Александр Пономарев

Ликвидатор

Территория призраков

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «STALKER» основана в 2013 году

Оформление обложки – В. Половцев

Художник – А. Руденко

© А. Пономарев, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А.▫Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Глава 1

Боевое крещение

Дробное эхо грохочущих выстрелов и звонкие хлопки гранатных взрывов вырвали меня из небытия. Я как будто очнулся после странного и долгого сна вроде ночных кошмаров, когда с кем-то сражаешься, от кого-то бежишь, а потом просыпаешься весь в поту и, по лихорадочно мелькающим в памяти фрагментам, пытаешься вспомнить, что же такое жуткое тебе приснилось. Подобный калейдоскоп обрывочных видений роился сейчас в моей голове, мешая понять, кто я и где нахожусь. Я как будто смотрел видеоклип, где нереально яркие, объемные картинки сменяли друг друга. В мешанине разрозненных образов с завидной регулярностью повторялся один и тот же фрагмент: парень – лет двадцати, с ежиком каштановых волос на голове и старыми ожогами на лице – вместе с рыжеволосой женщиной бежит в мою сторону, спасаясь от стреляющих в них людей; я смотрю на беглецов, но вижу их нечетко – словно то ли сквозь мутное стекло, то ли сквозь толстую полиэтиленовую пленку, – и тяну к ним руку, пытаясь помочь.

Я тряхнул головой, гоня прочь назойливые видения, попробовал встать и со стоном повалился обратно на что-то очень твердое. Сердце гулко билось в ноющей от боли груди, как будто меня поразили копьем на средневековом турнире. Судя по тому, как ломало все тело, вплоть до суставов и костей, мне накануне изрядно досталось. Еще бы вспомнить: где, когда и от кого, – и вообще было бы прекрасно. В любом случае чувствовал я себя прескверно. Голова гудела, как колокол, во рту ощущался кислый привкус железа. Кроме того, вокруг стояла такая тьма, что поначалу мне показалось, будто я, ко всему прочему, еще и ослеп.

Спустя какое-то время я с облегчением понял, что ошибался насчет зрения. Глаза постепенно адаптировались к слегка разбавленной тусклым красноватым светом темноте – он проникал в мое убежище со стороны входа (или выхода, это уж как посмотреть), мерцающего вдали маленькой звездочкой, – и я начал различать кое-какие детали. Судя по всему, я находился внутри канализационного коллектора. Стенки бетонной «кишки» были покрыты толстым слоем дурно пахнущей дряни. Бугристые наросты мерзкой жижи уже давно высохли и превратились в грубую корку, а вот запах остался. Казалось, он навсегда въелся в стены и во все, что находилось в туннеле. В том числе и в меня.

Я пошарил руками по дну широкой трубы. Хотел найти оружие, но пальцы натыкались лишь на окаменелые гребни наростов. Поблизости даже плохонькой палки не было, чтобы в случае чего отмахнуться ею от врага. Хотя насчет деревяшки – это я, пожалуй, загнул. Только безумец полезет с дубинкой на вооруженных огнестрельным оружием людей.

Как бы там ни было, а вечно сидеть в омерзительно воняющей клоаке я не собирался. К тому же отвратительный запах так сильно дурманил мозг, что я опасался вырубиться в любую минуту. Из двух одинаково возможных вариантов смерти: задохнуться от жуткой вони или умереть от пулевого ранения, – я выбрал второй. Стараясь дышать через раз, торопливо пополз на четвереньках к мерцающему вдали огоньку, сдирая в кровь руки и больно ударяясь коленями о твердые как камень неровности.

Ближе к выходу стало немного легче. Свежий ветерок временами задувал в узкий туннель, привнося в густой смрад, вместе с отзвуками кипящего снаружи боя, запах сгоревшего пороха и едва уловимые нотки ночной свежести. Незадолго до конца трубы я остановился, на слух пытаясь понять, кто с кем воюет. Если там разгорелась схватка с мутантами – это одно, а если две воинствующих группировки сошлись в бою – совсем другое.

