыми людьми, превратился в нерушимую веру.

— Ты должен знать, что я думаю, Ри. — Проговорила медленно и нежно Ким, спускаясь ниже по телу мужчины, чувствуя судорожное биение сердца и дыхание. — Кто-то же должен был тебе открыть глаза на правду. Ваши зеркала и ваши женщины… они испорчены. Поэтому к черту зеркала и женщин. Истину ты можешь отлично прочитать в моих глазах.

Прежде чем девушка добралась до пояса его все еще застегнутых джинсов, Реиган обхватил ее лицо ладонями, бережно поднимая, заставляя смотреть на себя.

Он смотрел, изучал, наслаждался. В огне его глаз плавилось солнце и золото, в пламени взгляда умирало нечто темное и отчаянно беспросветное, и возрождалось иное, яркое, светлое, необъятное.

Ким заворожено следила за этими преображениями, нависнув над мужчиной.

— Теперь я вижу. — Проговорил Реиган через эти растянувшиеся мгновения. — Я вижу тебя, Ким.

— Ах… — Вздрогнула она, когда горячий поцелуй оставил след на ее бледной, чувствительной коже. — И как тебе то, что ты видишь?

Слова, произнесенные этим мужчиной, тихие, полные грубых и резких нот, рокочущих переливов, острых углов букв, сложенных в предложение, напоминающее своей твердостью и величественностью заклинание или молитву, были ей незнакомы и совершенно не понятны. Древнейший, первозданный, изначальный язык их мира, который был давно и безвозвратно утрачен людьми и, кажется, всей вселенной. Но не им…

Впитывая в себя звучность этой тайны, Ким теснее прижалась к мужчине, упиваясь жаром и неповторимым сочетанием ароматов их общего желания. Она чувствовала его руки, которые устроили ее бедра в идеальном для них положении.

Ким на мгновение закрыла глаза, размышляя над тем, что если бы судьба дала ей выбор момента смерти, она бы выбрала этот самый. Момент, когда ее эйфория достигла высшей точки. Момент, когда ее мир исчез в огне чужих глаз

Глава 40

Стук в дверь не произвел должного эффекта. Требовательный и настойчивый, он остался без внимания хозяина этих апартаментов, который сидел здесь в темноте, неотрывно смотря на волнительный танец огня десятка свеч. Глаза, перенявшие глубину и дикую яркость пламени, теперь такие пустые и безжизненные, походили больше на глаза мертвеца.

Он действительно сделал это.

И вместо гордости и облегчения чувствует горечь предательства. Сохраняя верность императору, собственному роду, чести, гордости и слову, он подставил сам себя, обязанный теперь чувствовать… проклятое сожаление, которое никогда еще не навещало его.

Новый стук.

Проклятье.

Лучше всего игнорировать любые признаки жизни внешнего мира. Сейчас он предоставлен сам себе и своему отчаянью. Подумать только, но он все же докатился до такой жизни. Вот оно. Эту минуту стоит прочувствовать полностью. Боль утраты, горечь потери, угрызение совести, свойственные лишь человеку.

Реиган скосил взгляд на бутылку в своей руке.

Как низко он пал. Боги, как низко…

Вопреки всему, алкоголь заточил его мысли острее, отчаянье стало ощутимее, а груз вины тяжелее.

Он чувствовал себя виноватым. Но почему? Ким, женщина, которая показала ему рай, вознеся к самым небесам, которая заставила почувствовать его нужным и любимым, сама запретила ему менять роковое решение.

В последний момент, задумавшись над тем, что может потерять… навсегда утратить из своей жизни человека, научившего его, бессмертного, жить. Женщину, полюбившую его, мрачного, гордого, уродливого монстра, коим его считают все нормальные люди. Женщину, которая ничего от него не требовала, кроме одного. Разрешить ей погибнуть. И главное как? От рук его брата, сопливого мальчишки, возомнившего себя всесильным, неприкосновенным божеством.

Горечь непроизнесенных слов проклятья не смывалась с языка даже крепким вином.

Она была сильнее его раз так легко, с улыбкой на лице, определила свою судьбу.

«Не думай об этом, Ри, пожалуйста, не думай» — Ее сладкий шепот до сих пор стыл на губах. — «Люби меня, сейчас. Это все, чего я хочу».

Как он теперь завидовал этой ее способности — отрешаться от остального мира и времени. Кажется, для нее не существовало будущего. Все это время он гадал, как она может оставаться такой спокойной на пороге гибели. Ответ оказался так прост. Ким Рендал была человеком, который умел по-настоящему жить, не сожалея о прошлом, не думая о будущем.

Все тело взволнованно ныло от экстаза пережитого ранее. Кажется, это было недавно, хотя уже прошли целый сутки.

Стук возобновился, настойчивый, взволнованный.

Игнорировать. Он не нуждается сейчас во встречах и словах.

Боги… он нуждается лишь в одном. Если бы была возможность вернуться в прошлое. Немного назад, где он увидел ее. Тогда, в коридоре… когда она, чистенькая и теплая, после ванны, с раскрасневшейся на холоде кожей, с тонким ароматом масел, идущих от нежного тела… Если бы он вновь оказался там, он бы не стал вести себя как последний идиот. Он бы попробовал ее на вкус, он бы узнал еще тогда, какая она теплая и нежная, какая она тихая и ласковая в одни моменты, и нетерпеливая и дикая — в другие.

То, что она показала ему, то, что она дала ему попробовать не сравниться ни с чем испытанным ранее. Тогда ему казалось, что всю свою вечность он прожил именно ради этого момента, этих минут, наполненных истинным, обоюдным наслаждением.

Он ждал ее вечность, чтобы теперь отдать тому, кто убьет ее…

— Эйнар, я знаю, что ты там. Я прошу простить меня за беспокойство, но мы уже давно готовы и ждем только тебя. До Севера путь не близкий. — Раздался голос Геира из-за деревянной перегородки.

К черту север, подумалось ему тогда.

Север. К черту. Что его ждет на Севере? Черный, белый, красный. Там нет ничего. Откуда там будет то, что он так жаждет? К чему ему стоит стремиться. Что он боится потерять. Это все здесь!

— Прости великодушно, не привык как-то с дверью разговаривать. — Геир все же пробрался внутрь комнаты, наполненной дымом наркотиков и резким запахом крепкого алкоголя. — Ох ты ж… мать пресвятая. — Прошептал ошарашено мужчина, в то время как его командир и бровью не повел. Куда там, он на него даже не посмотрел. — Эйнар… Реиган, с тобой все в… — Геир смолк, понимая, что знает ответ на этот глупый вопрос. — Хм… мы ждем тебя. Нам лучше уехать. Немедленно.

— Лучше? — Хрипло и неторопливо произнес дракон, продолжая смотреть на пламя. — Кому лучше?

— Всем. — Пробормотал угрюмо Геир, кажется, начиная догадываться о причине такого состояния своего предводителя.

— Поверь… никому не будет лучше, если лучше не станет мне. — Да, это прямая зависимость. Находиться с ним, когда он в таком состоянии, на севере — не самая удачная идея. — Что, вообще, понимается тобой под словом «лучше»?

Геир вздохнул, думая, что мужику, кажется, уже никогда не будет «лучше». С Древними так всегда. Материя их души сложена иначе, чем у ветреных смертных, которые колеблются из одной стороны в другую в жадной погоне за ощущениями.

Придерживающиеся священных традиций, почитающие узы семьи, верящие лишь в силу оружия и свою собственную, они жили так всю вечность, хладнокровные, гордые и, как будто, отчужденные. Сами с собой, они доверяли лишь сами себе.

