Амелия Грей

Герцог в моей постели

Amelia Grey

THE DUKE IN MY BED

© Amelia Grey, 2015

© Перевод. В. Ю. Степанов, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Глава 1

Что сделано, то сделано.

У. Шекспир. Макбет, акт V, сцена 1

Гайд-парк, 1815 год

Брэй Дрейкстоун, маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоуна, сидел в двуколке. Голова у него раскалывалась, однако если кто-нибудь сейчас увидел его, то ни за что об этом не догадался: уже с юных лет Брэй отлично умел скрывать любые эмоции, тем более боль. Причина этой боли была, в общем-то, банальна: Брэй просто накануне перебрал.

Не подавать виду, что испытывает боль, Брэя в свое время научил отец, который скорее имел в виду боль от раны, а не страдание от похмелья. И хотя отца Брэй слушал редко, но этот урок запомнил хорошо.

– Ну так как, Дрейкстоун, – усмехнулся ехавший рядом в такой же двуколке Натан Прим, виконт Уэйбери, – наше пари остается в силе? Слабо́ наперегонки?

Прищурившись, Брэй посмотрел на виконта, точнее, в его сторону, ибо в таком тумане практически невозможно было разглядеть человека, сидящего в повозке всего лишь шагах в десяти. Даже газовые фонари, горевшие по сторонам Роттен-Роу, казались едва различимыми пятнами света.

Кроме того, дорога была неровной и каменистой. Лошадь Брэя едва ли не ежеминутно оступалась и при каждом неверном шаге резко встряхивала головой и недовольно фыркала, пуская клубы теплого пара изо рта. Темная, промозглая ночь явно не нравилась и ей.

Натан был не самым близким знакомым Брэя. В детстве они ходили в разные школы, хотя и довольно часто общались, когда виконт бывал в Лондоне. Впрочем, в последнее время виконт жил в Лондоне почти постоянно и хотя утверждал, что тишина его уединенного имения в Корнуолле гораздо милее ему лондонской суеты, все его поведение молодого прожигателя жизни недвусмысленно говорило об обратном. Если где-нибудь в Лондоне проходили скачки, соревнования по стрельбе, заключали какое-нибудь пари или просто играли в карты, присутствие при этом виконта Уэйбери можно было гарантировать со стопроцентной уверенностью, но пуститься наперегонки на двуколках в туманную ночь, когда с трудом различаешь даже пальцы на собственной руке, виконт Брэю еще никогда не предлагал.

В темноте раздался лай спаниеля Натана.

– Не волнуйся, старина, все в порядке! – обратился к собаке виконт. – Я вполне отдаю себе отчет в том, на что иду. Да, определенная доля риска в этом есть. Но ради той суммы, которую мы поставили на кон, не грех и рискнуть! Не так ли, Дрейкстоун? – добавил он, обращаясь уже к Брэю.

Пьяная бравада виконта уже совсем было вызвала у Брэя приступ гомерического смеха, но он все-таки сумел в последний момент прикусить губу.

– Разумеется, – поддакнул Брэй. – А то, что ночь темна и туманна, лишь прибавляет риска, а значит, и романтики!

Брэй натянул удила, готовый в любую секунду пустить лошадь вскачь.

Разбитая каменистая дорога, почему-то названная Роттен-Роу – Гнилой Ряд, представляла собой опасность для подобных скачек даже в самый ясный день, не говоря уже о такой непроглядной ночи. Брэй согласился на это пари не ради денег: выигрыш суммы в сто фунтов, которую Натан поставил на кон, не обогатил бы его, а потеря не принесла бы сколь-либо ощутимого ущерба. Но Брэй не привык уступать никому даже в малом. Настоящий джентльмен всегда должен быть победителем – так учил его отец.

Весь сегодняшний вечер Брэй и Натан провели в «Клубе наследников». В головах у обоих бродило изрядное количество спиртного, и неудивительно, что сейчас, как говорится: море было им по колено. И хотя слабый голос рассудка еще едва слышно нашептывал Брэю, что задуманное его приятелем может быть опасно, отказаться от пари означало бы выказать себя трусом в глазах виконта.

Брэй понятия не имел, хорошо ли управляется виконт с лошадью и двуколкой, но тем не менее не сомневался в собственной победе, несмотря на то, что, когда они с Натаном вышли из клуба, Брэй едва стоял на ногах. Сам-то он с лошадьми и повозками еще с раннего детства управлялся отлично. Да и двуколка его, как он уже успел неоднократно убедиться, была вполне способна набирать высокую скорость – она все-таки была изготовлена одним из лучших мастеров, знавших толк в своем деле.

– Кто-нибудь желает поставить на маркиза или на виконта? – раздался чей-то голос.

Брэй и Натан были не одни – за ними наблюдали около дюжины джентльменов. Некоторые из них были пешими, другие – верхом, двое – на таких же двуколках, как и у спорщиков. Сомнений не было: все эти господа собирались последовать за спорщиками, разумеется, на некотором расстоянии и на гораздо меньшей скорости, чтобы узнать, кто же все-таки победит.

Из того что в ответ на этот вопрос послышался целый хор голосов, Брэй заключил, что желающие поставить на кого-то из спорщиков нашлись, хотя подробностей он не смог разобрать.

Сказать по правде, в данный момент Брэю больше всего хотелось лишь одного: добраться наконец до дома и завалиться спать, а если уж скачки неизбежны, то пусть они хотя бы побыстрее закончатся. Но, посмотрев на джентльмена, который предложил делать ставки, Брэй решительно произнес:

– Пистолет у вас с собой? Отойдите на несколько шагов и стреляйте в воздух. Это будет сигналом к старту.

Через несколько мгновений раздался выстрел. Брэй дернул за удила – и двуколка полетела вперед, ужасно громыхая и подпрыгивая на каждом ухабе. Брэй едва удерживался на сиденье. Он ничего не видел перед собой: не только и даже, пожалуй, не столько из-за тумана, сколько из-за того, что голова его была одурманена алкоголем.

Тем не менее каким-то шестым чувством Брэй понял, что уже близок к финишу, то есть к концу Роттен-Роу. Оглянувшись, Брэй разглядел, что коляска Уэйбери всего в нескольких дюймах от его двуколки. Брэй дернул за поводья, погоняя лошадь. Виконт, ухмыляясь, сделал то же самое, и через несколько мгновений он уже обгонял Брэя. А еще через минуту двуколку Натана Прима скрыл густой туман.

Тихо ругнувшись, Брэй яростно стегнул лошадь, но тут вдруг оттуда, где, по его расчетам, в данный момент находилась двуколка виконта, раздался ужасный скрежет тормозивших на полном ходу колес, звук ломающегося дерева, душераздирающий хрип коня…

Сердце Брэя замерло.

– Натан! – крикнул он. – Ты в порядке?

Ответа не последовало.

Лошадь Брэя вдруг издала громкое ржание, явно чем-то напуганная. Двуколка Брэя дернулась и остановилась, да так резко, что он едва удержался, чтобы не вылететь из нее.

Судя по приближавшемуся шуму, к месту происшествия, суть которого была еще пока непонятна Брэю, уже бежали наблюдавшие за соревнованием джентльмены.

– Со мной все в порядке! – крикнул маркиз в их сторону. – Найдите Прима! Что с ним?

– Он здесь! – воскликнул кто-то.

Брэй выпрыгнул из двуколки и побежал туда, откуда раздался этот голос. В мерцающем свете фонаря ему удалось разглядеть смутный силуэт двуколки виконта, лежащей на боку. Колесо двуколки еще вращалось по инерции в воздухе, лошади же каким-то образом удалось устоять на ногах и остаться почти невредимой.

Отодвинув в сторону одного из столпившихся вокруг джентльменов, Брэй увидел лежащего на земле Натана. Спаниель виконта стоял рядом и лизал лицо хозяина.

Брэй протянул руку, пытаясь помочь Натану подняться.

– Нет! – вдруг прохрипел тот. – Мне больно! Не трогай меня!

Судя по гримасе, исказившей его лицо, в этот момент он действительно испытывал жуткую боль.

Брэй похолодел, заметив, что из живота Натана торчит какая-то палка, видимо, пронзившая его насквозь. Жилет, еще несколько минут назад белоснежный, успел стать багровым от пропитавшей его крови.

Ледяной ужас сковал Брэя.

– Господи, Натан, что случилось?! – прошептал он.

– Сам не знаю, – прохрипел тот. – Должно быть, что-то попало под колесо…

– Ладно, – проворчал Брэй, пытаясь взять себя в руки, – сейчас не время выяснять, что произошло. Позже разберемся… Эй, кто-нибудь, подгоните сюда мою двуколку!

– Сестры… – чуть слышно произнес Натан и, не закончив фразу, закашлялся.

– Что? – переспросил Брэй, не будучи уверенным, что верно его расслышал.

– Мне нужно вернуться в имение… Я обещал своим сестрам, что буду в конце недели…

– Ты еще успеешь увидеть их. Если к концу недели не поправишься, мы отвезем тебя туда, – пообещал Брэй.

В глубине души он, однако, не был уверен, что после такой травмы виконт проживет хотя бы час.

– Я должен повидать их! Они зависят от меня… – Натан попытался было приподнять голову, но тут же уронил. – О господи, какая боль! Что хотя бы со мной такое, Брэй?

– Не шевелись! – предупредил тот.

Но Натан снова попытался приподнять голову, и на этот раз ему это удалось настолько, чтобы разглядеть рану и торчащую из нее палку. Виконт попробовал усмехнуться, но вместо смеха с его губ сорвался сдавленный крик.

– Успокойся, Натан! – Брэй дотронулся до плеча раненого приятеля. – Сейчас подгонят мою двуколку… Все будет хорошо!

Прим с трудом поднял дрожащую руку и дотронулся до торчащей из живота палки.

– Не надо, Брэй, – сквозь зубы простонал он. – Я не идиот и все отлично понимаю… Ты ничем не сможешь мне помочь. После таких ран не выживают!

Брэй и сам отлично осознавал, что виконт, увы, прав, и хотел облегчить его последние минуты хотя бы дружеским словом, но не знал, что сказать.

– Лежи тихо, не двигайся, – снова повторил Брэй. – Даже не пытайся разговаривать.

– Можно подумать, – горько усмехнулся Натан, – это что-то… изменит! Двигайся не двигайся, разговаривай не разговаривай – конец все равно один… Можно подумать, я сам не вижу и не чувствую, что эта чертова палка прошила меня насквозь!

– Пока ты жив, есть надежда, Натан.

– Умоляю тебя, Брэй, не надо рассказывать сказки!

– Ты непременно выкарабкаешься!

– Брэй, сейчас не время для этих глупостей. Лучше… дай мне сказать то, что я должен, а то отойду в мир иной и не успею… Короче, если я сейчас умру, титул унаследует мой дядя и ответственность за благосостояние моих сестер ляжет на него. А я не могу этого позволить. Он не сумеет позаботиться о них как должно!

– Да с чего ты взял, что умрешь?

– Снова ты за свое! Я хочу попросить тебя кое о чем…

Прервавшись на полуслове, виконт вдруг закрыл глаза. Ненадолго воцарилась тишина: были слышны лишь хрипы раненого, громкое стрекотание кузнечиков да чириканье какой-то ночной птахи…

Наконец Уэйбери снова открыл глаза.

– Я хочу… попросить тебя кое о чем, Дрейкстоун, – повторил он. – Обещай исполнить мое последнее желание!

– Какое? – спросил Брэй, тревожно вглядываясь в лицо Натана. Обычно румяное, сейчас оно было белым словно полотно.

– Обещай, что ты женишься на моей сестре Луизе.

«Вот тебе раз!» – чуть было не воскликнул Брэй. Он-то был уверен, что виконт попросит всего лишь бокал бренди, чтобы хоть как-то скрасить свои последние минуты.

Жениться? Брэй, которому буквально на днях исполнилось двадцать семь, до сих пор еще ни разу не задумывался о женитьбе. Добровольно сунуть шею в ярмо? Спасибо, увольте – Брэй все-таки не идиот.

– Я не буду тебе это обещать, Натан, – произнес он твердо, – хотя бы потому, что ты не умрешь. С чего ты взял…

Внезапно резко приподнявшись – и откуда только взялись силы? – виконт вдруг схватил Брэя за жабо окровавленными пальцами и притянул к себе.

– Женись на Луизе, Брэй! – прохрипел он.

– Иди к черту! – Руки Брэя сжались в кулаки. – И думать не хочу о такой ерунде! Ты бы еще попросил меня взять на себя содержание твоей любовницы или выплатить все твои карточные долги!

– Брэй, я прошу не за любовницу, а за сестру. Точнее, за всех своих сестер…

– Побереги силы, Натан. Тебе сейчас вредно волноваться!

– Обещай, что выполнишь мою просьбу, Брэй! Обещай! – Голос виконта уже срывался в крик.

– Да пообещайте ему, Дрейкстоун! – произнес кто-то из наблюдавших за рвущей душу сценой джентльменов. – Что вам стоит скрасить последние минуты умирающего?

Брэй обернулся. На него смотрели около дюжины лиц, и на каждом из них читалась просьба уважить последнюю волю виконта. Но Брэй отнюдь не собирался повиноваться, будь их хоть сотня.

– Ну, где же моя двуколка? – нетерпеливо произнес он. – Неужели так сложно…

– Сейчас, сейчас! – раздался в ответ чей-то голос.

Виконт закашлялся, и в углу его рта выступила кровавая пена. Собака не отходила от него ни на шаг.

– Исполни мою просьбу, Локингтон! – снова прохрипел Натан.

– С какой стати? – огрызнулся тот.

Вцепившись в жабо Брэя еще сильнее, виконт снова притянул его к себе.

– Я прошу тебя, Брэй! Не за себя прошу – за сестер. Поклянись, что женишься на Луизе, и я отойду в мир иной со спокойной душой…

Желание виконта позаботиться о сестрах Брэй находил вполне понятным и даже похвальным, но просьба жениться на его сестре была полным безумием. Да, они с Натаном приятели. Пожалуй, даже могли стать друзьями. Но с какой стати Прим вдруг решил, что Брэй ему чем-то обязан только потому, что виконт имел несчастье получить смертельную травму, в которой, если разобраться, сам же в какой-то степени и виноват?

– Я умираю, Брэй, – снова прохрипел Натан. – Обещай, что женишься на Луизе!

– Да что вам, в конце концов, стоит пообещать ему это, Дрейкстоун? – воскликнул кто-то из толпы. – Проявите милосердие!

– Хорошо, Натан, хорошо! – произнес Брэй, несмотря на то, что внутри у него все кипело от раздражения. – Если ты, не дай бог, умрешь – чему я, честно говоря, не вижу причины, – я женюсь на твоей сестре.

Толпа, еще за мгновение до этого гудевшая, как улей, замолчала. Рука Натана наконец отпустила жабо Брэя. Глаза виконта закрылись.

– Да, и собаку, Брэй… – чуть слышно прохрипел умирающий.

– Что? – не понял тот.

– Позаботься о моей собаке, Брэй. Ты же не оставишь Сайнта?

Глава 2

Тебе, невзгода, я раскрыл объятья.

По мненью мудрецов, то путь мудрейший.

У. Шекспир. Генрих VI. Часть 3, акт III, сцена 1

Глядя в пространство, Брэй неподвижно стоял у окна. С момента несчастья, случившегося с виконтом, прошло всего-то около двух часов, а ночной туман успел исчезнуть без следа, словно его и не бывало. Несмотря на ранний час, все вокруг было залито ярким солнечным светом, на небе ни облачка.

Брэй уже успел сменить запачканные кровью рубашку, жилет и жабо и снова, выглядел безупречно, но на душе у него было тревожно.

Брэю до сих пор не верилось в смерть Натана, хоть он и видел все собственными глазами. Раньше Брэю никогда не доводилось присутствовать при столь печальных событиях, и он надеялся, что сегодняшний случай будет первым и последним.

Пока Брэй переодевался, Ситон, которого он всегда считал верным, преданным другом, отправился в «Клуб наследников», чтобы попытаться найти там кого-нибудь, кто мог бы знать, где же все-таки можно разыскать дядю виконта Уэйбери.

– Не хотите ли, сэр, – спросил Ситон у Брэя по возвращении, – чтобы я нанес визит новоиспеченному виконту и сообщил о смерти лорда Уэйбери?

– Благодарю вас, Ситон, но, полагаю, это все-таки моя обязанность.

В глубине души Брэй предпочел бы, чтобы Ситон или кто-нибудь другой взял эту обязанность на себя, но принять от Ситона столь любезную услугу он все равно считал себя не вправе.

С Джоном Олдриджем Ситоном Брэй дружил с момента вступления в «Клуб наследников». Шестидесятилетний, с уже начавшей редеть седой шевелюрой и морщинистой кожей, Ситон был самым пожилым членом клуба. Отец Джона уже достиг восьмидесятисемилетнего возраста, но по-прежнему оставался таким бодрым, что, казалось, готов был дать фору любому молодому, хотя клуб уже не посещал. Когда Джон бывал пьян – что, впрочем, случалось редко, – то шутил, что отец еще переживет не только его, но и своих многочисленных внуков и правнуков.

– Ну а что вы решили относительно сестры Уэйбери? – спросил Ситон.

Брэй рассеянно помассировал отчаянно болевшие виски. Вчера вечером он явно перебрал: надо все-таки быть немного осторожнее, знать меру…

– Что я должен был решить относительно нее? – переспросил он.

– Если я не ослышался, вы, кажется, обещали жениться на ней!

Брэй потер рукой затекшую шею и размял плечи.

– Я сказал это только потому, что иначе бы вся эта толпа просто от меня не отстала! Ну и еще затем, чтобы умирающий мог спокойно отойти в мир иной.

– Вот именно! – многозначительно покачал головой Ситон.

– Что «вот именно»? – не понял Брэй. – Вы всерьез поверили, Ситон, будто я женюсь на ней? Нет, если леди в чем-то нуждается, я всегда готов помочь, но жениться – это, извините, уже слишком!

– Вы дали клятву, Брэй! – Ситон пристально смотрел на него и так маленькими, а сейчас еще и прищуренными глазками. На лбу его залегла озабоченная складка.

Скрежетнув зубами, Брэй отвернулся.

– Женитьба не входит в мои планы, Ситон, – проговорил он, – ни в ближайшем, ни в сколь-либо обозримом будущем. К тому же такой муж, как я, самая неподходящая партия, которую только можно придумать для невинной девушки!

– Вашу клятву слышали с полдюжины джентльменов.

– Вы всерьез уверены, Ситон, что они будут настаивать на ее исполнении? Да они же сами не скрывали, что просили меня поклясться виконту только ради того, чтобы он спокойно умер!

– Неважно. Вы дали клятву, Брэй, а значит, обязаны ее исполнить, и точка. Джентльмен вы, в конце концов, или нет?

«И не подумаю!» – вертелось на языке у Брэя. Как и отец, он всю жизнь делал лишь то, что хотел, нисколько не заботясь ни о каких возможных последствиях, но сейчас, глядя на суровое лицо пожилого друга, Брэй решил, что лучше не перечить.

– Обещаю вам, Ситон, – вздохнув, произнес Брэй, – что, если она уже достигла брачного возраста, я сделаю все возможное, чтобы подыскать ей подходящего жениха!

Морщинистое лицо Ситона недовольно скривилось.

– И только? – усмехнулся он.

– Послушайте, мой друг, я и с виконтом-то был не так уж близко знаком, а о существовании его сестры и вовсе не подозревал! Во всяком случае, я не припомню, чтобы он хоть раз упоминал о ней…

– У него не одна сестра, – поправил его Ситон.

– Сколько же их у него?

– Если не ошибаюсь, пять.

– Ничего себе!

– А как вы думали? – прищурился Ситон. – Предполагали, что виконт был единственным ребенком у своих родителей?

– А что, разве такое невозможно? Я же вот, например, единственный отпрыск моих родителей…

– Подобные случаи скорее исключение, чем правило.

Реплика Ситона немного задела Брэя, но он не привык лезть за ответным словом в карман.

– По крайней мере, – усмехнулся он, – мои родители оказались достаточно умны, чтобы не наплодить аж пять дочерей!

– И что плохого в том, чтобы иметь пять дочерей?

– Попробуйте потом выдать всю эту ораву замуж!

– Их отец, – продолжал Ситон с таким видом, словно не расслышал последней реплики Брэя, – до того как унаследовал титул виконта, был приходским священником в сельской местности, что позволяет с высокой долей вероятности предположить, что его дочери воспитаны в атмосфере чистоты и благочестивости. Разве вы не желаете для себя такой невесты?

– Их отец был священником? – удивился Брэй.

– Собственно говоря, он и не собирался становиться виконтом. Унаследовал он титул в результате несчастья – погиб сын его старшего брата. Это было года четыре или пять назад. Если мне не изменяет память, именно тогда Натан Уэйбери и вступил в клуб, а вскоре после этого унаследовал титул и сам.

Сердце Брэя невольно сжалось. Как тяжело должно быть сейчас сестрам Натана – потерять брата после того, как они совсем недавно пережили смерть отца… Но Брэй поспешил отогнать от себя эту мысль, вспомнив любимое изречение своего отца: «Запомни, сынок: эмоции – ахиллесова пята мужчины и этим часто пользуются женщины». Но вместе с этим Брэю вспомнилось и другое, чему учил его отец: «Настоящий джентльмен держит свое слово!»

Впрочем, отец Брэя не всегда был последователен в своих методах воспитания сына – если слова «методы воспитания» вообще применимы к отцу, который всегда потакал малейшим капризам сына, стоило тому только попросить, а потом удивлялся, почему его сын вырос едва ли не самым скандальным кутилой и повесой во всем Лондоне.

– Пожалуй, – произнес Брэй сквозь зубы, – я пошлю ей письмо, в котором напишу, что обещал на ней жениться и что готов встретиться с ней, когда пройдет год траура по брату…

– Целый год траура? Не слишком ли много?

– Вам так не терпится женить меня на девушке, которую я даже ни разу не видел, Ситон?

– Не то чтобы не терпится, но, по мне, и полгода траура будет слишком много.

– Дай бог, чтобы за эти полгода или год нашелся еще кто-нибудь, кто согласился бы жениться на ней! – Брэй помолчал с минуту. – Лучше скажите мне, Ситон, удалось ли вам что-нибудь разузнать о ее дядюшке?

– Не так уж много. Все, что мне удалось выяснить о нем, – это то, что зовут его Уиллард Прим и он родной брат отца покойного виконта.

– Уиллард Прим? Сомневаюсь, чтобы мне хоть раз приходилось слышать это имя…

– Скорее всего действительно не приходилось. В «Клубе наследников» он никогда не состоял, почему-то не захотел вступать.

Ситон протянул Брэю какую-то бумажку.

– Что это? Адрес дядюшки? – Брэй устремил взгляд на бумажку, но голова его кружилась, и строчки расплывались перед глазами, слова казались лишенными смысла. – Черт побери, – проворчал он, – знал бы я, что все так кончится, обошел бы эту чертову Роттен-Роу за версту!

– Кстати, – прищурился Ситон, – а где сейчас собака виконта Уэйбери?

– В моем саду, – усмехнулся Брэй, – где же ей еще быть? О собаке не беспокойтесь. Эх, если бы вопрос с сестрой виконта можно было бы так же легко решить, как с собакой!

Глава 3

Но если так мужское слово шатко,

Какого ждать от женщины порядка?

У. Шекспир. Ромео и Джульетта, акт II, сцена 3

Два года спустя

Несмотря на то что Брэй до сих пор ни разу не виделся с Луизой Прим, за два года она успела превратить его жизнь в сущий ад. Что ж, решил он, придется, видимо, рано или поздно встретиться с ней и положить этому конец раз и навсегда… Сколько можно оттягивать?

И вот сейчас Брэй сидел в экипаже, глядя в окно на фасад дома новоиспеченного виконта Уэйбери в Мейфэре – одном из центральных районов Лондона, в котором жил он сам. На улице накрапывал мелкий, занудный дождь.

За два года могло бы произойти многое, и Брэй надеялся, что за этот срок мисс Прим вполне могла бы выйти за кого-нибудь другого. Но, видно, все это время она терпеливо ждала, когда же Брэй наконец исполнит обещание, данное ее брату.

На протяжении двух лет, стоило Брэю появиться на какой-нибудь вечеринке, на охоте или в клубе, непременно находился тот, кто спрашивал, собирается ли он жениться на мисс Луизе Прим, и если да, то когда. И хотя Брэй уже давно недвусмысленно дал понять едва ли не всему Лондону, что связывать себя узами брака с сестрой покойного виконта вовсе не собирается, вопросы эти не прекращались.

С тех пор как после смерти отца, случившейся прошлой осенью, Брэй унаследовал титул герцога, он уже успел как следует почувствовать на собственной шкуре, какое бремя на самом деле налагает на человека этот титул. В том, что рано или поздно титул достанется ему, Брэй не сомневался: это лишь вопрос времени. Но он и представить себе не мог, какая это ответственность – быть владельцем нескольких домов и имений, огромного количества лошадей и плюс к тому нескольких компаний. Брэю приходилось крутиться с утра до ночи, чтобы со всем этим управляться. Иной бы на его месте не выдержал такой жизни, но Брэй справлялся.

Однако взваливать на себя еще бо́льшую ответственность – мисс Луизу Прим и ее многочисленных сестер – герцог не собирался. И пора бы уже открыто заявить об этом мисс Прим.

Давно пора… Но Брэй почему-то все время оттягивал тот день, когда серьезно поговорит с ней. Почему? Он и сам не мог ответить на этот вопрос…

Отец Брэя всегда имел репутацию известного ловеласа, а когда и сын завоевал себе такую же, судя по всему, не только не возражал, но и, пожалуй, гордился, что отпрыск пошел по его стопам. Как и отец, Брэй часто менял женщин и даже женитьба вряд ли заставила бы его прекратить это, как не заставила в свое время и отца, но некоторые затруднения, разумеется, создала бы.

– Вы хотите, чтобы я пошел с вами, Брэй?

Погруженный в собственные мысли, он уже успел забыть, что едет в экипаже с Ситоном.

– Спасибо, мой друг, – обернулся и слегка усмехнулся Брэй, – думаю, это будет излишним. Хотя не знаю, почему согласился, чтобы вы сопровождали меня до дома мисс Прим!

– Вероятно, вы боитесь, что, не будь над вами «надсмотрщика», в какой-то момент можете передумать и велите кучеру повернуть назад. Разве не так?

Ох как не хотелось признавать это Брэю, но в глубине души он понимал, что Ситон прав. Привыкнув, что всю жизнь любой его каприз немедленно исполнялся, Брэй ужасно не любил делать что бы то ни было против своей воли. А сегодняшняя поездка к мисс Прим была явно вынужденной.

– Стало быть, – прищурился он, – вы не доверяете мне, Ситон?

– Как видите! – В глазах Ситона блеснул лукавый огонек.

– Давайте договоримся так, Ситон: я не ребенок и не нуждаюсь в няньках. И вы мне друг, а не надсмотрщик!

– Как скажете, Брэй! – улыбнулся тот. – Однако посетить дом мисс Прим вам придется. Свои обещания нужно исполнять, мой друг!

– Не надо читать мне нравоучения, Ситон. Нравоучений я досыта наслушался от отца, пока он был жив. Мне и самому уже надоело, что, куда бы я ни пошел, непременно услышу вопрос, когда я все-таки сделаю предложение сестре виконта? Джентльмены по всему Лондону заключают пари: женюсь я на ней или нет. Мало того, на днях я получил письмо от ее дядюшки, в котором он в самых резких выражениях распекает меня за то, что я до сих пор не женился! Сам ко мне не явился, трус, письмо прислал! Испугался, идиот, я бы уж точно проучил его!

– Если бы вы это сделали, мой друг, – покачал головой Ситон, – то я, пожалуй, не стал бы вас осуждать!

– Я еще доберусь до него!

– Вполне разделяю ваш гнев, Брэй. То, что он ждет от вас исполнения вашего обещания жениться на мисс Прим, еще можно понять, но то, что ему явно не терпится поскорее переложить заботу обо всех ее сестрах на вас…

– Он этого никогда не дождется! – Брэй уже дошел до последней степени раздражения. – Сам вот он почему-то не очень обременяет себя заботой о «любимых» племянницах: уехал из Англии, я даже не имею ни малейшего понятия куда! Но я все равно узнаю и доберусь до него – я уже нанял сыщика, чтобы он выяснил это.

– Наняли сыщика? Браво, Брэй, весьма разумно!

– Погодите, я еще выведу этого индюка на чистую воду! Покажу всем, как он исполняет свои обязанности по отношению к племянницам!

– Если мне не изменяет память, вы, кажется, собирались обратиться в суд с просьбой назначить для сестер Прим какого-нибудь другого опекуна…

– Собирался – и непременно обращусь!

– Если вы это сделаете, то, я думаю, никто вас не осудит. Кроме разве что самой Луизы: она, полагаю, была бы рада выйти замуж за герцога, да еще такого, чтобы взял на себя заботу обо всех ее сестрах…

– Поэтому я и считаю своим долгом, Ситон, сообщить ей, что я собираюсь обратиться в суд, чтобы он назначил ей и ее сестрам другого опекуна, прежде чем обращусь туда. Взять на себя заботу о целой ораве девчонок, пристраивать их замуж, как только они достигнут должного возраста? Увольте! На это у меня нет ни времени, ни желания, ни умения…

– Да, – поцокал языком Ситон, – дядя-то оказался тот еще жук! Убежать от заботы о племянницах неизвестно куда да еще сообщить вам об этом спустя месяц после отъезда…

– Вот именно! Дядюшка еще тот пройдоха… – Брэй помолчал с минуту. – Между прочим, – добавил он, – если уж на то пошло, когда Натан умирал, я пообещал ему лишь жениться на Луизе. Обещания взять на себя заботу об остальных сестрах я не давал!

– Сказать по правде, – Ситон пристально посмотрел на него, – именно поэтому я позволил себе усомниться, что вы сегодня все-таки соизволите отправиться в дом мисс Прим.

Брэй пожал плечами.

– Видите ли, мой друг, – решил признаться он, – я всегда понимал, что рано или поздно мне придется жениться. Однако, как вам это прекрасно известно, я никогда не горел желанием связать себя узами брака. Проблем найти женщину, чтобы провести с ней ночь, у меня никогда не было прежде и не будет в дальнейшем, а большего мне и не надо. Но сейчас, когда я стал герцогом, мне, пожалуй, все-таки стоит произвести на свет законного наследника, а для этого, разумеется, необходимо жениться. Собственно говоря, жена мне нужна лишь для этого, а раз так, то мне безразлично, кто это будет. Так почему бы не мисс Луиза Прим? Думаю, она вполне сможет родить мне сына! А коль скоро я женюсь только ради этого, то я хочу обойтись без всех этих ухаживаний, признаний в любви и тому подобной ерунды…

Ситон рассмеялся в ответ.

Брэю вдруг вспомнилось, что отец Луизы Прим, до того как вдруг унаследовал титул виконта, был сельским священником. А значит, его дочь скорее всего выросла скромной и набожной. Нужна ли ему подобная жена-святоша? В постели она наверняка будет никакой… Но как объяснить это Ситону? Стареющий джентльмен был человеком консервативных взглядов и считал, что ситуация, когда жених и невеста до свадьбы почти незнакомы друг с другом, не говоря уж о какой бы то ни было любви между ними, – это вполне нормально. Достаточно лишь того, чтобы родители и жениха и невесты решили, что данная партия самая подходящая.

Отец Брэя, разумеется, знал об обещании, данном его сыном виконту Уэйбери. Знал, но никогда, даже на смертном одре, не настаивал, чтобы сын сдержал его.

– А вам, Ситон, – спросил Брэй, – приходилось хоть раз видеть эту таинственную мисс Луизу Прим?

– Не удивлюсь, – усмехнулся тот, – если в Лондоне вообще не найдется никого, кому ее хоть раз довелось увидеть. Если не ошибаюсь, она приехала в город всего несколько дней назад. Ее дядюшка, похоже, нарочно послал вам свое письмо с таким расчетом, чтобы вы получили его практически в тот же день, когда она приедет в Лондон!

– А я подозреваю, – скривился Брэй, – что она сама же и подговорила дядюшку, чтобы он послал мне это письмо! Соскучилась, наверное, ждать, когда я соизволю к ней посвататься.

– Вполне возможно, мой друг, вполне возможно… Какая девушка не захочет выйти за герцога! Но вы, кажется, упоминали, что, как написал ее дядя, одну из сестер в этом году тоже уже начнут вывозить в свет… Если вам эта сестра придется более по вкусу, я полагаю, вы вполне можете жениться на ней. Какая вам, в конце концов, разница, если после рождения наследника вы снова сможете делать все, что вам заблагорассудится, предоставив подобную свободу и своей жене?

– В ваших словах есть разумное зерно, Ситон! Мои родители именно так и поступили: после моего рождения жили порознь, ни один из них совсем не вмешивался в то, что делает другой, и обоих это совершенно устраивало…

– Я это прекрасно знаю. Но если вы все-таки позволите мне высказать свое мнение, то я считаю, что если бы ваш отец жил тихой семейной жизнью, проводил бы бо́льшую часть времени с женой, а не в пьянстве и амурных похождениях, то, возможно, прожил бы гораздо дольше!

Брэй молчал. С тех пор как он себя помнил, не было ни одного дня, который его родители провели бы под одной крышей. Брэй воспринимал это как данность, и ему ни разу не приходило в голову спросить у родителей, почему они живут порознь.

Брэй помотал головой, словно пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.

– Что больше всего меня раздражает в этой истории, – произнес он, – это то, что невесту себе я, так получилось, выбрал не сам…

– Вот что я скажу вам, Брэй, – философски заметил Ситон, – вы уже достаточно пожили по своим собственным правилам. Нравится вам это или нет, но прожить всю жизнь так вы не можете. В конце концов, если уж на то пошло, именно подобный образ жизни привел вас к теперешней ситуации… Вы молоды и вполне привлекательны, мой друг. Вы унаследовали титул герцога, когда вам не исполнилось еще и тридцати. Подумайте: много ли найдется мужчин, которые в столь молодом возрасте уже так богаты и влиятельны, как вы?

Брэй был по горло сыт нравоучениями Ситона. Не сказав ни слова, он вдруг резко открыл дверь экипажа и спрыгнул на тротуар.

– Отвезите мистера Ситона обратно в клуб или куда он там пожелает… – приказал герцог кучеру.

– Я не тронусь с места, – запротестовал Ситон, – пока не увижу, что вы вошли в дом мисс Прим!

Снова ничего не ответив, Брэй захлопнул дверь экипажа. Вздохнув, он направился к массивной деревянной двери с ручкой в виде головы льва с кольцом во рту и два раза громко постучал.

Через пару минут дверь слегка приотворилась, и в проеме Брэй увидел девочку лет восьми-девяти. Небесно-голубые глаза казались особенно огромными на маленьком ангельском личике, обрамленном золотыми кудряшками.

За все прожитые годы Брэю приходилось иметь дело с детьми нечасто – практически никогда, и он не имел ни малейшего представления, как с ними разговаривать. Он молча застыл, глядя на ангельское создание, недоумевая, почему дверь ему открыло именно оно. На служанку эта девочка не похожа – слишком уж мала…

Белокурый ангелочек тоже молчал, с интересом рассматривая незнакомца.

Потеряв наконец терпение от затянувшейся паузы, Брэй наклонился к девочке и произнес:

– Добрый день, мисс! Я герцог Дрейкстоун и хотел бы видеть мисс Прим.

Лицо девочки осветилось улыбкой.

– Добрый день, ваше… э-э… высочество! – проговорила она, грациозно присев.

– Вообще-то к герцогам обращаются «ваша светлость», – поправил девочку Брэй.

– Да-да, конечно, светлость… Я знала просто забыла… Мисс Прим – это я.

Стало быть, понял Брэй, перед ним явно не служанка. Но так же ясно, что и не та мисс Прим, которая ему нужна. Впрочем, подумал он, если мисс Прим, которая ему нужна, хотя бы вполовину обладает той же красотой, какой насколько можно судить, расцветет эта, когда вырастет, жениться на ней, пожалуй, было бы не так уж плохо…

– Мне нужна мисс Луиза Прим, мисс, – уточнил он.

Улыбка малышки тут же померкла.

– Она там, в комнате, – пробормотала девочка.

– Понятно… Скажите, мисс Прим, вы всегда открываете дверь, когда кто-то приходит?

На детском личике снова появилась улыбка, только на этот раз хитрая и проказливая.

– Нет, не всегда: иногда закрываю.

Прежде чем Брэй смог опомниться, дверь захлопнулась у него перед носом. Раздался смех и топот убегающих ног.

Брэй стоял в полной растерянности, не зная, на кого больше злиться: на белокурого ангелочка, оказавшегося чертенком, или на взрослых, не удосужившихся привить своему чаду элементарных манер.

Наконец Брэй снова постучался в надежде, что на этот раз дверь откроет кто-нибудь более воспитанный.

Дверь отворилась. На пороге стояла другая юная особа – лет пятнадцати-шестнадцати на вид, с такими же белокурыми кудряшками и огромными голубыми глазами. Но все равно скорее всего это опять не та мисс Прим, что была нужна Брэю.

«У них что, нет дворецкого, – удивился Брэй, – или хотя бы лакея? Послали бы горничную, в конце концов!»

– Добрый день, сэр! – певучим голоском проговорила юная леди. – Чем могу вам помочь?

«Что ж, – отметил про себя Брэй, – у этой, кажется, манеры все-таки получше…»

– Я герцог Дрейкстоун, – повторил он, – и хотел бы видеть мисс Прим.

– К вашим услугам, ваша светлость, – проговорила девушка, немного покраснев и обворожительно улыбнувшись. – Я Лилиан Прим.

Брэй мысленно обругал себя за то, что снова совершил ту же ошибку: не уточнил, к какой именно мисс Прим пришел с визитом.

– Очень приятно, мисс, – произнес он, – но мне нужна мисс Луиза Прим.

Судя по взгляду девушки, она была явно разочарована, что симпатичный незнакомец пришел не к ней.

– Луиза – моя старшая сестра, – проговорила она.

Не успел Брэй как бы то ни было отреагировать на эти слова, как вдруг где-то в доме хлопнула дверь, да так, что, казалось, весь дом содрогнулся. Послышался топот, а затем раздался столь пронзительный визг, что у Брэя мгновенно заложило уши.

– Господи, что это? – тихо спросил он.

– Не обращайте внимания, сэр, – спокойно проговорила девушка, – это, должно быть, одна из моих младших сестер.

– Да что с ней такое, черт побери?!

– Думаю, ничего страшного, ваша светлость.

– Тогда с чего она вдруг завизжала как резаная?

Снова визг – и вслед за ним задорный девичий смех. «Сколько в нем неподдельной радости и веселья!» – удивился Брэй, привыкший слышать совсем другой женский смех: деланый, манерный. На светских балах и обедах нечасто услышишь хотя бы одно искреннее слово, как и искренний смех…

Звуки веселья приближались. Двери одной из комнат распахнулись, и в холл выбежала девочка еще младше первого белокурого ангелочка. К груди она прижимала какую-то книгу. За малышкой по пятам бежала молодая девушка, которая, судя по всему, пыталась отнять у сестры добычу. Девушка уже протянула руку, но в последний момент маленькая плутовка успела-таки увернуться от нее.

– Отдай! – воскликнула девушка, снова заливаясь тем звонким смехом, который так очаровал Брэя.

– Не отдам! Моя книжка!

Малышка скрылась за дверью другой комнаты. Девушка устремилась за ней.

Никогда еще Брэю не приходилось наблюдать подобных сцен. Во всяком случае, он совершенно не мог припомнить, чтобы когда-нибудь хоть раз на его глазах кто-то так весело и беспечно порхал из комнаты в комнату, хлопая дверьми и визжа на весь дом. Поскольку ни братьев ни сестер у Брэя не было, ему практически никогда не доводилось иметь дело с детьми, а что до молодых девушек, то ни те леди, с которыми он общался на балах, и ни одна из его многочисленных любовниц никогда не вели себя так, как эта очаровательная незнакомка, которая, возможно, и была той самой мисс Прим, которую он сейчас разыскивал.

Через минуту веселая парочка снова выскочила из комнаты и помчалась как раз туда, где стояли Брэй и Лилиан.

– Ой! – воскликнула Луиза (если это действительно была она), чуть было не налетев на Брэя, но все-таки успев остановиться в последний момент.

Но тут малышка на всей скорости врезалась в нее сзади и девушка упала бы на Брэя, если бы он не ухитрился-таки удержать ее за плечи. Локон растрепавшихся белокурых волос почти задел лицо Брэя, и он ощутил его приятный запах. Взгляд Брэя невольно упал на девичью грудь, и герцог поспешил отвести глаза.

– Ой! – снова воскликнула красавица. Глаза ее, и без того огромные, стали круглыми от удивления.

Брэй отпустил ее, хотя и весьма неохотно.

– Бонни, – обратилась девушка к маленькой шалунье, – что нужно сказать?

– Скажи ты первая! – ответила та.

– Прошу извинить нас, сэр! – проговорила старшая, глядя на Брэя.

– Мы не виноваты, что вы стояли у нас на пути! – заявила малышка.

– Бонни! – сердито одернула ее старшая сестра.

– Извините нас, сэр! – выдавила та.

Брэй не мог сердиться на малышку, практически толкнувшую такую красотку в его объятия.

– Ничего страшного, мисс! – улыбнулся он девочке и снова перевел взгляд на старшую, отметив про себя, что это, казалось бы, незатейливое светло-желтое платье удивительно ей идет…

Девушка смущенно поправила помявшееся кружево на груди. Этот простой жест почему-то показался Брэю удивительно грациозным, скромным и одновременно соблазнительным.

– Простите нас, сэр, – еще раз проговорила она. – Мы были в библиотеке, играли – на улицу не пошли из-за дождя… Мы и знать не знали, что у нас гость…

«Неудивительно, – подумал Брэй, – что она не услышала, как я стучал в дверь. В таком шуме, не расслышишь и пушечного выстрела!»

Теперь, когда Брэй уже не сомневался, что перед ним та, ради встречи с которой он и явился в этот дом, решил рассмотреть ее поближе. Раскрасневшееся от игры лицо, обрамленное озорными кудряшками белокурых волос…

«Интересно, – пришло вдруг ему в голову, – будет ли она такой же страстной и безудержной в постели, как и в игре? Скорее всего да… Может, женитьба на ней вовсе и не такой уж плохой вариант?»

– Я правильно понял, – Брэй кинул взгляд на книгу в руках малышки, – победительнице в вашей игре досталась бы эта книжка?

Старшая мисс Прим улыбнулась. Такой обворожительной улыбки Брэй не встречал еще ни у кого. Он улыбнулся в ответ, отметив про себя, что эта девушка нравится ему все больше с каждой секундой.

– У нашего дядюшки оказалось столько книг, что я и не ожидала, – призналась Луиза, – да к тому же таких, о каких я ранее и слыхом не слыхала! Не проходит ни дня, чтобы мы с сестрами едва ли не дрались из-за какой-нибудь книжки.

Брэй взглянул на младшую мисс Прим:

– Такая маленькая леди уже умеет читать? Браво, мисс!

– Спасибо, сэр! – улыбнулась та, обнаружив нехватку нескольких зубов, – очевидно, она была как раз в том возрасте, когда у детей меняются зубы.

– Чем могу служить, сэр? – поинтересовалась старшая.

В глубине холла Брэй заметил еще одну мисс Прим, на вид лет восемнадцати, и белокурую плутовку, которая захлопнула перед ним дверь. Всего сестер пять, вспомнил он; стало быть, все они сейчас перед ним.

– Могу я видеть мисс Луизу Прим? – произнес он.

– Я к вашим услугам, сэр! – проговорила старшая, с любопытством глядя на него.

– А со мной вы не хотите познакомиться? – выступила вперед самая младшая. – Меня зовут Бонни!

– Я Сибил, – представилась белокурая плутовка. – А это, – она указала на ту, которой на вид было лет шестнадцать, – Лилиан.

– Спасибо, Сибил, – сказала Лилиан, – я не немая, могу и сама представиться!

– Ну а я тогда, выходит, Гвен, – улыбнулась девушка, выглядевшая лет на восемнадцать. – Я точно помню, что одну из нас зовут Гвен. Но поскольку никто в этом не признался, остается одно: Гвен – это я!

Все, кроме старшей, дружно рассмеялись.

– Прекратите, девочки! – нахмурилась Луиза. – Иначе наш гость подумает, что у нас нет никаких манер!

Однако, поскольку, называя свое имя, каждая из сестер – включая ту, что захлопнула дверь, и ту, что толкнула Луизу в его объятия, – сделала галантный реверанс, Брэй уже успел убедиться, что хорошим манерам они все-таки обучены.

«Будь у меня такая орава дочерей, – усмехнувшись про себя, подумал он, – я, пожалуй, сам бы ни за что не запомнил их имена! Пришлось бы называть их “первая”, “вторая”,“третья” и так далее…»

– А вы кто такой? – с любопытством глядя на него, спросила младшая.

– Бонни! – одернула ее мисс Луиза.

– К вашим услугам, дамы, – сказал Брэй, хотя взгляд его в этот момент был устремлен на Луизу. – Я герцог Дрейкстоун.

Как только он произнес это, выражение лица Луизы вдруг мгновенно изменилось. Плечи ее напряглись, во взгляде появилась враждебность. Застыв на мгновение на месте, Луиза затем отступила от Брэя на несколько шагов. Сестры в тот же миг столпились вокруг нее, словно защищая от незваного гостя. Судя по ее лицу, она думала, как бы ответить Брэю – что-нибудь вроде «убирайтесь к черту!», – но так, чтобы это в то же время прозвучало достаточно вежливо. Остальные сестры, впрочем, смотрели на Брэя скорее с любопытством, чем с презрением, которое читалось во взгляде старшей, однако все-таки не без некоторой доли осторожности.

– Что вам угодно? – спросила наконец Луиза резким, отрывистым тоном.

Тон этот не на шутку разозлил Брэя, ибо он считал, что отнюдь не заслуживает подобного приема. В конце концов, он здесь не по своей воле. Можно подумать, он горит желанием жениться на этой красотке и взять под опеку всю эту ораву! И если Луизе не хочется видеть Брэя своим мужем и опекуном ее сестер, пусть тогда попросит своего дядюшку, чтобы тот не слал Брэю писем с требованиями сделать это!

– Я хотел бы попросить несколько минут вашего внимания, мисс Прим, – ответил он.

– Я вас слушаю, – с тем же вызовом отчеканила она.

Судя по всему, разговор предстоял неприятный, но Брэй был не из тех, кто привык отступать. Ему ли бояться какой-то девицы, пусть и окруженной армией защитниц мал мала меньше? Тем не менее Брэй все же предпочел, чтобы объяснение с Луизой состоялось без свидетельниц.

– С вашего позволения, мисс, – произнес он, – я желал бы поговорить с вами наедине.

Немного поколебавшись, Луиза согласилась:

– Хорошо. Гвен, будь добра, пойди на кухню и попроси миссис Трампингтон приготовить чай и принести в гостиную. Если понадобится, помоги ей выбрать для нашего гостя чашку и блюдце посимпатичнее. Полагаю, – с сарказмом в голосе добавила она, – как истинный джентльмен его светлость предпочитает посуду поизящнее, в какой-нибудь мелкий цветочек…

У Брэя не было сомнения в том, что решение Луизы подать ему чашку «поизящнее» было продиктовано желанием его позлить, хотя бы потому, что, произнося эти слова, она выразительно посмотрела на большие сильные руки Брэя. Глядя на них и на крупную фигуру Брэя, трудно было не догадаться, что он ненавидит все эти микроскопические чашечки, из которых обычно пьют чай или кофе леди, и предпочитает посуду попрочнее.

– И чем меньше, тем лучше! – с тем же сарказмом произнес Брэй вслед Гвен, словно желая сказать: «Ваш вызов принят, мисс Луиза! Что ж, мы еще посмотрим, кто кого…»

– А вам, Сибил и Бонни, – распорядилась Луиза, – пора начинать занятия! Время игр на сегодня кончено. Мисс Киндред, наверное, уже заждалась вас!

– А мне что делать, сестренка? – спросила у нее Лилиан.

Луиза на минуту задумалась.

– А ты, пожалуй, сыграй-ка для его светлости на фортепиано. Такому изысканному джентльмену, как он, наверняка понравится пьеса, которую ты разучивала вчера.

– Да я еще не разучила ее как следует… – пожала плечами та.

– Ничего страшного, – усмехнулась Луиза, – я думаю, его светлость не станет тебя ругать, если ты где-то ошибешься. Не так ли, ваша светлость?

«Черт бы вас побрал с вашей музыкой!» – хотелось заявить Брэю, для которого не было большей пытки, чем сидеть в опере, даже если играли лучшие музыканты, не говоря уже о том, чтобы слушать неумелую игру какой-то девицы. Брэй уже еле сдерживался, чтобы не вылететь из этого дома пулей, но поступить так значило бы дать этой выскочке Луизе повод считать его побег своей победой. Поэтому Брэю ничего не оставалось, как ответить:

– Мне будет очень приятно, мисс Лилиан, если вы сыграете нам, пока мы обсудим одно дело с вашей сестрой.

Каждая из сестер покорно отправилась туда, куда направила их старшая.

– Да что же мы стоим здесь? – картинно всплеснула руками Луиза. – Покорнейше прошу прощения… Входите, ваша светлость!

Во взгляде девушки читалось, что все это спектакль и она вовсе не сожалеет о том, что заставила гостя так долго стоять в холле. Сомнений в нежелании Луизы Прим соединиться с ним узами брака у Брэя уже не оставалось.

– Сюда, пожалуйста, в гостиную… – проговорила она.

– Фортепиано, насколько я понял, там? – уточнил он.

– Совершенно верно.

Несмотря на то что ситуация, казалось бы, располагала к этому меньше всего, Брэй вдруг почувствовал новый прилив влечения к ней. Ему вдруг нестерпимо захотелось притянуть девушку к себе и сорвать с ее сочных губ поцелуй… Это показалось странным ему самому: Брэй ожидал от этого визита чего угодно, но только не того, что его вдруг безудержно потянет к мисс Луизе Прим.

– Позвольте мне куда-нибудь пристроить вашу шляпу, перчатки, плащ, если, конечно, вы еще не передумали и не намерены уйти. У такого джентльмена, как вы, должно быть, наверняка много дел…

Брэй не мог не отметить про себя, что мисс Прим неплохо играет свою роль. Слова ее вполне вежливы, но тон, с которыми они произносятся, ясно дают понять, что этой девушке, как говорится, палец в рот не клади.

Уйти или остаться? Брэй колебался. Становиться нянькой для всей этой оравы малолеток он не горел желанием.

Из гостиной тем временем донеслись первые звуки фортепьяно и подействовали на Брэя словно зубная боль. Ему хотелось лишь одного: бежать из этого дома как можно скорее, однако он протянул мисс Луизе свою промокшую под дождем шляпу.

– Позвольте полюбопытствовать, – произнес он, стягивая перчатки, – у вас что, нет лакея, чтобы открыть дверь?

– В данный момент нет, – отвечала она.

«Странно…» – подумал Брэй. Он уже готов был спросить почему, но тут взгляд его снова упал на пухлые, сочные губы мисс Луизы – и Брэй уже не мог думать ни о чем другом…

Наконец, словно очнувшись от оцепенения, он протянул Луизе перчатки и плащ.

Положив их на столик в холле, девушка проговорила:

– Сюда, пожалуйста, ваша светлость.

Брэй последовал за ней, отметив про себя, что со спины мисс Прим ничуть не менее хороша: стройная фигурка, округлые плечи… – но самое привлекательное – густые шелковистые волосы. Брэй вдруг представил себе, как приятны эти волосы на ощупь…

Почему его так влечет к девушке, которая уже не раз дала понять, что отнюдь не рада видеть его в своем доме?

Гостиная оказалась на удивление просторной, и фортепиано, слава богу, стояло далеко от того места, куда Луиза собиралась усадить гостя. Мисс Лилиан, казалось, не то чтобы плохо знала пьесу, которую пыталась сыграть, а вообще колотила по клавишам как бог на душу положит.

– Садитесь, ваша светлость, – холодно произнесла Луиза.

– Только после вас, мисс.

– Как скажете. Девушка присела на маленький полосатый диванчик, стоявший у стены, а Брэй устроился напротив в просторном кресле, обитом зеленым бархатом.

– Должен заметить, мисс Прим, – начал он, – ваши сестры…

– Я полагаю, – безо всяких церемоний оборвала она его, – вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать моих сестер. Так что нельзя ли перейти сразу к делу, без предисловий?

За свою жизнь Брэй успел повидать не так уж мало, но от слов мисс Прим буквально опешил. Не моргнув и глазом, эта девица осадила его, словно провинившегося школьника! На минуту повисла тишина, если не считать продолжавшегося как ни в чем не бывало музицирования мисс Лилиан. Даже несмотря на то что Брэй был начисто лишен музыкального слуха, эта какофония резала ему уши. Но, как ни действовала ему на нервы игра юной леди, гораздо сильнее его раздражали самоуверенность и наглость мисс Луизы. Трудно было поверить, что это создание, еще несколько минут назад, казалось, излучавшее солнечный свет, вдруг почти за мгновение превратилось в нечто холодное и колючее.

Однако девушка, конечно, не знала, что дамы с характером, как правило, не только не отталкивали Брэя, но по-своему привлекали. Тем не менее до сих пор подобную твердость Брэю приходилось встречать у женщин с некоторым жизненным опытом, но отнюдь не у столь юных созданий, как мисс Прим. Что ж, отметил про себя Брэй, по крайней мере, она, кажется, весьма неглупа. Так что, если уж ему суждено жениться на ней, такое супружество, пожалуй, будет все-таки не худшим вариантом…

– Вы правы, мисс Прим, – произнес он наконец. – Я действительно пришел сюда не для того, чтобы обсуждать ваших сестер. Разговор в основном касается двоих: меня и вас.

– Вас и меня? – Луиза покачала головой. – Что общего может быть между нами?

– Ну, хотя бы то, что я послал вам предложение о браке, а ответа пока не получил.

Девушка пожала плечами.

– Никакого предложения я от вас не получала! – заявила она.

Как показалось Брэю, в этот момент она была искренне удивлена, а не просто пыталась изобразить изумление.

– Человек, которому я поручил доставить мое письмо, сказал, что отдал его вам лично в руки. Может, вы просто запамятовали, мисс Прим? С тех пор прошло немало времени…

– Если вы имеете в виду письмо, которое я получила от вас два года назад, ваша светлость, то в нем, насколько я помню, не содержалось ничего, что даже с самой большой натяжкой можно было бы назвать предложением руки и сердца. Одни лишь соболезнования в связи со смертью моего брата – дежурные и, судя по их тону, совершенно неискренние. – Она поднялась. – На этом я считаю наш разговор завершенным, ибо уверена, что больше нам говорить не о чем. Позвольте проводить вас, ваша светлость!

Мисс Прим направилась к дверям, не оборачиваясь, словно ни на секунду не сомневалась в том, что незваный гость так же безропотно подчинится ей, как, судя по всему, подчиняются младшие сестры. Брэй, однако, не собирался сдаваться.

– Разговор не окончен, мисс, – сказал он, не двигаясь с места – К вашему сведению, я обещал вашему брату, точнее, поклялся, – что женюсь на вас. И тому есть около дюжины свидетелей.

Несмотря на то что мисс Луиза стояла к Брэю спиной и он не видел выражения ее лица, он не мог не чувствовать, что в ее душе происходит какая-то внутренняя борьба. Она обернулась и встала напротив Брэя, скрестив руки на груди, буравя его взглядом своих прекрасных глаз.

– Я освобождаю вас от этой клятвы, – проговорила она.

– В том-то и дело, – прищурился Брэй, – что даже вы не можете меня от нее освободить.

– Извольте выслушать меня, ваша светлость, – резко произнесла девушка.

– Я вас слушаю.

– Как вы уже, надо полагать, поняли, я не только не собираюсь выходить за вас замуж, но и желаю, чтобы ноги вашей не было в моем доме. Я нахожусь сейчас в Лондоне лишь потому, что моя сестра Гвен, достигнув соответствующего возраста, в этом году впервые начинает выходить в свет, и я надеюсь в этом же сезоне подыскать ей подходящего мужа. Как только это произойдет, я намереваюсь сразу же уехать в наше имение в Уэйбери и не возвращаться в Лондон до тех пор, пока не придет пора подыскивать жениха для Лилиан. Что же до меня самой, то связывать себя узами брака я вообще не собираюсь.

Направляясь на встречу к мисс Луизе Прим, Брэй предполагал разные варианты: что она, возможно, окажется некрасивой, сварливой, слабоумной, слишком скромной или, наоборот, чересчур болтливой и развязной – что угодно, но только не то, что она может почему-то не захотеть выходить за него замуж. На протяжении многих лет Брэя преследовали множество девушек, желавших стать его супругой. И в самом деле, какая леди не захочет выйти за герцога? Брэй подозревал, что это сама Луиза упросила дядюшку послать ему, Брэю, письмо с требованием взять ее в жены. И вдруг оказывается… В своем ли она уме?

– Я обещал вашему брату, что женюсь на вас, – повторил Брэй.

– Поскольку моего брата уже нет в живых, теперь не имеет значения, что́ вы ему обещали. Между прочим, он погиб из-за вас!

Жестокие слова были словно удар кнута, но показать это мисс Прим означало бы дать почувствовать себя победительницей. Нет, герцог Дрейкстоун умел сдерживать свои эмоции. Впрочем, он в любом случае не успел бы ничего ответить на столь дерзкое обвинение, так как Луиза, не дав ему опомниться, продолжила:

– Мои родители умерли еще раньше Натана, и теперь, когда не стало и его, вся забота о сестрах легла на меня. Я намереваюсь и впредь продолжать исполнять свой долг старшей по отношению к ним, и я имею основания быть уверенной, что у меня это получится гораздо лучше, чем у вас! Так что, если вы намерены жениться, вам придется подыскать себе другую невесту, ваша светлость!

Брэй молчал, не зная, что ответить. Как ни неприятно ему это было признавать, пока в их словесной битве выигрывала мисс Прим. Возможно, это лишь временная победа. Как говорится: хорошо смеется тот, кто смеется последним… Вот только победит ли он в этой войне? С такой, как оказалось, серьезной противницей вряд ли можно быть уверенным в благополучном исходе…

Герцог и сам не горел желанием жениться на этой не по годам нахальной девице и взваливать на свои плечи заботу обо всей ее малолетней ораве, но его бесило, что мисс Прим имела наглость диктовать ему, что делать. Да что она о себе возомнила, в конце концов?!

Угольки в камине едва тлели, но Брэю почему-то было нестерпимо жарко: и вовсе не от слов мисс Луизы, а от ее близости. Несмотря на всю враждебность девушки, было в ней что-то такое, что не могло не нравиться, но что именно, понять толком Брэй не мог.

Брэй поднялся с кресла, возвышаясь своим недюжинным ростом над невысокой изящной Луизой. Подойдя к ней вплотную, он произнес:

– Вы бросаете мне вызов, мисс Прим? Если да, то знайте: я принимаю его!

Глава 4

В самом лучшем своем виде он немного хуже человека, в самом худшем – немного лучше скота.

У. Шекспир. Венецианский купец, акт I, сцена 2

Вызов?

Мисс Прим трясло от гнева, когда огромная фигура герцога Дрейкстоуна нависла над ней. Будь на ее месте женщина послабее, у нее, пожалуй, подкосились бы колени, а то и обморок случился, но Луиза не могла позволить себе подобного. С тех пор как умерла мать – а это случилось вскоре после рождения Бонни, – девушка заменила мать своим сестрам.

Как ни пыталась взять себя в руки Луиза, однако почувствовала, как кровь приливает к щекам, когда герцог приблизился к ней гораздо ближе, чем должен подходить воспитанный джентльмен к молодой девушке, которую он к тому же видит впервые. Сердце Луизы бешено колотилось, но тем не менее усилием воли она заставила себя смотреть его светлости прямо в глаза.

Луиза смело бросила в лицо герцогу, что именно он виновен в смерти ее брата. До нее доходили слухи, как необуздан порой бывает герцог Дрейкстоун. В какой-то степени Натан, возможно, виновен в своей смерти сам. Кто, в конце концов, заставлял его заключать это чертово пари, в результате стоившее ему жизни? Но точно так же Луиза была уверена, что вдохновил ее брата на это безумное пари не кто иной, как стоявший перед ней джентльмен.

После того как унаследовал титул виконта, Натан стал другим человеком. Бо́льшую часть времени он стал проводить в Лондоне и очень быстро превратился в такого же прожигателя жизни, как и множество представителей золотой молодежи, с которыми общался.

Тем не менее любить своих сестер и заботиться о них Натан никогда не переставал. И Луиза нисколько не сомневалась, что, если бы брат до сих пор был жив, они с сестрами по-прежнему получали любовь и заботу и им не пришлось бы зависеть от взбалмошного дядюшки, для которого забота о племянницах была неприятной обузой.

– Ну так что, мисс Прим? – пристально глядя на нее, переспросил герцог. – Я правильно понял – вы бросаете мне вызов?

Стараясь не показывать страха, Луиза твердо отчеканила:

– Вот еще! Можно подумать, что делать мне больше нечего, кроме как объявлять вам войну, ваша светлость!

Взгляд Луизы невольно скользнул по гладко выбритым щекам герцога, широким плечам, ослепительно белоснежной рубашке, шейному платку по последней моде, бежевому жилету, под которым угадывалась могучая грудь, изящному фраку цвета шоколада… При всей своей антипатии к этому человеку Луиза не могла не признать, что внешне его светлость весьма привлекательный мужчина. Ей вдруг захотелось потянуться к нему и поцеловать…

Это неожиданное желание не на шутку испугало девушку. Господи, и откуда у нее это?

Отступив от герцога на шаг, Луиза бросила тревожный взгляд в сторону Лилиан в надежде, если это сумасшедшее желание и отразилось на какое-то мгновение у нее на лице, сестра ничего не заметила.

Лилиан взяла неверную ноту, и от взгляда Луизы не укрылось, что это заставило герцога поморщиться.

«Ага, так тебе и надо!» – не без злорадства отметила про себя она. Стало быть, этот, казалось бы, непробиваемый, железный человек тоже имеет свои слабости…

Луизе снова вспомнилась, как Натан, обычно с удовольствием проводивший время в обществе сестер, стоило кому-нибудь из них начать музицировать, сразу же старался под каким-нибудь предлогом улизнуть из дому. Дядя, все-таки иногда навещавший их в Уэйбери, тоже находил игру племянниц отвратительной. Что ж, коли и герцогу Дрейкстоуну игра Лилиан режет уши, Луизе остается только порадоваться, что есть повод лишний раз подействовать ему на нервы.

– Я правильно понял, мисс, – спросил вдруг герцог, – что ваша сестра Гвен собирается выезжать в свет уже в этом сезоне?

– Да, – отвечала Луиза, снова вспомнив о том, что ей пришлось послать дяде аж три письма, прежде чем он наконец соизволил приехать в Уэйбери и обсудить детали переезда в Лондон ради того, чтобы представить Гвен на ярмарке невест.

С тех пор как погиб Натан, забота о сестрах целиком легла на плечи Луизы. Что же до дяди, то он практически сразу дал ей понять, что не горит желанием обременять себя подобными хлопотами. Но для того чтобы переложить их на плечи герцога Дрейкстоуна, сначала нужно было выдать Луизу за него замуж. Хотя Луиза неоднократно и недвусмысленно заявляла о своем нежелании выходить за его светлость, дядя ни о чем и слышать не хотел.

И Гвен дядюшка был не прочь поскорее сбыть с рук, но в то же время ему совсем не хотелось брать на себя заботу и расходы на новые платья для нее, экипажи и балы. Луизе стоило большого труда заставить наконец несговорчивого старика перевезти все семейство в Лондон.

Однако, как бы то ни было, герцогу Дрейкстоуну все это знать было ни к чему.

