Георгий Савицкий

Дорогами апокалипсиса

© Савицкий Г. В., 2017

© ООО «Издательство «Яуза», 2017

© ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Пожирают майданы героев,

Словно Кронос, – попробуй, сплюнь еще…

Здесь не строят, здесь ходят строем

Просветленные свастикой юноши.

Резать, вешать и жечь за идею?

Ни покрышки вам, ни поблажки вам!

Марш вперед – усмирять Вандею,

Волчий крест на груди и «калашников».

Там дымят терриконы хмуро,

Там поют свои песни орочьи,

А не слушают «спив бандуры»

Бесполезные люди-сволочи.

Там под рокот бесед досужих,

Помолившись иконе с Путиным,

В черных штреках куют оружье

И стихи слагают беспутные.

Натирают лица и руки

Антрацитовой пылью алмазной,

Чтобы ночью, как башибузуки,

Выползать и душить несогласных.

Там неистовый Сепар Черный

Голосит: «Ну-ка, где тут украинцы?!»

И герои-гвардейцы отборные

Без зазренья меняют памперсы.

Результат, без сомнения, ясен

Даже самому твердому скептику —

Примайданенных отдонбассят.

Вот такая вот диалектика.

Владислав Русанов 2016

Посвящается военнослужащим и ветеранам Отдельного танкового батальона «Дизель» Народной милиции Донецкой Народной Республики.

Пролог

Колонну грузовиков с гуманитарным грузом зажали у съезда на грунтовую дорогу. С одной стороны, откуда и стреляли, – лес, с другой – поле, которое осенняя хлябь превратила в болото.

Замыкающий броневик, видавший виды КрАЗ с крупнокалиберным пулеметом в обшитом листами брони кузове, замер, уткнувшись капотом в кювет. Его кабина была вся изрешечена, стекла выбиты. Чадно коптили горящие покрышки.

Головной «Урал» со спаренной зенитной пушкой в кузове еще отплевывался сгустками огня от наседавших бандитов. По бортам отстреливались из пулеметов уцелевшие бойцы. Только поэтому бандиты все еще держались в отдалении. В прикрытой стальными листами кабине бронированного грузовика командир конвоя передернул затвор пулемета Калашникова и нажал тангенту рации:

– Прием! Прием! Все, кто меня слышит, – на связь… На трассе Полтава – Днепропетровск совершено нападение на колонну с гуманитарным грузом. Просим помощи, долго не продержимся. – Командир вооруженного грузовика эскорта бросил тангенту и приник к пулемету. Несколько прицельных очередей сквозь выбитое лобовое стекло отогнали любителей легкой наживы.

Несколько приземистых, похожих на жаб «Хаммеров» с пулеметами на крыше нарезали круги, стараясь не подставиться под убийственный огонь «зушки». Один американский джип с трезубцами на дверцах и на широком капоте уже догорал в кювете, вокруг него нелепыми изломанными куклами лежали тела тех, кто грабил и убивал, прикрываясь националистическими лозунгами о «свободной Украине».

При том что сама Украина еще с 2014 года находилась в кабальной зависимости от своих западных «партнеров». Годы жестокой гражданской войны разорили некогда одну из богатейших республик бывшего СССР, превратили хлебосольный край в пристанище «желто-блакитных» упырей.

Но командиру конвоя сейчас было не до философии. Он зло огрызался из пулемета короткими расчетливыми очередями. Понимал: они живы, пока есть патроны. Из бронированного кузова доносился грохот спаренной зенитной установки ЗУ-23-2, ее короткие отрывистые очереди перепахивали и так уже порядком побитый асфальт.

Шакалы на «Хаммерах», в отличие от защитников гуманитарного конвоя, патронов не жалели. Со стороны леса тоже било несколько автоматов и пара пулеметов Калашникова. Мародеры держали единственный уцелевший пока грузовик эскорта под плотным огнем. Пули так и щелкали по стальным листам, прикрывавшим жизненно важные узлы, кузов и кабину. Искры рикошетов рассыпались по бронещиту, прикрывающему спаренную автоматическую пушку. Белые «КамАЗы» бандиты не трогали, добыча им была нужна по возможности неповрежденной.

Внезапно на опушке леса раздались рев и металлический скрежет, затем загрохотал крупнокалиберный пулемет. Ломая кусты и молодые деревья клиновидным бампером с массивным стальным «рогом», из леса вырвался еще один «механический зверь». Трехосный армейский «Урал» был обшит стальными листами, над кузовом возвышалась бронированная надстройка с конической башней от бронетранспортера БТР-80. Крупнокалиберный пулемет Владимирова пропорол длинной очередью бок одного из «Хаммеров» с трезубцем на капоте. Мощные 14,5-миллиметровые пули разворотили приземистый американский джип. Бронированный капот вспучился, бронестекла – разбиты, дверцы сорваны с креплений. На широкой крыше джипа захлебнулся собственной кровью пулеметчик. В бронированном салоне вообще был фарш из «бандерлогов»[1].

Не сбавляя скорости, с разгону неведомый броневик поддел изувеченный «Хаммер» стальным «рогом» на бампере и отшвырнул на обочину. Уши заложило от рева мощного дизельного двигателя, скрежета и визга стали, грохота пулеметных очередей. На борту неведомо откуда взявшегося броневика красовался размашистый девиз: «У носорога – плохое зрение, но это проблема не носорога!»

Резко развернувшись, броневик повел стволом крупнокалиберного пулемета, щедро раздавая смертоносные свинцовые «подарки». Еще один «Хаммер» украинских националистов пригвоздило пулеметной очередью к асфальту. А неведомый угловатый броневик подкатил к головному «Уралу» колонны и прикрыл его своим массивным корпусом. Коническая пулеметная башня продолжала вращаться, отыскивая новые цели.

Желающих поживиться гуманитарным грузом на дороге резко поубавилось. Уцелевшие «Хаммеры» с трезубцами резко дали по газам и скрылись за поворотом. На дороге остались только убитые и раненые.

Откинулся массивный люк на бронированной надстройке «стального носорога», оттуда показалось чумазое от порохового дыма лицо, обрамленное черным танкошлемом.

– Эй, братья-славяне! Вы там живы?!

– Живы-живы… – Командир эскортного «Урала» отложил пулемет в сторону. – Нам бы до ближайшего города дотянуть.

– Чем сможем – поможем! По пути прикроем вашу колонну броней и огнем при необходимости.

– С нас причитается.

– Сочтемся.

– Сам откуда?

– Из Макеевки.

– О, а я – из Донецка!

Взаимовыручка была непреложным законом дороги. Особенно для отчаянных донецких дальнобойщиков, колесящих по разбитым автотрассам и проселкам послевоенной Украины, края одичалых бандеровских банд и новой феодальной раздробленности.

Глава 1

«Бронированный зверинец»

Крепкий мужчина среднего роста, с заметной проседью в волосах шел по улице Артема, шаря взглядом по вывескам магазинов, кафе, офисов. Центр Донецка и в середине рабочего дня был заполнен пешеходами, по широкой проезжей части неслись нескончаемые потоки машин, замирая на перекрестках перед светофорами, чтобы выждать немного и снова мчаться по одним им ведомым делам. Над головой прогрохотали вагоны надземного монорельсового метро, к этой транспортной новинке и сами жители еще не привыкли.

Высотные здания и ажурные башни подъемных кранов на новостройках стали приметой нового времени не только для Донецка, но и для всей республики. Снова заработали восстановленные заводы, раскручивая тяжелый маховик мощной промышленности этого трудолюбивого края шахтеров, металлургов, машиностроителей. Появились деньги от реального, производственного сектора экономики. Послевоенный Донбасс расцветал.

«Донбасское экономическое чудо» было создано руками его трудолюбивых жителей при значительной поддержке России. Именно страна-союзник частично признанных Народных Республик помогала строительными материалами и техникой, станками и другим промышленным оборудованием, специалистами и инвестициями. Но это была отнюдь не благотворительность. Взамен Россия получила практически готовый производственный кластер черной металлургии и тяжелого машиностроения.

Продукция заводов Донбасса активно продавалась по всей России и за ее пределами: в Казахстане, Белоруссии и даже в Китае. Листовой металл и сортовой прокат, оборудование для электростанций и шахтные горнопроходческие комбайны, железнодорожные вагоны и уникальное оборудование для металлургических заводов – все это имело клеймо «Сделано в ДНР».

Знаменитый «шахтерский характер», закаленный в труде и в боях за родную землю, позволил в кратчайшие сроки при поддержке и гуманитарной помощи братской России не только наладить производство, восстановить жилые дома и инфраструктуру, но и развить успехи во многих ведущих отраслях промышленности.

Это было видно по новым домам, обилию машин на улицах Донецка, веселым и улыбающимся лицам прохожих. Но мужчина мало оглядывался по сторонам. Похоже, его интересовал вполне конкретный адрес. Вскоре он нашел, что искал, – фирму с вывеской «Эх, прокачу!».

* * *

– Извиняйте, «Арматы» у нас нету! – толстячок с хитроватым прищуром глядел на «купца».

– А что у вас есть?

– «Носорог» и «Василиск»!.. – приосанился толстячок и указал на пару видавших виды «Уралов». – Да не переживайте, машины совсем недавно «откапиталены», «движки» сам перебирал, так что все в порядке.

Армейские грузовики замерли на стоянке: угловатые стальные монстры, словно бы вырубленные из единого куска металла. Сделаны они были как и все в Донецкой Народной Республике: грубовато и без лишних изысков, но зато крепко и надежно.

Кабины «Уралов» прикрыли массивными бронелистами со смотровыми щелями. Стальные панели могли откидываться на шарнирах в небоевой обстановке. Обычные ветровые и боковые стекла были заменены пулестойкими броневыми стеклоблоками. Справа от водителя установили подвижную турель с ручным пулеметом Калашникова РПК калибра 7,62 миллиметра. Запас магазинов увеличенной емкости на 40 патронов был под рукой сменного водителя, выполняющего еще и функции стрелка. Обзор через лобовое бронестекло, прикрытое еще стальной заслонкой, был вполне достаточен для прицельного огня вперед по ходу движения.

Двигатель в хищно вытянутом капоте защитили впереди и с боков наклонными бронелистами. Радиатор прикрыт стальными жалюзи. Капот тоже усилен сверху накладными бронелистами. Мощный стальной брус вместо бампера имел клиновидную форму – таким тараном можно было сокрушить любую баррикаду.

Самым экстравагантным грузовиком огневой поддержки был бронированный «Носорог». Исключительно меткое прозвище «ган-трак» получил за стальной «бивень», наваренный на мощный клиновидный бампер. Проблему огневой мощи и броневой защиты донецкие инженеры решили весьма кардинальным методом.

В кузов «Урала» целиком установили бронекорпус от бронированной разведывательной машины БРДМ-2. За счет того, что внутри отсутствовали двигатель, топливные баки, выдвижные колеса малого диаметра для преодоления рвов и траншей, бронированный короб раздаточной коробки, агрегаты водометного движителя, освободилась довольно значительная часть объема машины. Так что внутри могли с комфортом расположиться пять-шесть бойцов в полном вооружении и снаряжении. Люки на крыше и в передней части служили для быстрой посадки внутрь.

Компактный корпус БРДМ-2 без труда помещался в кузове «Урала», борта которого были дополнительно усилены стальными листами и толстой резиновой транспортерной лентой. Пространство между ними и собственно корпусом БРДМ-2 заполняли многослойные «сэндвичи» из стальных листов, чередующихся с толстой транспортерной лентой, – такая защита могла выдержать даже выстрел из реактивного противотанкового гранатомета! Верхняя часть бортов самой разведывательной машины тоже была защищена такими же комбинированными броневыми панелями. Свободное пространство позади кузова использовалось для складирования различных припасов и ящиков ремкомплекта. «Задница» бронированного «Носорога» тоже была неплохо защищена. Листы стали, установленные под наклоном, спускались, закрывая до половины и задние колеса.

Такие «боевые самоделки» были в ходу еще в Афганской войне 1979–1989 годов. А уже во время войны на Донбассе в 2014 году в батальоне «Восток» стали создавать так называемые раздупляторы. В кузова защищенных грузовиков устанавливали целиком бронекорпуса от боевых машин десанта БМД-2 с 30-миллиметровыми автоматическими пушками и спаренными пулеметами.

Но сейчас подобная огневая мощь была явно избыточной. А вот крупнокалиберный 14,5-миллиметровый пулемет Владимирова и спаренный пулемет Калашникова вместе со штатными прицелами были как раз кстати. Кроме того, стандартная башня от бронетранспортера БТР-80 обеспечивала круговой обстрел и позволяла размещать и более современные прицельные комплексы. «Бронированная надстройка» несколько возвышалась над кабиной, что позволяло вести обстрел не только назад и по бортам, но и вперед. Сочетание крупнокалиберного и обычного спаренного пулемета идеально подходило для отражения внезапного огневого налета. Из КПВТ можно было и бронетранспортер прошибить! А спаренный пулемет Калашникова в момент мог залить свинцом окрестности, отразив внезапную атаку из засады.

Кроме того, сзади на башне монтировалась штатная система отстрела дымовых гранат. Находчивый экипаж «Носорога» слегка доработал ее: теперь вместе с дымовыми там стояли и картечные боеприпасы. На ближней дистанции они были весьма эффективны против вражеской пехоты. «Василиск», или попросту – «Васька», имел еще более мощное вооружение. В кузове этого грузовика был установлен уникальный автоматический 82-миллиметровый миномет «2Б-9М «Василек-М». Это уникальное орудие и дало название необычной боевой машине. Впереди по бортам за броневыми щитами притаились два турельных пулемета Калашникова. Автоматический миномет лупил на четыре с лишним километра, отстреливая четырехзарядную кассету за считаные секунды. При необходимости его можно было заряжать и с дула обычными 82-миллиметровыми минами. Такая установка была исключительно полезна тем, что могла уничтожать противника и за укрытием. Да и вообще – миномет штука коварная и дьявольски эффективная в умелых руках.

– А это все ваши машины?

– Еще «Вахтовка», там у нас продукты, кухня, вещи, спальные места для отдыха. В общем, все необходимое для дальних путешествий. Бронекапсула хорошая, очередь из пулемета Калашникова выдерживает с близкого расстояния. А вот из вооружения – только пулемет сверху в башенке от бронированного тягача МТ-ЛБ, чтобы не утяжелять конструкцию.

– А где ваш… начальник? Или, правильнее сказать, командир?

– Уехал договариваться за солярку и запчасти. А то – боекомплекта хоть завались, а ехать не на чем. Скоро будет, – заверил нанимателя словоохотливый круглолицый толстячок со странным прозвищем Фаря.

Командир бронированной эскортной группы, а по совместительству и начальник небольшой частной военной компании Александр Соболев появился примерно через час.

– Итак, вы хотите заключить с нами контракт на сопровождение и защиту груза на той стороне… виноват – на территории Украины?

– Да, мы везем лекарства и медицинское оборудование для горно-обогатительного комбината в Комсомольске… То есть в этих… ну, как их – Горишних Плавнях. Вот уж, мать ее так, переименовала украинская власть город! Идиоты клинические! – в сердцах выругался заказчик.

Александр Соболев только улыбнулся. Внешность у главы частной военной компании была отнюдь не героическая. Небольшого роста, как многие танкисты, худощавый. Черные волосы с проседью, взгляд серых глаз внимательный, оценивающий. Говорил Соболев негромко, слегка растягивая слова. В армии Донецкой Народной Республики он дослужился до капитана, командовал ротой Т-72 отдельного танкового батальона. Он был профессиональным танкистом: еще до войны служил в украинской армии в учебном центре «Десна» командиром-инструктором танка, потом командовал взводом.

– Сколько у вас машин?

– Пять фур, все приспособлены к экстремальным грузоперевозкам, имеют локальную броневую защиту. Водители тоже опытные – раньше гоняли «гуманитарку» в Донецк и в Луганск от МЧС России.

– Нормально. Сумма за услуги плюс премиальные, надбавка за «боевые» и форс-мажор нас устраивают. Взятки на «укроповских» блокпостах – за ваш счет.

– У нас вроде бы все проплачено…

– Конечно, вам решать, но к западу от границ Донецкой Народной Республики действует один закон: силы и хитрости. Местные «атаманы» ведут себя непредсказуемо.

– Приму к сведению.

– Выезд – послезавтра утром. Завтра занимаемся техобслуживанием машин и разработкой маршрутов и графика движения.

– Разрешите полюбопытствовать, а почему все-таки для сопровождения грузовых колонн используются «ган-траки»? Неужели не лучше для этих целей подошли бы «нормальные» бронетранспортеры, у них ведь и вооружение, и броня лучше…

– Вы правы, Николай Иванович, беда только в том, что на территории современной Украины законы здравого смысла не действуют. После того как закончилась война на Донбассе, к западу от границ республики царят хаос и анархия. «Желто-блакитное» правительство, чтобы хоть как-то поддержать экономику, все же пошло нам на уступки, но жестко регламентировало условия сопровождения и охраны грузов. По современному украинскому законодательству запрещены любые виды специализированной боевой техники: бронетранспортеры, боевые машины пехоты, бронированные армейские джипы. Кроме того, калибр вооружения, которое может размещаться на бронированных грузовиках, ограничен тридцатью миллиметрами. То есть можно устанавливать только пулеметы и легкие пушки. Все остальное более-менее серьезное вооружение под запретом. А вот «дикие бандерлоги» – я имею в виду банды украинских националистов – никакими ограничениями не связаны. Всякий сброд, оставшийся не у дел после войны, тоже занимается мародерством. Потому и творят на дорогах что хотят. Правда, с донецкими и луганскими конвоями «бандерлоги» предпочитают не связываться. Знают, что мы церемониться не будем!

– Вы говорите, что калибр ограничен тридцатью миллиметрами, но как же ваш броневик «Василиск»? Он ведь вооружен 82-миллиметровым автоматическим минометом?! – изумился собеседник.

– А, да здесь все просто! Наш автоматический миномет «2Б9-М» «Василек-М» имеет гладкий канал ствола, без нарезов. А потому под ограничения не подпадает, – рассмеялся Александр Соболев.

– Но тогда ведь и ракетные комплексы тоже…

– Именно! Вот так мы и обходим дырявое, как головы киевских чиновников, украинское законодательство!

* * *

Наниматель подошел к капитану Соболеву и отвел его в сторонку.

– Нам нужно серьезно поговорить.

– В чем дело?

– Видите ли, ко мне подошел один из ваших людей. Он узнал, что мы перевозим лекарства, и поинтересовался, нет ли среди груза налбуфина, омнопона или же других сильнодействующих обезболивающих. Он что у вас, наркоман?

– Да, если оценивать с формальной точки зрения – наркоман, – ответил капитан Соболев. – Таким его сделала война. «Бэтэр», так зовут моего военнослужащего, горел в танке, вы наверняка обратили внимание на его рябое лицо. Он служил в батальоне вместе со мной, под Дебальцево, в их танк попал украинский снаряд – механик-водитель и командир машины погибли сразу. А он, наводчик-оператор, сумел выбраться из горящего танка. И сразу же потерял сознание. Бэтэра доставили в ожоговый центр, где раньше лечили шахтеров, пострадавших от подземных взрывов метана. Только благодаря опыту врачей и хорошему оборудованию Бэтэра спасли, а ведь у него оказалось обожжено 80 процентов поверхности кожи. Но с тех пор только сильнодействующие обезболивающие препараты могут ему помочь. Вы ведь смотрели американский сериал «Доктор Хаус»? Так вот тут – аналогичный случай. Я ему доверяю как себе, так что – не беспокойтесь.

– Из-звините… – Сказать, что наниматель был ошарашен услышанным, это сильно приуменьшить эмоциональный накал.

* * *

Колонна тронулась в путь на рассвете.

– Равняйсь! Смирно!

Строй из двадцати бойцов частной военной компании построился впереди трех машин сопровождения. Экипажи республиканских «ган-траков» были в черных танкошлемах с болтающимися проводами переговорных устройств. На них были устроены кронштейны для съемных приборов ночного видения. Поверх огнестойких армированных танковых комбинезонов на всех были надеты разгрузочные жилеты, кармашки и подсумки которых были набиты автоматными «рожками» и гранатами. На тактических ремнях висели автоматы Калашникова. Николай Иванович в очередной раз подивился оснащению сотрудников фирмы «Эх, прокачу!». На первый взгляд, обычные грузовики и обычные донецкие работяги, для которых война за последние годы стала тяжелым, но необходимым ремеслом. Но и техника, и люди отличались той рациональностью, которая достигается нелегким фронтовым опытом. На каждую фуру полагалось по два шофера. Но все это – от дебильных украинских законов. Капитану Соболеву нужны были не просто матерые «шоферюги» – ему необходимы боевые экипажи. Сменные водители в передних кабинах страховали основной состав. Кроме того, обслуга автоматического миномета «Василек» и сменные водители составляли еще и группу пехотного прикрытия. Особняком стояла снайперская пара с крупнокалиберной 12,7-миллиметровой винтовкой АСВК «Корд». «Второй номер» имел при себе надежный АКМ «убойного» калибра – 7,62 миллиметра. Автомат был оснащен «подствольником» и коллиматорным прицелом переменной кратности. Автоматчик также имел при себе «магазины» повышенной емкости на 40 патронов. Эти ребята ехали в головном «Носороге». Расчет пулемета Калашникова из двух бойцов устроился в бронированном кузове «Василиска». «Вахтовка», кроме штатного военного медика и двух водителей, вмещала еще восьмерых стрелков.

«Уралы» за вчерашний день были приведены в полнейший порядок: двигатели проверены, баки заправлены, что называется, «по пробки», боекомплект загружен, оружие проверено. От бронированных грузовиков огневой поддержки веяло надежностью и несокрушимой мощью.

– Порядок движения следующий: головным идет «Носорог», замыкающий – «Васька». Напоминаю, скорость движения – 90 километров в час. Это пока мы доберемся до пограничного пункта пропуска на Звездном. Оттуда уже будем выезжать на трассу и двигаться в сторону Павлограда. Вопросы есть?

– Никак нет!

– Экипажи – по машинам!

Бойцы занимали свои места в боевых машинах сопровождения. Стволы пулеметов были расчехлены. Капитан Соболев забрался в люк «огрызка бронетранспортера» в кузове «Носорога» и прижал к горлу колодку ларингофонов, щелкнув тангентой рации.

– Начали движение.

– Вас понял, «Носорог».

Взревели ярославские турбодизели бронированных вооруженных «Уралов». Механик-водитель Сергей Бродяга поправил танкошлем и вырулил на дорогу. Со скрежетом переключил скорость и придавил педаль акселератора. Постепенно на шоссе выстроилась вся колонна.

Уходит под широкие рубчатые колеса серая лента асфальта. Вокруг раскинулся типичный индустриальный пейзаж Донбасса: «рукотворные горы» терриконов, высокие шахтные копры с вращающимися приводами клетей-лифтов, опускающих в забой очередную смену горняков. Дымят заводские трубы, из широких ворот огромных цехов, оплетенных металлоконструкциями и трубопроводами, вырываются багровые отблески. Там стотонные ковши разливают кипящую огненную сталь. Громады доменных печей, в которых плавится чугун, возвышались над степью. Вольный край трудолюбивых людей работал – и зарабатывал благосостояние, восставая из руин навязанной ему войны, словно стальной феникс – из пепла.

Это было видно невооруженным глазом: по уютным беленым домикам в живом золоте осенних садов. И кстати, очень многие дома были газифицированы, а «голубое топливо» в республике стоило не слишком дорого. Небольшие магазинчики и закусочные вдоль дороги вели бойкую торговлю. Серая лента шоссе асфальтовой чертой не раз рассекала уже убранные поля фермерских хозяйств.

На выезде из Донецка колонна грузовиков миновала мощный блокпост, прикрывавший въезд в столицу Донецкой Народной Республики. Николай Иванович с интересом смотрел на произведение инженерного искусства. Блокпост представлял собой шедевр современного фортификационного искусства, фактически, это был небольшой укрепрайон. В его состав входило два капитальных бетонных дота с несколькими амбразурами, из которых угрюмо взирали на шоссе крупнокалиберные пулеметы и станковые противотанковые гранатометы СПГ-9М «Копье». Чуть дальше располагались закрытые позиции тяжелых 120-миллиметровых минометов. Подступы на флангах прикрывали скорострельные зенитные установки ЗУ-23-2. В окопах стояли АГС-17, автоматические гранатометы были готовы обрушить на дорогу шквал огня. Два бронетранспортера БТР-80 моторизованной маневренной группы и бронированный «Урал» с крупнокалиберным «Утесом» в кузове были готовы выдвинуться для огневой поддержки и уничтожения вероятной угрозы.

У полосатого шлагбаума из мощного стального рельса стояли парни в бронежилетах с автоматами и пулеметами на виду. На униформе – эмблемы бригады «Восток». Они приветственно помахали каравану. Бродяга высунулся из кабины и дал длинный гудок, приветствуя «востоковцев».

– Куда это вы?

– Вперед – на Запад!

– Ну, счастливого пути!

Миновав блокпост, автоколонна быстро набрала скорость в 90 километров в час. Дороги в республике были сделаны на совесть и позволяли гнать и с большей скоростью. «Носорог» уверенно мчался по шоссе во главе колонны, его люки и броневые створки на лобовом стекле были подняты. Погода пока держалась хорошая, светило скупое осеннее солнце, даря последние в этом году теплые лучи. На трассе по направлению к Красноармейску движение было довольно интенсивным, но колонна грузовиков преодолела расстояние чуть больше полутора сотен километров сравнительно быстро.

В городе сделали небольшой привал. Механики-водители сразу же подняли капоты «Уралов», проверяя «движки». Экипажи плотно пообедали в дорожной столовой. Еда здесь была простой, но сытной: борщ, котлеты или отбивные с тушеной картошкой, салаты. На сладкое – чай и пирожки.

– Ребята, может, вам с собой чего-нибудь дать пожевать? – спросила молоденькая продавец на кассе.

– Жареные пирожки с печенкой и картошкой свежие? – спросил Александр Соболев. – Дайте пожевать в дорогу.

В дороге еда могла испортиться, поэтому на маршруте экипажи боевых машин сопровождения предпочитали армейские сухпайки и консервы. Но вот отказать себе в удовольствии покушать свеженького за баранкой они не могли.

После сытного обеда надо бы и отдохнуть, но капитан Соболев торопился, дав только полчаса на перекур. Механик-водитель Фаря открыл капот «Василиска» и полез проверять уровень масла. Его беспокоило, что мотор немного перегревается на повышенных оборотах.

– Скоро поедем? – поинтересовался Николай Иванович.

– Минут через десять.

* * *

И снова дорога ведет военные грузовики. Колонна держит путь из Красноармейска в сторону пограничного пункта пропуска в поселке Новоподгородное. Здесь Николай Иванович предъявил все необходимые документы дежурному офицеру погранслужбы. Грузовым фурам и машинам сопровождения дали «зеленую улицу», и под недовольные гудки других машин, которые скопились в весьма солидной очереди, колонна продолжила движение.

– Все, последний наш блокпост! Дальше начинается «дикая территория», погранпост «укропов» находится через несколько километров в Райполе. – Бродяга весь подобрался, подвинул поближе компактный «Калашников» со сложенным прикладом и смотанными изолентой магазинами.

Второй водитель, небольшого роста юркий боец Андрей со странным позывным Лемур, положил такой же автомат на «торпеду» и взялся за пулемет на передней турели. Вместо довольно массивного деревянного приклада на оружии был установлен более короткий и удобный плечевой упор. Так было проще вести огонь в ограниченном пространстве бронированной кабины.

Николай Иванович проверил массивный двадцатизарядный «стечкин» в кобуре под кожаной курткой. Среди экипажей боевых машин сопровождения он был единственным, одетым «по гражданке».

Из динамика в кабине «Носорога» послышался голос капитана Соболева, сам он находился в пулеметной башне БРДМ в бронированном кузове.

– Экипажам – усилить наблюдение, внимательнее, ребята. Здесь может случиться все что угодно…

Сам Александр Соболев задраил все люки, снял со стопора механизм поворота башни и приготовил к бою оба пулемета, снял с предохранителя.

В замыкающем «Василиске» командир расчета автоматического миномета Бэтэр подготовил мощное 82-миллиметровое орудие к бою. «Василек» мог бить и прямой наводкой – противотанковой кумулятивной миной. Это было мощное оружие огневой поддержки, к тому же – еще и достаточно универсальное.

Пулеметчик установил ПКМ на шкворневую установку с правого борта бронированного кузова. Его напарник поудобнее перехватил свой автомат.

В середине колонны на «Вахтовке» провернулась небольшая коническая пулеметная башенка от гусеничного тягача МТ-ЛБ. Игорь, водитель этого бронированного грузовика, поправил танкошлем на голове.

Предстояло проехать два десятка километров по нейтральной полосе до украинского пограничного поста. На «нейтралке» могло случиться все что угодно: «случайный» минометный обстрел, «бродячая» диверсионно-разведывательная группа, снайпер-«охотник». Нервы у всех водителей автоколонны были на пределе. А ведь рискованная поездка, считай, только начиналась…

* * *

На украинском пункте пропуска пришлось проторчать полтора часа, и это было еще не много. Сочетание синего и желтого цветов резало глаза. «Це – Украïна!» – гласили многочисленные плакаты. «Донбас буде украïнським!» – обнадеживал другой лозунг, не уточняя, впрочем, сроков этого «буде». С другого плаката глядел суровый воин с квадратной челюстью, в полном снаряжении образца НАТО и с автоматической винтовкой M-16 с подствольным гранатометом, массивным прицелом и черт знает чем еще. Надпись на плакате гласила: «А ты вступив до Украïнського легiону НАТО?!»[2] И все такое в том же духе…

Украинские пограничники старались выглядеть как «суровые воины» с плакатов. Но получалось так себе. «Глечики» – как метко охарактеризовал их острый на язык наводчик Андрей Лемур. «Глечик» по-русски – «кувшин». Наверное, дело было в выражении «кувшинное рыло», которое очень хорошо подходило к «загару колхозника» и тусклому невыразительному взгляду. Пограничники просто «службу тащили», беспокоясь о том, где достать «заначку» после смены караула и не «кинет ли их на бабки» прижимистое командование после окончания «командировки на Восток».

Кстати, и в руках у украинских пограничников были не «модерновые» американские штурмовые винтовки, а самые обычные, потертые «калаши». Да и выглядели военнослужащие, по которым и составляется первое впечатление от страны пребывания, откровенно говоря, неряшливо. Замызганные бронежилеты, каски набекрень, давно не чищенные берцы.

Хотя украинские позиции на границе были капитальными: за укреплением из бетонных блоков стоял похожий на сарай из-за наваренных кумулятивных решеток бронетранспортер БТР-4 с угловатым огневым модулем. С другой стороны дороги в капонире притаилась боевая машина пехоты БМП-2, тоже с наваренными дополнительными бронеэкранами. Эти долбаные решетки из чего попало, по замыслу сельских «конструкторов», должны были защищать бронетехнику бандеровских оккупантов от кумулятивных «подарков» армии Донбасса. Но на деле кустарно установленные решетки и стальные листы по бортам, наваренные без всякой системы, лишь снижали подвижность и так порядком устаревших бронетранспортеров и боевых машин пехоты.

Кроме решеток, на борта БМП и БТРов навешивали патронные ящики, траки гусениц, броневые люки со своих же подбитых танков и даже мешки с песком. Защита от этих немудреных «модификаций» повышалась разве что номинально. Она носила больше психологический эффект. И конечно же, на флагштоках над украинской бронетехникой трепетали сине-желтые полотнища – куда ж без них…

За мешками с песком на другой стороне дороги стоял на станке-треноге крупнокалиберный пулемет ДШК. Машинка весьма «престарелая», но все же достаточно убойная. Возле пулемета курили в расслабленных позах такие же «глечики» с Западной Украины, как наиболее мотивированные и лояльные нынешнему продажному бандеровскому режиму в Киеве.

Километры бетонных и решетчатых заборов, колючая проволока, защищенные огневые точки, бронетехника в капонирах, видеокамеры и локаторы на мачтах – все это образовывало так называемый восточный вал. В свое время тупой, как боксерская груша, мэр Киева – монструозный Виталий Кличко – спровоцировал международный скандал в столице Германии, попросив помощи в строительстве стены между Украиной и Россией. Немцы все еще хорошо помнили Берлинскую стену, разделившую их страну на десятилетия холодной войны.

Ежегодно Украина в буквальном смысле закапывала миллионы долларов, «совершенствуя» свою стену. А вот Россия все не торопилась нападать. Со стороны Кремля отказ от прямой вооруженной агрессии, несомненно, являлся «актом вопиющего вероломства и хитрости Владимира Путина».

Народ Донбасса, отвоевав границы республики, тоже не стремился к завоеваниям депрессивных территорий с разрушенной промышленностью, инфраструктурой и населением, стремительно скатывающимся в феодальную дикость.

В руках одного из пограничников с сине-желтыми нашивками натягивала поводок здоровенная немецкая овчарка.

– Прямо как эсэсовцы какие!.. – сквозь зубы заметил Бродяга.

Лемур не ответил, а только лишь выразительно погладил ствольную коробку турельного пулемета.

Интересно, что на пропускном пункте очередь была – в сторону Донецкой Народной Республики. Вереница легковых и грузовых машин с «той стороны» скрывалась за поворотом. А вот со стороны республики была только их грузовая колонна, несколько фур да легковушек.

* * *

На радиоканале вооруженного эскорта внезапно появился медик отряда Вежливый с цитатой из классики. В частной военной компании он слыл интеллектуалом, впрочем, его комментарии почти всегда отдавали ядом пополам с серной кислотой.

– «Слушай, детеныш! – сказал медведь, и голос его прогремел, как гром в жаркую ночь. – Я научил тебя Закону Джунглей – общему для всех народов джунглей, но у бандерлогов нет законов. Бандерлоги – отверженные. У них нет собственного языка, одни только краденые слова, которые они перенимают у других, когда подслушивают, и подсматривают, и подстерегают, сидя на деревьях. Их обычаи – не наши обычаи. Они живут без вожака. У них нет памяти. Они болтают и хвастают, будто они великий народ и задумали великие дела в джунглях, но вот упадет орех, и они уже смеются и все позабыли. Никто в джунглях не водится с ними. Мы не пьем там, где пьют бандерлоги, не ходим туда, куда ходят бандерлоги, не охотимся там, где они охотятся, не умираем там, где умирают бандерлоги. Бандерлогов очень много, они злые, грязные, бесстыдные и хотят только того, чтобы Народ Джунглей обратил на них внимание. Но мы не замечаем их, даже когда они бросают орехи и сыплют грязь нам на голову.

Не успел Балу договорить, как целый дождь орехов и сучьев посыпался на них с деревьев, послышался кашель, визг и сердитые скачки высоко над ними, среди тонких ветвей.

Снова орехи дождем посыпались им на головы, и медведь с пантерой убежали, захватив с собой Маугли. Балу говорил про бандерлогов сущую правду. Они жили на вершинах деревьев, а так как звери редко смотрят вверх, то обезьянам и Народу Джунглей не приходилось встречаться. Но если бандерлогам попадался в руки больной волк, или раненый тигр, или медведь, они мучили слабых и забавы ради бросали в зверей палками и орехами, надеясь, что их заметят. Они поднимали вой, выкрикивая бессмысленные песни, звали Народ Джунглей к себе на деревья драться, заводили из-за пустяков ссоры между собой и бросали мертвых бандерлогов где попало, напоказ всему Народу Джунглей. Они постоянно собирались завести и своего вожака, и свои законы и обычаи, но так и не завели, потому что память у них была короткая, не дальше вчерашнего дня», – процитировал Вежливый.

– И что это такое?.. – поинтересовался капитан Соболев сквозь смех остальных «донецких дальнобойщиков».

– Нестареющая классика, товарищ командир, – «Книга Джунглей» Редьярда Киплинга. Отрывок о том, как медведь Балу учит Маугли Закону джунглей и рассказывает о стае подлых серых обезьян – бандерлогов.

– Познавательно. Что ж, давай тогда на «бандерложьей»… тьфу ты, черт, – совсем голову задурил! На украинской границе включим твой отрывок через громкоговорители.

– Виноват, товарищ командир.

– То-то же! Частоту по пустякам не занимать, в эфире не хулиганить!

– Так точно, понял.

Но все же «литературный экспромт» военного медика отряда изрядно повеселил всех «донецких дальнобойщиков» и водителей большегрузных тягачей в колонне. Хорошо, что на всех машинах были установлены рации с шифровкой канала и «плавающей» перестройкой частоты.

* * *

Николай Иванович с огромной кипой всевозможных справок и разрешений долго втолковывал пограничному начальству, что грузовая колонна перевозит не ядерные боеголовки и не «боевых бурят» для захвата Киева (на хер нужно!), а нанята для перевозки лекарств и медицинского оборудования в эти, как их… Горишни Плавни. Придирчивые украинские пограничники и таможенники проверили абсолютно все документы: свидетельства о регистрации транспортных средств, копии и оригиналы лицензий на осуществление транспортной деятельности, медицинские справки водителей, да чуть ли не размер их исподнего! Если что-нибудь не сойдется, то все – можно обратно заворачивать…

Понятное дело, к ребятам капитана Соболева из охраны конвоя украинские пограничники «доклепываться» не решались. «Волкодавы» на угловатых, ощеренных пулеметными стволами «Уралах» вызывали легкую оторопь у многих к западу от Славянска и Красноармейска.

Но все же традиционно все бумажные дела решили несколько невзрачных серо-зеленых бумажек, «случайно» вложенных между накладной на груз и маршрутным листом с лиловыми печатями и закорючками подписей.

– Все, едрена вошь, можно ехать. Задрали эти б…ди пограничные, честное слово! – Николай Иванович в сердцах так хлопнул бронированной дверцей, что едва не лишился пальцев.

Сидевший на бронекорпусе Александр Соболев скользнул внутрь защищенного боевого отсека.

Бродяга пригладил усы, поправил танкошлем и вдарил по газам. Пробуксовав по асфальту широкими рубчатыми шинами и обдав украинских пограничников сизым дизельным выхлопом ярославского мотора, угловатый бронированный «Урал» вырулил на шоссе. Вслед за «Носорогом» выстроилась и вся остальная колонна. Грузовики, мощно рыча моторами, устремились дальше – на запад.

* * *

Николай Иванович посмотрел сквозь броневые стеклоблоки, насколько это было возможно. Пейзаж за бортом изменился разительно. Дома вдоль дорог выглядели неухоженными, с прохудившимися крышами. Из прокопченных печных труб вился редкий дымок – топили здесь привозным углем из Донбасса, который свои же перекупщики продавали местным жителям втридорога.

По заросшим пожухлым бурьяном обочинам изредка стояли проржавевшие и выгоревшие остовы бронетехники и разбитые армейские грузовики с характерными белыми вертикальными полосами на бортах кузова. Порыжевшие от времени остовы оказались молчаливыми свидетельствами прежних боев. Оттащить их в сторону или вообще отправить на переплавку, как всегда, «не хватало грошей». Так они и ржавели, поросшие сорной травой, – невольные памятники украинского национального позора…

Сама дорога представляла собой нагромождение ям и невообразимых колдобин. Асфальтобетонное покрытие было разбито за годы войны тяжелой армейской техникой, в том числе – и гусеничной. И с тех пор ничего не ремонтировалось, а становилось только хуже. Дорожный ремонт ограничивался подсыпанием щебенки и заляпыванием асфальтом. Но такие «латки» держались неделю-две максимум, а потом ямы становились еще больше и непролазнее. «Ган-траки» конвоя и грузовики резко снизили скорость. Водителям понадобился весь их профессиональный опыт, чтобы выбираться из заполненных жижей ям, «скакать» по колдобинам и умудриться вообще не съехать в кювет.

– Дорога разбита в ухнарь! Но это – еще ничего, дальше еще хуже будет… – сквозь зубы ругался обычно сдержанный и немногословный Бродяга, то выжимая тугую педаль сцепления и меняя передачу, то отчаянно выворачивая руль. – Называется: «Хана – двиглу, пи…ц подвеске»!

– Куда уж хуже?! – удивился Николай Иванович.

– Да уж поверьте. – Механик-водитель Сергей с позывным Бродяга поправил танкошлем.

До войны он был профессиональным водителем-дальнобойщиком, сам гонял фуры и по Украине, и по бывшему СССР, и по Европе. Организовал со временем собственную фирму и горя не знал. Когда на Донбасс пришла война, Сергей, будучи уже в зрелом возрасте, пошел добровольцем. Воевал он так же основательно и на совесть, как и работал. И для противника это было самым страшным. Именно такие вот работяги, как Сергей Бродяга или Фаря, стали своеобразным «костяком» сначала ополчения Донбасса, а потом – армии ДНР. Республиканцы сражались с бандеровскими фашистами не просто смело, но еще и умело. А теперь такие, как Сергей Бродяга, не найдя себе места «на гражданке», все же находили применение боевому опыту и армейской смекалке.

Колона грузовиков уверенно шла по разбитой дороге. Впереди – «Носорог» с расчехленными пулеметами. Вслед за ним длинномерные фуры с «Вахтовкой» посредине, а замыкал автопоезд бронированный грузовик с автоматическим минометом в кузове. Движение здесь было довольно оживленным. В обе стороны ехали грузовики и легковые автомобили, фургоны и пикапы всех мыслимых расцветок: и кричаще-рекламных, и сдержанно-служебных. А то и камуфлированных – военных. Но правила движения соблюдались, никто никого не старался совсем уж внаглую «подрезать».

Особенно живописными выглядели «барбухайки» – грузовики торговцев. Они сочетали качества легкобронированных тягачей и передвижных магазинчиков. В последнее время таких грузовичков на дорогах современной Украины становилось все больше и больше. Торговцы средней руки разъезжали по селам и небольшим городкам, предлагая одежду, дешевые украшения, электробытовую технику, мобильные телефоны, «элитные» алкогольные напитки вроде «разбодяженного» в гараже виски или коньяка и прочие «предметы роскоши» местному населению. Показательно, что слово «барбухайка» пришло еще с Афганской войны 1979–1989 годов, в Афгане так назывались машины торговцев. Вот и запомнилось непонятное и смешное слово.

На некоторых грузовиках, защищенных дополнительными стальными листами, были прицеплены сине-желтые флаги Украины, а на бортах военных машин намалеваны всевозможные устрашающие эмблемы. Самодельные пулеметные турели, а то и снятые с БМП башни с 30-миллиметровыми пушками венчали устрашающие колесные конструкции. Лишь отдаленно в них угадывались армейские грузовики «КрАЗ» или «престарелые» «КамАЗы», «Уралы», ЗиЛ-130, немецкие, японские или американские грузовики и пикапы.

Очень часто на дороге попадались похожие на сараи бронетранспортеры с наваренными противокумулятивными решетками на бортах и на угловатых башнях. Машина напоминала обычный, еще советского производства, БТР-70 или БТР-80, только с широкими лобовыми бронестеклами на скошенном лобовом листе и боковыми дверцами. В корме имелся посадочный люк.

– Их основной бронетранспортер – БТР-4 «Буцефал», вооружен 30-миллиметровой автоматической пушкой, гранатометом и пулеметом в дистанционно-управляемом огневом модуле, – заметил Бродяга, крутя баранку. – Но все же – говно редкостное! Этот бронетранспортер – чуть ли ни единственный образец боевой техники, который выпускается серийно. После того как в Харькове чуть не поднялось восстание, «укропы» эвакуировали большинство заводов. А те, что остались, преимущественно работают на Россию и под управлением русского капитала. Так что «укропы» лишились огромных производственных мощностей.

На бронированных грузовиках частной военной компании «Эх, прокачу!» – никаких опознавательных эмблем, тем не менее дорогу им старались не загораживать. «Донецких» здесь уважали и боялись. А если и ненавидели – то исподтишка, молчаливой трусливой злобой.

– Ну что, Николай Иванович, получили свои первые впечатления от поездки? – усмехнулся Андрей Лемур за пулеметом в лобовой турели.

– Да уж… Если вы говорите, что дальше будет только хуже…

– Не то чтобы хуже… Просто это совсем другой мир со своими неписаными правилами и пренебрежением к любым законам, в том числе – и здравомыслию. Впрочем, сами увидите.

* * *

На повороте в колонну фур под охраной бронированных донецких грузовиков попытались вклиниться два «Хаммера» с пулеметами на открытых турелях на крышах и старенький «зилок», защищенный наваренными листами стали. У него в кузове стояла «спарка» крупнокалиберных пулеметов ДШК. Все три машины сохраняли порядком выцветшие пятна камуфляжа и эмблемы с трезубцами. На штангах развевались под напором воздушного потока сине-желтые флаги с трезубцем и черепом с костями в центре. В кузове грузовика какие-то типы в поношенном камуфляже и снаряжении потрясали автоматами Калашникова и выкрикивали проклятия в адрес «клятых москалей».

– Сволота москальская, убирайтесь в свою вонючую Московию! – коротко протрещала автоматная очередь, кто-то из националистов разрядил автомат. К счастью – пока только в воздух.

– На понт берут, придурки! – зло оскалился Сергей Бродяга за рулем «Носорога».

В ответ на головном «Носороге» развернулась приплюснутая коническая башня. Капитан Соболев не церемонился – он ударил из крупнокалиберного пулемета Владимирова. Пока только тоже – в воздух. Оглушительный рев и грохот 14,5-миллиметрового ствола заглушил даже гул двигателей. По броне забарабанили выбрасываемые вперед гильзы и звенья пулеметной ленты.

– Всем – боевая готовность. Следующая очередь – на поражение! – капитан Соболев развернул башню и взялся за маховик вертикальной наводки, опуская спаренные стволы крупнокалиберного и «обычного» пулемета.

– «Василиск», вас понял, оружие наготове, – пришел ответ от Фари.

– «Вахтовка» к бою готова, – отозвался Игорь.

В кабинах бронированных грузовиков защелкали предохранители курсовых турельных пулеметов, зашевелились стволы. Стрелки вжали укороченные приклады в плечи. Указательные пальцы замерли на спусковых крючках.

В головном «Носороге» наводчик-оператор Андрей Лемур поерзал, удобнее пристраивая укороченный плечевой упор ручного пулемета Калашникова. Бродяга только усмехнулся и пригладил усы.

Боевые машины украинских националистов не стали испытывать судьбу, поддали газу и резко свернули на ближайшем перекрестке.

– Отбой боевой тревоге, – прозвучал в наушниках танкошлемов спокойный голос командира.

– Вот и обменялись любезностями с «незалежной» Украиной! – прокомментировал с выразительным смешком Андрей, ставя пулемет на предохранитель.

Глава 2

Павлоград – перевалочная база

Мощные фары бронированных донецких грузовиков уверенно рассекали вязкие ранние сумерки и осенний дождь. К вечеру машин на трассе стало значительно меньше, да и участки дороги стали более ровными. Грузовики прибавили скорость, из-под колес вылетали крылья водяных брызг. Моторы уверенно рычали, разгоняя табуны коней под капотами.

У одного из перекрестков уютно светила окнами придорожная таверна. На стоянке перед ней замерли пара фур и бронированный грузовик эскорта с пулеметами в обшитом сталью кузове.

– Остановимся на часок, как раз успеем в Павлоград до 22.00, до наступления комендантского часа, – решил командир частной военной компании.

Водители припарковались на обширной, специально отведенной для тягачей с многотонными прицепами стоянке. В бронированных грузовиках остались водитель и стрелок – на всякий непредвиденный случай. Николай Иванович расплатился с охранниками. Их посты с пулеметами за бетонными блоками и мешками с песком надежно перекрывали подходы к таверне.

К старшему подошел Александр Соболев. Он успел быстрым взглядом оценить пару пулеметов Калашникова, автоматы, снаряжение, а главное – выучку охранников. Один из них узнал Соболева, видимо, они встречались прежде.

– Как тут дела, Семен?

– Та, нормально. Местные побузят-побузят да и успокоятся. – На вид простоватый охранник двигался плавно, а потертый АКМ всегда находился на ремне под рукой.

– Маша все так же хорошо жарит котлеты по-донбасски?

– А то!

– «АТО», если ты об антитеррористической операции украинских силовиков, у нас закончилась уже несколько лет назад, – недобро усмехнулся донецкий танкист капитан Соболев.

– Да ладно тебе… – стушевался охранник.

«Донецкие» с автоматами на плече вошли в придорожную таверну, вслед за ними зашел и Николай Иванович. Довольно обширное помещение было стилизовано не то под средневековый замок, не то под большую крестьянскую избу. У дальней стены жарко пылал камин, из кухни доносились аппетитные запахи. Александр Соболев и Николай Иванович подошли к массивной деревянной стойке, а вся честная компания расселась за одним длинным столом.

Здесь был и Игорь, водитель «Вахтовки», и не очень разговорчивый доктор, и Бэтэр, сразу привлекший внимание белыми пятнами старых ожогов на лице. Были и стрелки из пехотного прикрытия. Ручные пулеметы Калашникова РПК-74 они держали при себе. Сергей Бродяга и Фаря были вооружены укороченными автоматами АКС-74У. Снайперская пара осталась в головном броневике, им «светиться» было не резон.

Появление «донецких» особого внимания не привлекло. Здесь уже заседали несколько водителей грузовиков, в том числе и броневиков. У них всех, без исключения, было оружие: разномастные пистолеты и укороченные автоматы. К оружию на территории Украины относились равнодушно, за долгие годы гражданской войны и последовавшего после безвременья «стреляющие железяки» стали обыденностью среди более-менее решительной части населения. Оружие носили открыто, а те, кто не хотел этого делать, уповали на судьбу и милость более сильных. Ничего выдающегося, обычный закон фронтира.

* * *

– Добрый вечер, Мария, ты все так же прекрасна! – поприветствовал хозяйку заведения Соболев.

– Здравствуй, Саша, ты в рейсе?

– Точно так.

– Что подать твоим «бродягам»?

– Ну, Бродяга у нас один, а подать нам изволь по тарелочке борща, на второе – жареной картошки с котлетой по-донбасски, яичницу и салат оливье. А на сладкое – пирог с черникой, чай или кофе. Да, и несколько бутылок черничного морса с собой.

– Почему именно черничного? – удивился Николай Иванович.

– Черничный морс обостряет зрение в темноте. Еще хорош морковный сок, там содержится бета-каротин. Но я морковный сок не люблю.

– Будет сделано.

За столом вся честная компания воздала должное наваристому борщу, где в янтарном бульоне с желтыми «медальками» жира среди кусочков капусты, моркови и картошки плавали внушительные куски говядины. К борщу полагалось глубокое блюдце с густой домашней сметаной. Второе тоже было украшением стола: сочная котлета по-донбасски с запеченным бульоном внутри и нарезанная ломтиками жареная золотистая, с хрустящей корочкой картошка были произведением кулинарного искусства. А салат оливье – неувядающей классикой! Кстати, стоило все это угощение относительно недорого. В приграничной территории в свободном обороте были и русские рубли, и украинские гривны, правда, рубли брали куда охотнее.

Граммов по сто пятьдесят так и просились под такую закуску, но на трассе капитан Соболев поддерживал строгий «сухой закон».

Впрочем, бойцы и водители «Эх, прокачу!» не унывали по этому поводу. Перебрасывались шутками, выспрашивали новости у водителей, сидящих за другими столами.

– А что там делается за Днепропетровском? – спросил словоохотливый Фаря у водителей за соседним столом.

– Вроде бы нормально, но мы из Нежина едем, Днепр проскочили быстро, – ответил кряжистый бородатый водила, больше похожий на престарелого рокера. Сходства добавляла кожаная «косуха» нараспашку, из-под которой выглядывала массивная рукоятка пистолета. – Банды шарудят вокруг Днепропетровска. Они там хотят утворить свою «самостийную республику Гуляй Поле». Но, как всегда, – «грошей нэма», потому и устраивают «беспредел».