И то, что происходит с Реиганом сейчас, не вписывается ни в какие рамки.

— Хм… передам парням, что мы задержимся еще на один день. — Пробормотал Геир, разворачиваясь, чтобы покинуть покои.

— Геир. — Голос повелителя изменился. То ли от эмоций, то ли от алкоголя. — У каждого должны быть жесткие рамки, удерживающие его от поступков, о которых он потом пожалеет, не так ли? Семья. Честь. Собственное слово.

— Да. Точно. — Недоуменно пробормотал мужчина, оглядываясь через плечо. — Однако… к чему рамки, когда свое слово эйнар уже сдержал. — Желтые глаза сверкнули тусклым огнем, когда Реиган кинул на свою «правую руку» озадаченный взгляд. — К тому же, мне казалось, что для Древнего, рамки — условность… Ну, не буду мешать. Если что, ты знаешь, где нас искать.

Дверь мягко захлопнулась, и Реиган вновь обратил свой взгляд к родной стихии. Забирая со столика рядом длинную трубку, он медленно наполнил легкие терпким, густым дымом, долго держа его, прежде чем резко выдохнуть.

Вечность становиться ненавистной, когда он думает о будущем. Беспросветное и тусклое. Черный, белый и красный — цвета его унылой жизни. Возвращаться теперь к былому — страшнее гибели. Да. Теперь он понимает, почему люди приравнивают его жизнь к Аду. Он все это время в нем и жил. И только теперь понял это. А все почему…

Боги. Кажется, он должен ее ненавидеть за это, а не… не…

Проклятая гордость. Он ведь так и не сказал ей слов, которые она ждала от него все это время.

* * *

Сидя в этой холодной, убогой (неудивительно) камере, Ким, раз за разом прокручивала в голове последние минуты жизни. Да, она уже оплакала и отпела себя. Потому что ее существование закончилось еще вчера, вместе с тем великолепным днем, у которого было соответствующее завершение. И все было бы восхитительно, до конца правильно. Она бы ни разу не пожалела о том, что прошла весь этот тернистый пусть, если бы не одно вездесущее «но».

Боже, он бы сделал ей огромное одолжение, если бы просто сказал это. В отличие от дракона, Ким повторяла эти слова из раза в раз в течение всей ночи. Она видела как зажигается его взгляд при этом, какими требовательными и горячими становятся его прикосновения. Его глаза, вместившие в себя ту же правду, но на непонятном языке, отвечали ей взаимностью.

Но он так и не произнес этого.

Странное дело. Кажется, находясь в подобном положении, она должна думать вовсе не об этом.

— Хех. А я то думал, она побольше будет. — Крякнул один из стражников, которые сидели возле ее камеры, играя в кости. — В смысле… столько шуму из ничего.

— Из ничего? — Хохотнул грубо второй. — Ты говори, да не заговаривайся. Если уж сами Даурги смотрят с опасением в ее сторону, думаю, нам нужно подавно оборачиваться почаще.

Ким проигнорировала их болтовню, которая возникала периодически в этом тесном помещении среди стука кубиков и звона медных монет. Отгороженная от них решеткой, она почему-то продолжала думать не о своей незавидной участи, а о том, что всего несколько часов назад чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Потому что не так давно ей принадлежал старший из этих Даургов. И… неужели она, правда, была у него первой?

Странное дело… люди делают из этого проблему, создали науку посвященную этому вопросу. Доставить наслаждение друг другу в постели — задача, не всегда достижимая. Видимо, с ним все было иначе.

Да, с ним все иначе. Например, то, что их чувства резко разняться.

Ким нахмурилась, утыкаясь в колени, подтянутые к груди.

Он ушел, не сказав ни слова. Он не прощался с ней, он даже старался на нее не смотреть. Просто передал из рук в руки и ушел, не оборачиваясь, чеканя шаг, быстро, словно пытался сбежать.

Видимо, для него все произошедшее было просто великодушием. Видимо, он пожалел ее, рассудив, что ей все равно жить осталось недолго. Может, она просто его достала своей назойливостью.

Хотя в ту ночь он не выглядел мужчиной, который испытывает к ней только жалость. Нет, в его взгляде было столько чувств, названия которым еще не придумали, но там не было и капли отстраненности. Эмоции плавали в огне его взгляда, эти неизведанные тайные оттенки новых цветов. И Ким пыталась их распознать, чувствуя в себе силу и способности, которые приблизили ее к какому-то откровению. Его кровь — то, чья цена измерялась в сотни человеческих жизней, что не в состоянии был купить и самый богатый человек вселенной, что считалось панацеей, эликсиром бессмертия и вечной силы, текло по ее жилам, наполняя каждую клеточку тела ни с чем не сравнимой эйфорией.

Она чувствовала и видела все иначе. Эмоции захватывали ее, это было подобно лесному пожару, так же стихийно и всепоглощающе.

То, что он показал ей…

Боже, она не должна сожалеть. И все-таки она испытывает разочарование. И главное, из-за чего? Из-за слов…

— … к тому же, она точно ведьма. Кто еще сможет провернуть все это? Говорят, сбывается пророчество. А что еще ожидать? Когда начинает рушиться нерушимое…

Хриплый говор одного из ее сторожей прервался скрипом плохо смазанных петель. Этот звук заставил и Ким торопливо встать с деревянных нар и в ожидании уставиться на вход.

— Вон. Выметайтесь. — Бросил как всегда раздраженный молодой правитель Илидии.

Удивительно, но Ким иронично улыбнулась, увидев Эдана, который проводил двух охранников злым взглядом. Дверь с грохотом захлопнулась, после чего молодой парень, который, кажется, за эти пару месяцев стал более дерганным и нервным, прошел ближе к решетке.

— Отвратительно выглядишь. — С удовольствием произнес Эдан, смотря на нее исподлобья.

— Жаль, не могу сказать того же. — Хмыкнула Ким, делая шаг вперед. — Ваша мода продолжает двигаться вперед? Я к тому, что такие сережки подарила сестре на день рождения. Точь-в-точь, честное слово.

— Ах, что это? — Он слегка нахмурился. — Отчаянье? В твоем голосе нет прежней заносчивой уверенности и ехидства. Это нам о многом говорит. — Парень встал к решетке вплотную. — Кстати, где же мое радушие?! Я так рад тебя здесь видеть! Как тебе новые апартаменты? Не хочу тебя расстраивать, но не стоит к ним привыкать. Ведь уже завтра я собственноручно, не скрывая собственного триумфа и наслаждения, проведу казнь, после чего насажу твою голову на самую высокую пику и прикреплю ее на башне.

— Боюсь тебя расстроить, но так никому не будет видно.

— Будет видно мне. Из новых окон моего нового замка.

— О, а тебя это, я смотрю, уже не так напрягает.

— Знаешь. — Задумчиво проговорил Эдан, кладя руки на решетку. — Когда все это произошло, я был в бешенстве. Еще бы. — Парень отвел свой яркий взгляд в сторону, словно припоминая те времена. — Долгие дни я приходил в себя, теша себя мыслью, что мой старший брат всегда был чертовски исполнительным, и уж он-то точно доставит тебя на твою же казнь своевременно. И вот однажды, смотря на пустой горизонт, который ранее зачеркивали шпили моего замка, я подумал и почувствовал к тебе… благодарность.

— Не стоит. — Улыбнулась елейно Ким, следя за тем, как воодушевленный своей победой Эдан вновь возносит к ней свои глаза.