– Но если так, то не мешало бы позаботиться о том, чтобы нарядить ее как следует, по последней моде, – произнес герцог.

К чему вдруг его светлость это сказал, Луиза не знала, тем не менее ответила:

– Ну, в общем-то да…

– Я могу посоветовать, – герцог слегка склонил голову, – кому из влиятельных людей здешнего света ее следовало бы представить, если вы хотите…

– Ваша светлость, – прищурилась Луиза, – я не поняла: у вас есть какие-то планы относительно Гвен?

– Собственных – никаких, – нахмурился он.

– Что ж, – облегченно вздохнула она, – слава богу, потому что жениться на Гвен я бы вам все равно не позволила.

Герцог шагнул к ней. Взгляд его был мрачнее тучи.

– Послушайте, мисс Прим, – произнес он сурово, – если бы я вдруг захотел жениться на вашей сестре, вы никак не смогли бы этому помешать!

Луиза молчала. Как ни неприятно было ей признавать это, в глубине души она понимала, что его светлость, к сожалению, прав: власти и влияния в обществе у него гораздо больше, чем у нее.

– Может, и не смогла, – проговорила она наконец. – Но, уж поверьте, приложила все усилия, чтобы хотя бы попытаться!

– Оставим этот разговор, мисс Прим. Я вовсе не собираюсь свататься к вашей сестре. Скажите лучше, как я могу посодействовать ее успеху в обществе?

– Вопрос успеха Гвен в обществе вас совершенно не касается, ваша светлость. Так что оставим и этот разговор. Чем дальше вы будете держаться от нее, тем больше это будет способствовать ее благополучию!

– Вопрос ее благополучия касается меня самым непосредственным образом хотя бы потому, что заботу о нем возложил на меня ваш дядя.

– Мой дядя? – Луиза была удивлена и напугана. – Что же он такое сказал или сделал, что заставил вас…

– Вам этого знать не нужно.

– Что бы там ни было, я все равно продолжаю настаивать, что забота о Гвен не ваше дело.

– Прежде чем покинуть Англию, ваш дядюшка официально, оформив все соответствующие документы, сделал меня вашим опекуном и опекуном ваших сестер, возложив тем самым всю заботу о вашем и их благополучии на меня.

Луиза вдруг почувствовала себя так, словно ей придавило грудь огромной железной плитой.

– Мой дядя уехал из Англии и оставил всех нас на попечение вашей милости? – пробормотала она.

– Вы не ослышались, мисс.

– Я не верю ни единому вашему слову!

– Вы хотите сказать, я все это выдумал?

– Нет, но… Я ничего не знала об этом!

– Не знали, что он решил отдохнуть за границей и переложил заботу о вас и ваших сестрах на меня?

– Нет.

Сердце Луизы бешено колотилось, но она постаралась взять себя в руки.

– Признайтесь: это вы подговорили его так поступить? – поинтересовалась она.

– До сего момента я был уверен, что вы подговорили его.

– Я? С какой стати?

– Я полагал, вам самой не терпится выйти за меня замуж!

– Замуж за вас? Я не вышла бы за вас замуж, даже будь вы весь сплошь золотым или бриллиантовым! Как только мы приехали в Лондон, я вдруг получила письмо от дядюшки, в котором тот заявлял, что уехал из столицы. Но о том, что он покинул страну, я не знала! Оставил нам единственную служанку, миссис Трампингтон… Она уверяет, что понятия не имеет, куда он уехал, и у меня нет основания ей не верить.

– Вы хотите сказать, что вы с сестрами приехали в Лондон совсем одни?

– Не совсем. Нас сопровождала мисс Киндред, которая давно живет в нашей семье в качестве гувернантки. Когда-то она была моей гувернанткой, теперь вот – младших девочек…

– Я полагаю, – герцог сдвинул брови, – Гвен понадобится компаньонка, чтобы сопровождать ее на балах. Об этом ваш дядя тоже не позаботился?

– Как написал дядя в письме, на роль компаньонки для Гвен он назначил сестру своей жены, некую миссис Рамону Колтраст. Но, когда мы приехали сюда, никакой миссис Колтраст мы не обнаружили, и до сих пор она еще не дала о себе знать…

– Мне приходилось встречаться с этой Колтраст, – сухо произнес герцог. – Такой компаньонки я бы и врагу не пожелал!

– Что ж, а я не пожелала бы врагу такого опекуна, как вы! – не скрывая своего презрения, парировала Луиза.

Игра Лилиан, совсем не попадавшей в такт, вдруг начала действовать на нервы ей самой, и Луиза попросила, стараясь говорить в самой вежливой манере:

– Лилиан, не будешь ли так любезна попросить миссис Трампингтон принести абрикосовых пирожных?

– Хорошо, сестренка! – обрадовалась та и отправилась исполнять ее просьбу.

Луиза снова перевела взгляд на герцога, не зная, на кого злиться больше: на самого Дрейкстоуна или на дядюшку, назначившего ей в опекуны этого прожигателя жизни. Сначала ушли в мир иной ее родители, затем брат, а теперь, как оказалось, и дядя скрылся неизвестно куда, оставив ее на произвол человека, с которым она до сегодняшнего дня даже ни разу не встречалась!

– То, что мой дядя не склонен обременять себя заботой о нас, для меня давно не новость, – произнесла она. – Но я, признаться, не ожидала, что вы станете поддерживать его в этой нечистоплотной игре. Будь на вашем месте настоящий джентльмен, он бы непременно отказался!

– Ваш дядя не оставил мне выбора, мисс. Но дело даже не в этом. Между прочим, раз уж на то пошло, настоящий джентльмен обязан исполнять свои обещания. Как я уже неоднократно говорил, я поклялся вашему умирающему брату жениться на вас. Свидетелями той клятвы были не менее дюжины джентльменов, и они до сих пор ждут от меня ее исполнения.

– Я не верю ни единому вашему слову! Моего брата уже все давно забыли, не говоря уже о какой-то клятве, которую вы якобы ему дали.

– Вы ошибаетесь, мисс. На протяжении двух лет, что прошли с тех пор, мне буквально ни дня не давали прохода вопросами, когда же я наконец исполню то, что пообещал вашему несчастному брату. Можно подумать, я горю желанием стать опекуном целой оравы детей, которые целыми днями носятся по дому как угорелые и орут как резаные поросята!

У Луизы даже дыхание перехватило от этих слов.

– Резаные поросята? – медленно, с расстановкой повторила она, глядя ему в глаза. – Вы изволили назвать моих сестер резаными поросятами?!

Дрейкстоун пожал плечами:

– А с кем еще прикажете их сравнить? Орут так, словно за ними гонятся все черти ада!

– Вы… вы чудовище! – задыхаясь от гнева, воскликнула Луиза.

– Это комплимент? – как ни в чем не бывало улыбнулся он.

– Оставьте ваши шутки! Обо мне вы можете говорить что угодно, но когда дело касается моих сестер…

Как ни старался герцог держать себя в руках, от взгляда Луизы не укрылось, как скрежетнули его зубы.

– Я не называл их резаными поросятами. Я сказал «как резаные поросята», мисс!

– О своих собственных братьях и сестрах вы тоже позволяете себе подобные выражения, ваша светлость?

– Видите ли, мисс Луиза, у меня нет ни братьев, ни сестер.

– Даже двоюродных?

– Даже двоюродных.

От удивления Луиза заморгала чаще.

– Но… но ведь это ненормально! – пробормотала она.

– Нормально или нет – в моем случае это факт, мисс. Возможно, причина этого в том, что мои мать и отец тоже были единственными детьми у своих родителей. И прежде чем вы меня спросите, есть ли у меня друзья и позволяю ли я себе подобные выражения в их адрес, отвечу: да, есть. Но если бы я назвал их поросятами, они бы просто посмеялись вместе со мной, только и всего…

– Неудивительно, – усмехнулась, в свою очередь, Луиза, – если представить себе, какие у вас друзья! Впрочем, перейдем к делу. К вашему сведению, завтра же я собираюсь обратиться в суд с требованием, чтобы мне и сестрам назначили другого опекуна. И я даже не сомневаюсь, что суд встанет на мою сторону!

– А я уверен в обратном, мисс.

– Уж не хотите ли вы сказать, – Луиза уперла руки в бока, – что собираетесь помешать мне? Интересно, как?

– При чем здесь я? Существует закон, мисс Луиза! Если ваш дядюшка назначил меня вашим опекуном в полном соответствии с законом, то вы не можете менять опекунов как перчатки всякий раз, когда вам заблагорассудится!

– Будем надеяться, что законники все-таки неглупые люди, сэр, и сообразят, кто сможет быть лучшим опекуном для несовершеннолетних девочек: их родная сестра или какой-то повеса, у которого, хотя ему уже исполнилось тридцать лет, до сих пор гуляет ветер в голове!

Герцог приблизил лицо вплотную к лицу Луизы. Ноздри его раздувались от гнева.

– Я не ослышался, мисс, вы изволили сказать, что у меня гуляет ветер в голове?

– Судя по тому, что пишут о вас в газетах, иной характеристики вы не заслуживаете!

– Вы доверяете сплетням из бульварных газетенок?

– Газетам можно было бы и не верить, но то же самое говорил мне о вас мой брат, пока еще был жив.

– А вам не приходило в голову, мисс, что, возможно, говорил он вам это, будучи изрядно пьяным?

– Судя по его рассказам, спаивал его не кто иной, как вы! Не беспокойтесь, я знаю о вас вполне достаточно, ваша светлость: и о вашем пристрастии к карточным играм, за которыми вы проводите целые дни, и о пари наподобие того, в результате которого погиб мой брат, и даже о ваших многочисленных любовных похождениях… Ваш клуб следовало бы переименовать в Клуб беспутных людей, и вы – главный претендент на этот титул!

Луиза обратила внимание, что его светлость так же тяжело дышит, как и она сама. Нервничает, стало быть… Не ожидал, бедолага, что неведомая ему до сих пор Луиза Прим даст ему отпор!

Впрочем, Луиза заметила еще и то, что зеленые глаза герцога Дрейкстоуна теперь уже почему-то смотрят на нее немного добрее, а сердитая складка на лбу понемногу разглаживается. Или это ей только показалось?

Наконец, прервав паузу, герцог произнес:

– А ведь мы стоим так близко друг к другу, мисс Прим, что мне не составило бы труда поцеловать вас…

Луиза отчаянно заморгала. Нет, этого не может быть, это, вероятно, ей послышалось… но отчего вдруг сердце так сладко замирает в груди?

– Что? – переспросила она.

– Ваши губы всего в дюйме от моих… Вот я и думаю: поцеловать вас, чтобы оправдать ту репутацию ловеласа, которой, если верить вам, наделил меня здешний свет, или все-таки отойти в сторону и вести себя как джентльмен?

Еще секунда – и Луиза протянула бы губы навстречу его губам, но все-таки она сумела одуматься. Словно отгоняя наваждение, девушка решительно вскинула голову, отбросив растрепавшиеся от погони за сестрой волосы назад, сама удивляясь тому, почему этот человек, которого она, казалось бы, должна ненавидеть всей душой, вдруг вызвал у нее столь странное влечение.

– Нравится вам или нет, мисс Прим, – заговорил вдруг герцог совсем на другую тему, – заботу о вас и ваших сестрах я беру на себя, и вы не сможете это изменить. Не беспокойтесь, я одену их в платья от лучших модисток и украшения от лучших ювелиров. Я сведу их с самыми влиятельными людьми города. И обещаю вам найти лучшего жениха для мисс Гвен уже в этом сезоне!

– Она уж как-нибудь подыщет его без вашей помощи, – огрызнулась Луиза.

– А вас, мисс Прим, я больше не стану просить выйти за меня замуж, – заявил он, пропустив реплику девушки мимо ушей.

– Слава богу! – выдохнула она.

– Я просто буду терпеливо ждать, когда вы сами ответите мне согласием.

«Вот тебе раз!» – подумала Луиза.

– В таком случае, – язвительным тоном проговорила она, – вы так и умрете холостым, ваша светлость!

– Стало быть, это все-таки вызов, мисс Прим? – усмехнулся он в ответ. – Что ж, коли так, то можете считать, что ваш вызов принят!

Пристально глядя ей в глаза, герцог улыбнулся ей. В этой улыбке было что-то демоническое и в то же время что-то такое, от чего у Луизы вдруг все затрепетало внутри…

– С вашего позволения, мисс! – произнес его светлость с легким поклоном и вышел.

Застыв в оцепенении, Луиза смотрела на дверь, через которую удалился незваный гость. Впервые едва ли не за всю жизнь ей выпало иметь дело с человеком, ведущим себя так бесцеремонно. Мало того, что явился без приглашения, так еще и ни на секунду не сомневается, что она будет счастлива связать себя с ним узами брака… Каков нахал!

Но почему тогда грудь щемит от сожаления, что поцелуй, которым грозился герцог, в результате так и не состоялся?

Глава 5

Может ли юность ужиться

Вместе с ворчливою старостью?!

У. Шекспир. Страстный пилигрим

Какого бы отношения ни заслуживал герцог Дрейкстоун как человек, Луиза не могла не признать, что чисто внешне он чертовски привлекательный мужчина. От этих размышлений на ее щеках заиграл легкий румянец.

Неужели она действительно привлекла герцога настолько, что ему захотелось поцеловать ее? В это трудно было поверить, если бы она сама не услышала это пару минут назад из его собственных уст.

Но почему?

Луиза всегда казалась себе достаточно серьезной, чтобы не потерять голову и не броситься на шею мужчине, любому мужчине, не говоря уж о таком ловеласе, как герцог Дрейкстоун.

Входная дверь издала громкий хлопок, значит, его светлость покинул дом.

Как ни надеялась Луиза на то, что эта первая встреча с герцогом окажется и последней, она понимала или, скорее, чувствовала, что его светлость не успокоится, а продолжит докучать ей. Что же делать?

Покойный отец Луизы был благодушным, уравновешенным человеком, для которого забота о любимой семье всегда оставалась главным смыслом жизни даже после того, как он получил титул виконта. Привыкший к тихой, размеренной жизни всеми уважаемого сельского пастора, отец никогда и не думал, что когда-нибудь станет виконтом. После этого семья переехала в имение Уэйбери, но и там отец продолжал проводить бо́льшую часть времени дома и так же нежно опекать дочерей.

Натан тоже любил сестер. Он был неплохим человеком, но все же не таким заботливым, как отец. Он сам признавал, что соблазны шумного лондонского света настолько вскружили ему голову, что противостоять им было выше его сил. Почти все время Натан проводил в Лондоне, и даже его, казалось бы, искреннее чувство к некой деревенской красавице не удерживало его в Уэйбере.

Луиза прикрыла глаза, мысленно призывая всех святых помочь ей.

Она плохо знала мужчин, плохо понимала мужскую психологию. По сути дела, до сих пор практически единственными представителями мужского пола, с которыми ей приходилось общаться, были ее отец, брат и дядя. Однако ни один из них не был даже отдаленно похож на герцога Дрейкстоуна.

И одно из их отличий от герцога, отметила она про себя, состояло в том, что и отцу, и Натану, и пройдохе-дяде было далеко до его светлости в умении держать себя так самоуверенно в любой ситуации. Герцог оставался неколебимым как скала даже тогда, когда Луиза обвинила его в смерти Натана. В глубине души она не могла не признать, что завидует такой выдержке.

Как бы то ни было, более всего удивляло и возмущало Луизу в герцоге не это, а его уверенность, что в один прекрасный день она примет его предложение. Одно из двух: либо этот человек одержим манией величия, либо наделен наглостью, превосходящей все мыслимые и немыслимые границы.

Несмотря на то что на самом деле Луиза не считала герцога напрямую виновным в смерти Натана, она вовсе не раскаивалась сейчас в том, что обвинила его в ней. Кто, в конце концов, поощрял в Натане появившуюся у него с некоторых пор страсть к вину, картам и женщинам? Впрочем, даже если обвинение и несправедливо, такого непробиваемого человека, как его светлость, оно скорее всего совершенно не задело…

Однако Луиза все же понимала, что главной причиной того, почему она обвинила герцога Дрейкстоуна в смерти брата, было то, что приписывание кому-то вины за эту смерть хоть немного облегчало ее боль от несправедливости этой утраты…

В одном Луиза была уверена точно: никогда, никогда она не выйдет замуж за такого человека, как герцог Дрейкстоун! Мужчина, способный находить удовольствие в картах, безудержном пьянстве, многочисленных любовных похождениях, вряд ли способен стать любящим, заботливым мужем и отцом – таким, каким был, например, ее отец…

Луизе вдруг пришла в голову мысль, что злиться ей, пожалуй, стоило бы в первую очередь не на его светлость, а на своего дядюшку – за то, что уехал неизвестно куда и, не удосужившись известить ее об этом, переложил всю заботу о ней и сестрах на этого беспутного герцога. Впрочем, во время своего последнего визита в Уэйбери дядя и не скрывал от нее, что в данный момент все его мысли заняты отнюдь не заботой о племянницах, а тем, чтобы его новая молодая жена (которой он сам по возрасту годился в отцы) родила ему наследника…

Девушка подошла к креслу, стоящему у камина, и села. Созерцание пламени обычно действовало на нее умиротворяюще, а сейчас Луиза, как никогда раньше, нуждалась в том, чтобы успокоить наконец взвинченные нервы. Мысли ее вдруг вернулись к тому времени, когда еще был жив Натан. Луизе в тот год исполнилось восемнадцать, и она как раз закончила свое обучение. Французский она знала превосходно, весьма неплохо музицировала и танцевала, кроме того, умела рисовать и даже слагать недурные, как ей самой казалось, стихи. Знала, по крайней мере теоретически, как управляться со слугами, какие им давать приказания, чтобы дом был полной чашей… Короче, Луиза знала и умела все, что положено знать и уметь юной леди. Все ее мысли в то время были заняты мечтами о балах, о молодых галантных кавалерах, о первом глотке шампанского и первом поцелуе под усыпанным звездами небом… Но судьба распорядилась иначе. После похорон Натана Луизе пришлось уступить требованиям дяди, согласно которым ей следовало бы не разъезжать по балам, а остаться в Уэйбери хотя бы еще на год, поскольку после смерти брата ей придется взять на себя некоторую долю заботы о сестрах. На следующий год повторилось то же самое: дядя сумел уговорить ее подождать с поиском жениха для себя самой еще год…

Поскольку дядя, как очень скоро выяснилось, не особо утруждал себя хлопотами о племянницах, львиную долю этих хлопот Луизе пришлось взвалить на собственные плечи. В результате, сама едва войдя во взрослый возраст, Луиза заменила девочкам и отца и мать. Что ж, ничего не попишешь – долг перед малолетними сестрами есть долг… Но в последнее время Луизу стали все чаще посещать мысли, что, если так пойдет и дальше, она, чего доброго, рискует, пристроив наконец всех своих сестер замуж, остаться в старых девах. Младшей, Бонни, сейчас шесть. Брачного возраста она достигнет лишь лет через десять. Луизе к тому времени будет тридцать. В таком возрасте уже слишком поздно заводить семью и детей… Но если уж ей суждено остаться старой девой, она постарается сделать все, чтобы сестры избежали подобной печальной участи.

Внезапно раздумья Луизы прервал стук в дверь. Неужели его светлость вернулся? Что ему понадобилось на этот раз? Или, может, он просто забыл шляпу или перчатки? Как бы то ни было, Луизе не хотелось открывать ему дверь.

Девушка скрестила руки на груди и упрямо сжала губы, не двигаясь с места.

Стук повторился, на этот раз громче и настойчивее.

Луиза вдруг живо представила себе высокую фигуру герцога, мокнущего без шляпы под дождем.

«Что ж, – усмехнулась она про себя, – если это действительно так, то поделом ему!»

Однако через минуту Луиза подумала, что, хочешь не хочешь, открывать дверь придется, ибо если не откроет она, это сделает кто-нибудь из сестер: такой громкий стук они просто не могут не услышать.

Вздохнув и постаравшись морально приготовиться к очередной словесной битве, Луиза пошла открывать.

– О господи! – услышала она женский голос. – Почему вы так долго не открываете? Заснули, что ли?

Прежде чем Луиза смогла опомниться, мимо нее в дом, шурша широкими юбками, прошмыгнула незнакомая дама в темно-зеленом платье и черном капоре, стройная и с довольно-таки симпатичным лицом. Вслед за ней вошла пожилая женщина, судя по всему служанка, с большим дорожным саквояжем в руках.

– Ну и денек! – без всяких предисловий затараторила дама. – Сначала я провела несколько часов под дождем в экипаже с протекающей крышей, потому что, видите ли, он застрял в грязи… А когда наконец тронулись, не успели проехать и мили, как сломалось колесо! И в довершение всего я стою здесь, промокшая до нитки, на пронизывающем до костей ветру, стучу, стучу, но никто не открывает… – Сделав небольшую паузу, незнакомка посмотрела на Луизу: – Какую комнату вы мне определили?

Совершенно опешив от беспардонного вторжения непрошеной гостьи, Луиза застыла на пороге с открытым ртом. Впрочем, дама даже не дала ей что-либо ответить, снова затараторив:

– А впрочем, неважно – пристроюсь где-нибудь… Мэнни, – обратилась она к служанке, – пройди по дому и подыщи какую-нибудь комнату, которая, на твой взгляд, подошла бы мне. Если ее кто-то уже занял, просто выстави из комнаты вещи. В конце концов, мне нужна комната поудобнее, чтобы как следует отдыхать: присматривать за полудюжиной девочек все-таки нелегкая работа… А затем спустись и попроси кучера отнести в эту комнату мои вещи.

– Хорошо, мэм, – отвечала Мэнни.

Дама вдруг пристально оглядела Луизу с головы до пят.

– Вы кто? – так же бесцеремонно спросила она.

Луизе хотелось ответить этой невоспитанной незнакомке какой-нибудь колкостью, но в последний момент она передумала. Сегодняшний опыт общения с герцогом Дрейкстоуном научил Луизу, в частности, тому, что, если ответишь противнику едким сарказмом, это вовсе не обязательно гарантирует тебе победу: противник может расценить это как проявление слабости с твоей стороны, – поэтому Луиза лишь произнесла с галантным поклоном:

– Луиза Прим, к вашим услугам. Позвольте, в свою очередь, и мне полюбопытствовать, с кем имею честь?

– Рамона Колтраст, – объявила дама, снимая перчатки. – Я правильно поняла: вы одна из сестер, компаньонкой которых я собираюсь стать?

«Что ж, – отметила про себя Луиза, – видно, его светлость был действительно прав, когда заявил, что такой компаньонки он и врагу не пожелал бы!»

– Совершенно верно, миссис Колтраст, – сказала она. – Я ждала вас: дядя говорил, что вы должны к нам приехать.

Луиза перевела взгляд на служанку, которая уже успела подняться почти до самого верха лестницы, ведущей на второй этаж, и окликнула ее:

– Мэнни!

Женщина обернулась и посмотрела на Луизу.

– Мэнни, спальня для миссис Колтраст уже готова. Вторая дверь направо. Это самая большая комната в нашем доме, мэм, – добавила она, обращаясь уже к миссис Колтраст. – Единственная в нашем доме, где два окна, а не одно. Надеюсь, там вам будет удобно…

Мэнни посмотрела на свою госпожу, ожидая ее распоряжений. Та кивнула, словно желая сказать: «Хорошо, Мэнни, неси вещи в ту комнату, которую приготовила для меня эта девица». Небрежно бросив перчатки на столик в прихожей, миссис Колтраст произнесла:

– Лорд Уэйбери сказал, что поручил заботу о твоем благосостоянии, Луиза, герцогу Дрейкстоуну. Он считает, что это лучший способ заставить его светлость выполнить наконец свое обещание жениться на тебе, раз уж ты до сих пор не заставила…

«Плохо, должно быть, вы знаете герцога, миссис Колтраст! – хотелось сказать Луизе. – Такого человека, как он, никто и ничто не в состоянии заставить сделать что бы то ни было, если он сам того не хочет!»

Вслух же Луиза произнесла:

– Я не собираюсь выходить замуж за герцога Дрейкстоуна, миссис Колтраст. И думаю, не трудно догадаться почему.

– Лично я этого совершенно не понимаю! – заявила в ответ та. – Взяла себе в голову какую-то глупость… Не знаю, что ты там себе навоображала, и даже слушать не хочу! Да любая на твоем месте сочла бы за честь выйти замуж за герцога! В ближайшее время я намерена встретиться с его светлостью и обсудить все детали. Принарядить как следует аж трех леди – непростая задача, и чем раньше мы начнем, тем лучше. Не вижу смысла тянуть время!

– Меня принаряжать не надо, миссис Колтраст. Лично я не собираюсь искать себе жениха в этом сезоне.

– Да что за глупости, в конце концов?! И слушать не хочу! Или ты думаешь, что лорд Уэйбери будет обеспечивать тебя всю оставшуюся жизнь? Хочешь не хочешь, тебе нужен муж, милочка! Дай бог пристроить замуж и остальных… У тебя ведь пять сестер?

– Четыре, миссис Колтраст.

– А, ну да, все время забываю: вас всего пять… Что ж, по крайней мере двух из вас нужно пристроить замуж еще до того, как лорд Уэйбери вернется в Англию…

– Это почему же? – удивилась Луиза.

– Что значит «почему»? – фыркнула миссис Колтраст, пожав плечами. – Он сам так распорядился!

Луизе не хотелось рассказывать этой даме, как одиноко ей сейчас, после того как умерли отец и брат, а теперь вот и дядя, по сути, бросил ее… Все равно миссис Колтраст этого не поймет. Одно Луиза знала твердо: никогда, никогда она не выйдет замуж за мужчину, из-за которого она была бы вынуждена оставить сестер без должной заботы.

– А впрочем, – заявила вдруг миссис Колтраст, – поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас мне просто нужно немного отдохнуть. Завтра я собираюсь встретиться с герцогом Дрейкстоуном и все как следует обсудить…

– Его светлость сам сегодня был здесь, – проговорила Луиза, – и мы с ним все обсудили…

Миссис Колтраст сняла капор, обнажив черные, словно вороново крыло, волосы.

– Его светлость был здесь? – переспросила она.

– О чем я вам и толкую… Герцог сказал, что все расходы на мое содержание – и моих сестер он готов взять на себя.

– Серьезно?

– Дрейкстоун так сказал. Так что, если верить ему, вам даже не придется особо утруждать себя заботой о нас… Но я все равно рада, что вы приехали, миссис Колтраст! – поспешила добавить Луиза.

– Когда он ушел? – поинтересовалась Колтраст.

– Да буквально несколько минут назад…

– Эх, жаль, что я задержалась в дороге, а то бы застала его! Что ж, я рада, что его светлость готов взять на себя всю заботу о тебе и твоих пяти сестрах…

– Четырех, миссис Колтраст, – нас всего пять…

– Ну да, конечно… Впрочем, попробовал бы он отвертеться! Весь Лондон уже второй год ожидает от него этого.

– Сказать по правде, сделать это заставил его мой дядя.

– Вот как? – Миссис Колтраст вскинула бровь. – Признаться, я этого не знала… Что ж, твой дядя поступил весьма неглупо!

– Неглупо? – возмутилась Луиза. – Оставить нас на попечение человека, с которым он мало знаком, а я и вовсе не знакома. Это, по-вашему, неглупо?

– Что же, по-твоему, в этом глупого? Твой дядя хочет, чтобы его светлость женился на тебе. Но поскольку сам герцог почему-то не спешил к тебе свататься, твой дядя поторопил его, только и всего… – Миссис Колтраст зевнула, прикрыв рот рукой. – А теперь извини, Луиза: после такого путешествия я буквально падаю с ног, мне нужно отдохнуть, умыться. Вели своей горничной принести ко мне в комнату горячей воды, да поскорее.

– Видите ли, миссис Колтраст, горничной у нас нет.

– Ну, пришли того, кто есть… Хоть какая-то служанка у вас имеется?

– На данный момент только миссис Трампингтон, кухарка. Только она уже так стара, что я не уверена, сумеет ли она принести вам воды: ведь для этого ей придется подниматься с тяжелым ведром по лестнице – ваша комната на втором этаже…

– Куда же делись все слуги? – нахмурилась миссис Колтраст.

– Когда мы приехали сюда, здесь была одна миссис Трампингтон. Всех остальных – я даже толком не знаю, кто еще здесь был, – дядя, надо полагать, забрал с собой…

– Безобразие! – фыркнула Колтраст.

«Поразительная женщина! – усмехнулась про себя Луиза. – То, что дядя оставил меня и сестер на попечение человека, которого я до сегодняшнего дня ни разу не видела, для нее, кажется, в порядке вещей, а то, что не оставил здесь слуг, чтобы приплясывали вокруг ее драгоценной персоны, – безобразие…»

– Разве вы не взяли с собой слуг из Уэйбери? – поинтересовалась Колтраст.

– Да их там, собственно, уже не осталось – почти все ушли от нас после смерти Натана… Остались только наша гувернантка да еще пожилая пара – муж с женой, что в основном присматривали за домом. Она готовила, прибиралась в доме, следила за огородом, а ее муж – кстати, отличный работник! – ухаживал за садом, за лошадьми да за экипажем: раз в неделю мы совершали поездку по окрестностям… Их мы оставили в имении – должен же кто-то за ним следить. А с собой взяли лишь гувернантку, мисс Киндред.

– Ну что ж, – заявила миссис Колтраст, – слава богу, у девочек хотя бы гувернантка есть… Сказать по правде, я не люблю возиться с маленькими детьми – с ними никакого терпения не хватит! Вечно носятся как угорелые.

Луиза едва сдерживалась, чтобы не наброситься на эту бесцеремонную дамочку с кулаками. Сначала его светлость обозвал ее сестер резаными поросятами, теперь вот эта миссис Колтраст…

С тех пор как Луиза себя помнила, едва ли не каждый день они с сестрами во что-нибудь играли: в погожие дни – во дворе, в дождь – в доме… И ей никогда не приходило в голову хоть на самую малость в чем бы то ни было ограничить свободу девочек, как бы резво они ни бегали по дому, как бы громко ни кричали. Не собиралась она этого делать и сейчас. Пожалуй, его светлость был все-таки прав, когда заявил, что миссис Колтраст не слишком подходит в компаньонки для нее и сестер…

– Я и сама отлично сумею позаботиться о своих сестрах, миссис Колтраст, – проговорила Луиза.

– В том числе подготовить старших к бальному сезону? – прищурилась та. – Извини, дорогая, что-то я сомневаюсь в этом… Ты сама-то хоть раз на балу была?

– Нет, но я имею представление…

– Сомневаюсь… К твоему сведению, дорогуша, знай: как только ты начнешь выезжать на все эти балы, у тебя просто не будет оставаться времени ни на что, кроме как, вернувшись домой, рухнуть на кровать и едва-едва прийти в себя к следующему дню и новому балу… Впрочем, поговорим об этом позже; сейчас я сама чувствую себя настолько уставшей, что могу думать только о том, как бы поскорее доползти до кровати… Как можно жить без слуг – не представляю! Завтра же попрошу его светлость раздобыть для нас хоть какую-нибудь прислугу! А пока что, Луиза, вели своей кухарке вскипятить воды, чтобы мне умыться, а сама…

Миссис Колтраст вдруг прервалась на полуслове. Лицо ее, еще мгновение назад хмурое, вдруг просветлело.

Луиза проследила за взглядом миссис Колтраст, чтобы понять, что вдруг вызвало в ней такую перемену, и увидела Гвен с подносом в руках.

– А-а, – протянула дама, – теперь понятно, почему ты так долго не открывала дверь, Луиза. Ты была занята заботой о том, чтобы я смогла попить чайку с дороги! Что ж, если так, я тебя прощаю. Очень мило с твоей стороны. А ты, – обратилась она к Гвен, – неси этот поднос ко мне в спальню!

Миссис Колтраст поднялась по лестнице и скрылась за дверью комнаты, которую приготовила для нее Луиза.

Гвен непонимающе уставилась на сестру:

– Его светлость уже ушел? А кто эта дама?

– Наша компаньонка, миссис Рамона Колтраст, – объяснила Луиза.

– Какая она суровая! – покачала головой Гвен.

Луиза хотела было согласиться с сестрой, но в последний момент все-таки передумала и произнесла:

– Да нет, это она только с виду такая…

Луиза сказала это, чтобы лишний раз не расстраивать сестер. Внешне миссис Колтраст была вполне симпатичной, даже, можно сказать, красивой, и у Луизы с трудом укладывалось в голове, как столь привлекательная внешность может сочетаться с таким скверным характером.

– А вообще-то, – добавила Луиза непоятно зачем, – миссис Колтраст, как мне показалось, дама очень неглупая… Просто она устала с дороги. Вот, видимо, и выглядит хмурой… Отнеси ей чаю, Гвен!

Луиза опустила глаза, задумавшись вдруг над тем, как сильно жизнь, в сущности, зависит от чистых случайностей. Если бы ее родители и брат были живы… Если бы миссис Колтраст не оказалась такой суровой и невоспитанной… Если бы ее дядя не оставил ее и сестер на милость этого взбалмошного, хотя и, нельзя отрицать, чертовски красивого – герцога Дрейкстоуна…

Глава 6

Гончарным кругом голова кружится,

Где я и что со мною, не пойму.

У. Шекспир. Генрих VI. Часть 1, акт I, сцена 5

Протянув намокший плащ, шляпу и перчатки лакею у входа, Брэй решительно вошел в клуб – не в «Клуб наследников», а в другой. Он был уверен, что Ситон сейчас ждет его в «Клубе наследников», но сам не хотел с ним встречаться. Старик, всегда любивший быть в курсе последних новостей, словно был не мужчиной, а какой-нибудь кумушкой, наверняка начал бы приставать к нему с вопросами, а делиться с ним подробностями своего визита к мисс Прим у Брэя не было сейчас ни малейшего желания.

Своего крестного отца Брэй совершенно не знал и, может, именно поэтому воспринимал Джона Олдриджа Ситона как родственника. Отец многому научил Брэя – например скрывать свои эмоции или сочетать в себе, казалось бы, несочетаемое: жить в свое удовольствие и в то же время справляться со всеми обязанностями и заботами, которые налагает титул герцога… – но своими навыками истинного джентльмена с утонченными манерами Брэй был обязан все-таки не отцу, а Ситону.

Впрочем, более всего Брэй был благодарен Ситону даже не за это, а за то, что тот вступился за Брэя, когда поначалу несколько членов «Клуба наследников» не хотели принимать его, Брэя, в свое элитарное сообщество, руководствуясь молвой о дебошах, драках и различных сомнительных авантюрах, в которых, если верить слухам, он был замечен. Более всего они опасались, что если Брэй станет членом клуба, то, чего доброго, станет водить туда своих беспутных друзей – Харрисона Торнуика или Адама Грейхока (что, впрочем, в конце концов и случилось).

Членами «Клуба наследников» Харрисон и Адам вряд ли когда-нибудь стали бы. Харрисон был всего лишь третьим в очереди за титулом (первым был его старший брат, а вторым – сын брата), а Адам – и вовсе четвертым (перед ним стояли дядя и два его сына). Однако в качестве приглашенных друзей Брэя Адам и Харрисон имели право посещать клуб.

Несмотря на то что если не все, то, во всяком случае, бо́льшая часть слухов о дуэлях, карточных махинациях и любовных похождениях Брэя соответствовала действительности, он отлично знал, что все это не может послужить препятствием для принятия его в члены «Клуба наследников». Согласно уставу клуба, для того чтобы иметь право стать его членом, человек должен соответствовать всего двум требованиям: быть первым в череде наследников того титула, который он собирается унаследовать, и достичь совершеннолетия. Все остальное не имело ровным счетом никакого значения. И Брэй был благодарен Ситону за то, что тот в свое время напомнил его противникам об этих правилах. С тех пор Ситон, несмотря на разницу в возрасте, и стал едва ли не самым близким его другом.

Тем не менее сейчас Брэй не испытывал желания обсуждать с Ситоном, как, впрочем, и ни с кем другим, результаты своего визита к Луизе Прим, однако о самой мисс Прим ему, как ни странно, хотелось вспоминать – присесть где-нибудь в тишине с бокалом вина и думать о ней.

Брэй был уверен, что Луиза явно что-то от него скрывает, ведет какую-то двойную игру. Не может быть, чтобы молодая девушка не желала выйти замуж за герцога лишь на том основании, что никогда ранее не встречалась с ним. Непременно должна быть какая-то иная, более веская причина… Неужели эта Луиза действительно считает, будто он виновен в смерти ее брата? Женская душа всегда была для Брэя загадкой…

Главный зал клуба, в котором джентльмены пили вино, был переполнен, и Брэй направился в библиотеку, которая, к его счастью, оказалась почти пуста, к тому же жарко натоплена, что было особенно приятно после промозглой погоды, царившей на улице. Погрузившись в широкое кожаное кресло в углу рядом с камином, Брэй приказал подошедшему официанту принести ему бокал вина и, взяв с соседнего столика лежавший на нем последний номер «Таймс», развернул газету перед собой не столько затем, чтобы действительно погрузиться в чтение, сколько ради того, чтобы дать понять окружающим, что он не желает, чтобы его беспокоили.

Брэю не давал покоя вопрос: Луиза ответила ему категорическим отказом. Может, он сам что-то сказал или сделал не так? Но что именно?

Направляясь в дом мисс Прим, Брэй ни на секунду не сомневался, что она примет его предложение – если только в данной ситуации это можно назвать предложением. Отказ Луизы оказался для Брэя полной неожиданностью, как, впрочем, и заявление, что она намерена подыскать для сестер другого опекуна. Несмотря на то что Брэй сам собирался отказаться от роли опекуна, это заявление почему-то его раздражало – почему, он и сам толком не мог понять. Должно быть, потому, что не любил, когда кто-то указывал ему, как поступать.

Как ни неприятно было это признавать, он не мог отрицать, что Луизе Прим удалось его перехитрить. И, судя по всему, у нее это получилось спонтанно, изначально она ничего не планировала. Умна, ничего не скажешь… Как она назвала их клуб? «Клуб беспутных людей»? Что ж, нельзя не признать, что Луиза права. Впрочем, она еще далеко не все знает об этих «беспутных людях», иначе еще и не то сказала.

Нет, все-таки нельзя не признать, что она очаровательна… Впрочем, и все ее сестры тоже милы, причем каждая по-своему. Это только поначалу они все показались ему одинаковыми… И дело даже не в том, что у Бонни не хватает нескольких зубов, у Лилиан – целые мириады веснушек, разбежавшихся по лицу, у Гвен – единственной среди всей этой голубоглазой команды – карие глаза с поволокой, а у Сибил – нос пуговкой… И все-таки Луиза милее всех. Когда она весела, то кажется воплощением самой искренней радости, зато какие молнии мечет ее взгляд, когда сердита… Но самое привлекательное в ней, пожалуй, другое: она, похоже, даже не догадывается, что чертовски соблазнительна…

Однако жениться на ней Брэй все равно не намерен. Почему же тогда ее отказ привел его в бешенство, хотя по идее должен радовать? Может, дело опять в том, что Брэй просто не привык, чтобы ему перечили?

Впрочем, поразмыслив немного, Брэй решил, что отказ Луизы может послужить ему на пользу. Если он объявит всем, что сделал-таки предложение мисс Прим, но она ему отказала, то все, кто уже два года не дает ему прохода расспросами, когда же он женится, наконец-то отстанут.

Но что-то удерживало Брэя от объяснения с членами клуба. Что скажут все эти сплетники, услышав об отказе Луизы, Брэя не волновало: мнение света о собственной персоне ему всегда было безразлично, – но объявить во всеуслышание, что какая-то девчонка посмела ему перечить, означало бы признать себя проигравшим, а он привык из любой игры выходить победителем.

– Вот вы где, ваша светлость! – услышал он знакомый голос. – С каких это пор вы стали прятаться от нас?

Лорд Санберн! Черт побери, только этого типа здесь не хватало… Санберн обладал редким талантом раздражать едва ли не любого, с кем вступал в разговор.

– Не видите, сэр, – проворчал Брэй, – я читаю?

– Вижу, вижу и прошу извинить меня, однако мне не терпится расспросить вашу светлость кое о чем. Дело вот в чем: сэр Роджер сообщил, что сегодня видел, как вы входили в дом лорда Уэйбери. Как нам известно, его племянница, мисс Прим, недавно приехала в Лондон… Не хотите ли поведать нам подробности вашего визита?

«Черт бы тебя побрал!» – выругался про себя Брэй. Лорд Санберн, как и сэр Роджер, был свидетелем смерти Натана Прима в ту роковую ночь, и с тех пор, стоило кому-нибудь из них увидеть Брэя, они непременно начинали приставать со своими вопросами, когда же будет исполнено наконец обещание, данное несчастному виконту.

Даже не глядя сейчас на лорда Санберна, Брэй чувствовал, что тот весь напрягся в ожидании ответа, но Брэй упорно молчал.

– Разве вам нечего сказать? – не выдержал Санберн.

– Да где же, в конце концов, этот официант? – словно не слышал его, пробормотал Брэй. – И просил-то всего лишь бокал вина, неужели так сложно… Будьте добры, сэр, пошлите его сюда, если увидите!

– Я вам не слуга, ваша светлость! – возмутился Санберн.

Кто-то совсем рядом разразился ехидным смешком. Кто это был, Брэй не видел из-за газеты, но готов был поспорить, что сэр Роджер, – эта парочка сплетников всегда была неразлучна.

– Позвольте также напомнить вам, – продолжил Санберн, – что воспитанные люди не прячут лицо за газетой, когда к ним обращаются!

Снова чертыхнувшись про себя, Брэй кинул взгляд на своих собеседников поверх газеты. Кроме назойливого лорда Санберна и вертлявого сэра Роджера Уэйнрайта перед ним еще стоял мистер Портер Мерсер.

– Стало быть, – повторил Санберн, – сэр Роджер не обознался, когда видел вас входящим в дом лорда Уэйбери?

– Вы что, шпионите за мной, господа? – усмехнулся Брэй.

– Ни в коем случае, ваша светлость! – Санберн заложил большие пальцы за лацканы фрака, словно этот самоуверенный жест придавал авторитетности его словам. – Просто сэр Роджер живет на той же улице.

– Всего через два дома от лорда Уэйбери, – подтвердил Роджер.

– Да-да, конечно. – Брэй пристально посмотрел на сэра Роджера, самого малорослого из всей троицы. – И вы чисто случайно проезжали мимо как раз в тот самый момент…

– Не проезжал, а проходил, – поправил тот.

– Мы лишь хотим узнать, – произнес Санберн. – Любопытство не порок.

– Ой ли? – прищурился Брэй.

– В таком случае вы имеете право обвинить в этом пороке весь Лондон. Город только и судачит о том, что мисс Прим на прошлой неделе осчастливила нас своим приездом…

Наконец появился официант, и Брэй, взяв бокал из его рук, сделал небольшой глоток. Ему отчаянно хотелось побыть в одиночестве.

– Вот уже два года, ваша светлость, – заговорил мистер Мерсер, – как весь Лондон ждет того момента, когда же вы посватаетесь к мисс Прим.

Брэй поморщился. Мерсер был самым старшим в этой троице, и, казалось бы, уж он-то с его жизненным опытом должен был понимать, что, когда джентльмен ясно дает тебе понять, что не хочет с тобой разговаривать, добиться от него чего-нибудь вряд ли возможно.

– Хотите вы или нет, ваша светлость, – лорд Санберн скрестил руки на груди, – вам придется сказать нам, посватались ли вы к мисс Прим или пока что нет. Как вам, должно быть, известно, каждый из нас заключил с кем-нибудь пари относительно этого, и мы должны знать, получим ли мы сумму, на которую поспорили, или, наоборот, нам придется отдавать ее.

– Ваши пари меня не касаются, – заявил Брэй. – Я не заставлял вас заключать их, потому и не несу никакой ответственности…

– Мы трое – не единственные, – заявил Санберн, – подобные пари уже успел заключить едва ли не весь Лондон!

Брэй сделал еще глоток, стараясь казаться невозмутимым, хотя на самом деле у него все кипело внутри. Он уж собрался, презрев все правила приличия, заявить назойливой троице: «Идите к черту со своими пари!» – но тут к ним присоединился еще один джентльмен, в высокой грузной фигуре которого Брэй узнал мистера Альфреда Хопскотча, представлявшего интересы самого его высочества и исполнявшего его различные поручения. Брэю доводилось несколько раз по тому или иному поводу оказываться в одном месте с принцем, и каждый раз рядом с его высочеством неизменно крутился Хопскотч, готовый исполнить любой приказ наследника престола.

Брэй поднялся из-за стола. Если вместе со своим помощником клуб почтил своим присутствием сам принц, то было бы невежливо не привстать, приветствуя его. Другие присутствующие тоже встали, заметив Хопскотча, однако самого его высочества нигде не было видно.

– Сэр, поскольку вы только что с улицы, – обратился к Хопскотчу Санберн, очевидно не знавший, кто перед ним, – то позвольте полюбопытствовать: дождь еще идет?

– К сожалению, да, сэр, – вежливо ответил тот. – Прошу прощения, джентльмены, что прерываю вашу беседу, но я хотел бы поговорить с его светлостью наедине.

После таких слов назойливой троице не оставалось ничего иного, как удалиться.

– Я уже с ног сбился, – произнес Хопскотч, когда они ушли, – разыскивая вас повсюду, ваша светлость! Полдня прождал у вас дома, но так и не дождался, поэтому отправился в «Клуб наследников», который, как я слыхал, вы предпочитаете другим, но и там вас не оказалось…

«Интересно, – подумал Брэй, – зачем это я вдруг так понадобился этому господину, что он готов обегать весь Лондон в поисках моей персоны?»

– Иногда для разнообразия я хожу в какой-нибудь другой клуб, – произнес Брэй.

– Можно присесть? – Мистер Хопскотч покосился на соседнее кресло.

– Прошу вас. – Брэй окинул взглядом комнату. – Его высочество соизволил посетить здешний клуб?

– На этот раз нет, – ответил Хопскотч, садясь и разглаживая рукой жабо. – Но я здесь по его поручению.

– Может, выпьем для начала по бокальчику вина? – предложил Брэй.

– Спасибо, я на службе, поэтому предпочитаю не пить.

– На службе?

– Да, я здесь по поручению его высочества.

«С каждой минутой все занятнее! – усмехнулся про себя Брэй. – Интересно, какое вдруг дело может быть у высочества ко мне?»

Брэй не мог похвастаться близким знакомством с наследником престола. Раза три-четыре ему, правда, выпало перекинуться с принцем несколькими вежливыми, ничего не значащими фразами, пару раз даже составить его высочеству компанию в игре в карты, но этим, собственно, их знакомство и исчерпывалось. Ну разве что еще, когда умер отец, его высочество прислал письмо с соболезнованиями…

– Как изволит поживать его высочество? – вежливо поинтересовался Брэй.

– Спасибо, неплохо, однако чувствовал бы себя еще лучше, если бы был уверен, что может полностью положиться на вас.

«Господи, что это может значить? – насторожился Брэй. – Неужели меня подозревают в чем-то неблаговидном?»

– Смею полагать, я не подавал его высочеству поводов усомниться в моей верности британской короне.

– Принц не сомневается в вашей верности, – поспешил уверить его Хопскотч. – Тем не менее я должен настоятельно просить вашу светлость сохранить разговор, который нам предстоит, в строжайшей тайне. – Он пристально посмотрел на Брэя. – Надеюсь, вы меня поняли?

– Поскольку, как вы уже сказали, его высочество вполне мне доверяет, может, перейдем сразу к делу?

– Еще раз считаю своим долгом предупредить: между нами не должно остаться никаких недопониманий и разногласий. – Хопскотч снова разгладил жабо. – Итак, позвольте известить вас, что его высочество недавно заключил с некой персоной пари, что вы женитесь на мисс Прим не позднее конца этого лета.

– Как мне сообщили пару минут назад, подобные пари уже успел заключить едва ли не весь Лондон.

Брэй постарался произнести эти слова с равнодушным видом, хотя на самом деле эта новость его удивила. Он знал о пристрастии его высочества к азартным играм, принц вообще был азартным человеком, но границ разумного вроде бы до сих пор не переступал. Заключать подобные нелепые пари скорее в духе какого-нибудь любителя сплетен вроде Санберна или сэра Роджера, но никак не его высочества.

– Итак, – словно не расслышав его ответа, Хопскотч прищурился, – позвольте спросить: когда вы собираетесь жениться на мисс Прим?

– О конкретной дате еще нет окончательной договоренности, – неопределенно ответил Брэй.

– Его высочество знает об этом и именно потому приказал мне попросить вас поторопиться. – Хопскотч поерзал в кресле, принимая позу поудобнее. – Принц желает, чтобы ваша свадьба состоялась не позднее июня.

– Рискую показаться невежливым, но я полагаю, что подобные вопросы решает не его высочество.

– Боюсь, – покачал головой Хопскотч, – что его высочество все же имеет некоторое отношение к этому делу.

– Какое же именно, позвольте спросить?

Мистер Хопскотч огляделся вокруг – очевидно желая выяснить, нет ли рядом кого-нибудь, кто мог бы подслушать их разговор.

– На днях, – начал он, – принц изволил обедать с герцогом Норфолком, герцогом Йорком и некими другими джентльменами, и они заключили дружеское пари относительно того, когда вы наконец сдержите обещание, данное покойному лорду Уэйбери, и женитесь на его сестре.

Брэю приходилось много слышать о пристрастии его высочества к карточным играм, в результате которых ему якобы случалось проигрывать огромные суммы, и о прочих чудачествах, но он не очень доверял этим слухам – хотя бы потому, что о нем самом ходило множество сплетен, далеко не всегда соответствовавших действительности. Но, может, слухи о расточительности наследника престола все-таки не беспочвенны?

– Да принц, наверное, уже давно успел забыть об этом пари! – произнес Брэй. – У его высочества наверняка множество дел, гораздо более важных, чем споры о том, кто на ком женится…

– Ваш случай вовсе не простой, – с многозначительным видом произнес Хопскотч. – Недаром же о нем говорит весь Лондон!

– И что же в нем особенного? – вскинул бровь Брэй. – То, что о нем говорит весь Лондон, еще ничего не значит: все эти сплетники готовы ухватиться за любую ничего не значащую мелочь, лишь бы был повод хоть о чем-нибудь посудачить…

– Может быть, – снова покачал головой Хопскотч. – Но для вас самого это дело никак уж не может быть ничего не значащей мелочью!

– Это почему же?

– Вы дали клятву умирающему другу, не так ли? Теперь вы обязаны ее выполнить. Ваш отец всегда имел репутацию благородного человека, всякий раз выполняющего свои обещания, и его высочество надеется, что вы окажетесь достойным сыном своего отца.

«Жениться только ради того, чтобы принц выиграл пари? Что за глупость?!» – хотелось воскликнуть Брэю.

– Осмелюсь предположить, – произнес он вслух, – что если его высочество и проиграет пари, то как-нибудь сумеет это пережить!

– Видите ли, – прищурился Хопскотч, – дело обстоит немного сложнее, чем вам кажется…

Эти слова заставили Брэя насторожиться.

– А именно?

– К сожалению, в детали я вас посвятить не имею права. – Хопскотч помолчал с минуту. – Так я могу передать его высочеству, что вы согласны в ближайшее время жениться на мисс Прим?

– Нет, – категорически отрезал Брэй. – Я не даю больше клятв. Хватит с меня…

– Боюсь, это не тот ответ, который понравится его высочеству.

– Как хотите. Иного не будет.

Всего пару часов назад Брэй заявил мисс Луизе, что женится на ней не раньше, чем она сама его об этом попросит. А это означало, что сам он к ней с поклоном не собирается, и никто не может заставить его это сделать, даже принц.

– Почему, ваша светлость? – Судя по выражению лица Хопскотча, он действительно искренне не понимал, чем обусловлен отказ герцога. – Я имел честь знать вашего покойного отца, он был истинным джентльменом и всегда исполнял свои обещания…

«Хватит уже читать мне мораль! – хотелось сказать Брэю. – Наставлений всякого рода я успел наслушаться еще в детстве».

Брэй не чувствовал за собой ровным счетом никакой вины. Клятву, когда-то данную Натану, он, по сути дела, уже исполнил. Он ведь явился к его сестре с предложением руки и сердца, а что мисс Прим отвергла это предложение – что ж, она имела на это полное право. На этом вполне можно раз и навсегда поставить точку во всей этой истории. Не может же он, в конце концов, жениться на леди против ее воли!

– Вы, очевидно, полагаете, будто жениться – это так же просто, как выпить стакан воды? – усмехнулся Брэй. – Не кажется ли вам, что для столь серьезного шага все-таки требуется некоторое время?

– Полагаю, время, которое мы предоставляем вам, вполне достаточный срок! До конца июня. – Хопскотч поднялся с кресла. – Как я уже сказал, ваша светлость, открыть вам всех деталей не могу, но его высочество просил вам передать, что своей женитьбой на мисс Прим вы посодействуете ему в одном важном деле и он будет считать себя вашим должником. Желаю удачи, ваша светлость!

Хопскотч удалился с таким невозмутимым видом, словно их разговор не затрагивал никаких важных вопросов, а сводился лишь к сетованиям по поводу паршивой погоды.

– Черт побери! – тихо ругнулся Дрейкстоун, когда Хопскотч удалился на такое расстояние, на котором вряд ли бы это расслышал.

«Интересно, – подумал он, – что могут означать слова этого болвана о том, что я своей женитьбой якобы помогу его высочеству в одном важном деле?»

Брэй был не из тех, кого легко можно уговорить сделать что бы то ни было, когда он сам этого не хотел, даже если требовал это от него посланник принца или сам принц. Его высочество наверняка будет не на шутку удивлен, когда Хопскотч поведает ему об отказе Брэя: большинство людей сделали бы все ради того, чтобы угодить наследнику престола. Но Брэя это нисколько не волновало. Так что придется его высочеству, как и всем остальным джентльменам, поставившим на то, что Брэй женится на мисс Прим, расплачиваться с теми, с кем он поспорил, какова бы ни была сумма…

Впрочем, несмотря на решительный отказ Луизы, Брэй не сомневался в том, что если бы он вдруг задался целью уговорить ее стать его женой, то рано или поздно ему бы это удалось. Вот только хотел ли он этого? Да, эта девочка весьма недурна и, судя по ее страстной натуре, возможно, будет неплохой партнершей в постели, но…

Отпив еще глоток, Брэй улыбнулся, вдруг живо представив себе роскошные шелковистые волосы Луизы, рассыпавшиеся по плечам, огромные выразительные небесно-голубые глаза, пухлые чувственные губы…

«Пожалуй, – подумалось вдруг ему, – если бы я захотел затащить ее в постель, то это удалось бы мне и без свадьбы…»

Брэй окинул взглядом библиотеку в поисках официанта, чтобы заказать второй бокал, но увидел Ситона, стоявшего в дверях со скрещенными на груди руками и чем-то встревоженного.

«Только его здесь не хватало! – подумал Брэй. – Если в следующий раз вдруг захочу выпить вина в одиночестве, лучше все-таки сделаю это дома!»

Глава 7

К большим делам ведет благой совет.

У. Шекспир. Король Иоанн, акт III, сцена 4

День начинался, казалось бы, как обычно. Луиза, как и ее сестры, привыкла рано ложиться и рано вставать, и с переездом в Лондон этот режим дня совсем не изменился. Спать все-таки лучше, когда темно, а бодрствовать – когда светло.

За завтраком, разумеется, все разговоры были лишь о вчерашнем визите герцога Дрейкстоуна. Луиза, впрочем, в основном молчала, слушая сестер. Как и следовало ожидать, девчонки едва ли не влюбились с первого взгляда в высокого привлекательного джентльмена, хотя Сибил это отрицала, но Луизу не так-то легко было провести. Гвен же и Лилиан находили его просто очаровательным, но когда посмотрели на Луизу, словно хотели спросить: «Разве это не так?» – та лишь пожала плечами. Сестры, однако, не удовлетворились столь невразумительным ответом, продолжая, ни на секунду не закрывая рта, ворковать о том, каким замечательным во всех отношениях оказался герцог.

– Да, симпатичный, – сказала Луиза только затем, чтобы Лилиан и Гвен от нее отстали.

Разговор наконец перешел на другую тему – обсуждение миссис Рамоны Колтраст. Впрочем, Луиза и Гвен были единственными, кто ее вообще видел, ибо очень скоро после своего появления в доме эта дама скрылась в своей комнате и до сих пор ни разу оттуда не показалась.

Завтрак уже давно был съеден, а разговор все не прекращался, пока миссис Трампингтон не попросила их покинуть столовую, заявив, что ей надо прибраться.

День выдался солнечный – едва ли не впервые с тех пор, как они приехали в Лондон, – и Луиза предложила сестрам прогуляться в саду, а заодно и проверить, хорошо ли девочки усвоили уроки ботаники и смогут ли правильно назвать различные цветы и деревья. Сад у дядюшки был гораздо меньше, чем в их имении Уэйбери, но простора для игр в нем хватало.

В назначенный час Луиза отослала Лилиан и Гвен к мисс Киндред для занятий. Пожилая гувернантка редко покидала свою комнату на втором этаже, жалуясь на то, что в ее возрасте уже трудно спускаться и подниматься по лестнице. Чем именно девочки будут заниматься сегодня – историей, арифметикой, рисованием или музыкой, – в это Луиза особо не вникала, полагаясь полностью на гувернантку. Сама же она занялась с младшими девочками вышиванием.

Залитая солнечным светом гостиная казалась Луизе идеальным местом для подобных занятий. Несмотря на то что Бонни моложе Сибил на два года, ей, усидчивой и терпеливой, уже удалось достичь гораздо бо́льших успехов в искусстве вышивания, чем вечной непоседе Сибил, которая, казалось, даже и не старается, чтобы стежок ложился ровно. Зато у Сибил был талант к рисованию.

Оставив на время свои пяльцы, Луиза взяла чашку с чаем и, сев у окна, стала смотреть в него, хотя все, что она могла в нем разглядеть, – это несколько деревьев, кусок неба да крыши соседних домов. Но Луиза и не собиралась высматривать ничего на улице – ей просто хотелось немного побыть наедине со своими мыслями.

Еще неделю назад она с сестрами жила привычной, счастливой жизнью в Уэйбери и даже представить не могла, как круто все изменится за один день… Буквально в одночасье в ее размеренную жизнь ворвались два человека, превратившие ее в полный кавардак: герцог Дрейкстоун со своим абсурдным предложением, точнее, требованием стать его женой и взбалмошная, вечно всем недовольная миссис Колтраст.

Этой ночью, лежа в постели, Луиза пыталась заставить себя не думать о герцоге Дрейкстоуне, но всякий раз, когда начинала размышлять о чем-то другом, высокий властный красавец в начищенных до блеска сапогах, безупречно белоснежной рубашке и пышном накрахмаленном жабо, словно смеясь над ней, снова возникал перед ее мысленным взором.

Луизе приходилось слышать, что его светлость считается едва ли не самым завидным женихом в Лондоне, но это, должно быть, исключительно из-за его внешности… Что же до характера герцога, то ни одной мало-мальски разумной девушке такой жених не понравится.

Луиза пыталась уверить себя в этом, но некий внутренний голос упорно твердил ей, что это неправда. Не только во внешности, но и в твердом, неколебимом характере герцога было что-то такое, что, вопреки воле девушки, неудержимо влекло к нему, – что именно, она и сама не могла понять…

Входная дверь дома вдруг громко хлопнула, выводя Луизу из раздумий. За этим звуком последовало чье-то ворчание.

Оторвавшись от работы, Бонни и Сибил испуганно подняли головы.

– Спокойно, девочки, спокойно! – проговорила Луиза. – Продолжайте работать. Я пойду выясню, что там такое…

Но тут в комнату влетела миссис Колтраст, даже не сняв плаща и капора.

– Вы только подумайте! – затараторила она без всяких предисловий. – Он отказался меня принять! Мне плевать, что он герцог! Я, между прочим, несу ответственность за тебя, Луиза, и за Гвен! Что это за срочные дела у него, что он уже не может отложить их и уделить мне всего лишь час из своего драгоценного времени?

Трудно было понять, с кем миссис Колтраст разговаривает: то ли с Луизой, то ли сама с собой.

Взглянув на часы, Луиза обнаружила, что время уже перевалило за полдень. До сего момента девушка была уверена, что миссис Колтраст со вчерашнего вечера не покидала свою комнату, так как Луиза, несмотря на то что сегодня проснулась рано, не видела и не слышала, чтобы компаньонка куда-то выходила. Неужели миссис Колтраст покинула дом, когда Луиза еще спала?

– Вы уже успели побывать у его светлости, миссис Колтраст? – проговорила Луиза. – Честно говоря, я думала, что вы еще спите…

– Как видишь, не сплю! – отвечала та, развязывая ленты капора. – Да, я ходила к его светлости – специально отправилась пораньше, чтобы застать дома, а то убежит куда-нибудь на весь день, – но он отмахнулся от меня словно от назойливой мухи! Этот жирный мешок – его дворецкий – заявил, что, видите ли, у его светлости некие важные дела и принять он меня не может…

– Не хотите ли чашечку чаю? – предложила Луиза. – Кажется, он еще не остыл.

– Спасибо, не хочу. – Миссис Колтраст бросила капор на сервант. – Я выпила утром шоколаду, так что пока с меня хватит.

– Если не ошибаюсь, вы, кажется, до сих пор не познакомились с Бонни и Сибил, – проговорила Луиза. – Девочки, поздоровайтесь с миссис Колтраст!

Отложив вышивание, девочки подошли и поздоровались.

– Добрый день! – ответила компаньонка, изобразив подобие улыбки, однако взгляд миссис Колтраст красноречиво говорил о том, что улыбка была неискренней, – так смотрят обычно на грязь под ногами. – Я решила еще раз отправиться к его светлости, – заявила она, снова переведя взгляд на Луизу, – только на этот раз с тобой.

– Со мной? – удивилась та, почувствовав, как вдруг защемило в груди.

– Почему бы и нет? – как ни в чем не бывало отвечала миссис Колтраст. – Эх, жаль, что я сразу не додумалась… Меня он может и не удостоить своим драгоценным вниманием, но ты его подопечная, и уж тебе-то он не посмеет отказать.

Глаза Бонни загорелись.

– А можно мне поехать с вами? – глядя на миссис Колтраст, попросила малышка.

– Что? – фыркнула та. – Ни в коем случае! Ты еще маленькая!

– А я могу поехать? – с не меньшим желанием спросила Сибил. – Я на целых два года старше Бонни! Возьмешь меня, сестренка? – обратилась она уже к Луизе.

– Нет, нельзя, – категорически заявила Колтраст. – Ни тебе, ни Бонни. Сидите здесь, занимайтесь вышиванием!

На лицах обеих девочек отразилось такое разочарование, словно их лишили чего-то важного, что составляло для них самое большое счастье.

– Я считаю, – проговорила Луиза, – они вполне могут поехать с нами! Ведут они себя хорошо, так что, думаю, ничем нам не помешают. В конце концов, они имеют право хоть немножко посмотреть Лондон? Мы уже вторую неделю здесь, а пока еще нигде не были…

– Ура! – закричали обе малышки, запрыгав от радости.

– Потише, девочки, не так громко! – поморщилась Колтраст. – Между прочим, я отлично слышу – не глухая… Но в таком случае, – обратилась она к Луизе, – нам придется нанимать экипаж. Ты хотя бы имеешь представление, сколько это стоит?

– Ничего страшного, миссис Колтраст, заплатим! – уверила ее девушка.

Миссис Колтраст перевела вгляд на Сибил и Бонни и снова улыбнулась – на этот раз, как показалось Луизе, вполне искренне, так что она даже подивилась столь скорой перемене настроения суровой компаньонки.

– Хорошо, девочки, – произнесла Колтраст. – Одевайтесь!

Малышки тут же побежали к выходу из комнаты.

– Одну минутку! – окликнула их Луиза. – Что нужно сказать миссис Колтраст?

– Спасибо, миссис Колтраст, что вы позволили нам поехать с вами! – хором проговорили сестры.