– А почему «оборотки» никто не даст?

– Ну, Фаря, ты сказанул! – расхохотался бородатый водитель. – Кому ж там воевать, одни селяне, считай, остались.

Сотрудники частной военной компании как раз допивали кофе с черничным пирогом, когда в таверну ввалились те, для кого «сухой закон» дороги, равно как и остальные общечеловеческие законы, были не писаны.

На несколько секунд до того у Соболева тихонько пискнула рация. Он прижал компактный наушник поплотнее к уху.

– Командир, тут какие-то «черти» подвалили на двух «Хаммерах». Машинки непростые: усилены броней, на турелях – «Дашки». «Чертей» около дюжины, все – «свидомые».

– Понял, будьте наготове.

– Есть, командир.

Соболев дал знать компании за столом, потому появление агрессивно настроенных «гостей» в подпитии для них неожиданностью не стало. Бойцы «Эх прокачу!» как бы невзначай придвинули к себе оружие и расстегнули кобуры.

– Слава Украïнi!

Никто и ухом не повел на это вымоченное в крови приветствие. Всех уже до печенок задрала братоубийственная война, одним из символов которой стал этот девиз. Якобы во славу Украине разожгли жадное пламя братоубийства и человеконенавистничества, положили в землю лучших из людей – и опустела Украина, оскудела некогда плодородная земля, опустели уютные села с белеными хатами, обеднели и озлобились люди.

Но оставались еще националистические «отморозки», для которых «война – что мать родна»! На рукавах камуфлированных курток натовского образца были нашиты эмблемы полка особого назначения «Азов»: перекрещенная вертикальной чертой латинская буква N – нацистский знак «волчий крюк». Бряцая оружием, националисты прошли к стойке. «Донецкие» за общим столом наклонили головы, но это был не знак покорности, наклонились – чтобы не видел никто ярости, исказившей лица защитников Донбасса. Для них война еще не закончилась!

Ватага бандеровцев расселась за столом, разлила «горiлку» по стаканам.

– За вiльну Украïну! Слава героям!

– Навiки слава!

Александра Соболева аж передернуло от бандеровского приветствия. Бродяга разгладил усы. Николай Иванович заметил, как подобрался доктор из вооруженного эскорта с позывным Вежливый. Вилка крутилась, не переставая, в его тонких чувствительных пальцах хирурга.

Все остальные тоже заметно напряглись, голоса в таверне стали на тон ниже. За столами сидели здоровые и крепкие мужики, но нарываться на неприятности с бандеровскими «отморозками» не хотелось никому.

Фаря, водитель бронированного «Урала» с автоматическим минометом в кузове, поднялся со скамьи и вперевалку подошел к стойке. Он хотел попросить у хозяйки в дорогу черничного морса, который улучшает ночное зрение.

Вслед за ним к стойке подошел один из «нациков».

– Ще горiлки! – Он шарахнул по дереву кулаком.

Мария в это время наливала черничный морс в объемистую флягу.

– Слухай, ты, а ну подвынься, гыдота донэцька! – Пьяный детина бесцеремонно двинул Фарю плечом.

Вот интересно, на форме бойцов ЧВК «Эх, прокачу!» не было никаких шевронов и нашивок, которые указывали бы на их происхождение. И тем не менее практически все безошибочно угадывали в них «донецких». Может, выдавал взгляд – изучающий и настороженный, а может быть – манера речи или же движения, в которых угадывалась немалая армейская выучка.

Вислоусый, с чубом-«оселедцем» на бритом черепе бандеровец был одет в болотного цвета армейский свитер. Рукава были закатаны, открывая татуировки на предплечьях: различные сочетания трезубцев, черепов, сдвоенных молний СС и нацистских свастик. На поясе у «нацика» болтались здоровенные ножны, видимо, он компенсировал размеры в другом месте. На донецкого механика-водителя вислоусый детина поглядывал свысока и в прямом и в переносном смысле.

Фаря и впрямь выглядел как постаревший Винни-Пух: щекастый, краснолицый, одышливый, с заметным брюшком. Он любил пошутить и вел себя вполне добродушно. Вот только Винни-Пух был все-таки медведем, а у этих хищников настроение меняется мгновенно и без всяких видимых признаков. Секунду назад перекидывавшийся с Марией шуточками-прибауточками Фаря вдруг саданул коротким крюком с левой в печень вислоусому верзиле с нацистскими татуировками на предплечьях. И тут же приложил сначала коленом по морде бандеровца, а потом его же головой – об стойку. Дерево загудело от удара и едва не пошло трещинами. Фаря мгновенно вырвал устрашающего вида тесак на поясе бесчувственного врага.

Добродушие донецкого «водилы» было ой как обманчиво! Он воевал еще в Славянске огненным летом 2014-го и получил Георгиевский крест из рук Стрелкова за сбитый из РПГ-7 вертолет украинских карателей. На счету гранатометчика были еще несколько сожженных БМП и БТРов киевской хунты. Фаря был умелым и страшным бойцом.

Националисты вскочили из-за стола и ринулись на «донецких». Ага – щаз!

Вежливый рванулся навстречу и точным движением вонзил вилку, которую до того вертел в пальцах, в глаз одного из бандеровцев. Прокрутил, с хрустом вгоняя глубже в глазницу и в мозг «зубастую» сталь. «Бандерлог» задергался в предсмертных конвульсиях. Его штаны сразу стали мокрыми.

Невысокий и худощавый Александр Соболев откачнулся вместе со стулом, на котором сидел, назад. В кувырке он успел чиркнуть ножом по внутренней стороне бедра одному из «бандерлогов». Зацепив упавший стул за спинку, он обрушил его на голову еще одного националиста.

Бродяга едва успел увернуться от взмаха «розочки», но все же острейшие стеклянные «клыки» разбитой об стол бутылки задели его левую руку. В ответ механик-водитель «пропечатал» прямым в челюсть очередного «свидомого». Тот рухнул в полнейшей «отключке».

Фаря уронил «своего» затылком на тяжелый табурет и «припечатал» ногой. Раздался хруст ломаемых шейных позвонков, под тело медленно натекала лужа.

На секунду «противоборствующие стороны» замерли. Из двенадцати бандеровцев двое уже остывали, один тихонечко подвывал, зажимая распоротое бедро. Еще двое находились в «отключке». «Донецкие», кто с ножом, а кто уже и с «пушкой», стояли наготове.

«Нацики» тоже тянули из-за пояса и с плеча разные железяки.

– Забирайте вашу падаль и валите отсюда на хрен! – рявкнул обычно спокойный капитан Соболев. В руке у него был двадцатизарядный «стечкин».

Фаря поигрывал «трофейным» клинком. Бродяга выразительно лязгнул затвором укороченного «калаша», Вежливый держал наготове странного вида очень короткий автомат, похожий на небольшую электродрель. Стрелки тоже изготовились к бою. Их ручные пулеметы в тесном помещении были не очень удобны, но зато суммарная скорострельность превосходила все остальное оружие.

Прикинув хрен к носу, бандеровцы поняли, что ловить им здесь и правда нечего. Пробурчав под нос нечто похожее на «еще увидимся», националисты выволокли за ноги за руки двоих мертвецов и раненых. Хлопнули двери, через пару секунд послышался рев моторов и визг шин.

– Дай осмотрю. – Вежливый подошел к Бродяге и внимательно оглядел рану. – Продезинфицировать и пару швов…

– Не-не, шить не дам! Знаю я вас – коновалов!

– Ну, тогда просто обработаю рану и перевяжу. Освободите стол и дайте сюда побольше света.

Военно-полевой хирург вымыл руки и натянул латексные перчатки. Расставил «батарею» склянок, извлеченных из объемистого подсумка на разгрузочном жилете. Быстро и умело обработал рану, перевязал ее широким стерильным бинтом.

– Не хочу на эту царапину перевязочный пакет тратить, – чуть сварливо заметил военно-полевой хирург.

Капитан Соболев поднял с пола оброненное бандеровцами оружие, всего набралось четыре «калаша», два из них – с подствольными гранатометами, пара престарелых «макаровых» и несколько ножей.

– Мария, это – за беспокойство. – Командир «донецких» с лязгом положил автоматы на стойку бара, предварительно отстегнув магазины с патронами. То же самое он сделал и с пистолетами.

Хозяйка бара не возражала, оружие здесь ценилось, особенно – русское, за надежность, огневую мощь и неприхотливость.

«Донецкие» вышли из придорожной таверны, вокруг было тихо – бандеровцев на «Хаммерах» и след простыл. Подошел давешний охранник, он был растерян и немного смущен. Ему все же пришлось пустить бандеровских головорезов на стоянку. Но и по-другому он поступить не мог.

– Ты уж прости, друже… – Охранник привычным жестом поправил ремень автомата на плече.

– Ладно, Семен, проехали… – устало и как-то разочарованно ответил капитан Соболев.

– Откуда вы его знаете? – поинтересовался Николай Иванович.

– Семена? Я взял его в плен под Дебальцево зимой 2015 года. Наша танковая рота вела бои в окрестностях города, как раз выбивали украинскую мотопехоту с укрепленных позиций. Семен был старшим лейтенантом Вооруженных сил Украины, командиром взвода. Привел все свое подразделение к нам – не хотел напрасного кровопролития. Их же собственное командование тогда подло бросило на произвол судьбы, как гитлеровцев – в окруженном Сталинграде… – Капитан Соболев прервал цепь воспоминаний. – Вот что, дорогой гость, уже стемнело, поэтому поедете вместе со мной в кузове «Носорога». Не стоит отвлекать механиков-водителей.

– Хорошо, – согласился попутчик и заказчик.

– По машинам, ребята!

Николай Иванович довольно проворно забрался в кузов бронированного «Урала», погремел ботинками по бронированной крыше корпуса БРДМ-2. Ветер усилился, щедро плеснув в лицо дождевой влаги. Капитан Соболев присел на крышу боевого отделения и постучал ботинками один о другой, стряхивая налипшую грязь. Гость поступил точно так же. Льющаяся с неба вода щедро вымыла ботинки.

Капитан Соболев проворно нырнул в узковатый люк, Николай Иванович умудрился с непривычки больно ушибить локоть.

– Люк задрайте. – Командир устроился поудобнее во вращающемся кресле пулеметной башни и подключил колодку связи к шлемофону. Пощелкал тумблерами.

Николай Иванович пробрался вперед и огляделся. Внутренности основательно «выпотрошенной», а потому довольно просторной броневой коробки выглядели темно и неприветливо. Но лишь до тех пор, пока Соболев по связи не отдал команду на запуск. Зажглись лампы, ровно засветились шкалы приборов, едва слышно, в унисон двигателю бронированного грузовика, загудел вентилятор, нагоняя тепло. Бронированная коробка уже не казалась такой уж неуютной. В корме зашевелились снайперы.

– Здравствуйте поближе, теперь будет не так скучно ехать. Располагайтесь с комфортом.

– Олег, сменишь меня за пулеметом через час.

– Сделаю, командир.

Капитан Соболев нажал тангенту связи:

– Поехали, ребята, порядок движения прежний. Использовать приборы ночного видения в пассивном режиме, без подсветки. Задействовать электронно-оптические системы обзора. Бродяга?

– На связи, командир.

– С перебинтованной рукой можешь вертеть баранку? А то Лемур тебя подменит.

– Нет, все нормально, поведу.

Николай Иванович пробрался вперед, раньше в этом месте бронекорпуса боевой разведывательной машины находилось место механика-водителя. Теперь здесь было установлено комфортабельное автомобильное кресло и несколько мониторов. Центральный экран передавал изображение с электронно-оптического прицела на пулеметной башне. Очень четкая черно-белая картинка позволяла свободно ориентироваться ночью, да еще и в непогоду. Гость в очередной раз удивился: снаружи бронированные грузовики эскорта смотрелись вполне обыденно, а вот их внутреннее оборудование действительно поражало воображение!

Прекрасные рации, спутниковые навигаторы, танковые переговорные устройства и приборы ночного видения для механиков-водителей и всех стрелков позволяли координировать силы в скоротечных огневых схватках с неуловимым противником. Система обогрева и кондиционирования воздуха, резервный генератор, аккумуляторы повышенной емкости позволяли находиться внутри даже при ядерном взрыве. При этом изнутри бронекапсула была обшита несколькими слоями противоосколочного кевларового покрытия и утеплителем. В корме на месте снятого двигателя БРДМ-2 находились компактный генератор, закрытая печка для разогрева пищи и даже кофе-машина!

– Неплохо вы здесь устроились! – оценил Николай Иванович внутреннее убранство.

– Для нас бронированный грузовик – дом родной, – подтвердил капитан Соболев. – Если хотите, можете пока книгу почитать, у нас неплохая библиотека имеется.

– Да я уж за мониторами лучше послежу…

– Ну, как знаете.

* * *

До Павлограда колонна грузовиков добралась сравнительно быстро. «Носорога» и остальные «ган-траки» на здешних блокпостах знали неплохо, а потому пропустили быстро, ограничившись обычной проверкой документов. Капитан Соболев, не торопясь, выбрался из бронированного кузова «Носорога» и о чем-то стал переговариваться с военными. Напоследок он передал им блок сигарет – неслыханная щедрость по нынешним временам. Цены на курево в Украине были высокие, многие предпочитали употреблять деревенский самосад, а то и конопелькой не брезговали. Фабричные же сигареты и папиросы считались предметом роскоши из-за огромных налогов и акцизных сборов.

Соболев поднялся «на борт», и грузовики въехали в город, петляя по улицам. К счастью, по причине позднего времени и скорого наступления комендантского часа движения на улицах города практически не было.

Остановились донецкие дальнобойщики на огромном «постоялом дворе». Это был сравнительно недавно отстроенный транспортный комплекс с просторными гаражами и боксами техобслуживания для грузовиков, складами, офисами, платными стоянками, охраняемыми складами, ну и конечно – гостиницей. Дорога кормила этот город, поэтому все, что было связано с автоперевозками, здесь находилось на достаточно высоком уровне.

Сняв несколько номеров в гостинице за достаточно умеренную для «донецких» плату, водители смогли вымыться с дороги, привести себя в порядок, переодеться. Грязную одежду сдали в прачечную, назавтра вся она чистая и выглаженная, будет доставлена прямо в номер.

– Ну что, командир, можно и по «сто пятьдесят» для сугреву? – спросил механик-водитель с позывным Лемур.

– Можно, – кивнул Соболев. – Только особо не налегайте.

Водители спустились в ресторан. Там было заметно чище и просторнее, чем в придорожной таверне, да и публика – в основном шоферы-«дальнобойщики» – вела себя достаточно сдержанно. Тем не менее у многих открыто или не очень висели кобуры с пистолетами. И револьверами. Правда, вот автоматов Николай Иванович не заметил.

Водители плотно поужинали вкуснейшей наваристой ухой и пельменями со сметаной. Под «пельмешки» заказали несколько запотевших бутылок «беленькой». После пары тостов: «За дорогу» и «Чтоб ни блокпоста, ни мародеров» – трапеза пошла веселее.

Обычно молчаливый военврач с позывным Вежливый рассказал забавную историю:

– Приезжаю как-то с полигона в «увал» к жене. Звонок по МТС из Киева, молодая девочка-оператор ведет опрос с целью повышения уровня сервиса. Вопрос: «Как вам наше покрытие?» Я: «“Укропы” кроют “Градами” весьма прилично!» – «Что необходимо для улучшения сервиса МТС?» Я: «Чтобы армия ДНР взяла Киев». – «Где вы работаете»? Я человек честный, так и ответил: «Санитарный инструктор 1-й танковой роты Отдельного танкового батальона Вооруженных сил Донецкой Народной Республики». В телефонной трубке тишина, у девочки – ступор. Заикающимся голосом: «Д-д-до свидания…»

Все дружно рассмеялись и разлили еще по одной рюмке.

– Странно, а я думал, что доктор ваш совсем уж нелюдимый, сидит в своей «Вахтовке» и на белый свет не показывается… – заметил Николай Иванович.

– Вежливый у нас вообще – душа компании! – удивил ответом капитан Соболев. – К тому же его иногда, что называется, «пробивает» поговорить о судьбах Украины, Донбасса, Русского Мира. Товарищ с достаточно широким кругозором и серьезным запасом знаний. Вы его послушайте, когда он пару рюмок выпьет, Вежливый еще много интересного расскажет.

– Командир, я пойду пройдусь. – Механик-водитель «Вахтовки» вопросительно глянул на Соболева.

– Ох, Игорек, отрежут тебе когда-нибудь «укропы» твое достоинство! – вздохнул бывший танкист. – Запрещаю. Нехер тебе тут по бабам шляться, да еще и ночью в одиночку. Вот доберемся до Плавней этих… короче, до Комсомольска – можешь гулять сколько влезет, точнее – на кого залезешь. А здесь – без самодеятельности.

– Игорь, я антибиотики на твой триппер тратить не буду! – решительно заявил военврач Вежливый. – Лечись по старинке: керосином.

– Это что, керосин в конец втирать?

– Ага, а потом – поджечь для дезинфекции!.. – расхохотался Фаря, от водки его лицо раскраснелось.

– Получится «колбаска по-донбасски»! – поддержал шутку Буря, командир мотопехотного прикрытия.

После обильной трапезы клонило в сон, бойцы фирмы «Эх, прокачу!» по давней армейской привычке предпочли выспаться. Какое это блаженство – нормально раздеться, принять душ, «выпасть» на чистую, крахмально-белую постель и укрыться одеялом! А не дрыхнуть вполглаза в «бронике» с «калашом» в обнимку.

* * *

С утра планировался выезд по маршруту движения, однако неумолимые обстоятельства внесли свои коррективы. На территории Украины обстоятельства, как правило, оказывались выше намерений отдельно взятых людей и даже целых общностей.

– Что случилось? – спросил один из водителей колонны грузовиков.

– На трассе в районе Днепропетровска этой ночью случилась серьезная перестрелка, фактически бой между украинской нацгвардией и одним из отрядов так называемых «непримиримых националистов». Это из тех, что не сложили оружие после того, как Донецкая и Луганская Народные Республики отвоевали свои рубежи в рамках административных границ бывших областей, – пояснил капитан Соболев. – Теперь придется денек подождать, пока там все не утихомирится.

– Объехать никак нельзя? – озабоченно поинтересовался Николай Иванович. – У меня график…

– Что ж, придется внести в график движения колонны существенные изменения, – философски заметил Александр Соболев. – Это Украина, здесь по-другому не получается.

Николай Иванович только руками развел, мол, вам виднее… Да, именно так, со времен Майдана 2014 года Украина только быстрее откатывалась назад по исторической линии развития. Катастрофические потери в области культуры, науки, технологии и производства поставили остатки страны на грань полной деградации. Фактически современная Украина, по меткому выражению военного медика Вежливого, «достигла высот демократии Северной Кореи и теперь уверенно нагоняла в развитии такие страны, как Сомали или Камбоджа времен кровавого диктатора Пол Пота».

Свободное время каждый использовал по своему усмотрению. Основательный механик-водитель Сергей Бродяга вместе с наводчиком-оператором Андреем Лемуром залез под капот «Носорога», что-то проверяя и подкручивая в его металлических «внутренностях».

Игорь с «Вахтовки» все-таки сбежал к одной из своих «прелестниц». Была у него такая слабость к «слабому полу». Не одна молодая женщина «кинулась в гречку»[3], по образному выражению местных жителей, ради остроумного и веселого механика-водителя из Енакиево.

* * *

Рынок в Павлограде поражал воображение своим изобилием. Здесь продавалось и покупалось практически все, многое – из-под полы. В основном, конечно же, запчасти к различным автомобилям, рации, топливо, различное снаряжение. «Втемную» – кое-что из «стреляющих железяк» и боекомплекта. В принципе, многие приграничные с ДНР и ЛНР украинские городки если и не процветали от полулегальной «коммерции», то довольно бодро сводили концы с концами. В отличие от остальных сел и городков Незалежной.

Сергей Бродяга, Фаря и Вежливый отправились на торжище поискать чего-нибудь интересного, что может в хозяйстве пригодиться. Их нынешний работодатель, Николай Иванович, присоединился к неунывающей троице.

Донецкие дальнобойщики уже не раз приезжали в Павлоград и на рынке чувствовали себя как рыба в воде: торговались с продавцами, перешучивались, а заодно и узнавали местные новости.

Одна из торговок приметила более мягкий, чем у товарищей в камуфляже, говор штатного военфельдшера отряда. Кроме того, на рукаве камуфляжной куртки Вежливого была нашивка – чаша со змеей.

– Вас що, спецiально у Росiï украïнськiй мовi вчать?

– Та не всiх. Тiльки найрозумнiших! – улыбнулся Вежливый. – А я взагалi украïнську мову с дитинства знаю. Я ж з Донецьку!

При этих словах торговка побледнела, в глазах ее отразились боль и мука.

– В мене син, Микола, повернувся з Донецьку без руки. Вiдiрвало при обстрiлi…

– Що ж, така доля… – Глянул в глаза этой женщине военный медик, который еще в 2014 году пошел добровольцем на баррикады – за республику. – Нащо ж ви його вiдпускали?

– А що тут вдiєш…[4]

На душе у Вежливого да и у его сослуживцев этот разговор оставил тягостное ощущение. По всей Украине были тысячи вернувшихся из Донбасса калек. В двадцать лет лишиться руки или ноги, получить серьезное увечье – это настоящий кошмар. Тем более что в традиционно сельскохозяйственных районах Украины основной кормилец – глава семьи, на нем держится и довольно обширное домашнее хозяйство, и заработок. А социальных гарантий от «желто-блакитного» государства – никаких.

Но сколько погибло от рук этих самых «вояк» на Донбассе, который украинские солдаты и каратели бандеровских батальонов «освобождали» от местных жителей?

Поэтому сейчас люди на Украине прятали глаза, когда речь заходила о потерях. Ведь это они голосовали за президента – «Петра Кровавого», который мог бы остановить бойню на Донбассе, но не захотел. Впоследствии они сами себя наказали собственным откровенно глупым и недалеким выбором.

Глава 3

«Белые грузовики»

Колонне несколько раз приходилось срочно менять маршрут. По рации приходили достаточно тревожные известия. На одном участке дороги несколько грузовиков нарвалось на засаду местных бандитов. Командир конвоя вышел в эфир с просьбой о помощи. Ближайшие «ган-траки» откликнулись на призыв. Неписаный закон дороги «Сам погибай, а товарища выручай» был свят. Иначе на просторах нынешней Украины, превращенной в дикий край бандитов и мародеров, нормальным людям было не выжить.

Местные села напоминали средневековые крепости и обзаводились вооруженным ополчением, а на опасных украинских дорогах доминировали «крейсеры на колесах».

Чуть позже по рации пришло сообщение, что мост, через который намеревался переправиться капитан Соболев с вверенной ему колонной, подмыла река. Пришлось в очередной раз искать маршрут в обход. Пока петляли по проселкам и по разбитому асфальту, незаметно спустились свинцовые осенние сумерки.

Сергей Бродяга хмурился, вертя баранку головного броневика. Тревожное настроение бывалого шофера-дальнобойщика разделял и Александр Соболев. Он то и дело сверялся со спутниковым навигатором: заблудиться, съехав с магистральных автодорог, можно было в два счета.

Места были, как выразился Сергей Бродяга, «вдовьи» – мрачные и беспросветные. Северо-восток Днепропетровской области. Вдовами здесь стали многие, после того как их мужья, взяв в руки оружие, двинулись «усмирять Донбасс». Никто их не звал с автоматами, бронетранспортерами и танками в Краматорск и Славянск, Донецк и Шахтерск. Послушное стадо украинской армии, подстегиваемое бандеровцами из «Правого сектора», пошло «навалять грязным шахтерам и немытым сталеварам». И вполне очевидно нарвалось на упорное и ожесточенное сопротивление патриотов донбасского края.

Сначала одурманенные украинской пропагандой и патриотически, как им тогда казалось, настроенные жители винили в «случайном» поражении недостаток бронежилетов для «воинов АТО». Потом – невесть откуда взявшийся «российский спецназ». «Желто-блакитное» воинство просто не понимало, как можно так сильно любить свой край, стоять насмерть за жизни других. А ведь с «той стороны» – со стороны Донецкой Народной Республики – сражались настоящие, а не крикливые патриоты. Когда у жителей жалких остатков Украины наступило прозрение, было уже слишком поздно.

Теперь им осталась только горечь – горечь вдвойне: и за развязанную братоубийственную войну, и за уничтоженную своими же руками Украину…

По контрасту с самим Днепропетровском, переименованным киевской властью в Днепр, села и маленькие городки были в ужасном состоянии. Покосившиеся хибары, разбитые дороги, столбы с обрывками проводов, давно растащенных на цветной металлолом. Маленькие городки встречали погасшими окнами «хрущевских» пятиэтажек, а то и вовсе двухэтажными зданиями еще сталинской постройки. В этих «остатках советского строя» и ютились местные жители. Обогревались дровами и привозным донецким углем. Кстати, и стоил он здесь просто немерено. Правда, по сравнению с природным газом, о котором местные жители забыли еще в 2014 году, ведро-другое донецкого уголька еще можно было купить на сэкономленные гривны. Пряча глаза от пристальных взглядов продавцов.

Немногие местные жители провожали колонну донецких дальнобойщиков тусклыми взглядами тяжелобольных людей, уже смирившихся с незавидной участью. Мощные грузовики расплескивали грязную воду из луж на разбитом асфальте, обдавали сонные, летаргические улицы ярким светом фар, ревом двигателей и дизельным выхлопом. И растворялись в осенних сумерках, как мимолетное видение чужой мощи, силы и оптимизма.

– Николай Иванович, бесцельно блуждать по окрестностям можно всю ночь. Нужно остановиться на ночлег и дать отдохнуть водителям и экипажам.

– Согласен. Только необходимо подобрать более-менее удобный участок.

Такое место нашли на окраине полумертвого украинского села, название которого даже прочитать не получалось на проржавевшей табличке на въезде. Километрах в полутора от ближайших хат обнаружились развалины то ли старого колхоза, то ли моторно-тракторной станции. Осыпавшиеся стены гаражей, мастерских и административных зданий, проржавевшая эстакада. Из-под жухлой травы выглядывали бетонные плиты и торчали арматурные прутья.

– Осторожнее! А то арматурины нам скаты вмиг пробьют. Заморимся «запаску» менять, – предупредил Александр Соболев.

Тяжело груженые фуры загнали под защиту полуобвалившихся бетонных стен. Над «Вахтовкой» поднялась высокая телескопическая мачта. Блок оптико-электронных видеокамер на ее верхушке вращался, медленно обозревая окрестности с бездушной внимательностью робота. Наготове была пара квадрокоптеров с камерами ночного видения. По периметру стоянки пехотинцы Лешки Хрящева расставили сигнальные мины-ловушки. В «секретах» залегли бойцы, вооруженные автоматами с глушителями и «ночной» оптикой. Вероятному противнику будет непросто подобраться к стоянке донецких дальнобойщиков.

Но по большому счету реальную опасность представляли не только и не столько банды мародеров, которые еще бы и поостереглись нападать на хорошо вооруженный грузовой конвой. А вот стаи гибридов волков и одичавших собак вполне могли напасть. Эти зверюги взяли все самое лучшее от своих родителей: силу и ярость волка, ум, хитрость и бесстрашие собаки. Они не боялись ни флажков, ни ружей, ни огня. Остановить безжалостных четвероногих убийц могла лишь стрельба на поражение.

Правда, и на этот случай у донецких дальнобойщиков были припасены «спецсредства». На броневике «Вахтовке» в числе прочих приборов были смонтированы инфразвуковые «глушилки». Инфразвук определенного частотного диапазона неразличим для человеческого уха, но у зверей он вызывает страх и хорошо отпугивает.

* * *

В центре импровизированного бивака уже запылал костер, на котором варилась аппетитная, с дымком, гречневая каша, заправленная несколькими банками армейской тушенки и специями. Готовится быстро, вкусная, сытная, горячая – походная еда всегда выручала оголодавшие организмы.

В круг с котелками собрались водители-дальнобойщики и экипажи вооруженных грузовиков сопровождения. После гречневой каши с тушенкой заварили на костре огромный котелок крепчайшего и сладкого черного чая. Лакомились галетами с джемом и шоколадками из армейских рационов питания. У кого-то в кабине грузовика нашелся пакет с конфетами, у кого-то было печенье. Все поделили поровну. Чай и сладости напомнили о домашнем уюте. Водители рассказывали истории, делились воспоминаниями. Народ в колонне подобрался тертый, битый жизнью и наученный непростыми дорогами судьбы.

– А помните, как гнали первый гуманитарный конвой на Донбасс из Наро-Фоминска? – спросил бородатый водитель Славик.

– Ага, а потом нас на границы «укры» кошмарили, пропускать не хотели, – поддержал его другой.

– Было дело… Как под обстрелами прорывались сначала к Луганску, а потом – и к Донецку…

– Ага, «укропы» начинают лупить из минометов – мы быстренько из кабин, и на землю! Жара, пыль, а вокруг осколки свистят!.. На моей машине весь тент – в решето… – кивнул другой «водила», отпивая обжигающий крепчайший чай.

– Знали бы вы, как ждали мы тогда в Донецке ваш гумконвой, – кивнул медик отряда с позывным Вежливый. – Помнится, я уже потом, год спустя, разгружал одну из фур. «Белые КамАЗы» привезли учебники из МГУ к нам в Донецкий университет[5].

– Да, непростой у нас был маршрут.

– А для Донбасса это был маршрут надежды…

* * *

После того как в Донецке и Луганске объявили о создании Народных Республик, киевская бандеровская власть решила отрезать Донбасс от границы с Россией. И это «желто-блакитным» карателям почти удалось. В Донецке люди выживали на остатках продуктов, медикаментов, санитарно-гигиенических средств. Украинские войска в довершение всего прицельно били тяжелой артиллерией и танками по электроподстанциям, газопроводам, выводили из строя насосные и фильтровальные станции. Летом Донецк практически опустел. Кто мог – уехал. Остались лишь самые стойкие. Витрины магазинов забиты деревянными щитами – чтобы ударные волны взрывов не выбили стекла. «Желто-блакитные» каратели вели огонь из орудий уже по центру столицы ДНР. Весь июнь и, особенно, июль 2014 года немногочисленные жители были фактически в блокаде украинских войск.

Но Россия не бросила Донбасс – 4 августа 2014 года министр иностранных дел РФ Сергей Лавров направил в ОБСЕ, Совет Европы, Международный комитет Красного Креста и ООН официальное обращение с просьбой организовать международную гуманитарную миссию в зону конфликта на Юго-Востоке Украины. Глава российского МИД отметил, что Россия неоднократно пыталась по линии Министерства по чрезвычайным ситуациям направить конвой с гуманитарной помощью, но получала отказ от украинских властей. Уже шестого августа Совет Безопасности ООН по инициативе России провел экстренное заседание по гуманитарной ситуации на Украине. Российской стороной было представлено предложение направить российские гуманитарные конвои в Донецк и Луганск под эгидой и в сопровождении представителей Международного Красного Креста.

Но украинские власти и ряд западных стран это предложение не поддержали. В частности, постоянный представитель США при ООН Саманта Пауэр заявила, что Соединенные Штаты будут считать прямым вторжением проведение Россией в одностороннем порядке операции по доставке гуманитарной помощи на Украину. Лживость и откровенный цинизм таких заявлений просто зашкаливали.

Но Владимир Путин уведомил председателя Еврокомиссии о том, что Россия в одностороннем порядке, но во взаимодействии с Красным Крестом все же направит на Донбасс гуманитарный конвой.

Первый гуманитарный конвой на Донбасс вышел из подмосковного города Наро-Фоминска 12 августа 2014 года. Двести шестьдесят два «Белых КамАЗа» везли на осажденный украинской армией Донбасс около 2000 тонн гуманитарного груза: продовольствие, медикаменты, питьевую воду, спальные мешки, а также комплекты электростанций различной мощности. Уже 14 августа автоколонна прибыла в Ростовскую область на российско-украинскую границу.

На контрольно-пропускном пункте «Донецк» с российской стороны началось оформление груза украинскими пограничниками и таможней. Украина настаивала на перегрузке гуманитарной помощи на свои автомобили и была категорически против, чтобы в дальнейшем гуманитарный груз сопровождали сотрудники МЧС России или другого российского силового ведомства. Оно и понятно: «укропы» хотели еще больше поживиться на горе и боли Донбасса, которые сами же украинские военные и приумножали. Из-за извечной «хохляцкой» жадности («что не съем, то понадкусываю») и упрямства оформление грузов затянулось на неделю.

В конце концов терпение лопнуло, и 22 августа по решению российской стороны грузовики с гуманитарной помощью были отправлены в Луганск. На Западе отправку российского груза в Луганск без одобрения украинских властей цинично назвали «нарушением международных договоренностей». Москва эти лживые обвинения категорически отвергла.

Второй гуманитарный конвой прибыл 13 сентября в Луганск и привез 2000 тонн груза, третий караван «белых грузовиков» 20 сентября пришел с таким же объемом груза в Донецк.

В обоих случаях украинские таможенники и пограничники участвовать в досмотре груза отказались. Первый визуальный осмотр российских грузовиков украинские пограничники провели 31 октября в отношении четвертого гуманитарного конвоя и не выявили никаких военных грузов. А всего за год по линии МЧС России было отправлено тридцать четыре автоколонны «белых грузовиков», доставивших в Донецк и Луганск в общей сложности более 42 000 тонн гуманитарной помощи. Помимо продовольствия и медикаментов гуманитарные конвои в разное время доставляли строительные материалы, топливо, школьные учебники, новогодние подарки для детей, предметы гигиены, экипировку для пожарных и спасателей и другие необходимые вещи[6].

В то время как с запада на Донецк и Луганск летели снаряды и призывы «мочить колорадов» и лозунги: «Их дети будут сидеть в подвалах», с востока шли «белые грузовики», чтобы не допустить гуманитарной трагедии на Донбассе. Потому под Иловайском, через который проходили и проходят сейчас маршруты русских гуманитарных конвоев, вознесся на пьедестале «Белый КамАЗ». Как символ признательности и благодарности за тысячи спасенных жизней тех, кто назвал россиян своими братьями.

Некоторое время водители сидели молча, вспоминая те жаркие в прямом и переносном смысле дни. Снова переживали обстрелы «правосеков» и хамство украинских пограничников. А потом – радость и улыбки жителей непокоренного Донбасса.

Но тертые жизнью мужики долго грустить не собирались. Тишину нарушил Бэтэр, командир расчета автоматического миномета «Василек».

– А вы знаете, что сейчас в Киеве все министерства переименованы в «Майдан»?

– Да ладно заливать-то!.. – не поверил водитель.

– Точно, я тебе говорю! У них теперь там «Майдан иностранных дел», точнее – «Майдан закордонных справ». Также созданы «Майдан внутренних дел», «Майдан здравоохранения», «Майдан образования и науки» – вроде бы как с привлечением власти народа. Который собирается на совещание – «народное вече».

– Ну, в общем-то и в этом «свидомые украинцы» воспользовались плагиатом у своих злейших врагов – большевиков, – хмыкнул Вежливый. – Помните, еще в Советской России, а потом и в Сталинском СССР были образованы Народные комиссариаты вместо министерств?

– Да, было такое, – задумчиво кивнул капитан Соболев.

– Блин, современная Украина – страна непуганых идиотов!.. – задумчиво сказал рассудительный Бродяга.

– Ладно, мужики, хорош байки травить, завтра рано вставать, – заметил капитан Соболев. – Вежливый, смени операторов в «Вахтовке». Твоя смена до часу ночи.

– Есть, командир, – немногословный медик отряда допил чай и пошел к замаскированному броневику, над которым вознеслась телескопическая обзорная мачта.

– Лешка Хрящев, твои «орлы» на позициях?

– Так точно, залегли в «секретах» с бесшумными «стволами» и ночной оптикой.

Водители привычно устраивались на ночлег в кабинах грузовиков. Неприхотливый быт дальнобойщиков стал вполне естественной частью их жизни. На телескопической штанге «Вахтовки» с тихим жужжанием вращалась обзорная платформа с электронно-оптическими видеокамерами. Ночь прошла спокойно, если не считать отдаленных звуков стрельбы. Но для нынешней Украины это было вполне нормально.

* * *

Наутро, быстро перекусив сухпайком и кофе из термосов, водители заводили двигатели мощных седельных тягачей. Вооруженные грузовики эскорта заняли свое место в колонне. Как и всегда, головным шел «Носорог», «Василиск» замыкал колонну, а «Вахтовка» находилась в середине построения. Водители, связавшись по радио на рабочей частоте, определились с маршрутом движения.

Когда тяжело груженные фуры уже выезжали на проселок и дальше – на автотрассу, у места ночного привала «дальнобойщиков» появились местные жители. Они с жадностью накинулись на мусор, который остался после импровизированного бивака. Вот такой «пикник на обочине» деградирующей украинской цивилизации…

Глава 4

Конец «диких бандерлогов»

Головной броневик вывернул из-за поворота – впереди находился блокпост под традиционным для этих краев флагом: на сине-желтом полотнище скалился череп, под ним вместо костей были скрещены кривые казацкие сабли. Под эмблемой был намалеван девиз: «Героям – слава! Народженi вбивати».

Из-за бетонных блоков, мешков с песком и груд автомобильных покрышек на дорогу холодно глядели черные зрачки дульных срезов пулеметов и автоматов. Дорогу перегораживали все те же полосатые бетонные блоки и стальные противотанковые ежи, сваренные из ржавых двутавровых балок за неимением рельс. Публика на блокпосту с характерными желтыми полосами липкого скотча была настроена, как им самим казалось, решительно.

– Бродяга, тормози! Лемур, за пулемет, – отдал приказания капитан Соболев. – Всем оставаться на своих местах, повышенная боеготовность.

– Что будем делать, командир?

Командир вывел на экран «планшетника» крупномасштабную цифровую карту местности с указанием маршрута. Этого блокпоста на карте не было. Соболев нахмурился: скорее всего это «дикие бандерлоги», как их называли донецкие дальнобойщики. В один прекрасный день одна из многочисленных банд решила по-легкому «срубить бабла» на дороге, устроив очередной блокпост в самом неожиданном месте на шоссе.

– Разговоры разговаривать. Фаря, пойдешь со мной. – Александр Соболев откинул крышку люка и выбрался из бронированного корпуса «Носорога».

Его место сразу же занял «второй номер» снайперской пары. Он привычно устроился в кресле и крутанул штурвалы вертикальной и горизонтальной наводки пулеметной башни. Стволы пулеметов уставились на блокпост под сине-желтым флагом.

Николай Иванович приник к обзорным мониторам, наблюдая за обстановкой.

Тем временем капитан Соболев с автоматом на плече небрежной походкой направлялся к ближайшему противотанковому ежу, возле которого стояло трое «бандерлогов» в бронежилетах и с автоматами наготове. Пулеметчик за мешками с песком страховал их. К главе фирмы «Эх, прокачу!» присоединился низенький, с заметным брюшком увалень Фаря. На его плече стволом вниз висел АКМ с подствольником. Всем своим видом «донецкие» демонстрировали миролюбие и беззаботный настрой.

– Добрый день!

– Слава Украïнi! – вместо приветствия выкрикнул один из бандеровцев.

Оба дончанина проигнорировали это приветствие.

– Тут не было блокпоста.

– Теперь есть, платите за проезд! Во имя Украины!

– Во имя Украины я могу пожертвовать пятью сотнями баксов, – кивнул Соболев.

– Штука баксов за проезд… С каждой фуры.

– Да вы ох…ели, «бандерлоги»! – возмутился капитан Соболев.

«Отмороженные» украинские националисты дернулись было, защелкали затворами автоматов.

Но на них холодно уставился дульный срез калибра 14,5 миллиметров в сочетании со стволом поменьше калибром, но все же более скорострельного. Это поумерило пыл «желто-блакитных» бандюков.

– Быковать не надо, – предупредил Соболев, нехорошо прищурившись. Ладонь и так лежала на ствольной коробке «калаша». – Полштуки – хорошая цена. Соглашайтесь и не берите на себя слишком много…

– Ты, отродье дэнээровское, вообще мовчи! Пока не получил пулю между глаз. Вы вообще сепаратисты – Украину раскололи!..

– Слышишь, ты взъе…ать меня решил?! – оскалился добродушный Фаря. Его автомат невесть как уже оказался под рукой и был направлен в живот бандеровца. – Мне в мозги срать не надо, меня е…ть – что х… тупить!

– Мы защищаем свободную Украину! Валите отсюда на хрен, москали проклятые!

– Не вопрос. – Капитан Соболев развернулся и зашагал прочь.

Фаря попятился, не сводя глаз с бандеровцев на блокпосту. Его автомат был наготове. А спиной оба «донецких» чувствовали исключительно крупный калибр за спинами – это придавало уверенности.

– Передайте по колонне: разворачиваемся и уходим, – приказал капитан Соболев.

Тяжелые грузовики неуклюже разворачивались и ехали обратно, обдавая блокпост «бандерлогов» густо-черным облаком дизельного выхлопа. Даже этим водители выказывали свое презрение кучке отщепенцев под «желто-блакитным» флагом.

* * *

Военный совет длился недолго. Капитан Соболев оглядел командиров машин, присутствующего здесь же Николая Ивановича, перевел взгляд на крупномасштабную цифровую карту местности на планшетном компьютере.

– Какие будут предложения по создавшейся херовой ситуации?

– А объехать этот проклятый блокпост никак нельзя?

– Исключено. Грунтовые дороги вокруг размыло дождями – груженые фуры завязнут по самое брюхо.

– Блокпост, я так понимаю, даже по меркам нынешней Украины незаконный и беспредельный. Наверняка о нем мало кому известно. – Сергей Бродяга задумчиво огладил усы. – Может, развалим его к едрене фене?..

– Не навоевался? – попытался урезонить друга Фаря.

Капитан Соболев внимательно поглядел на Бродягу: в его взгляде читалось одобрение.

– Блокпост здесь установлен явно нелегально и совсем недавно. Эти «желто-блакитные» обезьяны еще не успели здесь толком обжиться. Поэтому лучшим выходом будет разнести здесь все – именно к едрене фене! – принял решение капитан Соболев. – Бэтэр, готовь миномет к бою.

– Понял, командир, поработаем! – Пятнистое от ожогов лицо бывалого танкиста, а теперь минометчика расплылось в довольной улыбке.

– Вежливый, выпускаешь «беспилотник», думаю – квадрокоптер будет в самый раз.

– Верно, объект-то стационарный. Отъедем подальше и обеспечим картинку в реальном времени, – кивнул штатный врач экспедиции, оказавшийся еще и специалистом по различным интеллектуальным боевым системам.

Николай Иванович отметил, что «Вахтовка» занимала в отряде донецких дальнобойщиков весьма важную роль, не меньшую, чем бронированные грузовики огневой поддержки. Оказалось, что на вполне мирно выглядевшем «Урале», конечно, если не считать пулеметной башенки от бронированного гусеничного тягача, стояла довольно продвинутая электроника и беспилотные комплексы обзора и наведения. Чем еще мог удивить капитан Соболев и такой же немногословный военврач с позывным Вежливый?

– Все, расходимся, Лешка, твоя пехота прикрывает колонну грузовиков, пока Вежливый обеспечивает целеуказание для автоматического миномета Бэтэра, а я после огневого налета «зачищу» этот гребаный блокпост! Все – работаем!

Командир расчета «Василька» вместе с механиком-водителем Фарей побежали к своему бронированному грузовику.

Тяжело груженные фуры, недовольно рыча моторами, разворачивались. Для них подобрали удобный разъезд километрах в четырех от блокпоста «диких бандерлогов». Под прикрытием пулемета «Вахтовки» и рассредоточившейся по окрестностям пехоты водители тяжелых седельных тягачей стали ждать, что будет дальше.

Тем временем Вежливый запустил миниатюрный квадрокоптер с видеокамерой на специальной гиростабилизированной платформе. Картинка на портативном мониторе пульта дистанционного управления была четкой. Блокпост под «желто-блакитным» флагом просматривался четко во всех деталях. Такое же изображение по цифровому кодированному каналу связи передавалось и на тактический монитор минометчиков в бронированном грузовике.

– Бэтэр, прием, это Вежливый. Наблюдаешь?

– Наблюдаю, готов к стрельбе, это Бэтэр, прием.

Примерно в полукилометре, в неприметной ложбинке, притаился бронированный «Носорог». Капитан Соболев восседал в кресле пулеметной башни, готовый открыть подавляющий все живое огонь. Николай Иванович и не заметил, как снайперская пара с крупнокалиберной винтовкой спешилась и растворилась среди густого кустарника и пожухлой осенней травы. Как он догадался, снайперы должны были дополнительно корректировать огонь.

– Ну что – пора расчехлить «главный калибр»?! – заявил Бэтэр. – Минометный расчет, к бою!

В свое время запрет украинской стороны на использование пушек при вооруженном сопровождении колонн бойцы фирмы «Эх, прокачу!» обошли весьма остроумно: автоматический миномет, как и любой другой, не имел нарезов в канале ствола, а потому пушкой не считался. Вместе с тем это было страшное оружие в умелых руках. Бэтэр лично ввел поправки в прицел по данным беспилотника, запущенного Вежливым.

– Миномет к стрельбе готов, – доложил один из номеров расчета.

– Наводка уточнена – четыре мины, залпом – огонь! – скомандовал Бэтэр и сам рванул спусковой рычаг.

«Василек» четырежды рявкнул, «выплевывая» 82-миллиметровые мины со скоростью 120 выстрелов в минуту. То есть вся кассета ушла секунд за шесть-семь. Заряжающий отбросил опустевшую «тару» и вбил в казенник автоматического миномета следующую кассету на четыре мины. Бэтэр скорректировал прицел, вращая маховики вертикальной и горизонтальной наводки. И эти «подарочки для бандерлогов» ушли за считаные секунды. Автоматический миномет все дергался от отдачи, «пережевывая» одну зарядную кассету за другой.

С воем и визгом на блокпост «диких бандерлогов» падали 82-миллиметровые «подарки». Конечно, лучше бы использовать 120-миллиметровые боеприпасы, но здесь и сейчас недостаток артиллерийского могущества отдельного боеприпаса с лихвой компенсировался массированным и внезапным огневым налетом! Разрыв трехкилограммовой мины давал от четырехсот до шестисот смертоносных осколков. Острейшие зазубренные кусочки раскаленного металла с визгом рикошетили в тесном пространстве блокпоста, ограниченном бетонными блоками и стальными листами. Не ожидавших массированного обстрела «диких бандерлогов» скосило, словно сорную траву!

Паника усилила последствия обстрела. «Свидомые» в ужасе выбегали из блиндажа, пытались скрыться от осколков – и тут же попадали под огонь снайперов капитана Соболева. Сам командир все еще выжидал, находясь со своим «Носорогом» в засаде.

Оставшиеся в живых «дикие бандерлоги» открыли ураганный огонь во все стороны из всего, что у них было. Пули засвистели по округе, несколько с визгом и звоном отрикошетило от наклонных бронелистов «Носорога». Но – без видимого эффекта.

В трех километрах от места локального Армагеддона Бэтэр выпустил полтора десятка мин и щелкнул тангентой рации:

– Фаря, гони нах!.. Меняем позицию.

– Понял, – взревел ярославский турбодизель, широкие шины с глубоким рубленым протектором взрыли осеннюю грязь.

«Василиск» рванул по извилистой ложбинке к выезду из оврага. Мало ли что, вдруг у тех «отморозков» на блокпосту тоже минометы имеются…

– Это командир, прием. Выдвигаюсь на «Носороге» для «зачистки». – Капитан Соболев отпустил тангенту рации и взялся за пулемет. Он несколькими короткими очередями из крупнокалиберного пулемета Владимирова «обработал» амбразуру бетонного дота.

«Носорог» с ревом вырвался из засады и мощным стальным «рогом» врубился в баррикаду возле блокпоста. Во все стороны полетели обломки бетона, ошметки вспоротых мешков с песком. Отлетел покореженный противотанковый еж. Кто-то еще пытался отстреливаться – крупнокалиберный пулемет «Носорога» короткой очередью прекратил эту наивную попытку. Александр Соболев стрелял, не только используя собственный прицел, но и ориентируясь по данным квадрокоптера, которые выводились на отдельный экран. Поэтому он мог засечь любое движение или агрессивные действия, даже не видя их напрямую. Крупнокалиберные «гостинцы» пулемета Владимирова по 64 грамма каждый с закаленным сердечником превращали бетон в крошево, а прикрытые бронежилетами тела рвали в кровавые клочья.

Из бронированной кабины бил короткими очередями второй механик-водитель и по совместительству стрелок, Андрей Лемур. Треск 7,62-миллиметрового курсового пулемета Калашникова был почти не слышен, но его кинжальный огонь заставил успокоиться навсегда нескольких «диких бандерлогов». Взбесившийся механический зверь крушил, ломал и рвал в клочья все вокруг!

Наконец «Носорог» остановился посреди разгромленного блокпоста. Приземистая коническая башня на бронекорпусе БРДМ-2 в кузове «Урала» развернулась, закопченные пулеметные стволы хищно смотрели черными жуткими зрачками дульных срезов.

– «Вахтовка», на связь, прием. Это – «Носорог». – Капитан Соболев щелкнул тангентой рации.

– На связи «Вахтовка», прием…

– Игорь, бери нашу пехоту и дуй сюда на «зачистку». Грузовики Фаря с Бэтэром посторожат.

– Понял тебя, командир, выдвигаюсь.

– Конец связи.

Подъехала «Вахтовка», но впереди нее пролетел квадрокоптер, ведя разведку. И только вслед за ним выдвигались мотострелки, держа оружие наготове. Но «зачищать» разгромленный блокпост было уже не от кого, все «дикие бандерлоги» были уничтожены. Командир отделения с позывным Буря доложил об этом Александру Соболеву.

– Похоже, мы всех тут «перевалили», конец «диким бандерлогам» настал…

– Ну и земля им – стекловатой!

– Помародерим, а, командир?

– Давай, только осторожно.

Из уцелевших припасов на блокпосту нашелся компактный дизель-генератор, пара канистр солярки, несколько ящиков боекомплекта, еда и немного медикаментов. Одну канистру Соболев распорядился забрать. Бойцы подхватили несколько ящиков с патронами и распределили по грузовикам. Прихватили также и пару уцелевших пулеметов Калашникова, пяток автоматов и прочие «веселые железяки». Их всегда можно было «загнать» на ближайшем оружейном рынке. Или же поменять на что-то более необходимое. Та же участь постигла и рации с мобильными телефонами, нашлись даже несколько «планшетников» с памятью, забитой порнухой и американскими боевиками. «Дикие бандерлоги» устраивали, по-видимому, «вечера культурного досуга».

Тела бандеровцев перетащили в блиндаж и хорошенько облили солярой из второй канистры. Когда колонна грузовиков тронулась в путь мимо разгромленного блокпоста, за замыкающим броневиком поднялся огромный столб пламени. Заразу бандеровского национализма нужно выжигать с лица земли!

Глава 5

Welcome to Горiшнi Плавнi!

К конечному пункту назначения – в Горишни Плавни – автоколонна из Донецка ехала через Кременчуг. Так было безопаснее, поскольку в окрестностях города, в разросшихся и одичалых за время войны лесах, орудовали банды националистов-«отморозков», которых весьма интенсивно отстреливали местные из батальона территориальной обороны.

Когда-то, еще в самом начале войны на Донбассе, батальон «Кременчуг» ни шатко ни валко отправился в так называемую «зону АТО». Воевали кременчужане мало, больше стояли на блокпостах. Как это ни парадоксально, но командование бандеровских карателей не слишком-то доверяло самым что ни на есть «щирим украïнцям», и на то были веские основания. Большинство из Центральной Украины пошло в солдаты, просто понимая, что кнутом обуха не перешибешь. Многие, особенно из старшего поколения, еще помнили советские времена, эта память не позволяла откровенно мародерствовать и тиранить местное население. Ну, приехали, постояли на блокпостах, постреляли – большей частью поверх голов. Правда, без потерь все же не обошлось. Но и потери, и увечья были встречены с извечным украинским фатализмом.

