Евгений Мостовский

ШАНС ДЛЯ ХИРОСИМЫ

Попаданцы-пацифисты

Генерал Тамогами, начальник штаба ВВС сил самообороны Японии, был отправлен в отставку в 2009 году, когда написал статью о том, что Япония не была агрессором во Второй мировой войне. Вскоре Томогами издал 100-тысячным тиражом книгу, где вновь заявил, что Япония вела войну в Восточной Азии для освобождения азиатских народов от господства белой расы.

Воинственные высказывания Тамогами, как утверждают японские наблюдатели, нашли благожелательный отклик у влиятельной консервативной группировки «Ниппон Кайги». Она последовательно ведет кампанию за отказ от мирных статей конституции. В эту группировку входил бывший премьер Ясуо Фукуда, с ней может быть связан и нынешний премьер Таро Асо.

Совместные учения с военно-морскими силами США начинаются 12 марта 2011 года. Место учений — западная часть Тихого океана. С японской стороны учениями командует кайсёхо (младший адмирал) Второй эскортной флотилии Хироюки Изуми, — цитирует РИА Новости сообщение морских сил самообороны Японии.

Со стороны Японии в учениях принимают участие эскадренные миноносцы «Хьюга», «Миоко» и «Тёкаи», оба последних тип «Конго», а так же подводная лодка «Сорю». Поход обеспечивает судно снабжения «Токива». Со стороны США — авианосец «Карл Винсон», а также входящие в ударную группу ракетный крейсер и два эсминца, оснащенных системами раннего обнаружения «Иджис».

Хигаси Нихон дайсинсай — землетрясение магнитудой, по текущим оценкам, от 9,0 до 9,1 произошло 11 марта 2011 года в 14:46 по местному времени. Эпицентр землетрясения был определён в точке с координатами 38,322? с. ш. 142,369? в. д. восточнее острова Хонсю, в 130 км к востоку от города Сендай и в 373 км к северо-востоку от Токио.

В результате землетрясения выделение поверхностной энергии, рассеявшейся в виде толчков и цунами, (Me) составило 1,95х10 в 17 степени джоулей что почти в два раза больше, чем при землетрясении в Индийском океане в 2004 году, в результате которого погибли 230 000 человек. Тем не менее, общая выделенная энергия (Mw) зафиксирована в 3,9×10 в 22 степени джоулей, что немного меньше, чем в 2004 году. Общая энергия, выделившаяся под землёй, в 205 000 раз превосходит энергию на поверхности. В момент землетрясения был зафиксирован самый сильный звук за всю историю наблюдений.

Гипоцентр наиболее разрушительного подземного толчка (произошедшего в 05:46:23 UTC) находился на глубине 32 км ниже уровня моря в Тихом океане.

Это сильнейшее землетрясение в известной истории Японии и седьмое, а по другим оценкам даже шестое, пятое или четвёртое по силе за всю историю сейсмических наблюдений в мире.

Итто коку хейсе (воздушный старшина первой статьи) Акира Мори понимал, что до своего авианосца им добраться не удастся. Его «Морской бомбардировщик Тип-97» получил повреждения над островом Мидуэй, был пробит топливный бак в левом крыле. Хорошо ещё что машина не загорелась, но бензина, чтобы дотянуть до родной палубы точно не хватит. Мотор начал давать перебои, высота катастрофически уменьшаться: 1000 футов, 700, 300…

— Корабли! — Штурман, итто кокухей (воздушный матрос I класса) Хатори, возбужденно тыкал пальцем куда-то вправо, перегнувшись через спинку кресла пилота. — Вон они, видишь?

— А это наши?

— Чьи же ещё? — Удивился штурман. — Не наших здесь нет.

— Ладно. Экипаж, приготовиться к посадке на воду!

«Канко», сокращение от «Кандзо Когеки-ки», палубный самолет нападения — палубный торпедоносец, поднимая фонтаны брызг, неуклюже приводнился. Он продержится на воде несколько минут, за это время лётчики спокойно вылезут на плоскость и если повезёт дождутся шлюпки или катера. Если не повезёт, то придётся купаться, утонуть не даст массивный капоковый жилет без которого до вылетов не допускали. Вдалеке действительно были видны силуэты четырёх кораблей: авианосца, двух крейсеров и какого-то транспорта, только силуэты эти были незнакомы.

Озадаченный Акира стянул с головы шлем и взлохматил длинные потные волосы.

— Слушай Хатори, по-моему это не наши, силуэт авианосца совсем другой.

— Да? — Воздушный матрос кажется тоже учуял что-то неладное. — Действительно, надстройка длинная.

Сато, воздушный старшина второй статьи, их стрелок-радист, молча вытащил из кобуры пистолет «Намбу». Он вообще не разговорчивый, этот Сато, не разговорчивый и решительный. Дальше начались совсем удивительные вещи: с палубы авианосца взлетел странный самолёт, вертикально взлетел(!) и направился в их сторону. Уже через несколько минут, над тонущим «Канко» зависла здоровенная летающая машина с огромным винтом сверху и традиционными хиномару на борту над надписью «Вторая эскортная флотилия». Из открытого люка в брюхе сбросили трос с тремя петлями, а в дверцу высунулся механик в непривычном шлеме с очками и замахал рукой: — «Цепляйтесь!». Бешеный ветер, поднимая водяную пыль, гнал волны вокруг уже заметно погрузившегося в воду самолёта, рёв мотора заглушал все звуки. Молодые лётчики переглянулись, похоже что делать нечего и просунули руки в петли.

Чувство мрачного разочарования охватило капитан-лейтенанта Митчелла, командира ударной группы с «Хорнета», когда после бесполезного поиска на юге он повел свои самолеты обратно на авианосец. Обнаружить японскую эскадру не удалось, их авианосцы как сквозь воду провалились. Несброшенные бомбы виднелись под фюзеляжами всех бомбардировщиков. Хуже всего было то, что многие самолёты группы не могли поймать сигнал приводной радиостанции «Хорнета» и шли наощупь, расходуя последние капли горючего. К счастью, до Мидуэя оставалось всего 70 миль, и командир эскадрильи Раф Джонсон принял решение совершить там посадку, дозаправиться, а затем продолжать полет. У некоторых бензина оставалось настолько мало, что они не смогли бы дотянуть даже до острова, но как говорится: — «Отважным улыбается удача». Не прошло и пяти минут как младший лейтенант Гвеллори проорал в рацию:

— Джапсы! Вижу авианосец и крейсера!

Раф покрутил головой, действительно на два часа в море были заметны четыре светлых силуэта. Кроме японцев здесь быть некому, значит прав лейтенант- джапы.

— Атака!

Пятнадцать «Доунтлессов» набрали 11000 футов, ведущий свалил машину на крыло и превратился в сгусток дымного пламени, видимо зенитный снаряд угодил прямо в 1000 фт бомбу. Трасс и разрывов не было видно, артиллерия не ставила заградительного огня, просто в самолёты один за одним попадали снаряды и за считанные секунды эскадрилья перестала существовать. Только несколько парашютов повисли над безразличным океаном.

На «Акаги» кинооператор Таичи Макисима не отрывал взгляда от окуляра кинокамеры, пытаясь заснять все подробности невероятного воздушного боя который уже второй час кипел вокруг авианосцев.

В 08.37 начали возвращаться самолёты участвовавшие в налёте на Мидуэй, а уже через полчаса весь флот пошёл навстречу американским авианосцам, которых обнаружили воздушные разведчики. Перевооруженные и заправленные самолёты стоят в ангарах, но проклятые пьяницы-янки не дают поднять ударные группы на палубы. Их бомбардировщики настойчиво атакуют начиная с раннего утра. Они прилетают большими группами, наши «Рей-сен» (прославленный «Зеро») их сбивают, но тут же появляются новые. Израсходовав горючее и боеприпасы, истребители поспешно садятся. Их встречают как героев, ободряюще хлопают по плечам, и как только самолёт готов, лётчик кивает головой и машина с рёвом снова устремляется в бой. Так происходит снова и снова, поэтому палубы приходится держать свободными. Капитан 2-го ранга Футида, который только что перенёс операцию по удалению аппендикса, сказал оператору, что скоро все кончится, у врагов исчерпались самолёты. После этого наступит наш черёд. А у Макисима закончилась пленка. Нырнув в штурманскую рубку, Таичи быстро вставил в кинокамеру новую кассету. Вернувшись на мостик, он услышал пронзительный крик сигнальщиков: «Пикирующие бомбардировщики!».

Это невероятно, но все на «Акаги» были захвачены врасплох. Адмирал Кусака отдавал распоряжения о взлете самолетов для удара по американскому флоту. Капитан 1-го ранга Аоки сконцентрировал свое внимание на последних американских торпедоносцах, несколько штук все еще кружились вокруг.

На линейном крейсере «Кирисима», идущем примерно в 5000 ярдах от авианосца, также заметили самолеты над «Акаги». Старший офицер линкора схватил трубку радиотелефона, но, пока он пытался передать предупреждение, было уже поздно.

Макисима, увидев начинающие пике самолеты противника, направил на них объектив своей кинокамеры. Он успел снять три первых бомбардировщика, потом случилось невероятное, дымное стрелы прорезали голубое небо и два пикировщика взорвались, а от бомбы третьего огромный «Акаги» сумел увернуться. Следы от божественных стрел изрезали все пространство вокруг кораблей, а сверху сыпались обломки самолётов. Их было много этих американских «Доунтлессов» и они смогли подобраться незамеченными, прячась в облаках. Если бы не столь своевременное применение нового японского оружия, то дело могло обернуться плохо, совсем плохо.

Адмирал Тюити Нагумо никогда не был особо верующим человеком, но то что происходило сейчас на его глазах, кроме как чудом божественного вмешательства назвать было нельзя. На его глазах неизвестное оружие уничтожило несколько десятков американских пикировщиков, причём в тот момент, когда их удар стал неотвратимым. Кто-то сзади тронул его за плечо, адмирал Кусака растеряно глядел на бланк радиограммы, за его спиной топтался посыльный, он и заговорил:

— Только что расшифровали.

Нагумо взял бумагу и его брови поползли вверх.

«10.05. Три эскадрильи пикирующих бомбардировщиков, на высоте 5000 метров направляются к Кидо Бутай с северо-востока. Вероятное время атаки 10.20.». И подпись: «Командир эскортной флотилии Z. Кайсёхо Хироюки Изуми».

— Кто этот Изуми? И что это за флотилия? В каком он звании?

Кусака только развёл руками.

— Надо связаться с штабом Флота, наверное его превосходительство адмирал Ямамото ввёл новые обозначения.

— Пожалуй это единственное разумное объяснение.

В следующий момент на пороге рубки возник другой посыльный, снова с бланком шифрованной радиограммы.

«10.18. Атакую пикирующие бомбардировщики средствами ПВО. Запретите полёты истребителей выше 2000 метров до 10.30».

«Командир эскортной флотилии Z. Кайсёхо Хироюки Изуми».

Нагумо автоматически глянул на часы, было 10.43.

— Флагманского связиста ко мне.

Очень скоро выяснилось, что сообщения зашифрованные упрощенным авиационным кодом и передаваемые на авиационной же частоте, не являлись приоритетными для дешифровки. Теперь это недоразумение было исправлено, разбираться в странностях адмирал решил позже. Почти сразу же поступила ещё одно радиограмма:

«Высылаю офицера связи с важной информацией, прошу разрешения посадки геликоптера на «Акаги».

Командир эскортной флотилии Z. Кайсёхо Хироюки Изуми».

В этот раз авиационный персонал и пилоты Кидо Бутай превзошли сами себя, подъем на полётные палубы четырёх авианосцев девяти с лишним десятков машин и последующий их старт занял рекордные 25 минут. В 11.10 соединение под командой капитан-лейтенанта Мурата не стало тратить времени на набор высоты и традиционные круги над авианосцами, сразу же взяв курс на северо-восток. Именно оттуда летели вражеские самолёты и именно там разведчики обнаружили американскую эскадру в составе которой был авианосец. Или авианосцы, сообщения были путанные.

В ангарах лихорадочно готовили вторую волну, к сожалению она будет ещё меньше. Из 108 самолётов которые утром атаковали Мидуэй к последующему вылету пригодны едва ли 50, остальные либо с повреждениями, либо сбиты.

Нагумо с волнением ждал сообщений от ударных групп. После сегодняшних налётов он не был уверен в том, что победа достанется легко, честно говоря он вообще не был уверен в победе. Слишком хорошо сражались американцы, слишком много у них было самолётов.

Его неуверенность ещё больше усилилась после того, как совершенно футуристический летательный аппарат доставил на борт нито кайса (капитан II ранга) с громкой фамилией Котани (Первый пилот ВМФ погибший в небе Китая. Национальный Герой). Выглядел этот высокий офицер крайне непривычно: простая белая рубашка с коротким рукавом, белые брюки и туфли. Фуражка и погоны ни на что не похожи, в руках чемоданчик из непонятного материала. Доклад этого Котани был о силах американской эскадры, по его словам выходило, что авианосцев у них три: «Йорктаун», он оказывается не погиб в Коралловом Море, «Энтерпрайз» и «Хорнет», их сопровождают 7 тяжёлых и 1 лёгкий крейсер, 15 эсминцев. Примерно то же самое говорят поднятые из воды вражеские лётчики. Место нахождения противника тоже совпадало с тем, которое указал самолёт-разведчик. А вот дальше шли очень интересные сведения: «Йорктаун» оперирует отдельно от двух других авианосцев, а в прикрытии у них осталось около 50 истребителей. На вопрос, откуда такая точная информация, нито кайса слегка удивился и рассказал как о само собой разумеющимся:

— Перед стартом пилоты проверяют рацию, вызывая диспетчерскую. Истребители, пикировщики и торпедоносцы имеют каждый свой префикс, так что остаётся только внимательно слушать эфир и ставить галочки на листке бумаги.

— А почему же мы не слышим их переговоров? — Спросил флагманский связист.

— У нас на корабле есть очень мощный приёмник, специально предназначенный для подобных видов разведки.

Тюити Нагумо задумчиво потёр переносицу, ударную волну сопровождали всего лишь 30 «Рей-сен», но тут прорвало вице-адмирала Кусака:

— Да кто вы вообще такие?! Эта ваша форма, звания, рации? На запрос в штаб Флота нам ответили, что никакой флотилии Z не существует! — Адмирала мучили смутные подозрения, что они сейчас имеют дело с происками Армии. Давно ходили слухи, что армейцы начали создавать свои ВМС. Такая версия объясняла все — и необычную форму с техникой и незнание военно-морских кодов.

— На эти вопросы я не уполномочен отвечать. — Котани оставался холодно спокоен. — Обо всем вы сможете спросить кайсёхо Изуми при личной встрече, а пока извините. Могу ещё сообщить, что наша подводная лодка идёт на перехват вражеского флота, ожидаемое время контакта 17–18 часов. Если к этому времени авианосцы противника будут повреждены и снизят ход, то есть хорошие шансы добить их. Так что мы бы рекомендовали вам поднять следующую волну как можно скорее, в этом случае самолёты атакуют в момент, пока истребители противника заправляются после боя. Удар может пройти с меньшим противодействием.

Подозрения Кусака превратились в уверенность. Точно армейцы, их стиль! Подчеркнутое деление на «мы» и «вы». Только где они взяли подводную лодку? Такой корабль на танковом заводе не построишь. Хотя… Могли захватить французскую в Индокитае… или тайно купить у итальянцев. От этих сухопутных можно ожидать любых пакостей! В подтверждение слов странного армейца поступило сообщение капитан-лейтенанта Мурата: — «Авианосцев три. Эсминцев и крейсеров двадцать два. Сильный истребительный заслон». Адмиралы переглянулись, нито кайса это заметил.

— Если хотите, флотилия может соединиться с Кидо Бутай и усилить ПВО. Нашу эффективность вы уже видели.

В 11.15 пикирующие бомбардировщики из эскадрильи Макса Лесли были уже над «Йорктауном», когда, в последний момент было решено пропустить первыми на посадку истребители, которые в бою почти не пострадали, но у них кончалось горючее. Бомбардировщики продолжали кружиться над авианосцем, их осталось четыре из тех шестнадцати, которые пытались атаковать японцев.

Адмирал Флетчер формально командовал ОС-17 и 16 и уже знал о бойне, которая произошла над японскими кораблями. Он все ещё имел достоверные сведения только о двух японских авианосцах, а в течение 5 часов от летающих лодок не поступило больше ни одного сообщения. Адмиралу так и не удалось до сих пор составить ясную картину разворачивающегося боя. В 11.20 он решил послать на северо-запад еще 10 из 17 пикирующих бомбардировщиков, которые держал в резерве все утро, а «Йорктаун» полным ходом уводить на восток.

В 11.45, после некоторой задержки, вызванной сменой боевого воздушного патруля, начали посадку истребители эскадрильи Тэча. Посадив самолет, комэск поспешил на флагманский мостик и доложил командующему, что японцы кажется повреждений не получили. Сколько авианосцев было всего он сказать не смог, но точно больше трёх. Еще рассказал, что против них были применено странное оружие, похожее на английские зенитные ракеты, но намного более точные. Флетчер решил посоветоваться с Спрюэнсом, находящегося с двумя авианосцами в 20 милях на юго-восток от них. 16 оперативное соединение тоже понесло огромные потери и резервных ударных машин не имеет, но с решением Флетчера — уходить, Спрюэнс не согласился, надо сначала связаться с Перл-Харбором. Пусть мол решает Нимиц.

В этот момент на «Йорктауне» прозвучал сигнал воздушной тревоги. С радарной станции доложили, что большое количество неизвестных самолетов приближаются с запада. В 12.02 стало понятно, что неизвестные самолеты уже в 30-ти милях от авианосца, а поскольку «Йорктаун» был первым на линии их движения, он и должен стать их целью. Эскадренные миноносцы охранения придвинулись ближе, крейсеры «Астория» и «Портленд» встали с правого борта, заняв позицию между авианосцем и надвигающейся атакой. «Йорктаун» повернул на юго-восток, подставив самолетам противника корму и увеличил скорость с 25 до 30,5 узлов.

Спрюэнс приказал крейсерам «Пенсакола» и «Винсенсенс» с двумя эсминцами идти на помощь 17-му оперативному соединению, но воздушному патрулю остаться прикрывать «Энтерпрайз» и «Хорнет». Так получилось, что 30-ти «Зеро» Мурата поначалу противодействовали всего 12 истребителей. А забытые четыре «Доунтлесса» продолжали сиротливо крутиться над «Йорктауном», они вообще ничего не знали о приближении японских самолетов. Когда сам Лесли начал заходить на посадку, то следовавший за ним лейтенант Хоммберг увидел, как командир эскадрильи получил запрещающую отмашку. Это удивило Хоммберга, потому что Лесли всегда садился с первой попытки. Хоммберг пошел на посадку сам и тоже получил отмашку. Недоумевая, лейтенант прошел близко вдоль левого борта авианосца, высунувшись из кабины, стараясь понять, что случилось. Неожиданно приборная доска взорвалась тысячами осколков — результат попадания снаряда авиационной пушки. Борт авианосца окутался дымками выстрелов зенитной артиллерии. Самолёт Хоммберга падал в воду, когда радио корабля передало на бомбардировщики запоздалое предупреждение: «Уходите — нас атакуют!»

Лейтенант Сигемацу вёл шестерку «Рей-сен» к вражескому авианосцу, высматривая самолёты противника. Около корабля крутились несколько, как он подумал, истребителей «противоторпедносного» патруля. Лейтенант приказал одному сотаю атаковать их, на самом деле это были неприкаянные «Доунтлессы» Макса Лесли. О своей ошибке Сегемацу так и не узнал, пока он рассматривал как его пилоты внизу расстреливают несчастных пикировщиков, сверху упали «Уайлдкэты» капитана 3 ранга Педерсона. Ведущий был сбит сразу, а ведомые, разделившись, отчаянно сражались за свою жизнь. Пикирующие бомбардировщики с «Хирю» остались не прикрытыми и потеряли пять машин в момент когда перестраивались для атаки. Правда остальных это не смутило, четыре бомбы ударили в полётную палубу «Йорктауна», скорость упала до 6 узлов и начался пожар. Но главное было сделано, торпедоносцы с «Кага» атаковали в идеальных условиях, если конечно не считать бешеного огня с эсминцев и крейсеров. Авианосец получил четыре торпеды, три в левый борт и одну в правый. В Коралловом море «Леди Лекс» хватило меньшего.

Капитан-лейтенант Мурата видел, что атакованный корабль, пылая от носа до кормы, остановился с заметным креном. Повторные атаки кажется не нужны, а вражеский истребительный патруль выбит полностью. Во всяком случае несколько оставшихся «Уайлдкэтов» серьёзной угрозы не составляют и на горизонте маячат ещё несколько целей. 18 пикирующих бомбардировщиков Тип-99-2 с «Сорю» и 12 морских бомбардировщиков Тип-97 с «Акаги» в сопровождении оставшихся истребителей полетели встречаться с CV-8 «Хорнет». Рейд Дулиттла на Токио должен быть отомщен.

Грандиозный «Ямато» тяжело режет волну, с высокого мостика открывался вид на весь Объединённый флот, возвращающийся с победой из генерального сражения. «Цусима», или теперь правильнее говорить: — «Перл-Харбор»? Или теперь символом безоговорочной победы будет название «Мидуэй»? Собственно не важно, все это условности. Важно, что флот вышел из битвы не только без потерь, но значительно усилившись. Сейчас наверное это самый сильный флот в мире.

Главнокомандующий Объединённым флотом Исороку Ямамото испытывал сложные чувства, но в большей части пожалуй облегчение. Сражение было выиграно Флотом и только Флотом, без всякого участия Императорской Армии. Страхи Нагумо и его начальника штаба Кусака оказались беспочвенны, флотилия Z сыгравшая важную, если не ключевую роль, это тоже Флот. И не важно, что это флот сил самообороны Японии. Ямамото покосился влево, где стоял заместитель начальника штаба по радио-электрической борьбе, вице-адмирал Хироюки Изуми, наконец-то в нормальной форме, а не в этой своей легкомысленной рубашечке. М-да, появление Изуми с его кораблями в нужном месте и в нужное время ничем, кроме как божественным явлением обьяснить нельзя. Камикадзе да и только. «Чудо при Мидуэе». Пожалуй так это назовут потомки, конечно если узнают. Хотелось бы чтоб узнали, но ведь сам Ямамото сказал: — «Боюсь, мы разбудили спящего исполина, и его месть будет ужасной». По рассказам Изуми месть действительно будет ужасной, впрочем ничего невероятного командующий флотом не услышал. Он предполагал нечто подобное: — «Я умру на палубе «Нагато», и к этому времени Токио будет разбомблен три раза», маленькая Япония не сможет победить исполинские Соединенные Штаты. Рано или поздно индустриальная мощь гиганта раздавит кусающуюся блоху. Есть единственный выход — договориться. Договориться пока не поздно, договориться любой ценой, договориться пока не пришлось совершать общенациональное харакири. Но сказать «договориться» это совсем не то что сделать.

Возвращение победоносного флота в Японию стало всеобщим праздником. Каждой семье был выдан пакетик бобов и каждый ребёнок до 13 лет получил по леденцу. В музыкальной записи 22 июня коротковолновая радиостанция NHK передавала Пятую симфонию Бетховена, все время прерывавшуюся объявлениями: «Императорский флот победил!». Не стоит сомневаться в том, что и императорский флот, и само имя Ямамото в тот день обрели новое значение в умах общества. Люди слушала эти новости с крайним возбуждением и душевным волнением. То же относится и к большинству интеллектуалов; такие писатели, как Токуда Сусеи, Такамура Котаро, Мусанокодзи Санеацу, Нагайо Йосиро, Муро Сайсей, Ито Сизуо и Ито Сеи, — личности, считавшиеся более всего отдаленными от «ура-патриотов», — также выражали свои чувства словами, которые вовсе не обязательно диктуются приспособленчеством. Даже Император, подобно своему божественному деду, возжелал взойти на борт победоносных кораблей, дабы своим присутствием выразить благодарность и восхищение нации.

В то утро Ямамото, который отвечал за смотр, приветствовал императора на борту «Такао», — его величество намеревался произвести отсюда смотр своего флота. Потом он давал императору разъяснения, пока императорский корабль, (а крейсеры «Како» и «Фурутака» сопровождали его) проходил сквозь строй судов Объединенного флота, вытянутого в пять линий вдоль Токийского залива во главе с «Ямато» и «Мусаси», — команды выстроились на палубах.

Присутствовали кронпринц и другие принцы крови; смотр отчетливо был виден с таких удобных точек Йокогамы, как парк Ногейяма, крыши высоких зданий и окна иностранных дипломатических миссий и магазинов. Правда отсутствовали авианосцы «Акага», «Каги», «Хирю», «Сорю» и «Сёкаку» с «Дзуйкаку». Все они стояли в ремонте после тяжёлых повреждений в битвах. Именно так было объявлено принцам крови, обществу и журналистам, освещавшим смотр. Зато были «Дзуньё» и «Рюдзё» — «победители при Алеутах». Вот их то первыми и посетили высочайшие особы. Затем общество переместилось на «Мусаси», необходимо было оценить новейший линкор, равных которому нет в мире. Тут произошло отклонение от протокола, его величество поручил кронпринцу возглавить смотр, а сам, в сопровождении главнокомандующего решил отдать дань незаметным труженикам войны — эсминцам, в пятом ряду. В это время над флотом одна за другой пролетали эскадрильи истребителей, бомбардировщиков, самолетов-разведчиков и гидропланов морского авиакорпуса, внимание было отвлечено и император благополучно отбыл.

Вновь появился он на борту эсминца «Хьюга»2, правда эсминцем этот корабль, водоизмещением 13 950 т (стандартное) 18 000 т (полное) является только по названию. Официальная классификация как эсминец-вертолётоносец не соответствует реальным боевым возможностям корабля. Он имеет сплошную полётную палубу и относительно большую авиагруппу, что позволяет классифицировать его как лёгкий авианосец. Основной задачей корабля является противолодочная оборона, а также выполнение функции флагманского корабля. Корабль имеет на борту 10 вертолётов, оснащён установкой вертикального пуска ракет Mk41 на 16 ячеек (4 из которых занимают 16 ракет ESSM, а в 12 остальных находятся противолодочные ракеты ASROC) и зенитной артиллерийской установкой ближнего радиуса «Фаланкс». Основу системы управления корабля составляет БИУС ATECS и радар FCS-3 с ФАР.

Император Хирохито обошёл строй матросов, внимательно вглядываясь в лица потомков. Потом поздоровался с офицерами и прошествовал на ангарную палубу, плотно заставленную огромными геликоптерами, а оттуда в кают-компанию. Там, максимально торжественно ему было вручено письмо и подарок — деревянный ларец. Ямамото пояснил, что для пользования подарком необходимы консультации морского офицера. Его величество приказал присоединиться этому офицеру к свите и высокий гость отбыл восвояси.

Хирохито, император Сёва, что означает «Просвещенный мир» уже третий день находился на вилле в Хайяму и никого не принимал. Единственное исключение делалось для безвестного морского офицера, прибывшего в составе свиты после смотра Объединённого флота. Лорд-хранитель печати Коити Кидо предположил, что это затворничество связано с разбором ихтиологической коллекции, которую столь увлечённо собирал тэнно. На самом деле император смотрел кино, в деревянном ларце был iPad могущий показывать художественные и документальные фильмы. Там было много фильмов, но рассказывали они об одном — страшном поражении и неисчислимых жертвах. Император смотрел и думал, думал и смотрел. Обычно Хирохито был весьма строг в интерпретации своего конституционного статуса, — почти неслыханно, чтоб он взял на себя инициативу в созыве кабинета министров на императорское совещание, но он это сделал, выйдя из затворничества 30 июня 1942 года. Уже на следующий день, премьер-министр, в недавнем прошлом министр Армии Хидэки Тодзио, провёл итоговый анализ ситуации в свете последних достижений и побед, который император выслушал с каменным лицом. Он снова нарушил вековую традицию и напрямую обратился к своему правительству: — «Я желаю, чтобы был создан конкретный план окончания войны. Я желаю услышать этот план уже через неделю». Для главного «ястреба» Японии, столько сделавшего для союза с Германией и Италией, творца плана нападения на США, Великобританию и Нидерланды это было… невероятно… невозможно…немыслимо! Что произошло? Почему? Расследование очень быстро привело к событиям вокруг последней битвы флота, но захватить безвестного морского офицера не удалось, тот исчез на своём корабле. Министерство Флота, как и в 1936 году перешло на осадное положение, выставив у парадного подъезда танки. Министр, Косиро Оикава, записной «голубь» явно замешанный в заговоре, взят под охрану морской пехоты и здания практически не покидает. Убить Ямамото тоже пока не представляется возможным, он не сходит с борта «Ямато». А время идёт. 7 июля состоялось императорское совещание, никакого внятного плана премьер-министр не озвучил, более того, он выразил непонимание причины по которой тэнно требует… невозможного. Это было практически неприкрытое неповиновение. У министров такое заявление вызвало шок, император стал медленно наливаться краской, Хидеки Тодзё, напротив, побледнел.

— Премьер-министр, я приму вашу отставку.

Сегодня наверное был день отрицания любых приличий и условностей. Отставка была незамедлительно подана, а ночью Тодзё застрелился. В эту же ночь офицерами Министерства Армии и Императорской гвардии был поднят мятеж и была сделана попытка государственного переворота. В пылу трехдневных уличных боев, пост премьера был предложен адмиралу Кантаро Судзуки, обер-камергеру двора, который был ранен во время предыдущей, 1936 года, попытки переворота. Нарушение традиций, похоже уже становилось традицией. Император НЕ МОГ вмешиваться в противостояние кланов, он обязан был дождаться когда одна из конфликтующих сторон одержит верх и нижайше предложит своего кандидата на пост премьера. 11 июля император по радио обратился к нации, говоря о «досадных недоразумениях и излишней горячности». Заговорщики, так и не смогшие захватить Токио и осуждённые «Божественным тэнно», сложили оружие и совершили ритуальное самоубийство. Мир и порядок были восстановлены, но решение проблемы войны и мира оставалось так же далеко, как и 30 июня.

21 июля, в личных покоях Хирохито, новоиспеченный премьер-министр имел приватную аудиенцию:

— Ваше величество, задача поставленная перед кабинетом очень сложна, но не неразрешима. Министерство иностранных дел предлагает рассмотреть две кандидатуры посредников в будущих переговорах. Это Советский Союз и Французский Виши. СССР предпочтительнее, он является официальным участником антигитлеровской коалиции и заинтересован в ослаблении напряжённости на своих дальневосточных границах. К тому же у нас пакт, и Союзники, договорившиеся не заключать сепаратный мир, могут в конце концов не учитывать мнение Советов. Виши же напротив, де факто уже ведёт войну с Великобританией на Мадагаскаре и в Сирии, к тому же Англия в прошлом году уничтожила их флот. Британцы могут не принять такого посредника. Но наши отношения на сегодняшний день весьма тёплые. Мы плодотворно сотрудничаем в Индокитае и на Мадагаскаре. Далее, вместо Мацуока министром иностранных дел назначен Йосида. Это тот, который оставался в составе второго правительства Коноэ и оказался под давлением армии, но при этом и вне флота, с одной стороны, и требованиями Ямамото и людей со схожими взглядами — с другой. В результате у него развился серьезный невроз. Вскоре его отправили в госпиталь на отдых, а за три недели до подписания Трехстороннего пакта он ушел в отставку. Так вот, Йосида сделал дельное замечание: США на данный момент практически разгромлены, но Великобритания отнюдь нет. Поэтому в будущих переговорах они могут занять жёсткую позицию. Прецедент уже был, в прошлом году, когда второй человек в Рейхе, — тут Судзуки заглянул в блокнот, лежащий у него на коленях. — Ах да. Его фамилия Гесс. Этот человек прилетел в Англию с мирными предложениями, по нашим данным вполне приемлемыми, но был арестован и заключён в тюрьму. Из чего следует, что готовность к мирным переговорам Правительства Его Величества короля Георга VI может быть инициирована только серьёзным военным поражением. Морской Генеральный штаб разработал операцию «Со» направленную на уничтожение Британского Восточного флота. Если операция пройдёт удачно, то Великобритания станет, — тут премьер опять заглянул в блокнот, — «Беззащитна в своих индийских владениях, подобно нагой женщине перед лицом распаленного самурая». Простите ваше величество, военно-морской юмор. — Император чуть наклонил голову и улыбнулся краешками губ. — Собственно о этой операции будет ходатайствовать Министерство флота на завтрашнем императорском совещании. И последнее, ваше величество — тут Кантаро Судзуки напрягся, — прошу простить меня, но экстраординарная ситуация требует экстраординарных поступков, вам придётся лично обратиться к президенту Соединённых Штатов. — Лицо Хирохито, императора Сёва превратилось в нефритовую маску.

20 марта 1941 года, заместитель госсекретаря США Самнер Уэллес при личной встрече рассказал Советскому послу, Константину Александровичу Уманскому, что Германия собирается напасть на СССР. Посол Советского Союза ухмыльнулся и осведомился: — «Откуда мол такие сведения?», Самнер не принял шутливой формы разговора и очень серьёзно сказал, что американские секретные службы давно взломали японские шифры. Информация из их перехватов и безусловно вызывает доверие. Уманский поблагодарил Уэллеса и про себя подумал о том, что янки затевают очередную провокацию против миролюбивой страны победившего социализма, дабы вбить клин в «Союз скреплённый железом и кровью» с социалистической (хоть и национал) Германией. Конечно информация была передана в Москву именно с такой ремаркой. А сам Константин Александрович отправился на встречу с коллегой, Гансом Томпсеном из посольства Рейха.

В апреле 1941 из посольства в Вашингтоне министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп получил сообщение, в котором говорилось, что из «абсолютно надёжного источника» стало известно, что японский дипломатический шифр был взломан американцами.

В 1939 году японцы начали использовать для передачи дипломатической корреспонденции новую шифровальную машину «Тип 97». В Соединенных штатах она получила романтическое кодовое название «Пурпурной». Тип 97 был модернизацией предыдущей модели, так называемой «Красной» машины. Ее шифр был взломан ещё раньше, на основании утечки информации во время первой Вашингтонской конференции по морским вооружениям. Сейчас специалисты соответствующего подразделения радиоконтрразведки под началом Уильяма Фридмана начали работу по разгадыванию нового шифра и перехватывали сообщения, зашифрованные «Пурпурным» и «Красным» кодами. Это было единственной информацией, которая могла бы помочь создать свой аналог «Пурпурной» машины. Прорыв состоялся, когда криптографы попытались использовать шаговые искатели, применяемые в телефонии. По счастливому совпадению они работали, основываясь на том же принципе, что и переключатели «Пурпурной» машины. В конце 1940 года Фридман и его команда из военно-морской контрразведки были в состоянии создать свой вариант «Пурпурной» машины. Он оказался столь эффективным, что текст официального объявления войны Японией, направленный ею в свое посольство в Вашингтоне за день до атаки на Перл-Харбор (чтобы посольские шифровальщики успели расшифровать и распечатать сообщение), оказался на столе американской разведки еще до официального вручения текста японцами. Предупреждение разведки было слегка приторможено администрацией президента и атака состоялась. США наконец-то обладали поводом ввязаться в Вторую Мировую войну.

Немцы, получившие столь важные сведения естественно поделились ими с японцами. Японский посол, генерал Хироси Осима, конечно же поставил в известность об этом министерство Армии, то в свою очередь передало информацию в министерство Флота, ведь именно флот изготавливает «пурпурные машины» для себя и министерства иностранных дел. Надо ли говорить, что флотские конечно не поверили армейским? Американцы продолжали читать японские сообщения и делились ими с англичанами.

Вот о такой сложной цепочке рассказал адмирал Хироюки Изуми адмиралу Исороко Ямамото, тот схватился за голову. Теперь многое стало понятно: своевременный уход Британского Восточного флота с Цейлона, бой в Коралловом море, фланговый удар авианосцев при Мидуэе. Но главнокомандующий не зря был умелым и азартным игроком в покер и го, он прекрасно понимал как можно воспользоваться тем, что противник заглядывает тебе в карты. Флот развернул широкомасштабную компанию по дезинформации американцев и англичан. Для этого задействовали все средства, в первую очередь императорский смотр, на котором не было тяжёлых авианосцев. Весь Кидо Бутай объявили повреждёнными, то же относилось к «Секаку» и «Дзуйкаку». «Пурпурные машины» не изменили кода и конфигурации, радиоэфир трещал о небоеспособности ударной силы Объединённого флота. На самом деле кроме «Секаку» повреждений не получил ни один авианосец, а сам «Секаку» уже закончил ремонт и был готов к боевому походу. Проблема была в другом. К концу июня авиационный парк вырос, и насчитывал основных типов в первой линии: 600 «Рей-сен», 200 пикирующих бомбардировщиков Тип-99, 200 торпедоносцев Тип-97 и 380 бомбардировщиков наземного базирования Тип-96 и Тип-1 («Нелл» и «Бетти»), но экипажей не хватало. За 6 месяцев боев авианосные группы безвозвратно потеряли более двухсот пилотов. Это были лучшие морские лётчики мира и восполнение таких потерь представляло из себя определённые трудности.

Первоначально обучение на пилотов Императорского японского флота было открыто только для офицерского состава. Однако, будучи новым полем деятельности, авиация предоставляла выпускникам военно-морской академии сравнительно небольшие возможности для карьерного роста. Когда стало ясно, что для быстрого пополнения рядов морской авиации требуются иные источники, в марте 1914 г. на конкурсной основе был начат прием и унтер-офицеров. После того, как эта практика себя оправдала, в мае 1920 г. была начата постоянная подготовка морских летчиков из состава старшин и матросов. За несколько лет число унтер-офицеров и матросов в летном составе значительно превысило численность офицеров. В конечном итоге, в отличие от ситуации на Западе, где по-прежнему офицеры составляли большинство среди летчиков, японская авиация (и в особенности морская) стала в основном опираться на выходцев из унтер-офицерских и солдатских рядов.

Конечно это была пропасть которая разделяла офицеров морской авиации с одной стороны и нижние чины летного состава — с другой. Разумеется, встречались отдельные офицеры, обладавшие отличными командирскими качествами и вместе с тем проявлявшие истинный интерес к нуждам своих подчиненных. О таких командирах их бывшие матросы и унтер-офицеры вспоминали с искренним уважением. Но гораздо чаще, выпускники элитной военно-морской академии в Эта Джима с презрением относились ко всем остальным, включая офицеров-резервистов и офицеров «специальных служб», вышедших из нижних чинов и преодолевших казавшийся незыблемым барьер, отделявший офицерский корпус от нижних флотских чинов. Многие ветераны-унтер-офицеры морской авиации еще долгие годы вспоминали о побоях, которых натерпелись от своих офицеров, считавших их низшим классом.

В июне 1930 г. программу подготовки пилотов — старшин и матросов, прежде известную под громоздким названием Хико Дзюцу Ренсю Сей (Программа обучения технике полетов) формально переименовали. Обучающихся по этой программе стали называть Со-дзю Ренсю Сей (пилот-ученик, или курсант), сокращенно — Сорен. Незадолго до этого, в 1928 г., путь в унтер-офицеры летного состава был открыт и для гражданских. Это была программа Хико Йока Ренсю Сей (Программа обучения летного резерва), или Йокарен.

С начала тридцатых годов потребности в лётчиках постоянно возрастали, и пришлось изыскивать новые пути для их привлечения и подготовки. В ноябре 1934 г. для поддержания резерва пилотов-офицеров с университетским образованием была открыта программа Коку Йоби Гакусей (Программа студентов авиационного резерва), ориентированная на молодых людей, закончивших университеты и профессиональные училища (начинать обучение по программе могли юноши с университетским образованием не старше 26, а с высшим профессиональным — не старше 24 лет). Первоначально программа была открыта только для финансировавшейся военно-морским флотом дивизии Японской студенческой авиационной лиги — воздушно-спортивного общества, привлекавшего образованную молодежь по всей стране. Высшие чины военно-морской академии противились предоставлению возможностей резервистам для продвижения по службе, и в результате до начала войны на Тихом океане программа не могла стать достаточно масштабной. В первый год приняли лишь пять курсантов, а в 8-й набор (в апреле 1941 г.) зачислили сорок три человека.

Несмотря на узколобые взгляды традиционалистов японского императорского Флота, уже во второй половине 30-х годов стало ясно, что мир катится к войне, а военная авиация нуждается в расширении программ по подготовке пилотов. В мае 1937 г. была принята новая программа, рассчитанная на обучение молодых людей в возрасте от 16 до 19 лет, прошедших в течение 3,5 лет учебу в средней школе. По общеобразовательной программе они учились 14 месяцев, а затем 12 месяцев у них длилась лётная подготовка. Первый класс этой программы приступил к учебе в сентябре 1937 г., вскоре после начала необъявленной войны против Китая. Курсы получили наименование Ко-су Хико Йока Ренсю Сей (подготовка летного резерва класса «А»); вскоре именно эти курсанты превратились в самую многочисленную группу летчиков-учеников.

Одновременно бывшие Йокарен переименовали в Отсу-сю Хико Йока Ренсю Сей (Курсы подготовки летного резерва класса «В». 28 месяцев общеобразовательной и 12 лётной подготовки.)

В октябре 1940 г. старую практику Сорен, обеспечивавшую подготовку летного состава непосредственно из служащих флота, заменили новой — Хей-сю Хико Йока Ренсю Сей (Подготовкой летного резерва класса «С». 3+12 месяцев).

Обучение непосредственно полетам теперь было стандартизировано для всех трех классов Йокарен — оно получило наименование Хико Ренсю Сей (летной подготовки), или программы Хирен. В противоположность этому, курсанты-летчики, обучавшиеся в академии флота, были известны как Хико Гакусей (летчики-ученики).

Благодаря предпринятым усилиям, в 41-м году Флот получил почти тысячу пилотов морской авиации имевших налёт около 200 часов и новые продолжали поступать. Правда толку для палубной авиации от этого не было никакого, это были «бескрылые» Йокарен и Сорен. Практика вручения нашивок-«крылышек» летчикам после успешного окончания обучения в 1940 г. была отменена. С 1941 г. программа Хирен, была расширена, включив завершающий этап обучения, и «крылышки» стали вручаться лишь по окончании второго курса.

До начала войны только опытные пилоты с налетом не менее 500 часов могли быть причислены к палубной авиации и начать соответствующие тренировки. Однако после начала военных действий в Китае эта программа была сокращена. В 1938 г. впервые в палубную авиацию стали зачислять летчиков, имевших лишь немногим более 200 часов летной практики. Тем не менее, специальное обучение проводилось по-прежнему основательно и методически. Обучение посадкам на авианосец начиналось ещё на курсах с посадок на ограниченную площадку на аэродроме, размером примерно 20 метров в ширину и 50 метров в длину, обозначенную полосами белого брезента, имитирующего размеры летной палубы авианосца. На втором этапе переходили к полетам на малой высоте и минимальной скорости над палубой настоящего авианосца — самолет должен был выдержать высоту в 5 метров над посадочной палубой, не касаясь ее. После того, как пилот осваивал правильный угол захода на посадку при нужной скорости, ему позволялось проделать «подскоки» вдоль чистой посадочной палубы. При этом летчик должен был после контакта шасси с палубой на мгновение выключить двигатель, а затем снова включить его. Лишь после успешного освоения этого упражнения пилоту разрешалась посадка на авианосец с выпущенным посадочным гаком. При этом дежурный палубный офицер и палубная команда стояли наготове, следя, чтобы тормозные тросы были подняты, а аварийная сеть впереди — выставлена. Дежурный офицер постоянно был готов дать летчику отмашку красным флагом, если что-нибудь шло не так, и отменить попытку посадки.

Перед войной все авианосцы были полностью укомплектованы опытным лётным составом, имелся даже небольшой резерв, а потом стало не до обучения. Даже старый авианосец «Хошо», в 39 году переименованный в «учебный», был задействован в боевых операциях и учить «бескрылых» было просто не на чем. Вчерашние курсанты поступали в 11 воздушный флот где и проходили второй этап подготовки, добиваясь вожделенных «крылышек», но к квалификации «лётчика палубной авиации» это не имело никакого отношения.

Оказавшись в таком странном положении, пилотов много, но палубников катастрофически не хватает, МГШ вынужден начать широкую реорганизацию Первого мобильного флота и спешно начать формировать Третий мобильный флот, который и должен быть задействован в операции «Со».

Уничтожен Восточный флот, пал Сингапур, разгром в Малайе. Путь японцам в Индийский океан открыт, Адмиралтейство объявило премьеру — на очереди Цейлон. Было от чего впадать в панику. Уинстон Черчилль позже вспоминал:

«Самым опасным моментом начала войны, вызывавшим у меня наибольшую тревогу, был тот, когда японский флот направлялся к Цейлону и морской базе на острове. Захват Цейлона, установление вражеского контроля над Индийским океаном и угроза захвата Германией Египта в то же самое время означали бы, что кольцо замкнулось, и будущее выглядело самым мрачным».

Но Британский лев ещё мог дать отпор рвущим его на части волкам — Германии, Японии и Италии. Были приняты два принципиальных решения: воссоздать Восточный флот и захватить Мадагаскар, колонию Франции, находящуюся под контролем правительства Виши, этим существенно повышалась безопасность для английских морских конвоев в Индийском океане. 27 марта 1942 года адмирал Лейтон, был назначен главнокомандующим всеми войсками на Цейлоне, включая флот, сухопутные войска и ВВС. Во главе нового Восточного флота Великобритании встал адмирал Сомервилл — блестящий командир соединения «Н» базировавшегося на Гибралтар.

Вступая в должность командующего флотом, Сомервилл поставил перед Адмиралтейством вопрос ребром: должен ли Восточный флот принять бой с японской эскадрой в случае появления её у побережья Цейлона? Силы его флота на бумаге выглядят внушительно: четыре старых линкора класса «R», два больших авианосца, один малый авианосец, семь крейсеров, шестнадцать эсминцев и семь подводных лодок. Но лишь пятый линкор, прошедший генеральный ремонт и модернизацию «Уорспайт» мог на равных противостоять в бою современным японским линейным кораблям. То же касалось и двух новейших авианосцев: «Формидабл» и «Индомитебл», о остальных адмирал сказал: «Мои старые кораблики находятся на различных стадиях развинченности. Нет ни одного корабля, который хотя бы приближается к тому, что я называю надлежащим уровнем боеспособности». Как тут не пожалеть о бесславно погибших «Принце Уэльском» и «Рипалз»? Адмиралтейство оказалось в своём репертуаре, ответ был крайне уклончив: — «Принять бой только в том случае, если таким путём предотвращается высадка на Цейлоне японского десанта и при этом нет риска полного разгрома Восточного флота в морском сражении». Имея такой, с позволения сказать «приказ», Сомервилл заявил: — «Я собираюсь держать флот в море как можно дольше, чтобы не оказаться пойманным в гавани. Также я планирую избегать дневного боя и попытаюсь нанести торпедный удар ночью. Я не собираюсь предпринимать действий которые не дадут надёжных шансов на успех».

Тем временем комитет начальников штабов Англии пытался разобраться с приоритетами удалённых театров войны. Необходимо было понять, куда в первую очередь отправлять скудные ресурсы. Большинство генералов и адмиралов склонялось к мнению, что сохранение Цейлона, Индии и коммуникаций в Индийском океане были более приоритетной стратегической целью для Великобритании, чем удержание Северной Африки и Мальты. Исходя из этого было решено определить приоритетом номер один оборону Цейлона. Приоритетом номер два — защита Мальты. Приоритетом номер три — оборона Бенгалии и северных индийских провинций. Генералу Уэйвеллу предписывалось держать на Цейлоне не менее шести бригад, а численность авиации довести до восьми эскадрилий в ущерб защиты Бирмы и Индии.

5 апреля, как раз в пасхальное воскресенье, недалеко от острова появился Кидо Бутай. Удар по Коломбо нанесли пять тяжёлых авианосцев, их сопровождали четыре линейных и два тяжёлых крейсера. Предупрежденные американцами, читающими японские переговоры, англичане заранее убрали Восточный флот на секретную базу в атолле Адду и основные силы под удар не попали. Лишь тяжёлые крейсера «Корнуолл» и «Дорсетшир», отходившие на соединение с своими, были замечены разведчиком и вскоре потоплены пикировщиками.

Сомервилл, верный сделанному заявлению, пытался сблизиться для ночного боя, но из-за ряда случайностей сражение не произошло. Нагумо отошёл, дозаправился и снова вернулся. В этот раз бомбы посыпались на ВМБ Тринкомали, был уничтожен склад боеприпасов, потоплен транспорт и поврежден монитор «Эребус». Довольно скромный результат, правда в открытом море обнаружили старый авианосец «Гермес», который неосмотрительно вернулся в базу после ухода Кидо Бутай и теперь пытался сбежать. Его тоже потопили пикирующие бомбардировщики. Пока Нагумо и Сомервилл играли в кошки-мышки, Одзава, с одним лёгким авианосцем и шестью крейсерами устроил погром в Бенгальском заливе. Утопил 23 транспорта и и обстрелял Вишакхапатнам (город на полпути между Мадрасом и Калькуттой). Это были первые бомбардировки континентальной Индии.

К облегчению Адмиралтейства, за боевыми японскими кораблями не следовали бесконечные вереницы транспортов, это было не начало вторжения, а всего лишь разведка боем. Сомервиллу приказали отвести флот частью в Бомбей, частью же к побережью Кении, подальше от любых неожиданностей.

14 апреля командующий сухопутными войсками в Индии генерал Уэйвелл, командующий колониальными ВВС Пирс и адмирал Сомервилл собрались на совещание в Бомбее. По итогам совещания Уэйвелл направил Черчиллю меморандум: «Я не могу больше без ущерба для собственной чести давать местному правительству заверения в готовности Великобритании надёжно защитить Индию от угрозы японского вторжения.» Для сухопутной обороны северных провинций Индии Уэйвелл располагал лишь тремя неполными дивизиями. Ещё одна была у него в резерве в глубине страны. В дополнение ко всему, правительство Австралии извещало о отзыве своих воинских контингентов домой. Австралийцы всерьёз опасались японского десанта.

15 апреля Черчилль обратился к Рузвельту с отчаянным призывом о помощи. Он просил о немедленной присылке в Индийский океан нескольких старых линкоров (подранков Пёрл-Харбора) американской эскадры из Сан-Франциско. В ответ, Рузвельт, самым успокаивающим тоном сообщил, что правительство США делает все для общей победы и что в ближайшее время Цейлону ничего не угрожает. Президент знал о чем говорил, расшифровки «пурпурных сообщений» чётко указывали на то, что ось японского наступления разворачивается в сторону Тихого океана. Правда эта информация не доводилась до британцев и Черчилль, проглотив обиду, вынужден был рассчитывать только на свои силы.

23 апреля была отдана команда на проведение операции «Айронклэд» — высадки на Мадагаскар. 5 мая экспедиционный корпус высадился на побережье. Ещё через два дня в руках англичан оказалась крепость и военно-морская база Диего-Суарес. Эти успехи произошли благодаря активному участию Восточного флота: линкоры класса «R» и авианосцы «Индомитабл» вместе с недавно подошедшим «Илластриес» энергично поддерживали десантников, а «Формидебл» и «Уорспайт» патрулировали океан, готовые отбить атаку японцев. Правда полностью обезопаситься не удалось. 29 мая самолет, стартовавший с подводной лодки I-10, которая входила в состав специального ударного соединения вместе с двумя однотипными лодками, провёл разведку. Лодки I-16 и I-20, каждая из которых несла двухместную сверхмалую лодку того же типа, что были неудачно использованы в Пёрл-Харборе, провели атаку. В этот раз японцам удалось добиться успеха. На следующий вечер сверхмалыми субмаринами были торпедированы «Рэмиллис» и большой танкер. Танкер затонул, а вот упрямый старый линкор удержался на плаву, хотя получил тяжелейшие повреждения. Это событие показало, насколько своевременно начались военные действия на Мадагаскаре, ещё немного и вместо британских кораблей здесь могли быть развёрнуты японские самолёты и подводные лодки. В этом случае конвои идущие из Индии в Англию могли оказаться под большой угрозой, как и те что следовали вокруг мыса Доброй Надежды в Египет.

А буквально через неделю пришло шокирующее сообщение о гибели американской эскадры при Мидуэе и захвате самого острова. Еще в мае Черчилль говорил Рузвельту, что англичане намерены сформировать мощный линейный флот, состоящий из «Уорспайта», «Вэлианта», «Нельсона» и «Роднея» для защиты Индийского океана. Но тогда ещё была надежда, что это не понадобится, что американцы (как намекал президент) смогут остановить японцев, теперь эта надежда исчезла. Первыми ушли «Нельсон» и «Родней», они поступили под командование адмирала Сомервилла ещё до конца июня. В Англии срочно заканчивали ремонт «Вэлианта», а «Формидебл» не был отозван на модернизацию в Клайд. Это было все, что смогла выделить метрополия для своего Восточного флота. Впрочем, противник с которым возможно придётся схватиться в ближайшее время, особо сильным тоже не выглядел.

С конца июня от американского союзника начала поступать информация о изменениях происходящих у японцев. Сначала стало известно, что сформирован Третий мобильный флот в составе 2-ой дивизии линкоров: «Хьюга», «Исэ», «Фусо», «Ямасиро» и то ли двух, то ли трёх авианосцев, командует этим соединением старый знакомый — вице-адмирал Дзисабуро Одзава. Потом известили о попытке военного переворота, который по видимому не удался. Далее новости стали становиться все более тревожные. Американцы утверждали, что готовятся несколько десантных операций, самые значимые — в Порт-Морсби и на Цейлон. Замечательная особенность этих операций то, что обе они будут обеспечиваться этим новым Третьим флотом, последовательно. То ли японцы действительно понесли тяжёлые потери в корабельном составе, то ли они перестали вообще считаться с своими противниками. Если это так, то излишняя самоуверенность может быть наказана, ведь обновлённый состав Восточного флота не уступает составу флота Третьего.

Действительно, под командованием Сомервилла находились два мощных соединения. Соединение А включало в себя все три новейших авианосца («Илластриес», «Формидебл» и «Индомитебл») и четыре линкора («Уорспайт», «Вэлиант», «Нельсон» и «Родней»), три крейсера и девять эсминцев. Соединение В состояло из безнадёжно устаревших линкоров класса «R» и серьёзной силы в морском бою из себя не представляло, но могло быть полезным при атаке судов десанта. Черчилль не уставал указывать Первому Лорду на то, что Восточный флот намного сильнее чем разбитые при Мидуэе ОС 16 и 17, поэтому он настаивает на отмене осторожных приказов Адмиралтейства и требует бескомпромиссного сражения с японцами, буде они рискнут проникнуть в Индийский океан. Дадли Паунд морщился, отнекивался, но устоять перед давлением агрессивного премьер-министра не смог, повторялась ситуация с адмиралом Фишером и гибелью «Принц оф Уэльс» и «Рипалз». В результате появился документ на пяти страницах, который кроме как «торжеством компромиссов» назвать было нельзя. Если вкратце, то от Сомервилла требовалось провести «решительную ночную атаку» палубными торпедоносцами и если потери противника окажутся «действительно серьёзными», то в этом случае вступить в линейный бой. При этом, если паче чаяния, успех будет неопределённым, то предписывалось отступление к Цейлону для взаимодействия с ударными самолётами берегового базирования. Однако десанта на остров адмирал не должен допустить ни под каким видом.

Что оставалось делать Сомервиллу? Принять к сведению и тренировать экипажи в ночной атаке. С середины июля Восточный флот начал совершать челночные походы от Момбаса до Цейлона и обратно с патрулированием маршрута от текущих позиций до атолла Адду. Каждый вечер «Свордфиши» и «Альбакоры» проводили учебные атаки своих линкоров, а при подходе к Цейлону тестировали островную систему ПВО. Навстречу им частенько поднимались не только истребители, но и имитировались атаки торпедоносцев берегового базирования «Хемпден» 144 и 455 эскадрилий, недавно переброшенных из метрополии. 30 июля эта идиллия была прервана сообщением о начале десантной операции против Порт-Морсби. Теперь данные о корабельном составе Третьего флота были существенно уточнены — авианосцев у Одзава оказалось три: «Дзуньё», «Рюдзё» и недавно вступивший в строй «Хийе». Судя по всему развязка близилась, 4 августа американцы сообщили о том, что город пал и появление Третьего флота в Индийском океане вопрос времени. Восточный флот, как и в апреле, начал сосредотачиваться на Адду.

«.. Впереди английские авианосцы. Установлено, что их три. Вылетаем сразу за разведчиками. Мы ели, пили и жили полной жизнью, а сегодня пришла пора с радостью отдать жизнь за Императора! По самолетам!» — Закончил брифинг лейтенант, командир дайтай (эскадрилья, 27 самолётов) торпедоносцев, авианосца «Хийё».

— Ну что? Покажем этим сраным сыновьям наложниц как надо летать?! — Громко спросил Акира Мори.

Экипаж жизнерадостно заржал, с превосходством поглядывая на ещё стоявших в строю лётчиков. Лейтенант услышал, но ничего не сказал. Остальные тоже промолчали, такое презрительное поведение переведённых с «Хирю» ветеранов было в порядке вещей и к этому уже привыкли. Хотя поначалу сильно обижались и даже попытались избить Хатори, поймав его около унтер-офицерского гальюна. Не получилось, недалёко оказался Сато, мастер кен-до, и все вылилось в ожесточенную драку два на три. Лётный состав «Хийе» состоял из молодых пилотов Отсу Йокарен, совсем недавно получивших «крылышки» на рукав, а переведённые для усиления опытные летчики из Кидо Бутай, как назло оказались Ко Йокарен. Драки представителей двух лётных школ из города Цучиура были в порядке вещей. Забегая вперёд, надо сказать что неприязнь между этими двумя группами будет становиться все более серьёзной и в конечном итоге приведет к грандиозному побоищу кадетов Ко Йокарен восьмого и Отсу Йокарен 14 набора. В результате в марте 1943 г. придётся физически разделить две программы: Ко Йокарен останутся в Цучиура, а Отсу Йокарен переведут в Мие Кокутай.

Когда поднялись на полётную палубу, Хатори, глядя на начинающий розоветь восток, как-то по детски сладко зевнул. Действительно, выспаться совсем не дали. Вчера они поздно вернулись из разведывательного вылета, садились уже в темноте. Уставший после пяти часов в воздухе Акира сосредоточился на белых и красных огнях посадочной системы. Палуба приближалась, а ненормальный штурман завопил под руку:

— Трубы нет! («Хийё» и «Дзуньё» имели силуэт, резко отличающийся от других японских авианосцев. Надстройка была совмещена с трубой, а труба была загнута вправо и торчала под углом. По мнению автора, корабли имели вид «лихой и бесшабашный».)

— Идиот, какой трубы? — Прошипел сквозь сжатые зубы пилот.

— Кривой трубы! — И через мгновение — Это Дзуйкаку!

Подводные демоны! Они чуть не сели на чужой авианосец! Вот был бы позор. Идиот Хатори сохранил лицо всего экипажа. Послеполётная суета, доклады, ужин, спать легли в районе 23-х, а в 2 часа ночи их чуть не скинуло с коек от резкого манёвра корабля. Обругав рулевого, быстренько уснули и тут опять, теперь уже ревун боевой тревоги. Выскочили наверх, а там фейерверк- в небе висят ракеты и стрекочут бипланы. Англичане! По счастью они крутились впереди, там где идут линкоры и крейсера, возле авианосцев полнейший мрак. Хотя нет, рядом шёл «посланец богов» — флагманский крейсер «Миоко»2, вот у него с бака часто застучала 127-миллиметровка, демаскируя все соединение. Правда стреляли с толком, на горизонте появилась вспышка, потом ещё одна. Значит два попадания. Потом с крейсера раздался странный треск и вверх протянулась трасса скорострельной пушки. Почти над самой головой вспыхнул самолёт. Удивительно, его не то что не видно, его даже не было слышно! Ракеты погасли, минут десять все было спокойно и тут донесся приглушённый гул, ясно, впереди кто-то поймал торпеду. «Миоко» взревел фонтаном огня, потом ещё и ещё. «Божественные стрелы», огненными драконами ушли к горизонту, в ответ полыхнуло. Ещё сбитые! Авианосец резко накренился, меняя курс и представление закончилось. На часах было три, подумалось что доспать наверное не дадут. И точно — вызвали на предполётный инструктаж. Им, во главе с лейтенантом идти первой волной из 12 «Канко» и 9 «Рей-сен». Экипажу Мори доверено вести второй чутай первой волны. Вторя волна будет по составу такой же. В этом походе на «Хийё» пикирующих бомбардировщиков не было вовсе.

Англичанин шёл один в окружении пяти эсминцев и не был похож ни на американские, ни на японские авианосцы. Больше всего он напоминал «посланца богов» «Хьюга»2, на котором они гостевали четыре дня. Пикировщики с «Секаку» уже начали атаковать, вокруг них вились дерущиеся истребители, а Акира вывел свой чутай с левого борта, лейтенант сейчас заходит с другой стороны. Дистанция примерно 3000 ярдов, высота 60 футов, скорость 150 узлов, самое то. Атака! Путь попытался перекрыть один из эсминцев, сейчас похожий на маленький извергающийся вулкан. Подводные демоны! Сколько же у него зениток? Скольжение. Проскочили под кормой. Сато кричит, что двое сбиты! Наплевать, вперёд! С авианосца их видят, огромный корабль уваливается вправо, две артиллерийские башни плюют огнём прямо в лицо. Мори на секунду зажмуривается, на лобовом стекле пляшут тысячи капель, они проскочили через опадающий водяной столб поднятый снарядом перед самым носом. Проскочили! До кормы кажется можно дотянуться рукой, но так только кажется, по опыту он знает это около тысячи ярдов. Нужно ещё ближе! Ближе! Ближе! Пора!!! Торпеда пошла! Это опять кричит Сато, ему из задней кабины видно лучше всего. РУД от себя, нос слегка опустить, сейчас нужна скорость. Борт корабля заслоняет небо, штурвал на себя, впереди только синева, сбоку мелькнула дымящаяся надстройка, теперь от себя. Есть! Перепрыгнули! Ниже, как можно ниже. Когда-то инструктор говорил: — «Стричь верхушки волн», вот они и стрегут. «Банза-а-й!!! Мы попали!!!» Попали? Им как самому опытному экипажу сегодня доверили нести новейшую торпеду Тип 91. Mod.3, вес боевой части 250 кг. Акира представил себе траекторию движения торпеды относительно корабля. Получается, что попали в винто-рулевую группу. Если это так…»Банзай!» — заорал пилот. Так, восторженно вопя, они как-то походя обошли ещё один эсминец и наконец вырвались из ордера, но опасности ещё не кончились.

«Сифайер» появился неожиданно, возник на одной высоте и проскочил перед самым носом. Итто коку хейсе инстинктивно дёрнул машину в его сторону, пытаясь таранить, но британец играючи ушёл от этой неуклюжей попытки и исчез в задней полусфере. Там его поприветствовал пулемёт Сато. Начались смертельные качели. Акира имел за плечами десяток учебных боев с истребителями и прекрасно представлял себе, что нужно делать. Держать минимальную скорость и высоту и слушать команды стрелка-радиста. Небольшие отвороты влево-вправо, чтобы сбить прицел и скольжение на крыло, когда противник выйдет на убойную дистанцию. По опыту пилотирования на сверхмалых высотах англичанину до японца как до неба — не дотянуться, вот он и проскакивал каждый раз вперёд, так и не успев толком прицелиться. Если бы на «Канко» стоял курсовой пулемёт, то «Сифайер» был бы давно сбит, но пулемёта не было и танец со смертью продолжался. В конце концов англичанину все это надоело и он сделал то, с чего надо было начинать — отошёл подальше, выпустил закрылки и медленно нагоняя, стал бить короткими очередями стремясь повредить торпедоносец. Правда и стрелок-радист в такой ситуации становился намного опаснее, ничего не поделаешь — дуэль. Только Акира совсем не улыбалось получить несколько пуль в плоскость, там баки, а что такое вынужденная посадка без бензина посреди океана они недавно испытали на своей шкуре. Нельзя же расчитывать, что каждый раз рядом будут оказываться «посланцы богов». Не дожидаясь пока дистанция сократится, полный газ, затяжелить винт, как при взлёте и глубокий правый вираж, едва не цепляя волны. Англичанин попытался повторить этот фокус и не сумел, законцовка правого крыла коснулась воды…Как они орали. Ещё громче, чем когда торпедировали авианосец. А тёплые воды Индийского океана качали одинокое серебристое крыло с британской трехцветной кокардой.

— Штурман, курс!

Было слышно как сосредоточенно засопел Хатори, явно осматривается в поисках солнца, компас то наверное закрутился после такого боя. Вдруг сопение прекратилось и пилот почувствовал как что-то уперлось ему в шею. Скосил глаза и увидел чёрные трубы тяжёлого морского бинокля.

— Иди как идёшь.

— Понял. — Вообще-то, формальным командиром экипажа является именно штурман-наблюдатель, просто они об этом не часто вспоминают.

— Между двумя и тремя часами, видишь?

— Не-е-т.

— Доворачивай и набирай шесть тысяч.

— Есть.

— Сато, следи за задней полусферой.

— Есть.

Тут Акира увидел, на горизонте шли несколько колонн кораблей, причём те что по центру явно очень большие.

— Радист, связь!

— Есть. — И чуть позже. — Есть связь.

— Шифруй сообщение: «Флот противника. Четыре линкора. Два типа «Нельсон»…

Вице-адмирал Дзисабуро Одзава был человеком не только высокого роста (почти два метра, за что получил прозвище «Гаргулия»), но и широких взглядов.

Британцы в этом могли убедиться лично, потеряв «Принца Уэльского» и «Рипалз» потопленных силами Южно-Китайского моря под командованием именно этого адмирала. Массированное применение авиации берегового базирования по наводке подводных лодок против линейных кораблей это было безусловно новым словом в войне на море. Поддержка рейда Нагумо в Индийский океан должна была быть обеспечена теми же силами Южно-Китайского моря. Одзава не удержался и сам возглавил крейсерское соединение. Именно за разносторонность и умение нестандартно мыслить Ямамото и рекомендовал его на должность командующего Третьим мобильным флотом.

Операция «Со», предложенная МГШ, основательно дорабатывалась штабом Дзисабуро Одзава и были внесены несколько важных изменений. Самое главное то, что командующий, вопреки традициям выбрал флагманом не линкор или авианосец, а крейсер «Миоко»2, имеющий невероятные возможности по сбору и переработке информации.

После удачной высадки в Порт-Морсби и окончании боев за город, «Южная группа» под командованием самого Одзава, в составе: 4 ДАВ(Дзуньё», «Рюдзё», «Хийе»), 2 ДЛК (Хьюга», «Исэ», «Фусо», «Ямасиро»), двух дивизий тяжёлых крейсеров и прочей мелочи, вдоль берегов Явы и Суматры вышла в Индийский океан. Это были те силы которые по замыслу МГШ должны быть восприняты англичанами как единственный соперник их Восточного флота. Навстречу «Южной группе» из Пенанга вышла «Северная»: командующий контр-адмирала Тюити Хара. 5 ДАВ («Секаку», «Дзуйкаку»), 1 ДЛК («Нагато, Муцу»), 9 — я дивизия крейсеров (торпедные крейсера) «Китаками» и «Оои» и 7-я дивизия тяжёлых крейсеров — «Кумано», «Могами», «Микума», «Судзуя». Морской генеральный штаб предполагал, что о этом соединении Сомервиллу не будет известно ничего.

Рандеву обеих групп произошло 12 августа в районе острова Симеулуэ, северо-западнее Суматры. Одзава сразу перестроил корабли так, как ещё никто не делал до него — впереди, четырьмя колоннами, пошли линкоры и тяжёлые крейсера. Флагманский крейсер, авианосцы и их прикрытие из эсминцев следовали в тридцати милях сзади. Танкеры и корабли снабжения отставали от главных сил ещё на 50 миль. Впредь линейные корабли должны были играть роль «щита» для уязвимых авианосцев — уроки Мидуэя пошли впрок.

Уже в 21 час по Третьему мобильному флоту была объявлена тревога, флагман обнаружил неопознанную подводную лодку. Эсминцы начали охоту, сбрасывая глубинные бомбы. Через час, глядя на их потуги, флагман совершил манёвр и выпустил торпеду, которая (удивительное дело) сама отыскала цель. По словам операторов гидро-акустической станции лодка была уничтожена. Следующий контакт произошёл в 02.45, на этот раз субмарина, пользуясь темнотой, вела радиопередачу из позиционного положения. Наведение осуществили согласно данных РЛС, а за три мили эсминцы обнаружили лодку визуально, на лунной дорожке. После её утопления вице-адмирал посчитал, что завесу прошли.

13 августа дважды проводили разведку на радиус в 300 миль, противника обнаружить не удалось, хотя разведчики видели на горизонте какие-то самолёты. Офицеры «Миоко»2 что-то толковали о отраженных радиосигналах, Одзава не вникал, он и так чувствовал — враг где-то рядом. До Адду оставалось менее 700 миль. А в час пятнадцать ночи началось.

Операторы РЛС доложили о множественных воздушных целях на дистанции 300 км, приближающихся с северо-запада. До войны Объединённый флот проводил эксперименты по ночным атакам торпедоносцев, но никто не представлял себе, что такую атаку можно провести массировано. Было принято решение попробовать уклониться от нежелательной встречи, в два часа флот резко изменил курс и были поставлены радиолокационные помехи. Подвело полнолуние, за кораблями оставалась многомильная полоса фосфоресцирующей воды. Британцы их обнаружили визуально, точно так, как совсем недавно они сами нашли английскую субмарину. К счастью, из-за манёвра уклонения самолёты-осветители подошли не сразу и первые атаки были не точные. Потом над линейными кораблями повисли ракеты и «люстры» на парашютах сразу с четырёх «авосек». «Судзуя» получил подряд две торпеды и погрузившись в воду чуть ли не по клюзы, медленно побрел на восток. По одному попаданию досталось тяжёлому крейсеру «Могами» и линкору «Ямасиро», их, прикрыв парой эсминцев, тоже пришлось отправить назад в Сингапур. На авианосцы вышел один осветитель, но его мгновенно сбил «Миоко»2 и атак удалось избежать. Флот совершил ещё один отворот на юго-восток и британцы отстали. В 03.45, с палубы «Дзуйкаку» подняли вертолёт оснащенный радиолокационной станцией и в 04.15 пришло сообщение: на дистанции в 250 км от флагмана замечены надводные корабли. Это могли быть только английские авианосцы с эскортом, больше некому. Начиналось то, ради чего Третий мобильный флот пришёл в Индийский океан — сражение с Восточным флотом.

Доклады первой ударной волны были полны победных реляций — множественные попадания 250 кг бомб и торпед по трём британским авианосцам. Правда непонятно, почему только один из них потерял ход? Вторая волна была отправлена повторить удар, но в этот момент, от одного из самолётов пришло тревожное сообщение. Обнаружены вражеские линейные корабли, причём среди них «Нельсон» и «Родней». Эти то откуда здесь? Перенацеливать вторую волну было поздно, но дальнейшие атаки должны быть направлены против линкоров. Только беда не приходит одна. Авианосец «Хийё» давно жаловался на неполадки машин и не мог давать полной скорости, а в 07.00 с него поступило сообщение о пожаре в машинном отделении. Уже через полчаса произошло возгорание на ангарной палубе, по счастью почти пустой — вторая волна уже улетела, а из первой ещё не все самолёты вернулись. В восемь часов утра корабль стоял без хода, накрытый шапкой густого дыма. К девяти с пожаром удалось справиться, «Хийё» имел заметный крен, после того как принял более двух тысяч тонн забортной воды, которой заливали огонь. Ещё один подранок пошёл в Сингапур, а ведь сражение ещё толком и не началось.

Вторая волна добилась заметных результатов: один авианосец потоплен, два других горят и еле двигаются. Линкоры, до которых передовым крейсерам, как уточнили разведчики — 190 миль, развернулись на противоположенный курс и уходят в сторону Мальдивских островов. Одзава решил, что авианосцы теперь никуда не денутся, а линейным кораблям необходимо сбить ход и навязать бой ещё до заката солнца. В 11.30 с палуб оставшихся четырёх японских авианосцев взлетели 27 торпедоносцев, 18 пикировщиков и 9 истребителей. Ещё через полтора часа вслед за ними отправились 20 торпедоносцев, 12 пикировщиков и снова 9 истребителей. В 16.30 удалось организовать пятую за день волну: 38 торпедоносцев и 19 пикировщиков. «Родней» потерял управление и был добит кораблями эскорта, а к 20 часам тяжёлые крейсера нагнали еле ползущие «Нельсон» и «Вэлиант» в окружении крейсеров и эсминцев.

Британский флот имел немалый опыт ночных боев, в основном на Средиземном море против итальянцев. Сочетание локаторов, прожекторов с мембранами и осветительных снарядов давали прекрасный результат. Объединённый флот тоже тщательно готовился к сражению в темноте. Ещё в 34-м году появилась «4-я редакция инструкций морского боя» к которым в марте 40-го добавились правила использования бортовой и береговой авиации. Ночной бой предполагалось вести с использованием осветительных снарядов с крейсеров и бомб сброшенных бортовыми гидросамолётами, беспламенного пороха и прожекторов. Радаров на японских кораблях пока ещё не было. Главным козырем должны были стать 61 см торпеды Тип 93 с 490 кг боевой частью и блестящая выучка личного состава.

Если ещё вчера лунная ночь позволила англичанам нанести потери японцам, то сегодня луна была совсем некстати. 6-я дивизия крейсеров как стая псов вокруг медведя, крутилась около англичан до 24 часов, когда с тёмной стороны горизонта полыхнул главный калибр линкоров. На дистанцию залпа наконец вышли вся пятёрка линейных кораблей под общим командованием адмирала Такэо Курита, теперь шансов у Сомервилла уже не было. До трёх часов ночи шла перестрелка, крейсера «Гамбия», «Фробишер» и «Ван Хеемскерк» как могли удерживали японские эсминцы, не давая им дать результативный залп торпедами. Но в 03.15 торпедные крейсера «Китаками» и «Оои» все же смогли сократить дистанцию до пяти миль и прицелиться по горящему «Нельсону». В линкор попало не менее семи «Лонг ленсов», агония длилась всего около получаса и гигантский корабль перевернулся. «Вэлиант» пережил своего флагмана лишь на сорок минут, избитый 410-мм и 356-мм снарядами пылающий остов получил несколько торпедных попаданий и пошёл ко дну на ровном киле. Весть о разгроме Восточного флота донёс миру лёгкий крейсер «Гамбия», единственный кто вырвался из этого сражения.

Вице-адмирал Дзисабуро Одзава оказался полновластным хозяином Бенгальского залива. Великобритания стала беззащитна в своих индийских владениях, подобно нагой женщине перед лицом распаленного самурая.

Стрекот кинопроектора, по белому полотну экрана, сквозь слои табачного дыма скользят цветные кадры. Этот фильм Франклин Делано Рузвельт смотрит уже в пятый раз. Странный фильм, страшный фильм. Главные герои — пленные американские и британские офицеры, путешествуют по святая-святых японской военной машины. Вот немолодой коммандер, с нескрываемой опаской взбирается по шаткой алюминиевой стремянке к жерлу чудовищной пушки. В руках моряка рулетка:

— Четыреста шестьдесят миллиметров. — Явно растерянно говорит он. Камера отъезжает назад и видно, что таких орудий три, а выше громоздится ещё одна такая-же башня.

— Это линкор «Ямато», — охотно поясняет японский джентльмен в военно-морской форме, — девять орудий главного калибра, семьдесят пять тысяч тонн водоизмещения, скорость тридцать узлов.

Камера поворачивается влево, показывая панораму залива в котором стоит ещё один огромный корабль. На корму линкора вертикально садится абсолютно непривычного вида геликоптер, на фоне грандиозного корабля он кажется крохотным, но зрители понимают, что летательный аппарат тоже очень велик.

— А это «Мусаси», — тот же военно-морской джентельмен не скрывает своей радости. — Вступил в строй в июле 42 года, плод неустанной работы конструкторов и корабелов. «Ямато» и «Мусаси» несколько сильнее заложенных в 40-м году американских линкоров типа «Монтана». Даже с учётом того, что 406-мм орудия будут расточены до 420-мм. Впрочем таких кораблей у нас скоро будет больше. Гораздо больше.

Кадр снова меняется. Растерянный коммандер позирует на фоне ещё одного стального чудовища. Корпус уже на плаву, идут лихорадочные работы, рабочие как муравьи суетятся на палубе и надстройке. Опять смена кадра — стапель с гигантским килем и снова суета тысяч людей. И снова стапель, и снова…

Второго сентября 1942 года, посол Советского Союза Литвинов обратился к заместителю госсекретаря США с просьбой срочно принять Народного комиссара иностранных дел Вячеслава Молотова. Это было мягко говоря странным. 4 июня закончились переговоры в Вашингтоне между президентом и советским представителем, вроде обо всем договорились. Неужели СССР не выдержав давления Германии готов на какой-то опрометчивый шаг? Это было очень тревожно и положительный ответ был дан незамедлительно. 8 сентября ТБ-7 опять приземлился в Англии. Полет прошёл с осложнениями, но Народный комиссар все же прорвался. Уже 9 числа в Вашингтоне узнали, что к миссии посланца Сталина присоединяется Черчилль. Случилось явно нечто экстраординарное. 11 сентября Молотов и Черчилль уже были в Белом Доме, тут-то все и прояснилось, новость была ошеломляющая — Япония предлагает начать мирные переговоры.

Снова по белому экрану бегут цветные кадры. Британский полковник-артиллерист разговаривает с всемирно известным японским учёным. Тщедушный маленький человечек с отвратительными зубами, да ещё и плохо говорит по английски. Правда если вслушаться в то что он говорит, забываешь о несовершенстве его речи.

— Исследования в области уранового оружия достигли уже той точки, когда результаты могут быть использованы. Силы скрытые в ядре при начале реакции должны быть огромны. Насколько? Сейчас уже можно сказать, что это будет эквивалентно десяткам тысяч тонн тротила. Оружие созданное с использованием изотопов урана-235 и плутония-239 будет относительно компактно по размерам и невообразимо велико по эффективности. Но непосредственный эффект от высокотемпературной вспышки и неизбежной ударной волны меркнет перед последующим заражением, мы думаем, что в районах применения такого оружия люди не смогут жить десятки лет. Как далеко мы продвинулись? Да уж подальше, чем Оппенгеймер и его команда. Да, конечно. Откуда вам о них знать. Они работают в США над аналогичной задачей и по данным нашей разведки им ещё надо пройти немалый путь до получения нужного количества изотопов.

К сентябрю 1942 года положение Советского Союза и Великобритании кроме как отчаянным назвать было трудно. Непрерывная череда потерь и жертв подтачивали волю к сопротивлению обоих государств. Казалось, что страны Оси непобедимы. Сталин с трудом сдерживал немцев рвущихся к Сталинграду и Кавказу. Черчилль ожидал прихода японцев в Индию и немцев с итальянцами в Египет. Предложение императора Хирохито о начале мирных переговорах могло принципиально изменить ситуацию в Европе и Северной Африке. К сожалению сами конкретные предложения были адресованы только президенту Соединённых Штатов и не были официально известны другим Союзникам. Хотя конечно Сталин знал ЧТО находится в коробке с кинопленкой и запечатанном конверте личного письма императора. Сталин знал, а Черчилль догадывался. 11 сентября Молотов собственноручно вручил японское послание президенту Рузвельту. А 12 сентября произошло то, что для европейской дипломатии абсолютно не типично, «Мирные инициативы императора Хирохито» оказались достоянием прессы.

«Мы объявили войну Америке и Британии, находясь в безвыходной ситуации, исключительно из нашего искреннего желания обеспечить самосохранение Японии и стабилизацию Восточной Азии, и мы далеки даже от мысли о нарушении суверенитета других наций или о собственной территориальной экспансии. Нам эта война не нужна. Как не нужны Индокитай, Малайзия, Сингапур, Филиппины, Ява, Суматра, Бирма и другие заморские территории. Нам нужен мир.»

Именно так было написано в письме адресованном Рузвельту и именно это оказалось напечатано в газетах Франции, Испании и стран Латинской Америки. В этот же день «Мирные инициативы» стали публиковать газеты США. Президент оказался в сложном положении.

Снова калейдоскоп картинок. Остроносые самолёты, удивительно похожие то ли на «Мессершмитт», то ли на итальянский «Макки»202. Пикирующие бомбардировщики тоже с двигателем жидкостного охлаждения. Ещё истребители и бомбардировщики непривычного вида, теперь уже двухмоторные. Линейка огромных вертолётов, один из них взлетает, зависает на месте, а потом уходит за близкую гору. Вокруг разнообразной техники крутятся пленные офицеры. Смотрят, оценивают. Озадаченно крутят головами.

Молодой американский лётчик из-под ладони смотрит в небо. Там, на невероятной высоте тянутся три инверсионных следа. Камера приближает изображение, изображение начинает дрожать, но становятся видны три серебристых силуэта — шестимоторные самолёты с слегка отведёнными назад крыльями. Похоже, что самолёты имеют необычные толкающие винты. Изображение плывёт. Опять молодой американец, теперь немного с другого ракурса, видно что он стоит на пирсе, а совсем рядом возвышается обычный японский тяжёлый крейсер, таких построено десятки. За крейсером угадывается ещё один корабль, заметна труба и часть надстройки, внезапно с этого корабля поднимается столб пламени и лётчик отшатывается, а ракета уходит вертикально вверх. Снова дрожащее изображение шестимоторных самолетов, несколько секунд ничего не происходит, а потом к ведущему протягивается дымный след. Огромный самолёт взорвался. Небольшая пауза и левый ведомый получает в крыло ракету, обломки, кувыркаясь уходят из зоны видимости. Оставшийся меняет курс и кажется начинает снижаться, ракета проходит мимо, но внезапно делает резкий поворот и третья машина сбита.

Новый сюжет. Теперь лейтенант-коммандер, ему показывают на стоящий на якоре старый эсминец до которого около мили. Внезапно что-то вырывается откуда-то из-за горизонта, проносится над волнами и ракета бьет в борт корабля, чудовищный взрыв и разорванный напополам эсминец тонет в считанные секунды.

Все увиденное комментируется изумленными союзными офицерами, наверное в этом тоже есть подтекст: недавние победы Страны Восходящего Солнца это десятки тысяч пленных.

Поначалу Рузвельт раздражался, нарочитое выпячивание технического превосходства как бы говорящее: «Вы нас считали отсталыми желтыми обезьянами? Ну-ну. Считайте дальше». Потом пришло осознание, перед ним не бахвальство и гордость за свои достижения, перед ним угроза: — «Вот с чем придётся иметь дело, если не будут приняты наши предложения.» Банально. Кнут и пряник. Может быть на кого-то это бы и подействовало, но только не на него. Для него это был вызов.

Ещё три года назад Советский Союз с позором изгоняли из Лиги Наций, объявляли «моральное эмбарго», считали мелкой сошкой на шахматной доске мировой политики, а теперь… Сталин требует открытия Второго фронта и Черчилль трусливо лебезит и прячет глаза. Рузвельт оправдывается сложными обстоятельствами из-за непоставленной военной техники и материалов. Японская военщина, осознав к какой пропасти её привела милитаристская политика, унижено просит быть посредником в мирных переговорах. СССР под его мудрым руководством становится действительно Великой Державой, которая может влиять на историческую судьбу целых континентов. Сейчас Сталин, голосом Молотова, твёрдо заявляет — нам эта война не нужна, она никому не нужна. Сейчас все силы нужно бросить против бесноватого Гитлера, разгромить Германский фашизм. Япония, испуганная мощью Союзников, готовая отдать все взятое без спроса, вполне может и подождать. Закончим с немцами, тогда можно взяться и за японцев. Красная Армия их просто вышвырнет из Китая. Если будет нужда то заберёт и Корею, конечно не забыв поделиться с США и Великобританией. Но позже, позже. А сейчас главное это истерзанная войной Европа. Народы СССР изнемогают в титанической битве с объединёнными силами нацизма в битве один на один, а прогнившая западная буржуазия, которая кстати и вооружила фашистов, ведёт бессмысленную войну где-то на задворках мира. Эта война не отвечает интересам прогрессивного человечества, её надо заканчивать и побыстрее открывать Второй фронт, желательно ещё в этом году.