– Мне вдруг пришло в голову, – объявила компаньонка, лукаво прищурившись, – что мы могли бы отправиться к нему все вместе – пусть остальные трое тоже поедут…

– Двое, – поправила Луиза. – Нас всего пятеро, миссис Колтраст!

– Ну да, – покачала головой та, – никак не могу запомнить! Уверена: если я неожиданно заявлюсь в дом его светлости в компании пяти девиц, он надолго мой визит запомнит. Это послужит ему хорошим уроком… Во всяком случае, тогда он нас точно примет – никак не сможет отказать.

Луиза, однако, не была уверена, что использовать сестер в качестве своего рода щита – хорошая идея.

– Вы уверены, миссис Колтраст, – осторожно спросила она, – что эта поездка вообще необходима? Как я, кажется, уже говорила вам, вчера его светлость сам приходил ко мне, и я считаю, что мы все с ним уже обсудили…

– Не знаю, – нетерпеливо прервала ее Колтраст, – что ты там с ним обсудила. Я не успокоюсь, пока не побеседую с ним лично. Ты думаешь, я буду терпеть, что он даже не соизволил меня принять? Я этого так не оставлю.

– Его светлость сказал мне, что все расходы готов взять на себя. Я полагаю, этого достаточно?

– Да уж не сомневаюсь, – фыркнула Колтраст, – что он много чего наобещал тебе и тут же обо всем забыл. У мужчин вечно один ветер в голове! Он должен был хотя бы позаботиться о том, чтобы обеспечить нас экипажем и кучером. Чтобы ты и Гвен могли появляться в свете, вас нужно как следует принарядить, но не пешком же нам таскаться по магазинам! До них от нашего дома слишком далеко, а у нас даже служанки нет, чтобы нести покупки… Не каждый же раз нам ловить извозчика, в конце концов, этак мы совсем разоримся! Так что, хочешь не хочешь, а поедем все вместе! Скажи Гвен и Лилиан, чтобы тоже одевались…

«Можно подумать, – усмехнулась про себя Луиза, – от того, что мы заявимся к герцогу всей гурьбой, что-то изменится! Видно, плохо вы знаете его светлость, миссис Колтраст! Если он чего-нибудь не захочет, например принимать нас, то ничто на свете не сможет его заставить…»

При первом же взгляде на герцога Дрейкстоуна сразу же было видно, что перед вами не обычный человек. Все, буквально все в нем говорило о баснословном богатстве и огромной власти. Внешне его светлость, может выглядеть обходительным и галантным, но стоит немного пообщаться с ним, и станет ясно, что такой человек не привык, чтобы кто бы то ни было решил ставить ему малейшие условия.

Миссис Колтраст продолжала еще что-то бормотать о его светлости, посмевшем не оказать ей должного почтения, но Луиза не стала дослушивать ее и вышла из комнаты. Эх, если бы только закон оказался на стороне Луизы и позволил ей самой заботиться о сестрах, не полагаясь на милость взбалмошного герцога! Тогда бы, пожалуй, не было нужды и в компании этой вечно недовольной всем и вся миссис Колтраст…

Через полчаса миссис Колтраст, мисс Прим и все ее сестры уже сидели в гостиной его светлости, ожидая его появления. Компаньонка пристроилась на небольшом диване между Лилиан и Гвен, Луиза – на таком же диване между Сибил и Бонни. Все сидели тихо, как мыши, пораженные роскошью обстановки. Луизе еще нигде не приходилось видеть такого обилия дорогих вещей. Впрочем, все вокруг – диваны и кресла, обитые дорогой тканью, причудливая лепнина потолков, картины в золоченых рамах – говорило о том, что у хозяина этого дома есть не только страсть к роскоши, но и безупречный вкус.

– Мое почтение, миссис Колтраст! Добрый день, мисс Прим! – приветливо проговорил герцог, появляясь в дверях.

Все дамы, от мала до велика, привстали со своих мест, приветствовав его светлость грациозными реверансами.

На минуту герцог явно опешил, увидев всю эту женскую армию, и Луизе на какое-то мгновение показалось, что сейчас он, не церемонясь, вышвырнет их из своего дома. Впрочем, решила она, замешательство его светлости вызвано просто тем, что он напряженно пытается вспомнить имена всей этой оравы. Что ж, подумала она, очень мило с его стороны, вот только сможет ли он назвать их всех, не перепутав? Луиза не была даже уверена, знает ли герцог ее имя: вчера он, кажется, даже ни разу не упомянул его, обращаясь к ней просто «мисс Прим»…

– Рад видеть вас всех, мисс Гвен, мисс Лилиан, мисс Сибил, мисс Бонни! – Герцог по очереди поклонился каждой. – С удовольствием отмечу, что все вы сегодня потрясающе выглядите!

«Ну надо же, – усмехнулась про себя Луиза не без некоторого уважения к его светлости, – ничего не перепутал!»

Луиза снова поймала себя на том, что, пусть и против воли, любуется красавцем герцогом. На этот раз на его светлости был уже другой костюм, однако строгий черный фрак сидел на широкоплечей фигуре также ладно, а жилет приглушенного красного цвета, украшенный пуговицами, обтянутыми кожей, подчеркивал плоский живот. Узкие бедра, длинные стройные и мускулистые ноги… Вчерашнее жабо сменил изящный, безупречно повязанный галстук. Непонятно с чего, Луизе вдруг захотелось развязать этот галстук, расстегнуть пуговицы белоснежной рубашки, дотронуться до обнаженного тела…

Господи, и откуда у нее такие мысли?!

Взгляд герцога упал на Луизу.

– Я ожидал вашего визита, мисс Прим! – произнес он.

Луиза вдруг почувствовала, как краска приливает к щекам, и замерла, не зная, что ответить, но тут вперед выступила миссис Колтраст.

– Еще бы! – без особых церемоний фыркнула она. – А вы что думали, ваша светлость? Если вы не удосужились меня принять, то я на этом успокоюсь?!

– Прошу прощения, – с несколько виноватым видом улыбнулся герцог, – но ведь мой дворецкий достаточно ясно объяснил, что я не мог вас принять, потому что был занят неотложными делами. Между прочим, эти дела непосредственно касались интересов мисс Прим!

– Каких же именно, позвольте спросить? – удивилась Луиза.

– Вы упоминали, что ваша сестра скоро начнет выезжать в свет и для этого ей понадобятся наряды…

– Спасибо за заботу, ваша светлость, но позвольте все-таки усомниться в том, что, будучи мужчиной и к тому же холостяком, вы хорошо разбираетесь в женских нарядах и во всем, что имеет к ним отношение.

– Именно поэтому я и решил обсудить этот вопрос с моей матерью.

Лицо миссис Колтраст, еще минуту назад суровее тучи, вдруг озарилось улыбкой.

– Вы решили попросить об этом вашу матушку, ваша светлость? – проговорила она. – Очень мило с вашей стороны!

– Да, и в данный момент она как раз составляет список всего, что вам может понадобиться, подсчитывает расходы…

– Ваша матушка очень добра, если согласилась помочь нам! – Глаза миссис Колтраст светились неподдельным восторгом. – Я уверена, что ее светлость наверняка знает лучших портних города. Прошу вас, передайте ей нашу огромную благодарность! Но… – Миссис Колтраст немного помялась в нерешительности, теребя перчатку. – Не могла бы ее светлость позаботиться также о слугах для нас? Пока что мисс Прим и пять ее сестер вынуждены обходиться услугами лишь кухарки и гувернантки…

– Четыре, – поправила ее Луиза.

– Что? – не поняла та.

– У меня четыре сестры, а не пять, миссис Колтраст.

– А я, по-твоему, что сказала? – как ни в чем не бывало заявила компаньонка. – Кстати, я считаю, что, по-хорошему, служанка нужна каждой из сестер. Надеюсь, вы позаботитесь об этом, ваша светлость? Стыдно признаваться, но муж моей сестры забрал с собой всех слуг, кроме кухарки…

– Я думаю, – перебила ее Луиза, – одной горничной на всех будет вполне достаточно! Мы с сестрами уже привыкли обходиться без слуг.

Однако мысли Луизы сейчас были заняты совсем другим: она не могла не заметить, что герцог не отрываясь смотрит только на нее, и от этого по всему ее телу невольно пробегали мурашки.

– Как пожелаете, мисс Прим! – с улыбкой ответил он.

– Я думаю, – вмешалась Колтраст, – нашей кухарке все-таки не мешало бы иметь помощницу для мытья посуды и иной черной работы. И еще нам необходимы экипаж, кучер и как минимум четыре лошади.

– Кучера с экипажем я уже нашел, и конюха в придачу, – сообщил герцог. – Они должны прибыть к вам сегодня. А что касается помощницы для кухарки, то как раз в данный момент моя кухарка беседует с одной девушкой – кандидаткой на это место, выясняет, что она умеет делать… Не желаете ли сами с ней пообщаться?

– Пожалуй, я так и сделаю! – с энтузиазмом подхватила компаньонка. – Ваша светлость, спасибо вам за заботу! – Лицо миссис Колтраст сияло, плечи выпрямились, отчего казалось, что она вдруг выросла сразу на несколько дюймов.

– В таком случае извольте следовать за мной. – Подойдя к дверям, герцог окликнул: – Тидмор, любезнейший, подойдите на минутку!

Вошел дворецкий – пожилой грузный мужчина с редкими седыми волосами. Герцог что-то сказал ему – что именно, Луиза не расслышала, – и миссис Колтраст удалилась вслед за дворецким с таким видом, словно ее удостоил аудиенции сам принц.

Брэй подошел к Луизе и ее сестрам вплотную.

– Чему вы улыбаетесь, мисс Прим? – произнес он.

До того как он это спросил, Луиза и сама не осознавала, что улыбается.

– Я улыбаюсь вам, ваша светлость! – проговорила она.

– И чем же я удостоился такой чести?

– Я подумала, что вам это будет приятно, особенно после общения с миссис Колтраст. Она, я полагаю, уже успела вывести вас из себя во время утреннего визита к вам.

– Неужели? – Его светлость тоже улыбнулся, и от этой немного плутоватой улыбки у Луизы словно все таяло внутри, сердце ее замирало, и все ее существо наполнялось неким странным, неизведанным доселе чувством, которое и пугало Луизу, и в то же время казалось ей таким сладостным…

«Надеюсь, – подумала она, – это все-таки никак не отражается на моем лице, а то, если сестры заметят…»

– Сегодня утром я даже не видел миссис Колтраст, – произнес герцог, – и велел дворецкому сказать ей, что занят. Так что вывести меня из себя она никак не могла… Но, как бы то ни было, я рад вашему визиту мисс Прим и рад видеть ваших очаровательных сестер.

– А я, признаться, сомневалась, будете ли вы рады их видеть, – притворно нахмурилась Луиза. – Вчера они вас, как мне показалось, раздражали…

– Ну что вы! – озорно подмигнул ей герцог. – Это вам, должно быть, просто показалось! Вот только запомнить все их имена мне, не скрою, оказалось немного сложно… Надеюсь, я ничего не перепутал?

– У вас прекрасная память, ваша светлость!

– Спасибо за комплимент, мисс Прим. – Он окинул ее взглядом с ног до головы. – А вы сегодня просто обворожительны!

– Вы мне льстите, ваша светлость, – засмущалась она.

– Ну, разве что совсем чуть-чуть, – также озорно усмехнулся он.

– О чем вы толкуете? – недоумевающе спросила Бонни. – Я ничего не понимаю!

Герцог повернулся к малышке.

– Я говорил мисс Луизе, что она… – начал он, но его слова вдруг прервал громкий звон.

Невольно вздрогнув, Луиза обернулась на звук и увидела у стола Сибил с перепуганным лицом.

– Что случилось? – испугавшись не меньше сестры, спросила Луиза.

– Я не хотела… – чуть слышно залепетала девочка, всхлипывая… – Оно само упало! Я правда не хотела…

Луиза подбежала к сестре, но никаких разбитых, равно как и других, предметов на полу рядом с ней не увидела.

– Ты что-то трогала, Сибил?

– Оно разбилось? – вместо ответа пробормотала сестренка. – Я не хотела трогать! Я нечаянно… – Сибил прижалась к Луизе, обхватив ее руками и уткнувшись лицом ей в грудь. Малышка уже не всхлипывала, а громко рыдала, дрожа всем телом.

Нахмуренный герцог подошел к ним.

– Что случилось? – спросил он. – Почему она плачет?

– От страха, – отвечала Луиза.

– И что же ее напугало?

– Насколько я поняла, Сибил не удержалась, дотронулась до чего-то лежавшего на столе, и оно упало и разбилось… Только вот что это было?

Наклонившись, герцог поднял с пола некий медный предмет с фут длиной, напоминавший ключ или рычаг.

– Он не сломался, Сибил! – произнес он. – Не надо плакать!

Рыдания Сибил, однако, не прекратились.

– Я сказал, он не сломался! – самым дружеским тоном, на какой был способен, повторил Дрейкстоун. – Все в порядке, Сибил!

– Она плачет потому, что я не велела ей что-либо трогать в вашем доме, – объяснила Луиза. – А она не удержалась и потрогала…

Герцог нахмурился еще сильнее.

– Ничего не понимаю! – рассеянно произнес он. – Зачем же плакать, если ничего не разбилось?

– Должно быть, вы просто не понимаете детскую психологию, ваша светлость.

– Да, черт побери, не понимаю! – начал сердиться герцог. – Если ничего не разбилось, то зачем плакать?

– Вы позволяете себе ругаться в присутствии детей? – свела брови Луиза.

– Ругаться? – снова не понял он. – А-а, вы насчет «черт побери»?

Луиза закрыла руками уши все еще всхлипывавшей Сибил, в то время как Гвен сделала то же самое с Бонни.

– Ну вырвалось разок, но зачем же повторять, ваша светлость? – глядя на герцога, спросила Луиза.

– Я не наро… – начал было тот, но осекся на полуслове, очевидно почувствовав, что этим «я не нарочно» сейчас уподобится Сибил, «не нарочно» уронившей этот непонятный предмет. – Прошу меня извинить! – произнес Брэй смущенно.

– Пожалуй, мы пойдем… – заторопилась вдруг Луиза. – Подождем миссис Колтраст в экипаже.

– Стойте! – вдруг дотронулся до ее плеча герцог.

Это было так неожиданно, что в первый момент Луиза решила, будто ей это показалось, и с недоверием покосилась на большую сильную руку, опустившуюся ей на плечо. Его прикосновение было теплым и дружеским, и в то же время, странным образом, было в этом жесте что-то властное.

Заметив смущение Луизы, герцог опустил руку.

– Не могли бы вы остаться еще на пару минут? – проговорил он. – Я хочу показать кое-что юным леди…

Луиза колебалась: остаться или нет?

– Не бойтесь, мисс Прим, – усмехнулся Брэй лукаво, – то, что я собираюсь показать, вполне прилично!

Эта шутка почему-то смутила Луизу еще больше. В голове ее вдруг мелькнула бог весть откуда взявшаяся шальная мысль: а вдруг то, что его светлость собирается показать девочкам, все-таки неприлично?

– И ругаться я больше не буду, – снова улыбнулся он. – Обещаю!

– Хорошо, – проговорила наконец Луиза.

– Мисс Сибил! – окликнул герцог.

Малышка по-прежнему испуганно посмотрела на него.

– Все в порядке, мисс, плакать не о чем, – уверил ее Брэй. – Вытрите слезы, я прошу вас!

Кивнув в ответ, Сибил вытерла слезы тыльными сторонами ладоней.

– Вы знаете, что это такое? – Герцог показал девочке уроненный ею предмет.

Та помотала головой.

– Это ключ для одной заводной игрушки. Он из меди. Медную вещь очень трудно сломать, хотя при ударе о дерево она издает весьма громкий звук. Вот смотрите! – В подтверждение своих слов герцог стукнул ключом по столу.

– Что ж, – сказала Луиза, – я рада, что ключ цел. – Она повернулась к сестре: – Зачем ты его трогала, Сибил? Я, кажется, велела тебе ни к чему не прикасаться в этом доме!

– Да она вечно лезет куда ее не просят! – проворчала Бонни.

– Неправда! – обиженно воскликнула Сибил. – Скажи ей, Луиза, что это неправда!

– Хватит уже! – осадила Луиза обеих. – Что нужно сказать его светлости, Сибил? – спросила она уже более мягким тоном.

– Простите меня, ваша светлость! – глядя на герцога широко открытыми глазами, проговорила малышка. – Хорошо, что он не разбился. Вы ведь не сердитесь на меня, ваша светлость?

Наклонившись к ней, герцог улыбнулся.

– Мисс Сибил, – уверил ее Брэй, – я бы не сердился на вас, даже если бы он разбился: подобную вещь легко заменить… Перестаньте плакать, прошу вас! – Брэй поднес злополучный ключ к глазам Сибил. – Хотите знать, для чего эта штука?

– Хочу! – воскликнула та.

– И я хочу! – присоединилась Бонни.

Герцог кинул взгляд на Гвен и Лилиан. Те по-прежнему сидели неподвижно на диване, очевидно перепугавшись из-за проступка Сибил.

– Не желаете ли немного послушать музыку, юные леди? – спросил Брэй у них. – Мне недавно привезли из Индии одну презанятную вещицу…

– Я люблю музыку! – Лилиан с энтузиазмом подбежала к его светлости.

– Тогда пойдемте послушаем, все вместе! – предложил герцог. – Кинув взгляд на Сибил, которая, судя по ее виду, до сих пор окончательно не успокоилась, он добавил: – Все в порядке! Надеюсь, – обратился он уже к Луизе, Брэй – вы ее не накажете?

– Никоим образом! – уверила его она. – Я думаю, Сибил уже получила хороший урок относительно того, что в чужом доме нельзя ничего трогать без спроса.

Все проследовали за его светлостью к небольшому столику у стены, на котором стояла перламутровая шкатулка, украшенная изысканным восточным узором. Вставив ключ в отверстие, его светлость повернул его несколько раз и открыл крышу. Заиграла приятная музыка, и маленькие фигурки танцовщиц, выглядевшие весьма натурально, закружились в танце.

Все девочки смотрели на это чудо словно завороженные. Разумеется, им и раньше приходилось видеть музыкальные шкатулки, но те просто исполняли некую мелодию. Шкатулку же с крохотными танцовщицами, да еще исполняющими столь сложные движения, они видели впервые.

– Ну вот, – произнес герцог, посмотрев сначала на Сибил, затем переведя взгляд на Луизу. – Все работает, ничего не разбилось!

Когда музыка замолкла и фигурки застыли, герцог снова взял ключ и стал подробно показывать Гвен, как следует заводить шкатулку. При этом он объяснял ей все детали с такой терпеливостью, какой Луиза никак не ожидала от этого вспыльчивого и высокомерного человека.

Гвен завела шкатулку. Вновь зазвучала мелодия, закружились в танце крохотные танцовщицы… Затем волшебную игрушку завели Лилиан, Сибил, Бонни и снова Гвен.

Убедившись, что внимание девочек целиком занято шкатулкой, Брэй сделал Луизе глазами знак, предлагая отойти в сторону. Она последовала за ним в противоположный конец комнаты.

– Очень мило с вашей стороны, ваша светлость, – произнесла Луиза, – что вы не сердитесь на Сибил и показали девочкам шкатулку…

– Означает ли это, – лукаво прищурился Брэй, – что вы простили меня за «черт побери»?

– Ну, что поделать, – вздохнула Луиза, – видимо, у каждого из нас свои понятия, что можно говорить при детях, а что – нет.

– Да, – задумчиво произнес герцог, – что-то мне подсказывает, мисс Прим, что мы с вами выросли в совершенно разной среде. Недаром ведь у вас такая фамилия![1] – добавил он, улыбнувшись.

Луиза хотела было ответить герцогу какой-нибудь колкостью, но в последний момент воздержалась – все-таки его светлость был так добр с ее сестрами, показал им эту занятную вещицу…

– Скорее всего, – проговорила она, – мы с вами действительно росли в разной среде. Взять хотя бы то, что у вас никогда не было ни братьев, ни сестер, а у меня – брат и аж четыре сестры.

– Я думаю, – возразил Брэй, – главное даже не это, а то, что ваш отец – приходской священник, а мой – герцог, который никогда ни в чем мне не отказывал и не ставил никаких преград…

Слова его светлости вдруг прервал собачий лай. Луиза обернулась – и не поверила своим глазам: Сайнт – спаниель, когда-то принадлежавший ее брату и пропавший куда-то после его смерти, живой и невредимый, бросился в широко раскрытые объятия ликующей Бонни. Девочки столпились вокруг, расталкивая друг друга: каждой хотелось погладить вновь обретенного пса. Визг стоял такой, что его светлость снова недовольно поморщился.

– Черт по… – начал было он, но осекся на полуслове. – О господи, что это такое?!

– Это Сайнт, – ответила Луиза. – Собака Натана!

Глава 8

Хотел связать безумье шелковинкой…

У. Шекспир. Много шума из ничего, акт V, сцена 1

Брэй не сразу ответил Луизе, так как был совершенно оглушен очередным восторженным воплем маленькой Бонни, к которому через мгновение присоединились крики всех остальных девочек.

– Я знаю, чья это собака, – произнес он, когда наконец более или менее пришел в себя.

Брэю казалось, что от этого гвалта у него лопнут барабанные перепонки.

«Господи, – подумал он, – неужели все дети так визжат?»

Брэй покосился в ту сторону, откуда исходили визги, где девочки успели устроить на полу такую кучу-малу, что в этом хаосе трудно было разобрать, где чьи кудряшки, а где Сайнт, такой же светлый и кудрявый, как и шевелюры его бывших хозяек. Девочки уже едва ли не дрались между собой – так хотелось каждой погладить и потискать вновь обретенного друга.

И вдруг Луиза ни с того ни с сего угрожающе накинулась на Брэя:

– Ваша светлость, вы… вы чудовище! – задыхаясь от гнева, произнесла она шепотом, но этот шепот был пострашнее любого крика.

Слова Луизы словно кнутом обожгли Брэя. На своем веку ему пришлось повидать многое, но такой агрессии от женщины – тем более юной и красивой – никогда. Лишь натренированная годами выдержка помогла ему сохранить спокойствие. Взгляд Луизы был таким, что казалось, будь у нее сейчас в руках кинжал, она, не колеблясь, вонзила бы его Брэю прямо в сердце. Но самым странным во всем этом было то, что Брэй, хоть убей, никак не мог понять, чем вдруг вызвана такая агрессия.

– Ну, «чудовище» еще не самое страшное слово, каким меня когда-либо называли, мисс Прим, – улыбнулся он, пытаясь свести все к шутке. – Приходилось слышать и похуже…

Луиза приблизилась к нему еще на шаг. В этот момент она была похожа на фурию.

– Почему вы скрывали его от нас? – спросила она.

– Вы про собаку?

– Про кого же еще?

– Я его никогда ни от кого не скрывал.

– Вы не могли не знать, что мы все хотели, чтобы он продолжал жить с нами! А вы присвоили его себе и даже не удосужились сообщить нам об этом!

Брэй наконец начал понимать, что именно стало причиной гнева Луизы. Но почему ее так бесит тот факт, что он оставил пса у себя, Брэй все равно понять не мог. Натан, кажется, перед смертью просил его позаботиться о собаке…

– Каким же образом я мог узнать, что вы хотели, чтобы собака жила с вами, скажите на милость? – удивился Брэй.

Луиза придвинулась еще ближе, и теперь она стояла всего в каком-то дюйме от Брэя.

– После смерти Натана, – начала она, не отводя от Брэя полных презрения глаз, – наш дядя пытался отыскать Сайнта. Он обошел едва ли не все улицы и закоулки города, расспрашивал любого в надежде хоть что-нибудь узнать, но никто так и не смог ничего сказать. Не может быть, чтобы мой дядя не спрашивал вас – вы же все-таки были знакомы…

Так вот чем, значит, вызван ее гнев!

Брэй думал, что умеет отлично скрывать свои эмоции, – до тех пор пока не увидел впервые мисс Прим. Эта, казалось бы, наивная, не успевшая еще как следует повидать жизнь девушка, как выяснилось, могла так управлять его эмоциями, как не смогла бы и иная прожженная светская дама.

Брэй шагнул в сторону Луизы.

– Ваш брат перед смертью просил меня позаботиться также и о вашей собаке, – произнес он.

– А вам не приходило в голову, – прищурилась она, – что лучший способ позаботиться о ней – оставить у нас?

– Такого он мне не говорил.

– А сами вы были не в состоянии до этого додуматься?

– Как видите, не додумался…

– В таком случае вы идиот!

Брэй почувствовал, что его уже покидают последние остатки выдержки.

– Может быть, я и чудовище, мисс Прим, может, идиот, может быть, идиот и чудовище одновременно, но я не краду собак у маленьких девочек!

– И как же тогда, по-вашему, объяснить ваш поступок?

– Я же сказал вам: просто не знал… – Брэй наклонился к Луизе настолько близко, что их носы почти соприкасались. От несправедливых обвинений мисс Прим у него внутри все кипело, и ему стоило огромных усилий держать себя в руках.

– Как вы могли этого не знать?

Обычно, когда Брэя кто-нибудь за что-нибудь ругал, он относился к этому спокойно – не в том смысле, что ему было все равно, а просто он умел признавать свою вину, если действительно был не прав. Но в данном случае Брэй не чувствовал за собой никакого греха. Бог свидетель, если бы Натан попросил оставить Сайнта своим сестрам, Брэй с радостью сделал бы это.

– Вы хотите сказать, – взгляд голубых глаз Луизы словно буравил его насквозь, – что вам даже не пришло в голову, что мы любим этого пса и хотели бы его вернуть?

Брэю действительно ни разу не приходило это в голову, хотя от Сайнта он с удовольствием бы избавился.

В глазах Луизы блеснули слезы. То, что гнев ее внезапно сменился горем, было для Брэя, пожалуй, еще более неожиданным, чем сама эта вспышка гнева.

От этого зрелища сердце герцога сжалось от боли. Да, мисс Луиза могла вывести из себя даже ангела, а что до ее сестер, то подобных визжащих существ вообще невозможно было выдержать даже минуту, однако намеренно обижать ни ее, ни их он все равно ни за что бы не стал.

Но что он мог им ответить? Как объяснить, что он, не имея сам ни братьев, ни сестер, ни детей, не привык задумываться о чувствах маленьких девочек, как и, впрочем, о привязанности собак к прежним хозяевам?

Брэй снова посмотрел на сестричек, продолжавших веселую возню, на пса, радовавшегося встрече не меньше вновь обретенных хозяев.

– Да, черт побери, – не выдержал наконец он, – мне действительно это не пришло в голову!

– Снова ругаетесь? – фыркнула Луиза.

– К вашему сведению, мисс Чопорность, «черт» – вполне приличное слово! Оно даже в Библии встречается…

– Я правильно поняла вас, ваша светлость, – язвительно поинтересовалась она, – ухаживать за Сайнтом было для вас неприятной обязанностью, которую вы исполняли все эти годы только потому, что обещали это моему брату?

– Во-первых, выражение «все эти годы» здесь вряд ли уместно, ибо прошло всего лишь два года. Во-вторых, приятной была эта обязанность для меня или нет, «все эти годы» я ее исправно исполнял!

– Луиза, погляди, это Сайнт! – воскликнула Бонни, поднося собаку к ней на руках, точнее, пытаясь нести, а на деле скорее таща его за собой, так как пес был слишком крупным для малышки.

– Я вижу, Бонни! – Луиза потрепала сестру по вьющимся волосам, как две капли воды похожим на мягкую кудрявую шерсть Сайнта.

– Мы можем взять его себе? Можно забрать его? – наперебой галдели девочки, окружив Луизу.

– Я буду заботиться о нем! – пообещала Лилиан.

– А я гулять с ним по утрам! – заявила Сибил.

– Ну а я тогда – днем, – предложила Гвен.

У Брэя вдруг запершило в горле – так растрогала его эта сцена, – однако он, как всегда, постарался сдержать свои эмоции.

– Видите ли, девочки, – проговорила Луиза, – дело в том, что Сайнт теперь принадлежит…

– Вам, – перебил ее Брэй. – Вне всякого сомнения, он должен принадлежать вам. Он уже вас заждался! Можете взять его прямо сейчас!

Восторг девочек был неописуем. Услышав, что Сайнт теперь снова принадлежит им, они завизжали так, что все предыдущие крики показались Брэю невинным лепетом.

Передав спаниеля Луизе, Бонни подбежала к Брэю и обняла за талию. В первое мгновение Брэй невольно отпрянул, но, подумав, что Луиза может это заметить и ей наверняка не понравится, что он отстраняется от ее сестры, покорно застыл, позволяя тоненьким детским ручонкам обнимать его.

Раньше Брэя никогда не обнимал ребенок, и он не знал, как нужно отреагировать. Но тут Бонни прижалась щекой к его груди – и сердце Брэя защемило от нежности и еще каких-то чувств, которых ему никогда не приходилось испытывать ранее и которым он даже не мог подобрать названия. Ему захотелось прижать малышку к себе еще крепче и сказать, что, если бы он знал, как они хотят получить своего Сайнта назад, тут же, не раздумывая, отдал бы. Но Брэй привык держать свои чувства в узде, хотя, как теперь ему казалось, это и не всегда хорошо…

Если бы дядюшка Луизы действительно потрудился расспросить всех, кто хоть что-то мог знать о Сайнте, то очень скоро узнал бы, что его забрал Брэй. В конце концов, в ту роковую ночь более дюжины джентльменов были свидетелями того, как Натан попросил Брэя позаботиться о собаке и как он пообещал. Да что уж там, об этом, наверное, едва ли не весь Лондон знает, ведь последние два года во всех клубах и салонах только и говорят, что о клятве, которую Брэй тогда дал Натану, и даже в газетах об этом писали не раз.

Похоже, дядя Луизы просто солгал племянницам, что искал их собаку…

Брэю вдруг захотелось разыскать негодяя и задать ему хорошую трепку.

А Бонни, улыбаясь щербатым ртом, в котором не хватало нескольких зубов, смотрела на Брэя своими огромными глазами – и выражение этих глаз было таким счастливым, что у герцога дрогнуло сердце.

– Спасибо, ваша светлость, что нашли нашего Сайнта! – горячо воскликнула девочка.

Брэй взглянул на Луизу. Сайнт, встав на задние ноги, лизал ее лицо, Луиза, беззаботно смеясь, гладила его мягкую светлую шерстку, и Брэя неожиданно охватило чувство, которого ему уже давно не приходилось испытывать, – угрызение совести. Ему вдруг вспомнилось так ярко, словно бы это было наяву, как Натан в ту роковую ночь схватил его за жабо, едва не задушив, и потребовал, чтобы Брэй позаботился о его сестрах и всеобщем любимце – спаниеле…

Ругнувшись про себя, Брэй помотал головой, отгоняя эти воспоминания.

В комнату вплыла миссис Колтраст, широко улыбаясь.

– Спасибо за нашу новую служанку, ваша светлость! – объявила дама. – Она произвела на меня самое благоприятное впечатление! Думаю, со следующей недели она уже может начать…

Сибил, выхватив спаниеля из рук Луизы, подбежала к миссис Колтраст, очевидно, чтобы показать. Остальные девочки устремились за ней, но дама отчаянно замахала руками:

– Нет, нет, уберите! Терпеть не могу собак!

– Но его светлость сказал, что мы можем его забрать! – запротестовала Сибил.

– Он будет жить у нас! – добавила Бонни.

– Нет-нет! Ради бога, только не это!

– Но его светлость…

– Пусть его светлость лучше оставит его себе. – Миссис Колтраст была неумолима. – Хватит с меня и полудюжины девчонок…

– Но мы все хотим, чтобы он жил с нами! – Бонни готова была расплакаться. – Скажи ей, Луиза!

У Брэя снова запершило в горле.

– Это собака Натана, – объяснила Сибил.

– Он будет жить с нами! – не терпящим возражений тоном заявила Луиза.

– Я отдаю его вам, – подтвердил Брэй.

Миссис Колтраст передернула плечами с таким видом, словно была чем-то оскорблена.

– Послушайте, ваша светлость… – начала было она, но Брэй решительно перебил ее:

– Я больше не собираюсь нести ответственность за эту собаку, миссис Колтраст. Нравится вам это или нет, но я отдаю ее мисс Прим и ее сестрам!

Брэй посмотрел на Луизу. Теперь на ее лице уже не осталось и следа недавнего гнева – он полностью сменился выражением благодарности к нему.

Герцог облегченно вздохнул. Впервые за сегодняшний день он был абсолютно уверен, что поступил правильно.

Глава 9

Разум зрел, хоть юн твой вид.

У. Шекспир. Венецианский купец, акт II, сцена 7

– «…и мальчик обещал маме, что никогда, никогда больше не убежит от нее…»

Закончив чтение, Луиза закрыла книжку и посмотрела на милое личико улыбающейся во сне Бонни, на спокойно спящую Сибил и на Сайнта, свернувшегося калачиком рядом с ее кроватью. После того как девочки провели весь остаток дня в веселых играх со вновь обретенным четвероногим другом, Луиза была немного обеспокоена, что в таком возбужденном состоянии они еще не скоро заснут. Однако ее опасения оказались напрасны: не успела она прочесть и пяти страниц выбранной на ночь сказки, как заметила, что сопение уложенных спать девочек сменилось тихим, ровным дыханием, что свидетельствовало о том, что малышки уснули. Тем не менее Луиза все-таки дочитала сказку вслух – просто потому, что чтение успокаивало ее саму.

Луиза подошла на цыпочках к столу, чтобы задуть свечу. Сайнт, подняв голову, посмотрел на нее.

– Спи, спи! – прошептала Луиза.

Но спаниель начал подниматься со своего места.

– Да спи же ты! Все хорошо…

Сайнт снова лег, но его большие темные глаза продолжали неотрывно смотреть на Луизу.

– Лежи, лежи! Отныне ты будешь спать здесь.

Пес посмотрел на кровати девочек, словно желая убедиться, что с ними все в порядке, и наконец положил голову на лапы.

Луиза знала, что Бонни и Сибил скорее всего расстроятся, если, проснувшись завтра, не обнаружат Сайнта в своей спальне. Задув свечу, она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Проходя сначала мимо комнаты миссис Колтраст, а затем миновав спальню Гвен и Лилиан, Луиза заметила, что в обеих комнатах все еще горит свет. Прошло уже несколько лет с тех пор, как Луиза перестала заходить перед сном в спальню старших девочек, чтобы пожелать им спокойной ночи, – после того как Гвен заявила, что они уже взрослые, чтобы продолжать соблюдать этот ритуал. Теперь Луиза вдруг пожалела об этом…

Несмотря на поздний час, Луизе почему-то не хотелось спать, и она решила спуститься в гостиную и посвятить часик-другой чтению какой-нибудь книги. Это нужно ей было в первую очередь для того, чтобы отвлечься на что-нибудь и перестать наконец думать о его светлости герцоге Дрейкстоуне. Иначе она просто не заснет спокойно…

Вынув из ящика секретера любимую книгу, Луиза устроилась поудобнее в кресле рядом с камином, который еще не совсем остыл, хотя последние угольки догорели в нем еще час назад.

Поджав под себя ноги, Луиза открыла книгу, однако погрузиться в чтение не получилось, ибо не прочла она и пары страниц, как красавец герцог, словно дразня ее, предстал перед ее мысленным взором.

Еще до встречи с герцогом Луиза была наслышана о его скандальной репутации, но ей все равно не хотелось верить, будто его светлость настолько плохой человек, что скрывал от них целых два года домашнего любимца семьи. Может быть, ему было просто не до этого, так как его отвлекали неотложные дела? Герцог Дрейкстоун – богатый влиятельный человек, наверняка ему приходится тратить много времени на общение с сильными мира сего и на различные указания управляющим его многочисленными имениями… Если уж даже Натану, у которого было гораздо меньше денег, имений и связей со власть имущими, приходилось уделять довольно много внимания просматриванию журналов своих приходов и расходов, деловой переписке, встречам с нужными людьми, то что уж говорить о его светлости…

Впрочем, подумала Луиза, по крайней мере часть вины за то, что Сайнт вернулся к ним только сейчас, лежит и на ее дяде. Если бы он действительно тщательно разыскивал собаку, как клялся в этом ей, и расспрашивал всех подряд, то наверняка давно бы нашел. Но если уж дядя не проявлял особой заботы о племянницах – о чем свидетельствует тот факт, что он уехал из Англии неизвестно куда, оставив их целиком и полностью на милость герцога, – то что уж говорить о каком-то псе?

Теперь, когда первая вспышка гнева давно прошла, сменившись радостью по поводу того, что Сайнт жив и здоров, Луиза готова была простить его светлость за то, что за эти два года он так и не сообщил ей об этом. Тем более сегодня, когда она набросилось на него с обвинениями, в его глазах, кажется, промелькнуло что-то похожее на раскаяние.

«Что ж, – подумала Луиза, – если так, то, пожалуй, еще не все потеряно…»

Поразмыслив еще немного, Луиза еще сильнее склонилась к выводу, что слишком сердиться на герцога все-таки не стоит. В конце концов, он ведь взял Сайнта в свой дом, а не бросил на улице…

Когда Сибил и Бонни сегодня ложились спать, Сайнт устроился в их спальне, нисколько не сомневаясь в том, что его не прогонят. Очевидно, точно так же когда-то он устраивался на ночь в спальне Натана… Интересно, позволял ли его светлость ему ночевать рядом с собственной кроватью, когда Сайнт жил у него?

Как бы то ни было, одно во всяком случае было бесспорно: когда Сайнт жил у герцога, за ним явно хорошо ухаживали. Судя по упитанным бокам, пса кормили сытно, и шерстка оставалась все такой же мягкой, чистой, кудрявой и лоснящейся… Но почему же герцог не сообщил, что собака теперь у него?

«Похоже, ваша светлость, – усмехнулась про себя Луиза, – судьба животного беспокоит вас больше, чем моя и моих сестер! Впрочем, учитывая то, что о вас рассказывают, оно и неудивительно. Чувства молодых девушек вас, видно, не сильно волнуют. Скольких из них вы уже успели обольстить… А что до детей, то вы и сами не скрываете, что не любите их… Что ж, одного этого уже более чем достаточно, чтобы я не вышла за вас замуж, ваша светлость, как бы вы ни упрашивали меня, как бы обворожительно ни улыбались…»

Впрочем, Луиза была почему-то уверена, что на самом деле герцог горит желанием жениться на ней ничуть не в большей степени, чем она выйти за него замуж.

Она рассмеялась, вспомнив вдруг, как морщился герцог всякий раз при визге Бонни. Да, у Бонни действительно высокий, пронзительный голос, но Луиза давно привыкла к нему. А когда Бонни обняла его, он, похоже, и вовсе не знал, как отреагировать, как и не знал, что делать, когда Сибил вдруг расплакалась из-за уроненного ключа. Да, его светлость явно не привык общаться с детьми: ни утешить плачущего ребенка не может, ни как следует отреагировать на детскую теплоту и благодарность.

Из общения со своим братом и отцом Луиза успела сделать по крайней мере один вывод: мужчины во многих ситуациях обычно ведут себя совсем не так, как женщины. Мужчины, как правило, считают нужным скрывать свои эмоции. И в основном им это удается. Его светлость, казалось бы, владеет этим искусством в совершенстве, однако своей нелюбви к детям он все-таки не в состоянии скрыть. Натана или отца Луизы тоже порой раздражали Бонни и Сибил, но гораздо чаще девочки получали от них любовь и ласку.

И все-таки при всем при этом Луиза не могла не признать, что оба раза в присутствии герцога испытывала некое странное, неведомое доселе чувство, которое она сама не могла толком определить. Впрочем, не только в присутствии, а всякий раз, стоило ей только подумать о его светлости… И это, пожалуй, пугало Луизу в герцоге больше всего. Ведь ей совершенно не нравился этот человек – достаточно было уже одного того, что он не любил детей. Как можно не любить детей?

Все это так, нельзя поспорить. Почему же тогда у Луизы замерло сердце, когда герцог сегодня наклонился так близко к ней, что она почувствовала его дыхание на своей щеке? К тому же это было в наименее располагающий к этому момент – когда она обвинила его в том, что он столько времени скрывал от нее, что Сайнт находится у него…

Разозлившись на саму себя, Луиза с шумом захлопнула книгу. Закрыв глаза, она запрокинула голову назад, почувствовав себя вдруг очень усталой. Голова ее болела, грудь щемило.

Впрочем, зачем обманывать себя? Как ни старалась Луиза уверить себя в обратном, в глубине души она все-таки чувствовала, что грудь ее щемит вовсе не от того, что общение с герцогом так действует ей на нервы. Несмотря ни на что, ей хочется новых встреч с ним…

– Луиза!

От неожиданности девушка вскочила с кресла. Книга упала с ее колен.

Перед ней стояли Гвен и Лилиан.

– О господи, – пробормотала Луиза, – вы меня напугали! Я думала, что вы давно уже спите…

– Извини, сестренка, мы не хотели! – произнесла Гвен, откидывая со лба непокорную прядь.

– Ладно, ничего страшного, – поспешила уверить их Луиза.

– Ты что, заснула здесь с книгой? – удивленно спросила Лилиан.

– Я не спала. Просто сидела с закрытыми глазами, думала кое о чем… А вы почему не спите?

– Можно с тобой поговорить? – спросила Гвен.

– Конечно, можно! Присядьте, я вас слушаю.

– Пожалуй, я лучше постою, – заявила Гвен.

– Я тоже, – присоединилась к ней Лилиан.

«В чем дело? Уж не случилось ли чего?» – с тревогой подумала Луиза.

Она посмотрела на сестер. В ночных рубашках, с распущенными по плечам волосами они почему-то показались ей сейчас какими-то очень взрослыми.

Лилиан стояла, заложив руки за спину и переминаясь с ноги на ногу. Луиза, давно уже отлично изучившая повадки сестер, знала: это означает, что Лилиан сейчас сильно взволнована. Гвен теребила завязки своей ночной рубашки на груди и все время шмыгала носом – тоже признак нервозности. Что же все их беспокоит? Сегодняшний визит к его светлости, возвращение Сайнта или что-то еще?

– Хорошо, – произнесла Луиза, – стойте, если вам так удобнее… Я вас слушаю! Что случилось?

– Это правда, сестренка, – осмелилась наконец Лилиан, – что ты собираешься выйти замуж за герцога Дрейкстоуна и оставить нас одних с миссис Колтраст?

– Что? – Луиза не была уверена, что правильно расслышала сестру.

– Лилиан, – поморщилась Гвен, – я же просила тебя не разговаривать с Луизой так резко!

– Я хочу знать, действительно ли она собирается за него замуж!

– Я тоже, – кивнула Гвен, – но ты все равно могла бы задать этот вопрос в более мягкой форме.

– Разумеется, нет, – поспешила успокоить их Луиза. – Замуж за его светлость я не собираюсь. Откуда у вас вообще возникла такая мысль?

– Когда ты пошла укладывать спать Бонни и Сибил, – начала Гвен, – к нам в спальню пришла миссис Колтраст, чтобы удостовериться, что Сайнт не у нас.

– Она нам это и сказала, – закончила Лилиан.

– Да как она только посмела! – не сдержалась Луиза. Ей вдруг захотелось отправиться в спальню миссис Колтраст прямо сейчас и высказать этой дамочке все, что она о ней думает. Да что она себе позволяет, в конце концов?! – Расскажите мне подробно все, что она сказала, слово в слово! – потребовала Луиза.

– Миссис Колтраст пришла к нам в спальню, чтобы проверить, нет ли там Сайнта. Она сказала, что ночью он будет лаять и выть, а это помешает ей спать…

Луиза почувствовала, как руки сжались в кулаки.

– Сайнт никогда не воет по ночам, – сурово заявила она. – Но даже если бы и выл, кто она такая, чтобы решать, где ему спать? Утром я поговорю с ней и поставлю на место! Но расскажите лучше, что она говорила про то, что якобы я собираюсь выйти замуж и оставить вас?

Гвен и Лилиан переглянулись, словно ни та ни другая не решались начать. Наконец Гвен произнесла:

– По словам миссис Колтраст, Натан перед смертью просил его светлость поклясться, что он женится на тебе, и тот поклялся. И еще она сказала, что ты должна поскорее выйти за него, и тогда ей, миссис Колтраст, будет одной заботой меньше…

– Она действительно такое сказала? – Луиза уже была возмущена до предела. – Можно подумать, она о нас так сильно заботится, что ей уже не под силу…

– Стало быть, это все неправда? – с надеждой спросила Гвен.

– Конечно, неправда! – поспешила уверить ее Луиза. – Точнее, – поправилась она, – скажем так, не совсем правда…

– Значит, ты все-таки собираешься покинуть нас? – В глазах Лилиан стояли слезы.

– Успокойтесь, девочки! Я вас никогда, никогда не покину!

Луиза обняла Лилиан, которая уже плакала почти навзрыд, вздрагивая всем своим худеньким телом.

– Успокойтесь, девочки, успокойтесь! – повторила Луиза. – То, что Натан перед смертью попросил герцога жениться на мне и тот поклялся исполнить его желание, – все это действительно было. Но я все равно ни за что за него не выйду!

– Почему? – удивилась сквозь слезы Лилиан.

– Если Натан хотел, чтобы ты вышла замуж за его светлость, значит, на то у него была какая-то причина? – добавила Гвен.

Луиза чувствовала, что сестер по-прежнему гнетет какая-то недосказанность, и больше всего на свете ей хотелось успокоить их.

Мать их умерла вскоре после рождения Бонни, а через три года после этого умер и отец. Неудивительно, что Гвен и Лилиан ужасно не хотелось, чтобы Луиза вышла замуж, – иначе она покинет их, и с кем они тогда останутся?

Лилиан продолжала всхлипывать на плече у Луизы.

– Успокойся, Лилиан, не плачь! Успокойся и выслушай, что я тебе скажу.

Лилиан подняла голову и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Луиза откинула пряди волос, упавшие на лицо сестры.

– Обещаю вам, девочки, – начала она, – я не покину вас до тех пор, пока вы сами не выйдете замуж и не уйдете жить к мужьям. Ты, Гвен, возможно, выйдешь замуж уже в этом году… Я не была там в ту ночь, когда погиб Натан, и, возможно, каких-то подробностей не знаю… но все, что мне известно, я вам расскажу.

Гвен и Лилиан присели на диван, но Луиза продолжала стоять.

– Вскоре после того как погиб Натан, – начала она, – я получила письмо от герцога Дрейкстоуна. В нем его светлость утверждал – если только я правильно поняла его, ибо писал он в весьма размытых выражениях, – что он был рядом с Натаном в ту ночь и Натан перед смертью якобы взял с него клятву жениться на мне. Его светлость «милостиво» давал мне год на траур по брату, а потом, как он писал, я должна была дать ему свой ответ. Вот, собственно, и все содержание письма, если не считать дежурных соболезнований по поводу кончины Натана…

Луиза не любила вспоминать об этом письме в первую очередь потому, что буквально через несколько дней она получила другое послание, на сей раз от своего дядюшки, который сообщил, что собирается отвезти тело Натана в родовое имение, чтобы похоронить его там. В тот день Луиза окончательно осознала, что теперь вся ответственность за сестер целиком ложится на ее плечи.

– Его светлость собирается о нас заботиться? – словно прочитав ее мысли, спросила Лилиан.

– Заботиться о нас? С чего бы? – фыркнула в ответ Луиза, но затем сама задумалась над этим вопросом. Можно было, конечно, обнадежить сестер положительным ответом, чтобы они не беспокоились хотя бы какое-то время, но что потом? Рано или поздно они сами поймут, что это не так, так уж лучше сразу сказать правду… – Разумеется, нет, – вздохнув, сказала она. – Мы для него чужие люди. Я уверена, что он пообещал Натану жениться на мне и заботиться о вас только потому, что понятия о чести джентльмена требовали от него подобной клятвы. И я считаю – хотя, может быть, не очень хорошо говорить так об умершем брате, – что Натану следовало бы хорошенько подумать, прежде чем перепоручать опеку над нами такому человеку. Я не сомневаюсь, что Натан всегда желал нам всем только добра, но подумать как следует ему все равно не мешало бы. Его светлость наверняка будет заботиться о нас не больше, чем «заботится» о нас наш дядя… Впрочем, нам и без его опеки вполне хорошо. Не так ли, сестренки?

– Конечно, – проговорила Лилиан, подняв на Луизу глаза, – но если ты все-таки выйдешь замуж за его светлость, то по-прежнему будешь заботиться о нас?

Луиза улыбнулась:

– Я вам, кажется, уже сто раз сказала, что никогда не выйду замуж за герцога! Но если бы я вышла замуж за него или если я когда-нибудь выйду замуж за кого-нибудь другого, то перееду жить к нему только при условии, что все мои сестры, которые на тот момент будут еще не замужем, переедут со мной.

– Но почему ты не хочешь выходить за его светлость? – недоуменно спросила Гвен. – По-моему, он очень симпатичный! И ты станешь герцогиней… Какая девушка об этом не мечтает?

– Ну, хотя бы потому, что я оставляю за его светлостью право самому выбрать себе ту невесту, которая ему более всего по душе, а не жениться на мне только из-за, что он когда-то дал клятву моему брату. Через пару-тройку недель начнется бальный сезон, и ты, Гвен, начнешь выезжать в свет. Я думаю, ты сама хочешь выбрать себе мужа, а не выходить за того, за кого я тебе прикажу, не так ли?

– Разумеется, – улыбнулась та. – Тебя я даже не послушаю!

– Ну вот видишь… Я думаю, точно так же в свое время поступишь и ты, Лилиан. Прошли уже те времена, когда мужа для девушки выбирал отец или старший брат!

– Но почему ты нам никогда не говорила, что Натан хотел, чтобы ты вышла замуж за герцога? – спросила Гвен. – Почему ты рассказала нам это только сейчас?

Луиза не знала, что ответить.

– Мы уже давно не дети! – серьезно произнесла Гвен и в этот момент действительно показалась Луизе взрослой.

– Сейчас, может быть, и нет. Но Натан умер два года назад. Тебе, Гвен, тогда только-только исполнилось шестнадцать, а тебе, Лилиан, не было и тринадцати. К тому же я думала, что сам герцог не воспринимает клятву, данную им лишь для того, чтобы успокоить умирающего, всерьез, что он сам сразу же и забыл о ней. К сожалению, я ошибалась…

– Но сейчас мне уже восемнадцать! – горячо воскликнула Гвен. – Ты считаешь меня уже достаточно взрослой, чтобы выйти замуж, но недостаточно взрослой, чтобы знать о том, что его светлость пообещал моему брату?

Луиза снова задумалась. Собственно говоря, она и сама знала не слишком много подробностей обстоятельств гибели Натана, не говоря уже о клятве, которую ее брат потребовал от герцога. Когда она вскоре после смерти Натана попросила дядю рассказать об обстоятельствах той роковой ночи, он ответил: «Обстоятельства? Зачем? Как бы то ни было, все равно ничего уже не изменишь!» Сама же Луиза была в тот момент слишком убита горем, чтобы настаивать.

– Я тогда просто не придала значения этому письму от герцога, – объяснила Луиза. – Поскольку новых писем за ним не последовало, я решила, что его светлость уже успел благополучно забыть об этом деле. И была очень удивлена, когда он вдруг заявился к нам вчера. Пожалуй, мне все-таки надо было подумать о том, что, если бы даже миссис Колтраст не развязала сегодня язык, рано или поздно вам поведал бы об этом кто-нибудь другой. Если уж вы начнете ездить на балы, то очень скоро все равно об этом узнали бы: если верить тому, что мне сказала миссис Колтраст, все эти два года едва ли не весь Лондон только об этом и судачит…

– Я понимаю, тебе не хотелось огорчать нас, – все с тем же серьезным видом заявила Гвен. – Но мы не можем всю жизнь расти под колпаком, словно тепличные растения!

Луиза опустила голову.

– Простите меня, девочки, что не сказала вам об этом раньше, – пробормотала она. – Вы ведь не затаите на меня зла, я надеюсь?

– Конечно, нет! – с горячностью воскликнула Лилиан, заключая сестру в объятия. Однако Гвен, как показалось Луизе, еще сомневалась.

– Прости меня, Гвен! – повторила Луиза специально для нее. – Безусловно, я виновата, что не сказала тебе.

Гвен подошла к Луизе и тоже обняла ее.

– Хорошо, – заявила Гвен, – но если вдруг соберешься замуж, прошу тебя – сообщи все-таки об этом нам!

Луиза вздохнула с облегчением: наконец-то между ней и сестрами снова воцарились мир и гармония.

– Обязательно сообщу! – пообещала Луиза. – Кстати, – добавила она, чтобы переменить тему, – скоро ведь состоится твой дебют, Гвен…

– Наш дебют, – поправила та.

– Ну да, конечно, – согласилась Луиза, – для меня ведь этот бал тоже будет первым… Так вот, почему бы нам завтра не потанцевать немного, не попрактиковаться? Мы ведь, кажется, еще ни разу не танцевали с тех пор, как приехали сюда?

– Лично я – с удовольствием! – откликнулась Гвен.

– Я сыграю на фортепьяно, как, бывало, играла, когда мы жили в имении, – предложила Лилиан, а вы станцуете…

– Отлично! – поддержала ее Луиза.

– Миссис Колтраст может не понравиться, что ты играешь на пианино! – поморщилась Гвен.

– Ну да, как ей не нравится, когда Сайнт лает, – усмехнулась Лилиан.

– Или когда Бонни визжит, – добавила Луиза.

Все трое от души рассмеялись. Луиза снова облегченно вздохнула: приятно видеть сестер такими же веселыми и беспечными, как прежде.

– Ну а теперь, юные леди, – произнесла она, – обнимемся еще раз на ночь – и марш в кровать!

Когда девочки ушли, Луиза снова поджала ноги, устраиваясь в кресле поудобнее, и взяла в руки книгу. Как легко оказалось наладить мир между сестрами… Если бы все проблемы решались так просто! Впрочем, проблемой, волновавшей сейчас Луизу в первую очередь, был вопрос о том, нельзя ли как-нибудь отказаться от опекунства над ними герцога. Свалив заботу о племянницах на плечи его светлости, их дядюшка поступил, если называть вещи своими именами, подло.

Луиза снова запрокинула голову и закрыла глаза – и снова, словно дразня ее, перед мысленным взором девушки предстал красавец герцог: высокий, стройный, чертовски привлекательный… Как ни старалась она внушить себе, что терпеть не может этого человека, некая неудержимая, необъяснимая сила все равно неизбежно тянула ее к нему.

Глава 10

Да, отважен он,

Но вместе с нравом смелым и отважным

Он обладает разумом, ведущим

Его по верному пути.

У. Шекспир. Макбет, акт III, сцена 1

После той роковой ночи, когда погиб Натан, Брэй дал себе клятву никогда больше не напиваться так сильно, как тогда. И с тех пор действительно никогда не напивался пьяным, хотя за игрой в карты он, как правило, выпивал бокальчик-другой красного вина. Впрочем, пьянство было единственной привычкой из его прежних, от которой он отказался после того печального события. В карты он продолжал играть – порой всю ночь напролет. Однако ночи он все-таки предпочитал проводить с какой-нибудь актрисой или податливой вдовой. Даже в скачках на пари он продолжал участвовать – правда, не так часто и без прежнего энтузиазма, хотя по-прежнему ставил на кон суммы, равные едва ли не целому состоянию. В конце концов, живем один раз – так почему бы не взять от жизни все, что можно?

Впрочем, с тех пор, как Брэй стал герцогом, времени на развлечения у него заметно поубавилось. Иногда Брэю даже казалось, что новый титул налагает на него гораздо больше обязанностей, чем дает привилегий. Теперь Брэй, как никогда, понимал своего покойного отца, которому при всей его любви к развлечениям нечасто удавалось выкраивать время на семью.

Вчера, до того как в его дом вдруг заявилась вся эта честная компания – миссис Колтраст, мисс Прим и ее вечно орущие и визжащие сестры, – Брэй был занят тем, что просматривал свои журналы доходов и расходов. Когда они наконец ушли, он продолжил это занятие, точнее, попытался продолжить, так как перед его мысленным взором все еще стояла мисс Прим, а в ушах звучали ее обвинения. Неужели она действительно считает, что он скрывал от них собаку? Бог свидетель, он взял ее к себе без особого желания, только потому, что об этом просил Натан.

Иногда Сайнт казался Брэю верным другом. Пес часто приветствовал его, когда он приходил домой. Порой же Сайнт, напротив, действовал Брэю на нервы. Когда Брэй взял пса к себе, в первую же ночь он оставил его во дворе. Брэй не привык, чтобы собака жила в доме вместе с людьми. Во всяком случае, сколько он себя помнил, такого в их доме никогда не было. По его представлениям, собаки нужны либо для охоты, либо для того, чтобы охранять скот или владения хозяина от чужаков. Но Сайнт так лаял, скулил и царапался в дверь, что Брэй не выдержал, встал и впустил его в дом, надеясь, что собака ляжет на какой-нибудь старый коврик в прихожей и успокоится. Однако не тут-то было: Сайнт проследовал за Брэем прямо в его спальню и устроился на полу рядом с кроватью. С тех пор Сайнт неизменно ночевал в спальне Брэя, даже – если верить Тидмору – в те ночи, когда хозяина не было дома.

Брэй сидел уже пятый час в игорном клубе, не в том, в который он привык ходить, а в другом, менее известном, расположенном на окраине Лондона. Он сам уже не помнил, сколько раз за ночь успел сыграть в карты и сколько раз – в кости. Удача была явно не на его стороне – возможно, потому, что, как ни старался, ему никак не удавалось сконцентрироваться. В голову упорно, снова и снова, лезла мисс Прим, сегодняшний разговор с которой действовал ему на нервы, пожалуй, еще сильнее, чем требования его высочества.

Брэй сам не мог понять, чем так разгневал девушку. Имена всех ее сестер, на удивление себе самому, Брэй назвал правильно… Неужели ее так вывело из себя то, что пару-тройку раз Брэй позволил себе чертыхнуться? Вот еще святоша нашлась! Впрочем, неудивительно: она такая святоша, она ведь дочь священника. Недаром, видимо, у нее такая фамилия… А уж обвинения по поводу того, что Брэй якобы нарочно скрывал от них собаку, и вовсе абсурдны. Откуда он мог знать, что ее сестры так привязаны к этому псу? Он что, ясновидящий? У самого Брэя никогда – ни в детстве, ни в зрелом возрасте – не было ни собаки, ни кошки, и чувство привязанности к животным ему было незнакомо.

Нет, все-таки как хорошо, что мисс Прим ответила на его предложение руки и сердца (если только это можно назвать предложением) отказом! Женившись на ней, Брэй, чего доброго, сошел бы с ума. Одни лишь сестры ее чего стоят – вечно носятся как угорелые и визжат словно резаные… И как только она сама их терпит! Кроме нее, видимо, ни один человек не в состоянии выдержать этот бедлам больше двух минут! К тому же чуть что – и ангелочки сразу в слезы, как эта Сибил или как ее там… Стоит ли так убиваться из-за уроненного ключа, если он даже не сломался? Ну ладно, Сибил еще ребенок, но сама Луиза… Когда она обвиняла Брэя в том, что он якобы скрывал от них Сайнта, в глазах ее стояли слезы. И в то же время выражение ее лица было таким, словно она готова была его убить…

Брэю довольно часто приходилось видеть женские слезы, например когда он дарил очередной любовнице какой-нибудь подарок, намекая тем самым на то, что их короткий случайный роман закончен, или когда какая-нибудь наивная девушка, возомнившая было, что Брэй в нее безумно влюблен, лишь потому, что он сделал ей пару или тройку дежурных комплиментов на балу, понимала, что он на ней никогда не женится. И, как правило, и в тех и в других случаях женские слезы не особо трогали Брэя, как, впрочем, не тронули его и детские слезы Сибил, якобы сломавшей ключ. Но слезы мисс Луизы почему-то выводили его из себя, несмотря на то что она почти не выказала их. Во всяком случае, они не текли у нее по щекам, как у Сибил. Нельзя не признать, что мисс Прим обладает недюжинной силой воли, однако скрыть свои переживания от него ей не удалось. В какое-то мгновение ему даже захотелось утешить Луизу, прижать к себе, расцеловать…

Расцеловать?

Да, Брэй уже не мог скрывать от себя, что ему хочется хотя бы раз поцеловать Луизу. Да что там раз, одного раза было бы явно мало. Ему хотелось целовать ее снова и снова: в щеки, в глаза и, разумеется, в эти пухлые манящие губы…

Такая страстная натура, как мисс Луиза Прим, наверняка стала бы для него отличной партнершей в постели, даже если она совершенно неопытна в этом деле.

Брэй громко вздохнул. Его партнеры за карточным столом, один из которых в этот момент тасовал колоду для новой игры, с удивлением посмотрели на него. Обычно Брэй во время карточной игры ни единым звуком, ни единым мускулом на лице не выдавал своих эмоций. Впрочем, подумал он, джентльмены скорее всего причиной этого вздоха сочтут то, что ему сегодня явно не везет в игре.

«Что ж, – усмехнулся про себя Брэй, – пусть думают так, тем более что мне сегодня действительно не везет. Вот только того, что виной тому не кто иная, как мисс Луиза Прим, им знать ни к чему…»

Брэй взял сданные ему карты и посмотрел на них. Похоже, удача впервые улыбнулась ему за сегодняшнюю ночь: на руках у Брэя оказались одни козыри. Суметь бы только ими правильно воспользоваться… Но для этого нужно сосредоточиться, а сконцентрировать внимание Брэю в его теперешнем состоянии будет не просто.

Поскольку сейчас был черед Брэя называть сумму, которая будет поставлена на кон, он сделал это, утроив сумму, разыгрывавшуюся в предыдущей игре. Каждый из джентльменов накинул к ней еще немного, и игра началась. Вскоре Брэй, ухмыляясь, уже тянул к себе несколько толстых пачек купюр. Настроение его немного улучшилось. Брэй даже успел забыть, что еще несколько минут назад приписывал свои неудачи раздражению, испытываемому им от мыслей о Луизе Прим. Теперь ему уже казалось, что своим выигрышем он обязан тому, что мысли о Луизе вдохновляли его.

Брэй вышел из клуба. Ночь еще только начиналась, и на минуту у Брэя мелькнула мысль отправиться в «Клуб наследников», чтобы испытать удачу и там. Однако, поразмыслив немного, Брэй решил все-таки туда не ходить. Он ведь, собственно, и пошел в этот клуб на окраине, где его мало кто знал, чтобы не встречаться лишний раз с лордом Санберном, мистером Хопскотчем или еще каким-нибудь сплетником, который снова станет расспрашивать его, когда же состоится его свадьба с Луизой Прим.

Думать о Луизе Брэю было приятно, но говорить о ней с кем бы то ни было не хотелось.

Брэй не стал надевать плащ и шляпу, а нес их в руках. После душной атмосферы игорного клуба ночной ветерок казался ему освежающим и приятным. Брэй осматривал улицу, выискивая свой экипаж. Неподалеку стояло несколько экипажей, но экипажа Брэя среди них не было видно – очевидно, кучер решил сделать круг-другой, чтобы дать застоявшимся лошадям немного поразмяться.

Краем глаза Брэй вдруг заметил какое-то движение. Он стал вглядываться в темноту, насколько это позволял ему тусклый свет фонаря. Какая-то возня, кажется, даже драка… Должно быть, мутузят какого-нибудь малого, попавшегося на жульничестве при игре в карты.

Брэй пригляделся сильнее. Всего дерущихся оказалось четверо. Трое из них были, судя по их весьма непрезентабельным нарядам, бродягами, на четвертом же был вполне приличный костюм.

Брэй все понял. Без сомнения, перед ним трое воров, напавших на некоего джентльмена с целью поживиться. Джентльмен, должно быть, был глуп или пьян, ибо умный и трезвый человек вряд ли бы стал разгуливать ночью один в этом районе Лондона, имевшем репутацию совсем не безопасного. Если только, конечно, сам не искал приключений.