К счастью, сквозь частый треск автоматных выстрелов отчетливо слышались злобное рычание, рев и топот тяжелых лап. Это обстоятельство недвусмысленно указывало на первый вариант развития событий, а значит, у меня был шанс не схлопотать пулю сразу, как только я выберусь наружу.

Я приблизился к пляшущим на стенках бетонной «кишки» алым отсветам, лег, от греха подальше, на живот и последние полтора метра до края коллектора преодолел ползком. То самое красноватое мерцание на изогнутых боковинах канализационного стока исходило от костра. Огонь ярко горел метрах в десяти от моего временного пристанища. В стороне от трескучего пламени штабелями высились ружейные ящики, за которыми прятались люди, отстреливающиеся от странных на вид и как будто слепленных из разных мутантов уродливых тварей.

Монстры выли, визжали, рычали и вопили на разные голоса, выскакивая на свет из густых сумерек раннего утра: на востоке узкая полоска неба над горизонтом уже окрасилась в цвет мышиной шерсти, намекая на скорую смену времени суток. Горстка отчаянных смельчаков кинжальным огнем отбивалась от нападающих на них чудовищ. В воздухе медленно кружились хлопья серого пепла. Они плавали в темном небе, как илистая муть в толще воды, но при этом не опускались на землю и лежащие перед импровизированной баррикадой тела истерзанных пулями мутняков.

Количество уродливых трупов в пульсирующем круге алого света неумолимо росло, но силы явно были неравны. Было очевидно, что рано или поздно у людей кончатся патроны, или твари прорвут поставленный свинцовым ливнем невидимый заслон, и тогда беды не миновать!

Словно подтверждая ход моих мыслей, на левом фланге обороны возникла брешь. Чудовище с мускулистым телом цербера и дынеподобной головой сушильщика воспользовалось подходящим моментом. Оно издало горловой вопль, растопырив при этом ротовые щупальца, схватило огромной, будто заимствованной у большенога, лапой одного из стрелков и скрылось с вопящей от ужаса жертвой во тьме, хохоча и ухая, как гиена.

Страх погибнуть от когтей такого же нелепого чудища погнал меня вперед. Я понял, что отсидеться в старом коллекторе не получится, если ночные монстры по одному перетаскают стрелков. «Твари наверняка учуют меня и тогда, безоружный, я стану для них легкой добычей!», – с ужасом подумал я.

В тылу у бойцов, недалеко от моего укрытия, стояли открытые ящики с оружием. Я решил воспользоваться случаем и разжиться автоматом. «Глядишь, случись чего, пущу себе пулю в лоб, чтобы не быть заживо сожранным. Если успею», – усмехнулся я про себя и закричал, старясь не думать о снова возникшей в груди боли:

– Я свой! Не стреляйте! Прошу!

Крики помогли. По крайней мере, когда я вылез из трубы, держа руки раскрытыми ладонями перед собой, никто не выстрелил в меня.

– Ты хто такой? – Крепкий русоволосый мужик со свисающими к подбородку соломенными усами бросил на меня быстрый взгляд через плечо и продолжил терзать пулями уродливых монстров. Мне показалось, что вроде бы я раньше видел его, причем не раз, но вот где и когда – хоть убей, вспомнить никак не получалось.

– Союзник! – крикнул я как можно громче. – Хочу помочь, если ты не против.

Он снова повернулся ко мне, но ответить не успел. Одна из ночных тварей с оглушительным рыком перемахнула через невысокую стенку из ящиков и оказалась прямо передо мной. Мутант взмахнул перетянутой буграми мышц лапой, намереваясь одним ударом снести мне голову. Первобытный ужас парализовал мое сознание, но он же и пробудил во мне дремлющую до сих пор силу. Я закричал от переполняющего меня страха, закрыл глаза и выбросил перед собой руки, в надежде защититься от нависшей надо мной бестии. Раздался зубодробительный хруст сминаемых костей, и злобный рык десятков голодных тварей сменился истошными воплями боли и трусливым скулежом.

Когда я снова открыл глаза, атака уже прекратилась. Серая взвесь хаотично кружила в воздухе, плавая над развалинами баррикады и изуродованными неведомой силой монстрами. Их трупы были перекручены, как выжатое белье, а некоторые так и вовсе оказались как будто вывернутыми наизнанку.