— Чтобы создать нечто новое, нужно сначала расчистить место. Уничтожить старое. Замок моих предков был хорош, он был величествен и великолепен. Он был легендой. Но он… все же не принадлежал мне, понимаешь? Это был замок Даургов. Великих предков, громкие имена которых полностью закрывали мое собственное. А теперь… Теперь я построю Дворец нерушимый и вечный, как небо, до которого будут простираться шпили его башен. Замок, который будет олицетворяться лишь с моим именем. Этот замок будет лишь моим. И настанет новая, моя эра.

— Рада, что ты понял. В таком случае, нужда в моей смерти отпадает, раз я оказала тебе такую услугу.

— Чертовски смешно. — Улыбнулся чистосердечно император, который, кажется, в эту самую минуту был чертовски счастлив. Наслаждаясь собственным триумфом, читая отчаянье и страх, которые она пыталась не показывать, в ее глазах, Эдан наконец-таки за все это время чувствовал умиротворение. — Ах, знаешь, я сегодня так чертовски любезен. Не поверишь, даже никого не покалечил.

— Прогресс.

— Еще бы, если учесть, сколько погибло твоих собратьев после той твоей выходки. — Он улыбнулся блеску злости в ее глазах. — Конечно, ты же не думаешь, что я послушно и смиренно дожидался здесь своего брата. Хочу, чтобы ты знала об этом, прежде чем отправишься к праотцам. Обычные слуги, ничего особенного. Такие жалкие, слабые, дрожащие. И знаешь, что я видел в их глазах за секунду до того, как они сломаются словно старая, ненужная вещь? Искреннее непонимание. Вопрос «за что?». Но мы то с тобой знаем ответ. — Если бы взглядом можно было убить, Эдан бы уже давно умер в муках. — Вы все такие слабые? Будет чертовски обидно, если ты умрешь так же быстро. Все-таки я ждал этого очень долго. Рассказать тебе намеченную программу?

Девушка пустила в его сторону очередной уничтожающий взгляд.

— И то правда. Не стоит раскрывать все карты. Хочу, чтобы ты подумала об этом в оставшееся время. Как хорошо, что тут нет окон. Часы, проведенные здесь в размышлениях о предстоящих мучениях, покажутся тебе вечностью. Время — тоже отличная пытка для вас, смертных. — Эдан вздохнул, отпуская очередную самодовольную улыбку. — Чудесный день. Кстати, твоя казнь — масштабное событие, хочу тебе сказать. На нее приглашены все те, кто был приглашен на мою свадьбу. Кстати, насчет моей невесты… — парень наклонился к ней ближе, делая голос вкрадчивым, — я все еще собираюсь найти то, что ты у меня отобрала. И свадебным подарком этой милой крошке Аише будет твоя голова. В пример всем тем, кто хоть на мгновение задумывается пойти против меня. Я даже сделаю этот день национальным праздником.

— Какая честь. — Выплюнула девушка, слушая задорный звонкий смех молодого повелителя.

— Скоро по всему городу будут разговаривать только о тебе. О том, как какая-то человеческая, чокнутая сучка решила, что может безнаказанно перейти мне дорогу. — Понизил голос Эдан, отодвигаясь от решетки. — Ты не герой. Просто очередная бунтовщица-сумасшедшая, чье имя люди не забудут просто потому, что его никто не будет знать. — Окинув девушки финальным торжествующим взглядом, Эдан направился к двери. — Не скучай, безымянная. И еще, постарайся поменьше рыдать. Побереги слезы для кульминационного момента. Того самого, где ты будешь стоять передо мной на коленях, прося о смерти.

Ким молча проводила императора взглядом, смотря на то, как во вновь открывшуюся дверь заходят двое из охраны, направляясь к столу. Молчаливые, очевидно напуганные таким внезапным визитом его величества. Они так и не отошли от впечатления, садясь за кости… прежде чем их вновь не заставил встать новый посетитель.

— Вы двое — на выход. — Холодно бросил появившийся в тускло освещенной камере Пэри, прислоняясь спиной к каменной стене.

Он терпеливо проводил своим сияющим взглядом шокированных сторожил, которые поторопились убраться из комнаты. После чего захлопнул дверь, которая прошла свой путь с извечным скрипом.

— А я уже не чаял увидеть тебя снова, джиэда. — Проговорил тихо Пэри, проходя вперед. На его лице не было и намека на прежнюю веселость и немеркнущую улыбку. — А если уж и чаял, то не при таких обстоятельствах.

— И я рада видеть вас, вашество. — Улыбнулась кривовато Ким, осматривая мужчину с ног до головы.

Как всегда великолепен: гордый вид, идеальная осанка, аристократический, утонченные черты красивого лица, какой-то сложный костюм, подчеркивающий удивительный цвет глаз.

— Ты разбила мне сердце, джиэда. Ты это знаешь? — Мужчина остановился напротив нее, всего в метре. Благо, их разделяла решетка. Странно, но в этот момент, Ким действительно была рада этой преграде.

Куда-то делось все это легкомыслие из ультрамариновых глаз, ушла небрежность и легкость из слов, исчезла и вечная веселость, которая как светлая тень, кажется, всегда лежала на его лице.

— А мне еще никто не разбивал сердце. — Продолжал меж тем средний из рода венценосных. — Тем более человек. Тем более самый бесправный и опальный из всех. Ты представляешь степень моего разочарования? Я очень, очень, очень в тебе разочаровался. А знаешь, что самое отвратительное во всем этом? — Ким покачала головой, потому что он ждал ответа. — То, что я до сих пор готов предложить тебе все, чем располагаю.

Ким вздрогнула, нахмуренно следя за тем, как Пэри отходит от нее, беря один из стульев. Как опускается на него, отодвигая в сторону со стола кости и монеты. Он делал все неторопливо, словно лениво или вдумчиво. Набивал свою длинную узорчатую трубку табаком, поджигая траву и выпуская изо рта витиеватые клубы дыма. Кажется, он сам не предполагал, что придет сюда и затеет этот разговор.

— Я чертовски зол на тебя, девочка, но я, в отличие от Эдана, не хочу твоей смерти. Наоборот, я хочу тебя спасти. Понимаешь?

— Конечно. — Хмыкнула Ким. — Фейерверков тебе явно не хватило.

— Каких именно? Тех, что ты показала мне в первый раз, обманув самым подлым образом. Или тех, которые вознесли наш отчий дом в поднебесье?

— Кажется, и тех и других.

— Мне всегда мало. В этом суть моей вечной жизни. Нужно всегда к чему-то стремиться, если не хочешь стать таким, как мой старший брат. — Бросил резко Пэри, пробуя дым, как вино. — Бессмертный, проживший столько, сколько он, мало чем отличается от ходячего мертвеца. Меньше всего я хочу потерять смысл жизни. Интерес таких как Реиган в одном — они все чаще задумываются о смерти. Понимаешь? Их больше не интересует жизнь, потому что они в ней увидели и ощутили все, что только можно. Кроме нее. Она становиться для них притягательна, потому что она — единственное, что еще придает вкус их жизни. Они понимают, что еще живы, лишь потому что не знают ответ на этот единственный вопрос: каково это — умереть. Со мной все иначе. Я не хочу умирать. Я хочу жить в полном смысле этого слова. Я хочу забрать все дары этой жизни, всё, что она может мне предоставить. Я одержимо ищу чудеса этого мира. — Пэри слабо, расслабленно улыбнулся. — Потому мне так нравятся женщины.

Ким облокотилась на решетку, вдыхая дурманящий аромат.