Сам Кременчуг был вторым городом в Полтавской области после собственно областного центра. Здесь еще работали кое-какие промышленные предприятия, в частных домах и в предместье люди держали большие огороды и домашнюю живность, а потому город мог существовать относительно безбедно. Как водится в здешних краях, въезд прикрывали блокпосты с бетонными огневыми точками и противотанковыми ежами. Возле поднятого шлагбаума скопилась небольшая очередь грузовиков, легковушек и рейсовых автобусов.

За баррикадами из автомобильных покрышек и мешками с песком притаились два бронетранспортера. Это были старенькие «семидесятки», но когда к блокпосту приблизился «Носорог», черные жала крупнокалиберных пулеметов на БТРах зашевелились, отслеживая цель. Все это было уже привычным в их вояже в глубь современной Украины.

Ожидание на блокпосту было недолгим – всего-то около часа, пока Николай Иванович улаживал формальности на очередной «незалежной внутренней таможне».

Пока он бегал с документами, предприимчивый Фаря успел сменять три донецких армейских сухпайка на ленту в полсотни 14,5-миллиметровых патронов к пулемету Владимирова. Капитан Соболев только усмехнулся, видя подобную «деловую активность». Но в любом случае боекомплект лишним не бывает.

– Смотри, чтобы пулемет из-за херовых боеприпасов «клина не поймал»!..

– Все путем, командир! Я ведь каждый патрончик проверил.

– Ну-ну…

Танкисты-автомобилисты фирмы «Эх, прокачу!» сидели на броне своих машин, курили, перебрасывались ничего не значащими фразами с украинскими вояками из территориального батальона, охранявшего подступы к городу. Они здесь были и солдатами, и полицией, и противодиверсионными подразделениями.

– А что ваша нацполиция, жуликов ловит? – поинтересовался наводчик-оператор Андрей Лемур.

– Та вони усi малахольнi! Самих полiцiянтiв охороняти треба… – махнул рукой украинский вояка с зажатым меж пальцев «Мальборо». В Кременчуге была табачная фабрика «Филипп Моррис – Украина», которая выпускала довольно неплохие сигареты. По крайней мере лучше, чем польский «Контрабас». – Ходят у своей черной форме, только до людэй пристают. Это у них называется «патрулирование». А от, когда банда «правосеков» нагрянет, так воны все у кусты!

– Понятно. – Лемур понизил голос до шепота. – Сигарет у вас купить можно?

– А скока тебе надо?

– Пару блоков хватит.

– Только давай на рубли, а то гривней скоро можно будет тiльки[7] стены в туалете обклеивать!

Вскоре колонна грузовиков под конвоем донецких «ган-траков» втянулась на улицы города. Ехали аккуратно, соблюдая правила дорожного движения. Опытный водитель Бродяга уверенно вел «Носорога», чувствовалось, что ему знаком этот город.

– А как же! Я же ведь до войны дальнобойщиком был… Еще весь бывший Союз успел объездить, за границей бывал, – кивнул он, вертя баранку. – Вот это – Крюков, один из районов Кременчуга, считай – предместье. Дальше будет мост через Днепр, а дальше уже и центр города.

* * *

«Носорог», а вслед за ним и вся колонна большегрузных грузовиков заехала на Крюковский мост. Снизу располагался железнодорожный пролет, а сверху – автомобильный.

Внизу привольно раскинулся Днепр. Величавая река все так же катила свои свинцово-серые воды к Черному морю, седой Славутич был снисходителен к тем рекам крови, что текли по его берегам время от времени. Более века минуло – и снова на его берегах кровавая междоусобица.

Ажурные металлоконструкции моста стонали под избыточным весом огромных груженых фур, но опоры еще старого моста, заложенные аж в 1872 году, до сих пор держали крепко. Не зря мостостроители сдали этот уникальный инженерный объект в эксплуатацию в честь дня рождения Иосифа Сталина – 21 декабря 1949 года!

* * *

Николай Иванович ожидал увидеть в украинской глубинке типичный захолустный городок, где на центральной площади, заросшей травой, пасутся козы. Каково же было его удивление, когда взорам донецких дальнобойщиков предстал вполне современный промышленный центр! Такое впечатление, что Кременчуг перенесся сюда с того же Донбасса: панельные девятиэтажки и современные высотные здания, заводы и ухоженные широкие улицы с обилием магазинов и уютных кафе. Автомобили, правда, были не самые новые, но все же на дорогах было оживленно. Здесь даже ходил троллейбус!

– Неплохой город, – сказал капитан Соболев. – В Кременчуге расположен «Авто-КрАЗ», один из самых крупных заводов на Украине по выпуску тяжелых армейских грузовиков. Наследие, так сказать, советского прошлого, с которым по всей Украине усердно борются. Еще есть Крюковский вагоностроительный завод и завод по выпуску дорожных машин. Но он в последнее время занимается только тем, что выпускает броневики полукустарного производства. А так – нормальный город, жители гостеприимные и приветливые.

На территории теперешней Украины такое благосостояние сейчас резко бросалось в глаза на фоне всеобщего обнищания. Гражданская война против Донбасса обрушила украинскую экономику, многие семьи лишились кормильцев, а страна – крепких рабочих рук. В итоге и так довольно сильно различимая разница между бедными и богатыми вообще превратилась в пропасть. Соответственно, и местная элита тоже обнищала, превратившись просто в поместных царьков. Но что самое главное, та самая «украинская элита» полностью утратила связь с реальностью. Они предпочитали жить в своем ограниченном выдуманном мирке. «Ще нэ вмэрлы» – и то хорошо!

Донецкие дальнобойщики сидели на броне в кузове «Носорога». Стволы пулеметов в конической башне от БТР-80 были задраны на максимальный угол возвышения и зачехлены – своеобразный жест вежливости. Колонна шла на относительно небольшой скорости, соблюдая правила дорожного движения. Колонне уступали дорогу, прохожие оглядывались на мрачные угловатые броневики эскорта с посеченными пулями и осколками бронелистами. Подолгу смотрели на белые «КамАЗы» с прицепами-трейлерами, на которых были сделаны крупные надписи: «МЧС ДНР Гуманитарный груз».

Жители уже и Центральной Украины привыкли к гуманитарной помощи. И не из Российской Федерации, а из Донецкой Народной Республики, из Луганской Народной Республики – из тех самых «Даунбасса и Лугандона», которые «просвещенная европейская Украина» грозила превратить в руины и стереть с лица земли! Теперь украинцам комом в горле вставал донецкий и луганский хлеб.

Однако груз, который сопровождали массивные угловатые броневики донецких дальнобойщиков, предназначался для другого города. Автоколонна из ДНР величественно прошла по улицам и направилась к выезду из Кременчуга. До конечной точки маршрута – Горишних Плавней – оставалось всего одиннадцать километров. Капитан Соболев рассчитывал попасть туда еще засветло.

* * *

Въезд в город перекрывал неизменный блокпост. Этими шедеврами фортификации украинские дороги были усеяны в изобилии. Вот такой парадокс – страна, которая стремилась на словах к безвизовому режиму с Евросоюзом, не могла или не хотела позволить собственным гражданам свободно перемещаться внутри государства.

Но на этом блокпосту, в отличие от всех ранее виденных, развевались ярко-желтые полотнища с черным силуэтом роторного карьерного экскаватора. И это понравилось донецким дальнобойщикам – здесь оценивали не по национальному, языковому или политическому признаку, а по профессии, выучке и способностям.

Массивные угловатые броневики донецких дальнобойщиков здесь хорошо знали. Фирма «Эх, прокачу!» не раз сопровождала караваны фур с различными грузами. Но все же шлагбаум поднимать никто не торопился: доверяй, но проверяй! Хмурые и немногословные работяги с дробовиками в руках оценивающе глядели на «донецких» в черных танкошлемах, камуфлированных комбезах и бронежилетах. Похоже, искорки уважения в глазах были обоюдными.

Капитан Соболев спрыгнул из кузова, обменялся крепкими рукопожатиями с работягами и предъявил пачку документов.

– Проезжайте! – махнул старший наряда рабочего ополчения.

Протяжно взвыла лебедка, натянулись витые стальные тросы. Со скрежетом поднялся полосатый шлагбаум, сделанный из металлического рельса. Такой если рухнет – перерубит даже бронированный грузовик пополам, как нож гильотины!

Укрепления здесь были сделаны с основательностью людей, привыкших к тяжелому физическому труду, и смекалкой технарей-практиков – совсем по-донецки. Массивный бруствер из железобетонных блоков венчали металлоконструкции. Стрелково-наблюдательные башни были оснащены дистанционно управляемыми пулеметными и гранатометными турелями. Капитальные огневые точки держали подступы под перекрестным огнем.

Опытным взглядом капитан Соболев приметил не только вооруженных рабочих, но и охрану посерьезнее – бойцов частной военной компании в полной боевой экипировке с автоматами наизготовку. За бронещитами стояли уже порядком устаревшие, но весьма эффективные и надежные «Утесы». На холме за бетонными плитами и мешками с песком была укрыта четырехствольная зенитно-пулеметная установка ЗПУ-4. Это был настоящий «огненный еж», способный искрошить врага в капусту сосредоточенным огнем четырех крупнокалиберных пулеметов Владимирова. Еще несколько спаренных пулеметных установок попроще – ЗПУ-2 – были взгромождены в кузова бронированных «Уралов». Тяжелые 14,5-миллиметровые пули таких пулеметов вполне могли справиться даже со «стальной шкурой» мощного «Носорога».

Укрепления здесь были капитальные, периметр города охраняли настоящие профессионалы, большей частью прошедшие горнило войны на Донбассе и технически оснащенные не хуже элитного спецназа. С такими «волкодавами XXI века» были шутки плохи. Система обороны была продумана до мелочей. По внешнему обводу города были установлены массивные противотанковые ежи и противопехотные укрепления из колючей проволоки. На вышках вместо часовых несли бессменную вахту дистанционно-управляемые боевые модули с системами видеоконтроля, ночного видения и радиолокационного обзора. На высотках созданы капитальные бетонные укрепления и огневые точки, к ним примыкали окопы полного профиля и извилистые ходы сообщения.

– Зачем такая мощная круговая оборона? – поинтересовался Николай Иванович.

– Затем, что Полтавский горно-обогатительный комбинат, который входит в Комсомольское рудоуправление, принадлежит Объединенной промышленной корпорации Донбасса! – веско ответил капитан Соболев. – Добытая здесь железная руда Кременчугской магнитной аномалии перерабатывается в агломерат и окатыши, а затем отправляется на металлургические заводы в Донецк, Енакиево, Мариуполь, Краматорск, Алчевск. А уже готовый листовой и сортовой прокат мы продаем в Россию и другие страны. Так что этот город в некотором роде – клочок донецкой земли, анклав республики в самом сердце Украины!

* * *

Город Горишни Плавни здесь по привычке называли Комсомольском, и выглядел он еще более «по-донецки», чем соседний Кременчуг. Широкие улицы и проспекты, серые жилые массивы девятиэтажек, магазины, школы, детсады, кафе. И огромные отвалы пустой породы на горизонте, так похожие на родные терриконы Донбасса!.. На фоне отвалов дымили трубы горно-обогатительной фабрики. В огромном карьере массивные экскаваторы «выгрызали» ковшами содержащую железо породу, ползли по террасам и подъездным путям многотонные самосвалы-монстры.

Эта картина была характерна скорее для промышленного Донбасса, чем для тихой и полусонной Центральной Украины. Собственно, Комсомольск/Горишни Плавни был своеобразным анклавом донецкой промышленности в самом сердце «желто-блакитной» послевоенной Украины. Парадоксально, но факт! В железорудном карьере и на горно-обогатительной фабрике работали преимущественно выходцы из Донбасса и из России – здесь требовался высококвалифицированный труд в сфере технических специальностей, эксплуатации сложной техники и технологического оборудования.

Современное «постмайданное» образование Украины просто не имело возможностей в полной мере подготовить местных специалистов такого высокого уровня. Хотя в Горишних Плавнях и открылся Комсомольский горнотехнический техникум, который стал филиалом Донецкого Национального технического университета. Директор техникума, кандидат технических наук Владислав Русанов, в прошлом доцент кафедры бурения ДонНТУ, учил и местных студентов по образовательным программам, утвержденным в Донецкой Народной Республике и в Российской Федерации. Местные, кстати, учились весьма охотно. Приезжали и из соседнего Кременчуга, и из окрестных сел.

Правда, на самого директора техникума уже было совершено несколько покушений. Но, интеллигентный с виду, с седой «профессорской» бородой и в очках, Владислав Русанов мог вполне «по-донецки» дать сдачи. Он ходил в легком бронежилете и с пистолетом в наплечной кобуре, хотя сам отдавал предпочтение холодному оружию и неплохо фехтовал.

В городе функционировала развитая социальная сфера: детские сады, школы, больницы. Для сотрудников Комсомольского рудоуправления медицинское обслуживание было бесплатным, а для их детей также бесплатными были детсады, школы и техникум. Да и для жителей окрестных украинских сел и городков плата была весьма символической. Учиться и лечиться сюда приезжали даже из Полтавы. Это была не идиллия – образцово-показательный социальный рай, просто железорудный карьер и горно-обогатительный комплекс давали большую и стабильную прибыль благодаря заказам металлургических заводов Донбасса на железорудное сырье. Почему же в таком случае не вложить прибыль в «социалку» и не обеспечить собственные комфортные условия жизни?

* * *

Нового названия города – Горишни Плавни – здесь не любили. Переименование прошло в приказном порядке – указом из Киева. То, что город Комсомольск был основан и строился в 1960 году, новая украинская «майданная» власть в расчет не принимала.

Рядом расположился достаточно зажиточный городок Кобеляки, и там с названием никаких проблем не возникало, поскольку основан он был еще в 1620 году, а уже в 1648 году стал сотенным местечком Полтавского полка. Жители Кобеляк даже гордились названием своего городка, берущего начало от речки Кобелячок, и самобытной богатой историей.

Но к чему промышленный город явно советского образца, построенный комсомольскими бригадами за год до полета Юрия Гагарина, переименовывать по названию какого-то хутора, который располагался здесь же, на берегах Днепра, еще в незапамятные времена?..

* * *

«Носорог», коротко взрыкнув мотором, расположился в просторном подземном гараже технического комплекса «Комсомольское рудоуправление». Рядом затихли, отдыхая после долгой и опасной дороги, «Василиск» и «Вахтовка».

Медицинский груз для больницы был доставлен в целости и сохранности. Фуры сразу же ушли к терминалу на разгрузку, а Николай Иванович вручил капитану Соболеву пухлый конверт.

– Благодарю за высокий профессионализм! Здесь – еще и премиальные. Ваши люди заслужили их по праву, – сказал наниматель, крепко пожимая руку командиру донецких дальнобойщиков.

– Что ж, мы рады были поработать с таким заказчиком! Если что, наши контакты у вас есть, – ответил капитан Соболев.

Теперь экипажи броневиков и стрелки сопровождения могли нормально отдохнуть, помыться и привести себя в порядок.

– Ну и гульнем же мы сегодня, парни! – Обычно сдержанный командир мотострелкового сопровождения сегодня был сама беззаботность. Нужно было сбросить напряжение сотен километров опасных дорог хорошей попойкой и гулянкой.

– Фаря, ты идешь?

– Не, я отосплюсь, а уж потом угощу вас всех выпивкой! – Приземистый, с необъятным пузом, но неизменно добродушный механик-водитель «Василиска» только развел руками.

Водитель «Носорога» Бродяга, напротив, горячо поддержал инициативу «прошвырнуться по местным кабакам и девочкам». Даже молчаливый военфельдшер Вежливый не отказал себе в удовольствии.

Вечером все вместе: и донецкие дальнобойщики, и водители Николая Ивановича – собрались в City Club – самом дорогом ночном клубе города. Как говорится, «погудеть – помолодеть»! Грохотала музыка, мерцал стробоскоп, разноцветные лазерные сполохи подсвечивали интимный полумрак и танцующую разодетую (или раздетую) публику. Донецкие танкисты-дальнобойщики сначала растерялись, будто бы и не было сотен километров опасных дорог, взрывов, перестрелок, штурма бандеровских блокпостов… Но все же «донецкие» быстро освоились – и уж отдохнули, что называется, по полной!

Глава 6

Рабство рапса

Пара дней выходных прошла достаточно быстро, пора было уже думать, где искать попутную колонну грузовиков, которую следует охранять, и возвращаться в республику. Именно этим был обеспокоен капитан Соболев. А его команда, пока выдалось свободное время, «подшаманивала» свои броневики. Фаря вместе с Сергеем Бродягой и заодно с Игорем отправились на переговоры в автотранспортное предприятие при агломерационной фабрике и огромном горнорудном карьере. Здесь, среди гигантских самосвалов и могучих экскаваторов, они были «своими в доску» для тех, кто управлял этими многотонными стальными монстрами. Переговоры, которые проходили при «дипломатической поддержке» двух бутылок виски по 0,7 литра каждая, увенчались успехом. На складах и у местных в гаражах нашлась кое-какая «неучтенка»: топливные фильтры, шланги, штуцера для гидравлической системы. Бродяга даже разжился комплектом «родных» поршневых колец.

Все эти сокровища немедленно пошли в дело, механики-водители переоделись в рабочие брюки и куртки, к пятнам камуфляжа которых обильно добавились разводы масла и солярки. «Мехводы» буквально нырнули в стальные внутренности своих «бронированных зверей». Мастерам помогали все остальные, свободные от дел ребята из экипажей. Под звон гаечных ключей и легкий матерок, обильно пересыпанный техническими терминами, работа спорилась.

Очередное задание пришло неожиданно, и не совсем такое, как ожидал Александр Соболев.

Николай Иванович спросил, смогут ли сотрудники «Эх, прокачу!» сопроводить его по пути в Полтаву и обратно. Глава фирмы не возражал.

– Возникла необходимость в переговорах с местной украинской администрацией. Но это ненадолго. Думаю, одной машины сопровождения, вашего «Носорога», достаточно, – сказал наниматель.

Соболев покачал головой:

– На маршруте у нас находятся минимум две машины эскорта. Таков порядок. О цели поездки командир не интересовался более, чем это было необходимо. Таков порядок.

– Ну, как скажете, вам решать, – согласился Николай Иванович.

– Фаря, ты как?

– Не, нужно еще мотор погонять, что-то он у меня греется на пониженных оборотах…

– Ладно, занимайся грузовиком. Мы управимся двумя: «Носорогом» и «Вахтовкой». Выезд завтра, в семь ноль-ноль.

* * *

Ровно в назначенное время два бронированных эскортных грузовика выехали за ворота Комсомольска. Вскоре донецкие дальнобойщики добрались до зажиточного райцентра Кобеляки. А оттуда по Кременчугской трассе покатили к Полтаве. Дорога была пустынна, только изредка мимо проносились фуры и топливные автоцистерны. Легковушек было мало, пару раз встретились бронированные джипы «Кугуар» Нацгвардии Украины с пулеметными турелями на крышах и неизменными «желто-блакитными» флагами. Качество асфальта позволяло уверенно держать шестьдесят – восемьдесят километров в час. Стволы пулеметов на донецких броневиках были расчехлены, но подняты выше линии прицеливания. Этим демонстрировались одновременно и мирные намерения, и готовность к немедленному отпору. Хотя, впрочем, в светлое время на дороге и в окрестностях города было довольно спокойно.

Николай Иванович ехал в головном «Носороге», рядом с ним в кабине за курсовым пулеметом сидел капитан Соболев. В бронированном кузове за башнера был Андрей Лемур. Сергей Бродяга уверенно вел вооруженный грузовик.

По обе стороны дороги за густыми лесопосадками тянулись широкие поля, засеянные неказистыми кустами с венчиками желтых соцветий. Николай Иванович рассмотрел эти растения повнимательнее, когда грузовики съехали на обочину – по малой нужде их экипажей.

– А что это такое? Ни на что не похоже – ни на картошку, ни на помидоры…

– Это – «светлое европейское будущее» Украины!.. – криво усмехнулся Бродяга, поправляя ремень автомата на плече.

– А поподробнее, а то я чего-то не понял?..

– Это – рапс, из его зерен делают масло, а уже из этого масла гонят биодизель, – пояснил капитан Соболев. – Украина заключила контракт с Евросоюзом на экспорт готового биодизельного топлива, а европейцы в обмен на это построили и передали в эксплуатацию завод в Полтаве по его изготовлению. Также, по-моему, двадцать процентов всего биодизеля из рапса остается на Украине.

Хлопнули тяжелые дверцы кабин и бронированные люки донецких «ган-траков». Мощные грузовики взревели двигателями и вырулили с обочины на шоссе. До Полтавы оставалось еще чуть меньше половины пути.

– В принципе, нормальный контракт Украина заключила по этому рапсу, – оценил перспективы Николай Иванович.

– Нормальный контракт был бы, если бы соглашение заключалось в любой другой стране, а не на Украине! – довольно жестко ответил Сергей Бродяга, вертя баранку. – Сделали, б…дь, как Никита Хрущев с кукурузой! Рапс-то, он ведь тоже очень сильно высасывает из земли все питательные вещества. После него на поле вообще года три как минимум ничего растить нельзя – только держать под паром. Ну и удобрения там всякие разные правильно вносить надо. Кроме того, нужна специальная техника, уборочные комбайны. А где их на нищей Украине взять? Вот и трудятся вручную – от зари до зари, как рабы! В Европе урожайность рапса примерно 50 центнеров с гектара, а на Украине едва больше 20 центнеров с гектара. А цена за тонну – 500 долларов[8]. Вот и устраивают украинцы «битву за урожай»! Засевают почти все этим гребаным рапсом, уже и на пшеницу, и на подсолнечник совсем немного земли остается. И полностью истощают свою же землю. Два-три урожая снимут, а потом едва сводят концы с концами. И это в богатейшей сельскохозяйственной Полтавской области! – Бродяга зло выругался. Рассудительный и хозяйственный, он никак не мог смириться с тем, как украинцы сами же разворовывают и разоряют свою землю.

Было еще довольно рано, но на полях царило лихорадочное оживление. Сборщики урожая с огромными корзинами за плечами собирали рапс вручную. Торопились добрать последнее до наступления заморозков. «Гордые укры», скакавшие на Майдане в 2014 году ради европейской свободы, получили эту свободу сполна! На Западной Украине по уши в грязи украинцы намывали янтарь, заодно разоряя верхний плодородный слой почвы, вырубали остатки реликтовых карпатских лесов на продажу в Евросоюз. Ну а в воспетой Гоголем Малороссии украинцы гнули спины ради «экологического будущего» Евросоюза, выращивая вопреки всем мыслимым агротехнологиям рапс, который истощал плодородие богатой украинской земли.

К тому же свою роковую роль в решении засеивать практически все пахотные земли рапсом сыграло и резкое падение оптовых цен на пшеницу – основной экспортный продукт нынешней «желто-блакитной» Украины. Мировая цена пшеницы за одну тонну составляет 185 долларов США, а то и меньше[9]. А вот тонна рапса на международном рынке стоит от 300 до 500 долларов США.

Так что уж лучше свою землю испоганить, но получить прибыль – так думали украинские дельцы в Киеве и в Полтаве. Ну обычным «пересiчним» гражданам страны оставалось лишь соглашаться на очередные волчьи законы «майданной» украинской власти и добровольно гнуть спину, подставляя свой горб под сапог более сильного и богатого. Как говорится, «тяни лямку, пока не выроют ямку»!..

При этом власти в Киеве буквально визжали о «блестящих перспективах Украины в общеевропейском деле улучшения экологической обстановки». На деле же «блестящие европейские перспективы» оборачивались потом и кровью обычных украинских крестьян, низведенных фактически до уровня рабов на плантациях.

Было еще раннее утро, а крестьяне уже «робылы» в полях. Тяжелая, сплетенная из лозы корзина за плечами, в руках – остро отточенный серп – и вперед, выполнять драконовскую норму сбора урожая! Спина ломит неимоверно, лямки натирают плечи, серпом того и гляди отхватишь себе пальцы, глаза слезятся от едкой пыльцы, горло раздирает кашель… «Слава Украине»!

О такой «независимой» Украине вы мечтали? Низведенные до уровня рабов Европой, в которую так стремились?..

На панщинi пшеницю жала,

Втомилася; не спочивать

Пiшла в снопи, пошкандибала

Iвана сина годувать.

Воно сповитеє кричало

У холодочку за снопом.

Розповила, нагодувала,

Попестила; i нiби сном,

Над сином сидя, задрiмала.

I сниться ïй той син Iван

I уродливий, i багатий,

Не одинокий, а жонатий

На вольнiй, бачиться, бо й сам

Уже не панський, а на волi;

Та на своiм веселiм полi

Свою таки пшеницю жнуть,

А дiточки обiд несуть.

I усмiхнулася небога,

Проснулася – нема нiчого…

На сина глянула, взяла,

Його тихенько сповила

Та, щоб дожать до ланового,

Ще копу дожинать пiшла[10].

Что изменилось с 1858 года, когда украинский поэт Тарас Шевченко написал эти строки? Снова «панщина», но теперь уже на свободную и демократическую Европу, в которой украинцы снова – люди «второго сорта»?.. История украинского народа совершила очередной оборот, и снова по собственной глупости украинцы попали в кабальную зависимость. При этом снова причины очередной «Руïни» ищут не в собственных просчетах, а винят «злобного Путина», «диких донецких шахтеров», москалей… Точно так же, как и раньше обвиняли все тех же «москалiв» и «жидiв» в том, что сами же и пропивали свои родные хаты…

Капитан Соболев тяжко вздохнул, видимо уловив ход мыслей Николая Ивановича. Тот с тоской глядел на плодородные украинские поля, которые всего лишь через год-два превратятся в бесплодные земли. Сейчас он невольно вспомнил произведение классиков «прогрессорской» советской фантастики Бориса и Аркадия Стругацких – «Трудно быть Богом». Теперь он понимал мысли и чувства дона Руматы Эсторского – пришельца высокоразвитой космической цивилизации. Современная Украина после Майдана-2014 все больше скатывалась в «темные века» альтернативной «желто-блакитной» реальности. Остановить этот процесс, увы, было почти невозможно. Несмотря на то что Россия через Донбасс старалась влиять на украинское государство, внутри его развивалась огромная социальная инерция, которая на корню губила любые здравые, прогрессивные начинания. Украинцы в массе своей уже не хотели ничего, согласившись на вот такое добровольное рабство и «европейский» самообман. Проще было существовать в альтернативной «желто-блакитной» реальности. И не важно, что современная Украина – всего лишь аграрно-сырьевой придаток Европейского союза в самом худшем варианте.

* * *

С такими невеселыми мыслями донецкие дальнобойщики добрались до Полтавы и, миновав уже неизменный блокпост с устаревшей советской техникой под сине-желтым флагом, въехали на улицы областного центра.

Капитан Соболев и его спутники огляделись. Честно говоря, Кременчуг, а тем более Комсомольск показались гораздо более современными городами, нежели центральный город всей Полтавской области. На первый взгляд Полтава напоминала сильно разросшееся село. Донецкие броневики катили по относительно широким улицам уже довольно долго, однако в застройке преобладали одно- и двухэтажные частные дома. Внезапно без всякого перехода из одноэтажной частной застройки выросли «свечки» шестнадцатиэтажных современных зданий.

– Этот жилой массив был построен еще во времена Януковича или даже раньше, когда он был премьер-министром при Кучме, – пояснил Бродяга. – Я тогда дальнобойщиком работал, водил фуры и по Украине, и по России, и в Евросоюз мотался. Тогда можно было нормально работать – тяжело, конечно, но копейка шла… А сейчас – только война и осталась…

Лишь ближе к центру стали появляться действительно старинные дома, отстроенные в дореволюционном стиле. Вот чего было действительно много, так это деревьев. Ухоженные клумбы и подстриженные газоны дополняли идиллическую картинку.

Улицы Полтавы были пустыми, только изредка можно было встретить прохожих или машины. Николай Иванович обратил внимание на странные массивные грузовики и автобусы с непонятными агрегатами за кабиной и высокими выхлопными трубами, из которых валил дым. Ехали они медленно, собирая немногочисленных пассажиров по остановкам.

Грузовики выглядели вполне обычно, если бы не странные агрегаты за кабинами, оплетенные металлическим трубками. Из-за этого кузова открытые грузовые платформы были существенно короче обычного. Впрочем, встречались и длинномерные модели. Двигались по разбитым дорогам они медленно, словно выбиваясь из последних сил.

– Что это за автомобили, на биотопливе?

– Да, на биотопливе!.. – рассмеялся капитан Соболев. – На дровах!

– Как это так?! – изумился собеседник.

– Вот так! На заводе «Авто-КрАЗ» строится большая серия грузовиков, автобусов, автофургонов с двигателями, работающими на дровах. Точнее, используются газогенераторы, но все равно заправка происходит либо специальными топливными брикетами из спрессованной лузги семечек подсолнуха, соломы и древесной стружки, либо же просто наколотыми поленцами.

– Прямо как в Северной Корее! – удивленно отметил Николай Иванович.

– Вообще-то подобная модель знаменитой «полуторки» была еще во время Великой Отечественной войны. Только использовалась она в тылу, поскольку ходовые качества были просто ужасные. Зато топлива много. Да и после войны в СССР, особенно в Сибири, такие машины использовались весьма активно вплоть до пятидесятых годов XX века.

Более того, даже местные жители все больше переводили свои четырехколесные развалюхи с бензина или сжиженного газа на дрова. Например, полтавчанин Василий Шпигоцкий собственноручно и всего за неделю перевел свою «Волгу» с бензина на твердое топливо – дрова. Отныне поездки, которые раньше разоряли мужчину, теперь обходятся ему во много раз дешевле. Заводить автомобиль нужно на бензине, а потом можно переключиться на дрова. До «модернизации» на 100 километров пробега машина «съедала» пятнадцать литров бензина. А сейчас хватает нескольких деревянных колодок. Василий проехал на твердом топливе уже более десяти тысяч километров[11].

Катастрофическое повышение цен на бензин и привычка последних лет «незалежности и достоинства» экономить практически на всем вынуждают украинцев включать смекалку и искать замену привычному топливу.

Можно сказать, что перевод автомобилей и тракторов с бензина и солярки на дрова уже стал своеобразным «трендом» нынешней убогой украинской реальности.

– Я что-то не пойму, а зачем использовать газогенераторы, работающие на дровах с явно низкой производительностью, если здесь же налажено производство биодизеля из этого самого рапса?

– Элементарно, потому что дрова – дешевле. Украинцы стараются экономить на всем, чтобы выгадать хоть какую-то дополнительную прибыль, – пояснил Александр Соболев.

– Моя прабабка, ровесница века, которая померла в 1998 году, говорила по такому поводу: «На говне, извините, сметану собирать»! – веско высказался Бродяга, сбрасывая скорость и вписываясь в поворот.

– Грубо, но в общем-то верно.

* * *

Откуда-то сбоку вдруг истошно заверещала сирена. Наперерез «Носорогу» устремился массивный «КрАЗ-Спартан» в камуфляжной раскраске и с сине-желтыми полосами по бортам. На капоте и на передних дверцах – стилизованное изображение трезубца. Нацгвардия Украины, будь она неладна!

Бродяга с видимым неудовольствием принял к обочине и нажал на тормоз. С куда большей радостью он бы рванул руль вправо – навстречу «Спартану» украинских националистов – и смял бы его всей массой угловатого «Носорога», словно консервную банку!

– Я поговорю, – глянул на водителя капитан Соболев.

Николай Иванович молча придвинулся к курсовому пулемету РПК, сдвинул предохранитель и передернул затвор. Эти характерные движения вышли у него легко и непринужденно, он «думал телом», как всякий опытный воин.

«Спартан» остановился чуть впереди, при этом пулеметная турель на крыше развернулась назад, беря «Носорога» на прицел.

– Лемур, отражение атаки, огня не открывать, – капитан Соболев отдал приказ стрелку-башнеру спокойно и даже как-то буднично.

– Понял, командир, оружие снято с предохранителей. – На крыше бронированного модуля в кузове «Носорога» развернулась башня от БТР-80 со «спаркой» крупнокалиберного пулемета Владимирова и танковым пулеметом Калашникова. «Донецкие аргументы» выглядели более внушительно.

– Вот теперь можно и поговорить. – Соболев передвинул ремень автомата на плече и открыл массивную дверь кабины.

К донецкому броневику подошли трое украинских нацгвардейцев в полной боевой экипировке образца НАТО. Американские автоматические карабины M-4 они держали на виду.

– Слава Украïнi!

Капитан Соболев оставил бандеровское приветствие без внимания, только положил ладонь на ствольную коробку «калашникова», удобно висящего под рукой.

– На каком основании произведена остановка транспортного средства?

– Ваши документы? – пожалуй, излишне резко ответил командир патруля Нацгвардии Украины с лычками старшего сержанта на грудной пластине бронежилета.

Оно и понятно, когда на тебя нацелены сразу три пулемета, один из которых – крупнокалиберный, становится слегка не по себе. А ведь чуть поодаль остановилась и «Вахтовка», пулеметная башенка на крыше бронированного кузова с ПКТ тоже развернулась в сторону украинского джипа.

Капитан Соболев молча подал документы. Нацгвардеец долго их изучал. Командир донецких дальнобойщиков не менее внимательно изучал самого нацгвардейца. Молодой, явно из поколения так называемых детей Майдана, хотя сам Соболев был склонен именовать таких не иначе как «майданными ублюдками». Этот свято верит в так называемые «идеалы Майдана», которые дали индульгенцию украинским убийцам, грабителям и насильникам на Донбассе. Теперь же изрядно «получившие по щам» «одвiчнi лицарi» предпочитали воевать с собственным народом уже в Центральной Украине. Да вот незадача – рассудительные крестьяне воспетой Гоголем Малороссии могли и на вилы поднять за излишнее «служебное рвение»…

Нацгвардеец вернул документы командиру донецких дальнобойщиков.

– Їхалы бы вы в свою Москальщину, из-за вас, русских, у нас одни злыдни!.. – с трусливой ненавистью, которую так блестяще описал киевлянин Михаил Булгаков в «Белой гвардии», заявил «детеныш Майдана».

– Конечно, если хер коротковат – это Путин виноват! – за словом в карман не полез донецкий офицер-танкист. – А тут, кстати, и есть «наша Москальщина»: под Полтавой стоит поклонный крест и памятник императору России, Петру Великому. В память о победе над шведами в 1700 году. Да и гоголевский кузнец Вакула из полтавской Диканьки на черте аж в Санкт-Петербург летал – за «хрустальными черевичками»[12] для своей любимой Оксаны. Кстати, гоголевский Вакула – первый украинский космонавт!..

Капитан Соболев явно издевался над лопоухим молодым нацгвардейцем, весь интеллектуальный багаж которого состоял из «Краткого курса боротьбы бандеровцев з москальской оккупацией» и истории майданной «Революцiï гiдностi»[13]. Хотя лично для танкиста Александра Соболева и его боевых товарищей «Революцiя негiдностi» стала прологом к обороне родной донбасской земли от украинских националистов. Для него война все еще не закончилась.

– Ну, вы это… аккуратнее на поворотах. – Молодой «укроп» не нашел ничего лучше, чем начать читать мораль офицеру-танкисту Донецкой Народной Республики.

– Пошел на хер, – все так же спокойно, с отсутствующим видом произнес капитан Соболев. Его глаза при этом сузились, а ладонь непроизвольно погладила ствольную коробку автомата, висевшего под рукой.

На этом обмен дипломатическими любезностями был завершен.

* * *

Донецкие броневики продолжили свой путь. Недолго попетляв по городу, они остановились перед проходной завода «Полтава – биодизель». После того как Николай Иванович предъявил документы, массивные ворота с колючей проволокой поверху со скрежетом и визгом поползли в сторону по направляющим.

Завод по производству биодизельного топлива из рапса был небольшим и аккуратным. В нескольких просторных цехах размещались все промышленные линии. Здесь происходила первичная обработка поступающего с полей рапса, очистка, выжимка масла и ферментация полупродукта в собственно биодизельное топливо. Завод также занимался выпуском кормовых смесей для крупного рогатого скота из отходов производства. Имелись также и собственная небольшая котельная, и дизельная электростанция, правда, вот незадача – работала она на привозной российской солярке.

За воротами бронированные донецкие грузовики встретил лично директор завода вместе с главным инженером. Николай Иванович подхватил небольшой кожаный дипломат с документами и попросил капитана Соболева сопровождать его в предстоящих переговорах. Тот только хмыкнул и пожал плечами.

Лысоватый и полноватый директор, назвавшийся Степаном Богдановичем, долго тряс руку нанимателю капитана Соболева.

– Зараз я вам все покажу. У нас завод – европейского рiвня, – говорил он, мешая в речи украинские и русские слова. Впрочем, жители всей Украины разговаривали на «суржике», различной степени смеси русского и украинского с добавлением других языков и местных диалектов. – Мы выробляемо[14] от 4000 до 16 000 килограммов биодизеля в час з одного агрегата. Таких агрегатiв у нас п’ять. Ото ж обеспечиваем Европу экологически чистым топливом! Биодизель у нас сертифицирован по евростандарту EN-14214 и американскому стандарту ASTM.

Вместе с главным инженером они прошли по всему заводу. Судя по всему, работа была в самом разгаре. На участок первичной обработки сырья приезжали грузовики, вываливая содержимое кузовов в специальные бункера. Рабочие вилами набрасывали рапс в дробильно-сортировочную установку. Там семена отделялись от зеленой массы. Дальше на производственных линиях в специальных молотилках из семян рапса изготавливалось масло, которое и ферментировалось в специальных биохимических реакторах, превращаясь в экологически чистое биодизельное топливо. Всего из одной тонны семян рапса можно было получить более 250 килограммов масла и примерно 550 килограммов шрота – кормовой массы для крупного рогатого скота с высоким содержанием белка.

– Уважаемый Степан Богданович, а не хотите ли вы улучшить эти показатели, а кроме того – увеличить сроки хранения запасов биодизельного топлива? Ведь, насколько мне известно, именно небольшие сроки хранения биодизеля являются главной проблемой. Мы же можем предложить специальные биологически активные ингибиторы, а также специальные ферменты, которые позволят повысить производительность биотоплива в полтора раза. А вот с разницей вы, думаю, знаете, что делать!..

– Вопрос цiкавий[15], но а что вы будете с этого иметь?

– Совсем небольшой процент и гарантии сотрудничества в будущем.

– Надо это обсудить…

Обсуждение, как водится, продолжилось в кабинете, где дополнительно к современному компьютеру и оргтехнике имелась длинноногая и полногрудая секретарша, а также выпивка и закуска. Ударили по рукам, выпили мировую – «за успех предстоящего дела». Николай Иванович передал всю документацию и пробные партии ингибиторов и ферментов. Инструкции были предельно простые и понятные для химиков-технологов. В общем, учитывая гостеприимство Степана Богдановича и его приверженность к местной перцовке и домашней колбасе «з часныком», управились часа за четыре. Самое время было отправляться в обратный путь, чтобы засветло успеть в Комсомольск.

Директор завода даже предложил заправить биодизельным топливом оба донецких броневика. Но капитан Соболев все же тактично отказался. Правда, оборотистый Фаря наполнил дармовой соляркой четыре здоровенные канистры.

– Запас карман не тянет! – резонно заметил опытный вояка с хитринкой в глазах.

Капитан Соболев возражать не стал.

* * *

На обратном пути зарядил сильный дождь. Стеклоочистители на бронированных стеклах едва справлялись с потоками воды. Механики-водители сбавили газ, стараясь не лихачить на разбитых дорогах.

За очередным поворотом показалась целая кавалькада разномастных грузовиков и автобусов. Длинные дымовые трубы над кабинами указывали на их «дровяное отопление». В этих неказистых машинах под дырявыми тентами, слабо защищавшими от злого осеннего дождя, ехали с проклятых рапсовых полей усталые «робiтники». Над колонной вместе с едким дымом топливных брикетов вилась заунывная и протяжная украинская песня – о тяжкой доле и тяжелом труде, о бесчисленных невзгодах и беспросветной жизни. Такое впечатление, что жили несчастные «рабы рапса» в вышиванках не в двадцать первом веке, где в космическую высь устремляются могучие ракеты, стремительные и изящные самолеты проносятся над сияющими небоскребами современных мегаполисов, утопающих в электрическом свете атомных электростанций, а застряли где-то в веке восемнадцатом – в панской и крепостнической Украине…

Во главе колонны гордо, словно на параде в Киеве на «День Незалежности», катили два бронированных джипа «КрАЗ-Спартан» Нацгвардии Украины. Непонятно: то ли охрана, то ли конвой для новых украинских рабов. Завидев угловатые бронированные грузовики с башенными пулеметными установками, украинские нацгвардейцы включили синие «мигалки» и развернули стволы пулеметных турелей на крышах джипов.

Донецкие броневики притормозили, капитан Соболев по рации объявил стрелкам башенных установок «Носорога» и «Вахтовки» повышенную боевую готовность. На малой скорости массивные бронированные «Уралы» проехали мимо «грузовиков-паромобилей» с неизменными «желто-блакитными» флагами, тяжело хлопающими на ветру мокрыми полотнищами. Донецкие дальнобойщики в кабинах смогли хорошо рассмотреть отрешенные, ничего не выражающие лица.

На сбор рапса отправлялись все – от мала до велика. Школьники и старики, женщины и дети до поздней осени становились, по сути, «рабами рапса». Даже были организованы так называемые летние трудовые лагеря. Для экономии времени и жили здесь же, в поле – в потрепанных армейских палатках. Все удобства – в ближайшей лесопосадке да на берегу ближайшей речки. Еду готовили кашевары на кострах в огромных казанах. «Желто-блакитная» пропаганда преподносила это как «возврат к истории предков». Но таким же самым образом можно было деградировать и до «пещерных предков», которые, как известно, были «протоукраинцами»…

Сейчас сезон уже заканчивался, рабочих на поля возили из окрестных сел. Два часа по тряским дорогам, потом – десять часов, не разгибая спины, трудиться с получасовым перерывом на обед и снова – два часа пути. И так – каждый божий день. Траурные ободки под ногтями от грязи, воспаленные от сырости суставы, ломота в костях, слезящиеся, красные от недосыпа глаза. За адский, рабский труд – заработок меньше ста долларов в месяц. Такова плата за «европейское будущее» Украины.

Массивные бронированные «Уралы» с пулеметными башнями проехали мимо паровых автомобилей с сине-желтыми флагами и прибавили газу. «Донецкие» соляру – настоящую, русскую – не экономили сверх всякой меры. Использовали бережно, но не настолько, чтобы переходить на дрова. А позади долго еще в сыром воздухе стоял дым украинских паровых грузовиков и вилась беспросветная, словно осенний дождь, протяжная песня обретшего «европейскую свободу» народа…

Глава 7

В гостях у атамана из города Кобеляки

– Да, не судьба нам сегодня доехать до Комсомольска… – Капитан Соболев передернул затвор ручного пулемета Калашникова и плотнее вжал приклад в плечо. – Экипаж, к бою! «Вахтовка», высаживай десант и прикрывай.

– Понял тебя, командир.

Тем временем на дороге закипела очередная «заварушка с пострелушками», которыми стала так богата современная история незалежной Украины. Четыре неопределенного вида бронированных джипа с пулеметами окружили «ган-трак», переделанный из мощного «КрАЗа». Джипы, словно свора шакалов, носились на полной скорости, полосуя очередями крупнотоннажного дорожного монстра.

«КрАЗ» был неплохо защищен – кабина почти полностью закрыта грубо сваренными стальными листами, оставлены только небольшие смотровые щели впереди и по бокам. Решетка радиатора и капот также бронированные. А массивный передний бампер превращен чуть ли ни в бульдозерный отвал. Пулеметчики в бронированном кузове яростно отстреливались из пулеметов Калашникова, установленных по бортам на вертлюгах. Спереди и сзади бронированный «КрАЗ» прикрывали турели со спаренными крупнокалиберными пулеметами ДШКМ.

Защищенный толстыми стальными листами кузов грузовика и кустарно сделанные, но надежные бронещитки пулеметных установок позволяли стрелкам чувствовать себя более-менее уверенно.

Один из бронированных джипов «дорожных шакалов» уже получил свою порцию свинца. Массивный капот был искромсан крупнокалиберными пулями, а двигатель разворочен. В салоне с простреленными стеклами бушевал пожар. Клочья черного дыма то и дело скрывали картину дорожного побоища.

«Носорог» с ходу протаранил клиновидным бампером с «бивнем» один из джипов. В грохоте и пронзительном скрежете раздираемого металла мощный донецкий броневик буквально смял внедорожник украинских националистов и отшвырнул искореженную груду лома на обочину. Тут же пулеметная башня наверху бронекорпуса «Урала» открыла огонь по еще одному джипу с пулеметом на крыше. Тяжелый пулемет Владимирова в башне «Носорога» сделал свое дело – вражеский джип полыхнул жарким пламенем.

– РПГ слева, на «десять часов»!

Бродяга ударил по тормозам и резко вывернул руль, подставляя вытянутый бронированный капот «Урала», усиленный массивным клиновидным бампером. Те самые «два метра жизни», которые не раз спасали водителей и весь экипаж! Попадание противотанковой кумулятивной гранаты пришлось «в левую скулу», под углом. Перед глазами полыхнуло, удар был довольно сильный. В ушах заложило и противно запищало от перепада давления при подрыве кумулятивного заряда. Ярославский турбодизель захлебнулся. Левую сторону массивного бампера и крыло над колесом будто ножом срезало вместе с фарой. Но до капота смертоносная кумулятивная струя все же не достала, рассеялась.

Рассредоточившись, пехота донецких дальнобойщиков вела кинжальный огонь, не давая возможности украинским националистам бить прицельно по «Носорогу». Донецкие броневики и их прикрытие действовали четко и слаженно.

– Подавить пулемет – справа тридцать.

– Понял, работаю.

– Снайпер, прикрывай!

– Принял. – Как подтверждение, раскат выстрела из крупнокалиберной снайперской винтовки «Корд-М».

Капитан Соболев бил короткими очередями из курсового пулемета в бронированной кабине «Урала», помогая своим пехотинцам. Звонко щелкали по броне пули бандеровцев, но надежная донбасская сталь держала удары. Бродяга быстро вертел руль, маневрируя тяжелым броневиком. Мотор ревел, позади над головой оглушительно рокотал крупнокалиберный пулемет Владимирова, ему вторил спаренный ПКТМ. Стреляные гильзы и звенья пулеметной ленты барабанили по крыше, словно шел дождь с градом.

Внезапно все прекратилось. Пара уцелевших джипов прямо через поле рванула к ближайшей опушке леса. Чадно догорали остовы разбитых бандеровских джипов. Валялись тела убитых «шакалов» – в плен их не брали, били наповал. К тому же крупнокалиберные пули из ДШК, а тем более КПВТ как-то не располагают к «подранкам»…

– Медика под прикрытием – к подбитому КрАЗу, срочно. У них два «трехсотых». Похоже, тяжелые.

– Вежливый?.. – капитан Соболев нажал тангенту рации.

– Принял, выдвигаюсь.

Медик отряда в сопровождении двоих стрелков, пригибаясь, метнулся к поврежденному грузовику. Автомат наизготовку, на разгрузочной системе – медицинский подсумок быстрого доступа, а за плечами – рюкзак с фельдшерской укладкой. Добежав до КрАЗа, Вежливый встал на колено, выставив автомат. То же самое сделали и его сопровождающие. «Донецкие» доверяли только своим и не бросались очертя голову на помощь неизвестно кому… Жестокая война научила многому, в том числе – и осторожности.

Излишне говорить, что пулеметные стволы двух броневиков прикрывали их, а наводчики-операторы вооружения «секли окрестности» через перекрестья электронно-оптических прицелов.

Как раз к перекрестку подъезжал какой-то грузовичок, но его водитель разглядел, что тут творится, и почел за благо свернуть на идущий рядом проселок.

– Что там у вас? – не слишком любезно поинтересовался Вежливый.

– Двое раненых, один – в тяжелом состоянии, а второй и вовсе плох. По нам вначале долбанули из гранатомета, спасли противокумулятивные решетки, но вот хлопцев зацепило сильно.

– Ладно, залезу к вам, посмотрю, что к чему, – решил фельдшер.

Вежливый стащил со спины ранец и передвинул под руку автомат на тактическом ремне, чтобы не мешал забираться в кузов. Стрелки-пулеметчики подхватили его под руки и втащили внутрь бронированной площадки КрАЗа. Там среди стреляных гильз лежали двое.

У одного была пробита грудная пластина бронежилета. Вежливый сунул руку под нее и ощутил, как она стала мокрой от крови. Значит, пробита грудная клетка. Медик разорвал индивидуальный перевязочный пакет и затолкал спутанный белый комок под пластину бронежилета. «Если довезем до больницы, может, и выживет…»

А вот второму было гораздо хуже, судя по всему. Основной удар пришелся в ноги, раздробив стопы и голени. Ему оказали первую помощь, наложив жгуты на бедра, но почерневшие от крови штанины не оставляли никаких иллюзий. Однозначная ампутация – спасти бы колени…

– Промедол кололи?

– А как же – два шприц-тюбика. Больше побоялись…

– Правильно побоялись.

Вежливый склонился над тем, у кого был пробит «броник».

– Дешевка польская! – оценил качество бронепластины донецкий фельдшер. Впрочем, жилет натовского образца свою задачу выполнил, ослабил удар пули. Ну а то, что она была, по-видимому, с бронебойным сердечником, – так это судьба-злодейка…

Раненый был без сознания, дышал прерывисто. Его лицо было землисто-серым, а на губах появилась белая пена.

– Вашу мать, почему раненого на бок не перевернули?! – обругал местных украинских стрелков Вежливый. – Теперь придется интубировать.

Натянув латексные перчатки, фельдшер стерильными салфетками прочистил рот и глотку раненому, извлек изогнутую трубку для интубации и быстро провел процедуру. Теперь раненый дышал через воздуховод, но и этого было недостаточно.

– Рюкзак мой сюда, быстро! – Вежливый извлек из укладки эластичный пластиковый мешок и подсоединил к воздуховоду. Передал в руки одного из стрелков. – Сильно сжимай мешок примерно раз в секунду.

– Ну вот – дексаметазон на него трачу, – проворчал Вежливый, набирая в шприц «коктейль жизни»: сердечный гормон, обезболивающее и кордиамин, который поддержит ритм сердца. – Грузите обоих в «Вахтовку» и быстро валите в Кобеляки. Довезете этих двоих за полчаса – значит, будут жить!

Тягачи и вооруженные грузовики с пехотным прикрытием из Кобеляк пришлось ждать еще около часа. Все это время донецкие экипажи были в боевой готовности. Да и те, кого они выручили, не спешили выказывать бурную радость или вечную благодарность. Такие уж были времена и обстоятельства… Мощные «КрАЗы» подцепили подбитого «Носорога» и второй грузовик, из-за которого, собственно, и случился сыр-бор.

– Пан атаман желает пригласить вас в гости в наш город, – сообщил один из бойцов, хмурый детина в снаряжении образца НАТО и с бугристым шрамом на правой щеке. На плече у него был шеврон в виде скрещенной сабли и кремневого пистолета – эмблемы города Кобеляки.

– Что ж, отказываться глупо, – заметил капитан Соболев. Предусмотрительный командир связался по рации с Комсомольском, сообщил о случившемся и предупредил, что задержится до завтра в Кобеляках.