Авианосцы вспенивали воду и их было много. Президент попытался пересчитать, сбился, снова начал — кораблей оказалось десять. С них начали взлетать самолёты, зрелище невероятное, целые тучи самолётов. Вот оказывается как они побеждают — тучи самолётов, как библейская саранча. Корабли шли, а самолеты все взлетали и взлетали. Казалось это может продолжаться бесконечно.

Другая картинка. Теперь для разнообразия голландский морской офицер на палубе японского крейсера, надо сказать странного крейсера, всего уставленного торпедными аппаратами. Пояснения давал толстый японец с усиками щёточкой. Он рассказал о 610-мм торпеде. По его словам это чудовище может пройти 10 миль с скоростью 50 узлов и несёт полтонны взрывчатки. Голландец усомнился. Не бывает таких торпед. Японский офицер совершенно спокойно напомнил, что происходило в ходе операции по захвату Голландской Ост-Индии. В четырёх сражениях, с 20 февраля по 1 марта этими торпедами были потоплены два тяжёлых «Хьюстон», «Эксетер» и три лёгких крейсера — «Де Рейтер», «Ява», «Перт», а также два эсминца — «Пит Хейн», «Кортенар» из состава флота ABDA.

— Кстати, — добавил он, — «Нельсон» тоже, и именно этим крейсером — «Оои». Зря что ли здесь установлено тридцать торпедных труб? — Кадр сменился, теперь крейсер со спорщиками на борту шёл в открытом море, один из торпедных аппаратов был развернут в боевую готовность, справа по борту показалась какая-то скала. Капитан тер зее, стоя у дальномера объявил что дистанция пять миль и дал команду, уставившись на секундомер. Когда поднялся фонтан воды у груды камней было объявлено — ровно шесть минут. Недоверчивый голландец был посрамлён.

Первые девять месяцев 42-го года оказались страшным временем для английского народа. Мощнейшие удары по конвоям в Атлантике и Северных морях заставили сократить продуктовые пайки, истощались запасы угля, в уютные коттеджи проник голод и холод. Череда поражений на Дальнем Востоке и в Северной Африке поколебали имперские настроения в Англии. Черчилль подвергся нападкам со всех сторон. Именно он является виновником этих неудач. Именно он недооценил угрозу исходящую от Японии и отказывался учитывать предупреждения советников. Был поставлен вопрос о создании независимого министерства обороны во главе с Уэйвеллом. Премьер министр, уступая давлению, начал реорганизацию своего правительства. Его красноречие ещё могло принести голоса в палате общин, но отсутствие военных успехов рано или поздно приведёт к позорной отставке. И тут «Мирные инициативы»! Это было спасение. Именно поэтому Черчиль вместе с Молотовым спешно вылетел в Вашингтон. Если удасться договориться с японцами о возврате Сингапура и Малайи, то исчезает угроза Индии и все ресурсы можно отправить в Атлантику и спасти Мальту. После этого масса войск будет брошена против Роммеля и наконец-то появятся столь желанные военные победы. Дело за малым, уговорить Рузвельта. Тем более, что уже есть соглашение «Сначала Европа», а если так, то принятие предложений Хирохито вполне соответствуют «общей стратегической концепции».

Англо-Американский альянс строился на личных отношениях Премьера и Президента и все важнейшие решения они принимали вдвоём. Тем более, что власть Рузвельта никем не была ограничена и расчёт был на его кажущуюся мягкость и приветливость. Наконец, 13 сентября произошла встреча наедине. Черчилль превзошёл самого себя, в течении 40 минут он произносил может быть лучшую речь в своей жизни. Результат оказался мягко говоря обескураживающим. Рузвельт внимательно слушал, улыбался, кивал, понимающе соглашался, а в конце сказал, что мир с Японией противоречит интересам Соединённых Штатов. Он всегда оставался политиком. Правда чуть позже подсластил пилюлю и добавил, что: — «Окончательное решение ещё не принято и мнение Соединенного Королевства безусловно будет учтено». Земля поплыла под ногами Уинстона Спенсера Черчилля.

«После тщательного размышления об основных тенденциях в мире и о текущих условиях, сложившихся сегодня, мы приняли решение повлиять на существующую ситуацию, прибегнув к чрезвычайным мерам. Мы готовы согласиться на возвращение к ситуации подобной весне 1941 года, отказываясь от всех достижений военных побед. Нас толкает к этому человеколюбие и нежелание дальнейших жертв. Надеемся, что эти чувства понятны нашим уважаемым Противникам.»

Идеально ровный пробор, красивая стрижка. Кипельно белая сорочка, белый смокинг и чёрная бабочка. Приятное молодое лицо, умные глаза и великолепный английский язык. Человек сидел за столом, на котором стояла новейшая американская шифровальная машина «Сигаба».

— В 41-м году мы узнали, что мистер Фридман сумел построить аналог нашего шифровального аппарата Тип 97. Это была уникальная возможность и мы ею воспользовались. Мы стали строго дозировано поставлять вашей разведке, мистер президент, дезинформацию. Конечно эта дезинформация дублировалась и другими источниками. Мышление европейца достаточно прямолинейно и не парадоксально и ваши люди в конечном итоге приняли всё за чистую монету. Нам стали верить, хотя не обошлось без сбоев. Самый существенный это то, что в Перл-Харборе не оказалось авианосцев. Линкоры стоят на своих местах, самолёты, опасаясь диверсий, собраны на аэродромах, а авианосцы отправлены в море. Поодиночке. Лёгкая добыча. Но именно они уцелели. Какая досада. Все пришлось начинать сначала. Наконец вроде все получилось. Произошла битва в Коралловом море. И опять сбой, утопить удалось только «Лексингтон». Зато при Мидуэе все вышло просто замечательно. После этого уже можно было не церемониться с британцами, они стали не нужны как сторонний источник подтверждающий правоту ваших радиоперехватов. Англичане как овцы на заклание пришли к Адду. Слишком уж привыкли доверять расшифровке сообщений немецкой «Энигмы». Великий Сунь-Дзы сказал: — «Война — это путь обмана. Поэтому если ты и можешь что нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься… Нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает». Мы следуем заветам мудрых. — И приятный молодой человек отвесили лёгкий поклон. — Мистер президент.

Картинка поехала немного в сторону и остановилась на трёх очень красивых девушках одетых в военно-морскую форму. Девушки дружно сделали книксен и хором произнесли:

— Мистер президент.

Когда Рузвельт просмотрел этот эпизод в первый раз, он был взбешён, над ним откровенно потешались.

— Кто это? — Чуть задыхаясь произнёс он.

— Сунь-Дзы?

— Нет! Этот лощеный мерзавец!

Референт только пожал плечами. Через два часа в Белом Доме был генерал Донован из Управления стратегических служб при Объединенном комитете начальников штабов.

— Это не мерзавец, мистер президент, а мерзавка.

— ????

— Это японская принцесса. Точнее не японская, — «Дикий Билл» заглянул в тоненькую кожаную папку, — Маньчжурская. Маньчжурская принцесса, сэр.

Это была урожденная принцесса имперского дома Маньчжурии Айсин Гёро Сяню (Сянь-Юй), она же — леди Донгчжен, она же — Цзинь Бихуэй, известная в Японии, как Йошико Кавашима.

Да, она родилась 24 мая 1907 года принцессой, но одной из многих, ибо в Маньчжурской правящей династии принцев и принцесс было едва ли не больше чем служанок во дворцах Императора. Йошико была четырнадцатой дочерью принца Айсинь Гёро — десятого сына принца Су маньчжурской императорской династии.

В 1911 году прогремела Синьхайская революция, Маньчжурская династия рухнула, родители погибли и молоденькую принцессу удочеряет японский бизнесмен Нанива Кавашима. Он даёт ей свою фамилию и новое имя Йошико. На самом же деле этот человек является резидентом Японской Императорской разведки. Йошико уезжает в Японию, воспитывается в школе Ниндзюцу в городе Мацумото и еще в одном хитром заведении, и впитывает в себя самурайские традиции под руководством полковника Доихары (Кэндзи Доихара. Генерал. Начальник разведывательной службы Квантунской армии, участник боёв в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол.)

В 17 лет, после неудачной попытки покончить с собой, но скорее всего это была инсценировка (по другой версии она была изнасилована ее приемным отцом), у Йошико стали проявляться транссексуальные и лесбийские наклонности — она стала отдавать предпочтение мужской одежде и девушкам, а после поднявшейся шумихи в прессе вокруг ее личности, ей пришлось вернуться в Китай.

В полыхающем войнами и революциями Китае молодая Кицунэ, начинает свою карьеру.

Сначала она выходит за муж за влиятельного в Маньчжурии генерала Ганджуржаба (учитывая что к тому времени Йошико уже определилась в своей «розовой» ориентации, брак явно был заключен по заданию Кэмпейтэй, хотя есть многочисленные данные и о её бисексуальности).

Вскоре Йошико бросает мужа и заводит бурный роман с японским атташе в Маньчжурии Рюйчи Танакой (майором Кэмпейтэй по совместительству). Так началась ее карьера в разведке: проявляя свои многочисленные таланты, молодая аристократка легко входила в доверие к абсолютно любому человеку, применяя свою бисексуальную свободу нравов.

Она в совершенстве владела школой перевоплощения, могла войти в доверие к кому угодно и легко кого угодно соблазнить. Именно тогда она и получила кличку «Кицунэ» (лисица-оборотень). Так она сблизилась с «молодым маршалом» Чжан Сюэляном, сыном военного диктатора Манчжурии Чжан Цзолиня. Молодой маршал был фанатом авиации и лично руководил манчжурской военной летной школой и конечно не смог отказать миниатюрной красавице в праве получить погоны пилота (по другой версии лётное свидетельство она получила в Японии).

А когда агенты НКВД взорвали поезд Старого Маршала и в Манчжурии начался хаос, Йошико почувствовала себя как пиранья в воде. Она разработала и провела операцию по эвакуации последнего президента Маньчжурии Сюя из дворца, окруженного революционными войсками. Его вынесли в корзине с грязным бельём. Женщины и белье, это так естественно.

При создании марионеточной империи Маньчжоу-Го, Йошико вошла в окружение императора Генри Пу-И и императрицы Сянь. Императрица стала её любовницей и позволила приблизиться к Пу-И. Император не хотел власти и как мог избегал возвращения в Маньчжурию, понимая, что ничем хорошим для него это не кончится. Но японская разведка рассудила иначе.

В совершенстве используя метод ниндзюцу по использованию пяти слабостей (годзё-гоёку-но), Йошико стала подбрасывать в спальню императора змей, которых он панически боялся, а наутро объясняла перепуганному Генри, что вокруг враги и заговорщики. Настоящую безопасность можно получить только в императорском дворце. Пу-И не выдержал и вернулся в Маньчжурию, в объятия японцев.

Потом прекрасная шпионка походя соблазнила главного военного советника императора, генерала Хаяо Тадао, а когда в Маньчжурии усилилась партизанская война против японцев и их ставленника Пу-И, Йошико организовала летучий карательный кавалерийский полк в несколько тысяч сабель, набрав туда уголовников и дезертиров, которые её беспрекословно слушались. Под её командованием полк принял участие в плане умиротворения Манчжоу-Го. И было ей тогда 25 лет.

А Йошико продолжала свою работу разведчицы, утонченно соблазняя мужчин и покоряя женщин искусством шибари. То в элегантном вечернем платье в роскошных вип-купе, то в блестящем офицерском мундире за штурвалом самолета, то на сцене роскошных клубов и ресторанов в кимоно певицы, она как призрак ниндзя-кицунэ, появлялась в тех районах Китая, где требовали этого интересы Кэмпейтэй. По словам Донована, не только Кэмпейтэй, но и Токкэйтай (военно-морской разведки), видимо став некто вроде координатора между двумя этими конкурирующими спецслужбами. Больше пока о ней ничего не известно.

— Они показывают новейшую современную технику. Наряду с этим странную женщину и красивых девушек. Как вы думаете, генерал, зачем нам показали этих девушек?

— Думаю, что это намёк на то, что многие наши офицеры завели себе бесхвостых мартышек для удовольствия и не сдержаны на язык в их присутствии. Вообще, похоже что косоглазые кроты основательно перекопали наш задний двор. Но это дело Гувера, хорошенько перетряхнуть европейцев, которые пролезли во все военные проекты, заодно выяснить, каким образом к джапсам попала наша шифровальная машина. Каким образом они узнали, что Пурпурный код взломан?

Рузвельт стал очень задумчив, никого подобного этой принцессе в Америке нет. А ведь это только вершина айсберга. Он глянул на своего начальника УСС, рядом с изощренностью японцев Донован выглядит чистой деревеньщиной. Азиаты обращались лично к президенту и прозрачно намекали, что война спецслужб им проиграна. Весь матч или только первый раунд?

«Мы не столь наивны, чтобы не понимать — никакие военные победы не изменят того, что против Японии сейчас борются величайшие экономики мира. Рано или поздно, промышленное преимущество скажется и мы будем сокрушены. Но в этой войне будет применено оружие невиданной разрушительной силы, которое унесет миллионы ни в чем не повинных жизней. На планете больше не окажется безопасных уголков. Если мы продолжим войну, это будет означать не только ужасную гибель и уничтожение Японского народа, но также приведет к гибели всей человеческой цивилизации.

Исходя из вышесказанного, во имя человечности, мы предлагаем сесть за стол переговоров и прекратить войну.

С величайшим почтением и пр. и пр.

Хирохито, император Сёва.»

Стрекот проектора умолк, экран пару раз мигнул и погас, в кинозале зажегся свет.

32-й президент Соединённых Штатов Франклин Делано Рузвельт повернулся вполоборота к начальнику своего личного штаба, адмиралу флота Уильяму Даниелу Леги.

— Ну, что скажешь?

— Общее впечатление очень тяжёлое. Кажется, что мы сунули палец в пасть игуане, а вместо неё оказался дракон, который готов отхватить руку по самую шею.

— Ну и..?

— Если разбирать всё что мы увидели по отдельным элементам, то картина меняется. Начнём с линкоров. Желтомордая обезьяна врет, наши «Монтаны» будут сильнее их металлолома. По бортовому залпу процентов на 20, не говоря о минутном залпе. У нас будет более высокая скорострельность. По самолётам тоже. Что они нам показали как своё наивысшее достижение? Что-то похожее на «Мессершмитт»? Очередная глупая попытка копирования западных образцов. Ракеты? Мы проанализировали эти кадры, там боеголовка около 500 фунтов, против линкоров и крейсеров — просто смешно. Комариный укус. Эти странные шестимоторные бомбардировщики? На первый взгляд впечатляет, летят высоко и быстро. Только почему они их не показали на земле? Взяли, совершенно спокойно сбили три машины, как будто у них таких самолётов тысячи. Только тысяч у них нет, это совершенно точно. Если парни Дулиттла встретили над Токио тощий пятнистый истребитель похожий на мессер, то эти бомбовозы нигде не появлялись. Даже мельком. Что-то с этими бомбардировщиками не чисто. Вообще, со всем фильмом не чисто. Гувер сразу отдал плёнку в Голливуд. Пусть мол посмотрят что к чему. Может они нам мультфильм про Белоснежку подсунули, вместо реально существующих новинок?

— Что же выяснилось? — Президент был заинтригован.

Леги озадаченно потёр нос.

— На первый взгляд все нормально. Плёнка как плёнка, мультипликации нет. Только какому-то головастому парню пришла мысль посмотреть под микроскопом. Оказалось, что все изображение распадается на квадратики, примерно 1500 штук на см2.

— О чем это говорит?

— Голливудские утверждают, что фильм снимался не с натуры, а с какого-то искусственного изображения, которое то из этих квадратиков и состоит.

— И что?

— Да в общем-то ничего, какая-то другая технология. Но если представить, что существует машина способная из квадратиков собирать изображение, то можно показывать что угодно. Даже то, чего вообще не может быть.

— Ты хочешь сказать, что японцы изобрели такую машину?

— Не знаю. Знаю только то, что с этим фильмом дело не чисто. Какие-то азиатские штучки-дрючки.

Президент вдруг разозлился. Серьёзнейший вопрос. Может быть вопрос жизни и смерти, а ему голову морочат какими-то азиатскими фокусами.

— Уильям, говори прямо, что ты думаешь. Воевать дальше или мириться?

Адмирал флота встал, одернул мундир и как-то просительно сказал:

— Мистер президент, сэр. Дайте нам два года и мы раскатаем этих рисоедов в тонкий блин. На каждый их линкор и авианосец у нас будет два. На каждый самолёт будет пять. После того как все случится, по японски будут говорить только в аду.

— Два года? А они в это время что будут делать? Сакурой любоваться?

— Уже через две недели гарнизон Гавайев достигнет 100 000 человек. 700 армейских самолетов. Возглавит МакАртур, Нимица снимаем за Мидуэй. На Западном Побережье 2000 самолетов. Больше ни клочка американской земли джапам не достанется. Об Гавайи они зубы обломают, а если приблизятся к Америке ближе чем на 700 миль, то сразу будут потоплены, сколько бы их не было. В этом вам мое слово сэр. Слово офицера и джентльмена. Дайте нам два года.

— А англичане? Индийский океан?

— А что лайми? Подумаешь, потеряли при Адду один авианосец да три старых линкора и плачут как мальчики, которым разбили нос. «У короля много». В крайнем случае, подкинем им чего нибудь.

— Получается, что основные ресурсы вы хотите направить на строительство флота и авиацию, а как же «Сначала Европа»?

— «Европа может подождать». Им не привыкать. Да и то, полностью ленд-лиз мы не свернём. Поможем и Британии и Советской России. Но вы правы, на первом месте флот. Самый сильный в мире Флот.

— Хорошо Уильям, я тебя понял. Мне надо подумать.

Тонкая струйка дыма поднималась над кончиком сигареты, постепенно закручиваясь спиралью. Президент неотрывно следил за этим действом, напротив сидел заместитель госсекретаря и скучал.

— Самнер, а сколько сейчас получает средний американец?

— Около полутора долларов в час.

— А китайский или корейский рабочий на японском заводе?

— Чашка риса в день. Затрудняюсь посчитать. Цент. Может два цента в день. А что?

— Я думаю о послевоенном мире. Предположим мы сейчас пойдём на поводу у всех. Конгресса и прессы. Англичан и русских. Япония своё дело сделала, помогла вступить в войну США, по большому счёту мы больше в её услугах не нуждаемся. Мавр сделал своё дело, мавр может… ну скажем отойти в сторону. Но вот эта чашка риса не даёт мне покоя.

— Вы хотите отнять у них эту чашку, прежде чем выпустить из войны?

— Да нет, вы не понимаете Самнер. Вы видели фильм. Достижения их технологий впечатляют. Если им не нужно будет делать оружие, что они начнут делать?

— Ну-у, не знаю. Какие-либо товары. Велосипеды. Швейные машинки. Может быть патефоны с радиоприемниками. Что нибудь.

— Вот вот. Что нибудь. А платить они будут за это «что нибудь» чашку риса, то есть «ничего». И будет это «что нибудь» стоить «ничего» или что-то вроде этого.

— И что?

— А то, что это «что нибудь» произведённое в Америке будет стоить полтора доллара, или что-то вроде этого. Теперь понятно? Они нас вытеснят не то что с рынков Азии, но и с наших собственных рынков тоже. Послевоенный мир должен быть лучше довоенного, хотя бы для одной стороны и я хочу, чтобы эта сторона была наша.

Уэллес пробормотал что-то одобрительное. Он тоже хотел жить в мире лучшем, чем довоенный. Президент опять замолчал, наблюдая за струйкой дыма.

— Самнер, как сказал этот греческий диктатор, Метаксос кажется? «Охи»?

Уэллес подумал и ответил, что по гречески не говорит.

— Охи. Он сказал «охи». Вы знаете, заместитель госсекретаря США мистер Самнер Уэллес, я пожалуй скажу «NO».

На следующее утро, 17 сентября 1942 года, все американские газеты вышли с аршинными заголовками на первых страницах:

NO.

Хирохито, император Сёва, неотрывно смотрел в одну точку, а в голове билась мысль: — «Сикатаганай, сикатаганай, сикатаганай.»- «Все предопределено, ничего поделать нельзя».

Попаданцы-милитаристы

Напоил чаем из фляги

Уставшую женщину.

У дороги к Храму Ясукуни

Сгорбленная она сидела на скамье

Последние потеряв силы.

Тяжкая ноша, неподъемный груз -

Маленький бумажный фонарик

С именем сына.

Все его звали Пьяница-Ким. В Гонолулу он появился сразу после прихода японцев. Старуха Кэйя нашла его умирающим возле большой мусорной кучи и струи дождя стекали по торчащим рёбрам человечка. Что-то от потерянной собаки было в этом маленьком тощем корейце и самогонщица, удивляясь себе самой, потащила его за ноги в свою лачугу. Чем он болел было непонятно, просто лежал холодный как лёд, покрытый липкой испариной и тихо умирал. Сердце почти не билось, дыхания тоже не было. Кэйя спросила Отца Всех Живых и тот подсказал что делать. Лекарство оказалось под рукой, старуха жила тем, что снабжала всех подонков пригорода крепким околехао. Чашка самогона, влитая в белые губы, оказала волшебное действие, кореец закашлялся, задышал и открыл глаза. Три дня он пил, почти ничего не ел, а потом встал. Никакого человеческого языка он не понимал и Кэйя учила его олело-хавайи. А чтоб мужичонка не дармоедствовал, пристроила найденыша нищенствовать недалёко от Перл-Сити, что рядом с Жемчужной гаванью. Кима оказывается понимали Новые Желтые Господа и он частенько приносил несколько йен своей хозяйке. Правда иногда его хватал японский патруль, но каждый раз, наградив десятком палок по пяткам, отпускал.

Характер у корейца оказался лёгкий и покладистый, но только до той поры, пока он не напивался. Тогда мелкий человечишка становился сущим дьяволом и колотил всех без разбора, начиная с своей хозяйки и кончая самыми дальними соседями. Удивительно, но даже здоровенные гавайские мужчины не могли с ним справиться. Этот мелкий бес крутился, прыгал, лупил руками и ногами, а боли казалось не чувствовал совсем. Так он буйствовал, пока не уставал и не засыпал мордой в какой-нибудь луже. Удивительно, при этом ни разу не захлебнулся. Проспавшись, шёл по соседям и униженно просил прощения, а старухе приносил рис перемешанный с просом и сою, уворованные в ближайшей казарме. Одной семье, которую особо обидел, сломав руку кормильцу, помог построить голубятню и даже украсил высокий шест медной проволокой.

Кроме воровства и нищенствования Пьяница-Ким мог рыбачить. Были у него: старая автомобильная камера, корзина, верёвка и камень. Когда соответсвующее настроение или голод выгоняли корейца на берег, он, держась за камеру, отплывал в море и надолго нырял. После этого корзина оказывалась наполненной съедобными раковинами. Вечером у лачуги Кэйя горел костёр и соседи подтягивались на запах печёных моллюсков. В такие вечера самогонку раскупали особо охотно. Хотя один раз в год, на 17 сентября, Ким всех кормил и поил бесплатно. Он заранее копил деньги на околехао и притаскивал две корзины морской живности. Его спрашивали, в честь какого божества угощение? И тут начиналась история о Великом Белом Человеке с востока, который сказал «NO» и тем самым спас «ДО» корейца. Его снова спрашивали, а что такое «ДО» и почему оно такое важное? Пьянчуга рассказывал, что «ДО» это «ПУТЬ». Его не понимали и тогда он говорил что-то на непонятном языке, наверное на своём родном корейском и вконец отчаявшись обьяснить — напивался. А потом бил соседей. Так происходило каждый год, пока однажды Ким все не перепутал.

Была весна, и когда кореец послал мальчишек объявить о угощении, некоторые, особо образованные соседи даже поглядели на календарь — 16 апреля 1945 года. Пьяница все перепутал, но не отказываться же от выпивки и закуски? Пришли как всегда все и тут узнали, что Великий Белый Человек с востока недавно умер и это угощение в честь его смерти. Что ж, повод достойный, решили все и стали выпивать и закусывать, торопясь успеть, пока их не начали бить. Потом снова потянулись дни, недели, месяцы, скоро наступит осень. Все шло как обычно. А потом японцы начали уплывать с Оаху.

Они очень торопились. Жемчужная гавань, всегда переполненная кораблями, пустела прямо на глазах. Гавайцы радовались, при японцах жилось плохо — голодно. И солдаты вели себя тоже плохо, многих они били палками, а некоторых даже убивали. Американцы совсем не такие, рассказывали соседи Киму, американцы добрые и простодушные и ещё у них есть виски. А виски это такая вещь, которая лучше, чем даже самогонка старой Кэйя. Пьяница-Ким недоверчиво крутил головой, ничего лучше околехао он в своей жизни не пил, да и в доброту американцев верил не особенно. Он иногда подумывал, а не уплыть ли ему вместе с Новыми Желтыми Господами? Но никто его не брал на пароход. Он даже пробрался в район верфей с несколькими собутыльниками, которые обещали помочь забраться на борт уходящего судна. Опять ничего не получилось, везде были матросы и их никуда не пустили. Зато они увидели, как недалёко от острова Форд, эсминец врезался в борт маленького сухогруза. Эсминец удержался на плаву, а пароход, называвшийся «Нуклео-Мару» (Ким оказывается мог читать по японски), быстро затонул. Гавайцы мстительно смеялись, говоря что у американцев таких неумелых моряков не бывает. Тут их схватил патруль. Гавайцев, крепко избив, вскорости выкинули из участка, а кореец пропадал целую неделю. Появился он снова, когда последний японский корабль исчез за горизонтом. Пьяница-Ким, хоть и в синяках, был в хорошем настроении, ещё бы, у него с собой зелёный вещевой мешок. На колченогий стол были выставлены сладкие рисовые шарики и бутылка саке. Старая Кэйя, алчно блеснув глазами, сразу прибрала выпивку подальше и поинтересовалась, откуда мол такое богатство? Кореец сказал, что нашёл богатство в пустом бараке и припрятал мешок, в котором что-то железно брякало, за ведра с брагой. Чрез три дня на Оаху пришли американцы.

Пьяницу-Кима арестовали в день «NO», 17 сентября. Он сидел поджав ноги на своём привычном месте и энергично тряс кружкой для подаяний, завывая при этом на олело-хавайи о своей тяжёлой доле. Ему никто не подавал, сновавшие кругом американцы не понимали нормального языка. Тогда Ким перешёл на японскую скороговорку, обычно это всегда действовало, Новые Желтые Господа смеялись и кидали пару монет. Подействовало и в этот раз. Здоровенный сержант военной полиции, шедший мимо, приостановился, покрутил головой и наконец-то заметил нищего.

— Твою мать! Джап!

Огромная рыжеватая лапища ухватила тонкое запястье корейца. Через десять минут они уже были в полицейском участке, в котором Пьяницу-Кима так часто били бамбуковыми палками по пяткам. Американцы бить его не стали, а заперли вместе с другими подозрительными личностями в камеру. Компания во многом была знакомой и они все вместе приятно провели время. Ещё бы, в отличие от японцев их кормили! Два раза в день! Через три дня корейца стали допрашивать, сначала на японском, потом на олело, а потом… Если бы Ким твёрдо не знал, что среди корейцев не может быть офицеров, он бы подумал, что перед ним офицер. Или не кореец. Но этот офицер говорил на корейском как на родном! И Ким заплакал. Много лет с ним не говорили по человечески.

Доллар! Настоящий серебряный доллар! Это большие деньги. На них Кэйя купила четырёх кур и выставила целое ведро самогона. Угощение вышло на славу! Праздновали освобождение Кима, тем более, что все соседи принимали в этом участие, когда на вопрос офицера говорили, что знают Пьяницу давно, очень давно. Он вообще здесь живет всегда. И во время японцев и ещё до японцев. Наверное. Вообщем всегда он здесь живет. И человек он хороший, когда не пьёт и не дерётся. Ким по корейски пообещал земляку-офицеру докладывать обо всем подозрительном, что увидит, а видит он многое. Например как гавайцы воруют с военных складов. За это ему дали доллар. Серебряный доллар! Который они сейчас весело пропивают.

Только одно печалило Кима. А вдруг японцы вернуться? Не-ет, говорили соседи, японцы никогда больше не вернутся. У американцев много кораблей, очень много больших кораблей. Гавайцы никогда не видали столько много больших кораблей. Все они стоят в Жемчужной гавани и все время приходят новые. Японцы никогда не вернутся. Кореец спросил, а не подняли ли тот маленький пароход который утонул недалёко от острова? Ему ответили, что ещё нет, водолазы к нему спускались, но пока не подняли. Но видимо поднимать будут, потому что большие корабли, что стоят вокруг, все время цепляются за него якорями. А много ли больших кораблей стоит вокруг? Много, много. Ведь рядом доки, мастерские. Японцы так спешили, что почти ни чего не сломали и не испортили. Одних авианосцев с плоской палубой много и еще тех что с пушками. Очень большими пушками. Гавайцы никогда не видели таких больших пушек. Ты Пьяница не бойся, японцы точно больше не вернутся, чтобы бить тебя палками по пяткам.

К полуночи все перепились до бесчувствия, только Ким оставался почти трезвым, потягивая солдатское саке с метамфетамином. Подождав ещё немного, он заглянул в лачугу, забрал зелёный вещмешок и пошёл к недалёкой мусорной куче. Через полчаса кореец дорылся до циновки, под которой был запрятан ещё один зелёный мешок. Теперь уже с двойной поклажей Пьяница потрусил к голубятне, подсоединил рацию к антенне, надел наушники и начал быстро выстукивать что-то азбукой Морзе. Вскорости пришла «квитанция». Лицо Кима треснуло в улыбке, дело сделано, осталось только ждать. Если до рассвета ничего не произойдёт, то ему надо будет нырнуть с пирса около доков, найти на глубине железный ящик внутри которого рубильник «адской машины». Если сигнал не пробьёт толщу воды, то он приведёт в действие взрывное устройство вручную. Этого делать не пришлось. В 02.15, тёмная гладь бухты Перл-Харбор осветилась светом искусственного солнца. Солнца вспыхнувшего под водой. Майор Кэмпейтэй, Сидзуо Онора, успел вскинуть руки к чёрному звездному небу. «Тенно Хейко Банзай!!!» и чудовищная двадцатиметровая волна радиоактивного цунами размазала его по берегу.

На планете Земля прогремел первый ядерный взрыв.

С волнением и радостью,

Дрожащими руками получил

От командира Хатимати.

И замер в учтивом поклоне.

Жизнь за тебя!!!

Мой Бог, мой Император Солнце!

Премьер-министр Контаро Судзуки был проницательным и дальновидным политиком. Требования императора по подготовке мирных переговоров с США не отменяли того факта, что война продолжается и скорее всего будет продолжаться и впредь. А раз так, то его священной обязанностью является сделать все, что в человеческих силах, для того чтобы эта война не была проиграна. Первым шагом на пути к такой цели адмирал определил революционные изменения в складывающихся десятилетиями структуре управления. Главная задача это объединение ресурсов Армии и Флота. Если с Флотом больших проблем не предвиделось — министр Косиро Оикава вполне разделял его взгляды, то над армейской проблемой пришлось поломать голову.

Вопреки опасениям встреча с начальником генерального штаба Хадзиме Сугияма прошла вполне успешно. Генерал благосклонно принял предложение о вручении ему обеих должностей — министра и начальника Генштаба. В обмен на это он выразил полную готовность сотрудничать в деле объединения усилий. 4 сентября 1942-го года, оба министра — армейский и флотский, были приглашены на совещание. Конечно и Сугияма, и Оикава готовились к привычной схватке, когда они будут говорить о объединении ресурсов, а на деле рвать «ресурсное одеяло» на себя. Премьеру традиционно отводилась роль третейского судьи, не дающего проиграть ни одной из сторон. Каково же было изумление военных, когда в дверь вошёл «меланхоличный принц» Коноэ Фумимаро.

Потомок одной из старейших и знатнейших аристократических фамилий, ставший премьер-министром в сорок восемь лет (по традиционным японским меркам — неслыханно рано). Он отличается от современной ему правительственной бюрократии социальным происхождением, стремительной карьерой (притом через парламент, а не министерскую службу), оригинальностью воззрений и даже… высоким ростом, что особенно бросается в глаза на фоне низкорослых министров. Принц был автором «доктрины Монро для Азии» — геостратегического проекта «Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии». Идеальным вариантом ему представлялось присоединение СССР к Тройственному Пакту и создание оси Берлин-Москва-Токио, к чему, как известно, усиленно призывал Карл Хаусхофер. Коноэ ратовал за реализацию этой идеи, но и его усилия не увенчались успехом. Германский журналист Рихард Зорге не только был последователем идей Карла Хаусхофера, но и его деятельным японским корреспондентом, в свою очередь способствуя распространению этих мыслей в политических кругах Японии. В ближайшем окружении Коноэ нашлись проводники таких идей, в первую очередь связанные с группой Зорге молодые интеллектуалы. Принц, вероятнее всего, не догадывался о собственно разведывательной деятельности Зорге, но отчётливо представлял себе его политическую ориентацию. Аресты по «делу Зорге», начавшиеся непосредственно перед падением третьего и последнего кабинета Коноэ в октябре 1941 г. (символично, что сам Зорге арестован именно в день отставки Коноэ), затронули почти всё ближайшее окружение принца. Это было воспринято как милитаристская провокация, направленная лично против него. Враги — как милитаристы из военного ведомства, так и атлантисты из министерства иностранных дел — стали открыто требовать ареста Коноэ. Его обвинили в передаче врагу военных и государственных тайн. Ситуация изменилась, когда очень быстро, воспользовавшись каналами Зорге, была подготовлена встреча Сталин — Коноэ. Принц вылетел в Москву и произошло обсуждение такого завершения войны на Тихом океане, которое в равной степени было бы выгодно и СССР, и Японии. Сталин, взвесив все «за» и «против», согласился выступить посредником в переговорах с США. Теперь этот человек стоял в кабинете премьер-министра.

Судзуки сразу взял быка за рога, предъявив императорский рескрипт о создании «специального комитета» под руководством принца. Задачей комитета было реализация общенациональных проектов: урановое оружие, турбореактивный двигатель, радиолокационные системы и увеличение объёмов производства вооружений. Полномочия Коноэ превышали министерские, он вошёл в состав Императорской Ставки с правом голоса и имеет привилегию внеплановых аудиенций у его величества. Таким образом «комитет» будет потреблять и из армейских и из флотских источников все что ему необходимо. При этом изъятия не будут согласовываться с министрами, их будут лишь информировать. Мало того, «право первой ночи» при распределении финансов теперь тоже оставалось за комитетом. Впервые за свою почти столетнюю историю Армия и Флот почувствовали себя по одну сторону баррикад, их грабили, причём беззастенчиво. Пока не прошёл первый шок, обоим министрам принц вручил списки того, что у них изымается. Самое неприятное то, что это были люди. Немедленной демобилизации подлежали более пяти тысяч человек до призыва работавшие в промышленности и науке. Мало того, министерство Флота отдавало чуть ли не треть экипажей «посланцев богов». Армии, видимо чтобы не было обидно, предписывалось незамедлительно приступить к организации рудных приисков в Корее и Северном Китае. Впору было хвататься за сердце, хвататься за пистолет имея в оппонентах принца крови, да ещё и члена совета дзюсинов, значило потерять лицо и поставить крест на своей репутации. В заключение Каноэ объявил, что в ближайшее время будет подготовлен список унификации номенклатуры производимых или закупаемых изделий для Армии и Флота. Это делается для того, чтобы избегнуть дублирования производственных линий. Что тут началось! Для сдержанных японцев повысить голос недопустимо, но оба министра разом, не просто заговорили громко, они зарычали! Это был подкоп под основные принципы существования клановых структур. Коноэ Фумимаро стоически перенёс шквал возмущения, а потом, подчёркнуто спокойно напомнил министрам об одной истории. В 1940-м году была приобретена лицензия на знаменитый германский авиадвигатель от Bf-109E. Все бы хорошо, но Императорская Армия и Императорский Флот покупали эту лицензию независимо друг от друга, два раза ее полностью оплатив! Впрочем, немцев это нисколько не расстроило, а только удивило и позабавило, заставив вспомнить анекдот о сумасшедшем, который расплачивался в ресторане дважды. Конечно факт этот не расстроил ни немцев, ни армейских с флотскими, но император опечален тем, что его добрые подданые так не рачительно относятся к финансам. Тем более, что по сведениям Императорской свиты, такая ситуация повторялась не единожды. Никому не позволено распылять и без того скудные ресурсы Японии. Вот, чтобы избежать столь досадных недоразумений в будущем, комитет будет отслеживать задвоенность номенклатуры. Аргумент был убойный, со свитой не поспоришь и теперь обе военные корпорации сжав челюсти, сделали вид, что согласились. Премьер понимал, что убедив императора создать новую структуру, стоящую выше Армии и Флота, да и ещё руководимую цивильным, он многим рискует. Но повторения путча Армии в ближайшее время можно не опасаться — все пассионарии сделали сеппуку в июле, а Флот слишком занят боевыми действиями, ему не до бунтов. Что же касаемо личного покушения, адмирал Контаро Судзуки носит в себе армейскую пулю с 36-го года и смерть встретит как избавление от постоянной ноющей боли.

После сражения у острова Мидуэй стало известно, что не смотря на мирные инициативы, война может принять затяжной характер. Морской Генеральный Штаб был вынужден обратиться в Высший военный совет с предложением отказаться от реализации всех кораблестроительных программ и выработать новую, отвечающую текущим потребностям флота. Эта программа была разработана и принята парламентом в середине 1942 г. Она известна как «Второй вариант программы 1942 г.». По существу, в ней повторялся «Первый» вариант 1942 г. А именно: приостановить постройку линейных кораблей и за счет освободившихся средств заказать сразу 5 тяжелых авианосцев типа «Тайхо» (заказы N N 801, 802, 5021–5023) и 15 АВ типа «Унрю», являвшихся развитием «Хирю» и классифицировавшихся как легкие авианосцы. Теперь же окончательно прекращалась достройка уже заложенных линкоров типа «Ямато», за исключением «Синано». Аннулировали заказы на линейные крейсера, крейсера типов усовершенствованный «Могами» и усовершенствованный «Ойода», а постройку остальных лёгких крейсеров — приостановили. Тем ни менее мощности стапелей все равно не хватало и заложили только 3 корабля типа «Унрю» и 1 типа усовершенствованный «Тайхо». Недостроенный тяжёлый крейсер «Ибуки» (головной в серии усовершенствованный «Могами») начали переоборудовать в легкий авианосец. Основные мощности бросили на постройку 56 эсминцев, 376 эскортных кораблей различного типа, 149 десантных судов, 100 тральщиков. Запланировали заложить 21 подводную лодку, пять из которых строились с учётом инноваций субмарины «посланцев богов» «Сорю»2.

Помимо кораблей, строившихся по заказу флота, Япония располагала армейскими судами. Хотя армейскими они были только по названию, экипажи этих кораблей формировались флотом. Десантные суда находились в ведении флотских офицеров, руководивших теми или иными операциями. Первым судном заказанным армией, стал турбинный «Синсю-Мару» водоизмещением 12000 т. и скоростью 19 узлов. Оно предназначалось для перевозки войск в северный Китай. «Синсю-Мару» несло 20 плашкоутов «Дайхатсу» и 20 самолетов, при этом судно принимало на борт до 2200 десантников. В 1939 г. и в 1941 г. Армия закупила еще 2 судна «Акицу-Мару» и «Нигицу-Мару». При водоизмещении 11800 т. и скорости 20 узлов они имели полётную палубу и брали на борт до 20 легких самолетов и 20 десантных катеров. В корме оборудовались специальные двери для выгрузки/погрузки десантных средств или плавающих танков. Для Армии налаживали строительство ещё 3-х типов специальных десантных судов, предназначавшихся для действий у побережья, классифицировавшихся как самоходные десантные баржи.

После всех согласований кораблестроительная программа выглядела вполне пристойно, чего нельзя сказать о ситуации с морской авиацией.

С начала войны флот получил или готов был получить лишь три типа новых самолетов. Первым был «палубный самолет-разведчик морской тип 2 модель 11», или же D4Y1-C. После устранения флаттера крыла, возникающего при пикировании, эта машина сможет превратиться в хороший пикирующий бомбардировщик «Суисей». Следующей является великолепная четырёхмоторная летающая лодка Каваниси Н8К со скоростью 465 км/час и дальностью 7000 км. И наконец двухмоторный береговой разведчик Накадзима J1N «Гекко» со скоростью 510 км/час и дальностью 2500 км. Машины безусловно хорошие, но на этом всё. Новый палубный торпедоносец B6N, работы над которыми идут с 40-го года, никак не может преодолеть «детские болезни». Когда этот самолёт поступит на флот никто не знает. Все это означает, что Штаб морской авиации провалил программу перевооружения авианосцев. Но даже на фоне такого полнейшего фиаско, наиболее печальной является ситуация с палубным истребителем.

В 1940 году, сразу же после принятия на вооружение истребителя «Зеро», появились технические требования 16-Си. Фирма «Мицубиси», которая отлично себя показала в работе над А6М, получила техническое задание в начале 1941 г.

Однако, перегруженная другими заказами компания, даже не преступала к разработке, инженерно-технического персонала «Мицубиси» было явно недостаточно. В апреле 1942 года Штаб морской авиации снова обратился с требованием немедленно начать проектирование по переработанному техническому заданию 17-Си.

Это задание, предусматривало определенные требования к ТТХ будущего самолета. Максимальная скорость на высоте 6000 метров — не менее 640 км/ч, время набора высоты 6000 метров — не более 6 минут, продолжительность полета со скоростью 400 км/час, — не менее 2.5 часов, резерв для получасового полета на максимальной скорости. Максимальная скорость пикирования — 830 км/час, маневренность — не хуже, чем у А6МЗ модель 32, вооружение — две пушки калибра 20 мм и два пулемета калибра 13.2 мм. При этом штаб морской авиации поручил установить на новый самолет двигатель Накадзима Хомаре-22 (NK9H). Двигатель развивал на высоте 6000 метров мощность 1500 л.с. Инженеры, работавшие на фирме Мицубиси, в это время оказались завалены работой по доводке истребителя-перехватчика J2M «Райден» и модернизации начинавшего стремительно устаревать А6М. Судьба нового самолёта была неопределённой. С этим надо было что-то делать, причём срочно.

С конца 1930-го года, Исороку Ямамото руководил департаментом аэронавтики. Именно тогда был спроектирован «Бомбардировщик наземного базирования Тип 96» (Бетти), во многом революционная машина, способная пересечь океан. Благодаря такому опыту он прекрасно представлял как взаимодействуют структуры Флота и компания «Мицубиси хэви индастриз».

9 июля 1942-го года, когда в Токио бушевал армейский путч, в Морском клубе города Сасебо и появились глава концерна «Мицубиси» Коята Ивасаки и главный инженер Дзиро Хирокиси, «отец Зеро». Адмирал встречал их перед клубом. После двухчасового разговора, с инженерной группы Хирокиси были сняты задачи по модернизации «Зеро» и доведения «Райден». Обдумав ситуацию, и даже отлучившись для телефонного звонка, господин Ивасаки дал торжественное обещание что самолёт под названием А7М «Реппу» взлетит ровно через год. К этому сроку «Мицубиси» планирует закончить работы по новому восемнадцатицилиндровому двигателю мощностью 2100 л.с. Ямамото, церемонно поклонившись, заверил промышленника, что требования по установке на новый истребитель двигателя Накадзима (конкурирующей фирмы) будут сняты немедленно. Обе договаривающиеся стороны расстались весьма довольные друг-другом. «Мицубиси» получает новый большой заказ, а Флот, самолет в котором очень нуждался.

Для сравнения, ситуация в армейской авиации выглядит намного лучше. В январе 1942 года начался серийный выпуск перехватчика Ки-44 «Сёку». К лету машина стояла на вооружении семи авиаотрядов. Настоящим прорывом является Ки-61 «Хиен» — фронтовой истребитель с двигателем жидкостного охлаждения, клоном немецкого DB-601А. Самолёт, по сумме ТТХ, уверенно превосходит всех отечественных и иностранных конкурентов, включая и Bf-109E. К осени 42-го началось комплектование отдельной авиаэскадрильи для отработки тактики применения. Не осталась без новинок и бомбардировочная авиация Армии, в конце 41-го с производственных линий «Накадзима» начали сходить двухмоторные Ки-49 «Донрю». К лету самолёт поступил на вооружении 61-го сентая и шли поставки в 74-й сентай тяжёлых бомбардировщиков в Маньчьжоу-Го. Компания «Мицубиси» обещает к концу года предоставить ещё более совершенный Ки-67 «Хирю» с фантастическими характеристиками — боевая дальность 2800 км, скорость 540 км/час и бомбовой нагрузкой в тонну.

Таким образом армейская авиация оказалась намного лучше подготовлена к затяжной войне, в которую Япония может быть втянута если «Мирные инициативы императора Хирохито» будут отвергнуты союзниками.

«Мирные инициативы» были отвергнуты. 17 сентября 1942 года прозвучало знаменитое «NO» от президента Рузвельта. Нельзя сказать, что японские элиты так уж сильно надеялись на мир. Скорее наоборот, для военных, не важно армейцев или моряков, война была смыслом всей их жизни. Для промышленников из Дзайбацу, война сулила гигантские прибыли. Для политиков это была возможность сделать успешную карьеру. Только для императора и немногих благоразумных людей, чувствовавших ответственность перед нацией, война без перспектив на благополучный исход была несомненным злом.

Тем не менее жёсткий и безапелляционный ответ стал для Хирохито личным оскорблением. Наперекор всем традициям он лично обратился к главе враждебного государства. Единственный раз попытался напрямую вмешаться в политику, нарушив все писанные и неописанные правила. И такой бескомпромиссный прямолинейный отпор лично ему. Мало того, что это было оскорбление, это было объявление войны на уничтожение. Император внутренне кипел. Теперь третьего не дано, либо Япония и японцы исчезнут, либо Америка и американцы захлебнувшись своею кровью на пути к Токио, отхлынут на континент. Для этого нужна мобилизация, пожалуй даже не так, нужна «тотальная война». Причём этот термин касается не столько промышленности и тяжело работающего народа, сколько бюрократических структур разросшихся в Армии и на Флоте. Что ж, скоро генералы и адмиралы узнают на своей шкуре, что такое тотальная война без ограничений. Возможно им это не понравится.

18 сентября был объявлено Совместное совещание правительства и Императорской Ставки.

Вне соответствия с установленным в то время порядком Сугияма, раздувшись от ощущения собственной значимости и власти, выдвинул следующие требования командования армии:.

1. Вести до конца войну за Великую Восточную Азию.

2. Сформировать кабинет, который будет всемерно стремиться к объединению командований армии и флота.

3. Конкретно и без колебаний проводить разработанную армией политику достижения безусловной победы в решающем сражении за Империю.

Ключевым здесь был конечно третий пункт. Генералитет наивно пытался продвинуть принцип примата Армии над Флотом. На министра Армии и по совместительству начальника Генштаба посмотрели даже не с осуждением, нет. На него смотрели как на недоразвитого ребёнка с явными признаками олигофрении, то есть с жалостью. Хадзиме Сугияма вдруг с ужасом осознал, что хитроумный Судзуки его переиграл. На судьбоносном совещании, где будут приняты решения определяющие стратегию на годы, его голос в меньшинстве. Рядом нет ещё одного авторитетного армейца, например министра Армии или начальника генерального штаба, не важно. Он один, а напротив сидят двое флотских. Заявление генерала император выслушал с равнодушным лицом и его даже не рассматривали. Адмиралы благоразумно промолчали.

От лица Императорской Ставки начал говорить генерал армии, Главный инспектор боевой подготовки (должность по значимости сопоставимая с начальником Генштаба) Отодзо Ямада. Он дал вкратце анализ сложившейся ситуации и констатировал провал стратегии Кантай Кэссэн — генеральное сражение дано, даже дважды. Против США при Мидуэйе и против Великобритании при Адду. Одержаны безоговорочные блистательные победы. Противники отказываются идти на мирные переговоры. Генерал с усмешкой глянул на начальника МГШ, адмирала флота Нагано Осами, своего старого оппонента. Нагано сделал вид, что не заметил язвительного взгляда. Следовательно, провозгласил Ямада, ничего более не остаётся как прибегнуть к силе нового оружия, действующего на принципах распада ядра. Может быть это образумит англосаксов и заставит их сесть за стол переговоров. Дело за малым, такого оружия у нас нет. На замечание императора: «Вероятно, очень трудно будет окончить войну, если не будут достигнуты эти боевые успехи.» — Коноэ ответил: «Было бы действительно превосходно добиться таких успехов, но есть ли такая возможность в ближайшем будущем? Нам нужно время.» Генерал почтительно помолчал, а потом продолжил:

— По мнению принца Коноэ, — уважительный полупоклон в сторону «меланхоличного принца», — возглавляющего «Специальный комитет», для изготовления такого оружия требуется не менее трёх лет. В крайнем случае двух с половиной, иначе говоря, не ранее начала 45-го года. Задача Армии и Флота дать Империи это время. — Никто не проронил ни слова. Главный инспектор разочарованно вздохнул и продолжил в том ключе, что есть все основания считать стратегию обороны периметра для выигрыша времени ничтожной. Все слушали очень внимательно. Не дождавшись возражений, он опять вздохнул и счёл нужным пояснить, что такой вывод делается на основании данных «посланцев богов». Не верить которым он не может, ибо боги не ошибаются. Снова саркастический взгляд, теперь уже в сторону министра Армии-начальника Генштаба. В 1939 году Сугияма на короткое время стал главой Храма Ясукуни.

— Таким образом, — голос генерала армии внезапно зазвенел, — нам не остаётся ничего кроме наступления. Наступления, переводящего боевые действия на территорию противника. — Тут последовала небольшая пауза. — То есть на территорию Американского континента. — Закончил он так просто, как будто приглашал своих собеседников в дорогой ресторан с гейшами.

Обсуждение стратегических планов под названием «Натиск на Восток» закончилось принятием решения о проведении операции «Go». Император, внимательно слушавший своих военноначальников, подвёл итог:

— Операции придаётся высочайший приоритет. Действия в Китае и Бирме временно приостанавливаются. Как только генерал Ямасита сможет прилететь в Токио я хочу его видеть. Пусть с ним придут Ямамото и этот.. — Хирохито сделал досадливый жест, вспоминая фамилию. — Да. Адмирал Хироюки Изуми. А теперь перейдём к внешнеполитическим вопросам. Господин премьер-министр, прошу вас.

Контаро Судзуки поднялся со своего места. Его лицо абсолютно ничего не выражало, а в душе цвели вишни. Изящная комбинация, которую он задумал как только получил пост премьера, удалась блестяще. Хадзиме Сугияма оставшись в меньшинстве не смог противостоять совместному давлению Императорской Ставки и Флота проходящих при молчаливой поддержке Хирохито. Армия отдаёт лучшие дивизии, танковые полки, десантную флотилию и авиацию, поддержав стратегию «Натиск на Восток». Конечно война в Китае и Бирме важна, но сейчас второстепенна, на первом месте — Америка.

— Ваше величество. Господа. Целей, которые мы поставили перед собой невозможно добиться в одиночку. Наши союзники сейчас важны для нас как никогда. К сожалению, «Мирные инициативы» были расценены в Берлине и Риме не совсем верно и в отношениях наметился холодок. Это необходимо исправить как можно скорее. Для этого, с соблаговоления Вашего величества, мы с министром иностранных дел предлагаем раскрыть тайну «посланцев богов» перед Германией. Этим решается сразу несколько задач. Восстанавливаются добрые отношения. Информируем наших союзников о военных неудачах, которые могут их постичь на русском фронте в районе города Сталинград. Тем самым оттягиваем возможность нападения Советского Союза на Японию. Закладываем основу для более глубоких технических и научно-экономических связей, что безусловно скажется положительно в войне с англосаксами. — Премьер-министр внимательно посмотрел на императора. Лёгкий наклон головы, позволил ему продолжать. — Такая информация слишком невероятна для европейца и естественно нуждается в подтверждении. Подтверждением могут служить по нашему разумению образцы техники, которые мы думаем передать безвозмездно. Основание японского вычислительного центра при посольстве в Берлине. Эта организация, как нам представляется могла бы функционировать на коммерческой основе. Центр мы думаем создать аналогично, Национального Вычислительного Центра который сейчас создаётся при «Специальном комитете», но конечно более скромного по мощности и персоналу. И самое важное, возможность заглянуть в будущее с помощью документального фильма ВВС, о Второй Мировой войне. Эта лента находится в личной фильмотеке Вашего Величества. Мы считаем, что такая информация бесценна и твёрдо рассчитываем на признательность партнёров по Трехстороннему Пакту.

Император молчал, в словах министра безусловно была логика, но раскрытие такой тайны могло повлечь за собой непредсказуемые последствия. С другой стороны, Германия находится в состоянии войны с англосаксами и оттягивает на себя гигантские ресурсы. Допустить её поражение, это заведомо обречь на поражение себя. Как это будет выглядеть он видел в уже упомянутом фильме.

— Вам даётся разрешение раскрыть тайну «посланцев богов». Время действительно не терпит. Как вы собираетесь это сделать?

— Образцы техники будут отправлены на подводной лодке, а посланник вылетит самолётом. Время действительно не терпит, немцы в одном шаге от военной катастрофы.

— Самолётом?

— Ваше Величество были заняты вопросами организации «Мирных инициатив» и упустили некоторые события.

И премьер рассказал о достижении итальянских лётчиков:

Еще в июне 1940 г. в Италии на базе персонала и самолетов авиакомпаний «Крылья фашизма» («AlaLittoria»), «Итальянские авиалинии» («Avio Linee Italiane») и L.AT.I. была образована специальная авиационная служба (Servizi Aerei Speciali — S.A.S.). В ее составе имелись 132 машины различных типов, включая тридцать один SM.75 с большой дальностью полета.

29 июня 1942 г. с аэродрома Гуидония, в 21 км северо-восточнее Рима, в обстановке строгой секретности вылетел самолет SM.75GA входивший в одну из эскадрилий S.A.S. В тот же день он приземлился на украинском аэродроме Запорожье. Наследующий день — 30 июня — он снова поднялся в воздух и взял курс на восток. Преодолев за двадцать один час расстояние в 6200 км, самолет благополучно приземлился на китайском аэродроме Паото. После отдыха экипажа и дозаправки самолет 3 июля перелетел в столицу Японии.

Этим дальним перелетом, большая часть которого проходила над территорией Советского Союза, руководство Италии преследовало сразу несколько целей. Во-первых, оно рассчитывало укрепить связи с Японией, во-вторых, поднять престиж своей авиации, пошатнувшийся после поражений 1940–1941 гг. в Восточной и Северной Африке. Третьей причиной, толкнувшей итальянцев на столь рискованный перелет, было желание проверить на практике возможность осуществления регулярных рейсов между Римом и Токио для обмена стратегически важными материалами и сырьем.

Обратный полет SM.75GAno маршруту Токио — Паото — Запорожье — Гуидония, хоть и несколько задержался из-за армейского путча, но также прошел без особых трудностей. Сейчас подготовлен аналогичный перелёт пары японских самолётов.

Император милостиво кивнул.

— Премьер-министр, отныне вы допускаетесь на совещания Императорской Ставки.

Смерти бояться,

В самолете «Банзай!» не кричать

Так скучно!

Когда капитан I ранга Монору Гэнда вошёл в тёмную рубку боевой информационно-управляющей системы, он почувствовал себя маленьким мальчиком попавшим в лавку с сладостями. Восемь огромных экранов пялились на него, показывая обстановку вокруг авианосца «Хьюга»2. Гэнда видел все, что присходит в воздухе на 300 км! Это открывало перед ним невероятные, сказочные, божественные возможности. Отсюда он сможет управлять авиацией обоих мобильных флотов, как собственной ладонью.

Мысль о налете на Перл-Харбор посетила Ямамото задолго до назначения на пост командующего Объединённым Флотом. Еще в конце 1930-х годов по его инициативе был создан специальный полигон на островке Сиоку. На этом острове была построена точная копия Перл-Харбора. Действуя на свой страх и риск, Ямомото приказал начать на Сиоку тренировки летчиков морской авиации. Длившиеся два года тренировки влетели японцам в копеечку — они потеряли около 300 самолетов, что для Флота было очень много. Зато теперь в распоряжении Командующего было достаточно опытных летчиков, которым можно было поручить самые сложные задания. Когда тренировки уже подходили к концу, пришла весть о решении Рузвельта сделать Перл-Харбор основной базой Тихоокеанского флота. Ямамото мог с полным правом городиться своим умением предсказывать будущее. В конце 40-го года командующий Объединённым флотом попросил подобрать «лётчика, чья прошедшая служба не сделала его сторонником традиционных операций». Ему порекомендовали Минору Гэнда, который с 1935-го разрабатывал тактику массированного применения авианосцев. Впоследствии такая тактика получила название — «гэндизм». Лётчик успел повоевать в Китае и послужить военно-морским атташе в Лондоне. Не успел Гэнда вернуться в Японию, как подоспели вести из Европы. Операция подобная задуманной была проведена англичанами — Таранто. 21 торпедоносец, лунной ночью нашпиговали торпедами три итальянских линкора.

Уже в январе Гэнда присоединился к разработке плана, начав с жёсткой критики. Единственное что он горячо одобрил — саму идею — внезапного авиаудара по базе. Зато предложенную адмиралом Ямамото атаку «в одну сторону», с расстояния 500–600 миль, с последующей гибелью экипажей в море он просто высмеял. Духи предков зовут воина, но смерть оправдана победой, а как назвать приводнение? Победой над Духами Моря? По предложению Гэнды на Пёрл-Харбор шли не пара, а целое соединение, все большие авианосцы.

План Гэнды предусматривал далеко идущие перспективы, которые, в конечном счете, должны были привести к захвату всех Гавайских островов. «За ударом по Гавайям мы должны высадить крупный десант на острова. Если Гавайи будут захвачены, Америка потеряет главную передовую базу, тем самым мы создадим отличные условия для всех дальнейших операций». Но Ямамото и верхушка командования проявили «узость взглядов», бравый лётчик просто не понимал, что договориться с Армией для совместной операции просто не получится. Армия по-прежнему стояла за наступление на русских в Сибири и о каком-то десанте даже речи быть не могло.

Правда, после разгрома Пёрл-Харбора, молодой капитан получил-таки свои дивиденды: Гэнду назначили начальником оперативного штаба ╤-го ударного соединения, под командованием адмирала Тюити Нагумо. Но, флагманский корабль «Акаги», по сути, был в полном распоряжении Гэнды, как и весь Кидо Бутай, который так и называли — «флот Гэнды». А сам Нагумо, не очень разбиравшийся в самолётах, после целого ряда удачно проведенных капитаном операций, считал его чуть ли не своим талисманом и позволял неслыханные вольности. Капитан ╤╤-го ранга Минору Гэнда, мог шляться на командном мостике, в присутствии на оном представителей старших по званию офицеров и высших чинов командования флотом, в… пижаме! Запросто отдавать команды подчиненным адмирала, даже не утруждаясь спросить разрешения у того, как требует устав и субординация.

Сразу после Мидуэя, Ямамото вызвал Минору Гэнда:

— Поздравляю. Теперь ты начальник оперативного штаба Объединённого флота. Флагманский корабль — «Хьюга»2. Начинай готовить десант на Гавайи, ты был абсолютно прав, это ключ для дальнейших операций. Действуй.

И Гэнда начал действовать.

Для начала пришлось разбираться откуда нужно начинать операцию и что для этого понадобится. Ближайшей точкой, где можно было сосредоточить войска оказались Маршалловы острова.

Японский торговый флот утверждал, что необходимо иметь на одного человека от 3 тонн припасов и снаряжения на 14 дней нахождения в море и до 5 тонн, если путешествие происходит в тропиках. Эти пять тонн и жизненное пространство умещались в 150 кубических футов на человека. Таким образом 5000 тн судно, в 250 000 кубических футов может перебросить на Гавайи 1666 человек. Но если говорить о солдатах японской Армии, то обьем вырастает — 70 это личное пространство, 22 кубических футов на человека это лагерное, саперное и специальное оборудование и 70 кубических футов для боеприпасов, оружия, транспорта и т. д. Получается 162 фута. Для десантников «Специальных морских отрядов», это все поднимается до 324 кубических футов на человека. Мало того, оказывается, что торговые суда не во всех случаях имеют достаточно пресной воды, чтобы удовлетворить потенциальные потребности. Предполагается, что любому судну, идущему на Гавайи через Маршалловы острова потребуется, сверх нормы, перевозимой на борту, дополнительный запас воды ещё на 14 дней для всех людей и лошадей. Лошадям необходимо 5 галлонов в день, людям 0.5 галлона. Или ещё кубический фут на 4,5 галлона воды, то есть дополнительно 4 фута на солдата. Танк — 2000 футов, грузовой автомобиль 1500, лошадь 190, плюс ещё 20 — упряжь и снаряжение. Рацион лошадей это 1.35 фута в сутки. И ещё бензин, и ещё артиллерия, и ещё боеприпасы и ещё бесконечное число всего без чего войска просто обойтись не могут.

В конечном итоге получилось, что усиленная танковым полком дивизия имеет:

24600 человек, 7930 лошадей, 3500 конных повозок, 411 пулемётов, 453 х 50 мм минометов, 114 противотанковых ружей, 78 зенитных пушек и пулемётов, 18 х 37 мм или 47 мм противотанковых пушек, 72 х 70 или 75 мм пушек, 12 х 105 мм пушек, 47 танков, 284 грузовиков, 15 легковых автомобилей. Продовольствие и вода: 2 месяца. Горючего: 2 заправки. 2 боекомплекта. Исходя из того, что в корабельной тонне 30 кубических футов, то для перевозки такой дивизии нужно 188395 тонн, или 38 условных 5000 тн судна.

Голова кругом, волосы дыбом.

А как собственно захватывать Гавайи?

Укреплённый остров Оаху может быть взят штурмом, внезапной атакой или осадой.

Сначала разбирались с штурмом.

Мощная атака на остров Оаху возможна минимум двумя усиленными дивизиями. Это значит, что около 80 транспортов совершили тяжёлое путешествие по всей северной части Тихого океана и войска с их бортов сразу же брошены в бой. Для этого Флот должен создать необходимые условия, захватив господство на море и в воздухе, и подавив береговую оборону. Этот вариант сразу исключался по следующим причинам:

1) Две усиленные дивизии, вынужденные десантироваться на необорудованном побережье потребуют значительно больше тоннажа. Необходимо учесть штурмовые транспорты «Специальных морских отрядов» и большое количество десантных плашкоутов, которые тоже нужно перевозить. В сумме получается судов на 475 000 тн водоизмещения. Это в свою очередь означает, что корабли и суда придётся отправлять двумя эшелонами: «Медленный» — 9 узлов, конвой с силами вторжения уходит из портов раньше и «Быстрый» — 14 узлов, собственно боевые корабли — вторым эшелоном. Со всеми проистекающими отсюда неожиданностями и рисками.

2) Даже если оба эшелона подошли к острову согласно графика (чего наверное быть не может), есть вероятность, что погодные условия окажутся не подходящими и это серьёзно затруднит десант, если вообще не отменит вторжение.

3) Чем больше кораблей, посланных несколькими конвоями из нескольких портов, тем выше вероятность того, что это привлечет внимание американских подводных лодок.

4) Оборона Оаху достаточно сильна и если её известят заранее, то южный берег может оказаться неприступным. Высадка в любом другом месте не даст возможности ускоренного штурма Военно-Морской базы и основных аэродромов. Это ставит под сомнение успешность всего штурма.

5) Ускоренная атака требует по крайней мере двух усиленных дивизий и огромного количество судов. Если военная ситуация развивается не так как ожидалось, эти усилия в лучшем случае растратят впустую скудные ресурсы на бесполезные трансокеанские экскурсии. В худшем, можно реально увидеть уничтожение лучших дивизий плюс многочисленные транспорты.

6) Логистические соображения не гарантируют того, что Флот сможет остаться около Гавайских островов достаточно долго, чтобы поддержать десантников в решающий момент.

Внезапная атака.

Из-за значительных трудностей в выборе времени подхода десанта и синхронизации его с воздушной атакой, по всей вероятности, первоначальная высадка должна будет предваряться мощным воздушным налетом. В ночь атаки, японские десантные суда (старые эсминцы переоборудованные в войсковые транспорты), а также множество боевых кораблей и скоростных штурмовых транспортов подойдут к пляжам Оаху на юге и на севере. Десант должен быть достаточного размера, чтобы высадившиеся подразделения смогли продержаться в течение нескольких дней без подкреплений. Минимальный наряд сил — 8000 человек из «Специальных морских отрядов» с плавающими танками Ка-Ми без серьёзной артиллерии и тылового снабжения.

Одновременно с десантом, Флот проводит предрассветную бомбардировку авиабаз и других оборонительных сооружений. Утром удары продолжаются, если все проходит успешно, то береговая оборона на южном берегу будет подавлена и захвачена ещё до полудня. Тем самым создаётся возможность принять основные силы, которые подойдут через несколько дней.

Особой привлекательностью этого плана является то, что есть возможность нанести серьёзное поражение американской пехоте ещё до начала десанта. Ночью, более 20 000 человек из дивизий гарнизона сосредоточены на 490000 квадратных ярдов в бараках Шофилд. Восемь или девять тяжёлых крейсеров с 8» артиллерией могут, всего за 40 минут, насытить эту площадь таким количеством взрывчатки, что будет соответствовать 400 снарядам британской 25-фунтовки на каждые 100x100 ярдов. Такой уровень огневой мощи нанесёт потери равные боевым действиям двух усиленных пехотных дивизий на протяжении недели. Что даёт в свою очередь десанту хорошие шансы продержаться до подхода этих самых дивизий.

К сожалению этот план был исключен по следующим причинам:

1) Весь план требует запредельного уровня координации и связи среди наступающих подразделений.

2) Появление десантных сил в непосредственной близости от Оаху будет непременно обнаружено американской разведкой. Это в свою очередь резко уменьшает шансы на внезапную атаку палубной авиации.

3) В то время как внезапная бомбардировка большими группами самолетов может быть очень эффективна, так и погода вблизи Оаху слишком непредсказуема (облачность и состояние моря), чтобы гарантировать то, что атакующие военно — морские силы могли бы точно отработать по своим целям. Особо это касается обстрела бараков Шофилд. Например, утром 7 декабря 1941 года облачный покров был настолько густой, что видна была лишь небольшая часть острова. Такая погода, вероятно, отменяла саму возможность эффективной бомбардировки.

4) Обеспечение мощной бомбардировки острова трудно совместить с необходимостью борьбы против вражеского флота, горький опыт Мидуэя.

5) Обнаружение мощных надводных сил противника и последующий бой, подвергает десантные силы неоправданному риску.

6) Даже если неожиданная атака произошла должным образом и уничтожила береговую оборону и некоторые склады боеприпасов, но обороняющиеся подразделения не были выбиты артиллерийским и воздушным ударом, то вероятно, не будет обеспечен захват военно — морской базы. Если это так, то весь второй эшелон (по крайней мере, две отборные дивизии), почти наверняка не будут высажены или уничтожены в процессе высадки.

7) Все равно есть необходимость синхронизации десантного и основного эшелонов, в противном случае остаётся риск либо преждевременного появления либо запаздывания. Со всеми вытекающими проблемами.

8) Было бы неправильным заставить палубную авиацию разделить внимание между разгромом американского флота, ВВС, а также поддержку большого десанта.

9) Этот вариант также требует массированных транспортных эшелонов, с недостатком перечисленным выше.

10) Любые транспортные эшелоны приближающиеся к Оаху с целью удара по южному берегу придется прикрывать уже за 200 миль от острова в вечер перед десантом.

Оба первых варианта: штурм и внезапная атака получались маловероятными, Гэнда вздохнул и принялся за третий — осаду.

План блокады Оаху строился на обходе и самого острова, и его мощных наземных сил. Необходимо сначала захватить порты и авиабазы на других островах Гавайской цепи, а уже оттуда, перекрыв снабжение Оаху, вести наступление. Эта стратегия устраняет большинство проблем, связанных с ускоренным штурмом островной крепости.

Осада оказывает давление на защитников, заставляя исчерпать жизненно важные ресурсы. В случае Оаху это означало, в первую очередь, продукты питания, необходимые для поддержания населения и гарнизона острова. Из-за своего большого населения, Оаху в частности, и Гавайи вообще могли существовать только благодаря внешним поставкам. Возможности воспроизводства своего продовольствия крайне ограничены.

Население архипелага на декабрь 1941 года.

Оаху:

город Гонолулу……… 200158

округ Гонолулу……… 110345

Гавайи:

Город Хило……… 22667

округ Гавайи……… 45731

другие……… 464

округ Кауаи……… 33479

графстве Maуи……… 52,495

Всего — 465,339 человек.

Население Оаху. На декабрь 1941 года.

Гражданских… 310503

Армия……… 41669

Mор пех……… 3893

Флот……… 35 000 (оценка)

Всего еды на руках, все источники, Оаху, 9 декабря 1941: около 69,35 дней (минимум).

Вывод: Даже после высылки японцев с острова и перевода 2-й дивизии морской пехоты на остров, Оаху располагает достаточными ресурсами, чтобы продержаться по крайней мере до середины февраля 1943 г. Значит измором взять американцев не получится. Значит все же придётся штурмовать.

Любая осада с последующим штурмом Оаху потребует захвата авиабаз для контроля над морскими путями от Пёрл-Харбора.

Гидроаэродромов на островах оказалось три: на Биг-Айленде, Мауи и на Кауаи.

На самом большом острове архипелага — Биг-Айленде(Гавайи) было четыре обычных аэродрома, два из которых — Морс-Филд и Хило могли принимать бомбардировщики вплоть до Б-17. Два других были меньше и предназначались для одномоторных машин. Два аэродрома на Мауи, один из них большой. Хороший аэродром есть на Молокаи, может принять до 70 самолетов, в том числе и двухмоторных. Небольшой островок Ланаи имеет посадочную площадку. На Кауаи было три аэродрома, на один из них базируется эскадрилья «Либерейторов». На самом Оаху есть до 10 площадок, но нормальных больших аэродрома только три: Уиллер, Эва и Хикэм. Следовательно, в первую очередь надо захватывать Биг-Айленд и Кауаи, потом Мауаи и Молокаи, после этого американская база будет в жёсткой блокаде и получение подкреплений из Штатов станет непреодолимой проблемой. Конечно если они не прибегнут к опыту англичан на Мальте и не начнут отправлять самолёты с авианосцев. Впрочем на такой ход есть противоядие — радар на Биг-Айленде и перехватчики на Мауи.

Для будущей операции очень важны порты и якорные стоянки. Этого добра на архипелаге тоже хватало. Хороший порт на Биг-Айленде — Хило. Как раз недалёко от аэродрома. Принимает суда любого тоннажа, но открыт со стороны моря и уязвим для подводных лодок. Защищён одним волнорезом. Наверное поэтому американцы не развернули там базу. Ещё один небольшой порт в заливе Кеалакекуа, тоже рядом с аэродромом. Что ж, этот остров можно будет брать с двух сторон. На Мауи отличная якорная стоянка в бухте Кахулуи. Единственная альтернатива Перл-Харбору, может, в случае чего, приютить весь флот. Но тоже открыта с моря и очень сильные течения. Стоянку даже минировать не стали, сорванные мины будут опаснее для своих кораблей, чем для вражеских подлодок. На Кауаи один небольшой порт — Кукуиула-Харбор. Пожалуй это наиболее важные места на всём архипелаге, конечно все острова имеют небольшие порты и якорные стоянки, но стратегическое значение имеют только перечисленные. Теперь оставался вопрос, как все это богатство захватить и побыстрее?

Если посмотреть сверху на архипелаг, то видна цепочка островов почти строго с запада на восток. Самый западный остров — Кауаи, рядом крохотный Ниихау. Потом Оаху. Следом целая группа: два больших — Молокаи и Мауи, и два маленьких — Ланаи и Кахоолаве. Самый восточный и самый большой — остров Гавайи или просто Биг-Айленд. За ним только океан, до самого западного побережья Америки. Если сначала захватить западный остров — Кауаи, то получишь один порт и три аэродрома. Потом придётся обходить Оаху, под ударами самолетов и кораблей, и последовательно штурмовать группу из пяти островов. Если поступить наоборот и начать с Биг-Айленда, то сразу получаешь четыре аэродрома, два порта и лёгкий доступ к Мауи и Молокаи. Да и восток, это то направление, удара с которого американцы ожидают меньше всего. И Гэнда начал планировать атаку на остров Гавайи.

Выход с Маршалловых островов все же придётся проводить двумя эшелонами — первым «Медленный» со скоростью 9 узлов, он будет идти 10–11 дней. «Быстрый», выйдет на двое суток позже, скорость 14–15 и у Гавайев он будет на шестой-седьмой день. Значит «Медленный» подойдёт к концу вторых суток с начала операции или чуть позже, не страшно. С Объединённым Флотом будет достаточно крупный десант, чтобы захватить оба порта Биг-Айленда и минимум два аэродрома. Основу десантного соединения составят три пассажирских лайнера: два японских — «Аргентина-Мару» — 12755 брт, 23.8 уз, «Камакура-Мару» — 17 498 брт. 19 уз. и немецкий лайнер «Шарнхорст» — 18 184 брт, 21 уз. У них на борту разместятся минимум два полка пехоты с артиллерией. 8000 десантников из «Специальных морских отрядов» пойдут на семи стандартных грузовых транспортах Тип М по 9502 брт., 19 уз.

Высадку обеспечат штурмовые транспорты. «Ниссин» — построен в 37 году. Носитель гидросамолётов. 11 317 брт, 28 узлов. В 42-м перестроен в носитель сверхмалых ПЛ (12 шт). Будем использовать как штурмовой транспорт: 20 плашкоутов, 800 чел. 28 узлов, 3х2 140-мм орудия. Однотипные «Читосе» и «Чийода» — 11 023 брт, 29 уз., 2х2 127-мм, 20 плашкоутов, 600 чел., 8 танков Ка-Ми с присоединёнными понтонами. Есть ещё армейский «Акатсу-Мару»-11 800 брт., 20 уз., 20 ДКА или 20 самолетов, 400 человек десанта на борту, можно конечно загрузить и больше. Достраивается однотипный «Нигацу-Мару», нужно ускорить работы. Отдельно в этом ряду стоял «Синсю-Мару», самый первый десантный корабль специальной постройки, передан Армии в 35 году. 11 000 брт., 20 ДКА, 19 узлов. В ходе десанта на Яву он получил в борт торпеду от своего же эсминца и затонул на мелководье. Сейчас его не спеша поднимают. Если за дело возьмётся флот, то через полтора месяца будет в строю.

Рассчитывать на полную внезапность, как это случилось в декабре 41-го было глупо. Значит налёт на Перл-Харбор и островные аэродромы вызовет большие потери. Раз так, то атаковать вообще не нужно, пусть атакуют янки. Благодаря радиолокации и зенитным ракетам «посланцев богов», ПВО обоих мобильных флотов практически не пробиваема. Кроме этого, на каждом из восьми авианосцев 27 «Рей-сен», в сумме 216 истребителей, да ещё запасные, с отсоединёнными крыльями — 18 штук. Будет чем пополнить потери в первое время. Над соединением удастся повесить многочисленный истребительный «зонтик». Чем больше налётов проведут американцы по Флоту, тем меньше самолетов у них останется. Если интенсивность полётов с авианосцев будет 300–350 в день с каждого, то на четвёртые — пятые сутки авианосцы должны отойти на заправку и пополнение боекомплекта. Это займёт не меньше двух суток, скорее трёх. Значит десант должен захватить аэродромы Биг-Айленда уже на второй-третий день, на них перелетят истребители и бомбардировщики с Маршалловых островов. После этого можно будет спокойно отойти на заправку, а потом вернуться, как это было сделано в апрельском рейде против Цейлона. Только оставлять Перл-Харбор не атакованным тоже нельзя, там наверняка стоит серьёзное соединение. Если линкоры и крейсера прорвутся к зоне высадки, то вся операция сорвётся. Придётся заблокировать выход из гавани подводными лодками во главе с «Сорю»2, а около десанта оставить линкоры. В этом случае возможен линейный бой. Если линкоры победили англичан при Адду, то почему бы им это не повторить против американцев при Гавайях? Хватит отсиживаться за спинами палубной авиации, посмотрим на что способны «Ямато» и «Мусаси». А потом вернутся авианосцы и можно будет захватить другие острова. Значит полная блокада Оаху наступит на 12–15 день от начала операции. Дальше все будет зависеть от Армии, но Флот не сможет действовать в отрыве от баз более месяца. Следовательно штурм Оаху должен быть начат не позже 24 дня операции.

Такие выкладки предоставил Оперативный отдел командующему Объединённым Флотом.

Остров Оаху благодаря его укреплениям, гарнизону и географическим особенностям считается сильнейшей крепостью в мире.

Д. Маршалл, Начальник штаба армии США.

Генерала Дугласа МакАртура вызвали из Австралии 19 сентября 1942 года. Уже 24-го он был в Овальном Кабинете.

— Нимиц не справился, он не должен был идти на такой риск при Мидуэе. — Под строгим взглядом президента с трудом выдавил из себя мрачный адмирал Кинг, главнокомандующий ВМФ США. — Мы его отзываем. Командование Тихоокеанским флотом примет контр-адмирал Роберт Теобальд.

Начальник штаба американской армии генерал Маршалл, напротив, сиял как медный грош. Бессмысленное разделение управления на два основных района: юго-западный и тихоокеанский, наконец упразднялось. Это разделение было вызвано политическими причинами и утверждено Рузвельтом 30 марта 1942 г. Теперь, благодаря советам начальника своего штаба, адмирала флота Уильяма Даниела Леги, президент изменил решение. Армия переиграла Флот! (В США, так же как и в Японии существовала ожесточённая конкуренция между Армией и Флотом. Правда Соединенные Штаты были неизмеримо богаче страны Ямато и смогли себе позволить после ВМВ прибавить к двум конкурирующим организациям третью — Авиацию).

— Дуглас, вы как и раньше назначаетесь единоличным командующим во всем Тихоокеанском регионе. Вам подчиняется армия, авиация и флот. Мы в вас верим. Вы остановите продвижение японцев. — Говоря это, Маршалл чуть ли не подпрыгивал на стуле от радости. — Принимайте командование!

Президент Рузвельт широко улыбнулся и крепко пожал руку генералу МакАртуру.

В течении недели вновь назначенный командующий занимался выбиванием дополнительных ресурсов для Тихого Океана. Он сразу потребовал ещё три дивизии. Одну для Гавайев и две для Австралии. Это для начала. Не взирая на возможность проведения операции «Торч» в Северной Африке, «Дядя Сэм» поерзал, но раскошелился. 4-я пехотная, так называемая «экспериментальная» дивизия, переходит в его распоряжение сразу. Ещё две, номера уточнят позже, передадут в ноябре и декабре. Флот согласился отправить на Гавайи четыре новейших линкора, в дополнение к «Таск Форс» 1 из семи тихоходов, под командованием вице-адмирала Пая, которые уже там находятся. Это были срочно переведенные с Атлантики «Айдахо», «Нью Мексико» и «Миссисипи», закончивший модернизацию, «Колорадо» и мало пострадавшие в Перл-Харборе «Mериленд», «Teннеси» и «Пенсильвания». Однако отдавать последние два больших авианосца — «Саратогу» и «Уосп» адмирал Кинг отказался категорически. ВВС пообещали довести состав Седьмого воздушного флота на Гавайях до 1000 самолетов к Рождеству и серьёзно усилить Пятый воздушный в Австралии к новому году.

В день отлёта, генерала внезапно вызвал адмирал Леги. Пришлось отложить все дела и мчаться на встречу, начальнику личного штаба президента не отказывают. Разговор, против ожиданий получился очень тяжёлый. Адмирал флота рассказал, что предшествовало знаменитому «NO», и о своём обещании «офицера и джентельмена».

— Запомните МакАртур, вне Гавайев живым вы не нужны. Ваше — «я прорвался», сработало один раз, больше такого не повторится. Если японцы влезут в Австралию, то это будет их последняя ошибка. Сил ни для чего больше у них не останется. Но мне думается, что Ямамото такого не допустит, а значит ударит по Оаху. Вы обязаны, слышите, обязаны выдержать этот удар. Не допустите ещё одних Филиппин. В противном случае можете сразу стреляться, этого вам не простят. Вы хорошо меня поняли?

В самолёте было о чем подумать, оборона острова должна стать абсолютно непреодолимой. Ведь что было в декабре 41-го? Американские войска, расположенные на Оаху, были разделены на три части, у каждой из которых был свой, притом совершенно независимый от двух других, командир. Под началом Киммеля были корабли Тихоокеанского флота, и только они. Многочисленным гарнизоном Оаху (по данным на 7 декабря 1941 г. — 40 469 солдат и 2490 офицеров) командовал генерал Уолтер Шорт. Ему же подчинялись все наземные средства ПВО, береговая артиллерия, а также авиация, базировавшаяся на нескольких аэродромах, крупнейшими из которых были Уиллер, Эва и Хикэм. Кроме того, у Канэохэ располагалась стоянка гидросамолетов, а на острове Форд прямо посреди гавани Перл-Харбор находился небольшой аэродром патрульной авиации. Наконец, за оборону базы с моря отвечал 14-й военно-морской округ во главе с адмиралом Блохом. Отсутствие единоначалия делало базу более уязвимой для вражеской атаки. Теперь другое дело, у него есть вся полнота власти, остаётся довести эту простую мысль до всех командиров и заставить их выполнять одну единственную задачу — оборонять Оаху.

Первое, что потрясло МакАртура по прилёту на остров были… японцы! До войны, на архипелаге проживало 180 тысяч этих тварей, причём 120 тысяч в Гонолулу. После 8 декабря в лагерь посадили тысяч сорок подозрительных, кого-то выслали в Штаты, остальные шляются по Оаху и шпионят для Микадо. Пришлось заниматься всем самому, организовывая концлагерь на Биг-Айленд. В охрану собрал военную полицию из всех трех дивизий: 24 и 25 пехотных, родных сестёр созданных ровно год назад делением 11-й дивизии, третьей была 2-я дивизия морской пехоты. Этих полицейских не хватило. Заключённых было слишком много, пришлось перебросить на Большой Остров два полка 25-й дивизии. Один для усиления охраны концлагеря, второй для гарнизонной службы и противодесантной обороны. Туда же отправился 193-й легкотанковый батальон, — 54 штуки М3 «Стюарт», как мобильный резерв. Третий полк этой дивизии разместился на четырёх восточных островах: двух больших — Молокаи и Мауи, и двух маленьких — Ланаи и Кахоолаве. 14 октября «Дядя Сэм» начал выполнять свои обещания, в сопровождении быстроходных линкоров пришёл первый войсковой конвой. Пехотная боевая группа 4-й дивизии разгрузилась на острове Кауаи. Группа состояла из 22 пехотного полка, 44 батальона полевой артиллерии, роты инженеров, медицинской роты и подразделения сигнального корпуса, эдакая дивизия в миниатюре. Теперь Оаху был надёжно прикрыт и с запада. Новейшие линкоры: «Вашингтон», «Норт-Кэролайн», «Массачусетс» и «Саут-Дакота», командующий «Таск Форс» 2 контр-адмирал Дж. У. Уилкокс, бросили якоря в Перл-Харборе. Появилось время разобраться собственно с силами гарнизона. Наибольшее опасение доставили отдельные батальоны средних танков: 762, 763 и 766. Их формирование началось в бараках Шофилд ещё в апреле 42-го, но до сих пор они не получили всех положенных по штату танков «Генерал Ли» и самоходок М7 «Прист». На отправленную заявку «Дядя Сэм» ответил, что догрузит сорок машин на ближайший конвой, везущий тылы и артиллерию 4-й пехотной дивизии. Он уйдёт из Сан-Франциско 22 октября, сопровождать будут лёгкие силы и конвойный авианосец «Санти», который привезёт ещё 30 «Киттхауков». На обратном пути эти «Либерти» наконец-то начнут забирать из лагеря заключённых японцев.