— Все это глупость… мол, женщины все одинаковые. Это не так. За всю свою жизнь я не встретил ни одной одинаковой женщины, джиэда. Я изучал жизнь по их глазам. Распознавал эмоции по малейшему движению лица и тела. Палитра чувств, настолько обширная, что люди устали придумывать им названия, читались мной в новых неповторимых сочетаниях в их голосе и взгляде. Женщины — самое главное чудо этого мира. — Заключил Пэри с долгим выдохом. — А потом мне попалась ты. Жизнь преподнесла мне новое чудо. Уникальное и своеобразное. Источник откровений, который мой брат в тебе не разглядел, или же разглядел, и потому решил уничтожить. Его гордость и юность не позволят чему-то соперничать с ним. Со мной все иначе, непокорность и упрямство в женщине вдохновляют меня. — Вытряхнув пепел на стол, стряхнув его рукой, Пэри убрал трубу, вставая из-за стола и подходя к клетке. — В тот раз я действительно ждал тебя.

— Я на это и рассчитывала. — Честно призналась Ким, теребя молнию на толстовке.

— Ты меня использовала с самого начала. — Мужчина вздохнул, опираясь плечом на каменную стену совсем рядом с ней.

— Но ты же знал. — Пожала плечами девушка, зная, что этот Древний не дурак и не слепой.

— Мне было интересно, чем все закончиться. К тому же, женщины стихийны. Я надеялся, ты передумаешь и с радостью примешь то, что я тебе предлагал, поняв, что свобода, ждущая тебя за стенами, на самом деле попросту вечное скитание. Свобода, которую ты так хотела получить, несопоставима с тем, что я хотел дать тебе. Свобода — это добровольное одиночество, которое круто приправлено отчаяньем и осознанием собственной бесполезности. Я бы дал тебе больше. Я ведь никогда не хотел делать тебя рабыней. Уместно ли тебя спрашивать о том, по какой причине ты отказалась?

Ким пожала плечами.

— Женщины. — Пробормотал Пэри. — Нелогичны и потому так интересны. Свобода, джиэда. Сейчас я даю тебе свободу выбора. Я могу сделать так, что ты выйдешь из-за этой решетки, покинешь эти стены, но выйдя отсюда, ты можешь пойти лишь со мной. Или ты можешь отказаться и умереть завтра.

— Ты готов пойти против своего брата? — Прищурилась удивленно Ким.

— Даже больше. Я готов пойти против них двоих. — Пэри наклонился, одаривая ее насмешливым взглядом. — Или ты думаешь, что твой изменившийся запах не очевиден для меня? — Он увидел, как девушка вздрогнула, потому тихо усмехнулся. — Реиган навряд ли предложит тебе нечто подобное. Он посвятил себя служению. Он для этого и создан. Но если я служу сам себе, то он другим. Двору, трону, семье. Кому угодно, но только не своим желаниям. Он их боится, потому что они вносят дисгармонию в его простой черно-белый мир, состоящий лишь из прямых линий и углов. Реиган — раб своего слова. Он слуга своей чести. Ты должна была это понять, ты все же не показалась мне дурой. Так чего же ты ждешь?

Ким тихо покачала головой, отводя взгляд.

— Я… люблю его. Потому, я… отказываюсь.

Пэри, кажется, никак на это не отреагировал. Чисто внешне он оставался спокойным как и секунду назад. Возможно, какая-то эмоция и мелькнула в его ясном взгляде, но Ким не смогла ее разглядеть, потому что продолжала смотреть в темный угол своей темницы, ощущая себя полной идиоткой.

— Женщины. — Хмыкнул Пэри, после чего развернулся, уходя в сторону двери. — Прощай, джиэда.

— Ким. — Прошептала девушка. — Меня зовут Ким.

— Что ж, я запомню это имя. Прощай, Ким. — Грустно улыбнулся мужчина, кидая взгляд через плечо. — Рад был встрече.

Проводив его взглядом, Ким прислонилась лбом к холодной решетке, пытаясь убедить себя в том, что поступила правильно. Конечно, в последний момент, когда смерть подойдет максимально близко, она пожалеет о своем решении, но тогда уже будет поздно. Она хотела жить. Но жизнь после такого решения навряд ли стала бы гладкой и счастливой. Если так подумать, то и обратно она возвращаться не хочет… На фоне всего пережитого ее прошлое выглядело слишком бессмысленным и унылым, она не хотела такого же будущего.

— Вот те на. — Пробормотал тихо один из стражников, возвращаясь к игре. — Честно признаться, я еще не разу не видел Древних. А тут на тебе, как какая-то напасть…

— Да и я тоже, чего скрывать. — Хмыкнул его собеседник. — С солдатами так всегда — служат, не зная кому. Господа сиятельные — скрытные до чертиков, приказы отдают только через вторые руки.

— М-да, видать девчонка им порядком насолила, раз каждый посчитал нужным убедиться в том, что она за решеткой. И никуда не собирается.

— Да даже если соберется! Куда она денется?! — Хохотнул второй. — На кой черт мы тут с тобой сидим!

— Твоя правда, брат…

Один из них бросил кубики, и те еще вертелись на столе, словно в нерешительности выбирая, на какую грань упасть, когда дверь вновь внезапно отворилась, резко взвизгнув, словно ее сильно толкнули ногой.

Сторожа подпрыгнули со своих мест, кидая свои взгляды туда же куда и Ким. Шокировано похлопав глазами с секунду, они без слов поняли, что от них требуется. Потому уже через пару мгновений их не было в комнате.

— Реиган. — Выдохнула Ким, обхватывая железные прутья клетки. Боже, она ведь действительно не верила в то, что он придет. Только теперь ей стало очевидно, как сильно она хотела просто увидеть его.

Старший из драконов медленно поднял на нее свой тяжелый мрачный взгляд, после чего одним движением закрыл дверь на засов.

Ким слегка нахмурилась, понимая, что в его движениях и поведении, что-то изменилось. Нет, он всегда был молчалив, а его взгляд всегда был многозначительным. Тут было что-то еще…

Мужчина несколько секунд оставался на месте, словно что-то уясняя для себя, после чего все же медленно пошел в сторону ее камеры.

— Пахнет гребаным Пэри. — Пробормотал хрипло Реиган, останавливаясь напротив Ким.

— Твои братья исполнили долг гостеприимства. Никогда не видела императора в таком приподнятом настроении. — Ким нахмурилась. — И никогда не видела тебя в таком подавленном. И… ты пьян?

— Несущественно. — Пробормотал Реиган, прислоняясь лбом к решетке. Широкоплечий и высокий, он загораживал весь свет, идущий от пары свечей, которые стояли на столе. — Я все это время пытался убедить себя в том, что это будет проще.

— Ну и… как?

— Я не привык лгать… тем более себе. Я готов сказать в открытую, что это ни черта не просто. Это слишком сложно даже для меня. — Мужчина вздохнул, устало закрывая глаза. — Всю дорогу я верил, что станет легче. Я ожидал от тебя чего-нибудь, что заставит тебя ненавидеть, презирать, если не сделает равнодушным… Что-то что заставит мой интерес исчезнуть. Но ты делала все идеально. И поэтому я стою теперь здесь, а ты за этой чертовой решеткой. И я испытываю гребаное, неподдельное сожаление, которое не ведал никогда. Что может сделать с мужчиной женщина… Особенно такая как ты, Ким.

— Это исповедь?

— А на что похоже?