* * *

В город донецкие дальнобойщики притащились на буксире, когда уже начало смеркаться. Миновав блокпост, бронированные грузовики пропетляли по извилистым, в меру разбитым дорогам и вырулили на широкую центральную улицу, носившую здесь имя Тараса Шевченко. Все лучше, чем Степана Бандеры…

На одном из перекрестков Николай Иванович с удивлением заметил конный патруль. В тусклом и рассеянном свете фонарей фигуры всадников выглядели словно призраки. Но цокот копыт по камням и всхрапы лошадей были более чем материальны. Как и висящие поперек груди всадников автоматы.

Первым делом, еще на окраине города, раненых перегрузили в машины «Скорой помощи» и отвезли в местную больницу. Вежливый с каждым раненым отправил листок, в котором подробно указал тип ранения и принятые меры. Донецкий военфельдшер настоял, чтобы врачи подробно ознакомились с написанным. С врачами уже связались, в больнице были готовы операционная и палата интенсивной терапии.

Бронированные грузовики оставили прямо перед двухэтажным зданием с небольшой башенкой под красной черепичной крышей, которое белело в непроглядных осенних сумерках. Темноту разгоняли лишь немногочисленные уличные фонари да свет, льющийся из окон. Именно в этом здании, построенном, наверное, еще до революции 1917 года, и располагалась резиденция местного атамана.

– Пан атаман запрошует вас на вечерю.

– Ну что ж… На ужин идти с пустыми руками как-то не по-людски, – улыбнулся капитан Козырев. – Бродяга, Фаря, прихватите, чем богаты.

– Сделаем, командир.

Донецкие дальнобойщики удивились, что их, не обыскивая, пустили в дом, хотя у дверей – и внутри, и снаружи – дежурила вооруженная охрана. Комнаты, коридоры и залы старинного, царской постройки, дома были погружены в полумрак. Так же, как и освещенный старинными канделябрами небольшой зал.

– Уверен, что вы чувствуете себя здесь и сейчас, словно вырванные из своей эпохи! – Резкий голос четко прозвучал в пустоте зала. – Прошу вас, проходите к столу. Мы экономим электричество, но есть и приятная сторона такой экономии. Романтика…

Говоривший был одет в дорогой черный костюм, легкие лаковые туфли и белую рубашку без галстука. Высокий, широкоплечий, лицо с выдающимися скулами и тонким орлиным носом с горбинкой, темные глаза – чуть навыкате. Спутница с высокой прической в элегантном вечернем платье легко опиралась на руку кавалера.

Стол был сервирован просто, но со вкусом: тарелки с разнообразными блюдами, бутылки и графины с напитками, крахмальные салфетки.

– Что ж, благодарим за угощение, а это вам от нас, – кивнул капитан Соболев.

Бродяга и Фаря передали «пану атаману» пакеты с донецкими армейскими рационами. Он принял подарки с благодарностью.

– Меня зовут Григорий Мельник, родился я здесь, в Кобеляках, учился в Харькове, в Национальном университете имени Каразина, – представился «пан атаман». – Моя жена – Елизавета.

Капитан Соболев коротко кивнул даме.

Гости тоже представились, и все приступили к трапезе.

– Хочу поднять бокал за стабильность! – провозгласил первый тост хозяин этого дома.

– «Пан атаман Грицан Таврический»… – не удержался от иронии Вежливый.

– Пусть так! – рассмеялся «пан атаман», оценив шутку. – Но зато у меня в округе не стреляют, а ведь наша власть контролирует не только сам город, но и несколько окрестных сел. Там стоят наши передовые заставы и разъезды. В самих же Кобеляках удалось наладить относительно нормальную жизнь. У нас работает молочно-консервный комбинат, сахарный завод, хлебокомбинат, комбикормовый завод, швейная фабрика, кирпичный завод, другие предприятия. Все это более-менее сносно работает, дает людям деньги. Продукцию мы достаточно успешно продаем. Кстати, сгущенку и детское питание охотно покупают и в вашем Комсомольске.

Капитан Соболев и Николай Иванович многозначительно переглянулись – атаман назвал соседний город на старый лад.

– Да-да, вы не ослышались. Предпочитаю называть Комсомольск так, как его поименовали при строительстве. У нас и так хватает тут исторических корней – так что не вижу смысла называть его «Горишними Плавнями». Кстати, у меня там отец работал горным инженером, а дед – так вообще участвовал в стройке. А по поводу исторических корней – так сам городок Кобеляки известен еще с 1620 года! С 1648 года, за часiв Богдана Хмельницького, Кобеляки стали сотенным городком Полтавского полка. В 1660–1668 годах здесь квартировали первые и вторые Кобеляцкие сотни. Откуда у нас на гербе казацкая шашка та пистоля.

– Честно говоря, сложно встретить сейчас на Украине столь здравомыслящего человека, – отметил Николай Иванович. – Все больше хотят подчеркнуть свою незалежность…

– А мы и так независимые, маємо вiйськове ополчение, несколько справных бронетранспортеров. Что еще нужно? Хотя сейчас больше на конях… Да, в общем-то достаточно удобно. Конные патрули и улицы патрулируют, и окрестности.

– Да, мы заметили, – кивнул капитан Соболев. – А какие отношения у вас с центральной властью, если не секрет?

– З центральной владой у нас отношения ровные: они нас не трогают – мы их!

– Круто обходитесь!.. – усмехнулся Александр Соболев.

– Нормально. Я свое повоевал – мне хватило: Дебальцево, Донецкий аэропорт… Сколько наших там пацанов легло… А за шо, спрашивается?.. За амбиции той самой центральной влады?..

– Да и наших – полегло не меньше. Только вот мы знали, на что идем, свои дома и свои семьи защищали!.. – Глаза ветерана отдельного танкового батальона «Дизель» Народной милиции ДНР сузились, будто он снова сидел в башне своего надежного танка Т-72 и ловил в перекрестье прицела «Шестьдесят четверку»[16] с белыми полосами на броне и желто-синим флагом над командирским люком…

– Тоже там был?

– Ага – участвовал в «АТО», но с другой стороны.

– Давай выпьемо – чтоб никогда больше не пришлось смотреть друг на друга через прицелы…

Чуть помедлив, Александр Соболев и остальные донецкие дальнобойщики подняли рюмки. Новые, послевоенные, времена заставляли мучительно искать компромиссы, договариваться с теми, против кого не так уж и давно воевал. Но при этом донецкие ветераны заключали сделки с людьми, но не со своей совестью.

– До речi[17], у нас много хлопцев с боевым опытом, опять же – многие не хотят вспоминать и снова браться за оружие. Но иногда – приходится, «отмороженных националистов», к сожалению, все еще хватает, – признался «пан атаман». – Ну ладно, совсем вас заболтал. Ужинайте, и определим вас на постой, а уже завтра с утречка ваш грузовик наши техники «подшаманят».

– Хорошо, спасибо за угощение и ночлег.

– Нема за що! Хочу, чтобы об украинцах снова стали думать, как о щирых, то есть – щедрых хозяевах.

– Будем надеяться, вам это удастся…

На ночлег донецких дальнобойщиков определили в казармах комендантского батальона. Условия спартанские: койка, тонкое шерстяное солдатское одеяло из мобилизационных запасов еще Советской армии и полотенце. Но бывалые вояки на отсутствие излишнего комфорта и не жаловались.

* * *

Поутру, после душа и завтрака в армейской столовой, механики-водители бронированных грузовиков с помощниками отправились в гаражи для починки, а все остальные пошли в пешую экскурсию по городу.

В архитектуре городка Кобеляки отражалась вся его история, берущая свое начало еще с XVII века. Основная часть домов в центре были старинными двухэтажными и трехэтажными. Ближе к окраинам теснились старенькие пятиэтажные «хрущевки». Были здесь и более-менее современные высотные микрорайоны, застроенные стандартными панельными девятиэтажками. Но больше всего, разумеется, здесь было частных домов с большими подворьями и огородами.

Старинные церкви и дома еще позапрошлого века, музей истории города Кобеляки только подчеркивали местный колорит. Здесь памятники Богдану Хмельницкому и Тарасу Шевченко вполне мирно «уживались» с восстановленным на деньги горожан мемориалом комсомольцам двадцатых годов. Братская могила советских воинов, погибших в 1943 году при освобождении города от гитлеровцев, была ухожена, на граните и мраморе лежали букеты свежих цветов. А вот памятник Ленину 1954 года снесли на мутной волне «декоммунизации» по всей Украине.

Обратила на себя внимание донецких дальнобойщиков и виселица с эшафотом на центральной площади. Вчера они не заметили ее в сумерках. Пока что она была пуста. «Пан атаман» правил жестко. Мелкие проступки здесь наказывались розгами и общественными работами на пятнадцать суток. А за тяжкие преступления вполне можно было угодить на «шибеницю» – так здесь называли виселицу. Что ж, суровые времена рождают суровые меры. Только такими исключительными способами и можно было сохранить хоть какое-то подобие порядка в погрязшей в пучине анархии и безвластия «постмайданной» Украине.

По улицам раскатывали автомобили – все больше паровые грузовики с газогенераторами, но попадались и обычные, дизельные «КрАЗы», старенькие «Зилки» и «Уралы». Днем пешеходов было немного – все в основном были заняты на различных работах. Как утверждал «пан атаман», Кобеляки и окрестные села старались по максимуму производить все необходимое для жизни самостоятельно. А потому – забот хватало.

Мимо донецких дальнобойщиков проехало несколько автоцистерн – биодизель для нужд хозяйства и для небольшой аварийной электростанции местные жители закупали в Полтаве. Ветка высоковольтной линии электропередач шла на три подстанции из Комсомольска, по договоренности с рудоуправлением. Взамен жители города Кобеляки и окрестных сел продавали горнякам и металлургам продукты с хорошей скидкой. Люди сами знали, как налаживать взаимоотношения друг с другом, – не мешали бы только националисты всех мастей…

Что действительно удивило донецких дальнобойщиков, так это конные патрули. Всадники в папахах при дедовских саблях и шашках, но и с автоматами вполне органично вписывались в местный неторопливый и размеренный быт. Одно слово, Малороссия – края, воспетые великим Гоголем…

В конце прогулки капитан Соболев заглянул в гаражи, где как раз заканчивали работу механики-водители с помощниками.

– Что тут такое?

– Нормалек, товарищ командир, – ответствовал Игорь. – По личному приказу «пана атамана» нам предоставили практически все необходимое. Кстати, у них тут неплохая автомастерская, практически рембаза с цехом и даже с электротехнической лабораторией. Бампер и крыло на «Носороге» нам переварили – лучше даже я не сделаю.

Одетый в старый комбинезон, он был разгорячен работой. Лицо механика-водителя покраснело от напряжения, когда надо было ворочать гаечным ключом или таскать увесистые металлические детали.

– Лобовое стекло, куда пришлись пулевые попадания, я уже заменил из ЗИПа[18]. – Бродяга в точно такой же промасленной одежде был сосредоточен и деловит. – Сейчас заменим несколько съемных бронепанелей, и можно выдвигаться.

– Понял, по готовности – доложить.

– Есть!

– Командир, я здесь местный рынок видел и уже успел прицениться… Разрешишь сбегать после того, как закончим с машинами?

– Хорошо, Игорь. Но – ненадолго.

После ремонта донецкие дальнобойщики продолжили путь в Комсомольск.

– Вот уж не думал не гадал, что буду выпивать за одним столом с тем, в кого стрелял всего несколько лет назад… – задумчиво сказал капитан Соболев. – Хотя для меня украинцы и «укропы» всегда были разными категориями. В Донецком аэропорту были всякие, но большинство – или совершенно отмороженные бандеровцы, или же вообще – наемники всех мастей. И весьма профессиональные, надо сказать. Тех мы расстреливали однозначно. А вот под Дебальцево в основном были как раз такие вот хлопцы – украинцы. Их мы брали в плен, угощали тем, что и сами ели. А потом меняли на своих, возвращали обратно их мамкам…

Глава 8

Комсомольск в осаде

Минометный обстрел начался после полуночи, когда жители Комсомольска мирно спали после тяжелого трудового дня, а ночная смена работала на горно-обогатительном комплексе и на литейном заводе. Характерный воющий свист и глухие звуки разрывов заглушили гул производства, не смолкавший над анклавом донецких тружеников ни днем ни ночью. Зловещие дымные фонтаны поднялись по окраинам города, слепо круша дома и жизни ни в чем не повинных людей: русских, украинцев, представителей других национальностей. Под безжалостным артиллерийским огнем стираются грани всех национальностей и языковые барьеры, остаются лишь две категории – «мы» и «они». Те, по ком стреляют, и те, кто стреляет.

После первых же залпов донецкие дальнобойщики были уже на ногах. Недавняя война на Донбассе приучила воинов «думать телом», на первый план вышли накрепко вбитые рефлексы, которые помогали быстро мобилизоваться и действовать тактически грамотно в самых сложных условиях.

– Разобрать личное оружие и боекомплект! Экипажи – к машинам, всем готовность № 1! Мотострелкам усиления приготовить все штатное вооружение и быть готовым к отражению атаки. Минометному расчету – приготовиться. Без команды огня не открывать. – Капитан Соболев быстро раздал все соответствующие указания.

Механики-водители завели мощные турбодизели своих бронированных монстров. Стрелки-операторы и расчеты вооружения заняли свои места за пулеметами и кое-чем потяжелее. Пара снайперов с крупнокалиберной винтовкой отправилась на заранее оговоренный рубеж для разведки и корректировки ответного подавляющего огня.

Ребята капитана Соболева рвались в бой – помочь своим, донецким, защитникам Комсомольска. Но они были профессионалами. Поэтому до приказа лишь включились в радиосеть и слушали эфир, в котором раздавалась четкая разноголосица команд.

Бойцы спецподразделения «Спарта», которое обеспечивало оборону и защиту Комсомольска, уже заняли свои позиции. В угрожаемом направлении выдвинулись бронеавтомобили «Тигр» с дистанционно управляемыми пулеметно-гранатометными турелями. По периметру заработали охранные башни с роботизированными пулеметными установками. Но тщетно стрелки-операторы обшаривали объективами тепловизионных прицелов окрестности.

Массированный огонь велся с расстояния шести с лишним километров из тяжелых минометов калибра 120 миллиметров. Террористы, совершившие столь дерзкое нападение, были прекрасно осведомлены о боевом потенциале защитников Комсомольска. Они знали, что у «Спарты», согласно договоренностям с официальной украинской стороной, не должно быть тяжелого вооружения, автоматических пушек и артиллерии прикрытия.

Нападавшие обнаглели настолько, что на нескольких джипах вырвались вперед и ударили противотанковыми управляемыми ракетами по передовым огневым точкам. Из железобетонных дотов[19] ответили из противотанковых гранатометов СПГ-9М «Копье» и управляемых ракетных комплексов «Корнет».

Мины противно выли над головой, грохая при каждом взрыве. Канонада длилась всего лишь четверть часа, но тем, кто был под обстрелом, минуты показались вечностью. Непробиваемая ватная тишина навалилась после минометного ада. Ватную тишину прорезал истошный вой сирен «Скорой помощи» и пожарных.

Из радиоперехвата оперативных служб города стало известно, что погибло четверо местных жителей: отец, мать и двое детей. Прямое попадание 120-миллиметровой мины прямо в крышу дома… Еще шесть человек получили тяжелые ранения.

Медики оказывали экстренную помощь тем, кому она еще была необходима, грузили раненых в машины. Пожарные заливали огонь пеной и водой из брандспойтов. Подогнали несколько автокранов, бульдозеров и экскаваторов – с их помощью разбирали завалы. По битому кирпичу, исковерканным металлоконструкциям и бетонному крошеву ползали спасатели со специальными радарами, которые могли засекать выживших людей под завалами. Специально выдрессированные служебно-розыскные собаки помогали людям искать выживших.

Минометный обстрел закончился, но все понимали, что он повторится еще не раз.

* * *

Капитан Соболев отправился на экстренное совещание в городскую управу. Там собрались все: и силовики, и городское начальство, и руководство горно-обогатительного комплекса. Командир «Спарты» сидел – мрачнее тучи. Ветеран боев за Шахтерск, Дебальцево, Донецкий аэропорт, Артемовск и Славянск винил себя в том, что произошло. Но что он мог сделать, если его юрисдикция заканчивалась на окраине города из-за откровенно дебильных и вредительских украинских законов? Да, концессии, производство и рабочие поселки и городки Российской Федерации или официально признанной Донецкой Народной Республики имели возможность вооруженной охраны. Но только – ограниченно. Пулеметы калибра не выше 14,5 миллиметров. Специальная бронированная техника – только колесная, и никакой гусеничной. С трудом удалось протащить сквозь игольное ушко драконовских и «безглуздых», как здесь говорят, ограничений пяток бронетранспортеров БТР-82 и несколько противотанковых ракетных комплексов. Из относительно тяжелого вооружения у «спартанцев» были только автоматические гранатометы АГС-30 и станковые противотанковые СПГ-9М, такие еще в Афгане применялись в далеких 1979–1989 годах…

Понятное дело, что бандеровцы себя подобными ограничениями не стесняли – использовали все, что только под руку попадется. А «под руку попадалось» после гражданской войны на Донбассе многое: спаренные зенитные пушки ЗУ-23-2, тяжелые минометы и крупнокалиберные пулеметы, снайперские винтовки и противопехотные мины-«растяжки». Были у бандитов и относительно современные противотанковые ракетные комплексы «Стугна-П» украинского производства. В/на Украине царил дичайший «оружейный беспредел».

– Я уже связался с Полтавой, но в областном центре официальные украинские власти попросту отмораживаются. Телефоны у «желто-блакитных» чиновников отключены, а сами они или в командировке, или на больничном, или «в отпуску»!.. – доложил обстановку мэр города Горишни Плавни.

– Мне на это, откровенно говоря, – наплевать! – резко ответил генеральный директор Комсомольского рудоуправления. – У меня погибли люди – целая семья, дети! Как я теперь в глаза их родным глядеть буду?!!

– Что вы предлагаете? – спросил командир «Спарты».

– Покарать этих ублюдков надо!

– Но как?.. Хотя… Я знаю, как это дело провернуть! – оживился «спартанец». – Надо привлечь донецких дальнобойщиков, у них на одном из «ган-траков» установлен автоматический миномет «Василек». С его помощью мы и накроем «бандерлогов»!

– Я – за, – спокойно ответил капитан Соболев. – Отработаем гадов в лучшем виде.

– Хорошо бы «языка» захватить, чтобы узнать, где находится база этих ублюдков.

– Подождите-подождите… Но ведь нужно проинформировать о несанкционированных обстрелах и жертвах мониторинговую миссию ОБСЕ… Так положено!.. – запричитал украинский мэр Горишних Плавней.

– Ты что, с дуба рухнул?! Так тебе сюда ОБСЕ и приедет! Ага – вместе с ООН и Шестым флотом ВМС США!.. Эти дармоеды европейские в Киеве сидят да местных девок портят. Будут они сюда в твои е… дебри лезть. Дела папуасов, то есть украинцев, белых людей не волнуют!

– В общем, как только случается еще один такой обстрел, я выдвигаю «Василек» и «гашу» этих тварей. Потом узнаем, где у них база, и выжигаем «бандерлогов» дотла! – решил капитан Соболев. – Что у вас за техника в «Спарте»?

– В основном «Тигры-М» с пулеметными дистанционными модулями на крыше. Есть парочка со штатными противотанковыми комплексами «Корнет», по восемь ракет на каждом джипе.

– Пойдет…

– Да, есть еще специализированная служебная патрульно-разведывательная машина СПРМ «Стрела» на базе все того же СПМ-2М «Тигр». В комплекте: телескопическая штанга с миниатюрным локатором «Гармонь-М», тепловизор с лазерным дальномером и три компактных «беспилотника» в придачу. Вооружение – 12,7-миллиметровый «Корд» на дистанционной турели. Мощнее – только танк!

– Вот это действительно может нам пригодиться! – оценил Александр Соболев. – Воспользуемся вашими «беспилотниками» для разведки, ретрансляции и координации действий.

– А пока нужно разъяснить людям порядок действий при артиллерийских и минометных обстрелах. По линии Департамента гражданской обороны у нас все готово, бомбоубежища открыты и готовы к приему горожан. Все реанимобили «Скорой помощи» нашего Комсомольского рудоуправления, – кивнул генеральный директор. – Организовано дежурство рабочих дружин, с профсоюзом я уже договорился.

– Всем все ясно? Значит – ждем следующего обстрела.

В том, что бесчеловечная атака украинских террористов повторится, никто и не сомневался.

* * *

– Командир, я пойду с мотострелками Лешки Хрящева. Вы все равно будете использовать беспилотники с мобильного комплекса разведки. А там могут быть раненые, – сказал Вежливый.

– Хорошо, ты действительно там будешь нужнее, – рассудил капитан Соболев. – Только на рожон не лезь.

Вежливый коротко кивнул. Он занимался тем, что проверял медицинскую укладку подсумка быстрого доступа. В нем размещались шприц-тюбики с сильными обезболивающими средствами, противошоковыми уколами, кардиостимуляторами. Тут же были закреплены кровоостанавливающие турникеты, сочетающие в себе действие жгута и закрутки. Серые армейские перевязочные пакеты дополняли набор экстренной помощи. В рюкзаке за плечами помещалось гораздо больше необходимых медикаментов, перевязочных средств, с собой у медика был даже минимальный набор хирургических инструментов: скальпели, зажимы, пинцеты, катетеры различного диаметра, воздуховоды для интубации трахеи. А кроме всего прочего – еще и туго забитый автоматными магазинами разгрузочный жилет. «Калашников» со складным прикладом был оснащен глушителем и коллиматорным прицелом для удобства в бою. Медик в боевой группе – фигура особая, он пользуется серьезными привилегиями, но и ответственность на военном специалисте лежит немалая. Донецкие дальнобойщики были уверены: Вежливый и с того света вытащит!

Бойцы сосредоточенно лязгали затворами, проверяя автоматы и пулеметы, рассовывая запасные магазины по кармашкам и подсумкам разгрузочных систем. Пара снайперов с крупнокалиберной винтовкой проверяла свой «лохматый» камуфляж. Они были «глазами» всей группы и ее же надежным прикрытием. Пехотное сопровождение поддерживало боевые грузовики в критических ситуациях, их взаимодействие было отлажено и на тренировках, и в реальных огневых стычках с противником.

* * *

Новый удар обрушился на Комсомольск через пару дней. Точно так же – после полуночи просвистели-взвыли первые мины из раскинувшегося неподалеку от окраин города урочища. Судя по звукам, снова стреляли два или три тяжелых миномета калибра 120 миллиметров. Жители в сопровождении сотрудников Департамента гражданской обороны рудоуправления быстро спустились в бомбоубежища.

В Комсомольском рудоуправлении работали в основном специалисты из Донецкой и Луганской Народных Республик. Они пережили бесчеловечные обстрелы бандеровских оккупантов еще в 2014-м и в последующие годы вооруженного конфликта на Донбассе. Сейчас страшное дежавю заставило вспомнить, как надо действовать в случае артналета. Эти люди помогали сориентироваться и местным жителям Комсомольска, большинство из которых подобные обстрелы видели только по телевизору в репортажах украинских новостей. Там продажные репортеры «желто-блакитной» журналистики расписывали ужасы «российской оккупации» и «донецких террористов». А теперь вот город в Центральной Украине обстреливали сами же украинские националисты!

Раньше на все попытки жителей многострадального Донбасса преодолеть душевную глухоту остальной части Украины был только один ответ: «Та то вони самi себе обстрiлюють!» Теперь же украинские националисты действительно обстреливали свой же город – только за то, что там люди трудились и потому жили лучше, чем остальные.

В глазах жавшихся по бомбоубежищам и подвалам местных жителей был ужас и непонимание – немой, невысказанный вопрос: «А нас-то за что?!» Хотя ведь и Донецк вместе с Луганском, и Горловка, Дебальцево, Славянск, Краматорск, Попасная, станица Луганская, Северодонецк, Лисичанск тоже были до 2014 года украинской территорией. И вот как продажная и кровавая киевская власть отплатила за труд шахтеров и металлургов Донбасса! Теперь оголтелые украинские националисты так же безжалостно обстреливали очередной «город сепаратистов» – теперь уже в Полтавской области.

И вопрос «за что?» на испуганных лицах местных жителей все же нашел ответ. За то, что не остановили братоубийственную войну гораздо раньше, предали свою историю, решили тихонько отсидеться в стороне, исповедуя принцип «моя хата – с краю»… Только вот крайние хаты и горят первыми. Вот они и горели…

А наверху в это время среди взрывов и раскаленной стальной метели осколков держали оборону бойцы донецкого подразделения «Спарта». В небо поднялись разведывательные «беспилотники», которые по вспышкам засекли координаты бандеровских минометов. Их действительно оказалось три – все установлены в кузовах бронированных «КрАЗов». Трехосные армейские грузовики украинского производства идеально подходили для таких внезапных атак. Отстрелял пяток мин – и пустился наутек!

Но – не в этот раз.

Бандеровцы вели террористический обстрел Комсомольска с расстояния в шесть километров. Этого было вполне достаточно украинским 120-миллиметровым минометам «Молот» для того, чтобы вести беглый огонь по жилой застройке города, а самим оставаться неуязвимыми от ответного огня «спартанцев». Ведь украинские националисты знали, что у «донецких» – только АГСы и противотанковые ракетные комплексы с дальностью пуска около четырех километров. К тому же «КрАЗы» находились в лощине, что исключало наведение по прямой.

– «Носорог», прием, наши «птички» засекли позиции «бандерлогов». Выдвигайся с автоматическим минометом по азимуту 130 градусов. – В наушниках танкошлема в шипении и треске прорезался голос передового наблюдателя «Спарты». – Цели подтверждаю. Как понял?

– Понял тебя, работаю с ходу. Перекинь изображение с ваших «беспилотников» мне и Бэтэру, – ответил капитан Соболев.

– Сделаю.

– Вперед!

Два бронированных донецких монстра – «Носорог» и «Василиск» – взревели моторами и, разбрызгивая грязь из-под колес, ринулись на огневую позицию. Позади в грохоте и противном вое вздымались к небу фонтаны огня и дыма. Где-то пылал гигантский факел, подсвечивая апокалиптическую картину – бандеровская мина взрывом перебила газопровод. Теперь газ из разорванных труб с шипением рвался наружу гигантским огнеметом. Несколько 120-миллиметровых мин попали прямиком в окна квартир девятиэтажек. Все, что люди наживали годами нелегкого труда, в одно мгновение обратилось в щепки, осколками прошлого разлетелось по полу.

Но ничего, главное – люди живы, а добро и домашнее хозяйство – дело наживное…

Механикам-водителям Бродяге и Фаре нужно было выиграть всего лишь пару километров расстояния, и тогда автоматический миномет «Василек» в кузове бронированного «Урала» под командованием Бэтэра мог вести прицельную стрельбу.

Оба бронированных «Урала» спустя считаные минуты буквально ворвались на позицию. «Носорог» тут же развернулся кузовом вперед, минометный расчет под командованием матерящегося сквозь зубы Бэтэра наводил орудие по уточненным координатам с беспилотников.

– Орудие – к бою! Дистанция – 3800!.. Азимут – 135 градусов!.. Четыре мины зарядить!

– Есть четыре мины зарядить! – Тяжелая кассета с лязгом встала в казенник автоматического миномета.

– Беглым – огонь!

– Есть беглым огонь! – «Василек» рявкнул и одну за другой выпустил все четыре 82-миллиметровые хвостатые смерти.

– Зарядить!

Номер минометного расчета вытащил и откинул в сторону опустевшую кассету, и на ее место тут же встала новая.

– Лево десять, угол возвышения – выше пять. По готовности – огонь, – корректировал стрельбу миномета по тактическому планшетному компьютеру командир минометного расчета.

– Лево десять… – Наводчик вертел маховики поворотного механизма автоматического миномета. Затем взялся за вертикальную наводку. Ствол «Василька» задрался еще чуть-чуть. – Готово!..

– По бандеровской сволочи – огонь!

Отрывисто во всеобщей какофонии обстрела заработал «Василек», выпустив еще одну очередь убийственных оперенных снарядов. Миномет в такой вот полупартизанской войне – самое эффективное и просто абсолютное оружие. Бьет по навесной траектории, практически бесшумно. Во всяком случае – не сравнить с раскатистым громом гаубичной артиллерии, и уж тем более – завывающим огнем ракетных залпов «Градов». К тому же миномет в умелых руках – это еще и довольно точное и универсальное оружие. Например, во время Великой Отечественной войны, 2 октября 1942 года, командир отделения 1-й минометной роты 41-го стрелкового полка 84-й стрелковой дивизии РККА сержант Калинин в боях у деревни Ерзовка Сталинградского района Сталинградской области прямым попаданием из полкового 82-миллиметрового миномета умудрился сбить низко летящий немецкий самолет «Фокке-Вульф-190».

Сейчас необходимости стрелять по самолетам не было. Но вот как раз вторым залпом из «Василька» и «накрыли» позиции одного из бандеровских минометов! В темное небо взметнулся огненный фонтан взрыва – видимо, мины донецкого «Василька» легли точно в ящики с боеприпасами. Зарево мощного взрыва было видно невооруженным глазом.

– Третью кассету зарядить! – Бэтэр не опасался ответного огня, расчет был на внезапность и подавляющий огонь. Не станут же «бандерлоги» вести контрбатарейную борьбу…

– Мины заряжены, командир.

– Уточнить наводку… По бандеровской сволочи – огонь!

– Есть огонь!

«Василек» в бронированном кузове снова заработал, словно отбойный молоток в руках шахтера, вскрывающего угольный пласт в забое. Мощный бронированный «Урал» содрогнулся от отдачи. На мониторе тактического компьютера была четко видна картинка с беспилотника: как вспухли новые фонтаны взрывов, накрывшие позиции бандеровских ублюдков.

Всю эту картину отлично наблюдал капитан Соболев, который сидел за курсовым пулеметом в бронированной кабине «Носорога». После точного контрудара «Василька» под командованием Бэтэра вперед пошли угловатые мощные броневики «Тигр» подразделения «Спарта». Пришла пора вмешаться и донецким дальнобойщикам.

– Бродяга, вперед! Лемур, приготовься открыть огонь из башенного пулемета по готовности, – скомандовал капитан Соболев.

– Понял, командир, огонь – по готовности, – коническая башня от бронетранспортера наверху защищенного кузова «Носорога» крутнулась влево-вправо.

Бродяга молча выжал сцепление и врубил скорость. Мотор под бронированным капотом «Урала» взревел, бросая вперед многотонный «ган-трак». Пора «зачистить» окрестности Комсомольска от остатков бандеровской сволочи!

* * *

Круша мелкие деревья и подлесок, стальной «Носорог» рвался вперед, вполне оправдывая свое название. Механик-водитель Бродяга вертел баранку, каким-то шестым чувством угадывая верный путь по ухабам и заполненным жидкой грязью яминам. При этом он еще и умудрялся держать приличную скорость. Многотонный «Урал» трясло и подкидывало, но важно было настичь и уничтожить остатки бандеровских минометных расчетов.

«Носорог» промчался через огромное выжженное пятно с воронкой в центре глубиной почти в два человеческих роста. Вокруг были разбросаны догорающие металлические обломки и какие-то груды тлеющего тряпья. Все это взгляд охватил мгновенно – в мечущемся свете мощных фар донецкого бронированного грузовика. Видимо, здесь и было то самое прямое попадание мин из «Василька», которое поставило жирный крест в существовании одного из бандеровских минометных расчетов.

Но вот кое-кому из украинских националистов, обстреливавших Комсомольск, все же удалось скрыться. Правда, до поры до времени, экипаж «Носорога» был намерен догнать и покрошить бандеровских ублюдков в мелкий винегрет.

Бронированный угловатый «Урал» вырвался вперед, оставив далеко за кормой бронемашины «Спарты». Там донецкий спецназ прочесывал лес, выискивая не сильно дохлых «бандерлогов». Изредка раздавались короткие и яростные автоматные «голоса». По радиосвязи на общей частоте передавались короткие отрывистые команды, изредка приправленные крепким донецким словцом.

Но экипаж «Носорога» не участвовал в общей «загонной охоте» на уцелевших украинских «нациков». Капитан Соболев поставил боевую задачу – настичь и уничтожить оставшийся минометный расчет «бандерлогов» на грузовике.

Внезапно из-за поворота ударило яркое искристое пламя крупнокалиберного пулемета. Тяжелые 12,7-миллиметровые пули с дробным грохотом ударили в усиленные борта кузова «Носорога». На дистанции метров триста они без труда прошили стальные стенки, но вот пробить броню корпуса боевой машины разведки-дозора, установленной в кузове, они уже не могли. К тому же стальные бока «Носорога» прикрывали экраны из транспортерной ленты. Так что тяжелые пули лишь высекли фонтаны искр рикошетов.

– Бродяга, разворачивайся влево, по нам «Дашка» работает! Стрелок, вправо сорок – пулемет противника. Подавить. – Капитан Соболев сориентировался в боевой обстановке мгновенно.

Механик-водитель резко выкрутил руль, уходя с линии огня. А над головой тяжко загрохотал 14,5-миллиметровый пулемет Владимирова в башне от бронетранспортера. Ответный огонь КПВТ превратил спрятавшийся за поворотом джип «Правого сектора» в дуршлаг. В свете фар мелькнуло черно-красное полотнище. Флагшток на джипе отлетел в сторону, перебитый пулей. Вдогонку крупнокалиберному ударил и спаренный пулемет Калашникова, довершив разгром «правосеков», задумавших подлую засаду.

Бродяга выжал сцепление и переключил скорость. Вывернув руль, он продолжил преследование.

– Лемур, Андрюха, прием! Ты там живой?.. Не зацепило тебя? – осведомился капитан Соболев по танковому переговорному устройству.

– Все нормально, командир. Разделал я этого гада! – Разгоряченный боем наводчик-оператор отвечал невпопад.

* * *

Уцелевший грузовик с бандеровским минометом «Носорог» настиг километра через полтора. Мощный бронированный «КрАЗ» с орудием в кузове штурмовал украинское бездорожье, и небезуспешно. «Бандерлоги» имели все шансы оторваться, но все же донецкий «Урал» был более маневренным и быстрым, даже несмотря на дополнительный вес бронирования.

Началась смертельная гонка по разбитым украинским дорогам. На бандеровском грузовике заметили преследование. В темноте кузова замелькали вспышки автоматных выстрелов. В лобовом бронестекле «Урала» появились белые отметины попаданий, обрамленные паутиной трещин. Но все же защита устояла. Искры пулевых рикошетов рассыпались по вытянутому носу и массивному бамперу «Носорога». Прицельно бить у украинских националистов не получалось, их слепил яркий свет мощных фар донецкого «Урала».

Бродяга выкручивал руль, бросая мощный грузовик из стороны в сторону, а капитан Соболев ударил из курсового пулемета Калашникова по маячившему впереди украинскому грузовику. Яркие трассеры рассыпались на фоне сереющего утреннего неба.

– Бродяга, дави эту суку! Сбей его с дороги!..

– Сейчас сделаем… – Водитель уверенно нагонял бандеровский грузовик.

Педаль газа вжата в пол, двигатель ревет на повышенных оборотах, температура масла – зашкаливает. Сам бронированный грузовик мотает и трясет на ухабах так, что если бы не привязные ремни, весь экипаж был бы с ушибами и переломами.

Но это были еще «цветочки» – «ягодки» пошли, когда Бродяга с разгону ударил «бивнем» клиновидного бампера «Носорога» по кузову бандеровского грузовика. Бедный «КрАЗ» аж подскочил, будто ему дали хорошего пинка под зад!

Из кузова за борт вывалился один из стрелков – «Носорог» принял тело бандеровца на свой «рог», в лобовые стекла щедро плеснуло красным. Да так, что щетки «дворников» еле отчистили бандеровскую требуху.

Водитель украинской машины вилял по разбитой в хлам дороге, пытаясь не дать возможности «Носорогу» пойти на обгон. Два бронированных автомонстра, визжа покрышками, ревя моторами и грохая при каждом ударе, неслись по разбитой асфальтовой дороге, расплескивая грязь. Опытный Бродяга отчаянно вертел баранку, умудряясь вписываться в повороты и не улететь в кювет. Бандеровский грузовик упорно сопротивлялся, пытался сманеврировать и тоже ударить «Носорога» бортом. Видимо, и там, в угловатой бронированной кабине, сидел не последний водитель. Очередной удар стального «рога» отбросил «КрАЗ» в сторону, тяжелый грузовик пошел юзом. Его водитель резко ударил по тормозам. Пока он боролся с многотонной инерцией, «Урал» со стальным «бивнем» на мощном бампере прорвался вперед.

Бродяга резко рванул руль в сторону, «Носорог» вильнул и саданул стальным боком по бандеровскому грузовику. Тот каким-то чудом удержался на раздолбанном асфальте дороги. Бродяга зло ухмыльнулся – стойкий какой!.. И снова вывернул руль. На этот раз «бандерложий» грузовик так занесло юзом, что он встал поперек проезжей части. И тут в него стальным рогом со всего маху врубился «Носорог»!

От могучего удара у всех в кабине бронированного донецкого «Урала» потемнело в глазах, ремни безопасности жалобно затрещали, но выдержали.

А вот для экипажа бандеровского грузовика стремительный донецкий таран стал фатальным. Что-то там в конструкции украинского «ган-трака» треснуло, заскрежетало, вдребезги разбитая машина кувырком отлетела к обочине, перевернувшись кверху колесами.

Бродяга ударил по тормозам, и стальной «Носорог» остановился перед поверженным противником. Капитан Соболев поменял магазин в курсовом пулемете Калашникова и передернул затвор. «Носорог» не сопровождали мотострелки прикрытия, поэтому никто не спешил выбираться наружу. Да и пленных капитан Соболев решил не брать.

«Носорог» сдал назад, после чего ударил его крупнокалиберный пулемет, методично полосуя разбитый и исковерканный грузовик бандеровцев с тяжелым минометом в кузове. Бронебойно-зажигательные пули калибра 14,5 миллиметра сделали свое дело – над обломками боевой машины «бандерлогов» взвился огненный фонтан горящей солярки. Никто из тех, кто устроил подлый обстрел Комсомольска – своего же украинского города, – не выжил.

Глава 9

Народный гнев

Получив по зубам у Комсомольска, «бандерлоги» решили отыграться на одном из сел в окрестностях другого украинского города – Кобеляков. В тихое и мирное село ворвались бронированные джипы под черно-красными флагами с трезубцами, «отморозки» стреляли в разные стороны из пулеметов и автоматов, не щадили никого. Несколько человек вообще задавили насмерть. Ревущая смерть неслась по улицам зажиточного села, оставляя после себя пламя и кровь.

На паре приземистых «Хаммеров» были установлены автоматические гранатометы. Их стрелки вдоволь попрактиковались в стрельбе по украинским хатам! Сорокамиллиметровые гранаты разбивали окна, влетали внутрь и взрывались. Детонация в замкнутом объеме даже одного-двух зарядов была страшна – от осколков и фугасного удара спастись было практически невозможно.

Полыхнула украинская хата, подожженная «правосеками» из реактивного пехотного огнемета. Из дверей с криками ужаса выбежала женщина с двумя детьми – они тут же напоролись на безжалостный автоматный свинец.

* * *

В селе располагалась конная застава «пана атамана»: с десяток всадников при двух ручных пулеметах. «Хлопцы» действительно были тертыми калачами – быстро сообразили, что к чему. Быстро развернули пулеметы и рассредоточились.

Первый «Хаммер» они подловили выстрелом из подствольного гранатомета. Реактивная граната ударила в широкий капот приземистого джипа, но карателей спасло от смертоносных осколков лобовое бронестекло, оно покрылось молочной паутиной трещин, но все-таки выстояло. В то же время пулеметчик на крыше джипа ударил из ДШК-М, полосуя окрестности слепой очередью. Раскрывшиеся двери послужили своеобразными щитами для нападавших – укрываясь за ними, каратели с трезубцами на униформе ударили из автоматов по заставе «хлопцев пана атамана».

Те в долгу не остались, «гася» из пулемета Калашникова и автоматов. На другой стороне лупил «ручник». Уже подбитый джип карателей-националистов превратился в решето. Пули исклевали накладную броню, прошили шины, которые оказались отнюдь не пулестойкими. Изувеченный «Хаммер» застыл посреди сельской улицы своеобразной баррикадой, за которой прятались оставшиеся каратели.

Забравшись на крышу одного из соседних домов, снайпер из «хлопцев пана атамана» вскинул винтовку Драгунова. Надежная, неприхотливая и мощная СВД до сих пор оставалась востребованной в самых разных конфликтах, в том числе – и на Украине. В оптический прицел были четко видны копошащиеся за раздолбанным «Хаммером» каратели-националисты. Уперев цевье винтовки, стрелок поймал на острие «галочки» прицела фигуру и плавно нажал на спуск. «Эсвэдешка» грохнула, ударив в плечо довольно ощутимой отдачей. Минус один! Стрелок сразу же сполз вниз по крыше и переметнулся на другую сторону. За углом молотил из пулемета другой мародер с трезубцем на рукаве. Прицелившись в центр груди, «хлопец пана атамана» выстрелил. Пуля попала выше – в основание шеи, перебив сонную артерию. В прицел был ясно виден темный фонтан крови, забрызгавший напоследок перекошенное лицо пулеметчика.

Стрелок, придерживая снайперскую винтовку, кубарем скатился с крыши. Нужно было помочь отойти уцелевшим «хлопцам».

Местным «казачкам-анархистам» приходилось туго. Они пытались отстреливаться, но силы были неравны, да и патроны таяли с каждой выпущенной очередью. Вот захлебнулся кровью из разорванного горла один защитник села. Повалился со стоном другой, выронив автомат.

Каратели наседали, давили плотностью огня. С разных сторон по защитникам села ударили полтора десятка стволов. Очередь из автоматического гранатомета довершила разгром. Дымная пелена взрывов 40-миллиметровых гранат скрыла позиции горстки отважных. Еще живых «хлопцев пана атамана» каратели с трезубцами не спеша добили выстрелами в упор, как привыкли это делать на Донбассе.

В итоге застава была полностью уничтожена, а озверевшие от собственных потерь и крови каратели устроили в зажиточном украинском селе кровавую баню. Из домов выволакивали женщин и детей, надругались на ними. Мужчин – убивали. Спрятавшихся по подвалам забрасывали гранатами. Грабили и жгли украинские хаты.

После себя каратели, прикрывающиеся лозунгами о «свободной Украине», оставили трупы украинцев.

* * *

На вышке пожарной части Кобеляков заметили черный дым над селом. Взвыла сирена, в городе была налажена система гражданской обороны и оповещения еще советских времен. На центральной площади стали собираться взволнованные и перепуганные горожане. У многих в селах жила многочисленная родня.

Подъехали броневики местного ополчения. Из дверей городской управы вышел и сам «пан атаман», в боевой экипировке и с автоматом в руках. На лицах городского ополчения застыла мрачная решимость.

– Горожане! Готовьтесь к обороне. Женщин и детей собирайте в церкви, мужчины – беритесь за зброю[20].

– А как же село?!

– С нашей заставой в селе связи нет. Видимо, они все погибли. Село нам не отстоять, но я пошлю два броневика на разведку, может, там остались выжившие… Добровольцы есть?

Добровольцев набралось достаточно, и вскоре пара мощных «КрАЗов» с крупнокалиберными пулеметами в бронированных кузовах двинулась к селу. Остальные заняли заранее подготовленные позиции. Город был основательно укреплен блокпостами, линиями траншей и колючей проволоки. Мины по окрестностям не ставили, опасаясь случайных жертв.

Но ожидание было напрасным: после вероломной атаки каратели с трезубцами на униформе как сквозь землю провалились. Конечно, лучше бы так и было. Но видимо, у них все же была где-то скрытая и хорошо защищенная база.

* * *

Зато оба бронированных грузовика вернулись из села с удручающими новостями. Из всех жителей уцелело от силы десятка два… Выжившие были в шоке, врачи местной городской больницы старались изо всех сил, чтобы исцелить телесные и душевные раны, но их квалификации и опыта было явно недостаточно. Городская администрация Кобеляков экстренно связалась с Комсомольском, «донецкие», уяснив ситуацию, пообещали не мешкать с помощью.

Но и Комсомольску тоже серьезно досталось от минометных обстрелов украинских националистов. Там в экстренном порядке восстанавливали разрушенные и поврежденные крупнокалиберными минами здания. Врачи оперировали раненых местных жителей и работников горно-обогатительного комбината.

В Кобеляках «пан атаман» распорядился выслать транспорт и экскаватор – рыть общую, братскую могилу. Скорбная процессия под охраной бронированных грузовиков отправилась в разграбленное село. Снова горе черными вороньими крыльями опустилось над украинским городом…

Донецкие дальнобойщики приехали в Кобеляки как раз к началу траурной церемонии отпевания невинно убитых. В Свято-Николаевском храме, в храме Юрия Победоносца и в Покровской церкви, не смолкая, звонили колокола, на улицах раздавались плач и причитания.

Все три броневика капитана Соболева продолжали участвовать в акции возмездия. «Носорог», «Василиск» и «Вахтовка» остановились перед зданием городской управы. Экипажи остались рядом со своими машинами. Капитан Соболев поднялся в кабинет «пана атамана».

– Погибли граждане Донецкой Народной Республики, русские по духу и по крови! И все потому, что ты устроил тут «казацкую вольницу», решил отсидеться в своем поместном укрепленном городке!.. Поверь, «пан атаман», мы найдем этих ублюдков и взыщем!..

– С кого ты собрался взыскивать, капитан?! – прервал его на полуслове «пан атаман». – С этих вот баб, которые сейчас рыдают над гробами?! У меня село дотла сожжено, люди погибли, мои земляки!

– Р-раньше думать надо было – еще в 2014-м, когда кровавый Майдан устроили! – рыкнул донецкий танкист. – Не пришлось бы сейчас украинским бабам слезы лить…

– Ладно, извини, сам понимаешь…

– Да чего уж… Понимаю. Мы встретим гуманитарный караван из Комсомольска и обеспечим прикрытие. Они скоро прибудут, вместе с полевым госпиталем. Могли бы и вертолетом, но опасаются, что у «нациков» есть «Стингеры» или что-то подобное.

– Что там, в Комсомольске? – спросил «пан атаман».

– Хреново. Минометный обстрел «бандерлогов» снова пришелся по жилым кварталам. Убитых на этот раз, слава богу, нет, но вот раненых и пострадавших хватает. Поймать нужно этих пи…сов!

– Теперь – ищи ветра в поле! Хрен ты где их теперь найдешь. Наверняка залегли где-то в глуши. Из-за войны этой долбаной «медвежьих углов» – хоть отбавляй.

– Спровоцировать их надо, вот что, – нашелся капитан Соболев.

– Ну и як это сделать?

– Я тебе скажу как: нужно организовать засаду, да непростую… А прежде устроить небольшой «радиоспектакль».

– Ну-ну, продовжуй, – заинтересовался «пан атаман».

– «Дикие бандерлоги» знают, что Комсомольск и ваша деревенька серьезно пострадали. Так?

– Так, деревня вообще – суцiльна руïна!..[21]

– А теперь представь, что вы просите о помощи Комсомольск и власти города и обогатительного комбината выделяют вам в счет будущих поставок продовольствия материалы на восстановление домов, дорогостоящие медикаменты – словом, все необходимое. А поскольку сил у них немного, то прикрывать конвои будут один-два вооруженных грузовика. Нам нужно создать видимость зашифрованных переговоров и устроить несколько поездок колонн под прикрытием абсолютно «нестрашных» на вид бронированных грузовичков. На самом деле это и будет засада! Возьмем гадов тепленькими!.. Только бронемашины прикрытия нужно хорошенько закамуфлировать. А «радиоспектакль» обеспечит моя «Вахтовка». Она же будет следить за колонной.

– А клюнут эти?..

– Чего ж им не клюнуть… Ведь «дикие бандерлоги» уверены, что здорово нас «пощипали». В сам Комсомольск они, конечно же, не сунутся. Да и в ваши Кобеляки – тоже. Это для них чревато серьезными неприятностями. А вот совершить налет на колонну с гуманитарным грузом, да еще и после разгильдяйства в эфире по рации… Вполне возможно, – рассудил капитан Соболев.

– Це ты гарно[22] придумал! – оценил «пан атаман». – Так и зробымо.

* * *

Вскоре по дороге между Комсомольском и Кобеляками по грязи и лужам, уже покрытым тонкими хрустящими корочками льда, пошли тягачи с гуманитарными грузами. Их действительно прикрывала пара «ган-траков» с крупнокалиберными пулеметами или скорострельными пушками. Охрана «Спарты» по дебильным киевским законам не имела права действовать за пределами окрестностей Комсомольска. Грузовички с обшитыми стальными листами кабинами и кузовами неспешно переваливались по ухабам и колдобинам, разбрызгивая жидкую осеннюю грязь. Впереди шел видавший виды «КрАЗ» со «спаркой» пулеметных стволов, а замыкал колонну такой же побитый «Урал» с грязно-зеленым армейским тентом, срезанным у кормы. Из кузова выглядывали спаренные стволы «зушки». Оружие это было довольно серьезное, но весьма узнаваемое. Никто ведь и не ожидал, что драгоценные в буквальном смысле медикаменты, тем более – российского производства, пустят под охраной всадников «пана атамана»…

Вот только стволы скорострельных пушек на замыкающем «Урале» были бутафорскими. Да и тент над кузовом – тоже.

Примерно так маскировали свои колесные самоходки «Дьякон» англичане в Северной Африке во времена Второй мировой войны. В условиях пустыни четкая линия фронта отсутствовала, а все участники войны вели непрерывную разведку как в воздухе, так и на земле.

Итальянские броневики были специально приспособлены для действий в пустыне и вели разведку и патрулирование на значительном удалении от своих войск. При удобном случае они совершали дерзкие набеги на английские транспортные машины и тыловые части. Вот против такого маневренного и мобильного противника и были задействованы в первую очередь самоходки «Дьякон» на базе грузовиков.

Машина «Матадор» имела бронированный капот и кабину, а сзади на платформе стояла открытая сзади башня с 57-миллиметровым орудием. Довольно внушительный боекомплект из пятидесяти восьми снарядов находился здесь же, в двух бронированных ящиках. При такой компоновке орудие не имело кругового обстрела – был непростреливаемый сектор там, где находилась кабина. Но стрелять вперед, несмотря на это, она могла, и вот этим-то обстоятельством и решили воспользоваться англичане, превратив такую самоходку в бутафорский «грузовик». Причем переделка была очень достоверной, ведь машина была колесной, так что никакой, даже очень внимательный, наблюдатель не смог бы заподозрить, что перед ним – бронированная самоходка!

Тактика применения их была очень простой, но действенной. Заметив одинокий грузовик, итальянцы на своей машине устремлялись на перехват, причем старались ее не столько уничтожить, сколько захватить как трофей. Подъехав поближе и дав пару предупредительных выстрелов, они заставляли «грузовик» остановиться и шли к нему за «поживой». И вот тут-то маскировка с него падала и с расстояния в 50—100 метров его пушка выпускала по итальянской бронемашине 57-миллиметровый бронебойный снаряд, а если надо, то и два, благо скорострельность ее была очень высокой. Вот и все! Бронемашина итальянцев вспыхивала как свечка, оставшихся в живых брали в плен и… очень часто ехали дальше навстречу новым «приключениям». Известны случаи, когда эти необычные самоходки подпускали к себе даже легкие танки противника, а затем уничтожали их первым же выстрелом!

В случае если обман бывал раскрыт, самоходки «Дьякон» на полной скорости уходили от врага, отстреливаясь, словно тачанка, из орудия. Вот именно с таким подходом и решил переиграть «диких бандерлогов» капитан Соболев.