Понаблюдав за этой сценой еще с минуту, Брэй отметил про себя, что, к чести джентльмена, оборонялся он вполне храбро и, судя по всему, неплохо знал приемы борьбы. Однако силы все равно были неравны. Вскоре двое бродяг уже держали джентльмена, заломив руки за спину, а третий наносил ему удар за ударом кулаками в грудь.

Встревать в чужие драки было не в обычаях Брэя, но сейчас, похоже, настал момент вмешаться.

С раннего детства отец постоянно внушал ему, что он, Брэй, всегда должен быть самым смелым, самым ловким, самым быстрым, самым умным, причем во всем: лучше всех скакать на лошади, лучше всех фехтовать, стрелять из пистолета и так далее. Когда Брэй еще учился в школе, отец требовал, чтобы у него всегда были лучшие отметки. Старый герцог никогда не прощал сыну даже малейшей слабости в чем бы то ни было.

В более молодом возрасте Брэй часто участвовал как в боях в борцовском клубе, так и просто в пьяных драках. Несколько раз ему даже приходилось быть выброшенным из какого-нибудь трактира за учиненную там ссору во время карточной игры. Слава богу, при этом ему удалось сохранить все зубы… Но теперь он уже несколько лет не дрался и даже не был уверен, по-прежнему ли он в хорошей бойцовской форме. Поэтому вступать в драку, свидетелем которой он сейчас стал, Брэй желания не испытывал. Однако не помочь бедняге было бы все-таки не по-джентльменски. Трое на одного – это все-таки нечестно.

Стараясь оставаться в тени, Брэй быстро, но бесшумно подкрался к грабителям. Джентльмен уже лежал на земле, и бродяги склонились над ним, обчищая его карманы.

Выхватив одновременно пистолет и кинжал, Брэй произнес с ледяным спокойствием:

– Игра закончена, парни! Руки вверх – и медленно поднимайтесь.

Грабители обернулись на голос Брэя. Испитые лица, длинные нечесаные волосы и бороды, грязная одежда…

Бродяги переглянулись между собой, очевидно решая, стоит ли рискнуть напасть на джентльмена с пистолетом и кинжалом, чтобы обчистить заодно и его карманы, или лучше все-таки спасать свои шкуры. Брэй был готов и к первому варианту, уверенный, что с оружием сможет отразить атаку.

– Оставьте этого джентльмена в покое, – скомандовал он, – или один из вас получит пулю в лоб, а другой отведает моего кинжала!

Грабители не шевелились.

Брэй приставил пистолет к груди одного из них – самого, как ему показалось, молодого – и взвел курок.

– Решай сам, приятель, – усмехнулся он, – дорога ли тебе твоя никчемная жизнь. Только побыстрее: я не собираюсь торчать здесь всю ночь!

– Все в порядке, ваше благородие, – отозвался другой бандит, самый свирепый на вид – очевидно, главарь шайки. – Мы уже уходим!

– Что ж, мудрое решение! – произнес Брэй. – Попрошу вас только сначала положить на землю все, что вы успели похитить у этого джентльмена: кошелек, шляпу, что там еще…

Бандиты снова переглянулись между собой, явно не желая расставаться с награбленным, но наконец главарь поднялся, а за ним и остальные, бросив на землю кошелек, похищенный у джентльмена, и пуговицы, которые они зачем-то срезали с его фрака.

– Ну вот отлично! – усмехнулся Брэй. – А теперь убирайтесь, и поживее, а то ведь я могу еще и передумать и пустить пулю вам вслед…

Бандиты бросились бежать.

Убрав свое оружие, Брэй склонился над несчастным джентльменом, чтобы посмотреть, сильно ли тот пострадал, и сразу же узнал его.

– Харрисон, это ты?

– Брэй? – Харрисон, похоже, был удивлен не меньше. Он попытался было встать, но все, что ему удалось, – это лишь немного приподняться на локтях. – Помоги мне! – попросил он.

Протянув руку, Брэй помог подняться старому другу. С Харрисоном Торнуиком Брэй был знаком еще со школьных времен.

– Черт побери, приятель, – усмехнулся Брэй, – что это вдруг заставило тебя шляться одному по улицам посреди ночи? Разве ты не знаешь, что это опасный район?

– Да, я, конечно, должен был как следует подумать… – Держась одной рукой за бок, Харрисон наклонился, пытаясь поднять с земли свой кошелек.

– На, держи! – Подняв кошелек и пуговицы, Брэй протянул их Харрисону.

– Черт побери, – ругнулся тот, вытирая кровь с разбитой губы, – когда-то я легко справлялся с троими… Старею, что ли: мне ведь уже как-никак под тридцать…

Брэй пристально посмотрел на Харрисона. На вид он казался ничуть не старше, чем был в тот день, когда ему исполнилось двадцать. Одного роста и комплекции с Брэем, Харрисон, сколько его помнил Брэй, всегда был в отличной бойцовской форме. Так что дело скорее всего не в годах: справиться с тремя – это все-таки нелегкая задача даже для самого сильного и натренированного мужчины.

– Ты просто, должно быть, давно не тренировался, – предположил Брэй. – Когда ты в последний раз с кем-нибудь боролся или дрался?

– Да уж не помню когда… – пробормотал Харрисон, пряча кошелек и пуговицы в карман.

– Ну вот видишь… – Вынув платок из кармана, Брэй протянул его Харрисону. – Должен сказать, оборонялся ты от них весьма неплохо, пока они не скрутили тебя и не повалили. Просто ты был без оружия…

– Так ты не сразу пришел мне на помощь? – ухмыльнулся тот. – Ты стоял и смотрел, как я дерусь, и вмешался только тогда, когда эти идиоты меня повалили? Хорош друг, нечего сказать!

– Я не рассмотрел сразу, что это ты. Иначе тут же пришел к тебе на помощь. Лучше расскажи, дружище, когда ты успел вернуться в Лондон? Ты же, кажется, уехал в Индию или в Турцию, уже не помню…

– Перестань ухмыляться, Брэй. – Харрисон снова взялся рукой за бок. – Мне сейчас не до шуток, кажется, эти уроды мне ребро сломали… Кстати, прими мои соболезнования по поводу смерти твоего отца. До меня дошла новость… Как к тебе теперь обращаться – «ваша светлость»?

– Перестань, Харрисон! Мы с тобой знакомы с детства, так что можем позволить себе обращаться друг к другу без чинов. Я до сих пор помню, как ты, когда мы впервые познакомились, поначалу называл меня «лорд Локингтон»… Сколько нам тогда было: лет девять-десять?

– Да это твой отец тогда мне внушил: «Молодой человек, извольте обращаться к моему сыну должным образом, иначе я позабочусь о том, что вас вышвырнут из этой школы и не примут ни в какую другую!»

Брэй рассмеялся: Харрисон идеально подражал интонациям старого герцога.

– Да моему папаше просто нравилось напускать на себя важность! Он и учителя успел застращать. Наверняка тот тоже внушал тебе, что ко мне надо обращаться по всем правилам.

– Да, и не раз. Мало того, один раз он даже поставил меня на колени и выпорол розгами за то, что я посмел обратиться к тебе просто «Брэй», а не «лорд Локингтон»…

– Но я-то тогда тебе, кажется, объяснил, что нисколько не возражаю, чтобы ты называл меня просто Брэем. И для тебя я всегда останусь таковым, каких бы титулов ни достиг.

– Когда мы с тобой одни, можем общаться как угодно, но, боюсь, другие просто не поймут такой фамильярности.

– Что ж, – усмехнулся Брэй, – если уж тебе так хочется, можешь играть на публику этот спектакль.

Харрисон вдруг помрачнел.

– Твое письмо о смерти жены Адама я получил где-то с месяц назад, – сказал он. – Как он сейчас? Держится?

Брэй отвернулся. Трагедия Адама, как и гибель Натана Прима, была той темой, о которой он старался не вспоминать.

– Я не получал от него никаких вестей с тех пор, как он покинул Лондон, – произнес он. – Очевидно, Адам решил переменить обстановку – в Лондоне ему все напоминало о ней – и уехал в свое имение где-то на северном побережье Йоркшира.

– Я могу его понять, – вздохнул Харрисон. – Если бы я потерял жену, мне бы тоже, скорее всего, захотелось уехать куда-нибудь подальше…

– Его жена умерла при родах, – сообщил Брэй. – Ребенок тоже не выжил.

Перед его мысленным взором вдруг встало лицо Адама, совершенно убитого горем. Потерять в одночасье жену и сына – такое любого вгонит в депрессию.

– Может, – предложил Харрисон, – съездим проведаем его?

– Не знаю… Тогда он никого видеть не хотел, но с тех пор прошло уже три месяца… Возможно, более-менее пришел в себя… Да и я бы, пожалуй, не возражал смотаться куда-нибудь из Лондона на денек-другой… Кстати, где твой экипаж?

– Я приехал сюда на извозчике. Но я его отпустил, решил – не торчать же ему здесь целых два часа, поджидая меня. А другого, чтобы ехать обратно, я еще не нашел. Хотел было, но тут на меня сзади набросились эти трое.

– Надеюсь, – поинтересовался Брэй, – этот урок пошел тебе на пользу и впредь ты уже не станешь разгуливать по ночному Лондону без оружия?

– Ну что бы я делал без тебя! – усмехнулся Харрисон. – Ты мой ангел-хранитель!

– И всегда таким буду. Но лучше скажи, старик, что вдруг заставило тебя вернуться в Лондон? Уж не собираешься ли ты подыскать себе невесту – скоро ведь начнется бальный сезон? Или тебе просто надоело мотаться по свету и ты решил провести остаток своих дней в Лондоне?

– Думаю, второе. Я действительно уже успел объездить чуть ли не весь свет…

– Что ж, – улыбнулся Брэй, – в таком случае добро пожаловать домой, странник! Может, зайдем куда-нибудь, выпьем по бокальчику вина за нашу встречу?

– Непременно выпьем, старик, но, извини, не сегодня. Боюсь, теперь мне понадобится как минимум пара или тройка дней, чтобы прийти в себя после этой драки. Вот тогда и посидим как следует за бокалом вина, и к Адаму съездим.

Брэй посмотрел на Харрисона. Через все его лицо шла царапина и еще немного кровоточила. Одежда на нем была грязна и помята, жабо испачкано кровью. Брэю вдруг вспомнились слова мисс Прим: «Ваш клуб следовало бы переименовать в “Клуб беспутных людей”…»

«Черт побери, да что же это такое?! – ругнулся про себя Брэй. – О чем ни начну думать, в голову все равно лезет эта проклятая мисс Прим…»

Впрочем, в последнее время Брэй стал замечать и то, что это начинает ему все больше и больше нравиться.

Глава 11

Я потерял бессмертную часть своего существа, а осталась животная!

У. Шекспир. Отелло, акт II, сцена 3

Второй день подряд выдался солнечным, на небе – ни облачка, что всегда было редкостью для Англии с ее вечными дождями и туманами. Наслаждаясь солнечным светом и теплом, Брэй медленно шел по вымощенной булыжником дорожке, ведущей к дому мисс Прим.

За свою жизнь Брэю приходилось совершать множество мелких грешков, о которых он очень скоро благополучно забывал, не испытывая особых угрызений совести. По сути дела, единственным серьезным грехом, свершенным им за всю жизнь, Брэй считал то, что он тогда не отговорил Натана от этого идиотского пари. И уж во всяком случае Брэй не считал грехом то, что недолюбливал детей и не скрывал этого от мисс Прим.

Точнее, Брэй не столько не любил детей, сколько просто не знал, как с ними общаться. За всю жизнь ему практически не приходилось иметь дело с детьми – тем более с девочками. Раньше он и представить себе не мог, что подобные ангелочки способны визжать так, что хоть уши затыкай.

Ангелочки? Брэй не был уверен, можно ли судить по сестрам Луизы обо всех девочках, но эти, как оказалось, способны быть непоседливыми, грубыми и невоспитанными, как мальчишки, и при этом еще обладать кучей других недостатков, которых в мальчишках вряд ли найдешь. Мальчик не станет, например, устраивать истерик, если взрослые уличат его в том, что он трогал то, что трогать ему не велят. И даже когда сестры мисс Прим проявляли к Брэю теплые чувства, он совершенно не знал, что делать. Так, например, он был совершенно растерян, когда мисс Сибил обняла его, улыбаясь своим щербатым ртом.

Прошлой ночью, снова пытаясь, и снова безуспешно, не думать о Луизе, забывшись за игрой в карты и бутылкой вина, Брэй наконец решил, что стоит нанести ей еще по крайней мере один визит. Брэй чувствовал, что он просто не успокоится, пока не убедит Луизу и ее сестер в том, что у него и в мыслях не было нарочно скрывать от них, что Сайнт находится в его доме.

Брэй протянул руку к дверной ручке, собираясь постучать, но тут дверь, к его удивлению, открылась сама. Увидев Брэя, Сибил, очевидно собиравшаяся выйти из дома как раз в тот самый момент, когда он хотел в него войти, застыла в оцепенении. Вспомнив, как в прошлый раз Сибил захлопнула перед ним дверь, Брэй, воспользовавшись ее минутным замешательством, просунул ногу в щель между дверью и косяком, чтобы она не сделала это снова.

В глазах Сибил почему-то отобразился страх.

– Вы пришли, чтобы забрать у нас Сайнта? – прошептала она.

– Мисс Сибил, – поспешил уверить ее Брэй, – я, кажется, ясно тогда сказал, что Сайнт теперь ваш на веки веков! Будьте уверены, я не заберу его, даже если вы сами будете умолять меня об этом!

Сибил широко улыбнулась, сморщив носик.

– Спасибо, ваша светлость! – проговорила она. – Только прошу вас… говорите потише.

– Потише? – удивился он.

– Ш-ш-ш! – Сибил приставила палец к губам.

– Что, кто-нибудь спит? – поинтересовался Брэй.

Малышка помотала головой и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Брэя, который, впрочем, и так наклонился к ней.

– Мы играем в прятки-жмурки, – заговорщицким шепотом сообщила она.

– Прятки-жмурки – это как? – полюбопытствовал Брэй таким же шепотом.

– Ну, как обычные прятки, только тому, кто водит, завязывают глаза, и он ищет спрятавшихся с завязанными глазами. Сейчас водит Луиза. Если мы будем громко разговаривать, она поймет, где я.

– Понятно, – кивнул Брэй. – И вы, я полагаю, хотели спрятаться в саду?

Сибил пристально посмотрела на него своими огромными небесно-голубыми глазами, словно раздумывая, стоит ли посвящать его светлость в тайну.

– Вообще-то Луиза не разрешает нам прятаться вне дома, – проговорила наконец она. – Но я решила все-таки спрятаться, пусть подольше меня ищет.

Сибил отступила в прихожую, чтобы дать возможность Брэю войти. Стараясь не шуметь, Брэй осторожно закрыл за собой дверь.

– Где мисс Луиза? – шепотом спросил он.

– В библиотеке, – Сибил указала на дверь в самом конце прихожей. – Все остальные спрятались на втором этаже. Только не говорите Луизе!

Брэй поднес палец к губам, словно говоря: «Я буду нем как рыба!» Ему вдруг вспомнились игры, в которые он играл в детстве, и волна давно забытых чувств снова поднялась в его груди… Как знать: может, когда-нибудь ему и удастся найти общий язык с маленькими сестрами Луизы. Не всегда же они, наверно, рыдают по пустякам или визжат так, что хоть уши затыкай!

Сибил удалилась. Брэй прошел по прихожей на цыпочках, стараясь не шуметь, насколько это позволяли скрипучие сапоги. Заглянув за дверь самой дальней комнаты, он действительно увидел Луизу.

Девушка стояла посредине комнаты спиной к нему, считая вслух:

– Девяноста три, девяноста четыре…

Руки ее были сцеплены за спиной. Луиза слегка покачивалась в такт счету, отчего ее рассыпанные по плечам роскошные волосы переливались, словно колышимая ветром рожь, а концы черного шелкового платка, которым были завязаны ее глаза, слегка шевелились, и это почему-то показалось Брэю очень соблазнительным. На Луизе было простое платье золотисто-медового цвета, юбка которого, колыхаясь при каждом малейшем движении, грациозно обрисовывала стройные ноги. Брэя вдруг охватило страстное желание…

– Девяносто восемь, девяносто девять, сто! – считала Луиза. – Я иду искать! Кто не спрятался, я не виновата!

Вытянув вперед руки, Луиза медленно направилась к той стене, где было окно, и начала ощупывать занавески – не спрятался ли кто-нибудь за ними.

Бесшумно прокравшись в комнату, Брэй занял нишу между двумя книжными шкафами у стены. Из этого укрытия ему было хорошо видно Луизу. Брэю вдруг нестерпимо захотелось прижать ее к себе и поцеловать эти невинные и в то же время манящие губы…

Луиза, казалось, весьма неплохо ориентировалась в пространстве и с завязанными глазами. Она подошла к столу, отодвинула стоявший перед ним стул, пошарила под столом – нет ли там кого-нибудь… Поискала под другими столами, под стульями…

Брэй неотрывно наблюдал за Луизой. Теперь она стояла очень близко к нему. На мгновение у него промелькнула мысль выйти из своего укрытия и схватить Луизу в какой-нибудь момент, когда она меньше всего этого ожидает.

Да, джентльмены так не поступают, но всегда ли Брэй соблюдал светские условности?

Или, может быть, все-таки стоять на месте и не двигаться, пока она не обнаружит его?

Чем ближе подходила Луиза к Брэю, тем более почему-то хотелось ему оставаться на месте и не выказывать своего присутствия. Пусть сама найдет его.

Руки Луизы уже тянулись в ту сторону, где стоял Брэй. Ближе, ближе… и вот уже ее пальцы коснулись его груди.

– Ага! – лукаво воскликнула она. – Кажется, я кого-то нашла!

Брэй попытался было отстраниться.

– А это уже не по правилам! – запротестовала Луиза. – Если я до тебя уже дотронулась, то ты должна замереть на месте!

Брэй замер, не шевелясь.

Руки Луизы опускались все ниже, скользя по его жилету.

– Кто это? – удивленно спросила она. – Это ты, Лилиан? Что это ты такое на себя надела? Что за маскарад? Все равно я тебя узнаю, во что бы ты ни переоделась!

Луиза продолжала ощупывать пойманную добычу, и Брэй почувствовал, как его мужское естество начинает отвечать на ее прикосновения. Он постарался заставить себя не реагировать подобным образом, но, как говорится, против природы не пойдешь.

На Брэе были штаны в обтяжку, в которых он обычно совершал прогулки на лошади. Одна рука Луизы ощупывала пуговицу на его жилете, другая уже начала спускаться ниже пояса… Брэй замер от странного наслаждения, почти граничащего с болью.

– Переодеваться – это не по правилам! – заявила Луиза. – И потом… ты, кажется, стала выше ростом? Ты что, встала на какую-нибудь коробку?

Руки Луизы подергали Брэя за полы его жилета – и наконец коснулись интимного места. Брэй готов был застонать от неземного блаженства, но невероятным усилием воли все-таки сдержал себя.

Несмотря на то что повязка скрывала не только глаза Луизы, но и брови, Брэй заметил, что она нахмурилась. Он стоял неподвижно, целиком отдавшись этим мучительным и одновременно сладостным ощущениям.

– Пуговицы на этом месте? – удивилась Луиза. Казалось, она до сих пор не понимала, кто перед ней. – Странно…

Руки Луизы начали подниматься выше, снова исследуя пуговицы его жилета, достигли жабо…

– Что это с твоими плечами? – снова удивилась она. – С чего это они вдруг стали такими широкими? Ты что-то в них подложила?

Брэй молчал.

– Гвен, Лилиан или кто там… Вы что, взяли из гардероба одежду лорда Уэйбери? Если он узнает, он вас убьет!

– Это я, мисс Прим, – произнес наконец Брэй, – лорд Дрейкстоун.

Луиза резко сдернула повязку.

– Вы? – Глаза ее сверкнули так, что, казалось, из них сейчас вырвется пламя и испепелит Брэя. – Давно вы здесь?

– В принципе недавно… – признался он.

– Простите, – смутилась она, – я… я, кажется, дотронулась до вас?

«Еще как дотронулась!» – хотел сказать Брэй.

– Да, – произнес он вслух, кивнув.

– О господи… Какой стыд… – Рука Луизы, державшая платок, служивший ей повязкой, нервно сжалась в кулак, комкая его. – Простите, ради бога!

– За такое вас осталось только расстрелять, мисс Прим, – усмехнулся он, – но, на ваше счастье, у меня нет пистолета.

– Так я действительно дотронулась до вас… там? – переспросила она. – Впрочем, что я говорю?! Я вообще не должна была дотрагиваться до вас в любом месте…

На лице Луизы отразился такой ужас, словно она совершила некий смертный грех, за который ей вовек не будет прощения ни на этом свете, ни на том.

«Неудивительно, – усмехнулся про себя Прим, – она ведь дочь священника! Наверняка получила ханжеское воспитание…»

Но Брэю казалось, что он знает, как «вылечить» Луизу от этого раз и на всю жизнь.

– Мисс Прим, – объявил он, – вы дотронулись до меня именно в том месте, где я сам того хотел!

Глава 12

Прочь, проклятое пятно, прочь, я сказала!

У. Шекспир. Макбет, акт V, сцена 1

– Что? О господи! Нет!

Луиза почувствовала, как краска стыда заливает ей лицо, нет, все тело, все существо… Как она теперь снова сможет посмотреть в глаза его светлости?

– Да, вы дотронулись до меня именно в том месте, в каком я сам бы этого хотел, – как ни в чем не бывало повторил герцог.

– О боже! И вы еще повторяете! – прошептала она.

– Мисс Прим, – улыбнулся он, – я имел в виду сердце! Вы проникли мне в самое сердце!

Луиза замерла. Действительно ли он это сказал или она ослышалась? А если сказал, то что это – просто дежурный комплимент или нечто гораздо более серьезное? Нет, пожалуй, верить этому самоуверенному человеку нельзя…

– Я вам не верю! – сказала она.

– Вы считаете, что я лгу? – усмехнулся Брэй. – Подумайте, мисс Прим, в чем вы меня обвиняете! Вы ведь дочь священника, в конце концов… Согласно Библии, ложь – страшный грех!

– Вы хотите сказать, – усмехнулась, в свою очередь, девушка, – что у вас есть сердце?

– Ну, не знаю… может, вы и правы, но, что бы ни было у меня на месте сердца, вы это затронули!

По выражению лица герцога Луиза никак не могла определить, говорит ли он всерьез или шутит. Этот человек прекрасно умел скрывать свои чувства как никто другой. Луизе хотелось верить в то, что она услышала, но…

– Ответьте мне на тот вопрос, который я вам задала, ваша светлость! – собравшись с духом, произнесла она. – Я дотронулась до вас? Вы отлично понимаете, что я имею в виду… Я должна знать!

На каменном лице герцога вдруг отразилось нечто вроде нерешительности. Как ни старался он сдерживать свои эмоции, от взгляда Луизы не укрылось, что сейчас его светлость явно колеблется: сказать или не сказать?

– Да, – кивнул наконец он.

Луиза почувствовала, как опять вспыхнули щеки.

– Ваша светлость, – заговорила она, – я уже, кажется, говорила вам, что вы чудовище, и я вынуждена повторить это еще раз! Почему вам вдруг пришло в голову встать здесь? Почему вы не остановили меня, когда я…

– А вы как думаете, почему? – лукаво подмигнул он.

– Вы… вы даже не чудовище, я просто не знаю, как вас назвать!.. Заявиться домой к порядочной девушке и позволить себе такое… А если бы в это момент нас увидела одна из моих сестер?

– Что ж, – все так же насмешливо произнес он, – если я совершил столь ужасный поступок, то наверняка заслуживаю наказания… Не хотите ударить меня?

Эти слова поразили Луизу еще сильнее, чем все предыдущее.

– Что? – переспросила она.

– Ударьте меня! – как ни в чем не бывало повторил он.

– Если это шутка, ваша светлость, то глупая… – прошептала она.

– Я и не думаю шутить. – Взгляд герцога был серьезен. – Выбирайте, мисс Прим: либо вы меня ударите, либо я вас поцелую!

– Вы с ума сошли!

– Возможно, – дьявольски ухмыльнулся он. – Но ведь вы сами этого хотите!

Как ни противилась Луиза столь крамольному желанию, герцог был прав. Ей действительно, несмотря ни на что, нестерпимо хотелось поцеловать его.

– Но перед тем как вы сделаете свой выбор, мисс Прим, подумайте как следует: от того, что вы ударите меня, если кто-то и получит удовольствие, то разве что вы, а от поцелуя – мы оба…

Луиза хотела было пуститься наутек, но руки герцога крепко схватили ее за талию и почти насильно повернули лицом к нему. Поначалу Луиза еще слабо сопротивлялась, пока герцог не прижал ее спиной к книжному шкафу и сам не прижался к ней всем телом. Каким-то образом его светлости удалось схватить Луизу за оба запястья и завести руки за спину. Тем не менее Луиза почему-то не испытывала страха – лишь раздражение.

Луиза снова попыталась вырваться, впрочем, отлично понимая, что это бесполезно: его светлость крепко держал ее, глядя ей прямо в глаза своими бездонными зелеными глазами.

– Отпустите меня! – воскликнула она, но силы были явно неравны – герцог намного выше ее ростом и, разумеется, гораздо сильнее.

– Ну уж нет, мисс Чопорность! – усмехнулся он. – Если я, по вашим словам, чудовище, то уж пощечину наверняка заслуживаю!

Губы герцога находились так близко к губам Луизы, что, казалось, его голос проникал в самое ее сердце, самое существо… Казалось бы, это должно было раздражать Луизу, но почему ее сердце вдруг так сладко заныло в груди?..

– Мне никогда еще не приходилось давать кому-либо пощечину, – призналась она.

– Может быть, у вас на то просто не было причины?

– Да, не было.

Пальцы герцога дотронулись до ее щеки, затем обрисовали линию губ… Рука его скользила по подбородку Луизы, вниз по шее, к тому месту, где бешено бился пульс.

Все существо Луизы тонуло в сладкой истоме, и она уже не сопротивлялась, когда его ладонь коснулась ее груди, затем поднялась выше и, осторожно отодвинув локон от уха, принялась ласкать нежную, чувствительную кожу.

– Готов поспорить, Луиза, – прошептал Брэй, – что ты еще ни разу ни с кем не целовалась. Что ж, неудивительно: ведь ты дочь священника! Возможно, у тебя даже и не возникало подобного желания…

«Действительно не возникало, – подумала Луиза. – По крайней мере, до сих пор…»

– Ну так как, мисс Чопорность? – смерил ее взглядом с головы до ног герцог. – Означает ли ваше молчание, что вы хотите поцеловать меня? Или, может, все-таки предпочитаете ударить?

Луиза сама не могла разобраться в своих желаниях. Его светлость заслуживал пощечины, но действительно ли она хотела его ударить?

– Как я могу вас ударить, – проговорила она, – если вы держите меня за руки?

– Ну если дело только в этом… – Улыбнувшись, герцог разжал пальцы на ее запястьях и отошел на шаг. – Ну вот, мисс, теперь вы свободны. Если вы еще не передумали, бейте!

Свободна? Его светлость освободил ее руки, но если бы он мог так же просто освободить и душу… С точки зрения физической возможности ничто не мешало Луизе ударить герцога по щеке, но… Почему вдруг обретенная свобода пугает ее еще больше, чем недавний плен?

Луиза замерла. Сердце ее билось с такой частотой, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Прошла, как ей показалось, целая вечность, хотя на самом деле вряд ли пролетела и минута. Его светлость терпеливо ждал ее решения. Ждала и Луиза, что он сам поцелует ее…

Интересно, откуда герцог знает, что она еще ни с кем не целовалась? Или просто дразнит, почувствовав каким-то образом, что она не в силах противиться его обаянию?

– Я не буду бить вас, ваша светлость, – проговорила наконец Луиза.

Герцог с удивлением посмотрел на нее.

– Хотя и считаю, что вы этого заслуживаете! – добавила она.

– Согласен, заслуживаю, – усмехнулся он, снова придвигаясь к ней ближе. – Но вы ведь доверяете мне, мисс Прим, не так ли?

– Ничуть, – отвечала она.

– Что ж, – снова улыбнулся он, – воля ваша, но подумайте: чем вы, в конце концов, рискуете? Мы здесь одни… Ваши сестры прячутся где-то наверху. А где, кстати, миссис Колтраст? Где-нибудь в доме?

– Она ушла в некое агентство, чтобы подыскать для нас служанок.

– Отлично! – заявил он, отбросив светлый локон, упавший на ее плечо. – Говорят, что, когда теряешь ум, чувства обостряются. Вы согласны с этим, мисс Прим?

– Не знаю, возможно… – пробормотала она.

– Позвольте… – произнес он, протянув руку к платку, который совсем недавно служил Луизе повязкой, а сейчас был зажат в ее кулаке. Луиза, сама не зная зачем, протянула его герцогу.

Взяв платок, герцог сложил его в несколько раз, снова соорудив подобие повязки.

– Что вы хотите сделать? – удивилась она.

– Успокойтесь, мисс Прим, ничего такого, что не понравилось бы вам самой, я делать не собираюсь.

Луиза чувствовала, что не в силах остановить его, да и желания такого не ощущала.

Герцог приложил платок к ее глазам.

– Успокойтесь, – снова повторил он, – насильно заставлять вас что-либо делать я не собираюсь.

Он завязал концы платка на затылке Луизы. Ум ее уже перестал что-либо понимать, но каким-то шестым чувством Луиза знала, что его светлость действительно не сделает ей ничего плохого.

Несмотря на то что из-за повязки ничего не видела, Луиза почувствовала, что герцог приблизился к ней еще на шаг.

– Вы что-нибудь видите? – спросил он.

– Нет.

– А что вы слышите?

– Ваш голос.

– Еще что-нибудь слышите?

– Ваше дыхание.

– Ну а запах какой-нибудь ощущаете?

– Пожалуй, да… Ваш одеколон?

– Совершенно верно, – произнес он над самым ее ухом. – Я тоже ощущаю его запах!

Герцог взял руку Луизы в свою и дотронулся ею до своего лица.

– Что-нибудь чувствуете? – спросил он.

– Щетину… Вы сегодня не брились, ваша светлость?

– У меня просто быстро отрастает борода. – Он помолчал с минуту. – Так… кажется, мы уже перебрали все чувства, кроме вкуса… Ощущаете ли вы какой-нибудь вкус, мисс Прим?

Луиза машинально облизнула губы.

– Нет, – проговорила она, – вкуса никакого…

– А знаете ли вы, мисс Прим, что из всех пяти чувств, что даны человеку, чувство вкуса способно доставить нам наибольшее наслаждение?

– Возможно, – пожала она плечами.

Он снова прижался к ней всем телом, которое сейчас почему-то казалось Луизе особенно огромным. Его рука обнимала ее затылок, лаская его.

– Ты хочешь убедиться в этом, Луиза? – прошептал он.

– Да, – тихо призналась она.

Где-то в глубине души Луизы еще звучал слабой ноткой голос рассудка, твердивший, что этого делать не следует. Но Луиза уже не слышала его, целиком отдавшись ожиданию новых, не испытанных доселе ощущений.

Луиза почувствовала дыхание герцога на своей щеке. Все ее существо словно застыло в ожидании первого поцелуя, но, вопреки ожиданию, его светлость поцеловал ее почему-то не в губы, а в щеку, под глазом, в том месте, где кончалась повязка. За этим поцелуем последовал еще один и еще…

– Это и был поцелуй? – спросила она.

– Да, и не один, – ответил Брэй.

– Я их чувствовала, – проговорила Луиза, – но… не на вкус.

– Хочешь на вкус? – спросил он.

– Хочу, – прошептала она.

Его светлость взялся обеими руками за края книжного шкафа, к которому она стояла спиной. Таким образом, Луиза оказалась в кольце его рук. Губы герцога продолжали целовать ее щеку, другую, уголки рта, заигрывали с ее ухом, стали скользить по шее, затем, не отрываясь, проделали обратный путь.

Вот он! Наконец! Первый поцелуй…

Губы коснулись губ, и Луиза издала невольный стон.

– Открой рот, Луиза, – прошептал герцог.

Еще мгновение назад Луизе казалось, что она готова сделать все, что ни скажет ей герцог, но сейчас она вдруг замерла в нерешительности. Открыть рот?

Зачем?

– В чем дело? – удивился он. – Ты ведь, кажется, сама хотела?

Впрочем, Луиза сама уже чувствовала, что обратного пути нет.

Сильные руки герцога обхватили Луизу и крепко прижали к могучей груди.

– Открой рот, Луиза. Я покажу тебе, как это делается, а затем ты сама…

Луиза приоткрыла губы, и язык герцога скользнул между ее зубами. Луиза вдруг инстинктивно поняла, «как это делается», и стала отвечать на его ласки.

Луиза обняла герцога, желая притянуть поближе. С каждым мгновением их поцелуй становился все более страстным. Язык герцога, казалось, проникал в самую сердцевину ее существа.

– Ну а теперь ты, Луиза, – произнес он.

Луиза уже ничего не стеснялась. Ее язык скользнул к нему в рот, медленно обследуя, изгибаясь так немыслимо, что Луиза сама поражалась этой гибкости.

Наконец, оторвавшись, его светлость произнес:

– Ну и каков я на вкус, Луиза?

– Вы… ты вкуса страсти, – отвечала она. – То есть я, конечно, не знаю, какова на вкус страсть, но мне кажется, она именно такая…

– Страсть? – удивился Брэй. – Мне никто еще такого не говорил… Но, пожалуй, я соглашусь с тобой!

Губы герцога стали медленно скользить по ее шее, спускаясь все ниже, пока не достигли соска, прорисовывавшегося сквозь шелковую ткань платья. Луиза замерла, отдаваясь новым, доселе неизведанным ощущениям. Казалось, все ее существо было охвачено блаженством, не сравнимым ни с чем.

Луиза инстинктивно приоткрыла губы, ожидая нового поцелуя, – и тот не замедлил последовать. Ладонь его тем временем медленно опускалась вниз, достигла бедра, затем снова поднялась, лаская грудь… Рука его светлости дрожала, из чего Луиза сделала заключение, что он сейчас испытывает такое же наслаждение, как и она. Луиза еще сильнее прижалась к нему, словно желая слиться воедино.

Внезапно герцог резким движением сорвал повязку с ее глаз.

Луиза отчаянно заморгала не столько от слепящего света, сколько от неожиданности. Что случилось? В чем дело?

Его светлость отступил от Луизы на шаг.

– Луиза, мы должны прекратить, – заявил он. – Может быть, мне показалось, но, по-моему, сюда кто-то идет…

– Да-да, конечно… – пробормотала она и тряхнула головой, словно недоумевая, как она вдруг могла так забыться. Рискованно целоваться в доме, где тебя в любой момент может кто-нибудь увидеть…

Смятение Луизы, очевидно, отразилось на ее лице, так как герцог произнес:

– Все нормально, Луиза! По твоему виду никто не догадается, что ты здесь занималась чем-то грешным…

– Я прекрасно понимала, что это грешно, – призналась она, низко опустив голову. – Но остановиться было выше моих сил…

Осторожно коснувшись ее подбородка кончиками пальцев, герцог приподнял голову Луизы. Девушка сама удивлялась себе, что даже малейшее прикосновение этого человека способно вызвать у нее целую бурю эмоций.

– Целоваться – это не грешно, Луиза! – с чуть кривоватой улыбкой произнес он. – Для молодой девушки нет ничего страшного, если она до свадьбы поцелуется разок-другой… Можно сказать, Луиза, что ты сейчас практически так же невинна, как и несколько минут назад, до того как я вошел в этот дом…

– Вы уверены, ваша светлость? – прошептала Луиза.

– Абсолютно.

– Вы уверены? – снова повторила она. – Я трогала вас… да еще в таком месте… И вы трогали меня… Мы целовались… Я чувствую себя такой грешной!

Его светлость снова улыбнулся, но на этот раз гораздо добрее.

– Поверьте мне, мисс Прим, уж я-то на своем веку повидал грешных женщин. – Если уж вы грешны, то я не знаю, кто тогда не грешен!

Теплый, дружеский взгляд герцога говорил о том, что он не шутит. Однако Луизу это не успокоило.

– Почему вы надели на меня повязку, прежде чем поцеловать? – спросила она.

– Сказать тебе правду? – еще шире улыбнулся Брэй.

– Да уж, хотелось бы.

– Просто когда я вошел сюда и увидел тебя в повязке, меня это почему-то очень возбудило…

– И вы решили, что, поцеловав меня в повязке, вы получите больше наслаждения, чем без нее?

– Да.

– Ну и как, получили? – поинтересовалась Луиза.

– Сказать по правде, даже гораздо больше, чем мог представить себе. Ну а вы? – Герцог лукаво посмотрел на нее. – Как вам больше нравится целоваться: в повязке или без?

– Откуда мне знать? – пожала плечами Луиза. – Я не целовалась без повязки!

– А я никогда не целовался в повязке, – признался Брэй. – Спасибо за идею, мисс Прим! Какие, оказывается, у вас фантазии…

– Вы невыносимы, ваша светлость!

– А что? – словно змей-искуситель, улыбнулся он. – По-моему, хорошая идея! Надо будет как-нибудь попробовать…

– Пробуйте что вам угодно, но не со мной.

– Почему? – Судя по тону, с которым герцог задал этот вопрос, он был искренне удивлен.

– Я никогда больше не позволю вам целовать меня! Даже и не мечтайте!

Луиза понимала, что эти слова прозвучали по-детски наивно. Но если вовремя не остановиться, не успеешь оглянуться, как дойдешь до той точки, в которой случится уже непоправимое…

Его светлость снова улыбнулся:

– Вы бросаете мне вызов, мисс Прим?

– Можно так сказать.

– В таком случае считаю своим долгом предупредить: из всех, кому когда-либо приходилось бросать мне вызов, никому до сих пор еще не удавалось избежать расплаты.

– Ну что ж, – гордо запрокинув голову, отвечала Луиза, – посмотрим еще, кто кого!

– Что ж, воля ваша. А ведь это так просто: всего-то еще раз надеть повязку и поцеловать меня.

Луиза невольно скрипнула зубами.

– Вы пришли сюда, чтобы научить меня целоваться? – усмехнулась она.

– Честно говоря, шел я к вам не за этим. Но когда увидел вас, я просто не смог удержаться.

– И зачем же вы шли, позвольте спросить? Чтобы посмотреть, не соскучился ли Сайнт без вашего общества? Вынуждена вас разочаровать – не соскучился.

– Нет, не за этим. Как раз наоборот, я хотел еще раз попытаться убедить вас и ваших сестер, Луиза, что у меня и в мыслях не было скрывать от вас, что Сайнт находится у меня. Я, может быть, и нахал, мисс Прим, – только что вы сами имели возможность в этом убедиться, – но все-таки не такой мерзавец, чтобы нарочно лишать детей общения с любимой собакой. Уверяю вас, если бы я знал, что ваш дядя разыскивает Сайнта, я сразу бы отдал ему пса!

Слова герцога почему-то на этот раз показались Луизе правдивыми.

– Я верю вам, ваша светлость, – проговорила она.

– Послушайте, Луиза, – нахмурившись, произнес Брэй, – сюда, кажется, и впрямь кто-то идет. Я слышу детские шаги… Наденьте снова повязку и сделайте вид, будто разыскиваете сестер. А я попробую незаметно удалиться…

Луиза снова надела повязку, надеясь, что благодаря ей сестры не увидят того огня, который, должно быть, до сих пор горел в ее глазах. К сожалению, повязка не скрывала зардевшиеся щеки. Как, оказывается, легко бывает иногда забыться и не отдавать себе отчета в том, что делаешь…

Луиза сама не знала, почему позволила герцогу ее поцеловать, не понимала, почему этот поцелуй ей так понравился. Может, поцеловаться с кем-нибудь другим было бы и не грешно, но уж определенно не с таким ловеласом, как его светлость герцог Дрейкстоун. Слава богу, он не сделал ей предложения руки и сердца во время поцелуя: в тот момент, когда сама себе не принадлежала, она еще, чего доброго, согласилась бы.

«Нет, – подумала она, – с его светлостью мне надо немедленно порвать, пока не поздно, пока я не успела влюбиться в него…»

Впрочем, внутренний голос подсказывал ей, что уже поздно.

Глава 13

Страданья замедляют ход часов.

У. Шекспир. Обесчещенная Лукреция

Брэй и Харрисон ехали верхом в полной в тишине. Было, как назло, чертовски холодно, с сырой земли поднимался, клубясь, туман. Брэй ненавидел туман с той самой ночи, когда погиб Натан.

Брэй уже начал жалеть, что не остался отдохнуть и обсушиться как следует у мирно потрескивающего камина в доме Адама. Резкий, порывистый ветер пронизывал до костей, пальцы на руках и ногах сводило от холода, несмотря на шерстяные перчатки и носки. Экономка Адама, симпатичная приветливая старушка, предложила им остаться в доме и дождаться возвращения хозяина, но Харрисону и Брэю слишком не терпелось его увидеть.

Прошло около получаса, прежде чем Харрисон наконец нарушил молчание.

– Похоже, старик, – усмехнулся он, – за те два года, что я не был в Лондоне, ничего не изменилось! Как и раньше, все сплетни только о тебе… С годами ты не меняешься, Брэй!

– А зачем мне меняться? – не без самодовольства заметил тот. – Не кажется ли тебе, что всегда быть в центре сплетен – редкий талант, которым еще не каждый может похвастаться! – Брэй помолчал с минуту, разглядывая еще не до конца зажившие шрамы на лице Харрисона. – А если серьезно, мой друг, – изрек он философски, – титул герцога, дает мне по крайней мере одно преимущество: сплетничать обо мне, может, и не стали меньше, но уже никто не осмелится высказать эти сплетни прямо мне в лицо. Разве что ты, ну и Ситон…

– Кстати, – нахмурился Харрисон, – почему ты не поведал, что помолвлен с мисс Луизой Прим? Почему я узнаю об этом от посторонних людей?

Брэй мысленно чертыхнулся. Разумеется, было бы наивным с его стороны надеяться, что Харрисон никогда не узнает, что вот уже второй год имя Дрейкстоуна неизменно упоминают вместе с именем мисс Прим. Как, впрочем, наивной оказалась и надежда, с которой Брэй отправлялся в это путешествие: что оно поможет ему хотя бы на время забыть о Луизе, ее пухлых, манящих губах, соблазнительном теле…

– Потому что я с ней не помолвлен, – резко произнес Брэй, избегая встретиться с другом взглядом.

– Стало быть, это тоже сплетня? – Судя по тону Харрисон был явно разочарован.

– Не знаю, что ты там слышал, – недовольно произнес Брэй, – но что бы то ни было, это наверняка сплетня. С мисс Прим меня ничто не связывает.

– Не понимаю! – проворчал друг. – Так помолвлен ты с ней или нет?

Брэй снова ругнулся себе под нос. Обычно Харрисон не задавал лишних вопросов, если чувствовал, что друг не склонен на них отвечать. Что вдруг на него нашло на сей раз?

– Говорю же тебе – нет! – отрезал Брэй.

– Но едва ли не весь Лондон считает тебя чуть ли не подлецом из-за того, что ты до сих пор не исполнил клятву, которую дал умирающему Натану…

– Пусть все эти идиоты считают меня кем угодно. Жениться на мисс Прим я не собираюсь.

– Почему, дружище? По-моему, это очень выгодная партия.

Брэй поерзал в седле, чтобы дать хоть какое-то движение задеревеневшему телу.

– Послушай, Харрисон, – усмехнулся он, – когда это ты успел наслушаться всех этих сплетен? Ты всего-то две недели как в Лондоне, да и то бо́льшую часть времени провалялся в постели, после того как тебя отдубасили эти бродяги…

– Я все-таки успел пару раз сходить в клуб.

– Ты, кажется, сказал, – заговорил Брэй только ради того, чтобы перевести разговор на другую тему, – что за те два года, что ты отсутствовал в Лондоне, здесь практически ничего не изменилось…

Брэй вдруг оборвал свою речь на полуслове. Прямо над обрывом крутого утеса застыла фигура всадника, который, судя по всему, и был тем, ради кого друзья отправились в это путешествие. Адама с его недюжинным ростом – под два метра – было невозможно не узнать, даже несмотря на то, что сейчас на нем был не костюм джентльмена, а скромная крестьянская одежда и грубая широкополая пастушья шляпа.

«Почему Адам стоит над обрывом? – промелькнула вдруг у Брэя шальная мысль. – Уж не намерен ли он, чего доброго, покончить с собой?»

Харрисону, очевидно, пришла в голову та же мысль, ибо он тревожно покосился на Брэя.

– Господи, не задумал же он… – начал было Харрисон, но Брэй прервал его:

– Нет, не похоже. Кажется, он просто высматривает что-то на дне ущелья.

– Как ты думаешь, – задал Харрисон новый вопрос, – он догадается, зачем мы приехали сюда?

– А ты бы на его месте не догадался?

– Может, – заколебался вдруг Харрисон, – мы рано приехали? Может, стоило бы все-таки дать ему еще какое-то время побыть наедине со своим горем?

– И что ты предлагаешь? Повернуть обратно после того, как мы проделали столько миль, мерзли и мокли целых три дня? Поздно, Харрисон! Раньше надо было думать.

– Но что мы ему скажем? Ты хотя бы представляешь?

– А не нужно ему ничего говорить. Он и так прекрасно поймет, почему мы здесь. Да и что, собственно, в этом необычного? Приехали навестить, проведать… А если он не захочет говорить на эту тему, мы не станем заводить разговор. Я уверен, что он сам целыми днями отчаянно борется с депрессией…

– Да, пережить смерть жены – это, конечно, непросто… Не удивлюсь, если ему понадобится еще много времени, чтобы наконец оправиться после такой трагедии!

Брэй отлично все это знал. В конце концов, он неотрывно был рядом с Адамом, когда в страшных муках умирала его жена.

Брэй снова посмотрел на одинокую фигуру над обрывом. Пожалуй, он не осудил бы Адама, если бы тот сейчас бросился вниз…

– С тех пор прошло уже три месяца, – произнес Брэй. – Надеюсь, он все-таки в достаточно адекватном состоянии, чтобы понять, что мы не полезем к нему в душу, если он сам того не захочет, но всегда готовы поддержать.

Новый порыв пронизывающего ветра ударил в лицо. Брэю вдруг снова вспомнилась ночь, когда погиб Натан Прим, – такая же холодная и туманная… Бог свидетель, как он тогда хотел помочь Натану и сколь невыносима для него была мысль, что ничего не может сделать. А представлять себе, что может чувствовать человек, на глазах которого умирает его собственная жена, Брэю было не нужно: он ведь был тогда рядом с Адамом…

Брэй сглотнул, словно желая избавиться от комка, поступающего к горлу. Ему вспомнился совет, который когда-то в детстве дал ему отец: «Чтобы не впасть в тоску, постарайся думать о чем-нибудь приятном».

О приятном? Перед мысленным взором Брэя снова возникло хорошенькое личико мисс Прим. Как ни пытался Брэй уверить себя, что это не так, с тех пор как расстался с Луизой – а с того дня прошло уже около двух недель, – ему нестерпимо хотелось поскорее увидеть ее снова, снова прижать к себе, поцеловать. Только на этот раз без повязки. Брэю хотелось видеть ее глаза, их выражение – будь то выражение удивления или удовольствия.

Несколько раз за это время Брэй даже пытался придумать какой-нибудь предлог, чтобы снова заявиться в дом Луизы, но каждый раз его что-то останавливало. От невинных девочек все-таки лучше держаться подальше. В конце концов, к его услугам – всегда, как только он захочет, – огромный выбор опытных и вполне доступных женщин…

– Как думаешь, что он собирается делать?

Вопрос Харрисона вывел Брэя из забытья, заставив загнать образ Луизы куда-то на задворки его сознания.

– Не знаю, – ответил он. – Чем гадать, почему бы нам с тобой не подъехать к нему и не выяснить? Не век же нам здесь стоять, в конце концов! Да и погода, кажется, лучше не становится… Не знаю, как ты, а я уже успел промерзнуть до костей!

Впрочем, говоря это, Брэй поймал себя на том, что все-таки немного лукавит. Да, и ветер, и сырость – все это ужасно неприятно, но мысли о Луизе словно согревали его…

Пришпорив коней, Брэй и Харрисон направились туда, где виднелась фигура друга.

Адам обернулся, очевидно услышав их приближение, на лице его отразилось удивление, однако навстречу им не двинулся.

Когда Брэй и Харрисон подъехали к нему, Адам поправил свою широкополую шляпу, нахлобученную на лоб, и ухмыльнулся:

– Вы, кажется, заблудились, джентльмены? Судя по вашим костюмам, вы наверняка искали что-то в Лондоне, а заехали аж в Йоркшир! Эк вас занесло, господа!

– С тебя пример берем, – усмехнулся Харрисон. – Если тебя занесло из Лондона в Йоркшир, то почему нам нельзя?

– Ну уж до тебя-то, Харрисон, мне далеко! – в тон ему отвечал Адам. – Тебя, я слышал, и вовсе в Индию занесло! Вернулся, стало быть?

– Как видишь, – кивнул тот. – Я не жалею, что съездил, получил массу впечатлений. И все же, как говорится: в гостях хорошо, а дома лучше…

– Ну а мой дом теперь здесь, – произнес Адам.

– Что ж, дружище, о вкусах не спорят, – покачал головой Харрисон. – Лично я поселяться навсегда здесь, может быть, и не стал бы, но разок-другой в год, пожалуй, и наведывался бы. Не всегда же тут, я полагаю, стоит такая мерзкая погода! Как ты думаешь, Брэй?

– Надеюсь, что не всегда, – ответил тот. – Мне кажется, при хорошей погоде здешний край представляет собой весьма миленькое местечко.

– Честно говоря, – скривил рот Адам, – хорошей погоды здесь практически не бывает: круглый год дожди и туманы, – но меня, надо сказать, это вполне устраивает.

Внезапно слух Брэя уловил некий звук, напоминающий блеяние.

– Что это? – спросил он.

– Овца в ущелье упала, – ответил Адам. – Думаю привязать веревку и спуститься за ней…

Брэй и Харрисон спешились и подошли к краю обрыва. Осторожно заглянув вниз, они действительно увидели овцу. Несчастное животное стояло на каком-то каменном выступе. От края обрыва до этого камня было футов тридцать-сорок, а от камня до дна – и все пятьдесят. На счастье, овца, кажется, совершенно не пострадала. Как ей удалось не убиться об острые камни, торчавшие в ущелье едва ли не отовсюду, знал, похоже, только Господь Бог. Наверное, падение овце смягчили густая шерсть и толстая шкура.

– С каких это пор ты стал пастухом, Адам? – усмехнулся Харрисон.

– Ну должен же я себя хоть чем-то занять! – Голос Адама, казалось, был начисто лишен каких бы то ни было эмоций. – Иначе я бы просто беспробудно пил с утра до ночи…

Брэй снова кинул взгляд вниз, на овцу. Та в ответ посмотрела на него своими большими черными глазами и жалобно заблеяла.

– Считай, что твоя овца пропала, старик! – невесело усмехнулся он. – Неужели и в самом деле полезешь за ней? Камни скользкие, острые… Не боишься свернуть себе шею?

– С каких это пор я пасовал перед трудностями? – с вызовом произнес Адам.

– Ты всегда был смелым, приятель, – подтвердил Харрисон, – но в данном случае прав все-таки Брэй. – Даже если ты и не сломаешь себе шею, то как вытащишь овцу? Да она весит едва ли не больше тебя!

– Ничего, справлюсь! Свяжу ей передние ноги, свяжу задние и посажу себе на шею… Я не могу бросить ее! Там она умрет от голода.

Харрисон и Брэй переглянулись. Оба отлично понимали, что желание спасти бедолагу овцу было отнюдь не главной причиной, почему их старый друг решился на столь рискованный шаг. После смерти жены Адам, казалось, перестал дорожить собственной жизнью. Возможно, даже подсознательно искал смерти.

– И часто тебе приходится рисковать жизнью ради овец? – спросил Брэй.

– Мне случалось рисковать жизнью и ради гораздо меньшего.

– Это верно, – кивнул Харрисон. – Мне и самому не раз приходилось идти на риск из-за сущего пустяка. Полагаю, что и тебе, Брэй…

Брэй посмотрел на него. Судя по выражению глаз Харрисона, сейчас ему скорее всего вспомнился некий особый случай, а не просто какое-нибудь заключенное по молодости легкомысленное пари, наподобие того, что стоило жизни Натану.

С Адамом, как и с Харрисоном, Брэй познакомился еще в школе. Сколько раз их неразлучная троица заключала между собой пари, кто быстрее всех добежит до цели, или попадет в мишень из пистолета, или преодолеет какой-нибудь барьер. Случалось им и соперничать за внимание той или иной юной леди. Однако при всем соперничестве ни один из них ни разу не забывал, что они друзья.

– Давай сюда эту чертову веревку! – обратился Брэй к Адаму.

– Зачем? – удивился тот.

– Я спущусь вместо тебя.

– Только через мой труп! – вмешался Харрисон. – Забыли, что я всегда лазил по горам лучше вас обоих?

– Ну уж нет, джентльмены! – Адам оправил свою грубую пастушью куртку. – Полезу я. Вы оба одеты с иголочки – перепачкаетесь с ног до головы, а то еще и порвете свои наряды. А на штиблеты свои посмотрите! В таких на балах по паркетам скользить, а не по горам лазить. На первом же камне споткнетесь и сломаете себе шею! Кстати, вы так и не ответили на вопрос: что это вас вдруг сюда занесло?

– Ответили, – возразил Харрисон. – Мы приехали проведать тебя!

– И кажется, успели вовремя! – усмехнулся Брэй. – Явись мы сюда на пару минут позже, мы бы просто не успели пообщаться с тобой: ты бы уже наверняка сломал себе шею, спасая свою дурацкую овцу… Так что если хочешь сказать нам что-нибудь перед смертью, валяй – мы тебя слушаем…

– Иди ты к черту, Брэй! – скривился Харрисон. – Я уверен, мы еще успеем наговориться вдоволь. Полезай за своей овцой, Адам, только побыстрее – мне не терпится пойти в дом, чтобы наконец согреться и выпить по бокальчику. Черт побери, ну и холод!

Глава 14

Как часто человек свершает сам,

Что приписать готов он Небесам!

У. Шекспир. Все хорошо, что хорошо кончается, акт I, сцена 1

Он поцеловал ее!

Впрочем, это еще не так удивительно по сравнению с тем, что она поцеловала его в ответ… Но самым поразительным было то, что ей это понравилось.

Он дотронулся до ее груди. Но и она дотронулась до него… Да, в тот момент она не знала, что она трогает. Но каждый раз, стоило Луизе вспомнить об этом снова, краска заливала ее щеки.

Луиза зажмурила глаза, словно это могло позволить ей защитить себя от воспоминаний, сладких и мучительных одновременно. Что за безумие нашло на нее вдруг в тот день? Более того, с того дня прошло уже три недели, а все ее мысли по-прежнему были заняты этим поцелуем. Ей хотелось повторять его снова и снова, хотелось снова увидеть герцога, ощутить его рядом с собой, вдыхать неповторимый запах… Воспоминания о ласках герцога порождали у нее едва ли не больше эмоций, чем породили тогда сами эти ласки.

Нет, с этим надо что-то делать, а то она, чего доброго, сойдет с ума!

Луиза всегда была или, по крайней мере, считала себя разумной, рациональной девушкой со стойким иммунитетом к любого рода безумствам. А что сейчас? Куда вдруг делась прежняя Луиза?

Пытаясь найти себе хоть какое-нибудь оправдание, Луиза вдруг вспомнила слова его светлости о том, что поцеловаться разок-другой до брака – это вовсе не грешно. Что ж, с его точки зрения, это, может, и было разумным: должен же он хоть немного подготовить ту, которую считал своей невестой, к… к тому, что ей предстоит после свадьбы. И следует признать, учителем он оказался весьма неплохим, даже если одно воспоминание об этих поцелуях кружило Луизе голову, доводило до беспамятства.

Все эти три недели Луиза пыталась чем-то себя занять, чтобы забыть наконец о герцоге Дрейкстоуне и его поцелуях, но высокий красавец, словно дразня ее, снова и снова возникал перед мысленным взором. Луиза уже начала ловить себя на том, что стала какой-то рассеянной, похожей на вечную непоседу Сибил, которая и минуты не могла спокойно усидеть за вышиванием.

После того как у них появились две новые служанки и экономка, в доме стало как-то уж очень многолюдно. Миссис Колтраст уже не то чтобы привыкла к Сайнту, но по крайней мере не кричала «пошел прочь!» всякий раз, как только пес попадал в ее поле зрения. Вместо этого она, как правило, удалялась из комнаты. Впрочем, Сайнт теперь уже и сам, чувствуя неприязнь к себе со стороны этой дамы, старался избегать с ней встреч.

Ужинала миссис Колтраст обычно в своей спальне, распорядившись, чтобы еду ей приносили туда. Спать ложилась рано. Зато за завтраком компаньонка неизменно заводила с Луизой разговор о том, с какими важными персонами ей предстоит познакомиться на ее первом балу, до которого теперь оставалось всего две недели.

Луизе было чем себя занять: когда у тебя четыре сестры и ты несешь за них ответственность, особо не расслабишься. Но тело можно чем-то занять, а мысль не посадишь в клетку – и мысли ее снова и снова возвращались к герцогу Дрейкстоуну. Интересно, когда он снова придет?

Это ожидание пугало Луизу.

Впрочем, по крайней мере частично, Луиза знала, что делать. Перестать думать о герцоге, может быть, было и выше ее сил, но способ расстаться с ним раз и навсегда Луиза, как ей казалось, знала. К сожалению, осуществить свой план она могла, лишь прибегнув к помощи миссис Колтраст.

Вот уже пятый день подряд Луиза, Гвен и миссис Колтраст после завтрака садились в свой новенький экипаж и отправлялись в салон моды мадам Ривуар.

Салон мадам Ривуар напоминал скорее роскошную гостиную в богатом доме, чем магазин. Темно-зеленые шторы, отделанные изысканным кружевом цвета золота, мебель, обитая розовым бархатом (что смотрелось очень женственно и романтично), зеркала от пола до потолка, стол с серебряным сервизом на множество персон… Тем не менее при всей этой роскоши салон выглядел каким-то домашним и уютным, и посетитель чувствовал себя здесь так, словно пришел в гости к родственнику или старому доброму другу. Неудивительно, что салон этой французской модельерши пользовался большой популярностью у таких богатых и знатных дам, как вдовствующая герцогиня Дрейкстоун.

Свой первый день в салоне Луиза, Гвен и миссис Колтраст посвятили выбору тканей и кружев для будущих нарядов. Однако если Гвен и миссис Колтраст пребывали в неизменном восхищении от всего этого изобилия и красоты, то для Луизы посещение салона казалось настоящей пыткой. С гораздо бо́льшим удовольствием она провела бы это время, гуляя в саду и наблюдая, какие цветы уже расцвели, а какие – еще нет, чем ломая голову над тем, подходит ли данный оттенок голубого к тому оттенку зеленого. Не говоря уже о том, что если платье неплохо смотрелось само по себе, то вовсе не обязательно оно будет также хорошо смотреться на ней.

Всех троих уже не раз успели обмерить с ног до головы и с головы до ног и едва ли не сто раз расспросить, какой цвет, длина и ширина им больше всего нравятся. Кое-что из заказанного уже успело появиться в их доме.

Вот и сейчас Луиза, вздыхая про себя, примеряла очередное – какое именно по счету, она уже не могла сказать – платье. Помощницы мадам Ривуар, подкалывающие булавками ее полусшитую юбку, постоянно щебетали между собой по-французски.

Вошла миссис Колтраст и, кинув на Луизу критический взгляд, вдруг заявила:

– Нет-нет, так не пойдет!

– В чем дело, миссис Колтраст? – удивилась девушка, впрочем догадываясь, что скорее всего даме не понравилось что-то в ее новом платье.

– Разве это декольте? Да какая-нибудь восьмидесятилетняя старуха и то позволяет себе более глубокое! Так ты никогда не найдешь себе жениха, Луиза!

Луиза покосилась на декольте своего недошитого платья. Ей оно казалось даже слишком откровенным. Во всяком случае раньше она никогда не носила платьев с таким глубоким вырезом.

– Разве мужчины ценят женщину в первую очередь за глубину декольте? – усмехнулась она.

– А ты что думала? – фыркнула Колтраст. – Уж не хочешь ли ты сказать, что они ценят нас за ум? В первую очередь, милочка, они обращают внимание именно на это… Где эта Ривуар или как ее там? Уж она-то, как француженка, должна это понимать… Будьте любезны, мадемуазель, – обратилась она к одной из помощниц, – позовите сюда мадам Ривуар!

Луиза снова посмотрела на свое декольте. Впрочем, сейчас ее волновало совсем не это…

– Миссис Колтраст, – произнесла она, – пока сюда не пришла Гвен, могу я поговорить с вами кое о чем?

– Я слушаю тебя, – кивнула та, – только постарайся все же побыстрее. Мне еще нужно примерить три платья, а тебе и вовсе четыре.

«Эта женщина может вести себя хотя бы немного повежливее?» – подумала Луиза, а вслух произнесла:

– В ближайшее время я собираюсь пойти в суд, и я хотела бы, миссис Колтраст, чтобы вы сопровождали меня.

– В суд? – удивленно переспросила, миссис Колтраст. – Зачем?

– Я хочу добиться, чтобы его светлость лишили опекунства над нами.

Колтраст заморгала как сыч.

– Ты с ума сошла? Или шутишь?

– Ни то ни другое, миссис Колтраст, – спокойно ответила Луиза.

– Ну, если не шутишь, стало быть, сошла с ума! Да любая на твоем месте была бы рада иметь такого опекуна.

– А то, что у этого опекуна столь скандальная репутация, вас не смущает?

– Да мало ли что о ком говорят! А даже если что-то из этого и правда, то что плохого он сделал тебе или твоим сестрам? Заботится о вас, обеспечивает всем, чем надо… А если тебе почему-то так неприятно общаться с ним, то не так уж часто, в конце концов, ты с ним и общаешься. Когда ты видела его в последний раз? Если не ошибаюсь, тогда, когда мы все вместе ходили к нему домой. Сколько времени с тех пор прошло!

О визите герцога и поцелуях Луиза, разумеется, рассказывать миссис Колтраст не стала, как и о том, что, о чем бы она ни начинала думать, на ум к ней неизменно приходил он…

– Разрази меня гром, Луиза, если я понимаю, что это вдруг на тебя нашло! – продолжала негодовать компаньонка. – Это безумие!

– Вы собираетесь воспрепятствовать моему походу в суд? – прищурилась Луиза.

– Ну не сажать же тебя на цепь! Иди куда хочешь, но я тебе здесь не помощница. Честно говоря, удивляюсь, откуда у тебя вдруг такая неблагодарность по отношению к твоему дяде.

– К дяде? И за что же, по-вашему, я должна быть ему благодарна? За то, что укатил бог знает куда, оставив нас с сестрами на милость совершенно незнакомого человека, у которого к тому же один ветер в голове?

– Ветер? А кто обеспечил тебя экипажем, слугами, нарядами? – Колтраст дернула за юбку недошитого платья Луизы. – Тебе не хочется поблагодарить его светлость?

«Может быть, мне еще следует поблагодарить герцога за смерть Натана?» – усмехнулась про себя Луиза. Вслух же она произнесла:

– Я не просила его светлость обо всем этом!

– Боюсь, дядя будет недоволен тобой, когда вернется! – покачала головой Колтраст.

«Да дяде до меня и дела нет!» – подумала Луиза.

– Что ж, – решительно произнесла она, – не хотите помогать мне, миссис Колтраст, воля ваша… Надеюсь, что суд все-таки окажется на моей стороне! В конце концов, я не простолюдинка – мой отец был виконтом, брат – тоже, теперь вот и дядя… Так что я имею какой-то вес в обществе!