— Тебе… тяжело. — Проговорила девушка, протягивая руку к его лицу, чтобы нежно провести пальцами по коже, очертив форму скул. — Но это пройдет, ты сам знаешь. Тебе лучше уехать в Инверн… я не хочу, чтобы ты присутствовал на казни. Я не смогу сохранять гордость и честь перед лицом смерти, которую обещал мне твой брат. Я знаю это… Я не хочу, чтобы ты запомнил меня такой… Лучше не надо. Пожалуйста, Ри.

— Женщина, ты слышишь, о чем меня просишь? — Реиган цинично усмехнулся. — Хотя бы раз… один раз ты попросила меня о пощаде. Попросила спасти твою жизнь. Но ты даже теперь не можешь себе позволить этих слов. А я еще себя считал гордецом.

— Я не прошу тебя об этом просто потому что знаю, что ты сделаешь это. Ты ведь этого и ждешь так? Ты за этим сюда пришел? Думал, я буду просить тебя о помощи? — Ким крепко сжала прутья клетки ладонями. — Я никогда не попрошу тебя об этом не потому, что я гордая, как ты думаешь. Я не позволю тебе предавать самого себя и свои принципы. Все то, чему ты служил изначально, века назад, когда меня еще не придумала природа. Ты и должен оставаться таким… гордым, решительным и непоколебимым. Я не хочу становиться причиной, по которой ты перешагнешь через все, что было твоими жизнью и смыслом все это время.

— Можно подумать, что я внезапно стал для тебя дороже жизни.

— А ты этого так и не понял? — Ким склонила голову набок, слабо улыбнувшись. — И смотри-ка… ты сейчас стоишь здесь, готовый пожертвовать всем ради моего спасения. Разве ты можешь меня в чем-то обвинять после этого?

— Попроси. — Проговорил тихо Реиган смотря на нее потускневшим, как осенние листья, взглядом.

— Поцелуй меня. — Девушка подтянулась вверх, улыбаясь его реакции.

— Тебя ничто не изменит. К черту поцелуи, Ким, проси меня помочь тебе. Ты сама сказала, ты боишься смерти. Я это и сам знаю. Ты не хочешь умирать, так почему ты продолжаешь играть в свои игры. Сейчас не время и не место.

— Ты такой красивый, когда сердишься.

— Проклятье, Ким, я пришел сюда…

— Ярость и желание у тебя очень похожи.

— … чтобы достучаться до твоего разума. Просто подумай, завтра меня здесь не будет. Я уеду с тобой или без тебя, но я уеду. И ты уже не сможешь изменить решения.

— Там на Севере, наверное, потрясающе.

— Нет. Там отвратительно и дико холодно. Но там ты будешь жива.

— Я бы хотела увидеть твой Север.

— Это легко устроить, тебе просто нужно согласиться.

— Передавай привет парням, Ри. — Вздохнула Ким, отступая на шаг. — Я уже приняла решение. И… я рада, что ты пришел. Мне уже намного легче. Я боялась, что ты не придешь, на самом деле. А теперь все хорошо.

— Что именно хорошо?! Да ты послушай себя. — Реиган с силой ударил ладонями по решетке, отчего та загудела.

— Слушай, Ри… последний вопрос. — Девушка поймала его разозленный, но все же внимательный взгляд. — Когда ты впервые увидел меня… о чем ты подумал?

— К чему это?

— Не знаю… в конце всегда вспоминаешь о начале. М? Ответь…

— Я подумал, что… никогда не видел женщин, так одержимо играющих со смертью. — Пробормотал в итоге мужчина, обхватывая руками прутья. — На самом деле я был слишком озадачен, чтобы фильтровать свои мысли. А что насчет тебя?

— Хм… — Ким вновь подошла, прислоняясь к решетке, внимательно изучая мужское лицо, словно стараясь запомнить его черты. — Я подумала… этот мужчина выглядит как Бог. Я подумала: он определенно самый возлюбленный сын природы, которая сделала его подобным кровавому закату. Самому прекрасному моменту на границе между светом и тьмой. Эта особенная мужская, грубая красота, которая заставляет женщин покоряться, ошарашила меня. Я была возмущена и очарована твоей самоуверенность и жесткой, хищной сексуальностью. Я подумала: Боже, кому же принадлежит этот зверь? А если никому, то смогла бы я когда-нибудь, при иных обстоятельствах и не в этой жизни назвать его своим… ах!

Ким резко отвела руки от решетки, которая внезапно накалилась. Темное железо стало медленно розоветь, потом металл побелел, начиная опадать тяжелыми каплями на камень пола.

— Я понял. — Проговорил медленно, жестко, с нажимом в голосе Реиган, стряхивая с ладоней расплавленное железо и проходя внутрь камеры, через образовавшуюся расщелину. — Раз ты все решила, то и я все решил. — Ким ошарашено отступила, смотря на мужчину, который неотвратимо надвивался на нее. — Ты идешь со мной. К черту просьбы. И твое решение к черту.

— Ты… ты что, собрался украсть меня?

— Украсть? Называй как хочешь. По мне, так я просто заберу тебя себе.

— Н-но… Ри, ты нарушишь свое слово! — Резко бросила Ким, прислоняясь спиной к холодному камню стены.

— Какое именно? Я доставил тебя сюда. Я передал тебя в руки моему недалекому братцу. Я сдержал свое слово от начала до конца. А теперь я просто объявлю всему миру, что ты моя. — Ким вздрогнула, чувствуя, как блаженство и желание медленно заполняют ее тело, отчего становиться трудно дышать. Она глотала ртом воздух, не веря тому, что он так уверенно это произнес. Да, кажется, этот мужчина все для себя решил… — Но это будет несколько позже. Пока мне нужно объяснить это тебе.

— О-о-объяснить? — Заикаясь пробормотала девушка, вжимаясь в стену.

— Я сделаю это очень доступно. — Проговорил Реиган, снимая рубашку через голову и откидывая ее в сторону. Губы девушки очарованно приоткрылись, когда она провела по его торсу быстрым взглядом. — Ты все поймешь, обещаю.

— Уже. — Пискнула она, сжимая и разжимая ладони, словно отчаянно желая почувствовать под ними горячее, твердое мужское тело. — Однако… это место…

— Место тоже к черту. — Бросил нетерпеливо Реиган резко притягивая женщину к себе за ворот толстовки.

Ким вскрикнула, когда оказалась вплотную прижата к горячему телу, и когда твердые, жадные губы грубо заткнули ей рот. Никаких заминок или вопросов… Он все делал правильно. Идеально.

Потому уже через мгновение ее тело ослабло. Она словно таяла в его руках, совершенно не сопротивляясь резким движениям, которыми он снимал с нее одежду.

— Никогда больше не надевай брюки, слышишь? — Бросил сдавленным голосом, сквозь которое пробивалось хищное рычание, мужчина, довольно жестоко обойдясь с ее джинсами.

Однако когда на ее теле не осталось ничего кроме черного кружевного белья, которое она купила накануне, Реиган замер, нависая над ней, расставляя руки по обе стороны от женской головы.

Дрожа всем телом и тяжело дыша, Ким взглядом и всем видом показывала, что он не должен останавливаться. Ее руки взметнулись к поясу его кожаных штанов, когда мужчина все же решился на слова.

— Эти вещи… потрясающе смотрятся на тебе. — После чего заключил: — Но им все равно здесь не место.

Да, она была с ним абсолютно солидарна в этом, и когда его руки обнажили ее грудь для своих настойчивых прикосновений и поцелуев, Ким благодарно простонала, зарываясь пальцами в черные волосы.

Боже, разве близость может доставлять столько удовольствия. Опьянять настолько, что ей действительно становиться не важно, где она находится.