С каждым прошедшим днём уверенность в надёжности обороны Оаху все более крепла. Постоянные учения и прибывающие подкрепления превращали войска гарнизона в грозную военную силу. МакАртур наконец почувствовал себя спокойно, трагедия Филиппин теперь точно не повторится, застать их врасплох невозможно. Это приятное ощущение разбилось как яйцо о стену в ночь с 29 на 30 октября вместе с взрывами линкоров «Айдахо», «Саут-Дакота» и крейсера «Пенсакола». Сначала решили, что это диверсия карликовых подводных лодок и эсминцы начали обработку акватории глубинными бомбами. Но в предрассветных сумерках очень скоро наткнулись на всплывшее человеческое тело в необычном гидрокостюме. Люди-лягушки! Теперь по всей гавани сновали катера и матросы бросали в воду взрывпакеты и гранаты. Правда больше никого не обнаружили, но на берегу вспыхнула перестрелка, двое диверсантов попытались прорваться по суше. Живыми их взять конечно не удалось. А в 08.45 из океана пришло короткое сообщение от тяжёлого крейсера «Огаста», ведущего конвой из Сан-Франциско: — «Атакован палубной авиацией» и сообщение прервалось. Ни одно судно, включая авианосец «Санти» на связь не вышло.

Не прошло и года как война снова вернулась в Перл-Харбор.

На утреннем совещании собрались: Главнокомандующий генерал Дуглас МакАртур, командующий Седьмым воздушным флотом генерал Джордж Кении и командующий Тихоокеанским флотом контр-адмирал Роберт Теобальд. Это была последняя их встреча в таком составе, но высшие офицеры конечно об этом не знали. Над головами, если можно так выразиться «витал призрак Дня Позора», все трое боялись одного и того-же — внезапного удара авиации по кораблям и аэродромам. Соответственно и принятые решения были вполне предсказуемые — флот выходит из базы, авиация проводит круговую разведку на радиус 700 миль, гарнизон готовится к обороне.

Седьмой воздушный флот обладал немалыми силами: 12 эскадрилий истребителей, 12 эскадрилий ударных самолётов, в том числе 5-я и 11-я бомбардировочные группы на «Летающих крепостях», разведывательная эскадрилья «Либерейторов», три эскадрильи патрульного крыла на PBY» Каталина». Всего более 700 боевых машин и ещё не менее 100 всяких разных связных, транспортных и прочих.

Во время декабрьской атаки на Перл-Харбор Патрульное крыло (PatWing 1) потеряло 33 машины из 36. Через год численность не только восстановилась, но и добавилась ещё одна эскадрилья. На рассвете 30 октября 1942 года в воздух поднялись 12 машин для традиционной разведки радиусом 300 миль. После изменения полетного плана, они ушли на новый, 700-мильный маршрут и к ним присоединились ещё 23 «Каталины». В восточном направлении, выяснять судьбу конвоя полетели семь машин эскадрильи VP-22, в воздухе они должны будут пробыть 13 часов. Вслед за ними стартовали пять В-24D из VB-101, командование сообразило, что если «атакован палубной авиацией», то шансы гидросамолётов не велики, их собьют раньше чем «Каталины» что нибудь успеют передать. Так и случилось, только один PBY начал что-то сигналить заполошенной морзянкой и замолчал. Из семи гидросамолётов вернулись двое, остальные так и сгинули. «Либерейторам» повезло больше. Правда конвоя они так и не нашли, но зато наткнулись на флот джапов. К 14 часам МакАртуру стало известно, что в 500 милях от них идут линкоры и крейсера, прикрытые палубными истребителями.

Выход Тихоокеанского Флота из Перл-Харбора был сорван сообщением Прибрежного патруля о том, что они атакованы подводными лодками прямо у входа в гавань. DD-391 «Хенли» получил торпеду в винты и беспомощно дрейфовал, второй, DD-139 «Уорд» сразу же ушёл в сторону и вскоре своим сонаром обнаружил лодку. Корабль пятнадцать минут маневрировал, пытаясь выйти в атаку, когда гидроакустик услышал странные шумы. Попытка уклониться ни к чему не привела и «Уорд», получив подводную пробоину в корме, начал тонуть. Наверное японцы применили акустические торпеды, идущие на звук винтов. Патруль прочесывал окружающие воды, в воздух были подняты самолёты и высланы ещё пять эсминцев. Одна из «Каталин» заметила лодку на небольшой глубине в 10 милях от гавани и сбросила на неё бомбы. Результат атаки был не известен. Эсминцы никого не нашли, но один из них подорвался на донной мине и затонул. Теперь наступила очередь тральщиков.

Линкоры осторожно начали выползать из Перл-Харбора только в 17 часов, а скверные новости продолжали поступать. Сначала на плохо протраленной минной банке подорвался «Индианаполис», ему пришлось вернуться в базу. В 18.20, двумя торпедами был потоплен находившийся в дозоре лёгкий крейсер «Феникс» (чего ждать 26 апреля 82-го года и переименования этого корабля в «Генерал Бельграно»?), а в 22.00 судно снабжения AD-24 «Каскаскийя». Создавалось ощущение, что весь архипелаг просто кишит подводными лодками. Эсминцы все время имели гидроакустические контакты, постоянно кого-то атаковали глубинными бомбами и докладывали о победах. Правда понять, реальны эти победы или нет, было сложно. Адмирал Теобальд развернул эскадру на запад и приказал дать 20 узлов, стремясь выйти из зоны действия субмарин. К рассвету флот находился недалеко от острова Нихоа в 200 милях к северо-западу от Оаху. В восемь часов утра, самолёты-разведчики обнаружили японцев в 270 милях к юго-востоку от Биг-Айленд, то есть теперь флоты разделяло больше 700 миль. Узнав об этом МакАртур просто взревел от ярости. Американский флот трусливо бежит от джапов!

Самолёт трясся как припадочный, двигатель время от времени стрелял огненным выхлопом. Подводные демоны! Нет, все же не везёт их экипажу при налётах на острова! В прошлый раз подбили над Мидуэем, сейчас над Оаху.

Они бомбили береговые батареи, зенитный огонь был, но по сравнению с корабельной ПВО это детские игры. Чутай Акира Мори потерь не понёс и торпедоносцы, сформировав клин, полетели на юго-восток к авианосцам. Тут-то сверху свалилась пара «Кертис» Р-40, гекитсуиох (в дословном переводе «истребитель — король сбивания») американцев прошляпили. «Киттихауки» били по ведущему самолёту, то есть по ним. Сато отвечал из своей тарахтелки, но кажется не попал. Зато их «Канко» досталось. Крупнокалиберная пуля попала в двигатель, по всей видимости выбив один из цилиндров. Удивительное дело, самолёт не загорелся, мотор не заглох и можно было дотянуть до земли, до посадочной палубы точно не долететь. Хатори, быстро прикинув на карте, решил идти на Гавайи, аэродром Хило. И вот они, на трясущемся самолёте, который плюётся огнём, что твой дракон, медленно ковыляют в голубом небе.

— Хатори, а почему Гавайи, ведь до Молокаи ближе? И аэродром там приличный.

— Молокаи постоянно бомбят, да и захватили его только семь дней назад, а Гавайи уже как две недели.

— И что?

— Как что? Может там уже «Станцию утешения» открыли. С американками. Я разговаривал с ребятами из «Канойя», так они рассказывали, что в Маниле были американки. А я ещё никогда американок не пробовал.

— Что-о?! Хатори, ты как был идиотом, так им и помрешь! А если не долетим?

— Почему не долетим? Долетим. Вон, давеча, когда линкор торпедировали, ты тоже говорил, что не долетим. Но долетели ведь.

— Идиот. — Это уже было не восклицание, а констатация факта. — Шестого ноября нам осколки в фюзеляж попали, жаль, твою дурную голову не пробили, а сейчас в мотор. Ты разницу понимаешь?

— Понимаю. — Легко согласился Хатори и начал конючить. — Сато, дай таблеточку. — Сато молчал. Он вообще не разговорчивый, этот Сато. — Са-ато, ну да-ай таблеточку. — Сато молчал. Он был большой любитель таблеток «Хиропон»(коммерческое название метамфетамина, широко производящиеся в Японии во время войны) и делиться своим запасом не спешил.

Говорят, что от этих таблеток можно сойти с ума, но сумасшествие лётчикам-торпедоносцам не грозит. Они погибнут раньше, потери среди них более 70 %. Не зря экипажи «Канко» не берут в полет парашюты. А вот таблетки таскают в карманах пригоршнями и перед вылетом саке с метом — традиция.

— Ладно Сато — вмешался Акира, — дай ему таблетку, и мне заодно, а то, что-то в глазах двоится.

Наконец вдалеке появился дымящий вулкан Мауна-Лоа. Под крылом мелькнула бухта и несколько десятков четырёхмоторный летающих лодок — огромных «Каваниси» Н8К и чуть меньших Н6К, толпящихся возле авиатендера «Акацусима». Наверное лодки прилетели сюда ещё позавчера, после того как сбросили десант на Кауаи и сейчас ждут пока их заправят. Плавный крен вправо и…знакомый аэродром! Мори мысленно хмыкнул, сначала они этот аэродром бомбили, теперь он для них спасение.

— Сато! Ракету!

Ракета чёрного дыма — сигнал аварийной посадки. Самолёт, не делая круга встал на глиссаду и через десять минут, кашляющий огнём «Канко», катился по полосе.

— Сели! Ну Хатори, где твои американки?

Американок на Гавайях не оказалось, зато было множество изголодавшихся японок, готовых за еду подарить радость воинам Императора. Штурман узнал об этом в штабе, сразу после доклада о вынужденной посадке. Не теряя времени он сбегал к самолету, вытащил бортпаек и исчез. Акира с Сато, разместившись в палатке для лётчиков — старшин, отправились бродить по окрестностям. Без берега они были почти месяц. Стоянки были впритык заставлены «Рей-сен» и «Тип 1 Рикко» G4M из кокутаев «Канойя» и «Такао», так же как и они вернувшихся после налёта на Оаху. По лётному полю раскатывали трофейные автомобили-заправщики и сновал аэродромный люд.

— Акира?! — Кто-то окликнул их сзади.

Пилот обернулся.

— Ясуо?

Бурная радость, хлопки по плечам, извечное «а помнишь?». Они были однокашники-йокарен, а значит почти братья «Цветы сакуры одного года».

— Выходит сели на вынужденную? Это вы удачно сели. Как я рад тебя видеть! Мы сейчас собираемся в гости к танкистам, крепить дружбу между флотом и армией. Штаб вас до утра точно не хватится, так что едем с нами.

В кузове грузовика палубникам рассказали, что едут они в 14 танковый полк — Победителей Сингапура, который вместе с морской пехотой и гвардейской дивизией захватывал этот остров. При этом полк понёс большие потери и сейчас получает новую технику, поэтому в десанте на Кауаи не участвовал. Танкисты посещали лётчиков несколько дней назад, гостей напоили и даже покатали на самолёте. В ответ их обещали покатать на танках «с ветерком» и удивить древним обрядом.

Встречали очень радушно. Под брезентовым тентом был по европейски накрытый стол, уставленный бутылками с виски, а позади стола выстроенные в линейку танки. С танков и начали, хотя многие лётчики предпочли бы начать с виски. Акира напиваться не хотел, во всяком случае не сразу, а вот танки ему были интересны. Честно говоря, вживую эти бронированные машины он видел в первый раз. Пояснения давал сам командир полка, полковник Кита.

— Это основная наша машина, средний 14-ти тонный «Шинхото Чи-ха». Экипаж пять человек, броня один дюйм, пушка 47-мм. Этот зверь может бегать со скоростью 40 км/час. Боевой дебют состоялся 5 мая 1942 года на острове Коррехидор. Американцы как увидели эти грозные танки, так сразу и сдались. Мы получили их в августе, 18 штук, перед отправкой в Бирму. В Бирму мы не попали, а попали сюда. О чем не жалеем. — И полковник натужно захохотал.

Акира пересчитал танки, в строю стояли семь машин. Вид у них был… заслуженный — ободранная краска, вмятины, следы ремонта. По всему выходило, что этим машинам досталось. Странно, бои за Гавайи длились всего шесть дней, потеряли одиннадцать «грозных танков», а те что остались очень грозными не выглядят. Полковник быстро прошагал вдоль короткой шеренги «Шинхото Чи-ха» и остановился около трёх маленьких танчиков. Любовно похлопал ближайшего по броне.

— Лёгкий Ха-го. На таких мы разбили англичан и взяли Сингапур. Весит 7.5 тонн. Экипаж три человека, броня 12-мм, пушка 37-мм, скорость 45 км/час. Маленький свирепый хищник. Пролезет в любую дырку и загрызет своей пушечкой.

Лётчик подумал, что танчик на хищника не тянет, скорее на зайца. К тому же в строю этих «зайцев» всего ничего. Точно не хищник, а скорее добыча. Хотя танкистам конечно виднее. Дальше стояли более солидные машины с огромными хиномару на башнях.

— Наши трофеи. — Кита надулся от гордости. — Американские лёгкие М3 «Стюарт». Таких захватывали на Филиппинах, досталось и нам, здесь на Гавайях. Весит 13 тонн, броня 38–25 мм, пушка, как и у нашего — 37-мм. Скорость 60 км/час, как у автомобиля. Экипаж 4 человека.

Мори с уважением посмотрел на весёлых танкистов. А ведь эти парни герои. Настоящие герои, если сумели на своих картонных машинках победить такие «лёгкие танки», у них же и броня толще, и скорость больше. Теперь понятно почему японской техники осталось мало и вид такой побитый.

— А это тоже трофеи? — И лётчик ткнул пальцем в конец строя с монструозными чудищами.

— Трофеи, но не наши. Флотские. В море перехватили конвой, часть потопили, часть захватили. Вот там и оказались эти «Генерал Ли» и один «Генерал Шерман». Средние танки. Серьёзный противник. Весят 28 тонн, броня 50-мм. Пушек две: одна 37, другая 75-мм. В бою с ними ещё не сталкивались. Пленные говорят, что на Оаху таких много. Повоюем.

— Значит получается, что это наши трофеи?

— Почему ваши?

— Так наш экипаж участвовал в той атаке. Мы уже зашли на самый большой транспорт, тут команда по радио: — «Больших не трогать. Крейсера на подходе». Пришлось атаковать мелких. Получается — наш трофей.

— Правда? Ну молодцы, что не тронули. Теперь мы этими американцами других американцев побьем. На Оаху. Слушай лётчик, а давай я тебя покатаю. На каком танке хочешь?

«Стюарт» действительно нёсся как хороший автомобиль. Полковник водил виртуозно, немногочисленные встречные машины едва успевали уступать дорогу. Танк, почти не сбавляя скорости выскочил на высокий холм, с которого открывался великолепный вид на бухту и город Хило. Остановились. Достали сигареты. Город почти не пострадал во время штурма, гавань была переполнена разгружающимися судами. Только приткнувшийся к берегу, избитый вхлам линейный крейсер «Харуна» портил пейзаж. Первым молчание нарушил танкист.

— Ты в этом бою участвовал? «Муцу» видел?

— Участвовал. Видел.

К пятому ноября налёты береговой авиации американцев полностью выдохлись. С захваченных на Гавайях аэродромов начали летать истребители из «Канойя» и «Такао», вот-вот должны были появиться «Рикко», а авианосцы отошли на заправку. Экипажи палубных самолетов, делавшие в эти дни по три — пять вылетов в день повалились спать как подкошенные. Однако выспаться не дали, в пять утра 6 ноября всех с коек сорвал ревун боевой тревоги. На брифинге сообщили: ночью начался бой линейных сил, наши побеждают, один линкор врага потоплен, остальные отступают. Вроде замечательная новость. Именно, что «вроде». Поднятый час назад вертолёт радиолокационной разведки «посланцев богов» обнаружил соединение из трёх скоростных линкоров и нескольких крейсеров. Эти корабли по большой дуге обошли бой и теперь на 30 узлах несутся к зоне высадки. Встретить их там может один старый «Фусо», который, ясное дело, американцам на пару залпов. Первая и Вторая дивизии линкоров, даже если и смогут выйти из боя, все равно не успеют. Приказ: Третьей дивизии линейных крейсеров перехватить противника и любой ценой не допустить атаки на транспорты. Только и они не успевают, до Хило 200 миль — семь часов хода. Американцы будут там через пять. Необходимо снизить им скорость, а ещё лучше потопить. Это приказ палубной авиации. И никого не волнует, что авиатопливо принять не успели, и торпед с бронебойными бомбами на две атаки, и экипажи с ног валятся. «По самолётам!»

Избиения, как в душе надеялись пилоты, не получилось. Мало того, что новые линкоры обладали совершенно феноменальной ПВО, так ещё появились «Уайлдкеты» морской пехоты. Их было немного, не более эскадрильи, но первую волну они отбили, хотя и сами были почти все сбиты. Дальше пошло легче. Вторая волна смогла провести скоординированную атаку и добилась торпедных попаданий по «Вашингтону», «Норт-Кэролайн», «Массачусетсу». Скорость эскадры снизилась до 20 узлов, но и торпед на авианосцах почти не осталось, а 250 кг бомбы на огромные линкоры особого впечатления не производили. В погребах «Хийё» оставалось ровно три торпеды, их разделили между самыми опытными экипажами, остальные «Канко» будут нести 800-кг фугасные бомбы, бронебойных не было вообще. В этой третьей атаке, когда американцам осталось пройти не более 40 миль, все и произошло. Их «Морской бомбардировщик Тип-97» прорвался сквозь завесу трасс, водяных всплесков и клубков разрывов. Фюзеляж напоминал дуршлаг, по счастью осколками никого не задело. «Вашингтон», идущий последним в колонне получил своё — торпеду в корму и лёг в неуправляемую циркуляцию. Дело сделано! Похоже у них образовался свой стиль — выбивать винто-рулевую группу капитальным кораблям. Только их верный «Канко» тоже не выдержал — повреждены тяги элеронов. Почти неуправляемая по крену машина, медленно набирая высоту, летела на юго-запад. Когда альтиметр показал 3000 футов, Акира решился. Осторожно, блинчиком, самолёт разворачивался на курс к родному авианосцу. Тут, почти строго по носу, взметнулся столб пламени, окаймленный чёрным — за горизонтом что-то взорвалось. Первым отреагировал Хатори:

— Там сражение линкоров. Американец взорвался!

Они без энтузиазма прокричали «Банзай!» и под причитания пилота: — «Ох, не долетим, не долетим», почапали к своим. Через два часа, после того как израненная машина филигранно села на палубу «Хийё», экипаж узнал новости. Грандиозная битва линкоров — семи японских против шести американских, окончилось победой. Правда «полной» назвать её язык не поворачивался, уже под самый конец, кто-то из недобитых американцев отомстил. «Муцу», шедший замыкающим в колонне 1 ДЛК, взорвался, выбросив в небо гигантский огненный протуберанец. Спасти почти никого не удалось. Третьей дивизии линейных крейсеров тоже досталось. «Норт-Кэролайн» и «Массачусетс» не стали больше испытывать судьбу под массированными ударами авиации. С «Вашингтона» сняли экипаж и добив линкор торпедами, эскадра пошла на восток, к западному побережью Америки. Прямо в объятья линейных крейсеров. Только эта добыча им оказалась не по зубам. В вечерних сумерках произошёл короткий, но ожесточённый бой. Флагманский «Харуна» поймал пять 406-мм снарядов и вывалился из строя, адмирал Абэ погиб вместе со всем штабом. Остальные, тоже получив повреждения, продолжать бой не решились. Американцы ушли.

Вот теперь, выплывая из воспоминаний, Акира сказал ещё раз:

— Участвовал. Видел. Случайное несчастное попадание. Как говорят американцы — «лаки шот». Главное что они не добрались до десанта. Остальное превратности войны. Так думают на флоте.

— Да уж. — Крякнул полковник. — Превратности. Хорошо, поехали пить.

— Поехали.

Тяжёлый боевой вылет, вынужденная посадка, встреча с другом и катание на танке. К вечеру Акира чувствовал себя полностью выжатым. Несколько чашечек чистого виски и он, блаженно улыбаясь, начал клевать носом. За столом громко смеялись, хвастались друг перед другом, кто-то даже порывался петь. Вдруг шум утих. Ясуо ткнул его локтем:

— Смотри.

Рядом с тентом два солдата держали раздетого по пояс крепыша-американца. Его глаза были завязаны чёрной тканью, а руки скручены за спиной. Со своего места поднялся полковник Кита.

— У нас практикуется древний обряд — кимотори. Все офицеры прошли через него. Но мы подумали о наших дорогих гостях, которые доблестно бьются и при этом не имеют возможности захватить в плен живого врага. Мы приготовили вам подарок. Этот офицер-танкист настоящий самурай, он сжёг три наших танка, взяли его, когда он был без сознания. Это достойный враг. Господа лётчики, кто хочет испробовать остроту своего меча?

За столом повисла тишина. Желающих не было.

— М-да? Странно. — Кита действительно был удивлён. — Ну ладно. Капитан…

В этот момент встал… Сато. Выпил он немного, но таблеток наглотался всласть и сейчас наверное макушкой задевал небо.

— У меня нет с собой моего меча. Могу одолжить ваш?

Полковник просиял.

— Конечно.

Сато взял меч, крутанул его несколько раз, привыкая к балансу, встал в стойку. Солдаты разошлись, пленный выпрямился, вскинул голову. Он наверное догадывался, что его сейчас убьют. Но не догадывался КАК. Стрелок-радист сделал короткий шаг, поднимая меч. Удар был настолько стремительным, что почти не улавливался глазом. Просто размытый блеск клинка и располосованное наискосок тело плавно опускается на траву. За столом взревели. Сато, с расширенными зрачками на бледном лице, довольно улыбается, а сержант-танкист вырезает печень из ещё бьющегося в конвульсиях человека. По традиции кимотори печень надо есть пока она горячая.

Смерчи огневых налётов корабельной артиллерии, завывание пикировщиков, звериный рёв рукопашных. Нет связи, все частоты забиты помехами, на экранах локаторов сплошной «снег». Оборона Оаху доживает последние дни, а может и часы.

То что остров удержать не удастся МакАртур понял давно, сразу после разгрома флота. Остальное была агония. Правда ещё оставалась маленькая надежда, что из Штатов прорвётся подкрепление, но после начала высадки джапов на Кауаи и эта надежда исчезла. Западный остров, несмотря на бомбардировку из морских орудий, держался два дня. Гарнизон не давал японским десантникам вырваться с плацдарма и удерживал аэродромы. Две армейские эскадрильи: 70-я на «Кобрах» и 44-я на «Китти» отчаянно сражались за господство в воздухе. Разведка обнаружила огромный транспортный конвой японцев, но пока Кукуиула-Харбор не захвачен, разгрузиться они не смогут. Атаковать соединение оставшимися бомбардировщикам командующий Седьмым воздушным флотом отказался наотрез. Он напомнил то, что происходило с первого по четвёртое ноября — огромные потери в самолётах без видимых успехов. Бесчисленные стаи «Зеро» и противосамолётные ракеты, те одиночки, которые прорывались через эти заслоны без труда сбивались корабельной ПВО. О американских подводных лодках тоже не было ни слуха, ни духа. Такое ощущение, что 25 субмарин растворились в океане без следа.

Перелом произошёл на рассвете четырнадцатого ноября вместе с появлением четырех десятков летающих лодок «Эмили» и «Мэйвис». Такого никто представить себе не мог, но это произошло. Пролетев за 15 часов 4000 км с Маршаллов, гидросамолёты сбросили множество парашютистов прямо на аэродром Ханапепе и ушли к Биг-Айленд. Уже вечером джапы ворвались в порт. Уцелевшие истребители перелетели на Оаху, а на аэродромы Кауаи стали садиться армейские «Салли» и «Оскар», видимо они дозаправлялись на Мидуэе. Теперь блокада стала полной и надежд на подкрепления не осталось. Началась изматывающая десятидневная бомбардировка. А 25 ноября, в порт Гонолулу вошёл старый линкор «Фусо», остановить его было нечем — береговые батареи были уничтожены, минные поля вытралены. На набережные города хлынули пехотинцы Гвардейской дивизии.

— Дуглас, ещё есть шанс. Морская пехота пока держат парашютистов, полоса аэродрома Хикэм свободна. Там стоит последняя «Летающая крепость» с полными баками. Утром её разбомбят. Сейчас ещё есть шанс.

МакАртур сидел, уставившись невидящим взглядом в карту острова. Казалось, что он ничего не слышал. Потом встрепенулся, поискал что-то глазами и схватив химический карандаш начал быстро писать на листке шифровального блокнота.

— Шансов нет. У них четыре дивизии против наших двух. Шансов не было с самого начала. Просто я не сразу это понял. Это вам, возьмите Джордж.

Командующий Седьмого воздушного флота, генерал Джордж Кении взял листок и с удивлением прочитал приказ о прорыве с Оаху для доставки в Соединённые Штаты сугубо секретной информации.

— Вот портфель, тут собрана аналитика по боям на архипелаге. В будущем пригодится. Берите всех безлошадных лётчиков, которые поместятся в самолёт и улетайте. Вам ещё предстоит воевать.

— А вы?

— Для меня земли вне Гавайев нет. Я остаюсь. А вы улетайте. Это приказ.

Приказ. Приказы отдаются для того, чтобы их исполняли. Переступая через высокий порог оперативного отсека командного бункера, Кении оглянулся. Командующий снимал со стены пистолет-пулемет Томпсона.

Больной старик Отец

Близоруко щурясь

Мое имя прочтёт

На табличке в Ясукуни

И гордо голову подняв,

Расправив плечи

Храм покинет улыбаясь.

А я, опав лепестками

Украшу розовым его седину.

Счастливое предзнаменование: буксиры втягивают в порт Йокасука величайший трофей — американский линкор «Саут Дакота». Жертва подводных пловцов, он пролежал на дне «Жемчужной гавани» всего полтора месяца, был поднят и вот сегодня, 30 января, его привели в Японию. Стоявший на мостике «Хьюга»2 Исороку Ямамото выглядит как демон Они нажравшийся человечены — очень довольным. Действительно счастливое предзнаменование: в день, когда Объединённый Флот уходит в трудный поход к берегам Америки, его провожает такой трофей — будущий линкор «Хизен»! (Надеюсь читатели оценят игру слов). За спиной шушукались штабные, обсуждали стати «американца» — достойная замена несчастному «Муцу». От судьбы не уйдёшь, предопределено кораблю взорваться, он и взорвется. Но, как говорят «посланцы богов» — «в этой реальности» гибель линкора овеяна ореолом героизма.

Приятно то, что о героических успехах японского оружия говорит весь мир. Ему, командующему Объединённым Флотом пришли личные поздравления из Германии и Италии, которые решились и в начале декабря наконец-то захватили Мальту. Их операция «Геркулес» была бледной тенью на фоне битвы за Гавайи, но партнеры по Оси очень гордились такой победой. Император, уязвлённый похвальбой германо-итальянской делегации счёл необходимым отметить истинных победителей. 8 декабря, в годовщину Перл-Харбора обнародован эдикт, согласно которому учреждается орден «Букосё» за военные заслуги. Прежде заслуги воинов отмечались посмертным присвоением очередного звания, а рядовые лётчики получали посмертно «Кинси Кунсё» (орден «Золотого Самолета»). «Букосё», который соответствовал американской Медали Почета или английскому «Кресту Виктории», нарушил японскую традицию награждать только погибших воинов. «Букосё» вручется командиром части и по его усмотрению. На флоте первым кавалером ордена стал капитан I ранга Минору Гэнда, что конечно же вызвало зубовный скрежет штабных офицеров. Этот выскочка даже на мостике не появлялся, а все время прятался где-то в недрах «Хьюга»2. Впрочем, и по пути на Родину, начальник оперативного штаба Объединённого Флота на палубу выходил нечасто. Гэнда самозабвенно готовил атаку Панамского канала.

На западном побережье США не строится ничего крупнее эсминца, корабли основных классов строятся на Востоке. Их путь из Атлантического океана в Тихий, начинается в преддверии канала — бухте Лимон. Канал представляет собой сложнейшее техническое сооружение. Он имеет протяжённость 65 км и два каскада шлюзов, по три с каждой стороны. Линкор, авианосец или крейсер идёт по узкому, длиной 10 км проходу, лоцманы заводят его в первую камеру так называемых Гатунских шлюзов. Крупные суда зачаливают тросами и буксирются по шлюзам специальными паровозами, которые медленно проводят их через все три камеры.

После шлюзования судно поднимается почти на 26 м по сравнению с уровнем Атлантического океана и выходит в акваторию искусственного озера Гатун. Далее корабли следуют по фарватеру озера между многочисленными островами и заходят в узкий участок протяжённостью 13,7 км — выемку Гэйлларда, в конце которой расположен первый шлюз Педро-Мигуэле. В камере этого шлюза они опускаются на 9,5 м и, пройдя ещё около 2 км по маленькому озеру Мирафлорес, подходят к воротам последних двух шлюзов. Опустившись в них ещё на 16 м, корабли выходят в Панамский залив на Тихоокеанском побережье. Все шлюзы имеют одинаковую конструкцию, основу которой составляют стальные ворота толщиной 2,1 м и высотой около двадцати метров. Эти ворота, особенно со стороны Атлантического океана, где все три шлюзовые камеры располагаются одна за другой, и есть наиболее уязвимые места канала. Если ворота шлюза Педро-Мигуэле будут разрушены, то судоходство через канал остановится. Мало того, миллионы тонн воды из озера Гатун начнут падать с высоты 26 метров, смывая постройки и разрушая все на своём пути. Но и это не все. Вода из озера уйдёт и, для того чтобы реки и дожди его снова наполнили нужно не меньше двух лет. Это означает, что новый Тихоокеанский флот США появится у Гавайев не ранее 45-го года. У Объединённого Флота надолго развязаны руки. Ради достижения такой цели можно идти на любые жертвы.

Только есть маленькая загвоздка, эта стратегическая артерия — одно из самых защищенных мест в мире. Со стороны Атлантики его стерегут 23 береговые батареи. Тихоокеанский берег прикрыт еще сильнее. 22 батареи с пятью 16-дм пушками (две открыто, две в казематах, одна скрывающаяся), восемь 14-дм пушек (шесть в стационарных батареях на скрывающихся станках и две железнодорожные), двенадцать 12-дм мортир, шесть 6-дм пушек на скрывающихся станках, двадцать передвижных 155-мм береговых пушек и четыре стационарные 90-мм зенитки.

После нападения японской авиации на Пёрл-Харбор в декабре 41 года оборона канала была усилена зенитными орудиями 88-го артиллерийского полка и несколькими радиолокационными станциями типа SCR-270. Эти РЛС обнаруживают самолёт, летящий на высоте 300 м на дистанции 32 км, а на высоте 7600 м — на дистанции 180 км. В зоне канала находится Шестой воздушный флот, не менее двухсот истребителей, в основном «Кёртис» Р-40 на аэродромах Албрук, Ховард, Франц. Усилена береговая авиация и патрульные корабли ВМС США. Гарнизон тоже не маленький, от двух до трёх пехотных дивизий. Ко всему этому надо добавить, что Канал имеет свой собственный Восточный форпост — военно-воздушную базу на Галапагосских островах. Его роль настолько велика, что в организации принимал непосредственное участие Президент США Франклин Делано Рузвельт, прибывший на Галапагоссы в 1938 году на борту военного судна Хьюстон.

Строительство базы на острове Балтра началось в марте 1942 года, а в июне появились две взлётно-посадочных полосы. Также на острове было построено около 200 строений, включая казармы для гарнизона и ангары для ремонта самолётов. Сразу после Мидуэя на Галапагоссы была переведена 3-я бригада морской пехоты.

Конечно, после убедительной победы на Гавайях, оборона Панамского канала уже не выглядит непреодолимой, Гэнда понимал это лучше, чем кто-либо другой. Можно провести амфибийную операцию, высадив вне оборонительной зоны дивизии Ямаситы. Потом начнутся бои в джунглях и если стремительный бросок не удастся то Япония получит сложнейший удаленный театр войны. При этом Канал скорее всего будет разрушен, но когда? Уже в апреле-мае авианосцы типа «Эссекс» начнут переходить на Тихий океан, а этого допустить никак нельзя. Идеальной представлялась диверсионная операция — судно набитое взрывчаткой входит в один из шлюзов и… Нечто похожее англичане провели в доке Сан-Назер во Франции 28 марта 1942 года, но как провернуть такое в Панаме? Если исключать наземную операцию, остаётся только удар с воздуха. Линкоры не выдержат дуэли с береговой обороной, это не Оаху, тогда береговые батареи бомбили десять дней подряд с близлежащих островов.

Проект авиационного удара был, план разрабатывался под руководством адмирала Ямамото. Цель плана — торпедно-бомбовый удар по воротам шлюзов. Для его осуществления в начале 1942 года началась разработка технического задания к новой системе вооружения, предназначенной для нанесения удара по сооружениям Канала. Основу её составляли новые подводные лодки большого водоизмещения, способные нести несколько ударных самолётов и совершать дальние океанские походы. В феврале 1942 года Ямамото подписал план, предусматривающий постройку целой авианосной флотилии особого назначения из 18 таких подлодок. Проект субмарины разрабатывался инженерами Главного морского арсенала в Йокосуке и Государственной военно-морской верфи в Куре. Он получил название — подводная лодка специального назначения. Только теперь эти планы, не успев родиться, уже устарели, о чем и сказал командующий 28 ноября, под аккомпанемент последних выстрелов на Оаху. Панамский канал нужно разрушить тем оружием которое есть — палубной авиацией.

— Прощай мой старый «Канко», прощай мой верный дру-уг! — Немелодично распевал идиот Хатори, лазая по новенькому «Тензану». Впрочем, даже молчаливый Сато увидев батарею из двух пулемётов, замурлыкал что-то себе под нос. Теперь у него один 13-мм пулемёт на привычном месте, а второй, подвижный 7,7-мм тип 92, установлен в нижней позиции в задней части кабины. Огонь из него можно вести через специальный тоннель и откидной люк в нижней части фюзеляжа. В походном положении пулемет убирался, а люк закрывается заподлицо с обводами фюзеляжа. Еще один 7.7-мм пулемет Тип 97 с боекомплектом 400 патронов установлен в центральной секции левого крыла за пределами зоны, ометаемой винтом. Наконец-то! Теперь и у Акиры есть оружие, берегитесь истребители, всех посшибаю к подводным демонам! Самолёт нравился. Нравился настолько, что даже забылась обида из-за прерванного отпуска. Всем лётным экипажам обоих мобильных флотов по возвращению с Гавайев было дано десятидневное увольнение на берег. Только не прошло и пяти дней, как возле домика семьи Мори в Киото зазвенел велосипедный звонок важного почтальона. Срочная телеграмма. Незамедлительно надлежит быть в Арсенале ВВС Йокасука. И вот он на аэродроме Йокасука-кокутай, линейка матовых, серо-чёрной краски «Тензанов» и череда полузабытых лиц. Отовсюду собирали экипажи торпедоносцев которые помнили подготовку к первой атаке Перл-Харбор. Всего-то год прошёл, а как давно это было и как оказывается их мало осталось. Конечно не все погибли, кого-то списали по ранению, кто-то инструктором в 4-м воздушном флоте. Но все равно, из 140 экипажей сейчас на лётном поле едва тридцать. М-да. Торпедоносцы. Хотя рядом крутятся «сыновья наложниц» из тех, кто пришёл на авианосцы уже после начала войны.

Брифинг проводил знаменитый Сигехару Мурата (Тоцугеки! — Ату их! Клич перед атакой линкоров Перл-Харбора), уже капитан II ранга, ну точно всё как год назад. Похоже затевается что-то серьёзное.

Сначала была короткая лекция о их новом самолёте — Накадзима В6N2. Машину начали разрабатывать ещё в 1940 году и первый прототип В6N1 был завершен в марте 1941-го. Сразу вылезло несколько проблем. Первая — тенденция к сваливанию в полете из-за мощного крутящего момента винта. И вторая — отвратительная работа сырого движка Накадзима «Мамори». Летом 42-го, после личного вмешательства Командующего заменили двигатель. Четырнадцатицилиндровый Мицубиси «Касей» Модель 25 взлетной мощностью 1850 л.с. по размеру почти совпадал с «Мамори», что делало его установку сравнительно простой задачей. Однако, «Kaсей» легче более чем на 100 кг, что вынудило конструкторов удлинить носовую часть для восстановления центра тяжести. Это повлекло за собой и другие изменения, был применен новый четырехлопастной винт с меньшим (3,4 м) диаметром и более широкими и короткими лопастями. В целом, версия «Тензан» с новым двигателем оказалась несколько длиннее и легче, чем B6N1. В конце августа начались испытания, которые прошли на удивление гладко, посадки на палубу «Кага» тоже проблем не выявили. Самолёт поставили в серийное производство с характеристиками: Максимальная скорость 463 км/ч, крейсерская скорость 370 км/ч и дальность 1852 км с максимальной бомбовой нагрузкой 800 кг, 3300 км перегоночная с подвесным баком. Боевая нагрузка на внешней подвеске — новейшая 450-мм торпеда Tип 91 KАИ 3 массой 858 кг (БЧ 305 кг) или бомбы той же суммарной массы. В ноябре сдали всего 18 машин, в декабре обещают ещё 40. Планируемая производительность — 90 «Тензанов» в месяц.

— С завтрашнего дня начинаем полёты. Через неделю готовность к работе на полигоне. Ещё не забыли как выглядит остров Сиоку? Ничего, скоро вспомните. Там для нас уже готовят цели.

Целью оказался Панамский канал! На острове Сиоку из брезента была сделана копия шлюза Педро-Мигуэле и начиная с 25 декабря торпедоносцы учились поражать ворота. Теоретические занятия вёл какой-то гражданский зануда:

— Ширина канала 33,5 м. Глубина по высшему уровню от 28 до 26 м. Ворота шлюзов — двустворчатые. Створки установлены под углом в 26 град. 33' 54» (уклон 1: 4) к плоскости поперечного сечения шлюза. Двойные комплекты ворот поставлены для обеспечения от случайностей. При проходе судов до 275 м длиной оба комплекта замыкающих шлюз верхних и нижних ворот могут быть закрыты. Суда в 275–300 м устанавливаются лишь при одних открытых воротах, причем судно всегда имеет перед собой двойные закрытые ворота как при спуске, так и при подъеме. Промежуточные ворота разделяют шлюз на два отсека для провода более мелких судов. В Педро-Мигуэле шесть ворот. Все створки имеют одинаковую ширину в 19,48 м и толщину в 2,13 м, по высоте 25 м по весу до 675 т. Конструкция створки ячеистая и не приспособлена выдерживать ударные нагрузки. Можно предположить, что при подводном взрыве в створках будут образовываться неровной формы пробоины, либо из-за общей деформации створки будут вываливаться из своих креплений…

Не отставал от зануды и Сигехару Мурата:

— Атака проводится ночью, в полнолуние, но во избежание случайностей впереди идут осветители на «Сусей» D4Y1-C и сотаи подавления ПВО на «Рей-сен» А6М3. Как и на Оаху будет применено подавление РЛС противника, сейчас на два «Тензана» устанавливают соответствующие оборудование. Первая волна атакует один из каналов торпедами и бомбами последовательно трое ворот с запада на восток и бомбами резервный затвор. Вторая волна атакует с востока на запад торпедами двое ворот и одни ворота бомбами…

Шлюз Педро-Мигуэле состоит из двух каналов и имеет в длину чуть больше 300 метров. В западной части каждого канала двое ворот, по середине одни промежуточные, а в восточной части ещё трое. Вот с ними и будут наибольшие трудности. Эта группа ворот замыкает водосток из озера Гатун. Западные створки разобьёт первая волна, восточные, со стороны озера Мирафлорес, будут атакованы двумя сотай торпедоносцев второй волны, но вот средние ворота этой троицы… Торпеды к ним не пройдут, будут мешать искореженные створки, остаются бомбы. Девять «Тензанов» второй волны будут последовательно швырять 800-кг фугасы с замедлением 3 сек, в надежде, что хоть один попадёт куда надо. Их экипажу досталось как всегда, самое сложное — завершающий удар второй волны. Если все получится, они первыми увидят как рушится величайшее гидросооружение человечества.

В 1915 году лейтенант-коммандер Уильям Даниел Леги командовал канонерской лодкой «Дельфин». Так вышло, что на этом корабле в море часто выходил помощник министра военно-морских сил, с которым у Леги сложилась крепкая дружба. Звали этого помощника Франклин Делано Рузвельт. Надо ли говорить, что этот факт самым благотворным образом сказался на карьере офицера? Настолько благотворно, что в январе 1937 года президент Рузвельт предложил Леги занять пост руководителя военно-морскими операциями, то есть главнокомандующего ВМС США. К тому времени он был уже в звании полного четырёхзвездного адмирала. Потом карьера сделала зигзаг и в 1939 году адмирал вышел в отставку, но тут же был определён губернатором в Пуэрто-Рико. После этого была должность посла в Вишисткой Франции. В 1942 году Леги был возвращен Рузвельтом в вооружённые силы и назначен начальником личного штаба президента, с занятием должности председателя комитета начальников штабов. В результате этих назначений у него в руках сосредоточилась огромная власть. Четырёхзвёздочный адмирал смог влиять не только на Армию и Флот, но и на Большую политику. Повлиял. Следуя его совету, да что там совету — убедительной просьбе, президент отказался заключать мир с Японией. И что в итоге? Американский флот с треском проигрывает сражение и мерзавец МакАртур не смог отстоять Гавайи. Теперь есть непосредственная угроза суверенной территории США, а президенту могут объявить импичмент. Тихоокеанский флот находится в полнейшем упадке, мало того, что за год выбиты почти все корабли, так ещё и личный состав утратил последнюю веру в командование. Хотя это как раз понятно, сплошная череда катастрофических поражений. Леги видел глаза офицеров-подводников, вырвавшихся из Гавайского ада, из 28 лодок в Бангор пришли только 11. Сейчас, если считать по килям кораблей основных классов мы слабее англичан. Самое время подавать в отставку, но патрон отставки не примет и значит надо воевать! А чем? На западном побережье всего два авианосца и три линкора: «Уосп», «Саратога» и крепко избитые «Норт-Кэролайн», «Массачусетс» с новенькой «Индианой». Ремонтирующихся старичков «Калифорния», «Невада» и «Вест Вирджиния» можно не считать, судя по сражению у Гавайев толку от них никакого. Главнокомандующий ВМС США адмирал Кинг, тоже сторонник «Тихоокеанской стратегии», что постоянно приводит к его конфликту с представителями командования Великобритании, предлагает перевести на Запад новейший линкор «Алабама». Этот корабль уже обещан англичанам и они конечно встанут на дыбы. После потери Мальты и Новогоднего боя, когда был разгромлен конвой JW-51B и «Тирпиц» нокаутировал «Энсон», линкоры для них стали дороже золота. А что если провести обмен? Мы им в аренду линейный корабль, а они нам авианосец? После сражения при Адду, два их уцелевших авианосца — «Формидебл» и «Илластриес» пришли на ремонт в США. «Илластриес» уже боеготов, вот его и попросить, все равно в патрульных операциях вдоль побережья от линкоров проку мало. Состоялся безобразный торг и в результате трансфера Корабль Его Величества «Илластриес» в ночь с 15 на 16 февраля 1943-го года вошёл в Панамский канал.

На совместном совещании правительства и Императорской Ставки, прошедшим 18 сентября, была принята стратегия под названием «Натиск на Восток». Ключевым моментом этой стратегии было решение отсечь Австралию от США путём захвата треугольника Гавайи — Новая Каледония, Самоа — Французская Полинезия. Получив соответствующие указания, Морской Генеральный штаб, поглядев на глобус, в мудрости своей решил, что неплохо бы ещё прихватить Галапагосские острова. В этом случае позиции Японской Империи в восточной части Тихого океана становятся непреодолимы. Ямамото, приняв к сведению пожелания МГШ, главной целью для Объединенного Флота наметил разрушение Панамского канала. Его логика была абсолютно проста, даже примитивна.

На конец 42-го года Японская Империя обладает сильнейшим флотом в мире, а США напротив, стали даже более слабыми чем Великобритания. Чтобы достигнуть паритета по кораблям основных классов, Штатам, при всём их технологическом могуществе, нужно года полтора. т. е. не раньше середины, конца 44-го года. Если будет разрушен Канал, то накапливать новый Тихоокеанский флот придется в Атлантике. Выпускать малые эскадры ранее опасно. Пока будут огибать Мыс Горн и идти далее вдоль западного побережья Южной Америки велика вероятность того, что их поймают и утопят как англичане немецкий карманный линкор «Граф Шпее». Вот и получается, что второй ТОФ придет в Сан Франциско не раньше конца 44-го. После такого перехода корабли будут нуждаться в обслуживании и ремонте. Значит около Гавайев 2 ТОФ появится в начале 45-го. Конечно если не будет сопротивления. А сопротивление будет, да ещё какое. Он не забыл Цусимское сражение в котором, после прямого попадания русского снаряда в корабль «Ниссин», где будущий адмирал служил кадетом, ему оторвало у самого основания средний и указательный пальцы левой руки. Сам Ямамото вспоминал: «С оглушительным грохотом снаряд врезался в еще остававшуюся носовую 8-дюймовую пушку. Ядовитый дым окутал бак корабля, а меня чуть не снесло силой жестокого взрыва. Я проковылял несколько шагов — и тут обнаружил, что таблицы, что висели у меня на шее, исчезли, а два пальца левой руки отхвачены и висят на одной коже». Подобно великому Хейрохито Того, он даст сражение вражескому флоту, истрепанному штормами и длительным переходом. История повторяется. Но чтобы встретить врага в «блестящих доспехах» ему нужна передовая база, на роль которой Галапагоссы более чем подходят. Оказывается, что старые маразматики из МГШ ещё не совсем выжили из ума. Правда Минору Гэнда, получив команду готовить операцию с взаимоисключающими целями — захват островов и разрушение Канала, так не думал.

Дилемма Буриданова Осла, с чего начать? Если начинать с Канала, то во время битвы с Шестым воздушным флотом получишь удар в тыл со стороны Галапагоссов. Зенитных ракет на кораблях «посланцев богов» осталось всего пара десятков, расплющат как между молотом и наковальней. Если сначала атаковать архипелаг, то велика вероятность того, что Канал подготовят к обороне и спустят воду с шлюзов. Удар торпедами станет невозможен.

Решение пришло во время возвращения Объединенного Флота с Гавайев. Он вышел из БИУС покурить, «посланцы богов» неодобрительно относятся к табачному дыму, над океаном стояла ночь. Минору поймал себя на мысли, что уже привык смотреть на мир бельмами радарных экранов для которых все равно, что день что ночь. А вот людям нет, зенитчикам и летчикам Шестого воздушного флота не все равно. В темноте они не увидят японские самолеты, которые атакуют шлюзы. Таких атак ещё никто не проводил. Кроме англичан в Таранто и при Адду. Если смогли англичане, то почему бы не смочь японцам? В конце концов у него сложился абрис будущей операции. Объединённый Флот атакует Галапагосские острова, все внимание привлечено к этому сражению и есть шанс, что «Диверсионное соединение» не заметят. «Сёкаку» и «Дзуйкаку» совершат рывок к берегам Южной Америки и поднимут торпедоносцы поздним вечером в тысяче километрах от Панамы. Через три часа, ночью, совершенно внезапно, самолеты окажутся над Каналом. Дело сделано. Только «Канко» для такого рейда не хватит радиуса, «Канко» не хватит, а вот «Тензан»… и Минору Гэнда пошёл к Ямамото.

— Снова радар накрылся, — старший помощник авианосца «Илластриес» морщился так, как будто у него болел желудок, — дьявол, сколько нам ещё здесь торчать?

Лоцман сделал вид, что вопрос относился не к нему, надоело в пятый раз объяснять одно и тоже. Корабль будет отстаиваться в озере Гатун пока не освободятся шлюзы. Бесполезно, эти британские офицеры-снобы ничего не хотят понимать и разговаривают с бедным лоцманом как с куском поросячьего дерьма, через губу.

— Не нервничайте Вильямс, скоро они проведут эти чёртовы плавкран с танкером и наступит наша очередь. — Капитан корабля, коммандер Конлифф, был спокоен как покойник на собственных похоронах. — Осталась пройти три шлюза и мы на Тихом.

— Конечно сэр, — в тон ему проговорил старпом, — опять в зубы желтомордым обезьянам, но теперь для разнообразия на Тихом океане. Надеюсь они ещё не взяли острова, а то накроют нас около берега.

— Я тоже на это искренне надеюсь. Во всяком случае Оаху держался месяц, Мальта почти неделю, можно рассчитывать что Галапагоссы протянут дней пять. — Тон капитана оставался безмятежным. — Вы что-то говорили о радаре? Что-то серьезное?

— Думаю что нет сэр, несколько минут назад экраны осциллографов начали показывать снежную бурю, операторы разбираются. Позади нас скопилась целая очередь, один танкер подпер «Илластриес» сзади. Я боялся что он нас протаранит или попробует взять на абордаж. По всей видимости шкипер и лоцман слишком увлеклись бутылкой виски которую…

Его монолог прервали еле слышные хлопки, на глазах удивленных офицеров над далеким шлюзом вспыхнул слепящий свет осветительных бомб.

— Что за…

— Боевая тревога! — Реакции капитана мог бы позавидовать лучший голкипер «Арсенала». — Это налёт!

По всему кораблю раздались звонки алярма. Им отозвался рёв авиационных моторов, над головами пронеслись невидимые в темноте самолеты. Самолетов было много, не меньше пары десятков. Через тягучую минуту в просветленный морской бинокль разглядели далекие столбы воды, звук взрывов пришёл позже. Потом над каналами шлюза появились багровые отсветы пожара. Похоже дорога вперёд перекрыта.

— Вильямс, передайте на танкер, который по корме, пусть выбирают якоря и дают задний ход. Мы разворачиваемся, надо выбираться из этой мышеловки.

— Сэр, это против правил. — Вмешался лоцман. — По озеру нельзя ходить без разрешения лоцманской службы и утверждённого маршрута. Безответственное поведение приводит к неминуемому столкновению.

Начинающиеся пререкания прервала новая серия осветительных бомб и раскатистое эхо взрывов впереди. Налёт продолжался. Открыли боевые прожектора и залаяли зенитки, теперь самолеты шли на них. К стрельбе «Илластриеса» добавилась беспорядочная пальба ПВО. В небо воткнулись столбы света зенитных прожекторов. Погасли створные огни выемки Гэйлларда. Начало гаснуть освещение бакенов. Гудение самолетов становилось все ближе, зенитчики корабля, не смотря на темноту, привычно поставили огневую завесу.

Первые несколько японцев проскочили, но одному не повезло, очередь «Бофорса» уткнулась в крыло. Ревущая смерть пронеслась мимо авианосца и вонзилась в танкер. Тот немедленно загорелся. Ко всем неприятностям добавилось невесть откуда взявшееся течение. Корабль ощутимо потянуло вперёд, к каналу, якорные цепи натянулись. Лоцман побелел как бумага:

— Господи, они взорвали ворота шлюзов!

Рассвет застал «Илластриес» в самом неприглядном положении, красавец-авианосец сидел на мели в тысяче ярдов от канала Гэйлларда, вместе с ещё полудюжиной судов и когда они выйдут на большую воду не известно даже самому Господу Богу.

Новый «Тензан» во всем превосходил В5N — старого «Канко», кроме одного, потяжелевшая машина стала более строгой в управлении. Хотя для Акиры это проблем не создавало, при его опыте можно летать даже на том, что к полетам совсем не предназначено. То же самое можно сказать почти о всех пилотах вошедших в «Диверсионное соединение», даже о «сыновьях наложниц». В этом походе на палубах «Секаку» и «Дзуйкаку» собрали лучших. Ударная волна каждого из авианосцев состояла из 36 машин. Первый торпедоносец нёс аппаратуру постановки радиолокационных помех, 21 «Тензан» с торпедами или бомбами, 6 «Суисей» с осветительными «люстрами» и 9 «Рей-сен» атакуют ПВО бортовым оружием. По сведениям разведки ночных истребителей у американцев быть не должно. Кроме ударной волны в авиагруппу входили только истребители, по 36 штук на корабль, был велик риск утром попасть под налёт береговой авиации. Именно поэтому в эскорт, кроме 2-й дивизии тяжелых крейсеров, вошёл «посланец богов»-«Тёкаи»2 с вертолетом на борту, крейсеру передали весь остаток зенитных ракет.

Вторая волна поднялась с «Дзуйкаку» через пятнадцать минут после первой, ушедшей с «Секаку». Весь маршрут проделали с включёнными навигационными огнями, боялись лётных происшествий, не смотря на ночь летели строем. АНО выключили только в 15 милях от цели.

— Ой, как на празднике Ото-Мацури, сплошные огни! — Хатори как всегда был неподражаем.

Действительно, весь мир воюет, везде, даже в Токио, затемнение, а Панама-сити разноцветно сверкает. Панамский канал тоже был хорошо освещён. Створы, бакены, шлюзы, все искрилось подмигивало и переливалось разными цветами, от синего до темно-красного. Акире даже подумалось, что зря потащили с собой осветителей, при такой иллюминации и полной луне с прицеливанием трудностей не возникнет.

В задней части кокпита ожил Сато:

— Вариант «В». Вариант «В».

Это означало, что атаковать надо оба канала шлюза Педро-Мигуэле, а их экипажу представляется право самостоятельного выбора цели. Под крылом замелькало темное пространство озера Мирафлорес, в свете луны и «люстр» стали видны шлюзы. В левом канале, среди белых клочьев пены ярящейся воды что-то горело, в правом угадывались какие-то перекрученные металлические конструкции (потом экипаж узнал — обломки плавкрана). Мелькали размытые темные силуэты самолетов и вспышки взрывов. Акира нацелился на перекрученные обломки.

— Стой! Нет! — Идиот Хатори вцепился в плечо как клещами. — Запасная цель!

— Подводные демоны! — Прорычал пилот, но послушно дал правую ногу. — Курс!

Штурман поспешно ответил. По левому крылу замелькала сдвоенная цепочка фонарей выемки Гэйлларда, под капот побежала ниточка железной дороги.

— Куда хоть идём?

— Электроподстанция города Параисо.

— Ты идиот Хатори, какого…

— На боевом!

— Есть на боевом!

— Сброс!

Восемьсоткилограммовый фугас ушёл в паутину проводов, лабиринт трансформаторов, скопище стеклянных сталагмитов изоляторов. Бахнуло знатно! Огни канала тут же погасли. Идиот Хатори обесточил всю западную часть Панамского канала.

А тем временем ничем не сдерживаемые воды озера Гатун, набирая скорость, неслись к Тихому океану, сметая все на своём пути.

Написано с использованием материалов Бернда МАРТИНА (Германия) и опубликованых в журнале «Сенатор».

Сегодня нам показали Чудо!

Красивые люди в дорогих одеждах,

В огромном сверкающем доме танцевали.

И пели на чужом языке германском.

Так вот что такое — Синематограф!

Но не радуют картинки на белой стене,

Тревожно на сердце, утром вылет.

Только б двигатель не подвел!

Японо-Германские отношения никогда простыми не были. В ответ на пакт Молотова-Риббентропа, заключенного на фоне Номонганского инцидента, правительство Хиранумы демонстративно отозвало из Берлина посла, генерала Осиму. Генерал был один из ярых сторонников идеи союза между Германией и Японией. Отношения двух стран достигли низшей точки и во многом стали напоминать ситуацию в начале первой мировой войны. Тогда Япония встала на сторону Антанты и объявила войну Германии. Однако в этот раз до открытого конфликта дело не дошло, Армия упорно настаивала на внутриполитическом преобразовании страны по образцу национал-социалистического Рейха. В конце концов, в результате прихода к власти кабинета принца Коноэ (22 июля 1940 г.), известного своим англофобством, немецкие позиции снова усилились.

Провозглашенная геополитическая программа Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии отражала Японские пожелания на захват крупного колониального пространства. Добиться политического и экономического объединения Сферы стало возможно лишь при гарантии одной из Великих держав. По понятным причинам это могла быть только Германия. Казалось, что с помощью Германского Рейха есть возможность удержать США от военного доминирования в Юго-Восточной Азии. Великобританию планировалось вообще лишить её колониальных владений.

В условиях того, что кабинет Коноэ уже в начале сентября 1941 года принял предварительное решение о начале войны, политическая ситуация в стране вновь стала нестабильной. Принц вынужден был подать в отставку, а его преемник, генерал Тодзио, попытался ещё раз достигнуть соглашения с США. Неудачно. Оставалось одно — перейти к военным действиям. В этих условиях партнёрство с Германией становилось безальтернативным. В свою очередь, для Берлина важно было договориться с Японией и Италией о том, чтобы одновременно вступить в войну против США и не заключать сепаратный мир. Токио же теперь становилось необходимым иметь связь по суше с Германией, а для этого нужно поспособствовать достижению мира в германо-советской войне.

Поспешно составленные стратегические планы глубиной не отличались. Американскому политическому и экономическому давлению собирались противопоставить агрессивные наступательные операции. Требовалось критически ослабить вражеский военно-морской флот и ликвидировать военные базы США, Великобритании и Нидерландов, а территории оккупировать. Уже неделю спустя после успешного удара по Пёрл-Харбору генерал Осима, снова вернувшийся в качестве посла в Берлин, предложил проект военного сотрудничества. В соответствии с японскими представлениями 70-й градус восточной долготы (примерно район Карачи в устье Инда) должен был разграничить зоны действий, которые назывались зонами влияния. Такой «раздел мира», к которому стремилась японская сторона, был отвергнут германским министерством иностранных дел и военно-морским флотом. Немцы не хотели оставлять Индию японцам и с самого начала не исключали возможность военно-морских операций в тамошних водах. Но под влиянием тяжелой войны на Востоке Гитлера устраивало такое четкое разграничение. Именно поэтому выдвинутые возражения были проигнорированы и соответствующий договор подписан в Берлине 18 января 1942 года.

Установленная линия раздела оказалась вскоре непреодолимым препятствием для совместных действий, скажем, с целью освобождения Индии или для стратегических договоренностей о действиях на море. Даже пересечение границы вспомогательными крейсерами требовало длительных предварительных переговоров. Раздел военных зон и зон влияния в Индийском океане по 70-му градусу представлял собой еще одно, причем более важное политическое препятствие на пути германо-японского сближения. Германский военно-морской флот и министерство иностранных дел ревниво следили за тем, чтобы японский флот не нарушил магическую демаркационную линию. Намечавшаяся японцами высадка на Мадагаскар, относившийся к отведенной Германии сфере, была пресечена уже на стадии планирования настойчивыми возражениями со стороны Германии. И в вопросе о будущем положении Индии соглашение о разделе сфер влияния тоже оказалось препятствием для сотрудничества.

Несмотря на передачу Индии в зону влияния Японии, немецкая внешняя и военная политика заявляла о серьезных интересах Германии на этом субконтиненте. В руках у немцев находился наиболее известный индийский политик, лидер радикального крыла индийского движения за независимость Субхас Чандра Бозе, с помощью которого можно было создать индийскую организацию в изгнании и индийские военные соединения. Предложенное немецкой стороной заявление о свободе для Индии натолкнулось на недоверчивое отношение Японии. И наоборот, когда немного позже японцы захотели сопроводить успешный прорыв своего флота в Индийский океан политическим заявлением о будущей свободе для Индии, немецкая сторона посчитала такую акцию преждевременной и отвергла ее. В конечном итоге в августе 1942 года, на фоне разгрома Восточного флота, после того как Индийский национальный конгресс призвал англичан покинуть страну, начались тяжелейшие внутренние беспорядки за всю индийскую колониальную историю. Но теперь японцы были увлечены подготовкой «Мирных инициатив» и не стремились разжечь восстание дополнительными военными акциями. Германия, чьи войска в это время находились все еще севернее Кавказа, тоже не смогла оказать влияние на внутреннюю обстановку в Индии. Возможное выпадение Индии из британского имперского союза с помощью целенаправленных действий участников пакта трех держав не состоялось из-за эгоистических интересов партнеров. Раса Ямато с её божественным происхождением и нордическая немецко-арийская раса господ, происходившая непосредственно от древних германцев, несмотря на все усилия политиков, с трудом находили подходы друг к другу.

Подобный же пугающий результат непомерного эгоизма и высокомерия, обусловленных мнимой мощью и недоверием к партнерам, имел место и в экономических отношениях трех союзных фашистских стран. Еще до того, как из-за войны с СССР был прерван транссибирский торговый путь, японская сторона упорно отказывалась поставлять немецкому партнеру в требуемых количествах такие важные для военной промышленности виды сырья, как каучук, хинин и вольфрам. Японцам было трудно согласиться и на преимущественное положение немецких фирм в зонах японского господства, на чем настаивали немцы после потери выгодных сделок с Китаем. Приобретенные экономические ценности должны были использоваться на благо только японской промышленности, а не поделены с развитой «белой» нацией. С другой стороны, хозяева немецкой экономики отказывались предоставить японцам бесплатно свои технические достижения.

Новый виток недоверия произошёл в сентябре 1942 года, когда были обнародованы «Мирные инициативы императора Хирохито». Гитлером это было воспринято (и небезосновательно) как нарушение договорённостей о незаключении сепаратного мира. Отношения были на грани разрыва, но японцы вдруг заявили о прибытии чрезвычайного посланника — Есукэ Мацуока. 29 сентября 1942 года дипломат прилетел в Берлин с сенсационной новостью о «посланцах богов». Новость была встречена мягко говоря с скептицизмом, который впрочем очень быстро исчез. Кадры хроники показывающие длиннющие колонны обмороженных, потерявших воинский облик немецких военнопленных действовали ошеломляюще. На фюрера неизгладимое впечатление произвели панорамы разрушенного Берлина и толпы беззаботно веселящихся русских на фоне развалин Рейхстага. Компания «УФА-Фильмкунст-ГмбХ» очень быстро сделала заключение — фильм не постановочный, более того, были узнаны архивные работы некоторых немецких кинооператоров-документалистов не поступавших в прокат. Верхушка Рейха оказалась перед фактом — их будущее известно и это будущее ужасно. Шок очень быстро сменился приступом лихорадочной деятельности, Сталинград, которому фильм ВВС уделил много времени, не мог ждать. Наступление было приостановлено, ОКХ начал переброс резервов из Франции. Союзные венгры, румыны и итальянцы поспешно накачивались современной техникой, в первую очередь противотанковой. На Дон выдвигался 2-й танковый корпус СС Хауссера. Но раньше началась операция «Марс» против Ржевского выступа, о которой в фильме было упомянуто лишь вскользь. А потом, 18 ноября, ожидаемо рванул «Уран». Бои шли до конца декабря, но самого страшного — окружения, удалось избежать. Катастрофа немецкой военной машины на Востоке была отсрочена. Если после вступления Японии в войну, фюрер один раз пригласил посла для поздравлений и не виделся с ним почти год, то теперь роль восточного партнера по Оси поднялась на недосягаемую высоту. Былая незаинтересованность Гитлера в сотрудничестве с Страной восходящего солнца исчезла как дым.

В конце октября во Францию пришли три большие подводные лодки с «подарками». Образцы неведомых технологий заставили немцев почувствовать себя людьми второго сорта и вынуждали смотреть на «желтых» совсем другими глазами. Японская военно-техническая делегация принималась по высшему разряду, такого внимания не удостаивался даже Дуче в лучшие свои годы.

Переговоры и консультации шли сразу по четырём направлениям: вырабатывалась общая стратегия, определялись генеральные линии совместного развития военной техники, экономическое сотрудничество и мистика. На последнем настоял лично фюрер, его поражало отношение к «Чуду у Мидуэя» самих японцев. Нет, конечно они отдавали дань чудесному, но без особого ажиотажа. Ведь ежеутренне наблюдая рассвет, чудо восходящего Солнца, люди восхищаются, но не удивляются. Божественное вмешательство происходило в прошлом, произошло в настоящем и пока у страны Ямато есть Император, будет происходить и в будущем. Для европейца это было за гранью понимания. Под присмотром Гиммлера специалисты из Аненербе и Туле допытывались у японцев какие техники позволяют открыть канал в грядущее. Гитлер твёрдо верил в возможность повторения феномена силами арийских специалистов.

Совершенно незаметно для постороннего взгляда прошли приватные переговоры Кригсмарине и Объединённого Флота на борту подводной лодки I-30 в Лорьяне. Формально крохотную эскадру возглавлял полный адмирал, член Высшего военного совета Соэму Тоёда. Пользуясь своим высоким званием и независимым от остальной делегации положением он пригласил на корабельный ужин гросс-адмирала Рёдера. Беседа велась по английски. Началось все с приятного, Флот Флоту преподнёс подарок — уникальную радиолокационную систему для линкора «Тирпиц». Потом началось срывание покровов, рассказ о незавидной судьбе германского флота вообще и гросс-адмирала в частности. Закончилось вдумчивым обсуждением Средиземноморской стратегии и стратегии укрощения Люфтваффе. Расстались гросс и полный адмиралы весьма довольные проведённым временем и полными надежд на будущее. Уже через несколько дней, в Берлине, эта беседа приобрела форму стратегического планирования.

До недавнего времени перед немецкой армией, для которой Япония находилась за пределами ее континентального видения, пока еще не стоял вопрос о стратегическом сотрудничестве с далекой восточноазиатской империей. Сейчас немецкий военно-морской флот снова выдвинул свои старые идеи всвязи с наступлением на британские позиции в Суэце и на Ближнем Востоке. Колеблясь между официальным восхищением и скрытой завистью к японским успехам, Берлин не очень-то активно выражал желание достигнуть эффективных военных договоренностей, но вновь открывшиеся обстоятельства делали это необходимым. Для всех было понятно, ещё немного времени и они сначала окажутся в положении отступающих, а потом жестоко разгромленных. Переговоры вошли в конструктивное русло. Настойчивые утверждения Есукэ Мацуока о бесперспективности войны против СССР пока не прервана помощь Запада были встречены с одобрением. Следовательно, победа находится отнюдь не под Сталинградом, а на Севере, Ближнем и Дальнем Востоке, на путях ленд-лиза. Катастрофа Великобритании далеко не только в Атлантике, но по большей части в Индии — основе экономического благополучия. И наконец США, победить которые военным путём не представляется возможным. В принципе. Штаты можно попытаться лишь изолировать, а значит объектом приложение усилий являются не армия и флот, а Конгресс этой страны. Отдельным пунктом прошла общая обеспокоенность ситуацией в Италии — слабым звеном Оси.

Итогом трехдневных обсуждений стало решение о совместной усилиях в Индии всеми доступными способами — от военных до политических, демаркационная линия 70-го градуса становится условной. Германия брала на себя обязательства по выходу к Суэцу и в перспективе к Ирану, Япония, по частичной блокаде Советских коммуникаций на Дальнем Востоке. При этом оговаривалось то, что война с СССР в ближайшем будущем для Японии невозможна. 3 ноября был подписан торгово-экономический договор построенный на клиринговой системе. Центральными вопросами научно-технического сотрудничества определили совершенствование радиолокации, создание ядерного оружия и реактивной авиации. Итальянский вопрос крутился вокруг Реджиа Марина. Япония бралась оказать тактико-техническую помощь в создании авианосный компоненты, Германия в снабжении топливом. Обеим сторонам было понятно, если в обозримом будущем Индийские усилия дадут положительный результат, то роль итальянского флота будет трудно переоценить.

Вообще, к неудовольствию Гитлера, флотские вопросы становились чуть ли не основными в Большой стратегии, а именно Кригсмарине был слабейшей частью Германских вооружённых сил. Рёдер предложил заслушать адмирала Тоёда, готового поделиться новейшим опытом борьбы на море. Фюрер легкомысленно согласился и не успел оглянуться, как очутился в окружении адмиралов. Оказалось, что можно резко повысить эффективность отряда надводных кораблей если вместе с ним будет действовать вертолетоносец. Причём японцы готовы предоставить два геликоптера «посланцев богов» в обмен на изотопы урана 235. Необходимо срочно вводить в строй «Граф Цеппелин», аэрофинишеры тоже можно получить в Японии, и модернизировать «Гнейзенау» под 38-см орудия. Подводные лодки надо строить в большем количестве и по изменённым проектам, а самое главное… современный флот невозможен без морской авиации. Если Рейх видит себя полноценным игроком на мировой карте, то Геринг должен слегка потесниться. Гитлер довольно легко согласился со всеми предложениями, твёрдо пообещав любые ресурсы, но вступать в конфликт с наци номер два очень не хотел. В конце-концов с огромным трудом из него вытянули разрешение на передачу вертолетной тематики флоту и право заказывать палубные самолеты. Воспользовавшись этим успехом, Дёниц, проявив неожиданные познания, рассказал о нежелании Люфтваффе заниматься дальними четырёхмоторными бомбардировщиками. Они наверное не очень нужны для войны в России, но на просторах Атлантики или Индийского океана без них не обойтись. Кроме всего, такие самолеты, вооружённые управляемыми бомбами с успехом заменят линкоры. Кригсмарине мог бы взять на себя организацию флотской экспериментальной группы на Хе-277 с четырьмя двигателями. Этой темой неожиданно заинтересовался адмирал Тоёда, он рассказал, что сейчас в Японии полным ходом идёт работа над аналогичной машиной. Флот и Армия с удовольствием закупят несколько десятков таких дальних бомбардировщиков. Это в корне меняло дело, «Фюрер германской нации» с облегчением вздохнул и объявил о запуске программы Хе-277 как экспортной, а отечественный флот может получить несколько самолетов для ознакомления. Впервые за много лет Рёдер выиграл противостояние с Герингом.

5 ноября к переговорам присоединилась итальянская делегация. Муссолини был приятно удивлён предложением о создании филиала японского вычислительного центра в Риме. В обмен просили сотрудничества по модернизации истребителя Ки-61, очень похожего на Макки-202. Главным вопросом обсуждения стала операция «Геркулес», которую решили провести не позже начала декабря. Германия пообещала выделить флотский мазут, а Япония взять шефство над строящимся авианосцем «Аквила». 9 ноября подводные лодки Страны восходящего солнца, груженые под завязку плодами германского двигателестроения и документацией, отбыли восвояси. С аэродрома под Одессой начали полеты транспортно-пассажирские «Юнкерс»-290, «Кондоры» и «Савойя-Маркетти». В Финляндии преступили к строительству аэродрома «Насхорн» который сможет обслуживать авиатрассу в Маньчжурию. В Токио прибыла военно-дипломатическая делегация западных партнёров по Оси.

Итог 1942 года для Союзников оказался безрадостным.

Зимнее наступление Красной Армии под Москвой и Сталинградом привело к огромным потерям, без какого-либо зримого военного успеха. Немцы продолжали цепко удерживаться на Кавказе, затрудняя поставки нефтепродуктов и военных материалов по ленд-лизу.

Великобритания понесла самые тяжелые потери в боевых кораблях за всю свою длинную историю. Потери транспортного тоннажа ужасали.

Надежда на разгром Роммеля угасла так толком и не родившись. «Лис Пустыни» отступил в конце октября к Мерса-Матрух. Когда 8-я Армия, под руководством нового командующего — Монтгомери, их догнала, оказалось что немцы получили подкрепления. В Танковую армию «Африка» влилась 10 танковая дивизия. Снова начались маневренные бои, а 9-го декабря пала Мальта. Теперь началось отступление Монти, а Роммель готовился к прорыву у Эль-Аламейна. 21 декабря британцы начали большое наступление в Бирме, 14 индийская дивизия прорвала укреплённые позиции и углубилась в провинцию Аракан. Это оказалась ловушка. Японцы совершили марш по джунглям и перерезали прибрежное шоссе. 14 дивизия была окружена и через две недели уничтожена, попытки чиндитов оказать помощь провалились. 15 японская армия, получившая в подкрепление 5-ю дивизию «Хиросимские карпы», перешла границу и атаковала город Импхал. Над Индией нависла серьезная угроза. Ко всему прочему немцы неожиданно активизировались в Заполярье, «Тирпиц» напал на конвой JW-51B. Из 14 судов на дно пошли 9, линкор «Энсон» из дальнего прикрытия, попытался вмешаться. Произошёл Новогодний бой. Британский линкор был поражён шестью 380-мм снарядами, крейсер «Камберленд» и эсминец «Икарус» потоплены. Немцы потеряли то ли один, то ли два эсминца, по данным радиоперехвата крейсера «Хиппер» и «Принц Ойген» тяжело повреждены. «Полярные конвои» снова были приостановлены.

Бесконечные поражения возмущали Парламент. Второй раз за год был выражен вотум недоверия премьер-министру. В ответ Черчилль произнёс сильную речь: — «Я не прошу снисхождения ни к себе самому, ни к правительству его величества. Я принял посты премьер-министра и министра обороны после того, как всеми силами защищал своего предшественника, и в то время, когда жизнь империи висела на волоске. Я ваш слуга, и вы имеете право уволить меня, когда вам будет угодно. Чего вы не имеете права делать — так это просить меня нести ответственность, не имея полномочий для эффективных действий, нести ответственность премьер-министра, но «быть зажатым с каждой стороны сильными людьми», как сказал один уважаемый член палаты. Если сегодня или в любое время в будущем палата прибегнет к своему несомненному праву, я уйду с чистой совестью и с сознанием того, что я выполнил свой долг в меру своих способностей. В этом случае я прошу вас только об одном: предоставить моему преемнику те скромные полномочия, в которых мне было отказано…».

Вотум был снят, а Черчилль всё больше концентрировал власть в своих руках. Премьер-министр по своему усмотрению перетасовывал военный кабинет. Роль кабинета, не говоря уже о роли Парламента, в управлении страной сокращалась. К концу 1942 г., Черчилль в действительности стал фактическим диктатором Англии. Это вызывало большое недовольство.

Ситуация в Соединенных Штатах была схожей.

Когда президент произнёс своё знаменитое «NO», нация воодушевилась в надежде, что слова Рузвельта с делом не расходятся. Что «День позора» больше не повторится. И что же в итоге? Разгром при Гавайях, уничтожен Тихоокеанский флот. Не успел пройти шок от такого поражения, как джапсы нагло взорвали Панамский канал и захватили военную базу на Галапагоссах. Что дальше? Бомбардировка Лос-Анжелеса? Высадка «желтых» в Сан-Франциско? Масла в огонь подлили гарантии Рузвельта генералиссимусу Чан Кайши о месте в Тихоокеанском Совете, при этом поставки авиации были перенаправлены в Индию. В ответ генералиссимус возмутился и заявил: — «С Китаем обращаются не как с равным партнером, подобным Англии или СССР, а как со слугой… Когда я был в Индии, Ганди сказал мне: — «Они никогда по своей воле не будут обращаться с индийцами как с равными, почему они не допускают нашу страну даже к штабному планированию?»». Отношения грозили быть разорваны и возникал вопрос: — «Теперь американские парни поплывут умирать в Китай? За Британские интересы?» Люди имели право знать ответы на такие вопросы, пресса озвучила эти пожелания. Белый дом молчал. Гувер начал «охоту на ведьм», пытаясь заткнуть рот наиболее крикливым. Это было против правил и в Палате представителей Конгресса возник ропот. Кандидат от Иллинойса, мистер Борн, выдвинул обвинения в преступном легкомыслии Президента. Было внесено заявление о привлечении к ответственности должностных лиц администрации и самого Первого Лица. Такое заявление на предмет обоснованности рассматривает юридический комитет палаты или специально созданный для этих целей комитет. В случае одобрения формулируются основные статьи импичмента. Затем Палата представителей утверждает их большинством голосов и направляет в Сенат. Был создан специальный комитет. Разбирательство длилось полтора месяца и в итоге Сенат отклонил требования импичмента. Для Рузвельта все кончилось хорошо, но успешность выборов 44-го года теперь была под вопросом. Америке нужна значимая победа, иначе горлопаны не заткнутся.

На фоне политического кризиса поразившего обе страны, президент и премьер министр вернулись к планам высадки в Северной Африке. Эта операция носила название «Торч»-факел, и должна была состояться ещё в ноябре 1942 года. К сожалению, решение американской стороны о сосредоточении всех линкоров на Гавайях, не позволило выделить нужное количество кораблей для поддержки десанта. К началу ноября Атлантический флот располагал только двумя «стариками»-«Нью-Йорк» и «Техас», введёнными в строй в 1914 году, первые американские корабли с 356-мм артиллерией. Кроме них был авианосец «Рейнджер» и около сотни эсминцев. Должны были подойти ещё пять конвойных авианосцев, но пришло только четыре, «Санти» погиб у Гавайев.

Положение англичан было ничуть не лучше. До войны ядро линейного флота Великобритании составляли прошедшие модернизацию достаточно удачные линкоры времён Первой мировой войны типа «Куин Элизабет» (5 штук) и их упрощённая версия линкоры типа R (5 штук). Два корабля межвоенного периода: «Нельсон» и «Родней», три линейных крейсера. В закладке пять линкоров типа «Кинг Джордж V». В строю также находились авианосцы: «Аргус», «Корейджес», «Глориес», «Фьюриес», «Игл», «Гермес», «Арк Ройал». На стапеле было шесть авианосцев типа «Илластриес». Великобритания с оптимизмом смотрела в будущее, но прискорбные обстоятельства очень быстро изменили этот взгляд.

К осени 42-го от всего великолепия остались жалкие остатки. Немцы взорвали «Ройял Оук», «Худ» и «Барэм». Японцы утопили «Принц оф Уэлс», «Нельсон», «Родней», «Вэлиант» и «Рипалз». «Куин Элизабет», после атаки итальянских людей-лягушек все ещё в ремонте. Так же ремонтируются: «Кинг Джордж V», «Уорспайт» и «Рамиллес». Единственные поступления в 42-м это «Энсон» и «Хау», но им ещё предстоит боевая подготовка. От старых авианосцев остался только «Фьюриес», из новых в строю «Викториес», скоро появится «Юникорн», а «Имплейкебл» и «Индефатигебл» все ещё достраиваются. С такими силами соваться в Средиземное море под удары немецких пикировщиков и итальянских линкоров просто бесполезно, можно лишиться последних кораблей.

Эти соображения заставили штабистов поумерить пыл и теперь «Торч» должен будет проходить на атлантическом побережье Марокко и Сенегала в районе Касабланки и Дакара. К сожалению американская разведка оказалась не на высоте и не проявила должной распорядительности. В ходе секретных переговоров с лидерами антивишистских сил было решено признать генерала Жиро «возглавляющим все усилия по предотвращению фашистской агрессии в Северной Африке, в качестве главнокомандующего всех французских сил в этом районе и губернатором всех североафриканских провинций». Но «Торч» был приостановлен и французы вынуждены были эвакуироваться в Гибралтар. Уже оттуда генерал Жиро выразил желание возглавить верховное командование всеми силами Союзников. Ему естественно отказали, но этот факт имел в будущем самые печальные последствия. Произошла утечка информации, насторожив и Берлин и Виши. А пока главнокомандующим силами союзников был назначен американский генерал-лейтенант Дуайт Д. Эйзенхауэр. Он принял на себя общее командование операцией. Британский адмирал Эндрю Б. Каннингхэм командовал морскими силами и являлся первым заместителем Эйзенхауэра по военно-морским вопросам. Корабли американского флота, участвующие в высадке десанта в Марокко, были сведены в Северное оперативное соединение под командованием контр-адмирала Г.К. Хьюитта. Американскими войсками командовал генерал-майор Джордж С. Паттон. Операцию было решено проводить в марте 1943 года.

Письмо Адольфа Гитлера к Маршалу Петену (О транзите войск через территорию Южной Франции и введении германо-итальянских войск в Алжир и Тунис. 9 ноября 1942)

Маршал!

С тех пор, как государство призвало меня повелевать судьбами моего народа, я непрерывно боролся за улучшение наших отношений с Францией, даже ценой тяжелых жертв для Германии. Все мои усилия оказались бесполезными. Это не моя вина.

Декларации войны, которые Великобритания и Франция вручили Германии 3 сентября 1939 года, глубоко подействовали на меня и, вместе со мной, на германский народ. Ни у Британии, ни у Франции не было никакого повода для таких деклараций.

Невзирая на тяготы и лишения, как следствия этой кампании, я решил, что необходимо снова сделать искреннюю попытку укрепления солидарности в Европе.

В духе этого я не вставил в условия перемирия ни одного пункта, который бы противоречил идее, заявленной в преамбуле.

Германская империя ни на секунду не воспользовалась слабостью Франции, чтобы заняться вымогательством, и удовлетворилась лишь тем, что необходимо победителю, чтобы при таких обстоятельствах гарантировать безопасность перемирия и эффективное завершение войны.

Наконец, империя потребовала, чтобы бывшими союзниками Франции в условия перемирия не вносились никакие изменения, которые могли бы привести к неудобствам в военном отношении для Германии и, в конечном итоге, к продолжению войны.

В то время Германия как и сейчас не предъявляет никаких требований в отношении французского флота.

Она никоим образом не нарушала суверенитет Франции как колониальной империи.

С тех пор, в надежде перенести войну в Европу, Англия и Америка начали вынашивать планы по захвату французских территорий на западе и севере Африки.

Франции, возможно, не хватит сил для сопротивления этой агрессии. Посему Германия и Италия ни в коем случае не допустят окончания перемирия, что безусловно может повлечь за собой нанесение ущерба Италии и Германии.

Таким образом, получив необходимую информацию, Германия и Италия не имеют сомнений в том, что следующим шагом со стороны Британии и Америки после захвата Северной Африки будет продвижение на Корсику и в Южную Францию. Вследствие этого основа перемирия будет уничтожена и Франция окажется более не состоятельна в отношениях с Германией и Италией.

Отныне, я заявляю, что более не против переезда французского правительства в Версаль. Более того, у правительств Германии и Италии более нет возражений по приведению Французских армии и флота в полную боевую готовность. Поэтому я взял на себя смелость воспользоваться моментом и связаться с Вами по поводу отмены статьи, которая была в силе со времени подписания перемирия.

Взамен хотелось бы получить Вашего разрешения на транзит Германских войск через территорию Южной Франции в Средиземноморье, как и право пользования аэродромами для дозаправки. Так же надеюсь, что введение войск Оси на территорию французских колоний в западной и северной Африке, будет понято правильно и не вызовет возражений.

Я могу понять, Маршал, как горька участь вашей страны. Позвольте мне, тем не менее, обратить Ваше внимание на участь моего собственного народа, вынужденного расплачиваться несколькими годами войны, в которую его втянули безо всякой его вины и который теперь должен принять вышеупомянутое решение под влиянием самой насущной необходимости.

Я надеюсь, что между Германией и Францией не только не произойдет нового кровопролития, но напротив, этот шаг приведет к восстановлению взаимоотношений между европейскими народами и противостоянию неконтинентальным противникам мира.