К тому же его ребята могли не только бандеровцев из пулеметов крошить, но имели еще и склонность к искусству. Был в мотопехотном взводе Лешки Хрящева боец-самородок – рисовал так талантливо, как гоголевский кузнец Вакула, что родом из этих мест. Вот он-то и занялся камуфляжем.

Теперь вместо красоты своей кисточкой и красками он наводил грязь и разгильдяйство. Старанием «тонкой натуры» видавший виды, но всегда ухоженный «Урал» превратился в грязную обшарпанную развалюху с исцарапанными дверцами и рваным грязным тентом. Массивный бампер с «бивнем», давшим название «Носорогу», тоже закамуфлировали под нечто совсем уж несуразное.

– Замечательная мерзость, – с юмором оценил его работу Алексей Хрящев.

Латаный-перелатаный тент надежно скрывал характерную бронированную надстройку в кузове и приплюснутую башню от бронетранспортера с крупнокалиберным пулеметом Владимирова.

В сам тент были вшиты резиновые жгуты из аптечки, а по низу приделаны петли, через которые пропущен шнур с проволочной чекой. В случае необходимости чека вырывалась, и тент в считаные секунды задирался вверх, открывая обзор. А заранее подпиленные стойки тента подрывались, мгновенно снося «бутафорию» и открывая свободу кругового обстрела пулеметной башне. Две палки с набалдашниками, изображавшие «стволы» зенитной пушки, были выкрашены в черный цвет и снабжены «пламегасителями» из консервных банок из-под тушенки. К тому же поверх «пламегасителей» для пущей убедительности были надеты прозрачные полиэтиленовые пакеты. Такая деталь действительно присутствовала на стволах реальных «зушек» для защиты от дождя и хляби.

* * *

Именно эта деталь и убедила в конце концов наблюдателей-«бандерлогов». Отмороженные на всю голову каратели по-настоящему верили в свою неуязвимость и «великую миссию». Это было настоящее националистическое отребье, сдаваться им смысла не было – свои же «расшлепают» в момент! Их банда, как и все им подобные, называлась претенциозно – Украинский легион сечевых стрельцов имени Степана Бандеры. Правда, и в лучшие для «отморозков» дни «легион» насчитывал сотни две-три, а сейчас их и подавно было меньше. Особенно когда несколько десятков «сечевиков» уничтожили бойцы спецподразделения ДНР «Спарта», которое охраняло Комсомольск.

Тем не менее шакалы снова были готовы к очередной вылазке. Наблюдавший за дорогой каратель в изрядно поношенной натовской форме с эмблемами в виде стилизованного трезубца отнял от глаз электронно-оптический бинокль и хищно оскалился. Засада была организована по всем правилам. По обе стороны на склонах холмов – пулеметчики и снайперы. Но первыми ударят гранатометчики с РПГ-7. Чтобы никто не ушел, в густом подлеске спрятана пара «Хаммеров» с пулеметами. Туда же можно перетащить награбленное. Что не поместится – сгорит! Ничего ценного этим «запроданцам», снюхавшимся с «донецкими», оставлять нельзя. Да и их самих трэба казнить лютой смертью!

– Хлопцi, приготувалися.

– До бою готовий.

– Вперед, за неньку-Украину! – выкрикнул «фюрер» бандеровцев и сам вскочил на ноги, держа свой потертый автомат наизготовку. Ему и в голову не пришло, как глупо прозвучал его «пламенный призыв» – убивать украинцев на земле Центральной Украины «за мать-Украину»…

В следующий момент бандеровскому «отморозку» в голову пришло другое – тяжелая 12,7-миллиметровая пуля, разогнанная до скорости свыше километра в секунду. Череп «бандерлога» даже не треснул, как перезревшая тыква, – он просто разлетелся кровавым дымком, настолько чудовищна была сила удара. Где-то в километре снайпер в «лохматом» камуфляже передернул затвор крупнокалиберной снайперской винтовки «Корд». Массивный ствол детища Вячеслава Негруленко венчал толстый цилиндр пламегасителя, который к тому же снижал и громогласный звук выстрела. И все же могучее русское оружие «лупило» весьма внушительно!

Следующая пуля досталась вскинувшему на плечо реактивный гранатомет «бандерлогу». Снайпер целился в центр груди – попал чуть ниже, пуля проделала дыру в туловище размером с чайное блюдце и на излете перерубила стоявшую позади него молодую березку. Польский бронежилет боеприпас весом в 52 грамма на скорости более 1000 метров в секунду попросту «не заметил».

В тот же самый момент серо-зеленый тент на замыкающем броневичке был снесен, открыв отнюдь не кое-как укрепленные обшарпанные борта кузова. Бронированная надстройка в виде корпуса БРДМ с пулеметной башней стала последним, что увидели «бандерлоги» на этом свете. Заработали крупнокалиберный и «обычный» пулеметы, хлеща свинцом по склонам холмов. Пули с визгом срезали ветви деревьев, так что в некоторые из тел бандеровцев прилетал не только раскаленный металл, но и древесные щепки. Что ровным счетом было все равно.

Из кузова переднего грузовика прикрытия били несколько пулеметов, быстро создав вокруг «мертвую зону». Бандеровские каратели валились, как снопы, как колосья под опытной рукой жнеца, но в отличие от хлеба то была полова – пустые и опасные сорняки. Не зря сами себя каратели в шутку или всерьез называли «укропами». Считали, что это аббревиатура «украïнський опiр» – «украинское сопротивление». Только вот сопротивление чему – здравому смыслу? Нормальной жизни без войны, горя и слез? Своим же односельчанам, с которыми раньше делили хлеб, а теперь этот же хлеб отбирали с автоматом в руках? Короче, действительно – «укропы», безмозглые растения, которые нужно выпалывать, как сорняки!

Каратели-националисты наконец-то сообразили, что «запахло жареным» и нужно поскорее «смазывать пятки салом», проще говоря – драпать без оглядки! Оба «Хаммера», спрятанные до поры в густом подлеске, заворочались, словно дикие кабаны. А оставшиеся «бандерлоги» все еще пытались отстреливаться и медленно отходили к своим броневикам.

Лежащий более чем в километре от места боя на замаскированной огневой позиции снайпер навел перекрестье прицела на очередную цель. Зеленоватое перекрестье электронно-оптического прицела перечеркнуло силуэт бандеровца, в левом верхнем углу поля зрения высветилась дистанция: 1150 метров – можно стрелять. Донецкий снайпер чуть повел стволом крупнокалиберной винтовки. Палец плавно выжал спусковой крючок. По ушам ударил глухой гром выстрела, массивный амортизирующий приклад ощутимо ткнулся в плечо. Тяжелая пуля калибром 12,7 миллиметра разнесла портативную рацию бандеровца вдребезги. Но он даже понять ничего не успел. Следующая экспансивная пуля разорвала пополам тело «бандерлога», изо рта выплеснулась темная кровь.

Стрелок движением рукоятки затвора выбросил дымящуюся гильзу и дослал новый крупнокалиберный патрон. Снова выстрел – и там, на поле боя, роняет трубу одноразового гранатомета «Муха» еще один бандеровец. Снайпер отщелкнул опустевший массивный магазин винтовки и вставил новый, передернул рукоять затвора. Детали с тефлоновым покрытием, подогнанные точнее, чем механизм самых дорогих швейцарских часов, скользят с легким шорохом.

– «Хаммер», на «два часа», выкатился на дорогу. Дистанция – 1200, поправка ноль-ноль пять, – диктует «второй номер», наблюдатель.

– Понял, огонь по готовности.

Первый выстрел – у переднего «Хаммера» отлетает колесо, приплюснутая машина кренится и утыкается широким бампером в обочину. Вторым выстрелом пулеметчика за броневым щитком размазывает по круглому люку за его спиной. Пуля прошивает и бронещиток пулемета, и массивный бронежилет насквозь, рикошетит от люка позади стрелка и отбивается ему в голову, застревая в кевларовой американской каске.

Следующим в обойме крупнокалиберного «Корда» был патрон с пулей МДЗ – мгновенного действия, зажигательной. Полетела эта пуля прямо во вражеского снайпера, неосторожно вскинувшего свою винтовку M-16 с тяжелым удлиненным стволом и массивным оптическим прицелом поверх рукоятки для переноски на ствольной коробке. Оружие отлетело вместе с оторванной рукой. Зажигательная пуля мгновенного действия при попадании в живое тело давала разрывной эффект. Этим пользовались наши солдаты еще в Афгане в 1979–1989 годах. Тело с оторванной рукой нелепо дернулось и завалилось навзничь. Смерть пришла достаточно быстро – вместе с багровой волной болевого шока, «отключившего» сердце.

Следующий выстрел донецкого снайпера пришелся в лобовое стекло второго «Хаммера» – внутри, в салоне, все забрызгано красным. Бронебойная пуля снесла голову водителю в кевларовом шлеме. Ее кинетической энергии еще хватило, чтобы разорвать ногу пулеметчику за турелью на крыше машины.

– Цели поражены, угроза ликвидирована. – Снайпер сменил опустевшую обойму в «Корде». И под прикрытием «второго номера» стал осторожно отползать с позиции. Береженого бог бережет…

А по обочинам дороги вовсю работали пулеметы броневиков! Особенно отличился «Носорог», поливая из башенной установки залегших «бандерлогов». Там, где не справлялся танковый пулемет Калашникова винтовочного калибра, на подмогу приходил крупнокалиберный КПВТ, прорубая настоящие просеки в густом подлеске. Заодно – перерабатывая на фарш прячущихся в зарослях «бандерлогов».

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Оставшиеся в живых националисты выходили с поднятыми руками, бросая свое оружие в грязь. Их тут же вязали и пинками заталкивали в один из грузовиков.

* * *

Всего уцелело восемь отморозков с трезубцами на рукавах. Их привезли на центральную площадь города Кобеляки. От разъяренной толпы местных жителей их охраняли «хлопцы пана атамана», которые, кстати, тоже потеряли своих боевых товарищей. Оцепление едва сдерживало напор местных жителей, да и то – через головы «хлопцев» летели в бандеровцев увесистые булыжники. Рядом маячило и вовсе незавидное будущее «бандерлогов» – пока еще пустая виселица.

– Ну что, говорите, сволочи, где расположена ваша основная база, сколько вас, зверья, всего и какое у вас вооружение? – «Пан атаман» с трудом сдерживал ярость.

Что касается донецких дальнобойщиков, то в их взглядах сквозило холодное презрение вперемешку с решимостью уничтожать и дальше бандеровскую нечисть.

– Нiчого ми говорити не будемо! Ви – пiдмоскальники, зрадники Украïни! – Один из пленных бандеровцев смачно харкнул кровавой слюной из разбитого рта прямо на сапоги «пана атамана».

– Гаразд, не хочете казати – то й не треба![23] – как-то сразу и очень легко согласился «пан атаман». Он ткнул пальцем в говорившего и еще в двоих «бандерлогов». – Хлопцы, так, этих троих – отпустите!

– Нэ пойняв?! – растерянно посмотрел на своего «атамана» старший в оцеплении.

– Выкиньте эту мразь за оцепление!

– А!.. – Старший сообразил отнюдь не мирное намерение «пана атамана».

Троих бандеровцев вышвырнули за линию оцепления. Тут же на них буквально нахлынула толпа местных.

Жители Центральной Украины, на самом деле как и все, живущие нелегким крестьянским трудом, – люди достаточно рассудительные и спокойные. Да, попадались и среди уроженцев Полтавской области националисты-отморозки, но все же таких было больше в западных регионах: Львовской, Ивано-Франковской, Винницкой областях, на Тернопольщине. В основном в националисты шли те, кто в обычной жизни себя не нашел: разного сорта маргиналы и словоблуды, лентяи и неудачники.

Тому, кто добывает кусок хлеба нелегким трудом, некогда драть глотку и скакать с факелом на Майдане!

Войну на Донбассе очень многие из жителей Центральной Украины воспринимали как абсолютное зло, с которым мало чего можно сделать. С «донецкими» им-то и делить было особо нечего, но и против киевской власти не попрешь… Молча отправляли сыновей на Донецкий аэропорт, на Дебальцево, на Светлодарскую Дугу, на Авдеевку. С глухими рыданиями встречали накрытые сине-желтым полотнищем гробы и копеечные награды за уничтожение своего же народа, врученные посмертно «благодарной киевской властью» продажных олигархов-иноземцев. Да что говорить, если у «гаранта украинской Конституции» – гражданство Испании!

Но вот покушение уже на свои земли, свои дома, своих родных рассудительные жители Полтавщины стерпеть не могли! Именно бесчинства и жестокость бандеровских отморозков и стали последней каплей, переполнившей чашу терпения простых людей.

Толпа угрожающе надвинулась на троих отщепенцев в форме с трезубцами на рукавах изодранной американской формы. Охватила плотным кольцом. «Бандерлоги» попытались было отбиваться – но тщетно. Совсем скоро угрожающие выкрики бандеровских мразей сменились мольбами о помощи, которые заглушали звуки ударов, а потом и вовсе превратились в глухие хрипы и стоны.

Со стороны кровавое действо больше всего напоминало фагоцитоз – процесс поглощения специальной иммунной клеткой организма чужеродного предмета и постепенного растворения его. Кстати, процесс фагоцитоза открыл известный русский ученый Илья Ильич Мечников.

На центральной площади малороссийского городка Кобеляки происходило практически то же самое, только в более масштабном – социальном аспекте. Когда народный гнев поутих и жители городка расступились, на асфальте площади осталось лежать окровавленное нечто.

Чуть позже останки погрузили в старую мусоровозку и вывезли за город, на свалку – воронью на потеху.

– Ну шо, будете говорить? – обратился к оставшимся в живых пятерым «бандерлогам» суровый глава украинского городка. – Будете молчать, мы вас отдадим людям. Расскажете все – отправим на виселицу, а потом похороним. За околицей, конечно.

– Краще – на шибеницу! – здраво рассудили бандеровцы.

Они не только подробно рассказали, где у них основная база, но и показали на карте удобные подходы. А также сообщили о ее численности, вооружении и техническом оснащении. По всему выходило, что располагалась банда украинских националистов всего в нескольких десятках километров, в маленьком заброшенном селе, да еще и стоящем в заболоченном лесу. Таких на Полтавщине было много. Людей там и в лучшие годы было немного, да и то – в основном пенсионеры. А с наступлением «Революции достоинства» обычные украинцы и вовсе стали попросту вымирать. Зато в таких «медвежьих углах» и селились разномастные банды «борцов за свободную Украину».

После того как бандеровцы все рассказали, их, как и обещал «пан атаман», цивилизованно вздернули на виселице.

Глава 10

Возмездие

Поначалу «хлопцы пана-атамана» загорелись немедленно снарядить экспедицию для уничтожения гадючьего гнезда «бандерлогов». Но глава Кобеляков урезонил народных мстителей, остудил горячие головы. Все же ума и осмотрительности ему было не занимать. За помощью он обратился к донецким дальнобойщикам.

– Понимаете, нам даже не столько нужна ваша огневая мощь, сколько разведывательная информация. А своих беспилотников у нас нет. Помогите чем можете, а мы уж в долгу не останемся.

– Ладно, но только боекомплект, солярка и запчасти – ваши, – согласился после некоторого колебания капитан Соболев.

Все же ввязываться в местный конфликт, пусть и на стороне более слабых, было рискованно. Да и бывший донецкий танкист считал, что украинцы сами должны решать подобные проблемы – это ведь их выбор. Донбасс свой выбор сделал относительно давно и весьма однозначно. Но и не помочь выжечь гадючье гнездо бандеровских карателей было как-то не по-людски.

Сразу же возникли те проблемы, которые и предвидел капитан Соболев. Местные весьма настороженно восприняли распоряжение «пана атамана» о том, что теперь они должны воевать плечом к плечу с «донецкими». Долгие годы гражданской войны и промывание мозгов обычных украинцев «желто-блакитными» так называемыми журналистами не прошли даром. К «донецким» относились если и не враждебно, то с огромным недоверием и опаской.

– Нам шо, теперь с этими извергами донецкими вместе воевать?!!

Капитан Соболев лишь катнул желваки, но промолчал в ответ на этот выпад одного из «хлопцев». Бродяга как бы невзначай передвинул ремень автомата. Медик Вежливый погладил рукоятку ножа. «Донецкие» были готовы принять вызов.

– У меня старший брат на Саур-Могиле загинув[24], а теперь я должен с ним у бой идти. Да я любому из «донецких» весь рожок из автомата высажу!

– Молчать! – Бил «пан атаман» хлестко, но мощно. Молодой хлопец так и полетел мордой в грязь. – Помнится, у тебя в сожженной деревне тетка двоюродная жены – как схоронили, еще и сорока дней не прошло. Это «донецкие» ее убили?! А твоего старшего брата на Саур-Могиле кто под пули «донецких» погнал?! На них такие же трезубцы были, как и на тех, кто деревню сжег. Вот сейчас «донецкие» пришли сюда, к нам – на Полтавщину. И ты, сученя такое, нос воротишь. А когда вы с автоматами пришли в Славянск, Краматорск, в то же Дебальцево – местные рады были вас видеть?! А теперь ты ссышь с ними в бой идти против тех, кто твое село спалил! Если кто-нибудь сейчас хоть слово поперек скажет – расстреляю.

«Урок дружбы народов» пошел впрок, больше никто идти в бой в одном строю с «донецкими» не отказывался. Понятное дело, одной хорошей трепки явно не хватит, чтобы изменить отношение к происходящему на протяжении уже нескольких лет кровавому хаосу и братоубийству на Украине. Но нужно же когда-нибудь все-таки сделать первый шаг…

* * *

К операции готовились основательно. Проверяли технику, боекомплект, чистили оружие. Вежливый снова отпросился к мотострелкам Лешки Хрящева – по своей основной специальности. Он тоже перебрал свою медицинскую укладку, автомат, рассовал по подсумкам и кармашкам разгрузочного жилета дополнительные магазины к «калашникову».

Бэтэр выверял минометный прицел, вместе со своим расчетом набивал кассеты минометными минами. На автоматический «Василек» делалась особая ставка – это было главное огневое средство при «зачистке» бандеровской базы. «Пан атаман» даже подкинул немного мин. Кроме того, местное народное ополчение поделилось бронебойными патронами к крупнокалиберному пулемету Владимирова и другими боеприпасами.

Тяжелые, блестящие латунью гильз ленты загрузили в броневик. Башенный стрелок Андрей Лемур уложил их так, чтобы можно было быстро перезарядить основной пулемет «Носорога».

Вскрыв запаянные ящики штык-ножами (специальные «открывалки» по армейской традиции «пролюбили»), мотострелки сопровождения сноровисто набивали удлиненные «РПК-шные» магазины своих «калашей» патронами. Гранатометчики проверяли термобарические выстрелы к РПГ-7. Мощные заряды ТБГ-7В для «шайтан-трубы» были наиболее эффективны для боя в населенном пункте.

Стрелки, вооруженные «калашами» с подствольными гранатометами, набивали подсумки реактивными гранатами. «Подствольник» – оружие специфическое и в городском бою тоже весьма полезное.

– Так, проверить связь, – приказал командир взвода прикрытия Алексей Хрящев. – В эфире без надобности не болтать.

– Есть, командир.

Бойцы лязгали затворами, проверяя плавность хода, выполняли контрольный холостой спуск, присоединяли снаряженные магазины и ставили автоматы на предохранитель. Раз и навсегда вбитая в подкорку головного мозга на бесчисленных тренировках последовательность безопасного обращения с оружием. Подкручивали интенсивность свечения прицельной марки на коллиматорных прицелах.

* * *

«Хлопцы пана атамана», видя, как грамотно действуют «донецкие», и сами немного поостыли от боевого рвения и шапкозакидательских настроений. Все же они тоже успели повоевать.

Странно, но теперь те, кто стоял по обе стороны фронта на Дебальцево или в Донецком аэропорту, готовились воевать против тех, кто и заварил эту кровавую кашу, – бандеровцев. Или, как их сейчас называли, – «диких бандерлогов».

Ополчению города Кобеляки тоже было что показать «донецким». Из полутемного капитального гаража бывшей автобазы выполз на свет местный броневик. Его называли «Вогнений Їжак», то есть «Огненный ежик», и было за что. В обшитый стальными листами кузов «Ежика» на манер «тачанки» взгромоздили четырехствольную зенитно-пулеметную установку ЗПУ-4. Патронные короба дополнительно прикрыли наброшенными сверху бронежилетами. Импровизированная защита придавала стрелкам уверенности.

По бортам кузова установили простейшие турели для двух пулеметов Калашникова. Они могли стрелять и вперед под сорок пять градусов. Их прикрыли импровизированными бронещитами.

Мощный грузовик был неплохо защищен, с боков его прикрывали стальные листы кузова, нижний край которых защищал еще и колеса примерно до половины их высоты. Откидные бронелисты были и на дверях кабины. Спереди на капоте и на лобовой части кабины тоже наварены стальные листы.

Бронированный «КрАЗ» с шестью стволами в кузове действительно напоминал «огненного ежа» – с какой стороны ни подступись, все равно не одолеешь!

Снаряжение и оружие у местных было попроще, чем у прекрасно экипированных «донецких», но решимости поквитаться с бандеровским карателями – не меньше!

– Все, мужики, – дослать патрон в патронник! – прозвучала команда.

Дружно лязгнули затворы и клацнули предохранители. Лица под черными балаклавами и массивными защитными очками стали сосредоточенными. Все были готовы к бою.

* * *

К заброшенной деревеньке первыми вышли разведчики и снайперы. Само селение не выглядело таким уж заброшенным. Хаты были более-менее ухоженными, с огородами и садами. Из труб вился дымок, в сыром воздухе отчетливо стоял запах гари и еды. В сараях время от времени повизгивала и взревывала скотина, кудахтали куры.

В центре села стояло несколько капитальных каменных домов: сельсовет, клуб и универсальный магазин. Со временем они обветшали, но все еще годились для жилья и укрытия. Бросались в глаза дополнительно укрепленные стены и заложенные мешками с песком или кирпичом окна. Возле сельского клуба, явно перестроенного под казарму, под просторным навесом стояло несколько обшитых стальными листами грузовиков с крупнокалиберными пулеметами в кузовах. А возле сельсовета за баррикадами из мешков с песком притаились два «Хаммера».

В нескольких местах по окраине подъезды к селу перекрывали завалы из бревен. В сторону непрошеных гостей торчали заостренные колья. Но подобные полевые укрепления могли защитить лишь от внезапного набега. Против хорошо продуманного и спланированного нападения они были практически бесполезны.

* * *

Все село было как на ладони на снимках миниатюрных беспилотников, запущенных с катапульты «Вахтовки». Вот уже несколько дней данные аэрофоторазведки исправно поступали от экипажа донецкой «Вахтовки». Машина оказалась исключительно важным звеном при планировании и поддержке подобных нынешней, скрытных операций.

Сейчас тоже над головами мстителей реяли миниатюрные «умные самолетики». Жужжание электромотора на большой высоте было едва слышно и терялось на фоне других звуков. А вот малогабаритная универсальная видеокамера с режимом «день – ночь» не оставляла без внимания ни одной малейшей детали, попавшей в объектив.

Передовой дозор разведчиков и снайперов дополнял скрытое наблюдение.

* * *

Впрочем, оставшиеся в живых бандеровцы совсем не осторожничали, полагая, что в этой глухомани они действительно неуязвимы. Немногочисленные местные жители затерянной украинской деревеньки фактически батрачили на «бандерлогов», снабжая их съестными припасами. За это каратели с трезубцами на шевронах «защищали» селян. Вот только от чего – от нормальной и свободной жизни на своей земле?..

Беда украинского народа в том, что он еще более терпелив, нежели русский.

Русские с их извечным поиском «уникального исторического пути» мечутся, пускаясь в рискованные социальные эксперименты. Но эта же мятущаяся и непонятная другим русская душа порождает и решительность действий, основанную на остром осознании справедливости и высших человеческих ценностей. Отсюда – сплоченность и стойкость: «Не в силе бог, а в правде»! Девиз равноапостольного князя Александра Невского стал своеобразным духовным кредо всего Русского Мира.

Украинцы в этом отношении гораздо более инертны: «Якось воно будэ…» Только лишь осознав ценой огромных, почти невосполнимых утрат, что – нет, «не буде…», украинцы берутся за топоры да за вилы. Но это не осознанное стремление изменить собственную судьбу, равно как и судьбу страны, а больше – акт отчаяния.

* * *

– Всем приготовиться… – Общее руководство операцией осуществлял все же капитан Соболев, как наиболее опытный командир. Сейчас на его монитор в бронированной кабине «Носорога» отображалась картинка с беспилотников.

– Готовы.

– Начали.

Ни у донецких, ни у местных мстителей не было бесшумного оружия, за исключением пары-тройки «стечкиных» с глушителями. Но все же этого было явно недостаточно. Потому разведчики Лешки Хрящева в основном работали ножами.

Подловить довольно беспечных «бандерлогов» было абсолютно несложно.

Вот один из часовых на баррикаде у въезда в село отошел к кустам отлить. Он только и успел, что забросить автомат за спину и расстегнуть ширинку грязных камуфляжных брюк. Внезапно прямо под ногами «ожила» земля. Короткий взмах ножом снизу вверх, и острая сталь мгновенно перехватывает бедренную артерию на внутренней стороне ноги. «Бандерлог» только успел охнуть, как силы моментально покинули его вместе с алым потоком крови. Он отправился «в последний схрон» буквально за несколько секунд.

Другие диверсанты действовали и того проще: подкрался сзади, зажал рот ладонью и – ножом по горлу! А потом еще раз пару ударов клинком в поясницу, «контрольный» по почкам.

Или сзади-снизу схватить двумя руками чуть повыше ступней и – рывком на себя. Как только лицо бандеровца впечатается в землю, давя крик в горле, резким ударом перебить шейные позвонки. Как вариант – ударить ножом. Молниеносно.

Медленно, но уверенно разведчики двигались по окрестностям села, оставляя за собой кровавый след. Как говорил знаменитый разведчик, герой России Анатолий Лебедь, «делать свою работу нужно хорошо, чтобы врагу от этого было плохо!».

Но вот «бандерлоги» забеспокоились, забегали по селу, не понимая еще, что происходит. Но уверенные, что творится что-то весьма хреновое. По приказу командира диверсанты замерли у крайних хат, держа наготове автоматы.

Со стороны леса послышался приглушенный рев – в атаку сразу с четырех сторон ринулись бронированные грузовики!

«Носорог» несся по ухабистой грунтовке. Ребристые колеса взрыли грязь, и бронированный «Урал» с пулеметной башенкой в кузове буквально вылетел на вершину поросшего редкими деревьями пологого холма. Отсюда все село было как на ладони. Идеальная позиция.

– Андрюха, огонь по готовности, – приказал капитан Соболев.

– Есть, командир! – сквозь оглушительный грохот и рев пулеметных очередей прокричал в тангенту рации стрелок с забавным прозвищем Лемур.

Первой же очередью крупнокалиберного пулемета он буквально изрешетил бронированный грузовик под черно-красным флагом «Правого сектора»[25]. Старый «Урал» полыхнул, видимо, 14,5-миллиметровые бронебойно-зажигательные пули донецкого «Носорога» пробили топливный бак. Полыхающая соляра превратила кустарный броневик «бандерлогов» в крематорий.

– «Эр-пэ-гэ», слева на «одиннадцать часов»! – выкрикнул Александр Соболев.

От крайней хаты в сторону позиции «Носорога» понесся огненный шар, оставляя за собой полупрозрачный хвост газов порохового двигателя. Механик-водитель Бродяга резко сдал назад, но реактивная кумулятивная граната взорвалась на склоне холма, не долетев.

– Меняем позицию, Бродяга, давай направо. Там по ложбинке как раз выйдем к окраине. Но осторожно, вперед не рвись. А то – сожгут из гранатометов. Мы не в танке, а тут не Дебальцево.

– Понял, командир, – спокойно ответил бывший танкист и бывший дальнобойщик, выкручивая руль и переключая передачу.

– Снайпер от тебя слева. Капитальный такой дом с высокой крышей. Гранатометчик на чердаке.

– Не наблюдаю. Нет его там.

– На всякий случай контролируй тот сектор.

– Понял, мой «второй номер» проконтролирует.

Тем временем «Носорог» скатился с холма и «нырнул» в поросшую молодыми деревьями ложбинку. Броневик перся, ломая подлесок и целиком оправдывая девиз, начертанный на обшарпанном стальном боку: «У носорога слабое зрение, но это проблема не носорога».

На полном ходу он вылетел на дорогу и мощным ударом стального «рога» на клиновидном бампере разнес баррикаду вдребезги. Из глубины улицы ударили беспорядочные выстрелы. Тут уж и сам Александр Соболев ответил из курсового пулемета РПК. Малиновые росчерки трассеров унеслись вдоль центральной улицы. Магазин повышенной емкости на сорок патронов быстро опустел. Сверху влупил из башенного пулемета Калашникова наводчик-оператор.

Цели находить стало труднее, село заволокло дымом и копотью. Четыре броневика кружили по околицам, словно голодные волки, заливая раскаленным свинцом любую попытку открыть огонь в ответ. Под выстрелы тяжелого вооружения «бандерлогов» старались без нужды не подставляться. Да и не было у тех тяжелого вооружения, и в открытом бою «желто-блакитным» шакалам было не выстоять. Все, что они могли, – это устраивать вылазки, убивать безоружных, нападать толпой, давить количеством. А вот когда встретились с равной силой – обос…ались по полной!

Под прикрытием подавляющего огня пехота «зачищала» дома. Местные благоразумно прятались по подвалам. Привыкли уже за годы «революции достоинства» к набегам различных националистических банд.

Капитан Соболев координировал действия своих сил и местных «хлопцев пана атамана». С большой неохотой, но они согласились на такое руководство. Все же технологический перевес был на стороне «донецких». Да и боевой опыт – тоже.

– Пехота, это «Носорог», прием. Обойдите дом справа. Если гражданских там нет, «гасите» «термобаром»! Мы прикроем.

– Понял, «Носорог», ща захреначим!

Пока донецкий броневик поливал окрестности раскаленным свинцом, гранатометчики Лешки Хрящева вышли на позицию. Дом, о котором говорил по рации капитан Соболев, был добротным, с толстыми кирпичными стенами. Вдобавок окна заложены мешками с песком, остались только узкие амбразуры. Через них-то и лупили почем зря бандеровские пулеметы. Кроме того, на чердаке расположился расчет чего-то крупнокалиберного, вроде бы как легкой пушки.

В чердак и прилетела реактивная граната ТБГ-7В из донецкой «шайтан-трубы»! Объемно-детонирующий выстрел сработал штатно: то есть – снес крышу дома к едрене фене! Яркая вспышка, а внутри у стрелков рвет барабанные перепонки и глаза выскакивают из орбит от резкого перепада давления. Контузило не только тех, кто был на чердаке, но и пулеметчиков в самом доме.

С другим укреплением капитан Соболев поступил гораздо проще. В более хлипком строении обосновалась кучка бандеровских отморозков. Они поливали все вокруг свинцовым дождем. Видимо, патронов у них было в достатке. Пули так и щелкали по бронированной туше стального «Носорога», выбивая искры рикошетов.

– Бродяга, жми вперед! Тарань этих ублюдков, – приказал Александр Соболев.

– С превеликим удовольствием! – Механик-водитель донецкого броневика вжал педаль газа в пол и отпустил сцепление.

Бронированное чудовище резко ускорилось, провернулись, разбрызгивая грязь, шесть ребристых колес. Мощный стальной рог на клиновидном бампере проломил хлипкую кирпичную стену «бандеровской цитадели». Механик-водитель Бродяга выжал сцепление и включил заднюю скорость. «Носорог» отъехал и вновь рванулся вперед, круша и сминая дом, перемалывая ребристыми колесами всех, кто в нем находился. Пробуксовав по развалинам, донецкий броневик продолжил свое неумолимое наступление.

* * *

Пока бронированный «Носорог» под прикрытием мотострелков Лешки Хрящева давил «бандерлогов» с одного конца села, на другой околице «Вогнений Їжак» распустил свои смертоносные иглы. Бронированный «КрАЗ» на полной скорости развернулся кормой, тяжелый грузовик занесло на жидкой и скользкой грязи. Водитель отчаянно выкручивал баранку, переключив скорости и пытаясь компенсировать инерцию многотонной машины. Тут же развернулась счетверенная зенитная установка и ударила по ближним хатам. Огонь ЗПУ-4 был страшен! Темп стрельбы пулеметной установки составляет 2400 выстрелов в минуту. Всего за несколько секунд кинжального огня еще один трехосный армейский грузовик «бандерлогов» превратился в пылающий остов, просевший в темную маслянистую лужу растекшегося масла и солярки.

Потом огонь обрушился на ближайшую баррикаду, прикрывающую въезд в село на противоположной стороне. Во все стороны полетели обломки дерева и оторванные руки-ноги бандеровцев. Попадание даже одной пули весом 64 грамма, разогнанной до скорости километр в секунду, абсолютно смертельно. Ни один бронежилет не защитит от такого куска раскаленного свинца!

Разделав баррикаду как бог черепаху, огонь всех четырех стволов обрушился на неровную линию окопов и бетонных огневых точек. Стрелок, не уставая, жал на спусковую педаль крупнокалиберной пулеметной установки, из затворов пулеметов Владимирова дымящимся латунным дождем летели стреляные гильзы. Это легендарное оружие можно было легко узнать по одному только звуку стрельбы.

По бортам, совсем неслышные в грохоте и металлическом лязге, били пулеметы Калашникова на вертлюгах. Их кинжальный огонь не давал приблизиться вражеским гранатометчикам. «Огненный Еж» полностью оправдывал свое название.

«Хлопцы пана атамана» сражались яро, бандеровских карателей не щадили. Но вот выдержки им явно не хватало. Они искали крови, и в итоге – проливали свою. Порой сходились с «бандерлогами» врукопашную, в ход шли автоматные приклады, ножи, отточенные саперные лопатки да и просто – топоры. Самое действенное оружие крестьянских бунтов прошлого и, к сожалению, настоящего – топоры, вилы, колья, косы. Раскроить недругу череп – да запросто! Проткнуть живот «украинским национальным символом» – пугающе легко! Полоснуть острейшей косой по ногам, да так, что до кости, перерезая сухожилия, артерии и вены, – проще простого!

* * *

Достигнув максимального накала, как это бывает, яростный бой резко пошел на спад. Внезапно наступила давящая ватная тишина. Стоны раненых да одиночные резкие хлопки выстрелов лишь подчеркивали эту мятущуюся тишину.

Бой окончился, как только Бэтэр разрядил кассету из четырех минометных зарядов по центру села – как раз по бывшему клубу и сельсовету. После того как дымные фонтаны взрывов опали, оставив после себя искореженный остов «Хаммера» и разбросанные трупы особо упорных или «упоротых» «бандерлогов», остальные поняли, что дальше сопротивляться бесполезно.

«Хлопцы» вместе с «донецкими» теперь «шерстили» уцелевшие дома, выискивая оставшихся бандеровцев среди мирных жителей. Всего в селе жило не более двух десятков местных. Они и батрачили на новых «хозяев жизни». Нескольким селянам не повезло – попали под перекрестный огонь. Остальные восприняли их гибель с какой-то уже привычной за годы гражданской войны отстраненностью и фатализмом.

Раненым оказывал помощь отрядный врач Вежливый на импровизированном медпункте. Работы у него хватало. Рюкзак с фельдшерской укладкой был раскрыт, внутри в специальных отделениях лежали необходимые ампулы с сильнодействующими реанимационными препаратами, «разнокалиберные» шприцы, одноразовые скальпели в серебристой герметичной упаковке и другие хирургические инструменты. В пластиковом стаканчике была налита водка, в нем лежали зажим, пинцет и одноразовый скальпель с пластиковой ручкой.

Вежливый, ободряюще матерясь, бинтовал бедро одному из мотострелков Лешки Хрящева. Искромсанная и пропитанная кровью камуфлированная штанина лохмотьями свисала с ноги. Закончив тугое бинтование, медик снял жгут выше раны на ноге. На белой марле медленно выступило кровавое пятно, впрочем, оно и не росло. Удовлетворенно хмыкнув, Вежливый вколол обезболивающее в руку бойца.

– Все нормально, жгут тебе больше не понадобится. Кость не задета, а мясо – нарастет! Отправим тебя в госпиталь в Комсомольск, там подлечишься.

– Раненых много? – подошел капитан Соболев, автомат на ремне привычно был под рукой.

– Наших двое. Сереге осколками подствольной гранаты бедро посекло, но там мягкие ткани, не опасно. Сашке – в руку, пуля кость перебила и там осталась.

– А союзников?..

– Пятеро хлопцев, из них – один тяжелый. Проникающее в брюшную полость и ноги посекло. Бронежилет часть осколков задержал, но… Состояние раненого исключительно тяжелое. Нужно его срочно вывозить в госпиталь в Комсомольск. Свяжитесь по рации, пусть готовят бригаду хирургов, запасы крови и все необходимое для полостной операции.

– Сейчас свяжемся с нашим госпиталем в Комсомольске, – заверил его командир. Своему медику капитан Соболев доверял безмерно, признавая его авторитет профессионала. – Давай тут заканчивай с перевязками, грузите раненых и выдвигаемся обратно. А я пока пленными займусь.

– Хорошо, командир, сейчас уже будем грузиться.

* * *

Снова на площади города Кобеляки собралась многотысячная толпа. В центре, в клетке из толстых стальных прутьев, находились уцелевшие «бандерлоги». Их было немного – и десятка не наберется. Оборванные, грязные, с окровавленными повязками. Лица, искаженные злобными гримасами, похожи на демонические маски. Они не питали иллюзий и не ждали снисхождения.

Вердикт горожан был однозначным – на шибеницу!

Вздернули бандеровцев быстро, без излишней демократической волокиты с судом присяжных. Закон был для тех, кто ему повиновался, даже в нынешних тяжелых условиях. Те же, кто сам поставил себя вне юридических и общечеловеческих законов, отвечали за свои жуткие преступления головой. В прямом смысле слова. Ничего не поделаешь, жесткие времена диктуют соответствующие нравы.

Немногочисленные жители села, в котором обосновались до недавнего времени бандеровцы, с опаской глядели на вооруженных до зубов «донецких» и «хлопцев пана атамана». Но их опасения оказались напрасны, «пан атаман» распорядился переселить семьи из сожженного села на новое место и сообща восстанавливать жилые дома, налаживать хозяйство. Фактически город Кобеляки объявил о протекторате над этой заброшенной деревней. Теперь и здесь должна была обосноваться сторожевая застава вооруженных «хлопцев» и работать сельская рада.

Честно говоря, поселяне восприняли такие новости с облегчением. Все ж какая-никакая – а власть! После бандеровского произвола и анархии.

– Вот не понимаю я, как в двадцать первом веке может процветать такое варварство: заброшенные деревни, почти что феодальные нравы и полное безволие властей?! – удивился капитан Соболев.

– А чего тут странного? – ответил медик Вежливый. – Бездорожье, отсутствие связи, не безволие, а полное равнодушие центральной киевской власти к тому, из чего невозможно выбить денег в кратчайшие сроки. Вот потому-то на Украине разруха и анархия.

Глава 11

Путь домой

«Путь домой вдвое короче», – гласит народная мудрость. Снова под колеса угловатых донецких броневиков с пулевыми шрамами на стальных бортах стелилась серая лента шоссе с белыми полосами дорожной разметки. В обратный путь грузовики Николая Ивановича везли требующие ремонта станки и другое крупногабаритное оборудование. Расходы за рейс оплачивал горно-обогатительный комбинат.

К счастью, на обратном пути обошлось без особых приключений. Даже как-то скучновато стало. История о событиях в Кобеляках, обрастая новыми, совершенно фантастическими подробностями, быстро разнеслась не только по округе, но и гораздо дальше. Потому колонну донецких дальнобойщиков вообще никто на трассе и не думал тормозить. Уж очень приметными оказались стальной «Носорог», «Василиск» и «Вахтовка». Бронированные грузовики с пулеметными стволами победно ревели моторами по разбитым дорогам Украины.

* * *

Когда колонна донецких дальнобойщиков уже выехала из Комсомольска в обратную дорогу, в Полтаву все же пожаловала следственная комиссия из Киева. Правда, толстозадые генералы под усиленной охраной церберов из спецназа Нацгвардии ограничились лишь констатацией фактов. Никто реального расследования и не проводил. Не в последнюю очередь еще и потому, что могли всплыть грязные факты «крышевания» местных банд националистических отморозков высоким начальством из Киева. Ведь откуда-то же у «бандерлогов» время от времени появлялось оружие, боеприпасы, бронированные автомобили?.. А взамен крупные украинские чиновники получали «откаты» в виде награбленного. С легализацией добычи никто даже особо и не «парился». Масштабные коррупционные скандалы сотрясали стены Верховной з-Рады[26], словно приступы кашля чахоточного больного. Но толку от них не было практически никакого. «Рука руку моет» – эта народная пословица давно стала девизом киевских мироедов.

Покрутившись для виду перед телекамерами и «побухав» в местных ресторанах, высокая комиссия из Киева очень быстро свернула свою раздутую и «распиаренную» деятельность. Вся реальная власть вновь вернулась к «пану атаману» в Кобеляках и к донецкому правлению Комсомольского горно-обогатительного комбината. В самой Полтаве, конечно же, присутствовала номинальная украинская власть, были расквартированы части Нацгвардии, но вели они себя достаточно сдержанно. Осторожность киевских наместников граничила с трусостью, а стремление к личной выгоде, как и везде на Украине, затмевало государственные амбиции.

* * *

Дорога настраивала на философский лад. Сидящий в кабине головного броневика Николай Иванович рассуждал об увиденном на территории незалежной Украины. Как будто в подтверждение его слов, по обочинам шоссе мелькали полуразрушенные деревеньки и небольшие городки. Повальная декоммунизация на Украине превратилась в массовую деградацию промышленности и жизненно необходимой инфраструктуры.

– Как вообще такое может быть сейчас, в двадцать первом веке, фактически – в центре Европы – вся эта дикость и откровенная деградация?! – все еще изумлялся Николай Иванович. – Знаете, в свое время я, еще молодым офицером, «зацепил» концовку Второй чеченской кампании. Так вот, такой херни, как сейчас на Украине, я даже на Северном Кавказе не видал! Паровые автомобили, «паны атаманы», набеги бандитских шаек, нещадная эксплуатация крестьян, их фактически рабский труд на этих полях с рапсом!.. Дебильные переименования: промышленный город Комсомольск превратили в какие-то Горишние Плавни! И тут же – сытые откормленные чиновники под охраной местных же карателей из Нацгвардии.

Капитан Соболев лишь рассмеялся в ответ. Вертящий баранку Бродяга усмехнулся в усы, мол, всяко бывает…

– Да я вообще удивляюсь, как украинский народ все это терпит!

– Украинский народ живет так, как хочет, как ему комфортно существовать, – жестко ответил Александр Соболев. – Комфортно этим людям лениться и нещадно обирать свою землю – так и живут. Верят в то, что «заграница поможет». А то, что в этой самой «загранице» нужно вкалывать, чтобы иметь приемлемый социальный статус и высокий уровень доходов, – вот это «свидомые укры» как-то упускают из виду. Обычные же «пересiчнi», то есть обычные, ограниченные люди, просто-напросто тянут лямку. Они уже разуверились во всех возможных лозунгах и обещаниях и живут по принципу: только бы не было еще хуже. Такие дела… – со вздохом окончил «политинформацию» командир донецкой частной военной компании.

Некоторое время ехали молча. Дорога не была слишком сложной, водители уже притерпелись к местным особенностям в виде ям и колдобин, в которых плескалась жидкая грязь. Дороги на Украине были в прямом смысле слова «противотанковые». Наверное, чтобы «злые русские буряты-танкисты» не потревожили покой незалежной Украины. Так они и не тревожили. Вообще интересная штука получается с киевской пропагандой: когда только «доблестная» украинская армия и карательные батальоны националистов-нацистов начинали наступление на Донбасс, то им противостояли «грязные и немытые шахтеры», «донецкое быдло». А вот как только получили по соплям, то обязательно – от «русского спецназа ГРУ»!..

Неужели во всей России нельзя найти имеющих боевой опыт добровольцев из Ростова, Воронежа, Белгорода, Курска, ведь они не только славянской внешности, но и мягкий южнорусский говор уроженцев этих городов трудно отличить от украинского «суржика»?! Ну да ладно, украинская пропаганда, она такая – бессмысленная и беспощадная.

К тому же за столько лет гражданской войны на Донбассе украинские вояки, по их же заявлениям, уничтожили не менее сотни дивизий мифических «спецназовцев ГРУ». Откуда новые берутся с такой быстротой?! Не иначе их в инновационном научном центре в Сколково клонируют!

Экипажи донецких броневиков эскорта и водители грузовиков живо обсуждали эту «животрепещущую» тему, используя крепкое шоферское словцо и весьма красочные выражения. Настроение у всех было приподнятое, с каждым километром Донбасс становился все ближе.

После Павлограда дороги стали гораздо лучше, и шоферы прибавили газу. Колонна пошла быстрее. Навстречу попадалось все больше грузовиков, в том числе – «ган-траков» с донецкими номерами. Они приветственно сигналили, приметные броневики капитана Соболева очень хорошо знали. Механики-водители группы эскорта сигналили в ответ.

* * *

Позади остались сотни километров дорог Украины – пропахшие дизельным выхлопом и пороховой гарью. На всех, а особенно на Николая Ивановича, эта страна без будущего произвела гнетущее впечатление. Старуха-разруха прочно угнездилась в головах местного населения, которые по наполнению вполне соответствовали сортирам.

Контроль на украинской границе был процедурой тягомотной, край разбитых дорог, всеобщего обнищания и дикости отпускал неохотно. Николай Иванович с кожаной папкой с документами выбрался из кабины бронированного «Носорога». Бумажные дела заняли около часа, и это было совсем неплохо. Обычно украинские пограничники тянули и больше времени с оформлением на своем «кордоне».

Александр Соболев посмотрел на сытые, откормленные физиономии украинских «погранцов» через лобовое бронестекло. Конечно, тут они при должности и при звании. Кормят сытно, денежное содержание хорошее, да еще и «левачок» капает… Спокойная и размеренная служба. Это для своих, для «желто-блакитного» стада баранов, киевские власти заходятся в истерике о «наступлении подлых российских агрессоров и донецких боевиков на Украину». Естественно, что ни Донецкая, ни Луганская Народные Республики, вернув себе территории в рамках административных границ соответствующих областей, не стремятся никого завоевывать. Донбасс развивается, отстраивается, после войны восстанавливаются заводы и шахты. Всю свою энергию жители Донецка и Луганска вкладывают в созидание, а не в какие-то эфемерные завоевания.

Проехав несколько километров нейтральной «серой зоны», угловатые бронированные грузовики сбросили скорость перед пограничным пунктом пропуска с черно-сине-красным триколором ДНР.

* * *

Механик-водитель Бродяга просигналил, и «Носорог» весело проревел стальное приветствие. В бронированном кузове наводчик-оператор Лемур откинул тяжелый люк и уселся сверху, придерживая рукой за ствол крупнокалиберного пулемета. Водители большегрузных фур тоже приветственно сигналили республиканским пограничникам. Формальности на границе ДНР заняли совсем немного времени. Пока Николай Иванович бегал по бумажным делам, пограничники расспрашивали вернувшихся из Украины водителей, что да как.

– Все так же, тягомотина. «Ще нэ вмэрлы», тому и рады, – со вздохом описал ситуацию к западу рассудительный Бродяга. – Помните песню группы «Наутилус Помпилиус»: «Нищие молятся, молятся на… то, что их нищета гарантирована…» Вот примерно в таком аспекте.

– Понятно… – протянул один из пограничников. – А тут как обычно. Днем вроде нормально, а вот как стемнеет, начинаются «крутки-мутки по-украински». Недавно снайпер повадился наш пограничный пост обстреливать. Двое раненых за две ночи! Ну ничего, на третий раз мы его все же прищучили! Причем – взяли живьем. Уже по республиканскому телевидению показали. Матерый! У этого гада в углу воротника была зашита ампула с цианидом, ну совсем как в старых, советских еще, детективах. Чтобы, значит, раскусил – и «в пекельный схрон к Бандере»! Не воспользовался, сволочь, обгадился…

Вскоре вернулся Николай Иванович и забрался в бронированную кабину «Носорога».

– Все, можно ехать. Формальности я уладил.

– Бродяга, вперед, – скомандовал капитан Соболев.

Механик-водитель головной машины выжал сцепление и мягко надавил педаль газа. «Носорог» плавно тронулся с места, миновав зону пограничного контроля республики. Все. Теперь они – дома.

Привычно стелилась под привыкшие к украинским колдобинам ребристые шины броневиков гладкая серая лента скоростной трассы с аккуратной дорожной разметкой. Водители чуть «притопили», разогнавшись на хорошей дороге. Вдали вырастали рукотворные горы терриконов, высокие копры шахт, полосатые дымящиеся трубы восстановленных заводов. Стройными рядами выстроились высотные новостройки, а рядом с ними – ажурные башни подъемных кранов – примета времени. Времени созидания.

Уже смеркалось, и в окнах домов зажигались уютные огоньки. Словно россыпь звезд, они образовывали неведомые созвездия. За каждым окном – тепло родного очага, спокойные и неторопливые вечерние дела, когда вся семья собирается вместе после трудового дня. На столе дымится приготовленный заботливыми руками ужин, что-то бормочет телевизор, дети, вернувшись из школы, делают домашнее задание, читают, сидят в соцсетях или погружены в виртуальный мир компьютерных игр. Потеплевшие взгляды людей, вернувшихся из другой – опасной – реальности «желто-блакитной» страны, скользили по этим спокойным и уютным огонькам многоэтажек…

Башни броневиков были застопорены, а оружие поставлено на предохранитель. Здесь не было нужды демонстрировать силу и постоянно быть готовыми к отражению внезапной подлой атаки. На лицах уставших от войны людей появились улыбки.

Вскоре на горизонте показался родной Донецк. У въезда в город все еще были установлены укрепленные блокпосты, но столица Донбасса уже сравнительно давно жила в мирном ритме. Только проносящиеся по улицам города броневики с незачехленными стволами пулеметов напоминали о недавней войне.

* * *

– Что ж, пора прощаться, друзья!.. – Николай Иванович крепко пожал руку каждому из команды капитана Соболева. – Я горд и рад, что довелось многое пройти вместе с вами. Дончане – сильный и щедрый, смелый и великодушный народ. Именно народ – теперь я это понимаю в полной мере.

– Если нужно – обращайтесь, Николай Иванович, – с улыбкой кивнул Александр Соболев.

Командир оглядел своих бойцов. В этот раз они отработали, что называется, по полной, еще и с превышением. Ну что ж, по-другому было нельзя, не по совести. Но зато они приобрели друзей в лице «пана атамана» и руководства Комсомольска. Мало ли, как жизнь сложится…

* * *

Наниматель щедро расплатился с компанией «Эх, прокачу!». Сверх оговоренной суммы Николай Иванович выдал премиальные «за сложность и напряженность службы» и отдельно – раненым на лечение. После выплаты денежного довольствия согласно Уставу компании, который мало отличался от армейского, осталась еще приличная сумма. На общем собрании бойцы Александра Соболева решили добавить общих сбережений компании и закупить еще один броневик к уже имеющемуся «стальному зверинцу».

Да и уже имеющиеся броневики прошли серьезную модернизацию. Головной «Носорог» получил новую, гораздо большую башню поверх бронированного кузова. Теперь в ней были смонтированы два 14,5-миллиметровых ствола КПВТ спаренной пулеметной установки и обычный ПКТМ винтовочного калибра. К тому же сверху на бронированной кабине установлен дистанционно-управляемый модуль с таким же танковым пулеметом Калашникова калибра 7,62 миллиметра и универсальный электронно-оптический прицел с лазерным дальномером. Командир броневика мог стрелять примерно так, как и на танке Т-64. Достаточно откинуть в боевое положение блок управления огнем в кабине. Огневая мощь стального «Носорога» возросла примерно в два с половиной раза.