– Сразу видно, – усмехнулась Колтраст, – что ты еще слишком молода и не знаешь света. Виконт! Да виконт против герцога, считай, не больше, чем какой-нибудь купец… Кстати, кого ты хочешь видеть в качестве нового опекуна?

Некоторое время Луиза молчала, потому что почти никого не знала в Лондоне, наконец произнесла:

– Пока еще не знаю. Надеюсь, суд подберет нам какого-нибудь джентльмена, который любезно согласится стать нашим опекуном…

В ответ миссис Колтраст лишь расхохоталась.

– Я понимаю, – стараясь не обращать внимания на ее смех, отвечала Луиза, – что заставить его светлость явиться в суд скорее всего будет не так-то просто. Звания, чины и титулы дают людям привилегии, которых лишены простые смертные.

– Совершенно верно, – кивнула Колтраст. – Более того, ни один суд не сможет лишить его светлость права быть твоим опекуном – разве что если тебе вдруг удастся доказать, что он с тобой плохо обращается.

– Я думаю, суд снизойдет ко мне. Как можно заставить меня выйти замуж за человека, который известен всему Лондону в первую очередь своими пьяными безумствами наподобие той сделки, которая стоила жизни моему брату, своими мошенничествами при игре в карты и… и…

– И чем?

– Своими многочисленными любовными похождениями с падшими женщинами.

– Милая моя, – усмехнулась Колтраст, – да все то же самое можно сказать едва ли не о любом джентльмене из лондонского высшего света, в том числе о нашем мэре, лорд-канцлере и даже обо всеми любимом его высочестве принце! Все они грешили по молодости… Да и его светлость, я убеждена, делал все это в основном в более молодые годы. Кого сейчас это волнует?

– Меня волнует.

– Ну разве что тебя. А весь здешний высший свет давно уже простил герцогу его прегрешения, как простил и его высочеству, и любому из здешних джентльменов, если у того есть титул и деньги. Никто не встанет на твою сторону, Луиза! Тем более что его светлость, может, и действительно небезгрешный человек, но что плохого сделал лично тебе и твоим сестрам?

– Так что же мне делать?

– Как что? Благодарить судьбу за то, что ты выходишь замуж за герцога! Не каждой девушке выпадает такое счастье!

Счастье? Луиза снова – в тысячный, должно быть, раз – задумалась, действительно ли счастьем для нее было бы выйти замуж за его светлость. Да, его поцелуи, его ласки слаще всего на свете… Но будет ли у Луизы духовная близость с этим человеком? И станет ли он верным мужем? Не говоря уже о том, что он терпеть не может детей…

– Благодарить судьбу? – фыркнула Луиза. – Да такого мужа врагу не пожелаешь!

– Ну что ж, – вздохнула Колтраст, – если уж тебе так не нравится его светлость, тогда я вижу лишь один способ избежать брака с ним – найти кого-то другого, но чтобы он согласился стать опекуном твоих сестер. Хотя даже в этом случае его светлость должен сам отказаться от опекунства. Впрочем, – добавила она, немного поразмыслив, – как знать, возможно, и откажется… Заботиться о целой полудюжине девиц все-таки нелегкая задача…

– Нас всего пять, миссис Колтраст.

– А я что сказала? – невозмутимо отвечала та. – Я и говорю, пять…

Луиза уже хотела было что-то возразить, но в этот момент вернулась помощница мадам Ривуар и о чем-то заговорила с миссис Колтраст по-французски.

Луиза задумалась о том, что сказала компаньонка. Да, миссис Колтраст порой явно не хватало хороших манер, но в данном случае она, кажется, подала неглупый совет.

Найти кого-то другого? До сих пор Луизе это как-то не приходило в голову. Ей случалось несколько раз танцевать с молодыми людьми, когда она жила в деревне, и кое-кого из них она даже находила довольно-таки симпатичными, но о замужестве ей все равно до сих пор особо думать не приходилось. Как, впрочем, и о поцелуях она раньше совсем не думала – до тех пор пока не поцеловалась с его светлостью. После этого едва ли не все мысли ее были только о поцелуях…

Была во всем этом еще одна загвоздка. Допустим, выйдет она замуж, а на кого оставит своих сестер? Так что выйти замуж Луиза могла лишь за того мужчину, насчет которого она была бы уверена, что он будет заботиться о ее сестрах. И если она переедет жить к мужу, то сестрам придется переехать вместе с ней.

– Мадам Ривуар сказала, что скоро подойдет, – объявила миссис Колтраст после того, как помощница модельерши вышла из комнаты. – Ей просто надо закончить с еще одним клиентом.

– Спасибо вам, миссис Колтраст, за совет, – проговорила Луиза. – Пожалуй, он весьма разумный…

– То-то же! – самодовольно вскинула голову та. – Я всегда даю дельные советы! Как знать, может, тебе и удастся найти какого-нибудь почтенного джентльмена, который согласится не только жениться на тебе, но и взять на себя заботу о твоих сестрах.

– Почтенного? Хотелось бы все-таки кого-нибудь не слишком старого… – пробормотала Луиза, снова вспомнив о страстных поцелуях герцога.

– Есть, пожалуй, одна подходящая кандидатура, – задумчиво произнесла Колтраст, – граф Биттерхавен. Около года назад у него умерла жена, оставив ему трех малышей. Правда, он не очень молод, но и не так уж и стар. В конце концов, ты вряд ли найдешь молодого, который захочет взваливать на себя заботу обо всех твоих сестрах.

– Мне и самой не хотелось бы выходить замуж за человека, который воспринимал бы моих сестер как обузу! – воскликнула Луиза. – А вам еще раз спасибо за совет, миссис Колтраст. Я еще подумаю над ним как следует.

– Что ж, – скептически пожала плечами та, – пожалуйста. Честно говоря, я не особенно уверена, что у тебя что-нибудь получится, но подыскать себе другого кандидата в мужья более реально, чем заставить его светлость явиться в суд. А даже если и явится, вряд ли окончательное решение суда будет в твою пользу. В суд я с тобой, так уж и быть, схожу – я все-таки твоя компаньонка и обязана сопровождать тебя повсюду. Но не жди, что стану тебе помогать в твоем безумном предприятии!

– Я поняла, – вздохнула Луиза, – спасибо и на этом, миссис Колтраст!

«А ведь она, к сожалению, права, – думала Луиза, возвращаясь в примерочную. – Шансы, что я выиграю дело против такого влиятельного человека, как его светлость, действительно не очень высоки. Да и найти вместо него другого джентльмена, который согласился бы взять на себя заботу обо всех моих сестрах, будет, пожалуй, не проще…»

Однако Луиза была не из тех, кто готов был пассивно принимать любую участь, назначенную ему судьбой. Сдаваться она не собиралась.

Впрочем, в глубине души девушка понимала, что главная ее проблема не в том, встанет ли суд на ее сторону и сможет ли она найти другого опекуна.

Главная проблема заключалась в том, что она уже успела влюбиться в герцога Дрейкстоуна.

Глава 15

Жизнь – тень бегущая; актер несчастный,

Что час свой чванится, горит на сцене, –

И вот уж он умолк навек…

У. Шекспир. Макбет, акт V, сцена 5

Брэй сидел в своей библиотеке, взгромоздив ноги в сапогах прямо на стол и слушая монотонный шум дождя за окном. Черт бы побрал этот дождь! Из-за него приходится сидеть дома, никуда не пойдешь…

Несколько раз Брэй уже совсем было решался встать и налить себе бокал вина, но почему-то чувствовал себя таким расслабленным, что не хватало сил даже на это.

Однако не одну лишь промозглую погоду Брэй винил в своем теперешнем состоянии. Он понимал, что на нервы сейчас ему действует не только и не столько дождь, сколько мысли все о той же мисс Прим. Прошел уже месяц с тех пор, как Брэй видел Луизу в последний раз, держал в своих объятиях, целовал, и весь этот месяц ее образ неотвязно преследовал его. Даже путешествие в Йоркшир, предпринятое Брэем в первую очередь с целью развеяться, не помогло переключить свои мысли с Луизы на что-либо другое. Снова потянулись дни, которые почему-то теперь казались бесконечными. Чтобы чем-то заполнить их, он решил углубиться в дела: просматривать книги приходов и расходов, встречаться с управляющими своих имений. Делал попытки даже заняться политикой, общаться с влиятельными членами парламента. Пробовал проводить время, как и раньше, за картами или охотой. И все равно в голову, как назло, упорно лезла мисс Прим…

Почему? На этот вопрос он, хоть убей, не знал ответа.

Может, ему все-таки не стоило тогда целовать ее, поддавшись минутному порыву? Но мог ли Брэй представить себе, что воспоминания об этом поцелуе будут преследовать его так неотступно? Брэй давно уже сбился со счета, сколько женщин у него было. И до сих пор с каждой из них расставался вполне безболезненно, забывая чуть ли не на следующий день. Может, поцелуй с Луизой так врезался в память потому, что до сих пор ему еще не приходилось иметь дело с невинной девушкой, которую до него никто не обнимал и не целовал?

Несмотря на то, что он не знал и не мог знать о Луизе все, Брэй почему-то был совершенно уверен, что до поцелуя с ним она действительно ни с кем ни разу не целовалась, не говоря уже о чем-то большем. Однако, несмотря на это – а впрочем, как знать, может, именно благодаря этому, – на его ласки Луиза отвечала едва ли не более страстно, чем иная опытная женщина…

Как бы то ни было, Брэй не жалел об этом поцелуе. Единственное, о чем он жалел, – это о том, что до сих пор не повторил его снова.

Брэй тряхнул головой, словно пытаясь отогнать нашедший на него вдруг приступ безумия. Он и мисс Луиза Прим? Трудно даже представить себе мужчину и женщину, менее подходящих друг другу. Не говоря уже о ее сестрах, с которыми самого ангельского терпения едва ли хватило бы даже на пару минут. Вместо нормального человеческого смеха визжат как резаные, из-за любой ерунды впадают в такую истерику, словно наступил конец света…

«Черт бы побрал Натана! – выругался про себя Брэй. – Угораздило же его в ту ночь напороться на эту штуку и умереть… Жил бы да радовался и сам заботился о своих сестрах! Впрочем, и я тоже хорош – какого черта тогда согласился на этот спор?»

Брэй наконец поднялся и подошел к столику в углу, где стояло вино, которое принес дворецкий, когда приходил разжечь камин.

Брэю часто приходилось рисковать жизнью ради сущих, казалось бы, пустяков. Порой он сам себе удивлялся, что он до сих пор еще жив. В молодости он часто на спор прыгал с крутого обрыва в бурлящую реку. Одно время они с Харрисоном и Адамом развлекались тем, что кто-нибудь из них ставил себе на голову бутылку, а двое других стреляли в нее из пистолетов. Однажды Брэй даже пошел на медведя с голыми руками. Но, в конце концов, у него не было сестер, о которых надо бы было заботиться, которых надо бы было пристраивать замуж и которые в случае его смерти остались бы одни, без отца и матери.

«Черт бы побрал Натана, – снова ругнулся он, отпив глоток вина, – и черт бы побрал дядюшку мисс Прим, который спихнул на меня заботу обо всей этой ораве малолеток…»

Тем не менее, несмотря на все это, Брэя все равно нестерпимо тянуло в дом Луизы, чтобы увидеть ее хотя бы на миг. Стоило ему закрыть глаза – и перед ним снова возникал ее милый образ…

Раньше Брэю ни разу не приходилось испытывать каких бы то ни было проблем, когда ему хотелось женских ласк. Не эта, так другая, какая разница. Какая-нибудь женщина всегда найдется.

Сейчас же ему впервые хотелось ласк не просто какой-нибудь женщины, а конкретной. Мисс Луизы Прим.

Брэй вдруг остро почувствовал, как пуста и бессодержательна, по сути дела, была вся его жизнь. Прежде Брэю никогда не приходилось испытывать подобное чувство. Он всегда привык считать себя победителем. Читал ли ему мораль отец за что-то сделанное не так, ругал ли учитель в школе и даже если ему делал подлость кто-нибудь, кого Брэй считал своим лучшим другом, – Брэю всегда казалось, что это временные трудности и что он и оглянуться не успеет, как удача снова повернется к нему лицом. По крайней мере, до сих пор Брэю, насколько он мог припомнить, ни разу не приходилось попадать в ситуацию, из которой он не смог бы найти выхода.

Но как найти выход из теперешней ситуации, Брэй, хоть убей, придумать не мог.

– Ваша светлость!

Брэй оглянулся. Перед ним стоял Тидмор, дворецкий.

– Вас желает видеть некий мистер Хопскотч. Что прикажете ответить?

– Скажите – я занят! – пробурчал Брэй.

– Как прикажете, ваша светлость! – Дворецкий удалился.

Снова наполнив свой бокал, Брэй подошел к окну. Ни на мгновение не прекращавшийся ливень нещадно бил по едва проклюнувшимся свежим зеленым листочкам в саду. Мысли Брэя снова вернулись к Луизе. Интересно, чем она занята сейчас? Наверняка играет со своими сестрами во что-нибудь в доме из-за дождя. В прятки-жмурки или во что-нибудь еще?

– Простите, ваша светлость, – снова послышался голос Тидмора, – но мистер Хопскотч настаивает на встрече с вами. Говорит, дело срочное, касается самого его высочества…

Брэй молчал, даже не поворачиваясь лицом к дворецкому. Ему не было дела до того, что за очередная блажь вдруг пришла в голову принцу и какое отношение может иметь к этому он. Однако, если не принять Хопскотча сейчас, он наверняка придет завтра или послезавтра и не успокоится, пока все-таки не выполнит поручение принца.

– Черт с ним, – махнул рукой Брэй, – пусть войдет.

– Слушаюсь, ваша светлость!

Брэй подошел к камину, поворошил уже почти потухшие угли и подбросил еще полено.

– Благодарю, что согласились принять меня, ваша светлость! – произнес Хопскотч, входя и снимая шляпу.

– Послушайте, сэр, – не заботясь о вежливости, сказал Брэй, – поскольку, как мне сказали, вы пришли по некоему важному делу, касающемуся самого его высочества, может, сразу перейдем к сути вопроса?

Грубоватая манера хозяина, казалось, нисколько не смутила мистера Хопскотча.

– Разумеется, ваша светлость. Я понимаю, вы человек занятой, и ценю ваше время. Собственно говоря, я всего лишь пришел напомнить, что пожелание его высочества, которое я озвучил во время нашей прошлой беседы, остается в силе. Его высочество обеспокоен тем, что прошло уже три недели с тех пор, как вы в последний раз посещали дом мисс Прим, а объявлений о вашей помолвке мы до сих пор так и не слышали.

Брэй рассеянно уставился на рассыльного принца, недоумевая, откуда его высочеству известно, когда Брэй в последний раз был в доме Луизы.

– Вы что, шпионите за мной? – напрямую спросил Брэй.

– Я? Что вы, боже упаси! – заторопился уверить его Хопскотч. – Тем не менее, как видите, его высочеству все известно. Откуда – этого я, к сожалению, не могу вам сказать: не мое дело расспрашивать. Так вот, его высочество изволит выражать сомнение по поводу того, сделали ли вы надлежащие выводы из нашего прошлого разговора. Еще раз повторяю: принц желает, чтобы вы заключили брак с мисс Луизой Прим в самое ближайшее время.

Поставив свой бокал на стол, Брэй подошел к мистеру Хопскотчу.

– Это я уже понял. У вас все? Если да, то прощайте!

– Я считаю своим долгом напомнить вам об этом, ваша светлость, ибо в последнее время вы, кажется, не проявляете активности в этом направлении. Объявлений о вашей помолвке мы пока что так и не услышали. Даже в дом мисс Прим, как я уже сказал, вы не спешите заглядывать.

Брэй поморщился и без обиняков проговорил:

– Я уже дал вам понять, что его высочество не имеет ни малейшего права указывать мне, на ком жениться и жениться ли вообще!

Хопскотч невозмутимо откашлялся.

– Боюсь, ваша светлость, поскольку вы герцог, для его высочества имеет значение, на ком вы женаты. Осмелюсь, кстати, высказать свое мнение, что браки, заключенные из политических или финансовых соображений, обычно самые прочные. В конце концов, – Хопскотч понизил голос, – если вам больше нравится какая-то другая дама, то что вам мешает жениться на мисс Прим, а ту даму иметь в качестве любовницы?

Брэй еле сдерживался, чтобы не схватить посланника принца за его пышное жабо и высказать ему все, что он думает о нем и о самом его высочестве, но он понимал, что это все равно бесполезно.

– Еще раз повторяю, – процедил он сквозь зубы, – что бы там ни было, я не признаю за его высочеством права распоряжаться моей личной жизнью!

Хопскотч вздохнул, оправляя свой фрак:

– Что ж, вообще-то его высочество строжайше приказал посвящать вас в это только в самом крайнем случае, но, кажется, такой случай настал. Так вот, принц, как вам известно, изволил заключить некое пари. Должен сообщить, что на кон поставлено не личное имущество его высочества, а достояние Англии.

Брэй был немало удивлен, но не шокирован. Самому ему не раз, особенно в молодости, приходилось заключать пари на суммы, равные едва ли не целому состоянию, однако всякий раз это было его личное имущество. При всей склонности к безумствам ему все-таки хватало ума не ставить на кон что-нибудь чужое.

– И какое же отношение к этому пари имею я? – устало спросил Брэй.

– Извольте выслушать, ваша светлость, – холодным тоном произнес Хопскотч.

Брэй фыркнул, но промолчал.

– Его высочество на днях изволил обедать с эрцгерцогом Австрии, – начал Хопскотч. – Принц сам не может сказать, как это вышло: должно быть, просто выпил слишком много вина. – Но, как бы то ни было, его высочество заключил пари с эрцгерцогом: если вы не женитесь на мисс Прим не позднее июня, коллекция мрамора лорда Элгина будет передана Австрии.

Брэй был просто ошеломлен. Бесценная коллекция античных мраморных скульптур, вывезенная из Греции лордом Элгином около двадцати лет назад, все эти годы служила яблоком раздора между Англией и Грецией, поскольку, по утверждению греческих властей, была вывезена незаконно. Для греков лорд Элгин был едва ли не преступником, варварски разграбившим Парфенон, для англичан же – настоящим героем, спасшим древние шедевры, которые, оставшись в Греции, наверняка были бы разрушены завоевавшими Грецию турками.

– Но ведь, насколько мне известно, – произнес Брэй, – его высочество до сих пор сам был заинтересован в том, чтобы эта коллекция осталась в Англии! Недавно ему даже пришлось улаживать какой-то конфликт с греческим парламентом по этому поводу…

– Очевидно, эрцгерцогу просто удалось подловить принца в момент слабости. Разумеется, Австрия была бы не прочь получить такой лакомый кусочек… Так что я бы настоятельно посоветовал, ваша светлость, как можно скорее сочетаться браком с мисс Прим. Тем более что со своей стороны эрцгерцог поставил на кон тоже кое-какие довольно примечательные произведения искусства, которые весьма украсили бы собой английские музеи.

Брэй задумался. Пристрастие его высочества к азартным играм и всякого рода пари давно уже не было для него новостью, как и то, что принц ставил на кон совершенно астрономические суммы. Всякого рода чудачества принца давно уже стали притчей во языцех. Его высочество проигрывал в карты роскошные дворцы, покупал совершенно ненужные безделушки за огромные деньги. А когда эти причуды опустошали казну, его высочество, как правило, пополнял недостачу введением очередного налога… Но рисковать бесценной коллекцией древних скульптур ради какого-то нелепого пари было уже верхом безумства.

Брэй не осуждал картежников, так как сам был подвержен этому пороку. Более того, иногда ему даже казалось, что азарт поставить на карту все свойственен почти всем людям, от титулованной знати до последнего забулдыги. Но то, что сделал принц, граничило едва ли не с изменой родине.

– Почему я должен отвечать за слова и поступки его высочества? – проворчал Брэй. – Сам заварил кашу, пусть теперь и отдувается!

– Чисто по-человечески я могу вас понять, ваша светлость, и даже посочувствовать. Но…

– Да его высочество был просто пьян!

– Почему это случилось – теперь уже не имеет значения. Что случилось, того уже не исправишь.

– Почему? Разве его высочество не может заявить, что эрцгерцог просто подловил его в момент слабости?

– Признать это означало бы для его высочества проявить еще большую слабость.

Брэй задумался. На репутацию принца он, может быть, и мог бы еще наплевать, даже на репутацию родной страны. От того, как будут иностранцы смотреть на Англию, которая два года назад согласилась-таки заплатить Греции целых тридцать пять тысяч фунтов ради того, чтобы коллекция лорда Элгина осталась в Британском музее, а сейчас вдруг отдает эти статуи ради какого-то сомнительного пари, лично для Брэя, может быть, ничего и не значит. Но как будут смотреть на него лондонцы, которые наверняка обвинят его в том, что по его вине страна лишилась коллекции ценнейших шедевров?

Впрочем, вспомнил Брэй, Хопскотч, кажется, сказал, что история с пари его высочества держится в строжайшем секрете. А коли так, то даже если передача скульптур Австрии и состоится, никому просто не придет в голову связывать это с тем фактом, что герцог Дрейкстоун не женился на мисс Луизе Прим. Вряд ли его высочество объявит во всеуслышание о настоящей причине, побудившей его на столь неожиданный шаг. Официальное объяснение скорее всего будет каким-нибудь другим. А значит, Брэй ничем не рискует…

– Его высочество надеется на ваше взаимопонимание, ваша светлость, – заявил Хопскотч. – Если свадьба состоится, принц будет считать себя вашим вечным должником. Более того, его высочество готов предложить вам в качестве свадебного подарка имение, деньги, лошадей… все, что вам самому заблагорассудится попросить… Так я могу передать его высочеству, что вы согласны?

Брэй отпил глоток из бокала.

– Передайте его высочеству, – кисло сказал он, – что ни в деньгах, ни в имениях, ни в лошадях я не нуждаюсь. – Брэй подошел к двери. – Тидмор! – окликнул он. – Будьте добры, проводите мистера Хопскотча!

– Считаю своим долгом еще раз напомнить, ваша светлость, – произнес рассыльный принца, – что воля его высочества для вас, можно сказать, такой же приказ, как для солдата или генерала во время войны. Предупреждаю также, что, если эта история, не дай бог, получит огласку, вы навредите не только принцу, но и всей Англии. Скульптуры должны остаться в Британии – считайте, что это ваш долг перед родиной.

С этими словами мистер Хопскотч поклонился и вышел.

Оставшись один, Брэй снова наполнил бокал и подошел к окну. Дождь лил не переставая, к тому же на улице уже почти стемнело.

Брэю вдруг вспомнились последние слова отца, сказанные им перед смертью: «Надеюсь, ты оправдаешь свой титул, сохранишь честь дворянина – и исполнишь обещание, данное тобой брату мисс Прим». Старый герцог считал обязанностью Брэя жениться на Луизе. Считал это долгом Брэя и Натан, а теперь вот и мистер Хопскотч… Все трое, казалось, ни на минуту не сомневались, что имеют право указывать ему на ком жениться.

Но даже если допустить, что женитьба на мисс Прим действительно его долг, то какое все это имело значение, если девушка отказала ему? Даже если бы он согласился жениться на Луизе не позднее июня, как добиться этого, если сама она настроена против свадьбы?

Брэй всегда привык добиваться того, чего хотел. А в том, что он испытывает к Луизе самое страстное влечение, у него самого уже не было никаких сомнений. Но как снискать ее расположение? Едва ли не впервые за всю свою жизнь Брэй не имел ни малейшего представления, как добиться того, чего он хочет.

Ругнувшись себе под нос, Брэй снова отпил глоток. Пусть принц попрощается со своими скульптурами: еще раз делать предложение мисс Прим он не намерен.

Глава 16

В утехах и делах часы так кратки.

У. Шекспир. Отелло, акт II, сцена 3

Огромный бальный зал блестел так, словно все вокруг было усыпано золотыми крошками. Роскошные хрустальные канделябры казались водопадами, рассыпающимися мириадами брызг. Их отражения множились в многочисленных зеркалах от пола до потолка.

Потолок был небесно-голубого цвета. Изображенные на нем херувимы танцевали под музыку других херувимов, игравших на арфах. У стен стояли огромные вазы из драгоценного мрамора и скульптуры древнегреческих богов и богинь.

На бал собралось человек пятьсот.

Луиза стояла у дверей рядом с Гвен и миссис Колтраст, наблюдая, как изысканно одетые дамы и кавалеры вертятся и подпрыгивают под звуки веселой кадрили в исполнении оркестра.

Для первого выхода в свет Гвен миссис Колтраст выбрала светло-розовое платье с бантами, для Луизы же – платье цвета слоновой кости, с широкими длинными рукавами, заканчивавшимися зелеными манжетами. Волосы обеих, обычно вьющиеся по плечам непослушными кудряшками, на этот раз были переплетены многочисленными лентами и тщательно уложены в изящные прически. На самой же миссис Колтраст было красно-коричневое платье с глубоким декольте, лиф и юбка которого были отделаны вставками из бежевых кружев. Голову дамы венчало пышное украшение из перьев наподобие короны.

– Как здесь светло! – восторженно воскликнула Гвен. – Я никогда не видела столько свечей сразу!

– Не смотри вокруг с таким видом, словно видишь все это в первый раз! – прошептала в ответ миссис Колтраст. – Пусть все джентльмены вокруг думают, что ты привыкла к роскоши! В конце концов, хочешь ты найти себе мужа побогаче или нет?

Луиза молча улыбнулась. Она и сама не могла себе представить человека, для которого вся эта роскошь была бы повседневностью. Разве что сам принц… или какой-нибудь богатый и титулованный джентльмен наподобие герцога Дрейкстоуна.

– А еще мне никогда не доводилось видеть столько людей одновременно! – смущенно проговорила Гвен. – И ни одного знакомого…

– Ну, положим, видеть большое количество народа тебе все-таки не впервой, – отвечала миссис Колтраст. – Разве у вас в деревне в базарный день не собиралась большая толпа? А что до того, что ты здесь никого не знаешь, то я, пожалуй, попробую представить тебя кому-нибудь и… Кстати, где же его светлость герцог Дрейкстоун? Он, кажется, обещал нас кое с кем познакомить, посодействовать в поисках жениха. Должно быть, явится чуть позже, а если не придет, так его матушка, я думаю, наверняка здесь. Я должна выразить ей свою благодарность за то, что она и ее сын любезно согласились потратить свое время и средства на то, чтобы обеспечить нас всем необходимым. Кстати, вы, девочки, тоже не забудьте ее поблагодарить!

– Обязательно поблагодарим! – кивнула Луиза.

– И на всех балах, где нам предстоит побывать, будет так много народа? – не унималась Гвен.

– Ты что, уже забыла, о чем я только что говорила? – одернула ее миссис Колтраст. – Веди себя прилично!

– Но ведь волноваться перед своим первым балом – это так естественно, – вступилась за сестру Луиза. – Я сама волнуюсь…

– В свое время и я волновалась… – вздохнула миссис Колтраст. – Успокойся, Гвен, нам предстоят не только балы с огромным количеством гостей. Мы также приглашены на несколько вечеринок в узком кругу – на таких, пожалуй, даже проще найти жениха – больше возможностей познакомиться с кем-нибудь поближе… Ты согласна, Луиза?

– Должно быть, вы правы, – поддакнула та только ради того, чтобы не спорить, хотя не совсем понимала, что имеет в виду миссис Колтраст. – Она одобряюще взяла Гвен за руку: – Ты отлично выглядишь, сестренка! Готова поспорить, ты очаруешь всех мужчин с первого взгляда!

– Всех? – рассмеялась Гвен. – Замуж я могу выйти лишь за одного…

Миссис Колтраст снова начала читать девушкам какие-то наставления, но Луиза слушала ее вполуха, обводя взглядом зал. Наряды дам поражали своим великолепием и разнообразием. У некоторых на головах высились совершенно немыслимые прически со вплетенными в них живыми, только что срезанными цветами и даже бриллиантами, волосы других, как у самой Луизы и Гвен, были всего лишь перевязаны лентами. Костюмы мужчин были, разумеется, не так пышны, но весьма элегантны. На всех до единого были строгие черные фраки, зато жилеты, украшенные у кого медными, а у кого обтянутыми кожей пуговицами, являли собой все возможное разнообразие цветов.

Впрочем, по большому счету Луизу сейчас интересовал лишь один мужчина… Луиза и сама себе поражалась, что, о чем бы она ни пыталась задуматься, мысли ее неизбежно возвращались к манящему и пугающему одновременно герцогу Дрейкстоуну. С того дня как его светлость незваным явился в дом и вовлек ее в тот незабываемый поцелуй, Луиза ни разу не видела его. И хотя прошел уже месяц, Луиза до сих пор неизменно чувствовала, как вспыхивают щеки всякий раз, стоит только вспомнить о том роковом поцелуе. Несмотря на то что она сама боялась себе в этом признаться, Луизе нестерпимо хотелось снова увидеть его светлость хотя бы на миг, перекинуться с ним хотя бы словом, хотя бы взглядом…

– Сколько здесь симпатичных джентльменов! – воскликнула Гвен. – Надеюсь, кто-то из них пригласит меня на танец…

– Один? – усмехнулась Колтраст. – Этикет требует, чтобы за сегодняшний вечер ты перетанцевала с как можно большим количеством джентльменов! Кстати, это касается и тебя, Луиза.

– Что ж, коли так, то постараюсь сегодня познакомиться с как можно большим количеством молодых людей! – улыбнулась Луиза, повторив слова компаньонки, хотя на самом деле желала встречи лишь с одним джентльменом.

«Как знать, – подумала она, – может быть, танец с каким-нибудь галантным молодым человеком поможет мне хотя бы на время не думать о его светлости…»

– Кстати, – произнесла Колтраст, – сюда, кажется, идет мистер Ньюман… Его отец – барон, и имеет отличную репутацию в здешнем свете, так что танец с мистером Ньюманом вполне подходящее начало для сегодняшнего вечера для одной из вас. Стойте смирно, девочки, как я вас учила, я представлю вас ему по всей форме… – Добрый вечер, мистер Ньюман! – проговорила компаньонка самым вежливым и вкрадчивым голосом. – Как поживаете?

– Весьма неплохо, миссис Колтраст, – отвечал тот. – А вы?

– Я чувствую себя на седьмом небе! Сегодня ведь первый бал в нынешнем сезоне, не так ли? А это всегда так восхитительно… Позвольте представить вам моих племянниц. Вы ведь, кажется, с ними еще не встречались?

– К сожалению, не имел чести, – улыбнулся Ньюман Гвен и Луизе.

– Впрочем, они недавно приехали в Лондон, – добавила Колтраст.

– Рад познакомиться, юные леди! – Молодой человек почтительно поклонился. – Не могу удержаться от комплимента: вы обе просто обворожительны! Вы, миссис Колтраст, тоже прекрасно выглядите, – поспешил он добавить.

– Вы очень любезны! – ответила Колтраст, кокетливо обмахиваясь веером.

Мистер Ньюман принялся расспрашивать девушек, понравился ли им Лондон. Луиза отступила на шаг назад, чтобы дать Гвен возможность быть на переднем плане, а самой получше рассмотреть нового знакомого. Высокий, стройный, с коротко подстриженными каштановыми волосами, Ньюман показался Луизе слишком уж молодым. В глазах его, однако, она не заметила того огня, который так притягивал и одновременно пугал ее в герцоге Дрейкстоуне, хотя Ньюман был довольно-таки привлекателен, особенно когда улыбался.

– Мисс Прим, – словно прочитав мысли Луизы, спросил Ньюман, глядя на нее, – если не ошибаюсь, вы помолвлены с его светлостью герцогом Дрейкстоуном?

Луиза уже готова была ответить ему какой-нибудь колкостью, но в последний момент воздержалась. Молодой человек все-таки не виноват, что об этой несуществующей помолвке судачит весь свет.

– Ну, до настоящей помолвки еще далеко, – выдавила улыбку Луиза. – Его светлости нужно сначала уладить кое-какие дела.

– Понятно… – кивнул джентльмен. – Надеюсь, и вы, мисс Луиза, и вы, мисс Гвен, не откажете мне, когда начнутся танцы?

– Я буду рада! – просияла Гвен.

– Непременно, – более сдержанно ответила Луиза.

– А сейчас прошу извинить нас, – произнесла миссис Колтраст, – с вашего позволения, мы на время покинем вас.

Все трое направились в зал. Миссис Колтраст, которая, как оказалось, была весьма накоротке знакома со многими из гостей, представляла девушек одному человеку за другим. При этом она казалась самой воплощенной утонченностью и галантностью. Луиза не переставала поражаться, что эта дама, поначалу показавшаяся ей совершенно невоспитанной и грубой, может при желании вести себя так вежливо.

Но еще больше поразило Луизу то, что едва ли не каждый, с кем она знакомилась, задавал ей один и тот же вопрос, когда же состоится ее свадьба с герцогом Дрейкстоуном, или, по крайней мере мимоходом, упоминал о герцоге. На все эти вопросы Луиза неизменно отвечала то же, что сказала мистеру Ньюману.

Так прошел час или около того. Все это время миссис Колтраст, не останавливаясь ни на секунду, носилась по залу, кипя энергией. Едва ли не каждую минуту Колтраст знакомила Луизу со все новыми и новыми людьми, так что та едва могла запомнить их всех. Судя по виду, Гвен поначалу воспринимавшая каждое новое знакомство с восторгом, тоже успела порядком утомиться. Лишь миссис Колтраст, казалось, совершенно не чувствовала усталости.

Луиза и миссис Киндред, гувернантка, за эти годы успели обучить Гвен многому, но ни та ни другая никогда не учили правильно вести себя с молодыми людьми. Миссис же Колтраст, при всей ее грубости и капризности, напротив, казалось, знала науку о том, как вращаться в высшем свете, в совершенстве. Пожалуй, решила Луиза, ее дядя все-таки подобрал им неплохую компаньонку…

Когда Гвен пошла танцевать обещанный танец с мистером Ньюманом, Луиза хотела было понаблюдать за ними, но это ей не удалось: миссис Колтраст схватила ее за руку и потащила через весь зал знакомить с графом Биттерхавеном – тем самым, которого она тогда предложила Луизе в качестве альтернативного жениха.

Граф Биттерхавен показался Луизе весьма симпатичным – немолодым, невысоким, не бог весть каким красавцем, но для человека средних лет вполне привлекательным, с добрым проницательным взглядом карих глаз.

– Я имел честь знать вашего отца, мисс Прим, – проговорил граф, – и также знаком с вашим дядей, а вот с братом, к сожалению, встречаться не приходилось… Какая жалость, он ведь погиб таким молодым!

– Благодарю за соболезнования, ваше сиятельство, – ответила Луиза, чувствуя, как от воспоминаний о печальной судьбе брата у нее подступает к горлу комок. Несмотря на то что Луиза уже успела перезнакомиться с огромным количеством людей, граф Биттерхавен был первым, кто выразил ей свои соболезнования по поводу смерти Натана, и Луиза даже начала чувствовать симпатию к этому человеку.

– А как поживает ваш дядя, если я, конечно, не слишком любопытен? – поинтересовался граф. – Что-то его давненько не видно… Надеюсь, с ним все в порядке?

Луизе не хотелось рассказывать этому джентльмену, что ее дядя вдруг неожиданно скрылся в неизвестном направлении, оставив племянниц почти на произвол судьбы.

– Дядя со своей супругой вдруг решили повидать свет, – сказала она.

– Я даже толком не знаю, в какой они сейчас стране: они нам почти не пишут, – добавила миссис Колтраст.

– Понятно, – покачал головой Биттерхавен. – Что ж, желаю им получить удовольствие от этого путешествия! Кстати, если не ошибаюсь, это ведь первый ваш бал, мисс Луиза?

– Первый.

– В таком случае позвольте пригласить вас на танец. Надеюсь, ваш жених, герцог Дрейкстоун, не будет возражать? Вы ведь тоже не возражаете, миссис Колтраст, если я приглашу мисс Луизу на танец?

– Никоим образом, – ответила та.

– Отлично. Кажется, скоро должны объявить вальс. Когда его объявят, я буду ждать вас вот у той вазы у стены. А сейчас, с вашего позволения, дамы, я покину вас.

– Ну, как тебе понравился граф? – спросила миссис Колтраст у Луизы, едва тот успел удалиться.

– Мне он показался очень симпатичным человеком! – улыбнулась девушка.

– И это все, что ты можешь о нем сказать? Неужели успела забыть, что ты здесь в первую очередь для того, чтобы найти себе жениха, раз уж за герцога Дрейкстоуна ты не хочешь?

«Да, это все, что я могу о нем сказать! – подумала Луиза. – Симпатичный, но не более того. Разве мое сердце замирает при одном взгляде на этого человека, при одной мысли о нем? Да, герцог Дрейкстоун далеко не ангел, если не чудовище, но как заставляет трепетать все мое существо…»

Но сказать все это миссис Колтраст Луиза, разумеется, не могла.

– Извини, Луиза, я покину тебя на минутку, – произнесла компаньонка и удалилась.

Радуясь возможности хотя бы на минуту побыть наедине с самой собой, Луиза решила немного пройтись по залу – исключительно ради того, чтобы не стоять на одном месте. Пройдя мимо длинного ряда сидевших у стены пожилых дам, Луиза заметила группу женщин средних лет, о чем-то оживленно щебетавших друг с другом. Луиза остановилась, прислушиваясь к их разговору и одновременно наблюдая за Гвен, танцевавшей уже не с мистером Ньюманом, а с другим джентльменом. Гвен танцевала весьма неплохо, выглядела просто очаровательно, и Луиза невольно залюбовалась ею.

– Тише, тише! – возбужденно произнесла вдруг одна из дам. – Вот он! Идет сюда!

Взгляды всех дам сразу же устремились в одну сторону.

Луиза посмотрела туда же – и ее взору предстал не кто иной, как герцог Дрейкстоун. Сердце Луизы невольно сжалось, дыхание, как ей почудилось, остановилось. Его светлость, демонический и прекрасный одновременно, стоял у входа в бальный зал.

За сегодняшний вечер миссис Колтраст успела познакомить Луизу с более чем двумя десятками джентльменов, но ни один из них не показался ей даже вполовину столь обворожительным, как его светлость, хотя каждый был по-своему довольно-таки привлекателен. Более того, едва ли не все дамы в огромном зале были, казалось, того же мнения, ибо взоры всех представительниц прекрасного пола были устремлены на герцога, а с уст невольно срывались восторженные вздохи. Лишь Гвен продолжала танцевать со своим кавалером, не удостаивая его светлость ни малейшим вниманием.

Проходя по залу, герцог перекинулся кое с кем из гостей фразой-другой, но ни с кем не остановился для долгого разговора.

– Как вы думаете, окажет ли он нам честь, потанцует с нами? – спросила одна из дам у подруг.

– Почему бы и нет? – сказала другая.

– Он всегда так делает – вставила третья, – первый танец танцует с какой-нибудь не самой юной дамой, чтобы молодые поревновали…

– Я погляжу, – усмехнулась еще одна, – он все такой же шалун, как и в былые годы…

– Я бы даже сказала, – заявила другая, – что с каждым годом он становится еще привлекательнее!

– Смотрите, он отрастил длинные волосы! – воскликнула первая дама. – Раньше он, кажется, носил покороче…

– С этими волосами он стал похож на дикаря, – заметила та, что назвала его шалуном, – но нельзя не признать, что это ему чертовски идет!

Дамы дружно рассмеялись. Луиза подобралась к ним поближе, надеясь, что они не подумают, будто она нарочно остановилась здесь, чтобы подслушать их разговор. В конце концов, пусть не сетуют: в зале так людно, что перекинуться фразой с подругой без того, чтобы эту фразу не услышал хотя бы один посторонний человек, просто нереально.

– Не беспокойтесь, дамы, – произнесла та, что находилась дальше всех от Луизы, – он обязательно потанцует с каждой из нас! Его светлость всегда был дамским угодником и, готова поспорить, всегда таким останется!

– Во всяком случае пока не женится, – вставила другая дама.

– Вы думаете, он когда-нибудь женится? – усмехнулась третья.

– Ну, рано или поздно это случится. Должен же он иметь наследника!

– Кстати, – сказала еще одна дама, – я слыхала, он, кажется, заявил, что не собирается жениться на этой мисс Прим… Кто-нибудь что-нибудь знает об этом?

Луиза замерла. Впрочем, решила она уже в следующую минуту, чего ей бояться? Судя по всему, эти сплетницы и не подозревают, что стоящая рядом с ними никому не знакомая юная особа и есть та самая мисс Прим, если только ее вообще заметили.

– Стало быть, не хочет, – предположила одна из дам. – Хотел бы – давно женился…

– Мой брат считает, – заговорила другая, – что его светлость нарочно не спешит делать предложение этой Прим, так как надеется, что она выйдет замуж за кого-нибудь другого.

Несколько дам захихикали.

– Кстати, – сказала первая, – говорят, эта мисс Прим должна быть на сегодняшнем балу. Кто-нибудь знает, как она выглядит?

Луиза застыла на месте, стараясь не привлекать к себе внимания. Если вдруг, не дай бог, кто-нибудь сейчас спросит ее, кто она такая, ей ничего не останется, как назвать свое имя…

– Тише, тише, леди, – остановила подруг та, что была дальше всех от Луизы, – он, кажется, идет прямо к нам! Молчите и улыбайтесь!

– Говорила же я, – вставил кто-то, – что он наверняка будет любезен пригласить кого-нибудь из нас на танец!

– Ты думаешь, он начнет с тебя? – усмехнулась другая.

– В прошлом году так и было, – заявила дама, которая на вид казалась самой старшей в группе.

– А в позапрошлом первой была я, – похвасталась другая.

– Меня он тоже однажды пригласил, – мечтательно проговорила третья. – Уже не помню, в каком году это было…

«Должно быть, этих дам не слишком часто приглашают танцевать, – усмехнулась про себя Луиза, – вот почему эти воспоминания для них так важны…»

Его светлость начал подходить ко всем дамам, повторяя по отношению к каждой один и тот же ритуал: почтительный поклон, два-три слова в качестве комплимента и поцелуй руки.

«Пора уходить, – подумала Луиза, – пока он не заметил меня!»

Впрочем, судя по всему, герцог пока что действительно ее не заметил. Должно быть, он даже не знал, что Луиза сегодня будет здесь, ибо в противном случае взгляд его наверняка скользил бы по толпе, разыскивая ее. Сейчас же все внимание герцога было целиком и полностью направлено на ту даму, с которой он в данный момент общался, словно та была единственной на свете или, по крайней мере, самой прекрасной из всех, даже если на самом деле она была древней старухой.

Луизе хотелось скрыться, пока герцог не увидел ее, но ноги девушки словно приросли к полу. И уже через минуту произошло неизбежное: его светлость стоял перед Луизой. На мгновение в глазах герцога мелькнуло удивление, или Луизе это только показалось? Во всяком случае уже в следующий момент взгляд его светлости не выражал ничего, кроме дежурной светской учтивости. Однако Луиза уже знала, что герцог умеет отлично скрывать свои эмоции.

– Ваша светлость. – Луиза сделала почтительный реверанс, неотрывно глядя в эти зеленые, глубокие, таинственные глаза.

– Мисс Прим, – поклонился он в ответ.

Рука герцога потянулась к руке Луизы, чтобы поднести ее к губам. Его пальцы не больно, но крепко и незаметно для окружающих сжали ее пальцы.

Поцеловав руку Луизы, его светлость отошел от нее на шаг.

– Вы сегодня так очаровательны, мисс Прим, что в первый момент я вас даже не узнал! – произнес он.

– Я постаралась принарядиться для бала… – пробормотала она, сама толком не отдавая себе отчета в том, что говорит.

«Что означает эта его фраза? – подумала Луиза. – Что в домашнем платьице, в котором он видел меня в прошлый раз, я выглядела ужасно?»

– Вы хотите сказать, – прищурилась она, – что раньше я выглядела затрапезно? Но откуда же я могла знать, ваша светлость, что вы заявитесь в мой дом без предупреждения, да еще в тот момент, когда я играю с сестрами?

Его светлость улыбнулся. От этой улыбки у Луизы уже привычно замерло сердце.

– Уверяю вас, Луиза, вы и в тот момент выглядели потрясающе в вашем платье цвета заката, с раскрасневшимися щеками… А сейчас я не узнал вас просто потому, что рядом с вами не стоят все ваши четыре сестры…

– Они просто еще слишком молоды, чтобы ездить на балы. Что ж, спасибо за комплимент, ваша светлость! – добавила она, не зная, что еще сказать.

От одного взгляда на герцога Луизе снова приходили на память те объятия и поцелуи… От этого Луиза так смущалась, что у нее еле поворачивался язык.

– А как поживают мисс Сибил, мисс Лилиан и мисс Бонни? – спросил герцог.

– Спасибо, хорошо, – улыбнулась она. – Все так же бегают по дому и шумят…

– Рад это слышать, – улыбнулся он в ответ.

– Серьезно? Раньше вы, кажется…

– Если дети бегают и шумят, значит, у них все прекрасно. Ну а как дела у Сайнта?

– Он тоже бегает и шумит.

– Ну и слава богу, – снова улыбнулся герцог.

– Надеюсь, вы не очень скучаете по нему, ваша светлость?

– Если честно, совсем не скучаю.

– В самом деле? – Луиза была немного удивлена.

– Как я могу по нему скучать, когда знаю, что в вашем доме он чувствует себя гораздо лучше?

– Еще раз спасибо вам, ваша светлость, что вы вернули его нам.

– Да хватит уже, – рассмеялся он, – вы меня уже сто раз поблагодарили! Не за что! Надеюсь, мисс Гвен нравится этот бал?

– Поначалу она, пожалуй, немного нервничала, ведь здесь столько незнакомых нам людей… Но когда мы начали знакомиться с ними, Гвен увидела, какие они все милые и дружелюбные. Так что теперь она, похоже, чувствует себя вполне хорошо.

– А вы, мисс Луиза? – прищурился герцог.

– Я тоже.

Герцог пристально посмотрел на нее.

– А мне кажется, что вы чем-то смущены или даже расстроены.

– Я? Нисколько! С чего бы? Сегодня чудесный вечер…

– А-а, понимаю, – прищурился герцог, – вы, должно быть, озабочены вопросом, собираюсь ли я вас сейчас снова поцеловать…

Неизвестно, что произошло бы в следующий момент, если бы рядом с ними вдруг не раздался женский голос:

– Не помешаю?

Обернувшись, Луиза увидела высокую даму с царственной осанкой и пышной прической каштановых волос. Ее платье темно-золотого цвета было строгим – ни кружев, ни складок, ни рюшек, – но в то же время удивительно шло ей. Луиза улыбнулась про себя, подумав о том, что они с Гвен и миссис Колтраст потратили целых три недели в салоне мод, чтобы удивить весь мир как можно более роскошными нарядами, между тем как и платье простого покроя может выглядеть на женщине вполне красиво и элегантно. Впрочем, если платье дамы было простым, то ее украшения – богатыми и изысканными. Поверх глухого воротника-стойки красовалось ожерелье из бриллиантов и изумрудов, в ушах – длинные, едва ли не до плеч, серьги из таких же камней.

Несмотря на то что Луизе до сих пор еще ни разу не приходилось встречаться с этой дамой, она безошибочно определила, кто перед ней. Взгляд зеленых глаз вдовствующей герцогини Дрейкстоун был удивительно похож на взгляд ее сына: в нем также невозможно было прочесть, о чем думает в данный момент эта женщина. Да и чертами лица мать и сын были весьма похожи. На вид герцогиня казалась немного постарше миссис Колтраст: скорее всего ей года пятьдесят два или пятьдесят три, определила Луиза.

– Мисс Прим, – улыбнулась герцогиня, – в последние два года я только и слышу, что о вас, но встретиться довелось только сейчас. Рада нашему знакомству!

«Интересно, что именно ей наговорили? – подумала Луиза. – Надеюсь, его светлость не сказал матери обо мне ничего плохого и ничего лишнего…»

– Нет-нет, слышать о вас мне довелось не от сына, – словно прочитав ее мысли, произнесла герцогиня. – Если мне не изменяет память, Брэй даже ни разу не упомянул о вас при мне…

– Серьезно? – Луиза не поверила своим ушам.

– Безобразник! – Герцогиня шутя погрозила сыну пальцем. – Вечно он скрывает от меня все свои дела, и я узнаю о них из третьих уст каких-нибудь старых сплетниц…

– А тебе и не надо вмешиваться в мои дела, мама, – ухмыльнулся герцог. – Я уже большой мальчик.

Луизе понравился непринужденный тон, каким общались между собой герцогиня и ее сын. Да, подшучивают друг над другом, но явно не зло и не враждебно. Очевидно, несмотря на то что его светлость не спешит посвящать мать во все свои дела, серьезных конфликтов между ними не возникает.

Улыбнувшись сыну, ее светлость повернулась к Луизе:

– Ваше имя, мисс Прим, мне приходилось слышать бессчетное количество раз и на светских вечерах, и за игрой в карты, и на пикниках, и просто от знакомых. Пожалуй, не будет большим преувеличением, если я скажу, что стоит лишь где-нибудь собраться хотя бы двоим или троим, как разговор неизменно заходит о той клятве, которую мой сын дал вашему брату.

– Я сожалею, ваша светлость, что мой брат заставил вашего сына дать ему такую клятву, – проговорила Луиза, – если она стала предметом сплетен…

– Так я и не сожалею вовсе! – заявила герцогиня.

– Вам нравится, что о вашем сыне сплетничает едва ли не весь Лондон? – удивилась Луиза.

– Что ж, – улыбнулась леди Дрейкстоун, – это все равно лучше, чем если бы о нем вообще не говорили…

– Кстати, если не ошибаюсь, мама, – вступил в разговор его светлость, – однажды мы с тобой все-таки разговаривали о мисс Прим.

– Что-то не припомню… – нахмурила лоб герцогиня.

– Это было вскоре после той злополучной ночи, когда погиб виконт. Ты тогда спросила меня, собираюсь ли я жениться на его сестре.

– Ах да, точно… Простите меня, мисс Прим, видно, память у меня уже не та, что в прежние годы… Но, собственно, это было два года назад, и это действительно был, пожалуй, единственный раз, когда я разговаривала о вас с сыном…

Луиза снова посмотрела на герцогиню. Впечатление человека с плохой памятью та отнюдь не производила, напротив, казалась весьма умной и проницательной женщиной.

– И что он вам ответил? – сорвалось с уст Луизы, прежде чем она осознала, что такое любопытство невежливо. – Простите, ваша светлость, – пробормотала она, – я, должно быть, излишне любопытна…

– Что он мне ответил? – пожала плечами герцогиня. – Да, собственно, как и всегда, ничего конкретного, что-то вроде «поживем – увидим»… Брэй никогда не посвящает меня в свои планы.

– Неудивительно, – рассмеялась Луиза. – Насколько я успела его узнать, это вполне в его духе!

– И клятв своих он никогда не держит… Впрочем, – добавила герцогиня, – как я понимаю, вас, мисс Прим, нисколько не смущает, что мой сын не торопится вступить с вами в брак?

– Вы правильно понимаете, ваша светлость! – улыбнулась Луиза, отметив про себя, что герцогиня начинает ей нравиться. По крайней мере, неглупа и откровенно говорит то, что думает, не заботясь о светских условностях.

– Тем не менее, ваша светлость, – не без пафоса произнес герцог, глядя матери прямо в глаза, – позвольте объявить вам, что примерно с месяц назад я сделал мисс Прим предложение.

Глаза герцогини округлились.

– А вот это новость! – всплеснула руками она. – Что ж, поздравляю! Наконец-то ты остепенился, мальчик мой! Я всегда верила в это, что бы там ни говорили все эти сплетники… Жаль, отец твой не дожил до сегодняшнего дня. Он наверняка тоже порадовался бы.

– Подожди радоваться, мама, – покачал головой он. – Дело в том, что мисс Прим отвергла мое предложение…

К удивлению Луизы, герцогиня, судя по всему, отнюдь не была шокирована заявлением сына. Вместо разочарования на лице ее светлости отразилось явное восхищение.

– Вы ему отказали? Браво, браво! Полагаю, это первый отказ, который мой сын вообще когда-либо получал по какому-либо поводу в своей жизни.

– Если мне не изменяет память, – продолжил герцог, – мисс Прим тогда ответила мне приблизительно так: «Я не выйду за вас замуж, будь вы хоть золотым, хоть бриллиантовым!» Так вы сказали, Луиза?

Луиза почувствовала, как жар приливает к ее щекам.

«Надеюсь, – подумала она, – никто не заметил, как я покраснела…»

– За точность до последнего слова не поручусь, – проговорила она, – но, кажется, что-то в этом роде я вам тогда действительно сказала.

– Должно быть, мисс Прим уже успела многое о тебе узнать! – усмехнулась герцогиня, обращаясь к сыну.

– Ну, думаю, не так уж и многое, – в тон матери ответил тот. – Узнай она обо мне побольше, она бы наверняка еще и не такое сказала!

Герцогиня рассмеялась. Смех ее, как показалось Луизе, был вполне искренним. Луиза поймала себя на том, что едва ли не с каждой минутой проникается все большей симпатией к ее светлости. Если женщину не раздражают шутки о ее собственном сыне, значит, с чувством юмора у нее все в порядке… Тем не менее от разговоров о том, состоится или не состоится ее брак с герцогом, Луизе все-таки хотелось уйти.

– Спасибо вам, ваша светлость, за то, что посоветовали нам с миссис Колтраст лучших модисток Лондона, – произнесла Луиза, обращаясь к герцогине исключительно ради того, чтобы перевести разговор на другую тему. – Ваши советы нам очень помогли.

– Ну что вы, не стоит, – улыбнулась та. – Если мой титул герцогини и дает мне хотя бы одно небольшое преимущество, так это то, что я знаю, где в Лондоне можно приобрести самые лучшие ткани и у каких портних сшить самые модные платья… Между прочим, ваше платье, мисс Прим, великолепно! Кстати, – добавила она, – надо, пожалуй, познакомить вас с сестрой с одной дамой, которая патронирует один известный клуб, где собираются сливки лондонского высшего света.

– Я сочла бы за честь, – отвечала Луиза, – если бы вы познакомили меня с ней. Вы так добры, ваша светлость!

– А сейчас, с вашего позволения, – заторопилась вдруг леди Дрейкстоун, – я покину вас. Увидимся позже!

Герцогиня удалилась. Луиза кинула взгляд на герцога, но тот почему-то смотрел в пол.

Музыканты заиграли кадриль. Луиза стала обводить взглядом зал, выискивая Гвен, и увидела ее танцующей уже с новым кавалером. Молодой человек танцевал превосходно. Пара прекрасно смотрелась вместе, и, судя по тому, что оба весело смеялись, Гвен и ее новый знакомый отлично чувствовали себя в обществе друг друга.

Снова переведя взгляд на герцога, Луиза вдруг заметила, что лицо его искажено гримасой.

– Вы чем-то недовольны? В чем дело, ваша светлость? – спросила она. – Я сказала что-то не то вашей матушке?

– Насчет моей мамы как раз все нормально, – поспешил заверить ее Брэй. – Но посмотрите, с кем танцует ваша сестра! И миссис Колтраст позволила ей встать в пару с этим типом?!

Луиза уставилась на «этого типа», пытаясь понять, что же с ним не так. Кажется, миссис Колтраст знакомила ее с этим молодым человеком, но полной уверенности у Луизы не было. За сегодняшний вечер она уже успела познакомиться едва ли не с сотней джентльменов – попробуй упомни всех…

– Надо полагать, позволила, – ответила Луиза. – Иначе бы Гвен с ним не танцевала.

– Да от этого проходимца ей нужно держаться за версту!

– Меня, кажется, представили ему, но сегодня я узнала столько новых людей, что всех уже не припомню… Кто он такой и почему от него нужно держаться подальше?

– Некий мистер Стэнли Стандиш. А держаться подальше от него нужно потому, что он… – Герцог покачал головой. – Скажем так: этот Стандиш напоминает меня самого в молодые годы.

– Вы хотите сказать, что он… что он… – Луиза запнулась.

– Да, именно это я и хочу сказать. – Герцог улыбнулся своей демонической улыбкой.

Глава 17

Мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем можем стать.

У. Шекспир. Гамлет, акт IV, сцена 1

– Вы в этом уверены? – Голос Луизы прозвучал недоверчиво, что немного задело Брэя.

– Поверьте, мисс Прим, – нахмурился он, – уж я-то, наверно, могу отличить, кто – распутник, а кто – джентльмен! По себе знаю…

– Но мне этот джентльмен показался весьма симпатичным и вполне порядочным…

– А как еще прикажете ему вести себя, когда он знакомится с двумя юными леди и с их компаньонкой на многолюдном балу? Даже самые отъявленные мерзавцы умеют вести себя вполне прилично, когда надо.

Лоб Луизы прорезала тревожная складка.

– У меня нет оснований не верить вам, ваша светлость, – произнесла она, – хотя, конечно, и хотелось бы, чтобы вы оказались не правы.

Брэю вдруг нестерпимо захотелось заключить Луизу в объятия и прижать к себе. Не для того, чтобы заняться с ней любовью, и даже не для поцелуя, а просто чтобы успокоить…

Раньше Брэй никогда не испытывал подобных чувств. Разумеется, ему нравилось обнимать женщин, ощущать в своих руках женское тело, но желания успокоить и защитить он при этом никогда не испытывал.

Казалось бы, какое ему дело до того, с кем танцует сестра мисс Прим: с проходимцем или с порядочным человеком? Однако его это сильно волновало. Почему? Этого он толком не мог объяснить даже самому себе…

– Что же вы стоите без дела? – сердито посмотрела на него Луиза. – Сделайте хоть что-нибудь, помешайте ему!

– Каким же образом, позвольте вас спросить?

– Не знаю. Придумайте что-нибудь! Что вы обычно делаете, когда видите, что какой-нибудь проходимец танцует с порядочной девушкой?

– Ровным счетом ничего.

– Ничего?! Очень плохо, ваша светлость!

– Послушайте, Луиза, это всего лишь танец! Что он может ей сделать, когда они у всех на виду? Здесь свидетелей человек пятьсот… Хотя если он заманит ее в какую-нибудь темную комнату или на балкон… Вы должны сказать ей, Луиза, чтобы она не шла за ним, если он вдруг предложит ей уединиться!

– И многим девушкам этот Стандиш успел испортить репутацию? – поинтересовалась Луиза.

– Скорее не испортить репутацию, а разбить сердце, – проговорил Брэй немного рассеянно, так как в этот момент его боковое зрение уловило знакомую фигуру, если только он не ошибся.

Так и есть! Мистер Хопскотч… Только его здесь не хватало!

Поняв, что его заметили, Хопскотч выразительно посмотрел на герцога, затем на мисс Прим и одобрительно покивал. Брэю хотелось броситься за ним и избить до полусмерти, но в данный момент ему было не до этого.

Брэй не любил, когда за ним кто-нибудь шпионил. Если он сейчас разговаривает с мисс Прим, то исключительно по собственной воле, а вовсе не ради принца или каких-то мраморных скульптур.

– Разумеется, мне не хотелось бы, чтобы сердце моей сестры разбил какой-то негодяй, – произнесла Луиза. – Спасибо за предупреждение, ваша светлость! Я обязательно скажу Гвен, что от этого Стандиша нужно держаться подальше!

Музыка смолкла.

– Прошу простить меня, Луиза, – галантно поклонился Брэй, – я вынужден покинуть вас. Следующий танец – вальс, а вальс я обещал одной даме…

– Вальс? – Глаза Луизы возбужденно загорелись. – Я сама обещала вальс одному джентльмену. Пойду найду его…

– И кто этот джентльмен? – нахмурился Брэй.

– Уж не ревнуете ли вы, ваша светлость? – Луиза лукаво посмотрела на него. – Спасибо вам еще раз за предупреждение о Стандише. Я обязательно постараюсь спасти Гвен, пока еще не поздно…

Не успел Брэй опомниться, как Луиза уже развернулась и стремительно направилась прочь. С минуту он рассеянно смотрел ей вслед, пока не потерял из виду.

«Ревнуете, ваша светлость?» Брэй не мог не признать, что Луиза права. Вопрос о том, с кем она собиралась танцевать, был для Брэя гораздо важнее того, с кем танцует Гвен.

С тех пор как Брэй в последний раз целовался с некой юной особой, для которой тот поцелуй был первым, прошло уже несколько лет. С молодыми, неопытными девушками он вообще предпочитал не иметь дела – слишком уж они чувствительны и ранимы… Юные девушки, как правило, весьма влюбчивы. Достаточно самого малейшего знака внимания со стороны мужчины, чтобы они уже вообразили, что он безумно влюблен. А уж стоило хотя бы раз поцеловаться с подобной особой, как она уже ожидала, что едва ли не на следующий день он непременно сделает ей предложение. А когда этого не происходило, это было для девушки огромным разочарованием и вызывало у нее целую истерику. После того как Брэю случилось раза два или три быть причиной подобных истерик у юных невинных созданий, он предпочитал вообще не иметь дел с молоденькими и неопытными. Ну разве что потанцевать на каком-нибудь балу. Подобный дежурный танец, в конце концов, никого ни к чему не обязывает. А уж, допустим, пригласить юное создание на прогулку в парке – об этом вообще не могло быть и речи.

Но все это было еще до того, как он впервые увидел Луизу Прим. Луиза была совершенно не похожа ни на одну девушку, ни на одну женщину, которых Брэй знал. При всей своей молодости мисс Прим обладала довольно-таки зрелым умом, хотя в те минуты, когда играла со своими сестрами, могла показаться ребенком.

Разыскав среди сидевших у стены дам средних лет вдовствующую графиню Блумингвилл, которой обещал этот танец, Брэй галантно взял ее под руку и повел танцевать. Брэй давно уже был верен своему обычаю приглашать на первый танец на балу какую-нибудь даму не самых юных лет, из тех, что обычно скучают где-нибудь в уголке.

Собственно говоря, оказывать внимание дамам в возрасте Брэй поначалу стал для того, чтобы позлить отца. После того как старому герцогу пришлось два или три раза выдержать атаку папаш, разъяренных тем, что Брэй вскружил голову их дочерям, а жениться не собирается, старик строго наказал Брэю держаться подальше от юных особ.

На самом деле старого герцога больше всего беспокоило то, что какая-нибудь незнатная девица без достаточного приданого, науськанная своим папочкой, вынудит Брэя жениться на ней вместо более подходящей партии. Пусть уж лучше Брэй забавляется с какой-нибудь вдовушкой, вместо того чтобы затаскивать в постель молодых девиц.

После той долгой и обстоятельной лекции, прочитанной отцом, Брэй начал проявлять внимание к немолодым дамам – и пользоваться у них огромным успехом.

Брэй до сих пор отлично помнил, какое выражение лица было у его отца, когда Брэй, в первый раз, пройдя через весь зал, подошел к компании вдов и старых дев. Почтительно поклонившись и поцеловав каждой руку, Брэй пригласил одну из них на танец. На минуту старый герцог, казалось, утратил дар речи, но затем, очевидно, рассудил, что от танца с какой-нибудь престарелой дамой ни Брэю, ни самой даме не будет никакого вреда.

Сейчас же Брэй, танцуя с графиней, вел с ней вежливый разговор, но при этом то и дело поглядывал в сторону Луизы, танцевавшей с графом Биттерхавеном. Собственно, против Биттерхавена Брэй ничего не имел, но уж слишком откровенно граф держал одну руку на спине Луизы, а другой сжимал ее ладонь. Поскольку граф был одного роста с Луизой, то в тот момент в вальсе, где кавалер должен был держать руку дугой, а дама – «подныривать» под эту дугу, Луизе приходилось пригибаться. Но, судя по веселому смеху Луизы, это ее нисколько не смущало.

Впрочем, решил Брэй, граф Биттерхавен по большому счету вполне безобидный персонаж. Это вам не какой-нибудь Стэнли Стандиш…

Следующие два часа Брэя окружали мамаши, представлявшие ему своих дочек, для которых этот бал был первым. С некоторыми из этих девушек Брэю пришлось потанцевать, поскольку этого требовал этикет. Однако взгляд его при этом все время скользил по залу, выискивая Стандиша, уже успевшего, судя по всему, очаровать Гвен.