— Тебе нравиться чувствовать меня здесь. Не так ли? — Усмехнулся порочно мужчина, становясь на колени и отодвигая ее бедро в сторону.

Ахнув, Ким вцепилась в его плечи, когда умелые пальцы прошли по тонкому слою хлопка, пролегавшего между ее бедер. Ее ноги подогнулись, когда горячие губы оставили на ткани свое тепло. Она не упала лишь благодаря крепким мужским рукам, которые обхватили ее талию, заставляя навалиться на стену.

— Сними. — Тихо протянула девушка, когда ткань уже начала причинять боль.

Реиган кинул на нее тяжелый взгляд, наслаждаясь открывшейся картиной. Женщина, которая умирает без его прикосновений. Которая просит его убрать единственную преграду, мешающую их телам соединиться.

И все это время он избегал этого. Он показывал свою отстраненность и недовольство потому что знал, чем дело закончиться. Он станет зависим от нее. От ее взглядов, слов, тела. От ее прикосновений и нежного аромата ее кожи, которая пахнет этим несравненным женским желанием. А еще от запаха их совместного возбуждения, который заполнил это помещение от стены до стены.

Сквозь ее тихий сбивчивый шепот, в котором проскальзывало его имя вперемешку с тяжелыми вздохами, он услышал то, что заставило его подняться.

— Совсем замерзла. — Прошептал Реиган, прижимаясь к ней вплотную, укутывая жаром собственного тела.

— Ты должен закончить… — Пробормотала опьянено и еле слышно его женщина, обвивая его шею руками, отчего ее грудь призывно скользнула по его торсу.

— Обязательно. — Пообещал тихо дракон, подхватывая ее на руки, заставляя оплести ногами бедра. — Закончу, конечно. А потом начну снова. У нас очень много времени, поверь мне, аги. Ты еще успеешь устать от меня.

— Ну же… помоги мне. — Ее рука безуспешно пыталась справиться с застежкой на его штанах. — Ри, давай же…

Сколько нетерпения и страсти. Он ведь никогда не думал, что будет влиять так на нее. Боги, если вспомнить о начальной фазе в их отношениях, можно подумать, что все это происходит во сне.

— Тихо, потерпи, девочка. — Улыбнулся он, заставляя ее восхищенно простонать. — Нам некуда торопиться. Я и так твой. Видишь?

Она вскрикнула в его губы, когда он резко скользнул в ее тело, одновременно запечатывая ее рот поцелуем.

— Мой. — Повторила Ким облегченно и счастливо, утыкаясь в его шею. — Ри, я люблю тебя.

Мужчина повернул ее лицо к себе, чтобы вновь медленно, чувственно мучить сладкими горячими поцелуями, продолжая уверенные движения в ее теле.

— И я тебя, девочка. Ты же знаешь… ты же знаешь, как я люблю тебя. — Эти слова опалили ее припухшие губы вместе с горячим выдохом.

— Не отдавай меня… никому. — Добавила девушка, смотря в его сияющие глаза.

— Наконец-то ты поняла. — Мужчина уткнулся носом в ее волосы, сжимая пальцами женские бедра. — Запомни свои слова, аги. Потому что я действительно никому и никогда не отдам тебя. Ты будешь только со мной.

Ким благодарно приняла его крепкий поцелуй, который словно подпись или печать последовал после его слов. Прижавшись спиной к холодному камню, ощущая спереди горячее тело, она окончательно расслабилась в мужских руках, произнося одними губами: «наконец».

В ожидании грядущей бури, громов и молний, Ким все же проследовала за ним, таким уверенным и спокойным, в двери этого величественного зала. У Эдана были посетители, какие-то послы, однако, Реиган не намеревался ждать, собираясь отправиться в родные, скованные льдом и ночью земли немедленно, как только нужные слова дойдут до молодого императора.

Ким поражалась такой перемене… если все, что он сказал — правда, то любовь капитально изменила этого мужчину. Он собирался сейчас пойти против своего короля, против себя самого, а он выглядит самодовольным и уверенным.

Закрыв глаза, Ким перешагнула порог, окунувшись в торжественность церемониального зала, хватаясь за обрывок предложения его высочества.

— Ха. А смелости вам не занимать. Приходить с такими заявлениями, прихватив лишь парочку людей, столько же немощных как и вы сами, принцесса.

— Я — королева. — Ким вздрогнула от звуков этого до боли знакомого голоса.

— Еще нет. К тому же, если так, какого же черта вы притащились собственнолично? — Эдан уже давно не стеснялся в выражениях, наплевав на этикет. — Решили разделить ее участь? — Голос величество внезапно смолк. — Реиган, брат мой, как ты вовремя. Поздравляю, Анатерос наконец-то объявляет нам войну. А то нам Вейта не хватало…

— Ничего подобного! — Вскричала спорившая с ним женщина, на которую Ким тупо уставилась из-за спины своего мужчины. — Мы не хотим войны, не нужно переворачивать все с ног на голову. Я просила о заключении сделки.

— В преисподнюю сделки! Меня устраивает больше тот исход, при котором вы вместе со своим обожаемым городом превратитесь в Ад на земле.

— В том то и дело. — Прошипела посланница, смотря строго на императора, который развалился в своем тронном кресле, обитом бархатом и украшенном позолотой. — Вы изначально знали, что ответите. Даже не выслушав условия. Вы даже не задумывались над тем, чтобы пойти нам навстречу.

— Вы меня с кем-то перепутали. Идти навстречу? Я ослышался?

— Не за просто так. Я предлагаю щедрый выкуп…

— Я получу это золото в любом случае. Так что я не буду идти на нелепые сделки, согласно которым должен отпустить самую гнусную из человеческих отро… какого дьявола?

Эдан наконец заметил ее, потому Ким сделала резкий шаг в сторону, вставая рядом с Реиганом, который слушал все это с терпеливым молчанием. Теперь ее стало видно всем присутствующим.

— Ким? — Прошептала сдавленно посланница, одетая в роскошные наряды из желтого атласа и парчи. Такой же цвет носили и люди, ее сопровождавшие.

— Хло. — Как можно более спокойно пробормотала девушка в ответ.

— Так о чем идет речь? — Осведомился беспечно Реиган, скрещивая руки на мощной груди, игнорируя откровенно заинтересованные взгляды, с долей испуга, направленные в его сторону.

— Анатерос дает выкуп за эту сучку, которая каким-то волшебным образом оказалась справа от тебя. Или объявляет войну, если я откажусь. Я отказался, следовательно тебе придется задержаться. Я знаю, как ты любишь подобные праздники жизни. — Эдан вновь задержал на Ким свой недоуменный взгляд, после чего махнул страже, стоящей вдоль стен зала. — Уберите ее отсюда, еще не время…

— Тронете ее — живыми отсюда не выйдете. — Спокойно произнес Реиган, слушая шорох, который после его слов мгновенно стих. — А что насчет тебя, брат. Еще раз назовешь мою женщину «сучкой», и я не посмотрю на то, что ты выше меня по положению.

— Т-твою… что?! — Прошипел, запинаясь, Эдан, приподнимаясь в своем кресле.

Ким пожала плечами, когда увидела как рот Хло открывается от откровенного шока.

— Так понятнее? — Спросил Реиган, беря ее за руку и поднимая ладонь Ким вверх. Красный рубин блеснул своими совершенными гранями.

— Какого черта твой родовой перстень делает на руке этой…. женщины. — Исправился в последний момент Эдан.

— Думаю, ты знаешь ответ.

Эдан рухнул обратно в кресло.