«Василиск» с автоматическим минометом в бронированном кузове тоже получил дистанционно-управляемую турель на крыше кабины. Теперь и в ближнем бою он мог довольно серьезно огрызнуться кинжальным огнем.

Такой же огневой модуль вместо пулеметной башенки на крыше КУНГа получила и «Вахтовка». А кроме того, еще и новый комплекс разведки с новыми беспилотниками, системами радиоперехвата и глушения радиочастот противника.

Механики-водители сразу же загнали своих «стальных питомцев» в гаражи на техобслуживание. Нужно было привести в порядок броневики после непростых дорог Украины.

Глава 12

Харьковская автономная область

Вся честная компания блаженствовала после затяжной и опасной «командировки» в Горишние Плавни две недели. Капитан Соболев старался даже не звонить по пустякам своим ребятам. Пусть отдохнут. Кто-то набирался сил в кругу семьи, истосковавшись по теплу и уюту, парни помоложе «культурно отдыхали» в ресторанах, крутили романы с девчонками. Те, кто постарше, предпочитали рыбалку или просто прогулки по донецким паркам. Кому-то нужно было сделать покупки.

Но после двух недель отдыха все потянулись на базу компании «Эх, прокачу!». Механики-водители «колдовали» над броневиками, постоянно что-то регулируя и модернизируя. Мотострелки Лешки Хрящева занимались на полосе препятствий. Деятельный Фаря куда-то умчался добывать запчасти и дополнительное оборудование для броневиков. Медик отряда Вежливый отправился на курсы повышения квалификации. Занятия по тактической медицине проводились регулярно. Нужно было постоянно подтверждать жесткие армейские нормативы по оказанию первой помощи, чтобы иметь соответствующий сертификат.

Капитан Соболев договорился о выезде на полигон для огневой подготовки экипажей и пехоты сопровождения. Процедура была уже давно отработанной: «Эх, прокачу!», как и другие компании подобного рода деятельности, платила за аренду полигона и боекомплект. В стоимость услуг входило и горячее питание на полигоне.

К тому же нужно было еще набрать экипаж для нового броневика «Мамонт», приобретенного недавно на деньги от «командировки» в Горишние Плавни, или, привычнее, – в Комсомольск.

За всеми этими заботами прошло еще две недели. Очень скоро бойцы частной компании охраны и эскорта начали скучать.

* * *

– Ну что, командир? – спросил механик-водитель Бродяга.

– Нашел нам новую работу. Рейс в Харьковскую область, нужно сопроводить трейлер с какой-то крупногабаритной хренью для харьковского завода «Турбоатом». А обратно надо тоже довезти массивный агрегат в сборе. Агрегат этот очень дорогой, в смысле не только из-за вложенных в его изготовление средств, но и сам по себе – много меди и других цветных металлов, говорят, даже серебро есть, правда – техническое. Так что понадобится серьезная охрана, способная действовать быстро и решительно.

– «Василиска» будешь брать с собой, командир? – поинтересовался Бэтэр.

– Нет, возьму «Носорога» и «Мамонта», рейс не слишком сложный, как раз можно и обкатать новый броневик. Выезд послезавтра утром. Так что назавтра – весь день потратим на техническое обслуживание.

– Платят много?

– Нормально, хватит и на погулять, и на покушать.

* * *

Стараниями механиков-водителей оба бронированных грузовика были готовы к поездке в кратчайшие сроки. Обновленный «Носорог» щерился «спаркой» крупнокалиберных пулеметов в более массивной башне и еще одним стволом дистанционного огневого модуля на крыше кабины.

«Мамонт» с двумя мощными «бивнями» на усиленном бампере полностью оправдывал свое название. Наверху броневого корпуса, переделанного из кузова «Урала», стояла массивная самодельная башня с пулеметом Калашникова винтовочного калибра и парой автоматических гранатометов АГС-17 «Пламя». Благодаря установке на «Урал» спаренный станковый гранатомет имел существенно больший боекомплект, чем в полевом исполнении, с «улиткой» на двадцать девять выстрелов. К тому же установленные на броневике АГС-17 имели еще и более длинные и тяжелые стволы, что весьма существенно увеличивало дальность применения и скорострельность. При необходимости башенный стрелок броневика мог буквально аннигилировать обнаруженную цель сплошным потоком гранат ВОГ-17. Каждый боеприпас «накрывал» разрывом площадь примерно в семьдесят квадратных метров. Для вражеской пехоты или незащищенной техники автоматические гранатометы являлись весьма серьезным оружием.

Отдельных слов заслуживал и экипаж боевой машины. Механиком-водителем был Олег – здоровенный парень, выглядевший добродушным и полусонным. Но, как удостоверился капитан Соболев, за рулем это был настоящий профессионал. Командиром стального «Мамонта» являлся кореец Ким, а наводчиком и стрелком у него был молодой парень с позывным Маэстро. Выглядел Маэстро, прямо скажем, весьма непрезентабельно: небритый, в стареньком бушлате. Однако, взявшись за рукоятки управления автоматического гранатомета, он полностью оправдывал свое прозвище. С оружием он управлялся просто виртуозно. В этом командир убедился на полигоне во время отработки тактического взаимодействия.

* * *

Снова серая лента дороги расстилается под широкими рубчатыми колесами бронированных грузовиков. На этот раз путь экипажей «Носорога» и «Мамонта» вместе с трейлером, который они охраняли, лежал на север – через Артемовск и Славянск, на Харьков. Нужно было сопроводить габаритный и тяжеловесный агрегат, изготовленный на одном из донецких машиностроительных заводов для харьковского предприятия «Турбоатом».

Славянск стал одним из пограничных городов-крепостей Донецкой Народной Республики. С этого легендарного города воинской славы Донбасса и началось вооруженное противостояние металлургов и шахтеров против киевских и «западенских» бандеровцев. Во время героической обороны подразделениями Игоря Стрелкова были перемолоты наиболее боеспособные на тот момент части украинской армии и карательных бандеровских батальонов. Захарченко, Моторола, Чапай и многие другие легендарные командиры, а впоследствии – и выдающиеся политические деятели республики закалились именно в огне непокоренного Славянска. И возвращение этого города стало символом окончательной победы и восстановления территориальной целостности Народных Республик.

Сейчас в Славянске находился крупный гарнизон Вооруженных сил ДНР с танками, артиллерией, в том числе – и реактивной, и частями усиления. Город-герой Донбасса окружали несколько рубежей обороны с капитальными железобетонными огневыми точками, бункерами и капонирами для военной техники.

Покрытый боевыми шрамами «Носорог» с рядом звездочек на броне, обозначающих успешно проведенные конвои, и совсем новенький «Мамонт» с двумя мощными «бивнями» на клиновидном бампере неторопливо подъехали к блокпосту. Между командиром конвоя и охраной укрепленного пункта состоялся обычный в таких случаях диалог. В отличие от мирных городов Донецкой Народной Республики, пограничный Славянск выглядел крайне грозно. Здесь не забыли ни героической обороны весной и летом 2014 года, ни тяжелых и кровопролитных боев за его освобождение.

Этот блокпост находился, так сказать, с тыловой стороны – но и он мог выдержать небольшую осаду значительно превосходящих сил. Железобетонные огневые точки, бронетранспортеры и танки с расчехленными орудиями в надежных капонирах только и ждали команды пойти в атаку.

Все так же неторопливо конвой втянулся на улицы города. Здесь было довольно оживленно и заметно больше военных, чем, скажем, в Донецке. Над новой застройкой возвышались ажурные башни подъемных кранов, слышался отдаленный грохот, но не орудий, а забиваемых свай для фундамента новых домов. Славянск залечивал тяжелые раны, нанесенные войной с «желто-блакитным» нацизмом. Профессия строитель была такой же востребованной и благородной, как и защитника родной донецкой земли.

* * *

Стоянка на транзитной базе была занята наполовину. Капитан Соболев заплатил до утра и заодно нашел пристойные комнаты для своих экипажей и водителей большегрузного трейлера. Отправляться в путь решили поутру.

Честно говоря, те немногие люди в Славянске, с которыми общался глава фирмы «Эх, прокачу!», были удивлены маршрутом.

Отношение к Харьковской автономной области у жителей республики было, мягко говоря, неоднозначным.

Тяжелая гражданская война закончилась победой Новороссии – ДНР и ЛНР полностью вернули свои территории и были признаны большинством стран Европы, особенно такими «локомотивами Евросоюза», как Франция и Германия. Одесса получила право «порто-франко» и фактически стала русским анклавом, ассоциированным с частично признанной Приднестровской Молдавской Республикой.

А вот Харьковская область стала своеобразным «географическим и политическим парадоксом».

После позорного поражения украинских силовиков и полного провала так называемой антитеррористической операции на Донбассе был заключен шаткий мир.

Теперь киевские власти старались сделать все, чтобы не потерять еще большие территории страны. На западе Украины местное население уже и так вовсю батрачило на соседнюю Польшу, а реальную власть там представляла «янтарная мафия». Венгрия тоже претендовала на украинские территории. На юге Румыния все чаше вторгалась в территориальные воды, фактически блокируя немногочисленный гарнизон украинских морских пехотинцев на острове Змеиный. Турецкие браконьеры уже давно вели незаконный рыбный промысел в территориальных водах Украины. Турки реально опасались только кораблей и многоцелевых истребителей Черноморского флота России.

В контексте «вакханалии суверенитетов» в пределах разваливающейся, как гниющий труп, современной Украины киевской власти не оставалось ничего иного, как идти на огромные уступки – жертвовать частью, чтобы сохранить хотя бы видимость целого.

Харьковская область получила то, чего так яростно добивались Донецк и Луганск: особый, «почти федеративный» статус этого региона. Потерять Харьков для Украины значило больше чем позор – полный крах тех остатков промышленности, которые все еще продолжали кое-как работать. Харьковская область и, в особенности, сам город сосредоточили серьезный производственный потенциал. Здесь находился крупнейший и единственный на Украине танкостроительный завод имени Малышева и танковое конструкторское бюро. Также здесь располагался Харьковский тракторный завод, производство авиационной радиоэлектроники и многие другие, критически важные для агонизирующей украинской промышленности сложные машиностроительные производства.

Но все же далеко не все они принадлежали украинской власти. То есть – да, некоторые ключевые предприятия платили налоги в казну незалежной, но при этом имели независимое внешнее управление.

Например, завод «Турбоатом», проданный киевской властью с молотка, был за смешные деньги приобретен неким неназванным российским олигархом. И теперь это мощное машиностроительное предприятие с уникальной производственной базой напрямую управлялся русским капиталом. Здесь строили турбины и прочее важнейшее оборудование для российских атомных электростанций. В частности – и для недавно запущенной в эксплуатацию Белорусской АЭС.

Харьковский авиационный завод также вошел в российский авиастроительный кластер с центром в Воронеже. Сейчас здесь проходили ремонт и частичную модернизацию русские военно-транспортные самолеты. Но вот постройка этих огромных воздушных кораблей производилась только в России. Развивать производство российская сторона все же не решалась, помня о печальной судьбе программы транспортника Ан-70 и постоянных склоках украинцев вокруг уникальной авиакомпании по сверхтяжелым перевозкам «Волга – Днепр».

На де-факто российских предприятиях была своя служба охраны – вооруженные до зубов бойцы из частных военных компаний. Ребята из тех, кто сделал защиту Донбасса не только призванием, но и своей профессией. Такие же, как капитан Соболев и его ребята из частной военной компании «Эх, прокачу!». Связываться с ними – себе дороже. Но именно российские предприятия давали харьковчанам и жителям области возможность получать достойную зарплату за свой высококвалифицированный труд. А не распродавать себя на органы, не мыть по уши в грязи янтарь, не заниматься контрабандой и прочими более неприглядными делами, как в Центральной и особенно в Западной Украине.

* * *

Украинские власти терпели, они шли на любые компромиссы – только бы Харьковщина не «уплыла» вслед за Крымом, Донецком и Луганском. Власть в Харькове формально контролировали украинские силовики – здесь была размещена мотострелковая бригада ВСУ, усиленная отдельным танковым батальоном, и бригада Нацгвардии Украины. Полиция также имела в своем составе несколько спецподразделений быстрого реагирования.

А вот Харьковский университет Воздушных Сил имени Ивана Кожедуба «эвакуировали» под Киев, в город Васильков. Там же располагалась и одноименная авиабаза. К тому же под предлогом «эвакуации» название главного и единственного высшего учебного заведения, где готовили военных летчиков, все же декоммунизировали. Националисты-«украинизаторы» убрали из названия имя Кожедуба под предлогом того, что он «служил кровавому режиму тирана Сталина». А то, что это украинский летчик, родившийся в деревне Ображиевка Сумской области, сбивший больше всего гитлеровских самолетов среди всех летчиков авиации союзников за всю Вторую мировую войну; то, что он воевал над Центральной Украиной в районе Кременчуга, – все это для бессовестной киевской власти оказалось «несущественным»[27].

Состояние боевой авиации на Украине было весьма плачевным. Практически все украинские боевые самолеты были либо списаны на металлолом «по возрасту», либо же отданы России в счет долгов за газ. «Придворная» авиаэскадрилья на «подержанных» американских истребителях F-16, переданная в качестве «сотрудничества с НАТО», базировалась в Василькове под Киевом, но тоже летала редко.

А вот сухопутными украинскими войсками Харьков был буквально наводнен. Здесь дислоцировались мотострелковые и танковые бригады, а также еще и карательные подразделения Нацгвардии Украины. И не зря.

Экономически этот регион Украины был наиболее зависим от соседки – России. К тому же в самом Харькове среди рабочих различных заводов, технической и творческой интеллигенции, «бюджетников» были очень сильны откровенно пророссийские настроения. Люди еще помнили о создании Харьковской Народной Республики.

В общем, странный был город Харьков и его окрестности. Именно туда и направлялся конвой донецких дальнобойщиков.

* * *

Трасса была оживленной, Харьковская автономная область вела активную торговлю не только с Россией, но и с ДНР и ЛНР. В обе стороны двигался на приличной скорости довольно плотный поток машин: легковушки и рейсовые автобусы, но в основном – различные грузовики, с охраной и без нее. В принципе, на этом направлении все же отношения на дороге были более цивилизованными, да и расстояние от Донецка до Харькова было сравнительно небольшим – всего около трехсот километров. Но все-таки довольно часто попадались мощные армейские «Уралы», «КрАЗы» и «КамАЗы» с крупнокалиберными пулеметами в бронированных кузовах. Встречались и более легкие машины сопровождения – бронированные джипы различных марок с пулеметами или автоматическими гранатометами.

Вооруженный эскорт донецких дальнобойщиков по договоренности с водителями фуры пару раз останавливался в придорожных кафе перекусить и отдохнуть. В общем, поездка оказалась необременительной, особенно – после экстремального вояжа в Горишние Плавни.

Донецким дальнобойщикам даже как-то прискучила такая поездка. Знай себе кати от блокпоста к блокпосту.

Поводом к веселью на автотрассе послужила попытка Нацгвардии Украины остановить колонну донецких дальнобойщиков. На одном из перекрестков стояли два массивных и неуклюжих броневика «Саксон» английского производства и обычная патрульная машина с желто-синими полосами на бортах и «мигалками» на крыше. Это был так называемый «пэрэсувный блокпост». Передвижные патрули в теории должны были способствовать улучшению движения на автотрассах Украины. В реальности же они больше мешали нормальному проезду автомобилей.

Доблестные стражи химерических украинских законов сурово блюли службу в компании еще более суровых нацгвардейцев. Уверенности трусоватым и недалеким полицейским с сине-желтыми эмблемами на якобы американской униформе придавали пулеметы на турелях стареньких броневиков Нацгвардии. Да и сами вояки выглядели вполне агрессивно в экипировке НАТО и с американскими штурмовыми винтовками M-16. По крайней мере, с такой серьезной поддержкой «трясти» проезжающие грузовики было сподручнее. Правда, «нацики» заломили за «крышевание» изрядную цену.

Украинские стражи порядка запросто останавливали любой грузовик или автобус и начинали тягомотную процедуру сбора «подорожной дани». Матерясь и препираясь, водители были вынуждены заплатить, после чего транспортное средство продолжало свой путь – до следующего такого же «мобильного блокпоста».

Показавшаяся из-за поворота колонна сулила весьма серьезную «несанкционированную прибавку» к не слишком большой зарплате украинского полицейского. Один из стражей порядка замахал полосатым жезлом. Его даже не смутили включенные оранжевые «мигалки» на мощном тягаче и внушительная светящаяся надпись на бампере «TRANSIT».

Сергей Бродяга, вертя баранку, покосился на командира. Тот оставался спокоен и деловит.

– Останавливаться будем?

– А на кой черт? У нас документы на спецгруз и транзитная перевозка, – усмехнулся Александр Соболев. – Пусть попробуют нас остановить!

– По-о-онял, – протянул Бродяга, ухмыляясь в усы, и прижал педаль акселератора.

Стальной «Носорог» поддал газу. Колонна из мощного седельного тягача и двух донецких броневиков пронеслась мимо передвижного блокпоста украинской полиции и Нацгвардии, обдав вояк под сине-желтым флагом едкими сизыми клубами дизельного выхлопа.

Такой наглости нацгвардейцы стерпеть не могли. Один из «Саксонов» взвыл сиреной и сорвался с места. Неуклюжий, на высоких колесах броневик ринулся в погоню, лавируя в потоке машин. Вот только догнать идущую под «стольник» колонну «донецких» было совсем непросто, особенно – для «престарелого» британского броневика, уже давно снятого с вооружения в самой Англии.

Британский бронеавтомобиль AT-105 Saxon впервые серийно стал производиться в 1976 году. В самой Великобритании «Саксоны» сняты с вооружения в 2008 году. Кроме независимой Украины бронетранспортер AT-105 Saxon состоит на вооружении таких «развитых» стран, как Малайзия, Нигерия, Мозамбик. Весьма красноречивый факт, не правда ли?..

«Престарелые» английские бронетранспортеры понесли потери, едва только появились на Украине: 10 марта 2015 года на трассе Киев – Харьков произошла катастрофа с участием этих «исчадий британского автопрома». Один из шедших в колонне бронетранспортеров Saxon буксировал другую такую же машину на жесткой сцепке. Водитель сильно разогнался и потерял управление над тяжелым броневиком. В итоге один из «Саксонов» улетел в отбойник, а другой – прямиком на обочину, где и совершил смертельный для своего водителя кульбит. Сказался высокий центр тяжести и плохая устойчивость. Один водитель погиб, еще двое украинских военных получили серьезные травмы и были госпитализированы. Вот так кровью украинских солдат был оплачен контракт на поставку «Саксонов» на Украину. Цена одного бронетранспортера составляет 51 000 фунтов стерлингов. Неплохой навар для дельцов государственного концерна «Укроборнпром»!

Правда, получается, что на Украине одни гибнут, чтобы другие богатели. Ну, так во всем виноваты «клятые москали»!.. Такова логика современной киевской власти.

* * *

Между тем громоздкое исчадие британского автопрома уже почти догнало колонну донецких дальнобойщиков. «Саксон» напоминал перекормленного стального поросенка – сходства добавлял «пятачок» радиатора, забранного пулестойкими жалюзи, и большой дорожный просвет.

Александр Соболев покосился в зеркало заднего вида. «Саксон» приближался, без перерыва воя сиреной. «Мигалка» над квадратной командирской башенкой вспыхивала синим светом. Перед башенкой красовался на турели пулемет. К счастью, украинские нацгвардейцы пока что не решались пустить его в ход. Даже такие отморозки, как они, понимали, что стрельба на оживленной трассе до добра не доведет.

– Перестраиваемся на ходу. Замыкающий «Мамонт» выходит вперед, – приказал капитан Соболев по рации. – Бродяга, ты сбавляешь скорость и пристраиваешься в хвост тягачу. Потом начинаешь маневрировать. Столкни этот хренов «Саксон» с дороги!

– Сделаю, командир, – кивнул механик-водитель.

Подобные перестроения водители «Эх, прокачу!» отрабатывали на полигонах во время тактических тренировок. Потому и в реальной ситуации они действовали четко и слаженно. Стрелять было нельзя, а потому Александр Соболев решил указать «укропам» их место не огнем, но маневром. Тягаться с мощным и весьма маневренным «Уралом» было достаточно сложно.

«Мамонт» поддал газу и плавно обошел грузовик с прицепом. После чего «Носорог» сдал назад, заняв место замыкающего в небольшой колонне. В это же время «Саксон», все так же истошно завывая и мигая, все-таки нагнал донецких дальнобойщиков. Маневрировать ему было непросто еще и потому, что кабина водителя располагалась справа, да и обзор через не слишком широкие бронестекла был так себе.

– Бродяга, поиграй с ним в «кошки-мышки», – кивнул Соболев.

Механик-водитель резко вывернул руль, и стальная туша «Носорога» угрожающе надвинулась на «Саксон». Украинский броневик британского производства был вынужден резко ударить по тормозам. Но и Бродяга тоже притормозил – водителю-«укропу» пришлось судорожно вертеть баранку, чтобы не столкнуться с мощным «Уралом». Британский броневик повело на дороге, он начал угрожающе раскачиваться при каждом повороте.

– Ага, сучара, нервничаешь! Сейчас я тебе устрою!.. – Бродяга резко вывернул руль и нажал на тормоз. «Носорог» ударил покрытым сталью кузовом в борт «Саксона». «Английская вещь» протяжно заскрипела тормозами, но это лишь усугубило положение неустойчивого броневика. Его повело юзом, а в следующий момент «Саксон» на большой скорости врезался в отбойник и вылетел на обочину, кувыркаясь в грязи.

– Поделом вам, твари! – зло оскалился Сергей Бродяга. – Мы его сделали, командир.

– Хорошо, молодец, Серега!

– А они нас потом не «прищучат»?

– Пусть только попробуют! Все равно они погнались за нами незаконно, а документы у нас в порядке. Проблем они себе явно наживать не будут.

Вполне возможно, что этот бандеровский «Саксон» мог повторить судьбу того – перевернувшегося 10 марта 2015 года на трассе Киев – Харьков, забрав с собой жизнь водителя и покалечив еще двоих. Но прошедшие всю войну танкисты отдельного батальона «Дизель» не испытывали жалости к нынешним украинским карателям.

Глава 13

Харьков – с надеждой на Россию

На подъезде к городу – традиционный уже блокпост, где «стригли бабло» доблестные «воины тыла». Но колонну из мощного седельного тягача и пары бронированных шоссейных монстров «стражи порядка» пропустили с минимальной задержкой.

Бывшая столица Советской Украины[28] выглядела как Париж времен гитлеровской оккупации. В городе прямо ощущалось, что Харьков силой вернули в состав Украины. «Желто-блакитные» флаги висели не просто на каждом здании и на каждом столбе. Словно бело-черно-красные фашистские штандарты со свастикой, они колыхались поперек улиц и на стенах домов. Концентрация синего и желтого, трезубцев и вышиванок просто зашкаливала. Столько украинских флагов, наверное, не было ни в Киеве, ни во Львове.

«Харкiв – це Украïна!» – возвещали многочисленные плакаты буквально со всех сторон. Но все же, несмотря на это, Харьков оставался русским городом. Говорили здесь на русском языке, немногочисленные оставшиеся заводы работали на Россию, хоть это всячески «вуалировалось» украинской властью. Да и сама националистическая киевская власть чувствовала всю шаткость своего положения в городе, от которого до российского Белгорода было по трассе 87 километров, а по прямой – и того меньше.

«Не корми российского оккупанта!», «Бойкотируй товары русских оккупантов!» – но харьковчане упрямо игнорировали все эти националистические «закидоны». Они по сути были русскими и прекрасно помнили, что и здесь была Харьковская Народная Республика. Протестные выступления жестко подавили наемники и «правосеки», но память вместе с болью осталась. Спрятанная глубоко, она была готова вырваться наружу и смести весь этот «желто-блакитный» националистический балаган.

Русская культура здесь развивалась веками, и это создавало крепкий фундамент для местных жителей в сопротивлении «ползучей украинизации». В Харькове располагалось сто сорок два научно-исследовательских института и сорок пять высших учебных заведений. В частности, Харьковский университет, пятый в Российской империи, был основан в 1805 году. А политехнический институт был вторым политехническим вузом в Российской империи, он основан еще в 1885 году. В городе преимущественно на технических специальностях учатся около 320 тысяч студентов. Так что Харьков даже во времена всеобщей разрухи «революции украинского достоинства» являл собой ярчайший пример лучших русских технократических традиций.

* * *

Сергей Бродяга сбросил скорость и теперь, соблюдая правила дорожного движения в большом городе, катил по Харькову. Узнать маршрут проезда было весьма непросто, потому что после декоммунизации, проведенной дебильной киевской властью, многие улицы сменили свои исконные, исторически сложившиеся названия. Например, улица Серп и Молот стала Самбуровской, Артема переименовали в улицу Алчевских, а проулок Артема – в Дизайнерский. Пожалуй, это переименование было, как говорится, ни уму ни сердцу… А вот улица Октябрьской Революции сменила название на столь же «неблагозвучное» в устах «свидомых украинцев», и стала зваться Москалевской.

Навязанный бандеровской властью в Киеве процесс декоммунизации в Харькове нещадно пробуксовывал. Так городские власти отказались переименовывать проспект Героев Сталинграда «в честь» украинского офицера карательной 93-й механизированной бригады ВСУ Мирослава Мислы, погибшего в зоне АТО, несмотря на «закон о декоммунизации». Соответствующую петицию поддержало более пяти тысяч человек. Свою позицию городские власти объяснили тем, что улица Байрона была переименована в проспект Героев Сталинграда в честь 40-й годовщины Сталинградской битвы, которая «является, по сути, собственным именем выдающегося исторического события». Также отмечается, что в Сталинградской битве участвовали и уроженцы Харькова[29].

Сергей Бродяга матерился вполголоса, когда пытался свериться со спутниковым навигатором, ведь старый опытный дальнобойщик не раз приезжал в этот город еще до войны на Донбассе. Теперь же большинство названий были для него незнакомы. Изрядно попетляв по промышленным окраинам города, колонна все же выбралась к пункту назначения – складу завода «Турбоатом». Там осторожно приняли донецкий груз, расписались во всех необходимых накладных.

Все так же вместе, тремя машинами, донецкие дальнобойщики отправились на транзитную станцию. Здесь можно было поставить грузовики на платную охраняемую стоянку и отдохнуть вечер. В обратный путь решили отправиться с утра. Хоть трасса Донецк – Харьков и считалась относительно безопасной, но все же ночью старались без излишней надобности не ездить.

* * *

Транзитная станция была такой же, как и во многих уголках нынешней Украины. Боксы техобслуживания, автозаправка, платная стоянка, ряды пакгаузов и дорожная гостиница, где можно перекантоваться ночь перед рейсом.

Александр Соболев милостиво разрешил экипажам по паре пива или по сто пятьдесят «беленькой» под плотный ужин в гостиничной столовой.

– Не «и», а «или» – кого наутро увижу с перегаром, тот поедет до Донецка автостопом! – сурово предупредил командир.

Впрочем, «для снятия стресса» водителям большего и не требовалось. А вот встретиться за столом с такими же вечными бродягами-шоферами, покалякать о житье-бытье, расспросить о последних новостях – это было гораздо важнее.

За немудреной, но сытной едой – а подавали в столовой суп или борщ на выбор, картошку с котлетой или отбивной и разные салаты – тек неспешный разговор. Шоферы – народ особый, можно сказать, закрытая каста. Они понимали друг друга, несмотря на цвет флага и язык общения. Тем более что последний был общим, в Харькове и в области почти все разговаривали по-русски. Без всякого украинизированного «суржика».

К сидящим за сдвинутыми столами донецким дальнобойщикам подсели и несколько водителей-харьковчан. Под пивко потек неспешный разговор.

– Куда направляетесь?..

– Пока не знаем, как командир решит, – пожал плечами Сергей Бродяга.

– А мы вот к вам едем, а из Донецка – на российскую границу двинем с грузом, – сообщил немолодой уже харьковчанин. – У вас проще таможню пройти.

– А таможенный сбор? В республике он немаленький, – заметил механик-водитель «Мамонта».

– Но зато как заплатил, то можешь быть уверенным, что все формальности при пересечении границы пройдешь быстро и четко. Нет этой тягомотины и постоянных поборов, как на украинской таможне.

– Это верно…

– А вообще, что еще остается здесь делать?.. Заводы в Харькове почти все закрыты. На те, что работают под российскими компаниями, – вообще не устроиться, даже по блату. Они куда охотнее набирают работяг из Луганска и из Донецка. Вот я, инженер-сварщик, вынужден вертеть баранку и молиться, чтоб меня прижимистый хозяин не уволил… Какие тут могут быть перспективы?..

– Да, а мы вот на себя работаем. С войной в душе, тем более – с такой жестокой и кровопролитной, как гражданская, непросто распрощаться, – тяжко вздохнул Сергей Бродяга. – Вот и мотаемся по всей оставшейся Украине, охраняем грузы… Хотя вам-то чего жаловаться, вон – я видел, трубы дымят, заводы работают. Во всей остальной Украине и половины не наберется того, что у вас есть. А главное – Россия близко!

– Вот это единственное, что вселяет оптимизм. По этому поводу да, конечно. А ты знаешь, сколько у нас эти б…ские «укропы» наших заводов закрыли?! – И уже немолодой водитель стал загибать огрубевшие от машинного масла и тосола пальцы…

В самом деле, перечень закрытых недалекой и откровенно убогой киевской властью промышленных предприятий Харькова скорее напоминал расстрельный список. Научно-исследовательский институт и завод «Кондиционер» – снесен подчистую в 2005–2006 годах. Один из старейших моторостроительных заводов «Гельферих-Саде», переименованный в «Серп и Молот», выпускал дизельные двигатели для тракторов и комбайнов. Он упразднен, а территория в 2007 году продана под технопарк. Харьковский завод тракторных двигателей объявлен банкротом с 2005 года. Сейчас на месте завода офисный центр и складские помещения. Ивановский пивоваренный завод был вообще взорван в марте 2007 года. Харьковский элеватор, снабжавший огромный город хлебом, объявлен банкротом с 1995 года. Ну как тут не вспомнить разбомбленные гитлеровцами Бадаевские склады под Ленинградом?.. Харьковский домостроительный комбинат № 1, крупнейшее предприятие по производству сборного железобетона и строительству. С шестидесятых по восьмидесятые годы XX века работниками этого комбината построены целые жилые районы Харькова: Павлово Поле, Салтовка, Алексеевка, Роганский жилмассив. Но вот ущербная киевская власть, видимо, не планировала развивать один из крупнейших городов и промышленных кластеров Юго-Восточной Украины… Харьковский завод электромонтажных изделий был ликвидирован по «очень большому поводу» – к Чемпионату Европы по футболу 2012 года. Как раз тогда министром экономического развития Украины был Петр Порошенко.

Но все же жители Харькова хранили глубоко в душе надежду, ведь удалось Донбассу защитить независимость от «желто-блакитной» чумы, отвоевать свои границы и приумножить промышленный потенциал. Получится и у Слобожанщины стать вольным краем и назвать русских братским народом, а не как сейчас, по указке киевских властей, – «государством-агрессором»!..

* * *

Поздно вечером в гостиницу вернулся довольный Александр Соболев. Критически оглядел своих подчиненных. Но все было нормально, пили в меру.

– Ну что, гаврики, нашел я нам работу на обратную дорогу! Грузовик забирает готовый станок из ремонта. Представляете, «укропы» выбросили на продажу почти новый токарно-расточной станок с программным управлением. Его купил один из донецких машиностроительных заводов меньше чем за половину реальной цены. Назавтра грузимся и едем.

– О, неплохо! Ну ладно, мужики, бывайте.

– Давайте, на дороге встретимся, – ответил водитель-харьковчанин.

Наутро дальнобойщики разъехались по своим маршрутам. Кому – на север и на восток, в Россию. А кому – на юг, в Донецкую и Луганскую Республики. Вместе с «донецкими» в общей колонне отправлялись в путь и несколько харьковских фур. «Водилы» договорились с капитаном Соболевым о вооруженной охране за небольшую плату.

– Вместе оно спокойнее, – рассудительно сказал вчерашний собеседник Сергея Бродяги, который сокрушался закрытию заводов.

Существенно разросшийся караван грузовиков под охраной «Носорога» и «Мамонта» наутро двинулся в обратный путь. Бронированные грузовики донецких дальнобойщиков оставляли позади Харьков – город контрастов, где ущербным «желто-блакитным» тенденциям все еще противостояла русская культура, основанная на глубоких научных и технических традициях.

Глава 14

Вернуть украденное детство

Перед всей честной компанией «Эх, прокачу!» вырисовывалась малоприятная перспектива отправляться в путешествие по южным регионам Украины. Несведущему человеку унылое настроение донецких дальнобойщиков было малопонятно. Но только на первый взгляд.

Одесская торговая республика была ассоциирована с Приднестровской Молдавской Республикой, образовав свободную экономическую зону. После убедительной победы пророссийских сил в Молдове и Румынии ситуация в этом регионе стабилизировалась впервые с 1990 года. «Жемчужина у моря» пользовалась исключительным правом порто-франко, исторически полученным еще высочайшим указом от 16 апреля 1817 года. В современных реалиях право порто-франко было повторено уже под эгидой Русского Мира.

А вот южнее ситуация была абсолютно непонятной. В Херсонской и Николаевской областях продажная украинская власть создала анклав для крымско-татарских экстремистов, которые питались из «желто-блакитной» кормушки.

Крымские татары, оставшиеся на полуострове после его вхождения на основе всенародного референдума в состав Российской Федерации, получили новые возможности и как граждане России, и как представители достаточно большого национального татарского этноса. Многие, кстати, уехали на заработки в Республику Татарстан. У многих крымских татар там были родственники, так что традиционно развитая семейная взаимопомощь стала существенным подспорьем.

А вот немногочисленных татарских националистов до сих пор тянуло на «революционную романтику»: вместе с украинскими карателями-«побратимами» немножечко пострелять, пограбить местное население в Николаевской и Херсонской областях, «отжать» машину или разорить зажиточный дом. Дошло до того, что местные жители стали формировать отряды самообороны. А поскольку на территории Украины «бесхозного» оружия хватало в избытке, то и вооружение и у тех и у других было вполне серьезным.

Национальная полиция Украины вообще старалась не вмешиваться в местные разборки, доблестная «желто-блакитная» Нацгвардия появлялась на своих броневиках в степях Херсонщины лишь время от времени… Так что анархия, как и сто лет назад, стала для этих регионов вполне обыденным явлением.

– Чтобы туда ехать с конвоем, нужны не бронированные грузовики, а полновесные танки! – категорично высказался бывший наводчик-оператор танкового экипажа Бэтэр.

Ехать на Херсонщину не хотел никто. Но гонорар от «крайнего» найма уже заканчивался, пора было продумывать новые маршруты на территорию разорванной в клочья Украины, искать нанимателей…

* * *

Наниматель нашелся сам. Средних лет мужчина в элегантном плаще вошел в офис фирмы «Эх, прокачу!». Его узнали сразу.

– Николай Иванович, здравствуйте! Проходите, присаживайтесь. Чаю или кофе от непогоды?

За окном шел то ли снег с дождем, то ли дождь со снегом. Зима входила в свои законные права неохотно, тяжело споря с затянувшейся осенью. Небесная сумятица прибавляла хлопот людям дождями и гололедицей.

– Здравствуйте, Николай Иванович. – Александр Соболев ответил на крепкое рукопожатие гостя. – Уверен, вы неспроста снова к нам приехали.

– Правильно мыслите, Александр, – улыбнулся их прежний наниматель. – Дело серьезное, и мне нужны надежные люди. Необходимо не только еще больше проехать в глубь Украины, но и обеспечить сохранность чрезвычайно ценного для нас груза.

– Ни с контрабандным «левым» янтарем из Карпат, ни ураном из Желтых Вод я работать не буду! – категорически заявил капитан Соболев.

– А что, были такие предложения? – прищурился гость.

– Точно так, были. Кстати, Николай Иванович, в каком вы звании?

– Подполковник.

– ?..

– Но не армейский.

– Я так и предполагал, еще в первую нашу поездку.

– Видите ли, вас рекомендовали весьма знающие и влиятельные люди. А после той поездки с грузом медицинского оборудования в Комсомольск лишний раз убедился, что они были правы в своем выборе.

– Характер груза в этот раз?

– Дети.

– Не слишком ли цинично?

– Нет, что вы! – рассмеялся Николай Иванович, но быстро посерьезнел. – Мы заинтересованы, чтобы дети-сироты на Украине получили второй шанс на счастливое детство уже здесь – на Донбассе и в России.

– Вы – это кто? – Капитан Соболев смотрел прямо на собеседника. Чувствуется, что владелец военной фирмы и командир сейчас, что называется, «на взводе».

– Вы уже, наверное, и сами догадались, Александр. Международная общественная организация «Справедливая помощь».

– Благотворительный фонд Доктора Лизы!..

– Да, в данный момент я представляю интересы организации, которую возглавляла до своей трагической гибели Елизавета Глинка. «Дети – наше будущее!» – вы наверняка не раз слышали эту уже порядком избитую и навязшую в зубах фразу, – жестко и четко излагал суть вопроса кадровый офицер Госбезопасности России. – Но проблема в том, что дети – это еще и наше горькое настоящее. Вернее – горькое настоящее государственного образования под названием «Украина».

Нынешним киевским властям абсолютно не нужны дети, которые ютятся в старых интернатах и заштатных приютах больших и маленьких городов. Для тех, кто скакал на Майдане с лозунгами «Москалей на ножи», украинские дети – это всего лишь ненужный балласт. На них много не заработаешь, много и не украдешь. Потому и был принят секретный гуманитарный меморандум, согласно которому украинских детей из интернатов, приютов и детских домов передают российской стороне в обмен на нефть, газ и электроэнергию. Вместе с детьми передаются и все положенные оригиналы документов, так что можно сказать, что маленьких обездоленных украинцев киевская власть попросту вычеркивает из списков своих граждан.

Такой договор поразил Александра Соболева неприкрытым цинизмом, но современная Украина и так абсолютно презрела все человеческое. Так что и удивляться подобной низости и подлости не стоило.

А вот в ДНР и ЛНР в последние годы наблюдался настоящий «беби-бум». В действительно народных республиках делалось все для того, чтобы детство маленьких граждан было по-настоящему счастливым. Материальная помощь, целая система льгот, родильные дома, пренатальные центры, ясли, детские сады и школы образовывали целый комплекс, направленный на то, чтобы будущее Донбасса было крепким и защищенным.

– Необходимо обеспечить максимально безопасные условия перевозки детей. Поэтому используйте весь потенциал ваших боевых машин и опыт подчиненных. Если что будет нужно – только скажите, – заявил Николай Иванович.

– Хорошо, я согласен.

– А я и не сомневался.

* * *

Все четыре броневика загнали в боксы на техобслуживание. Проверяли двигатели, ходовую часть, вооружение, системы наведения на цель. Размещали дополнительные цинки с патронами. Тестировали радиосвязь. Всем были выданы новые активные радионаушники, они глушили звуки боя, но зато усиливали едва заметные шорохи. К тому же новый «девайс» можно было использовать и как обычную радиогарнитуру с микрофоном.

Лешка Хрящев гонял своих пехотинцев до седьмого пота, помня немецкую поговорку о том, что этот самый пот экономит кровь. Всего под его началом было четыре взвода по восемь человек в каждом. В каждом взводе обязательно присутствовали пулеметчик с ПКМ, еще один стрелок с легким ручным пулеметом РПК и гранатометчик. К снайперам присоединилась еще одна пара, итого на вооружении у них состояли две крупнокалиберные винтовки АСВК «Корд» и пара бесшумных «винторезов». К тому же многоопытный Алексей Хрящев четвертый взвод превратил в группу тяжелого вооружения: на восемь человек у них было четыре противотанковых ракетных комплекса «Корнет». Новейший комплекс был настоящей «карманной артиллерией», способной уверенно уничтожать танки. К тому же ракеты «Корнета» имели не только тандемно-кумулятивный, но и термобарический заряд повышенного могущества. Это значит, что в эпицентре огромного огненного шара не остается ничего, кроме пепла!

Несколько дней в боксах раздавались гулкие удары металла о металл, рев двигателей, которые «гоняли» на разных оборотах, звон патронных лент и лязг затворов пулеметов.

* * *

Через несколько дней пришли «белые грузовики», которые предстояло сопровождать ребятам Александра Соболева. Это были бронированные «Уралы-63095», более известные как «Урал-Тайфун» или «Тайфун-У». Новейшие грузовики – угловатые, с высоко поднятым корпусом и рублеными формами – казались пришельцами с другой планеты. Однообъемный кузов, объединяющий кабину и грузопассажирский салон, защищала броня, созданная в знаменитом московском НИИ стали. А расчеты защищенности бронекорпуса проводились в федеральном ядерном центре в Сарове. Новейшие «Тайфуны-У» выдерживали обстрел бронебойными пулями калибра 14,5 миллиметра и подрыв под днищем шести килограммов взрывчатки в тротиловом эквиваленте. Броня, в том числе и стекла, защищают и от близких разрывов артиллерийских снарядов даже тяжелых, калибра 152 миллиметра.

Первые три грузовика в колонне представляли собой передвижной госпиталь, оснащенный сверхсовременным медицинским оборудованием: два реанимационных блока, на четырех тяжелораненых каждый, и мобильный диагностический центр. Это были машины Центра медицины катастроф при Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга. А военврачи, которые работали в этом госпитале, без преувеличения, являлись «медицинским спецназом» высочайшей квалификации!

Военно-полевые хирурги владели новейшими и самыми совершенными медицинскими методиками. Кроме того, это были разносторонне образованные специалисты, которые имели широчайший военный и медицинский кругозор. Используя новейшие достижения, они отнюдь не игнорировали и проверенные временем надежные методики. Некоторые из этих методик разрабатывал еще легендарный основатель военно-полевой хирургии Николай Иванович Пирогов. Человек ведь ни анатомически, ни физиологически, ни, к сожалению, морально-этически почти не изменился за последние две с лишним тысячи лет…

Помимо специализированной медицинской подготовки, весь медперсонал проходил еще и тактико-специальную подготовку. Жесткие и интенсивные тренировки на полигоне были направлены на отработку действий в условиях «гуманитарного конфликта малой интенсивности». Так на языке военных обозначалась гражданская война со всеми ее ужасами и жестокостью. После такой школы русские военные врачи становились и вовсе «универсальными миротворцами».

Остальные полтора десятка «Тайфунов-У» были в эвакуационном варианте с амортизирующими травмобезопасными креслами. Они крепились не к полу, а к потолку бронированного салона, тем самым оберегая от взрывной волны при вероятном подрыве мины под днищем машины.

По сравнению с высокотехнологичными «Тайфунами» донецкие броневики смотрелись неказисто, но донельзя воинственно. Свежая камуфляжная краска не смогла полностью скрыть пулевых шрамов на их «стальных шкурах». Крупнокалиберные пулеметы заглядывали в душу жуткими черными зрачками дульных срезов.

– Не машина, а просто сказка! – восхищался водитель Сергей Бродяга, с видом знатока оглядывая новенькие «Урал-Тайфуны». – Эй, братва! Дадите хоть в кабине посидеть?

– Дадим и порулить немножко! – со смехом отвечали русские водители. – Хотя, ты знаешь, а ведь ваши броневики – того не хуже! Да еще и с пулеметами!.. Пострелять дадите?

– А как же! Машинки у нас и впрямь – заслуженные. Столько километров по Украине прошли… А пострелять… – Тут битый жизнью и ею же ученный «мехвод» посерьезнел. – Дай-то бог, чтобы пострелять пришлось поменьше. А то там, за линией разграничения, только и делают, что стреляют! И цели, между прочим, не выбирают.

Боевые машины донецких дальнобойщиков и их экипажи были готовы защитить самый ценный груз – детей.

Глава 15

Доктор Лена из «Фонда доктора Лизы»

Николай Иванович представил командиру донецких дальнобойщиков координатора проекта «Справедливой помощи». Александр Соболев галантно поцеловал руку высокой белокурой женщине.

– Елена Глинкина, детский врач-реаниматолог, – представилась высокая и статная дама средних лет.

Соболев отметил умело наложенный неяркий макияж, который придавал лицу женщины определенный шарм, уверенную манеру держаться и голос, в котором проскальзывали стальные нотки.

– Очень приятно, будем работать вместе.

– Николай Иванович сказал, что вы будете охранять колонну машин с детьми. Помните, их нужно будет спасти, несмотря ни на что.

– А мы так и работаем «несмотря ни на что», – ответил капитан Соболев.

– Как и Елизавета Петровна, я считаю, что детей нужно спасать любой ценой! Повторю слова основательницы фонда «Справедливая помощь»: «Моя задача – вывезти раненых и больных детей, для того чтобы они получили квалифицированную бесплатную помощь, теплую одежду, еду и запас медикаментов. И мне все равно, как это будет сделано. Любой ценой, я подчеркиваю и везде говорила об этом и буду говорить. Буду спасать любой ценой, с кем угодно буду договариваться, куда угодно вывезу, хоть в Китай! Лишь бы жил. Потому что не я давала эту жизнь этому ребенку. И если кто-то ее отнимает, не мое дело разбираться зачем и почему. Потому что я врач. Мое дело – вытянуть его из ада и положить в нормальную больницу…»[30] Это понятно?

– Более чем. Кстати, у вас и фамилия похожа: у Елизаветы была Глинка, а вы – Глинкина! – заметил командир донецких дальнобойщиков.

– Мы в последнее время работали вместе с Елизаветой Петровной, перед ее… перед тем, как она погибла в той злосчастной катастрофе самолета над Черным морем, – ответила Елена Глинкина. – А вообще-то я ведь и сама из Донецка. Родилась здесь, окончила медицинский институт имени Горького. Работала здесь под обстрелами еще в 2014 году. Как раз мы вывозили раненых ополченцев из аэропорта. Все это было на моих глазах…

– Что ж, вдвойне приятно работать с такой мужественной женщиной! – улыбнулся Александр Соболев.

– Тогда выезжаем завтра на рассвете.

* * *

Снова колонна «белых грузовиков» направлялась на запад – к границе ДНР и Украины. Республиканские пограничники приветливо помахали руками знакомым броневикам «Эх, прокачу!».

– Что, Сашка, новый заказ? Повезло тебе, «белые грузовики» прикрываешь, работенка, поди, непыльная, а?..

– Ага, непыльная, – вполголоса проговорил командир. – Посмотрим, как на обратном пути пылить начнем…

Экипажи броневиков сопровождения без дополнительного приказа командира задраили бронированные люки и сняли башни и огневые пулеметные модули со стопоров. За пограничным контрольно-пропускным пунктом ДНР начиналась «серая зона». Здесь были возможны любые провокации.

Колонна сбавила ход и осторожно пошла по разбитой асфальтовой дороге в направлении украинского пункта пропуска. Здесь было все так же запущено и безрадостно. Царство навязчивых сине-желтых сочетаний цветов в самых невероятных местах, обильно приправленных грязью. Недельная щетина на помятых лицах «бравых» украинских «прыкордонников»[31], старые автоматы Калашникова и такие же старые американские винтовки M-16. Если не времен Вьетнамской войны, то годов Первой войны в Персидском заливе – точно. То есть 1990 года.

Украинские пограничники с недоумением смотрели на очередную гуманитарную колонну, на массивные и угловатые «белые грузовики» с надписями «Справедливая помощь», бело-сине-красными лентами флага России и красными крестами.

– Эй, а шо цэ такэ?! Тут шо, Россия уже свободно катается?! А ну, стоять! – Один из наиболее рьяных и «свидомых» пограничников передернул затвор автомата.

В ответ приплюснутая башня со спаренными стволами крупнокалиберного пулемета Владимирова на головном броневике развернулась в его сторону. На остальных машинах сопровождения тоже угрожающе зашевелились вороненые стволы. Ситуация грозила перерасти в жестокую перестрелку прямо на линии разграничения.

Капитан Соболев выбрался из кабины, держа автомат наготове. Вместе с ним к украинским пограничникам подошел и Николай Иванович. В кожаной папке он нес сопроводительные документы.

Но всех опередила доктор Лена из фонда «Доктора Лизы». Она спокойно направилась к наряду украинских пограничников, один из которых продолжал держать ее на мушке.

– Убери автомат!.. – В спокойном голосе детского врача зазвенели «сержантские», металлические нотки. – Кто старший?

– Я старшой… – нехотя ответил совсем молодой еще парень с погонами лейтенанта.

– Вот все необходимые документы. Наш визит согласован на самом высшем уровне с вашей… властью. Это – гуманитарный конвой, так что не бери грех на душу. – Координатор гуманитарной миссии России в Украине передала кожаную папку Николая Ивановича командиру пограничного наряда. – Оформляйте быстрее, если не хотите нарваться на международный скандал. Мы спешим.

Все необходимые формальности и правда заняли относительно немного времени. На высокую и стройную женщину в белой куртке с красным крестом на груди украинские пограничники поглядывали с опаской. Она одним своим видом и уверенной речью заставила уважать свою точку зрения.

– Спасибо огромное, доктор Лена, – поблагодарили ее мужчины.

– Да пожалуйста! Работа такая…

Колонна «белых грузовиков» двинулась по трассе в направлении Павлограда. Маршрут был утвержден заранее: через Полтаву и дальше – в Киев. Там нужно было окончательно решить все бюрократические формальности с украинскими властями. Сам же процесс передачи детей должен был состояться в Белой Церкви. Именно туда киевские власти и приказали перевезти детей-сирот из интернатов и приютов со всей Украины.

Доктор Лена поменялась местами с Николаем Ивановичем и теперь ехала в головной машине вооруженного сопровождения. Она хотела лично ознакомиться с маршрутом и получить исчерпывающую информацию от тех, кто знает непредсказуемые украинские дороги на личном опыте.

Александр Соболев подробно разъяснял Елене все особенности их предстоящего маршрута. Он очень удивился, что ехать придется в сам Киев – древний город, ставший по трагическому стечению обстоятельств и злой воле «заокеанских хозяев» настоящим «гадючьим гнездом» нынешнего бандеровского, неонацистского режима на Украине.

– Удивительное дело, мы часто писали на башнях наших танков лозунги «На Киев!», «На Львов!». Но так и не добрались до столицы «желто-блакитной» Украины. А вот наш гуманитарный конвой идет на Киев!

– Что ж… Может, это и есть та «мягкая сила Русского Мира», о которой говорил Владимир Путин?..

– Да, возможно, вы и правы. Скажите, Лена, действительно ли такая сложная ситуация с детьми, что мы их забираем к себе?

– Ситуация на Украине вообще страшная, по-другому и не скажешь. Украина занимает тринадцатое место по показателю вымирания нации и только 186 место по показателю рождаемости. А вообще, за годы так называемой независимости численность детского населения уменьшилась почти вдвое. Это признают уже сами украинцы, в частности – Уполномоченный президента Украины по правам ребенка Николай Кулеба, – тяжело вздохнула доктор Лена. – Из 7,6 миллиона детей на территории Украины почти 106 тысяч детей, или полтора процента всего детского населения этой страны, живут и воспитываются в интернатах, но только восемь процентов от этого количества – сироты. А остальные 92 процента имеют родителей. Каждые три дня 250 детей попадают в интернаты, преимущественно – из-за бедности семьи. Еще минимум 600 тысяч детей проживают в неблагополучных семьях[32]. Вы извините, что «загрузила» вас цифрами, но в последнее время я очень часто имею дело с такой печальной статистикой.

Некоторое время ехали молча. Александр Соболев и Сергей Бродяга обдумывали сказанное координатором гуманитарной миссии «Справедливая помощь».