Германия решила защищать, плечом к плечу с французскими солдатами, если это возможно, границы вашей страны.

Рейхсканцлер

Адольф Гитлер

Это был ультиматум, немцы объявляли о оккупации североафриканских колоний. Маршал Петен вынужден был реагировать, на переговоры отправились глава правительства Французского государства Пьер Лаваль и министр обороны адмирал Дарлан. Лаваль был твёрдый сторонник сближения с Германией, считая что только таким образом Франция сможет получить привилегированное положение в послевоенной Европе. Франсуа Дарлан, хотя и поддерживал коллаборационистов, немцы ему особенно не доверяли, адмирал активно протестовал против антисемитских законов. Переговоры проходили с 11 ноября в Монтуар-сюр-ле-Луар, немецкая сторона была представлена министром иностранных дел Риббентропом, послом Отто Абецем и начальником штаба комиссии по перемирию генералом Беме. Не успели начаться прения, как появился японский посланник Мацуока и пригласил Дарлана для приватной беседы. Дело в том, что сын адмирала недавно заболел полиомелитом и японец предложил действенную помощь. Доктор мог вылететь в Оран немедленно. Дарлан был тронут и переговоры, могшие проходить с трудностями, пошли без сучка и задоринки. Ввод войск Оси в Северную Африку не вызвал возражений, транзит через Южную Францию был представлен. С благодарностью были приняты предложения о репатриации 500 000 французских военнопленных из офицерских лагерей и возможность формирования 15 дивизий для обороны колоний. Отдельным пунктом согласованы меры по усилению береговой обороны, флота и Военно Воздушных сил. Дарлан согласился лично возглавить все вооружённые силы в Алжире, Тунисе и Сенегале, взяв к себе заместителем по сухопутным войскам немецкого генерала фон Арнима. Возможность расквартирования японских войск в Французской Полинезии возражений так же не вызвала. Правда Франция наотрез отказывалась объявлять войну Англии и Америке.

Утром 8 марта 1943 г., корабельное соединение в составе трёх линкоров, шести крейсеров, 14 эсминцев и миноносцев находящееся под непосредственной командой адмирала Каннигхема, вело ожесточенный бой против линкоров «Ришелье», «Жан Бар» и береговых батарей Касабланки. Первый удар по кораблям нанесли обычные французские бомбардировщики, которые безрезультатно сбросили бомбы с высоты 5000–6000 м. Появление еще одной группы самолетов, шедших на большой высоте, не вызвало особого беспокойства у английских и американских моряков. Однако то, что произошло дальше, превзошло самые плохие предположения…

Небезынтересно, что еще 7 марта штаб KG 100 получил команду по подготовке массовых вылетов. Донесение о появлении многочисленных эскадр англосаксов в море нарушило размеренную жизнь авиабазы Тунис-эль-Ауйна. В 10:00 первая ударная волна из 11 самолетов Do 217K-2 из состава III/KG 100 поднялась в воздух.

Перелет в район цели занял меньше часа. В 10:40 самолет командира группы майора Йопе атаковал первым и добился попадания в корму линкора «Хау». Тяжелая бронебойная бомба прошила корабль насквозь и взорвалась под ним в районе котельных отделений N7 и N8, что существенно снизило ход английского корабля. Новейший американский линкор «Алабама» тоже получил попадание. Бомба, пробив две броневые палубы и обшивку противоположного борта, также взорвалась уже в воде. Через пробоину внутрь поступило несколько тысяч тонн воды, но корабль лишь незначительно осел на нос и впоследствии смог своим ходом дойти до Гибралтара.

Спустя десять минут последовало еще одно попадание в среднюю часть корпуса линкора «Хау». Бомба разорвалась в нижней средней части носового машинного отделения и стала гибельной для англичанина. Была разрушена броневая защита погреба боезапаса 133,4-мм снарядов, который тут же сдетонировал. Этот взрыв в свою очередь вызвал детонацию артпогребов носовых башен главного калибра. Корабль окончательно потерял ход и стал стремительно заполняться водой. Отчаянные усилия экипажа в борьбе за живучесть не дали результатов. Корпус «Хау» переломился. В 11:18 линкор затонул, увлекая с собой на дно 1250 членов экипажа. Так, всего лишь одиннадцати бомбардировщикам Do 217, удалось добиться крупнейшего успеха, выпавшего на долю Люфтваффе во Второй Мировой войне.

Работы по проектированию управляемой авиабомбы Hs 293 начались в 1939 г. Первый прототип Hs 293V-1 так и остался на бумаге, но уже к февралю 1940 г, специалисты фирмы «Хейншель» под руководством профессора Герберта Вагнера создали так называемую модель FZ 21, иначе Hs 293V-2. В июле 1940 г. начались испытания третьего прототипа, а в 1941 г. в производство была запущена предсерийная модель Hs 293A-0. В январе 1942 г в серию пошла Hs 293A-1, однако на вооружение строевых подразделений Люфтваффе этот боеприпас начал поступать только в начале 1943 г.

Новое оружие представляло собой стандартную немецкую фугасную бомбу SC500 с добавленными несущими плоскостями и жидкостным ракетным двигателем «Вальтер»109-107В. Реактивный двигатель начинал работать через 11,5 секунды после сбрасывания бомбы и действовал в течение 10 секунд. Это давало максимальную скорость до 1065 км/ч. Корпус бомбы прекрасно выдерживал трансзвуковые скорости. Однако, в боевых условиях бомбардировщики-носители УАБ наносили удар, как правило, с малых и средних высот, в результате чего конечная скорость бомбы редко превышала величину, соответствующую 0,5–0,6 Маха.

Самолет-носитель оснащался радиоприбором наведения FUG203 «Киль». Управление УАБ осуществлялось посредством специальной рукоятки по одному из 18 радиоканалов. Радиосигналы передавались в диапазоне УКВ и принимались смонтированным на Hs 293 устройством FuGE230 «Страсбург». От него команды поступали к механизму управления рулем высоты. Руль направления на Hs 293 отсутствовал, что налагало серьёзные ограничения на применение и требовало от экипажей определённой точности выхода на цель, причём под возможно более острым курсовым углом.

В январе 1943 г. на авиабазе Грац началось формирование первого боевого ракетоносного подразделения II/KG100. Взамен прежних Не 111Н группа получила бомбардировщики Do 217E-5, предназначенные для подвески двух УАБ Hs 293A-1. Отработкой методов применения Hs 293 занималось 36-е учебно-испытательное командование, сформированное в феврале 1943 г на базе 13-й эскадрильи KG 100.

Другой новинкой явилась более простая в конструктивном отношении радиоуправляемая планирующая УАБ FX1400 (или, как ее еще называли, Fritz X), разработанная доктором Максом Крамером.

Опыты по созданию планирующей бомбы на базе авиабомбы SC250 доктор Крамер начал в 1938 г. В 1940 г. разработками Крамера заинтересовалось командование ВВС и передало проект фирме «РурСтг АГ», причем в качестве боевой части была выбрана гораздо более тяжелая бронебойная авиабомба PC 1400.

Снабженный крестообразными стабилизаторами Fritz X мог применяться с высот не менее 4000 м. Бомба имела корпус из закалённой стали с толщиной стенок в оживальной части до 15 см. С высоты — 6000 м она пробивала 130-мм палубную броню. Взрыватель 6t ударного действия задерживал инициирование заряда взрывчатого вещества на время проникновения бомбы внутрь цели. Ускоритель подобный тому, какой был на Hs293, у FX1400 отсутствовал. Бомба имела хвостовой огонь-трассер, служивший для обозначения ее курса в условиях пониженной видимости. Это создавало ошибочно впечатление наличия ракетного двигателя.

Испытания FX1400 начались в феврале 1942 г. в Карлсхафене, но из-за потребности в «чистом небе» спустя два месяца были перенесены в солнечную Италию на учебный полигон Фоджа.

Для отработки методов применения Fritz X на авиабазе Грац в сентябре 1942 г. было сформировано 21-е учебно-испытательное командование на самолетах Не 111Н и Do 217K. Впоследствии оно вошло в состав 100-й бомбардировочной эскадры в качестве его III группы. И уже в 20-х числах ноября 1942 г., перелетевшее на аэродромы Сицилии, звено III/KG 100 предприняло две безрезультатные попытки нанести удар по английским судам на рейде ла Валетты. Опытные экземпляры FX1400, запускавшиеся с самолетов Do 217, применялись и для нанесения ударов по бетонным береговым сооружениям во время штурма Мальты.

К началу «Торч» дислокация групп бомбардировщиков-носителей планирующих бомб была следующей: III/KG 100 под командованием гауптмана Бернарда Йопе входила в состав 2-й авиадивизии и базировалась на аэродроме Сейл недалёко от Касабланки, и II/KG100 майора Франца Холльвека, временно находились в подчинении авиационного командования «Атлантика» и действовала с аэродрома Коньяк против английских сил ПЛО и конвоев в Бискайском заливе.

В ходе высадки в Марокко массовое применение управляемых авиабомб застало союзников буквально врасплох. Палубный авиации не хватало, только американские истребители «Лайтнинг», стартующие из Гибралтара, могли своевременно перехватывать самолёты с УАБ. Немцы производили сброс выше потолка эффективной стрельбы корабельной зенитной артиллерии. «Дорнье» III/KG 100 и чуть позже присоединившейся II/KG 100, атаковали почти безнаказанно. Например, в английский крейсер «Уганда» 13 марта 1943 г. бомба FX1400 попала прежде нем успели объявить воздушную тревогу! Пронзив шесть палуб, она разорвалась под днищем. Крейсер принял около 1300 тонн воды и полностью лишился хода. 16 марта тяжелые повреждения в результате попадания бронебойной планирующей бомбы получил британский ветеран, линейный корабль «Уорспайт». В 14.00 линкор атаковали 12 французских бомбардировщиков LeO-451. Их нападение было отбито, но опасность подстерегала «Уорспайт» с другой стороны. Немецкие самолеты, находившиеся на высоте 6100 м, сбросили три управляемые бронебойные авиабомбы FX1400. Когда с линкора их заметили, бомбы находились на высоте 2150 м. И казалось, что все три падают прямо на корабль.

Первая бомба угодила в середину линкора, пробила все палубы, включая броневую, пролетела через 4-й котельный отсек и взорвалась в промежутке между внутренним и наружным днищами. В наружном днище оказалась пробоина длиной 6,1 и шириной от 2,1 до 4,3 м, а пробитое внутреннее дно от взрыва сдвинулось вверх. 4-й котельный отсек разрушило полностью, все ближайшие переборки изогнуло и повредило осколками. Вторая бомба упала рядом с правым бортом на уровне 5-го котельного отсека. Листы внутреннего и внешнего днища под этим отсеком были деформированы, а буль пробит. Третья бомба взорвалась по правому борту ближе у кормы, но слишком далеко, чтобы повредить корабль. Через двое с половиной суток после повреждения, 19 марта в 8 ч. 00 мин. «Уорспайт» на буксире привели в Гибралтар. Он принял 5000 т воды и дал сильный дифферент на нос и крен 4 градуса на правый борт.

В Касабланке, несмотря на то, что высадка поначалу не встретила упорного сопротивления, к большому удивлению генерал-майора Джорджа Паттона, — активные действия авиации вызвали задержку с развертыванием союзнических войск. К концу второго дня нестыковки в руководстве, возрастающее противодействие французов и подошедших двух итальянских дивизий заморозили операцию, не дав ей развиваться далее за границы двух береговых плацдармов.

С самого начала одним из наименее поддающихся оценке факторов являлось сопротивление французов, особенно учитывая века англо-французского антагонизма, обострившегося после падения Франции. Атаки французского флота Королевским ВМФ, плюс к тому необъявленная война в Дакаре, Сирии и на Мадагаскаре, делали маловероятным, что даже в условиях немецкой оккупации найдется нечто способное побудить французов сложить оружие и радостно приветствовать британских солдат как освободителей. Однако взаимоотношения Франции и США со времен Лафайета (т. е. со времен войны за независимость Северной Америки) отличались заметной теплотой, а потому многие американские солдаты и их командиры чувствовали себя вправе рассчитывать на нечто более похожее на бравурные звуки оркестров и размахивания флагами, чем на стрельбу из всех видов оружия, которой их поприветствовала Северная Африка. Высадка американцев стала для французов, чем-то вроде грома среди ясного неба, агрессии от них не ожидали. Первоначальная реакция адмирала Дарлана выразила общее мнение: — «Я давно знал, что британцы дураки, но всегда думал, что хотя бы американцы-то поумнее». Конечно же, французы не приходили в восторг от немецких оккупантов, однако в то же время они знали, что им делать. В результате противодействие на первых порах носило очаговый и неоднозначный характер — где-то дрались яростно, где-то нехотя. Но поскольку командиры заранее получили вразумительные и ясные приказы от военного и политического руководства, сопротивление все больше усиливалось. А потом пришли немцы, железная дорога не была перерезана, и Касабланка превратилась в неприступную крепость. Шести американских и шести британских дивизий оказалось недостаточно, а оккупация Дакара на эпическую победу явно не тянула. Бои в Марокко приняли затяжной характер, стремительно поглощая людские и материальные ресурсы. Быстрых и значимых успехов пока не предвиделось.

В апреле ожидаемо пришли чёрные вести: японцы высадились на Самоа. В течении трёх недель погибла 1-я дивизия морской пехоты. Идут бои с «Американой» на Новой Каледонии, но без подкреплений и снабжения она долго не продержится. С благоволения Виши захвачена Французская Полинезия. Отрезанные от США и Великобритании австралийцы эвакуировали остатки своих войск из Новой Гвинеи. Начались беспощадные бомбардировки Северной Австралии. Информации о потерях в корабельном составе Объединенного Флота опять нет.

12 мая 1943-го года в Панаме состоялась встреча на высшем уровне. Президент и премьер-министр обсуждали сложившуюся ситуацию. Черчилль очень нервничал, ожидая сообщения с Ближнего Востока о разгроме 8-й армии и отступления Монтгомери за Суэц. После падения Александрии 7 мая это было неизбежно. Переговоры начались с упреков премьер-министра из-за отказа американской стороны задействовать в «Торч» больше шести дивизий. Потом, в нарушении соглашения — «Сначала Европа». Рузвельт резонно возразил, что Африка никакого отношения к Европе не имеет, а в Англии продолжают сосредоточиваться силы и средства для двух альтернативных операций через Ла-Манш. Эти операции именовались «Раунд-Ап» («Облава») и «Следжхаммер» («Кувалда»). Первая должна была стать основным вторжением главных сил, а вторая представляла собой высадку на крайний случай всеми наличными на тот момент войсками, которая предполагалась только в экстренной ситуации — либо для того, чтобы срочно помочь России, либо чтобы последним ударом сокрушить Германию. Он напомнил, что в прошлом году Генеральный штаб армии США выделил для североафриканской экспедиции 19 дивизий (из них 9 дивизий составляли резерв). Британское командование предназначало для операции 6 дивизий и в резерве оставляло семь. 12-я американская воздушная армия, созданная в августе 1942 года для тактической поддержки американских войск в Тунисе, имеет около 1500 самолетов. Теперь же в Англии накоплено 25 американских дивизий и есть 21 британская. В двух американских воздушных армиях: 12-й и 8-й более 3000 самолетов, начато формирование ещё одной — 15-й. Самое время начинать воевать, иначе будет поздно. Знает ли уважаемый премьер-министр о том, что принц Коноэ снова в Москве? И о чем они там договариваются с Сталиным?

В исполнение своих обещаний о посильной блокаде коммуникаций на Дальнем Востоке, Япония с января начала проводить задержание советских судов. Поначалу это были разовые акции, пароходы препровождались в порты о. Хоккайдо, вёлся досмотр грузов, предъявлялись претензии, экипажи подвергались карантину. Дипломатические протесты выслушивались со всем вниманием, встречно выставлялись факты нарушений, истинных и мнимых. В феврале задерживалось уже половина судов, часть их грузов принудительно выкупалась. К апрелю советская сторона наконец осознала, что их нагло шельмуют. Из Кремля раздался разъяренный рык и были приостановлены поставки сахалинской нефти. Войска Дальневосточного фронта приведены в полную боеготовность и покинули места дислокации.

Генерал Ёсидзиро Умэдзу был в восторге, наконец появилась возможность отплатить русским за Номонган. 24 июня 1942 г. в Нингане (Маньчжурия) 1-я танковая группа была переформирована в 1-ю танковую дивизию. В тот же день в Гунчжулине (Кунчжулин, Маньчжоу-го) 2-я танковая группа была переформирована во 2-ю танковую дивизию. К началу весны 43-го года оба соединения были уже вполне боеспособны, Квантунская армия получила свой бронированный кулак. Деваять пехотных и две танковые дивизии выдвинулись к советской границе. В воздухе ощутимо повеяло порохом. Японцы, уверенные в своих силах, вообще перестали пропускать торговый тоннаж в Владивосток. Казалось, что война неизбежна. 27 апреля вдоль советских территориальных вод нагло продефилировало соединение боевых кораблей, в воздух с обеих сторон были подняты самолеты. В этот момент из Токио прозвучало предложение о организации личной встречи принца Коноэ и товарища Сталина. Если бы ситуация не была столь острой, то скорее всего это предложение было бы отклонено. Вести переговоры с милитаристами не хотелось, но и война на Дальнем Востоке тоже совсем не нужна. Согласие было дано. Принц вылетел в Москву 7 мая, под аккомпанемент артиллерийских залпов начавшегося наступления германских войск на Кавказе.

Переговоры стартовали 10 мая и шли на удивление легко, обе стороны опасались конфликтовать. Довольно быстро договорились о возврате судов и грузов, даже части тех, что уже выкуплены, в обмен на возобновление поставок нефти. При этом обе стороны понимали, что ущерб СССР нанесён колоссальный. Полтора месяца не было поступления жизненно важных материалов, в тяжелейший период войны. Зато теперь Владивостокский порт будет забит почти 700 тысячами тонн, которые мало того, что нужно разгрузить, так ещё и пропихнуть такой объём по единственной железной дороге. Сталин был зол как никогда, самураи откровенно суют палки в колёса. Именно в такой, казалось бы неподходящий момент Коноэ завёл разговор о прекращении войны между Советским Союзом и Германским Рейхом. Намёк был прозрачнее некуда, буквально только что разрешён дальневосточный кризис и советское руководство наглядно убедилось каково это — оказаться в состоянии войны на два фронта, будто одного мало. В ответ было заявлено, что в принципе советская готовность к переговорам есть и даже соответствующий зондаж в Стокгольме уже проведен. Подготовка с немецкой стороны заблокирована по указанию фашистского диктатора. (Факт подготовки переговоров автор не выдумал, все претензии к германскому историку Бернду МАРТИНУ). Коноэ оказывается об этом знал, но теперь, по его словам ситуация изменилась. Риббентроп, Геббельс и Гиммлер надавили на Гитлера в вопросе окончания войны на Востоке, Япония может выступить благожелательным посредником. Если будет благоугодно господину Сталину, то условия устраивающие СССР будут представлены в Германии. И поверьте, к этим условиям отнесутся с максимальной серьёзностью. Сталин закаменел лицом и сказал что подумает. В эту же ночь протокол беседы (с лакунами) совершенно случайно оказался в посольстве Соединенных Штатов. Именно о этом протоколе и собирался поговорить Рузвельт с Черчиллем. Игры в большую политику кончились, теперь начиналась сама Большая Политика.

— Вы понимаете, что произойдёт если они договорятся? Ни о каком мире «лучше чем довоенный» даже речи идти не может. Сама судьба Великобритании станет под вопросом. Они получат линию коммуникаций через территорию СССР. И мы на это никак повлиять не сможем. Восточная Азия начнёт беспрепятственно торговать с Европой. Вас уже выкинули из Египта, если не будет Восточного фронта, оглянуться не успеете, как вылетите из Индии. После этого даже высадку на Острова проводить не надо, сдадитесь сами. А вы мне тут рассказываете о ваших мелочных интересах в Магрибе. Дорогой премьер-министр, опомнитесь, пора спасать «Империю над которой никогда не заходит солнце».

Делая крышку для Бако,

Палец порезал острым резцом.

Недолго думая, на гладкой дощечке

Кровью написал иероглифы «Сёва».

Получилось очень красиво!

На протяжении последних месяцев доклад о текущем положении дел для Императорской Ставки представлял Главный инспектор боевой подготовки генерал Отодзо Ямада. В этот раз он был полон похвал боевым действиям партнеров по Оси. Успехи итало-немецких войск на Ближнем Востоке действительно впечатляли. После захвата Мальты и разгрома всей группировки Союзников в Египте, выход армии Роммеля к западным границам Ирана был только вопросом времени. Сражение, которое дали страны Оси и войска Французского государства англосаксам в Марокко показало, что Северная Африка неприступна. В начале июня французы высадились в Сирии, сопротивления почти не было, англичане опасались попасть в окружение и поспешно отступали в Иран. Под угрозой оказался Мосул со всеми нефтяными полями, ведь оборонять их британцам было практически нечем. Вскорости ожидается наступление итальянцев в Верхнем Египте, войска Оси должны будут взять под контроль акваторию Красного моря, обеспечив своим морским силам выход в Индийский океан.

После выполнения основных задач плана «Натиск на Восток» для Японии снова во весь рост вставала проблема Индии, тем более что сложную ситуацию в Бирме удалось разрешить политическими способами. 1 марта 1943-го года провозглашена независимость Бирмы и заключён договор о сотрудничестве. Бирма объявила войну Великобритании и США. Отныне тыл японской армии надежно обеспечен. Был образован Бирманский фронт под командованием генерал-лейтенанта Масакадзу Кавабэ из двух армий: 15 и 28. Теперь 15 Армия состояла из четырёх пехотных дивизий: 5; 18; 33; 56, а 28-я из трёх: 2; 54 и 55. После окончания сезона дождей наступление японцев продолжилось, началась операция «У». 22 мая наконец-то захвачен крупный индийский город Импхал, столица штата Манипур, через неделю пал город Кохима. Успеху во многом способствовал конфликт между Чан Кайши и американцами из-за отказа в поставке самолетов. Генералиссимус избегал активных действий для сбережения сил и ресурсов. Теперь у Союзников не было базы для наступления на Центральную Бирму.

Из Снгапура в Манипур перебрался Субхас Чандра Бозе со своим Временным правительством свободной Индии «Азад Хинд» и вооруженными силами Национальной Армии. Начался набор рекрутов в ИНА для «похода на Дели». Казалось, ещё один толчок и господству британцев в Индии придёт конец. В этот момент снова, как и в прошлом году МГШ поднял вопрос доминирования в Индийском океане. Этот шаг был практически естественным в вопросе создания общего оборонительного периметра от Бирмы до Сингапура и защиты Голландской Восточной Индии от ударов с запада. Оставалось только окончательно разорвать британские коммуникации. Кроме того решался вопрос установления контакта между Японией и другими странами Оси в Европе. На этом особенно настаивал принц Коноэ, почти всесильный глава «Специального комитета» и созданного в 1942 году Министерства вооружений. У него были самые веские основания — информация «посланцев богов».

24 апреля 1939 года два физика из Гамбурга — Пауль Хартек и Вильгельм Грот обратились в военное министерство с письмом где сообщали, что новые открытия в области ядерной физики, вероятно, позволят создать взрывчатку невиданной мощи. Вывод был таким: — «Та страна, которая сумеет практически овладеть достижениями ядерной физики, приобретет абсолютное превосходство над другими». Письмо попало к профессору Эриху Шуману (потомку знаменитого композитора), руководителю исследовательского отдела Управления армейского вооружения. Срочно было собрано совещание на котором военным разъяснили, что есть два способа извлечения энергии из урана. Либо неконтролируемая реакция, то есть взрыв бомбы, либо управляемый процесс в урановом реакторе. Чтобы процесс стал управляемым, нужно смешать уран с тяжелой водой, которая будет тормозить быстрые нейтроны, испускаемые в момент расщепления ядра, но не поглощать их, так называемый «замедлитель». А для создания бомбы надо выделить довольно редкий изотоп уран-235, поскольку при обстреле его нейтронами начинается цепная реакция деления ядер урана и происходит взрыв. Несмотря на споры, участники совещания не видели больших трудностей в решении поставленных задач и без оговорок приняли ориентировочный срок разработки ядерного оружия, установленный Управлением армейского вооружения — 9-12 месяцев. Было принято решение полностью засекретить работы и собрать воедино все запасы урана, имеющиеся в стране. В то время крупнейшие запасы урана находились в Бельгийском Конго. На тамошних складах и в отвалах хранились тысячи тонн урановой руды. Их следовало срочно скупить. Но повидимому произошла утечка информации.

Уже в мае председатель комитета научного планирования Великобритании Генри Тизар обратился с просьбой к своему правительству воспрепятствовать немецким закупкам урана. Об этом же переговорил Жюлио-Кюри с французским министром обороны. Удивительно, что практически в это же самое время управляющий «Юньон Миньер», Конголезской компании — владельца руды, Эдгар Сенжье находился по делам в Англии. Ему организовали сначала встречу с Тизаром, а потом и с Кюри, который наконец сумел растолковать промышленнику потенциал урана и то, каким оружием он может стать в руках Гитлера. Сенжье продал французам около 2000 тонн лучшей руды ручной сортировки, часть вывез в Бельгию, а часть, уже после начала войны, (около 1300 тн) отправил в Соединенные Штаты. Продажу урана немцам удалось сорвать. Борьба вокруг Ядерного проекта набирала обороты, попытки купить тяжелую воду в Норвегии у немцев тоже не получились, перехватили французы и вывезли весь запас в Париж к Кюри. Казалось бы немецкий проект остановлен, но грянул 40-й год.

В Бельгии захвачены 1270 тонн урановой руды, великолепного качества — 65 % оксида урана. В Норвегии завод по производству тяжёлой воды. Во Франции лаборатория Фредерика Жюлио-Кюри с новейшим циклотроном. А вот про 2000 тонн Конголезского урана немцы не знали ничего, правительство Виши сумело скрыть эту информацию. Руда с самым большим процентом содержания оксида урана в мире была спрятана в соляных шахтах Северной Африки.

Во время переговоров 11–14 ноября 1942 года в Монтуар-сюр-ле-Луар, Мацуока спросил Лаваля о руде напрямую, тот опешил, но взяв себя в руки сказал, что не понимает о чем речь. Японец надавил, француз подумал и предложил встретиться через неделю в Виши. Переговоры проходили в полнейшей тайне, но под знаком «чемоданного настроения», французское правительство готовилось к переезду в Версаль. Тем не менее была выражена готовность продать 1000 тонн урана, но эта сделка обставлялась массой ограничений, а самое главное была названа цена. На первый взгляд непомерно высокая. Французское государство желало присоединиться к «Авианосной программе» Оси. Тут пришла пора опешить Мацуока, «программа» была разработана меньше месяца назад и информация об этом не подлежала разглашению. Но этого мало, Лаваль и Дарлан потребовали широкого участия японского флота в возвращении Мадагаскара, а по окончании десантной операции передачи французам авианосца с двойным комплектом палубных самолетов. В обмен идут суда с рудой, организовывать вывоз подводными лодками малыми партиями французы наотрез отказались. Слишком велика угроза утечки информации к немцам. Это было не в интересах обеих договаривающихся сторон. Уже через сутки шифрованное сообщение ушло в Токио.

«Отцом» японской Ядерной программы был близкой друг Нильса Бора доктор Ёсио Нисина. Ещё в 1931 году при его участии Токийский университет основал институт Рикэн для изучения физики высоких энергий. Волна поднятая вокруг германского ядерного проекта достигла Японии в 40-м году, доктор Нисина встретился с генералом Такео Ясуда. Армия выразила заинтересованность и выделила финансирование. Флот просто не мог остаться в стороне, «Исследования F» возглавил Бунсаку Аракацу, профессор Императорского университета Киото. Для разделения изотопов японские физики выбрали метод термодиффузии. Удалось построить опытный сепаратор, но сырья отчаянно не хватало. Руды в префектуре Фукусима оказались слишком бедными. После создания «Специального комитета» в проекте «Ни» были объединены силы, а главой назначен доктор Ёсио Нисина. Благодаря теоретической поддержке «посланцев богов» стало ясно ЧТО делать, но пока не понятно КАК и ИЗ ЧЕГО. Шахты в корейском Сунчхоне и Хыннаме всё ещё давали слишком мало руды и качество её оставляло желать лучшего. Японии был нужен уран. Принц Коноэ отправился на аудиенцию к императору.

История взаимоотношений Японской Империи и Французского государства складывалась непросто. Сразу же после поражения Франции в Европе японское правительство потребовало прекращения поставок оружия войскам Чан Кайши, которые велись из Индокитая по Юнаньской железной дороге. Губернатор Индокитая Жорж Катру во время переговоров старался потянуть время и сохранить достоинство в сложной ситуации, но его уступки японцам в Виши сочли неприемлемыми. В итоге 25 июня 1940 года последовала отставка Катру с последующим назначением на его место адмирала Жана Деку. Новый генерал-губернатор вынужден был продолжить политику своего предшественника, понимая, что противопоставить морским и сухопутным силам японцам ему нечего. 1 августа 1940 г. японцы потребовали передать им пять аэродромов, находившихся в Северном Тонкине, а также права на размещение там 30 тысяч человек. Франция обратилась к США за любой поддержкой, которую Америка могла ей оказать. Однако заместитель госсекретаря США Самнер Уэллес ответствовал: «Госдепартамент США понимает затруднительность положения французского правительства… и полагает, что не имеет права упрекать Францию за предоставление военных баз Японии». 30 августа в ходе переговоров в Токио между тогдашним министром иностранных дел Мацуока и французским послом Анри было достигнуто соглашение по созданию японских военных баз в Северном Вьетнаме. 22 сентября эти соглашения были оформлены в виде Конвенции. Но, как это часто было в Японии, дипломатические документы не совсем удовлетворили Армию. 23 сентября 5-я пехотная дивизия «Хиросимские карпы» перешла границу. В порту Хайфон высадились три пехотных батальона из состава экспедиционной армии в Индокитае под командованием генерал‑майора Нисимура Такума.

Французские войска атаковали японцев. Разгорелось сражение за Лангшон и другие пограничные позиции, которые обороняли не более 5000 солдат французской колониальной армии. Ожесточенные бои продолжались до 26 сентября, пока в конфликт не вмешался сам Император. Последовали приказы о прекращении огня и освобождении пленных, а французскому правительству было выражено «глубокое сожаление по поводу инцидента у Лангшона». 5‑ю дивизию срочно вывели из Французского Индокитая и направили в район Шанхая для подготовки к десантным операциям. Имперское правительство заявило о стремлении к уважению суверенитета французских колоний и надежде на плодотворное сотрудничество. В дальнейшем Япония строго придерживалась принципов Конвенции. Вступление в войну не изменило такого отношения и наличие императорских войск на территории Индокитая можно охарактеризовать скорее как демонстрацию присутствия, а не оккупацию.

Французское генерал-губернаторство сохраняло все административные, полицейские и военные функции, надежно обороняя свою территорию. В октябре 1940 г. Таиланд предъявил территориальные претензии к Лаосу и Камбодже, требуя вернуть земли, отнятые французами у тайского короля Рамы V. К этому времени адмирал Жорж Деку имел в своём распоряжении 50 тысяч солдат, среди которых 12 тысяч были этническими французами, а остальные — уроженцами Индокитая. Эти силы были сведены в 41 пехотный батальон, два артиллерийских полка и инженерный батальон при наличии 21-го устаревшего танка «Рено» FT.

Французские ВВС в Индокитае насчитывали около сотни боевых самолетов, из которых в летном состоянии находились всего около 60–30 «Потез‑25», 4 «Фармана‑221», 6 «Потез‑542», 9 «Моран‑Солнье» MS.406 и 8 гидросамолетов «Луар‑130».

Флагманом ВМС был легкий крейсер «Ламотт‑Пике», построенным в 1926 г. (водоизмещение 7300 тонн, скорость 35 узлов, вооружение: 8 — 155‑мм и 4 — 75‑мм орудия; 2 гидросамолета и катапульта). Кроме крейсера флот имел ряд других кораблей. Два современных колониальных шлюпа: «Дюнон‑Дюрвилль» и «Амираль Шарне», построены они были в 31–32 г.г. 2100 тонн, дизели, скорость 17 узлов, три 138‑мм орудия. В случае нужды на борту могли с комфортом разместиться до роты десантников. Два более старых авизо «Марна» и «Таюр» и еще несколько десятков сторожевых катеров, вооружённых траулеров и речных канонерских лодок.

С ноября 40-го между Францией и Сиамом вооруженные инциденты происходили непрерывно. К концу декабря локальные стычки переросли в полномасштабную войну по всей индокитайско‑таиландской границе. Французские войска вели маневренные бои. 13 января 1941 командование сухопутных сил обратилось с просьбой к главкому ВМС контр-адмиралу Терро поддержать с моря атаку против тайских войск. Капитан Беранже, командир крейсера и по совместительству всей 7-ой Оперативной группы, приступил к активной авиационной разведке. Вскоре одна из его летающих лодок сообщает, что тайский флот находится в бухте Ко-Чанга. Крейсер «Ламотт-Пике» вышел в море вечером 14 января, и, приняв следующим утром топливо у мыса Сен-Жак, на высокой скорости к 16.00 15 января совершил переход к Пауло Кондор. Сюда же двинулись более тихоходные шлюпы и авизо французов. Первоначальный замысел операции состоял в нападении на таиландские прибрежные города от Районга до камбоджийской границы чтобы вынудить тайцев оттянуть войска для обороны побережья. Утром 16 января все пять кораблей 7-й Оперативной группы собрались близ архипелага Пауло Кондор и при радиомолчании пересекли залив. Французские корабли приблизились к Ко-Чангу с юго-запада около 5.30 утра 17 января. В 6 часов гидросамолёт «Луар‑130» попытался атаковать таиландский броненосец береговой обороны. Сиамские артиллеристы оказались начеку и отогнали огнем «Лyap». Одновременно, с дистанции 9 км начали стрелять по приближающимся французским кораблям. Но это было ошибкой, так как до этого французы не могли визуально обнаружить сиамские суда. Теперь же они в 6 часов 14 минут открыли огонь и в течение получаса пустили на дно небольшие миноносцы «Сонгкла», «Чонбури» и «Трат».

Затем последовала артиллерийская дуэль «Ламотт‑Пике» с броненосцем «Тонбури» на дистанции 12 км. Крейсер сблизился и выпустил три торпеды, но не попал. К этому времени броненосец был уже тяжело поврежден, горел и имел заметный дифферент на корму, а его кормовая башня была выведена из строя. Около 7.20 он прекратил огонь, развернулся и начал отходить по мелководью на север, где в конечном итоге и затонул. Преследовать тайцев на малых глубинах Беранже не мог и в 7.50 бой закончился.

На обратном пути в Сайгон французская эскадра была дважды атакована тайскими самолетами, но попаданий удалось избежать. Единственные повреждения, полученные французскими кораблями за весь бой, были вызваны действием дульных газов собственных орудий.

В начале января 1941 г. таиландские армии перешли в наступление в Лаосе и Камбодже. Французы ожесточённое оборонялись, но количественно и качественно превосходящие силы тайцев буквально смели их передовые заслоны. Таиландские войска быстро заняли Лаос, а вот в Камбодже сопротивление оказалось более успешным.

Утром 16 января 1941 г французы начали массированную контратаку на удерживаемые тайцами села Ян‑Дан‑Кум и Пхум‑Преав, которая перешла в самое крупное сражение в этой войне. Однако вскоре французское наступление захлебнулось, и французы были вынуждены отойти.

29 января 1941 года, при посредничестве Японии, было подписано перемирие между Таиландом и французской администрацией.

С конца 1941 г. Французский Индокитай оказался отрезан как от метрополии, так и от африканских колоний Франции. Последний контакт по морю между Индокитаем и Францией осуществил танкер «Нивоз», вышедший из Сайгона в ноябре 1941 г. с грузом нефти для Дакара. Он достиг места только в августе 1942 г., пройдя всю южную часть Тихого океана и обогнув мыс Горн. С тех пор — никакой почты, никаких пополнений для вооруженных сил, никаких медикаментов, никаких промышленных товаров. Ничего, кроме радиограмм, да и те были редкими и немногословными. Тем не менее колониальная администрация пыталась существовать за счет внутренних ресурсов.

В Виши отлично понимали уязвимое положение Французского Индокитая. Были приняты активные меры для налаживания сотрудничества и дружеских отношений с Японией. С Токио установились прямые двухсторонние контакты, как через администрацию генерал-губернатора в Сайгоне, так и непосредственно через представителей Виши. В декабре 1942-го года, воспользовавшись сверхдальней авиалинией, на итальянском самолете в Китай, а оттуда во Вьетнам прибыли высокопоставленные делегаты Франции. Распоряжения, пришедшие теперь уже из Версаля, взбаламутили тихое колониальное болото. «Ламотт-Пике», «Дюнон‑Дюрвилль» и «Амираль Шарне» ушли в Сингапур на ремонт. Корабли захватили с собой восемьдесят пилотов и членов экипажей для переучивания на японские палубные самолеты. Вместе с ними ушли 250 моряков, которые пройдут стажировку на авианосце. Началось формирование двух бригад морской пехоты для высадки на Мадагаскар.

Если Морской Генеральный штаб, при поддержке «Специального комитета» и Министерства вооружений настаивал на захвате Цейлона и Мадагаскара, то Объединённый Флот и Армия были далеко не в восторге от этой идеи. Армия имела кучу своих забот. Тяжёлая компания в Бирме, грозящая вылиться в «Индийский поход». Война в Китае перешла в вялотекущий фазу, националисты и коммунисты, без снабжения извне не проявляли активности, но в любой момент могли «проснуться» и начать наступление. Дальневосточный фронт СССР никуда не делся, а значит в Маньчжурии могут начаться боевые действия. Новая Гвинея исправно поглощала ресурсы, особенно авиацию. То же самое касалось отдаленных островных гарнизонов, в первую очередь Галапагоссов, которые постоянно бомбил Шестой воздушный флот США. Потери армейской авиации там доходили до тридцати истребителей-перехватчиков в месяц и это не считая того, что терялась на транспортах от действия подводных лодок.

Флот, не выходящий из боев и дальних походов с декабря 41-го, уже не выдерживал напряжения. Большая часть корабельного состава нуждалась во всех видах текущего ремонта, а люди в отдыхе. Экипажи палубной авиации на восемьдесят процентов состояли из вчерашних «бескрылых» с минимальным налётом, всех ветеранов постарались перевести в 4-й воздушный флот на инструкторскую работу. Огромные усилия тратились на конвойную службу, прорывы американских подводных лодок на коммуникации учащались, потери транспортного тоннажа росли как на дрожжах. В такой ситуации идея создавать ещё дополнительные линии снабжения, с точки зрения Объединенного Флота, граничила с идиотизмом.

Конец затянувшейся дискуссии был положен 10 июля 1943 года на расширенном совещании Императорской Ставки. Толчком послужило давно ожидаемое известие — итальянский флот вышел в Аденский залив. Появилась возможность провести крупный конвой в Европу и соответственно получить из Германии, Италии и Франции так необходимые грузы. Флот был поставлен перед фактом: захватить атолл Адду на Мальдивах, обеспечить десантную операцию французов на Мадагаскаре, провести конвой в Аденский залив и принять встречный под охрану. Ещё бы неплохо совершить рейд по Бенгальскому заливу, на этом уже настаивала Армия, и передать французам авианосец «Рюдзё», это требование Императора. Адмирал Исороку Ямамото вынужден был согласиться.

Не взирая на неважное техническое состояние к августу 43-го года Объединённый Флот представлял из себя почти идеальный боевой механизм. Потери в экипажах были относительно не велики и накопленный опыт сохранялся и приумножался. Кроме собственно боевой выучки, особое внимание уделялось борьбе за живучесть. К высочайшему профессионализму добавлялись технические новинки которые приходили постоянно. Это в первую очередь касалось радиолокации и авиации.

До 1936 года Япония совершенно не проявляла интереса к радиолокации. Более-менее успешно развивались только системы связи. Лидером в этой области стал профессор Хидэцугу Яги, разработчик антенн, и исследователь в области технологий производства магнетронов. В феврале 1942 года в оккупированном Сингапуре были найдены части английского радара GL Mk II и радара управления прожекторами SLC. При этом военные понятия не имели что антенны этих устройств конструкции доктора Яги. Наряду с оборудованием, было захвачено множество рукописных заметок, которые дали подробную информацию о теории и эксплуатации радаров. Во время Филиппинской операции в мае 1942 года на острове Коррехидор в руки японцев попали сразу два радара, брошенных американцами: SCR-268 в рабочем состоянии и сильно поврежденный SCR-270. В результате необычного для Японии взаимодействия Армии и Флота в короткий период был проведен реверс-инжиниринг захваченной техники и в промышленное производство поступили первые модели радаров. Появление «посланцев богов» с их невероятной техникой и знаниями подхлестнуло развитие отрасли. «Специальный комитет» сосредоточился на элементной базе — триодах и транзисторах, японские магнетроны уже производились и были лучшими в мире. Результатом этих усилий оказался поток достаточно совершенной радиолокационной аппаратуры, в течении года флот и армия получили около 5000 устройств.

К началу войны, палубная авиация Страны восходящего солнца, хотя и отличалась «неким своеобразием», но была без сомнений лучшей в мире. Небольшое отставание, возникшее из-за задержек с вводом новых моделей самолётов наметившееся к концу 42-го года, удалось преодолеть в основном управленческими и организационными методами. К лету 43-го на палубах восьми ударных авианосцев обоих мобильных флотов уже не было пикировщиков Тип 97 и «Канко», их сменили «Тензаны» и «Суисей». На очереди был «старый-добрый» «Рей-сен», к концу года на его место должен будет заступить «Реппу». Ведь новый пикировщик D4Y уже сравнялся со старым истребителем по максимальной горизонтальной скорости — 540 км/час, а по скорости пикирования превосходил его. Технические недостатки попытались компенсировать изменениями тактики. В рамках «авианосной программы» Японию посетили несколько десятков немецких, итальянских и французских пилотов-стажеров, будущих палубников. Это была прекрасная возможность для обмена опытом. Провели множество учебных боев, европейцы летали на новейшем Ки-61 КАИ, с оригинальным двигателем DB-601N, японцы на А6М3. Обновленный «Хиен» (Ласточка) по характеристикам был близок к Bf-109F или Массi-МС202 и на вертикалях нещадно бил «Рей-сен». Правда если удавалось навязать «собачью свалку», то роли менялись, уйти от «Зеро» на виражах или крутых петлях не удавалось никому. Именно в этих «боях» стало окончательно ясно, время полетов «тройками» прошло, пора переходить на пары и истребительный чутай теперь делился на два звена — сковывающее и ударное. Хотя конечно все понимали, это временная мера, пикирует «Рей-сен» совсем неважно. Ещё недавно лучший в мире палубный самолёт неотвратимо устаревает, нужна новая машина. Компания Мицубиси вполне осознала свою меру ответственности перед Империей и созданию нового истребителя был присвоен высочайший приоритет.

Несмотря на поступление новейшей техники боевые потери среди лётных экипажей оставались традиционно большими. Это происходило в немалой мере из-за невысокой живучести самолетов, принесенной в жертву дальности. Например, протектирование баков сокращало на треть запас бензина на «Тензане». Командование флота вполне осознавало этот недостаток, поэтому наборы Йокарен и Сорен осени 42 и весны 43 были невиданными, по 10 000 кадетов. Для их обучения в 4-й воздушный флот были переданы четыре авианосца: «Хошо», «Тайё», «Уньё» и «Тюё». Провала в подготовленных лётных кадрах, как это произошло в «иной реальности», теперь удастся избежать.

Третий по счёту рейд в Индийский океан для Минору Гэнда стал рутиной. Американский и британский флоты связаны снабжением плацдармов в Магрибе. Поэтому крупных корабельных группировок противника не предполагалось, грандиозных десантных операций тоже. Высадка на Адду проводилась силами «Отряда Ито»-2000 десантников с батальоном плавающих танков и опытом Мидуэя, Гавайев, Галапагоссов. Их действия обеспечивал Первый мобильный флот, Третий в это время пиратствовал в Бенгальском заливе и громил порты Читтагонга, Калькутты, Бангладеш, Бомбея. Англичане, обнаружив конвой из нескольких десятков транспортов, в охранении которых шли и французские корабли, решили, что пришло время Цейлона. Но к их изумлению конвой прошёл мимо и растворился на просторах Индийского океана, правда лишь для того, чтобы возникнуть в Аденском заливе. Встреча трёх флотов — Японского, Итальянского и Французского напомнила полузабытые торжества на Спитхедском рейде. Церемониал, флаги, салюты, шампанское. Совместные удары по острову Сокотра. Первый мобильный флот и французы сбегали к Мадагаскару. Третий торжественно отконвоировал два десятка транспортов в метрополию. Державы Оси достигли пика своего могущества, казалось что Вторая Мировая война вот-вот будет выиграна. Но кое у кого на этот счёт оказалось иное мнение. 12 августа 43-го года на полуострове Котантен началась высадка англо-американских войск.

Для Императорской Ставки вторжение Союзников в Европу послужило сигналом — период успехов заканчивается, скоро вся индустриальная мощь Соединенных Штатов обрушится на страну Ямато. Наступила пора переходить к давно разработанным планам «активной обороны».

Матушка сыном будет гордиться.

Сестры получат усиленный паёк.

Брата-калеку поместят в военный госпиталь

И станут лечить как героя.

На рассвете я повяжу Хатимаки…

После исполнения плана «Натиск на Восток», было решено снизить темп военно-морских операций и перенести центр тяжести усилий на континент. Для этого подготовлены два наступления — «Ити-Го», на юге Китая и «У-Го» в Индии. «Ити-Го» было следствием идеи пробить коридор из Маньчжурии до Индокитая и окончательно уничтожить националистов, прежде чем американцы успеют высадить свои войска на юго-востоке Китая. Попутно решалась проблема аэродромов В-29. Наступление «У-Го», вдохновлялось россказнями Субхаса Чандры Боса о возможности легко опрокинуть Британскую Индию в ходе «Похода на Дели» силами Индийской национальной армии. Планировалось перерезать железнодорожную линию Бенгалия-Ассам, по которой снабжались китайские дивизии застрявшие в Индии, после наступления 1942 года. Потом предусматривалось уничтожение аэродромов в Ассаме, через них шло снабжение армий Чан-Кайши.

В ноябре 1943 года, генерал Генри Арнольд начал формировать ХХ бомбардировочный корпус, в его задачу входила подготовка и проведение воздушных налётов на Японию. В состав корпуса вошли два бомбардировочных крыла по четыре бомбардировочные группы в каждом. 58-е крыло возглавил полковник Леонард Хармон, а 73-е крыло — полковник Томас X. Чепмен. Самолеты поступали с многочисленными дефектами. Из 98 машин в лётном состоянии было около 20. Командование ВВС США приказало подготовить для XX корпуса 150 самолетов В-29 к середине апреля 1944 года. К выполнению задания привлекли полторы тысячи ремонтников. Начался аврал, но задание удалось выполнить. Несколько первых частей В-29 подготовились к переброске на Восток.

С ноября 1943 года в районах Кванхань, Шинчинь и Пеншань в Китае организовывались аэродромы для В-29. Работы проводили вручную. В январе 1944 года в строительстве аэродромов участвовало 200000 китайцев. За работой следили немногочисленные американские строительные бригады, доставленные через Гималаи на транспортных самолетах. Инженерной техники почти не было. До 1 мая 1944 года китайские базы, хоть и недостроенные, уже могли принимать бомбардировщики В-29.

Во второй половине апреля 1944 года началась переброска в Индию 58-й бомбардировочной группы. Маршрут протяженностью 18550 км начинался в Соединенных Штатах, проходил через Атлантику, Индийский океан с промежуточными посадками в Дакаре, Адене, Карачи и завершался в Калькутте. В ходе перелета обнаружились новые технические проблемы. Наиболее тяжелой оказалась неделя с 15 по 22 апреля 1944 года, когда в районе Адена разбилось сразу пять В-29. Как оказалось, двигатели R-3350 не были приспособлены к эксплуатации при температуре окружающего воздуха 45 градусов С. Этот недостаток инженерам фирмы «Райт» приходилось устранять налету. Из 148 машин, долетевших до Дакара, в Индию прибыло 130. Здесь бомбардировщики разместили на четырех аэродромах к западу от Калькутты.

24 апреля 1944 года командир корпуса бригадный генерал Вулф и полковник Сондерс, который заменил полковника Хармона на должности командира 58-го крыла, совершили первый перелет через Гималаи из Индии в Китай, с целью провести инспекцию передовых баз в Ченту. Первостепенной проблемой стала доставка боеприпасов и топлива на китайские базы, откуда В-29 могли вылетать на бомбежку Японии. Для доставки топлива несколько В-29 переделали в летающие танкеры. С самолетов сняли почти все вооружение (исключая хвостовую установку), а в бомбовые отсеки установили топливные баки с системой выкачивания топлива. В таком виде В-29 мог доставить в Ченту 7 тонн высокооктанового бензина. При благоприятных погодных условиях для доставки одного галлона бензина приходилось тратить два галлона бензина самолетом-танкером. А при встречном ветре цена одного доставленного галлона доходила до 12 затраченных на переброску. Генерал Арнольд требовал, чтобы Вулф провел первый налет до 1 мая 1944 года. Но к тому дню в Ченту удалось забросить лишь 1400 тонн грузов, что не хватало для полноценной операции. Тем временем японцы узнали о американских планах и предприняли контрмеры. 19 апреля 1944 года в Китае началось наступление «Ити-Го», задачей которого было занять американские передовые аэродромы в Квейлине и Лючоу, а после этого продолжить наступление.

Тем временем в Вашингтоне сформировали штаб 20-й Воздушной армии, подчиненный непосредственно генералу Арнольду.

Главной задачей 20-й армии, в состав которой вошел и ХХ корпус, было проведение стратегических бомбардировок объектов, расположенных на Формозе, в Таиланде и Бирме. 1 марта 1944 года в состав 20-й армии вошел только что сформированный XXI бомбардировочный корпус.

20-я Воздушная армия провела свою первую боевую операцию 5 июня 1944 года. С индийских аэродромов вылетело 98 В-29. Их целью был удаленный на 1820 км железнодорожный узел Маскан, расположенный в районе Бангкока. Четырнадцать самолетов вернулось с полдороги, в основном из-за проблем с двигателями. Первоначально предполагалось, что В-29 будут лететь к цели четверками, в строю ромбом. Но выдержать строй американцам не удалось. В районе цели была плотная облачность, что заставило проводить бомбометание по радару. Строй самолетов рассыпался, машины находились на высотах от 5180 до 8230 м, хотя по плану коридор ограничивался высотами 6700–7620 м. На цель упало всего 18 бомб. При посадке разбилось 5 бомбардировщиков, еще 42 самолета сели на запасных аэродромах из-за нехватки топлива. Результаты операции оказались удручающими.

Следующей операцией 20-й армии стал налет на территорию Японии. Это был первый налет американской авиации на Японию после знаменитого рейда полковника Дулиттла в апреле 1942 года. Целью стал металлургический комбинат в Явате на острове Кюсю. По оценкам, комбинат давал около четверти всей японской стали. Доставка топлива на передовые базы в Китае заняла две недели. Операцию назначили на 14 июня 1944 года. Среди 75 бомбардировщиков, выделенных для участия в налете, 18 не смогли вылететь из-за неисправностей и неготовности экипажей. Один В-29 разбился при взлете. Налет проводился ночью для того, чтобы уменьшить шансы японской истребительной авиации на перехват бомбардировщиков и закончился полным провалом. В район цели упала только одна (!) бомба, да и то разорвалась в 1,2 км (!) от точки прицеливания. Один В-29 был сбит огнем зенитной артиллерии, а шесть упало из-за пожаров в двигателях. Погибло 55 летчиков. Несмотря на фактический провал, налет очень благоприятно сказался на боевом духе китайских строителей, которые убедились в полезности своей работы.

7 июля 1944 года В-29 провели очередной налет на Кюсю. 18 бомбардировщиков атаковало цели в населенных пунктах Сасебо, Нагасаки, Омура и Явата. Американцы старались, прежде всего, уничтожить сталелитейную промышленность Японии, поэтому следующей целью стал завод в Аньшане, Маньчжурия. Первоначально планировалось совершить дневной налёт силами 100 бомбардировщиков. Но в итоге число самолетов пришлось сократить до 72, из которых только 60 вышли к цели.

(По материалам одного из ведущих российских историков авиации уважаемого Вячеслава Кондратьева.)

Японцы обосновались в Маньчжурии обстоятельно, а потому они не только выкачивали оттуда природные ресурсы, но и приложили немало усилий к ее экономическому развитию. За 10 лет там был создан «резервный индустриальный центр» Империи Ямато. Его основу составлял огромный металлургический комбинат «Сёва Стил Уоркс», построенный в городе Аньшань. В 1943 году в его печах было выплавлено 1,3 миллиона тонн чугуна и стали — чуть меньше половины от общего объема выплавки черных металлов в самой Японии.

Кроме того, японцы успели построить в Маньчжурии крупный подшипниковый завод, вагонно-локомотивный завод в Дайрене, оружейный завод в Харбине, Фушуньский и Сыпинский заводы синтетического бензина, а также — ряд других стратегических предприятий. Особое место среди них занимал Мукденский авиационный завод «Мансю», который специализировался на выпуске двухместных учебно-тренировочных истребителей Накадзима Ки-79. За несколько лет их было построено около тысячи, и на них учились летать едва ли не все пилоты японской армейской авиации времен войны.

В 1943 году завод оснастили современным оборудованием и перепрофилировали для выпуска новых скоростных и хорошо вооруженных истребителей Накадзима Ки-84 «Хаяте» и экспериментальную сборку реактивных J8N «Кицука»- лучших армейских истребителей на тот момент. Летом эти машины начали выходить из сборочного цеха.

28 мая 1944 года в Мукден перелетел из Японии сформированный двумя неделями ранее 104-й истребительный сентай. Поначалу он был укомплектован истребителями Ки-43 «Хаябуса» и Ки-44 «Сёки», но вскоре после прибытия полк пополнился только что выпущенными на Мукденском авиазаводе истребителями «Хаяте» и летчиками, прошедшими обучение на этих машинах.

К началу июля он имел в своем составе четыре «Хаяте» в штабном звене (сентай хомбу), восемь «Хаяте» в первом чутае, восемь «Сёки» во втором чутае и 11 «Хаябус» — в третьем. Всего — 31 истребитель, но из них современных лишь 20, так как «Хаябусы» к тому времени считались уже морально устаревшими и имели довольно низкие летные характеристики. В июле из Японии прибыли еще 20 «Сёки», а с завода поступило 12 «Хаяте», из которых сформировали две отдельные эскадрильи (докурицу чутай) и направили их на защиту Аньшаньского металлургического комбината.

Кроме 104-го сентая в Мукдене базировались 8-я экспериментальная истребительная эскадрилья, 25-я отдельная эскадрилья и 81-я эскадрилья ВВС Маньчжоу-Го, укомплектованная японским и маньчжурским персоналом. 25-я летала на тяжелых двухмоторных истребителях Кавасаки Ки-45 «Торю», 8-я имела три реактивных J8N, а 81-я — на старых машинах Накадзима Ки-27, воевавших еще на Халхин-Голе. К боевому дежурству привлекли и летчиков-инструкторов из 4-го учебного чутая местного авиационного училища, летавших на «Хаябусах». Всего японцы имели в районе Аньшаня и Мукдена 85 боеспособных истребителей шести различных типов, от новейших «Хаяте» и «Кицука» до совсем древних Ки-27.

Соединение бомбардировщиков обнаружила радиолокационная станция «Та-Чи 3» на дистанции 180 км. Со взлетных площадок Мукденского аэроузла стартовали все истребители, способные подняться в воздух. У них еще был запас времени, чтобы набрать высоту, необходимую для перехвата.

Первой жертвой стал В-29 с серийным номером 42-6390 и радиопозывным Gallopin Goose из 468-й бомбардировочной группы. Примерно в 15 километрах от Мукдена его атаковал двухмоторный Ки-45 под управлением сержанта Синобу Икеды из 25-го докурицу чутая. Но еще до того как Икеда успел открыть огонь, его самолет был прошит пулеметной очередью стрелка с соседнего бомбардировщика. На истребителе вспыхнул правый мотор и разлетелось остекление кабины. Икеда, возможно, уже раненый, бросил самолет в пике, чтобы разогнаться и сбить пламя, а потом резко взял штурвал на себя и свечой взмыл вверх. В этот момент Gallopin Goose пролетал прямо над ним, и истребитель врезался в фюзеляж «Сверхкрепости» позади бомбового отсека. От удара бомбардировщик разломился пополам. Его передняя и задняя части, кувыркаясь, полетели вниз вместе с обломками «Торю». Из 11 человек экипажа «Сверхкрепости» только один — сержант Арнольд Поуп — сумел выпрыгнуть с парашютом, остальные погибли. Погиб и сержант Икеда — первый японский летчик, совершивший воздушный таран над Маньчжурией.

Бомбардировщик N 42-6299 Humpin Honey из 462-й группы атаковали два Ки-44 из 104-го сентая. Один истребитель стрелки успели сбить, но второму удалось нанести таранный удар по фюзеляжу в районе бортового опознавательного знака. При столкновении истребитель взорвался, а «Сверхкрепости» оторвало хвост. Из нее сумели выпрыгнуть двое — старший сержант Уолтер Хасс и сержант Кен Беквит, семьи остальных девяти членов экипажа получили похоронки.

Японские летчики действовали как смертники. Не особо полагаясь на стрельбу из бортового оружия, многие из них сразу шли на таран, причем таранили так, что шансов выжить у них почти не оставалось, но зато и бомбардировщики гарантированно получали фатальные повреждения. В течении следующих нескольких минут были сбиты еще две «Сверхкрепости». Одну из них (N42-6262, позывной Round Trip Ticket) таранил младший лейтенант Соно Кацуга из 81-го маньчжурского докурицу чутая, летевший на архаичном Ки-27 с неубирающимся шасси. Максимальная скорость этого истребителя не превышала даже крейсерской скорости «Суперфортресса», так что догнать его Кацуги не мог, но таран был лобовым. В уничтоженном бомбардировщике не выжил никто.

Младший лейтенант Фумиро Соу, летчик-инструктор из 4-го учебного чутая, пытался таранить В-29 N 42-6356 Georgia Peach, но попал под огонь турельного пулемета, повредивший систему управления его истребителя. Из-за этого он слегка промахнулся и пролетел впритирку к крылу бомбардировщика возле крайнего левого двигателя, попав во вращающийся винт. Лопастями его «Хаябусу» порезало на куски, но летчик каким-то чудом выжил и сумел воспользоваться парашютом. Это был единственный неудачный таран в тот день и единственный уцелевший при таране японский пилот. Правда, сам он был уверен, что ему удалось-таки сбить «Сверхкрепость», а начальство его в этом поддержало, наградив орденом «Букосё» второй степени.

С небольшим запозданием появилась пара «Кицука», их пилоты, сержанты Таданори Нагато и Йосиро Акено таранить не стали. Пользуясь своим преимуществом в скорости и батареей 30-мм пушек они принялись отстреливать крайние В-29, открывая огонь с 700–600 метров. Так был сбит N 43-6365, а ещё двое подбиты, их чуть позже уничтожили пилоты из Аньшаньского докурицу чутай. Дебют японских реактивных истребителей прошёл успешно.

Американские летчики (для большинства из них это был первый в жизни боевой вылет) оказались явно не готовы к столь радушному приему, какой оказали им японцы. Поэтому бомбили они неточно, а многие из них освободились от бомбового груза над второстепенной целью — железнодорожной станцией, не долетев до главной — металлургического комбината. Кто-то сбросил бомбы на жилые кварталы Мукдена, а кто-то по ошибке отбомбился по лагерю военнопленных, убив 16 заключенных в нем американцев и ранив несколько десятков. Всего из налёта не вернулось девять бомбардировщиков и ещё пять разбились на посадке.

Следующий налет провели в ночь с 25 на 26 июля 1944 года. Целью налета был нефтеперегонный завод и нефтехранилища в Палембанге на Суматре. Там находилось почти 40 % всей японской нефти. Налет провели с промежуточной посадкой на английском аэродроме на Цейлоне. Чтобы самолеты могли пролететь 3000 км над Бенгальским заливом, бомбовую нагрузку ограничили 2000 фунтами (907 кг) на самолет. Из вылетевших 54 бомбардировщиков назад не вернулся один, экипаж которого все же удалось спасти. Цель находилась на берегу, что облегчало ее поиск с помощью радара (налет проводился ночью). Примерно половина экипажей сумела поразить завод, но результаты бомбометания оставались неудовлетворительными. Той же ночью несколько В-29 вылетели с передовой базы в Китае в налет на Японию. Эти самолеты сбросили бомбы на двигателестроительный завод в Нагасаки, причинив предприятию минимальные повреждения.

Передовые аэродромы в Ченту несколько раз подвергались ударам ночных японских бомбардировщиков. Японцы имели в окрестных деревнях своих агентов, которые по ночам разводили костры, служившие японцам ориентиром. Но результаты налетов оказались минимальными. Японцам удалось уничтожить на земле один транспортный самолет С-54 и сжечь часть запасов топлива. Армейское командование требовало у Флота нанесение бомбового удара по тыловым базам В-29 в районе Калькутты силами палубной авиации. Флот отнекивался, Ямамото начал перебазирование на Гавайи и Французскую Полинезию. Вместо авианосцев в Китае появился «Йокосука кокутай» имевший более 60 четырехмоторников — немецких Не-277 и отечественных G8N1 «Рензан». Днём 3 августа 54 бомбардировщика, под прикрытием 26 «Реппу» (только им хватало бензина на радиус 1800 км) нанесли удар по аэродрому Кванхань. Прямыми попаданиями были уничтожены четыре «Сверхкрепости» и ещё одиннадцать повреждены, опять сгорел склад ГСМ. Налеты повторялись ещё дважды, правда уже с меньшим эффектом, у американцев появились «Мустанги».

Более двух месяцев XX корпус участвовал в боевых действиях, но результаты были мизерные. Операция «Маттерхорн» пробуксовывала на месте. Генерал Арнольд винил во всем командование корпуса.

Ситуация изменилась, когда 29 августа 1944 года в Индию прибыл генерал-майор Кертис Э. Лемей. Этот известный генерал отличился, командуя 3 — й бомбардировочной дивизией 8-й воздушной армии США в Европе. Уже 8 сентября Лемей лично повел самолеты XX корпуса в налет на металлургический завод «Сёва» в Аньшани. Вообще говоря, военачальникам столь высокого ранга было прямо запрещено непосредственно участвовать в боевых операциях, но Лемей сумел выпросить у Арнольда разовое разрешение. Неожиданно, налет завершился успешно. Назад повернуло только 14 машин. 95 бомбардировщиков вышли к цели. Благодаря хорошей погоде бомбометание проводилось прицельно. В результате производительность завода упала на треть. Правда японцам удалось сбить пять В-29, еще четыре самолета разбились из-за повреждений и технических неисправностей.

Лемей использовал свой опыт, полученный в Европе. В дневных налетах он приказал вместо построения четверками использовать строй по 12 машин. Все двенадцать самолетов сбрасывали бомбы одновременно по команде ведущего. Далее, вперед посылались несколько самолетов, которые находили цель и обозначали ее. Прицеливание одновременно проводилось по оптическому прицелу и по радару. Это уменьшало вероятность ошибки, когда цель закрывали облака или туман.

Генерал-майор провел коренную реорганизацию 58-го крыла — основного ударного соединения ХХ корпуса. До того времени каждая из четырех групп крыла состояла из четырех эскадрилий по 7 В-29 в каждой. Лемей расформировал по одной эскадрилье в каждой группе (395-я, 679-я, 771-я, 795-я). В результате каждая группа теперь состояла из трех эскадрилий по 10 машин в каждой. Это упростило руководство и управление.

21 сентября 1944 года корпус успешно провел бомбардировку Нанкина, оккупированного японцами с 1937 года. Но японцы тоже не дремали и усиливали противовоздушную оборону территории Империи. Во время очередного налета на Омуру, 29 сентября 1944 года, ХХ корпус перехватили многочисленные японские истребители и легкие бомбардировщики, причем последние сбрасывали на плотный строй американцев фосфорные бомбы. В этом бою впервые принял участие 724 кокутай, имевший в тот момент 18 реактивных «Кицука». Американцы потеряли шестнадцать В-29.

Несмотря на последние успехи, XX бомбардировочный корпус успел понести ощутимые потери. К концу сентября 1944 года число безвозвратно потерянных бомбардировщиков В-29 достигло 147 машин. Фактически, корпус потерял все самолеты, которыми располагал по состоянию на 1 мая 1944 года. Большую долю потерь составляли потери по техническим причинам. В среднем 17 % самолетов, вылетавших на задание, имели серьезные технические проблемы. Поднять надежность самолетов удалось только в феврале 1945 года. Проблему представляло и снабжение аэродромов, расположенных за Гималаями. Маршрут проходил через территорию, контролируемую японскими истребителями. Сбитые над Гималаями экипажи практически не имели шансов уцелеть.

Предпоследним налетом В-29 с китайских аэродромов стал тактический рейд, призванный остановить японские войска, наступающие на Куньмин (18 октября 1944 года). Бомбардировщики сбросили зажигательные бомбы на японскую снабженческую базу в Ханькоу. Японский механизированный корпус приближался и американское командование отказалось от дальнейших налетов с баз в Ченту. Последний боевой вылет В-29 совершили 30 октября. Целью самолетов были японские объекты на Формозе. Этим налетом авиационное командование хотело отвлечь внимание японцев от прорыва американского флота в Тихий океан. После этого ХХ бомбардировочный корпус отступил в Индию.

Ещё в средневековье японские торговцы выработали так называемое «правило подобающей доли», напрямую проистекающее из островного менталитета. Общая суть этого правила очень легка для понимания: в японском деловом этикете победитель почти никогда не получает все, а лишь некое, иногда довольно значительное преимущество над конкурентами. Ведь если все достанется лишь одному победителю, то все остальные останутся ни с чем, не так ли? И если на западе участь неудачника никого не волнует, то в Японии очень ясно понимают одну простую истину: победитель не может быть счастливым в окружении несчастных и обездоленных проигравших. И именно поэтому в японской деловой среде абсолютно недопустимы такие действия, как монополизация какой-либо сферы деятельности или недружественное поглощение конкурента. Как раз наоборот, видя, что дела конкурента идут из рук вон плохо, более удачливая компания, занятая в аналогичной сфере деятельности, предложит посильную помощь. Это может быть некий заказ на проведение работ в качестве субподрядчика, совершенно намеренная уступка некой доли рынка или даже прямая финансовая или технологическая поддержка. Более удачливый японский бизнесмен очень хорошо знает, что его конкурент — такой же человек, у которого семья, дети и сотрудники, у которых тоже семьи и дети. Как можно быть успешным и счастливым зная, что совсем рядом есть кто-то несчастный, кто честно и упорно трудится, так же, как и ты, но остается ни с чем лишь потому, что менее удачлив, чем ты? Это простое правило в предвоенные годы позволило некоторым компаниям заниматься разработкой передовых технологий, не дающих мгновенного финансового эффекта. Одной из таких была Исикавайяма-Сибаура Турбин-компани (Ishikawajima-Shibaura Turbine Company) разработавшая первые образцы реактивных двигателей в Японии.

Впервые идея осевого турбореактивного двигателя была запатентована в 1921 году французским изобретателем Максимом Гийомом. Однако технологический уровень того времени не позволил реализовать идею. В 1930 году англичанин Фрэнк Уиттл запатентовал идею использования центробежного компрессора. В 1933 году немец Ганс фон Охайн независимо от Уиттла разработал свою конструкцию реактивного осевого двигателя. Однако, лишь в 1936 году немецкий авиаконструктор Эрнст Хейнкель проявил интерес к разработкам фон Охайна, и финансировал постройку первого прототипа под обозначением Хейнкель HeS.1. В марте 1937 года немецкий двигатель был впервые испытан. Месяц спустя свой вариант реактивного двигателя «WU» испытал англичанин Фрэнк Уиттл.

Примерно в это же время о разработках Уиттла стало известно в Японии руководителю моторостроительного отделения 1-го арсенала флота сёсё (контр-адмиралу) Коичи Ханадзима, также как и о работах итальянца Секондо Кампини с его проектом реактивного самолета Campini Caproni N.l.

Ханадзима инициировал работы в области реактивного движения на подведомственном ему Арсенале, одновременно попытавшись заинтересовать этим перспективным направлением фирму Мицубиси и Токийский Императорский университет, однако поддержки там не встретил.

В 1938 году свои исследования в области турбореактивных двигателей начала немецкая компания BMW, а в том же году на испытания вышел турбореактивный двигатель HeS-3 (являвшийся развитием HeS-1).

В конце 1938 года приступил к работе над своим проектом Вилли Мессершмитт, преведшим к созданию первого в мире поступившего на вооружение реактивного истребителя Me-262.

В Японии, не смотря на отсутствии интереса к турбореактивным двигателям, в 1-м Авиационно-техническом арсенале флота в Йокосуке все же была создана исследовательская лаборатория по испытаниям двигателей, руководителем которой был назначен тайса (капитан 2-го ранга) Токиясу Танегасима. Финансирование этого направления было мизерным, и чтобы хоть как-то продолжать работу над реактивными двигателями, при поддержке профессора Фукусабуро Нумачи лаборатории пришлось в большей степени уделять внимание развитию турбовинтовых двигателей.

Тем ни менее, осознавая перспективы реактивной авиации, Танегасима и Нумачи обратились на фирму Исикавайяма-Сибаура за помощью в постройке ряда тестовых двигателей, использовавших компрессоры и газовые турбины. Результатом явился воздушно-реактивный двигатель, аналогичный итальянскому. В конце концов он будет установлен на самолёте-снаряде «Ока»-Модель 22 под названием Tsu-1. Второй двигатель — ТR-10, создавался 1-м Арсеналом, он имел один контур, центробежный компрессор с одноступенчатой турбиной и был, по сути, простой переработкой стандартного турбонагнетателя. Двигатель был построен компанией Эбара Сайза К.К. Когда летом 1941 года TR-10 был впервые испытан, его характеристики были далеки от ожиданий. TR-10 был переименован в Ne.10, после чего двигатель был доработан путем добавления в передней части воздухозаборника четырех осевых ступеней. Это привело к снижению нагрузки на центробежный компрессор, снижало обороты двигателя и создавало большую тягу. Переработанный реактивный двигатель получил обозначение Ne.12. Однако проблемой Ne.12 являлся его большой вес, и поэтому были приняты меры по его облегчению, в результате которых появился Ne.12B. В июле 42-го появились «посланцы богов», а вслед за ними «Специальный комитет». После изучения доступных турбореактивных двигателей от ракеты «Гарпун» и профильной литературы, вместо центробежного компрессора появился восьмиступенчатый осевой, что принципиально изменяло Ne.12. В разработку нового турбореактивного двигателя были вовлечены четыре компании. Каждая из них была снабжена копией аванпроекта и другими данными для создания своих собственных версий. Исикавайяма разрабатывала Ne.130, Накадзима — Ne.230, Mицубиси- Ne.330, а Авиационный Арсенал намеревался двигаться вперёд с Ne.20. Подробная информация о германских реактивных успехах было получена в начале 43 года, за образец решили принять «Мессершмитт»-262. Когда в августе с Европейским конвоем прибыли Ме-262 и Ме-163, японский Накдзима J8N «Кицука» уже летал. На ракетный истребитель внимания не обратили, «посланцы богов» высказались о нем: — «техническое недоразумение», а вот с 262-м провели сравнительные испытания. Самолеты были внешне очень похожи, но немец оказался чуть больше и тяжелей, вес пустого 3800 кг, взлетный 6400. Скорость у земли 830, на высоте 855, при тяге двух Jumo-004 в 900 кг. Практическая дальность 1000 км. Вооружение — 4х30-мм пушки. Пустой японец весил 2700, на взлёте 4900. Скорость была немного меньше 720 и 790, тяга двух Ne.130 составляла по 800 кг. Дальность 750 км без подвесных баков. Вооружение — 3х30-мм пушки. Зато двигатели «Кицука» нарабатывали до поломки по 120 часов.

Самолет безусловно удался и вполне соответствовал классу «Оружие Империи № 2». Компания Накадзима получила заказ на 1500 машин, но к сожалению из-за проблем с легирующими материалами для лопаток турбины, больше 45 истребителей в месяц на заводе в Коидзуме производить не могла. К изготовлению планера, а потом и двигателя решили привлечь авиазавод в Маньчжурии. Благодаря этому к концу 44 года в ПВО Империи поступали до 85 перехватчиков в месяц.

Попаданцы-милитаристы (продолжение)

Пылающим, разящим мечом

Обрушится на врага мой

Божественный Накадзима «Ока».

А я из облака буду смотреть на пожар

Смеясь и напевая песнь О-Шии.

Они пикировали с высоты 14 000 футов по очень крутой спирали. Акира прибрал газ и затяжелил винт. «Реппу», висящий на хвосте, напротив, дал полные обороты, рискуя вызвать раскрутку винта. Дистанция быстро сокращалась.

— Давай! — Хатори был серьёзен и лаконичен до неприличия.

Пилот сыграл педалями и даванул кнопку на ручке, воздушные тормоза, установленные пеpед закpылками по всей длине от фюзеляжа до элеpонов, пошли вверх, машина резко сбросила скорость, как на стену налетела. «Реппу» не сумел довернуть и просвистел мимо. Если бы это был настоящий воздушный бой, то две крыльеые 20-мм пушки Тип 99 Модель 2 оставили бы от него только алюминиевые лохмотья. Ну, а сейчас фотопулемет беспристрастно зафиксировал победу бомбардировщика-торпедоносца В7А2 «Рюсей». Хико Хэй Сочо — главный лётный старшина-шеф, Акира Мори, скупо улыбался.

— Вот так! Знай наших! — Хатори, теперь уже Йото Хико Хейсе — главный лётный старшина и кавалер серебряного «Бокусё», как был болтуном-придурком, так им и остался. — Курс…, скорость 300 узлов. Летим быстрее, я уже чувствую вкус Нихон-Шу (сакэ) на языке! «Кури, выпивай, умирай!», — радостно проорал он известный лозунг.

Через двадцать минут на горизонте появился изящный силуэт авианосца «Тайхо», в окружении эсминцев сопровождения.

Посадку на такую палубу — 260х30 метров, Акира мог бы выполнить с закрытыми глазами глубокой ночью. Левый вираж, закрылки, глиссада, шасси, гак, третий трос от среза кормы. Сели. Офицер управления показывает флажком на передний правый бортовой подъёмник, по бокам бегут матросы палубной команды. Зажать правый тормоз, «Рюсей» вкатывается на платформу, матросы суют башмаки под колёса. Штурман в задней кабине включает механизм складывания крыльев, пилот глушит двигатель. Подъёмник быстро заскользил вниз, уже через 12 секунд палубные матросы вручную заталкивают самолёт на нижний ярус ангара прямо в руки встречающих. Экипажи ударного дайтай (эскадрилья, 27 самолётов) приветственно машут, сияя улыбками, кто-то громко продекламировал:

Умник, до вина

Не охочий!

Поглядишь на него —

Обезьяна какая-то…

А вот собравшиеся истребители наоборот, были хмурыми как осеннее небо, пари проиграно, теперь придётся отдавать выпивку. Сакэ из лётных пайков будет много, ведь в авиагруппе «Тайхо» 66 пилотов-истребителей.

Хотя поначалу было не так. Наиболее мощный и совершенный по конструкции авианосец флота, проектирование которого началось в 1939 г, задумывался как усовершен╜ствованный «Сёкаку». Однако проект несколько раз переделывался, в конечном итоге превратившись в корабль с бронированной полетной палубой — ответ на появление британского «Илластриеса». Конструкция «Тайхо» содержала много передовых решений. Полетная палуба представляла собой интегральную часть корпуса и участвовала в обеспечении его продольной прочности. Нос был выполнен полнос╜тью закрытым — такое решение применили впервые. Остров на большом спонсоне с на╜клонной дымовой трубой, созданный по подобию АВ «Дзуньё». Ангар был двухъярусным, размеры каждого яруса — 152 х 22,5 м, вы╜сотой около 5 м. Два самолетоподъемника располагались за пределами ангара и броневой палубы, довольно далеко друг от друга. Противоторпедная защита была несколько устаревшей, глубиной всего 3 м и состояла из большого числа водонепроницаемых отсеков, через которые проходили две продольные переборки по 36-мм толщиной. Авианосец должен был нести 24 новейших истребителя Mitsubishi A7M «Реппу», 25 бомбардировщиков Aichi B7A «Рюсей» и четыре разведчика Nakajima C6N «Саюн», но вмешались «посланцы богов» с информацией о американских «Эссексах» с их 90 палубными машинами. Проект в очередной раз переделали.

Для того, чтобы увеличить площадь двухъярусного ангара применили три невиданных в Японии бортовых самолетоподъемника размером 14х14 м. Полётная бронепалуба, толщиной 76-мм на 19-мм стальной подложке стала монолитной и могла выдержать попадание 1000 фн бомбы, сброшенной с высоты 1000 м. Зато принципиально уменьшили локальное бронирование вокруг танков авиационного бензина, со 150-мм до 76-мм. Вместо этого заполнили все пустоты вокруг цистерн и топливной арматуры пенообразным муссом (французская лицензия). По замыслу конструкторов такие мероприятия позволят избегнуть протечек от сотрясений в случае попаданий торпед или бомб, а значит не будет паров бензина, взрыв которых в основном и губит авианосцы.

На верфи «Кавасаки» лихорадочно достраивался самый мощный и защищённый авианосец мира, способный выдержать без особого ущерба для себя множественные попадания. Осознав это, МГШ предложил использовать «Тайхо» как основу ПВО соединений крупных надводных кораблей. Ямамото, посоветовавшись со своим штабом, согласился с такой идеей и распорядился приписать авианосец к 2 Ударному флоту. Теперь авиагруппа должна была состоять из одних истребителей, но тут с возражениями выступил технический отдел Императорского флота-Кайгун Коку Хомбу. По их мнению на борту авианосца должен быть универсальный ударный самолет, способный вести воздушный бой и выполнять как торпедные атаки, так и бомбометание с пикирования. Этим самолетом как раз и является В7А2 «Рюсей».

Первая опытная машина была готова в мае 1942 г. Она стала, первой оснащенной экспеpиментальным двигателем «Homare 11» мощностью 1820 л.с. и летные испытания сопpовождались многочисленными отказами мотоpа. Hо когда двигатель pаботал четко, самолет демонстpиpовал высокие летные хаpактеpистики и отличную упpавляемость. Всего под двигатель Хомаpе-11 были постpоены девять опытных В7А1, несколько отличавшиеся констpукцией планеpа и составом обоpудования. В январе 1944 г, благодаря сотрудничеству с двигателистами Мицубиси, появилась улучшенная веpсия 1825-сильного Nakajima NK9C «Homare 12». С ним самолет пошел в пpоизводство под обозначением «Палубный бомбаpдиpовщик-тоpпедоносец «Рюсей» В7А2».

Группу опытных морских летчиков, осваивавших новый самолет возглавил ветеран Перл-Харбора, Мидуэя и Гавайев, непревзойденный ас пикировщиков, Тюса (капитан 3-го ранга) Такасигэ Эгудза. В этот дайтай попал и экипаж Мори. Ему нравилось в этом самолете все — маневренность как у «Рей-сен», горизонтальная скорость 550 км/час, бомбовая нагpузка из двух 250 кг бомб или шести 60 кг в отсеке, или авиационная торпеда на внешней подвеске. Дальность полета как и всех новейших японских палубников — нормальная-1800 км, максимальная — 3300 км. Особенно очаровывали два крыльевые 20-мм пушки и крупнокалиберный пулемёт у штурмана, но к сожалению теперь у них не будет стрелка. Сато искренне расстроился и переходить в другой экипаж отказался категорически. Поразмыслив, он подал заявление на лётные курсы и стал Сорен, а Акира и Хатори принялись осваивать новую машину. Летные данные «Рюсей», способного развивать большую скорость, удачно совпадали с ТТХ новых торпед Тип 91 KАИ 3 Ко, которые теоретически допускали сброс на скоростях до 650 км/час с высоты до 350 метров. Одной из задач, стоявших перед группой Эгудзы, стала отработка высотного сброса торпед на больших скоростях. Параллельно эти же задачи отрабатывались на базе «Йокосука»-кокутай группой армейских летчиков под руководством Сёса (майора) Хидео Сакамото на новейших армейских бомбардировщиках Ки-67 «Хирю».

Более 300 опытов выявили, что на скоростях свыше 500 км/ч сброс торпеды с высоты 300–350 метров приводил к почти гарантированному выходу из строя из-за деформации винтов и стабилизаторов при ударе о воду. Уменьшение высоты сброса до 100 метров также не привела к удовлетворительным результатам. Эффективна была лишь высота сброса 30–40 метров при скорости 540 км/ч, что конечно же лучше чем на старом «Канко», но всё равно не сильно повышает вероятность выжить экипажу торпедоносца при атаке.

Акира для себя определил, что надо подходить к цели на скорости в 550 км/ч имея высоту 1500 метров, затем пикирование и сброс на 10–30 метрах при скорости 570 км/ч. Кроме отработки тактики привычных торпедных атак, они научились бомбить с пикирования, добившись неплохих результатов. Новый бомбардировщик допускал пикирование на скоростях до 710 км/ч под углом 60–70 градусов. При этом достигалась хорошая точность попадания бомб, практически не уступающая таковой у D3A и D4Y.

17 мая 1944 года авианосец «Тайхо» наконец-то был сдан флоту. Дайтай Такасигэ Эгудза, в составе 22 «Рюсей» и 5 «Саюн» перелетели на корабль 29 мая, пять чутаев истребителей уже тренировались в полетах с его палубы. Появление группы ударных машин, состоявшей из одних ветеранов, естественно вызвало нездоровый ажиотаж. Начались шуточки и подначки. В конце-концов «бомберам» это надоело и истребителей вызвали на поединок, победителям достанется суточная норма алкоголя проигравших. Вечером 9 июня 44-го года экипажи ударных машин и примкнувшие к ним разведчики с «Саюн» набрались до поросячьего визга. Гекитсуиох — короли сбивания, были показательно унижены и оскорблены.

Конец 43-го и начало 44-го годов стали для Объединенного Флота временем небывалого роста. В октябре вступил в строй линкор «Хизен» (бывший Саут-Дакота), к концу года пришёл «Синано». Новейшие авианосцы сыпались как из рога изобилия: «Унрю», «Амаги», «Тайхо», «Ибуки», «Кацураги». Два линкора и пять авианосцев! Гигантские силы. Правда если не знать сколько и каких кораблей получил Второй Тихоокеанской флот США. К середине 44-го американцы были готовы послать в поход вокруг Мыса Горн 7 линкоров, в том числе двух гигантов: «Монтана» и «Огайо» по 70 000 тонн водоизмещения и вооружённых 12 420-мм пушками. На их фоне четыре «быстроходных» «Айовы» — 49 000 тонн и 9 406-мм орудий и одинокая «Аризона» со своими 40 000 тонн и 406-мм артиллерией смотрелись жалкими дистрофиками. Однако Соединённые Штаты основную роль в будущих сражениях отводили совсем не гигантским орудиям линкоров, а палубной авиации. 2 ТОФ имел 20 ударных авианосцев: 12 типа «Эссекс» и 8 типа «Индепенденс», на них располагается около 1300 самолетов. Вся эта невероятная мощь сопровождается сворой новейших крейсеров, эсминцев и конвойных авианосцев. Правда и это ещё далеко не все. Бойню, которую устроили японцы в 42-м году, пережили несколько кораблей и Первый Тихоокеанский флот является вполне реальной силой. Основой его стали два авианосца — «Саратога» и «Уосп» вместе с современными линейными кораблями — «Индиана» и прорвавшихся с Гавайев «Норт-Кэролайн» и «Массачусетс». 1 ТОФ не оставался безучастным наблюдателем экспансии джапов в восточной части Тихого океана, под командованием контр-адмирала Дж. У. Уилкокса он действовал. Основной целью стали Галапагосские острова, против них были трижды проведены операции «Бей-беги». Дважды в 43-м и один раз в апреле 44-го. К сожалению последний набег не остался безнаказанным, соединение Уилкокса попало под скоординированный удар базовой авиации и подводных лодок. «Индиана» была поражена управляемой реактивной бомбой, а «Саратога» торпедой с подводной лодки. Временно активность Первого Тихоокеанского была снижена, но учитывать эти силы в будущем сражении необходимо.