Что же до Луизы, то после своего первого танца с графом Биттерхавеном она начала пользоваться бешеным успехом. Джентльмены уже едва ли не выстроились в очередь, желая заполучить ее на танец. Впрочем, и Гвен не могла пожаловаться на отсутствие внимания со стороны мужчин. Несмотря на то что на сегодняшнем балу публике были впервые представлены более двух десятков юных особ, наибольшей популярностью, несомненно, пользовались Луиза и Гвен. Разумеется, этот интерес был в первую очередь подогрет тем, что вот уже два года весь Лондон только и судачил, что о Луизе Прим, и лишь сегодня эта таинственная Луиза наконец предстала перед ними. Ну а Гвен оказалась в центре всеобщего интереса просто как ее сестра.

Протанцевав более полудюжины танцев с почтенными пожилыми дамами, Брэй решил, что теперь может позволить себе немного расслабиться. Ему хотелось лимонада, но на столике рядом с ним, как назло, были только красное вино и шампанское.

– Вы сегодня явно в ударе, ваша светлость! – раздался вдруг голос над самым ухом Брэя. – Если бы здесь присваивали звание «король бала», вы непременно удостоились бы его!

Обернувшись, Брэй увидел Ситона.

– Хотя, – продолжил Ситон, – в последнем я все-таки не уверен. Пока что вы еще не оправдали всех ожиданий публики.

– Что вы имеете в виду? – прищурился Брэй, взяв бокал шампанского и сделав глоток.

– Как что? По-моему, и так все ясно! Все ждут от вас, когда же вы наконец соизволите пригласить на танец мисс Прим! И вы, и она с кем только уже не успели перетанцевать, а вот друг с другом почему-то…

– Какой вы, однако, наблюдательный! – усмехнулся Брэй.

– Не только я. На вас весь зал смотрит!

– Да? – скривился он. – А я и не заметил…

– Не надо рассказывать мне сказки, мой друг. Все равно я не поверю, что вы этого не заметили!

– Ну хорошо, ваша взяла. Действительно заметил, но мне это безразлично.

– И опять не поверю вам. Держу пари, вы специально не танцуете с ней именно потому, что все ждут от вас этого. Как, собственно, и не женитесь на ней только потому, что этого от вас ждет весь Лондон…

– Послушайте, Ситон, уж вы-то отлично знаете, что свадьба не состоится потому, что я сделал ей предложение, но она мне оказала!

– Я-то знаю, – вздохнул тот. – Но, похоже, я единственный, кому это известно.

– В самом деле? – снова усмехнулся Брэй. – А я думал, мисс Прим уже успела рассказать об этом всему свету!

– Кому она могла рассказать? Да она и в свете-то появилась первый раз только сегодня! Тем не менее из того, что вы явно предпочитаете держаться подальше друг от друга, люди, естественно, делают вывод, что в ближайшее время вряд ли можно ожидать вашей свадьбы…

Мысли Брэя вдруг снова вернулись к тому дню, когда Луиза отвергла его предложение. Впрочем, это было еще до того, как они поцеловались. Судя по страстности, с которой Луиза отвечала на его поцелуй, если он сделал ей предложение в тот момент, она бы, возможно, приняла его… Вот только хотел ли этого он сам?

– Вы хотя бы перекинулись с ней парой слов за сегодняшний вечер? – задал вопрос Ситон, выводя Брэя из забытья.

– Парой слов перекинулись.

И тут Брэй заметил Луизу и миссис Колтраст, направлявшихся к столику с шампанским. Брэй поймал себя на том, что при взгляде на Луизу сердце его опять невольно забилось быстрее. Интересно, долго это еще будет продолжаться? Неужели он и впрямь влюбился как мальчишка?

Сама же Луиза, оживленно разговаривавшая о чем-то со своей компаньонкой, судя по всему, не замечала ни Брэя, ни Ситона, стоявших неподалеку.

В своем новом платье цвета слоновой кости, с рукавами какого-то необычного фасона, Луиза, как показалось Брэю, выглядела потрясающе. Белокурые волосы были собраны в пучок на макушке. Нельзя сказать, что эта прическа ей не шла, но Брэй все равно предпочел бы видеть ее волосы свободно рассыпавшимися по плечам.

– А сами-то вы уже успели познакомиться с мисс Прим, Ситон? – спросил Брэй.

– Пока еще нет.

– Что ж, в таком случае, я думаю, вам пора познакомиться!

Брэй и Ситон подошли к столику с шампанским. Луиза по-прежнему не замечала их, так как стояла к ним спиной.

Брэй представил Ситона Луизе и миссис Колтраст, и выяснилось, что Ситон и Колтраст когда-то уже встречались. Заведя разговор о некоем общем знакомом, они отошли в сторону, оставив Брэя наедине с Луизой.

– Вы, кажется, за весь вечер даже ни на минуту не присели! – начал Брэй.

– Какое уж там… – улыбнулась она. – Между танцами почти не было перерывов. Слава богу, сейчас объявили небольшой перерыв. Хоть бокал шампанского выпить…

– Могу вас поздравить, мисс Прим, вы, как я погляжу, пользуетесь большим успехом!

– Вы тоже, ваша светлость.

– Вы успели это приметить? Стало быть, вы наблюдаете за мной?

– Но ведь и вы за мной тоже!

– Не скрою, наблюдаю.

– Передайте мою благодарность вашей матушке, ваша светлость. Она любезно согласилась…

– Почему вы вдруг об этом заговорили? – усмехнулся он. – Просто ради того, чтобы переменить тему?

– Отчего же? Я действительно благодарна ее светлости! Она любезно познакомила меня и Гвен с одной дамой, которая патронирует один из самых престижных лондонских клубов. Дама, кстати, очень симпатичная, и мы с Гвен ей, кажется, понравились…

– Ее светлость не стала бы вам помогать, если бы сама не хотела.

– Луиза! Вот ты где! – Гвен, подбежав, возбужденно взяла сестру за обе руки. – Я тебя уже везде обыскалась… Сегодня самый чудесный день в моей жизни! Ты не представляешь, что случилось!

– Ну и что же? – спросила та.

– Я встретила человека, который станет моим мужем! Ты не хочешь поздравить меня, Луиза?

Для Брэя во всем этом не было ничего неожиданного. Он уже не первый раз становился свидетелем того, как какая-нибудь юная девушка, протанцевав всего пару танцев со случайным кавалером на своем первом балу и заметив, какими глазами он на нее смотрит, воображала себе уже бог знает что… Иногда и сам Брэй становился объектом подобных девичьих фантазий.

– Когда это ты успела? – скептически пожала плечами Луиза. – Это твой самый первый бал, и мы здесь примерно четыре часа…

– А мне и часа, поверь, не понадобилось. Я поняла это с самого первого взгляда! Лишь только посмотрела в его глаза и сразу поняла: этот человек станет моим мужем! А как он танцует! Божественно!

– Ты шутишь, Гвен?

– И не думаю. Вот хочешь – верь, хочешь – нет: мне достаточно было одного взгляда…

Луиза выразительно посмотрела на Брэя, словно хотела сказать: «Что мне делать с моей глупой сестрой?» – но тот промолчал.

– А его хотя бы со мной знакомили? – спросила Луиза. – Как его зовут?

– Мистер Стэнли Стандиш. Ты еще не видела, как он улыбается! Увидишь – сама наверняка в него влюбишься…

«Этого еще не хватало!» – подумал Брэй.

Луиза снова взглянула на Брэя, но тот по-прежнему стоял молча. При всем нежелании, чтобы какой-то негодяй заставил Гвен страдать, Брэй совершенно не знал, что делать, чтобы излечить девушку от первой любви. Тем более что часто он сам становился объектом подобной влюбленности.

– Он самый симпатичный мужчина, которого я когда-либо встречала! – не унималась Гвен. – Поздравь меня, Луиза, я влюблена!

– Влюблена? – фыркнула та. – Когда это ты успела? Еще пару часов назад ты и не подозревала о существовании этого Стандиша…

– Мало ли что было пару часов назад! Кстати, Луиза, однажды ты, кажется, пообещала, что никогда не будешь препятствовать мне выйти замуж за того, за кого я сама захочу…

– Да, я действительно однажды тебе так сказала. Но могла ли я тогда подумать, что ты влюбишься в первого же молодого человека, которого встретишь?

– С чего ты вдруг стала такой занудой, сестренка? К тому же он не первый мужчина, которого я встретила. Но только увидела его и сразу поняла… Он сам, похоже, влюбился в меня с первого взгляда, так как пригласил завтра на прогулку в парк. Я, разумеется, согласилась…

– Никуда ты с ним не пойдешь! – отрезала Луиза.

– А почему, собственно, она должна отказываться от этой прогулки? – вмешалась миссис Колтраст, которая, очевидно, все слышала, несмотря на то что была занята разговором с Ситоном. – Разве не для того мы сюда и приехали, чтобы подыскать для нашей Гвен жениха? Чем тебе не нравится мистер Стандиш, Луиза? Его дядя – граф, а сам он на третьем месте среди потенциальных наследников этого титула.

– Да будь его дядя хоть королем! Не кажется ли вам, миссис Колтраст, что для молодой девушки слишком рано давать согласие на прогулку с мужчиной, с которым она познакомилась всего пару часов назад?

– Откуда у тебя вдруг такие ханжеские взгляды, Луиза? С таким подходом мы никогда не найдем жениха для нашей Гвен! Мистер Стандиш во всех отношениях весьма приличный джентльмен, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы Гвен прогулялась с ним… Даже если с мистером Стандишем у нее ничего не выйдет, один тот факт, что он обратил на нее свое внимание, наверняка привлечет к ней и других молодых людей.

– Боюсь, что подыскивать других женихов для нее уже поздно, миссис Колтраст. Гвен уже успела по уши влюбиться в этого Стандиша… – Луиза снова повернулась к Брэю. – Что вы стоите как истукан? Сделайте хоть что-нибудь, ваша светлость!

Взяв со столика бокал с шампанским, Брэй подал его Гвен.

– Поздравляю вас, мисс Гвен! – улыбнулся он. – Выпьем за ваш успех!

Луиза посмотрела на него так, словно готова была убить.

Глава 18

Нет, это самое настоящее сумасшествие.

У. Шекспир. Двенадцатая ночь, акт III, сцена 4

Луиза раньше никогда не просыпалась так поздно но, в конце концов, она никогда раньше и не ложилась так поздно вечером накануне. Вчера по пути домой миссис Колтраст сказала ей, что так будет едва ли не каждый день на протяжении всего бального сезона, но вскоре она должна к этому привыкнуть. Луизе же отнюдь не хотелось вырабатывать у себя нездоровую привычку поздно ложиться и поздно вставать.

После долгого разговора с Гвен Луизе все же удалось убедить сестру не смотреть на мистера Стандиша как на жениха, пока он сам не сделает ей официальное предложение. Несмотря на уверения Гвен, что Стандиш якобы точно так же влюбился в нее с первого взгляда, как и она в него, и что в такой ситуации официальное предложение будет лишь чистой формальностью, которая ничего не поменяет, Гвен в конце концов согласилась подождать. Больше всего Луизу раздражало то, что миссис Колтраст в этом споре почему-то встала на сторону Гвен. Неужели компаньонке хотелось побыстрее сбыть хотя бы одну из племянниц с рук?

Едва ли не все утро у Луизы ушло на помощь Гвен подготовиться к сегодняшней прогулке со Стандишем, хотя у Луизы чесались руки запереть сестру на замок, чтобы отгородить ее от этого сомнительного, если верить герцогу, типа. Гвен перемерила едва ли не все свои платья, некоторые даже по два-три раза, не в силах решить, какое же из них надеть.

– Кстати, Луиза, – спросила Гвен, вертясь перед зеркалом в очередном платье, – чем тебе не понравился мистер Ньюман? По-моему, и симпатичен, и вежлив, и неглуп…

Луиза промолчала.

Наконец Гвен остановила свой выбор на одном из нарядов. Ожидая, пока сестра переоденется и приведет себя в порядок, Луиза нервно мерила шагами гостиную. Через несколько минут туда влетела разнаряженная Гвен:

– Я не опоздала? Он еще не пришел?

– Успокойся, сестренка, успокойся! У тебя еще масса времени! Еще успеешь сто раз переодеться, если вдруг захочешь…

– Посмотри на меня, Луиза: как я выгляжу? Все в порядке? – поворачиваясь то одним боком, то другим, то спиной, тараторила Гвен.

Луиза невольно рассмеялась: никогда она еще не видела сестру такой возбужденной, – поспешила уверить:

– Ты отлично выглядишь, Гвен!

На Гвен было светло-зеленое платье, отделанное вставками из ткани более темного оттенка того же цвета. Сумочка, зонтик и накидка-пелеринка были подобраны в тон платью.

– Спасибо, сестренка, что помогла мне! – Гвен подбежала к окну. – Он уже выходит из экипажа! – Она снова повернулась к Луизе: – Я нормально выгляжу? Щеки, губы не слишком бледные?

– Да успокойся же, Гвен! Ты выглядишь потрясающе! Я, пожалуй, попрошу миссис Трампингтон заварить чай и подать на стол тех яблочных пирожных, что мы ели за завтраком. Они ведь тебе понравились?

Лицо Гвен исказила недовольная гримаска:

– У-у, мы еще чай с пирожными будем пить? Я-то думала, мы сразу поедем… В парке сейчас, должно быть, так здорово!

– Так требует этикет, Гвен. Ты же не хочешь, чтобы мистер Стандиш подумал, что мы ничего не смыслим в хороших манерах? К тому же за чаем у вас с ним будет возможность поговорить о чем-нибудь, узнать друг друга поближе… Да и мне самой хотелось бы получше разузнать, что он за человек.

– Ты еще вдоволь успеешь пообщаться с ним, Луиза, но только не сегодня. Мы с мистером Стандишем уже договорились, что сегодня едем в парк!

Луиза хотела было что-то возразить, но в этот момент раздался стук в дверь. Поцеловав Луизу в щеку, Гвен побежала открывать, но тут на ее пути возникла миссис Колтраст.

– Гвен, ты куда? Или забыла, что у нас есть служанка? Она и откроет дверь, и проводит мистера Стандиша в гостиную. А ты оставайся на месте!

Гвен посмотрела на Луизу с явной надеждой, что та начнет упрашивать миссис Колтраст позволить ей самой открыть дверь, но та ее не поддержала. Гвен сердито топнула ногой и, демонстративно повернувшись к обеим спиной, проследовала обратно в гостиную.

Через пару минут служанка ввела в гостиную Стандиша, и тот сел за стол на почтительном расстоянии от Гвен, как того требовал этикет.

Пользуясь случаем, Луиза решила рассмотреть гостя получше. Высокий, с довольно-таки привлекательным лицом, Стандиш выглядел примерно на пару лет моложе герцога Дрейкстоуна. Темно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены. Тем не менее время от времени в карих глазах этого, казалось бы, во всех отношениях положительного молодого человека мелькал некий зловещий огонек. Во всяком случае, когда Стандиш сидел за столом, ожидая чая, Луизе показалось, что держится он как-то уж слишком спокойно и самоуверенно. Сама Луиза на его месте наверняка бы смущалась и волновалась.

– Вы часто бываете в имении вашего дядюшки в Дувре, мистер Стандиш? – поинтересовалась миссис Колтраст.

– Мы с родителями совсем недавно вернулись в Лондон, после того как провели две недели в имении у дяди. Он очень любезен и всегда принимает нас с большим гостеприимством.

– Это прекрасно, что в вашей семье царит такая гармония, мистер Стандиш! – продолжала миссис Колтраст. – Я однажды была в Дувре, бродила по холмам, любовалась спокойными водами… Вы тоже любите этот край, мистер Стандиш?

– Дувр – самое прекрасное место на земле, какое я знаю! Разве что зимой иногда там дуют довольно холодные ветры… – Стандиш перевел взгляд на Гвен. – А вам случалось бывать в Дувре, мисс?

– К сожалению, нет, – проговорила та, не сводя со Стандиша влюбленных глаз. – Признаться, вся жизнь моя прошла в нашем имении в Уэйбери, и если мне и случалось когда-нибудь уезжать оттуда, то очень недалеко и ненадолго. В Лондон мы переехали совсем недавно… Обязательно как-нибудь побываю в Дувре! Я думаю, мне там понравится.

– Дувр – чудесный край, мисс Гвен! Там даже луна ночью светит как-то по-особенному…

Луиза молчала, внимательно наблюдая за Стандишем. Пока что она не находила в этом молодом человеке ничего предосудительного: приятный голос, безупречные манеры. И на Гвен, кажется, смотрит такими же искренне влюбленными глазами, как и она на него… Вот только почему он вдруг завел разговор про луну? Уж не лунатик ли он?

Наконец, воспользовавшись паузой, почему-то возникшей в беседе, Луиза поднялась из-за стола.

– Я думаю, вам пора на прогулку, молодые люди, – заявила она.

– Да-да, конечно… – засуетился вдруг Стандиш. – Спасибо за чай!

Луиза и миссис Колтраст проводили Гвен и ее кавалера до крыльца, где Лилиан, Сибил и Бонни играли с Сайнтом. Гвен представила их Стандишу.

– Рад познакомиться, юные леди! – произнес тот, как показалось Луизе, вполне искренне.

– А можно мне поехать с вами? – спросила Бонни.

– В следующий раз мы непременно возьмем вас с собой, мисс Бонни! – пообещал Стандиш.

– А мне можно? – попросила Сибил. – Я старше, чем Бонни, и я вам не помешаю. Я буду тихо себя вести!

– В следующий раз, мисс Сибил! – повторил Стандиш. – А на сегодня, извините, я уже пригласил мисс Гвен.

Луиза отметила про себя, что, в отличие от герцога, Стандиш мгновенно запомнил имена ее сестер. Пожалуй, его светлости не мешало даже кое-чему поучиться у Стандиша…

Гвен и Стандиш сели в экипаж. Луиза и миссис Колтраст помахали им рукой.

В целом мистер Стандиш произвел на Луизу впечатление вполне приличного джентльмена. Может быть, его светлость нарочно сказал ей, что Стандиш – негодяй?

Луиза попыталась вспомнить, что конкретно сказал герцог о Стандише. Кажется, что-то вроде «такой же, как я в молодости…»

«В молодости?» Его светлость и сейчас вполне молод и, судя по всему, еще не успел превратиться в человека пуританских нравов. Как он тогда прижал ее к книжному шкафу, какими страстными поцелуями осыпал…

– Пожалуй, – заявила миссис Колтраст, когда экипаж с Гвен и Стандишем скрылся из виду, – я пойду отдохну часик-другой… Не беспокойся, Луиза, когда они вернутся, я их встречу!

– Хорошо, миссис Колтраст. – Луиза перевела взгляд на младших сестер. – А вам, девочки, пора заниматься! Мисс Киндред уже, поди, заждалась вас.

Малышки поднялись. Сайнт тут же устремился за ними.

– Какой шустрый, однако! – усмехнулась Луиза. – Ты, Сайнт, оставайся здесь!

– А можно он… – начала Бонни, но Луиза была непреклонна:

– Нет. Собаки не учат математику. Не беспокойся, Бонни, Сайнт скучать не будет – я погуляю с ним в саду.

Погуляв немного с Сайнтом, Луиза вернулась с ним в дом, но когда она была еще в прихожей, вдруг раздался стук в дверь.

«Не иначе Гвен что-нибудь забыла!» – подумала Луиза и пошла было открывать, но тут появилась миссис Вулидж, их новая служанка.

– Не беспокойтесь, мисс, я сама открою!

– Спасибо, миссис Вулидж.

Луиза до сих пор не могла понять, зачем миссис Колтраст наняла эту женщину. Своими подчас резкими манерами миссис Вулидж напоминала Луизе саму Колтраст. К тому же Луиза привыкла почти все делать сама и даже гордилась этой ответственностью за порядок в доме.

Сайнт лаял на дверь, и Луиза не могла понять, чувствует ли он за дверью кого-то знакомого и приветствует его или, наоборот, угрожающе лает на незнакомца.

Девушка отправилась в гостиную, чтобы прибрать со стола после чаепития, но тут в комнату вошла миссис Вулидж.

– Не надо, мисс Прим, я сама приберу или попрошу миссис Трампингтон. – Служанка почти силой отобрала у Луизы чашку.

Луиза хотела было что-то возразить, но тут Вулидж вдруг прошептала ей в самое ухо:

– Вас желает видеть герцог Дрейкстоун. Что ему сказать?

Луиза не поняла, почему об этом нужно говорить шепотом, но ответила точно так же на ухо служанке:

– Пожалуйста, попросите его сюда.

Глаза миссис Вулидж отчего-то удивленно округлились.

– Мне следует сказать миссис Колтраст, что пришел его светлость? – спросила она все так же шепотом.

– Не надо, я сама его приму. Не стоит беспокоить миссис Колтраст – она отдыхает сейчас.

– Как вам угодно, мисс.

Едва служанка успела удалиться, как в комнате появился его светлость – так быстро, что, казалось, давно уже стоял за дверью гостиной.

– Одевайтесь, мисс Прим! – заявил он приказным тоном, едва кинув взгляд на Луизу.

– Что? – Луиза отчаянно заморгала, решив, что ослышалась.

– Одевайтесь, берите ваш зонтик и что там еще у вас… Мы едем в парк!

Все это было сказано таким не терпящим возражений тоном, что на какое-то мгновение Луиза даже готова была безропотно подчиниться, однако вскоре пришла в себя:

– С каких это пор вы решили, ваша светлость, будто имеете право врываться в мой дом да еще и командовать? А вам не приходило в голову, что я, может быть, не захочу ехать с вами в парк?

– Что ж, – скривил губы герцог, – тогда я отправлюсь выслеживать Стандиша и мисс Гвен без вас! – Он повернулся и вышел. Сайнт последовал за ним.

– Подождите! – Луиза выбежала в прихожую и успела схватить герцога за руку. – Постойте же! Что значит «выслеживать»?

– Я поеду в своем экипаже за ними, но постараюсь держаться на некотором расстоянии: надо убедиться, что они действительно гуляют в парке у всех на виду.

– Вы думаете, он может… они могут…

– Откуда ж я знаю, что у этого негодяя на уме? Но последить за ним в любом случае будет не лишним. Вы едете со мной или нет?

– Конечно, еду! Подождите только минутку – я возьму свой плащ…

– Вы куда? Гулять? – раздался вдруг детский голосок. – Я с вами!

Обернувшись, Луиза увидела Бонни.

– Нет, Бонни, – отрезала она, – ты останешься дома. В другой раз…

Забежав в свою комнату, Луиза захватила плащ и шляпку. Но когда они с герцогом выходили с заднего крыльца, оказалось, что Бонни уже там. Малышка стояла, низко опустив голову.

– Почему я не могу поехать с вами? – обиженно спросила она.

– Я буду смирно вести себя! – пообещала малышка.

Луиза повернулась к герцогу:

– Как ей объяснить, что она еще мала для подобных вещей? Попробуйте хоть вы, ваша светлость!

– Хорошо, мисс Бонни, поехали! – заявил вдруг тот. – Одевайтесь, только побыстрее! Ждем вас у экипажа.

– Ура-а-а! – От радости Бонни аж запрыгала.

– Осторожно, не упади с крыльца! – нахмурилась Луиза, но малышка уже скрылась в доме.

Луиза вопросительно посмотрела на герцога.

– Я не хотел ее брать, – произнес тот, – но скажи я «нет», она могла расплакаться, как тогда мисс Сибил… Пусть едет. Чем она нам помешает? Ломать в открытом экипаже вроде бы нечего…

Его светлость помог Луизе накинуть плащ на плечи, а шляпку она надела уже на бегу. Но не успели они подойти к экипажу, как из дома выбежала не только Бонни, но и Сибил с Лилиан.

– О господи! – воскликнула Луиза. – Это уже слишком!

– Я не ожидал, что она позовет остальных! – нахмурился герцог.

– Я тоже.

– А можно и мне? – попросила Сибил.

– Я тоже хочу! – присоединилась Лилиан.

– Экипаж рассчитан только на двоих, – произнес герцог. – Мисс Бонни мы еще можем посадить на колени – она маленькая, но для остальных уже места не хватит. Так что извините…

– Это не проблема, – заявила Лилиан. – Я сяду туда, где собиралась сесть Бонни, и возьму ее на колени, а ты, Луиза, можешь взять на колени Сибил…

– Ура! – воскликнули обе малышки одновременно и запрыгали.

– Хорошо, юные леди, – согласился его светлость, – ваша взяла. Бегите одевайтесь, только побыстрей!

– Мы уже все взяли! – заявили те, демонстрируя свои плащи и шляпки.

– И еще одно условие, девочки. – Герцог поднял вверх указательный палец. – Что бы ни случилось, вести себя тихо, ни в коем случае не визжать!

Все трое посмотрели на него с таким невинным видом, словно совершенно не поняли, о чем он говорит, но тем не менее хором ответили:

– Хорошо, ваша светлость!

– В таком случае садитесь сначала вы, мисс Луиза, а вы, мисс Лилиан, рядом с сестрой.

Когда обе уселись, его светлость подхватил Бонни и протянул ее Лилиан. Затем он проделал то же самое с Сибил, передав ее Луизе.

Но не успел герцог занести ногу, чтобы самому сесть в экипаж, откуда ни возьмись появился Сайнт, отчаянно лающий и вертящий хвостом.

– А ты оставайся! – шикнул на него герцог. – Тебя еще не хватало…

– Почему он не может поехать с нами? – надула губки Бонни. – Я буду его держать.

– Ты не сможешь его держать, потому что тебя саму держит Лилиан, – возразила Сибил. – Сайнта подержу я. Я старше тебя, а значит, сильнее.

– Ты всегда говоришь, что ты старше! – обиделась Бонни.

– Разве это не так? – с тоном явного превосходства заявила та.

– Ну хватит, девочки! – не выдержала Луиза. – Сайнт никуда не поедет, и точка. А если вам это не нравится, можете оставаться дома!

Малышки тут же замолчали.

– Ваша светлость, – обратилась Луиза к герцогу, – видите, на крыльце стоит миссис Вулидж? Будьте добры, передайте Сайнта ей!

Не церемонясь, герцог подхватил собаку, словно неодушевленную вещь, и передал в руки горничной. Вернувшись к экипажу, он сел рядом с Луизой, для чего той пришлось немного потесниться. Нога герцога плотно прижималась к ее ноге, и Луиза сразу же почувствовала тепло его тела, отчего ей, разумеется, тут же снова вспомнилось…

Почему-то тяжело вздохнув, его светлость произнес:

– Ну как, все наконец уселись?

– Да! – радостно прокричала Сибил над самым ухом его светлости, так что тот невольно поморщился.

Луизе почему-то вдруг подумалось, что эта поездка вряд ли кончится добром.

Глава 19

Пыл и огонь волненья окропи

Спокойствием холодным.

У. Шекспир. Гамлет, акт III, сцена 4

Несмотря на то что девочки обещали сидеть тихо, все время поездки они, не закрывая рта, обсуждали едва ли не все, что попадалось им на глаза: другие экипажи, лошадей, мула, везущего тележку, вывески магазинов…

«Можно подумать, что они вообще ни разу в жизни не выезжали из дома! – усмехнулся про себя Брэй. – Или им просто ни разу не приходилось ездить в открытом экипаже?»

Малышки, казалось, смотрели едва ли не на все, что видели, как на величайшее чудо. Раньше Брэю никогда ни у кого не приходилось видеть такой восторженной реакции абсолютно на все вокруг. Более того, когда на глаза Бонни или Сибил попадалось нечто, по их мнению, замечательное, им обязательно хотелось, чтобы это видели все.

День выдался вполне приятным: мягко светило солнышко, дул легкий, освежающий ветерок. Вполне подходящий денек, чтобы проехаться в открытом экипаже с молодой симпатичной особой, и даже эти шумные юные создания тому не помеха…

Маленькая Сибил, сидевшая на коленях у Луизы, постоянно вертелась словно уж на сковородке. Мало того, она все время норовила вскакивать, и Луизе приходилось придерживать ее. На ногу Брэю она уже успела наступить раз десять. К тому же руки малышки ежеминутно совершали едва ли не миллион совершенно ненужных движений. Пару раз, оборачиваясь к сестрам, Сибил невольно толкала Брэя в бок, а один раз, указывая на проезжавшую мимо телегу, наполненную бутылками с молоком, умудрилась сбить с его головы шляпу. И еще пару раз она даже положила руку ему на колено, что было бы неприличным, будь она немного постарше, но, разумеется, вполне простительно для ребенка.

Лилиан тоже с трудом справлялась с сидевшей у нее на коленях Бонни, вертевшейся ничуть не меньше сестры.

«Почему дети не могут ни секунды усидеть на месте?» – недоумевал про себя Брэй.

Впрочем, все эти неудобства вполне компенсировались тем, что он сейчас сидел рядом с Луизой, ощущал тепло ее тела, ее дыхание…

В Гайд-парке оказалось многолюдно. Даже на подъезде к парку оказалось столько экипажей, что их экипаж на какое-то время вынужден был остановиться.

– Это карета принцессы? – поинтересовалась Бонни, указывая пальцем на стоявшую перед ними изысканную черную лакированную карету с золотыми украшениями.

– Думаю, вряд ли, – разочаровал ее Брэй.

– Можно я немножко подержусь за вожжи? – попросила Сибил и, не дожидаясь ответа, выхватила их из рук Брэя.

– Нет, мисс Сибил. Лошади норовистые. И вообще, управлять каретой – дело не для юной леди. Здесь нужна сила. Так что позвольте уж мне.

– Я сильная! – запротестовала девочка. – Луиза говорила, что я сильная.

Брэй отметил про себя, что Сибил всегда норовит потрогать все новое и неизвестное для нее.

– Не сомневаюсь, мисс Сибил, что вы сильная, – произнес он. – И все же управлять лошадьми позвольте мне.

– Я хочу есть! – заявила вдруг Бонни. – И пить.

– Перестань капризничать, Бонни! – строго сказала Луиза. – Ты сама напросилась в эту поездку, так что сиди теперь тихо! Сама знаешь, что у нас не было времени захватить с собой еду!

– Для чего эти ремни? – поинтересовалась Сибил, указывая на конскую сбрую.

Брэй уже готов был взвыть от всех этих бесконечных «почему» и «для чего».

– Чтобы привязывать лошадь к экипажу, – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, объяснил он.

– А для чего вот эта железка? – снова спросила Сибил, указывая на пряжку одного из ремней.

– Может, хватит вопросов, Сибил? – настойчиво, но мягко проговорила Луиза. – Сиди спокойно!

Брэй удивился про себя, какое же, должно быть, ангельское терпение у Луизы, если эти девчонки не выводят ее из себя. У него самого уже все кипело внутри.

«Нет, – подумал он, – уж лучше застрелюсь, чем еще когда-нибудь сяду в экипаж с этими чертенятами в образе ангелочков…»

Не желая больше тратить время в транспортной пробке, Брэй, дернув за вожжи, свернул на боковую тропинку, тянувшуюся вдоль основной дороги: как она ни узка, экипажу все-таки проехать можно. Но не преодолев и четверть мили, Брэй вдруг увидел лорда Санберна и мистера Мерсера, ехавших ему навстречу верхом.

Брэй мысленно выругался, лелея в душе слабую надежду, что эти два джентльмена, возможно, не заметят его за пышными дамскими шляпками и зонтами. К сожалению, его надежды не оправдались, ибо Санберн и Мерсер, отъехав в сторону, остановились, явно поджидая, что и он остановится поговорить с ними, но Брэю сейчас было не до светской болтовни.

Когда экипаж поравнялся с джентльменами, Санберн и Мерсер приподняли шляпы, приветствуя мисс Луизу и ее сестер, но Брэй, не притормозив ни на секунду, проехал мимо, удостоив джентльменов разве что кивком, чем, должно быть, изрядно их удивил.

Проехав еще немного, Брэй обернулся к Луизе:

– Сегодня в парке слишком многолюдно… Вы уверены, что мы сможем найти их в такой толпе?

– Зонтик Гвен я узнаю из тысячи, потому что сама когда-то помогала ей выбрать его…

– Мы ищем Гвен? – спросила Лилиан.

Брэй и Луиза молча переглянулись. Пожалуй, не стоит посвящать Лилиан в то, что на самом деле является целью поездки, не говоря уже о малышках…

– Специально не ищем, – отвечала Луиза. – Но, возможно, заметим, ведь они с мистером Стандишем должны быть где-то здесь…

– Я хочу видеть Гвен! – возбужденно воскликнула Бонни.

– Успокойся, Бонни! – в сотый, должно быть, раз одернула ее Луиза.

Санберн и Мерсер оказались не единственными знакомыми, с которыми Брэю пришлось повстречаться, объезжая парк в надежде увидеть Гвен с кавалером. Кто-то приветствовал его почтительным поклоном, кто-то даже смешком… Впрочем, то, что столько свидетелей увидели его с Луизой, не так беспокоило Брэя, как постоянная болтовня Сибил и Бонни, не дававшая ему возможности перекинуться с Луизой хотя бы словечком.

Брэй уже готов был проклясть самого себя за то, что разрешил этим маленьким болтушкам поехать с ними, но тут его взгляд уловил Ситона с женой и детьми, расстилавших на траве скатерть для пикника. Резко повернув экипаж, Брэй направился в их сторону.

Поздоровавшись со старым приятелем, Брэй сказал:

– Вы, конечно, узнаете мисс Прим? Я вчера вас с ней познакомил на балу…

– Разумеется, узнаю! – Во взгляде Ситона тем не менее читалось явное удивление оттого, что он увидел Брэя и Луизу вместе. – Добрый день, мисс Прим! – добавил он, приподняв шляпу.

Представив Ситону всех остальных, Брэй повернулся к Луизе:

– Оставайтесь здесь, я скоро вернусь!

Спрыгнув с экипажа, Брэй отошел с Ситоном немного в сторону.

– Я знаю вас уже лет десять, – лукаво подмигнул ему Ситон, – но вы не перестаете удивлять меня, ваша светлость!

– Иногда я сам себе удивляюсь! – в тон ему отвечал Брэй, все еще мысленно ругая себя за то, что согласился взять с собой младших девочек.

– Вчера на балу вы перетанцевали едва ли не со всеми дамами, кроме мисс Прим, – продолжал Ситон, – а сегодня я вижу вас на прогулке со всем ее семейством! Кстати, почему вы в таком маленьком экипаже? Разве не видите, что юным леди тесно?

– Это еще не все ее семейство.

– Простите, что? – переспросил Ситон.

– Да так, ничего, не обращайте внимания… – рассеянно произнес Брэй.

– Может, все-таки объясните, как это понимать? – не унимался Ситон. – Вчера вы весь вечер явно избегали мисс Прим, а сегодня вдруг катаетесь с ней в парке…

– Прошу извинить меня, Ситон, – торопливо заговорил Брэй, – сейчас мне не до этого. Мне просто необходим ваш опыт в общении с детьми. Я весь взвинчен, а вы, кажется, спокойны… У вас, как я вижу, едва ли не больше детей, чем у меня здесь, в этом экипаже!

– Бог наградил меня в мои годы изрядным количеством внуков, – улыбнулся Ситон, хотя в его улыбке явно читался укор: «Кто же виноват, мой друг, что у тебя нет детей? Женись – и, даст Бог, у тебя будет столько же!» – Кстати, из-за чего вы так взвинчены, Брэй? – поинтересовался Ситон. – Вы действительно выглядите нервным.

– Долгая история, потом как-нибудь расскажу… – Брэй рассеянно потер висок. – А вы, как я погляжу, решили воспользоваться хорошей погодой и погулять в парке?

– Через полчаса здесь должно начаться представление кукольного театра. Мы с женой решили, что внукам оно наверняка понравится.

Брэю вдруг пришла в голову неплохая, как ему показалось, идея.

– Послушайте, Ситон, вы не возражаете, если сестры мисс Прим посмотрят представление вместе с вашими внуками?

– Нисколько. А если захотят перекусить, то у нас тут еды вдоволь…

– Отлично! Пойду позову их… – Брэй уже чуть было не сорвался с места, но в последний момент решил, что ему следовало поблагодарить Ситона. – Если бы вы знали, дружище, как вы меня выручили! Я вам по гроб жизни обязан.

– Не стоит, – улыбнулся тот. – Кто знает, возможно, придет день, и мне выпадет стать вашим должником…

Помахав на прощание другу, Брэй вернулся туда, где его поджидала Луиза с сестрами.

– Не хотите ли посмотреть кукольное представление, юные леди? – спросил он.

– Ура! Хотим! – откликнулись в унисон Бонни и Сибил.

– Оно начнется через полчаса.

– Ура!!! – снова закричали обе и захлопали в ладоши.

– Потише, юные леди, потише, вы испугаете лошадей! – поморщился Брэй. – Осторожно, по одной… Сначала вы, мисс Сибил… – Брэй подхватил девочку на руки и поставил на землю. – Пока не началось представление, можете поиграть с внуками мистера Ситона, а мы с мисс Луизой пока немного покатаемся…

Подхватив Бонни, Брэй осторожно поставил на землю и ее, но когда протянул руку, чтобы помочь Лилиан, та вдруг заявила:

– Я не хочу к внукам этого господина! Я их не знаю! – Лилиан упрямо скрестила руки на груди. – Я лучше поеду с вами, ваша светлость!

Внезапный отказ Лилиан удивил Брэя.

– Я тоже их не знаю, – вмешалась Сибил. – Но я хочу посмотреть кукольный спектакль!

– Я тоже, – поддержала сестру Бонни.

– В отсутствие мисс Луизы и мисс Гвен вы остаетесь за старшую, мисс Лилиан. Вы должны уступить тому, чего хотят дети!

– Я не хочу! – Лилиан скривила губы. – Там мальчишки! Я не умею играть с мальчишками, я с ними никогда не играла…

– Что ж, в таком случае вам выпал отличный повод научиться, мисс Лилиан. Я уверен, вы с мальчиками отлично поладите! Позвольте я помогу вам спуститься… Так получилось, что вы сейчас остаетесь за старшую, мисс. Пора бы вам уже приучаться нести ответственность за сестер!

Лилиан по-прежнему даже не пошевельнулась.

Нервы Брэя уже были на пределе. У Лилиан был такой вид, что, казалось, она сейчас заплачет. Сам же Брэй готов был взвыть от отчаяния.

Огромным усилием воли взяв себя в руки, герцог произнес:

– Как вы думаете, мисс Лилиан, как часто мисс Луизе приходится делать то, чего ей вовсе не хочется?

Лилиан упрямо молчала.

– Я жду ответа! – сдвинув брови, потребовал Брэй.

– Думаю, что довольно-таки часто, – пролепетала та.

– А жаловалась ли она когда-нибудь, что ей вовсе не хочется играть с младшими сестрами в какую-нибудь детскую игру или, скажем, заботиться о вас, когда вы больны?

Лилиан молча помотала головой. В глазах ее стояли слезы.

Луиза хотела было что-то сказать, но Брэй бросил на нее предостерегающий взгляд: «Не надо, предоставьте это мне!»

– Так вот, мисс Лилиан, и вам не следует жаловаться в подобных ситуациях, – заключил он.

– Я не хочу играть с мальчишками! – снова повторила она, и слеза скатилась по ее щеке.

Вместо ответа Брэй молча подхватил несговорчивую девицу, так же как перед этим ее сестер, и поставил на землю. Луиза, глядя на это, невольно ойкнула, но Брэй не обратил на нее никакого внимания.

– А что до мальчишек, мисс Лилиан, – произнес герцог, – то они в принципе мало чем отличаются от ваших сестер: также все время носятся как угорелые и визжат. А если уж они совсем разойдутся, то вы, я думаю, все-таки сумеете их приструнить. Шикните на них построже – они сразу притихнут… Пойдемте, пора познакомить вас с семейством мистера Ситона.

– А куда вы собираетесь? – спросила Лилиан у Луизы.

– Никуда, просто немного поездим по парку. – Луиза взяла сестру за руку. – Не бойся, надолго мы вас не оставим, обещаю тебе. Ты и оглянуться не успеешь, как мы уже вернемся.

– Пойдемте, юные леди, – поторопил Брэй, – я представлю вас мистеру Ситону и его семейству. Я уверен, они вам понравятся, и вы отлично проведете время.

Минут через десять, оставив девочек на попечение Ситона, Брэй и Луиза уже направлялись обратно к экипажу.

– Не кажется ли вам, ваша светлость, – нахмурилась Луиза, – что вы были немного грубы с Лилиан?

– Представьте себе, не кажется! – ухмыльнулся он.

– А мне кажется. Вы почти насильно вытащили ее из экипажа!

– И все же мне не показалось, что я был груб, – повторил Брэй. – Ну разве что самую малость… Но что я мог поделать? Она раскапризничалась, как малый ребенок! К детям иногда приходится применять строгость, когда ничто другое не действует.

– Я полагаю, – усмехнулась Луиза, – ваш отец в вашем воспитании часто руководствовался этим принципом?

– Не вижу в этом ничего плохого. А ваш отец, надо полагать, все время со всеми вами только сюсюкал?

– Сюсюкал не сюсюкал, но во всяком случае всегда старался действовать с помощью ласки. Я не могу припомнить, чтобы ему случалось хотя бы раз повысить на нас голос! И уж тем более он не стал бы так грубо вытаскивать кого-нибудь из экипажа, если бы мы не захотели выходить…

Обернувшись, Брэй кинул взгляд на Лилиан.

– Да посмотрите на нее! – произнес он. – Она даже не плачет!

– Она не плачет, потому что боится плакать при вас. Не мудрено испугаться такого большого и грозного мужчину!

– Да вовсе она меня не боится. Вы же вот тоже, как я погляжу, меня не боитесь! Боялись бы, то не целовались бы со мной так страстно…

– Вы чудовище, ваша светлость!

– Вы мне это уже не раз говорили, – усмехнулся он. – Что ж, еще раз спасибо за комплимент! Надеюсь, я достаточно страшен, чтобы испугать этого негодяя Стандиша?

– Я тоже на это надеюсь. Но меня беспокоит другое… Вы хорошо знаете этого Ситона? Он надежный человек?

– Вполне надежный. Мы знакомы уже лет десять. Я прекрасно понимал, что делаю, когда оставлял ваших сестер на попечение Ситона. Он очень любит детей и, я уверен, примет ваших сестер не хуже, чем собственных внуков. Пусть уж лучше девочки посмотрят кукольное представление – это будет во всяком случае лучше, чем если бы они отправились с нами выслеживать Стандиша, тем более битком набившись в экипаж, рассчитанный на двоих.

– Признайтесь, ваша светлость, – в глазах Луизы мелькнули лукавые огоньки, – спихнув детей на Ситона, вы заботились не столько об их комфорте, сколько о своем.

– Возможно, – также лукаво ответил он.

– Возможно?

– Ну хорошо, – взорвался Брэй, – ваша взяла! Да, черт побери, я заботился о своем комфорте! И прежде чем вы начнете меня ругать за «черта», позвольте снова напомнить вам, что это вполне приличное слово, оно даже в Библии встречается…

– Вы еще забыли упомянуть, ваша светлость, – усмехнулась Луиза, – что виной моей бурной реакции на ваши ругательства явилось мое пуританское воспитание…

Брэй помог Луизе сесть в экипаж и запрыгнул сам. Он сел рядом с Луизой, но она демонстративно отодвинулась от него, поскольку теперь, когда их было только двое, пространство экипажа это позволяло.

– Какого цвета зонтик у мисс Гвен? – поинтересовался он.

– Вы можете обещать мне, ваша светлость, что с мистером Ситоном мои сестры будут в безопасности? – словно не расслышав его вопроса, спросила Луиза.

– Похоже, мисс Прим, – усмехнулся Брэй, – судьба малышек, оставленных под присмотром добрейшего старичка и его жены в компании их внуков, волнует вас больше, чем судьба вашей сестры, укатившей гулять в парк с этим проходимцем?

– Разумеется, судьба Гвен меня беспокоит больше! – засуетилась Луиза. – А зонтик у нее зеленого цвета…

Брэй дернул за поводья, и экипаж снова отправился в путь.

Теперь, когда Луиза сидела в некотором отдалении от него, Брэй не чувствовал тепла ее тела, чему, собственно, был и рад: сейчас ему было не до этого.

– Я должна сделать вам комплимент, ваша светлость, – вдруг заявила Луиза.

– Какой? – спросил он.

– Вы на удивление спокойно реагировали на моих сестер, хотя они все время вертелись и задавали вопросы… Браво, ваша светлость!

«Если бы ты знала, чего мне это стоило!» – хотелось сказать ему.

– Спасибо, что согласились их взять, – продолжила тем временем Луиза. – Им явно понравилась поездка, и, надеюсь, им также понравится кукольный спектакль.

Брэй мысленно поблагодарил судьбу за то, что она послала ему встречу с Ситоном. Терпеть этих постоянно крикливых малышек и дальше было выше его сил.

– Ваши сестры вовсе не раздражают меня, мисс Прим, – солгал он.

– Ой ли? – прищурилась она.

– Ну, если уж совсем честно, то да, раздражают, но я стараюсь держать себя в руках. И кажется, у меня все же неплохо получается…

– Вы делаете успехи, ваша светлость, – улыбнулась Луиза. – Видела бы вас сейчас ваша матушка, она гордилась бы вами!

– Сомневаюсь, Луиза. Мама всегда меня недолюбливала.

– Вы назвали меня просто Луиза? – нахмурилась она.

– Вас это шокирует, мисс Чопорность?

– Меня больше шокирует то, что вы сказали о своей матери.

– Я не сказал о ней ничего, кроме горькой правды. Мама и сама никогда этого не скрывала и совершенно не знала, что делать с ребенком: как кормить, одевать, воспитывать, – и все время норовила спихнуть меня на каких-нибудь нянек – с ее деньгами она могла позволить себе нанять их хоть целую сотню. Наверное, это потому, что она сама была единственным ребенком у своих родителей. Будь у нее младшие братья или сестры, она, возможно, имела бы некоторый опыт заботы о детях… Пожалуй, самым счастливым днем в ее жизни был день, когда я наконец достиг школьного возраста и она отослала меня в пансион.

– Полагаю, вы преувеличиваете, ваша светлость! Думаю, что между вами очень хорошие отношения.

Брэй посмотрел Луизе в глаза. Как ему показалось, между ними начинало складываться какое-то взаимопонимание.

– Сейчас, когда я уже давно взрослый и сам о себе забочусь, мы с ней вполне ладим, – произнес он.

– А ваш отец, ваша светлость? Он тоже вас недолюбливал?

Брэй поморщился. Он не любил говорить о своем отце. Даже вспоминать о нем не любил…

– Когда я был ребенком, мой отец со мной почти не общался. Мои родители… скажем так, не пылали друг к другу любовью, мисс Прим. Отец женился на маме только потому, что ему нужен был наследник его титула. Как только я родился и был признан вполне здоровым и жизнеспособным, мои родители сразу же престали жить вместе.

– Понятно… – протянула Луиза. – Должно быть, вы сильно переживали из-за этого?

– Вовсе нет. Поскольку разрыв между родителями произошел сразу же после моего рождения, я всегда воспринимал это просто как данность. А уж с тех пор, как меня отдали в школу-пансион, жили родители вместе или нет, для меня практически ничего не меняло, поскольку я все равно жил отдельно от них.

– Да, ваша светлость, – покачала головой Луиза, – ваше детство, судя по всему, было совсем непохожим на мое…

– Я могу представить, каким было ваше детство, мисс Прим. По вечерам вы, должно быть, собирались всей семьей за столом, наслаждаясь ужином и разговорами. После ужина вы, надо полагать, опять же всей семьей, подолгу играли в карты или в шахматы либо сидели у камина и слушали, как ваш отец читает вам какую-нибудь книжку…

– Да, – глаза Луизы возбужденно просияли, – все было точь-в-точь так, как вы описали. Как вы догадались?

«Об этом можно догадаться по каждому твоему слову, каждому действию…» – подумал Брэй. Вслух он, однако, произнес:

– У моего друга Харрисона много братьев и сестер, и он мне часто рассказывал о своем детстве.

Брэй замолчал, глядя куда-то вдаль. Его вдруг охватило странное чувство – сожаление о том, что у него самого никогда не было ни братьев, ни сестер. Раньше Брэю никогда не приходилось испытывать подобного чувства…

В детстве Брэй практически никогда не обедал за одним столом ни с матерью, ни с отцом. Еду ему, как правило, приносили в его комнату, а компанию за столом ему составляла няня или гувернантка. В школе же он обедал за общим длинным столом, в компании таких же мальчишек, месяцами не видевших своих родителей.

Став взрослым, Брэй редко ел дома. Почти все дни он проводил в каком-нибудь клубе, там же обедал и ужинал. Однажды, незадолго до смерти, отец вдруг пригласил его отужинать с ним. Ужин этот показался Брэю бесконечным. Оба почти все время молчали, словно им было нечего сказать друг другу. Для отца это, должно быть, стало такой же пыткой, как и для самого Брэя, ибо еще раз отужинать с ним отец его больше не приглашал. С матерью у Брэя была примерно такая же ситуация: герцогиня приглашала его разделить с ней трапезу от силы два раза в год: на Рождество и на Пасху.

«Очевидно, – подумал Брэй, – для человека столь высокого положения, как герцог, нормальная семья вообще вряд ли нужна. Семья – это для людей попроще, типа какого-нибудь сельского викария…»

– Посмотрите направо, ваша светлость, – воскликнула вдруг Луиза. – Вон там, под деревом, кажется, они?

Не без радости в душе по поводу того, что Луиза отвлекла его от невеселых размышлений, Брэй посмотрел туда, куда она указывала, и действительно увидел там Гвен и Стандиша.

– Объедем их потихоньку, чтобы они нас не заметили, спрячемся где-нибудь за кустами и будем наблюдать за ними, – предложил он.

– Хорошая идея, – согласилась Луиза. – Впрочем, посмотрите – мистер Стандиш сидит не слишком близко к Гвен… Значит, во всяком случае пока, беспокоиться особо не о чем.

– Пока на самом деле не о чем. Сидят, болтают о чем-то, кажется, что-то пьют… У мисс Гвен выражение лица, кажется, вполне веселое…

Проехав немного мимо той полянки, на которой обосновались Стандиш и Гвен, Брэй заметил кусты, на которых почему-то не было листьев, в то время как все вокруг уже давно вовсю зеленело. По причине своей малорослости кусты не давали тени, но, как показалось Брэю, данное место вполне могло послужить неплохим наблюдательным пунктом. Притормозив, Брэй спрыгнул на землю и помог спуститься Луизе.

– К сожалению, – произнес он, – не могу предложить вам ни покрывала, чтобы постелить на землю, ни угощения. Сядьте, что ли, хотя бы на это… – Брэй снял свой плащ.

– На ваш плащ? Не боитесь, что я его помну и испачкаю? Да и вы ведь без него замерзнете… Ничего страшного, я сяду просто на землю. Я привыкла, поскольку часто играю с сестрами в саду.

– Я не позволю вам сидеть на земле, мисс Прим. И не беспокойтесь, я не замерзну. Когда я с вами, меня обычно от одного взгляда на вас бросает в жар!

– Оттого, что я часто говорю что-нибудь такое, что вас злит?

– С вашего позволения, я оставлю этот вопрос без ответа.

Расстелив плащ на земле, Брэй помог Луизе сесть. Чтобы защитить себя от солнечных лучей, Луиза раскрыла свой зонтик.

– Удобно устроились? – поинтересовался Брэй.

– Вполне. Скажите лучше, что заставило вас принять решение проследить за Гвен и мистером Стандишем.

«Я просто хотел увидеть тебя!» – хотелось сказать Брэю, но он промолчал.

– Вчера на балу, – продолжала Луиза, – когда вы услышали, что Стандиш пригласил ее на прогулку, вы, кажется, не очень волновались за нее…

– Может быть, но потом я все обдумал и решил, что ей все-таки не помешала бы наша помощь. Прошлой осенью этот Стандиш успел навлечь гнев аж двух папаш за то, что вскружил голову их дочерям, а жениться отказался. Тем более что я все-таки опекун мисс Гвен, а значит, несу ответственность за нее… да и за вас – ведь вы же беспокоитесь о сестре, не так ли? А я, в свою очередь, беспокоюсь о вас.

– Что ж, спасибо! – улыбнулась она.

Брэй сам не мог дать себе ответа, была ли для него вся эта история только поводом лишний раз пообщаться с Луизой или он действительно беспокоился о Гвен.

– Когда мы с мистером Стандишем сегодня пили чай, – сказала Луиза, – он показался мне вполне приличным, во всех отношениях положительным джентльменом…

– Он отлично умеет прикидываться приличным, когда ему надо.

Брэй посмотрел на Луизу. Без сомнения, она была самой красивой девушкой, которую ему когда-либо приходилось видеть. Синие, как небо, глаза, нежно-розовые губы… Брэй снова невольно вспомнил, как эти губы касались его. Вот только эта шляпка ей не очень идет – какого-то она слишком мрачного, коричневого цвета. Или шляпка ему не нравится лишь потому, что скрывает роскошные белокурые локоны?

– А вас когда-нибудь приглашал какой-нибудь джентльмен на прогулку в парк? – спросил он.

– Ни разу, – призналась она.

– Хотите, я покажу вам, для чего мужчины приглашают девушек прогуляться сюда?

Брэй огляделся вокруг. В парке хоть и было немало отдыхающих, расположившихся, как и они, на траве, но слишком близко никто не сидел и, как показалось ему, не обращал на них особого внимания.

Брэй наклонился к Луизе. Изначально он собирался лишь слегка поцеловать ее, но как только его губы коснулись губ девушки, в нем тут же проснулась страсть, и Брэй почувствовал, что ему трудно будет оторваться. Луиза отвечала на его поцелуй с не меньшей страстностью, как и тогда…

Наконец усилием воли Брэй заставил себя прервать поцелуй и отодвинулся от Луизы.

– Теперь, мисс Прим, вы знаете, для чего мужчины приглашают женщин прогуляться в парк! – объявил он.

– Да, теперь знаю. – Луиза облизнула губы. – Но мы с вами здесь все-таки не для этого, а для того, чтобы следить за Гвен.

Брэй вгляделся туда, где сидели Стандиш и Гвен.

– Гвен, по-моему, сейчас себя отлично чувствует, – произнес он. – Кажется, они что-то выпивают… Должно быть, он пьет бренди, а она – шоколад, в который добавлено немножко бренди.

– Раньше Гвен никогда не пила бренди, – нахмурилась Луиза. – Что, на мой взгляд, и правильно. Бренди все-таки слишком крепкий напиток для молодой девушки…

– А вам-то откуда знать, что бренди – крепкий напиток? – усмехнулся Брэй. – Вы его пробовали?

– Однажды мой отец был болен и каждый вечер выпивал бокал бренди: врач сказал, что он якобы помогает от этой болезни. Как-то раз я попробовала его из любопытства…

– Понятно, – кивнул Брэй. – Не беспокойтесь, мисс Прим, я думаю, Стандиш все-таки не собирается спаивать вашу сестру. Если он и добавил ей в шоколад бренди, то скорее всего совсем чуть-чуть… Рано или поздно она должна все попробовать!

– В том числе и первый поцелуй?

– Надеюсь, он ей так же понравится, как понравился ваш первый поцелуй вам.

Луиза улыбнулась. «Что ж, – подумал Брэй, – уже хорошо, что она не отрицает, что поцелуй ей понравился…»

– Но мне скоро исполнится двадцать один, – проговорила она, – а Гвен всего восемнадцать…

– Восемнадцать лет – самый подходящий возраст для первого поцелуя.

– Может быть, но она познакомилась с мистером Стандишем лишь вчера… Вчерашний бал вообще был для нее самым первым в жизни. А я хотя бы, до того как поцеловаться с вами, несколько раз была если не на таких роскошных балах, то по крайней мере на танцевальных вечеринках, где общалась с джентльменами…

– А пока вашей сестре, судя по всему, ничто не угрожает, – заявил Брэй, – я собираюсь еще раз поцеловать вас!

Брэй снял с головы Луизы шляпку, чтобы она не мешала ему, и положил на траву. Обняв Луизу, он осторожно притянул ее к себе, и губы снова прижались к губам.

Через минуту Брэй оторвался от Луизы и посмотрел в сторону Гвен и Стандиша.

– Они встают, – произнес он.

– Уходят? Уже? Так быстро? – Луиза вскочила, очевидно не отдавая себе отчета в том, что делает.

– Успокойтесь, – остановил ее Брэй. – Видите, они оставили корзину с едой… Так что, похоже, просто решили немного прогуляться.

– Вы думаете, – спросила Луиза, – они тоже целовались, пока мы…

– Пока мы целовались? – закончил он за нее.

– Да.

– Возможно. Но не беспокойтесь, мисс Прим, даже если и так, это был всего лишь поцелуй. Чего-либо большего за такое время просто не успеешь, если вы об этом…

– Может быть, мы тоже прогуляемся? – предложила она.

– Я бы не прочь размяться!

Брэй встал, помог подняться Луизе, и они направились в ту же самую сторону, куда удалились Гвен и Стандиш. Какое-то время они шли молча. Да и нужны ли слова после поцелуя?

– О господи! – воскликнула вдруг Луиза. – Посмотрите, сколько экипажей! Я никогда не видела столько одновременно! Что случилось?

– Ничего из ряда вон выходящего. В это время дня Роттен-Роу обычно переполнена.

Внезапно Луиза застыла на месте как вкопанная. Выражение лица ее вдруг стало таким, словно она не узнавала или вообще не видела ничего вокруг.

Брэй недоуменно уставился на нее. Что случилось, что вызвало у Луизы такой ступор? Несмотря на то что взгляд девушки был направлен не на него, Брэй заметил слезы у нее на глазах.

Плечи Луизы начали как-то странно вздрагивать. Казалось, она беззвучно плакала. Брэю захотелось обнять ее, прижать к себе, утешить, но он не мог себе этого позволить – вокруг толпа.

– Что случилось, Луиза?

– Роттен-Роу… – чуть слышно пробормотала она. – Здесь погиб Натан?

«О господи!» – чуть было не вырвалось у Брэя.

Глава 20

Когда же он умрет, возьми его

И раздроби на маленькие звезды:

Тогда он лик небес так озарит,

Что мир влюбиться должен будет в ночь

И перестанет поклоняться солнцу.

У. Шекспир. Ромео и Джульетта, акт III, сцена 2

Луизу трясло как в лихорадке, слезы туманили взгляд, голова неистово кружилась.

– Простите, – тихо произнес герцог. – Я, конечно же, должен был подумать…

– Ничего страшного, – ответила Луиза, стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал ее боли. – Не можете же вы все время думать об этом… С того дня прошло уже два года… Вряд ли вы вспоминаете об этом, каждый раз гуляя в этом парке…

– Мне случалось несколько раз бывать здесь с тех пор, – произнес Брэй. – Но вы-то пришли сюда впервые…

Луиза рассеянно смотрела на проезжавшие мимо экипажи, не в силах сдержать слез, которые уже лились из глаз сплошным потоком. Ей не хотелось выказывать свои эмоции в таком людном месте, но слезы слишком душили ее и потребность выплакаться была так велика, что она не смогла удержаться.

Луиза старалась не смотреть на его светлость, потому что боялась, что стоит ей кинуть на него один взгляд, как она тут же бросится в его объятия, уткнется лицом в широкую грудь и начнет безудержно рыдать, оплакивая смерть не только Натана, но и своих матери и отца.

Со дня смерти Натана у Луизы не осталось никого, кому она могла бы поплакаться. К тому же она просто не имела права выказать хотя бы раз свою слабость перед сестрами, вся забота о которых теперь легла на ее плечи. Они не должны были догадываться, как нуждается сама Луиза в сильном плече, на которое могла бы опереться…

Горе душило Луизу, словно грозя поглотить ее целиком.

Его светлость стоял, молча глядя на нее. Во взгляде его читалось, что он понимает, что сейчас чувствует Луиза.

– Я не сразу поняла, что мы находимся на Роттен-Роу, пока вы этого не сказали, – тихо проговорила она. – Мои мысли были заняты совсем другим. Когда мы сидели в экипаже, мне приходилось следить за вертевшимися девочками, да и беспокойство по поводу Гвен терзало меня… Ведь именно здесь, на Роттен-Роу, погиб Натан?

– Да, здесь. Если б вы знали, мисс Прим, как часто я проклинаю себя за то, что согласился на то дурацкое пари!

– Признаюсь честно, ваша светлость, я вас проклинала наверняка еще чаще…

– Да уж не сомневаюсь.

– Вы знаете, что по соседству с нами живет девушка, которая надеялась, что Натан наконец перестанет все время ездить в Лондон и женится на ней.

– Об этом Натан мне ни разу не говорил. Впрочем, он вообще не так уж много рассказывал о себе…

– Когда мой отец вдруг унаследовал титул виконта, он, собственно, ничуть не изменился. Жить мы стали, может быть, и побогаче – переехали в Уэйбери, у нас стало больше слуг, – но отец все равно остался прежним. В Лондон он никогда не ездил, хотя, может, не столько потому, что не хотел, сколько потому, что здоровье не позволяло: он уже тогда был болен… Изначально Натан был тихим, спокойным книжным мальчиком, одно время даже хотел пойти по стопам отца и стать священником, но тут отец как раз унаследовал титул виконта. Натан, соответственно, стал его наследником, и папа начал готовить его к этому. Натан, после того как уехал в Лондон и вступил в «Клуб наследников», сильно изменился…

– Да, Лондон таит в себе множество соблазнов для молодого человека! – покачал головой герцог.

– Особенно если на этого молодого человека вдруг неожиданно в одночасье свалились титул и богатство.

– Не стоит обвинять его за это, Луиза.

– Когда отец умер и Натан унаследовал титул виконта, он, кажется, загорелся идеей испробовать все, что может предложить греховный Лондон. Имения, деньги, карты, женщины – все это очень изменило Натана… Собственно, он и сам это признавал.

– Тем не менее я должен сказать, что при всем этом Натан продолжал оставаться хорошим другом и честным малым. Мы все любили его…

– Спасибо, ваша светлость… – Луиза помолчала с минуту, глядя в сторону. – Кстати, эти фонари, которые вдоль дороги… В ту ночь они были зажжены?

– Фонари здесь зажигают обычно в сумерки. К утру они уже светят еле-еле…

– Скажите, ваша светлость, вы по-прежнему участвуете в подобных гонках?

– Это обычное развлечение молодых людей из высшего света, – пожал плечами герцог, уклоняясь от прямого ответа.

– В ту ночь, говорят, был сильный туман…

– Да.

Набравшись смелости, Луиза повернулась к герцогу:

– Вы можете рассказать подробнее о том несчастном случае?

С минуту герцог молчал, глядя на Луизу с такой нежностью, что ей снова захотелось кинуться в его объятия и разрыдаться.

– Я ведь имею право знать подробности!

– Вы уверены, что вам это нужно? Вашего брата все равно уже нет…

– Но он же умер не сразу? Он ведь успел что-то сказать вам перед смертью…

– Кое-что успел.

– Так что же случилось? Двуколка перевернулась? Наехала на столб? Колесо отвалилось? Что?

– Никто не знает. Там было темно, туман да еще и дождь…

Луиза понимала, что герцогу тяжело говорить об этом, но раз уж начала задавать вопросы, остановиться не могла: ей хотелось знать все.

– Темно, туман – и вы все равно согласились ехать с ним наперегонки?

– Мы часто дурачились с ним подобным образом. К тому же в ту ночь были чертовски пьяны, а пьяному, как известно, море по колено… Вокруг было полно свидетелей, но, видимо, никому не пришло в голову остановить нас. Я говорю все это не для того, чтобы как-то оправдать себя: прекрасно понимаю, что все это меня нисколько не оправдывает, – а просто рассказываю, как все было.

– И у вас нет ни малейшего представления о том, что случилось?