За бронированными стеклами вооруженного грузовика простиралась унылая и безрадостная картина. Мелкий снежок успел отретушировать пейзаж разрухи, но все равно она проступала в закопченных покосившихся хатах, уже и позабывших, что такое газификация и регулярное электроснабжение. Хорошо, донецкий уголек стоил здесь, недалеко от границы шахтерского края, недорого, по сравнению с западными областями Украины. Как говорится, и на том спасибо!..

Когда-то разжиревший на народные денежки щекастый украинский депутат Антон «Закрома Родины» Геращенко заявил:

«Моя мечта – это чтоб через три, максимум пять лет жители оккупированного Крыма и Донбасса строили тоннели, ломились через стены и заграждения из колючей проволоки, через Чонгар или Счастье на территорию Свободной Украины в поисках работы, социальной защиты, высокого качества жизни… Исключением может стать только тот вариант, что Путин к тому времени вернет и Крым, и Донбасс».

Ну, как говорит украинская народная мудрость, «дурень думкой багатiє»!.. «Европейская держава» под сине-желтым флагом разваливалась, и остановить этот процесс было уже практически невозможно.

Когда Крым в результате народного референдума вошел в состав России, а свободолюбивый Донбасс поднялся на борьбу с укрофашистами, в самой Украине обострились практически все проблемы – от национальной обороны до вывоза мусора из отдельных городов. Более того, в самом государстве резко обозначились две тенденции: богачи продолжали богатеть, а простые жители, работяги на немногочисленном, еще не до конца уничтоженном производстве, стремительно беднели.

В итоге последние люто ненавидели свою же власть, а особенно – полицию и Нацгвардию Украины, которая, по идее, должна была защищать свой народ. В итоге она и защищала добро от зла. Добро, которое и наживали украинские олигархи на горе и крови собственного народа.

Отсюда самосуд над полицейскими – такой, как произошел в поселке Кривое Озеро в Николаевской области. Там 24 августа 2016 года полицейские во время задержания жестоко избили на глазах у матери, а потом застрелили 31-летнего Александра Цукермана. Подозреваемых в нанесении смертельных травм полицейских местные жители едва не порвали в клочья. Но не только в Николаевской области, но и далеко на западе – в Закарпатье – из гранатометов обстреляли дом бывшего руководителя милиции. А в Краснокутске под Харьковом дом начальника полиции и его зама забросали камнями и коктейлями Молотова из-за убийства 15-летней девушки Кристины Стороженко, которое полиция отказывалась расследовать.

Об этом думал, глядя на безрадостную картину нищей и униженной Украины, Александр Соболев.

* * *

Павлоград колонна российского гуманитарного фонда миновала в полдень. Не сбавляя скорости, бронированные грузовики уверенно неслись по разбитым дорогам Украины, разбрызгивая грязь из-под мощных колес с глубоким рубчатым протектором. Водители не жалели подвесок многотонных грузовиков. Важно было не терять темпа движения. Машин на дороге было совсем немного, и мощные бронированные грузовики заставляли их прижаться к обочине резкими звуками сигналов. На такой же приличной скорости.

На короткой остановке Александр Соболев сменил за рулем уставшего уже Сергея Бродягу. Привычно выжал сцепление, переключил передачу и утопил педаль газа в пол.

Бронированный тяжеловооруженный «Урал» взревел двигателем и снова понесся по дороге, возглавляя колонну. Но буквально через пару десятков километров пришлось резко ударить по тормозам.

* * *

На перекрестке дорог возвышался блокпост под черно-красным флагом «Правого сектора». На рекламном щите рядом красовался и символ карателей-националистов – стилизованный трезубец со средним зубом в виде меча. Когда-то это был обычный стационарный пост ГАИ – два этажа с небольшим балкончиком, а под ним – небольшая стоянка для автомобилей. Сейчас за бетонными блоками и мешками с песком смотрели на дорогу черными зрачками дульных срезов пулеметы. В том числе и крупнокалиберный ДШК на треноге. На втором этаже стоял, явно красуясь, «правосек» в маске-балаклаве, со снайперской винтовкой Драгунова в руках. Остальные «бандерлоги», увидев приближающуюся колонну, забегали-засуетились. Они явно рассчитывали получить с грузовиков хорошую дань.

Но у донецких дальнобойщиков было на этот счет другое мнение…

Капитан Соболев перебрался на свое командирское место, Сергей Бродяга привычно взялся за руль. А командир включил систему управления дистанционным огневым модулем и уже отдавал приказания по рации.

– «Мамонт», прием. Спаренный автоматический гранатомет – к бою! Огонь только по моей команде. «Василиск», съезжай с дороги – прикроешь тыл колонны. Бэтэр, будь готов открыть огонь на подавление.

– Всегда готов, командир.

– «Вахтовка», прием?

– На связи, командир.

– Вежливый, выпускай квадрокоптер.

– Уже в воздухе.

– Лешка, десантируй своих «гавриков». Рассредоточиться, обеспечить прикрытие.

– Десант пошел, командир.

Группа пехотного прикрытия вместе со снайперами спешилась и растворилась в поле среди припорошенных снегом кустов. Мотострелки Алексея Хрящева фактически взяли блокпост «Правого сектора» в полукольцо и были готовы открыть огонь с флангов.

– Елена, сидите в кабине, сейчас выходить не нужно, – сказал командир донецких дальнобойщиков и щелкнул тангентой рации. – Николай Иванович, вам слово. Мы, если что, прикроем из пулеметов.

– Понял, предоставлю им документы. Если это не охладит их пыл, то в дело вступают ваши броневики.

– Прекрасно! Начинаем.

Сбавив скорость, стальной «Носорог» вместе с головным «Тайфуном» подкатил к блокпосту «Правого сектора». Вперед вышел местечковый «фюрер» в сопровождении нескольких «желто-блакитных» горилл. Увешанные оружием и подсумками с дополнительным боекомплектом, небритые и коротко стриженные амбалы с маленькими, глубоко посаженными глазками производили отталкивающее впечатление. Их командир был таким же ярким представителем «свидомого» племени.

Здоровенный сельский битюг с кирпично-красной откормленной мордой, на которой масляно блестели хитрые глазки. Чертами дегенеративного лица он походил на незабвенного бандеровца Сашка Белого, который прославился тем, что возглавлял охрану Джохара Дудаева и убивал русских солдат на Чеченской войне. Правда, закончил он плохо – свои же «родные» украинские менты расстреляли «пламенного борца с москалями» по приказу кровавого министра МВД Украины.

– О, русня пожаловала! – исторг из своих недр звуки очередной деревенский «фюрер». – Ну шо, «москаляку на гилляку»?

– Остынь, вот документы на беспрепятственное прохождение колонны, – спокойно ответил Николай Иванович.

– Ж…у подотри этими бумажками, москаль клятый! Тут я хозяин, и я решаю…

Что именно решает местный «фюрер», он не договорил. А донецкие дальнобойщики впервые увидели своего нанимателя в деле. Николай Иванович внезапно швырнул кожаную папку с документами в одного из «правосеков». Одновременно он крутнулся вокруг своей оси, захватывая и заламывая руку болевым приемом «местечковому фюреру». Тут же офицер российской госбезопасности выхватил нож из ножен на разгрузочном жилете «фюрера» и приставил лезвие к горлу.

– Стоять! Рыпнетесь, и можете насаживать голову этого ублюдка на кол.

* * *

В заснеженном поле по обе стороны от дороги тоже шла тихая резня. Пехотинцы Алексея Хрящева обнаружили «секрет» противника. Снайпер и пулеметный расчет залегли в редколесье на склоне невысокого холма.

– Командир, с тыла они перекрыли подходы «сигналками».

– Брать живьем! – приказал Хрящев.

По его команде две группы скрытно, ползком, обошли лежку «правосеков». Одновременно по команде бойцы бросили гранаты, не выдергивая предохранительной чеки. «Правосеки», увидев упавшие около себя «лимонки», оторопели, и пары секунд шока хватило, чтобы на них набросились донецкие бойцы. Удар прикладом по затылку – и бандеровец отправляется «к Саше Белому».

– Не сильно ты его? – спросил Лешка Хрящев, осматривая «правосека», под головой которого расплывалось темно-красное пятно. Кровь растопила первый снег.

– Да и хер с ним! Там еще парочка живых есть.

– Свяжите и забейте кляп в их поганые глотки.

* * *

Александр Соболев развернул дистанционно управляемый огневой модуль на крыше кабины «Носорога» и влупил длинной очередью поверх голов «правосеков». Случайный рикошет зацепил снайпера с «драгуновкой» на втором этаже поста, и он кувыркнулся через перила головой вниз.

Николай Иванович молниеносно чиркнул ножом по щеке «местечкового фюрера». Тот зашелся в пронзительном поросячьем визге.

– Не стрелять!!!

– Ты позволяешь беспрепятственно пройти колонне. Иначе – мы раздолбаем ваш гребаный блокпост из автоматического миномета. Ты меня понял? – спокойно и даже как-то буднично, словно сговаривался о цене на картошку, произнес Николай Иванович.

– Д-добре!.. Проезжайте, черт з вами…

– Это с вами – черт. Оттого и беснуетесь. А с нами – бог, потому, что он не в силе, а в правде!

Глава 16

Железнодорожное чудовище

Реку Днепр гуманитарная автоколонна пересекла в районе Кременчуга по знаменитому Крюковскому мосту, ставшему одним из самых узнаваемых символов этого города. Верхнее полотно предназначалось для проезда автотранспорта, а вот нижнее – для железнодорожных поездов. Это была сложная техническая система. Но мало кто из «свидомых украинцев» знал, что в этом величественном сооружении из ажурных металлоконструкций притаилась «подлая зрада» – то есть предательство. Ведь современный Крюковский мост был сдан в эксплуатацию 21 декабря 1949 года – в честь дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина!

Правда, последний раз капитальный ремонт Крюковского моста проходил в далеком уже, «советском», 1988 году. Так что ехать пришлось очень медленно и аккуратно, на мосту одновременно находилось не более одного бронированного грузовика. Ажурная металлическая конструкция гудела на ветру, скрежетала изрядно проржавевшим за четверть века «незалежности», но все еще крепким советским железом. Во времена Сталинского СССР строили добротно, так что Крюковский мост все же выдерживал весьма высокие нагрузки.

А внизу по величественному Днепру меж островов плыли пароходы. Да-да, именно – пароходы! Шлейфы черного дыма волочились за паровыми буксирами, тянущими грузовые баржи вверх по течению. Иногда проходил и колесный пассажирский пароходик.

Что тут странного?.. Еще в 2015 году житель «самого украинского» города Львова Юрий Шпицер построил уникальный корабль «Юрий», аналогов которого нет в мире. Уникальность корабля заключается в том, что приводится в движение сия посудина… гребным колесом! А само гребаное… простите, гребное колесо – это разработка доцентов Национального университета «Львовская политехника». Налицо несомненный прогресс украинской науки и техники. Ведь такие суда строили еще в середине XVIII века[33].

Автомобили на дровах, суда с гребными колесами, пулеметы «Максим» образца 1900 года на украинских блокпостах – у кого же повернется «подлый москальский» язык назвать нынешнюю Украину отсталой страной?..

* * *

Дальше перед донецкими дальнобойщиками лежала Terra Incognita – на Правобережную Украину практически никто из ДНР и ЛНР еще не ездил. Трудно представить, как встретит «донецких» земля, взрастившая Степана Бандеру, Романа Шухевича и их современных последователей. Но вряд ли – приветливо. Александр Соболев взял курс на город Александрия, а оттуда вправо – через Знаменку – на Смелу, Корсунь-Шевченковский. Оттуда уже маршрут лежал прямиком на Киев.

– Вот блин, не могли все устроить в Белой Церкви. А то приходится сначала ехать в российское посольство в Киеве, а потом возвращаться обратно в Белую Церковь, – возмущался Соболев. – Вот уже придурковатые «укры», все у них не как у людей!

Здесь, на Правобережной Украине, было даже хуже, чем на том берегу. Все еще дымили трубы металлургических заводов в Запорожье и в Кривом Роге, но вот электроэнергии катастрофически не хватало. Самая большая в Европе Запорожская атомная станция лишилась пяти из шести своих реакторов. Взамен американцы поставили два «атомных котла» производства компании «Дженерал Электрик», такие же, как и на печально известной АЭС в Фукусиме. Не лучшая ситуация с работой атомных ректоров была и на Южно-Украинской, и на Хмельницкой атомных станциях. Техника деградировала, а украинские атомщики – банально старели. Подготовка кадров по сложнейшим техническим специальностям практически не велась. Словосочетание «украинский физик» воспринималось примерно так же, как и «молдавский астроном». За годы «незалежности и достоинства» была практически утрачена уникальная, еще советская научная школа.

Города и села на Правобережной Украине были еще грязнее, еще беднее, еще темнее. А люди – еще более убогими – и материально, и нравственно. Вырождение украинской нации, оторванной от мировой культуры, частью которой являлся и Русский Мир, было катастрофическим. Все плохое здесь воспринимали с рабской покорностью, а хорошего – попросту боялись, потому что как бы не стало хуже…

Даже бандам мародеров здесь было практически не на что позариться. Хоть какое-то оживление наблюдалось только в окрестностях крупных городов: Запорожья, Кривого Рога, Белой Церкви, Винницы. Остальные городки и села находились в прямом смысле на грани вымирания.

Тем не менее вооруженный эскорт донецких дальнобойщиков бдительности не терял. Башни броневиков были сняты со стопора, крупнокалиберные пулеметы и другое вооружение находилось в полной готовности к открытию огня. Наводчики-операторы донецких броневиков только ждали команды. Но на дороге пока что было все спокойно.

* * *

Капитан Соболев сверился по карте местности в «планшетнике». Здесь, в отдалении от спутниковых систем слежения и какой бы то ни было связи, Интернета не было, но в память портативного компьютера были заложены последние обновления цифровых карт.

– Плохо дело!..

– Что стряслось, командир? – осведомился Сергей Бродяга – он сосредоточенно вертел баранку, объезжая особенно большие и глубокие лужи.

– Километров через сорок – железнодорожный переезд. Здесь «железка» с довольно интенсивным движением, – ответил Соболев.

– Что-то не пойму, вы боитесь пересекать железнодорожные пути? Это же обычная дорога! – сказала доктор Лена. Она так и ехала в кабине головного «Носорога».

– Нет, эта железная дорога не совсем обычная и весьма небезопасная. Впрочем, если хотите, Николай Иванович, то можете убедиться в этом лично, – ответил Александр Соболев. – Так, «Вахтовка» и «Василиск» остаются здесь и охраняют колонну грузовиков. «Носорог» выдвигается на разведку. Вместе с нами поедет и Вежливый. Экипажу «Носорога» – принять меры предосторожности.

Экипажи выслушали приказ командира молча, видимо, уже сталкивались с подобной проблемой. Военный медик с позывным Вежливый выбрался из «Вахтовки», таща на себе небольшой рюкзак с фельдшерской укладкой первой помощи.

– Колитесь, ежики! – пошутил он, раздавая всем одноразовые инъекторы с готовыми дозами препарата внутри. О том, что это за препарат, можно было догадаться по эмблеме в виде красного «трилистника» радиационной опасности на желтом фоне.

Доктор Лена недоуменно пожала плечами, но так же, как и все остальные, уколола себя в плечо. Пустые инъекторы отдали Вежливому.

Раскрыв сумку, он раздал каждому из экипажа «Носорога» по герметично заклеенному пакету.

– Я с вашими разведками одноразовых защитных костюмов не напасусь! Будете в советских ОЗК[34] и противогазах на разведку ходить, – сварливо заметил медик.

Каждый натянул поверх мешковатых камуфляжных брюк и легкой куртки еще и серый одноразовый комбинезон из эластичного полимера. Новенькие легкие противогазы с небольшими плоскими фильтрами по бокам дыхательной маски нужно было надеть чуть позже. Сама маска обеспечивала отличный обзор и не запотевала. Действительно, по сравнению с советским общевойсковым защитным комплектом серые герметичные комбинезоны выглядели как смокинг по сравнению с овчинным тулупом. Легкие шлем-маски противогазов обеспечивали отличный обзор, имели переговорную мембрану и даже специальный герметичный клапан с трубкой для питья из фляги. Тоже, разумеется, герметичной.

– Экипаж, проверить непроницаемость кабин и фильтровентиляционные установки. Выдвигаемся!

– Есть!

Мощный броневик на базе «Урала» с усиленным корпусом от бронированной машины разведки в кузове двинулся в путь. Вскоре из-за деревьев показалось железнодорожное полотно, переезд с поднятым полосатым шлагбаумом и домиком путевого обходчика. Ничего необычного. Вот только счетчик Гейгера, установленный на одном из бортов бронекорпуса БРДМ начал усиленно трещать, его тонкая стрелка дернулась и поползла по шкале вправо, отсчитывая микрорентгены в час экспоненциальной дозы облучения.

– Тихо! Паровоз приближается! – сказал по переговорному устройству наводчик-оператор Андрей Лемур в бронекорпусе.

– Заглушить двигатель. Загерметизировать внутренние отсеки, включить фильтровентиляционные установки, – скомандовал капитан Соболев.

В ответ защелкали замки, под потолком кабины загудела вытяжка фильтровентиляционного устройства.

– ФВУ включено, избыточное давление создано, – приглушенно из-за надетого противогаза доложил из бронированного отсека в кузове медик Вежливый. В этом рейде он был вместе с наводчиком-оператором Андреем Лемуром.

– Вести контроль радиационного фона, – приказал капитан Соболев.

– Счетчик Гейгера включен, – ответил медик отряда.

Боевая разведывательно-дозорная машина, корпус которой установлен в кузове «Носорога», штатно комплектовалась еще и счетчиком Гейгера. Экипаж со временем заменил устаревший прибор на более надежный датчик уровня радиации современного поколения, но его старое название так и осталось в обиходе.

– Зачем все это? – удивленно спросила доктор Лена.

– Сейчас сами все увидите, – заверил молодую женщину капитан Соболев. – Наденьте-ка лучше противогаз и капюшон комбинезона сверху, чтобы он плотно прилегал. Вот так… Тут есть клапан на «липучке»…

* * *

Из-за поворота железной дороги показалось пыхтящее паром стальное чудовище. Грохоча и дребезжа, огромный локомотив, не торопясь, тащил за собой длинный состав груженых вагонов. Над цилиндрическим котлом «паровоза», который занимал большую часть конструкции локомотива, возвышалась труба, но дыма не было. Зато из-под колес вырывались струи пара. Массивная квадратная кабина серо-стального цвета была снабжена узкими, как бойницы, смотровыми окнами. Четырехосные тележки тяжело перестукивали по стыкам рельс.

Удивительное дело, по мере приближения странного грузового поезда счетчик Гейгера затрещал еще сильнее!..

– Поезд, что – радиоактивный?

– Да, это «ноу-хау» «незалежных украинцев». Американская корпорация Westinghouse Electric Company специально для Украины разработала проект «дешевого» атомного локомотива. Его котел – это компактный ядерный реактор водо-водяного типа. Вода нагревается от высокой температуры активной зоны, в парогенераторе образуется пар, который и приводит в движение массивные цилиндры двигателя.

– Но ведь это неэкономично и опасно! – удивилась доктор Лена. – У нас корпорация «Росатом» тоже построила серию атомных локомотивов-турбовозов, но они созданы по совершенно другой схеме, с более мощными, жидко-металлическими реакторами и с гораздо более надежными и экономичными турбинами. При любом повреждении жидкий натрий и калий, которые используются в реакторе как рабочее тело, попросту застывают, герметизируя пробоину. И ездят такие локомотивы под 300 километров в час по специальным скоростным цельносварным рельсам. А используются на Крайнем Севере и в Сибири, там это выгоднее…

– У нас тут – Украина, а значит, полное отсутствие логики. С тех пор как в «аграрной супердержаве» сельскохозяйственные корпорации США начали массовое выращивание рапса для производства биодизельного топлива, украинцы всячески пытаются экономить. Для них радиационная безопасность, собственные жизнь и здоровье – ничто по сравнению с возможностью заработать пару тысяч баксов… – со вздохом пояснил капитан Соболев.

– Но ведь это же опасно для самих машинистов, или кто там управляет этим «атомным паровозом»?..

– Я же говорю, для украинцев главное – сэкономить, а как – совершенно не важно!.. – повторил капитан Соболев. – А работа машинистом на таких «атомных локомотивах» является чуть ли ни единственной легальной и высокооплачиваемой работой. Это вы еще не видели «атомные бронепоезда» боевых отрядов бандеровцев! Но это дальше – в Карпатах. Россия этих монстров к своим границам не подпускает, а вот на «кордоне» с Польшей они не только курсируют, но иногда и устраивают вооруженные провокации.

Между тем «атомный паровоз», или, как он назывался по-украински, «паротяг», прогрохотал по рельсам, таща за собой вереницу тяжело груженных полувагонов с углем. Локомотив дребезжал и надрывался, клубы радиоактивного пара вырывались из-под колес. Доктор Лена рассказывала, как в Сибири и на Крайнем Севере мчатся по специальным цельносварным рельсам русские атомные локомотивы-турбовозы, разрезая мощными прожекторами морозный сумрак суровой ночи. А вот на Украине все дело в том, что для рейсов «атомных паротягов» использовалась обычная, да к тому же – еще и порядком изношенная колея. Все это следствие «эффективного менеджмента», который активно внедряли поляки, прибалты и прочие руководители «Укрзализныци». Так по-украински называется национальная компания по железнодорожным перевозкам.

При этом от вибрации и частых жестких ударов сцепок неизбежно разбалтывались соединения трубопроводов с радиоактивной водой первого контура атомного реактора. Нарушалась герметичность, что приводило к постоянным утечкам радиоактивного пара и воды. Электрическая система постоянно коротила, от чего происходили частые срабатывания аварийной защиты. Атомный реактор от этого просто «вырубался». Но украинские машинисты решили проблему, что называется, «в национальном стиле» – систему аварийной защиты попросту отключали, соединяя электрические цепи напрямую, без предохранителей. Получался эдакий «железнодорожный Чернобыль», бахнет не бахнет, авось доедем!..

Кстати, работа машиниста «атомного паротяга» хоть и считалась высокооплачиваемой, но, по сути, это был билет в один конец. «Тяни лямку – пока не выроют ямку!» Постоянный повышенный радиационный фон вместе с ужасным уровнем медицины на территории Украины очень быстро приводили машинистов таких локомотивов к мучительной смерти от лейкемии или от различных злокачественных опухолей. Но на место одних живых мертвецов приходили другие отчаявшиеся найти нормальную работу. Так что в данном случае кадровый вопрос решался естественным отбором – в прямом соответствии с теорией так называемого социал-дарвинизма. Это учение стало официальной политикой продажных киевских властей после страшной и кровавой зимы 2014 года.

Парадокс «незалежной и достойной» Украины нового времени: чтобы элементарно согреть такие города, как Киев, Днепропетровск, Запорожье, приходилось возить купленный за валюту у ДНР уголь из Донбасса на атомных поездах! Было заметно, что, даже несмотря на атомную тягу, локомотив с трудом тащит длиннющий и явно перегруженный состав с углем. К тому же радиоактивный пар оседал на самом угле, а потом он сжигался на ТЭЦ в Киеве, Днепропетровске, Запорожье, Житомире, Виннице. А дым от сгоревшего «уголька с приправой» из радионуклидов оседал «фонящим» смогом на эти и другие украинские города. Такова была цена «майданной» свободы и демократии.

После того как стальная сколопендра, гремя стальными сочленениями и дыша ядом, скрылась за дальним поворотом, бронированный донецкий «Носорог» выдвинулся из засады. Никто из экипажа наружу не выходил, броневик прошел на некотором расстоянии от железнодорожного полотна, определяя с помощью дозиметрических приборов безопасный уровень радиации.

– Вот тут более-менее нормально, – решил Александр Соболев и отметил место на карте. – Нужно проскочить этот участок на максимально высокой скорости, чтобы не «хватануть» лишних рентген.

– Машину нужно будет в какой-нибудь пруд отогнать и хорошенько покататься по воде, чтобы смыть лишние радионуклиды, – заметил Сергей Бродяга.

– А как же, так и сделаем, – согласился капитан Соболев.

По пути «Носорог» форсировал вброд несколько небольших речушек. Течение смыло лишние рентгены с корпуса броневика. Остановились на небольшой привал, сняли противогазы и герметичные комбинезоны.

Медик отряда неожиданно процитировал по памяти довольно внушительный отрывок:

– «Он остановился, прислушиваясь. Где-то в глубине чащи раздавался монотонный глухой рокот, и Максим вспомнил, что уже давно слышит этот рокот, но только сейчас обратил на него внимание. Это было не животное и не водопад – это был механизм, какая-то варварская машина. Она храпела, взрыкивала, скрежетала металлом и распространяла неприятные ржавые запахи. И она приближалась… Максим пригнулся и, держась поближе к обочине, бесшумно побежал навстречу, а потом остановился, едва не выскочив с ходу на перекресток. Дорогу под прямым углом пересекало другое шоссе, очень грязное, с глубокими безобразными колеями, с торчащими обломками бетонного покрытия, дурно пахнущее и очень, очень радиоактивное. Максим присел на корточки и поглядел влево. Рокот двигателя и металлический скрежет надвигались оттуда. Почва под ногами начала вздрагивать. Оно приближалось. Через минуту оно появилось – бессмысленно огромное, горячее, смрадное, все из клепаного металла, попирающее дорогу чудовищными гусеницами, облепленными грязью, – не мчалось, не катилось – перло, горбатое, неопрятное, дребезжа отставшими листами железа, начиненное сырым плутонием пополам с лантанидами, беспомощное, угрожающее, без людей, тупое и опасное – перевалилось через перекресток и поперло дальше, хрустя и визжа раздавливаемым бетоном, оставив за собой хвост раскаленной духоты, скрылось в лесу и все рычало, ворочалось, взревывало, постепенно затихая в отдалении». Вот, вспомнилось, что-то, – вздохнул Вежливый.

– Это Стругацкие? – поинтересовалась доктор Лена.

– Да – «Обитаемый остров». С некоторых пор цитаты из этого романа гениальных фантастов удивительно подходят к нынешней Украине, – усмехнулся эскулап.

– «Он брезгливо отряхнул пальцы и вытер их о песок, потом присел на корточки, задумался. Он попытался представить себе жителей этой планеты, вряд ли благополучной. Где-то за лесами был город, вряд ли благополучный город: грязные заводы, дряхлые реакторы, сбрасывающие в реку радиоактивные помои, некрасивые дикие дома под железными крышами, много стен и мало окон, грязные промежутки между домами, заваленные отбросами и трупами домашних животных, большой ров вокруг города и подъемные мосты… Хотя нет, это было до реакторов. И люди. Он попытался представить себе этих людей, но не смог. Он знал только, что на них очень много надето, они были прямо-таки запакованы в толстую грубую материю, и у них были высокие белые воротнички, натирающие подбородок…» – в ответ, улыбаясь, процитировала Елена Глинкина. И добавила: – «Максиму вдруг пришло в голову, что край настолько запущен и дик, что людей может не оказаться поблизости, что добираться до них придется несколько суток. Дремучие инстинкты пробудились и вновь напомнили о себе…»

– О, да вы, Елена, просто знаток фантастики! – расцвел обычно немногословный и погруженный в себя военный медик отряда.

– Ладно, поехали, нам еще нужно вернуться к колонне и показать им безопасный переезд через железнодорожную колею. Желательно сделать это до наступления темноты, – поторопил капитан Соболев.

Глава 17

Все оттенки «желто-блакитного»

Киев утопал в желтом и синем – национальных цветах державы. Не только двуцветные флаги над домами полоскались на ветру, но и одежда жителей, ограды в скверах, лавочки на улицах были выдержаны в единой палитре летнего неба и поля спелых колосьев. Вышиванки и веночки из искусственных и живых цветов с разноцветными ленточками стали модным брендом. Даже если вышитую национальным орнаментом сорочку носили вместе с джинсами или же вовсе с камуфляжем. Последнее было характерно для наиболее одухотворенных украинской национальной идеей граждан.

Вторым по «тренду» были символы Великой Польши – самого верного союзника Украинской державы. В отдельных случаях гордый белый орел сжимал в когтях сине-желтый щит с трезубцем. Надписи, даже на украинском языке, часто были сделаны на латинице. Так было удобнее для украинцев с точки зрения европейской интеграции.

Также на баннерах и на стенах домов пестрели лозунги: «Украïна – це Європа!», «Повернемо Крим i Одесу!», «Севастополь – мiсто козацькоï слави!», «Ми ще повернемось в Слов’янськ!», «Хай сдохнуть сепарати!», «Москаляку – на гiлляку!», «Русню на ножi!»… И просто: «Украïна – це Украïна!»[35].

А под лозунгами стояли копилки для сбора средств в помощь Национальной гвардии и армии Украины. Судя по обилию этих копилок, украинские солдаты и спецназ вообще ни в чем не нуждались…

Очень много было воинственно настроенных «парубкiв», то есть юношей. Многие в камуфляже и даже в бронежилетах. Они обычно собирались на Майдане Независимости, где расположился небольшой палаточный городок. Вообще ценой свободы и показной стабильности здесь, в самом центре Украины, была повальная милитаризация общества. А что?.. Завоевания так называемой Революции достоинства должны быть защищены силой оружия!

Поэтому в школах начальной военной подготовке уделялось даже больше времени, чем изучению новейшей истории Украины.

И такая практика военно-патриотического воспитания приносила свои плоды. Все больше юношей и девушек были готовы умереть за Украину и ее союзницу Великую Польшу. О великой Речи Посполитой речи пока не было, но все к этому шло. Недостатка в призывниках в Нацгвардию или в «желто-блакитную» армию не было.

Прослужив полтора года, новобранец мог подписать контракт и пользоваться всеми благами «самой мощной армии в Европе». Это не какие-то там батальоны территориальной обороны, а регулярное войско! А наиболее отличившиеся могли служить и в могучей армии Польши, по стандартам НАТО. Вот там и открывался настоящий простор для карьерного роста и личного благосостояния!

Вот только все эти мифы быстро развеивались, когда большинство молодых контрактников попадало на восток остатков государства Украина – в Днепропетровскую, Запорожскую или Харьковскую область. Подавляющее большинство местного населения бойцов с сине-желтыми шевронами попросту ненавидело. А столкнувшись с таким отношением, украинские солдаты и нацгвардейцы начинали в ответ ненавидеть местных «цивильных».

Хотя многие шли в армию или в Нацгвардию явно не по убеждениям, а «вiд злиднiв» – бежали от разрухи и голода, которые выкашивали простых людей в сельской глубинке на Западной Украине. Таких гнали на военную авантюру отчаяние и страх вернуться в родное село к голодающей родне.

* * *

На щеках у девушек были нарисованы миниатюрные сине-желтые флажки, парни щеголяли татуировками с трезубцами, двойными молниями и латинскими буквами N, перечеркнутыми вертикальной чертой. Это были знаки «волчий крюк».

– Слава Киевской Руси!

– Новороссия – соси! – вдохновленно проорал один из парней[36].

Остальные подхватили речевку. Правда, молодежи было невдомек, что и Киевская Русь, и Новороссия имеют общий корень. Да и кричали так называемые украинские националисты все это по-русски. Но ведь главное – это искренность и напор чувств, а украинский язык можно и не учить, можно не знать классиков украинской литературы, не интересоваться культурой. Главное ведь то, что Степан Бандера и Роман Шухевич – герои для нынешней киевской молодежи…

На импровизированном помосте готовились сжигать чучела Путина. Чучела не просто решили сжечь, а еще и провести конкурс по метанию бутылок с «коктейлем Молотова». Центральную площадь европейской столицы – Киева – подавляющее большинство молодых киевлян считало самым подходящим местом для инсценировки мрачного средневекового аутодафе.

Бутафорские образы «главного врага украинской демократии» запылали в ярком огне «коктейлей Молотова». О том, кто такой Молотов, молодые украинцы не знали. Наверное, какой-то командир легендарного «Правого сектора» или националистической организации «Белый молот»…

Ну а то, что современная Украина торгует не только с Россией, но еще и покупает уголь для своих электростанций в Донецкой Народной Республике, многие из молодых киевлян и вообще сочли бы за предательство – «зраду»!

Внезапно огненное ритуальное действо было прервано отрывистыми хлопками выстрелов. Прямо на Майдане Независимости в центре Киева разыгралась настоящая драма. На площадь стремительно выехали два приземистых «Хаммера» с трезубцами на бортах и с эмблемами СБУ. До зубов вооруженные спецназовцы в черной штурмовой экипировке молниеносно скрутили руки нескольким парням и девушкам, прогуливающимся по центру столицы. Закованных в наручники, с черными мешками на голове, их быстро затолкали внутрь бронированных «Хаммеров».

– Росiйськi диверсанти!.. Зрадники!.. Уже и в центре Киева от них покоя нет. Все хотят отнять у нас нашу свободу, проклятые «москали»! – разнеслось по толпе.

И тут же возник спор. К какому российскому разведывательному ведомству относятся пойманные диверсанты: к ГРУ или ФСБ?

– Вот сволота. В центре Киева уже диверсанты разгуливают! – Кто-то из толпы гуляющих зло прокомментировал явно постановочное задержание. – Хлопцы, вы ночью на факельном шествии будете?

– А то ж! Конечно, придем!

* * *

Было время, еще при Януковиче, когда Киев ночью освещался мириадами огней, иллюминациями, неоновыми вывесками гигантских реклам. Наверное, людям тогда электроэнергию девать было некуда! Потом и в столице начались «веерные отключения» электроэнергии из-за войны на Донбассе. Экономить приходилось на всем, ведь корпорация «Росатом» больше не хотела помогать Украине чинить и бесконечно продлевать ресурс стремительно стареющих атомных реакторов. В этом тоже проявлялась «рука Москвы», которая душила «украинскую демократию». При этом Кремль ставил надуманные условия об оплате эксплуатационных работ своих специалистов!..

Но сейчас уже все по-другому. Неограниченное использование энергоносителей нужно было еще заслужить! Например, в казармах Нацгвардии под Киевом электрическое освещение выключалось в 23:00 и включалось в 05:00, разумеется, в парках боевой техники и в арсеналах свет был круглосуточно. А зимой в тех же казармах поддерживалась температура не более десяти-двенадцати градусов по Цельсию – так укреплялся боевой дух современных украинских казаков.

Электричество в основном использовалось на военных предприятиях и на обеспечение приграничных укрепрайонов Восточного вала, который отделял земли свободы и демократии от кремлевских варваров.

Но все же ночами в Киеве было почти так же светло, как и днем, – от десятков и сотен тысяч факелов в руках украинских патриотов! Огненные шествия проходили с огромным размахом, патриотические лозунги сплачивали молодежь и людей уже старшего возраста. Было весело, иногда даже жгли запрещенную литературу или же проводили «вече» на Майдане Независимости. Тут же проводили конкурсы на самые патриотичные речевки, песни и лозунги, скакали по Майдану, поддерживая в себе боевой националистический дух. А совсем недавно появился еще один «модный тренд»: гигантские толпы факельщиков во время шествий перестраивались по команде. Образуя то пылающий трезубец, то всем известную аббревиатуру ПТН-ПНХ, то огненный девиз «Слава Украïнi!».

Эх, как бы порадовался отец нации – Степан Бандера, если бы увидел сотни тысяч своих последователей, истинных патриотов Украины!

* * *

Вот таким «королевством кривых зеркал» предстал перед донецкими дальнобойщиками Киев. Им было странно попасть в этот город – «осиное гнездо» бандеровского режима. Долгие годы именно отсюда шли приказы на обстрелы городов Донбасса, именно здесь маршировали под горящими факелами с портретами Бандеры и вскидывали руки в нацистском приветствии каратели и палачи Донецка и Луганска, Авдеевки и Горловки, Дебальцева и Счастья, Лисичанска и Шахтерска.

Колонна белых грузовиков под прикрытием вооруженных донецких броневиков осталась на окраине столицы Украины – на старой автобазе, под гарантии и под охраной Российской Федерации. По улицам Киева несся черный бронированный микроавтобус с непроницаемыми тонированными стеклами и дипломатическими номерами. В салоне вместе с вооруженной до зубов охраной находились Николай Иванович, доктор Лена, Александр Соболев и медик отряда – Вежливый. Так уж получилось, что их маршрут пролегал и мимо Майдана Независимости – проклятой площади, с которой все и началось в далеком уже 2014 году.

– Документы детей и списки для передачи должны привезти украинские официальные представители Минздрава и Минсоцполитики вместе с Уполномоченным по правам ребенка, – то ли пояснял, то ли инструктировал сотрудник российского посольства, пока они ехали к зданию на Воздухофлотском проспекте-27. – Вся церемония будет отснята нами и их стороной. Договорились провести все без излишней огласки, но это – современная Украина. Так что вполне возможны провокации. Здесь постоянно истерия по малейшему поводу, а уж по такому – и подавно поднимут вой! Но наши сотрудники и охрана готовы и к самому худшему развитию событий.

– Понятно. Мы тоже будем готовы ко всему.

* * *

Несколько пухлых папок по числу готовых к передаче российской стороне детей легли на стол. Елена Глинкина и Уполномоченный по делам ребенка Украины скрепили подписями соответствующий документ о передаче государственной опеки. Съемочные группы и фотокорреспонденты бесстрастно фиксировали происходящее для архивов. Дело было сделано.

Внезапно в окно российского посольства влетела бутылка с «коктейлем Молотова» и с хлопком расплескалась жидким огнем. О пуленепробиваемое стекло с глухим стуком ударилось несколько камней. А следом стекло покрылось сетью вмятин от автоматной очереди.

Тут же пришел экстренный вызов от охраны у ворот.

– У нас тут толпа «нациков» за воротами беснуется. Бросают в нашу сторону файеры и «коктейли Молотова», жгут покрышки, орут. Это представители неофашистского гражданского корпуса «Азов» и «Правый сектор». В толпе замечено огнестрельное оружие.

– Охране – отойти внутрь периметра, держать позиции, – распорядился начальник охраны посольства. – Боевая тревога! Вскрыть оружейную комнату. И приготовьте огнетушители.

Персонал российского посольства за годы националистического беспредела на Украине уже привык к подобным беспорядкам, осадам и толпам «бешеных бандерлогов». В фасад здания летели камни, пузырьки с зеленкой, иногда – бутылки с зажигательной смесью. Реакция работников посольства была как в том мультике «Жил-был пес»: «Шо, опять?!»

Временно исполняющий обязанности Чрезвычайного и Полномочного Посла Российской Федерации на Украине немедленно связался с управлением украинской Нацполиции и с пожарными, сообщив о массовых беспорядках. Сотрудник МИД России выразил официальный протест по поводу массовых беспорядков и потребовал оградить граждан другого государства от атак украинских националистов. На том конце провода пообещали «разобраться в ситуации».

Тем временем в караульном помещении бойцы охраны надевали бронежилеты и получали автоматы с двойным боекомплектом. Пулеметчик с «Печенегом» и оптическим прицелом устроился напротив окна, за импровизированной баррикадой в глубине комнаты. Снайперы бегом поднялись на третий этаж и на чердак, чтобы контролировать подступы к трехэтажному особняку, в котором находилось российское посольство. Ситуация осложнялась еще и тем, что дом размещался на оживленном проспекте, в центре плотной городской застройки.

Часть охраны помимо автоматов вооружилась помповыми ружьями с травматическими «резиновыми» патронами и гранатометами «Кастет» со слезоточивым газом.

– Без команды – не стрелять! – приказал начальник охраны.

* * *

Сейчас Воздухофлотский проспект был перекрыт вопящими и беснующимися «активистами» под сине-желтыми и черно-красными знаменами «Правого сектора». Собравшись на Соломенской площади, неонацисты с факелами устроили свою «ходу» к трехэтажному особняку российского посольства в Украине. Уже запылали по варварскому обычаю Майдана автомобильные покрышки. В ограду и в стекла здания продолжали лететь файеры и бутылки с зажигательной смесью.

Горели разграбленные и перевернутые автомобили на парковке возле российского посольства. Толпа беснующихся «бандерлогов» лезла на ограду посольства, выкрикивала грязные ругательства в адрес России. Кто-то уже с остервенением топтал содранную с ограды информационную табличку с двуглавым орлом.

Снова из толпы раздался характерный грохот автоматных очередей. На окнах и фасаде появились характерные пулевые отметины.

Весь этот разгул варварства происходил под лозунгами: «Росiя викрадає украïнських дiтей!», «Россия крадет детей!», «Доктор Лиза – Доктор Смерть!» – и прочими в том же духе.

Подъехало несколько фургонов украинской полиции и красно-белые машины пожарных. Поодаль остановился реанимобиль «Скорой помощи» или, как тут говорят, «Швыдкой допомоги».

Правда, одетые в «костюмы космонавтов» правоохранители с дубинками, щитами и «слезогонкой» пока предпочитали не вмешиваться в националистическую вакханалию. Украинская милиция, или, на новый лад, полиция, оставалась «крайней» с самого начала Майдана зимой 2014 года. Тогда спецназ «Беркут» поставили на колени «отмороженные» националисты из «Правого сектора». А потом «реформа» главы МВД, «щирого украинца» Арсена Авакова, привела к тому, что на смену кадровым специалистам пришли фактически люди с улицы – добровольцы-энтузиасты. Не имея ни опыта оперативно-розыскной работы, ни специальных знаний, они совсем недолго продержались на голом энтузиазме. В народе их прозвали «пластиковыми полицейскими» за абсолютную неспособность действительно защищать закон, даже в таком убогом государстве, как современная Украина.

Гораздо решительнее действовали пожарные. Включив сирены и «мигалки», красно-белые машины немного оттеснили толпу митингующих националистов. Пожарные расчеты окатили из брандспойтов горящий фасад здания посольства. К большому сожалению «диких бандерлогов», которые хотели устроить москалям «вторую Одессу».

* * *

– Я выйду и поговорю с ними! – твердо сказала Елена Глинкина. – Если уж украинская сторона намеренно или нет допустила утечку информации о передаче детей и устроила провокацию, то нужно разъяснить все до конца.

– Перед кем там выступать?! – Временно исполняющий обязанности Чрезвычайного и Полномочного Посла Российской Федерации на Украине не менее решительно постарался не допустить такого поворота событий.

– Нет. Там наверняка есть представители прессы, вот перед ними я и должна выступить. Не хочу, чтобы эти сволочи очерняли память Доктора Лизы. – Доктор Лена была непреклонна.

– Прикрыть врача! – приказал начальник охраны своим бойцам с квадратными прозрачными щитами и травматическими дробовиками. – Стрелять только в самом крайнем случае.

* * *

Елена Глинкина стояла перед толпой беснующихся бандеровцев – прямая, с высоко поднятой головой. Проклятия и угрозы сыпались на женщину градом. Но она вспомнила слова Елизаветы Глинки – Доктора Лизы: «Наверное, потоки оскорблений и лжи, с которыми я сталкиваюсь, спасая детей, – это цена, которую необходимо заплатить за их жизни. Даром такие вещи не даются… Каждая спасенная, выхваченная из ада войны жизнь – это перелом хода вещей, предотвращение уже почти свершившегося зла. Существует мера, цена, которую я должна заплатить: мне нужно не только поехать и вынуть детей «оттуда», из-под снарядов и пуль, но и «здесь» пройти через побивание камнями, публичное унижение. Если за все эти «мразь» и «сука» в мой адрес Бог даст мне возможность спасти еще хотя бы одну жизнь, я согласна»[37].

Тут же к ней подскочили несколько журналистов и операторов с видеокамерами. Жадные до сенсаций «акулы пера», а точнее – украинские «шакалы пера» оттеснили даже беснующихся «правосеков».

– Це правда, что вы приехали из России, чтобы украсть наших, украинских детей?

– Нет, украинская сторона добровольно передает нам детей из интернатов для дальнейшего лечения и социальной адаптации. Учитывая, что на территории вашей страны наблюдается катастрофический упадок медицины, со стороны киевских властей это чуть ли не единственное мудрое решение, – невозмутимо парировала доктор Лена.

– Диты будуть жить у специальной резервации? Из них будуть выховуваты… воспитывать предателей Украины?

– Нет, переданные нам дети будут находиться на территории Донбасса или в южных областях России, им будут преподавать в том числе украинский язык, литературу и культуру. Кстати, в Донецке и сейчас стоит памятник Тарасу Шевченко на одноименном проспекте. Несмотря на то что украинская армия неоднократно подвергала столицу Донбасса бесчеловечным артобстрелам, никто из местных жителей не призывал снести этот памятник или переименовать проспект. В отличие от вашей декоммунизации. Более того, Министерство образования и науки самопровозглашенной республики ДНР презентовало учебник по украинскому языку![38]

А вот эта новость действительно ошарашила украинских «самых правдивых» раздувателей войны на Донбассе. Местные киевские журналисты заметно примолкли и посмурнели. Ведь шла прямая трансляция, а там цензурой «лишнее» не уберешь…

В ограниченном уме украинских националистов оставалось место только для лозунгов «Бандера – герой!» и «Москалей на ножи!». Они понятия не имели, что в Донбассе абсолютно свободно изучают украинский язык. Но только изучают его как один из триединых славянских языков: белорусский, украинский и русский. Более того, украинский язык, равно как и культура, являются неотъемлемой частью единого Русского Мира. А вот «европейская» католическая Польша и в прошлом достаточно жестоко подавляла всякое родство Украины и России, насаждая униатство и латинскую веру на Правобережной Украине.

– А це правда, шо вы продолжаете дело печально известной «доктора Лизы», которая вывозила наших, украинских, детей до России – страны-агрессора?

– Нет, это не правда. Поскольку эти дети являлись гражданами Украины, то они были переданы украинской стороне в городе Харькове. Все сироты без исключения. В Москву Елизавета Глинка вывозила детей только в сопровождении одного или обоих родителей. Все документы, паспорта, доверенности и так далее у них всегда были оформлены в полном порядке и в соответствии с законодательством и Украины, и Российской Федерации. Елизавета Глинка не вывезла из Донбасса в Россию ни одного украинского ребенка без сопровождения его матери или отца.

– А сколько всего, как вы утверждаете, было передано украинской стороне детей-сирот? И каким образом это происходило?

– Тридцать три ребенка-сироты были вывезены в 2014 году через Славянск буквально под обстрелом. Все они были переданы украинским военным и представителям администрации Харькова. Об этом опять же, напомню вам, тогда много писали и говорили, так что журналистам легко проверить данный факт. К тому же моменты передачи детей губернатору Харькова зафиксированы военной видеосъемкой, и она сохранилась. «Фонд Доктора Лизы» и сейчас помогает тем интернатам, в которых воспитываются дети-сироты из зоны гуманитарного конфликта на Донбассе. Единственное – дети боялись людей в военной форме. Они под пулями ехали молча, но начинали истошно кричать на блокпостах, во время проверок. Это слова самой Елизаветы Глинки[39], – ответила, прямо глядя в объективы телекамер Елена Глинкина. – Кроме того, еще до начала гражданской войны на Донбассе, а именно – в сентябре 2001 года, в Киеве Доктором Лизой был открыт первый бесплатный хоспис в Украине. Хоспис поставил перед собой цель защитить смертельно больных граждан, обеспечивая их право на достойную жизнь. По крайней мере, на ее достойное завершение…

– Говорят, что «Фонд Доктора Лизы» пропагандирует войну!

– Безусловно, то, о чем вы говорите, является серьезной нравственной коллизией. Но у нас есть конкретная цель. Наша задача – вывезти больных и раненых детей для того, чтобы они получили квалифицированную бесплатную помощь, теплую одежду, еду и запас медикаментов. – Координатор Гуманитарной миссии не растерялась и перед таким, явно провокационным вопросом. – Могу ответить вам словами Доктора Лизы: «Мы работаем с данностью, c тем, что уже есть. Например, крупнейшие западные фонды десятилетиями отправляют продовольствие и медикаменты в Северную Корею в огромном количестве. Поддерживают ли эти фонды режим Ким Чен Ына? Разумеется да! Но они делают это, чтобы десятки тысяч людей не умирали с голоду. Помощь конкретным людям в бедственном положении, независимо от их убеждений, политической принадлежности, независимо от того, преступники это или нет, независимо ни от чего, просто потому, что это ЛЮДИ, – вот задача благотворительной организации. Война в Донецке, в Донбассе уже ЕСТЬ». А сейчас мы боремся с ее ужасающими последствиями.

– Вы не боитесь закончить так же, как и Доктор Лиза?

– Если мне уготована участь жертвовать собой ради детей, то я с радостью повторю судьбу Елизаветы Глинки.

Внезапно увесистый обломок кирпича ударил Елену Глинкину в голову. Белую куртку с красным крестом и логотипом гуманитарного фонда, в котором доктор Лена вышла к беснующейся толпе «бандерлогов», запятнала алая кровь.

Варварская выходка сходящих с ума от злобы украинских националистов оказалась куда красноречивее любых аргументов, доводов и убеждений. Снова пролилась русская кровь, но самое невероятное – получается, пролилась она ради будущего украинских детей.

Доктора Лену окружили охранники российского посольства, прикрыли отважную женщину прозрачными ударопрочными щитами. Вместе они отошли в здание российского посольства.

* * *

Пока Вежливый обрабатывал и зашивал рану на голове, Елена Глинкина стоически терпела и физическую боль, и довольно жесткие нотации сразу от трех мужчин. От капитана Соболева, который обеспечивал вооруженное прикрытие и обеспечение гуманитарной миссии. От начальника охраны посольства, который был обязан обеспечивать безопасность на суверенной территории Российской Федерации. И от Николая Ивановича как от куратора всего гуманитарного проекта.

– Но ведь все же обошлось хорошо! – обезоружила доктор Лена мужчин женской логикой.

Глава 18

Зачем мы вам нужны?.

– Дiду, що це за дорога такая чудная, поперек поля лежить?

Пацаненок лет десяти смотрел на прямую как стрела широкую серую ленту, пролегшую меж холмов. Она начиналась внезапно и так же внезапно обрывалась в никуда. Они с дедом часто проезжали здесь на покос еще летом. Вот и сейчас туманным и сырым середины декабря утром гнедая лошаденка тянула скрипучую телегу с ворохом душистой, свежескошенной травы. И всякий раз, когда они проезжали мимо странной дороги без начала и конца, паренек с удивлением смотрел на огромные бетонные плиты, которыми был вымощен этот «шлях».

– Ту дорогу построили еще давно, во времена Советского Союза…

– Да-да, дiду, я знаю, нам в школе вчителька рассказывала. Это тоталитарная страна, которой правил страшный Сталин и который напал на Украину и Германию. И случилась Вторая мировая война!..

Немолодой мужчина стеганул вожжами гнедую лошаденку и усмехнулся:

– Все было немножко иначе… Ну, да не в этом суть. Эта бетонная лента, которую ты называешь дорогой в никуда, на самом деле – взлетно-посадочная полоса для реактивных самолетов. Отсюда они уходили в небо и летали почти над всей нашей планетой.

– Ух ты, дiду! Это как поляки чи американцы?

– Ну что ты, Васильку! Самолеты с красными звездами хранили мир и покой на всей земле. Тогда мы жили единым дружным народом, а из Полтавы можно было запросто поехать в Донецк, без всяких блокпостов, виз и проверок благонадежности…

Паренек лет десяти слушал рассказ дедушки, словно волшебную сказку, и не верил его словам.

Скрипучая телега, запряженная гнедой лошаденкой, покатила по заросшим травой бетонным плитам взлетно-посадочной полосы…

От автомобильной дороги, которая пролегала рядом с заброшенным аэродромом, послышался усиливающийся гул, перешедший в оглушительный и уверенный рев моторов. По не слишком хорошей дороге мчались белые грузовики под охраной угловатых, бронированных, ощерившихся пулеметными стволами броневиков. Не нужно было особо присматриваться к несуществующим эмблемам, чтобы уяснить себе донбасское происхождение этих механических монстров.