— Кто ты, и что сделал с моим братом? — Произнес он тихо, не верящим взглядом косясь в его сторону. — Я отказываюсь верить в это. Реиган, скажи, что это все — несмешная шутка.

— Увы. — Мужчина опустил ладонь своей избранницы, переплетая их пальцы. — На ритуал связи двух душ никто из вас не приглашен. Спасибо за внимание.

— Стоять! — Рявкнул изменившимся голосом Эдан, вскакивая со своего места. — Никуда ты нахрен не пойдешь! Понятно! Ты обязан мне подчиняться! Я тебе приказываю по праву крови, как избранник Богов. Эта женщина умрет завтра на рассвете, я так сказал, а значит так будет! И это не изменит ни золото Анатероса. — Кинул он яростный взгляд на Хло, спускаясь с возвышения. — Ни ты!

— Так-так-так. — Ким резко обернулась на этот голос. Улыбка расплылась на ее лице, когда в распахнувшиеся двери вошел Пэри. Махнув рукой страже, придворным и посольской процессии, стоящим в этом зале, он продолжил: — Вы все — уходите. Зал закрывается на семейный совет. Быстро, живее.

— А ты какого черта здесь командуешь… — Прошипел Эдан, побелев от ярости.

Закрыв массивные двери за последним нежелательным свидетелем, Пэри повернулся, поправляя свой безупречный костюм цвета только расцветшей лаванды. Проверив каждое кольцо на своих тонких пальцах, мужчина беззаботно прошел вперед. В абсолютном молчании присутствующие наблюдали за тем, как средний из драконов проходит мимо императора, приближается к тронному креслу, после чего с размаху в него падает, вульгарно закидывая ногу на ногу.

— Боги, я так устал. — Выдохнул он в итоге, прикрывая глаза.

— Да… да вы все тут страх потеряли! — Голос Эдана как будто сел. Слова вылетали из его рта очень тихо и напряженно, так что было едва слышно. — Это мое место! Быстро встань!

— Как это люди говорят? Попу поднял — место потерял. — Расслабленно ответил Пэри поглаживая пальцами золотую резьбу на подлокотниках. От такой наглости император лишился дара речи абсолютно. — Ужасная несправедливость. В тронном зале лишь одно сидячее место.

— Потому что сидеть может лишь император! Остальные стоят! И желательно на коленях!

— Так из-за чего такой шум? Честно слово, вас было слышно в моей спальне…

— А ты время даром не терял. — Вздохнула ошарашено Ким, на что мужчина пожал плечами.

— Душевная рана была слишком глубока. Мне понадобился… умелый лекарь. — Пэри осмотрел Реигана внимательным взглядом. — Но ведь не только я не терял время. Когда отмечаем?

— Отмечаем? — Прошептала недоуменно Хло. — Ким, как это все понимать? Я думала… боже, да я думала ты при смерти, нуждаешься в помощи… Я сама решила ехать сюда, наплевав на запрет короля и… опасность. А ты… выходишь замуж?

— Скажи, он лучший? — Улыбнулась беспечно Ким, сильнее сжимая мужскую ладонь. — Покруче твоего Одрика.

Хло озадаченно покачала головой.

Немую сцену прервал возникший в зале гонец.

— Прошу простить меня, милитиам. — Мужчина рухнул на колени, протягивая вперед свиток. — Срочное донесение от логофета твоей армии. Столица Вейта Лоана взята, а их регент захвачен в плен.

— К дьяволу Вейт и регента. — Вскричал Эдан. — Тут, кажется, разворачивается что-то куда масштабнее. Это предательство! Измена!

— Брось, Эдан. — Протянул Пэри, забирая письмо у гонца и выпроваживая того за двери. — Рей служил тебе веками так, как никто другой. А ты не можешь отдать ему женщину.

— Это не женщина! Она ве-ве… — Эдан проглотил последние слова, заметив взгляд старшего. — Да я лучше отдам ее за золото Анатеросу, чем позволю тебе таким гнусным образом порочить мое имя! — Кинул он Реигану.

— Если дело в золоте, то я дам его тебе. Столько, что ты сможешь из него построить дворец.

— Дворец из золота… — Прошептал мечтательно Эдан, после чего резко встряхнул головой. — К черту золото, страдает моя гордость.

— Там и на твою гордость хватит.

— Че-е-ерт… — Протянул обделено Пэри, кидая взгляд на старшего брата. — А мне ты такого никогда не предлагал. Эдан, я бы не был таким идиотом, и уже давно согласился, пока он тебе предлагает хоть что-то. Он все равно поступит по своему, ты же знаешь… Можешь остаться ни с чем.

— Нет! Никогда! Что бы вы помыкали мной? С чего я должен потакать вашим желаниям? Вы забываете кто поставлен над вами, кто здесь император и кому вы поклялись в верности. Я, я и еще раз мне. И скорее небо рухнет мне на голову, чем я…

Ким улыбнулась, уже не слушая однотонный протестующий крик молодого дракона, напоминающий капризы ребенка. Ощущая нежный жар чужой ладони и смотря прямо в неверящие глаза своей сестры, она произнесла одними губами: «Я — счастье».

Эпилог

— Просыпайся, моя любовь. Моя нежная аги, нам пора.

Голос мужчины который сопровождал ее, кажется, всю ее жизнь, ворвался в болезненные грезы.

Женщина приоткрыла тяжелые веки, в уголках которых залегли морщинки.

Спутник ее вечности был здесь. Реиган наклонился над ее кроватью и смотрел так же, как и тогда, века назад, когда ритуал связал их души навеки. С любовью, счастливо и благодарно.

Память ускользала от нее. Она действительно практически не помнит жизни, которая была до него. Время… боже, что сделало с ней время.

Ким устало вздохнула, протягивая руки к супругу, который бережно поднял ее с кровати.

— Нам нужно поторопиться, Ким. — Продолжал тихо разговаривать с ней мужчина. — Солнце совсем скоро взойдет.

— Рассвет… да… — Прошептала еле слышно Ким.

— Верно, девочка. Рассвет. Помнишь? Мы каждый раз встречаем с тобой солнце, которое навещает нас крайне редко…

Девочка. Ким горько усмехнулась. Он до сих пор называл ее девочкой, не смотря на то, во что она превратилась. Боже, как стара она была. Не внешне, нет… Внешне она могла сойти за зрелую женщину лет сорока. Но внутри… Ее тело не было приспособлено для вечности, даже с его кровью, которую он давал ей регулярно, одержимо веря, что сможет продлить ее жизнь еще хотя бы на неделю… хотя бы на день.

Сколько страха затаилось в его взгляде в последнее время. Сколько сомнений, опасений и терзаний разъедали чистое золото его глаз.

Ким улыбнулась, устало закрывая веки.

Она жила во тьме все это время, потому что ей не нужно было солнце. Он был всем. Он согревал и освещал ее, и она никогда не жаловалась на свою судьбу. Она была искренне счастлива разделить эту жизнь с ним.

Заметив, что все ее мысли поставлены в прошедшем времени, Ким поморщилась, приоткрывая глаза.

Она не хотела… она боялась…

— Ш-ш-ш, Ким, моя аги, что случилось на этот раз? — Он укутывал ее в меха, смотря в ее глаза, которые начали блестеть.

— Я… люблю тебя, Ри. — Прошептала она только еле слышно, пытаясь помочь ему справиться с рукавами ее шубы. Сил в последнее время не хватало даже на это.

Он коснулся губами ее лба, резко отодвигаясь.

— Боги, ты совсем замерзла.