– Скорее всего под колесо двуколки попал кирпич, бутылка или еще что-нибудь, – и Натана выбросило из экипажа. Во всяком случае, когда я подъехал, он лежал на земле…

Луиза невольно передернулась.

– Он сломал себе позвоночник? Или шею?

– Врач, которого мы вызвали, сказал, что кости не были сломаны, но Натан повредил себе внутренние органы. Доктор пытался помочь, но было уже поздно.

Луиза чувствовала, что эти воспоминания причиняют боль герцогу, но где-то в глубине души некий злорадный голосок твердил ей, что его светлость до некоторой степени заслуживает это.

– Стало быть, вы все-таки пытались ему помочь? – спросила она.

– А вы как думаете? – Брови герцога сердито сошлись на переносице.

Луиза сама не знала, что думать. Больше всего ей хотелось не думать ни о чем, а просто плакать. Луиза закусила губу, борясь с этим желанием.

– И что же он сказал вам перед смертью? – спросила она.

– Да, собственно, он успел мне сказать не так уж и много… – неопределенно ответил герцог.

– И как же ему удалось уговорить вас поклясться, что вы женитесь на мне, если вы сами этого не хотели?

Сняв шляпу, его светлость тяжело вздохнул.

– Не заставляйте меня снова вспоминать о той страшной ночи, Луиза. Сейчас все это уже не имеет никакого значения…

– Для меня имеет. – Луиза приблизилась к герцогу на шаг. – Я имею право все знать!

– А я не имею права вам этого говорить.

– Почему же? – удивилась она.

– Ваш брат сам просил меня, чтобы этот разговор остался между нами. А пообещал я ему, что женюсь на вас, просто для того, чтобы Натан мог умереть спокойно. Последние его мысли были о вас и сестрах. Я уверен, что, если бы он каким-нибудь чудом выжил, всю оставшуюся жизнь посвятил бы заботе о сестрах. Вот, собственно, и все, что я могу сказать о событиях той роковой ночи…

В каждом слове, которое произносил герцог, чувствовалась та боль, которую он сейчас испытывал, несмотря на то что почти ничего не сказал Луизе. Девушке вдруг показалось ужасно несправедливым, что жизнь продолжалась для нее, для его светлости, но не для Натана. Луизе снова захотелось прижаться к герцогу и дать волю слезам, но парк, где полно народу, не то место, чтобы рыдать на груди у мужчины. Как ни тяжело ей было думать о смерти Натана, исправить прошлое невозможно.

Луиза подняла глаза на герцога.

– Спасибо, ваша светлость! – проговорила она. – Вы рассказали мне все, что я хотела бы знать.

Глава 21

Не знает милосердье принужденья.

Двойная благодать его струится

С небес, как тихий дождь: благословен

Как пощадивший, так и пощаженный.

У. Шекспир. Венецианский купец, акт IV, сцена 1

Ну где же она, в конце концов?!

Спрятавшись за массивной колонной у стены бального зала, Брэй наблюдал за входом. Подходящее место, чтобы видеть всех входящих в зал и в то же время самому быть надежно скрытым от взоров назойливых мамаш, стремящихся навязать ему своих дочерей, и любопытных светских сплетников.

Близилась полночь. Бал был в самом разгаре. Брэй уже успел перетанцевать едва ли не со всеми дамами – и пожилыми, и совсем юными, – а мисс Прим и ее сестра все еще не объявлялись…

Брэй знал, что, кроме этого грандиозного бала в одном из самых престижных залов Лондона, в этот вечер в разных местах города должны были состояться еще несколько вечеринок более мелкого масштаба. Но Брэй решил, что миссис Колтраст все-таки поведет своих подопечных на самый главный бал. Впрочем, сейчас он уже начинал сомневаться в этом.

Когда Брэй пришел сюда, он обнаружил, что мистер Стандиш уже, судя по всему, давно здесь и вовсю танцует с дамами. Скорее всего Стандиш явился на бал не в надежде новой встречи с мисс Гвен, к которой он, должно быть, уже потерял интерес, а в поисках какой-нибудь очередной юной особы. Брэй и сам когда-то менял женщин как перчатки, когда был моложе…

Мысли Брэя почему-то вдруг снова вернулись к тому разговору с Луизой на Роттен-Роу. После того как она сказала Брэю, что услышала от него все, что хотела, Луиза как-то притихла. Брэй понимал, что ей нужно обдумать услышанное, и молчал, пока они шли к экипажу. Разумеется, когда они посадили в экипаж девочек, те стали трещать без умолку, наперебой рассказывать про кукольный спектакль, и болтали они об этом на протяжении всего пути домой.

Что же до цели поездки, то, к счастью, Брэй и Луиза так и не увидели, чтобы Стандиш совершил что-нибудь, в чем была хотя бы малейшая толика непристойности по отношению к Гвен. И это удивляло Брэя. Неужели он ошибался, когда считал Стандиша таким, каким сам был в молодые годы?

Впрочем, сейчас Брэя больше волновали другие вопросы: что сейчас с Луизой, как она себя чувствует, о чем думает? Наверняка ненавидит Брэя за то, что он, как она уверена, стал причиной смерти Натана…

К Натану Брэй испытывал даже некоторое уважение из-за того, что он был едва ли не единственным человеком за всю жизнь Брэя, заставившим его сделать то, чего он, Брэй, отнюдь не хотел. Натан заставил его поклясться, что он женится на Луизе.

Когда Брэй заметил слезы на глазах Луизы, ему нестерпимо захотелось прижать ее к себе, обнять, утешить, но он понимал, что в тот момент он был для Луизы человеком, объятий которого ей хотелось меньше всего. Впрочем, возможно, Брэй и обнял бы Луизу, несмотря и на это, однако они были в парке, на виду у множества людей. За свою репутацию Брэй не боялся, но поскольку это касалось и репутации Луизы…

«Почему меня так волнует, что подумает Луиза? – в сотый, должно быть, раз пришло на ум Брэю. – Почему я никак не могу выкинуть эту девушку из головы?»

Разумеется, Брэй сожалел о смерти Натана. Но если бы он начал в тот момент говорить об этом Луизе, она бы просто не стала его слушать. Любые его слова она наверняка восприняла бы как неуклюжую попытку оправдаться за то, чему нет никакого разумного объяснения: за безумную выходку двух пьяных молодых идиотов, стоившую одному из них жизни.

Брэй понимал, что скорее всего рано или поздно Луиза захочет узнать от него малейшие детали того несчастного случая. Но обязательно ли нужно было это делать после столь романтичной прогулки в парке? Зачем ей вдруг понадобилось портить так прекрасно начавшийся день?

Луиза сказала, что рассказанных Брэем подробностей ей вполне было достаточно, и Брэй надеялся, что она действительно удовлетворится его рассказом. И в самом деле, стоит ли описывать ей в красках зияющую рану, мольбы несчастного о помощи, в то время как он сам в глубине души наверняка понимал, что обречен? Брэй все это хорошо помнил – слишком хорошо, а Луизе это знать ни к чему. Нужно ли рассказывать, что брат принял смерть не так уж и мужественно, стоная и плача, или о том, с каким трудом удалось Натану добиться от Брэя обещания жениться на его сестре? Станет ли ей легче, если она узнает, что Брэй дал Натану это обещание лишь потому, что вокруг столпилось около двух дюжин джентльменов, ожидавших и требовавших, от него этого?

– Что это ты подпираешь колонну, мой дорогой? – раздался вдруг над ухом Брэя насмешливый голос. – Уж не боишься ли, что без этого потолок упадет и придавит нас всех?

– Добрый вечер, мама! – откликнулся Брэй. – Ты сегодня отлично выглядишь!

– А ты сегодня явно какой-то мрачный, – проговорила герцогиня, обмахиваясь веером. – Таким грустным ты не был даже в день смерти отца! Могу я узнать, что тебя беспокоит?

– Разве я выгляжу мрачным?

– Родную мать не проведешь, я всегда вижу тебя насквозь. Тебя явно что-то гнетет…

– Раз уж ты видишь меня насквозь, – усмехнулся он, – то, может быть, сама знаешь ответ?

– Нетрудно догадаться – все твои мысли передо мной как на ладони. Ты полагал, что тебе будет легко отказаться от обещания, данного брату мисс Прим, пока ты не увидел саму мисс Прим. Теперь ты постоянно думаешь о ней.

– Не скрою, в данный момент я действительно думал о мисс Прим, – снова усмехнулся Брэй. – Но это еще не значит, что я думаю о ней постоянно!

– Послушай, – начала герцогиня, – я, конечно, не лезу в твои дела и ничего тебе не навязываю, но чем тебе не нравится эта девочка? По-моему, она и недурна собой, и весьма неглупа, и с чувством собственного достоинства…

– Когда это ты успела сделать такие выводы, мама? Ты и общалась-то с ней всего один раз, да и то от силы пять минут!

– Два раза, – поправила она. – И оба раза все-таки подольше чем пять минут. Впрочем, обычно мне достаточно и пяти минут общения, чтобы составить вполне верное впечатление о характере человека, и он или сразу приковывает мое внимание, или нет. Такого, чтобы кто-либо не раскрывался мне при первой же встрече, не бывает.

– Я это знаю, мама, – согласился Брэй.

– И я полагаю, что мисс Прим вполне годится на роль матери твоего ребенка…

Брэй обратил внимание, что герцогиня сказала не «детей» и даже не «сына» или «дочери», а «ребенка». К тому же в голосе ее светлости совершенно не чувствовалось тепла, любви к этому самому «ребенку». Судя по всему, герцогине было бы вполне достаточно, если бы ее отпрыск вступил в такой же фиктивный брак, какой в свое время заключила она. Брэй невольно поежился от этой мысли.

– Я думаю, – продолжала герцогиня, – тебе пора уже пошевелиться, иначе, не ровен час, кто-нибудь уведет ее у тебя из-под самого носа.

– Что значит «пошевелиться»? Ты считаешь, мама, что я должен заключить помолвку с мисс Прим?

– Да, и как можно скорее!

Брэй, конечно, мог бы снова пойти к мисс Прим и просить ее руки… Но было одно обстоятельство, о котором не знали ни ее светлость, ни принц, ни кто-либо из всех этих великосветских сплетников, а лишь сам Брэй и Луиза: пари, которое он заключил с ней, пари, что однажды она сама попросит его руки…

Однако Брэй знал, что по крайней мере в ближайшее время этого вряд ли можно было ожидать. Луиза никогда не говорила Брэю напрямую, что считает его виновным в смерти своего брата и ненавидит за это, но Брэй чувствовал, что это так и что в глубине души Луиза всегда будет так считать…

– Послушай, мама, – решился спросить он, – можно мне кое о чем тебя спросить? Почему сразу же после моего рождения ты перестала жить с отцом?

Глаза герцогини округлились от удивления: раньше сын никогда не задавал подобных вопросов.

– А какой мне был смысл жить с ним? Да мы с твоим отцом на дух не переносили друг друга! Нас сосватали родители – мы казались им подходящей парой. У него был титул, власть, деньги, у меня – тоже неплохое приданое, и к тому же я была недурна собой.

«Однако настоящей семьи так и не получилось…» – подумал Брэй.

– Значит, любви между вами все-таки не было…

– Любовь? Между твоим отцом и мной? Не смеши меня, мальчик мой! Мы не хотели никаких чувств и не ждали, что между нами когда-нибудь возникнет любовь… – Герцогиня помолчала с минуту. – Я полагаю, именно поэтому ты медлишь с женитьбой на мисс Прим? Ждешь, когда между вами вспыхнет искра любви?

Брэй задумался. Действительно ли он ждал этого? И можно ли назвать то чувство, которое он испытывал к Луизе сейчас, любовью? Брэй не знал ответа на этот вопрос, возможно, потому, что никогда раньше ему не случалось испытывать настоящей любви ни к одной женщине…

Боковым зрением Брэй вдруг заметил входившую в зал миссис Колтраст, а следом за ней мисс Гвен.

Сердце Брэя невольно забилось. Сейчас он увидит Луизу… Однако ее нигде не было видно. Брэй рассеянно глядел на миссис Колтраст и Гвен, снимавших свои плащи и отдающих их лакею. Где же Луиза?

Герцогиня продолжала что-то говорить, и Брэй машинально отвечал ей, но все его мысли сейчас были заняты одним вопросом: где же Луиза? Почему не пришла? Он должен это выяснить!

– Так я права или нет? – спросила герцогиня.

– В чем права? – переспросил Брэй рассеянно.

– Ты ждешь, когда у тебя возникнет любовь к мисс Прим, и только тогда попросишь ее руки?

– Ты веришь в любовь, мама? – попробовал все свести к шутке Брэй.

– Сама не знаю… – задумчиво проговорила она. – Я во всяком случае любви в жизни не нашла…

– А ты хотя бы ее искала?

На мгновение глаза ее светлости словно подернулись пеленой или Брэю это только показалось?

– Не помню уже… – прошептала она. – Если это когда-то и было, то так давно, словно и не со мной…

Брэй вдруг вспомнил о принце и о пресловутой коллекции скульптур.

– Послушай, мама, – недовольно произнес он, – может быть, мы с мисс Прим уж как-нибудь сами разберемся, жениться нам или нет?!

– Не жениться на ней ты теперь уже не можешь, – не терпящим возражений тоном отвечала герцогиня. – Ты что, забыл, что поклялся ее брату?

– Попробуй тут забыть! – недобро усмехнулся Брэй. – Забыть не дадут – сто раз напомнят.

– Я понимаю, мой мальчик, – покачала головой герцогиня, – что найти общий язык с мисс Прим тебе будет непросто. Но запомни: только счастье, завоеванное усилием, настоящее… А теперь я, пожалуй, поеду домой. Желаю приятно провести остаток вечера!

Брэй рассеянно смотрел вслед удаляющейся матери. Как обычно, ни поцелуя на прощание, ни даже формального объятия… Впрочем, это и не удивительно: между ними никогда не было ни любви, ни духовной близости – разве что взаимное уважение.

Внезапно Брэю пришло на ум, что за всю свою жизнь он ни разу не видел мать плачущей. Возможно, когда-нибудь герцогиня и плакала или даже рыдала, но при сыне – никогда. С Луизой, например, Брэй был знаком всего пару месяцев, но уже два раза видел слезы в ее глазах: когда она обвинила Брэя в том, что он нарочно прятал от нее Сайнта, и когда они стояли на том месте, где погиб ее брат. И оба раза Брэй был причиной ее слез…

Брэй вдруг ясно понял, что ему сейчас нужно делать. Поставив свой бокал с шампанским на стол, он отправился разыскивать миссис Колтраст. Три раза его останавливали какие-то знакомые, пытаясь завязать с ним разговор, но Брэй всякий раз отвечал: «Извините, спешу!»

Наконец Брэй увидел миссис Колтраст, беседовавшую не с кем иным, как с Харрисоном. Мисс Гвен в этот момент была увлечена разговором с неким молодым итальянским графом, который, судя по всему, был весьма польщен тем, что его собеседница разговаривает по-итальянски.

– Мое почтение, миссис Колтраст, мисс Гвен! – поклонился Брэй. – Вы обе сегодня прелестно выглядите!

– Рада, что вы это заметили, ваша светлость! – улыбнулась миссис Колтраст.

– Позвольте полюбопытствовать: почему я не вижу мисс Луизы?

– У нее разболелась голова, – ответила миссис Колтраст. – И, как она утверждает, виной в этом вы, ваша светлость!

Эти неожиданные слова кольнули Брэя словно иголка.

– Я? – недоуменно переспросил он.

– Луиза сказала, что вы явились в наш дом вскоре после того, как Гвен уехала с мистером Стандишем, и пригласили ее и младших девочек посмотреть какое-то кукольное представление в парке. Очевидно, ей напекло голову, так как вернулась она, по ее словам, с ужасной головной болью, и потому не смогла поехать на бал.

Брэй мысленно вздохнул. Слава богу, Луиза не стала рассказывать миссис Колтраст, что ее плохое настроение на самом деле вызвано тем, что она побывала в том месте, где погиб Натан…

– Жаль… – протянул Брэй. – Передайте мисс Луизе, что я сожалею об этом!

– Обязательно передам! – уверила она его.

Брэй повернулся к Харрисону:

– Послушай, приятель, ты сегодня еще не натанцевался? А то, может, поедем в клуб, перекинемся в картишки?

– Не откажусь, – откликнулся тот.

Попрощавшись с миссис Колтраст и Гвен, Брэй и Харрисон направились к выходу.

– Надеюсь, Харрисон, ты простишь меня, что я использовал тебя для прикрытия? – усмехнулся Брэй, когда они отошли на достаточное от них расстояние.

– Для прикрытия? – не понял тот.

– Честно говоря, ни в какой клуб я не собираюсь. Мне просто нужен был некий предлог, чтобы удалиться. Иначе эта Колтраст наверняка догадалась бы, почему я, как только узнал, что мисс Луиза дома одна, сразу же покинул бал.

– Мисс Луиза одна дома? – ухмыльнулся Харрисон. – Я, кажется, понял, приятель, что ты задумал…

– Ну, не совсем одна: сестры, слуги… Но застать ее дома совершенно одну нереально. Впрочем, ты угадал, Харрисон: я задумал именно это. Надеюсь, уж ты-то не будешь читать мне мораль?

Брэй, разумеется, не мог знать, откроет ли дверь сама Луиза или кто-нибудь из служанок, но ему это было и неважно, если, конечно, Луиза еще не спит. Но вряд ли все-таки она улеглась, не дождавшись сестру и миссис Колтраст с бала.

Брэю нестерпимо хотелось увидеть Луизу и убедиться, что с ней все в порядке.

– Стало быть, ты использовал меня, Брэй? Никогда тебе этого не прощу! – По веселой ухмылке Харрисона, однако, было видно, что он просто шутит. – Кстати, считаю своим долгом предупредить: в твои годы тебе уже наверняка не так просто будет выпрыгивать из окна спальни, если вдруг понадобится, чем тогда, когда ты был моложе.

– Спасибо за предупреждение, мой друг, но ни из какого окна я выпрыгивать не собираюсь! – заявил Брэй, несмотря на то что вовсе не был уверен, не захочет ли Луиза выбросить его со второго этажа.

Глава 22

Мы, женщины, не можем, как мужчины,

Оружием завоевать любовь;

Мы созданы, чтоб принимать от вас

Любезности, а не самим за вами

Ухаживать.

У. Шекспир. Сон в летнюю ночь, акт II, сцена 1

Луиза лежала, свернувшись калачиком, на кушетке в гостиной, подоткнув под голову подушку. В комнате было почти темно – лампа на столе горела еле-еле.

С тех пор как она побывала на том месте, где погиб Натан, на душе у нее было тяжко. Приехав домой и попрощавшись с его светлостью лишь кратким «до свидания», Луиза сразу же устремилась в спальню. Однако вскоре, решив, что если она останется наедине с самой собой, то не удержится и расплачется, да так, что ее рыдания будут слышны во всем доме. Чтобы хоть чем-то отвлечь себя от грустных мыслей, Луиза решила немного поиграть с сестрами. Но близился вечер, а вечером предстоял очередной бал. Ехать на него у Луизы не было настроения, и ей пришлось сказать миссис Колтраст, что у нее якобы разболелась голова.

Луиза чувствовала, что ей необходимо хотя бы немного побыть одной, даже не столько из-за плохого настроения, вызванного воспоминаниями о смерти брата, сколько ради того, чтобы разобраться в себе. Отрицать, что ее тянет к герцогу не только на уровне дружеского общения, но и чисто физически, Луиза уже не могла. Она чувствовала, что с этим ей нужно было как-то бороться. Менее подходящего для нее мужчину, чем его светлость, трудно было и представить. В том, что он не любит ее, не было смысла даже и сомневаться: такой человек вообще вряд ли способен когда-нибудь по-настоящему полюбить женщину.

Луиза отлично понимала все это. И тем не менее ей безумно хотелось, чтобы его светлость полюбил ее.

Девушка помнила, что сказал герцог: он женится на ней, только если она сама его об этом попросит. И положа руку на сердце, Луиза верила, что если она его попросит, то он действительно на ней женится. А в те минуты, когда его светлость целовал ее, Луиза и вовсе была не способна ни о чем думать, кроме как мечтать о том, что однажды станет его женой…

Вот только порядочно ли это будет с ее стороны по отношению к сестрам? Ведь герцог терпеть их не может: каждый раз, стоит лишь одной из них взвизгнуть, его светлость весь кривится словно от зубной боли. Когда Сибил расплакалась по поводу якобы сломанного ключа от музыкальной шкатулки, герцог не знал, что делать. Да что уж там говорить, если даже от бесконечных «что», «зачем» и «почему» девочек во время поездки в парк его светлость едва не взбесился.

Что бы ни случилось, Луиза не могла бросить сестер на произвол судьбы. Она должна заботиться о них по крайней мере до тех пор, пока не станут взрослыми. В этом и только в этом для нее настоящий смысл жизни. А что до герцога… рано или поздно она забудет о его поцелуях.

Забудет ли?

В этот вечер Луиза пошла спать необычно рано, однако, сколько ни ворочалась в постели, сон упорно не шел к ней. Как, впрочем, не шли и слезы. Луиза сама не знала, что с ней: днем, по возвращении из парка, ей больше всего хотелось уединиться и поплакать, а сейчас, когда наконец осталась одна и, казалось бы, вполне может позволить себе дать волю слезам, глаза ее словно пересохли. Луиза чувствовала себя какой-то усталой и возбужденной одновременно.

Поскольку заснуть ей никак не удавалось, Луиза решила подождать возвращения Гвен и миссис Колтраст: может, наслушавшись их рассказов о том, что было на балу, отвлечется от грустных мыслей… Слава богу, миссис Колтраст не возражала, когда Луиза заявила, что останется дома.

Накинув поверх ночной рубашки халат, Луиза прошла в гостиную. Камин уже практически догорел и почти не давал тепла. Миссис Вулидж и другим служанкам Луиза сказала, что они могут идти спать, но те все равно не легли, решив дождаться миссис Колтраст и Гвен.

Луиза легла на кушетку и свернулась калачиком, решив пока вздремнуть, но сон по-прежнему упорно не шел к ней. Лежа в полутьме, она думала, какой была бы ее теперешняя жизнь, если бы были живы отец, мать и Натан. Возможно, сейчас Луиза уже была бы замужем. А может, у нее уже был бы и ребенок, – и не нужно было бы так усердно заботиться о сестрах – за ними присматривали бы родители и брат.

Луиза почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Еще минута – и они хлынули бы ручьем, но слух Луизы вдруг уловил едва различимый звук, похожий на стук.

Сев на кушетке, Луиза вытерла глаза рукавом – нехорошо, если кто-нибудь из девочек увидит ее слезы, – и прислушалась.

Звук повторился.

«Видно, поплакать мне сегодня так и не суждено!» – усмехнулась про себя Луиза.

Соскользнув с кушетки и взяв лампу, Луиза вышла в прихожую. В комнатах девочек было тихо – судя по всему, они уже давно спали, и, очевидно, звук раздавался не оттуда.

Снова стук. На этот раз у Луизы уже не было сомнений: кто-то стучал во входную дверь.

«Кто бы это мог быть? – удивилась она. – Для Гвен и миссис Колтраст еще рано. К тому же с чего бы они вдруг стали стучать? У них ведь есть ключи…»

Поставив лампу на столик в прихожей, Луиза подошла к двери и приоткрыла ее.

За дверью стояла знакомая высокая фигура.

– Ваша светлость? – Луиза была удивлена не на шутку. Сердце ее тут же отчаянно забилось.

Герцог был одет с иголочки, по последней моде, словно только что сам вернулся с какого-нибудь бала, а на Луизе был халат поверх ночной рубашки. Луиза запахнула полы, чтобы выглядеть хотя бы немного поприличнее.

Не дожидаясь приглашения, его светлость вошел и закрыл за собой дверь.

– А где все слуги? – без предисловий спросил он, сняв шляпу и перчатки и небрежно швырнув их на стол рядом с лампой.

– Я сказала им, что они уже могут ложиться спать… Что вы вообще здесь делаете, ваша светлость?! Я не одета…

– Луиза, за свою жизнь мне не раз и не два приходилось видеть неодетую женщину… Где ваши сестры?

– Сестры уже спят. Но зачем вы спрашиваете? И почему вы снова врываетесь в мой дом?

– Луиза, вы прекрасно знаете, для чего я здесь!

Обняв девушку своими сильными руками, Брэй притянул ее к себе, и она тут же почувствовала, что не сможет воспротивиться ему, что бы он ни собирался с ней сделать…

– С вами все в порядке? – прошептал он ей прямо в ухо.

Вопрос этот показался Луизе странным.

– Да, конечно, – отвечала она, хотя на самом деле чувствовала себя не очень хорошо.

Встревоженное выражение лица, возможно, выдало бы ее, но, слава богу, лица Луизы герцог не видел, поскольку она уткнулась в его жилет.

– Вы уверены? Кажется, вы дрожите…

– Просто здесь холодно, – произнесла она, понимая, что причина ее дрожи совсем не в этом.

Раскрыв полы своего плаща, его светлость завернул Луизу в них. Луиза попыталась было вырваться, но герцог крепко держал ее. Больше всего Луиза боялась, что ей сейчас снова захочется плакать и что она, не сдержавшись, зарыдает прямо на груди у герцога.

Брэй поцеловал ее в макушку.

– Спокойно, Луиза, – произнес он. – Не вырывайтесь! Все равно я вас не отпущу… – Герцог помолчал с минуту. – Луиза, – снова начал он, – я должен вам кое-что сказать. Мне безумно жаль, что ваш брат погиб…

– Не надо, ваша светлость, не говорите ничего… – Луизе не хотелось снова переживать эту боль.

– Извините, Луиза, но мне необходимо чтобы вы это знали. Сегодня днем разговор не совсем получился… Бог свидетель, больше всего на свете я хотел бы вернуться в тот день и все исправить!

Луиза почувствовала, как у нее снова подступают слезы. Признание его светлости почему-то очень трогало ее.

– Я давно хотел это вам сказать, – продолжил он, – с тех пор как увидел вас впервые… нет, еще до того. Черт побери, если бы своей смертью я мог воскресить Натана, то умер бы не раздумывая!

– Не надо, ваша светлость, не стоит говорить об этом… Отпустите меня! – Луиза снова попыталась вырваться из его рук. Она знала, что если поплачет, то ей станет легче, но не хотела, чтобы герцог видел ее слезы.

Его светлость прижал голову Луизы к своей груди.

– Я не отпущу вас, – заявил он.

– Опустите, я прошу вас!

– Если б вы знали, Луиза, как мне хотелось… тогда, в парке… обнять вас так, как я обнимаю вас сейчас, и утешить!

Луиза и сама не могла объяснить, почему признание герцога вдруг показалось ей именно теми словами, которые ей хотелось услышать на протяжении всех этих двух лет, однако услышала она их только сейчас. Внутри Луизы словно прорвалась какая-то плотина, и слезы хлынули в три ручья. Девушка безудержно зарыдала, вздрагивая всем телом.

Луиза смутно ощущала, что его светлость вдруг подхватил ее на руки и куда-то понес, но она уже не противилась этому. Напротив, она еще крепче прижалась к нему, продолжая плакать так, как еще ни разу в жизни не плакала.

Наконец – Луиза сама не знала, сколько времени прошло, – рыдания ее прекратились, перейдя в тихие всхлипывания. Глаза Луизы уже болели от слез, но оттого, что она выплакалась, стало легче на душе.

Лишь после этого Луиза обнаружила, что они находятся в гостиной, его светлость сидит на той самой кушетке, где она недавно пыталась заснуть, а она сама сидит у него на коленях. К тому же она по-прежнему одета в халат и ночную рубашку! Для молодой девушки появляться в таком виде перед мужчиной – верх неприличия. Однако Луиза продолжала сидеть на коленях герцога, прижавшись щекой к его груди, так что слышала биение сердца. И ей не хотелось двигаться, хотелось сидеть так вечно и слушать, слушать…

Луиза в последний раз всхлипнула, и слеза скатилась по ее щеке.

– Вы можете взять мой платок, – предложил герцог, откинув белокурый локон с ее лица.

Несмотря на то что в комнате было темно, лампа так и осталась в коридоре – и Луиза не видела лица герцога, она чувствовала, что он сейчас улыбается.

– Спасибо, – поблагодарила она, взяв платок.

– Надеюсь, вам полегчало?

Луиза кивнула.

– Вы обняли меня… Как вы догадались, что это поможет?

– Сам не знаю, – пожал плечами он, – но как-то почувствовал…

Слова герцога почему-то тронули Луизу до глубины души. Ей действительно хотелось, чтобы кто-то утешил ее. И она была рада, что этим кем-то оказался его светлость.

– Я слышал, – произнес Брэй, – если человека что-то беспокоит, его надо поцеловать. Якобы это успокаивает…

– Я тоже, кажется, слышала что-то подобное, – согласилась Луиза.

– Вам когда-нибудь приходилось чувствовать что-то подобное?

– Нет.

– Хотите попробовать?

– Хочу.

Герцог внимательно посмотрел ей в лицо, словно желая убедиться, действительно ли она этого желает. Луиза обняла его. Губы его светлости коснулись ее губ и начали ласкать их: сначала медленно, затем со все более нарастающей страстью… Луизе хотелось, чтобы поцелуй продолжался, но герцог вдруг оторвал губы от ее губ и взглянул ей в лицо.

– Ну как, помогло?

– Честно говоря, я думала, что наш поцелуй продлится дольше… – призналась она. – Может быть, нам стоит повторить?

Не дожидаясь ответа, Луиза сама коснулась губами губ герцога.

Луизе казалось, что с каждой минутой все ее существо наполняется новыми, доселе не изведанными ощущениями. И чем дольше длился поцелуй, тем сильнее Луизе хотелось, чтобы он длился еще дольше, чтобы он продолжался вечно.

Рука герцога раздвинула полы ее халата и коснулась груди, нежно лаская ее. Сосок тут же напрягся, с губ Луизы невольно сорвался блаженный стон, по всему телу пробежала дрожь.

Где-то в самой глубине ее сознания еще словно звучал слабый голос рассудка: «Луиза, что ты делаешь?!» – но она уже не слушала. Устроившись на коленях герцога поудобнее, Луиза отдалась во власть поцелуя.

– Твоя рубашка такая тонкая, что я почти касаюсь твоего тела! – произнес герцог.

– Мне это приятно.

Герцог наклонил голову и коснулся соска губами. Луиза замерла: новое ощущение оказалось еще сладостнее предыдущего…

Герцог приспустил халат с плеча Луизы и коснулся губами ее плеча, затем шеи и снова груди… Все ее существо уже было переполнено желанием, которому она была не в силах противиться.

– Так хорошо… – шептала она. – Продолжай, не останавливайся!

Губы герцога оторвались от ее груди.

– Луиза, – тяжело дыша, произнес он. – Я сам не хочу останавливаться, но считаю своим долгом предупредить: это может завести нас слишком далеко. Ты не будешь потом жалеть о последствиях?

– Могу я хотя бы раз в жизни позволить себе сделать что-то неправильное? – улыбнулась она.

– Стало быть, – усмехнулся герцог, – ты решила наконец перестать быть мисс Чопорность? Что ж, я рад, что ты выбрала меня для этой цели! Только вот не возненавидишь ли ты меня после этого?

– Возможно… – произнесла она уклончиво.

– Сказать по правде, – признался Брэй, – меня не очень это беспокоит: в конце концов, ты ведь уже не раз называла меня чудовищем. Но вот не начнешь ли ты после этого презирать себя?

– Нет, не начну. Хотя, признаться, я никогда… еще не испытывала подобных желаний!

– Луиза, это самые обычные, естественные человеческие желания.

– Это тебе сейчас так кажется. Но не будешь ли ты завтра относится ко мне плохо и считать похотливой девицей?

– Луиза, не смеши меня! Ты сейчас сидишь на моих коленях, я ласкаю твои груди, и я хочу тебя так сильно, что у меня все тело болит, а ты еще заставляешь меня смеяться! Сейчас не время шутить.

Поцеловав герцога, Луиза посмотрела в его глаза.

– Я это отлично понимаю, ваша светлость, – сказала она.

– Перестань называть меня «ваша светлость»! Меня зовут Брэй. Зови меня по имени!

– Хорошо, Брэй.

Герцог снял с Луизы халат и, развязав тесемки ночной рубашки, спустил ее с плеч Луизы, тем самым обнажив девушку до пояса. На минуту он замер, любуясь ее грудью.

– Я знал, что у тебя красивая грудь, – произнес он. – А в этом полумраке она выглядит особенно соблазнительной… Посмотри сама!

Луиза опустила глаза. Герцог нежно приподнял ее груди ладонями, как бы демонстрируя их ей самой. Кружево манжеты Брэя слегка щекотало ее обнаженную кожу.

Слегка сжав груди Луизы, Брэй поцеловал одну, затем вторую.

– Я тоже хочу чувствовать твое тело, Брэй, – призналась она.

Луиза засунула руки под жилет герцога и начала вытаскивать концы его рубашки из брюк.

– С удовольствием бы, Луиза, – произнес он, – но, боюсь, сегодня у меня просто нет времени раздеваться. Все должно свершиться достаточно быстро. Помоги мне лучше расстегнуть брюки!

Быстрыми, чуть неловкими движениями Луиза расстегнула брюки Брэя, и он стянул их.

Луиза легла на кушетку. Брэй, не двигаясь, смотрел на нее: то ли медлил, то ли желал насладиться красотой ее тела.

– Не бойся! – ободрила она его. – Я уже не передумаю!

– Я и сам уже не передумаю, – отвечал он. – Только предупреждаю тебя, Луиза: сначала будет немножко больно… Потерпи… Я постараюсь быть нежным!

Раздвинув своими коленями ноги Луизы, Брэй стремительно вошел в нее. От неожиданности Луиза было вскрикнула, но крик ее утонул в поцелуях Брэя – теперь уже не столько страстных и настойчивых, сколько легких и нежных.

Как Брэй и обещал, он был нежен. Движения его были осторожными, неторопливыми, но тем не менее – а может, как раз поэтому – наполняли Луизу такими ощущениями, которые ей никогда раньше не приходилось испытывать.

– Тебе понравилось? – спросил Брэй, когда все закончилось.

– Понравилось ли мне? Это превзошло все мои ожидания, все мои самые смелые фантазии…

– Что ж, я принимаю это как комплимент! – Брэй ласково улыбнулся ей.

Затем Брэй поднялся с кушетки и помог Луизе. Повернувшись к ней спиной, он стал приводить в порядок свою одежду. Луиза занялась тем же.

Когда Брэй закончил, он снова повернулся к ней.

– Ты не хочешь больше ни о чем меня спросить? – произнес он.

Луиза вдруг замерла. Пальцы ее нервно теребили завязки ночной рубашки.

«О чем я должна его спросить? – лихорадочно думала она. – Может, о том, понравилось ли это ему, оправдала ли я его ожидания?»

– А тебе самому понравилось?

– Разумеется. – Судя по взгляду Брэя, он был немало удивлен. – А почему ты спрашиваешь?

– Ты же сам только что поинтересовался, не хочу ли я о чем-нибудь тебя спросить…

– Да, но я не думал, что ты усомнишься в том, что мне это понравилось!

– Надеюсь, что понравилось. Но на всякий случай все же спросила…

– Черт побери, Луиза, конечно, понравилось! Более того, я сам точно так же могу сказать, что это превзошло все мои ожидания… Но разве ты не хочешь еще о чем-нибудь спросить меня?

Луиза задумалась на минуту.

– О чем я должна спросить тебя? – проговорила наконец она. – Может быть, о том, можем ли мы еще когда-нибудь это повторить?

– Что? – рассеянно отозвался он.

«Снова не тот вопрос?» – подумала Луиза.

– Я не знаю, о чем еще должна спросить вас, ваша светлость, – призналась она. – В конце концов, я ведь занималась этим в первый раз! Надеюсь, вы сами это поняли…

– Прекрати называть меня «ваша светлость», Луиза! Меня зовут Брэй! Понял ли я, что для тебя это первый раз? Разумеется, понял!

– Тогда почему вы… почему ты так сердишься, что я, возможно, чего-то не понимаю, что я не знаю каких-то правил?

– При чем тут правила? Правил здесь никаких нет… – Брэй рассеянно провел рукой по волосам, словно дивясь непонятливости Луизы. – Я думал, ты спросишь меня, собираюсь ли я жениться на тебе теперь, когда забрал твою девственность…

– Я думала, – смущаясь, произнесла она, – ты сам мне это пообещаешь до того, как мы занялись этим…

– А разве я не пообещал тебе? Да, мы оба были ослеплены страстью, но тем не менее мне казалось, что я тебе все ясно сказал и что ты все поняла… Ты, кажется, даже дважды сказала мне, что прекрасно осознаешь, что мы делаем…

– Да, я действительно тебе так сказала. Но это означало лишь одно: я осознаю, что в результате потеряю девственность, а женишься ли ты на мне – об этом речи не было…

– Я решил, будто, когда ты мне сказала, что все отлично осознаешь, ты имела в виду именно это!

– Что ж, – пожала плечами Луиза, – похоже, мы просто не поняли друг друга.

– Ты, кажется, сказала, что тебя не волнуют последствия.

– Пусть они не волнуют и тебя, Брэй. Что случилось, то случилось…

– А тебе не приходило в голову, что от этого вообще-то можно забеременеть?

У Луизы вдруг словно все похолодело внутри. Увлеченная страстью, об этом она действительно как-то не подумала.

Собравшись с духом, Луиза произнесла:

– Зачем заранее волноваться? Может, я еще не забеременею…

– Луиза… – Тон герцога был серьезным и даже патетичным. – Давай все-таки решим этот вопрос раз и навсегда. Если ты еще не забыла, я обещал жениться на тебе, если ты сама меня об этом попросишь… Что ж, тебе осталось только попросить!

Луиза задумалась. Возможность выйти замуж за человека, в которого она – что уж там скрывать! – влюбилась до безумия, была, конечно, заманчивой… Вот только смогут ли они стать настоящей семьей? Сама она будет, может, и счастлива, но как быть с сестрами? Ведь его светлость их терпеть не может настолько, что едва способен сохранять спокойствие в их присутствии…

– Нет, Брэй, – заявила она решительно, – замуж за тебя я не пойду. Думаю, тебе пора…

– Луиза, после того что сейчас произошло между нами, у тебя просто не осталось выбора…

– Пока я не вышла за тебя замуж, у меня всегда есть выбор, выходить за тебя или не выходить! Я не собираюсь просить тебя жениться на мне и я не выйду за тебя, если ты меня попросишь!

– Можешь не беспокоиться, – усмехнулся он, – не попрошу!

– Ну вот и отлично! А теперь уходи, пока не вернулись Гвен и миссис Колтраст.

– Боишься, что Колтраст сразу же поймет, что произошло, и заставит тебя выйти за меня замуж?

Подхватив свой плащ, Брэй небрежно перекинул его через плечо. Через минуту он уже выбежал из дома, громко хлопнув дверью.

Глава 23

В душе печальной

Мне не найти приятных, милых слов.

У. Шекспир. Бесплодные усилия любви, акт V, сцена 2

Сидя в неудобных креслах в вестибюле суда, Луиза и миссис Колтраст поджидали адвоката. Луиза предпочла бы сразу встретиться с председателем суда или лорд-канцлером, но ей сказали, что сначала нужно пообщаться с адвокатом, ибо, если тот сразу отклонит ее прошение, нужда общаться с кем-то еще отпадет сама собой.

На то, чтобы уговорить миссис Колтраст сопровождать ее, у Луизы ушло целых три дня. Согласия дамы удалось добиться лишь после того, как Луиза уверила ее, что миссис Колтраст не придется играть иной роли, чем при походе в гости или на бал, компаньонке даже не придется ничего говорить или делать – все, что надо, Луиза сделает сама. К тому же Луиза поклялась компаньонке, что дядюшка не узнает, что сестра его жены сопровождала Луизу в этом походе.

О том, что рассталась с девственностью, Луиза нисколько не сожалела. Более того, ей очень хотелось бы повторить эту ночь. Однако Луиза понимала, что о Брэе ей все-таки лучше забыть. Она обязана заботиться о сестрах, а выйдя замуж и родив детей, она вряд ли сможет уделять им должное внимание. Так что чем раньше она порвет с Брэем и забудет о нем, тем лучше. Тем более что Брэй терпеть не может ее сестер…

Наконец, после часа ожидания, во время которого Луиза была вынуждена выслушивать беспрерывное ворчание миссис Колтраст, их пригласили к адвокату, мистеру Джорджу Таргуду.

– Заходите, заходите! – приветствовал их Таргуд – толстый приземистый господин в большом завитом и напудренном парике. – Как поживаете, милые дамы?

– Спасибо, сэр, прекрасно! – ответила Луиза, проходя в небольшой кабинет и с удовлетворением отметив про себя, что адвокат вроде бы весьма приветливый и обходительный.

Таргуд выдвинул два стула, предлагая посетительницам сесть, и прошел за стол, погрузив свое грузное тело в большое кожаное кресло, скрипевшее под ним при малейшем движении. Обмакнув перо в чернильницу, он пододвинул к себе лист бумаги.

– Чем могу служить, милые дамы? – тем же дружеским тоном спросил он.

– Я хотела бы попросить о встрече с председателем суда или лорд-канцлером, – ответила Луиза. – Я хочу, чтобы мне и моим сестрам назначили другого опекуна.

– К сожалению, – улыбнулся Таргуд, – у председателя и лорд-канцлера слишком много дел, и они не могут принимать всех желающих. Надеюсь, вы понимаете это… Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, а если на какие-то не смогу, то передам их председателю и лорд-канцлеру. К сожалению, на то, чтобы дождаться их ответа, уйдет несколько дней.

«Ничего не поделаешь, – подумала Луиза, – видно, действительно придется подождать…»

– Дело в том, – заговорила она, – что мой дядя, лорд Уэйбери, поручил опекунство надо мной и моими четырьмя сестрами герцогу Дрейкстоуну…

– Помню, помню! – оживился Таргуд. – Отлично помню! Признаться, мы все были немало удивлены и никак не могли понять, что вдруг заставило лорда Уэйбери это сделать, пока он не объяснил, что собирается надолго покинуть страну… Но еще больше нас удивило, что его светлость не возражал принять на себя опекунство.

– Так вот, я хотела бы, сэр, чтобы суд освободил его светлость от этой обязанности и назначил нам другого опекуна.

– Что? – От изумления Таргуд даже уронил перо. – Вы, должно быть, шутите, мисс?

– Нет, я совершенно серьезна.

Мистер Таргуд перевел взгляд с Луизы на миссис Колтраст – и вдруг расхохотался.

– Я не знаю, что вы задумали, мисс Прим, – произнес он, откинувшись в кресле и сцепив толстые пальцы на животе, – но если желаете шутить, то вы выбрали для этого неподходящее место. Прошу не отнимать у меня время: меня ждут настоящие, серьезные дела. – Адвокат начал подниматься из-за стола.

– Погодите, мистер Таргуд, – попыталась остановить его Луиза, – уверяю вас, это не шутка! Я даже не знаю, как такое могло прийти вам в голову… Я считаю, что герцог Дрейкстоун совершенно неподходящий человек для того, чтобы быть нашим опекуном, и хотела бы попросить лорд-канцлера назначить нам другого опекуна… Или я не имею на это права?

– Разумеется, вы имеете право, мисс, обратиться с подобной просьбой, – отвечал адвокат, садясь обратно в кресло, – но для того, чтобы вам назначили другого опекуна, должны быть веские причины. Чем вас не устраивает его светлость? Что плохого он сделал вам или вашим сестрам?

– Пока что, слава богу, ничего. Но, думаю, вам приходилось слышать, сэр, какая у него репутация! Вы ведь, я полагаю, давно живете в Лондоне, а потому наверняка наслышаны об этом еще больше меня… Хороший ли пример он будет подавать моим сестрам? Наш отец был сельским священником, сэр, и воспитывал нас в целомудрии, но в то же время горячо любил и был с нами мягок и ласков. А его светлость известен на весь Лондон как дебошир и картежник, да и ругается порой такими словами, что отнюдь не предназначены для ушей юных девушек. А моих сестер он просто терпеть не может! Однажды он даже назвал их поросятами…

– Поросятами? – усмехнулся адвокат.

– Надеюсь, – продолжила Луиза, – того, что я сказала, сэр, достаточно, чтобы вы сами согласились, что его светлость – неподходящий опекун для моих сестер! Поэтому я желала бы, чтобы его заменили на более серьезного и респектабельного джентльмена, желательно не очень молодого, который бы относился повнимательнее к моим сестрам.

Таргуд с озадаченным видом перевел взгляд на миссис Колтраст:

– А вы что скажете, мадам? Что-то вы молчаливы… Солидарны ли вы с требованием мисс Прим подыскать ей другого опекуна?

– Абсолютно несолидарна! – заявила вдруг та.

– Миссис Колтраст! – Удивлению Луизы не было предела. – Как вы можете?!

– Ты ожидала от меня чего-то другого? – пожала плечами та. – Все, что ты здесь говорила, полный бред, и ты сама отлично знаешь это! Мистер Таргуд, – обратилась она к адвокату, – я сестра жены лорда Уэйбери, а здесь нахожусь лишь потому, что я компаньонка Луизы и вынуждена сопровождать ее повсюду. И я уже, кажется, сто раз ей говорила: вряд ли она сможет выиграть иск против его светлости хотя бы потому, что он все-таки не кто-нибудь, а герцог…

– Боюсь, что миссис Колтраст права! – покачал головой адвокат.

У Луизы уже все кипело внутри, но она постаралась не подавать виду.

– Я бы все-таки попросила вас, мистер Таргуд, – произнесла она холодно, – передать лорд-канцлеру, что я желала бы встретиться с ним и обговорить этот вопрос.

– Будьте уверены, мисс Прим, обязательно передам. – Таргуд встал и подошел к дверям. – А теперь, дамы, с вашего позволения, меня ждут другие дела.

Луиза вышла из кабинета адвоката с высоко поднятой головой, хотя на сердце у нее было муторно. Миссис Колтраст последовала за ней.

– Надеюсь, теперь ты наконец оставишь свою глупую идею о перемене опекуна? – спросила компаньонка, когда они вышли из здания суда. – Тем более что ты, похоже, единственная, кому не нравится его светлость. Насколько я могу судить, ни одна из твоих сестер вовсе не настроена против него. Во всяком случае, прогулка в парке, которую устроил его светлость, им очень понравилась… Мне кажется, моя дорогая, настоящая причина твоих капризов вовсе не твои сестры, а ты сама! И дело здесь вовсе не в репутации его светлости, а в твоем сердце, Луиза…

Ничего не ответив, девушка ускорила шаг.

Глава 24

Как бьется сердце… Сердце так и пляшет…

Но не от счастья, не от счастья, нет…

У. Шекспир. Зимняя сказка, акт I, сцена 2

Брэй сам не знал, как назвать то чувство, которое мучило его. Он мог бы провести ночь с любой женщиной, стоило только захотеть, так почему же все время думал только о Луизе?

Третий вечер подряд он ходил на балы, чтобы посмотреть, как она вальсирует с лордом Биттерхавеном. Брэй даже начал подсчитывать, сколько танцев они уже станцевали вместе. В общей сложности выходило не меньше восьми, а возможно, и больше. Не исключено, что Брэй просто сбился со счета.

Умом Брэй отлично понимал, что, кроме танцев, исполненных ради соблюдения бального этикета, Луизу с Биттерхавеном ничто не связывает, но тем не менее, сколько ни пытался заставить себя не ревновать, у него не получалось. Сколько раз он испытывал искушение подойти к ним прямо во время очередного тура вальса и разорвать объятия…

Сам же Брэй за все это время не только ни разу не потанцевал с Луизой, но и не перекинулся с ней хотя бы словом. Да и она, судя по всему, не горела желанием подойти к нему и начать разговор.

С того вечера, когда Брэй занимался любовью с Луизой, прошло уже три недели, но события того вечера были так же свежи в памяти, как если бы это было вчера. Но самым странным для Брэя было даже не то, что он скучал по Луизе. По ее сестрам, как ни странно, он скучал едва ли не меньше. Выросли ли у Бонни, наконец, недостающие зубы? Научилась ли Лилиан лучше играть на фортепьяно? Как дела у Сибил? Иногда Брэю даже казалось, что ему не хватает их дружного, счастливого смеха, который он раньше терпеть не мог.

Мимо Брэя прошел официант с подносом, и Брэй взял себе бокал красного вина. Но тут он увидел лорда Санберна, подходящего к нему.

– Добрый вечер, ваша светлость! – поздоровался тот.

– Добрый вечер, – сухо ответил Брэй, не глядя на Санберна и обводя глазами зал.

Общаться с этим сплетником у него сейчас не было ни малейшего желания. Однако лорд либо не заметил холодности Брэя, либо не придал этому значения, поскольку как ни в чем не бывало затараторил:

– Позвольте полюбопытствовать, ваша светлость: прошла вот уже едва ли не половина бального сезона, а вы, если не ошибаюсь, до сих пор так ни разу и не потанцевали с мисс Прим…

– В самом деле? – фыркнул Брэй. – Как вы наблюдательны!

– Не я один. Многие находят это весьма странным.

– И что же в этом странного? – спросил Брэй, по-прежнему не глядя на напыщенного лорда.

– А сами-то вы не находите это странным?

– Представьте себе, нет. Вот вы, например, сами-то с ней танцевали?

– Т-танцевал, – запнувшись – очевидно, от неожиданности вопроса, произнес Санберн. – Должен же кто-то танцевать с мисс Прим, если уж вы не танцуете! Мало того, вы, похоже, с ней даже не разговариваете. Если не ошибаюсь, первый и последний раз вы разговаривали с ней на первом балу сезона. С тех пор уже прошел целый месяц.

Брэй и сам без напоминаний с чужой стороны отлично помнил, сколько времени с тех пор прошло.

– С каких это пор, Санберн, вы начали проявлять столь пристальное внимание к моей личной жизни? – усмехнулся он.

– Вы так и не ответили, ваша светлость, почему вы так упорно избегаете общества мисс Прим, – как ни в чем не бывало повторил тот.

Отпив глоток из своего бокала, Брэй протянул его Санберну.

– Подержите-ка!

– Что вы себе позволяете, ваша светлость? Я вам не слуга! – скривился Санберн.

Не обращая на возмущенного лорда ни малейшего внимания, Брэй направился через весь зал, пробираясь сквозь толпу и, как всегда, вежливо кивая вдовам и старым девам. Некоторым из них он даже поцеловал ручку и перекинулся с ними двумя-тремя словами, но ни с одной не задержался надолго. Но тут снова заиграла музыка, и Брэй пригласил на танец первую подвернувшуюся под руку даму – не очень молодую, но еще довольно-таки привлекательную вдову-виконтессу. Луиза же танцевала этот танец с новым кавалером – помоложе и посимпатичнее, чем лорд Биттерхавен. Брэй, кажется, даже встречал этого молодого человека где-то раньше, только вот как его зовут – никак вспомнить не мог.

Мисс Гвен тоже танцевала – с мистером Стандишем.

«Стало быть, – отметил про себя Брэй, – еще не успела разочароваться в этом проходимце!»

Брэй о чем-то разговаривал с виконтессой, однако взгляд его был прикован к Луизе. Новое бледно-розовое платье весьма ей шло, разве что декольте было уж слишком откровенным… Интересно, куда смотрела миссис Колтраст, если позволила ей появляться с таким декольте? Неудивительно, что молодой франт, с которым она танцевала, так и пожирал взглядом ее грудь, даже не слушая, что она говорит ему… У Брэя все кипело внутри. Еще минута – и он бы, не сдержавшись, подошел к этому пижону и оторвал ему голову, но тут, слава богу, танец кончился.

Брэй проводил виконтессу к ее месту на стуле у стены, радуясь в душе, что после танца с ней может считать свой долг на сегодня исполненным. Зачем он вообще сюда пришел, на этот бал? Смотреть, как Луиза танцует с другими, было выше его сил…

«Не пытайся обмануть сам себя, – усмехнулся Брэй своим мыслям, – ты отлично знаешь, для чего явился сюда…»

Более того, Брэй не раз и не два замечал, что Луиза, судя по всему, сама все время ищет его взглядом в толпе: неоднократно его взгляд пересекался с взглядом ее голубых бездонных глаз, и мурашки пробегали у Брэя по коже… Брэй был готов поклясться, что тот вечер так же живо запечатлелся в памяти Луизы, как и в его памяти, и что она жаждет повторить его, как и он.

Брэй до сих пор не мог понять, почему Луиза после того, как они занимались любовью, отказалась выйти за него замуж. Иногда у него даже возникала мысль: может быть, она просто добилась от него того, чего хотела, и после этого он стал ей не нужен? Брэй отлично сознавал, что с таким мужем, как он, любой жене придется порой трудно… Но ведь и сама Луиза – девушка с характером, очень независимая. С такой любому мужу тоже будет нелегко. Не говоря уже о том, как он будет пристраивать замуж всю эту ораву сестер.

И тем не менее Брэя все равно безудержно тянуло к Луизе.

На протяжении тех двух лет, пока не познакомился с Луизой лично, Брэй втайне надеялся, что она сама не захочет пойти за него замуж. Но это было еще до того, как он впервые поцеловал Луизу, до того, как занялся с ней любовью… До того, как он полюбил ее.

Полюбил? Неужели это любовь? Брэй отлично владел искусством заставить женщину влюбиться в него. Но любил ли он сам когда-нибудь хоть одну? Это было совершенно не в его манере, по крайней мере до сих пор… Удивительно ли, что Луиза не захотела выходить замуж за такого человека?

«Не слишком ли сложное это объяснение? – вдруг подумалось Брэю. – Может быть, на самом деле все гораздо проще? Зачем ей, собственно, выходить за меня замуж? Я и так их с сестрами опекун, что позволяет им всем жить вполне беззаботно и безбедно. Плохо ли?»

Брэй обвел взглядом зал, пытаясь отыскать Ситона или Харрисона, но ни того ни другого нигде видно не было. Зато взгляд его наткнулся на Луизу, танцевавшую уже с новым кавалером. Брэй снова стал скользить взглядом по залу в надежде приметить какую-нибудь молодую леди, которую мог бы пригласить на танец, и вдруг заметил стоявшего у стены мистера Хопскотча, который, судя по всему, пристально за ним наблюдал.

Брэй готов был взорваться. Если бы Хопскотч сейчас подошел к нему и снова начал расспрашивать, когда же он наконец женится на мисс Прим, Брэй скорее всего не удержался бы и задал этому идиоту хорошую трепку при всех. На счастье, Брэй сейчас находился рядом с выходом на террасу, ведущую в сад, поэтому решил ретироваться туда.

Прохладный ночной ветерок освежил разгоряченное лицо Брэя, но, как назло, стоял туман, что снова напомнило ему ту роковую ночь… Кое-где виднелись обнимающиеся парочки.

Пройдя мимо фонтана с купидонами, Брэй заметил еще несколько парочек, уединившихся под покровом темноты. Смотреть на них ему совершенно не хотелось. Вопреки его ожиданиям, то, что он вышел из душного людного зала в сад, отнюдь не успокоило его нервы – как говорится, от себя не убежишь… Брэй, конечно же, мог бы пойти в этот вечер не на этот бал, а куда-нибудь в клуб поиграть в карты, но ему хотелось видеть Луизу, хотя он и сам не мог сказать, что причиняет ему бо́льшую боль: скучать без нее или смотреть, как она танцует с другими.

Внезапно слух Брэя уловил какой-то странный звук. Кажется, женский плач… Брэй инстинктивно прислушался.

– Что вы делаете?! – раздался девичий крик. – Отпустите меня!

Брэй оглянулся вокруг. Те парочки, которые находились в зоне его видения, как ни в чем не бывало продолжали целоваться. Стало быть, кричал кто-то другой.

Герцог пожал плечами. Какой-то подвыпивший франт пытается сорвать поцелуй с губ некой девицы против ее воли – какое ему, Брэю, до этого дело? Пусть сами между собой разбираются, в конце концов! Девушка и сама должна понимать, что если мужчина вдруг приглашает ее уединиться в саду, то отнюдь не для того, чтобы послушать пение соловья! Так уж устроен мир, нравится женщинам это или нет: мужчины созданы для того, чтобы командовать, женщины – чтобы им подчиняться.

Вот только мисс Прим, судя по всему, отнюдь не желает подчиняться, скорее напротив: уже настолько успела овладеть его мыслями, что, похоже, скоро он начнет подчиняться ей…

Брэй продолжил свою прогулку, но тут послышались звуки бегущих ног. Он обратил свой взгляд туда, откуда доносились эти звуки, и увидел убегавшую от кого-то Гвен. Сердце Брэя екнуло.

– Что случилось? – Брэй бросился за ней. – Мисс Гвен, подождите!

Гвен обернулась.

– Не надо, ваша светлость, прошу вас! – воскликнула она, всхлипывая. – Оставьте меня, я хочу побыть одна!

Брэй удержал было Гвен за руку, но, поскольку сидевшая неподалеку парочка прервала свои поцелуи и уставилась на них, тут же отпустил.

– Послушайте, мисс Гвен, – произнес он, – выбирайте сами: либо вы будете бегать здесь с заплаканными глазами и привлекать всеобщее внимание, либо сейчас же остановитесь и спокойно расскажете мне, что случилось.

– Ничего не случилось, – ответила девушка, пряча от него глаза. – Все в порядке!

– Нет, мисс Гвен, я же вижу, что не все в порядке!

Гвен наконец подняла взгляд на Брэя. В ее глазах стоял страх. Точно такой же взгляд был у ее брата, когда он понял, что его уже не спасти; в нем читался вопрос: «Почему это случилось именно со мной?» Брэю вдруг ужасно захотелось защитить и утешить это невинное создание.

– Расскажите мне, что произошло, – сказал герцог очень тихо и в то же время таким тоном, что Гвен наверняка поняла: он не оставит ее в покое, пока не добьется ответа.

– Ничего, – снова повторила девушка, однако, судя по ее лицу, в ней сейчас происходила какая-то внутренняя борьба.

– Если ничего не случилось, то откуда у вас кровь на губе?

– В самом деле? – Гвен потрогала пальцем нижнюю губу. – Должно быть, случайно прикусила, когда он…

Брэй слегка коснулся ее плеча, словно хотел сказать: «Отойдем немного, чтобы нас никто не видел…» Они сошли с дорожки и встали у стены, подальше от любопытных глаз.

На губе Гвен на самом деле не было крови, но Брэй нарочно сказал это, чтобы заставить ее признаться, что же все-таки произошло.

– Вы уединялись здесь в саду со Стандишем? – спросил он, протягивая Гвен платок.

– Нет. Одна. Клянусь вам, я была одна! – В глазах девушки по-прежнему стоял страх.

– Не лгите мне, мисс Гвен!

– Только, ради бога, не говорите Луизе, ваша светлость! – прошептала Гвен. – Сестра будет очень сердиться! Она не велела мне уединяться с ним… Даже советовала не думать, что он любит меня, пока он сам этого не скажет… Я не верила ей, но она оказалась права! Я сама во всем виновата…

– В чем вы виноваты, мисс Гвен?

– Он хотел поцеловать меня… Я не возражала. Я сама хотела, чтобы он меня поцеловал… Но затем он захотел дотронуться до меня. Я сказала, что не позволю ему, пока он не поклянется, что женится на мне, но он не послушался… А я-то думала, что он меня любит…

– Тише, – прервал ее Брэй. – Все ясно… Вытрите слезы, мисс Гвен. Вы же не хотите вернуться в бальный зал с заплаканными глазами и красным носом?

Девушка помотала головой, послушно вытирая слезы его платком.

– Разумеется, нет, – всхлипнула она. – Я не хочу, чтобы Луиза об этом узнала… Я была уверена, что он любит меня…

– Мужчины вообще подлые твари, мисс Гвен.

– Вы ведь не расскажете Луизе, что я оказалась такой дурой, ваша светлость? Обещайте, что не расскажете!

– Успокойтесь, не расскажу. Если вы не хотите, чтобы ваша сестра это знала, дело ваше: сами решайте, рассказывать ей или нет. Мое дело – сторона.

«А со Стандишем я разберусь!» – добавил Брэй мысленно.

– Спасибо, ваша светлость! – слабо улыбнулась Гвен.

Через плечо девушки Брэй вдруг увидел удалявшегося Стандиша.

– Мисс Гвен, сядьте вот сюда, – указал герцог на стоявшую неподалеку скамейку, – постарайтесь успокоиться и привести себя в порядок. А я немного прогуляюсь и скоро к вам вернусь. Только никуда не уходите! Хорошо?

Девушка молча кивнула.

Брэй быстро пересек лужайку и настиг негодяя.

– Вот вы где, Стандиш! – произнес он непринужденно. – А я везде вас искал… Позвольте на пару слов.

– Я слушаю вас, ваша светлость!

– Это разговор не для посторонних ушей, Стандиш. Пройдемте-ка вон за тот угол, чтобы нас никто не слышал…

Молодой человек последовал за герцогом.

Когда они завернули за угол, Брэй вдруг резко развернулся, схватил Стандиша за жабо, да так, что тот начал задыхаться, и довольно сильно ударил его о стену.

– Я знаю, приятель, что ты не из тех, кто привык, чтобы ему читали мораль, но позволь все же преподать тебе один урок, который я в свое время получил от отца. Мой отец, помнится, тогда сказал: «Не трогай невинных девушек, сынок, – к твоим услугам полно вдов и чужих жен. На худой конец можешь даже пойти в бордель, только не трогай молоденьких и невинных!» Надеюсь, я понятно изъясняюсь, Стандиш?

Стандиш попробовал было что-то ответить, но из горла его вырвался лишь невнятный хрип. Лицо у него пошло красными пятнами. Брэй схватил Стандиша за жабо еще сильнее, так что почти оторвал от земли.

– Ты все понял, приятель? В следующий раз, если я, не дай бог, снова поймаю тебя за чем-нибудь подобным, буду разговаривать с тобой уже гораздо серьезнее!

Брэй наконец отпустил Стандиша, и тот бессильно сполз по стене, пытаясь ослабить воротник и жадно глотая воздух.

– Вы с ума сошли?! – прохрипел он, когда к нему более или менее вернулся дар речи.

– И еще, приятель, – добавил Брэй. – Завтра же ты отправишь письмо мисс Гвен, в котором напишешь, что отказываешься от любых притязаний на нее, потому что такая порядочная девушка, как она, не заслуживает подобного негодяя.

– Я не стану писать никаких писем… – забормотал было Стандиш, но тут Брэй врезал ему ногой по колену.

– Что? – сердито прищурился Брэй. – Не слышу! Говори громче!

– Завтра же напишу, – пробормотал тот.

– Погоди, это еще не все. После того как убедишься, что мисс Гвен получила это письмо, сразу же уберешься из Лондона по крайней мере до конца этого бального сезона. Ты все понял? Иначе, как я уже сказал, у меня с тобой будет уже иной разговор!

– Я все понял, ваша светлость! – корчась от боли, простонал Стандиш.

– Ну вот и отлично!

Брэй вернулся к Гвен.

– Надеюсь, вы чувствуете себя уже лучше, мисс? – спросил он.

– Кажется, получше… У меня по-прежнему красный нос?

– Немного. Если кто-нибудь вдруг спросит почему, скажите, что, должно быть, от выпитого шампанского.

– Так и скажу. Спасибо, ваша светлость!

– Не за что. Я всего лишь исполнил свой долг. В конце концов, я все-таки ваш опекун… Я всегда к вашим услугам, мисс Гвен!

Девушка вдруг привстала и быстро поцеловала его в щеку. Это было так неожиданно, что Брэй даже опешил.

– Простите… – засмущалась Гвен. – Я, наверно, не должна была этого делать. Просто вы напомнили мне Натана – он тоже всегда заботился обо мне…

Гвен сравнила его с братом? Это показалось Брэю очень странным. Сам он никогда не воспринимал сестер Луизы как своих сестер.

– Не стоит благодарности, мисс Гвен, я всего лишь исполнил свой долг, – снова произнес он. – Вернемся лучше в зал!