Исороку Ямамото под своим командованием имел: 13 авианосцев, чуть больше 800 палубных самолетов, 5 вполне современных линкоров, 4 линейных крейсера и 4 устаревших, правда прошедших модернизацию, линкора. Объединённый Флот был силён как никогда, но по сравнению с американцами явно проигрывал в кораблях основных классов. Превосходство в качестве палубной авиации тоже к сожалению осталось в прошлом. Триады «Реппу», «Суисей», «Тензан» и «Хеллкэт», «Хеллдайвер», «Эвенджер» вполне сопоставимы по ЛТХ, а их пилоты по уровню подготовки и налету часов. Битва «лоб в лоб» ни к чему хорошему привести не могла. Гэнда, вполне освоившийся с техникой «посланцев богов», провёл многочасовое компьютерное моделирование. Результаты не вдохновляли, победить пока ещё виртуальных американцев удавалось редко, чаще всего их численное преимущество не оставляло шансов на успех. Необходимо было ослабить Второй Тихоокеанский флот ещё до начала основной фазы сражения. Основываясь на таких предпосылках штаб Объединённого Флота разработал план «Сё»-«Победа» и приступил к широкой реорганизации.

2 Ударный флот. Вице-адмирал Курита.

АВ «Тайхо».

ЛК «Ямато», «Мусаси», «Синано», «Хизен», «Нагато», «Хьюга», «Исэ».

Крейсер «посланцев богов» «Миоко»2.

Крейсера 14.

Эсминцы 27.

1 Мобильный флот. Вице-адмирал Нагумо.

АВ «Акаги», «Кага», «Дзуньё», «Хийё».

ЛК «Ямасиро», «Фусо».

Крейсера 7.

Эсминцы 11.

3 Мобильный флот. Вице-адмирал Одзава

АВ «Сёкаку», «Дзуйкаку», «Ибуки», «Кацураги».

ЛКр «Конго», «Хиэй».

Крейсер «посланцев богов» «Тёкаи»2.

Крейсера 8.

Эсминцы 12.

5 Мобильный флот. Вице-адмирал Ямагути.

АВ «Хирю», «Сорю», «Унрю», «Амаги».

ЛКр «Кирисима», «Харуна».

Крейсера 5.

Эсминцы 11.

1 Воздушный флот. Вице-адмирал Какута.

Галапагосские острова. 250 армейских и флотских истребителей. 120 армейских и флотских бомбардировщиков.

3 Подводный флот. Вице-адмирал Иситоми.

Подводные лодки 31.

Корабли управления-снабжения 6.

Как и любой японский план, «Сё» предполагал дробление сил и выделение соединения-приманки. Таким соединением должен стать 2-й Ударный флот. Он будет оперировать в зоне Галапагосских островов взаимодействуя с береговой авиацией и примет на себя первые, самые тяжелые атаки американцев. В это время все три Мобильных флота совершат манёвр и нанесут фланговый удар. Итогом должен быть полный разгром Второго Тихоокеанского флота ещё до того как он соединится с Первым. Замечательный план. Если не считать множества «НО». Самым главным из которых является вопрос: «А переживет ли 2-й Ударный массированные атаки двадцати авианосцев?». Ведь если «нет», то Объединённый флот будет уничтожен по частям, иллюзий связанных с живучестью своих авианесущих кораблей, конечно кроме «Тайхо», никто не испытывал.

Данные «посланцев богов» говорили о том, что линкоры способны поглощать десятки попаданий бомб и торпед, сохраняя при этом относительную боеспособность. Опыт собственных сражений по большому счету подтверждал такие утверждения. Что при Адду, что при Гавайях вражеские линейные корабли оказались «крепким орешком», во всяком случае ни один из них не был потоплен усилиями только палубной авиации, а были добиты своим сопровождением. Правда существовал и обратный опыт — «Принц Уэльский» и «Рипалз», эту парочку атаковали 90 торпедоносцев и через три часа все было кончено. Хотя анализ проведённый МГШ показал — британская зенитная артиллерия не соответствовала стандартам современной войны. При Адду англичане, так же не имея прикрытия с воздуха, отбивались значительно эффективнее. Если рассматривать новые американские линкоры, то их способность противостоять самолетам поражала. Изучение конструкции захваченной «Саут Дакоты» дало ответы на множество вопросов среди которых главный лежал на поверхности — совершенная универсальная и зенитная артиллерия с управлением от директоров Мк.51 с визиром Мк.14. Выводы офицеров МГШ сделанные на основе изучения проведённых сражений и конструкции кораблей, а так же компьютерного моделирования гласили — единственный шанс для 2-го Ударного флота выжить в предстоящем бою это серьезное усиление систем ПВО. Собственно об этом же говорили и «посланцы богов» начиная ещё с 42-го года.

Впервые этот вопрос поднял вице-адмирал Хироюки Изуми сразу же после знаменитого «NO» американского президента. Логика была проста, в случае затяжной войны крейсера «посланцев богов» рано или поздно расстреляют все зенитные ракеты, оставшись только с одной универсальной 127-мм АУ и парой шестиствольных 20-мм автоматов «Вулкан-Фаланкс». Необходимо усиление артиллерийского вооружения, которое можно смонтировать на месте пусковых ячеек. Сначала хотели установить существующее универсальное морское орудие Тип 89. Оно было разработано в 1929 году и отличалось простой конструкцией со стволом-моноблоком и горизонтальным скользящим затвором. Если пушка и уступала американскому 127-мм орудию с длиной ствола в 38 калибров, то не очень сильно. Однако эта артсистема не на много повышала огневую мощь крейсера и тогда Морской Арсенал взялся скопировать стоявшую на «посланцах богов» 127-мм Oto-Breda Compact Gan, наложив на ствол Тип 89 новый механизм заряжания. Через четыре месяца установка Тип 2 поступила на испытания, правда она существенно отличалась от прототипа. Вес чуть больше 60 тонн, включая два барабана с 40 готовыми к стрельбе выстрелами и системы водяного охлаждения ствола. Двое наводчиков осуществлявляли ручное наведение по надводным и воздушным целям. Когда кинематика работала исправно скорострельность достигала 30 выстрелов в минуту. Зато новинка — 127-мм выстрелы, объединяющие снаряд и заряд, подходили и к «Бреда Компакт». При существующих японских технологиях более совершенную систему быстро создать не представлялось возможным, например «Фаланкс» так и не смогли скопировать, и 127-мм АУ Тип 2 запустили в производство.

До конца 43-го года их удалось собрать чуть больше сорока единиц. По одной были поставлены на «Миока»2 и «Тёкаи»2, пару продали немцам, по шесть установили на новые авианосцы. Конечно это ни в коей мере не повышало мощность ПВО Объединенного Флота. Принципиально было другое, в процессе работы над 127-мм выстрелом удалось создать неконтактный взрыватель. До 43 года на вооружении стояли следующие типы боеприпасов: осколочный-цуёдан, шрапнельный-санкайдан, бризантный тип 3, осветительный-свмейдан тип 61 и учебный-энсюдан. Новый зенитный снаряд, начинённый сначала высокопрочными радиолампами, а потом и транзисторами, получил название — сёкудан. Изготовление «электрических взрывателей» стало общенациональной задачей и к середине 44-го Объединённый Флот получил комплект «электрических» зенитных снарядов для универсальной артиллерии.

Проблему модернизации зенитных автоматов самостоятельно решить не удалось. Хотя для первой половины войны на Тихом океане, 25-мм автоматы Тип 96 были вполне удовлетворительным оружием. Но в ходе боев выявились и их недостатки. К числу минусов установки относились слишком малый вес снаряда и недостаточная дальность эффективного огня. Практическая скорострельность была невысока для такого калибра, а сами орудия сильно вибрировали при стрельбе. Ещё одним минусом являлось воздушное охлаждение стволов, сокращавшее длительность непрерывной стрельбы. Но в целом японский зенитный комплекс из 25-мм пушки и 13,2-мм пулемёта соответствовал современному ему американскому — из 28-мм автоматической пушки и 12,7-мм пулемёта будучи при этом легче и надёжней. Изучение системы ПВО «Саут Дакоты» показало: американцы начали отказываться от «Чикагского пианино» и устанавливают 20-мм автоматы «Эрликон» и 40-мм «Бофорс». Первые превосходили японские орудия по скорострельности, вторые имели заметно большую дальность стрельбы и почти вчетверо более тяжёлый снаряд. Наличие весьма совершенных систем управления огнём для «Бофорсов» закрепляло их превосходство. Универсальный калибр японского флота сочетал в себе не достоинства двух американских, а их недостатки. Самое печальное, что наладить не лицензионное производство обеих артсистем в Японии явно не удастся. Пришлось обращаться к немцам.

Ещё в ноябре 42-го года адмирал Соэму Тоёда имел беседу с «Фюрером германской нации» по вопросам обмена техникой, технологиями и вооружением. Тогда, находившийся под большим впечатлением от последних событий Гитлер, был очень уступчив и легко согласился на продажу 400 двухсантиметровых Флакфирлингов и элементов технологической линии производства боеприпасов. К моменту формирования Европейского конвоя японские аппетиты выросли до тысячи установок, немцы заартачились, но оплата шла вольфрамом и пришлось соглашаться. Ситуация с 3,7 см Цвиллингом выглядела по иному.

В начале 43 года, японский посол генерал Осима получил следующую информацию. С 1942 конструкторы и технологи концернов «Крупп» и «Рейнметалл-Борзиг» работают над созданием и запуском в серию зенитки, способной прийти на смену дорогостоящим и сложным в изготовлении пушкам Flak 36/37. Военные готовы отдать заказ Круппу, применявшему традиционные технологические подходы, но контракт получит компания «Рейнметалл-Борзиг». Ожидается «подковерная» война, традиционная для немецкой промышленности. В общем, прежде чем «Рейнметалл-Борзиг» сможет запустить изделие в производство пройдет год. Послу поручается, воспользовавшись неразберихой, разместить заказ у Круппа на 500 Флакцвиллингов и технологическую линию для производства боеприпасов.

В сентябре 43 японские Армия и Флот стали счастливыми обладателями полутора тысяч новейших зенитных установок. Теперь начался делёж на земле Ямато. В скандал вынужден был вмешаться Император и в конце-концов поделил по братски — две трети Флоту и треть Армии. Большая часть флотских зенитных автоматов ушла на оснащение 2 Ударного флота.

Шансы японских линкоров пережить атаку американских авианосцев росли.

В августе 44-го во всех припортовых ресторанах и чайных домиках гейши жаловались друг другу на финансовые сложности, Объединенный Флот уходил на Гавайи. Разговоры об этом не пресекались, корреспонденция офицеров и матросов не перлюстрировалась, меры маскировки конечно применялись, но не были экстраординарными. Во всяком случае американская радиоразведка регулярно перехватывала ставший привычным за последние годы радиообмен, сначала в западной части Тихого океана, потом в районе Оаху. Флот прибыл на Гавайи, Второй Ударный флот. Уход Мобильных флотов в район Французской Полинезии удалось скрыть и от американцев и от австралийцев. Самый первый этап операции «Сё» прошёл безупречно.

В районе Галапагосов шла привычная возня. Японские подводные лодки шастали вдоль западного побережья Америки, топя всех, кто подвернётся под руку. Латиноамериканцы один за другим объявили войну Японии ещё год назад. Шестой Воздушный флот США бомбил архипелаг, 1 Воздушный флот вице-адмирала Какуты отбивал налеты. Японские снабженческие конвои шли, подводные лодки адмирала Локвуда на них охотились. Тонули транспорты и корабли сопровождения, иногда тонули субмарины атакованные конвойными кораблями и самолетами. Привычные будни войны, но в течении сентября и первой половине октября число налетов и конвоев постепенно увеличивалось. Напряжение нарастало. Развязка наступила 21 октября, когда Наркомат иностранных дел Советского Союза, сугубо конфиденциально, информировал посла Японии — представителя «врага своего союзника», о нижеследующем. По дипломатическим каналом стало известно о начале передислокации 14-й и 20-й Воздушных армий США в Панаму и Колумбию, они получили приказ осуществить атаки с целью изолировать Галапагосские острова. В штабе Объединённого Флота зашевелились — кажется начинается.

23 октября 3 Подводный флот вице-адмирала Иситоми начал выдвижение к западному побережью Латинской Америки и Мысу Горн.

27 октября зафиксировано появление первых В-29 над Галапагосами. 2 Ударный флот получил приказ сниматься с якорей, а Мобильные — максимально сократить тренировочные полёты палубной авиации.

1 ноября штаб Кригсмарине известил о том, что их подводная лодка наткнулась на необычайно крупное соединение боевых кораблей в районе Монтевидео.

5 ноября произошёл сильнейший налёт на Галапагосские острова, было отмечено единовременно более 600 В-17 и В-29 в сопровождении Р-51D. Все четыре аэродрома получили повреждения, сгорела большая часть ГСМ, безвозвратно потеряно 12 Ки-61 КАИ «Хиен», 17 Ки-84 «Хаяте», 3 Ки-67 «Хирю», более 54 самолетов получили повреждения. Произведены 19 таранов, противнику нанесён непоправимый ущерб. В отражении налёта живейшее участие принял 2-й Ударный флот. 1-й, 3-й и 5-й Мобильные флоты во главе с Исороку Ямамото на «Хьюга»2 покинули якорные стоянки Французской Полинезии.

8 ноября во время 6-бального шторма, недалеко от Мыса Горн подводная лодка I-46, проникнув через боевое охранение эсминцев, произвела полный носовой залп восемью торпедами. Потоплен тяжелый крейсер «Астория», поврежден лёгкий крейсер типа «Кливленд». Контратака длилась восемь часов, после чего лодка была вынуждена всплыть. Успела передать короткое радиосообщение и последнее «Банзай!». Подводная лодка Ro-37 бесследно сгинула в том же районе.

9 ноября в районе острова Диего-Рамирес I-202 успешно атаковала конвойный авианосец типа «Боуг» и четырехторпедным залпом потопила его. Преследование длилось пять часов, но субмарина сумела оторваться, после этого всплыла в позиционное положение и передала сообщение о крупном конвое танкеров с прикрытием из авианосцев-джипов и эскортных кораблей. В этот же день, в районе Мыса Фроуард субмарина I-48 пыталась выйти в атаку на соединение боевых кораблей, но была обнаружена и отогнана. Ночью всплыла и радировала о контакте.

11 ноября был повторен массированный налёт на Галапагосские острова. Воздушные бои велись с предельным ожесточением, безвозвратно потерян 31 истребитель. Начала сказываться нехватка горючего, разрушена радиолокационная станция, но ни один аэродром не был полностью выведен из строя. 13 ноября 11-я дивизия эскортных авианосцев: «Тайё», «Уньё» и «Тюё», подойдя на 700 миль к архипелагу запустила со своих палуб 45 «Хаяте» и развернулась на обратный курс. Через три часа истребители сели на две взлетно-посадочные полосы острова Балтра. Это было первое подкрепление для 1 Воздушного флота за месяц.

В ночь с 13 на 14 ноября двумястами милями западнее мыса Париньяс подводная лодка «посланцев богов» «Сорю»2 произвела восемь пусков ракет «Гарпун» по соединению ОС 38.4. На рассвете лёгкий авианосец «Принстон» был покинут командой и добит кораблями эскорта. В 12.40 субмарина I-205 в том же районе обнаружила горящий авианосец «Тикондерога» вокруг которого крутились эсминцы и крейсера. После четырехторпедного залпа корабль был потоплен.

Вечером над Вторым Ударным флотом замелькали американские палубные разведчики, четверых сбили, но кто-то точно ушёл. Радисты перехватили несколько групп заполошенной морзянки. Адмирал Курита решил не рисковать и отойти северней. В этот же вечер подводный танкер YU-1001 доставил на острова 600 тн авиационного бензина.

15 ноября, в предрассветной мгле, 33 «Хирю» из Второго Независимого Кокутай 1 Воздушного флота нанесли бомбо-штурмовой удар по аэродромному узлу Буэнавентура. Там базировался XXI корпус 20-й Воздушной армии — почти 120 В-29. Японцы зашли со стороны континента и до самого начала атаки не были идентифицированы системой ПВО. Ки-67 Тип 4 проходили низко над аэродромами, всего в 400 футах от земли, сбрасывая бомбы на строй B-29, и быстро исчезли в темноте, чтобы через 2.5 часа вернуться на Галапагосы. Успех налёта объяснялся первым применением дипольных отражателей на Тихом океане. Операторы РЛС ещё не умели определять, то, что это станиолевые полоски сброшенные противником, а не самолеты. В результате ночные истребители бессмысленно прочесывали небо над океаном, а XXI корпус в это время лишился 38 машин сгоревшими и тяжело повреждёнными.

15 ноября, но уже вечером, на взлетно-посадочные полосы 1 Воздушного флота начали приземляться четырехмоторники «Йокасука»-кокутай.

Утром 16 ноября началось то, что потом историки назовут — «Сражение при Галапагосах». Крупнейшая битва флотов всех времён и народов.

Первые атаки вражеских палубных самолетов на Акиру особого впечатления не произвели. Американцы подходили небольшими группами по 20–40 машин, попадали под удары истребителей и потеряв компактность, без всякой координации, пытались достать линкоры и крейсера. Те кто рисковал войти в зону эффективного зенитного огня тут же сбивались, остальные поспешно сбрасывали бомбы-торпеды и уносили ноги. Но постепенно пьяницы-янки начали браться за ум. Количество самолетов над соединением все увеличивалось, с палубы «Тайхо» сорвался последний чутай «Реппу» и ушёл в бой. К кораблям теперь прорывались не одиночные машины, а целые эскадрильи. Прорывались для того чтобы быть немедленно растерзанными зенитной артиллерией. Особенно зверствовал «Хизен». Акира собственными глазами видел как на него зашло не меньше полутора десятков «Хеллдайверов», и тут линкор как будто взорвался, накрывшись шапкой дульных газов. Самолеты просто смело с неба свинцовой метлой! Похоже, что ни один из них так и не успел сбросить бомбу. Все пространство вокруг Ударного флота в несколько слоёв было испятнано облачками разрывов, исполосовано нитями трасс и дымными хвостами сбитых самолетов. Рёв стоял такой, что закладывало уши. Пилот поежился, представив, что через несколько часов ему самому придётся идти в подобный ад. Правда переживать долго не пришлось, горящий «Эвенджер» попытался таранить «Тайхо», но врезавшись под небольшим углом в бронированную палубу, грудой горящих обломков проскользил по ней, и улетел за борт. Палубные матросы из шлангов залили чадящий бензин и бросились менять разорванные тормозные тросы аэрофинишеров, других повреждений кажется не было. Дольше оставаться праздным зрителем разворачивающейся вакханалии ему не дали, посыльный постучал по плечу и жестом указал на надстройку. Ясно, пришла пора и им принять участие во всем этом веселье.

Чутай летел как коньяком заправленный, машины то «вспухали» относительно друг-друга, то проваливались. «Рюсей» очень плохо себя чувствует на высоте 24 000 футов. Двигатели захлебываются, а крыльям не на что опереться.

Три часа назад разведывательные «Саюны» наконец-то обнаружили основные силы американцев и по радио передали координаты. Поймав «окно» в налетах, два ударных чутая — 18 машин, взмыли с палубы и ушли в воздух. Дальше они летели по одному маршруту, но отдельно друг от друга. Хатори вёл их группу по замысловатой кривой, сверяясь со своей штурманской премудростью записанной на тоненьких листочках рисовой бумаги. Вот он что-то пробубнил себе под нос и потом, уже членораздельно, подал команду:

— Девятка! Приготовиться! Сброс! — Ещё через полминуты. — Девятка, сброс! Восьмерка приготовиться…

И пошла потеха, Акира видел в зеркальце, как позади их неровного клина то и дело возникают облачка, искрящиеся разноцветными разводами, совсем как бензин в луже. Очень хочется верить, что сейчас операторы американских радаров обнаружили в своих «волшебных зеркалах» не пару десятков точек, а грозную самолетную стаю в полторы сотни машин. Для пущего эффекта штурманы и пилоты устроили гвалт в эфире, время от времени меняя частоты. Такой же хренью занялся и второй чутай, Мори их хорошо слышал в наушниках. Судя по всему, на это светопреставление должны слететься истребители минимум с десяти вражеских авианосцев. Ну это те кто не занят в налете на Ударный флот. Они значит сюда, а с другой стороны, с юго-запада, наши ка-ак вдарят…, а прикрытие одни демоны знают где. Вот потеха. Угу, потеха. До ближайших авианосцев миль семьдесят и воздушный патруль у них не меньше 40 «Хэллкэтов», а значит будут они здесь… Подводные демоны! Скоро они здесь будут! Накаркал. Визгливо-дурашливые интонации эфира второго чутая поменялись на озабоченно-серьезные, потом донеслось: «Истребители!». Акира напрягся и завертел головой. Надо уходить, на такой высоте, где у «Рюсея» ни скорости, ни маневренности их перещелкают как каплунов. Похоже эта же мысль посетила и Хатори.

— Залповый сброс!

Пилот ощутил как самолёт слегка подбросило, вниз ушли две 250 килограммовые бомбы набитые станиолью, через три секунды они лопнут добавив беспокойства вражеским операторам. А их первому чутаю пора домой, в уютную прохладу авиационных ангаров.

Нет, всё-таки Хатори не всегда бывает полным идиотом!

Если первая волна палубников Второго Тихоокеанского флота атаковала довольно хаотично, из-за чего и понесла серьёзные потери не добившись толком никого результата, то вторая действовала намного осмысленнее. Мало того, что американцы попытались изобразить «звездный налёт», заходя с разных румбов, так ещё и увязали свои действия с появлением «Крепостей» из 14-й и 20-й Воздушных армий. Такой поход сразу принёс определённый эффект, во всяком случае пошли прямые попадания во вражеские корабли. Доклады комэсков, успевших атаковать эскадрилий, были полны оптимизма. Штаб американцев задышал ровнее, кажется намечается настоящий успех, можно джапов бить, можно, теперь необходимо наращивать удары. Лихорадочно готовилась третья волна, а соединение быстроходных линкоров под командованием адмирала Олдендорфа пошло вперёд, добывать окончательную победу в ночном бою.

Первый чутай группы Такасигэ Эгудзы находился в тридцати милях от Ударного флота, когда на связь вышел офицер управления ПВО с «Миоко»2.

— Севернее вас большая формация бомбардировщиков, квадрат 17 дробь 3, высота 14 тысяч, курс…, атакуйте! Повторяю, немедленно атакуйте!

В голосе офицера сквозила легкая паника, Акира, пожав плечами, начал набирать высоту, Хатори выдал новый курс. Придётся всем показать, что они умеют не только разбрасывать конфетти над океаном.

К всеобщему удивлению это оказались старые «Даунтлессы», SBD — «Slow But Deadly»-«медленные, но смертоносные». Их было действительно много, больше двух десятков, если всей толпой свалятся на какой-нибудь крейсер, то тому точно несдобровать.

Солнце за спиной, преимущество по высоте, истребителей прикрытия не видно. Чего же ещё желать?

— То! То! То! Тоцугеки! (Ату их!) — Акира подражал незабвенному Сигехару Мурата.

Атака девятки «Рюсей» получилась убийственной, стрелки их проморгали, а когда опомнились то уже было поздно. Выбранный целью пикировщик казалось завис неподвижно в воздухе и только рос в прицеле. Небольшое упреждение, очередь из двух стволов. Попал! Прямо в двигатель! Японцы прорезали строй «смертоносных», оставляя за собой разваливающихся и горящих врагов. Теперь ручку резко на себя, повторная атака будет снизу, спереди. Опять тупоносый силуэт в прицеле, очередь, ещё одна. Снова попал! Прошли под ошмётками строя «Даунтлессов» и начали набирать высоту для третьего захода. Сейчас добьём остатки!

— «Хеллкэты»! — Визгливо ожил в задней кабине Хатори.

Подводные демоны! Как не вовремя!

Они пикировали с высоты 14 000 футов по очень крутой спирали. Акира прибрал газ и затяжелил винт. «Хеллкэт», висящий на хвосте, напротив, дал полные обороты, рискуя вызвать раскрутку винта. Дистанция быстро сокращалась.

— Пора! — Голос Хатори срывался и «давал петуха» от волнения.

Пилот пошуровал педалями и нажал кнопку на ручке, воздушные тормоза, установленные пеpед закpылками по всей длине от фюзеляжа до элеpонов, пошли вверх, машина резко сбросила скорость, как на стену налетела. «Хеллкэт» не сумел довернуть и просвистел мимо. Удаляющийся истребитель запутался в сетке прицела, длинная очередь. Дымные трассы уперлись в фюзеляж и правое крыло, полетели клочья дюраля. Ещё одна очередь, ещё…и всё. Снаряды кончились! Подводные демоны! 60 патронов на ствол это оказывается очень мало. Но «Хеллкэту» хватило. Из пикирования он так и не вышел.

Обычно Акира садился на палубу «Тайхо» легко и непринуждённо, но не в этот раз. Авианосец имел заметный крен и как-то подозрительно курился легким дымком. Правый задний самолетоподъемник застрял в промежуточном положении и был нелепо перекошен. Огоньки посадочной системы горели через один. Пришлось, не взирая на усталость, собрать волю в кулак и сосредоточиться. Сели! Офицер управляющий посадкой показывает флажком на левый подъемник, по бокам бегут матросы палубной команды. Зажать левый тормоз, на платформу бортового подъемника зарулили как-то криво. Плевать. Заскользили вниз. Первым, кто встретил их в закопченном ангаре был перебинтованный Тюса Такасигэ Эгудза.

— Его превосходительство адмирал Ямамото нанёс внезапный удар американцам! Их авианосцы горят! Тэнно Хейко Банзай!!!

Весной 44-го года командующий ВМС США утвердил новую структуру: в Атлантике воюют два флота с четными номерами, а на Тихом океане два с нечетными. Таким образом, то что японцы называли 1 ТОФ стало 5-м флотом, а то что пойдёт в обход Мыса Горн — 3-м. Правда запутать этими переименованиями никого не удалось, штаб Объединенного Флота прекрасно представлял какие силы им противостоят. Приказ Исороку Ямамото гласил: — «Противник разделён на пять групп, построенных вокруг 12 больших авианосцев и 8 переоборудованных из крейсеров. Кроме этого у него есть семь линкоров, два из которых большие. Предполагается, что враги используют все силы для атаки против нашего Ударного флота. Им нужно прорваться к Панамскому заливу, а потом и далее. Наша авиация сначала уничтожит авианосцы, а потом атакует линкоры и крейсера, чтобы снизить их скорость. Наши линкоры уничтожат остатки вражеского флота в артиллерийском бою. Уцелевшие враги должны быть загнаны в чилийские порты, заблокированы подводными лодками и окончательно добиты ударами базовой авиации. Сражение вести с полной самоотверженностью, Империя ждёт, что каждый исполнит свой долг».

Ямамото надеялся на американские стереотипы. В двух больших сражениях — при Адду и Гавайях Объединенный Флот выставлял вперёд свои линкоры и прикрывшись ими наносил удары. Значит велика вероятность того, что встретив Ударное соединение американцы решат — авианосцы прячутся за их спиной. После этого противнику остаётся только одно — сокращать дистанцию в надежде дотянуться до Мобильных флотов, тем более, что двигаться 3-му флоту все равно необходимо к Панаме.

С четырнадцатого ноября японские авианосцы прятались «в тени» Галапагосских островов, необнаруженные воздушной разведкой противника. Второй Ударный отступал на север, заманивая американцев в тысячекилометровую «щель» между островами и континентом. В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое Мобильные флоты начали обходить Галапагосы с юго-запада, занимая позицию в тылу 3-го флота. 16 ноября в 10.45 штаб 1-го Воздушного флота сообщил, что станции РЛС фиксируют большое количество самолетов, скорее всего палубных, идущих к островам. Адмирал Какута поднимает всё, что может держаться в воздухе. Из БИУС Гэнда докладывает о том, что до ближайших противников чуть больше 300 миль. Пора! Начиналось сражение к которому Ямамото готовился всю жизнь, с двенадцати авианосцев трёх Мобильных флотов взлетали машины первой ударной волны.

В феврале 44-го года среди «бескрылых» Йокарен, только что закончивших курсы, пошли слухи о наборе в новый корпус — «Щит Императора». Действительно, вскоре объявили о приеме добровольцев, причём все кто будут зачислены получат заветные «крылышки» на рукав сразу же, до окончания второго курса обучения. Мандатная комиссия была очень строгой — в корпус не брали единственных сыновей и… имевших высокий балл по основным дисциплинам. После комиссии молодым пилотам объявили — их будущая специализация это самоубийственные атаки и предложили подумать ещё раз. Отказавшихся практически не было, все хотели принять участие в «специальных атаках» во имя императора. Провели тестовые полёты и половину летчиков отправили осваивать реактивную технику, остальные начали заниматься на обычных «Рей-сен», хотя в последний полет они уйдут на специальном А6М5. Правда, единственное, что реально отличало его от модели А6М3 это более дешёвый, упрощённый вариант двигателя «Nakajima Sakae 21» и усиленное крыло, где вместо пушек были пулеметы. Кроме того, самолёт нёс 250-кг бомбу и два дополнительных 150-литровых топливных бака.

На начало операции «Сё» каждый японский авианосец, кроме «Тайхо» и «Ибуки», имел по 30 истребителей «Реппу» и по одному Ренсю Сей Кутай — тактическое соединения из четырех истребителей «специальных атак». На «Тайхо» базировались 66 А7М2 и ни одного камикадзе, а на «Ибуки»-японском варианте «Индепенденс», с трудом разместили 26 «Реппу» и 8 А6М5 из корпуса «Щит Императора», других ударных самолетов на этом авианосце не было. В первой волне пошли 120 истребителей, 40 камикадзе, 72 пикировщика и 48 торпедоносцев. Единственное, что могло ослабить неотразимую атаку, так это то, что из-за предельной дальности не стали тратить горючее на сбор в единый строй. Самолеты шли тремя самостоятельными группами по одной от каждого Мобильного флота. Но не они первыми нанесли удар американцам. Первыми были базовые бомбардировщики с Галапагосов.

1 Воздушный флот имел серьезную ударную компоненту, основой которой были: флотский 521 кокутай, получивший собственное имя «Ōtori Butai» — «Ударная группа Феникс» и армейский Второй Независимый Кокутай, оба на Ки-67 «Хирю». Ещё в сентябре были завезены пилотируемые реактивные самолёты-снаряды «Ока» и самонаводящийся бомбы «Ке-Го». Разведку обеспечивали пара докурицу чутай на армейских Ки-46 III(IV). 15 ноября на островах приземлился «Йокасука»-кокутай на четырёхмоторных G8N «Рензан».

Ещё до рассвета разведчики ушли на поиск целей, вскорости стала поступать информация о противнике — ближе всего к архипелагу идут два крупных соединения кораблей, среди которых много авианосцев. Сообщения шли нескончаемым потоком, перехватить Ки-46, имевших скорость больше 630 км/час, американцам почти не удавалось. 1-й Воздушный флот лихорадочно готовился нанести удар. В 10.00 бомбардировщики начали стартовать. В 11.45 операторы бортовых РЛС «Рензанов» обнаружили на экранах радаров многочисленные засветки, последовала команда на пуск самолетов-снарядов. Пилоты корпуса «Щит Императора» повели свои реактивные «Ока» в бессмертие. Под удар попала Оперативная Группа 38.3 контр-адмирала Дж. У. Ривза, которая состояла из авианосцев «Энтерпрайз», «Лексингтон», «Сан-Джасинто» и «Белловуд», в сопровождении 4 крейсеров и 9 эсминцев. Рядом находилась Оперативная Группа 38.5 контр-адмирала Смита: «Рэндольф», «Хэнкок», «Рэпрайзл», «Кэбот» и «Идепенденс» вместе с 5 крейсерами и 11 эсминцами.

Американцы уже имели информацию о пилотируемых самолетах-снарядах. В апреле 44 линкор «Индиана» из 5-го флота во время операции «бей-беги» против Галапагосских островов, получил попадание одним таким. По счастью удар пришёлся в кормовую оконечность, чуть не оторвав её, но артиллерийский погреб не сдетонировал. Опыт учли и выработали рекомендации — сбивать носители, а если не успели, то ставить огневую завесу, как делают англичане против ФАУ-1 и пытаться догнать эту напасть истребителями. Как только радары обнаружили три десятка крупных целей на высоте 7000 метров, идущих почти строго с запада, то им навстречу послали без малого сотню «Хеллкэтов». Но они не успели, «Бака» (Дурак) успели отделиться от G8N и начали разгон в сторону кораблей, истребители попытались их перехватить. Это было непросто, попробуй заметить в серой облачной мути маленький серый самолётик. Выручали огненные хвосты — выхлоп реактивных двигателей, вот за ними то и погнались. Правда догнать удавалось далеко не всегда, «Ока» Тип 43В имеет горизонтальную скорость 550 км/час, но на пикировании разгоняется до 800 км/час и это при дальности в 220 км и боевой части весом 800 кг. В результате кого-то удалось перехватить, кого-то сбили зенитчики, кто-то из неопытных японцев заблудился сам и не найдя цели упал в море, а кто-то просто промахнулся. Но пятеро все же сумели выполнить долг перед императором.

После второго попадания «Ока» ангар авианосца «Энтерпрайз» превратился в ад. Взрывы повредили несколько самолетов. Заправленные и вооруженные, они начали рваться один за другим. Через считанные секунды вся передняя часть ангара представляла собой сплошное море огня. От высокой температуры корабельные переборки коробились и разрывались, помогая распространяться огню. Связь и освещение вышли из строя, упало давление в гидрантах. Огонь быстро распространялся. Сильный жар заставлял людей прыгать за борт. После атак «Бака» прошло чуть больше получаса, когда пришлось отдать приказ покинуть авианосец. В 13.18 раздался рев страшных взрывов, это детонировали бомбы расположенные в кормовом хранилище. В 20.00 торпеда с эсминца «Барнс» отправила агонизирующий корабль на дно Тихого океана.

«Сан-Джасинто» отделался легче. От одного «Ока» он сумел уклониться, а другой врезался в кормовую часть корабля. Однако самолет-снаряд, пробив полетную палубу навылет, взорвался в воде и нанес минимальные повреждения. На авианосце 25 человек были убиты, 3 пропали без вести и 106 ранены. Начавшийся было пожар быстро потушили, но скорость упала до 20 узлов и теперь невозможно садиться на развороченную палубу.

Японцы не брезговали и другими кораблями. В 12.23, в правый борт легкого крейсера «Сан-Хуан» под углом примерно в 30 градусов врезался маленький самолетик. Пробит борт, уничтожено машинное отделение, «Сан-Хуан» сразу же потерял ход, полностью вышло из строя энергоснабжение корабля. Перестала функционировать система управления огнем. Начавшееся сражение не позволило буксировать корабль и 22.50 крейсер был потоплен эсминцами эскорта. Не повезло «Рэндольфу» из ОС 38.5. На соединение вышел единственный «Бака», он видимо был из тех которые заблудились. Вывалившийся из облаков джап обалдел от зрелища множества кораблей идущих в ровном строю и не теряя времени врезался в «остров» ближайшего. Сам авианосец пострадал мало, разве что упала тяга из-за пробитой трубы, но погиб контр-адмирал Смит со всем штабом и командиром корабля.

Реактивная смерть ещё пыталась достать корабли, а операторы радаров опять истерично взвыли о новых целях, теперь уже с северо-запада. Судя по засветке на соединения шло не меньше нескольких сотен базовых бомбардировщиков. Офицеры наведения голоса посрывали, пытаясь перенацелить истребители. Бесполезно. В эфире стоял такой гвалт и ругань, что их никто не слышал — молодые пилоты ведущие свой первый бой орали кто во что горазд. С палуб авианосцев подняли всё, что было заправлено и имело курсовое оружие: в основном «Хеллкэтов»-ночников и пикировщиков «Хэллдайвер». Они успели набрать высоту прямо над своими ОС и действительно столкнулись с двухмоторниками джапов. Правда тех оказалось не так уж и много, несколько эскадрилий по 16 машин. Японцы, завидев перехватчики, героизма проявлять не стали, а высыпав крупнокалиберные бомбы прямо в толщу облаков, спешно повернули на обратный курс. Особых потерь не было ни у одной из сражающихся сторон, так, по несколько сбитых. Чего не скажешь о оставшихся далеко внизу кораблях. Проклятые джапы преподнесли очередной сюрприз.

Разработка новой бомбы началась в марте 1943 года по предложению «посланцев богов», горячо поддержанных Кайгун Коку Хомбу. Суть идеи была в том, что пикирующие бомбардировщики не смогут прорывать ПВО американских корабельных соединений. Выходом из положения станут управляемые бомбы, сбрасываемые с горизонтально летящих бомбардировщиков. Такая атака с большой высоты существенно снижала риск поражения самолета и позволяла использовать многочисленные двухмоторные бомбардировщики, обладающие лучшими лётными характеристиками чем пикирующие.

Создание бомбы «Ке-Го» оказалось настоящим вызовом для японских технологий. Абсолютно все элементы конструкции пришлось разрабатывать с нуля. Для своего времени бомба «Ке-Го» была чрезвычайно совершенной конструкцией, включавшей такие новаторские элементы как:

A. Коническое сканирование вращающимся зеркалом при неподвижном инфракрасном детекторе;

B. Использование элеронов на крыльях и синхронизированных с ними хвостовых стабилизаторов;

C. Применение воздушных тормозов для контроля скорости падения;

D. Применение пневматического гироскопа, приводимого в действие набегающим потоком воздуха через трубки Пито, во избежание создания дополнительных помех электронике бомбы.

Длинна бомбы составляла 5,49 метров, размах крыла — 2,85 метра. Масса бомбы с боевым зарядом достигала 800 кг. В падении, она развивала безопасную скорость до 580 км/час (во избежание повреждения деревянного фюзеляжа при разгоне, были установлены воздушные тормоза).

В носовой части бомбы располагалась инфракрасная головка самонаведения, основанная на никелевом болометре. Под действием интенсивных инфракрасных лучей, сверхтонкая зачернённая пластинка нагревалась, изменяя свою электропроводность. Усилитель усиливал сигналы, в свою очередь, приводящие в действие гидравлический автопилот бомбы. Эксцентрическое зеркало, отражающее излучение на болометр, вращалось внутри корпуса с помощью механического привода, осуществляя тем самым коническое сканирование и автопилот выводил бомбу на курс, соответствующий положению цели в равносигнальной зоне (то есть прямо по курсу). Вся конструкция, исключая отдельные элементы, собиралась из дерева.

Испытания трёх первых моделей бомб проводились с осени 1943 года. Бомбы сбрасывались на тепловую мишень размером 10×30 метров (костёр, горящий на плоту). Результаты были неудовлетворительными, несмотря на то, что головка самонаведения работала достаточно уверенно, разрушалось деревянное оперение. Только 5 или 6 из 50 сброшенных бомб попали в цель. Начались лихорадочные доработки, которые завершились относительным успехом. Весной 44-го до 40 процентов «Ке-Го» поражали несчастный плот. Это посчитали достаточным и запустили новое оружие в производство.

Начиная с сентября «Ударная группа Феникс», которая тогда базировалась на Гавайи, отрабатывала тактику применения. Бомбы сбрасывались, наводясь через стандартный или если не позволяла погода, радарный прицел. После запуска, бомба падала, стабилизируясь пневматическим гироскопом, до того момента, пока её инфракрасная головка самонаведения не обнаруживала источник тепла (военный корабль). Затем включался автопилот, который по данным болометра выводил бомбу на курс и она падала на цель. Наибольшего эффекта удалось добиться при залповом сбросе по команде ведущего. В октябре группу перевели на Галапагосы и стало не до тренировок, но сегодня «Фениксы» покажут на что они способны.

План атаки авианосного соединения был разработан заранее. Второй Независимый Кокутай осуществлял дезинформацию противника, разбрасывая дипольные отражатели на широком фронте, ударные машины шли компактными чутаями, каждый из трёх сотай. Основной целью должен был стать ОС 38.3, но японцы уклонились от курса и опять не повезло Оперативному Соединению 38.5.

38.3 атаки можно сказать и не заметил, пострадал единственный эсминец — «О» Бэннон» DD 450, находившийся на периферии ордера. Невесть откуда взявшаяся бомба, вопреки всем законам погналась за этим шустриком и взорвалась впритирку с бортом, сработав как донная мина. Было пробито дно и перебит киль, спасти корабль не удалось, к вечеру он затонул. Как показал послевоенный анализ, все остальные «Ке-Го» притянул к себе, изображавший мартеновскую печь, авианосец «Энтерпрайз». У их соседей горящих кораблей не было и бомбам ничто не мешало выцеливать источники инфракрасного излучения. Легкий крейсер «Нэшвилл» получил 600 кг взрывчатки сразу за второй трубой, в районе катапульты. Погибли 93 человека, с пожаром долго не могли справиться. Уже пострадавший авианосец «Рэндольф» обзавёлся здоровенной дырой в полётной палубе, как раз напротив искалеченной надстройки. О взлетно-посадочных операциях теперь можно было смело забыть, во всяком случае на ближайшие три часа. У крейсера «Монпелье» близкий разрыв повредил левый внешний вал, в результате скорость упала до 20 узлов. И «last but no last» легкий авианосец «Кэбот» потерял ход и жарко горел в результате прямого попадания «Ке-Го» в третью от мостика дымовую трубу.

Когда из низких облаков перестали сыпаться эти странные, почти живые бомбы, все с возмущением уставились на абсолютно целый «Рэпрайзл». Это был единственный уцелевший авианосец из соединения ОС 38.4, которое атаковал неизвестно кто и неизвестно чем в ночь с 13 на 14 ноября. (Подводная лодка «посланцев богов» «Сорю»2 произвела восемь пусков ракет «Гарпун»). Именно он и был виновником всех бед, ведь даже последнему кочегару было понятно — Провиденье уже который раз пыталось ухлопать именно его, как домохозяйка влажной тряпкой муху, только все время промахивается.

В 13.20 начали возвращаться самолеты участвовавшие в налете на Галапагосские острова. Целью удара были японская авиация и аэродромы, штаб 3-го флота пытался нейтрализовать «непотопляемый авианосец».

Погода над архипелагом оказалась неожиданно хорошей. Утро было исключительно ясным, видимость составляла около 15 миль, изредка попадались кучевые облака. Вскоре американцы заметили японские самолеты и началось выяснение, кто же все-таки господствует в небе. На всех высотах закипела жестокая схватка, в которой участвовали самолеты самых различных типов — «Тони», «Френки», «Хеллкэты», «Эвенджеры», «Хеллдайверы». Американские пилоты поняли, что японские истребители имели меньший радиус виража, но при этом почти не уступали в скорости, превосходя их в скороподъемности. Надо отметить, что летчики-янки, хоть и имели большой учебный налёт, в реальном бою, за редким исключением ещё не были, в отличие от своих азиатских виз-а-виз. Японцы же несколько месяцев дрались с «Мустангами» и «Летающими Крепостями». Именно поэтому они попытались навязать бой в котором были сильнее всего — «догфайтинг — собачья свалка». Основным приемом стал Хинери-коми, дословно — «внутренний переворот». Маневр, представлявший сочетание мертвой петли со штопором, разработанный ещё до войны пилотами морской авиации и позволяющий легко оказываться сзади-выше противника. Противоядием против джапа на хвосте стал переворот через крыло и пикирование, с последующим набором высоты или маневр «Сплит S» — энергичный переворот на спину и полупетля вниз. Американцы изо всех сил пытались перевести бой в вертикальную плоскость. Иногда это удавалось, иногда нет. В небе над островами сцепились в смертельном клинче более 250 истребителей. Потери с обеих сторон стремительно росли и лишь немногие японцы сумели прорваться к бомбардировщикам. Прочные и хорошо вооруженные «Эвенджеры» и «Хеллдайверы» оказались крепкими орешками поэтому успеха добились не японские истребители, а японские зенитки.

Два аэродрома Балтра «Хеллдайверы» атаковали пикируя под углами от 35 до 65 градусов. Они сбрасывали бомбы на высоте примерно 2000 футов. Взлетные полосы получили множество попаданий, хотя самолеты встретил самый плотный зенитный огонь, какой они только могли себе представить. Зенитки крупного калибра стреляли снарядами с неконтактными взрывателями, их огонь усиливала МЗА, замаскированная в окрестных скалах. «Эвенджеры» пикировали на цель под углом 30 градусов с высоты 10000 футов. Сброс производился на высотах от 2000 до 3000 футов при скорости 310 узлов. В результате они выходили из пике на высоте около 1200 футов и попадали под шквал огня.

Обратный путь был очень тяжёл, соединение находилось в воздухе около 4 часов, и топлива осталось в обрез. Самолетам пришлось сделать крюк, чтобы обогнуть область плохой погоды, перекрывавшую прямой путь к ОС 38.3 и 38.5. Часть из них села на воду, не долетев несколько миль до авианосцев. 3 пикировщика приводнились прямо среди кораблей ордера. Эсминцы сопровождения поднимали летчиков из воды. Из 215 машин, ушедших утром в налёт на Галапагосские острова назад вернулись только 148, но и им не всем суждено было оказаться в ангарах своих кораблей.

В тот день когда произошло «Чудо у Мидуэя» корабли «посланцев богов» имели 12 вертолетов: 4 универсальных AgustaWestland AW101 «Мерлин» и 10 противолодочных «Си Хок» СХ-60, два из которых базировались на «Миоко» и «Тёкаи». «Мерлины» были переоборудованы в машины ДРЛО и стали главными «глазами и ушами» Объединенного Флота. Пара «Си Хоков» были отданы Германии в обмен на 100 кг обогащенного урана. Там они тоже использовались как геликоптеры ДРЛО и очень помогли Кригсмарине в противостоянии с Ройял Неви, базируясь то на «Граф Цеппелин», то на перестроенный легкий крейсер «Кёльн». Ещё пару передали компании Мицубиси, взявшуюся за вертолётную тематику. Остальные работали по специальности, гоняясь за подводными лодками по всей акватории Тихого океана в основном с бортов конвойных авианосцев.

К концу 43-го года «Хьюга»2 практически утратил роль авианесущего корабля, лишь изредка предоставляя свою палубу для нескольких вертолетов. С точки зрения рачительных японцев такая ситуация была неприемлема. Авианосец «посланцев богов» обзавёлся четырьмя тросами аэрофинишеров, аварийной сетью и собственной авиагруппой. Конечно штабной корабль никто и не предполагал использовать как ударный: 12 «Реппу» служили для самообороны, а один Ренсю Сей Хентай (пара) «Рюсей» являлись «разъездными конями» капитана I ранга Мицуо Футида — командующего палубной авиацией Объединённого Флота. Во время учений, когда в воздухе находилось несколько сотен самолетов корабельного базирования Футида лично осуществлял координацию между тремя Коку Сентай. (В системе обозначений Императорских японских ВМС — более высокий уровень по сравнению с отдельным авианесущим кораблем (авианосцем или судном-маткой гидросамолетов) или с отдельным кокутай. Обычно применялся к двум или более авианесущим судам или двум или более кокутай. Переводится как «авианосное соединение» в случае кораблей, или как «воздушный флот» в случае кокутай.).

16 ноября командующий палубной авиацией решил лично возглавить первую волну. Его специально оборудованный «Рюсей» прикрывал кутай истребителей под командованием самого Сабуро Сакаи. В этой реальности знаменитый ас смотрел на мир двумя глазами, но имел искалеченную левую кисть. Все три Коку Сентай легли на курс к американским соединениям в 11.30. В 12.45 бортовой локатор самолета Мицуо Футиды показал множественные засветки надводных целей, до противника оставалось около 200 км. Последовала команда на постановку помех, девять «Тензанов» (по три от каждого Мобильного флота) включили «глушилки» вражеских РЛС. Вперёд рванулись чутаи «Реппу» и Ренсю Сей Кутаи корпуса «Щит Императора». В 13.40 над Оперативным Соединением 38.3 вспыхнули первые схватки истребителей и чуть позже первые камикадзе атаковали корабли. «Лексингтон» сумел отбиться, сбив не менее десятка самоубийц, но легким авианосцам не хватило огневой мощи.

«…Японский самолет… получил несколько попаданий и выпустил шлейф огня и дыма, однако продолжал свой смертельный полет… Палуба вымерла. Все, за исключением зенитчиков, вмиг распростерлись на ней. С ревом огненный шар прошел над надстройкой и врезался, произведя страшные разрушения.

В момент атаки авианосца «Белловуд» наблюдатели с «Сан-Джасинто» с ужасом обнаружили, что их кораблю угрожает не меньшая опасность: у самой воды на высоте 7–8 метров к ним стремительно приближался японский самолет! С дистанции 1000 метров все орудия правого борта открыли беглый огонь. Однако самолет продолжал свой стремительный полет как ни в чем не бывало. Он врезался в борт авианосца в районе заднего самолетоподъемника. От удара огромной силы находившаяся на уровне полетной палубы площадка подъемника обрушилась в ангар. Мгновенно вспыхнул пожар, однако системы распыления и подачи воды, водяная завеса — все вышло из строя. В довершение к этому лопнули крепления, удерживающие четыре торпеды по правому борту, и они начали кататься по ангарной палубе, грозя взорвать корабль. Команда авианосца быстро протянула гидранты с носовой части в ангар, и появилась надежда, что ситуацию удастся удержать под контролем. Однако спустя всего две минуты после первого тарана второй самолет обрушился на «Сан-Джасинто». Он упал почти вертикально, поразив авианосец рядом с районом бушующего пожара. Самолет пробил в палубе огромную дыру, вызвав мощный взрыв. Погибло много пожарных и моряков, боровшихся за живучесть корабля. Огонь начал быстро распространяться и вскоре стал неконтролируемым. Пламя поднялось высоко в небо. В 14.05 поступила команда покинуть авианосец. Моряки начали сбрасывать в море авиационные надувные спасательные плоты. В это время судно потряс взрыв огромной разрушительной силы. Вероятно, взорвались торпеды, находившиеся в ангаре. Взрыв разворотил оба борта корабля и кормовую часть полетной палубы. Появился крен на правый борт. В течение часа команда покидала гибнущий корабль. В 16.07 крен резко увеличился. Надстройка сорвалась с места и скрылась под водой. Спустя несколько секунд авианосец перевернулся и затем ушел под воду. Взрыва не последовало. Место погружения корабля закрыло огромное облако пара.». Так, с нескрываемым ужасом описывали ситуацию очевидцы с американской стороны, а вот для японцев все выглядело не столь однозначно.

Налет не задался с самого начала. Не взирая на приказы капитана I ранга Мицуо Футида Коку Сентай 3-го Мобильного флота уклонился севернее и атаковал ОС 38.5. 40 А7М2 не смогли справиться с пятью десятками «Хеллкэтов» и камикадзе оказались перехвачены. Уцелевшие единичные А6М5 с 250 кг бомбами были без проблем сбиты корабельными зенитками. Та же участь постигла и «Суисеи», из-за низкой облачности вынужденных атаковать с пологого пикирования. Единственная бомба попала в ещё не совсем потушивший пожар и еле ползущий «Кэбот». Торпедоносцы оказались немного более результативны — по одной торпеде получили крейсер «Монпелье» и несчастливый «Рэндольф». Неприятно, но не более. За этот, весьма сомнительный успех, 3-й Мобильный флот заплатил по самой высшей ставке — из 96 самолетов назад вернулись 53, из которых 31 были «Реппу».

Сражение с 38.3 безоговорочной победой назвать было трудно и это с учетом того, что американский командующий — контр-адмирал Дж. У. Ривз, пытался решить несколько взаимоисключающих задач. Он хотел одновременно принять самолеты возвращающиеся после удара по Галапагосам, сменить воздушный патруль и организовать противодействие вражеской авиации. К концу 44-го года американские адмиралы сумели уяснить одну истину: если на экранах радаров «снег», то это не к добру, жди налёта. И налёт действительно произошёл, точнее их по факту было три. Первыми подошли истребители 1-го Мобильного флота и 16 камикадзе. «Реппу» сцепились с воздушным патрулем, «Рей-сен» попытались атаковать корабли, но все были сбиты зенитками и не успевшими сесть «галапагоссцами». Буквально через несколько минут над Оперативным Соединением появились истребители и камикадзе 5-го Мобильного флота. Началась сущая резня, японцы наконец-то получили серьезное численное преимущество и начали сбивать пачками все что летает, а пилоты корпуса «Щит Императора» достали оба легких авианосца. Наступила небольшая пауза и на сцене возникли ударные машины 5-го Мобильного флота, это был второй налёт. Три авианосца горят, крейсера и эсминцы приоритетной целью не являются, остаётся единственный «Лексингтон». Вот на него и навалились 24 «Суисея» и 12 «Тензанов». В течении семи минут авианосец сбил ещё четыре самолёта и получил семь попаданий: три бомбовых и четыре торпедных. Опять десятиминутная пауза и к шапочному разбору явился Коку Сентай 1-го Мобильного. В процессе третьего налёта они добили не вовремя потушивший пожар «Белловуд», добавили по «Леди Лекс» и утопили подвернувшийся под руку легкий крейсер «Кливленд».

Здесь и сейчас Объединенный Флот одержал, хоть и не бесспорную, но победу. А какова ситуация с другим авианосным соединением? Маленький клин из пяти самолетов с командующим палубной авиацией во главе пошёл к ОС 38.5. Свора раздраженных истребителей и внешне невредимый корабельный ордер. Пока кутай Собуро Сакаи отбивал атаки, пытаясь любой ценой отстоять ведущего, на имя Исороку Ямамото ушла шифрованная радиограмма:

«Второе соединение невредимо, нужна повторная атака».

WHERE IS RPT WHERE IS TASK FORCE THIRTY FOUR

RR THE WORLD WONDERS

Еще до войны ему дали кличку «Бык». (William → Bill → Bull). Впрочем обидного в этом ничего не было, скорее наоборот — сильный человек готовый идти вперёд, напролом. Подстать кличке адмиралу доверили самую страшную эскадру, когда-либо бороздившую Мировой океан. Два десятка ударных авианосцев под прикрытием быстроходных линкоров, крейсеров и сотни эсминцев. К ним должны присоединиться корабли 5-го флота: ещё два авианосца и три быстроходных линкора. План адмирала оправдывая кличку и предполагал — опираясь на грубую силу, проломить оборону джапов у Галапагосов и разгромить их флот, раз и навсегда. «Пока у меня остался хоть один самолёт и один лётчик, я буду нападать» — таков был агрессивный стиль адмирала Фредерика У. Хелси, Быка-Хелси. Адмирал мечтал о сражении с японскими авианосцами ещё со времён Перл-Харбора. Он был одержим этой идеей, совсем как капитан «Моби Дика» был одержим идеей схватиться с белым китом.

К сожалению схватка откладывалась, длинный путь вдоль побережья Чили приносил одни потери и разочарования. Самой чувствительной стала гибель авианосцев «Принстон» и «Тикондерога» из ОС 38.4 и повреждения «Ленгли», которого пришлось отправить в чилийский порт Корраль, где была развёрнута ремонтная база. Уцелевший «Рэпрайзл» присоединился к ОС 38.5. По счастью, заблаговременно отделённый «обоз», называющийся: 30-е соединение целевого назначения, из десятков танкеров и транспортов под прикрытием авианосцев-джипов (ещё одно прозвище — «Кайзеровские гробы», фирма «Кайзер Стил» не предусмотрела вентиляцию в машинных отделениях) и конвойных эсминцев после прохода мыса Горн под удары не попадал. 30-е соединение неспешно чапало на 12 узлах в двухстах милях позади боевых кораблей, прижимаясь к берегу, а ОС 38 имеет полную свободу действий.

План битвы который составили звезды штаба Хелси, все подстать своему командиру: талантливые и увереные, предполагал в первую очередь нейтрализацию островных аэродромов Галапагосов. Удар намечался всеми силами — палубники из ОС 38.2, ОС 38.3, ОС 38.5, ОС 38.6 и «Летающие Крепости», после этого предполагалось соединиться с 5-м флотом адмирала Уилкокса и дать генеральное сражение. Но днём 15 ноября, далеко на севере, вместо 5-го флота были обнаружены корабли японцев. Разведчики уверенно говорили, что это линкоры и авианосцы. Соблазн был слишком велик и силы пришлось разделить. По кораблям работают ОС 38.2 и ОС 38.6 вместе с «Крепостями», а по островам ОС 38.3 и 38.5. Решение было не самым оптимальным, тяжелые бомбардировщики не блистали точностью попаданий по подвижным целям, но удар необходимо усилить. После долгих дискуссий, штабные пришли к выводу, что даже если «Крепости» ни по кому не попадут, то как минимум нарушат строй японцев и отвлекут на себя истребителей. А это немало.

Утром 16 ноября Хелси отдал приказ: атаковать обнаруженное соединение — «Нанести поражение! Повторяю: поражение! Удачи!» Правда пилоты первой волны доложили, что у джапов только один авианосец. А где же остальные? В прокуренном штабном салоне собрались офицеры, сами себя называющие «Департамент грязных трюков». По общему мнению выходило, что авианосцы прячутся за соединением линкоров, прикрывая их истребителями, которых действительно много. Только разведчик Рэйли и начштаба Корни высказали догадку — основные силы Ямамото сейчас заходят во фланг. «Департамент грязных трюков» высмеял такие измышления: «Флот идущий нам навстречу не имеет авианосцев? Или всего один авианосец? Что за флот без авиации?» Успокаивающие сообщения радаров о появлении крупной формации вражеских самолетов оказались «пустышкой», истребители никого не обнаружили. Что-то действительно было не так и совещание закончилось криками: «Где же их проклятые авианосцы?!»

В 12.30, после атаки второй волны, пришло радио: «Один линкор тонет, два подбиты. Один крейсер — на боку. Авианосец горит!»… И вдруг возбужденный крик комэска Дэвидсона: «Они разворачиваются! Рвут прочь на 20 узлах! Они разбиты!» Хелси спал в эту ночь всего два часа, к тому же у него был грипп. Плохое самочувствие и нервное напряжение сказались самым негативным образом на дальнейших решениях: ускорить подъем третьей волны и послать вперёд линкоры — Таск Форс 34, добивать вражеские корабли. 5-му флоту идти полным ходом и завтра на рассвете перехватить с севера тех кто выжил. А в 13.10 на связь вышел 38.3, обнаружены палубные самолеты джапов, помогите! Вот теперь драка пошла всерьёз! Тяжелые повреждения четырёх авианосцев этого соединения больно резанули по сердцу. Третью атаку на линкоры конечно отменили, но помощь опоздала. Зато второю волну встретило более 200 истребителей. Это мало походило на стрельбу по индейкам, с огромным трудом японцев удалось сдержать, к кораблям прорвались не более 30 самолетов. Два тарана и три бомбовых попадания. Потопленных не было, правда «Рэндольф», которому сегодня досталось, на шести узлах поковылял в Корраль. И наконец-то, долгожданная новость! В 16.05 сообщения разведчиков — авианосцы противника обнаружены. Для Хелси сомнений не было, надо атаковать пока не поздно, иначе, воспользовавшись темнотой Ямамото куда-нибудь сбежит. Ищи его потом по всему океану. Немедленно была отдана команда Таск Форс 34 ложиться на обратный курс, какая может быть гонка за недобитыми линкорами, если есть шанс перехватить авианосцы? В 16.50 с 12 оставшихся авианосцев начала стартовать третья волна из 180 ударных машин и 220 истребителей. Три ОС полным ходом пошли навстречу японцам, чтобы сократить обратный путь своим самолетам.

Время тянулось как патока, «Департамент грязных трюков» бесконечно проигрывал различные варианты разворачивающихся событий, только вот из-за общего волнения забыли о 5-м флоте. Контр-адмирал Дж. У. Уилкокс продолжал на всех парах нестись на юг, чтобы совместно с линкорами адмирала Дж. Б. Олдендорфа утром вступить в бой с японцами.

В 19.05 посыпались сообщения от третьей волны: ожесточенное сопротивление истребителей и убийственный огонь зениток. Зеркально повторялась ситуация произошедшая пять часов назад над ОС 38.5 — потери огромные, а к кораблям прорвались единицы. Не смотря на это рапорты выживших лётчиков дышали оптимизмом — потоплен как минимум один авианосец, а четырём другим нанесены повреждения. Солнце закатилось в 19.40, в 20.20 стало темно как у негра в заднице. Если не открыть освещение то возвращающиеся обратно парни просто не найдут свои корабли. К черту подлодки, включить прожектора!

Очевидцы рассказывали: «Ослепленные ярким светом и не имевшие опыта ночных посадок, пилоты в ряде случаев сделали попытку сесть на крейсера или эсминцы, которые, конечно, не имели полётной палубы. Другие не могли понять подаваемые им с авианосцев сигналы и садились на только что севшие впереди них самолёты или разбивались о барьеры. Много летчиков, уцелевших в бою, погибло на полётных палубах при этой беспорядочной посадке. В результате аварий при посадках на воду и авианосцы было потеряно более 90 самолётов. При этом погибло или пропало без вести 48 летчиков.» Бесконечный день заканчивался, начиналась бесконечная ночь.

Подведение итогов не радовало, самое страшное это потеря четырёх авианосцев и 500 самолетов. Ещё около 300 машин получили повреждения и сколько из них смогут принять участие в завтрашнем бою одному богу известно, а то что бой будет никто не сомневался. Атаки самолетов-самоубийц произвели гнетущее впечатление. Подавить аэродромы на островах не удалось, где сейчас болтаются японцы, тоже не очень понятно. Может и убегают, а может и идут навстречу, надеясь навязать ночной бой. Штабные по здравому размышлению склонялись к решению о взятии паузы в сражении и отходу на север. Завтра утром можно соединиться с 5-м флотом, провести ремонт поврежденных самолетов, а потом вернуться. Но Бык-Хелси упёрся. Если летчики не ошиблись, то сейчас у противника четыре поврежденных авианосца, которые связывают Ямамото по рукам и ногам. Линкоров у него нет и он прикрывает подранков чем попало — эсминцами и крейсерами. Это шанс. Надо двигаться прежним курсом, к утру Таск Форс 34 обгонит авианосцы и все корабли окажутся в месте сегодняшнего сражения. Навяжем бой, добьём поврежденных, утопим ещё кого-нибудь. К вечеру 17 ноября подтянется 5-й флот и море окончательно наше. Всегда прав тот, кто имеет больше прав и ОС 38 пошло на юго-юго-запад.

Ещё до рассвета подняли разведчиков и в 06.12 пришла первая великолепная новость — на дистанции 110 миль обнаружен еле ползущий авианосец, сопровождаемый парой эсминцев. Последующая дешифровка фотоплёнок показала, что это выгоревший до черноты «Кага». Хелси расцвёл, сегодняшний день станет его Трафальгаром. Пикировщики отправились добирать подранка. А вот следующие новости столь великолепными не были.

30-е соединение целевого назначения находилось под командованием старого знакомца Хелси, контр-адмирала Томаса Кэссин Кинкейда. От его судов и кораблей требовалось выполнения функций плавучей военный-морской базы. В соединении были три группы обслуживания: 30.1, 30.2 и 30.3. Каждая состояла из 12 танкеров, 2 эскортных авианосцев, 4 эскадренных миноносцев, 8 эскортных миноносцев и 3 буксиров. Кроме этого были две ремонтные группы: 30.15.1 и 30.15.2, каждая из 4 судов по ремонту боевых повреждений, 1 судна авиаремонта и плавучего сухого дока тип «ARD». В группу снабжения 30.7 входили 13 быстроходных транспортов с боеприпасами и морским имуществом. Отдельными отрядами шли госпитальные суда: «Баунтифул», «Самэритан», «Солее» и плавбазы эсминцев: «Пьемонт» и «Сиерра». Возглавляли и замыкали огромную колонну 30-го соединения группы 30.8 и 30.9 из 8 эскортных авианосцев, 4 эсминцев и 8 эскортных эсминцев и корветов каждая. Функции эскортных авианосцев были не только в охране соединения, но и при нужде в снабжении ударных авианосцев самолетами и экипажами.

Рассвет 17 ноября застал 30-е соединение целевого назначения идущим 9-ти узловым ходом и имеющим перуанский берег в 200 милях по правому борту. В 07.30 над головой появились дюжина «Каталин» «Берегового противолодочного патруля». В 07.45 радары 30.8 обнаружили несколько засветок от крупных надводных целей в 37 милях прямо по курсу. В штаб соединения ушёл запрос о принадлежности этих целей. Ответа долго не поступало, а вместо него у борта авианосца-джипа «Шипли Бей» поднялись четыре водяных столба разрывов крупнокалиберных снарядов. На горизонте возникли характерные силуэты линейных крейсеров тип «Конго». Так начался бой у мыса Паита.

Хелси узнал об этом в 08.55 из сообщения Кинкейда с просьбой о помощи, в настоящий момент их разделяла дистанция в 370 миль. Японские корабли, так же как и вчера оказались у него за спиной. ОС 38 спешно развернулось на 180 градусов и кинулось спасать свой «обоз», а невеселые новости продолжали поступать. В 11.05 Уилкокс сообщил о том, что 5-й флот вошёл в зону действия береговой авиации Галапагосских островов. Он это понял подвергшись атаке, в том числе и управляемых реактивных снарядов «Ока», правда, в отличие от действий 3-го флота вчера, удалось перехватить часть носителей ещё на подлёте. Тем не менее повреждения получили: «Саратога», «Массачусетс» и «Норт-Кэролайн». «Саратогу» придётся отправить назад в Панаму, в связи с этим его корабли наверное не смогут принять полноценного участия в артиллерийском бою с остатками японского линейного флота. Ну не смогут и не смогут, не до них сейчас, Бык-Хелси был по горло занят подготовкой ударов по японским авианосцам.

Хитрющий азиат Ямамото попытался подловить «хороших парней» на вчерашний фокус. Послал свои линейные крейсера громить 30-е соединение, а сам взял южнее и затаился. Кстати, фокус почти удался, но «Департамент грязных трюков» оказался на высоте. После сообщения Кинкейда о налете японской палубной авиации, придержали вылет своей ударной группы на предельный радиус до окончания круговой двухфазной разведки. Бинго! В 230 милях на юго-восток обнаружены авианосцы! Первая волна пошла на них. К сожалению без особого успеха, две сотни А7М2 связали боем «Хеллкэты» и разогнали эскадрильи ударных машин. Все так же как и вчера вечером, даже хуже, победных реляций не было вовсе. По всей видимости и вчерашние успехи преувеличены, потому что вражеских авианосцев насчитали десять.

Вместо ответного удара, которого все ожидали с волнением, Ямамото снова атаковал «обоз» акцентируя внимание на конвойных авианосцах. Второй за три часа массированный налёт окончательно истребил эти маленькие кораблики и джаповские линейные и легкие крейсера в сопровождении эсминцев стали хозяевами положения у берегов Перу. Началась охота на быстроходные танкеры и транспорты с боеприпасами. ОС 38 остался без снабжения посреди враждебного океана, пополнить запасы авиационного бензина и дозаправить эсминцы теперь неоткуда. Надо как можно скорее прорываться в Панамский залив, но перед этим потопить авианосцы врага. Во вторую волну собрали все что было: 276 «Хеллкэтов», 102 «Эвенджера» и 144 «Хэллдайвера». Взлёт занял почти час, благо лететь в одну сторону чуть больше 200 миль. Количество перешло в качество, ударные машины прорвались к кораблям. Сообщения лётчиков говорили о поврежденных и потопленных авианосцах. Правда в этой бочке мёда нашлась здоровенная ложка дёгтя — доклады о потерях самолетов и радио от 5-го флота.

В 13.35 Уилкокс обнаружил японские корабли и следуя вчерашнему приказу пошёл навстречу, добивать выживших. Смущало одно, что-то «выживших» слишком много. В 14.50 его единственный авианосец — «Уосп», подвергся атаке палубных самолетов. Две пятисотфунтовые бомбы и торпеда в винто-рулевую группу вывели корабль из строя. С пожаром удалось справиться, но восстановить ход, нет. Пришлось выделить для буксировки крейсер «Цинцинатти» и эсминцы в сопровождение. В 16.10 начались схватки крейсеров и эсминцев, а Олдендорф все не появляется. Очень скоро стало понятно, что у противника пять линкоров, против трёх американских. Черт подери, где Таск Форс 34?! Радиограмма, лежавшая на столе Хелси, буквально дышала возмущением и недоумением. «Where is rpt where is task force thirti four RR The world wonders»- «Где, повторяю (черт подери), где Таск Форс 34(эти грёбаные линкоры)Мир удивляется». Бык схватился за голову, никто из этих умников «Департамента грязных трюков» не удосужился известить Уилкокса о том, что планы изменились.

19 ноября 1944 года «Токийская роза» на весь мир заявила о полном разгроме 5-го флота США и о позорном бегстве остатков 3-го флота в Панамский залив. Были перечислены десятки названий потопленных авианосцев, линкоров и других кораблей, помельче. В этот раз «Роза» не врала. Мир удивляется.

И упадём мы,

И обратимся в пепел,

Не успев расцвести,

Подобно цветам

Чёрной сакуры.

Осень 1945 года не оправдала возлагавшихся на неё надежд. Грандиозное наступление союзников окончилось ничем. «Линию Зигфрида» прорвать так и не удалось. Более того, английские и американские войска попали в очень тяжелое положение в Арденнах. Немцы крупными силами контратаковали, отбросив союзников на Запад. Создалась опасность прорыва фронта и разгрома частей, которыми командовал генерал Эйзенхауэр. Черчилль прилетел в Москву просить о помощи. Если Советские войска не усилят давление под Варшавой и не свяжут немецкие резервы, то ситуация может обернуться трагически. Сталин довольно резко ответил в том ключе, что из-за очередного срыва поставок военных материалов Красная Армия к наступлению не готова. Уинстон, не ожидавший такой резкой отповеди, обиделся и уехал к себе в посольство.

Вечером Черчилль, который все еще дулся на русских союзников, отправился в Кремль. Там, в Екатерининском зале, Сталин давал в его честь грандиозный банкет. Генерал Игнаташвили, ведавший церемониалом приемов, составил особенно изысканное меню. В разложенных у каждого прибора кремовых карточках с тиснёным государственным гербом Советского Союза перечислялись блюда русской, французской и кавказской кухни.

Советский руководитель сидел в центре стола. Справа от него расположился Черчилль, слева — Гарриман. За Черчиллем сидели переводчик и генерал Алан Брук, начальник британского Генерального штаба. Еще дальше — Ворошилов.

Верховный Главнокомандующий взял бразды правления за столом в свои руки и начал произносить тосты. Ворошилов показался Бруку «отличным добрым малым, который живо говорит на любые темы», хотя в военных делах, «как ребенок». Красный маршал заметил, что выходец из Ольстера пьет не водку, а воду. Тогда Климент Ефремович попросил официанта принести бутылку водки желтоватого цвета, в которой плавал перец, и наполнил ею оба бокала.

— Пьем до дна! — сказал Ворошилов.

Бруку удалось сделать лишь маленький глоток. Русский осушил залпом сначала свой, а потом и бокал соседа. Ждать результата пришлось недолго, — сначала на лбу у него заблестели капельки пота, потом они потекли по лицу. Он помрачнел, нахмурился, сидел и молча смотрел прямо перед собой. Казалось что маршал в любую минуту может упасть под стол. Не тут-то было! Ворошилов продолжал сидеть как ни в чем не бывало, только молчал и ни на что не реагировал. Пьяница с лицом ангела погрузился в навеянное перцем забвение. Это не укрылось от Сталина, который всегда все замечал. Он произнес тост в честь Климента Ефремовича, «на иронию которого западные гости не обратили внимания». Ворошилов является одним из главных организаторов Красной Армии, и Сталин хотел бы сейчас поднять бокал за первого красного маршала. Вождь улыбался, как злой старый сатир. Молотов и остальные советские участники банкета прекрасно знали, что четыре года назад «первый красный маршал» расписался в собственном бессилии и сейчас находился в вечной опале. Неожиданно раздался шум. Телохранитель Черчилля, коммандер Томпсон, неловко откинувшись на спинку стула, выбил из рук официанта поднос с мороженым. Оно заляпало Климента Ефремовича с головы до ног. Иосиф Виссарионович очень смеялся.

Банкет шёл своим чередом, а в час ночи Сталин пригласил Черчилля пообщаться вдвоём. Оба лидера уединились в небольшом, изящно обставленном и выдержанном в зеленых тонах кабинете, примыкавшем к Екатерининскому залу. За коньяком и кофе, дымя огромной бирманской сигарой, Черчилль завёл разговор о новом японском оружии которое было применено в Перл-Харборе 22 сентября. Кораблей затонуло немного, но есть одна странность. Умирают люди. Британские ученые предполагают наличие невидимых лучей которыми заражено все, что оказалось в зоне действия взрыва. Сталин заинтересованно спросил:

— Разве с этими лучами ничего поделать нельзя? Как-то убрать эту заразу? Ведь иначе целый огромный флот становится бесполезным.

— Американцы пытаются смыть все морской водой, но пока толку нет. Лучи остаются, а свежие экипажи поступившие на корабли начинают болеть. Ни о каких боевых походах не может быть и речи. — Премьер министр печально вздохнул.

— А как вы думаете, у немцев такое оружие уже есть?

— Они стремятся его создать, но мы всячески этому противодействуем. Большая часть ударов тяжелых бомбардировщиков направлена именно на это. Вот почему самолетов не хватает на фронте. Вот почему нам сейчас нужна помощь.

Черчилль принялся рассуждать о том, как важно сохранить сотрудничество трех держав сейчас и в послевоенное время. В сложившейся обстановке, когда СССР может повлиять на бои в Европе, важно было убедить Сталина в том, что его приняли в компанию западных демократий.

— В будущем мире, ради которого наши солдаты проливают кровь на бесчисленных фронтах, — говорил британский премьер своим, рассчитанным на историю, высокопарным слогом, — наши три великие демократии продемонстрируют всему человечеству, что они как в военное, так и в мирное время останутся верны высоким принципам свободы, достоинства и счастья людей. Вот почему я придаю такое исключительное значение добрососедским отношениям между возрождающейся Польшей и Советским Союзом. Из-за свободы и независимости Польши Британия вступила в эту войну. Англичане чувствуют моральную ответственность перед польским народом, его духовными ценностями. Важно и то, что Польша — католическая страна. Нельзя допустить, чтобы внутреннее развитие там осложнило наши отношения с Ватиканом…

— А сколько дивизий у папы римского? — внезапно прервал Сталин рассуждения Черчилля.

Премьер осекся, подвигал бульдожьей челюстью и тонко усмехнувшись, ответил.

— Зачем ему дивизии? За ним стоит сам Господь Бог.

— Бога нет. — Веско сказал недоучившийся семинарист. — Вместо Него теперь танковые дивизии…

Словно в ответ на его слова, за плотно занавешенными окнами мигнуло небо. Мертвенный свет упал на лица обоих великих людей. Вихрем вынесло стекла и старинный Кремль стал рушиться вовнутрь себя.

«Хейнкель» He.277b-5/r-2 был уникальным самолетом, при взлетной массе в 44 тонны он имел дальность до 6000 км и мог забираться на высоту 15 000 м. При этом максимальная скорость доходила до 560 км/час, а крейсерская 460 км/час. Со специально переоборудованного борта Nr.258, H-ABIH было снято все оборонительное вооружение, а в увеличеный отсек помещалась вундербомба массой 6 тонн. Этот вылет готовился в невероятной спешке под надзором офицеров из ведомства Гиммлера. Бомбардировщик стартовал 19 октября в 21.30 с аэродрома под Кёнигсбергом. Линию фронта пересекли на высоте 11 500 м и взяли курс на столицу СССР. Обогнув город по дуге, вошли в зону Московского ПВО с востока и начали снижение до 7000 м. Противодействия не было, прицеливанию никто не мешал. В 01.25 20 октября 1945 года атомная бомба была сброшена на центр Москвы. Через трое суток по той же схеме был атакован Лондон.

«Фюрер германской нации» мстительно потирал потные ладошки. Большевики и западные плутократы получили своё. В Фюрербункере царило праздничное настроение и это как-то примиряло с некомфортностью берлинского убежища.

По планам Гитлера основным командным пунктом на этом этапе борьбы должен стать Кельштайнхаус в Баварских Альпах. Это была сеть подземных убежищ венчаемая уютным «Чайным домиком» на вершине горы. Именно там разрабатывались планы и там было проведено совещание перед «Решающим наступлением на Западе». Весь участвовавший в предстоящей операции начальствующий состав, включая командиров дивизий, 21 и 22 сентября был вызван Гитлером в его резиденцию под названием «Орлиное гнездо», возле Цигенберга, земля Гессен.

Роммель вспоминал. «Мы приехали туда 21 сентября. В «Орлином гнезде» нас встретили фельдмаршалы Рундштедт и Модель. Генерал-полковник войск СС Зепп Дитрих тоже был там. Кроме армейских генералов, были вызваны генералы СС и командиры танковых дивизий СС. Стульев не хватило, и генералы СС услужливо уступили места своим старшим армейским коллегам, а сами остались стоять. Тогда у некоторых армейских создалось впечатление, что к каждому из них приставлен офицер СС.

Состав собравшихся был очень пёстрым. На одной стороне зала сидели генералы — опытные солдаты, многие из которых прославили свои имена в прошлых сражениях, все прекрасные специалисты, люди, уважаемые своими войсками. Напротив них расположился верховный главнокомандующий вооружёнными силами — сутулая фигура с бледным, одутловатым лицом, сгорбившаяся в кресле. Руки у Гитлера дрожали, а левая то и дело судорожно подёргивалась, что он всячески старался скрыть. Это был больной человек, явно подавленный бременем своей ответственности. Его физическое состояние заметно ухудшилось со времени нашей последней встречи в Берлине. Когда Гитлер ходил, он заметно волочил одну ногу.

Рядом с ним сидел Кейтель, уже старик, переутомлённый, изнурённый чрезмерным трудом. Раньше у него было натянутое выражение лица, чопорная осанка. Теперь, истощённый духовно и физически, он выглядел иначе. Когда он разговаривал с офицерами, собиравшимися небольшими группами, в его голосе проскальзывали нетерпеливые и раздражительные нотки. Судя по замечаниям Кейтеля, он не столь усиленно, как Йодль, занимался разработкой планов и разносторонней подготовкой к «решающей» операции.

Свою речь, продолжавшуюся полтора часа, Гитлер начал тихим, нетвёрдым голосом.

— Отсюда, именно из этой Альпийской Крепости мы дадим им последний бой. Мы их уничтожим. Мы применим Вундерваффе, а после этого наступит долгожданный мир…

Постепенно он стал говорить более уверенно, и это отчасти сгладило первое впечатление, которое произвёл его вид на тех, кто не встречался с ним в последние месяцы и хорошо не знал. И всё-таки казалось, что мы слушаем тяжело больного человека, страдающего полным расстройством нервной системы.»

Совещание закончилось 22 сентября и военначальники разъехались к своим войскам, а 23-го англичане нанесли удар.

Более 500 тяжелых британских бомбардировщиков под прикрытием истребителей, днём, засыпали бомбами всю округу. ПВО Рейха, сосредоточенное вокруг промышленных центров и крупных городов, не смогло отразить налёт. «Фюрер» укрылся в бункере, но англичане применили сверхбомбы «Толлбой» и «Гранд Слэм», дававшие сейсмический эффект, убежища частично обвалились. Гитлер не пострадал, но пробыл под завалом более суток. Извлекли его в невменяемом состоянии, с трудом ориентирующимся в окружающей действительности, и это он легко отделался. Кейтелю раздавило грудную клетку бетонной плитой. Безопасных мест не оставалось и пришлось перебираться в Берлин.

Изначально предполагалось, что Фюрербункер в большей степени будет использоваться лишь как защищённая квартира Гитлера под Рейхсканцлерией, где он мог отдыхать, не опасаясь налетов авиации союзников. Фюрер должен был руководить страной и боевыми действиями из своего кабинета в Имперской канцелярии, куда можно было попасть через бункер. Только в случае опасности Гитлер и его приближённые могли быстро спуститься в убежище. Остальные сотрудники Имперской канцелярии должны были укрываться в других местах.

Системы отопления предусмотрено не было. Нормальная температура обеспечивалась лишь за счет подогрева воздуха в системе вентиляции. Бедой Фюрербункера, как и большинства подземных сооружений, были грунтовые воды, уровень которых в Берлине весьма высок. Именно по этой причине сооружение при строительстве не стали опускать слишком глубоко. Вода по дренажной системе насосами отводилась за пределы бункера. И все же в помещениях было довольно сыро, что явно не прибавляло здоровья его обитателям. Бункер не был оснащен туалетами, поскольку находился ниже уровня городской канализации. И только для «фюрера» и Евы Браун был сделан персональный туалет с ручным удалением отходов. Остальные обитатели бункера должны были пользоваться туалетами Имперской канцелярии. Ни для работы, ни для постоянного нахождения значительного числа людей Фюрербункер не был предназначен и приспособлен.

Адольф Гитлер перебрался в Фюрербункер 26 сентября и первое время периодически покидал его, выбираясь на поверхность в Рейхсканцелярию. Однако, 11 октября 1945 года, после грандиозного налёта на Берлин американской авиации, перестал появляться на поверхности окончательно. Тем временем наступление на Западе развивалось по плану. Успешность операции была налицо, ещё одно усилие и немецкие танки вырвутся на оперативный простор и помчатся к Антверпену. Именно в этот момент криптологическая служба Абвера вскрыла сообщения о подготовке посещения Москвы британским премьером Черчиллем. По этому поводу в Фюрербункере было собрано совещание на самом высоком уровне. Гитлер требовал нанести ядерный удар и одним махом покончить с политическим руководством СССР и Британии.

Первым отреагировал Геринг:

— Тяжелые бомбардировщики, становой хребет Люфтваффе, готовы выполнить любое задание, мой Фюрер.

Возражал Шпеер, лично отвечавший за ядерную программу Рейха.

— Испытания ещё не проведены, мы не знаем как поведёт себя Чудо-оружие, мы даже не знаем, произойдёт ли взрыв.

Гитлер взбеленился:

— Шпеер, вы же мне говорили, что наша «пушечная система» абсолютно идентична японской.

— Это так. Но испытания…

— Японцы уже взорвали американский флот. Чего ещё вам нужно? Считайте испытания пройденными.

— Но там были другие условия…

— Шпеер!!! Ничего не хочу слушать, устройство должно сработать! Обязано! В противном случае всех участников проекта, всех этих полуевреев, ждёт газовая камера. Шпеер, я не посмотрю на нашу многолетнюю дружбу, вы тоже пострадаете. Я вам это обещаю!

Министр вооружений как-то судорожно всхлипнул, повернулся и вышел из комнаты. Он, скрипя зубами, отправился готовить боевое применение первой германской урановой бомбы.