— Я не чувствую… все хорошо… — Пробормотала она обвивая его шею ни на что в последнее время негодными руками, когда Реиган вновь ее поднял.

— Я согрею тебя, любовь. Потерпи. — Прошептал мужчина, быстро пролетая по каменным пустынным коридорам древнего замка, промерзшего насквозь.

Согреет…

Небеса, как давно она не в состоянии ощущать наслаждение от его прикосновений. Из-за ее болезни они уже давно не занимались любовью, ее мужчина просто лежал рядом, согревая ее теплом своего тела. Он мог осторожно гладить ее по волосам, нежно целовать, но с тех пор, как она слегла, он не проводил с ней ночи, как это бывало раньше…

Ким очнулась, когда они были уже в дороге. Реиган гнал лошадь в сторону стены. Его глаза прищурено всматривались в темноту, на ресницах и отросшей щетине серебрился иней.

Свист ветра наполнял уши, а мороз колол кожу лица, обжигая легкие. Как было трудно привыкнуть к Северу… Поначалу ей было тяжело даже просто дышать. Ох, это было так давно…

Она вновь открыла глаза, когда ее мужчина уже поднимался с ней на самую высокую дозорную башню пограничной стены. Прижимая к себе так бережно и крепко… Ким резко распахнула глаза, словно стараясь вспомнить… он уже однажды прижимал ее так же…

— Ри… — Желтые глаза метнулись к ней с беспокойством и все той же заботой. — Ты украл меня… да?

— Да, девочка. Да, ты помнишь?

Она тихо покачала головой. — Расскажи. Расскажи, как ты похитил меня.

Мужчина тихо выдохнул, поднимаясь по бесконечной винтовой лестнице.

— Ты была в бегах… я был гончей, которая должна была вернуть тебя моему хозяину. Я служил своему брату императору. Я должен был найти тебя и доставить обратно в столицу, в которой тебя должны были казнить.

— Боже… это правда? — Недоуменно пробормотала женщина, поднимая к нему свои замутненные временем и болезнью глаза. — Неужели я могла доставить такие неприятности…

— Милая, ты была ходячей катастрофой. — Рассмеялся тихо и хрипло мужчина. — И я полюбил тебя.

— С первого взгляда? — Усмехнулась его супруга.

— Кажется, что да. Ты так сильно отличалась от всех женщин, видимых мной ранее…

— Ты нашел меня?

— Да. Я пришел и забрал тебя. Ночью. Ты была в кровати и мирно спала, когда я пришел за тобой. Как ты злилась тогда…

— А потом?

— Я доставил тебя ко двору. И мой король был доволен. Но увидев тебя в клетке, я понял, что не допущу твоей смерти. Я не отдам тебя никому. Слышишь? Я никому тебя не отдам. Я сказал тебе там: ты моя, Ким. Навечно. — Женщина закрыла глаза, словно пытаясь отыскать в темноте забвения эти воспоминания.

— А потом, Ри? Что ты сделал потом?

— Я любил тебя, Ким. Прямо там, я взял тебя, в этой камере, желая присвоить тебя, сделать полностью своей. Я был с тобой как ни с одной женщиной раньше. Ты была первой и единственной. Всегда. Была только ты.

— Я была такой молодой и красивой тогда…

— Я забрал тебя себе. — Прошептал мужчина, упрямо поднимаясь вверх. — Я увез тебя, несмотря на протестующие вопли моего брата-императора. Я крепко прижал тебя к себе. Мы сели на лошадь и скакали без остановки, пока не оставили за спиной столицу и предрассудки. И я ни разу об этом не пожалел. Север стал прекраснее всех городов, стран и миров, которые казались нищими и скудными, потому что у них не было тебя. Ты была только моей.

— Ты любил…

— Я люблю тебя, Ким, слышишь? Девочка, я испытываю к тебе то, что не испытывал ни к кому и никогда. Почти, аги, мы почти пришли.

— Ты такой красивый, Ри… совсем не изменился…

Холодный ветер опять порывом ударил в ее лицо, когда они оказались на верху башни, с которой можно было осмотреть все снежные владения Огнерожденного Реигана, если только хватит зрения.

— Смотри, Ким. — Мужчина сел на обледенелый, занесенный снегом каменный пол башни, которая была обнесена коротким барьером. — Солнце давно не навещало нас. Вот оно… оно приветствует тебя.

— Боже… Ри… это каждый раз неповторимо и прекрасно. — Прошептала женщина, смотря из-под тяжелых век на то, как горизонт плавиться.

Как тьма нехотя отползает в сторону, повинуясь великой силе света. Как могущественное, величественное, несравненное солнце лениво, неторопливо вылезает из-за горизонта, осматривая ледяное королевство Огнерожденного. Необъятные земли старшего из рода венценосных драконов вспыхнули серебром и алмазами.

— Ты самый богатый мужчина на земле. — Пробормотала Ким, смотря вдаль. — Как много великолепного, того, что спрятано тьмой, лежит под твоими ногами. И проявляется только в такие редкие моменты…

— Самое дорогое я держу в руках. Сейчас. Чувствуешь?

— Да.

Прекрасный север вспыхнул жизнью и красками. Цвет разлился по мертвым землям севера, подгоняемый неумолимым сиянием холодного солнца. Ким из последних сил впитывала в себя великолепие панорамы и тепло мужчины, сидящего позади нее и крепко сжимающего ее в объятьях.

Реиган прислонился губами к холодному виску своей супруги, продолжая смотреть вперед, за горизонт. Впервые за всю вечность его глаза заблестели, а веки покраснели не от холода…

Медленно отклонив женщину от своего тела, он повернул ее лицо к себе, больше всего боясь увидеть в ее взгляде пустоту. Глубокие карие глаза были наполнены алмазным блеском снега и холодным солнцем. На губах застыла слабая счастливая улыбка чистого блаженства.

Она ушла незаметно. Он даже не успел ощутить это роковое мгновение.

— Ким… — Прошептал мужчина отчаянно, прижимаясь губами к ее голове, пропитывая скупыми слезами каштановые, поцелованные рыжеватым пламенем, волосы. — Моя девочка…

Бессильно откинувшись на бортик идущий вкруг смотровой площадки башни, мужчина обреченно закрыл глаза, продолжая обнимать тело женщины. А потом он еще долго смотрел на горизонт, и его взгляд смешивал небо и землю. Последние слова, сказанные им, унес жестокий и равнодушный борей, развеяв их по пустынным снежным равнинам Северной земли.

— Не бойся, Ким… я же обещал… Ты будешь только со мной. Я никому не отдам тебя.

* * *

Писарь обмакнул гусиное перо в чернильницу, стряхивая лишнее капли. Примерившись, погладив серебряную бороду и поправив подсвечник, он склонился над листом летописи великого рода, аккуратно выводя заключительные слова:

И так сбылось пророчество.

Примечания

1

Святая простота (лат.).

2

Загнутый скребок по телу.

3

«Безымянная» на местном языке.

4

Богиня любви и красоты.

5

Местный горный сухой ветер.

6

Желтовато-рыжий.

7

Дословно — «драгоценный камень», тут — избранная наложница.

8

На местном — «волчица».

9

Холодный, мощный северный ветер.

10

Святая, избранница.

11

Название крепости в Инверне, столице Северной державы.

12

Холодное колющее оружие типа стилета.

13

Рабыня-чужестранка, это обычно женщины побежденного врага.

14

Свершилось, да будет так.

15

Столица Анатероса.

Content

Мари Явь
(Изольда Северная)
Теория Хайма

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог

Примечания