Гвен послушалась, а Брэй еще некоторое время стоял, рассеянно потирая щеку. Каждый раз при общении с Луизой и ее сестрами он испытывал целую гамму каких-то совершенно новых для него чувств, которым затруднялся подобрать название.

Что делать с этими чувствами, Брэй не представлял, но противиться им ему с каждым днем становилось все труднее.

Глава 25

Поток глубокий медленно струится

И, хоть он с виду тих, таит измену.

У. Шекспир. Генрих VI, часть 2, акт III, сцена 1

Луиза не знала, сколько еще сможет притворяться, будто ей безумно весело, потому что на самом деле отнюдь не веселилась. Бальный зал казался ей каким-то уж слишком переполненным, музыка, разговоры и смех присутствовавших били по ушам, ожидание, когда вернутся миссис Колтраст и Гвен, нестерпимо затянулось. Луизе хотелось лишь одного – поскорее вернуться домой. Мысль о том, что ей предстоит посещать подобные балы еще целых две недели, казалась невыносимой. Неужели другие способны выдерживать целый месяц постоянных балов? Что ни вечер – одно и то же…

Танцевать Луиза любила, с новыми людьми знакомилась охотно, да и выпить бокал шампанского была не прочь – он поднимал настроение, – но сейчас все это уже начинало надоедать. С гораздо большим удовольствием она провела бы этот вечер дома с сестрами, играя с ними в какую-нибудь игру, занимаясь вышиванием или читая им на ночь сказку. Бонни, Сибил и Лилиан сейчас наверняка скучают по ним с Гвен…

– Спасибо вам за танец, – галантно поклонилась Луиза молодому человеку, с которым только что танцевала. – А теперь прошу извинить, мне нужно найти миссис Колтраст.

– Мисс Прим! – раздался вдруг чей-то голос.

Луиза обернулась. Перед ней стоял высокий полноватый джентльмен.

– Добрый вечер, – произнес он. – Не уверен, помните ли вы меня – мы с вами встречались на вашем первом балу, а потому позвольте представиться. Меня зовут Альфред Хопскотч.

– Простите меня, сэр, но я действительно вас не припомню. На том балу я познакомилась со многими…

– Возможно, вы не запомнили меня, мисс: нам тогда так и не пришлось поговорить как следует. С вами жаждали побеседовать столько людей, что мне это просто не удалось… Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

Луиза, окинув взглядом зал в поисках Гвен и миссис Колтраст, спросила:

– Прямо сейчас? Простите, сэр, но мне нужно найти свою сестру и компаньонку…

– Уверяю вас, мисс Прим, я отниму у вас не больше пары минут! Дело в том, что я имею честь выполнять распоряжения его высочества, и он просил меня кое о чем поговорить с вами. Но нам придется уединиться – это разговор не для посторонних ушей.

– Вы не ошиблись, сэр? – спросила Луиза, удивляясь, с чего вдруг у принца мог возникнуть к ней интерес.

– Ничуть, мисс, – невозмутимо ответил тот. – Отойдем вон в тот угол, если не возражаете.

– Хорошо, – пожала плечами она.

После того как они отошли и спрятались за какую-то огромную вазу, Хопскотч еще раз огляделся вокруг, чтобы убедиться, что их действительно никто не слышит, и начал:

– Мисс Прим, еще раз предупреждаю, что весь этот разговор должен остаться между нами. Как я уже сказал, дело очень важное и касается самого его высочества.

– Да, конечно, – кивнула Луиза, – я никому не скажу. Но, простите, мистер Хопскотч, я ума не приложу, какое дело может быть у его высочества к моей скромной персоне!

– В принципе дело не очень срочное: я мог бы встретиться с вами и завтра, принц не настаивал. Но я не привык медлить, когда речь идет о поручениях его высочества!

– Может быть, вы все-таки расскажете мне, в чем дело? – нетерпеливо перебила его Луиза.

– Его высочеству стало известно, что его светлость герцог Дрейкстоун поклялся вашему брату жениться на вас, а сам до сих пор не женился…

– Да об этом уже знает весь Лондон!

– Его высочество пытался напомнить герцогу, что если настоящий джентльмен дал клятву, то обязан ее исполнить. Но его светлость, похоже, не торопится…

– Позвольте полюбопытствовать, чем вызван столь пристальный интерес его высочества к этой истории? Поженимся мы с его светлостью или нет – наше личное дело! Осмелюсь предположить, что у принца наверняка есть дела поважнее.

– Личная жизнь подданных тоже составляет заботу его высочества, особенно если этот подданный – герцог. Своим нежеланием исполнять данную им клятву его светлость ставит под угрозу не только свою личную репутацию, но и честь всего семейства Дрейкстоунов.

Хопскотч умолк, выжидательно глядя на Луизу, но та молчала. На вопросы, когда же состоится ее свадьба с герцогом, Луиза давно уже перестала отвечать.

– Вы хотя бы спрашивали у герцога, когда он собирается жениться на вас? – спросил наконец Хопскотч.

– Разумеется, нет! – отрезала она.

– Его высочество настоятельно советует вам поинтересоваться этим как можно быстрее.

Луиза почувствовала, что начинает терять терпение.

– Боюсь, сэр, – сдвинула она брови, – что единственным моим ответом его высочеству будет следующее: мы с герцогом Дрейкстоуном уж сами как-нибудь разберемся, жениться нам или не жениться!

– Боюсь, что, услышав такой ответ, принц посоветует вам обоим еще раз все хорошенько обдумать. Дело в том, мисс Прим, что здесь замешано одно обстоятельство, имеющее значение, ни много ни мало, для всей Англии. Подробностей я, к сожалению, сказать не могу, но его светлости они известны. Ваша свадьба должна состояться не позднее июня…

Вся эта ситуация уже начинала напоминать Луизе сумасшедший дом.

– И каким же образом наша свадьба может иметь значение для всей страны?

– Как уже было упомянуто, я не вправе разглашать подробности. Могу лишь сказать, что если свадьба не состоится, то это будет иметь очень неприятные последствия…

«О господи!» – чуть было не воскликнула Луиза.

– Вы, кажется, сказали, мистер Хопскотч, что уже говорили с его светлостью об этом, – попробовала уточнить она. – И в разговоре с ним вы также настаивали, чтобы он женился на мне?

– Да, я беседовал с герцогом, и не раз, – кивнул тот. – Уверяю вас, мисс, это дело огромной важности! Если вам дорого благосостояние нашей страны…

«Должно быть, принц заключил очередное пари – на сей раз, поженимся мы с его светлостью или нет, – подумала Луиза. – Подобное пари, если верить слухам, давно уже заключает едва ли не весь Лондон… Но при чем здесь благосостояние Англии?»

Луизу вдруг как молнией пронзила новая догадка. Теперь ей стало ясно, почему на самом деле Брэй приходил к ней вечером: не для того, чтобы утешить ее, не потому, что испытывал к ней какие-то теплые чувства… Брэй явно рассчитывал, что, после того как она отдаст ему свою девственность, у нее просто не останется другого выхода, кроме как выйти за него замуж…

– Итак, мисс Прим, – прищурился Хопскотч, – может ли его высочество рассчитывать на ваше взаимопонимание?

– Хорошо, сэр, если вы настаиваете, – произнесла Луиза, – я поговорю об этом с его светлостью. Но как вам, должно быть, известно, герцога трудно заставить что-то сделать, если он сам того не захочет.

Улыбнувшись, Хопскотч расправил свое жабо.

– Его высочество будет весьма благодарен вам, мисс Прим, если вы пойдете навстречу его пожеланиям! – еще раз повторил он и удалился.

К Луизе подошла миссис Колтраст.

– Кто это такой? – поинтересовалась она.

– Назвался Альфредом Хопскотчем, – ответила девушка.

– А почему ты стояла с ним здесь в углу?

– Мы разговаривали о принце, – рассеянно ответила Луиза, думая в этот момент совсем о другом. Рассчетливый поступок Брэя выводил ее из себя.

– Альфред Хопскотч? – переспросила Колтраст. – Не припомню, чтобы когда-нибудь слышала о таком… У него есть какой-то титул?

– Об этом он ничего не сказал, а я не спрашивала.

– Я могу разузнать, если это тебя интересует.

– Спасибо, миссис Колтраст, нисколько не интересует.

– Почему? – пожала плечами компаньонка, глядя вслед удалявшемуся Хопскотчу. – Да, он не бог весть какой красавец, но все же довольно-таки недурен… Он случайно не упоминал, женат ли?

– Нет, не упоминал. А спросить его об этом мне не пришло в голову – мы разговаривали совсем о другом.

– Ладно, не важно, он, кажется, уже уходит с бала. Как-нибудь попробую разузнать о нем поподробнее… Я ищу Гвен. Ты не знаешь, куда она пропала?

Луиза обвела взглядом зал.

– Не знаю… Всего несколько минут назад я ее видела, она танцевала с мистером Стандишем…

– Поищи ее в том конце зала, а я поищу в этом. Наверное, тоже прячется где-нибудь в углу за вазой, как и ты.

– Хорошо, – кивнула Луиза. – Встречаемся у дверей. Честно говоря, я уже хочу домой.

– Что-то ты повадилась едва ли не каждый вечер рано уходить с бала! – проворчала Колтраст. – Если так и дальше пойдет, то ни ты, ни Гвен никогда не найдете себе мужей… Ладно, хорошо, будь по-твоему. Встречаемся у дверей.

«Найду сначала Гвен, – подумала Луиза, – а потом Брэя и скажу ему, что теперь мне известно, зачем он тогда приходил…»

Внимание Луизы вдруг привлекло какое-то движение, которое она уловила краем глаза. Обернувшись, девушка увидела открывшуюся дверь террасы и входившую Гвен. Вслед за ней Луиза ожидала увидеть Стандиша, но вместо него почему-то вошел Брэй.

У Луизы словно все оборвалось внутри. Что это значит? Брэй уединялся в саду с ее сестрой? Луизу переполняли противоречивые чувства, и она не могла сказать, которое из них сильнее: боль от предательства Брэя, ревность или желание оградить сестру от этого проходимца. Луиза готова была многое простить Брэю: и то, что не объявлялся целых два года, и то, что терпеть не мог ее маленьких сестер, и даже то, что скрывал от нее, что в этой истории каким-то образом замешан принц. Но простить то, что он едва ли не у нее на глазах флиртует с ее сестрой, было выше ее сил.

Она решительно подошла к Брэю и смерила его таким взглядом, что тот застыл, словно пригвожденный к месту.

– Брэй, кто дал тебе право заигрывать с моей сестрой? – ледяным тоном спросила она, убедившись, что их никто не слышит.

На мгновение в глазах Брэя что-то мелькнуло, но затем его взгляд снова стал бесстрастным. Брэй скрестил руки на груди.

– Луиза, – насмешливо произнес он, – пора бы тебе уже понять: я всегда делаю только то, чего хочу сам, и ни перед кем не отчитываюсь!

– Делай что хочешь, отчитывайся перед кем бы то ни было или не отчитывайся – мне до этого дела нет, когда это не касается меня и моей сестры! Впрочем, чего иного можно ожидать от вас, ваша светлость? Ты всегда был негодяем, Брэй, и с каждым днем я убеждаюсь в этом все больше и больше! Я уже не говорю о том, что ты соблазнил меня, надеясь жениться на мне из-за того, что у тебя там какие-то тайные игры с его высочеством… Но знай: мою сестру соблазнить тебе не удастся!

Дверь террасы снова приоткрылась, и Луизе пришлось подвинуться, чтобы впустить входившую пару.

– Подожди… – нахмурился Брэй. – Что ты сказала о принце?

Луиза понимала, что подобные разговоры лучше вести не при свидетелях – две-три дамы уже начали коситься на них, – но ей сейчас было все равно.

Стараясь все же говорить не очень громко, Луиза продолжила:

– Я знаю, что ты уже успел заключить какую-то тайную сделку с его высочеством относительно меня. Некто Хопскотч только что поведал, что принц почему-то хочет заставить тебя жениться на мне. Якобы этой свадьбой ты каким-то непонятным образом спасешь едва ли не всю Британию… Но знай: я за тебя не выйду, даже если Британии будет угрожать какой-нибудь новый Наполеон!

– Что ж, – спокойно ответил Брэй, – как хочешь, дело твое.

– Ты не возражаешь? – удивилась она.

– Хопскотч поведал тебе какие-нибудь подробности этого дела? – вместо ответа спросил он.

– Никаких подробностей, одни туманные намеки на то, что если я за тебя не выйду, то от этого якобы каким-то образом разразится какой-то грандиозный скандал.

– Луиза, когда наш принц заключил пари, что мы с тобой поженимся, он поставил на кон собрание древних греческих мраморных скульптур.

– Что? – Луиза отчаянно заморгала.

– Ты не ослышалась. Его высочество изволил заключить пари с австрийским эрцгерцогом и поставил на кон коллекцию. Если мы с тобой не поженимся до начала июня, эти сокровища отойдут Австрии. Мистер Хопскотч уже не раз давал мне понять, что принц настаивает на нашей с тобой свадьбе.

– Про скульптуры мне Хопскотч ничего не говорил!

– Да он и мне не велел рассказывать об этом кому бы то ни было… Но, как я уже говорил, я всегда делаю что хочу и плюю на чужое мнение. И уверяю тебя: когда я в тот вечер шел к тебе заняться любовью, принц с его коллекцией был здесь абсолютно ни при чем. Я даже и не думал о нем в тот вечер! И мне совершенно все равно, в каком музее будут пылиться эти чертовы скульптуры, в английском или в австрийском… Если его высочество их упустит, надеюсь, это послужит ему уроком впредь быть осторожнее и не заключать столь безумные пари!

Луиза пыталась вникнуть в смысл сказанного Брэем, но слова его казались ей лишенными всякого смысла. При чем здесь какие-то мраморные скульптуры? Но Брэй, не давая ей опомниться, продолжил:

– А что касается Гвен, неужели ты действительно подумала, что я буду соблазнять твою сестру, после того как занимался любовью с тобой?

Во взгляде Брэя так явственно читалось, что он поражен и обижен столь нелепым подозрением, что девушка готова была поверить ему.

– Разумеется, нет, – прошептала она, но тут же поспешила добавить: – Не знаю… А что мне прикажешь думать, если я вижу ее возвращающейся из сада вместе с тобой?

– А ты не допускаешь, что мы с ней могли просто гулять и разговаривать? Луиза, – вздохнул вдруг он, – я тебя не узнаю… Подобные обвинения оскорбляют меня! Если хочешь знать подробности, расспроси ее сама, в конце концов!

«Твои обвинения оскорбляют меня!» Луиза не верила своим ушам. Неужели Брэй действительно это сказал? От него можно, конечно, ожидать чего угодно, но подобных слов – меньше всего. Это было так непохоже на того Брэя, которого до сих пор знала Луиза.

– И ты еще смеешь предъявлять мне какие-то претензии? Явился в мой дом только через два года после того, как дал моему брату клятву жениться на мне… И потом, что за предложение ты мне сделал? Ты считаешь, что это нормальное предложение руки и сердца? По-моему, это был просто приказ, не терпящий возражений! А потому мой ответ: спасибо, ваша светлость, но замуж я за вас не пойду! Не нужно мне такого счастья!

Брэй тяжело дышал и молчал. И вдруг, совершенно неожиданно для него – возможно, и для себя тоже, – Луиза ударила его по щеке. Звук пощечины эхом отозвался в зале.

– Не боитесь меня бить, мисс Прим? – усмехнулся Брэй. – Послушать вас, так я просто чудовище, от одного прикосновения к которому можно умереть!

– Не беспокойтесь, ваша светлость, я живучая! – в тон ему ответила Луиза.

Повернувшись, она увидела, что на нее смотрят едва ли не все присутствующие. Даже музыканты прекратили игру. Наверняка их с Брэем перепалку слышали человек десять как минимум…

Гордо расправив плечи, Луиза пошла прочь. Ей было все равно: пусть глазеют, пусть потом о ней сплетничает хоть весь Лондон, пусть пишут что хотят бульварные газетенки… Луиза нисколько не сожалела, что дала зарвавшемуся герцогу пощечину. Он давно это заслужил!

От этой мысли у Луизы вдруг стало легко на душе, словно гора свалилась с плеч.

Луиза шла сквозь толпу, не оборачиваясь и ожидая от окружающих чуть ли не свиста. Но – странное дело – вместо него вдруг послышались хлопки и возгласы одобрения, сначала единичные, затем все больше и больше…

– Отлично, мисс Прим! – кричала толпа. – Давно пора! Вы получили по заслугам, ваша светлость!

Но Луиза так же не обращала внимания на эту хвалу, как не отреагировала бы и на свист. Она шла через зал, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Сейчас ей хотелось лишь одного – поскорее найти Гвен и миссис Колтраст и уехать отсюда.

Брэй рассеянно потер горевшую щеку. Кто бы мог подумать, что в изящной ручке Луизы может быть столько силы?

Он совершенно не ожидал этой пощечины, но в глубине души не мог не признать, что давно ее заслужил.

– Ты заметил, что окружающие на ее стороне? – усмехнулся подошедший Харрисон. – Они считают, что тебе досталось поделом.

– И они правы, – поддержал его Ситон, подходя с другой стороны.

– Сказать тебе, что они еще думают? – спросил Харрисон.

– Что я сейчас должен побежать за ней, заключить ее в объятия, просить прощения и признать свою вину при всех… – хмуро произнес Брэй.

– Ну уж поцеловать-то ты ее, я думаю, мог! – снова усмехнулся Харрисон. – Тебе не впервые целовать девушку на людях…

– Не надо, Харрисон, – перебил его Ситон. – Сейчас совсем не тот случай. Брэй все-таки уже не двадцатилетний юнец, а мисс Прим не имеет ничего общего с теми девицами, которых он когда-то целовал у всех на виду. Да и целовал он их тогда в основном лишь ради того, чтобы шокировать своего отца. К тому же тогда на него глазели всего лишь несколько случайных прохожих, а не огромная толпа, как сейчас.

Харрисон лукаво посмотрел на Брэя.

– Все это, может быть, и так, но если бы ты сейчас ее поцеловал, то оправдал бы ожидания всех этих жадных до сплетен людей…

– Возможно, – кивнул Брэй, – но целовать я ее все равно не буду. Пойдемте лучше куда-нибудь, где можно как следует выпить, джентльмены!

Глава 26

С сильным не поспоришь.

В. Шекспир. Все хорошо, что хорошо кончается, Акт II, сцена 3

Брэй сам от себя не ожидал, что на следующий день после того, как получил пощечину от Луизы, будет ожидать ее появления в ее же гостиной. Но иного выхода у него не было. Луиза, может, и была права в том, что он не святой и, возможно, действительно заслуживал от нее пощечину. Но если она публично объявила ему войну, Брэй принимает этот вызов. Как говорится: хорошо смеется тот, кто смеется последним…

Именно это он и собирался сейчас объявить Луизе.

– Добрый день, ваша светлость! – проговорила Луиза, входя в комнату и демонстративно занимая место подальше от Брэя.

Однако особой агрессивности в ее взгляде не было заметно, и это почему-то раздражало Брэя, приготовившегося к серьезной перепалке. Или, может, Луиза просто села поближе к двери, чтобы в случае опасности ретироваться?

– Признаться, ваша светлость, я удивлена: вот уж чего не ожидала, так это вашего визита…

«Как она соблазнительна! – подумал вдруг Брэй. – Нарочно, что ли, распустила волосы, чтобы подразнить меня? Знает ведь, что такой она мне нравится больше… А почему она выглядит такой испуганной? Неужели решила, что я буду требовать сатисфакции за ту пощечину?»

Усилием воли Брэй отогнал ненужные мысли и заставил себя вспомнить, зачем сюда пришел.

– Да уж, – усмехнулся он, – готов поспорить на что угодно, что ты действительно меня не ждала!

– Вот именно, – в тон ему съязвила Луиза. – Не секрет, что поспорить с кем-нибудь на что угодно ты всегда готов. Даже если это «что угодно» – бесценная коллекция старинных скульптур… С каждым днем я все сильнее и сильнее убеждаюсь, что у тебя нет ни стыда, ни совести! Для чего ты пришел сегодня? Чтобы дать мне возможность еще раз в этом убедиться?

Брэй, однако, заметил, что, произнося свои гневные слова, Луиза старательно отводила взгляд.

– Нет, Луиза, – произнес он, – я пришел преподать тебе урок.

– Урок? Какой ты можешь преподать мне урок? Я уже достаточно получила уроков от тебя, Брэй, горьких уроков. Но нет худа без добра: теперь уже не буду такой наивной. А если желаешь видеть Гвен, то ты пришел не вовремя. Сейчас ее нет дома. Они с миссис Колтраст пошли играть в карты к какой-то знакомой…

«Хочешь держаться от меня подальше, – подумал Брэй, – что ж, я сам к тебе подойду…»

Он приблизился к Луизе и встал к ней почти вплотную. Однако если Луиза и испугалась, на ее лице это никак не отразилось: она смотрела на него с презрением и с таким чувством собственного достоинства, что Брэй невольно зауважал ее еще больше.

– Не говори ерунды, Луиза, – стараясь быть таким же спокойным, произнес он. – Ты отлично знаешь, что я пришел сюда не для того, чтобы увидеть Гвен. Ты считаешь, что тебе уже известны все мои секреты. Мне тоже известен один твой секрет. Я узнал, что ты обращалась в суд с просьбой назначить тебе и сестрам другого опекуна.

– Ты узнал об этом только сейчас? – усмехнулась она. – Ловко же работают твои шпионы, Брэй! Я подала этот иск уже две недели назад…

– Какие шпионы? При чем тут шпионы? Подала ты иск, может быть, и давно, однако до лорд-канцлера твоя просьба дошла сейчас. Но как только она до него дошла, он тут же связался со мной.

– Похоже, – снова усмехнулась Луиза, – тебя расстроила эта новость?

– Возможно, – уклончиво сказал Брэй.

Мысли его были заняты совсем другим. Ему вдруг нестерпимо захотелось обнять Луизу, прижать к себе, целовать до беспамятства и не отпускать, пока она не начнет умолять его, чтобы он женился на ней…

– Брэй, – проговорила Луиза, – я, кажется, никогда не скрывала от тебя того, что собираюсь хлопотать о том, чтобы нам назначили другого опекуна. Я сказала тебе об этом еще во время самой первой нашей встречи!

– Ты тогда много чего говорила, но я думал, что тебе хватит ума не делать этого!

– А почему я не должна делать этого, Брэй? На мне все-таки лежит забота о моих сестрах! Имею я право принимать решения относительно того, что, на мой взгляд, будет для них лучше?

– Я не знаю, почему ты вдруг вообразила, будто забота о твоих сестрах лежит на тебе. Пока их опекуном официально являюсь я, забота о них лежит на мне!

– Вот что я тебе скажу! – Луиза сделала решительный шаг навстречу ему. – Семь лет назад умерла моя мама, потом отец, затем брат… На данный момент самым близким взрослым человеком для них являюсь я, и ради их блага я сделаю все, что в моих силах. И если я считаю, что им лучше иметь другого опекуна, то добьюсь этого.

– Ты хочешь сказать, что я недостаточно или как-то не так забочусь о твоих сестрах?

– Да, именно это я и хочу сказать.

– Возможно, – покачал головой Брэй, – я действительно не святой. И свою не самую лучшую репутацию, о которой ты не устаешь повторять, я вполне заслужил. Но скажи: несмотря на все это, я хотя бы раз сделал что-нибудь плохое по отношению к тебе или к твоим сестрам?

– Пока нет.

– Тогда почему, черт возьми, ты хочешь другого опекуна?

– Потому что я знала с самого начала, что ты нам как опекун не подходишь. В присутствии Бонни и Сибил ты все время болезненно морщишься. Лилиан вытащил из экипажа грубо… Соблазнил меня – и не прошла неделя, как ты уже подбираешься к моей сестре… Любой нормальный человек скажет, что нам не нужен такой опекун!

– Да, признаюсь, детский визг действительно режет мне уши. И Лилиан я тогда, возможно, вытащил из экипажа не самым почтительным образом – однако, надеюсь, не сделал ей больно. А что до Гвен, то как тебе вообще могло прийти в голову, что я хочу ее соблазнить?!

– Так ты ее уже называешь просто по имени? Не «мисс Прим», и даже не «мисс Гвен»…

– Родственник не называет родственницу мисс и по фамилии.

– Вы что, ссоритесь? – раздался вдруг тоненький голосок.

Брэй и Луиза обернулись и увидели в дверях Бонни.

– Да нет, вам показалось, мисс Бонни, – поспешил уверить ее Брэй. – Просто поспорили кое о чем… Не так ли, мисс Луиза?

Луиза молчала, очевидно колеблясь, солгать сестре ради ее спокойствия или все-таки сказать правду.

Наконец вместо ответа Луиза спросила:

– Ты что-то хочешь, Бонни?

– Да. – Малышка перевела взгляд на Брэя. – Я хочу вам кое-что подарить, ваша светлость. Я ждала, когда вы снова придете к нам, чтобы передать вам подарок…

Бонни прошла к серванту и вынула из ящика лист бумаги. Подойдя к Брэю, она протянула лист ему.

Брэй взял его. Это был детский рисунок красками. Трава, цветы, ярко-голубое небо, огромное желтое солнце… В центре – повозка, полная людей, рядом – сцена кукольного театра.

– Я сама все это нарисовала! – не без гордости заявила девочка. – Это был лучший день в моей жизни!

Брэй смотрел на улыбающееся личико Бонни – и он понял, что до сих пор ни разу ни от кого не получал подарков. Разумеется, от матери и отца Брэй всегда получал что хотел, но, кроме них, никто ему ничего не дарил, хотя сам он бессчетное число раз жаловал подарки женщинам: своим любовницам – драгоценности и деньги, а девушкам из порядочных, благородных семейств – цветы и конфеты.

– Я так польщен, – произнес Брэй, – что даже не знаю, что и сказать!

– Почему бы вам не сказать просто «спасибо», ваша светлость? – процедила Луиза сквозь зубы.

На личике Бонни почему-то отразилось недовольство.

– Если вам не нравится, ваша светлость, – проговорила она, – можете его не брать. В конце концов, я не очень хорошо нарисовала…

– Нет-нет, мисс Бонни, – поспешил уверить ее Брэй, – вы нарисовали даже очень хорошо… Я с радостью принимаю этот подарок! Подойдите сюда, дайте вас обнять!

Малышка с радостью подбежала к Брэю, и тот заключил ее в объятия.

Брэй нисколько не лукавил, когда сказал, что принимает подарок Бонни с радостью: никогда еще ни один подарок не был так дорог для него, как этот рисунок, преподнесенный от наивного и чистого детского сердечка… Ему хотелось обнять Бонни покрепче, но она такая маленькая и хрупкая по сравнению с ним, сильным и большим, что Брэй боялся причинить ей боль.

Брэй привстал на одно колено, чтобы малышке было легче его обнимать, и худенькие детские ручонки обвились вокруг его шеи.

От Бонни вкусно пахло душистым мылом и конфетами.

Брэя вдруг охватило то же желание защищать, которое он испытал, когда увидел заплаканную Гвен, хотя защита Бонни сейчас не требовалась. За свою жизнь Брэю приходилось обнимать бесчисленное количество женщин, но детей – практически никогда. Брэю казалось, что Бонни ему послал сам Бог, чтобы ему было о ком заботиться. И Брэй готов был, если понадобится, отдать за нее жизнь…

– Спасибо, Бонни! – с чувством произнес он. – Это самый красивый рисунок, который я когда-либо видел! Я буду хранить его всю жизнь, как величайшее сокровище!

Посмотрев через плечо Бонни на Луизу, Брэй вдруг заметил, что в глазах ее стоят слезы.

Брэй попытался вспомнить, сколько раз с тех пор, как впервые увидел Луизу, ему приходилось видеть слезы в ее глазах. Выходило, что этот раз был четвертым. И каждый раз причиной был он, Брэй.

Брэй не сердился на Луизу за то, что она злилась на него. В конце концов, роль опекуна ее сестер была совершенно новой для него – раньше Брэю не приходилось делать ничего подобного, – поэтому неудивительно, что он пока не очень хорошо справляется с этой ролью и многое делал не так…

В одном лишь Брэй был твердо уверен: отказываться от этой роли он не должен, а обязан приложить все усилия, чтобы справиться с ней как можно лучше.

Брэй разжал объятия и отпустил Бонни.

– Я должен тебе кое-что сказать, Луиза, – произнес он. – Нравится тебе или нет, но я считаю себя опекуном твоих сестер. Ты можешь не любить меня – в конце концов, это вовсе не обязательно, – но помешать мне быть их опекуном не сможешь.

Брэю вдруг вспомнилось, как Луиза пыталась убедить Гвен, что та должна дождаться, пока Стандиш сам не признается ей в любви. Ждала ли Луиза того же самого от Брэя? И мог ли он честно сказать, что любит ее?

– Луиза, – торжественно произнес он, – я сам не знаю, люблю ли тебя. Одно лишь могу сказать: я чувствую по отношению к тебе что-то особенное. Я все время думаю о тебе, я хочу быть с тобой… Любовь ли это? Не знаю… – Он подошел к ней на шаг ближе. – Я помню, Луиза, что когда-то сказал тебе, что возьму тебя в жены лишь в том случае, если ты сама об этом попросишь, но сейчас я сам прошу твоей руки. Ты выйдешь за меня, Луиза?

Брэй замолчал, пристально вглядываясь в лицо Луизы. Он чувствовал, что она сама неравнодушна к нему, но достаточно ли сильны ее чувства, чтобы она согласилась выйти за него замуж?

– Брэй, – нахмурилась Луиза, – как я могу выйти за тебя, если ты терпеть не можешь моих сестер? Всякий раз, когда Бонни или Сибил визжат либо громко смеются, ты морщишься и чертыхаешься! Ты даже не умеешь сказать ребенку «спасибо»!

«Луиза права, – подумал Брэй, – я действительно еще многого не умею… Но ведь всему можно научиться!»

– Я не могу доверить тебе моих сестер, – продолжала Луиза, – не могу на тебя положиться. У тебя просто не хватит терпения, чтобы жить с ними, а я не могу бросить их… Я боюсь, что от такой жизни ты в конце концов возненавидишь меня…

– Луиза, поверь, у меня достаточно терпения, чтобы жить в одном доме с твоими сестрами!

Брэю ранило душу, что Луиза снова отказывает ему. Если бы она знала, каких усилий ему стоило сделать ей предложение! Для Брэя это означало почти капитуляцию – он привык никогда ни в чем не уступать кому бы то ни было.

Может, ему стоило сказать об этом Луизе? Ведь это, как ничто другое, свидетельствовало о том, какую власть она получила над его сердцем…

– Не расстраивайтесь, ваша светлость! – сказала Бонни. – Если Луиза не хочет выходить за вас замуж, тогда выйду я!

Брэй уже готов был рассмеяться, но прикусил язык. Судя по выражению лица малышки, она не шутила, а говорила совершенно серьезно, и эта серьезность тронула его до глубины души.

– Я с удовольствием женился бы на вас, мисс, – улыбнулся он, – будь вы немного постарше!

– Тогда за вас выйду я, – заявила Сибил, появляясь в дверях. – Я старше Бонни!

– Старше, – снова улыбнулся Брэй, – однако все же не настолько, чтобы выходить замуж. Но я обещаю вам, юные леди: когда вы станете достаточно взрослыми, постараюсь подобрать вам хороших мужей!

– Я бы хотела, чтобы мой муж был похож на вас, ваша светлость! – улыбнулась Бонни щербатым ртом.

– Послушай, Брэй… – начала было Луиза, но Брэй перебил ее:

– Не надо, Луиза! Ты уже сказала все, что хотела. – Брэй свернул рисунок Бонни в трубочку и сунул в карман. – Мисс Сибил, мисс Бонни, – произнес он, вытянув вперед обе руки, – вы не хотите меня проводить?

Сибил взяла его за одну руку, Бонни – за другую, и они направились к выходу.

Глава 27

Всему должна быть причина.

У. Шекспир. Комедия ошибок, акт II, сцена 2

Как только Брэй ушел, Луиза отослала Сибил и Бонни заниматься с мисс Киндред, а сама надела шляпку, накинула шаль и вышла во двор.

Сгущались тучи, угрожая пролиться дождем, и это хмурое небо казалось Луизе под стать ее теперешнему настроению.

Она медленно шла по тропинке, касаясь рукой свежих ярко-зеленых листьев.

С чего она вдруг взяла, будто Брэй положил глаз на Гвен? Обвинять его в этом у нее не было оснований. Просто она в тот момент сердилась на Брэя за то, что он не сказал ей, что их свадьбы желает сам принц. И когда Луиза увидела Брэя, входящего с террасы вместе с Гвен, она вообразила себе бог знает что…

Нет, вряд ли все-таки Брэй способен проявить интерес к Гвен как к женщине, скорее всего он действительно смотрит на нее как на сестру… Да и обвинение в адрес Брэя, что он якобы не способен даже сказать «спасибо» за подарок, было с ее стороны все-таки слишком жестоким. Ну растерялся, не сразу сообразил – с кем не бывает… И так ли уж права была она, когда заявила, что Брэй не сможет жить под одной крышей с ее сестрами? Если Бонни и Сибил объявили о своей готовности выйти за него замуж, значит, он им все-таки нравится. Стало быть, есть шанс, что они вполне могут поладить… Чем больше Луиза думала обо всем этом, тем сильнее сомневалась, правильно ли поступила, отказав Брэю.

Может, еще не поздно все исправить?

Мысли Луизы вдруг были прерваны каким-то шумом. Обернувшись, она увидела Гвен, сбегавшую с крыльца и спешившую к ней. Бросившись в объятия сестры, девушка вдруг залилась слезами.

– Господи, что случилось, Гвен?

Но та лишь что-то нечленораздельно бормотала, рыдая и всхлипывая. Наконец, более или менее успокоившись, она протянула Луизе какую-то бумагу.

– Посмотри, что я получила!

Луиза взяла бумагу в руки и первым делом взглянула на подпись: Стандиш. Сердце невольно екнуло, и она пробежала письмо глазами.

– Он пишет, что уезжает из Лондона до конца этого сезона.

– Это еще не главное! – По щекам Гвен текли слезы. – Я ему безразлична! А я-то думала, что он любит меня так же, как я его…

Концом своей шали Луиза смахнула слезы с лица сестры.

– Почему ты решила, что он не любит тебя, Гвен? В этом письме ничего такого нет…

– Он сказал мне это вчера вечером, – снова всхлипнула Гвен. – Вчера на балу я вышла прогуляться с ним в сад. Я знаю, что ни ты, ни миссис Колтраст не велели мне этого делать, но я все же пошла с ним, потому что решила, что он собирается сделать мне предложение. Но он сказал, что не любит меня…

Луиза задумалась. Теперь она понимала, почему Брэй тогда зашел с террасы вместе с Гвен. А она еще заподозрила его в том, что он имеет виды на ее сестру! Надо обязательно попросить у Брэя прощения! Вот только простит ли он ее?

– Он не любит меня! – снова запричитала Гвен. – Что мне делать, Луиза?

– Прежде всего ты должна понять, что не можешь заставить кого-то тебя полюбить, – с серьезным видом произнесла Луиза. – И потом, может, мистер Стандиш просто сам не уверен, любит ли он тебя. – «Как не уверен Брэй», – добавила она мысленно. – Что делать, спрашиваешь? Здесь у тебя два варианта: либо плакать и грустить целыми днями, либо дожидаться возвращения мистера Стандиша для нового объяснения. А пока постараться получать удовольствие от того, что может предоставить тебе жизнь: общаться с интересными людьми, танцевать на балах с другими симпатичными джентльменами…

– Ждать его возвращения для нового объяснения? Ты думаешь, у нас с ним еще может все получиться?

– Возможно, почему бы и нет… Кстати, в письме он пишет, что просто считает, будто он слишком молод и ему пока рано жениться, но если бы он все-таки женился, то скорее всего на такой девушке, как ты. Не кажется ли тебе, что это все-таки дает тебе некоторый шанс?

– Да, наверное… – неуверенно сказала Гвен.

– Ну вот и отлично, так что не вешай нос! Может, тебе стоит самой написать мистеру Стандишу о том, что ты готова возобновить дружбу, когда он вернется?

Глаза Гвен просветлели, улыбка озарила ее лицо.

– Луиза, ты лучшая сестра в мире! Спасибо тебе! Пожалуй, я напишу ему прямо сейчас…

Гвен повернулась и побежала обратно в дом, но Луиза остановила ее:

– Я рада, что его светлость оказался рядом с тобой в тот момент.

– Я тоже была этому очень рада, Луиза. Его светлость защитил меня, так же как на его месте поступил бы Натан…

«Стало быть, Брэй и Гвен действительно воспринимают друг друга как брат и сестра, если он напоминает ей Натана…» – подумала Луиза.

Она закрыла глаза и закуталась в шаль, снова погрузившись в свои мысли. Нет, она все-таки несправедливо поступила с Брэем!

Да, Брэй, возможно, не всегда поступал правильно. Но всегда ли она, Луиза, все делала правильно? В конце концов, его детство сильно отличалось от ее детства. У него не было ни братьев, ни сестер. Следует ли после этого удивляться, что Брэй не знает, как вести себя с маленькими девочками? Поначалу Луиза думала, что Брэй так никогда к этому и не привыкнет. Но, может быть, он уже успел всему научиться и лишь она этого не заметила? А вот Бонни, Сибил и Гвен заметили и полюбили Брэя…

Луизе всегда хотелось, если она когда-нибудь выйдет замуж, стать женой человека, похожего на ее отца: такого, который никогда, что бы ни случилось, не повышал бы голос на ее сестер и не настаивал всякий раз, что прав именно он и все должно быть именно так, как он хочет. Но сейчас Луизе уже почему-то стало казаться, что с таким «правильным» человеком она не будет счастлива по-настоящему. Все-таки хотелось бы, чтобы в ее отношениях с мужем хотя бы иногда присутствовали веселье, смех и страсть, которую она испытывала в объятиях Брэя…

«Нет, – твердо решила Луиза, – нужно обязательно пойти к Брэю и попросить у него прощения – пока еще не поздно, пока еще можно что-то исправить… Иначе я рискую потерять его навсегда!»

Луиза не собиралась отступаться от своего решения. Да, кто-то, может быть, скажет, что для молодой девушки не очень прилично отправляться одной в дом к мужчине, но всегда ли Луиза соблюдала светские приличия? Как, впрочем, и Брэй…

Позади девушки вдруг снова хлопнула дверь.

Луиза обернулась. На крыльце стоял не кто иной, как ее дядюшка.

– Вот ты где, Луиза! – произнес он.

– Здравствуй, дядя! – воскликнула она. – Ты вернулся?

– Как видишь. Эта новая служанка… как ее там… миссис Вулидж, кажется? Она сказала, что ты в саду. Симпатичная женщина, но придется все-таки ее уволить: я вернулся со своими слугами. Что ты так смотришь на меня, Луиза, словно чем-то шокирована? В доме не может быть сразу две экономки!

– Я просто удивлена, дядя, что ты так внезапно вернулся. За время своего отсутствия ты, кажется, не черкнул нам ни строчки!

Дядя сошел с крыльца и подошел к ней.

– Зачем писать письма, Луиза? – пожал он плечами. – Рано или поздно я все равно бы вернулся и все тебе рассказал!

– Ну так рассказывай! Понравилось тебе путешествие? Твоя жена, надеюсь, в добром здравии?

– Моя жена беременна, Луиза! Мы узнали об этом в Португалии и поспешили вернуться обратно в Англию. Я не хочу, чтобы мой сын родился где-то за границей.

– Я очень рада за тебя, дядя!

– Ну а вы здесь без меня как поживаете? Надеюсь, Рамона вела себя так, как положено порядочной компаньонке?

– Миссис Колтраст вела себя очень мило, дядя, – отвечала Луиза, хотя это было не совсем правдой.

– Ну и отлично. Правда, сам я еще не разговаривал с ней. Миссис Вулидж сказала, что она сейчас спит: отсыпается, потому что вечером вы поедете на бал… – Дядя сделал паузу. – Ну а у тебя как дела, Луиза? Бальный сезон скоро кончается. Успела найти себе жениха?

Поколебавшись с минуту, Луиза ответила:

– Еще нет.

– Думаю, вы с Гвен можете остаться здесь и после окончания сезона, – изрек он великодушно, – но остальных я отошлю обратно в Уэйбери.

– Почему, дядя? – удивилась Луиза.

– Во-первых, всем нам здесь просто не хватит места, а во-вторых, моей жене в ее положении все-таки нужен покой, поэтому мы пока остановились в гостинице, а в дом вернемся, когда девочки уедут. Надеюсь, вы с Гвен найдете себе женихов в скором времени, а если нет, я вам сам кого-нибудь подыщу…

«Только через мой труп!» – хотелось воскликнуть Луизе, но она промолчала.

– А завтра я займусь тем, что восстановлю свое опекунство над вами, – вдруг заявил он.

Луиза была не на шутку удивлена.

– Сначала бросил нас на произвол судьбы, а теперь вдруг хочешь возобновить опекунство? – без обиняков спросила она.

– Чем ты недовольна? – поморщился дядя. – Я думаю, его светлость не станет возражать, а напротив, будет только рад! Или ты думаешь, ему очень нравится возиться с полудюжиной девчонок?

– Нас не полдюжины, дядя, а всего пять. Уж пора бы тебе это запомнить – как-никак мы все-таки дочери твоего брата!

– Да что ты так кипятишься, Луиза? Пять так пять… Не беспокойся, я сумею о вас позаботиться, а детали тебя не касаются… Ну а сейчас я, пожалуй, пойду. Рамону не буду беспокоить, пусть спит, завтра с ней поговорю…

У Луизы в голове вдруг возник четкий план.

– Спасибо за заботу, дядя! – сказала она.

Луиза прошла вслед за дядей в дом. Сначала она распорядилась, чтобы к крыльцу подали экипаж, затем прошла в классную комнату и объявила Бонни, Сибил и Лилиан, что, как только урок закончится, она будет ждать их внизу. Разыскав Гвен, Луиза объявила ей то же самое.

Пройдя в свою комнату, Луиза переоделась в свое лучшее платье, а когда вышла на крыльцо, все уже собрались. Сайнт возбужденно вертелся рядом.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Гвен.

– А мне все равно, куда мы едем, – заявила Сибил, – лишь бы куда-нибудь! Мы давно не гуляли, мне надоело сидеть дома.

– Мы отправляемся к его светлости, – объяснила Луиза.

– Ура-а-а! – запрыгали от радости Бонни и Сибил.

– Только с одним условием: не визжать! – строго, но дружелюбно сказала Луиза. – Помните, что в чужом доме вести себя надо прилично и ни в коем случае ничего не трогать без разрешения хозяина. Кстати, Сибил, можешь захватить свою коллекцию пуговиц: я думаю, его светлости будет интересно на нее посмотреть.

– А мне можно взять с собой куклу? – спросила Бонни.

– Можно. Только побыстрее! – Луиза посмотрела на Гвен и Лилиан. – А вы случайно не хотите ничего взять с собой?

– Может, возьмем Сайнта? – предложила Лилиан. – А чтобы не бегал по дому его светлости, я могу держать его на поводке.

Луиза задумалась на минуту.

«Если Брэй все-таки женится на мне, – подумала она, – то я, переехав к нему, возьму с собой не только всех своих сестер, но и Сайнта. Я не могу бросить его, да и девочкам будет тяжело расстаться с ним… Так что придется его светлости терпеть и собаку…»

– Хорошо, – кивнула она, – возьмем и Сайнта.

Через некоторое время они уже стояли перед дверью дома его светлости.

Мистер Тидмор, дворецкий герцога, смерив их мрачным взглядом, поинтересовался:

– Вы пришли вернуть собаку его светлости?

– Нет! – воскликнула Бонни так громко, что ее, должно быть, услышали все жильцы соседних домов. – Его светлость сказал, что Сайнт теперь навсегда наш!

Сайнт пролаял три раза, словно подтверждая ее слова.

– Бонни, – нахмурилась Луиза, – я, кажется, велела тебе разговаривать тихо! Мы можем видеть его светлость? – спросила она у дворецкого.

– К сожалению, мисс, его светлости сейчас нет дома.

– С вашего позволения, мы подождем его возвращения…

– Боюсь, что не могу вам этого позволить, мисс. Я не знаю, когда вернется его светлость. Возможно, поздно. Да и захочет ли он вас принять…

– Если вы боитесь, сэр, что я буду что-нибудь трогать в доме его светлости, – заявила Сибил, – то уверяю вас: не буду. Я знаю, что в чужом доме нельзя ничего трогать без спроса!

– Я тоже не буду ничего трогать! – пообещала Бонни.

Дворецкий снова смерил их тяжелым взглядом, но ничего не сказал.

– Мистер Тидмор, – начала Луиза, – позвольте вам напомнить, что его светлость – наш опекун, а значит, мы имеем право обращаться к нему в случае нужды. А у меня сейчас к нему срочное дело. Так что разрешите нам его дождаться. И надеюсь, вы впустите нас в дом, а не оставите мерзнуть на улице…

– Хорошо, – нехотя кивнул дворецкий, – проходите. Можете подождать его светлость в гостиной. Надеюсь, вы действительно не станете ничего трогать без разрешения. Я, кажется, догадываюсь, где может быть его светлость. Сейчас пошлю кого-нибудь из слуг разыскать его и передать, что вы его ждете.

– Благодарю вас, сэр! – произнесла Луиза.

Ожидание показалось Луизе бесконечным. Слава богу, девочки хотя бы сидели тихо и действительно ничего не трогали, хотя, когда за окном уже начало темнеть, Бонни и Сибил начали проявлять беспокойство.

Вошел слуга, чтобы зажечь свечи, а за ним – мистер Тидмор.

– Позвольте вас на пару слов, мисс! – сказал он Луизе.

Девушка вышла за ним в коридор.

– Не желаете ли, – спросил дворецкий, – чтобы я приказал кухарке приготовить ужин для вас?

Луиза задумалась. Может быть, им все-таки стоит вернуться домой? Как отреагирует Брэй, обнаружив в своем доме всю компанию? Однако Луиза была очень голодна.

– Мы с удовольствием отужинали бы, мистер Тидмор! – сказала она.

Примерно через час дворецкий пригласил их в столовую. Луиза и Гвен уселись за стол с одной стороны, Лилиан, Сибил и Бонни – с другой. На первое подали куриный суп. Малышки сначала молчали, с восхищением рассматривая роскошное убранство комнаты, служившей герцогу столовой, но прошло совсем немного времени, и они уже начали вести себя так же шумно, как обычно.

Из коридора вдруг послышался лай Сайнта, затем шаги. Его светлость вернулся домой.

Луиза невольно напряглась. Не совершила ли она ошибку, явившись сюда без приглашения? На мгновение ей вдруг захотелось схватить сестер в охапку и бежать, пока не поздно, однако, поразмыслив, она все же решила остаться. В конце концов, если Брэй будет недоволен их непрошеным визитом, уйти никогда не поздно.

Глава 28

Любовь всегда прекрасна и желанна,

Особенно когда она нежданна.

У. Шекспир. Двенадцатая ночь, акт III, сцена 1

Брэй быстро вошел в дом, снимая на ходу шляпу и перчатки, как вдруг послышался лай и навстречу ему выбежал Сайнт, радостно прыгнув в его объятия. В первое мгновение Брэй обрадовался, однако сразу ему в голову пришла мысль: «Откуда он здесь?»

Неужели Луиза так сильно разозлилась, что решила вернуть собаку, даже несмотря на то, что прекрасно знала, как ее сестры будут скучать по Сайнту? Но это совсем не похоже на Луизу, для которой счастье сестер составляло смысл жизни…

Брэй был рад встрече с Сайнтом, словно увиделся со старым другом, но оставить сестер Луизы без любимого пса он не мог.

«Сейчас же пойду и верну его! – подумал он, держа Сайнта на руках. – Пусть эта своенравная девица наконец поймет, кто больше заботится о ее сестрах: она сама или я…» Брэй снова потянулся за перчатками и шляпой, которые бросил на столик в коридоре.

– Рад видеть вас дома, ваша светлость! – произнес дворецкий, появляясь в коридоре.

– К сожалению, Тидмор, я опять ухожу…

– Разве вы не получили мою записку, ваша светлость? – удивился тот.

– Какую записку?

– Я послал к вам в клуб лакея с запиской. Вы получили ее?

– Наверное, мы с ним каким-то образом разминулись.

– Видите ли, сэр, мисс Прим сейчас здесь, желает вас видеть. И все ее сестры тоже.

– Что? – Брэй решил, что ослышался.

– Сестры Прим здесь, ваша светлость, все пять. Они сейчас в столовой – я распорядился подать им ужин. Они пришли еще в полдень. Я сказал, что вас нет дома, сэр, но они заявили, что не уйдут, пока не дождутся вас…

– В столовой? – рассеянно переспросил Брэй.

– Да, ваша светлость.

Сунув собаку в руки опешившему дворецкому, Брэй поспешил в столовую. Мысли лихорадочно вертелись в голове. Зачем Луизе вдруг понадобилось приходить к нему, да еще со всеми сестрами?

Но картина, представшая взору Брэя, показалась ему такой уютной, мирной и домашней, что нервы его сразу успокоились.

Завидев Брэя, все пять сестер тут же дружно привстали со своих мест, приветствуя его. В камине мирно потрескивали дрова. Изысканная фарфоровая посуда, серебряные вилки, хрусталь смотрелись особенно роскошно на фоне белоснежной скатерти. Несмотря на то что все это происходило в его доме, для Брэя картина была непривычной – ведь он не часто обедал у себя, а если и обедал, то, как правило, в полном одиночестве. Брэй даже успел забыть, как выглядит его столовое серебро…

Взгляд Брэя упал на лицо Луизы. В ее глазах читалась какая-то нервозность, даже испуг, словно она боялась, что Брэй сейчас вышвырнет непрошеных гостей из своего дома. Однако, несмотря на это – а может быть, именно поэтому, – Луиза сейчас показалась Брэю особенно красивой.

– Садитесь, – произнес Брэй. – Продолжайте ужин!

– Да они уже заканчивают… – сказал подошедший дворецкий.

– Напротив, – улыбнулась Луиза, – мы только начали. Не желаете ли присоединиться, ваша светлость?

Ничего не отвечая, Брэй уселся за стол. Луиза и остальные тоже сели.

– Я распоряжусь, чтобы и вам подали ужин, ваша светлость, – произнес Тидмор.

Он удалился, а через пару минут вошла служанка и поставила перед Брэем тарелку и бокал. Но Брэй почти не заметил этого, так как взгляд его был устремлен на Луизу. Брэй не имел ни малейшего понятия, что привело девушку в его дом, но ему очень не хотелось, чтобы она уходила…

За свою жизнь Брэю пришлось бесчисленное число раз побывать на самых роскошных обедах, отведать самых изысканных яств и вин, но мог ли он представить себе, что все это не может даже сравниться с самым обычным ужином в уютной домашней обстановке?

Подали второе: говядину, картофель и какую-то зеленую однородную массу, очевидно шпинат. Тем не менее никто почему-то даже не взялся за вилку.

– В чем дело? – удивился Брэй, переводя взгляд с одной сестры на другую. – Угощайтесь, прошу вас!

– Вы хозяин, ваша светлость, мы гости, – отвечала Гвен, – вам и начинать.

«Да, – подумал он, – кажется, действительно есть такое правило… А я и забыл…»

– А можно я это не буду? – подала голос Сибил, указывая вилкой на зеленую массу в своей тарелке.

– В гостях не капризничают! – нахмурилась Луиза.

– Я тоже это не хочу! – поморщилась Бонни. – Это похоже на…

– Веди себя прилично! – перебила ее Луиза, прежде чем сестра успела сказать, на что это похоже.

Впрочем, Брэю и самому эта непонятная зеленая масса казалась не особенно аппетитной.

– Хотите знать, юные леди, как мы в школе поступали с едой, которую не хотели есть?

– Хотим! – раздался дружный хор голосов.

На одной из тарелок лежали булочки-рогалики, и Брэй взял одну из них.

– Подобные рогалики нам подавали на обед в школе, – сказал он. – Только там они были сухие, если не черствые, гораздо суше этого. – Он постучал рогаликом по столу. – И мы обычно делали так. – Отрезав кусочек от одного конца рогалика, Брэй осторожно выковырял ножом мякоть. – Главное, не повредить корку…

Не только малышки, но и сама Луиза глядела на Брэя не отрываясь. Как ни занят был Брэй своими манипуляциями с рогаликом, он не мог не чувствовать на себе пристальный взгляд Луизы.

– А теперь берешь то, что не хочешь есть, и засовываешь внутрь. – Орудуя вилкой, Брэй затолкал шпинат внутрь рогалика. – Потом делаешь так… – Он прикрыл отверстие в рогалике отрезанным кусочком. – И ничего не видно!

Малышки рассмеялись – и начали проделывать то же самое со своими рогаликами.

– Чему вы учите детей, ваша светлость?! – проворчала, скорее в шутку, Луиза.

– Маленьким хитростям! – с тем же веселым лукавством ответил он.

– Можно мне кое-что сказать, ваша светлость? – подняла руку Лилиан.

– В моем доме, мисс Лилиан, – улыбнулся он, – вы можете говорить все, что вам заблагорассудится, и без спроса!

– Я разучила ту пьесу, которую играет ваша музыкальная шкатулка. Если хотите, я сыграю ее после ужина.

– Лилиан! – начала было Луиза, но Брэй посмотрел на нее так, что она замолчала. Затем он перевел взгляд на Лилиан: – Когда это вы успели ее разучить, мисс? Вы ведь слышали эту пьесу всего пару раз у меня в гостях.

– Этого было достаточно, чтобы я запомнила ее, ваша светлость. Пьеса несложная…

– Хорошо, мисс Лилиан, с удовольствием ее послушаю!

– А я могу показать вам свою коллекцию пуговиц, – проговорила Сибил, набивая рогалик шпинатом. – Она у меня с собой – Луиза разрешила взять, чтобы я ничего не трогала у вас в доме.

Брэй рассмеялся, и Луиза засмеялась в ответ.

– Там есть несколько редких, старинных… – продолжила Сибил. – А еще пуговицы от военных мундиров… А у вас есть коллекция пуговиц, ваша светлость?

– Нет, – снова рассмеялся он. – Мне никогда не приходило в голову коллекционировать пуговицы. А вашу коллекцию я с удовольствием посмотрю!

– А я покажу вам свою куклу, если хотите, – вступила в разговор Бонни. – Ее зовут Кэролайн. Я сказала ей, что вы очень хороший, чтобы она вас не боялась…

– Спасибо, Бонни! – ответил Брэй, хотя по-прежнему не сводил глаз с Луизы. – Обязательно познакомлюсь с вашей Кэролайн! Я рад, что есть хоть кто-то, кто считает меня хорошим. В детстве у меня никогда не было куклы – мальчики ведь не играют в куклы, – но, надеюсь, я научусь с ней играть.

«Кажется, мы уже стали как одна семья!» – с удовольствием подумал Брэй.

– А вы, мисс Гвен? – спросил он. – Вы не желаете мне ничего показать?

Девушка смущенно опустила взгляд.

– К сожалению, я ничего не захватила с собой, ваша светлость… кроме письма от мистера Стандиша. Я думаю, он не станет возражать, если узнает, что я показала его вам…

«Стало быть, – с удовлетворением отметил про себя Брэй, – этот проходимец послушал-таки меня и написал ей…»

– Хорошо, – произнес он вслух, – я прочитаю его, если вы мне разрешаете. – Брэй помолчал с минуту. – Ну а ты, Луиза? – спросил наконец он. – Ты не хочешь мне ничего сказать?

Луиза подняла на него глаза.

– Брэй, – торжественно объявила она, – я хочу стать твоей женой! Если ты, конечно, согласен…

С уст всех присутствующих почти одновременно сорвалось радостное «ах!».

Брэй вскочил, едва не уронив стул.

– Согласен ли я? – воскликнул он. – Да, черт побери! Да! – Брэй покосился на девочек. – «Черт» вполне приличное слово, юные леди, – объяснил он. – Оно даже в Библии употребляется…

Луиза тоже вскочила и бросилась в объятия Брэя. Он обнял ее так крепко, как только мог, и хотел было поцеловать, но затем подумал, что в присутствии ее малолетних сестер это будет все-таки не очень прилично.

– Я люблю тебя, Брэй, – прошептала Луиза, – и хочу быть твоей женой. Ты сказал, что не уверен, любишь ли меня, но я готова принять тебя и таким: мне достаточно того, что я тебя люблю…

Брэй приложил палец к ее губам, останавливая поток слов.

– Я люблю тебя, Луиза! – объявил он. – Да, сначала я сам сомневался в этом, но теперь понял: если есть на свете любовь, то чувство, которое я к тебе испытываю, – это настоящая любовь. Ты подарила мне большую дружную семью, и я бесконечно благодарен тебе за это. Конечно, я стану твоим мужем!

– Вы обнимаетесь… Означает ли это, что вы женитесь на Луизе, ваша светлость? – уточнила Бонни.

– Да, – подтвердил Брэй. – А сейчас, юные леди, закройте глаза, потому что я собираюсь поцеловать вашу сестру, а вам это видеть пока рано.

Вместо того чтобы закрыть глаза, все четверо – Бонни, Сибил, Лилиан и Гвен – выскочили из-за стола и радостно захлопали в ладоши.

Губы Брэя коснулись губ Луизы с такой страстностью, словно он вложил в этот поцелуй всю свою любовь.

Неожиданно Брэй почувствовал, что его обнимает за талию пара тоненьких детских ручонок, но не отрываясь продолжал целовать Луизу. Вскоре к этой паре детских рук прибавилась еще одна, затем еще… Брэй наконец прервал поцелуй и обернулся. Все сестры Луизы обнимали его.

– А где мы теперь будем жить, ваша светлость? – спросила Сибил. – В вашем доме?

Раскинув руки, Брэй заключил всех в объятия.

– Да, вы все будете жить здесь, пока не вырастете и сами не выйдете замуж. Только, ради бога, не визжите!

Но было уже поздно: девочки подняли такой радостный визг, какого Брэю еще не приходилось слышать.

Осторожно отстранив их, Брэй снова поцеловал Луизу.

Эпилог

И та любовь, что сожжена дотла,

Еще пышней цветет и зеленеет.

У. Шекспир. Сонет 119

– Ваша светлость!

Тоненький детский голосок потревожил дремоту Брэя, но он мысленно отмахнулся от него как от назойливой мухи.

– Ваша светлость!

Брэй приподнял веки – на него смотрела пара огромных голубых детских глаз. От неожиданности Брэй сел на кровати – да так резко, что Бонни даже отскочила. Лишь в следующий момент вспомнив, что на нем нет одежды, Брэй схватился за одеяло, чтобы прикрыть свою голую грудь.

– Бонни, что ты здесь делаешь? Как ты сюда вошла?

– Через дверь, – как ни в чем не бывало ответила она.

«Черт побери, – выругался про себя Брэй, – надо было запереть дверь спальни!» Очевидно, вчера вечером он забыл это сделать, так как слишком торопился провести ночь с Луизой. Что ж, на будущее надо быть аккуратнее!

Брэй посмотел на Луизу, которая по-прежнему безмятежно спала. Густые светлые волосы разметались по подушке. Брэй поправил одеяло, чтобы прикрыть обнаженные плечи Луизы.

– Что ты здесь делаешь, Бонни? – повторил он.

– Луиза обычно не спит так долго. Вот я и пришла проверить, все ли в порядке…

Брэй закашлялся, думая о том, как бы объяснить малышке причину долгого сна Луизы.

– Бонни, – произнес он, – когда женщина выходит замуж, она часто меняет свои привычки. Давай договоримся: ты больше не будешь будить Луизу по утрам, а станешь ждать, пока она сама проснется. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула девочка.

– Ну вот и отлично. А теперь иди к себе – и закрой, пожалуйста, за собой дверь.

Бонни повернулась и пошла прочь, но вдруг споткнулась и упала.

Брэй посмотрел, обо что же споткнулась Бонни. Это были его штаны, валявшиеся на полу. Рядом лежало платье Луизы. Вчера они так спешили скинуть одежду, что бросили где попало…

Бонни встала, подняла штаны Брэя с пола и положила их ему на кровать. Брэй смущенно улыбнулся и, должно быть, покраснел, подумав о том, что, возможно, краснеет первый раз в жизни.

Девочка вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Брэй встал и надел штаны. Но не успел он натянуть рубашку, как дверь снова распахнулась. На пороге стояли Бонни и Сибил.

– Черт побери! – ругнулся себе под нос Брэй, едва успев застегнуть пуговицы.

– Луиза, – воскликнули девочки, протягивая какую-то бумагу, – это просили передать тебе и его светлости!

Луиза испуганно села на кровати, придерживая одеяло на груди.

– Что случилось? – рассеянно спросила она, откидывая прядь, упавшую на лицо. – Сибил, Бонни, что вы делаете в нашей спальне?

– Это тебе, – повторила Сибил. – Его принес какой-то человек – сказал, что от его высочества, и просил срочно передать герцогу и герцогине Дрейкстоун.

– Сибил, – нахмурилась Луиза, – я, кажется, не велела тебе открывать дверь незнакомым людям!

Сибил молчала, продолжая протягивать ей письмо.

– Возьми его, Брэй, – попросила Луиза, так как обе руки ее были заняты – она придерживала одеяло на груди.

Улыбнувшись жене, Брэй взял конверт, вскрыл и пробежал письмо глазами.

– О чем оно? – нетерпеливо спросила Бонни.

– Его высочество приглашает нас с Луизой на закрытый показ коллекции старинных мраморных скульптур, который состоится на следующей неделе.

– А я могу пойти с вами? – умоляюще посмотрела на него Бонни.

– Я тоже хочу! – присоединилась к сестре Сибил. – Кстати, у меня тоже есть несколько мраморных статуэток. Я думаю, его высочеству будет интересно на них посмотреть.

– Мы обязательно всех вас возьмем, – пообещал Брэй, – но теперь я все-таки прошу оставить нас с Луизой одних. И впредь не входить без разрешения! Понятно?

Малышки дружно закивали.

– Ну вот и отлично! – кивнул в ответ Брэй.

Девочки вышли, и Брэй запер за ними дверь, подумав, что для верности не мешало бы врезать второй замок.

Сев на кровать, он притянул к себе Луизу и поцеловал.

– Спасибо тебе за то, что ты не стал сердиться на девочек! – улыбнулась она.

– Честно говоря, – признался Брэй, – я все-таки рассердился, но постарался не показать виду.

– Молодец, стараешься! – рассмеялась она. – Люблю тебя за это!

– И я люблю тебя! – Брэй снова поцеловал жену. – Сказать по правде, это моя вина: так спешил, что забыл запереть дверь.

– Я тоже спешила… – Луиза положила голову мужу на плечо. – Надеюсь, это письмо от принца означает, что за судьбу коллекции уже можно не волноваться? Мы поженились как раз вовремя!

– Да, но женился я на тебе не ради того, чтобы спасти эту коллекцию.

– А ради чего? – Луиза лукаво взглянула на него.

– Ну хотя бы ради того, чтобы каждая ночь была такой же, как эта, которую ты подарила мне сегодня.

– Но его высочеству мы этого не скажем! – рассмеялась Луиза.

– Разумеется, не скажем, – усмехулся в ответ Брэй. – Зачем ему это знать? Пусть думает, что наша свадьба состоялась только ради того, чтобы спасти коллекцию!

– Но мы-то знаем, что на самом деле мы поженились по любви!

Брэй с нежностью посмотрел на жену.

– Да, по любви, – серьезно произнес он.

– Показать, как я тебя люблю? – улыбнулась Луиза.

– И ты еще спрашиваешь! Конечно!

Она прижалась к нему, и оба снова упали на подушки.

Сноски

1

От англ. «prim» – «чопорная». – Примеч. пер.

Content

Амелия Грей
Герцог в моей постели

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Сноски