Эффект превзошёл самые радужные ожидания. Кроме политических лидеров под радиоактивными развалинами Кремля оказались начальники штабов обоих враждебных государств. В обеих странах начался управленческий коллапс, элиты спешно делили власть, а войска не предпринимали каких-либо решительных действий. Надо было ковать железо, пока горячо. Шпеер не посмел возражать против «Лондонской акции». Ночью, 24-го октября, над Тауэром взорвалось Вундерваффе. К сожалению Георг VI уцелел, но центр английской столицы пожирало дьявольское пламя. Это была месть за ужас, посетивший «фюрера» под развалинами Кельштайнхауса.

Праздничное настроение вылилось в очередной бесконечный монолог Гитлера перед немногими слушателями. На этот раз он говорил о своих внутренних политических противниках. Он говорил: — «…что на те семьи, которые играют особенно значительную роль в политической жизни, распространяется принцип коллективной ответственности. И если выходец из такой семьи использует свое политическое влияние во вред фюреру, то вполне естественно, что кара должна также пасть и на головы всех остальных членов этой семьи. В конце концов, что мешало им заблаговременно отмежеваться от этого подрывного элемента?

Японцы настолько строго придерживаются принципа ответственности всей семьи, что для них является чем-то само собой разумеющимся стремление любой семьи, члены которой занимают важные государственные или военные посты, удержать всех, кто связан с ней родственными узами, от каких бы то ни было поступков или действий, могущих причинить ущерб Японии. Если же это не удается и «непутевый отпрыск» дискредитирует в глазах нации эту семью, то все взрослые мужчины в роду совершают харакири, чтобы спасти честь семьи».

Его мысль сделала зигзаг: — «И вообще, наша беда в том, что мы исповедуем не ту религию. Почему бы нам не перенять религию японцев, которые считают высшим благом жертву во славу отечества? Да и магометанская подошла бы нам куда больше, чем христианство с его тряпичной терпимостью».

Праздничное настроение продлилось недолго. В Бельгии американцы нанесли контрудар, вместо продвижения вперёд начались затяжные бои. К тому же, утром 1 ноября был произведён очередной налёт «тысячи бомбардировщиков», когда под прикрытием 785 истребителей Р-51 «Мустанг» над Берлином появились 950 «летающих крепостей». Их встретил огонь 610 артиллерийских и ракетных зенитных батарей и 820 истребителей, из которых не менее 200 были «Швальбе» — Ме.262. Американцы понесли внушительные потери, почти 150 бомбардировщиков, но на городские кварталы рухнуло 2298 тонн бомб, распахав районы Темпельхоф и Шёнеберг, а также центр города. Количество жертв среди населения в этот день исчислялось тысячами — фюреру доложили о 25 000 убитых. Воздушные бои прекратились к двум часам дня, на одиночные самолеты фотоконтроля, летающих без бомб, особого внимания не обращали. Жители были мобилизованы на срочные работы по разбору завалов, эвакуации раненых, пожарные и солдаты боролись с огнём. В 15.40 над центром Берлина взорвался плутониевый «Толстяк» мощностью в 19 килотонн. Это была катастрофа национального масштаба, количество убитых и раненых не поддавалось никакому исчислению. Но Гитлер был жив!

Фюрербункер устоял. Пятиметровый бетонный свод спас всех кто находился внутри. Правда были разрушены оба выхода — главный завалило развалинами Рейхсканцелярии, а запасной осел в грунт. Сохранилась и телефонная связь. Из Бункера сообщили, что отключилась электроэнергия, а запасные генераторы запустить не представляется возможным. Вентиляционные шахты тоже разрушены. Встали насосы, грунтовые воды смешанные с фекалиями Берлинской канализации поступают вовнутрь. На спасение «фюрера» были посланы солдаты СС из пригородов и военнопленные ближайших к Берлину концлагерей. Тщетно. Через двое суток телефонная связь прервалась, а ещё через двое, когда наконец был расчищен запасной выход, спасателей встретила только вонючая вода.

Гитлер утонул в дерьме.

Хотя смерть «Фюрера Германской нации» для всех посвящённых была несомненной, радиостанции Рейха в официальном коммюнике объявили его «Пропавшим безвестно» во время «варварской бомбардировки Берлина». В этом же сообщении говорилось о том, что функции руководителя правительства переходят к рейхсмаршалу Герману Вильгельму Герингу. Это не вызвало возражений и неприятий, закон от 29 июня 1941 года продолжал действовать. Согласно этому документу Геринг официально назначался наследником Гитлера «на случай его смерти или в том случае, если он по какой-либо причине окажется не в состоянии выполнять свои обязанности даже на короткий срок». Заняв посты рейхспрезидента и верховного главнокомандующего «Летающий боров» выступил по радио с «Воззванием к немецкому народу и всему цивилизованному человечеству». Основной мыслью заявления было предложение о прекращении огня. История повторялась, Германия не исчерпав всех возможностей для войны, стремительно теряла волю к сопротивлению. Во всяком случае так решили в Белом Доме и Виндзорском замке. Президент Трумэн провёл консультации с премьер-министром Климентом Эттли, заменившим погибшего Черчилля.

Британия с радостью ухватилась за возможность сделать перерыв в войне. Потери понесённые Имперским Генеральным штабом в Москве и гибель ряда высокопоставленных военных и чиновников во время «Большого Взрыва» в Лондоне ещё не были должным образом скомпенсированы. Фельдмаршал Александер оставил свой пост Верховного Главнокомандующего союзными войсками на Средиземноморье, но Имперский штаб ещё толком не принял. Именно об этом Эттли рассказал президенту и добавил, что: «Неплохо бы ещё узнать мнение русских». Сделать это оказалось непросто, у русских был традиционный бардак. В отличие от Гитлера, Сталин не озаботился назначить преемника, наверное собирался жить вечно.

Основой государственной власти в СССР было Политбюро — руководящее звено центрального партийного органа ЦК ВКП(б). Этот орган определял политику партии и по сути правил страной. Во время злосчастного банкета в Кремле погибли члены Политбюро: Сталин, Молотов, Кагано́вич, Ворошилов и Андреев, в живых остались Жданов, Калинин, Микоян и Хрущёв. Как только прошла первая паника и стало ясно, что «любимый вождь всех времён и народов» мертв, зашевелился Жданов. Из радиоактивной Москвы в голодный Ленинград потянулись партийные аппаратчики, готовить внеочередной пленум. И все бы было чинно-благородно, если б партийное болото не взбаламутил член ЦК ВКП(б), кандидат в члены Политбюро, генеральный комиссар госбезопасности, Герой Социалистического Труда, бессменный заместитель товарища Сталина в Государственном Комитете Обороны, постоянный советник Ставки ВГК вооружённых сил СССР, куратор Советского ядерного проекта — Лаврентий Павлович Берия. Под личным управлением этого достойного товарища была сосредоточена колоссальная власть и колоссальные ресурсы, которыми он не замедлил воспользоваться. Делегаты внеочередного пленума, испуганно оглядываясь на крепких молодых людей, контролировавших актовый зал Смольного, без звука утвердили новый состав Политбюро. Генеральным секретарем и Верховным Главнокомандующим был единодушно выбран Михаил Иванович Калинин — всеми любимый Всесоюзный староста, а председателем Совнаркома и председателем Главного Комитета Обороны достойный товарищ Берия. В состав верховного органа, под бурные и продолжительные аплодисменты, вошли Мехлис и Булганин. Энергичный генеральный комиссар госбезопасности закрепился на вершине пищевой цепочки. «Тяжеловесы»: Жданов, Микоян и Хрущёв призадумались, все это им крайне не нравилось. Обойдённые в распределении власти военные кипели праведным гневом — член ЦК, Маршал Советского Союза Тимошенко так и остался всего лишь членом, а во главе Страны и Армии вот-вот встанет ненавистный НКВД-ешник. Как гнойный фурункул начал зреть партийно-военный заговор, энергичного выскочку — генерального комиссара надо устранить, и как можно быстрее, а то он всем покажет «Мать Кузьмы».

На фоне этих волнующих событий пришёл запрос от американского президента о судьбе войны с Германией. В Политбюро охнули, за всеми хлопотами забыли назначить наркома иностранных дел, Молотова то больше нет. Вот так Макси́м Макси́мович Литви́нов снова стал наркомом. Этим назначением «тяжеловесы» начали свою нелегкую битву с НКВД. Следующим шагом подковерной борьбы стали решения о судьбах мира и войны. После долгих препирательств постановили — требовать от немцев безоговорочной капитуляции, а если не получится, то отобрать Восточную Пруссию и обкладывать их такой контрибуцией, чтоб вовек не расплатились. То же самое касалось румын, венгров, итальянцев и финнов. Жаль только, что войны с Японией нет, а то бы и у тех потребовали Маньчжурию. Вот такие соображения и отправили союзникам, пусть готовят переговоры в Швейцарии.

В ноябре 1944 года Франклин Делано Рузвельт перед президентскими выборами остановился на кандидатуре Трумэна на пост вице-президента. Демократическое партийное руководство решительно высказывалось против повторного избрания вице-президента Генри Уоллеса. 20 января 1945 г. начался четвёртый срок Рузвельта. Трумэн вступил в полномочия вице-президента, а уже 12 апреля 1945 г., когда Рузвельт умер, Гарри Трумэн стал президентом США. Во второй день своего президентства он заявил репортерам: «Ребята, если вы когда-нибудь молились, то помолитесь за меня. Не знаю, сваливался ли на вас снежный сугроб, но когда вы спросили меня, что произошло, мне показалось, на меня упали месяц, звезды и все планеты».

Трумэн крайне нуждался в опыте ведения международной политики. Вокруг было немало советников Рузвельта, но президент унес с собой в могилу самые сокровенные замыслы и тайны — он был подлинным и единоличным главой американского внешнеполитического курса. Если Гопкинс и напоминал полковника Хауза при президенте Вильсоне, то именно в этот момент почти полная потеря здоровья лишила его необходимой энергии. С другой стороны Черчилль нуждался в Трумэне, а Трумэн — в помощи британского премьера. Нет сомнений, что для прежнего сенатора из глубинного штата Миссури Черчилль был величиной наполеоновского масштаба, и он относился к нему — по крайней мере на первом этапе, с высочайшим пиететом. Первые же слова Черчилля Трумэну раскрывают суть его подхода: «Важно как можно скорее показать миру единство наших взглядов и действий».

Англичанам в чрезвычайной степени способствовало то обстоятельство, что президент Трумэн стремился максимально сократить недели и дни своего внешнеполитического ученичества. По существу, в то решающие полугодие у Трумэна были четыре авторитета, основываясь на взглядах которых он формировал свою политику. Это были: адмирал Леги, стоявший значительно жестче и правее основного состава советников и министров; посол Гарриман, который более всего боялся, как бы либерал из глубинки Трумэн не оказался слишком мягким; госсекретарь Стеттиниус, не сомневавшийся в том, что Трумэн назначит собственного главу внешнеполитического ведомства; четвертым источником информации, идей и концепций для Трумэна стал всеми признанный мастер своего дела Уинстон Черчилль. Британский лев не упустил золотой возможности воздействовать на взгляды нового лидера Запада.

Взгляды эти новизной не отличались — победа в войне любой ценой и установление пананглосаксонского влияния на всю планету. Первостепенной задачей конечно было восстановление контроля над ключевой точкой морских коммуникаций — Мальтой. Без неё невозможно овладеть Средиземным морем. Проблемы американцев в Тихим океане беспокоили Черчилля постольку-поскольку, время японцев ещё не пришло. Уничтожим немцев и итальянцев, а потом, вместе с русскими, сравняем острова японских дикарей с волнами океана. Или не сравняем. Британский премьер-министр предложил Трумэну дать возможность японцам выйти из войны, сохранив, в определенном смысле, их воинскую честь. Однако президент США не согласился с его мнением. Ему объяснили, что хитроумный премьер хочет придержать против своих союзников азиатскую дубину. Поэтому Гарри Трумэн сказал, что после нападения на Перл-Харбор едва ли уместно говорить о воинской чести японцев.

Новоиспечённый президент повел речь об «ужасной ответственности, которая ложится на него, когда рекой проливается американская кровь». Сообщения с Европейского театра военных действий вызывали большую обеспокоенность. За полтора года, с сентября 43-го, безвозвратные потери США достигли почти 400 000 человек. Немцы проявляли невероятное упорство. Особенно отчаянной была битва в марте-июне 1945 года за Антверпен, во время которой погибло, пропало без вести и было ранено почти 100 тысяч Джи Ай (огромные, по американским меркам потери). Но Уинстон сумел виртуозно распорядиться своим авторитетом. Соединенные Штаты согласились ещё более расширить участие в войне. «Простолюдин из Миссури» оказался воинственным парнем, он отдал приказ довести американский контингент во Франции до 100 дивизий и решительно атаковать Гавайи.

США вышли на пик своей индустриальной и военной мощи. Это проявлялось во всем. Уже в начале июня 45-го года англо-американская эскадра вошла в Средиземное море. Итальянцы были биты и загнаны в свои порты. По мальтийским укреплениям две недели работали «Летающие Крепости», а потом был десант. Пять дней боев и над островом снова взвился «Юнион Джек». Под Командованием сэра Александера, войска Союзников атаковали Грецию. В Афинах вспыхнуло восстание, немцы, болгары и итальянцы отступили с Пелопонесского полуострова.

Панамский канал полноценно заработал зимой 44–45 г.г. и 3-й флот смог восстановить свою численность. Под командованием Быка-Хелси снова были два десятка ударных авианосцев и дюжина быстроходных линкоров и линейных крейсеров. Десантные силы насчитывали 6 дивизий и полтора миллиона брутто-тонн транспортного тоннажа. 30-е соединение целевого назначения воссоздано с нуля. К августу все было подготовлено для очередного генерального сражения за обладанием Тихим океаном. По данным разведки выходило, что японцы ввели в строй ещё четыре авианосца и полностью компенсировали потери после битвы при Галапагосах. Кроме этого, от немецких пленных были получены невнятные сведения о каких-то «посланцах богов», которые якобы помогают джапам. По всей видимости слухи не совсем лишены оснований, японский фильм, просмотренный Трумэном претендовал на роль таинственного артефакта. Некоторые эпизоды так и не были внятно объяснены «яйцеголовыми». Адмирал Кинг — командующий ВМС США, всерьёз опасался очередных смертельных неожиданностей от азиатов. Успокаивало только одно, у американцев вот-вот появится «Большая дубинка».

25 апреля Гарри Трумэн, ознакомившись с подготовленным для него докладом о сверхсекретном «манхэттенском проекте», четко высказал согласие относительно необходимости его реализации. К сожалению самый крупный в истории США технологический проект, на осуществление которого уже было израсходовано два миллиарда долларов и привлечено 200 тысяч человек, дал сбой в 44-м году. Была вскрыта разветвлённая шпионская сеть, снабжающая Сталина самой свежей информацией. Пришлось хорошенько потрясти всех ученых и техников на предмет лояльности, но сейчас неблагонадежных уже не осталось и «Манхэттен» близок к завершению. Обладание таким оружием, о котором кстати было упомянуто в японском фильме, поможет преодолеть все азиатские «штучки-дрючки».

Ожидаемого грандиозного морского сражения не произошло, джапы просто отступили, бросив Оаху почти не разрушенным. Сначала было опасение, что это какая-то ловушка. Проверяли все. Вытралили несколько десятков различных мин, водолазы обследовали многочисленные затопленные корабли и суда, начиная от «Аризоны» до занюханного буксира. Ничего. Авиаразведку теперь ежедневно проводили на радиус 1000 км, подводные лодки несли дежурство на подходах к базе постоянно. Прошерстили население островов, вылавливая вражеских агентов. Все мыслимые угрозы были нейтрализованы и американский флот с триумфом вернулся в Перл-Харбор…чтобы быть немедленно взорванным. Ненавистные японцы первыми применили ядерное оружие.

В ответ, 30 сентября, на базе ВВС в Аламогордо, в пустыне штата Нью-Мексико, осуществлён американский ядерный взрыв, результаты которого «превзошли все ожидания». Теперь у Трумэна не было никаких сомнений относительно эффективности атомной бомбы, которую раньше даже адмирал Леги называл «самой большой ерундой, которая никогда не сработает». Оставалось только решить, по кому должно быть применено новое оружие. До Токио дотянуться не представлялось возможным, значит Берлин. Пока шла подготовка, немцы опередили и ударили по Москве и Лондону. Президент Трумэн разом лишился двух важнейших советников: Черчилля и Гарримана. В Вашингтоне началась настоящая истерика, ещё немного и атомный ужас достанет территории США! Атаковать! Атаковать незамедлительно!

К всеобщему облегчению ядерная бомбардировка Берлина поставила все на свои места. Гитлер сгинул и Германия запросила мира. Давно бы так. Теперь оставалось решить, а каким должен быть этот новый мир? Мир, в котором три величайших национальных лидера погибли меньше чем за месяц. Мир, в котором кажется не осталось безопасных мест.

— Лаврентий, если не ты, то кто же? — Анастас Иванович Микоян нервно прохаживался по крохотному кабинетику Берия, единственному месту ленинградской квартиры где можно было поговорить без посторонних.

Генеральный комиссар госбезопасности сидел в темном углу, молчал и только недоверчиво поблескивал стеклышками пенсне в сторону «Кавказского земляка».

— Ну не мне же ехать? Я кто такой? Торгаш из Внешторга. Ни опыта, ни авторитета. Про Калинина и речь вести смешно. Он там такого напереговаривает, вовек не расхлебаем. Литвинов. Сам знаешь, скрытый враг. Оглянуться не успеем, начнёт на американцев работать. Ты совсем другое дело, по их меркам премьер-министр с функциями министра вооружений. По сути первое лицо государства.

— Анастас, ты зачем меня уговаривать приехал? Сговорились за моей спиной? Ты думаешь товарищ Берия глупый? Думаешь товарищ Берия совсем дурак? Когда в стране черт знает, что творится. Когда военные волками смотрят, уехать из страны? Да в мое отсутствие Жуков себя Бонапартом вообразит и в Ленинград на белом танке въедет. Хозяина нет и только страх перед мной их сдерживает. Мало их стреляли. А за войну совсем распустились, волю почувствовали, совбаре. Пусть Литвинов один едет, а если не справится, то мы его накажем. Сурово накажем.

Микоян в отчаянии аж руками всплеснул.

— Лаврентий, ты что, совсем не понимаешь? Там сейчас будут решаться судьбы мира. Мира! Тот кто сумеет добиться преимуществ, тот войдёт в историю. Его политический авторитет станет непоколебим. Вернувшийся с переговоров победителем станет несменяемым генсеком. Навсегда станет! Если мы сейчас не займём главного места в Европе, товарищ Сталин в гробу перевернётся, а народ нас проклянет. Лаврентий Палыч, если не ты, то кто же? А Литвинова с собой возьмёшь, пусть на подхвате будет. — Сказал и рухнул на стул. В кабинетике повисла тяжелая тишина и только слышно было как мерно стучат ходики.

— Сговорились. Сговорились. — Берия враждебно зыркнул из своего угла. — И без товарища Берия ничего не можете. Бездельники. Ладно. Вот мои условия. Возвращаете мне НКГБ вместе с Меркуловым и Кобуловым. Пока меня не будет, они за всем присмотрят. Возвращаете СМЕРШ, вместе с Абакумовым, он присмотрит за ГБ-ешниками. Так оно всем спокойней будет. Завтра на Политбюро утвердите. Если упираться не будете, так и быть, съезжу на переговоры. Наведу порядок в Европе.

Рейхспрезидент и рейхсмаршал Герман Геринг выглядел обескураженным, он кажется даже похудел и осунулся от волнения. Во всяком случае роскошный светлый мундир как будто стал ему велик и висел неопрятными складками. Волноваться было от чего, вопреки всякой логике, Союзники, вместо ведения сложных дипломатических переговоров предъявили безапелляционный ультиматум — демилитаризация и денацификация. Хотя появлению такого заявления не предвещало ничего.

«Воззвание к немецкому народу и всему цивилизованному человечеству» сделанное Герингом по радио 12 ноября 1945 года было услышано на Западе. Через Швейцарский «Красный крест» удалось быстро договориться о временном прекращении огня и о начале мирной конференции. Местом проведения определили ту же Швейцарию, всем знакомую Лозанну. Страны Оси согласовали присутствие своих представителей — Геринг, Муссолини и Мацуока. От Венгрии, Румынии и Финляндии прибывают министры иностранных дел с правом совещательного голоса. Очень быстро выяснилось, что Союзников будут представлять президент Трумэн и премьер-министры Эттли и Берия. Они собрались в Лозанне ещё 27 ноября и вели консультации между собой, а 2 декабря начались собственно переговоры между враждующими сторонами.

Первым выступил рейхспрезидент, считающий себя «старшим партнером Оси». Его речь основывалась на том утверждении, что все лица, начавшие эту войну уже мертвы и больше не осталось никого, кто хотел бы войну продолжать. Сама же война противна народам, против своей воли втянутым в мировую бойню. Исходя из этого предлагается заключить мир «без аннексий и контрибуций» и уточнить границы и судьбу захваченных всеми сторонами территорий. Не смотря на бравый вид и уверенный тон, Геринг и сам не верил в то что говорил, он был реалистом. Ещё в 42-м году он сказал министру вооружений Шпееру: «Если после этой войны Германия сохранит границы 1933 года, можно будет сказать, что нам крупно повезло». Тем приятнее было услышать ответную речь британского премьера, который выразил удовлетворение от самого факта начала переговоров и понимания всеми сторонами невозможности продолжения войны, особенно с применением нового бесчеловечного оружия. Эттли заявил, что Союзники разделяют общее стремление к миру и готовы рассматривать все предложения, не настаивая на аннексиях территорий и не выдвигая требований контрибуций. Миролюбивая речь господина рейхспрезидента услышана и должна быть обдумана. Высокие договаривающиеся стороны просят сделать перерыв до завтрашнего утра для выработки предложений по «Соглашению о мире». Представители Оси разошлись, окрылённые надеждой, что «платить за разбитые горшки» им не придётся. А утро 3 декабря 1945 года началось с того, что президент Соединенных Штатов, даже не вставая с места, очень жестко сказал, что обсуждения мирных соглашений возможны при единственном условии — демилитаризация и денацификация Германии. В случае отказа, немедленное продолжение войны, при этом если страны Оси попытаются ещё раз прибегнуть к урановому оружию, то Союзники готовы применить все свои средства, включая химические и бактериологические. С сего дня урановое оружие объявляется вне закона. Твердо, безапелляционно и бескомпромиссно. Было от чего похудеть и осунуться.

Ёсукэ Мацуока был похож на старую, грустную обезьяну. То что он говорил, веселым тоже назвать было трудно.

— Ещё в 42-м году Его Величество предупреждал, что в войне будет применено новое оружие, небывалой мощности. Он говорил, что это оружие поставит цивилизацию на грань существования, что безопасных мест на Земле не останется. Вы не поверили. Отказались от мирных переговоров. Теперь, когда пророчество Императора сбылось, вы напуганы и требуете запрещения этого оружия. Что же, Япония может согласиться с таким предложением, давайте продолжим воевать авианосцами и линкорами. Только кто вам сказал, что урановое оружие, силою в десятки килотонн, единственное? Что нет другого? В десятки мегатонн?

Этот разговор вёлся в кулуарах Лозаннской конференции, между Трумэном и Эттли с одной стороны и японским посланником с другой. Разговор шёл по английски и не присутствовали ни переводчики, ни секретари. После последней фразы Мацуока, Президент и Премьер озабоченно переглянулись. Первым отреагировал англичанин.

— Правильно ли я вас понял? Вы хотите сказать, что Япония обладает оружием ещё более мощным, чем было применено до сих пор?

— Нет, неправильно. Я всего лишь спросил, уверенны ли вы, что урановое оружие единственное из возможных? Мы уже уничтожили два флота США, вы готовы построить третий и снова бросить его против нас. Смею вас уверить, третий флот мы тоже сумеем уничтожить, не прибегая к тому, что вы сейчас хотите запретить. Ваше Превосходительство, — японец теперь обращался к Трумэну и странное дело, он теперь не был похож на обезьяну, а скорее напоминал какого-то восточного божка. Древнего и мудрого. — Ваше Превосходительство, господин президент, не сочтите за труд записать несколько фраз. «Дейтерий-Тритиевая реакция. Боевое устройство включает в себя два компонента: триггер и контейнер с термоядерным горючим. Триггер — это небольшой плутониевый заряд ядерной мощностью в несколько килотонн. Это примерно то, что вы взорвали над Берлином, но поменьше. Назначение триггера — создать необходимые условия для инициирования термоядерной реакции — высокую температуру и давление.

Контейнер с термоядерным горючим — основной элемент оружия. Внутри него находится термоядерное горючее — дейтерид лития-6 — и, расположенный по оси контейнера, плутониевый стержень, играющий роль запала термоядерной реакции. Оболочка контейнера может быть изготовлена как из урана-238 — вещества, расщепляющегося под воздействием быстрых нейтронов (>0,5 МэВ), выделяющихся при реакции синтеза, так и из свинца. Контейнер покрывается слоем нейтронного поглотителя (соединений бора) для защиты термоядерного топлива от преждевременного разогрева потоками нейтронов после взрыва триггера». Вот собственно и все. Теллер, это ваш учёный-физик, ещё в 41-м обсуждал теорию такой реакции. Передайте эту запись вашим ученым, а после их комментариев продолжим беседу. Если вы не возражаете.

Лаврентий Павлович Берия выглядел очень уверенно и просто лучился самодовольством. Неожиданностей не произошло. Американцы и англичане оказались вполне вменяемыми людьми, чётко понимающими чего они хотят готовыми идти на уступки Советскому Союзу в будущем мироустройстве. Фашисты ожидаемо чувствовали себя проигравшими и ловчили по-мелкому, пытаясь сохранить осколки своей власти. В Ленинграде тоже все шло неплохо. Как и предполагалось, Жданов начал встречаться с Мерецковым, тот в свою очередь с Тимошенко. Говорили осторожно, но анализ записей бесед показывал — готовят переворот. Подумать только, и двух месяцев не прошло как Хозяина не стало, а эти уже головы подняли. Ну да оно и к лучшему, меньше работы. Сейчас поднятые головы поотшибаем, остальные в чувство придут. После такого можно будет и Политбюро заняться. Жданова и Хрущева вывести, Микояна пока оставить, он хоть работать умеет, а не только штаны просиживать на совещаниях. Влодзимирский прислал список кандидатов на срочный арест — восемнадцать генералов и полковников. Не хочется торопиться, такие дела лучше проводить в своё присутствие, но время не терпит, как бы эти вояки дров не наломали. Подумав ещё немного, товарищ Берия дал команду взять под следствие шпионов и предателей, проникших в родную Красную Армию.

Это была грубейшая ошибка. Военные, в условиях отсутствия генерального комиссара и подзуживаемые партаппаратом, успели сплотиться. Опергруппы НКВД-НКГБ были встречены комендантскими ротами и командами СМЕРШ, произошли короткие боестолкновения в которых выживших чекистов не было вообще. Пленных понятное дело не брали, а раненых достреливали. Свидетели никому нужны не были. По приказу маршалов Тимошенко и Буденного были подняты «в ружьё» гарнизоны крупных городов, блокированы здания управлений НКВД. По команде начальника ГУКР СМЕРШ Виктора Семёновича Абакумова связь на коммутаторах отключена, попытки выхода в эфир радиостанций пресечены глушением. Дивизии НКВД в тылу фронтов активности не проявляли и мест временной дислокации не покидали. По всему Союзу прокатилась волна арестов. На гарнизонные гауптвахты были доставлены: Меркулов, Деканозов, Кобулов, Мешик, Гоглидзе, Влодзимирский и несколько десятков других офицеров. В войсках ограничили в перемещениях сотрудников Особых отделов. 7 декабря на заседании Политбюро было заслушено выступление старого партийца Льва Захаровича Мехлиса «О систематическом нарушении социалистической законности в органах НКВД-НКГБ». По результатам этого доклада было вынесены решения: «О приостановке деятельности органов Госбезопасности в ведении следственных процедур, до особого разбирательства» и «Выведения из состава Политбюро генерального комиссара госбезопасности Берия Л.П. и отзыве его из загранкомандировки для дачи разъяснений». В Швейцарию вылетели три самолёта имея на борту офицеров-контрразведчиков из 2-го и 3-го Белорусских фронтов. Тов. Берия сопротивления не оказал и в бега не подался, а тихо-мирно улетел в Ленинград. Советскую делегацию остался возглавлять Нарком иностранных дел тов. Литвинов М.М.

Известия о изменения состава лиц, представляющих Союзников, немало обнадежили Геринга. Берия вёл себя даже жёстче, чем Трумэн, упирая на те преступления которые совершили фашистские войска на территории СССР. Это вызвало бурную перепалку с Муссолини, который яростно начал доказывать, что фашистских войск не было под Ленинградом и следовательно они не могли совершать всего того, о чем говорит красный премьер-министр. Ситуацию разрядил русский дипломат Литвинов, который быстро наклонился к уху премьера и что-то прошептал. Тот сначала недоверчиво покосился на своего советника и переводчика, а потом громогласно заявил что разницы нет, фашисты или нацисты, все одним дерьмом мазаны. Кровь советских людей вопиет к мщению. Трумэн, Берия и Эттли раз за разом отвергали любые компромиссные варианты немецкой делегации, твёрдо настаивая на своём. Геринг, в глубине души готовый пойти на любые условия, лишь бы сохранить остатки государственности и единую нацию, с ужасом представлял себе гражданскую войну между разоружаемым вермахтом и СС. Слишком много сторонников у национал-социалистической партии, слишком многие верят в идеалы нацизма. Пока будет полыхать эти бои, Союзники оккупируют Германию и тогда красные монгольские орды покажут всем, что такое настоящий кошмар. Живые позавидуют сгоревшим в огне уранового взрыва. В этот беспросветный момент вдруг выясняется что Берия отзывают в Ленинград, а вместо него остаётся значительно более мягкий Литвинов. Он получил какие-то новые инструкции и Союзники взяли паузу для обсуждения, в конце туннеля забрезжил свет. У Германии и Италии появилась возможность облегчить условия. Только видимо, что политические перевороты это заразно. 11 декабря 1945 года Римское национальное радио объявило миру: «Внимание, внимание. Его величество король и император объявил ушедшим в отставку председателя правительства, премьер-министра и государственного секретаря господина Бенито Муссолини и назначил председателем правительства, премьер-министром и государственным секретарём маршала Италии господина Пьетро Бадольо». Так же было объявлено о передаче королю верховной власти и главнокомандования и роспуске фашистских институтов власти.

Журналист Паоло Монелли писал об обстановке в столице: «Тишину зимней ночи взрывают песни, крики, шум. Разгорячённые посетители кафе поднимаются по Виа дель Тритоне с криками: «Вставайте, граждане! Надо арестовать Муссолини! Смерть Муссолини, долой фашизм!». Всё это словно говорил немой, спустя двадцать лет обретший голос. Всюду вспыхнули окна, не смотря на холод двери открыты настежь, все обнимаются друг с другом, делятся новостью, в запале активно пользуются несложными жестами. Горячие головы бросаются на тех, кто ещё носит фашистский значок, срывают его и топчут. «К чёрту жука!» Толпы людей бросились приветствовать короля и Бадольо.»

Италия была готова на все, лишь бы выйти из войны.

«Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) товарищу Калинину М.И.

Довожу до вашего сведения сложившуюся обстановку.

После отставки Муссолини, итальянский король выразил готовность принять условия Союзных Держав. Вслед за итальянцами такие же пожелания выразили представители Румынии, Венгрии, Финляндии и Болгарии. Германская делегация находится в прострации и теряет волю к сопротивлению. Для усиления эффекта давления США и Великобритания готовы пойти на заключение мира с Японской Империей без аннексий и контрибуций с сохранением границ соответствующих июлю 1941 года. Если Советский Союз одобряет эти действия, следующим этапом предлагается предъявить Германии ультиматум.

1. Немедленное разоружение и интернирование немецких войск находящихся на территории стран бывшей Оси.

2. Немедленное разоружение немецких войск находящихся в Польше, Франции, Бельгии, Греции, Австрии, Чехословакии и на Балканах и непротивление введения войск Союзных Держав на эти территории.

3. Предоставить план роспуска и запрещения национал-социалистической партии и демилитаризации Германии. Допустить контрольные комиссии Союзных Держав на территорию Германии.

4. Начать работу комиссии по уточнению границ Германии.

По мнению Советской делегации и моему собственному, такие шаги могут привести к окончанию Мировой Войны исключительно дипломатическими средствами.

Прошу подробных инструкций.

НаркомИнДел Литвинов М.М.

Ёсукэ Мацуока, глядя в иллюминатор, счастливо улыбался, зловещие пророчества «посланцев богов» не сбылись. Мир. Долгожданный мир. А впереди эпоха расцвета Страны восходящего солнца.

Самолёт с красными кругами на крыльях летел над Прагой, когда со стороны солнца на него зашли два Та.152. Японские пилоты даже не успели понять что случилось, 30-мм снаряды начали рваться в кабине.

Нельзя загонять волка в угол, он обязательно бросится на охотников. Вместо ответа на ультиматум война в Европе полыхнула с новой силой. Причём полыхнула в прямом смысле этого слова — ядерным взрывом над французским Шербуром — основным портом снабжения войск Союзников. Месяц без боев живительным образом сказался на войсках Роммеля, «Вахта на Рейне» — Арденнская операция была продолжена. Рождественским утром 25 декабря «Пантеры» ворвались на улицы Антверпена, северный фланг Союзников был отсечён.

Кригсмарине бросило в Атлантику и Ла-Манш почти сотню подводных лодок XXIII и XXI серий. Эскадра адмирала Бёма ещё до нарушения перемирия проскочила Датский пролив. Эти действия немцев на неделю остановили движение конвоев. «Тирпица», «Гнейзенау» и «Цеппелина» топили всем Гранд Флитом и 2-м флотом США. Новейший «Вэлиант» выдержал испытание и гордо встал на ремонт боевых повреждений, а вот легкие авианосцы «Океан» и «Колоссус» так и не смогли вернуться в Скапа.

Американцы ударили двумя атомными бомбами: по Гамбургу и Мюнхену. Британцы добавили в ночь на 29 декабря по тылам 6-й СС и 5-й танковых армий 1000 тонн иприта. Советские войска 1 января 1946 года, выполняя союзнический долг перешли в наступление. 1-й Белорусский фронт маршала Рокоссовского форсировал Вислу южнее Варшавы. Уже 3-го января на плацдарм была переброшена 5-я гвардейская танковая армия, казалось, что парировать этот удар 9-й армии вермахта нечем, но немцы применили отравляющие газы. К такой войне Красная армия была не готова, потери превышали все мыслимые пределы, а тут ещё и паника. От танковой армии остались только тылы, не успевшие перейти на плацдарм, командующий, генерал-лейтенант Ротмистров погиб.

До войны немцы успели изготовить всего 15 000 тонн отравляющих веществ, к 46-му у них было почти 300 000 тонн и львиную долю этой гадости применили на Востоке. Произошло немыслимое, имея почти в два раза меньше войск, нацисты перешли в наступление, а заливаемые волнами отравы Советские войска покатились назад. Война теперь велась без всяких ограничений. На Западе обеими сторонами за полгода были применены более 200 000 тонн отравляющих веществ и ещё одна американская плутониевая бомба мощностью 22 килотонны. Города Эссен не стало, а Ру́рская область обезлюдела. Но, никто не хотел останавливаться на достигнутом, в ход пошло бактериологическое оружие.

Первым такое оружие использовал Советский Союз ещё в 1942 году против наступавшей на Сталинград 6-й армии генерала Паулюса. Штаммы чумы и сибирской язвы применить не решились, так как эпидемия могла бы ударить по своим. Поэтому выбор пал на бактерии туляремии, разносчиками которых являются мыши. Решение использовать этот возбудитель было обусловлено тем, что именно в зоне наступающих немецких войск на полях осталось много необмолоченного зерна.

Больные мыши заражали солому, служащую немецким солдатам и офицерам для подстилок, распространяя таким образом инфекцию. Хотя смертность при туляремии не превышала 10 %, бактериологическая атака все же достигла успеха, выведя из строя (правда, на время) значительное количество живой силы противника и советского мирного населения. В результате войска Паулюса несколько снизили скорость своего похода к Сталинграду. Однако вскоре болезнь перекинулась через линию фронта, и уже лазареты Красной армии стали заполняться заболевшими туляремией. Сейчас немцы начали бомбежку Западной Украины и Белоруссии штаммами чумы. Весна 46 года ознаменовалась небывалой эпидемией. Англия ответила бомбардировкой Центральной и Северной Германии бомбами с суспензией спор возбудителя сибирской язвы. В Италии немцы успешно провели операцию по размножению малярийного комара.

Мор, глад, чума и война. Казалось, что Европа вернулась в эпоху Средневековья. Когда в марте 47-го года советские и англо-американские войска вышли к радиоактивным развалинам Берлина, только в Германии погибло более 10 миллионов человек мирного населения. А ведь были ещё Польша, западные области СССР, Франция, Бельгия и Италия.

Амбиции и неопытность политиков, пытавшихся давить с позиции силы на Германию, привели к катастрофическим результатам. Мир в конце-концов наступил, но был куплен очень дорогой ценой.

Давно пора лечь спать,

А я снова и снова

Комкаю бумагу.

Грубой, неумелой рукой

Пытаюсь рисовать портрет

Прекрасной Траки-Сан.

Но ни перо, ни карандаш, ни кисть

Изобразить не могут ЭТИ глаза.

Но я упорный…

Я стараюсь…

Американцы, англичане, австралийцы нескончаемой колонной, бодро топали по улицам города Йокасука. Морды довольные, горланят что-то по своему, и не сказать, что выглядят истощенными. Бывших пленных конвоировали в порт чины военной полиции, в основном корейцы, с белыми повязками на рукавах.

— Европейские ученые доказали, что они произошли от обезьяны. Глядя на этих уродов, с таким утверждением не поспоришь. Другое дело мы, японцы. Произошли непосредственно от богов.

Сато, смешно выглядевший в своём цивильном костюме с галстуком, сильно затянулся сигаретой, так, что дешевый табак затрещал.

— Это тебя на курсах Сорён просветили? — Акира Мори покосился на друга.

— Угу.

— Са-а-ато, да-а-ай таблеточку. Ну Сато, дай, а? — Пьяный Хатори дурашливо дергал бывшего стрелка-радиста за рукав.

Тот даже бровью не повёл, идиотские выходки штурмана-бомбардира были в порядке вещей.

— Ладно, поглазели на пленных и хватит, сейчас их загрузят на пароход и отвезут домой. Пошли обратно в ресторан.. — Мори надоело торчать на улице.

Уже сидя за столиком друзья вернулись к прерванному разговору. Сато рассказывал о своих делах.

— Не успели получить «крылышки» на рукав с квалификацией «пилот-перехватчик реактивной авиации Флота», как появился Императорский рескрипт от 22 мая 1946 года «О двадцатипроцентном сокращении вооруженных сил». И всё, увольнение в запас с обязательным посещением флотского аэроклуба по месту жительства. У меня аж земля под ногами закачалась. Я же на флоте с 18 лет, как там на гражданке живут давно забыл. Что делать, даже представить себе не могу. Да и не я один, это же Сорён, там все такие. Пока мы горевали, приказ — всем собраться в канцелярии курсов. Приходим, смотрим… Сидят важные господа в кимоно и зазывают…

— Куда зазывают? — Акира был заинтригован.

— На работу зазывают. Говорят, что Дзайбацу мечтает пригласить доблестных воинов Императора, особенно тех, кто имеет образование. — И вчерашний пилот-реактивщик надолго замолчал, лениво ковыряя палочками маринованные овощи.

Первым не выдержал Хатори.

— Давай, говори чаще, а то я щас засну.

— А чего говорить? Всё.

— Чего «всё»?

— Всё. Я выбрал компанию господина Тоёда. Новый завод по производству малолитражных автомобилей и велосипедов с мотором. В городе Нагасаки. Приехал туда, завод ещё только строится, мне дали денег и отправили на курсы по методам технического контроля. В Йокасука. Приехал. Стал ходить на занятия и тут узнаю, что «Тайхо» стоит здесь. Так вас и нашёл. Говорю же — всё. — И Сато тяжело вздохнул. — Ладно, хватит обо мне, вы то как? Вас увольнять не собираются? — С затаённой надеждой спросил он.

Акира задумчиво взлохматил длинные волосы.

— Вроде бы нет. Не собираются. Дали двухмесячный отпуск и настоятельно порекомендовали жениться.

— И что?

— Что, что? — Горестно запричитал Хатори. — Родители уже невесту нашли. Как домой приеду, так и женят.

— А ты, Акира? Тебе тоже нашли?

— Угу. Нашли. Вдову офицера с ребёнком.

— И чего?

— Ничего! У неё, кроме ребёнка, ещё и магазин есть. Так что и меня женят.

— А потом? После отпуска и женитьбы?

— Потом? Вроде как переучивание. На новые типы летательных аппаратов. Наверное как и ты, будем что-то реактивное осваивать.

— Везёт же вам. Зря я тогда в 44-м с авианосцев ушёл.

— Да ладно, не расстраивайся. — Хатори от избытка чувств треснул Сато по плечу. — Вчера, когда получал документы в штабе, видел адмирала Кусака. В таком же костюмчике, — он идиотски захихикал, — с галстуком! Всех увольняют, не только матросов, но и адмиралов.

— Ну да, ну да. — Сато закивал головой как китайский болванчик. — Всех увольняют, жаль что война кончилась…

Хатори чуть не подавился кукурузным чаем.

— Ты чего говоришь? Газет не читаешь, что ли? Знаешь что сейчас в Европе происходит?

— Европы по большому счёту уже нет. — «Меланхоличный принц» Коноэ Фумимаро докладывал императору о результатах своей дипломатической поездке по Франции, Германии и СССР. — Во всяком случае Центральной Европы. 80 процентов жилого фонда разрушено. Промышленность стоит. Сельхозугодья нуждаются в детоксикации. Во многих местах даже трава не растёт. Инфраструктура не функционирует, кое-где железнодорожные насыпи просто срыты снарядами и бомбами. Дороги забиты горелой техникой. Плотины взорваны и каналы обмелели. Про мосты и говорить нечего. Не осталось целых мостов. Население вымирает. Голод и эпидемии. Как говорят «посланцы богов» — гуманитарная катастрофа.

— Это действительно ужасно. Наше сердце просто разрыдается от жалости к этим несчастным людям. — Хирохито сделал жест означающий сочувствие. — Надеемся, что наша помощь была эффективной?

— Более чем. Появление японского Красного Креста было воспринято как единственная надежда на спасение. Флот госпитальных судов, который сейчас базируется на нейтральную Швецию спас десятки тысяч жизней. Особенно производит впечатление «Акаги», переоборудованный в плавучую больницу для инфицированных сибирской язвой. После возвращения американских военнопленных, начались инсинуации о якобы проводившихся нами во время войны бесчеловечных опытах на людях. Конечно официально этому никто не верит, а втихомолку говорят о том, что китайцев и людьми-то считать сложно. Словосочетание «японский доктор» стало синонимом слову «спаситель», а вот «американец» наоборот, скорее ругательство, впрочем как и «немец». Действия наших медиков и служб эвакуации, допущенных во всех зонах оккупации, привели к планируемому результату — Вернера фон Брауна удалось найти. Сейчас он, и около семидесяти инженеров-ракетчиков с семьями, уже доставлены в Японию. Кроме них вывезено ещё почти 1500 специалистов из самых разных отраслей. Желающих подписать с нами рабочий контракт на 10 лет находится огромное количество. Одно это уже оправдало затраты на гуманитарную миссию. Таким образом можем считать европейский этап борьбы за создание устойчивой «Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» выполняемым успешно.

— Мы весьма довольны этим. Какова ситуация в Советском Союзе?

— Господин Жданов принял меня сразу после участия в траурной церемонии похорон Главнокомандующего Калинина. Он выразил свою искреннюю благодарность за содействие оказанное во время германского «Газового наступления». Японские противогазы и защитные костюмы оказались весьма стойкими к воздействию зарина и иприта. Советское руководство выражает надежду на долговременное и плодотворное сотрудничество в экономической сфере и сфере современных технологий. Наше предложение о возможности представления крупного займа на восстановление разрушенного хозяйства встречено с неподдельным интересом. Намечены области сотрудничества. Но это самое простое, у них сейчас действительно мало что осталось, конечно не считая военного производства и запасов поставленных по ленд-лизу. Самое насущное это антидоты и медикаменты, на втором месте продукция легкой промышленности — в основном одежда и обувь. Кроме этого огромный интерес к судостроению, начиная от речных буксиров и барж до океанских танкеров. Мы выразили согласие построить несколько заводов радиоэлектрических ламп. Великолепный рынок сбыта для нашей промышленности на ближайшее десятилетие.

— Замечательно. — Император мелко закивал головой. — Лишь бы Дзайбацу хватило мощностей для удовлетворение растущего спроса. Всё-таки Китай и Россия это огромное количество людей, огромное потребление. Вы уверены, что наши производства справятся?

— После перенацеливания трудовых ресурсов из Вооружённых Сил в промышленность наблюдается синергический эффект, производительность выросла почти на тридцать процентов. Модели построенные «посланцами богов» показывают, что должно все получиться. Кроме этого, нельзя сбрасывать со счетов возможности которые даёт национально-освободительное движение. Это конечно главным образом касается Индии. Мы активно перехватываем английские сферы влияния и можем надеятся, что например индийский текстиль под нашим флагом пойдёт в СССР. Это один из элементов международной торговли, который мы, я надеюсь, сумеем вырвать у белой рассы. Не только англосаксов, голландцев, но и французов. Дела в Индокитае идут по расчетному сценарию. Наши младшие братья из Лаоса, Камбоджи и Вьетнама близки к полному освобождению. Японские инструкторы и японское оружие делают своё дело. Вскоре придёт очередь Филлипин и Индонезии. Идеи «Сопроцветания» близки всем людям Восточной Азии, в их сердцах йена побеждает фунт или доллар.

— Борьба за сердца. Это пожалуй самое главное и трудное. — Хирохито стал задумчив и мечтателен. — Мы как-то обсуждали моды, в том числе и моду на японский язык. Это будет грандиозная битва. Вытеснить английский и заменить его японским. Это задача для нескольких поколений. Принц, как продвигаются дела с телевизионным приемником?

— Ваше Величество, сам приёмник уже готов. Компания «Токё цусин когё кабусики-гайся» — «Токийская телекоммуникационно-промышленная компания» сделала коммерческие образцы, но пока получается дорого. Ваши добрые подданые, не говоря о «младших братьях» в массе своей не смогут позволить себе приобретать их. Надо либо ждать когда технологии позволят удешевить аппарат, либо датировать производство. Я считаю, что ждать нельзя, я за дотации. То же касается музыкальных проигрывателей и магнитофонов. Вопрос стратегический, решение за Императорским советом. В конце-концов можно поступить как с «Японским Голливудом» — долгосрочный беспроцентный государственный кредит. Конечно абсолютно конфиденциально.

— Это скорее вопрос Промышленного совета, а не Императорского, но ваше мнение я услышал. Простите Фумимаро, — Хирохито отбросил официальный тон, — забыл спросить о Франции. Отчёт я читал, но интересно ваше личное впечатление.

— Убийство террористом маршала Петена не вызвало гражданской войны, вопреки нашим ожиданиям. «Сражающаяся Франция» не кинулась на «Армию Французского Государства». Французы повели себя достойно, сказывается большой республиканский опыт. Был проведён плебисцит, а затем выборы. Как вы знаете президентом стал Дарлан, а премьером де Голль, хотя оба друг-друга терпеть не могут и считают предателями. Нашу делегацию они принимали вдвоём. Де Голль, протеже американцев, поначалу вёл себя крайне враждебно, обвиняя в поддержке сепаратистов. Мы дали разъяснения о наших давних отношениях с Таиландом и невозможности влиять на действия тайцев в странах Юго-Восточной Азии. Но дело оказывается было не только в этом. В Алжире появилось японское оружие, в частности базуки и минометы. Японские торговцы оружием — крайне оборотистые и энергичные люди. Об этом мы и сказали французам, влиять на действия частных компаний Имперское правительство не может. — Коноэ слегка улыбнулся. — Однако, мы можем дать некие рекомендации, после которых, мы надеемся, поставок оружия в Алжир больше не будет. Это слегка разрядило обстановку. К разговору подключился Дарлан, его симпатии к нам заметны невооруженным глазом. Адмирал помнит, что японский доктор не дал умереть его сыну от полиомиелита. Речь пошла о медицине. Франция, как и вся Европа, страдает от последствий бактериологической войны, справиться с эпидемиями пока не удаётся. Мы выразили готовность к продаже ряда фармакологических лицензий, в том числе и на антидоты. Это окончательно растопило лёд, переговоры пошли намного легче. Самолеты авианосца «Пенлеве» (бывший «Рюдзё») частично потеряны в боях и катастрофах, оставшиеся износились настолько, что летать стало опасно. Замена их американскими машинами невозможна по техническим и политическим причинам. Французская сторона хотела бы восстановить «авианосное сотрудничество». Мы конечно же выразили полную готовность к поставке «Реппу» и «Рюсей», более того, понимая что корабль далеко не новый, предложили к продаже значительно более современный типа «Амаги». Это повергло наших виз-а-виз в глубокую задумчивость. Забегая вперёд, скажу, что их контрпредложением стало не «покупка», а «взятие в долгосрочную аренду». Это необходимо обдумать, окончательного ответа по авианосцу мы не дали. Собственно на этом основные переговоры были закончены.

— Как вам послевоенный Париж?

— Как всегда — прекрасен. Разрушения после бомбардировок уже ликвидированы, подача воды и электричества полностью восстановлены. Как раз во время нашего пребывания состоялись две кинопремьеры: «Самоубийство влюблённых на острове Небесных Сетей» и «Годзилла». В кинотеатры стояли очереди, а реакция критиков восторженная. Такого уровня спецэффектов европейцы ещё не видели.

— Да, кинематограф это серьезно. Одна из областей нашей ожесточенной борьбы с Соединенными Штатами. Кто выиграет эту войну, тот в конечном итоге выиграет мир. Удивительно как время меняет приоритеты. — Император озабоченно хмурился. — Как по вашему, когда поражения на фронтах культуры и экономики заставят их снова взяться за оружие?

— Трудно сказать. Такие вещи почти не поддаются прогнозированию. Многое зависит от личности президента, в данный момент находящегося у власти. От его темперамента и мировоззрений. Но думаю, что ещё не скоро. Прививку от войны они получили серьёзную. Потери на европейском театре более 700 тысяч человек и два Тихоокеанских флота, один из которых будет вечно ржаветь в Перл-Харборе. Это вечный укор любому, кто захочет воевать с Страной восходящего солнца.

— М-да. Вечный укор. Это вы хорошо сказали. — Хирохито, император Сёва, печально опустил голову, а потом вдруг прочитал свои стихи:

Что бы ни сталось со мной,

Я остановил войну,

Думая о народе,

павшем на поле брани.

«Божественный ветер» на Западе

Японское влияние на Кригсмарине в мире «Попаданцев-милитаристов».

Арктика.

26 октября 1942 года произошло событие круто изменившее судьбу Кригсмарине. В Лорьяне, на борту японского подворного крейсера I-30 тет-а-тет встретились полный адмирал, член Высшего военного совета Соэму Тоёда и гросс-адмирал Эрих Рёдер. Переводчик им был не нужен, беседа шла по английски. Формальным поводом послужил представительный ужин, а неформальным…

Японская Империя была кровно заинтересована в усилении морской войны на европейском театре и перед адмиралом Тоёда была поставлена задача «гальванизировать» эту войну. Немецкий и итальянский флоты должны связать силы англосаксов на как можно более длительный период, а в идеале ещё и нанести им чувствительные потери. Ради такой цели Императорский совет решил идти на любые издержки, в разумных пределах конечно. План, составленный при помощи психологов «посланцев богов», предполагал в первую очередь превратить командующего Кригсмарине в своего единомышленника, простым методом «кнута и пряника». Редер имел уникальную возможность в течение 15 лет руководить ВМФ с момента его создания до использования в бою. Его планирование и организация были великолепны. Но к несчастью для адмирала война началась слишком рано, хотя германский флот уже отвечал самым высоким мировым стандартам. Редер удерживал его вне политики и не позволял внешним силам вмешиваться в дела личного состава и организации. Он также умело сдерживал нацистскую партию, сохранил корпус капелланов и нормальную религиозную службу. «Пряником» для него была уникальная радиолокационная система предназначенная линкору «Тирпиц», а «кнутом» послужила книга британца Роскилла «Война на море 1939–1945.»(Roskill S.W. The War At Sea, 1939–1945. — London: HMSO, 1954–1961).

Японец с поклоном вручил артефакт и пояснил, что это личный подарок Императора, который не может быть передан ни в чьи руки больше. После этого он без затей открыл главу XIV «Победа эскортных сил. 1 ноября 1942-31 мая 1943» и ткнул пальцем в описание «Новогоднего боя». Гросс-адмирал читал быстро. Ознакомившись с изложением о своей отставке и решением Гитлера пустить капитальные корабли на разделку, лицом не дрогнул, а только с резким щелчком захлопнул книгу.

— Предупреждён, значит вооружён. — Сказал Тоёда.

Немец молча наклонил голову, соглашаясь. Лица он не терял ни при каких обстоятельствах, чем вызвал симпатию и уважение у своего собеседника. Дальнейшая беседа шла в конструктивном русле обсуждения морской стратегии и тактики на основе новейшего опыта Объединённого Флота и Кригсмарине.

Очень быстро оба флотоводца сошлись во мнении о исключительной важности морской авиации в современной войне на море. К сожалению для Германии этот вид вооружений узурпирован Рейхсмаршалом Герингом и расчитывать на него особо не следует. Хотя все не так безнадежно. Тоёда рассказал о тех приемах, которыми пользуется Объединённый Флот в своей бесконечной борьбе с Армией. Обозначение стратегической цели достижимой в краткосрочном периоде и требование под эту цель ресурсов принадлежащих конкурирующему клану. Именно так поступил Флот готовя операцию по захвату Гавайев — убедил в необходимости операции императора и политическое руководство, а затем, совместными усилиями добились от Армии выделения всего необходимого в оперативное подчинение. Временно. Но ведь не бывает ничего более постоянного, чем временное, не так ли? Японская сторона готова взять на себя педалирование флотских вопросов во время неизбежного обсуждения Большой Стратегии стран Оси. Если гросс-адмирал воспользуется этим и организует военно-морское совещание под председательством Гитлера, то после доклада адмирала Тоёда, есть хорошие шансы сделать Рейхсканцлера сторонником создания авиации ВМС. Особенно если в этот момент ОКМ озвучит некий план существенно облегчающий положение Вермахта на Востоке.

Кроме вопросов «укрощения Люфтваффе» обсуждалась «Средиземноморская стратегия», формы взаимодействия флотов и обмен техникой и технологиями. Японцев в первую очередь интересовали закупка и лицензионное производство приборов управления зенитным огнем (ПУАЗО) и скорострельных зенитных автоматов, а немцев система посадки на авианосец. Обеим сторонам было, что предложить друг-другу и опыт сотрудничества имелся.

Группа специалистов, имевшая вполне конкретные задания ознакомиться с авианосной тематикой находилась в Японии с сентября по декабрь 1935 года.

Откровенно говоря, несмотря на трения между Флотом и Авиацией, на которые жаловался командующий ВМС, данная группа была направлена не морским ведомством, а министерством авиации (РЛМ). Два эксперта являлись опытными офицерами — морскими летчиками (служащими с 1917 года): руководитель делегации — майор Эрнст Рот в 1933 году перешел в РЛМ на должность руководителя отдела, корветтен-капитан Ганс Чех был сотрудником морского министерства, а третьим членом группы был военный кораблестроитель инженер Олерих, который входил в состав конструкторов, проектировавших немецкий авианосец.

Немецкой группе в Японии были продемонстрированы методики подготовки морских летчиков и испытательные станции, они также побывали на предприятиях-изготовителях палубных самолетов. Высшей точкой их визита стало посещение авианосца «Акаги». Летчики при этом интересовались всеми важными вопросами размещения самолетов на палубе и в ангарах, а также системой управления бортовой авиацией и подготовкой ее пилотов, испытаниями оборудования, самолетов и тому подобным, а судостроитель уделял основное внимание авиационно-техническим помещениям и оборудованию японских авианосцев. Так что недостроенный «Граф Цеппелин» имел японские корни и был хороший шанс на то, что японская система посадки встанет на него без особых проблем.

На этой обнадеживающей ноте расстались гросс и полный адмиралы, весьма довольные проведённым временем и полными надежд на будущее. Уже через несколько дней, в Берлине, эта беседа приобрела форму стратегического планирования.

Переговоры и консультации на высшем уровне шли сразу по четырём направлениям: вырабатывалась общая стратегия, определялись генеральные линии совместного развития военной техники, экономическое сотрудничество и мистика.

Японцы не подвели, флотские вопросы действительно становились чуть ли не основными в Большой Стратегии, но именно Кригсмарине был слабейшей частью Германских вооружённых сил. Гитлера этот факт немало раздражал, его континентальное мышление не давало достигнуть эффективных военных соглашений, но здравый смысл подсказывал, что победы в одиночку не добиться. Поэтому, когда Рёдер предложил заслушать адмирала Тоёда, готового поделиться новейшим опытом борьбы на море, он нехотя согласился и оказался в окружении адмиралов.

Тоёда очень интересно рассказал о потоплении «Принца Уэльского» и «Рипалс» торпедоносцами берегового базирования наведённых на цель подводными лодками. Потом был анализ сражения при Мидуэе, когда обе противоборствующие стороны даже не видели друг-друга, битва велась одними самолетами. После этого японец простыми словами и очень доходчиво объяснил, почему надо строить субмарины в большем количестве и по изменённым проектам, но при этом одними подводными лодками невозможно добиться полноценной блокады Англии или прервать конвои в СССР.

«Война тоннажа» — химера, американцы уже поставили производство транспортов «Либерти» на поток, а англичане клепают в огромных количествах корветы тип «Флауэрс». Ещё немного и в океан выйдут конвойные авианосцы перестроенные из грузовых судов, и подводная война будет проиграна. Сейчас, пока у англичан осталось совсем мало линкоров, субмарины должны получить поддержку от надводных кораблей и авиации, тогда есть шанс. Надводные корабли могли бы оттеснить противолодочный эскорт, оставив, таким образом, торговые суда на «съедение» подводным лодкам, очень похожая ситуация случилась с конвоем PQ-17.

Пока не введены в строй авианосцы можно резко повысить эффективность отряда надводных кораблей если вместе с ним будет действовать вертолетоносец. Его конструкция намного проще, при этом японцы готовы предложить два геликоптера «посланцев богов» в обмен на изотопы урана 235. Но конечно необходимо срочно вводить в строй полноценный корабль — «Граф Цеппелин». Аэрофинишеры и аварийные барьеры для него Япония может предоставить в ближайшее время, и вообще, Империя Ямато готова организовать «Авианосную программу стран Оси». Программа предполагает сотрудничество во всем, начиная от тактических наработок и кончая лицензиями на любое потребное оборудование.

Было много сказано о великолепных качествах германских артиллерийских кораблей и выражена уверенность, что после модернизации «Гнейзенау» под 38-см орудия Кригсмарине получит соединение которому англичанам просто нечего будет противопоставить. Но… современный флот невозможен без морской авиации. Если Рейх видит себя полноценным игроком на мировой карте, то Геринг должен слегка потесниться. В заключение адмирал Тоёда сообщил, что именно сегодня Объединённый Флот начал атаку Гавайского архипелага. Очень скоро Соединённые Штаты лишатся последней крепости на Тихом океане.

Что касается авианосной тематики Кригсмарине, то Гитлер ничего особо нового для себя не услышал. Ещё 13 апреля 1942 года вице-адмирал Кранке сделал доклад «Об окончании строительства авианосца», из которого следовало, что постройку корпуса авианосца и монтаж главных механизмов возможно закончить уже летом 1943 года. Наиболее же трудной задачей для полного завершения работ станет оптимизация авиационного оборудования, необходимого для использования палубной авиации. На основании этого доклада 16 апреля Гитлер принял решение возобновить достройку авианосца, тем более, что Геринг наконец согласился поставить для него десять истребителей и двадцать два пикирующих бомбардировщика. 13 мая вышел и соответствующий приказ главнокомандующего Кригсмарине.

К сожалению скорейшему переводу корабля из Готенхафена на судостроительную верфь в Киле для достройки и модернизации препятствовали налеты союзнической авиации. Так, например, в ночь с 27 на 28 августа 1942 года английским Бомбардировочным командованием была предпринята специальная операция по уничтожению «Цеппелина», который, как полагали британцы, был практически готов к выходу в море. В ней принимали участие девять бомбардировщиков «Ланкастер» из 106 Squadron 5 Group, вооруженных специальными противокорабельными бомбами. Полагалось, что одного прямого попадания такой бомбы будет достаточно для потопления крупного корабля. Достичь Готенхафена, который располагался на расстоянии 1500 км от английской базы, удалось лишь семи бомбардировщикам «Ланкастер», но и тем не повезло — из-за тумана их экипажи не смогли обнаружить авианосец, и им пришлось сбросить свои «супербомбы» просто в район гавани. Правда, в этой акции не был потерян ни один британский самолёт.

Одного «Графа Цеппелина» конечно мало и в мае 1942 года было принято решение перестроить в авианосцы пассажирские лайнеры «Европа», «Потсдам» и «Гнейзенау». Но начавшиеся конструкторские проработки очень скоро выявили ряд особенностей и проблем, связанных с этими работами. В отношении пассажирских лайнеров они состояли преимущественно в их недостаточной остойчивости. Дело в том, что эти суда в интересах пассажиров строились с малой метацентрической высотой для обеспечения мягкости качки, в то время как военные корабли, наоборот, должны были иметь большую метацентрическую высоту. Благодаря удалению большей части пассажирского оборудования и надстроек достигалось уменьшение высокорасположенных масс, однако размещаемое на их местах авиационное оборудование обладало еще большим весом, к тому же располагалась еще выше. Проблему отчасти решили путем монтажа булей, т. е. увеличением ширины корпуса. Для повышения остойчивости путем перераспределения масс оказалось необходимым размещение дополнительного балласта, который авианосец был обречен постоянно носить с собой в качестве мертвого груза. Правда, и из этого пытались извлечь пользу, уложив бетонный балласт в були для усиления конструктивной подводной защиты. Еще одна проблема, связанная со спецификой гражданского судна, заключалась в системе водонепроницаемых переборок. Дело в том, что лайнеры имели только поперечные переборки, а германские нормы кораблестроения требовали для кораблей такого размера наличие и продольных переборок. Возникли также опасения относительно общей прочности корпуса. Наилучший вариант — это разместить все авиационное оборудование на верхней палубе, но, как это видно на примере «Европы», обычно так не получается. Этот быстроходный лайнер, на первый взгляд, представлял собой заманчивый объект для переоборудования в авианосец. Его габариты давали надежную перспективу размещения значительного числа самолетов. Однако на этом корабле реально можно было оборудовать лишь один ангар, так как размещение второго потребовало бы объема работ неприемлемого только по временному фактору. Вследствие этого переоборудование «Европы», как и «Гнейзенау» с «Потсдамом» оставалось под вопросом, а работы даже и не начинались.

Переоборудование тяжелого крейсера «Зейдлиц» первоначально было отклонено самим командованием флота, потому что готовность этого корабля уже составляла 90 процентов, а при перестройке его следовало бы разобрать вплоть до броневой палубы. Но ремонт повреждённого «Принца Ойгена», его систер-шипа, пришлось максимально ускорить и часть оборудования было каннибализировано с «Зейдлица». Именно это послужило главной причиной того, что в августе 1942 года всё-таки приняли решение о перестройке. Вскоре начался демонтаж всех надстроек; фактически к октябрю над верхней палубой возвышались только дымовая труба да самолетно-катерные краны.

С палубной авиацией тоже принципиальных проблем не возникало. «Мессершимитт АГ» подготовила предложение на новый палубный истребитель, получивший обозначение Ме.155. Технический департамент РЛМ особо подчеркивал важность проекта и необходимость использования узлов Bf.109 для нового самолета, чтобы облегчить производство и не загружать особо конструкторов «Мессершмитта», уже заваленных работой сверх всякой меры. Ответ на запрос поступил очень быстро. Технический департамент согласился с основными положениями и к концу сентября 1942 г. разработка проекта Ме.155 была закончена. Фюзеляж и оперение от Вf.109g, двигатель DВ-605А-1 мощностью 1475 л.с. на взлете. Крыло спроектировали совершенно новым, с размахом 11 м и площадью 18.8 м. кв. Шасси убиралось вдоль размаха крыла к линии симметрии самолета в ниши. Было предусмотрено складывание крыльев, крепления к катапульте и посадочный гак. Вооружение состояло из 20-мм пушки МG-151 с 250 патронами на ствол и двух крыльевых пулеметов МG-131 тоже с 250 патронами на ствол. Пустой вес был 2900 кг, полетный — З5З0 кг. Максимальная скорость оценивалась в 645 км/ч, а продолжительность полета в полтора часа. Машину можно было начинать строить.

На роль ударного самолёта запланирован палубный вариант Ju.87D (торпедоносец). Предназначенный для базирования на авианосце Ju.87E-1 имел складное крыло, усиленное шасси и посадочный гак. Предполагается старт самолёта с катапульты и с возможностью использования пороховых ускорителей. В качестве основного вооружения может нести торпеду LTF 5b или 800 кг бомб. К сентябрю на базе одного взятого со сборочной линии самолёта Ju.87D-1 был построен опытный палубный торпедоносец Ju.87D-1 /То. Планируется к заказу 115 машин Ju.87E-1.

Основываясь на этой информации «фюрер германской нации» легко согласился выделить дополнительные ресурсы для скорейшего завершения работ по авианосцам и модернизации «Гнейзенау». Он заверил своих адмиралов, что закупка геликоптеров и палубного оборудования в Японии будет проведена в ближайшее время. Значительно большие сомнения у него появились после того, как Редер начал настаивать на передаче флоту контроля над авиацией берегового базирования, всей вертолетной тематики и право заказа палубной авиации без опеки РЛМ. Ссориться с Герингом очень не хотелось и вопрос по береговой авиации повис в воздухе, но зато пришлось уступить морякам в остальных требованиях.

Воспользовавшись таким успехом, Дёниц, проявив неожиданные познания, рассказал о нежелании Люфтваффе заниматься дальними четырёхмоторными бомбардировщиками. Они наверное не очень нужны для войны в России, но на просторах Атлантики или Индийского океана без них не обойтись. Кроме всего, такие самолеты, вооружённые управляемыми бомбами с успехом заменят линкоры. Кригсмарине мог бы взять на себя организацию флотской экспериментальной группы на Не.277 с четырьмя двигателями. Этой темой неожиданно заинтересовался адмирал Тоёда, он рассказал, что сейчас в Японии полным ходом идёт работа над аналогичной машиной. Флот и Армия с удовольствием закупят несколько десятков таких дальних бомбардировщиков. Это в корне меняло дело, «фюрер» с облегчением вздохнул и объявил о запуске программы Не.277 как экспортной, а отечественный флот сможет получить несколько самолетов для ознакомления. Впервые за много лет Рёдер выиграл противостояние с Герингом.

Впрочем этот успех ни в коей мере не расхолодил гросс-адмирала, книга Роскилла настойчиво звала к действиям. Кригсмарине нуждался в победах, а информация о конвое JW-51B была исчерпывающей. Не воспользоваться такими знаниями просто глупо, но прежде надлежало вывести флот из-под излишней опеки «фюрера». 11 ноября, сразу после ухода крохотной эскадры японцев, в Восточной Пруссии было проведено совещание посвящённое перспективным планам войны на море. В операции «Геркулес» — десанта на Мальту, решено было задействовать все немецкие силы — 18 подлодок и торпедные катера. Дополнительно что-то отправлять в Средиземное море Рёдер и Дёниц отказались категорически, пусть отдуваются Геринг и Штудент. В Атлантике пока никаких принципиальных изменений не предполагалось, 40 лодок продолжают давление на американские и канадские конвои. Главный удар ОКМ предложил нанести в Заполярье. Гросс-адмирал произнёс целую речь о боевом содружестве с Вермахтом в судьбоносный момент титанического сражения на Востоке. Помощь на первом этапе должна будет заключаться в блокировании Северного маршрута ленд-лиза и на втором — десанта в Мурманск.

Делая такое предложение Рёдер практически ничем не рисковал. Британцы не решались отправлять свои линкоры так далеко на север, а Северный флот СССР достойным противником не являлся. Это означало, что можно добиться локального господства на море и провести десантные транспорты вполне безопасно. К тому же, не далеко от Мурманска в 39–40 годах существовала ВМБ «Норд», это позволило немцам детально ознакомиться с гидрографией района. Сам десант предполагалось высаживать в тылу советской 14 армии, что привело бы к ее окружению. После ликвидации котла у советов просто не оставалось сил для обороны Мурманска. Правда Кригсмарине не имеет своей морской пехоты, но это не беда. Достаточно выделить одну горно-егерскую дивизию и через несколько месяцев, находясь под оперативным управлением морских офицеров, егеря освоят приёмы высадки на необорудованное побережье. Успех операции сулил огромные выгоды — окончательно ликвидировался северный маршрут ленд-лиза и уже в навигацию 43 года можно попытаться установить связь с Японией по Северному морскому пути. Во всяком случае в 40-м году рейдер «Комет» уже проходил этим маршрутом, такой опыт грех не повторить.

Гитлер опешил, ещё никогда не было, чтобы флот сам напрашивался на участие в рискованных операциях. Обычно Рёдер ссылался на подавляющее преимущество англичан и стремился минимизировать риски. А сейчас…

— Но, а если британцы все же попытаются вмешаться? — Задал «фюрер» животрепещущий вопрос.

— Мы планируем нанести им несколько поражений в ближайшее время и надеемся, что после этого желание лезть на север у них надолго исчезнет.

И гросс-адмирал принялся излагать планы по атаке конвоев. Если вкратце, то к находящимся сейчас в Норвегии: «Тирпицу», «Хипперу», «Лютцову» и «Кельну» предлагалось срочно присоединить «Шарнхорст» и «Ойген», уже закончивших ремонт. Самый совершенный германский легкий крейсер «Нюренберг», который должен был уйти с ними, решили поставить на модернизацию, сделав из него геликоптер-трегер. Имея такое мощное оперативное соединение можно без боязни бороздить Арктику, разыскивая «купцов», ну а если британцы попробуют перехватить этот отряд… Тем хуже для них, после битвы при Адду больше одного линкора они выделить не смогут, а с одним «Тирпиц» и «Шарнхорст» справятся.

Гибель броненосца «Адмирал граф Шпее» и линкора «Бисмарк» произвели очень большое впечатление на Гитлера, теперь он не мог заснуть, если в море находился хоть один из больших кораблей германского флота. Сам про себя «фюрер» говорил: — «На суше — я герой, а в море — трус» и сейчас эта «трусость» проявилась в полной мере. Начались многочисленные придирки и сомнения, через долгих сорок минут, явно превозмогая себя, он согласился с перебазированием, но тут-же потребовал, чтобы тяжелые корабли выходили в море только после его личного разрешения. Рёдер ожидал этого и готов был идти на конфликт. Он сразу же заявил о том, что если «фюрер» не доверяет командующему ВМС, то тому ничего не остаётся как подать в отставку. Это был удар ниже пояса, Гитлер стушевался и начал искать компромиссы. В конечном итоге было решено, что отныне окончательный приказ о проведении операций тяжелых кораблей в море будет отдавать главнокомандующий, если определена достойная цель при высоких шансах на успех. Была принята резолюция: — «В случае выхода в море командир корабля должен действовать в бою по собственной инициативе в соответствии с тактической обстановкой, не ожидая специальных указаний от высшей инстанции. Только при этих условиях допускаются потери».

Таким образом, впервые за всю войну германские командиры кораблей получили право действовать в море по своему усмотрению в том случае, если вся операция была одобрена верховным командованием.

29 ноября 1942 года началась операция «Фронтхитер»: «Шарнхорст» и «Принц Ойген» с эскортом из 3 эсминцев: «Пауль Якоби», «Эрих Штайнбринк», «Карл Гальстер» и большого числа мелких боевых судов двинулись в путь из Готенхафена. Командующий отрядом, адмирал Шнивинд, держал свой флаг на борту «Ойгена». Уже при проходе Каттегата воздушная разведка англичан обнаружила отряд, несмотря на наличие истребительного прикрытия. Служба радиоперехвата расшифровала сообщение разведчика, и адмирал Шнивинд приказал увеличить скорость до 25 узлов. Утром 2 декабря отряд вошел во внутренние воды Норвегии, проход по которым осуществлялся под руководством лоцманов. Хотя два английских самолета вышли на немецкое соединение, поход в дальнейшем протекал беспрепятственно, и вскоре после полудня немцы оказались в Гримстад-фьорде, откуда в 41-м «Ойген» вышел в роковую операцию «Рейнюбунг». Волнение на море достигало 5–6 баллов, ветер 15 м в сек, снежные заряды ограничивали видимость, казалась бы авиации можно не опасаться, но англичане рассудили по-другому.

На переходе к Тронхейму наблюдатели заметили большую группу самолетов, которая, покружив вдали, исчезла за горизонтом. Это были «Бофорты» 42-й эскадрильи, вооруженные торпедами, но так и не заметившие свою цель. А вот другая, 86-я эскадрилья, имевшая такие же самолеты (16 «Бофортов» в сопровождении 6 «Бофайтеров» и 4 «Бленхеймов» в истребительном варианте) произвела атаку 3 декабря в 13.15. 6 Bf.110 прикрытия и 2 корабельных «Арадо» атаковали противника, а зенитки и главный калибр кораблей поставили огневой заслон. В круговерти из кораблей и самолетов «Принцу Ойгену» удалось уклониться сначала от первой волны из 6 торпедоносцев, а затем и от второй. Его зенитчики претендовали на сбитие 4 торпедоносцев, еще 3 отнесли на счет эсминцев эскорта и «Арадо», но не повезло «Шарнхорсту». Авиационная торпеда попала в среднюю часть корпуса, не пробив ПТЗ, скорость пришлось снизить до 20 узлов. Для линейного крейсера поход был окончен и адмирал Шнивинд приказал кораблю с эскортом из миноносцев возвращаться назад. Остальное соединение в составе тяжёлого крейсера и трёх больших эсминцев присоединились 9 декабря к боевой группе под командованием вице-адмирала Оскара Кюметца.

Эскадра Кюметца и «Авиакомандование Лофотен» в поте лица обеспечивали освоение линкором «Тирпиц» нового вундерваффе — японской радиолокационной системы. Антенна радара, весом 270 кг, была установлена на верхушке башенноподобой надстройки и вращалась со скорость до 48 оборотов в минуту. Управляющий блок имеет 12-дюймовый (цветной!) экран, какой-то «процессор» (?) и вся эта машинерия потребляет пиково до 200 кВт. По объяснению трёх японских инженеров, прилагавшихся к хитрой машине, радар работает в диапазоне от 7.5 до 15 см, что соответствует частотному диапазону от 2 до 4 ГГЦ. «Тирпиц», выходя вместе с сопровождением из Вест-фьорда, юстировал систему. На этой широте стоит долгая полярная ночь. Даже в дневное время в зависимости от погоды черное или темно-синее небо иногда немного светлеет — и только. Так что английские подлодки не могли визуально вовремя заметить корабли, но радару это не помеха. Практические опыты показали, что отдельную надводную цель типа «крейсер» очкастые японцы, получивших звание «почетных арийцев», обнаруживали за 45–50 миль, а самолёт за 130. К концу декабря германская эскадра обладала явным преимуществом над британцами в обнаружении противника.

После длительного перерыва отправление Мурманских конвоев возобновилось лишь в декабре 1942 г. Не сказать, что это было очень неожиданно для германского командования, но первому каравану JW-51А удалось проскочить незамеченным. Следующий конвой — JW-51B в составе 14 судов — вышел из Лох-Ю 20 декабря под эскортом 1 тральщика, 2 корветов, 2 вооруженных траулеров и 6 эсминцев. Тяжелый шторм в ночь на 29 декабря разметал корабли. К утру непосредственно под командованием кэптена Шербрука, державшим брейд-вымпел на эсминце «Онслоу», осталось лишь 9 транспортов. Вторая группа из 5 судов и траулера «Визалма» осталась далеко позади. К ней же присоединился отставший из-за неполадок гирокомпаса эсминец «Ориби». В полдень 29 декабря Шербрук послал на розыск отделившихся судов тральщик «Брэмбл». Кроме того в море находилась еще две группы британских кораблей. Крейсера «Шеффилд», под флагом контр-адмирала Барнета, и «Ямайка», вышедшие из Кольского Залива с целью осуществления ближнего прикрытия каравана. Дальнее прикрытие возлагалось на эскадру вице-адмирала Фрезера — линкор «Энсон» вместе с тяжелым крейсером «Камберленд» и эсминцами «Форестор», «Икарус», «Импалсив». Утром 30 декабря, ядро конвоя было обнаружено подводной лодкой «U-354» в 50 милях южнее острова Медвежий.

Начались судорожные согласования с ставкой Гитлера, тому все время казалось, что риск слишком велик. Однако Рёдер додавил в конце концов своего «вождя» и в операции «Регенбёген» разрешили задействовать все боеготовые корабли. Германскому соединению предписывалось не избегать столкновения с противником, по возможности захватить один транспорт и максимально много членов команд потопленных судов, но в то же время не задерживаться для спасения их экипажей. Командующему ВМС необходимы шифровальные книги и информация.

В 22:00 соединение покинуло прибрежные воды и около полуночи незамеченным миновало завесу из четырех британских подводных лодок. Примерно в то же время Кюметц вскрыл пакет подписанный лично гросс-адмиралом. Там были исчерпывающие данные по составу и местонахождению конвоя, а также кораблей прикрытия. В 02:30 соединение перестроилось в соответствии с планом боя, тремя компактными группами. По центру шёл «Тирпиц» с тремя эсминцами, восточнее «Хиппер», «Ойген» и три эсминца, западнее «Лютцов», «Кёльн» и тоже три эсминца. Расчёт был на мощный радар линкора, он обнаруживает противника и завязывает бой, фланговые группы добивают тех, кто ушёл из-под удара «Тирпица», дальше действовать по обстановке.

Утром 31 декабря погода благоприятствовала немцам: отличная видимость для арктических сумерек, северо-западный ветер силой 5–6 баллов, волнение моря 5–6 баллов, редкие снежные заряды, температура воздуха 4–6 градусов ниже нуля. В 06.45 яйцеголовые японцы доложили о целях на удалении 42 мили, через полчаса на цветном экране были уже 15 светящихся точек. Кюметц скорректировал курс и подтянул поближе фланги. В 08.30 сигнальщики визуально обнаружили размытые тени и «Тирпиц» ахнул из главного калибра. Избиение конвоя JW-51B началось.

Героическое сопротивление эсминцев под командованием кэптена Шербрука, только добавило адреналина немцам, но никак на ситуацию не повлияло, слишком велико было неравенство сил. Даже появление двух крейсеров под флагом контр-адмирала Барнета положения не изменило, хотя начали они неплохо. Британские крейсера, мчавшиеся на всех парах, обнаружили почти прямо по курсу два германских эскадренных миноносца. Ими оказались, увлечённо топившие панамский транспорт «Калобр», «Рихард Байтцен» и «Фридрих Экольдт». Эсминцы находились в идеальной позиции для торпедной атаки. Это заставило англичан обрушить на них огонь всех орудий, включая 40-мм зенитки. На «Экольдт» рухнул огненный поток. С «Байтцна» наблюдали, как очередное попадание в центр эсминца вызвало сильнейший взрыв, и корабль почти сразу же ушёл в ледяную воду, со всеми находившимися на борту. Спасённых не было. Это произошло приблизительно в 10.58.

«Байтцен» сумел настолько быстро выставить дымовую завесу, что не получил ни одного попадания. Он уходил зигзагами от догоняющих «Шеффилда» с «Ямайкой» и орал по радио на всю Арктику о новых противниках. «На огонёк» подтянулись немецкие тяжёлые крейсера и ситуация моментально поменялась, теперь убегающими стали британцы. В ходе преследования оба «немца» получили по несколько 152-мм снарядов, но на их боевых качествах это никак не отразилось. К 11.45 английские крейсера оторвались от погони и ушли северней, в дальнейшем бою они никакого участия не приняли.

Кюметц удовлетворенно хмыкнул, наконец то арифметика сошлась. Два вражеских эсминца и шесть транспортов потоплено, один лихо взял на абордаж легкий крейсер «Кёльн», а еще два шустро удирают на запад. О них только что доложили «почетные арийцы», радар пока работает выше всяких похвал. Перед вице-адмиралом во весь рост встала дилемма — сворачивать операцию или идти за беглецами на запад? С одной стороны все предписания выполнены — конвой разгромлен, американский 14-тысячник «Баллот» захвачен. Потери минимальны — один эсминец, второй, Z-30 поврежден, и отослан конвоировать трофей в Берген. С другой стороны, судя по письму командующего, немецкое соединение сейчас явно сильнее британского, такие обстоятельства бывают крайне редко. Велик соблазн потопить ещё несколько транспортов и, чем чёрт не шутит, отомстить за «Бисмарк».

В полной мере отомстить за «Бисмарк» не удалось. После уничтожения беглецов: английского танкера «Эмпайр Эммерад» и американского транспорта «Вермонт», приступили к поиску потерявшейся части конвоя. В 16.17 «Тирпиц» с помощью радара обнаруживает две крупные цели на дистанции 48 миль. В 17.05 определили, что это военные корабли. В 17.45 «Хиппер» дал залп осветительными снарядами, вслед за ним огонь по «Энсону» с дистанции 7 миль открывает «Тирпиц». В 17 часов 53 минуты к бою присоединяется броненосец «Лютцов», начав стрелять с дистанции в 8 миль.

К 17 часам 55 минутам англичанин получает как минимум три попадания снарядами калибра 38-см. Около 18 часов ответный снаряд калибра 356-мм бьет в боевую рубку, броня не пробита, но осколками оборудования ранен командир линкора капитан цур зее Ганс Карл Мейер и выходит из строя радар. Немецкое соединение утрачивает своё главное преимущество. В 18.18 тяжелый крейсер «Камберленд» и четыре эсминца, стремясь прикрыть избиваемый «Энсон», идут в самоубийственную лобовую атаку. Весь огонь переносится на них и через несколько минут 28-см снаряд «Лютцова» пробивает палубу и взрывается в котельном отделении N 1 английского крейсера. Из-за многочисленных разрывов паропроводов четырех котлов и частичного затопления котельной, скорость корабля падает до 8 узлов. Чуть позже «Ойген» попадает по эсминцу «Икарус», торпедная атака сорвана, но британский линкор скрылся в темноте арктической ночи.

Результаты этого боя — потоплены «Камберленд» и «Икарус», а «Хиппер» и «Кёльн» отправились ремонтировать повреждения в Германию, для войны на Тихом океане были бы незаметны, но для Арктики… Черчилль опять прекратил отправку конвоев в СССР, а Гитлер дал команду разработать операцию «Цитадель» — весеннее наступление на Мурманск.