Бронированные «Уралы», обшитые листами броневой стали, с мощными бамперами и укрепленными кузовами, выглядели, словно вытесанные руками подземных великанов. Отчасти так оно и было. Пятнистые машины внешне выглядели не очень эстетично, но производили впечатление несокрушимой мощи, которая была подкреплена воронением крупнокалиберных пулеметов и более тяжелого вооружения.

Мальчик и старик стояли у груженной мокрым сеном телеги. Лошадка нервно прядала ушами от раскатистого эха мощных моторов. С некоторых пор этот характерный звук цивилизации все реже и реже раздавался на Правобережной Украине – в сонном царстве, где дороги в небо поросли бурьяном и чертополохом «либерально-демократических реформ»…

А мимо мчалась в сиянии мощных прожекторов и механической несокрушимости Большая Жизнь.

* * *

Основанный еще Ярославом Мудрым городок Белая Церковь и Киев разделяли всего лишь 86 километров по трассе. Такая близость к столице и удобное расположение на пересечении нескольких важных автодорог помогали местным жителям достаточно неплохо, по нынешним меркам конечно, существовать. Во всяком случае, машин с бензиновыми и дизельными двигателями здесь было существенно больше, чем привычных уже украинских «дровяных мобилей» с печками-буржуйками вместо топливных баков.

Да и многие многоэтажные жилые дома отнюдь не выглядели покинутыми, в окнах теплился свет. Теплоэлектростанции города хоть и не в полную силу, но все же работали на привозном донецком угольке.

Время здесь не остановилось, оно испуганно замерло, как и во многих провинциальных городках Украины в лихую годину. Жители старались не замечать, не говорить, не обсуждать, насколько хреново они живут. А то – как бы хуже не было. С усталой покорностью люди ходили на «желто-блакитные» митинги и с такой же покорностью выстраивались в очереди за «субсидиями» или за хлебом.

Когда с территорий, прилегающих к независимому теперь Донбассу, привозили очередного «героя АТО» в цинке, также устало скорбели.

Странно, но общая беда – возрождение бандеровщины – с одинаковой силой сплотила Донбасс и разобщила остальную Украину. В этом и заключался культурный, общественный и нравственный феномен различия менталитета Востока и Запада разорванной на куски гражданской войной страны.

«О, Запад есть Запад, Восток есть Восток,

И с мест они не сойдут,

Пока не предстанет Небо с Землей

На Страшный Господень суд…» –

говорится в одноименной балладе Редьярда Киплинга.

На территории современной Украины Страшный суд вершился вот уже который год. Запад и Восток, между которыми пролегли реки крови, все же сходились пока еще медленно и с взаимной опаской. Однако трагедия заключалась в том, что два менталитета – два, если угодно, уже практически сформировавшихся народа – никогда не сойдутся вместе, сколь близко они ни подошли к необходимости взаимопонимания. А с другой стороны, оставался ли украинский народ – именно народом?

* * *

Белые грузовики спешили сейчас к тем, кто больше всего страдал от гуманитарной катастрофы на Украине, и тем, кому неоткуда больше ждать помощи. Конечно, местные жители с миру по нитке старались собрать кое-что и для воспитанников интернатов: еду, одежонку кой-какую ношеную… Но тут уж такое дело – своих бы детей прокормить, не то что сиротам помогать. Просто – нечем, украинская нация стремительно обнищала, и процесс социальной деградации только набирал обороты. Еще грели добротные чугунные (советские!) батареи центрального отопления. Но с каждой зимой – все хуже. Еще собирали на полях урожай хлеба, но он скудел, год от года. Еще работали некоторые заводы на территории Украины, но все меньше дымили трубы – и все больше чадил горящими покрышками Майдан.

Интернат, где должна была пройти передача детей под опеку российской гуманитарной организации, располагался на окраине Белой Церкви. Это было большое мрачное здание, больше напоминавшее казарму, нежели учебное заведение. Александр Соболев вместе с Еленой Глинкиной и Николаем Ивановичем вошли внутрь. Соболев невольно поежился: о каком счастливом детстве может идти речь в этих стенах? Пахло хлоркой и пригоревшей гречневой кашей.

Мебель была еще советская, годов восьмидесятых – девяностых, да и обстановка походила на интернаты еще перестроечных времен. Все вокруг было буквально пропитанно казенщиной. И абсолютно не напоминало яркие детские сады и школы Донецкой Народной Республики или Российской Федерации.

Александра Соболева неприятно поразила еще и суетливая угодливость директрисы, немолодой пергидролевой блондинки. Она постоянно что-то тараторила, пытаясь в выгодном свете представить и свое призреваемое заведение, и воспитанников.

– Может, чайку? У нас и конфеты есть…

– Вы что, издеваетесь?! – не выдержал обычно сдержанный Николай Иванович. – Мы еще детей объедать будем! Лучше распорядитесь, чтобы приняли по описи и расписались в накладных на получение гуманитарного груза. Там как раз и еда, и кой-какая одежда, и лекарства.

– А что делать?.. – развела руками директриса. – Самой противно, но ведь как понаïдуть чиновники з Киева!.. Всех умаслить нужно, угостить… Иначе и того скудного финансирования не увидишь. А нам еще – крышу ремонтировать, да уголь для котельной закупить нужно… Где гроши брать?..

– Тамара Васильевна, я бы хотела пообщаться с детками, – обратилась к директрисе Елена Глинкина.

– Конечно-конечно!.. Сейчас…

Дети смотрели на новых для них людей затравленно. Не самая легкая жизнь приучила и девочек, и мальчиков к тому, что от взрослых редко можно ждать чего-то хорошего. Они привыкли к редким визитам киевских чиновников, которым нужно было просто «попиариться», помелькать в кадре с очередным несчастным ребенком. При этом тупая и послушная аудитория даже не понимала, почему эти дети – несчастны. И кто их сделал такими…

Притом, как обратила внимание Елена Глинкина и другие врачи – специалисты гуманитарного фонда, большинство воспитанников не имели таких уж серьезных и ярко выраженных патологий. Легкая форма церебрального паралича, общее болезненное состояние, судя по просмотренным медицинским картам, – врожденные пороки. Но при достаточно высоком уровне современной медицины в России вылечить эти патологии вполне реально. Проблема была в другом: от этих детей отказывались родители, а в итоге – отказывалась и сама Украина.

Идея фикс современной «желто-блакитной державы» заключалась в тотальной экономии ради выживания кучки недоолигархов. Эту, так сказать, «национальную элиту» нормальные политики развитых стран уже в принципе всерьез не воспринимали. Местные украинские «царьки» могли только кукарекать в собственном «укрятнике». Но при этом именно они подгребали под себя остатки ресурсов, лишая остальных нормального существования, не говоря уже о развитии.

А страдали от подобной политики «украинского социал-дарвинизма» в первую очередь дети. Будущее любого общества, любой страны.

– Тетя, а нас правда распродадут на органы?.. – спросила девочка лет десяти-двенадцати с не по возрасту серьезными карими глазами и волосами, заплетенными в две трогательные косички. – У меня мама продала почку, потому что не на что было жить. А потом – умерла, началось воспаление второй почки. Сказали, что это инфекция попала во время операции.

– Конечно же нет! – помотала головой доктор Лена. – Как тебя зовут?..

– Таня…

– Танечка, все будет хорошо, вас отвезут в интернат, там вы будете учиться, у вас будут игрушки, новые друзья…

– А навiщо[40] вам это нужно?! – настороженно поинтересовался болезненно худощавый паренек в очках – ровесник Тани. – Ведь вы же будете тратить большие гроши. Мы не сможем отдать вам такой кредит, даже если пойдем работать. Мы же сейчас – просто бесполезный балласт…

– Ты прав, но вы отдадите долг, если пойдете не работать, а учиться, – ответила Елена Глинкина.

– Как это?

– Как твое имя?

– Меня зовут Дима.

– Дима, у нас нет «лишних» или «ненужных» людей. Тем более – детей. Вот ты выучишься, станешь врачом, ученым или просто хорошим работником на заводе. Вот тогда и будешь работать, создавать что-то очень полезное и нужное для всех людей.

По глазам повзрослевшего не по годам ребенка Елена Глинкина поняла, что он до конца не верит, что такое вообще возможно. Да и остальные – тоже. Они уже привыкли жить в чудовищном мире, где о ценности человека судят по его набору внутренних органов, а не о том хорошем, что он может совершить для общества.

– Тамара Васильевна, скажите, пожалуйста, почему у детей в медицинских картах отсутствуют отметки о необходимых прививках? – обратилась к директрисе интерната Елена Глинкина.

– Потому что у нас нет денег даже на самые необходимые прививки.

– Это как? Почему именно вы должны платить за прививки? А как же – государственная поддержка? – Доктор Лена была явно озадачена такой постановкой вопроса.

Как любой здравомыслящий врач, тем более детский, она абсолютно четко осознавала необходимость профилактических прививок. Ведь именно вакцинация формирует коллективный иммунитет. С помощью прививок цивилизованное человечество победило такие страшные болезни, как натуральная оспа, полиомиелит и другие напасти. Огромную роль в этом сыграла и система здравоохранения Советского Союза.

– После реформ этой американской сучки украинского происхождения, – помянула недобрым словом бывшего министра здравоохранения при президенте Петре Порошенко заведующая, – государственное финансирование по закупкам вакцин было урезано более чем вдвое. А нас потом вообще неизвестно кому передали. Интернаты же были в ведении Министерства образования и науки Украины. А потом, чтобы мы им отчетность не портили, передали сначала Минздраву, а потом вообще – в муниципальную собственность. Так что не до вакцин теперь. Выжить бы…

– Ужас!..

– Не то слово…

* * *

Перед отъездом детей привели в порядок, умыли, приодели в чистую, хоть и ношеную, одежду. За санитарное состояние, как сказала директриса, можно было не волноваться. В этом отношении она сама поддерживала весьма жесткие, еще советские требования.

Все же Елена Глинкина распорядилась проверить маленьких переселенцев еще и дополнительно – на мобильном диагностическом комплексе. Передвижной кабинет диагностики размещался на базе все того же угловатого грузовика-вездехода «Урал-Тайфун». Внутри размещалась портативная рентгеновская установка высокого разрешения, а также компактная биохимическая лаборатория со всем необходимым оборудованием и химическими реактивами для проведения экспресс-тестов.

Детей разместили в салонах бронированных «Уралов-Тайфун». Прикрытые сверху металлокерамикой и броневой сталью, внутри они больше напоминали комфортабельные экскурсионные автобусы. По бортам размещались удобные сдвоенные кресла. Спинки можно было опускать, чтобы поспать в дороге. В салоне был установлен широкий экран, на котором дети могли посмотреть мультфильмы. Репертуар был обширным: от старого советского «Ну, погоди!» до современных русских мультфильмов: «Барбоскины», «Маша и медведь», познавательные «Фиксики».

В каждой машине находилось двое высококвалифицированных медработника и аптечка первой помощи. Впереди ехал специализированный реанимационный автомобиль.

– Товарищи дорогие, я понимаю ваше стремление помочь этим обездоленным детям. Но пожалуйста, не давайте им никаких конфет, печений и прочих сладостей! – обратилась Елена Глинкина к донецким дальнобойщикам. – Это для их же блага. У нас разработана специальная диета на весь маршрут практически для каждого ребенка.

– Хорошо, Елена, так и будет. Хотя вы правы. Мы уже им конфет успели накупить! – улыбнулся Соболев. – Что ж, отдадим сладости директрисе, может, не всем детям они противопоказаны.

Напоследок донецкие дальнобойщики притащили с ближайшего рынка не только конфеты, пирожные и прочие сладости, но и другие продукты. Мясо, консервы, крупы, муку, растительное и сливочное масло, сахар, чай, кофе – скупили на имеющиеся у них наличные деньги практически все на соседнем оптовом рынке.

– Тамара Васильевна, примите, пожалуйста, от нас – детям. Это не так много, как хотелось бы, но все же какое-то разнообразие. И это тоже возьмите. – Александр Соболев протянул конверт. – Здесь должно хватить и на новую крышу, и на донецкий уголек!..

Директриса детского интерната молча взяла конверт. Сняла очки и закрыла лицо руками, не в силах сдержать слез. Плечи женщины судорожно вздымались от сдерживаемых рыданий. Военный медик Вежливый обнял женщину, усадил на диван. Кто-то уже поднес стакан воды.

– Спасибо большое!.. Я даже не знаю…

– Все нормально. Дети не должны отвечать за грехи родителей.

Вскоре колонна белых грузовиков с маленькими пассажирами под охраной угловатых донецких броневиков тронулась в путь.

Глава 19

Трудный путь к счастливому детству

– Командир, у нас серьезные проблемы. – Вежливый держался сдержанно и настороженно.

Это как раз и напрягло капитана Соболева. Командир знал своих людей, не первый раз бывал с ними в самых разных переделках. Вот и сейчас он отметил излишнюю деловитость и настороженность отрядного специалиста-медика. По совместительству он ведал еще и радиоэлектронной борьбой. На «Вахтовке», кроме беспилотных разведчиков и комплекса кругового обзора, стояла еще более «хитрая» аппаратура, в том числе – и система радиоперехвата и глушения. В свое время она стоила отряду весьма немалых денег, но быстро их окупила. Знать точную обстановку на непредсказуемых и зачастую смертельно опасных украинских маршрутах – дорогого стоит! Вот и сейчас «сорока на хвосте принесла» явно дурные вести.

– На нас объявлена охота, – подтвердил Вежливый плохое предчувствие командира.

– Давай-ка отойдем к штабной машине, и ты мне подробно все доложишь.

– Есть.

Разговор происходил на обочине разбитой, когда-то асфальтовой дороги, впрочем – как и подавляющее большинство на Украине. Колонна бронированных «Тайфунов-У» остановилась на привал. Такие «перекуры» приходилось делать довольно часто, что очень сильно нервировало капитана Соболева и его ребят из-за черепашьего темпа продвижения. Но все же – дети, им надо…

Бойцы Лешки Хрящева привычно рассыпались по окрестностям, прикрывая машины и их сверхценный груз. Стволы крупнокалиберных пулеметов настороженно всматривались пугающими черными дульными срезами в окрестности. Гуманитарный конвой все еще находился на территории Правобережной Украины, неподалеку от небольшого городка Богуслав.

– Ну что там у тебя, излагай подробнее!..

– Товарищ командир, перехвачено сообщение по мобильной связи. Одно из националистических подразделений «Правого сектора» в курсе маршрута нашего движения. Они готовят засаду, готовятся уничтожить всех.

– Вот сволочи!!! Это их же дети!

– А какая разница? Этим тварям нужна «страшная картинка» для телевидения – пригонят западных журналистов, покажут всему «свободному западному миру» то, какие «злодеяния» творят «террористические республики Донбасса»!.. Вполне в их стиле и соответствует методикам ведения современных «сетецентрических», мать их так! – войн.

– Да, ты прав. Но я нечто такое и предполагал. Пойдем, доложишь остальным.

* * *

После доклада Вежливого энтузиазма у всех поубавилось. Если бандеровцы затеяли охоту на гуманитарный конвой, то будут преследовать с упорством бешеных шакалов. Нужно было срочно принимать меры.

– Бэтэр, тащи тубусы противотанкового комплекса! Нужно установить их на башню «Носорога» и подключить к системе управления огнем. Андрюха, мой наводчик-оператор, покажет, как это сделать, – распорядился капитан Соболев. – Ведь как знал, а!..

– Сделаем, командир.

– Лешка!.. Хрящев, твоя основная задача – прикрывать всеми силами взвод огневого прикрытия и дать им возможность выполнить операцию прикрытия.

– Понял, товарищ капитан.

– Снайперы, вы – мой особый резерв.

Андрей Лемур помог закрепить пару транспортно-пусковых контейнеров по бокам приплюснутой широкой башни головного броневика и подсоединить разъемы кабелей к системе управления огнем. Могучий «Носорог» получил еще большую огневую мощь. Одна из ракет «Корнета» имела не только тандемно-кумулятивную боеголовку, а вторая несла термобарический заряд.

Такое же оружие, только в компактном, пехотном, варианте было на вооружении четвертого взвода мотострелков Алексея Хрящева. На восемь человек у них было четыре противотанковых ракетных комплекса «Корнет». Это была «карманная артиллерия» на самый крайний случай. И он уже наступил.

На других машинах сопровождения экипажи также проверяли оружие и боекомплект. С характерным жужжанием поворачивались башни и дистанционные огневые модули, вверх-вниз ходили стволы пулеметов и гранатометов.

Решался и самый главный вопрос: по какой дороге дальше ехать? Вполне логично предположить, что прежний маршрут – через Кременчуг и Крюковский мост через Днепр на Левобережную Украину – закрыт. Вполне возможно, что именно там гуманитарный караван с детьми будет ждать засада «Правого сектора». Так что нужно было ехать через Канев или Черкассы.

Канев – городишко небольшой, всего тысяч двадцать населения, а после войны – и того меньше. По трассе он ближе, так что засада могла поджидать именно там. Черкассы – областной центр, и там расквартирован гарнизон Нацгвардии Украины. В случае чего «нацики» выступят на стороне «правосеков». По крайней мере, не будут препятствовать бандеровцам в нападении на гуманитарный конвой России.

Капитан Соболев выбрал именно второй вариант маршрута. Им бы только, главное, прорваться через Черкассы, переехать Днепр, а там – до Полтавы и дальше – на Павлоград. Александр Соболев поглядел на Николая Ивановича и Елену Глинкину – они оба согласились с выбором опытного командира донецких дальнобойщиков.

– Выезжаем немедленно! Елена, мы будем гнать не останавливаясь, возможно – придется прорываться с боем. Поэтому постарайтесь избежать частых остановок.

– Мои врачи постараются, в каждом броневике оборудован небольшой биотуалет, но…

– Если мы все хотим выжить – то никаких «но». Это понятно?

– Понятно, – тяжко вздохнула женщина.

– Так, нужно поднажать, передайте по колонне. Необходимо добраться до Черкасс и пересечь мост через Днепр засветло. Порядок движения: головной – «Носорог», за ним – «Вахтовка». «Мамонт» и «Василиск» – прикрывают. Потом меняемся. По машинам!

– Есть, по машинам!

Взревели мощные турбодизели, гулко захлопали бронированные люки. Крепкие руки шоферов уверенно взялись за «баранки». Внимательные глаза наводчиков через электронную оптику прицелов напряженно осматривали окрестности, чуткие пальцы замерли на спуске пулеметов.

* * *

Они перли по шоссе в хорошем темпе, вне города – под девяносто! То, что в Донецкой Республике считалось нормой, здесь из-за ужасных дорог уже тянуло на подвиг. Тяжелые грузовики трясло на колдобинах немилосердно, но подвеска все же гасила самые резкие и непредсказуемые рывки. Ремни безопасности, которыми были пристегнуты в креслах и экипажи, и врачи, и дети, скрипели на разрыв от таких «донецких горок»! Опытные водители умело лавировали между особенно большими выбоинами и необъятными лужами.

Миновали небольшой городок Смела, повернули на Черкассы. К счастью, дороги были большей частью пустынны. А немногочисленные автомобили, обнаружив позади ревущую клаксонами колонну взбесившихся механических зверей, испуганно прижимались к обочине. На украинские блокпосты дорожной автоинспекции вообще никто не обращал внимания. Но и сами украинские полицейские отнюдь не горели желанием останавливать вооруженный конвой. На дорогах Украины действовали своеобразные правила движения: прав был тот, у кого железа было больше! Лучше смотреть сквозь пальцы на мелкие нарушения, чем валяться на обочине с диагнозом «острое отравление тяжелым металлом» и десятком дырок от раскаленного свинца.

Но все же именно здесь их и попытались перехватить в первый раз. При этом – «правосеки» старались действовать чуть ли не «в рамках правового поля». Внезапно на одном из перекрестков вперед вырвался «Кугуар» Нацгвардии Украины с «мигалками» и сиреной. А за ним шел потрепанный «зилок» – «сто тридцатый», под красно-черным флагом «Правого сектора». Из обшитого сталью кузова грузовика ударили вспышки выстрелов, бандеровцы били из автоматов и пулеметов, не жалея патронов. Пули защелкали по броне головного «Носорога». По массивному клиновидному бамперу с «бивнем» и вытянутому бронированному капоту «Урала» рассыпались искры рикошетов. На лобовом стекле появились белые кляксы попаданий.

– Вот сволочи бандеровские! Ну, сейчас мы им устроим! – Капитан Соболев прищурился и ударил из дистанционного огневого модуля – прямо по курсу.

Танковый пулемет Калашникова на огневом модуле на крыше грузовика изрешетил задний борт кузова. Было видно, как дернулись и провалились несколько бандеровцев. Видимо, схлопотали свои «свинцовые медали»!..

Сверху, из кузова, ударили башенные пулеметы Владимирова, дымящиеся стреляные гильзы вперемешку со звеньями рассыпной пулеметной ленты забарабанили по крыше кабины. Они отлетали даже на бронированный капот.

Грузовик бандеровцев полыхнул ярким пламенем, бензиновый двигатель рванул как зажигательная бомба. Во все стороны посыпались горящие обломки. Могучий «Носорог» на полном ходу врезался в пылающий остов, поддев его «рогом» на массивном бампере. Сокрушительный удар сопровождался оглушительным грохотом, скрежетом и визгом ломающегося и рвущегося металла. Ревущее пламя брызнуло прямо в лобовое стекло, но все же «Носорог» продолжал переть вперед, сокрушив своего врага!

Сергей Бродяга резко вывернул руль влево-вправо, отшвырнув пылающие обломки бандеровского грузовика. Вот так мусор на дороге нужно убирать!

С «Кугуара» попытались вести ответный огонь из турельного пулемета. Но толстая броня донецких грузовиков с рациональными углами наклона защитила от мощных пуль винтовочного калибра патронов 7,62×54R. А вот миниатюрные 14,5-миллиметровые снаряды спаренных пулеметов на башне «Носорога» буквально изорвали украинский бронированный джип! Пробоины получались размером с чайное блюдце. Крупнокалиберные пули, особенно на такой небольшой дистанции, буквально изорвали «бандерлогов» на части. Под прикрытием шквального огня донецких броневиков колонна с детьми проскочила дальше.

* * *

Черкассы оказались довольно большим городом с густой высотной застройкой. На въезде был оборудован блокпост, но колонну пропустили без излишних разговоров. Странно, ведь не далее как полчаса назад головной «Носорог» расстрелял и буквально растер по асфальту бронированный грузовик бандеровцев и превратил в решето бронеавтомобиль Национальной гвардии Украины!

Сергей Бродяга дисциплинированно притормозил возле полосатого сине-желтого шлагбаума. Капитан Соболев вежливо предъявил документы дежурившим на посту бойцам с шевронами Нацгвардии Украины.

– А шо там на трассе трапылось?[41] – спросил старший наряда.

– Да черт его знает, авария какая-то…

– А у нас тут всех на уши подняли и держат в боевой готовности, – продолжал словоохотливый командир.

– А то разве не ваши?.. Ну, там на дороге…

– Да бiс його знает! Точно не из нашего подразделения. Може, за гроши подрядились бандеровцам помочь. Городок-то наш – маленький, нам неприятности ни к чему. Документы у вас в порядке – проезжайте.

Кварталы новостроек, выходящие к Днепру, широкие улицы и площади, прекрасные парки с весьма оригинальными памятниками. Например – памятник варенику или памятник водопроводчику, вылезающему из люка! Черкассы оказались еще и весьма оригинальным городком. Только вот на всем лежал отпечаток какой-то серой безысходности. Здесь проживало более двухсот пятидесяти тысяч человек, но число горожан уменьшалось год от года. Но все так же стояла на холме над городом Родина-мать, здесь ее ни сносить, не «переодевать» в вышиванку, ни декоммунизировать, похоже, никто не собирался. Хотя неизменное для современной Украины сочетание синего и желтого цветов на фоне общей серости и запущенности резало глаза.

На въезде в город колонна сбавила скорость и прямиком двинула в район Мытницы, откуда начинались мосты через Днепр. Эта полноводная река помнила и языческие времена, и крещение Киевской Руси, и татаро-монгольские нашествия, и восстания против поляков, и опустошительные мировые войны… Много раз воды седого Славутича окрашивались кровью с обоих его берегов. Когда же окончится очередное кровопролитие, разгоревшееся той страшной зимой 2014 года на Майдане?..

– Фу, кажись, мост проскочили! – Сергей Бродяга стер выступивший от напряжения пот со лба.

– Погоди-погоди, рано еще расслабляться, – ответил капитан Соболев и запросил по рации «Вахтовку»: – Что по радиоперехвату?

– Орут «правосеки» на все лады! Кроют местную украинскую Нацгвардию за то, что не перегородила нам дорогу, обзывают «зрадныками» – предателями то есть…

– Понял тебя. Ох, нехорошее у меня предчувствие. Та атака на подъезде к городу была лишь пробной попыткой. Теперь бандеровцы подготовятся гораздо серьезнее… – вздохнул Соболев. – Экипажам боевых машин, в особенности – наводчикам-операторам, усилить внимание!

– Есть усилить внимание.

– Поворачиваем на Золотоношу. Оттуда – на Лубны и до самой Полтавы. Ну, если нас после Золотоноши не «примут», то я очень удивлюсь…

* * *

Предчувствие не обмануло опытного командира дальнобойщиков, намотавшего на кардан пол-Украины. Примерно на полдороге до города Лубны с пологих холмов на обочинах по машинам ударили пулеметы. На ухабистой дороге колонна грузовиков не могла двигаться быстрее сорока километров в час, этим и воспользовались бандеровцы. Пули звонко щелкали по броне, выбивали искры рикошетов.

Реакция донецких дальнобойщиков была мгновенной. Развернулась широкая приплюснутая башня «Носорога», оба его крупнокалиберных пулемета зарокотали, поливая раскаленным свинцом густой подлесок. Дульная энергия пулемета Владимирова – более тридцати килоджоулей, и попадание в любую часть тела практически всегда смертельно, никакой бронежилет не спасет. С такой же легкостью 14,5-миллиметровые пули кромсали ветви деревьев, за которыми прятались «бандерлоги»! Смертоносные очереди не только кромсали тела, но и отрывали конечности!

В хвосте колонны открыл огонь из спаренных автоматических гранатометов массивный «Мамонт». Вихрь осколков оказался не менее эффективен, чем раскаленный свинец крупнокалиберных пулеметов. Стальной тонкостенный корпус гранаты содержал внутри спираль из насеченной проволоки и тридцать шесть граммов взрывчатки. Этого хватало, чтобы выкосить все в радиусе семидесяти квадратных метров. При суммарной скорострельности «спарки» в восемьсот выстрелов в минуту весь подлесок был буквально выкошен за считаные мгновения.

– Не сбавлять скорость! Вперед! – Капитан Соболев умудрялся не только командовать своими людьми, но и стрелять из дистанционно управляемого пулемета на крыше кабины броневика.

С ближайшего холма ударил дымный шлейф. Реактивная граната понеслась к «Носорогу».

– РПГ – справа! – успел проорать капитан Соболев.

Сергей Бродяга резко вывернул руль и утопил в пол педаль газа. Реактивная граната ударила в подставленный опытным «мехводом» массивный бампер. Многотонный грузовик тряхнуло так, что застонала подвеска. Если бы не ремни безопасности, весь экипаж переломал бы себе кости. Кумулятивная струя прожгла металл, но растеряла свою смертоносную убойную силу. На броне вытянутого капота «Урала» осталось только оплавленное пятно – «ведьмин поцелуй», как называли его танкисты.

Но случилась другая напасть – от удара реактивной гранаты заглох мотор. Пока Сергей Бродяга пытался запустить двигатель, башенный стрелок вместе с командиром машины вели бешеный заградительный огонь по окрестностям. Спаренные крупнокалиберные пулеметы на башне «Носорога» грохотали без умолку. Иногда Андрей Лемур переключался на пулемет Калашникова винтовочного калибра, давая стволам КПВТ хоть немного остыть.

Капитан Соболев лупил короткими и точными очередями из огневого модуля на крыше кабины. Электронная оптика прицелов позволяла быстро засекать цели и уничтожать их. Стреляные гильзы непрерывным медным дождем барабанили по крыше бронированной кабины.

Впереди по обочинам, где скрывались бандеровцы, взметнулись дымные фонтаны взрывов. Это ударил автоматический миномет в кузове «Василиска». Бэтэр вместе с расчетом работал в режиме живых автоматов, «скармливая» мощному 82-миллиметровому орудию кассеты с боеприпасами. Заградительный огонь автоматического миномета стал решающим, он рассеял остатки «бандерлогов».

Двигатель «Носорога» все же завелся, победно взревев на повышенных оборотах.

– Продолжаем движение! Нужно свернуть с магистральных дорог и добираться проселками. Так мы упустим время, но выиграем в скрытности, – распорядился Александр Соболев. – Елена, как там дети?

– Дети напуганы, многие плачут, ситуация у нас тяжелая. Врачи успокаивают как могут. Некоторым так вообще нельзя перегружать психику, иначе они рискуют впасть в кататоническое состояние.

– Держитесь! Другого выхода нет.

– Я понимаю, делаем все возможное. В крайнем случае будем давать успокоительное.

* * *

Но все же, как ни торопились донецкие дальнобойщики, пришлось сделать остановку. Нужно было заново перезарядить оружие и проверить машины. Да и экипажам нужно было дать возможность размяться и перекурить.

От броневиков донецких дальнобойщиков несло едкой кислой пороховой гарью и разогретым металлом. Экипажи быстро заправляли новые ленты в пулеметы, осматривали отметины пулевых попаданий.

– Командир, «Василиску» тоже прилетело из гранатомета, но там была «Муха», она послабее РПГ-7, – сказал Бэтэр.

– Повреждения? – осведомился капитан Соболев.

– Зацепило, но несильно, сорвало противокумулятивные решетки на бортах, но броня выдержала попадание.

– А твой автоматический миномет?

– Нормально! Работает как отбойный молоток.

К командиру донецких дальнобойщиков подбежала девочка лет двенадцати. Как и остальные дети, она была напугана перестрелкой, в глазах стояли слезы.

– Дядьку, а почему они в нас стреляют? Мы же ведь украïнцi…

– Хороший вопрос… Подрастешь – поймешь. А пока – беги к тете Лене!

– А вы нас защитите?..

– Конечно, солнышко. – Соболев осторожно погладил своей загрубевшей ладонью девочку по голове.

Она убежала к остальным детям. Смелая – другие маленькие пассажиры все еще настороженно и со страхом смотрели на незнакомых военных в камуфляжной форме.

– Вот только защищать вас приходится от таких же украинцев…

– Нет, командир, не от таких же! Те, кто осмелился напасть на детей, – вообще нелюди!

* * *

Колонна белых грузовиков съехала с магистральной дороги и начала петлять на границе двух соседних областей – Харьковской на севере и Днепропетровской на юге. Капитан Соболев, сменивший за рулем Сергея Бродягу, хмурился все больше – они уже сильно отставали от графика. Экипажи машин устали просто катастрофически, путаницы добавляли и новые названия населенных пунктов, которые изменились на территории Украины после дебильной декоммунизации.

До Павлограда было уже рукой подать, но все же грузовики пока что до него не добрались. Следовательно, этот приграничный город, где бандеровцам их достать будет уже практически невозможно, был не более близким, чем луна на усыпанном звездами небосводе. Было далеко за полночь, когда колонна подъехала к мосту через речушку.

Впереди был мост, но сможет ли он выдержать вес бронированных грузовиков? В любом случае соваться туда ночью наобум было бы верхом безрассудства.

– Внимание, приготовиться к десантированию, – подал команду по рации Александр Соболев. – Первыми выходят снайперы, за ними пехота. Как поняли, прием?..

– Вас понял, десантируемся.

Основная часть колонны отстала, а «Носорог» и «Вахтовка» пошли вперед, сбавив скорость. Подобные маневры постоянно отрабатывались на полигонных тактических занятиях, так что все прошло четко.

Из бронированного кузова «Носорога» выпрыгнули четверо снайперов, сразу же растворившись среди белых клякс первого снега. У них было особое задание. Их мощные 12,7-миллиметровые винтовки АСВК «Корд» взяли на прицел противоположный берег. Ночная электронная оптика рассеивала мглу и позволяла контролировать даже дальние подступы.

Под прикрытием крупнокалиберных пулеметов «Носорога» началась высадка ребят Лешки Хрящева. В полной штурмовой экипировке особо не попрыгаешь, но у них получалось. Лица скрыты за приборами ночного видения, оружие – наготове.

Постоянная привычка к опасности их и спасла, когда с того берега мелкой и неприметной речушки вдруг ударили первые выстрелы. Пули взметнули мокрый снег вперемешку с грязью. Двое бойцов Хрящева упали, простреленные насквозь, не помогли даже усиленные бронежилеты. Одновременно из-за реки ударили огненные трассы спаренных 23-миллиметровых зениток и крупнокалиберных пулеметов.

– Внимание, снайперский огонь с другого берега реки! Подавить! – приказал капитан Соболев. – Бэтэр – огонь!

«Носорог» резко развернулся, уходя от фонтанов взрывов. Но все же все внутри броневика почувствовали дробные удары попаданий по кузову. В принципе, защита головной машины могла выдержать даже попадания 23-миллиметровых осколочно-фугасных снарядов. А вот бронебойные «болванки» были уже исключительно опасны.

– Работаем…

Результаты «работы» автоматического миномета «Василек» не заставили себя долго ждать. На другом берегу небольшой реки взметнулись фонтаны взрывов минометных мин. Расчет броневика «Василиск» открыл беглый огонь, стремясь не столько «накрыть» цели, сколько помешать точной наводке. Тем не менее за речкой что-то неслабо так полыхнуло.

– Есть попадание! Одна из целей уничтожена, – доложил Бэтэр.

– Подтверждаю. – В усиленную электронную оптику огневого модуля капитан Соболев увидел яркую вспышку и пламя, охватившее грузовик бандеровцев со спаренной зениткой в кузове.

Броневики «донецких дальнобойщиков» маневрировали на небольшом пятачке перед мостом, отвлекая на себя огонь бандеровских «ган-траков». Башенные пулеметы на «загривке» стального «Носорога» лупили без умолку. Наводчику-оператору удалось превратить еще один бандеровский грузовик в пылающие обломки. Крупнокалиберные пулеметы Владимирова еще раз доказали свое превосходство.

К оглушающему грохоту 14,5-миллиметровых орудий смерти присоединились частые выстрелы автоматов, опытные мотострелки били одиночными, не расходуя попусту боезапас. Заработал короткими очередями пулемет Калашникова. Под прикрытием пехоты развернули противотанковые ракетные комплексы расчеты взвода огневого прикрытия. Огненные стрелы управляемых ракет ударили по целям. Один за другим выходили из строя бандеровские «ган-траки», захлебывались их пулеметы и скорострельные пушки. Донецким дальнобойщикам не в новинку были такие яростные и неожиданные перестрелки.

Внезапно огненный столб вознесся на месте, где только что стоял «Василиск». Донецкий броневик с автоматическим минометом в кузове разлетелся на пылающие обломки от попадания очереди 23-миллиметровых снарядов.

– Не-е-ет!!! Фаря!!! Бэтэр!!!

В одно проклятое мгновение души донецких дальнобойщиков вознеслись в Горний мир на огненном фонтане взрыва.

Они погибли не в геройском огненном таране, а страшно и просто. Такова неумолимая логика войны: не важно, какие у тебя порывы и устремления, когда ты на огневом рубеже. До сих пор донецким дальнобойщикам просто невероятно везло. Но игры с переменчивой фортуной никогда до добра не доводят. «Василиск» с автоматическим минометом в кузове был наиболее мощным огневым средством. Соответственно – и принял на себя сосредоточенный удар бандеровских «ган-траков».

С грохотом обрушился мост через реку, он был попросту изрешечен многочисленными попаданиями и с той и с другой стороны.

– Быстрее! Двигаемся вдоль реки! – приказал Александр Соболев. Сердце командира ныло от тяжелой утраты, но нужно было думать о живых. Погибших еще предстояло оплакать…

– Но мы не сможем переправиться вброд!

– Нам это и не нужно. Передать по колонне: необходимо двигаться вдоль реки до следующей переправы – неподвижные цели «бандерлоги» перебьют, как в тире!

– Есть, командир.

– «Мамонт», прикрывать отход.

– Принял.

– Пехота, снайперы, отходим. Грузиться на броневики.

– Выполняем.

Гуманитарная колонна вытянулась вдоль берега реки. Броневики донецких дальнобойщиков вели непрерывный огонь, сдерживая натиск боевиков «Правого сектора». Стальной «Носорог» упрямо прокладывал дорогу там, где ее отродясь не было. Его крупнокалиберные пулеметы прогрызали раскаленными свинцовыми клыками путь к спасению. В прямом смысле слова – сквозь бандеровцев! Мощным бампером от отшвыривал в сторону остатки изрешеченных машин с трезубцами на бортах.

«Мамонт» шел в арьергарде, его спаренные автоматические гранатометы создавали позади сплошную завесу из раскаленного металла. Конечно, вооружение этого броневика было послабее миномета «Василек» уничтоженного «Василиска». Но все же «Мамонту» удавалось сдержать яростный натиск бандеровцев. Ему вслед неслись выстрелы, но массивная стальная «шкура» все еще держала удары.

«Вахтовка» прикрывала 12,7-миллиметровым пулеметом дистанционного огневого модуля пехоту Алексея Хрящева. Стрелки яростно огрызались из автоматов и пулеметов, держа на расстоянии бешеную свору украинских националистов. Их задачей была защита ближних подступов. Разместившись в бронированном кузове или внутри броневиков, они вели огонь через бойницы.

За пуленепробиваемыми стеклами и усиленными металлокерамикой бортами белых грузовиков творился ад. А внутри врачи «Фонда Доктора Лизы» пели детские песенки вместе с маленькими пассажирами. А как еще можно было отвлечь юные и неокрепшие души от творящегося вокруг кровавого кошмара?

* * *

Броневики буквально расшвыряли заслоны бандеровцев, расстреляли их вооруженные грузовики. Но за очередным поворотом «донецких» ждал весьма неприятный «сюрприз» – обшарпанный и порядком поржавевший, но от этого не утративший своих боевых качеств бронетранспортер БТР-70. Приплюснутая коническая башня развернулась, и дульный срез 14,5-миллиметрового пулемета уперся прямо в лоб идущему в голове колонны «Носорогу».

Прямо в лицо ударили вспышки трассеров, несколько пуль впились в массивный бампер «Носорога», одна из них отрикошетила прямо в лобовое стекло. Прозрачная броня в каком-то полуметре от лица Александра Соболева покрылась трещинами. Но командир вел наблюдение через перископический обзорный комплекс огневого модуля на крыше кабины. Комбинированная дневная и ночная видеокамеры давали неплохой обзор поля боя.

– Андрюха, бей ракетой!!!

– Пуск!

Ракета противотанкового комплекса «Корнет» с термобарической боеголовкой устремилась к бронетранспортеру с трезубцем на скошенных бортах. Броневик исчез в гигантском огненном шаре взрыва. Резкий скачок давления и фронт высокотемпературной ударной волны буквально запек бандеровцев внутри стального корпуса!

Бронетранспортер превратился в мобильный крематорий на восьми колесах. Начались рваться боеприпасы внутри, из приоткрытых передних люков выплеснулось огромные языки пламени. Через несколько секунд огонь с жадностью пожирал остатки обугленного корпуса.

– Хорошо еще, что у «бандерлогов» танка не оказалось!

– А это что, по-твоему, мать твою?!!

На пригорок метрах в шестистах от «Носорога» неторопливо выбрался, разбрызгивая грязь стальными траками широких гусениц, старый Т-55. Танк с характерной полукруглой башней и 100-миллиметровой нарезной пушкой производился еще с 1958 года и был давно снят с вооружения большинства армий. На территории Украины оставалось десятка два таких вот «гусеничных динозавров». Вот только какая разница, кто отправит тебя на тот свет – якобы «лучший в мире» украинский танк Т-84 «Оплот» или же «престарелый Т-55?! Стомиллиметровому снаряду как-то похрен!..

Словно бы в подтверждение этой мысли грохнула танковая пушка, а рядом с «Носорогом» взметнулся дымно-огненный фонтан взрыва. По броне смертоносной стальной плеткой хлестнули осколки.

– Вали его, Андрюха! Иначе он нас сейчас… – И дальнейшая тирада обычно сдержанного капитана Соболева: – Ракетой, б…дь!

Вторая – и последняя – ракета сорвалась с пусковой установки на широкой приземистой башне «Носорога». Наводчик-оператор Андрей Лемур удерживал перекрестье электронно-оптического прицела на основании башни бандеровского танка. Огненная управляемая комета попала точно. Пробиваемость тандемно-кумулятивной боеголовки «Корнета» составляет 1200–1300 миллиметров брони за динамической защитой. А толщина лобовой брони танка Т-55 составляет всего 100 миллиметров. Высокоскоростная кумулятивная струя с легкостью прожгла броню. Капли расплавленного металла превратили в головешки экипаж и ударили в снаряды боеукладки…

Массивная башня танка взлетела на огненном фонтане от взрыва боеприпасов внутри броневой «коробочки»! В одно мгновение грозная боевая машина превратилась в пылающие руины.

– Молодец, Андрюха! Красиво ты его уделал! – не сдержал своих чувств водитель Сергей Бродяга.

– Колонне – продолжать движение. Бронегруппе – отслеживать цели и вести заградительный огонь. – Командир был более сдержан.

* * *

Безумная гонка по пересеченной местности продолжалась до рассвета. Колонна гуманитарного конвоя уперлась в еще один мост. Переправу взяли с ходу. Капитан Соболев и его ребята были готовы в клочья порвать любого, кто попытается помешать. Но остатки бандеровских недобитков, словно вурдалаки, попрятались при первых лучах скупого декабрьского солнца.

Впереди был Павлоград, который «белые грузовики» и их вооруженный эскорт проскочили на полной скорости. Пробоины и отметины попаданий на броне, закопченные стволы пулеметов и автоматических гранатометов эскорта, полосы гари на бортах белых грузовиков резко бросались в глаза.

На пункте пропуска украинские пограничники прятали глаза – слухи распространялись быстро. В этот раз их пропустили вообще чуть ли ни за считаные минуты.

На погранпосту ДНР бойцы сочувственно глядели на донецких дальнобойщиков. Командир наряда крепко пожал руку капитану Соболеву.

– Искренне соболезнуем, жаль ребят…

– Да, спасибо за человеческое участие.

Снова манят теплые и уютные огни городов Донбасса, а вокруг привычный мирный пейзаж. Они вернулись домой. Не все, но дорогой ценой вернулись к мирной жизни и дети, которые едут в прокопченных пороховой гарью белых грузовиках за иссеченными пулями и осколками броневыми бортами. Снова на горизонте – пирамиды рукотворных гор, терриконов, шахтные копры и высокие трубы заводов.

* * *

К заново отстроенной школе-интернату колонна белых грузовиков подъехала уже под вечер. Здесь детей уже ждали врачи, воспитатели, психологи. У маленьких украинцев начиналась новая жизнь. Никто и не думал переучивать их «на русский лад». Напротив, в образовательную программу в обязательном порядке были включены и украинский язык, и украинская история, и литература, и культура. Но вот только уроки – без националистической истерии, а четко и аргументированно доказывающие, что русские, украинцы и другие народы – братья и среди них не должно быть места вражде. Учителя готовились рассказать детям о том, что Тарас Шевченко в том числе писал по-русски, а выкупили молодого и талантливого украинского художника и впоследствии поэта известный русский литератор Василий Жуковский и выдающийся русский художник Карл Брюллов. А великий русский писатель Николай Гоголь вдохновлялся образами украинского казачества.

Капитан Соболев, стоя возле своего броневика, наблюдал, как дети выходят из высокозащищенных грузовиков – в новую жизнь, к воротам школы.

– Значит, мы не напрасно рисковали и ребята не зря головы сложили, если вот эти дети пришли в свой новый дом?.. – негромко спросил он у Николая Ивановича.

– Нет, не напрасно. Александр, я сделаю все возможное, чтобы вернуть тела ваших боевых товарищей.

– Спасибо, буду вам очень признателен.

К мужчинам подошла Елена Глинкина, за руку она вела девочку лет десяти. На ее личике были заметны следы от слез, она прижимала к груди плюшевого медведя.

– Дядя военный, спасибо вам большое! – Девочка протянула медвежонка капитану Соболеву. В ее глазах было что-то заставившее сердце бывалого воина сжаться, к горлу подкатил колючий ком.

Александр Соболев растерянно принял подарок. А потом присел на корточки и грустно улыбнулся, глядя в эти чистые глаза.

– Расти большая и ничего не бойся. Здесь тебя никто не обидит.

Эпилог

Любая, даже самая жестокая и страшная, война все же когда-нибудь заканчивается. Но вот только мирная жизнь наступает не сразу, потому что далеко не в один момент просыпается мир в душах людей. Путь от нормальной жизни к вооруженному противостоянию, когда – «брат на брата», очень короток. А вот обратно, к осознанию, что можно делить ломоть хлеба с тем, на кого раньше смотрел через прицел, приходит медленно, словно выздоровление после затяжной и тяжелой болезни.

По дорогам разорванной на клочки гражданской войной Украины катили вооруженные и забронированные грузовики. Массивные и угловатые, они оставались зримыми примерами недавнего противостояния. Но все же донецкие дальнобойщики несли не войну, но мир или хотя бы – его хрупкую возможность. Ненависть и жажда крови пришли с Запада – вместе с украинскими националистами, устроившими кровавый Майдан страшной зимой 2014 года. Надежда на мир пришла с востока, из закаленного войной края рукотворных гор – терриконов, угольных шахт и могучих заводов, где в печах клокочет огненная, расплавленная сталь. С востока на запад изувеченной страны ехали торговые караваны под охраной угрюмых угловатых броневиков. Их вели по опасным дорогам Украины донецкие дальнобойщики – с надеждой на новую жизнь.

Примечания

1

Презрительное наименование приверженцев бандеровской, украинской националистической идеологии.

2

В украинском языке буква «и» читается, как «ы», буква «е» – как «э».

3

«Кинуться в гречку» – изменить (украинский жаргон).

4

– Вас специально в России учат украинскому языку?

– Не всех, а только самых умных. А я вообще украинский язык с детства знаю. Я же из Донецка!

– У меня сын, Николай, вернулся из Донецка без руки. Оторвало при обстреле…

– Что ж, такая судьба… Зачем же вы его отпускали?

– А что тут поделаешь?.. (укр.).

5

Это правда. Автор лично разгружал фуру с учебниками из Московского государственного университета.

6

Источник информации: http://tass.ru/info/2179437.

7

Только (укр.).

8

Данные взяты из статьи «Рапс – полевое топливо Украины» Р. Ю. Кошевого, опубликованной в № 4(47), 2010, журнала «Наука и техника».

9

Цены приводятся по состоянию на 2009 год, данные взяты из той же статьи.

10

Тарас Шевченко, «Сон» («На панщинi пшеницю жала…»); 1858 год.

11

Источник информации: http://dengi.ua/business/293702-Vmesto-benzina – ukrainec-perevel-svoj-avtomobil – na-drova??utm_source=iua&utm_medium=iua&utm_campaign=iua.

12

Черевички – туфельки (укр.).

13

«Революцiя гiдностi» – «Революция достоинства» (укр.). Так в современной украинской историографии называются события зимы 2014–2015 годов, в результате которых был совершен фактически государственный переворот, свергнут легитимный президент Украины Виктор Янукович, что повлекло за собой эскалацию вооруженного конфликта в Донбассе.

14

Производим (укр.).

15

Интересный (укр.).

16

Жаргонное название танка Т-64.

17

Кстати (укр.).

18

ЗИП – запасные инструменты и принадлежности. Необходимый набор запчастей и оснастки, который идет в комплекте к поставленной технике.

19

ДОТ – долговременная огневая точка.

20

Оружие (укр.).

21

Сплошные развалины (укр.).

22

Хорошо (укр.).

23

– Ничего мы говорить не будем! Вы – подмоскальники и предатели Украины!

– Хорошо, не хотите говорить – и не надо! (укр.)

24

Погиб (укр.).

25

Запрещенная в России террористическая организация.

26

Зрада – по-украински «предательство».

27

Справедливости ради стоит отметить, что пока еще летный вуз все еще сохранил в своем названии славное имя Ивана Кожедуба. Правда, споры о переименовании военного вуза не утихают и до сих пор, но офицеры-летчики, некоторые из которых еще успели застать советскую эпоху, не сдаются.

28

Харьков был с декабря 1917 года по январь 1918 года столицей Украинской Народной Республики Советов, в феврале – марте 1918 года – столицей Донецко-Криворожской советской республики, а в марте – июне 1919 года и с 19 декабря 1919 года по 24 июня 1934 года – столицей Украинской Советской Социалистической Республики.

29

Источник информации: http://nv.ua/ukraine/politics/kernes-otkazalsja-udovletvorit-petitsiju-o-pereimenovanii-prospekt-geroev-stalingrada-v-chest-bojtsa-ato-508072.html.

30

Источник информации: интервью Елизаветы Глинки журналу «Сноб»; https://snob.ru/selected/entry/84134/page/3.

31

Пограничников (искаж. укр.).

32

Источник информации: https://www.rupor.info/news/120373/ukraina-zanimaet-13-mesto-po-pokazatelyu-vymiraniya-natsii; http://www.bagnet.org/news/society/320841.

33

Источник информации: http://www.doroga.ua/Pages/News.aspx?NewInfoID=9006.

34

ОЗК – общевойсковой защитный комплект из прорезиненной ткани, может носиться в виде плаща-накидки или в виде закрытого защитного комбинезона. Предотвращает попадание на кожу опасных и ядовитых химических и бактериологических веществ, а также радиоактивной пыли.

35

«Украина – это Европа!», «Вернем Крым и Одессу!», «Севастополь – город казацкой славы!», «Мы еще вернемся в Славянск!», «Пусть сдохнут сепараты!», «Москаляку – на ветку!», «Русню – на ножи!», «Украина – это Украина!» (укр.). Обращаю внимание читателей, что в украинском языке буква «и» обозначает звук «ы», а буква «е» – звук «э». Значок «’» соответствует твердому знаку, а буква «ï» читается как смягченное долгое «йи».

36

Реальный случай в Киевском метрополитене.

37

Источник информации: интервью Елизаветы Глинки журналу «Сноб»; https://snob.ru/selected/entry/84134/page/3

38

В Донецке местная администрация ДНР утвердила новый учебник для изучения украинского языка и литературы; http://kp.ua/politics/550350-v-dnr-napechataly-sobstvennye-uchebnyky-po-ukraynskomu-yazyku.

39

Источник информации: интервью Елизаветы Глинки журналу «Сноб»; https://snob.ru/selected/entry/84134.

40

Зачем (укр.).

41

Случилось (укр.).

Content

Георгий Савицкий
Дорогами апокалипсиса

Пролог

Глава 1 «Бронированный зверинец»

Глава 2 Павлоград – перевалочная база

Глава 3 «Белые грузовики»

Глава 4 Конец «диких бандерлогов»

Глава 5 Welcome to Горiшнi Плавнi!

Глава 6 Рабство рапса

Глава 7 В гостях у атамана из города Кобеляки

Глава 8 Комсомольск в осаде

Глава 9 Народный гнев

Глава 10 Возмездие

Глава 11 Путь домой

Глава 12 Харьковская автономная область

Глава 13 Харьков – с надеждой на Россию

Глава 14 Вернуть украденное детство

Глава 15 Доктор Лена из «Фонда доктора Лизы»

Глава 16 Железнодорожное чудовище

Глава 17 Все оттенки «желто-блакитного»

Глава 18 Зачем мы вам нужны?.

Глава 19 Трудный путь к счастливому детству

Эпилог

Примечания