В декабре 1942 из Японии начали возвращаться представители военно-морской делегации с образцами техники и готовыми проектами. Чего там только не было: детали 61-см кислородной торпеды, сантиметровые радары, британские и американские шифровальные машины, фотографии и описания элементов удивительной субмарины «Сорю»2, и прочее, прочее, прочее… Всего так сразу и не перечислишь, но самое главное это подробнейшая информация по авианосцам — существующим и только строящимся. 15 декабря, под председательством гросс-адмирала, прошло расширенное совещание где были заслушаны все предложения членов делегации. В части авианосной программы Рейха было принято принципиальное решение: авианосцы не предназначены для участия в артиллерийских боях, их сила в численности авиагруппы. Исходя из этого в проектах «Графа Цеппелина» и «Зейдлица» исчезли 150-мм орудия, за их счёт максимально увеличивались ангары. Отказались от катапультного старта на тележках, и вообще, катапульты теперь отойдут на второй план, самолёты должны взлетать самостоятельно. Сроком введения в строй обоих авианосцев определили сентябрь 43-го года.

Данные по крейсерам «посланцев богов» «Миоко»2 и «Тёкаи»2 позволили уточнить расположение вертолетного ангара на палубе легкого крейсера «Нюренберг». Он будет размещён на месте двух кормовых артиллерийских башен и там сможет разместиться один большой геликоптер радиолокационного дозора. Посадочная площадка габаритами 26х12 м устраивается на кормовой оконечности. Один из освободившихся погребов боезапаса используется для хранения авиационного топлива, а другой — корабельного мазута. Объём переделок получился не очень большой и геликоптер-трегер должен вступить в строй не позже мая месяца.

Важнейшим фактором боеспособности будущих авианесущих кораблей определили квалификацию их лётных экипажей. С Герингом удалось договориться, что лётчики будут оставаться в составе Люфтваффе, но на время похода поступают в подчинение командиров кораблей. Такая структура уже действовала относительно бортовых поплавковых самолетов на флоте и в Вермахте с артиллерией ПВО. Однако подготовка экипажей по военно-морской специфике забота Кригсмарине.

До сего дня отработка взлетно-посадочных процедур проводилась в летно-испытательном институте Люфтваффе в Травемюнде, где была построена специальная испытательная установка площадью примерно 0,5 гектара. В центре установки располагалась круглая поворотная площадка с тормозным устройством. Установка имела пять посадочных полос, расположенных звездообразно и проходящих через центр поворотной площадки, — это сделали для того, чтобы проводить испытания с учетом направления ветра. Ширина посадочных полос составляла 24 м, что соответствовало ширине палубы авианосца. Тормозные устройства регулировались в зависимости от массы и скорости самолета.

Узлы электромеханического тормозного устройства могли быстро заменяться при их износе или обрыве тросов. В соответствии с предварительно проведенными расчетами, расстояние, необходимое для торможения самолетов, определили в 25 м (в исключительных случаях оно могло доходить до 40 м). В процессе испытаний тормозной путь составлял 20–35 м, а максимальные нагрузки — от 2,5 до 3 тн.

Испытания первого аэрофинишера, заказанного 1 марта 1937 года фирме Дешимаг (Duisburg) и поставленного в конце 1937 года, начались 10 марта 1938 года. До начала 1939 года произвели 915 посадок самолеты следующих типов: Не.50 G (W.Nr.765), He.50V-1 (W.Nr. 406), Не.50 V-18 (W.Nr. 2/967) Аг.195V-3 (W.Nr. 2441), Аг.195V-2 (W.Nr. 2440), Аг.197V-2 (W.Nr. В 2072), FI.167V-2 (W.Nr. 2502), Ju.87 V-10 (W.Nr. 4928), в начале января 1939 года испытывался Bf.109 В (W.Nr. 301).

28 января 1939 года по результатам испытаний было сделано заключение, что доработанный аэрофинишер фирмы «Дешимаг» пригоден для установки на авианосец, и при нормальной эксплуатации (точка касания в 20 метрах перед тормозным тросом и по возможности точно по его середине) обеспечивает 500 безопасных посадок.

К сожалению в начале 1940 года руководство Германии принимает решение сосредоточить усилия и имеющиеся ресурсы на достройке кораблей с наиболее высокой степенью готовности. В результате 24 апреля 1940 года прекращаются работы по достройке первого германского авианосца и заказ на изготовление аэрофинишера не был сделан. Работы по его совершенствованию больше не проводились.

Теперь, для проведения подготовки лётных экипажей, предлагалось переоборудовать один из транспортов типа «Ганза» в учебный флюгцойг-трегер и оснастить его японским электромагнитным финишером. Фирме «Дешимаг» передать лицензию японской компании «Мицуи» и обязать изготовить два комплекта аэрофинишеров в течении пяти месяцев для «Цеппелина» и «Зейдлица».

Рёдер согласился с таким предложением. Срок введения в действие нового авианосца определили не позже июня 1943 года.

29 сентября 1942 года с сенсационной новостью о «посланцах богов», в Берлин прилетел японский дипломат Есукэ Мацуока. С собой он привёз фильм ВВС о Второй Мировой войне, закрытый кинопоказ развеял неприкрытый скептицизм нацистских бонз. Кинокомпания «УФА-Фильмкунст-ГмбХ» выдала экспертное заключение — фильм не постановочный, это реальные документальные съёмки. Каким-то непостижимым образом японцы получили артефакт из будущего и это будущее чудовищно.

Мистически настроенный Гитлер поверил увиденному сразу и безоговорочно, его обуял ужас. Первым спохватился Гиммлер, была проведена конференция специалистов Аненербе и Туле, где «фюреру германской нации» растолковали, что он наблюдает одно из течений Времени, этот сценарий можно изменить. Кратковременная прострация и потеря воли сменилась приступом бешеной активности, «вождь» вознамерился любой ценой избежать сталинградской катастрофы.

К концу декабря 1942 года зимнее наступление Красной Армии под Москвой и Сталинградом выдохлось. Огромные людские и материальные потери, без какого-либо зримого военного успеха. Румыны, итальянцы и венгры, по которым и был нанесён основной удар на Дону проявили неожиданную стойкость в обороне. Сказались октябрьские поставки современной техники и усиление резервами из Франции, ключевую роль в оборонительном сражении сыграл 2-й танковый корпус СС Хауссера. В январе накал боев начал стихать, огромный Восточный фронт замер в шатком равновесии. Это дало возможность вывести из-под Ленинграда 5-ю горно-пехотную дивизию и передать её в распоряжение Кригсмарине. Кроме всего прочего Рёдер занялся созданием корпуса морской пехоты.

Конвой JW-51B не был особенно большим, всего лишь: 2046 грузовиков «Студебеккер», 202 танка «Генерал Шерман» М4А2, 87 истребителей «Бэлл» Р-39, 30 бомбардировщиков «Дуглас» А-20, 24 150 тонн авиационного бензина и 54 321 тонн генеральных грузов. К сожалению для Союзников ничего из этого не дошло до Советского Союза, а вот до Рейха… Транспорт «Баллот» имел на борту: 115 грузовиков, 25 «Шерманов», 18 «Аэрокобр» и 5500 тн генерального груза — в основном боеприпасы и продовольствие. В дележе доставшегося богатства приняли участие все. Люфтваффе забрали истребители для сравнительных испытаний, грузовики и генеральный груз рассосались по тыловым службам Кригсмарине, а Вермахт вознамерился прибрать к рукам танки, как раз в это время в Норвегии шло формирование 25-й танковой дивизии. Но именно эти планы и не сбылись, «фюрер» лично распорядился из трофейных «Шерманов» организовать отдельную панцерроту маринар. Такое решение повлекло за собой необходимость создавать мореходные танко-десантные суда. Вообще, при подготовке Мурманского десанта выяснилось, что Норвежский опыт не совсем подходит, так как войскам придётся провести в море не пару суток, а от полутора до двух недель. Конвой выйдет из Балтики, будет добираться до Заполярья в обход всей Скандинавии и в конце пути должен обеспечить высадку на необорудованный берег под огнём противника.

Планирование операции возглавил вице-адмирал Курт Фрике, начальник Штаба Военно-морских сил Германии (Seekriegsleitung), командование возложили на адмирала Отто Цилиакса. Очень быстро стало понятно, что конвоев по факту будет два: первый — «медленный», куда войдут суда со скоростью до 12 узлов и второй — «быстрый», условно 20-узловый.

Проще всего оказалось сформировать второй. Его основу составили три круизных лайнера, бывшие кандидаты на переоборудование в авианосцы — «Европа» 48 000 тн, 26 узлов и однотипные «Гнейзенау» с «Потсдам» по 18 000 тн, 23 узла. С ними идут троссшиффе — «багажные вагоны Кригсмарине»: «Дитмаршен», «Нордмак» и только что вступивший в строй «Франкен». 20 858 — 22 650 тонн при вместимости от 10 848 брт, скорость 21 узел. «Багажники» могут перевозить 7933 тонны жидкого топлива и смазочных масел, 972 тонны различных боеприпасов, 790 тонн продовольствия и 100 тонн запасных частей и имущества каждый. Суда оснащены мощной лебедкой, чтобы при необходимости буксировать тяжелый боевой корабль. Насосное оборудование позволяет за час перекачать 500 тонн топлива. Погреба для хранения боеприпасов охлаждаются, оборудованы системами безопасности и механизированными системами погрузки и выгрузки. Рефрижераторные помещения двух типов вмещают 290 кубометров (охлаждение до −8?C) и 162 кубометров (до 0?C).

На этих судах пойдут: 5 горно-пехотная дивизия (два горно-пехотных полка и полк горной артиллерии) и 1-я лыжно-егерская бригада (1 лыжно-егерский полк из трёх батальонов; 152-й противотанковый дивизион — две батареи по 5 самоходок «Штуг»; 85 батальон лыжников-саперов). Легкий крейсер «Эмден» переквалифицирован в десантно-штурмовой транспорт с ротой морской пехоты (250 человек) на борту. Сопровождать «быстрый» конвой будут: линейный крейсер «Шарнхорст», броненосец «Адмирал Шеер», новые эсминцы Z-33, Z-34, Z-36, Z-37 и 4-я флотилия миноносцев.

Как предполагал вице-адмирал Фрике основных угроз конвою будет две: авиация и подводные лодки британцев. Атака надводных кораблей считалась маловероятной. Авиацию брали на себя Люфтваффе, адмирал Цилиакс использовал опыт операции «Церберус», а вот субмарины… По уверениям японского военно-морского атташе в Берлине контр-адмирала Наокуни Номура лучшим противоядием против этой гадости являются вертолеты.

В январе три большие японские подлодки доставили во Францию два вертолета «посланцев богов» «Си Хок» СХ-60 с экипажами, инженерами и различным оборудованием. Один был передан компании «Фокке-Ахгелис» как образец технологий, а второй вовсю летал над Балтикой, демонстрируя возможности техники будущего. Под него сейчас поспешно переоборудовался легкий крейсер «Нюренберг», но было понятно, что одна машина проблему не решает.

Еще в 1940 году Кригсмарине заказало разработчикам морской вертолет, который был бы способен базироваться на кораблях. Созданный конструктором Флеттнером вертолет Fl-282 Kolibri начал летать уже в 41-м и оказался очень надёжным. В начале 1942 года немецкий флот активно испытывал его на Балтике, в том числе и в штормовых условиях. Для проведения испытаний на башне «Цезарь» крейсера «Кельн» была сооружена специальная вертолетная площадка 5 на 5 метров. Было совершено несколько десятков взлетов и посадок с этой площадки, в том числе как минимум одна в очень свежий ветер около 6 баллов. К 1943 году были построены более 20 вертолетов Fl.282, а 15 января в Киль вернулся легкий крейсер «Кёльн» для ремонта боевых повреждений после Новогоднего боя. Цилиакс посчитал это перстом Божьим и потребовал немедленной переделки крейсера в геликоптер-трегер.

Командование ОКМ вняло, проект «Нюренберга» слегка изменили, «Кёльн» будет нести пять «Колибри» — четыре в ангаре, а один на лётной палубе. Срок готовности корабля определили май месяц. Заказу присвоили высший приоритет и работы велись в три смены. Для этого сняли часть рабочих с находившегося рядом транспорта «Везермарш», который перестраивали в учебный флюгцойг-трегер «Отто Лилиенталь».

«Нюренберг» и «Кёльн» должны будут присоединены к «быстрому» конвою и обеспечить его противолодочную оборону.

11 ноября 1942 года было проведено совещание в Восточной Пруссии на котором Рёдер впервые упомянул о возможности десанта в Мурманск. К этому моменту начальник штаба военно-морских сил уже сделал предварительные наброски и понял, что опыта для проведения подобных операций катастрофически не хватает. Самым простым вариантом было обратиться к японцам. Военно-морской атташе контр-адмирал Номура, с которым Фрике поддерживал приятельские отношения, выразил готовность помочь. Уже через три недели итальянский «Савойя-Маркетти» доставил очередную порцию дипломатической почты из Токио, среди которой была синяя папка. Внутри находилась подробнейшая информация на немецком языке о… британской организации десанта на Мадагаскар под названием «Айронклед». Вежливые японцы таким образом давали понять, что их альтруизм имеет пределы и некоторыми секретами они делиться не будут. Но как говорится: — «На безрыбье…».

Наибольший интерес вызвал первый в мире танконесущий десантный корабль «Бачакеро» («Bachaquero»). Это уникальное судно было построено в 1937 году как танкер, способный заходить из моря в горловину озера Маракайбо (в Венесуэле). При прекрасной мореходности корабль имел незначительную осадку. В 1941 году в нем были удалены переборки нефтяных танков, а в носовой части встроены раскрывающиеся створки и аппарель. «Бачакеро» высадил на необорудованный берег шесть танков «Валентайн» и четыре гаубицы с тягачами. Еще один корабль «Дервент» («Derwent»), тоже переоборудованный из танкера, может спустить на воду (с помощью грузовых стрел) самоходные десантные плашкоуты, способных перевезти на берег автомашины, орудия, а также легкую бронетехнику. Таких судов в Германии не было.

После долгих поисков нашли немецкий аналог «Бачакеро», это танкеры река-море типа «Дора», строились для СССР и ходили по Дунаю и Чёрному морю. В Германии на Одере был единственный экземпляр, назывался «Эльза» и принадлежал Люфтваффе. Водоизмещение: 1200 т, длина 61 м, ширина 9 м, осадка 2,8 м, скорость максимальная 12 уз. Дальность плавания: 1200 миль (на 10 узлах). Силовая установка: 2 дизеля, 900 л.с. Когда Гитлер потребовал участия трофейных «Шерманов» в штурме Мурманска, вице-адмирал Фрике мысленно поздравил себя, появился законный повод что-то отнять у Геринга. «Эльза» обзавелась зенитками, носовыми створками, аппарелью и могла нести четыре М4А2. На роль «Дервента» определили транспорт «Тильбек» — 2815 тн, 11 уз. В 42-м он уже перевозил через Балтику в Финляндию итальянские торпедные катера. Сейчас повезёт три десантных баржи типа «Marinefährprahm» «MFP-A» и один паром-катамаран типа «Siebel». 16 «Шерманов», 10 «Штугов», 42 различных орудия с тягачами загрузят на двух 11 узловых «близнецов» типа «Ганза» — «Арнем» и «Сантандер».

На месте операции обязательно нужно организовать противолодочную оборону. Пока нет полноценных авианосцев, придётся обходиться эрзацами — плавбазами гидроавиации. У Люфтваффе мягко попросили взаймы два корабля: «Ганс-Альбрехт Ведель» и «Рихтгофен» — 21 узел, 1215–1375 тн, несут по три «Арадо»-Ar.196. Минно-тральные силы были представлены 8-й флотилией из 11 тральщиков типа «М».

Штабная игра определила, что «медленный» конвой, дабы не привлекать внимания, должен формироваться в Нарвике. Начиная с середины мая 5-я флотилия миноносцев брала под охрану два-три судна и проводила их до Бергена. Там их принимала 5-я или 6-я флотилия эсминцев под общим командованием капитана-цур-зее Эриха Бея и вела в Нарвик. К концу месяца все суда, не понеся потерь, собрались вместе. В ночь с 1 на 2 июня 1943 года операция «Цитадель» началась. «Медленный» конвой под прикрытием броненосца «Лютцов», 6-й флотилии эсминцев и 5-й флотилии миноносцев начал свой путь к Мурманску. 4 июня они пришли в Банак, а 10-го добрались до Киркенеса и там остановились дожидаясь «быстрого».

Высадка на Мальте и Новогодний бой сожрали весь запас флотского мазута Кригсмарине, соляра хватало только на заправку подводных лодок, а ещё нужно накопить ГСМ для предстоящей «Цитадели». Поэтому в первые три месяца 1943 года никаких активных действий крупных кораблей не предполагалось. Правда англичане из Ройал Неви не догадывались о бедственной ситуации своих немецких коллег, у них вообще были другие заботы. Во всю шла подготовка к десанту в Северную Африку — «Торч».

Утро 8 марта 1943 года стало звёздным часом Люфтваффе, всего лишь одиннадцати бомбардировщикам Do.217, удалось добиться крупнейшего успеха за всю Вторую Мировую войну. В районе Касабланки управляемыми бомбами FX1400 был потоплен британский линкор «Хау» и тяжело поврежден новейший американский «Алабама». В ходе высадки в Марокко массовое применение управляемых авиабомб застало союзников буквально врасплох. Немцы атаковали находясь выше потолка эффективной стрельбы корабельной зенитной артиллерии. «Дорнье» из KG 100 действовали почти безнаказанно, палубных истребителей для их перехвата не хватало, а «Лайтнинги» из Гибралтара просто не успевали. Как результат 16 марта тяжелейшие повреждения получил британский ветеран, линейный корабль «Уорспайт». FX1400 угодила в середину линкора, пробила все палубы, включая броневую, пролетела через 4-й котельный отсек и взорвалась в промежутке между внутренним и наружным днищами. Образовалась пробоина длиной 6,1 и шириной от 2,1 до 4,3 м, а пробитое внутреннее дно от взрыва сдвинулось вверх. 4-й котельный отсек разрушило полностью, все ближайшие переборки изогнуло и повредило осколками. Корабль с трудом дотащили до Гибралтара.

В дополнение к тяжелым потерям у берегов Африки подводные лодки Дёница отличились к западу от Ирландии. В лапы к «волчьим стаям» попал быстроходный конвой НХ-229. Дёниц сосредоточил на нем три группы лодок: «Дрэнгер», «Штюрмер» и «Раубграф». На следующий день на параллельном курсе был обнаружен и конвой SC-122. В результате с 16 по 19 марта около 40 лодок атаковали оба конвоя, потопив при этом 22 судна из их состава. В истории это событие получило название «великой конвойной битвы». Но англичане ответили, наступил «Чёрный май». В период с 9 по 25 мая немецкая радиоразведка сумела предоставить точные данные о конвоях, находящихся в Северной Атлантике. Шесть из семи были обнаружены «волчьими стаями», но из 277 судов, входивших в их состав, было потоплено всего шесть. При этом к 23 мая было потеряно 24 субмарины, и около 1000 подводников погибли или попали в плен. К концу месяца потери лодок возросли до 30 единиц. В результате Дёниц был вынужден отдать приказ лодкам в Северной Атлантике оставить конвойные маршруты и отступить в район Азорских островов. Не смотря на подсказки книги Роскилла мрачное пророчество адмирала Тоёда исполнилось.

2 июня 1943 года из Бергена демонстративно вышли «Тирпиц» с «Ойгеном» и направились к Датскому проливу. Сначала их заметили субмарины, потом самолеты-разведчики. Дадли Паунд — Первый морской лорд, недавно переживший инсульт, решил, что на помощь подводным лодкам в Атлантике, немцы отправили линейный корабль с свитой. Начался «пожар в публичном доме». В этот момент у адмирала Джона Тови были только: линкор «Дюк оф Йорк», линейный крейсер «Ринаун», авианосцы «Формидебл» и «Юникорн». Один только что вышел из ремонта после Адду и толком ещё не боеготов, второй вообще «малый» и тоже только-только сдан флоту. Нормальный авианосец «Викториес» и линкор «Кинг Джордж V» под командованием адмирала Эндрю Каннингхэма сторожат воду у Касабланки. «Энсон» после декабрьского нокаута все ещё в ремонте и больше ничего у когда-то великолепного Ройал Неви не осталось. Конечно не считая старой рухляди вроде дредноутов типа «R» или пары типа «Куин Элизабет», а тут похоже назревает «Второе сражение в Датском проливе» где они точно не помощники. Но выпускать немцев в Атлантику нельзя, их надо остановить. Любой ценой. И Первый лорд отдал команду стягивать все, что может стрелять, бомбить, пускать торпеды к Исландско-Фарерскому барьеру.

Масла в огонь подлили шведы. 3 июня их наблюдатели обнаружили в Скагерраке внушительную колонну скоростных транспортов и боевых кораблей возглавляемых «Шарнхорстом». Такое соединение подразумевало десант где-нибудь в районе Гётеборга. По всей Южной Швеции была объявлена «Боевая тревога», но немцы презрительно прошли мимо. В этот же день о событии были извещены англичане. Теперь настала пора волноваться Адмиралтейству. Там быстро посмотрели на карту и сложили два и два, получилось, что Гитлер вознамерился захватить Исландию. Американский гарнизон острова начал срочно занимать позиции и лихорадочно готовиться к обороне. Все вокруг говорили о судьбе защитников Оаху и Галапагосских островов. Напряжение нарастало.

За всей этой мышиной возней из далекой Москвы с легкой усмешкой наблюдал товарищ Сталин, ещё не подозревавший «по ком звонит колокол».

25 января 1943 года, в тот же день, когда наступление Советов на Дону окончательно остановилось, в Миккели, ставку Маннергейма, прилетел начальник штаба оперативного руководства ОКВ Альфред Йодль.

Генерал-лейтенант два дня рассказывал Маннергейму и Вальдену — министру обороны Финляндии, как представляет себе ситуацию германская сторона. Он объяснил, что захват Мальты имеет грандиозное стратегическое значение, поскольку теперь Ближний Восток практически в руках оси Рим — Берлин — Токио. Что же касается возможного вторжения в Северную Африку, то Германия приветствует его, потому что оно дает ей возможность нанести Великобритании и Соединенным Штатам сокрушительное поражение, поставить крест на планах открыть второй фронт и освободить войска для Восточного фронта. Победа в Новогоднем бою сняла угрозу высадки Союзников в Норвегии, но при этом он признал, что ситуация под Ленинградом складывалась опасная. Была мысль отодвинуть северный фланг назад, но из уважения к Финляндии Германия от этого отказалась. Германия знает о стремлении определенных финских кругов выйти из войны и понимает что: — «Ни у одной нации нет большего долга, чем сохранение своей страны. Все другие точки зрения должны уступить этому путь, и никто не имеет права требовать, чтобы какой-либо народ стал умирать во имя другого народа». При этом было замечено, что будущее Финляндии под игом Сталина выглядит весьма мрачно.

Финны согласились со всеми пунктами анализа; на них произвел сильное впечатление и сам визит Йодля, и то, что он привез письмо, в котором Гитлер просил президента Рюти бороться с непоследовательностью финской внутренней политики и недружественным отношением финской прессы к Германии. И то и другое подействовало на Вальдена, но в конце концов финнов банально купили. Были обещаны 100 000 тонн украинского зерна в первом квартале 1943 года и поставки новейшего вооружения, в том числе самолетов и танков в обмен на участие в операции «Цитадель».

Маннергейм, не смотря на давление политического руководства, отказался вести наступательные операции на Свири и Карельском перешейке. Вместо этого он предложил ОКВ план весенне-летнего наступления на Беломорск. Маршал думал, что после получения экономической помощи, он сможет собрать две-три дивизии, нужных для такой операции. Кроме того, он согласился не забирать пять финских батальонов, участвующих в боях на Кольском полуострове, если ему придадут одну немецкую горно-пехотную дивизию.

Ставка Гитлера приняла предложение Маннергейма немедленно. Оно встретило горячий прием, потому что позволяло оживить почти заглохшую операцию против Кировской железной дороги. В директиве N 97, Гитлер приказал Дитлю готовиться к весенне-летнему наступлению на Кандалакшу одновременно с финским наступлением на Беломорск и, возможно, на Лоухи. 13 февраля Йодль известил Маннергейма, что директива подписана. Наступлением на Беломорск и Лоухи будут командовать финны, а Дитль возьмет на себя Кандалакшскую операцию.

Воодушевленный Вальден, спустя две недели, посулил Дитлю «самое настоящее братство по оружию» и заверил, что газетная шумиха о сепаратном мире не имеет под собой никакой почвы. Он сказал, что Йодль прояснил ситуацию «полностью и окончательно». Но оказалось, что ещё ничего не решено, Маннергейм, следивший за зимним противостоянием немецких и советских войск, изменил свое мнение. 20 марта «генерал при Финской ставке» Эрфурт доложил, что вопрос о наступлении на Беломорск все еще висит в воздухе и что Маннергейм не примет положительного решения до тех пор, пока не улучшится ситуация на германском фронте (в частности, в районе Ленинграда). Эрфурт мог рекомендовать только одно: использовать все имеющиеся в распоряжении немцев меры, чтобы убедить маршала. Теперь уже Гитлер написал Маннергейму письмо, где указал, что русские истощили свои силы атаками на германском фронте и до лета новых резервов у них не будет. «Это, — писал он, — также должно помочь вашей намеченной операции в направлении Сорокка. Кроме того, Рейх может взять на себя снабжение строительства железнодорожной линии Рованиеми — Петсамо, уже этой весной, отказавшись от постройки одноколейной ж/д от My через Фёуске и Нарвик до Киркенеса».

Такое заявление стало решающим аргументом для всей политической верхушки Финляндии. Железная дорога соединяющая страну с юга на север играет огромное экономическое значение, её важность трудно переоценить. Президент Рюти заявил, что готов провести мобилизацию равную лету 1941 года, игра стоит свеч. Решение о участии в «Цитадели» стало безоговорочным. За всю войну не было более благоприятного времени для совместного немецко-финского наступления. 400 000 финнов противостоят всего 160 000–180 000 советских. У XX-й горнопехотной армии, после прихода 3 и 7 ГПД, имелось почти 200 000 штыков против приблизительно 100 000 у русских.

Бои на реке Западная Лица начались 7 июня, немцы, получившие подкрепления, давили по всему 90 километровому фронту. Генерал-лейтенант Щербаков, командующий 14 армией, вынужден был ввести в бой все резервы. 10 гвардейскую дивизию, 72-ю морскую стрелковую бригаду и 14 дивизию подпер 31 лыжной бригадой. В тылу оставалась только отдельная пулеметно-артиллерийская бригада, занимавшая многочисленные доты на дороге мыс Мишуков — Титовка. 7-я воздушная армия, имея около 300 самолетов, разрывалась, стараясь отбить налеты на передний край, прикрыть Мурманск с Полярным и не дать нарушить работу Кировской железной дороги. На направлении станция Кандалакша — станция Лоухи немецкие аэродромы были ближе к «железке» (ближайший в 75 км), чем советские, поэтому интенсивность полетов у противника была выше.

11 июня разведчики Пе-2 обнаружили большой конвой пришедший в Киркенес, фашисты наращивали свою группировку. Штаб 14 армии понял, что сил для обороны может не хватить. Владимир Иванович Щербаков созвонился с командующим Карельского фронта Валерианом Александровичем Фроловым, доложил обстановку и попросил помощи. К сожалению помочь пока ничем было нельзя, финны и немцы перешли в наступление повсеместно, резервов не осталось. Надо держаться.

Оставались моряки, у них в береговой обороне есть 125 и 126 полки морской пехоты. Связался с Арсением Головко, но тот категорически отказался отдавать морских пехотинцев или бойцов из разведотряда штаба Северного флота. Правда вице-адмирал пообещал помочь ударами морской авиации. Действительно, 12 июня летчики-североморцы нанесли удар по Киркенесу. Но на общей обстановке это никак не сказалось, потому что 14 числа в 03.30 по телефону из Порт-Владимир сообщили о нескольких кораблях подходящих к острову Шалим.

Ура-Губа — крупный фьорд на Мурманском берегу Баренцева моря. Открыт к северу и вдаётся в материк на 22 км. Ширина у входа 9,5 км, глубина до 250 м. Вход в губу перекрывает большой остров Шалим с посёлком Порт-Владимир где в здании кирпичной школы был расположен госпиталь, а на берегу причал для мотоботов. Места эти неплохо изучил помощник военно-морского атташе корветтен-капитан Ауэрбах ещё в 39–40 годах, во время попытки развернуть в Большой Западной Лице немецкую «Базис Норд». Потом в Ура-Губу заглядывали ещё один помощник атташе — корветтен-капитан Вильгельм Шторх и представитель немецкого посольства Курт Крепш. Кстати, вскорости Крепш на борту вспомогательного крейсера «Комет» перешел по Северному морскому пути на Тихий океан, а затем, в кратчайшее время, через Токио и Владивосток вернулся в Москву. В конечном итоге Германия получила базы в Норвегии, 5 сентября 1940 г. гросс-адмирал Эрих Рёдер поблагодарил советскую сторону за возможность использования «Базис Норд» и приступил к ее ликвидации. Однако гидрография побережья была изучена достаточно хорошо и в планировавшейся десантной операции сюрпризы не предвиделись.

Первыми в фьорд вошли пять кораблей: легкий крейсер «Эмден» и четыре новейших эсминца с 150-мм артиллерией. Z-33 подошёл к острову Шалим, а остальные, не опасаясь мин, направились вверх по Ура-Губе. Корветтен-капитан Эрих Холторф не стал миндальничать, а несколькими залпами разнёс посёлок и высадил десант на двух тяжёлых штурмботах типа «StuBo-42». Сопротивляться было некому. Медперсонал, раненые с Рыбачьего, нестроевые, вот собственно и весь гарнизон. Правда на Южной стороне стояла батарея зенитных сорокопяток, но и там большой стрельбы не было. Застигнутые врасплох солдатики старших возрастов особо в бой не рвались.

Десант возле села Ура-Губа был несравненно масштабнее, но проходил по похожему сценарию. С сопок пулеметный огонь открыл единственный ДОТ, сложенный из дикого камня. Его забросали тяжелыми снарядами и «Эмден» высадил усиленную роту морской пехоты прямо на рыболовецкие причалы. Без сопротивления захвачен госпиталь и аэродром с парой санитарных У-2, не успевших взлететь. Организовать оборону было некому и бойцы БАО просто разбежались, а немцы заняли господствующие высоты западнее губы.

Около семи часов утра к берегу подошли «Эльза» и «Тильбек», за ними виднелась громада «Гнейзенау». У уреза воды уже крутились саперы в резиновых костюмах с полосатыми вешками в руках. Танкодесантный транспорт откинул аппарель и вперёд поползли «Шерманы» оснащённые аппаратурой подводного хода. Танки плюхались на глубину около двух метров и пыхтя шноркелями, бодро выползали на сушу. Не застрял ни один, сказались многочисленные тренировки в Бергене. «Тильбек» первым спустил паром типа «Зибель», тот пошёл к сельским причалам и недалёко от них уткнулся в берег. Матросы споро сбросили сходни и начали крепить катамаран якорями и растяжками, готовя пристань для разгрузки тяжелой техники. Начали подходить 20 тонные саперные десантные катера типа «PiLB39» с «Гнейзенау», высаживая разом по сотне егерей. До этого момента все происходило как на учениях, но прилетевший советский МБР-2 напомнил, что война всё-таки идёт, сбросив четыре мелкие бомбы. Удивительно, но летающие лодку никто не заметил, ни зенитчики на кораблях, ни двухмоторные «Мессершмитты», барражирующие на полутора тысячах метров. Самолётик отбомбился и безнаказанно ушёл, а у десанта появились первые раненые и один убитый.

Становление палубной авиации Третьего Рейха было непростым и неразрывно связано с именем Вальтера Хагена.

Ещё в 1915 г. восемнадцатилетним юнцом он поступил добровольцем на службу в гусарский полк. В 1917 г. переведен в морскую авиацию и свой первый боевой вылет совершил над Фландрией. После окончания Великой войны Хаген остался не у дел, но с 1922 г. Германии было разрешено снова иметь гражданскую авиацию, и Вальтер начал работать пилотом на фирме «Юнкерс». Одновременно ему повезло участвовать в формировании теневых, так называемых «черных Люфтваффе». Начиная с 1930 года бывший пилот морской авиации занимался отработкой стартов самолетов фирмы «Хейнкель» с корабельных катапульт. После того как в начале 1935 г. в Германии было официально объявлено о создании Люфтваффе, Хагену было присвоено звание гауптмана. До 1937 г. он служил в Берлине в аппарате министерства авиации.

1 августа 1938 г. в звании майора назначен командиром Flugzeugträgergruppe I./186, которая должна была базироваться на палубе строящегося авианосца «Граф Цеппелин», но уже 22 октября 1938 г. эта группа подверглась реорганизации. В ноябре началось формирование группы II./Tr.Gr.l86 в Киль-Хольтенау. Теперь палубная авиация объединялась в эскадру Flugzeugträgergeschwader 186 состоящей из двух групп. Первой:

Stab I.(St)/Tr.Gr.186 новый

1./Tr.Gr.186 новая

2./Tr.Gr.186 новая

3./Tr.Gr.186 на базе 4.(Stuka)/Tr.Gr.186

И второй — II./Tr.Gr.l86. Сформирована 01.11.38 г. в Киль-Хольтенау.

Stab II./Tr.Gr.186 новый (10.09.39 г.)

4.(Stuka)/Tr.Gr.186 новая (01.11.38 г. с Ju-87B)

5.(Jagd)/Tr.Gr.186 новая (15.07.39 г.)

6.(Jagd)/Tr.Gr.186 на базе 4./JG136 (15.11.38 г. с Bf-109B)

В сентябре 1939 г. достройка авианосца «Граф Цеппелин» была заморожена, и поэтому было решено разделить эскадру Tr.G 186 на I.(St)/Tr.Gr.186 и II.(J)/Tr.Gr.186.

С первого дня войны Tr.G l86 участвовала в боевых действиях в Польше. 10 сентября 1939 г. Хаген был назначен командиром I.(St)/Tr.Gr.186. Весной 1940 г. «Штуки» I.(St)/Tr.Gr.l86 участвовали в атаках на мосты через реку Маас в Голландии, на корабли в портах Булони и Кале. В районе Дюнкерка они разрушили 2 шлюза, затем в районе Бюне железнодорожное полотно и уничтожили поезд с боеприпасами.

22 июня 1940 г. майор Хаген назначен командиром эскадры StG1. Он сменил на этой должности оберст-лейтенанта Эберхарда Байера, который был командиром StG1 с момента ее формирования. 21 июля 1940 г, майор Хаген был награжден Рыцарским Крестом. В апреле — мае 1941 г. StG1 действовала на Балканах, а затем с самого первого дня воевала на Восточном фронте. 17 февраля 1942 г. оберст-лейтенант Хаген был награжден Рыцарским Крестом с Дубовыми Листьями. 10 января 1943 г. оберст Хаген передал командование над StG1 оберст-лейтенанту Густаву Пресслеру и получив звание контр-адмирала начал исполнять обязанности командующего авиацией Люфтваффе на море (Fliegerfuhrer Marine). С начала февраля по конец марта Вальтер Хаген возглавил делегацию морских авиаторов в Японии.

В апреле, по возвращении из Страны восходящего солнца, контр-адмирал восстановил структуру Flugzeugträgergeschwader 186 из четырех групп: (Stuka)/Tr.Gr.186; (Jagd)/Tr.Gr.186, (Schule)/Tr.Gr.186 и (Cheli)/Tr.Gr.186 — бомбардировочно-торпедоносной, истребительной, учебной и вертолетной. В эскадру правдами и неправдами возвращали лётчиков прошедших когда-то через летно-испытательный центр Люфтваффе в Травемюнде. 5 июня на аэродромный узел Хебугтен (Киркенес) начали перебрасывать истребительную и бомбардировочную группы 186-й эскадры под общим командованием майора Хельмута Малке.

К началу операции «Цитадель» немецкие воздушные силы на Севере оказались сокращены почти вдвое. Для противодействия «Торч» в Северную Африку перебазированы подразделения бомбардировочно-торпедных 26-й и 30-й эскадр вместе с двумя истребительными группами JG/5. Из всего состава ударной авиации на Севере сохранились только 9 Ju.88.D 1-й эскадрильи дальней разведки Aufkl.Gr.124; 28 бомбардировщиков из II./KG30 «Адлер» майора фон Бломберга и 23 пикирующих бомбардировщиков Ju.87B/R I./StG5 гауптмана Хорста Каубиша. Истребителей представляли 32 Bf.109 из II/JG5 «Айсмеер»; 16 Bf.110 13.(Z)/JG5 и 12 FW-190A 14.(Jabo)/JG5. Появление четырёх десятков Bf.109T и Ме.155 вместе с таким же количеством Ju.87D/Е-1 палубной авиации давало шансы завоевать превосходство в воздухе.

Утром 14 июня 1943 г. Люфтваффе нанесли удар по главной базе Северного флота Полярный. Сначала с горизонтального полета атаковали двухмоторные «Мессершмитты», потом бомбы с пикирования сбросили семь FW-190A из 14. (Jabo)/JG5. Первый удар наносился по позициям 110-го зенитного полка ПВО. Затем появились Ju.87 и Ju.88 под прикрытием «Мессеров». В результате близкими разрывами оказались повреждены прибывшие из Владивостока подводные лодки «С-51», «С-54», «С-55», «Л-15» и лидер эсминцев «Баку». Минный заградитель «Мурман» и лодка «С-56» были потоплены. Серьёзно пострадали причалы, мастерские, склады, но вице-адмиралу Головко было не до этого.

Ещё до начала налёта сторожевой корабль «Гроза», находившийся в дозоре северо-западнее мыса Сеть-Наволок, сообщил, что атакован эсминцами типа «Нарвик». Такого, чтобы немецкие корабли появлялись вблизи горла Кольского залива не было с 41-го года. Тогда, 9 августа эсминцы напали на сторожевой корабль «Туман», несший дозор на линии м. Цып-Наволок — о. Кильдин. «Туман» дал по радио оповещение о появлении противника и, поставив дымзавесу — довольно неудачно, так как она не закрыла корабль, — стал отходить к берегу, но был накрыт уже вторым залпом, потерял ход и управление. В 04:50, пораженный 11 снарядами сторожевик, затонул. Из 52 членов его экипажа на шлюпках спаслось 37 человек.

Потопление «Тумана» происходило в зоне действия советских береговых батарей 1-го и 2-го отдельных артдивизионов, молчавших все это время, только потому, что артиллеристы не имели связи с дозорными кораблями и не могли открыть огонь без приказа из штаба Мурманского укрепрайона. Лишь в 04:08 береговая артиллерия начала стрелять по отходящему неприятелю с дистанции 120–180 кабельтовых. Залпы ложились недолетами. Германские эсминцы ушли, увеличив скорость до 31 узла и сбросили на воду плотики с дымовыми шашками.

Урок был учтён и теперь сторожевые корабли имели устойчивую связь с береговой артиллерией. Батарея из двух двухорудийных 180-мм артиллерийских установок МБ-2-180 из состава 1-го отдельного артиллерийского дивизиона в этот раз открыла огонь без согласования с штабом МУР. Правда «Грозе» это помогло мало, немцы действовали напористо и нагло. Три церстрёрера, вывалившиеся из утренней дымки, засыпали снарядами маленький кораблик. Тот только и успел передать сигнал по радио, а после этого замолчал, видимо была сбита антенна. Горящий сторожевик был всего в трёх милях и служил прекрасным ориентиром, снаряды первого залпа батареи легли среди эсминцев. Второй залп накрыл «Пауль Якоби», который вместе с «Эрих Штайнбринк» и «Карл Гальстер» продолжали расстреливать «Грозу». От близких падений снарядов эсминцы заливало водой, поднимавшейся при взрывах. В 04 ч 32 мин 180-мм снаряд попал в носовую часть правого борта «Гальстера». К счастью для немцев, он не взорвался, и оставив аккуратную дырку, улетел за борт. Но это был плохой знак и церстрёреры, поставив дымовую завесу, резко отвернули мористее, исчезнув из виду. Спустя полчаса, превращённый в обгорелую руину СКР «Гроза», затонул. Выжившие члены экипажа добрались до берега на подручных средствах.

Одновременно с эскадренными миноносцами над мысом Сеть-Наволок появился «лаптежник» и начал накручивать круги, все время снижаясь. Его, чтобы не наглел, пугнули зенитки, жаль что не попали, а потом началось…

Вице-адмирал Фрике большое значение предавал советской военно-морской базе Полярный. Пока цела база, подводные лодки будут получать снабжение и атаковать корабли и суда десанта. Это сулило дополнительные хлопоты и могло привести к неоправданным потерям. Базу необходимо нейтрализовать комбинированным ударом — авиация и орудия тяжёлых кораблей. Разведка очень четко описала будущего противника. На подходах к Кольскому заливу (мыс Сеть-Наволок, остров Кильдин, берега Кольского залива к северу от Полярного) находились 2 башенные 180-мм батареи (8 орудий), 2 152-мм батареи (7 орудий), 130-мм батарея (4 орудия), 120-мм батарея (4 орудия), 100-мм батарея (4 орудия), 3 45-мм батареи (12 орудий) и 122-мм батарея войсковой артиллерии (4 орудия) — всего 43 орудия в 11 батареях. Для крейсеров и эсминцев эти силы могли представлять известную опасность, но не для линкоров.

Основу ударного соединения составили: «Тирпиц», под флагом адмирала Кюметца, «Шарнхорст» и их сопровождение — 6-я флотилия эсминцев под брейд-вымпелом капитана-цур-зее Коте. Противолодочную оборону обеспечивают геликоптер-трегеры «Нюренберг» и «Кёльн» вместе с 5-й флотилией миноносцев. Прикрытие с воздуха — II.(J)/Tr.Gr.186.

В 04 ч 45 мин по мысу Сеть-Наволок из 38-см пушек начал бить линкор «Тирпиц». Четвертым залпом корабль точно накрыл батарею. С самолета-корректировщика попросили открыть беглый огонь. «Тирпиц» послал в цель еще 8 снарядов, после чего корректировщик сообщил, что видит попадание в одну из башен. К обстрелу присоединился «Шарнхорст», казалось, что на месте батареи разверзся вулкан. Через семь минут с самолета доложили, что не находят необходимости продолжать обстрел. Линейные корабли сблизились с мысом на две мили и направились вдоль берега к губе Пушка — горлу Кольского залива. В этот момент батарея ожила, четыре залпа в упор и только одно попадание в «Шарнхорст». Судя по всему дальномерный пост поврежден, поэтому выдавал неправильную дистанцию. В ответ загрохотали все орудия линкоров, было выпущено 85 крупных и 252 — 15-см снаряда. На несколько десятков метров вокруг 1-й батареи отдельного артдивизиона земля была выжжена и изрыта, железобетонные казематы и бронированные башни покрывали выбоины и трещины. Как потом выяснилось, необратимо удалось вывести из строя лишь одно орудие — результат попадания с «Тирпица» в начале боя, остальные имели различные повреждения. После такого обстрела 180-мм орудия вели только спорадический, не точный огонь, на который немцы не обращали внимания. Зато к бою подключился 2-й артдивизион с острова Кильдин. Опять вокруг линкоров поднялись фонтаны воды, пришлось начать усиленно маневрировать, а эсминцы поставили дымзавесу, так что всем кораблям пока удавалось избегать повреждений. В 06.15 над островом появились девять Ju.87, после их атаки стрельба временно прекратилась. В 06.45 «Тирпиц» и «Шарнхорст» вышли в район маневрирования вблизи пролива Торос, сбавили скорость до 8 узлов и начали левый разворот, показавшись из полосы дымовой завесы. Этим воспользовались несколько 130-мм и 152-мм батарей, открыв огонь. Им ответила вспомогательная артиллерия линкоров и эскадренные миноносцы, а главный калибр взял под обстрел Полярный. В течении 10 минут по городу было выпущено 163 28-см и 109 38-см снарядов. «Юнкерс»-корректировщик доложил: — «Хороший огонь. Ваши снаряды накрывают их», а чуть позже: — «Внизу только куча обломков». Это была правда, после авианалета и артобстрела город был полностью разрушен и у Северного флота не стало базы.

На начало лета 1943-го года авиация СФ состояла из двух бригад. 6-я истребительная авиабригада: 2-й гвардейский, 27, 78 истребительные полки и 5-я минно-торпедная авиационная бригада, в которую вошли 24 МТАП, 29 БАП и 255-й ИАП. Правда ещё был 46 штурмовой полк, но он пока не боеготов и в ударе по кораблям противника приняла участие только одна сводная группа.

Ровно в 06.30, когда стало ясно, что вражеские линкоры вошли в Кольский залив и береговая артиллерия не может их остановить, командующий Северным флотом отдал приказ о нанесении удара всеми самолетами. Командующий ВВС СФ генерал-майор Александр Харитонович Андреев начал спешно поднимать в воздух все что было под рукой. На 6 бригаду сейчас расчитывать нельзя, истребители участвовали в отражении налёта, оставалась только 5-я. 24-й полк из имевшихся шести ДБ-3Ф может послать в бой только три, и семь «Хемпденов» из тринадцати. 29-й бомбардировочный доложил о готовности пяти Пе-2. 255-й истребительный получал изношенные «Аэрокобры» от 2-го гвардейского ИАП взамен своих, совсем уж стареньких Як-1 и ЛаГГ-3. Взлететь могут восемь машин, все Р-39 разных модификаций.

К 07.45 разношерстная группа собралась над Ваенгой и ведомая капитаном Киселёвым на «Хемпдене», без разведки, пошла на север. Противника обнаружили на выходе из залива — кильватер линкоров, прикрываемый с боков эсминцами. Толком выстроить атаку не удалось, навалились «Мессера», их попытались перехватить «Кобры» и началась свалка. Торпедоносцы снизились к самой воде и всем скопом нацелились на флагмана — «Тирпиц». С таким плотным зенитным огнём североморцам сталкиваться ещё не доводилось. Киселев получил попадание в левый мотор, который тут же загорелся. Тем не менее, «Хэмпден» остался на курсе и сбросил торпеду. На пылающем самолёте ведущего сосредоточили огонь все зенитные средства ордера. В конце концов торпедоносец рухнул в воду недалеко от одного из эсминцев. Другие самолёты атаковали столь же самоотверженно, на аэродром вернулся только один советский торпедоносец, остальные были сбиты огнем зенитной артиллерии кораблей и истребителями. На «Петляковых» устроила охоту пара, доселе невиданных Ме.155, завалив две машины. Истребители 255 ИАП в бою потеряли одного, и ещё двое сели на вынужденную. Начальству доложили о 15 сбитых немцах и нескольких торпедных и бомбовых попаданиях.

Второй налёт организовали в 9 часов утра. Действовали 4-мя группами в составе: 6-ти Ил-2, 6-ти Пе-2 и 6-ти оставшихся НР-52 в сопровождении 30 истребителей — сборной солянки из всех полков. Вылет опять проводили без разведки, но повезло, немцев обнаружили в 20 милях от берега, правда в этот раз их прикрывало до 30 истребителей. Во время воздушного боя по мнению советских летчиков сбиты или повреждены 19 вражеских самолетов. Потери составили 7 самолетов в воздушном бою, и 4 машины, сбитых зенитной артиллерией. Один «Ильюшин» разбился при вынужденной посадке. Вернувшиеся экипажи «Хемпденов» утверждали, что от взрыва торпеды получил повреждение большой линкор противника. Третий налёт провести не удалось, ударных машин больше не было.

Общее командование десантом было возложено на генерал-лейтенанта Юлиуса «Папу» Рингеля — командира 5-й горно-пехотной дивизии, штаб операции размещён на лайнере «Европа». Просторные помещения огромного судна позволили установить разнообразные средства связи и создать офицерам комфортные условия для работы. К вечеру 14 июня постоянно идущие доклады сложились в стройную картину — задачи первого дня выполнены, даже с лихвой.

Уже в 8 часов утра боевая группа под командованием оберстлейтенанта Отто Шури, — 2-й батальон 100-го горно-егерского полка и четыре «Шермана», по плохонькой грунтовке отправилась к грейдеру мыс Мишуков — Титовка. Это основная коммуникация снабжения 14-й армии у Лицы. Противодействия почти не было, новость о десанте ещё не дошла до взводных опорных пунктов, там и сям разбросанных вдоль грунтовки. Около 12 пополудни егеря вышли на «Русскую дорогу» и были вознаграждены за усилия небольшим обозом ползущим в сторону фронта. Возчики-монголоиды, завидев невесть откуда взявшихся немцев, начали разбегаться по сопкам, некоторых из них поймали и пленили. На этом увеселительная часть операции закончилась, минут через двадцать начался артобстрел. Советское командование осознало какие неприятности творятся в ближайшем тылу.

Ещё через час со стороны Лицы появился батальон моряков и сходу попытался атаковать. Начался бой, похожий на десятки других проведённых под Ленинградом. 100-й горно-егерский полк полным составом и ещё один танковый взвод добрались до «Русской дороги» к 16.00. После этого можно было считать, что коммуникация надежно перекрыта. В фьорд вошёл броненосец «Лютцов», его 28-см орудия несколько раз открывали огонь по заявке сотого полка.

Вообще, действия флота в этот день достойны самой высокой оценки. Как только суда десанта втянулись в Ура-Губу, «Шеер» с «Ойгеном» в сопровождении 4-й флотилии эсминцев наведались в Мотовский залив и произвели там настоящий фурор. На полуостровах Рыбачий и Средний «красные» устроили неприступную крепость — «Северный оборонительный район». На Рыбачьем стоят три 130-миллиметровых и четыре 100-миллиметровых орудий — 113-й и 145-й отдельные артдивизионы береговой артиллерии. В окопах, ДОТах и блиндажах засели 12-я, 63-я и 254-я бригады морской пехоты вместе с тремя пулеметными батальонами. Их прикрывает 104-й пушечный артполк. План операции штурм этой твердыни не предполагал, всех устраивало если морская пехота будет сидеть на своих позициях и не попытается вырваться. Поэтому броненосец, крейсер и эскадренные миноносцы произвели обстрел Рыбачьего, не стремясь во что-нибудь попасть. Просто для создания атмосферы угрозы. Береговая артиллерия ответила, «Ойген» принял вызов и пока они развлекали друг-друга, броненосец пошёл вглубь залива. У него была по настоящему боевая задача — приморский фланг 14-й стрелковой дивизии. Обстрел с воды, совмещённый с бомбо-штурмовым ударом Люфтваффе и палубников, создали превосходные условия для наступления 3-й горно-пехотной дивизии. К вечеру левый фланг XIX горного корпуса продвинулся на три километра. Его командир, генерал горных войск Георг риттер фон Хенгль, по рации лично благодарил адмирала Цилиакса.

1-я лыжно-егерская бригада добиралась до Заполярья на лайнере «Потсдам». Разгрузка началась ровно в 09.00, как только на воду были спущены шесть саперных десантных катера типа «PiLB39». С 40 по 42 год этих судёнышек было произведено более 70 штук. Водоизмещение стандартное — 20 т., полное — 29 т; длина — 15 м, ширина — 4,7 м, осадка — 0,5 м, силовая установка — 2 дизельных двигателя; мощность — 90 л.с.; скорость — 8 узл.; запас топлива — 1,6 т. соляра; дальность плавания — 390 миль; экипаж — 7 человек. За полчаса каждый катер доставлял на крохотную пристань посёлка Чан-Ручей 20 тн груза или сотню лыжников. Впрочем, на пристань выгружали только грузы, пехотинцы высаживались сразу на берег, катера оборудованы аппарелью. К 13.00 на берегу были 1-й и 3-й лыжные батальоны с 85 батальоном саперов-лыжников, 2-й батальон будет перевезен позже, а потом дождётся разгрузки «Штугов». Под командованием генерал-майора Мартина Берга бригадная группа выдвинулась прямо на Полярный по проселочной дороге Ура-Губа — Сайда-Губа. Расстояние в 12 км тренированные лыжники одолели за два с половиной часа и к 15.30 вышли к первой оборонительной линии.

Полярный, являясь единственным крупным населённым пунктом на левом берегу, был последним рубежом на пути к Кольскому заливу. В окрестностях города сооружено два оборонительных рубежа: передовой — протяженностью 25 км, глубиной 8–9 км. Он проходит по линии губа Сайда — губа Белокаменная и имеет 235 долговременных огневых точек. За ним находится рубеж непосредственной обороны главной базы — протяженностью 10 км. Глубина обороны 3–4 км, от района Оленья Губа до Питькова, имеет 48 ДОТов и ДЗОТов. Занимать позиции на этих линиях должны: 82-я отдельная бригада морской пехоты, 125-й и 126-й морские полки, три артиллерийские батареи и другие подразделения. В начале 1943 года 82-я отдельная бригада морской пехоты была выведена на доукомплектование и переформирование в Уральский военный округ на территорию Пермской области. После её ухода оборону на передовой линии держал только один морской полк, второй был разбросан гарнизонами по всему Кольскому заливу.

О реальных советских силах Мартин Берг конечно не знал, перед ним была линия траншей и огневые точки на сопках контролирующие дорогу. Оберлейтенант-цур-зее — корректировщик, приданный штабу бригады, вместе с своими людьми споро развернули рацию и в эфир полетел бубнеж цифр и букв. На высотах начали рваться тяжелые снаряды, вправо от дороги ушли разведывательные партии лыжников, а влево двинулась боевая группа гауптмана Карла Нойберта. У этих двух рот пехотинцев и роты саперов была задача захватить или уничтожить тяжелую батарею советов на мысе Сеть-Наволок.

Поздно вечером, уже после 23-х часов, гауптман вышел на связь и доложил о выполнении задания — артиллерийские башни подорваны. На запрос о потерях сообщил, что потери незначительны. После того ада который устроили Кригсмарине на береговой батарее сопротивляться было почти некому.

У бригадной группы дела шли тоже неплохо. Сплошной обороны впереди не оказалось, несколько ротных опорных пунктов без локтевой связи, в основном сосредоточенных недалеко от дороги. Их легко обходили и после залпа корабельной артиллерии брали ударом с тыла. В 24.00 штабу операции сообщили о том, что основная линия обороны пройдена.

Задачи первого дня операции выполнены. Даже с лихвой. Юлиус «Папа» Рингель готовился съезжать на берег.

Меч Нибелунгов.

Успехи подводных лодок в течение 1942 года постоянно увеличивались, благодаря растущему профессионализму их экипажей и командирских качеств адмирала Дёница, командующего подводным флотом. При том, что строительство новых субмарин шло значительно меньшими темпами, чем предусматривала германская программа. Причиной было то, что значимость ремонта и строительства новых лодок, политическим руководством не осознана в должной степени.

Рёдер и Дёниц были совершенно согласны в том, что, в конце концов, только подводный флот сможет оказать решающее влияние на исход войны, хотя Дёниц не всегда соглашался с тем, что и надводные корабли сыграют значительную роль в этом. Он считал также, что программа строительства субмарин может быть серьёзно продвинута, если передать ее в ведение министра вооружений Шпеера, но его точка зрения не разделялась всеми техническими экспертами морского штаба. После встречи гросс-адмирала Рёдера с полным адмиралом Соэму Тоёда, командующий Кригсмарине согласился с мнением командующего подводным флотом и начал готовиться к встрече с Альбертом Шпеером.

Уже 28 октября 1942 года в Париже было созвано совещание, на которое приглашены члены технического управления главного командования ВМС и конструкторы подводных лодок — Вальтер, Шюрер, Брекинг, Эльфкен и Ваас. В ходе совещания выяснилось, что лодка Вальтера для боевого использования неготова. Командование флота было обеспокоено явным усилением противолодочных средств противника, которые предназначались для борьбы с обычной «надводной подводной лодкой». Неготовность субмарины с двигателем на перекиси водорода и высокой скоростью подводного хода грозило военным поражением уже в ближайшем будущем.

Адмирал Тоёда взял слово. Он рассказал о новой концепции скоростной «электрической» подводной лодки, разработанной в Императорском Флоте и показал проект I-200.

Ещё в 1938 году Императорский Военно-Морской Флот Японии создал экспериментальную скоростную подводную лодку с целью оценить перспективы таких кораблей. Лодку назвали, в целях конспирации, очень просто — Корабль N71. При надводном водоизмещении всего 230 тонн и длине 43 метра, она показала потрясающую для того времени скорость под водой — более 21 узла. Проект Корабля N71 лег в основу создания серии лодок I-200. Летом 1942 года, после появления «посланцев богов», проект получил новое дыхание. Инновации удивительного корабля «Сорю»2 легли на разработки N71. Сразу были заказаны 5 лодок, ещё 10 планировались в 1943 году. Удивленным немцам представили корабль покрытый резиной, со стремительными обтекаемымим обводами (отмасштабированный «Сорю»2), одним винтом и огромным, по сравнению с обычными лодками, количеством аккумуляторов. Он должен развивать подводную скорость 19 узлов, вдвое выше, чем современные ей лодки американской или иной конструкции. Глубина погружения 110 метров, вооружен 10 торпедами Тип 95, 4х533мм торпедных аппарата. На верхней палубе имелись два убирающихся зенитных орудия калибром 25-мм. Предусмотрены: сантиметровый радар, гидроакустическая станция, магнитный детектор, устройство для работы дизелей под водой и другое оборудование. Лодки проектировались с расчетом на дальнейшее массовое производство, начиная с 44-го года секции должны будут строить на крупных заводах и затем свозить на верфи для сборки.

Характеристики I-200:

Водоизмещение: 1290 тонн в надводном положении, 1503 тонны в подводном.

Длина: 79 метров.

Ширина: 9.2 метра.

Высота: 7 метров, от киля до верхней палубы.

Двигатели: два дизеля Mitsubishi Model 1 по 2750 л.с. (2,050 kW)

4 электромотора по 5000 л.с. (3,700 kW). Один винт с изменяемым шагом.

Скорость: 15.75 узла в надводном положении, 19 узлов в подводном.

Автономность: 15000 миль при скорости 6 узлов; 7800 миль при скорости 11 узлов; 5800 миль при скорости 14 узлов. В подводном положении 135 миль при скорости 3 узла.

Экипаж: 31 человек.

Посмотрев чертежи, Шюрер и Брекинг предложили использовать обтекаемые обводы корпуса лодки Вальтера, уже прошедшей испытания, удвоить число аккумуляторных батарей и начать строить на базе существующей конструкции лодку с большой скоростью подводного хода. Они резонно предположили, что, если скорость подводного хода новой лодки ниже, чем у лодки Вальтера или японцев, то все равно будет достигнуто значительное увеличение по сравнению с уже имеющимися. При средних скоростях конвоев противника в 8–9 узлов такое увеличение скорости хода окажется достаточным для эффективной атаки из-под воды. Профессор Вальтер одновременно предложил снабдить подводные лодки специальным приспособлением, состоящим из системы шлангов, с помощью которых лодка, находясь в подводном положении, могла бы засасывать воздух для дизелей и отводить на поверхность отработанные газы. При наличии этого устройства отпадала необходимость всплывать для зарядки аккумуляторных батарей. Таким образом на базе обычных подводных лодок, можно получить корабли с более высокой скоростью подводного хода. Поскольку все элементы двигателя были известны и испытаны, субмарину можно будет скорее довести до серийного производства, чем подводную лодку Вальтера. Опять взял слово Тоёда, оказывается, что в Японии вентиляционная система, предложенная профессором Вальтером уже существует и имеет немецкое наименование — «шноркель». Устройство видно на планах I-200, а чертежи, и даже действующий образец, можно получить довольно скоро.

В январе 1943 года гросс-адмиралу представили проект подводной лодки с большой скоростью подводного хода. Для размещения удвоенного числа аккумуляторных батарей требовалась большая лодка водоизмещением 1 600 тонн. Она могла развивать в подводном положении в течение полутора часов скорость 18 узлов, а в течение 10 часов — от 12 до 14 узлов. Такая скорость была большим шагом вперед, поскольку прежние типы подводных лодок могли идти в подводном положении со скоростью хода не более пяти-шести узлов в течение лишь 45 минут. Новые лодки годились для действий против конвоев, так как противник в ближайшем будущем не мог увеличить скорость обычных конвоев более чем до 10 узлов. Более высокая скорость подводного хода лодки нового типа была также достаточной, чтобы дать ей возможность оторваться в подводном положении от преследования. В течение 60 часов лодка могла идти под водой малым ходом со скоростью 5 узлов. К тому же она была рассчитана на погружение на большую глубину и оснащена улучшенными гидроакустическими и радиолокационными станциями. Тем временем закончили, испытали и подготовили к принятию на вооружение «шноркель», и теперь лодка могла заряжать свои батареи не всплывая. Выбор остановили именно на этом типе подводной лодки: она должна была появиться на флоте значительно скорее подводной лодки Вальтера. Правда Дёниц до сих пор думал, что лодка с единым двигателем на перекиси водорода со своей скоростью подводного хода, доходившей до 25 узлов, могла произвести в подводной войне революцию. Его усилиями строительство трех лодок Вальтера продолжалось, но прежняя программа, согласно которой в 1943 году намечалось строительство 26 таких лодок, была отменена. Наряду с подводной лодкой водоизмещением 1 600 тонн ХХI серии (из-за мощного электрического оборудования ее называли также «электролодкой») была сконструирована субмарина водоизмещением 300 тонн ХХIII серии. Она имела подводный ход 12 узлов и предназначалась для действий в мелководных районах Северного моря у самого побережья Англии.

Конструкторское управление главного командования ВМС получило задание определить, когда и с использованием каких технических мощностей, материальных средств и рабочей силы обе новые серии лодок начнут в значительном числе поступать на флот. Разработанный конструкторским управлением план предусматривал строительство сначала двух опытных лодок ХХI серии. Их предполагалось построить за полтора года и передать в серийное производство лишь после испытаний. Конструкторское управление не считало возможным принять на себя ответственность за немедленную передачу в серийное производство не прошедших испытаний лодок новых серий. По этому плану обе первые лодки должны были быть готовы в конце 1944 года, и начать серийное производство раньше 1945 года было нельзя. В итоге лодки ХХI серии появились бы на флоте в лучшем случае лишь в 1946 году. Это было неприемлемо.

Пришлось всё-таки обращаться в Министерство вооружений. Рёдер спросил Шпеера, согласится ли он взять на себя ответственность за значительное увеличение производства военно-морской техники. Изучив предложение, тот дал согласие, но при условии, если Гитлер разрешит частично сократить промышленное производство для Вермахта. На Восточном фронте, из-за сокращения потока ленд-лиза, намечалось затишье и «фюрер» дал согласие перенести запуск в серию танка «Пантера» на вторую половину 43 года.

Чтобы заранее привести конструкции запланированных кораблей в соответствие с возможностями промышленности, создали так называемую судостроительную комиссию. Она состояла из офицеров и чиновников-кораблестроителей главного командования ВМС, представителей промышленности и министерства Шпеера. Возглавлял комиссию адмирал, назначавшийся главнокомандующим ВМС. Судостроительная комиссия на основе опыта войны определяла требования, предъявляемые к типам военных кораблей, которые предполагалось строить, ремонтировать или модернизировать; она изготовляла также типовые и рабочие чертежи. Споры, возникавшие между членами комиссии, представлявшими флот и министерство военной промышленности, разрешал главнокомандующий ВМС. Таким образом, вопрос о том, что строить, решал флот. Комиссия, во главе которой стоял контр-адмирал Топп, впоследствии зарекомендовала себя очень хорошо. Правильным и ценным было то, что представители тех отраслей промышленности, которые должны были строить корабли с их вооружением и машинами, включались в работу уже в ходе разработки конструкций. Инженеры промышленных предприятий знали новые и более целесообразные пути технической реализации пожеланий военных по сравнению с теми, которые знали флотские инженеры. Это давало возможность избегать в ходе производства задержек и изменений. 21 февраля 1943 года Гитлер утвердил договор о военно-морских вооружениях. С этого момента Шпеер принял на себя ответственность за реализацию текущей судостроительной программы и ежемесячное строительство 40 подводных лодок.

Руководителем главного комитета кораблестроения, то есть органа, который согласно договору должен был практически обеспечивать производство морских вооружений, Шпеер назначил Меркера — генерального директора заводов «Магирус», человека, не связанного с кораблестроением. Шпеер остановил свой выбор на этом промышленнике, потому что у него создалось впечатление, что верфи явно в недостаточной мере использовали современные методы производства. Меркер предложил отказаться от строительства подводных лодок целиком на эллингах верфей и изготовлять их секциями на различных заводах, а верфям поручить только сборку секций, то есть заключительную стадию. Преимущество подобной организации строительства — экономия времени. Позднее выяснилось, что лодки тип IX такого же водоизмещения, как лодки ХХI серии, при секционном строительстве можно было построить за 260 000–300 000 рабочих часов, в то время как для строительства этой же лодки прежним методом требовалось 460 000 часов. По плану Меркера первую лодку ХХI серии предполагалось изготовить уже зимой 1944 года. Это означало, что с лета 1944 года начнется их массовое поступление на флот.

Ночью на 27 февраля 1942 года в линейный крейсер «Гнейзенау» попала 1000-фунтовая английская авиабомба. Она пробила верхнюю палубу и взорвалась на броневой, около башни А «Антон». Взрыв вызвал детонацию боезапаса башни, в итоге кораблю нанесены сильнейшие повреждения. Погибло 112 и ранен 21 член экипажа. Поскольку повреждения корабля оказались значительными и их ремонт требовал длительного времени, специалис╜ты флота начали проработку проекта перевооружения «Гнейзенау» шестью 38-см орудиями вместо девяти 28-см.

Более детальные прора╜ботки перевооружения «Гнейзенау», проведенные в течение 1942 года, пока╜зали следующее:

— необходимо значительно повысить мощность электросети;

— необходимо подкрепить барбеты ба╜шен главного калибра;

— новые башни, устанавливаемые на существующие барбеты, нужно еще спроектировать и изготовить;

— следует изменить системы подачи боезапаса и управления артогнем;

— для получения дополнительного за╜паса плавучести и смещения центра плавучести к носу корпус необходимо удлинить.

Что и говорить, объём работ впечатлял, тем не менее, про╜ект переделки утвердили. Фирма Круппа спроектировала и изготовила одну башню, которая удовлетворяла всем тре╜бованиям. Еще две башни находились в производстве, когда в феврале 1943 года за дело взялись специалисты Министерства вооружений.

Перевооружение утяжеляло носовую часть корабля, что планировали компен╜сировать удлинением корпуса на 10 м. Новый нос не имел бульба и напоминал носовую часть проектируемых линейных крейсеров типа «О». Изменение формы корпуса и увеличение длины по ватер╜линии в основном снимали проблемы увеличения осадки и дифферента, а сме╜щение центра плавучести к носу умень╜шало дифферент при полной нагрузке. Увеличенный корпус давал и дополни╜тельный внутренний объем, но здесь больших преимуществ (например, уве╜личить запас топлива) получить не уда╜валось снова из-за проблем с диффе╜рентом. Новый нос по проекту должен был вытеснять воды даже меньше, чем до этого. Еще ранее между самолетным ангаром и кормовой боевой рубкой пла╜нировалось установить треногую мачту, которую даже изготовили в Киле. Но из-за недостатка времени перед отправкой корабля в Норвегию ее так и не постави╜ли. А затем в корабль попала эта злопо╜лучная бомба.

Германский морской штаб одобрил реконструкцию «Гнейзенау» и его перевооружение сразу же после окончания проектных исследова╜ний в начале 1942 года. Необходимый плавучий док перевели в Гдыню, как только позволила ледовая обстановка на Балтике. За ним должен был последо╜вать и линейный крейсер. План работ по за╜мене вооружения выглядел так:

— снятие башни «Антон» до выхода в Гдыню;

— замена старой носовой секции но╜вой, на 10 м длиннее и с усиленной кон╜струкцией;

— замена 9 283-мм орудий в строен╜ных башнях на 6 380-мм в спаренных башнях;

— замена мачты на трубе более мас╜сивной треногой грот-мачтой, установленной за ангаром, как на «Шарнхорсте».

4 апреля «Гней╜зенау» в сопровождении ледокола «Кастор» и старого линкора «Шлезиен» вы╜шел в Гдыню, куда прибыл через двое суток, несмотря на тяжелый лед по мар╜шруту. Там носовую часть отрезали по 185-му шпангоуту (нумерация у немцев с кормы), сняли часть палубной и бортовой брони, а также противоторпедные переборки в районе башни «Антон». Демонтировали и остальные башни.

По расчетам, замена орудий требова╜ла 75 000 человеко-часов, а установка нового носа еще 45 000 — при условии одновременного использования 300 ра╜бочих с возможным увеличением до 500. По вспомогательным работам рабочие верфи помогали экипажу лишь отчасти. Необходимые материалы должны были поставить субподрядчики. Фирма Круппа отвечала за изготовление новых башен, отличавшихся от башен «Бисмар╜ка» и «Тирпица», поскольку сохранялись старые барбеты. Орудия и башни уже были готовы, не хватало только внутрен╜них механизмов, арматуры, башенных приборов и устройств, оборудования для систем управления огнем.

Имелись определенные опасения по поводу больших продольных габаритов новых башен, особенно башни «Бруно», задний свес которой мог задевать носо╜вую надстройку, и ее пришлось бы не╜сколько переделать. Элементы крепле╜ния башен проверялись на верфи Дойче Верке в Киле, где определилась необходимость в дополнительных подкрепле╜ниях, чтобы выдерживать отдачу 38-см орудий. В результате инженеры реко╜мендовали подкрепить фундаменты под старыми барбетами.

Все было готово для составления гра╜фика поступления материалов. В нача╜ле 1943 года на корабль уже можно было ставить новые башни и носовую часть корпуса, появление специалистов Министерства вооружений лишь подстегнуло работы. На верфи теперь круглосуточно находилось до 500 человек. Сдача корабля флоту планировалась на июль. Хороший темп возбудил судостроительную комиссию и появилось требование изменить не только главный калибр. Нем╜цы уже закончили разработку удачного универсального 128-мм орудия, намного превосходящего старое 105-мм. За счет снятия всех 150-мм и 105-мм установок удавалось разместить 22 128-мм ствола в 11-ти закрытых башнях, а число 20-мм автоматов повышалось до 58 (7x4, 30x1). Правда, все 37-мм спарки при этом снимались. Но такое перево╜оружение требовало большого объема работ и времени, а приоритетом в полу╜чении 128-миллиметровок пользовались Вермахт и Люфтваффе. Шпееру пришлось лично встречаться с Рёдером, после этого решили оставить на «Гнейзенау» 150-мм и 105-мм батареи, увеличив только число 20-мм автоматов, так как прорыв через Англий╜ский Канал продемонстрировал важность сильной ПВО кораблей. Новыми 12.8-см универсалками будут вооружены эсминцы тип «С».

Ещё одним принципиальным проектом Кригсмарине был «Граф Цеппелин». 30 ноября 1942 года три буксира в обстановке повышенной секретности, на это время судну даже заменили название, обозначив его в переговорах как «Зандер», вывели авианосец в море. К этому времени успели усилить его зенитное вооружение — на корабле установили три спаренных 37-мм и два счетверенных 20-мм зенитных автомата, а также зенитные прожекторы. 5 декабря в сопровождении трех тральщиков и шести сторожевых катеров «Граф Цеппелин» благополучно прибыл в Киль, где был поставлен в плавучий док верфи Дойче Верке грузоподъемностью 40 000 т.

На корабле начались работы с очень высоким темпом по модернизированному варианту, технический проект которого к этому времени уже был разработан. В соответствии с ним на авианосце усилили зенитную артиллерию до 22 зенитных установок SK С/30 калибра 37 мм и 28 спаренных 20-мм зенитных орудий SK С/38, размещенных на бортовых спонсонах и на надстройке. Артиллерийское вооружение в этом варианте состояло из 16 орудий SK С/33 калибра 150-мм в спаренных казематных установках С/36, 6 спаренных универсальных 105-мм установок С/31, расположенных на острове и верхней палубе. Мостики и посты управления получили противоосколочное бронирование, была удлинена дымовая труба и на ней установлен специальный козырек для лучшего отвода газов от полетной палубы. Для размещения антенн радиолокационных станций обнаружения FuMO- 21 и FuMO-25 была предусмотрена новая мощная мачта. Корабль получил носовую оконечность типа Атлантик-Боу, которая вводилась для всех крупных кораблей германского флота, учитывая суровые условия плавания в Северной Атлантике.

Так как большинство модернизационных мероприятий проводилось на острове по правому борту корабля и сопровождалось увеличением его массы, это существенно ухудшило характеристики остойчивости. Для ее повышения конструкторы предложили снабдить корабль бортовыми булями шириной около 2,4 м, которые позволили бы также значительно улучшить подводную защиту, признанную по опыту боевых действий неудовлетворительной. Кроме того, в центральные отсеки булей перенесли часть вспомогательных механизмов, в них же разместили и дополнительный запас котельного топлива, а остальное пространство было заполнено бетонным балластом. Изменения, внесенные в проект авианосца, привели к тому, что его водоизмещение выросло на 2220 т, а длина увеличилась на 5,4 метра.

Работы велись ритмично и в хорошем темпе, простоев пока удавалось избегать, но уже 30 января 1943 года Рёдер приказал приостановить достройку. Дело в том, что 15 декабря было проведено совещание с специалистами вернувшимися из Японии и изменена концепция применения авианосцев. Отныне авианесущие корабли не предназначались для участия в артиллерийских боях, их сила в численности авиагруппы.

В результате изменившихся требований конструкторам под руководством доктора Хеделера удалось довольно быстро создать новый, хорошо продуманный проект. Надлежало демонтировать 150-мм орудия и частично огораживающие ангар с бортов прочные продольные переборки толщиной 30 миллиметров. Первоначально двухъярусные ангары имели высоту каждого 5,66 метра. Верхний имел площадь 183 х 16 м, и в нем могли разместиться 25 самолетов, а в нижнем, площадью 170 х 16 м, — 18 самолетов. Сам ангар закрытого типа, не примыкал к внешнему борту — его опоясывали различные служебные помещения. Благодаря этому полностью исключалось воздействие на самолеты неблагоприятных атмосферных условий (морских брызг, осадков, экстремальных температур), что для предполагаемых действий в условиях Северной Атлантики имело большое значение. Отныне главным изменением стало то, что ангар перестал быть полностью закрытым, сносились служебные помещения. Ширина становилась от 20 до 25 метров, с длинной поделать ничего нельзя и она осталась прежней 183 и 170 метров. Посты заправки самолетов топливом и маслом (как и подвеска боеприпасов) предусматривались только на полетной палубе, это тоже добавило свободного места в ангарах. Лифты оставили без изменений, три штуки восьмиугольной формы, передний и средний обслуживают оба ангара, а задний только верхний. Количество авиабензина увеличивали с 300 до 500 тн.

Если изначально «Цеппелин» должен был нести 20 бомбардировщиков-торпедоносцев Fi.167, десять истребителей Bf.109T и 13 пикирующих бомбардировщиков Ju.87C, то теперь состав группы серьезно пересматривался. Он увеличивался минимум на треть и должен составлять 62 самолёта: 36 Ме.155 в трех эскадрильях, 14 Ju.87Е-1, 12 Ju.87Е-1to и 6 вертолетов — 4 Fa.223Т(A) (противолодочный с двумя 250-кг глубинными бомбами), 2 Fa.223Т(C) (спасательный). Оба оборудованы электрической лебедкой и спасательной капсулой на тросе. Такой состав показывал, что штаб Кригсмарине распрощался с идеей ударного авианосца. Его задача в первую очередь прикрыть корабельную группировку от британских налетов, обеспечить ПЛО и разведку.

Рельсы стартовой системы надлежало демонтировать, теперь самолеты должны влетать со свободного разбега, длинны палубы имевшей размеры 241,0 х 30,7 м, должно хватать для набора скорости в 140 км/час. Хотя две катапульты DWK-Schnelllade-Schleuder KL 5 фирмы Дойче Верке оставили, обязав компанию отработать старт без тележек. Новое посадочное оборудование включало 8 аэрофинишеров производства Дешимаг-Мицуи и два аварийных барьера. Зенитную артиллерию усилили — 6 спаренных универсальных 105-мм установок С/31, расположенных впереди и позади острова по три штуки.

Сам главный конструктор авианосца доктор Хеделер считал, что все намеченные изменения очень удлиняют срок достройки и корабль удастся сдать флоту не раньше начала 44-го года. Представитель министерства Шпеера, дипломированный инженер с ученой степенью, доктор Кригман не согласился с таким мнением. Был составлен скользящий график задействования трудовых ресурсов с учетом трехсменной работы. В июле предусмотрен перевод корабля в Гдыню, это помогало избежать налетов и использовать достроечные мощности оставшиеся после «Гнейзенау». Правда придётся очень сильно затормозить работы на «Зейдлице», где объем переделок ещё больше. Основная характеристика — самолетовместимость увеличивалась не на треть, а в два раза, с 18 до 36 машин. Зато после передачи «Цеппелина» флоту в сентябре-октябре все ресурсы будут направлены на «Зейдлиц» и его сдача состоится в первом квартале 44-го года.

В конце концов, после длительных препирательств план Кригмана был принят и исполнялся без особых проволочек.

После захвата Мальты сложилась новая стратегическая обстановка. Рёдер и штаб руководства войной на море быстро создали «Средиземноморский план». Они видели, что два ключевых пункта британского господства на Средиземном море — Гибралтар и Суэц, отныне крайне уязвимы. Захватив эти базы Ось вынудит англичан покинуть Средиземное море. Это освободит итальянский флот для действий в Атлантике и Индийском океане и приблизит окончательную победу над Британией, так как теперь на британские коммуникации будут воздействовать гораздо более крупные силы.

Роммель, получивший 10 танковую дивизию, начал успешно теснить Монтгомери, но проблемы с его снабжением в полной мере не были решены. Британские подводные лодки и авиация продолжали атаковать у мыса Бон итальянские транспорты. С точки зрения Кригсмарине, Реджиа Марине надо оказать любую возможную помощь личным составом и материальной частью, чтобы он мог выполнить возложенную на него задачу. Об этом было доложено Гитлеру и сделано предложение о вылете гросс-адмирала в Рим. Цель поездки — встреча с командующим итальянским флотом. Гитлер дал свое согласие и послал Муссолини письмо, в котором сообщал о цели визита. 1 февраля 1943 года состоялась встреча с итальянским диктатором. Он согласился, чтобы германский флот оказал помощь в охранении конвоев, следовавших в Северную Африку. Было решено также, что германский флот обеспечит суда конвоя зенитными орудиями и опытными расчетами, а итальянский флот передаст германскому четыре своих миноносца для использования их в качестве кораблей охранения конвоев. Взамен идут поставки нефтепродуктов из запасов Кригсмарине. Руководство перевозками оставалось в руках итальянцев.

Конечно же действия гросс-адмирала имели подтекст, сделка «миноносцы — нефть» открывала возможность создать германский сбалансированный Средиземноморский флот. Командующим был назначен генерал-адмирал Рольф Карльс, прозванный на флоте «морской царь». Уже в марте флотилии под его командованием приняли участие в отражении высадки союзников в Касабланке и Дакаре, проводя конвои в Французскую Северную Африку.

Майское наступление на Кавказе и июньское в Заполярье, закончившиеся полным успехом, крайне благотворно сказались на Германском Военно-морском флоте. На Чёрном море высвободились шесть подводных лодок, 30 торпедных катеров, 23 дизельных тральщика, 50 десантных паромов и множество лихтеров, моторных катеров и специальных судов, что в сумме составило 430 кораблей и судов общим весом приблизительно в 40 тыс. тонн.

Правительство Турции, внезапно обнаружив на своих границах немецкие воинские контингенты, пришло в замешательство. Предложения по вступлению в Ось становились все более настойчивыми, вот-вот может появиться ультиматум от Гитлера и Муссолини, но память о Великой войне все ещё слишком свежа. Воевать не хотелось. Совсем. Турецкие дипломаты превзошли сами себя, твёрдо заявив о готовности отразить агрессию всеми доступными способами, при этом согласившись более широко трактовать конвенцию Монтрё от 20 июля 1936 года. Германский Средиземноморский флот получил серьезное усиление. Особенно ценными оказались тральщики, британцы при отступлении забросали Суэцкий канал минами и затопили несколько судов на фарватере.

Расчистка канала велась всеми заинтересованными сторонами — Францией, Италией и Германией. В результате уже 8 июля 1943 года итальянский флот вышел в Аденский залив. За итальянцами потянулись французы, а вот Германия смогла отправить в Индийский океан самое большое, что было — бывший греческий эсминец «Василевс Георгиос» ныне ZG-3 «Гермес». Невзирая на пополнение Средиземноморский флот отчаянно нуждался в крупных кораблях.

Захват Мурманска дал Кригсмарине ещё одну базу на севере. Теперь было куда спрятать «Тирпиц» и «Шарнхорст» от ударов британских подводных лодок и авиации. Правда снабжение этой удаленной базы грозило превратиться в постоянную головную боль. Финская железнодорожная линия Рованиеми-Петсамо ещё строилась, а для снабжения по Кировской железной дороге тоже нужно проложить 80 км ветку от Кемиярви до Алакуртти. Строительная организация Тодта и финны уже занялись этими работами, но сообщение наладится не раньше осени, а пока приходилось гнать конвои.

Первый конвой из Бергена ушёл уже 28 июня, началась переброска 25 танковой дивизии в Мурманск, где ещё не закончились бои. Англичане в этот раз были начеку и организовали атаку. «Орлы Геринга» довольно плотно прикрыли суда и отвадили «Бофайтеры», а британские лодки познакомились с японским «посланцем богов» «Си Хок» СХ-60. По мнению службы радиоперехвата, достоверно потоплены «Сивульф», «Трайдент» и норвежская «Урред», до конца июля прибрежные конвои больше никто не беспокоил. Англичан очень впечатлило новое противолодочное оружие Рейха.

Перестроенные в геликоптер-трегеры легкие крейсера «Нюренберг» и «Кёльн» совместно с 5-й флотилией миноносцев стали основным соединением водившим конвои по маршруту Берген-Мурманск и обратно. Маршрут обычно пролегал вдоль побережья, чтобы была возможность укрыться в фьордах в случае шторма или набега британских кораблей. Урок который преподали легкие крейсера «Аврора» и «Нигерия» 7 сентября 1941 года усвоился прочно. Тогда британцы перехватили два крупных транспорта «Барселона» и «Траутенфельс» под охраной учебно-артиллерийского корабля «Бремзе» и нескольких вооруженных траулеров. Как всегда просчеты адмиралов компенсировались мужеством моряков. «Бремзе» прикрыл суда конвоя дымзавесой и решительно направился навстречу врагу, стремясь выиграть время. Прошитый снарядами и протараненный «Нигерией», он пошел на дно вместе с большей частью экипажа. Однако этих тридцати минут боя хватило, чтобы суда, на которых находилось около полутора тысяч егерей из 6 ГПД перебрасывавшихся в Заполярье, успели укрыться в глубине фьорда, куда англичане не рискнули идти из-за густого тумана.

К 15 июля «посланец богов» «Си Хок» налетал уже более 400 часов и «почетные арийцы» из его экипажа заявили, что наступила пора проводить плановое техническое обслуживание, вертолёт отправился в Германию, а его заменил Fa.223Т(A). Это была очередная новинка на которую делал ставку флот.

26 июня 1936 года, впервые поднялся в воздух «Фокке-Вульф» FW-61 — первый в мире вертолет, пригодный для практического применения. В 1937–1938 годах FW-61 побил все установленные ранее вертолетные рекорды, к примеру, сумел набрать высоту 2640 метров. В 1937 году Генрих Фокке ушёл из «Фокке-Вульф» и совместно с Гердом Ахгелисом основал в Дельменхорсте новое предприятие, специализирующееся исключительно на вертолетах. Это была первая в мире вертолетостроительная фирма — «Фокке-Ахгелис».

Их главное детище — Fа.223, стал настоящим прорывом в авиации. Фюзеляж состоял из четырех секций; носовая с большой площадью остекления, обеспечивавшей отличный обзор для пилота и наблюдателя. В правом борту грузового отсека была дверь. В нем располагались протектированные бензо и маслобаки. Далее была двигательная секция, потом хвостовая. Фюзеляж сварен из стальных труб и обшит тканью и листами легкого сплава в районе двигателя. Вес пустого — 3175 кг; максимальный взлетный 4310 кг.

Двигатель — 1000-сильный Брамо 323Q-3 Фафнир (в вертолетном варианте он получил обозначение ВМW 301R). Между двигательной секцией и соседними была 20 см щель, обеспечивающая поступление и выход охлаждающего воздуха. Выхлоп двигателя наверх-назад. Винты располагались на трубчатых подкосах. Для привода винтов использовался редуктор и удлиненные валы. На правом валу был тормоз винта. Передаточное число трансмиссии — 9,1:1, скорость вращения винтов 275 оборотов в минуту. Оси винтов наклонены вовнутрь на 4,5? и чуть вперед. Лопасти винтов с вертикальными демпфированными шарнирами и шарнирами вращения. Диаметр каждого несущего винта 12 м; расстояние между осями винтов 12.5 м; полный размах при вращающихся несущих винтах 24,5 м; длина вертолета 12,25 м; высота 4,35 м; общая площадь, ометаемая несущими винтами, 226,19 кв. м. Максимальная скорость 175 км/час; крейсерская — 120 км/час; практический потолок 2010 м; дальность полета с дополнительным топливным баком 700 км. Полезная нагрузка достигала тонны.

Инерционный демпфер гасил колебания автомата перекоса. Классическое оперение с подкосным стабилизатором использовалось только для управления по курсу. На основных стойках шасси колеса были с тормозами, а носовое колесо было свободноориентирующимся и могло поворачиваться на 360 градусов. Продольное управление обеспечивалось циклическим изменением шага винта, боковое дифференцированным изменением шага винтов при даче соответствующей педали, при этом использовался руль направления. Угол установки стабилизатора можно было изменять в полете. Все управление сделано тросовым. В отличие от других вертолетов было только два положения ручки управления шагом для моторного полета и режима авторотации. Пилот не мог менять в полете шаг винта, а использовал только РУД, это снижало безопасность полета и характеристики машины. В результате от пилота требовалось особое искусство для управления вертолетом в режиме висения и на малых скоростях. Не один Fa.223 был разбит при порывах ветра в полетах на малой высоте.

За слегка жутковатый внешний вид и сложность пилотирования вертолет назвали «Драхе» — «Дракон». Палубный вариант назывался Fa.223T(Тreger) «Зее Драхе» и отличался от сухопутного собрата вручную складывающимися назад трубчатыми подкосами. Трёхлопастные винты тоже удалось сделать складными, они собирались в аккуратные 6-ти метровые пакеты. В хвостовой части крепилась надувная лодка. Все «Зее Драхе» имели бомбодержатели для двух 250 кг глубинных бомб.

Уже в 1941 году Люфтваффе заключили контракт на поставку 100 экземпляров вертолета в военно-транспортном, поисково-спасательном и патрульно-противолодочном вариантах, а также — в версии ночного бомбардировщика. Для выполнения такого заказа фирме пришлось значительно расширять производство. К лету 1942 года в Дельменхорсте построили новый завод, сразу приступиший к сборке вертолетов. Однако уже через месяц его сравняли с землей английские бомбардировщики. Вместе с заводскими цехами были уничтожены 13 почти готовых «Драконов». Восстановление завода шло умеренными темпами, но в ноябре 42-го Кригсмарине получили от Гитлера эксклюзивное право на вертолётную тематику. На голову доктора Фокке обрушились «морские» деньги и ресурсы. К лету 43-го компания «Фокке-Ахгелис» вышла на производство до 20 машин различных типов в месяц.

В группе (Cheli)/Tr.Gr.186 одновременно летали десять-одиннадцать Fa.223Т. Общий налет составил уже около 400 часов, было покрыто расстояние до 10 000 км. Максимальный налет на одну из первых машин превышал 100 часов. «Зее Драхе» отрабатывали тактику применения совместно с «Колибри». Fl-282 визуально обнаруживали подводную лодку противника и сбрасывали фальшфейеры, на оранжевый дым шёл Fa.223 и атаковал глубинными бомбами. Практические учения показали высокую эффективность группы вертолётов днем в хороших метеоусловиях. На севере сейчас как раз стоял полярный день и один из «Зее Драхе» заменил на борту «Нюренберга» «Си Хок», правда боевой дебют оказался наредкость неудачным. Англичане бы не были англичанами, если бы смирились с немецкими караванами прямо под своим носом.

В июне 1943 г. вступил в строй новый авианосец «Индомитебл» с расширенным передним лифтом и сразу получил на борт 40 «Сифайров» Mk.IIC и LMk.IIC, сведенных в трехэскадрильное авиакрыло. Это истребительное авиакрыло стало самым большим в британском флоте за всю войну. Но даже в полутора ангарах «Индомитебла» места катастрофически не хватало, и часть «Сифайров» оставляли на палубе. Появление этого мощного корабля позволило по примеру японцев сформировать специальное ударное соединение из трех авианосцев — «Формидебл», «Юникорн», «Индомитебл» и трёх крейсеров — «Белфаст», «Шеффилд» и «Ямайка». Под командованием вице-адмирала Генри Мура должен быть нанесён удар по одному из каботажных конвоев. При кажущемся авантюризме операции «Тангстен», — появлении небольшого соединения у берегов Норвегии, риск был хорошо скалькулирован. «Тирпиц» и «Принц Ойген» находились в Мурманске. «Шарнхорст» и «Адмирал Шеер» пиратствовали в Карском море, заодно пытаясь разведать проход по Северному морскому пути. «Лютцов» и часть эсминцев ушли на ремонт в Германию, подводные лодки перенацелены из Заполярья на Индийский океан. 5-й воздушный флот связан поддержкой XX-й горной армии, ликвидирующей котёл у Лоухи.

30 июля Мур получил сообщение «Ультры» и вывел свои корабли из Скапа-Флоу. 3 августа в 03.50 «Альбакор» из 819-й эскадрильи обнаружил немцев на траверзе острова Сёрёйя, в 05.20 начался старт первой волны. Всего в атаке должны были участвовать 21 «Фейри Барракуда» из 815 и 817 эскадрилий и 27 «Альбакоров» из 813 и 819 эскадрилий.

Конвой был большой, более 40 кораблей и судов, но крупных среди них только два — однотипные блокадопрорыватели «Хуаскаран» и «Осорно» по 6591 брт., они то и являлись основной целью налёта. В 06.20 «Сифаейеры» с «Индомитебл» атаковали вертолеты противолодочного патруля и сбили единственного «Зее Драхе», а «Барракуды» набросились на корабли эскорта..

Геликоптер-трегер «Нюренберг» получил авиаторпеду в отсек крейсерских турбин (отсек V). Большая часть трюмного персонала, находившегося в этом помещении, оказалась убитыми силой взрыва или ошпаренными паром, вырвавшимся из разорвавшегося холодильника правого борта. Уцелевшим пришлось спешно покинуть отсек, быстро заполнившийся смесью забортной воды и нефти из пробитых цистерн двойного дна. Помещения главного рулевого привода и 1-го генераторного отделения также вскоре оказались затопленными. Выход из строя половины мощности электроэнергетики заставил фактически прекратить откачку воды. Постепенно затопления распространились в отделение вспомогательных машин левого борта, затем — в помещение главных турбин и котельное отделение N 1. «Нюренберг» потерял ход, имея крен 12 градусов. Миноносцы эскорта взяли его на буксир и потащили в Каа-фиорд. «Кёльну» повезло больше, предназначенную ему торпеду принял на себя миноносец Т-19. Таким образом первая волна потопила один корабль и ещё три были повреждены. Через 40 мин пришёл черёд второй, там были в основном «Альбакоры». Блокадопрорыватель «Осорно» затонул после двух попаданий ниже ватерлинии, а горящий «Хуаскаран» с рудом дотащили до Каа-фьорда. «Нюрнберг» не пережил ещё одной торпеды и двух близких разрывов 500 фт бомб, в 07.55 корабль пошёл на дно.

За этот успех англичане заплатили всего тремя самолетами, сбитыми бортовой ПВО кораблей, а командование Кригсмарине ясно осознало факт — геликоптер-трегеры не решают всех проблем, нужны конвойные авианосцы.

Ещё в декабре 1942 года было принято решение переоборудовать один из транспортов типа «Ганза» в учебный флюгцойг-трегер и оснастить его японским электромагнитным финишером. Однако типовой «Ганза А» оказался слишком мал и взяли первое, что подвернулось под руку — бывший датский грузо-пассажирский теплоход «Принц Гленгарри», построенный в 1939 г. в Копенгагене. После оккупации Дании в германском флоте он получил новое имя — «Везермарш». Судно было достаточно большим: водоизмещение полное — 19,2 тыс.т.; длина — 153 м., ширина — 20,1 м., осадка — 8,7 м.; силовая установка — 2 дизельных двигателя; мощность — 9 тыс. л.с.; скорость — 17 узлов. Запас топлива составлял 4,5 тыс. т. соляра, что давало совершенно феноменальную дальность плавания — 65 тыс. миль, это и соблазнило переоборудовать его в вспомогательный крейсер. Работы начались в конце 42-го, но почти сразу были приостановлены, подоспело решение и теперь бывший «Принц Гленгарри» должен стать учебным флюгцойг-трегером — «Отто Лилиенталь».

За основу решили принять проект учебного авианосца «Таё», это была серия первых эскортных авианосцев японского флота. Они имели максимально упрощенную конструкцию — корпус до верхней палубы и ГЭУ почти не претерпели изменений. Вместо срезанных надстроек была установлена полетная палуба размерами 172×23,5 м, под которой оборудовали одноярусный ангар длиной 91,5 м. Имелось два самолетоподъемника. Катапульт не было. Проектирование немецкого аналога возложили на военного кораблестроителя инженера Франка Олериха. Уже к началу января был готов проект, в котором от японского образца мало что осталось. Первое, что бросалось в глаза это ходовой мостик, вынесенный ближе к носу корабля, у японцев он располагался в центральной части, под палубой. Полётная палуба размерами 137 х 21 м была выполнена из броневой стали толщиной 9-мм, это позволяло принимать самолёты весом более 7 тн. Одноярусный ангар получился не очень длинный, всего 69 метров, но широкий — до 19 метров и высокий — 5.3 м. Самолетовместимость определили в 18 машин. Авиагруппу обслуживали два лифта, традиционной для немцев восьмиугольной формы 13 х 13 метров, и грузоподъёмностью в 8 тн. Все аэрофинишёры и аварийные барьеры были японскими — фирмы Мицуи. Дизельный выхлоп отводили вправо-вниз, как почти на всех японских авианосцах. «Отто Лилиенталь» имел одну катапульту производства компании Дешимаг. Артиллерийское вооружение составляли две 105-мм зенитки, шесть «фирлингов» и два «цвиллинга». Запас авиабензина 150 тн.

Проект получился не бесспорный, но другого не было и в конце января начались интенсивные работы. Флюгцойг-трегер сдан флоту 9 июня 1943 года и практически сразу был задействован в программе обучения лётчиков-палубников.

По мотивам разработки немецкого коллеги dizzyfugu.

Весной 1942 года, после решения Гитлера о достройке «Цеппелина», техническое управление РЛМ выпустило новую спецификацию, требовавшую создания универсального палубного самолета. Среди авиастроительных компаний, начавших работы по новой спецификации, была и Henschel-Werke, представившая проект Hs.165. Это был достаточно компактный самолет цельнометал╜ли╜чес╜кой конструкции. Экипаж состоял из двух человек — пилота и штурмана, выполнявшего также функции наблюдателя, стрелка и радиста, — размещавшихся под общим фонарём с развитым переплётом. Машина оснащалась новейшим двигателем воздушного охлаждения BMW 801 С. Основные стойки шасси полностью убирались в крыло в направлении от фюзеляжа, причём ниши являлись частями складывающихся консолей крыла. Так же, как и на Ju.87Е-1, консоли крыла складывались вручную поворотом назад, делая Hs.165 очень компактным для размещения в ангаре авианосца.

Хвостовая стойка шасси находилась позади V-образного посадочного гака и была неубира╜ю╜щейся, хотя и оснащалась механизмом, позволявшим увеличивать и уменьшать клиренс задней части фюзеляжа. Применение данного механизма позволяло размещать под фюзеляжем самолета торпеду и оптимизировать угол атаки для выполнения взлетов и посадок.

Стрелковое вооружение Hs.165 состояло из двух крыльевых 20-мм пушек MG FF, двух синхронных 7,92-мм пулеметов MG 17 над двигателем и турельного 7,92-мм пулемета MG 15 в кабине штурмана для защиты задней полусферы. Столь мощное вооружение позволяло использовать торпедоносец-пикировщик в качестве двухместного тяжелого истребителя.

В состав специального оборудования входила двухместная надувная лодка с сигнальными боеприпасами и спасательным снаряжением. Механизм быстрого слива топлива, два надувных 750-литровых воздушных баллона в консолях крыла и еще два 500-литровых в фюзеляже должны были в случае вынужденной посадки на воду удержать самолет на плаву в течение трех суток (разумеется, в штиль).

Первые два прототипа (Hs.165 V1 и V2) были близки к завершению, когда появился новый двигатель BMW 801 D, работающий на бензине с более высоким октановым числом — 100, вместо 87, и который ко всему прочему мог быть оборудован системой MW 50 — смесь воды и метанола впрыскивалась напрямую в компрессор и охлаждала выходивший из него воздух. Это позволяло дополнительно увеличивать эффективную мощность мотора примерно до 2030 л.с., хотя и на достаточно короткий промежуток времени (максимум 10 минут). Благодаря применению нового топлива мотор BMW 801 развивал эффективную мощность при взлете в 1700 л.с. на модели D1 и 1730 л.с. модели D2.

В конце 1942 года Hs.165 V1 и V2 были переоснащены новыми двигателями и начали цикл испытаний. Пока авианосца для них ещё не было и самолеты отрабатывали взлет-посадку на тренажёрах летно-испытательного института Люфтваффе в Травемюнде. К весне 43 года летало уже пять машин предсерийной модификации Hs 165A-0. Все они использовались для различных экспериментов, а компания Henschel тем временем продолжала совершенствование Hs.165 — теперь уже чисто сухопутной машины, рассматриваемой как возможный преемник устаревшего Ju.87.

К середине года года новый сухопутный пикировщик, получивший обозначение Hs.165B, начал поступать на вооружение Люфтваффе. Правда бои на Восточном фронте и особенно над Францией показали, что одномоторные пикировщики стали слишком уязвимы. Хотя «Хеншели» существенно превосходят старичков Ju.87 по скорости и вооружению, но все равно несут слишком большие потери от истребителей противника и требуют серьезного прикрытия. К 44-му году в боевых частях их сменяли более грузоподъёмные двухмоторные Ju.188 или FW.190F, обладавшие более высокими летными характеристиками. Списанные «Хеншели» в количестве более 200 шт с удовольствием забирали финны, против них воевали далеко не лучшие истребительные полки РККА. Именно в небе Суоми Hs.165В проявил себя наиболее ярко.

Серийные Hs.165A-1 отличались от установочной серии A-0 измененным составом оборудования и вооружения. Был увеличен маслобак и поставлена емкость MW. 20-мм пушки MG FF были заменены на более эффективные и легкие MG 151/20, а вместо синхронных пулеметов MG 17 винтовочного калибра установили крупнокалиберные 13-мм MG 131. В кабине стрелка легкий 7,92-мм пулемет MG 15 был заменен на спаренную пулемётную установку с двусторонним ленточным питанием MG 81Z. Впоследствии и это сочли недостаточ╜ным, на турели стали устанавливать крупнокалиберный MG 131. Естественно, все это привело к утяжелению самолёта и не смотря на новый двигатель, лётные характеристики Hs 165A-1 даже несколько снизились. Теперь Hs.165A-1 имел следующие параметры.

Размеры:

размах крыла 13,95 м

длина 11,08 м

высота 4,18 м

площадь крыла 26,8 м²

Вес:

пустого 4411 кг

максимальный взлетный 6486 кг

удельная нагрузка на крыло 242 кг/м²

удельная нагрузка на мощность 3,82 кг/л.с.

Летные характеристики:

максимальная скорость на высоте 3500 метров 486 км/ч и 513 км/ч с исп сис-мы MW 50

крейсерская скорость 378 км/ч

дальность полета 2250 км

практический потолок 9860 м

Вооружение:

стрелковое

2 × 20-мм пушки MG 151/20 в консолях крыла

2 × 13-мм пулеметы MG 131 в фюзеляже над двигателем

2 × 7,92-мм спаренных пулемёта MG 81Z в задней части кабины экипажа

бомбовое (варианты)

1 × 1000-кг бомба под фюзеляжем

1 × 765-кг торпеда под фюзеляжем

1 × 500-кг бомба под фюзеляжем и 4 × 50-кг бомбы под консолями крыла

2 × 250-кг бомбы на специальном держателе под фюзеляжем и 2 × 250-кг бомбы под консолями крыла.

К июлю 43 года первые «Хеншели» поступили в Flugzeugträgergeschwader 186 и начали отработку взлетно-посадочных процедур на «Отто Лилиенталь». В течении месяца были совершены 19 взлетов и 11 посадок на авианосец. В происшествиях потеряны три машины и один пилот. Этот результат был посчитан удовлетворительным и контр-адмирал Вальтер Хаген рекомендовал принять Hs.165A-1 на вооружение палубной авиации, как и Ju.87Е-1. Окрылённые успехом конструкторы Хеншель-Верке до конца года предоставили несколько перспективных вариантов Hs.165. Наиболее интересными оказались одноместный Hs.165A-2 и модификация с двигателем жидкостного охлаждения Jumo 213 — Hs.165C.

Боевой дебют нового торпедоносца-пикировщика произошёл неожиданно быстро и совсем не с палубы авианосца. 12 августа 1943 года, Союзники, совершенно внезапно, начали операцию «Следжхаммер», захватив порт и город Шербур. Уже через две недели на континенте оказались более 48 дивизий против 25 немецких, расквартированных по всей Западной Европе. Такой перевес в силах позволил захватить полуостров Котантен и закрепиться. Первое время наиболее эффективный отпор вторжению смогла оказать только авиация, в том числе флотская. Уже 15 августа в состав бомбардировочной эскадры KG 6 (г. Мельсброк, Бельгия) прибыла сводная группа палубников из Ju.87Е-1 и Hs.165А-1.

Утром 24 августа 1943 года самолет-разведчик Ме.410 обнаружил конвой и навел на него ударную авиацию. В 11:10 под прикрытием JG/Tr.Gr.186, штурмовики, пикировщики и торпедоносцы нанесли удар по британским кораблям. Первыми в атаку пошли истребители-бомбардировщики FW.190F, которые топмачтовым бомбометанием выбили эсминцы «Бофорт», «Крум», эскортные миноносцы «Харворт» и «Теткотт» и повредили крейсер ПВО «Ковентри». После этого пикировщики Ju.87Е-1 нанесли удар по крейсерам «Клеопатра», «Дидо», «Эвриал» и эсминцам «Зулу» и «Джавелин». Почти одновременно торпедоносцы Нs.165А-1 атаковали танкеры «Балкойл» и «Потаро», транспортные корабли «Сити оф Эдинбург», «Сити оф Линкольн», «Сити оф Претория».

В общей сложности в ходе воздушных атак 24 августа и последовавших за ними ударов торпедных катеров было потоплено несколько боевых кораблей: крейсера «Клеопатра», «Дидо», эсминцы «Бофорт», «Крум», «Джавелин», эскортные миноносцы «Харворт» и «Теткотт». Вместе с ними на дно пошли танкеры «Балкойл», «Потаро», и транспорты — «Сити оф Линкольн» вместе с «Сити оф Претория». Другие корабли и суда получили повреждения различной степени тяжести.

Палубная авиация показала, что уже является серьезной силой способной оказывать влияние в борьбе на море.

Основной причиной разгрома эсминцев в Нарвике, во время захвата Норвегии 40 года, штаб Кригсмарине определил их малую дальность. Если бы кораблям тогда не пришлось заправляться, то соединение сумело бы уйти до появления англичан. На протяжении 41–42 годов германские эсминцы особо себя тоже не проявили, причина та же — недостаточная дальность. Нужны были новые типы для сопровождения крупных надводных кораблей Кригсмарине в Атлантическом океане. Таким типом должен был стать эсминец типа «С».

Постройку пяти кораблей серии Zerstörer 1936C было запланировано произвести на верфи Дешимаг в Бремене в 1942–1943 году. В 1942 году по проекту 36С перезаказали эскадренные миноносцы Z-46 и Z-47, а 12 апреля 1943 года был выдан заказ ещё на три корабля — Z-48, Z-49, Z-50. Шестой из намечавшихся — Z-51 — в ноябре 1942 года был перезаказан как эсминец типа 42 с дизельной энергетической установкой. Реально работы были начаты только после того, как за производство военно-морской техники взялся Шпеер и его технократы. Z-46, Z-47 и Z-51 были переданы флоту летом 44-го года, а Z-48, Z-49 и Z-50 в 45-м.

В проекте 36С должны были быть две «изюминки»: высокая дальность экономическим ходом и принципиально новое вооружение. При полном водоизмещении 3683 тонн и размерах 126, 2 х 121, 5 (КВЛ) х 12,2 х 4,45 м две турбины «Вагнер» выдавали 70 000 л.с. — 37, 5 уз. и всего 2500 миль на 19 уз. Не взирая на все усилия, дальность оставалась весьма посредственной. Зато вооружение — шесть универсальных 12.8 см орудий L/45 С/41 в трёх башенноподобных установках, превзошли все самые радужные ожидания. В боях 44–45 годов именно эти орудия стали основным артиллерийским щитом прикрывшим авианосцы от ударов авиации Союзников.

Если 36С являлся «немного не то, что нужно», то Z-51 оказался «венцом творения» — кораблем для Атлантики без недостатков, но как чаще всего и бывает — «слишком мало и слишком поздно». Он был построен в единственном экземпляре.

Экспериментальный проект малого эсминца, особенностями которого являлись трёхвальная силовая установка (все другие немецкие эсминцы имели 2 вала) и использование дизелей в качестве главных двигателей. Z-51 заказан в ноябре 1942 года верфи Deschimag в Бремене и спущен на воду 2 октября 1943 года. При полном водоизмещении 2720 т. и относительно небольших размерах — 114, 3 х 108, 0 (КВЛ) х 11, 0 х 4, 47 м. корабль имел превосходную мореходность, но самое главное это 6 х 24 цилиндровых дизелей MAN, которые и обеспечили 5500 миль на 19 уз. «Паспортная» скорость была 36 узлов, но свыше 30 давали редко, слишком велика была вибрация дизелей. Вооружение ориентировалось в основном на ПВО: 4 х 1- универсальных 128-мм. L/45 C/41; 6 х 2 — 37-мм. L/83 C/30; 4 х 4 — 20-мм. L/65 C/38; 1 х 3 — 533 ТА. Экипаж: 247 чел.

Рейх, переведя экономику на военные рельсы, путём невероятного напряжения выковал морской «Меч Нибелунгов». К лету 44-го года гросс-адмирал Рёдер с гордостью взирал на свой флот, наконец-то почти не уступающий Британскому. Настала пора доказать это утверждение на практике.

Атлантика. Блеск и нищета Кригсмарине.

В 1939-43 годах немецкие подводные лодки оказались наиболее эффективным оружием Кригсмарине. В надводном положении под покровом ночи, при достаточном количестве U-бот, чтобы распылить силы эскорта, они добились поразительных успехов. При этом, что несколько парадоксально, возможность погружаться на глубину в лучшем случае служила целям самообороны. Вынужденные находиться в подводном положении на переходе и атаке конвоя с мощным эскортом, взаимодействующим с авиацией и поисково-ударными группами, подводные лодки очень быстро превратились в дичь с невысокими боевыми качествами и короткой жизнью.

То, что это неизбежно произойдёт, первым предупредил немцев японский адмирал Соэму Тоёда. Книга англичанина Роскилла, озвученная гросс-адмиралом Рёдером, твердила о том же. Дёниц, «отец» стратегии «суммарного тоннажа», относился к этим пророчествам скептически. Вместо того, чтобы использовать свои лодки там, где они могли нанести максимальный материальный ущерб, он направлял их туда где должно быть потоплено наибольшее количество торговых судов, не важно, груженых или в балласте. Так он увеличивал счёт потерь Союзников, не обращая внимания на то, какое место эти потери занимали в общих военных достижениях Рейха. При этом напрочь игнорировался характер грузов, правда делалось разделение между сухогрузами и танкерами. Такой принцип, простой и прямолинейный, демонстрировал наивность, которая свидетельствовала о ограниченности Дёница, как стратега.

«Чёрный май» показал — требования Рёдера отказаться от порочной стратегии «суммарного тоннажа», были справедливы. Командование подводных сил отказалось от атак конвоев на западных подступах к Англии и вместе с тем объявило, что критерий успешности по потопленному тоннажу более неприемлем. В разрез желанию Дёница, сосредоточить максимальное количество субмарин в Атлантике для использования преимуществ ударной силы «волчьих стай», теперь выдвинута новая стратегия — «сокращение потока снабжения». Немецкий морской штаб настоял на использовании лодок в отдаленных друг от друга районах: в Индийском океане, у мыса Доброй Надежды, у Фритауна, даже если вероятность встречи с противником была меньшей.

Такая стратегия вынудит Союзников совершать переходы конвоев переменными курсами, по более длинным маршрутам. Результатом станет то, что суда находятся в море дольше, увеличится время стоянки в портах за счёт длительного формирования и разгрузки конвоев, в конечном итоге уменьшится количество рейсов которое может сделать в год каждое отдельное судно. При этом нагрузка на эскортные силы ещё больше возрастёт. Именно для этого подводные лодки должны будут широко рассредоточены и намертво свяжут морские и воздушные силы, вместе с транспортными флотами Союзников. Когда Дёниц, отстаивая свою точку зрения, в сердцах воскликнул: — «Потопление судов, это единственное, что вызывает тревогу англичан», Рёдер ему спокойно возразил: — «Перекрытие Средиземноморского маршрута, эквивалентно потери транспортов в миллион брутто-регистровых тонн. Вот это действительно вызывает тревогу Черчилля».

Ещё в марте 1943 года шесть лодок типа IX были направлены в Индийский океан, теперь на базы в Сигапуре и Пенанге ушли ещё восемнадцать «девяток», два танкера и десять итальянских лодок из Бордо. Пенанг, расположенный на западном побережье Малайского полуострова, стал главной базой немецко-итальянских сил. Вторая база находилась в Кобе, на территории японских островов и ещё ряд небольших ремонтно-снабженческих баз располагались в Сингапуре, Джакарте, Сурабае и атолле Адду. Подлодки, действовавшие с этих баз, вскоре стали называться «Группа Муссон». Командовал группой фрегаттен-капитан Вильгельм Доммес.

Часть лодок были снабжены небольшими одноместными вертолетами Fa-330, известного как Bachstelze. Если быть точным, то Bachstelze был автожиром, который поднимался в воздух за счет трехлопастного ротора, вращавшегося под напором воздуха и поступательного движения лодки. Аппарат крепился к задней части рубки лодки при помощи кабеля длиной около 150 м и поднимался на высоту около 120 м. Пилот видел горизонт на гораздо большей дальности — около 25 миль — при сравнении примерно с 5 милями при наблюдении с боевой рубки лодки, и докладывал по телефону обо всем замеченном. В обычных условиях аппарат спускали вниз, разбирали и укрывали в два водонепроницаемых контейнера, находившихся позади рубки; это была непростая работа, на которую уходило около 20 минут.

В сентябре, когда битва за Котантен была в самом разгаре, на соединение с «Группой Муссон» из Средиземного моря, ушли два судна — одно ремонтное, другое снабжения, и геликоптер-трегер «Драхе», бывший югославский «Змай».

С точки зрения статистики боевые действия субмарин Германии и Италии в Индийском океане не были большим успехом. До конца войны немцы и итальянцы потопили более 250 судов противника общим водоизмещением около двух миллионов тонн. Потери — 39 немецких и 6 итальянских ПЛ. Противостояние в Индийском океане не было «сражением, которым выигрывается война», однако прекрасно иллюстрировало стратегию «сокращения потока снабжения». Отвлечены крупные боевые силы противника (в особенности авиация), которые в других районах могли быть использованы с гораздо большим эффектом и транспорты шли исключительно в конвоях.

Операция «Следжхаммер» оказалась полнейшим сюрпризом для Гитлера. Конечно Канарис с своим Абвером докладывали о возможности вторжения на континент, но фильм ВВС утверждал, что это произойдёт только в 44-м году, и «фюрер» просто отмахивался от информации. Появление Союзных дивизий во Франции поставило Рейх в положение войны на три фронта — в СССР, на Ближнем Востоке и теперь в Европе. Это означало начало конца и политическое руководство Германии судорожно попыталось выправить положение. Дёниц лично встретился с Гитлером, и в обход гросс-адмирала и штаба, получил разрешение задействовать «волчьи стаи» против конвоев снабжавших плацдарм.

Более неудачного места для применения обычных подлодок, чем Ла-Манш и Бискайский залив было трудно придумать, эти зоны плотно опекались авиацией Берегового Командования. Хотя Рёдера можно было понять, он хотел вернуться к «стратегии тоннажа», надеялся на новые торпеды «Цаункениг» и «блуждающую» торпеду FAT, к тому же твёрдо рассчитывал на обещанную поддержку Люфтваффе. Рёдер, узнав об этой инициативе, кинулся к «фюреру», но вместо отмены приказа получил многочисленные упреки в бездействии надводного флота в критический момент битвы.

18 сентября 21 лодка из состава «Группы Лейтена», оборудованные шноркелем и каждая с двумя — четырьмя торпедами ТV «Цаункениг» на борту (помимо обычных), развернулась в «волчью стаю» на подходах к Шербуру. Ещё на переходе одна субмарина была потоплена авиацией. Истребители не смогли в должной мере прикрыть позиции лодок.

Конвой из Ливерпуля в составе 41 транспорта под эскортом 17 эсминцев, 9 фрегатов и 13 корветов не заставил себя ждать. Это огромное скопление судов представляло собой отличную цель для немецких U-бот. Началась воздушно-морская битва, поставившая окончательную точку в относительной независимости Командования подводных сил.

Согласно новым тактическим требованиям, разработанным в штабе Деница, подлодки в первую очередь должны были атаковать акустическими «Цаункенигами» корабли охранения, после чего спокойно расстреливать обычными торпедами беззащитные транспорты. Торпеда TV «Zaunkoenig» («Крапивник») была снабжена акустическим взрывателем, реагирующим на малейшие шумы в воде, издаваемые винтами корабля. Ее прототипом являлась экспериментальная торпеда Т IV «Valke» («Сокол»). Торпеда имела стандартный калибр (533 мм) и длину (7,2 метров), обеспечивающих ее размещение в торпедных аппаратах единого образца. Скорость достигала 24 узлов, дальность хода — 5700 метров. Общая масса составила 1500 кг (в том числе 274-килограммовой боеголовкой). Головка самонаведения эффективно реагировала на такие цели, чья скорость находилась в диапазоне 12–19 узлов.

Первая же торпеда ТV попала в корму английского фрегата «Логан», нанеся сильные повреждения корпусу корабля. Фрегат остался на плаву и даже дошел своим ходом до базы, но из-за повреждений был исключен из состава флота. Начавшаяся массированная атака привела к гибели двух транспортов и на этом успехи кончились. На помощь конвою неожиданно для немцев подошли пять эскадренных миноносцев и конвойный авианосец 9-й поисково-ударной группы. Канадский эсминец «Сант Кроикс» сразу же получил в борт две акустические торпеды и затонул, из экипажа спасся 81 человек. Его судьбу разделил британский корвет «Полиантус» — удалось поднять из воды только одного человека из его команды. Немцы заплатили за эти успехи потерей пяти лодок.

Удар «Дорнье» из KG 100 вооруженных управляемыми бомбами тоже цели не достиг, союзники учились быстро. Конвой был прикрыт дальними истребителями, сбивавшими носители до сброса FX1400 и Hs.293. Единственное прямое попадание — потоплен английский фрегат «Итчен», на борту которого находились несколько десятков моряков с ранее погибших кораблей. Фрегат пошел на дно, причем из холодного осеннего моря удалось спасти лишь трех человек.

Разбить силы охранения не удалось, но все равно немецкие субмарины пытались атаковать транспорты: три были повреждены и один из них столь тяжело, что команде пришлось оставить судно. Вечером, английский эсминец «Эскапейд» получил тяжелейшие повреждения от взрывов собственных глубинных бомб.

Ночная атака торпедных катеров была отбита и конвой достиг Шербура, от «Группы Лейтена» уцелело только семь лодок. Результаты оказались настолько скудны, что прямые действия флота против сил вторжения к 25 сентября были окончательно прекращены.

Между Рёдером и Дёницом состоялся тяжелый разговор. Слепая приверженность Командующего подводных сил к «стратегии суммарного тоннажа» и его же справедливые доводы о преимуществе массированного использования подлодок требовали уточнения концепции. В этой дискуссии впервые была озвучена, заимствованная у японцев, стратегия «поддержки флота». Это было странное смешение военной необходимости и политической интриги. Гросс-адмирал стремился до предела сузить независимость своего подчиненного и прямого кандидата на высший пост в ВМС. Если адмирала Маршалля в 40-м году удалось просто отстранить от командования, то с Дёницем, к которому благоволил Гитлер, так поступить было невозможно. Тут пришлось действовать тоньше.

Дизельные подводные лодки старых конструкций — наиболее специализированная и наименее гибкая система вооружений текущей войны. Большинство попыток использования их совместно с надводными кораблями оказывались совершенно бесполезными. До сего дня таких попыток было три: вторжение в Норвегию (хотя часть неудач можно списать на дефекты торпед), второй раз на Средиземном море, в период наступления англичан в Ливии и третий на Балтике, против Советского Союза. Ещё один, менее значимый инцидент, также убедительно подтвердил трудности взаимодействия надводных и подводных сил, это произошло во время попытки оказать помощь «Бисмарку».

Интрига гросс-адмирала заключалась в том, чтобы отправить сражаться подводные лодки с крейсерами, линкорами и авианосцами прикрытыми эсминцами. Особых успехов от такой деятельности ожидать не приходится, но давление на соединения англичан будет оказано, что облегчит операции надводных кораблей Кригсмарине. Отсутствие побед вызовет разочарование «фюрера» и Дёниц лишится высокого покровителя, а значит позиции Рёдера усилятся. Теперь никто не сможет его заменить на должности гросс-адмирала.

К концу 43-го года подводные силы, действующие массировано против торгового судоходства, оказались дезорганизованы и по сути были разбиты. С военной точки зрения использование лодок в интересах надводных сил казалось более целесообразным, чем против конвоев. Так это или нет предстояло проверить в ближайшее время.

В октябре 1943 года на северо-атлантическом морском театре сложилась странная обстановка. В Мурманске под командованием адмирала Оскара Кюметца находилась мощная боевая группа — одно из самых многочисленных соединений Кригсмарине за всю войну: линейные корабли «Тирпиц» и «Шарнхорст», тяжелый крейсер «Принц Ойген», броненосец «Адмирал Шеер» и три флотилии эсминцев (13 единиц) под общим руководством контр-адмирала Эриха Бея. Такая эскадра нервировала англичан с американцами, все время оставалась серьезная угроза прорыва на Атлантические коммуникации или, что ещё страшнее, в Ла-Манш. При этом надо было учитывать силы на Балтике: авианосцы «Граф Цеппелин» и «Зейдлиц», линейный крейсер «Гнейзенау» и «Хиппер» с «Лютцевом». По непроверенным данным все корабли уже достроены-отремонтированы и проходят интенсивную боевую подготовку. Приходилось держать в северных водах лучшие авианосцы и линкоры Флота метрополии, в том числе и арендованный американский «Алабама» — столь необходимые у Касабланки и Шербура. Немцы и англосаксы замерли, ожидая кто сделает первый шаг.

Сложившаяся ситуация вполне устраивала Рёдера. Стратегия «fleet in being» в действии — противник связан и незачем идти на риск морского сражения. Но, как это всегда бывает — внезапно, в молчаливое противостояние вмешалась третья сила — французы.

9 ноября 1942 года Адольф Гитлер написал письмо к Маршалу Петену с просьбой о разрешении транзита войск через территорию Южной Франции и введении германо-итальянских войск в Алжир и Тунис. По сути дела это был ультиматум и маршал Петен вынужден был реагировать. Начались переговоры между главой правительства Французского государства Пьером Лавалем и министром обороны адмиралом Дарланом с одной стороны и министром иностранных дел Рейха Риббентропом, послом Отто Абецем и начальником штаба комиссии по перемирию генералом Беме, с другой. В конечном итоге ввод войск Оси в Северную Африку не вызвал возражений, транзит через Южную Францию был представлен. Взамен немцы предложили правительству Французского государства перебраться в Версаль, репатриировали 500 000 французских военнопленных из офицерских лагерей и дали возможность сформировать 15 дивизий для обороны колоний. Отдельным пунктом согласовали меры по усилению береговой обороны, флота и Военно Воздушных сил. В частности орудия главного калибра и их механизмы, предназначенные для линкора «Клемансо», захваченные на заводах Крезо в 40-м году, возвращали французам. Это давало надежду на ремонт «Ришелье» и достройку «Жана Бара». Адмирал Дарлан согласился лично возглавить все вооружённые силы в Алжире, Тунисе и Сенегале, взяв к себе заместителем по сухопутным войскам немецкого генерала фон Арнима. Правда Франция наотрез отказывалась объявлять войну Англии и Америке.

В результате уже 10 декабря «Ришелье» с кормой, подкрепленной массивным деревянным кессоном, 2 легких крейсера и 2 лидера, эсминец, 6 сторожевиков (шлюпов) и 1 подлодка вышли из Дакара в Касабланку. Когда 8 марта 1943 года началась операция «Торч», линкоры: «Кинг Джордж V», «Хау» и «Алабама» встретил, кроме всего прочего, огонь двух башен ГК «Ришелье» и одной «Жан Бара». «Хау» был потоплен, а «Алабама» серьезно повреждена немецкими управляемыми бомбами, «французы» при этом новых повреждений не имели. Десант в Магриб особо удачным не стал — шести американских и шести британских дивизий оказалось недостаточно. Единственный успех это оккупация Дакара. Бои на двух плацдармах приняли затяжной характер, взять Касабланку не удалось.

6 июля 1943 года итальянский флот вышел в Аденский залив, ось Рим-Берлин-Токио получила устойчивую коммуникацию через Средиземное море. Уже через три недели возле острова Сокотра произошла историческая встреча трёх флотов: Японского, Итальянского и Французского. Церемониал, флаги, салюты, шампанское. Европейцы приняли под конвой транспорты с каучуком, вольфрамом, хинином и прочим, японцы соответственно взяли под охрану «купцов» груженых плодами европейских технологий, а вот дальше начались совсем удивительные вещи. Первый мобильный флот адмирала Нагумо и Флот Открытого Моря адмирала де Лаборда объединились и вместе ушли к Мадагаскару. Французы имели: линейный крейсер «Страсбург», тяжелые крейсера «Альжери», «Дюплэ» и «Кольбер», легкие «Марсельеза» и «Жан де Вьен», гидроавианосец «Коммандант Тест», 10 лидеров, 3 эсминца и пять круизных лайнеров с контингентом Иностранного легиона на борту. Вместе с японцами пришли: легкий крейсер «Ламотт-Пике», шлюпы «Дюнон‑Дюрвилль» и «Амираль Шарне», танкеры и транспорты с двумя бригадами морской пехоты. Бои на острове шли десять дней и 15 августа остатки британского гарнизона капитулировали. После этого произошло такое, что у немцев и итальянцев рты пооткрывались в изумлении — японцы передали французам свой авианосец «Рюдзё», который тут же переименовали в «Пенлеве». Оказывается «лягушатники» уже имеют и экипаж для корабля и пилотов для японских палубных самолетов!

Первыми до истины докопались итальянцы, дело оказалось в тысяче тонн урановой руды из Конго. Дуче очень сожалел, что Италия вовремя не озаботилась таким ценным ресурсом, сейчас бы ещё один авианосец в пару к «Аквиле» очень бы пригодился. Немцы сокрушаться не стали, министр вооружений Шпеер, ответственный за ядерную программу Рейха, инициировал переговоры с Лавалем о приобретении остатков руды. Благо было что предложить взамен.

После возвращения Мадагаскара под французский триколор, Дарлан распорядился об усилении морской группировки в Индийском океане. Вице- адмирал Лакруа привёл линейный крейсер «Дюнкерк», тяжелый крейсер «Фош», легкий «Ла Галиссоньер», 8 лидеров, 6 эсминцев и 10 подлодок. На острове разместили восемь эскадрилий авиации и колониальную дивизию до этого участвовавшую в освобождении Сирии. Президент Рузвельт, через посольство в Версале, обратился к маршалу Петену с требованием не допустить базирования на Мадагаскаре немецких или японских сил. Караваны вокруг мыса Доброй Надежды, дорогой жизни для войск на Среднем Востоке, должны идти беспрепятственно. Маршал в принципе не возражал, но выдвинул встречное требование — дать уйти из Касабланки корабельной группировке во главе с «Ришелье» и «Жан Баром». Американцы соглашались, любое уменьшение сил в Северной Африке только на пользу, а вот Черчилль упёрся. Флот Его Величества с трудом сводит концы с концами и ещё два линкора у потенциальных врагов могут необратимо осложнить ситуацию. Французы пожали плечами, Главный Инспектор флота адмирал Жансуль вылетел в Касабланку.

27 сентября 1943 года адмирал Дарлан встретился с гросс-адмиралом Рёдером в Париже. Была озвучена просьба: в день Х убрать на неделю подводные лодки от берегов Северной Африки, французский флот готовит там акцию и «дружественный огонь» может оказаться совсем не кстати. Конечно просьба была удовлетворена, а у ОКМ появилась богатая пища для размышлений.

После операции «Цитадель» британцы осознали слабость Хоум-флита и провели трансфер: в Скапа-Флоу «Кинг Джордж V» вместе с «Викториес», а к Каннингхему ушли линейный крейсер «Ринаун» и старый линкор «Малайя». Теперь группировка на севере имела вполне пристойный вид: линкоры — «Дюк оф Йорк», «Кинг Джордж» и вышедшие из ремонта «Энсон» и американский «Алабама» в сопровождении авианосцев: «Формидебл», «Юникорн», «Индомитебл» и «Викториес». Этих сил с лихвой хватало, чтобы не опасаться любых неожиданностей от немцев, но тут случилась высадка в Европу и опять «шоу пошло не так». Оказалось, что хождение по Английскому Каналу через минные поля под ударами авиации для поддержки десанта чревато последствиями. Невезучий «Энсон» наскочил на мину, а «Викториес» получил торпеду с одиночного Ju.88, все остальные линкоры «попятнала» береговая артиллерия Шербура. Пришлось срочно возвращать эскадру в Скапа, пока не случилось новых потерь, а на их место ставить соединение Каннигхема, которому придали всех боеспособных «старичков». Море у Касабланки теперь контролировали только крейсера, эсминцы и конвойные авианосцы. Именно этой временной слабостью и решили воспользоваться французы.

Соединением Q у берегов Северной Африки командовал герой битвы при Ла-Плата вице-адмирал Генри Харвуд. Под его командой были два тяжёлых — «Лондон», «Сассекс» и три лёгких крейсера — «Сириус», «Аргонавт», «Аврора», шесть эсминцев и два конвойных авианосца — «Байтер» и «Дэшер». Задача стоявшая перед сэром Харвудом — поддерживать огнём оба плацдарма и не допустить выхода французской эскадры в море. Все внимание было сосредоточено на берегу и разведка, особенно в сторону Дакара, не велась, поэтому появление Флота Открытого Моря адмирала де Лаборда вовремя замечено не было. Французы, прошедшие стажировку у японцев, провели сражение похожее на битву при Адду, только в миниатюре.

7 октября в 05.45 над Соединением Q прошёл одномоторный самолёт незнакомой конструкции, пара «Марлетов» попыталась его перехватить, но не смогла догнать. Это был разведчик D4Y1-C «Суисей», по американской терминологии «Джуди», с французскими опознавательными знаками. Ещё через час радар тип 271 «Байтера» обнаружил групповую воздушную цель идущую с запада, со стороны океана. Противника там быть не должно, но на всякий случай подняли в воздух ещё одну пару истребителей, теперь соединение прикрывали четыре «Марлета». Но это никак не сказалось на успешности последовавшей атаки. Восемь А6М3 «Зеро» связали их боем и сбили троих, девять пикировщиков D3A2 «Вэл» сбросили 250 кг бомбы на «Дэшер» и добились одного попадания и трёх близких разрывов. Погибло 29 членов экипажа, но, к счастью для англичан, пожар в ангаре не вызвал детонации хранившихся там торпед. На потерявшем ход авианосце ещё боролись с огнём, когда появилась вторая волна, в этот раз немного меньше — шесть «Зеро» и шесть «Вэлов». Их встретили три «Марлета» и ничего не смогли сделать, зато крейсер ПВО «Сириус» сбил два бомбардировщика ещё до того, как те начали пикировать. «Байтер» сумел уклониться от бомб, отделавшись близкими разрывами.

Однотипные «Байтер» и «Дэшер» были первыми британскими эскортными авианосцами, заказанные в США в рамках соглашения о ленд-лизе. Переоборудованы из корпусов сухогрузов «Рио Парана» («Байтер») и «Рио-де-Жанейро» («Дэшер»). Их полётная палуба имела длину 134,7 м, в ангаре помещалось до 15 самолетов. Броневой защиты и ПТЗ не было. ЭУ включала в себя пару дизелей марки «Доксфорд», работавших через редуктор на один вал, максимальная скорость не превышала 17.5 узлов. Артиллерийское вооружение состояло из 3 английских 102-мм зениток Mk-V и 4-х (2 х 2) 40-мм автоматов «Бофорс», имелись РЛС типа 79 и 271, а также коротковолновые радиопеленгаторы. В то утро «Байтер» имел 9 «Свордфишей» и 4 «Марлета», стразу же после первого налёта четыре торпедоносца были отправлены на разведку. Через 50 минут сэр Харвурд получил ошеломляющую новость: в их направлении идут «Страсбург», «Дюнкерк» и целая свора крейсеров с эсминцами. По хорошему надо топить тихоходные авианосцы и уходить, но это так не по английски. Соединение Q приняло безнадежный бой.

Это была месть за Мерс-эль-Кебир. Де Лаборд вцепился в британцев как волк в овчарку, уже к полудню линейные крейсера потопили «Лондон» и «Сассекс», имевших чисто номинальное бронирование. Третья волна пикировщиков с «Пенлеве» все-таки попала двумя бомбами по «Байтеру», горящий авианосец добили вечером французские эсминцы. «Дэшер» добивать не пришлось, его затопил собственный экипаж. Легкий крейсер «Сириус», хотя и получил 250-кг бомбу в корму, сумел уйти в Гибралтар вместе с эсминцами «Потфайндер», «Эклипс» и «Бьюфорт». Из Соединения Q больше ничто не уцелело, хотя его командиру — вице-адмиралу Генри Харвуду и ещё почти пятистам морякам повезло, их подняли на борт.

Теперь воды у берегов Северной Африки принадлежали Флоту Открытого Моря. Этот факт, уже на следующее утро, на своей шкуре ощутили британские войска, держащие оборону вокруг города Мазаган и порта Джорф-Лас-фар, одним из крупнейших на побережье. К ужасу англичан, почти к самому берегу, не спеша, подошёл линкор «Ришелье» и открыл огонь по единственному аэродрому, чередуя шрапнельные и фугасные снаряды. Обстрел с моря, который вели «Страсбург» и «Дюнкерк» очень быстро уничтожил десяток орудий среднего и малых калибров, символизировавших «береговую оборону». В порт ворвались эсминцы, перетопили транспорты и зажгли склады. После этого тяжелые и легкие крейсера французов начали методично перемалывать с землёй пехотные и артиллерийские позиции VI и X корпусов. В этом благом деле им помогала французская полевая артиллерия, а во второй половине дня начались атаки, поддержанные танками. Генерал Кларк, командующий войсками, обратился к морскому командованию с требованием немедленно прекратить это безобразие. Уже ближе к полуночи появилось предложение о подготовке плана эвакуации и перевозке вывезенных войск в американский сектор. От таких известий кое-кому в Адмиралтействе стало нехорошо.

5 октября 1943 года, Первый морской лорд Дадли Паунд, потерявший жену и перенёсший второй инсульт, подал в отставку. Вести пришедшие из Африки окончательно доканали старика, Паунд скончался 9 октября. Его должен был заменить Эндрю Каннингхэм, но никто не решился менять Командующего Морскими силами Канала в такой критический момент. Под пошатнувшуюся структуру управления Флотом пришлось подставить своё мощное плечо премьер-министру, сэру Уинстону Леонарду Спенсер-Черчиллю. По сути выбор у него был небогатый: либо выкраивать что-то из состава сил Канала, либо гнать в Африку Хоум-Флит. Выбор между «плохо и очень плохо». Оба варианта были злом, и как водится из двух зол выбрали большее.

Заместитель Первого морского лорда адмирал Чарльз Кеннеди-Пэрвис, чей здравый смысл вошёл в поговорку, считал, что надо забрать у Каннингхэма «Ринаун» с парой-тройкой старых линкоров и десятком эсминцев. Этих сил хватит, чтобы вышибить французов и помочь удержать плацдарм. Второй морской лорд, вице-адмирал Уильям Уитворт, который командуя «Уорспайтом», уничтожил германские эсминцы в Офот-фьорде во время сражения за Нарвик, был категорически против. Фланги фронта на Котантене удерживают только благодаря орудиям тяжёлых кораблей, немецкие танки не рискуют приближаться к побережью ближе чем на 20 миль. Если этот огонь ослабнет, то риск прорыва фронта увеличивается многократно. Третий морской лорд, вице-адмирал Фредерик Уэйк-Уокер прославился в начале войны блестящей работой по выработке методов борьбы с магнитными минами, а также умелым руководством преследования «Бисмарка». Его мнение стало самым консервативным — не делать ничего. Французы мол сами скоро уйдут, после этого можно отправить конвой с подкреплениями в Джорф-Лас-фар и генерал Кларк восстановит положение. Контр-адмирал Денис Бонд, некогда командовавший «Илластриесом», а затем авианосным соединением Средиземноморского флота, теперь возглавлял в Адмиралтействе отдел морской авиации. Он считал, что французский флот необходимо уничтожить, с минимальными потерями это может сделать только палубная авиация. Единственное соединение ударных авианосцев есть у Хоум-Флита, значит им и идти. По пути можно атаковать германские аэродромы во Франции. Возможный прорыв немцев в Атлантику парируют американцы, конечно если с ними заранее договориться.

Это предложение больше всего пришлось по душе премьер-министру, окончательно решить «французский вопрос», вот что действительно необходимо на сегодняшний день! Состоялся телефонный разговор с Рузвельтом. Президент, хоть и обвинил Премьера в твердолобости, проблему можно было решить много раньше политическими методами, но в конечном итоге дал согласие на использование Атлантического флота. 10 октября 1943 года под руководством вице-адмирала Генри Мура Хоум-Флит рванул в Африку через Ла-Манш.

Генри Мур, везучий и талантливый флотоводец, провёл флот впритирку к меловым скалам Дувра, счастливо избегнув минной опасности. Никаких авиаударов по немецким аэродромам он конечно проводить не стал, есть дела поважнее. 15 октября его корабли уже были на траверзе Мазагана, и это оказалось очень вовремя, хотя сэр Уинстон не скрывал своего разочарования — Флота Открытого Моря там уже не было. Двухфазная авиаразведка обнаружила несколько эсминцев далеко на юге, конечно можно попытаться продолжить движение к Мадагаскару и возможно настичь французов, но ситуация на плацдарме не позволяла этого сделать.

Ещё в конце сентября Дарлан предупредил Ганса Юргена фон Арнима о планирующейся «акции» и немецкий генерал начал перетасовывать свои скудные ресурсы. Основной ударной силой войск в Марокко были: сводный танковый батальон — «команда Людера» из 19 В-1bis, 17 «Тигров» и 21 Pz-III N; 82 Африканская дивизия марокканских стрелков и 5-й парашютный полк (FJR5) полковника Вальтера Коха, героя Эбен-Эмаэля. Из этих частей была сформирована «группа графа Шверина» и заранее размещена за левым флангом южного сектора. Поздним вечером 8-го октября ударная группировка была брошена в бой против фланга англичан. Не смотря на беспрецедентную артиллерийскую поддержку с моря, прорыва добиться не удалось. Британский Х корпус медленно отползал назад, огрызаясь контратаками. Но 380 и 330-мм «чемоданы» это аргумент, с которым спорить весьма проблематично. Уже на следующий день тыловые позиции корпуса были перепаханы настолько, что напоминали поверхность Луны, такой, какой её видят астрономы. Снабжение боеприпасами и перемещение резервов стало невозможно, продвижение немецко-французских войск ускорилось.

14 октября Флот Открытого Моря ушёл, но бои уже шли в порту, положение английской группировки стало отчаянным. Армия настаивала на ликвидации плацдарма, вернуть утраченные позиции без снабжения через Джоф-Лас-фар, с теми силами которые остались, было невозможно. Моряки считали эвакуацию с необорудованного побережья под давлением противника форменным самоубийством. Они приложили все усилия, чтобы не допустить этого.

Теперь кинолента закрутилась вспять. Британские эсминцы в акватории порта бьют прямой наводкой, а через их головы летят 14-ти, 8-ми и 6-ти дюймовые снаряды. «Альбакоры» и «Барракуды» щедро сыплют сверху бомбы, а «Томми» не могут продвинуться вперёд ни на шаг. От города и порта даже развалин не осталось, только груды мелко перемолотого щебня, среди которых беспощадно режутся, в стиле Великой Войны, пехотинцы обеих сторон. Все это напоминало картины штурма Мурманска, летом этого года, и так же, как и там корабельная артиллерия должна была все же «переломить спину верблюду». Однако этого не случилось, вопли американцев доносящиеся из Кефлавика заставили Хоум-Флит возвращаться на север. Имперский генеральный штаб, под давлением обстоятельств непреодолимой силы, принял решении о эвакуации плацдарма.

Утвержденный в 1940 г. Конгрессом США закон о военно-морском флоте двух океанов, был аннулирован японской палубной авиацией, разбомбившей шлюзы Панамского канала. С февраля 43-го года нельзя было быстро перевести корабли из Тихого океана в Атлантику и обратно. Соответственно Атлантический и Тихоокеанский флоты отныне существовали изолировано друг от друга и не могли расчитывать на быстрое усиление.

Основной задачей американского флота в Атлантическом океане оставалась оборона океанских коммуникаций. Президент Рузвельт требовал обеспечения безопасности конвоев и сохранения связи с Ближним и Дальним Востоком. Однако выполнить это требование, особенно сейчас, становилось весьма проблематично. Весной 43-го года Атлантический флот имел около сотни различных эсминцев, восемь эскортных авианосцев, два древних линкора — «Нью-Йорк» и «Техас», и один авианосец, который с натяжкой можно назвать ударным — «Рейнджер». Правда такое печальное положение оставалось недолго, основные верфи находились на Восточном побережье, на Западном не строилось ничего крупнее эсминца. Уже 22 февраля 1943 г., на полгода раньше запланированной даты, вступил в строй новейший быстроходный линкор «Айова» и уже через два дня отправился в свой первый поход вдоль Атлантического побережья США. 23 мая к нему присоединился систер-шип «Нью-Джерси». Авианосец «Эссекс», сдан флоту ещё 31 декабря 1942 года, проходил боевую подготовку и готовился уйти на Тихий океан, но теперь это стало невозможно и он вошёл в состав Атлантического флота. 17 февраля закончил испытания «Лексингтон», а 15 апреля «Йорктаун». 24 мая к ним присоединился «Банкер Хилл». Эти корабли не успели поучаствовать в «Торч», но при высадке во Франции хватили войны по самую макушку.

В первый день «Следжхаммер» Геринг собрал расширенное совещание командования Люфтваффе в Каринхалле. На повестке дня стоял единственный вопрос «что делать?». Наиболее конструктивное предложение поступило от Fliegerfuhrer Marine контр-адмирала Вальтера Хагена. Он предполагал использовать японский и итальянский опыт применения береговой авиации против боевых кораблей флота, повторив успех у Касабланки. Тогда атака управляемыми бомбами линейных кораблей была проведена экспромтом, в разрез существующей концепции «истребления транспортного тоннажа». Сейчас предлагалось собрать все силы немецкой и итальянской «противокорабельной авиации» под единым командованием и сделать ставку на концентрированный удар, вышибающий флот противника из прибрежной зоны. Если удастся добиться серьезного успеха, то можно переходить к истреблению десантных судов и противоконвойным операциям. «План Хагена» сулил определенный успех и был принят к исполнению.

Почти две недели группировка Атлантического флота в составе пяти ударных и пяти эскортных авианосцев под прикрытием линкоров и крейсеров воевала в «тепличных условиях». Командующий авианосцев Атлантического флота контр-адмирал Эрнст Д. МакУортер организовал действия следующим образом: днём наносились бомбово-артиллерийские удары по береговым объектам, а ночью отходили к Плимуту. Основные потери несла палубная авиация, немецкие «Фокке-Вульфы» и «Мессершмитты» на голову превосходили американские «Уайлдкэты» и «Хеллкэты», по счастью их было не так много. 23 августа ситуация внезапно изменилась. На аэроузле Сен-Мало Геринг сумел сосредоточить основные силы торпедоносной авиации Оси, почти три сотни самолетов из KG 26, KG 77, KG 40, KG 100 вместе с итальянцами из 130., 132. и 104. Gruppo. Возглавил это соединение командир 2-й авиадивизии генерал-лейтенант Йоханнес Флинк.

Атака началась в вечерних сумерках, причём немцы сумели ввести в заблуждение корабли эскорта, зайдя с северо-запада, со стороны Англии, и дав правильные световые опознавательные сигналы. Их приняли за самолеты Бомбардировочного командования идущих на ночную бомбежку. 76 Ju.88 из I и III/KG26 широким фронтом проскочили над эсминцами и оказались среди авианосцев. «Юнкерсы» несли каждый по две торпеды и сбрасывали их одновременно, залпом. Первым такой «дуплет» получил эскортный авианосец «Кард» CVE-11, вторым крейсер ПВО «Коломбо». Оба корабля затонули ещё до рассвета. В результате попадания торпеды в кормовую часть с правого борта «Лексингтона» CV-16 уничтожена рулевая машина, заклинен руль, убиты 9 и ранены 35 членов экипажа. Авианосец своим ходом вернулся в Плимут. «Эссекс» CV-9 удачно уклонился от торпед, но в него врезался горящий бомбардировщик, убито 11 и ранено более 40 человек. Значительно хуже обстояли дела у USS «Рейнджер», ему хватило одного попадания ниже ватерлинии. Корабль не имел противоторпедной защиты и сразу же началось неконтролируемое поступление воды. Из Англии на помощь были вызваны буксиры и спасательное судно. Истребителями и зенитной артиллерией «достоверно» сбиты не меньше 18 самолетов противника, но сражение только начиналось.

Вторую волну, уже в полной темноте, возглавили «Силуранти» на SМ.79 и SМ.84bis под командованием майора Бускалья, они шли вместе с Не.111 II/KG26 со стороны Франции. Их удар предваряли Do.217, He.177 и He.277 из KG 100 и KG 40, сбросив магниевые бомбы для освещения целей, а потом и реактивные Hs.293. На перехват высотных целей ринулись все поднятые с палуб «Уайлдкэты», но заметить бомбардировщик в кромешной темноте трудно, а набирающие скорость в пологом пикирование Не.177 «Гриф» им оказались вообще «не по зубам». Одновременно было сброшено более шестидесяти управляемых бомб, в цель попало только три и отметили ещё семь близких разрывов. Причиной низкой эффективности стало то, что в момент отделения бомбы от самолета-носителя наблюдалась яркая вспышка, производимая ракетным ускорителем, что демаскировало «Хеншель» на фоне темного неба. На бомбе тут же сосредотачивался огонь всех зенитных орудий. Считается, что американский эсминец «Тиллмэн» сбил сразу три Hs.293. К тому же, навести планирующую бомбу на маневрирующий корабль тоже оказалось довольно сложно. Но самое главное было сделано — отвлечено внимание от идущих тремя волнами низко над водой торпедоносцев.

Вторая атака всё-таки оказалась менее результативной, чем первая — теперь американцы были настороже. «Савойя-Маркетти» и «Хейнкели» встретил организованный огневой заслон, самолетам приходилось маневрировать, при этом точность пусков торпед конечно снижалась. Тем не менее более сотни торпедоносцев, это огромная ударная мощь, от выпущеных ими, пусть и не совсем одновременно, торпед, крайне сложно уклониться. В конечном итоге совместными усилиями ракетоносцев и торпедоносцев удалось добить «Рейнджер», потопить эскортник «Блок Айленд» и три эсминца. Повреждены: линкор «Техас», авианосец «Йорктаун» CV-10, три крейсера и ещё три эсминца. Правда и потери были ошеломляющими, из второй волны на аэродромы не вернулось 27 самолетов, а более 50 имели серьезные повреждения. «Успех у Касабланки» в полной мере повторить не удалось, но всё-таки вражеский флот ушёл из прибрежной зоны и генерал-лейтенант Йоханнес Флинк смог бросить свои самолеты против транспортов снабжавших высадившиеся войска. До середины сентября было потоплено более 20 судов и безвозвратно потеряно ещё около 40 торпедоносцев. 2-я авиационная дивизия надолго оказалась небоеспособной и в совместной атаке с подводными лодками Дёница удалось задействовать только ракетоносные «Дорнье» из KG 100. К сожалению для нацистского руководства и этот комбинированный бой не принёс победы.

Германские вооружённые силы, не смотря на все ухищрения, вступали в период перманентного кризиса.

После «сражения у Джерси» американские авианосцы не решались подходить к Франции ближе чем на пятьдесят миль, курсируя вдоль английских берегов. А уже в начале сентября «Айова», «Нью Джерси» и «Банкер Хилл» перевели в залив Ардженшия на Ньюфаундленде, где в течение нескольких недель они ожидали приказа выйти на перехват немецких надводных кораблей. Дождались. 10 октября 1943 года соединение контр-адмирала Уиллза А. «Чинг» Ли отправилось в Скапа-Флоу.

Авианосец «Граф Цеппелин», после коротких испытаний, в торжественной обстановке был передан флоту 11 сентября 1943 года. Важность этого события понятна всем, наконец-то корабельные соединения получат истребительный «зонтик» и адекватную разведку. Командиром корабля назначен капитан-цур-зее Бальцер, до этого командовавший геликоптер-трегером «Кёльн», авиагруппу возглавил майор Хельмут Малке. Уже 15 числа флюгцойг-трегер отправился в первое учебное плавание по Балтике. Совместно с ним шли «Гнейзенау» и «Хиппер», отрабатывая вопросы взаимодействия с палубной авиацией. 21-го сентября состоялся учебный бой с «Отто Лилиенталем» и «Лютцевым», 27-го авианосец вернулся в Гдыню для ликвидации неполадок возникших в ходе начавшейся эксплуатации. Через неделю он снова вышел в море, теперь для учений по приему топлива на ходу, там его и застал приказ штаба о подготовке к дальнему походу в Атлантику.

Сигналом для приведения всех сил в боевую готовность послужила информация из Касабланки о начале французской «акции». Операция «Блиц» задумывалась как действия разнородных сил флота с максимально широким использованием подводных лодок. Её целью должна стать Исландия, точнее американский аэродром и порт Рейкьявика, куда ходит регулярный конвой из Шотландии DS-SD и отстаиваются различные суда на маршруте из США и Канады по пути в Англию.

Аэродром Кефлавик располагается на полуострове Рейкьянес в юго-западной Исландии. Первая взлётно-посадочная полоса была завершена в сентябре 1942 года, с неё начали летать самолёты противолодочной авиации, контролируя Северную Атлантику. К весне 1943 года развернули ремонтную базу и построили жилые модули, аэродром начал обслуживать самолёты в полном объёме. Туда были переведены: эскадрилья «Либерейторов» PB4Y-1 VВ-103, которая до этого базировалась на Ньюфаундленде, и 120 эскадрилья Королевских ВВС, тоже на «Либерейторах». Прикрывали их 33-я истребительная группа, возглавляемая подполковником Уильямом У. Момьером на Р-40 «Кёртисс» и 27-я эскадрилья из состава 1 FG на «Лайтнингах». 33-я группа включала в свой состав три истребительных эскадрильи: 58-ю, 59-ю и 60-ю. Пилоты группы еще не имели боевого опыта. Потребовалось довольно много времени для того, чтобы американские летчики акклиматизировались на новом месте, а также освоили тактику, выстраданную в боях английскими пилотами. Все основные конструкции, в том числе четыре 6500 футовые (2000 м) взлётно-посадочные полосы были завершены к июлю 1943 года. Теперь Кефлавик служил ещё и как перевалочная база для бомбардировщиков летящих в Англию.

«Блиц» предполагал уничтожение «осиного гнезда» в Исландии огнём артиллерии тяжёлых кораблей. После этого подводные лодки, на которые перестанут давить противолодочные самолёты, смогут действовать в этой зоне свободно и образуют три линии блокады острова. По мнению штаба Кригсмарине, корабельные группировки Союзников не смогут игнорировать присутствие немцев у Кефлавика. Их флот обязательно поспешит на помощь и с размаху вляпается в засаду субмарин, понеся при этом потери. Если эти потери будут значительны, то эскадра Кюметца может рискнуть на прямой артиллерийский бой. Это в свою очередь открывает головокружительные перспективы для действий надводных кораблей на атлантических коммуникациях. Если же засада не удастся, то предписывалось отступление в Норвегию, под зонтик береговой авиации. Правда оставался один вопрос — как проскочить к Исландии и не быть замеченными вражеской разведкой? После вступления в строй «Цеппелина» ответ был найден — самолеты Берегового командования нейтрализуют палубные истребители, а подводные лодки — вертолеты.

Уход Хоум-Флита к берегам Северной Африки, четко зафиксированный радиоперехватом и подтверждённый авиацией, делал «Блиц» абсолютно реализуемым. Авианосцу «Граф Цеппелин» дали команду готовиться к боевому походу, даже не взирая на неоконченный курс обучения.

Гитлер санкционировал операцию 15 октября, сразу после получения информации о появлении британского флота около Мазагана. Громоздкая машина управления войной на море пришла в движение. Общее руководство лежало на адмирале Шнивинде — командующим группой ВМС «Север». В море всей эскадрой командовал адмирал Цилиакс, под его началом: вице-адмирал Кюметц — «Цеппелин», «Тирпиц», «Гнейзенау», «Шарнхорст», «Хиппер» и «Принц Ойген»; контр-адмирал Теодор Кранке, до недавнего времени представитель главнокомандующего ВМФ в ставке, — «Адмирал Шеер», «Лютцов», «Кёльн», троссшиффе — «Дитмаршен», «Нордмарк», «Франкен»; капитан-цур-зее Эрих Бей — три флотилии эсминцев, 14 единиц. Четыре флотилии подлодок (53 единицы) управлялись непосредственно штабом подводных сил, через капитана-цур-зее Петерса в Нарвике.

Лодки ушли на позиции ещё 13 октября. Для этого не нужны санкции Главнокомандующего, а Рёдер не собирался повторять ошибок Ямамото при Мидуэе. Тогда завеса развернулась с опозданием почти на сутки и проморгала американские авианосные соединения, что привело к печальным последствиям и если бы не «посланцы богов», то вообще неизвестно как бы закончилось сражение.

Но оставалась ещё одна маленькая проблема — «Цеппелин», «Гнейзенау», «Лютцов» и «Хиппер» находились в Киле, а остальные корабли в Мурманске. Собрать их всех в одно соединение уже непросто, а сделать это незаметно для Союзников — вообще высший пилотаж. Балтийская группировка, под командованием самого Цилиакса форсировала Скагеррак и Каттегат в ночь с 15 на 16 октября, прижимаясь к датскому берегу. Обнаружения шведами кажется удалось избежать, а с первыми признаками рассвета в воздух ушли восемь Ме-155, «посланец богов» «Си Хок» и пара «Зее Драхе». Октябрьская погода в Норвежском море как и предполагалось была отвратительной — волнение 4–6 баллов, сильный ветер, низкая облачность и снег с дождем. Идеальная маскировка. Правда радар «Си Хока» всё-таки нашёл соглядатая — одинокий «Бофайтер» бесцельно крутился в 10 милях слева по курсу. Шварм «Мессеров» с трудом обнаружил его в облачной мути, а потом почти мгновенно сбил, не дав выйти в эфир. Позиции британских подлодок фиксировали трижды и трижды их обходили, оставаясь незамеченными. К 17.00 группировка ушла на сто миль от берегов Норвегии и повернула направо, к Ян-Майену, оставшись необнаруженный. Во всяком случае так считали офицеры радио-разведки штаба адмирала Цилиакса.

Мурманская группировка покинула Кольский залив и Петсамо на следующие сутки, в ночь с 16 на 17 октября, и пошла тоже к Ян-Майену. Рандеву состоялось 19 октября и началась заправка кораблей с троссшиффе, которая длилась 24 часа. В полдень 20-го числа немцы двинулись к восточной оконечности Исландии, «Блиц» вошёл в решающую фазу.

Первый контакт произошёл уже через четыре часа — «Маринер» отыскивающий подводные лодки. Превосходный радар «Тирпица» выдал целеуказание и Ме.155 отправились на охоту. Через час обнаружили ещё один такой-же гидросамолёт и истребителям, сбившим его, пришлось садиться в темноте. Второй ведомый замыкавший шварм, врезался в корму «Цеппелина», — самолёт разбился, пилот погиб, это была первая боевая потеря на эскадре. Ночью произошло разделение, группа Кранке легла на курс к Сейдис-фьорду — восточному побережью острова, а остальные корабли взяли левее, обходя Исландию с юга.

Целью контр-адмирала Кранке был посёлок и порт Сейдисфьордюр на берегу реки Фьярдарау, который располагается на восточном побережье острова, в конце длинного Сейдис-фьорда. Этот порт используется в качестве базы противолодочных сил которые взаимодействуют с эскадрильей VP-74, вооруженной Мартин PBM «Маринер» и летающих с местной взлетно-посадочной полосы. По плану броненосцы совместно с 6-й флотилией эсминцев должны будут расстрелять базу и высадить небольшой десант — две усиленные роты морской пехоты.

Одинокая летающая лодка погудела где-то вдали и ушла на юг, в начале одиннадцатого утра из тумана справа по борту открылся мыс Нюсавик. Кранке приказал панцершиффе увеличить ход до 25 узлов. Группа снабжения состоявшая из троссшиффе, геликоптер-трегера «Кёльн» и двух эсминцев — «Пауль Якоби» и «Фридрих Ин» отстали и отвернули севернее. В 13.15 броненосцы вместе с эсминцами «Ганс Лоди» и «Карл Гальстер» вошли в фьорд, и почти сразу были обстреляны в упор береговой батареей с мыса Скёланес. «Лоди» получил попадание 127-мм снаряда, убившего одного офицера и трех матросов, четверо моряков получили ранения. «Гальстер» был поврежден огнем 40-мм и 20-мм автоматов, позже в корпусе и надстройках насчитали тридцать шесть пробоин. Потери экипажа и десантников составили 3 убитых и 25 раненых. Ответный огонь с четырёх кораблей буквально разметал американские орудия и прислугу. Батарея замолчала и немцы, слегка сбавив скорость, продолжил движение вверх по фьорду в направлении к Седисфьордюр. Здесь их ждала фантастическая удача — три эсминца из ударно-поисковой группы во время заправки. Эти корабли вернулись только вчера, после трехнедельного патрулирования и потери DD-230 USS «Пауль Джонс» в столкновении с лодками 11-й подводной флотилии. USS «Баркер» стоял у борта нефтеналивного судна «Эль Грилло», а «Перрот» и «Бальмер» пришвартованы друг к другу — занимаются ремонтом. Часть экипажей всех трёх эсминцев съехали на берег. Немцы поймали американцев «со спущенными штанами», сирена «боевой тревоги» прозвучала слишком поздно.

«Адмирал Шеер» и оба эсминца лупили по кораблям, а «Лютцов» с дистанции 7 км взял под обстрел аэродром. В течении получаса все было кончено — поисково-ударная группа и нефтеналивник потоплены, взлетно-посадочная площадка изуродована воронками, настало время десанта. Ещё тридцать минут броненосцы вели огонь по жилым зданиям, складам, цистернам с топливом, местам строящихся батарей и причальным сооружениям. Затем эсминцы 6-й флотилии высадили десант численностью около 100 человек прямо на убогую набережную. После этого «Гальстер» и «Лоди» вернулись в фьорд, организовав противолодочное охранение, а панцершиффе спустили десантно-штурмовые катера. В 17.30 ударный отряд начал продвижение к аэродрому. Сначала сопротивление было незначительным. После непродолжительного боя местный гарнизон, насчитывавший более 1000 человек, был рассеян и отошел к ближайшим горам. Потеряно всего 4 человека во главе с командиром штурмовой группы обер-лейтенантом Лёрнером, 33 получили ранения. Десант занял поселок и завершил его уничтожение, но в районе взлетно-посадочной полосы разгорелся нешуточный бой. Полностью овладеть ею так и не удалось, а в 03:55 адмирал Кюметц отдал приказ сворачивать операцию.

При подготовке «Блиц» контр-адмирал Вальтер Хаген и майор Хельмут Малке ломали голову над тем, какая должна быть авиагруппа «Цеппелина» в первом боевом походе? Хотелось иметь все типы самолетов, и побольше-побольше, но здравый смысл взял верх. Пока основной ударной силой остаются артиллерийские корабли, нечего мечтать о авианосных сражениях, главная задача это ПВО. Следовательно, чем больше истребителей, тем лучше, ведь не исключена возможность того, что в противниках окажутся несколько авианосцев. Исходя из этой логики, то небольшое количество самолетов-разведчиков, которые необходимо иметь на борту, тоже должны иметь возможность принять участие в воздушном бою. В этом случае альтернативы Хеншелю Нs.165А-1 просто нет. Противолодочная оборона безоговорочно была отдана на откуп вертолетам. В конечном итоге, когда «Граф Цеппелин» покидал Балтику у него на борту были четыре эскадрильи «Мессершмиттов» — 48 истребителей, эскадрилья «Хеншелей» — 12 самолетов и 6 вертолетов: «посланец богов» и пять «Зее Драхе». При этом все машины в ангары не поместились, шварм «Мессеров» и пара «Драконов» постоянно находились на палубе. Правильность такого подхода оказалась подтверждена, как только эскадра появилась в прибрежных водах Исландии.

Полдень 22 октября ознаменовался первым налетом. Две девятки «Либерейторов» под прикрытием дюжины «Лайтнингов» попытались бомбить соединение. Им на перехват подняли две эскадрильи Ме.155 и ещё одна крутилась прямо над кораблями. Сам бой для немецких асов никаких проблем не вызвал, на счета записаны семь четырёхмоторных бомбардировщиков и пять двухмоторных истребителей, при одном своём сбитом. Но взлетно-посадочные процедуры… пилотам катастрофически не хватало практики и как результат — четыре машины потеряны. Одна при групповом взлёте и три при посадке, хотя катастрофы при посадке можно отнести на боевые повреждения. Спасти удалось всего двух летчиков — одного из воды выловили эсминцы, второй разбил машину о палубу, но сам остался цел. Командир авиагруппы переполнился самым мрачным пессимизмом, таких потерь в лётных происшествиях никто не ожидал. Плохое настроение сгладили несколько «Каталин»-разведчиков, регулярно появляющихся на экранах локаторов. Троих сбили на протяжении дня патрульные «Мессершмитты» и потом благополучно вернулись на качающуюся палубу.

Ночью адмирал Цилиакс, держащий свой флаг на «Цеппелине», дал команду эскадре величить ход до 28 узлов, а в 06.30, за полтора часа до рассвета, начали подъем истребителей. Три эскадрильи — 32 самолета, встретили рассвет над полуостровом Рейкьянес, сбив несколько патрульных Р-40, аэродромы Кефлавика оказались заблокированы. В 08.30 Кюметц начал обстрел. За полтора часа «Тирпиц» с «Гнейзенау» и «Шарнхорстом» выпустили по полуострову почти 1500 тяжелых снарядов, ещё столько же 150-мм добавили Z-33, Z-34, Z-36, Z-37. Попадания пришлись в зону площадью 900 000 квадратных метров, где находились все четыре ВПП, основательно их разрушив. Были уничтожены почти все цистерны с авиационным бензином, сгорели, либо тяжело повреждены 90 из 130 самолетов американских и британских ВВС, погибло более 300 человек, в том числе восемнадцать членов экипажей. В это время «Принц Ойген» сопровождаемый Z-38 и Z-39 пиратствовали около Рейкьявика.

К великому сожалению немцев разведывательный «Арадо», поднятый с крейсера, обнаружил в порту всего несколько судов, остальные видимо ушли ночью. Зато береговая артиллерия, не меньше пары десятков орудий средних калибров, «салютовали гостям» дружными залпами. Лезть под их огонь резона не было никакого, надо было ждать подхода линкоров.

Линейные корабли появились на траверзе Рейкьявика около часа дня, сблизились с берегом на 10 миль и начали стрельбу. Более 500 снарядов упали на город и порт, лишив Исландию столицы, а союзников стратегической базы в Северной Атлантике. Первый этап «Блица» можно считать завершенным и Цилиакс повёл эскадру в залив Хвальсфьердур, эсминцы нуждаются в дозаправке.

Лодки 13-й флотилии, под командованием фрегатен-капитана Рольфа Рюггеберга, развернулись в завесу у берегов Исландии 17 октября. Первые пять суток почти ничего не происходило. Субмарины бессмысленно прочесывали свои квадраты, чуть ли не ежечасно ныряя, прячась от патрульной авиации. А вот с 22 октября события начали нарастать как снежный ком. Ранним утром прошло сообщение штаба о выходе американской эскадры из Скапа-Флоу и тут-же, как по мановению волшебной палочки над головой исчезли «Либерейторы» и «Каталины». Экипажи воспряли духом, но несколько преждевременно, U-326, U-625 и U-673 — самые южные в завесе, были загнаны под воду палубными самолетами. На рассвете следующих суток в эфир вышла U-668 и доложила, что в 04.15–05.40 над нею прошло крупное соединение боевых кораблей. Это была крайняя юго-западная лодка флотилии. Штаб подводных сил сделал вывод, что американцы идут параллельно берегам Исландии в Атлантику, явно опасаясь прорыва Цилиакса на океанские коммуникации. Дёниц, лично контролировавший операцию, дал команду флотилии сместиться западнее на 50 миль, чтобы оставаться между предполагаемым маршрутом противника и островом. К сожалению решение несколько запоздало, U-313, идущая 12 узловым ходом в надводном положении, около 10.30 была атакована эсминцами. Перед тем как нырнуть на глубину, успела выйти на связь и сообщить о контакте. После этого известий о ней не было, через две недели подлодку сочли потопленной.

Доклад U-313 показывал — противник резко изменил курс и теперь направляется на северо-восток, прямо к Рейкьявику, обойдя завесу. Сейчас оба надводных флота разделяло около 300 миль, десять часов полного хода, и все зависит от решения адмирала Цилиакса. Он может уйти Датским проливом, американцы его не догонят, а может развернуться им навстречу и тогда через пять часов произойдёт бой. Командующий группой ВМС «Север» озвучил решение Цилиакса — до 17.00 заправлять эсминцы, а потом идти навстречу американцам в надежде на ночное сражение, учитывая своё преимущество по линейным кораблям. 13 флотилии предписывалось продолжить движение на запад, чтобы утром добить поврежденных.

Ночного сражения к всеобщему разочарованию не произошло. Эскадра шла на юго-запад до 23.00, но ни завеса эсминцев, ни локаторы никого не обнаружили. Оставался шанс, что оба противника просто разминулись в темноте, для немцев в этом не было ничего хорошего. Мало того, что их отрезали от Норвегии, так ещё и соединение Кранке могло оказаться под ударом. Цилиакс радировал в командование «Север», чтобы воспретили атаки подводных лодок до рассвета, а сам повернул на обратный курс. Утро застало эскадру в 50 милях на юг от полуострова Рейкьянес, практически на вчерашнем месте. Информации о противнике не было никакой и майор Малке поднял в воздух восемь «Хеншелей»-разведчиков, линкоры и крейсера прибавили к ним ещё пять «Арадо», из Норвегии вылетели 18 Не.277. Оставалось только ждать. Дождались. В девять часов утра со стороны Кефлавика появились несколько «Лайтнингов», значит за ночь как минимум одну ВПП подлатали. Дежурные истребители попытались перехватить американцев, одного сбили, но остальные ушли с набором высоты. Радиоразведка фиксировала оживленный радиообмен. Обстановка становилась все более тревожной, на запрос «что делать?» штаб глубокомысленно молчал, видимо и там все были в растерянности. К десяти часам начали возвращаться разведчики, так ничего и не обнаружив. Куда подевался Ли со своими (фердаммтэ шайсэ!) кораблями?

Вместо ответа на этот животрепещущий вопрос, опять со стороны Исландии, появилась большая формация самолетов. На экране радара «Тирпица» отражалось не менее тридцати точек и появлялись ещё. Эскадра перестроилась в ордер ПВО — линкоры и крейсера взяли «Цеппелина» в «коробочку», эсминцы заняли позиции на флангах, в воздух поднимали все боеспособные самолеты. Погода немцам благоприятствовала — облачность шесть баллов, видимость до семи километров, нижняя кромка облаков от девятисот до полутора тысяч метров. Ветер северный, скорость до пятнадцати метров в секунду, регулярно дождевые шквалы, волнение моря до 4-х баллов. Цилиакс распорядился развернуться влево на 4 румба и иметь скорость 30 узлов, двигаясь перпендикулярно вектору атаки. В 11.50 Ме.155 столкнулись с первыми противниками, сразу сообщив сенсационную новость, это палубники!

Теперь все встало на свои места. Ночью эскадры действительно разминулись и американцы вышли к западному побережью острова, имея задачу перекрыть выход в Атлантику. Скорее всего сейчас они находятся на траверзе Хвальсфьердура — Китового залива, там где вчера немцы заправляли эсминцы. Очень обидно, шанс на ночное сражение упущен и все преимущества на стороне противника. Он имеет много ударных самолетов и может пользоваться береговыми аэродромами как запасной площадкой для имеющих повреждения или исчерпавших топливо машин.

Пока штаб на «Цеппелине» анализировал ситуацию, клубок боя смещался в сторону эскадры. Через 15 минут из низких облаков начали вываливаться небольшими группами или поодиночке «Эвенджеры», «Даунтлессы», «Девастейторы» и сразу же шли в атаку на корабли. Их встречала стена огня и насколько «Хеншелей» с «Мессершмиттами». Уже было сбито не меньше десятка машин, но атака все не прекращалась это говорило о том, что у адмирала Ли далеко не один авианосец. В конце концов истребители прикрытия оказались на грани исчерпания горючего и боезапаса, а самолеты противника продолжали появляться с разных румбов. Очередная четверка «Эвенджеров» проскочила над эсминцами и успела сбросить торпеды, «Тирпиц» получил попадание. По счастью не в рули как покойный «Бисмарк», а в ПТЗ по левому борту в районе 157 шпангоута, но скорость пришлось сбавлять.

Content

Евгений Мостовский
ШАНС ДЛЯ ХИРОСИМЫ

Попаданцы-пацифисты

Попаданцы-милитаристы

Попаданцы-милитаристы (продолжение)

«Божественный ветер» на Западе