Все еще держа оружие перед собой, сталкеры с изумленным бормотанием смотрели то на меня, то на изувеченные тела мутавров. Среди стрелков были грузин с густой щеточкой черных усов над губой и парень с грубым, будто высеченным из камня лицом. Эти люди мне тоже показались смутно знакомыми, но, как и с рослым усачом, я не мог вспомнить, где и когда с ними пересекался, не говоря уж о том, чтобы извлечь из памяти их имена. Я и свое-то имя забыл, честно говоря.

– Oh, Jesus! This guy’s a wizard![1] – пробормотал каменнолицый, потирая шею ладонью, словно ему там что-то мешало.

– Вах! Ти как это сделал, э?

– Не знаю, – пожал я плечами, глядя на вытянутое лицо грузина и пляшущие в его удивленных глазах крохотные костерки. Для меня самого все, что произошло, стало полной неожиданностью.

Грузин сложил пальцы правой руки щепоткой и потряс ими перед своим сильно выдающимся вперед носом:

– Как так – нэ знаишь? Что ти такой говоришь, э? Нехарашо незнакомых людей обманывать!

– Да я правда не знаю! – сказал я, прижимая руки к груди, и с неким недоумением и радостью отметил факт полного отсутствия боли. Как будто я, вместе с неведомой силой, исторг ее из себя. – Я вообще, если честно, не понимаю, как здесь оказался и… даже не помню своего имени.

– Ну, это не проблема, – хмыкнул светловолосый усатый сталкер. – Для начала помоги нам отстоять вахту. После смены я отведу тебя к нужному человеку. Поверь, парень, ты здесь такой не один. У нас у всех были подобные трудности.

– Вах! Хароший предложений. Только нада как-то к новичку обращаться, да. Нэ будешь ведь ему все время кричать: «Эй, ты!»

– Дело говоришь, – кивнул усач и протянул мне руку: – Меня Усом кличут. Надеюсь, понял почему, – усмехнулся он и показал взглядом на грузина: – Это Ваха, ну а того парня, что по-иноземному балаболит, Стоуном зовут. Вишь, рожа у него какая. Похожа на скалу, правда? С остальными сам познакомишься, когда придумаешь себе прозвище. Думаю, принцип ты понял, так что проблем с этим быть не должно.

– Э-э, слющай! Зачем ему что-то придумывать?! – воскликнул Ваха и сильно хлопнул меня по плечу: – Будешь Визардом, э?

– Точно, – поддержал его Ус. – Стоун – молодец, сам того не желая, хорошее имя дал новичку. Я такого еще не видел, чтобы кто-то всех тварей вот так разом, да еще и без оружия, перебил. Ну, ты как, согласен на Визарда откликаться?

– Да мне без разницы, – пожал я плечами. – Все равно настоящего имени не помню.

– Вот и славно! Тогда помоги хлопцам восстановить заграждения. Потом Ваха даст тебе оружие и покажет диспозицию. – Ус вытянулся и крикнул зычным голосом: – За работу, парни!

Вместе со Стоуном, Вахой и еще двумя защитниками пятачка я направился к одному из разваленных штабелей. Попарно хватаясь за железные ручки, мы стали складывать тяжелые ящики друг на друга.

Остальные тоже разбились по группам: одни принялись восстанавливать защитные сооружения, другие – набивать патронами опустевшие во время недавнего боя магазины.

Тем временем Ус подбросил дров в угасающий костер (яркое пламя вскоре заполыхало, стреляя искрами, заметно расширив ареал отвоеванного у предрассветной тьмы пространства) и присоединился к нашей бригаде.

Работали мы быстро и слаженно, поскольку за пределами рожденного огнем светлого круга все чаще раздавались пронзительные крики и голодный вой. Судя по их нарастающей громкости, новая волна жаждущих крови монстров грозила вскоре обрушиться на блокпост.

Пока восстанавливали баррикаду, Ус рассказал мне, что подобные этому отряды располагаются по всему периметру лагеря. По ночам именно они, чаще всего поочередно, но, бывало, и все разом, принимали на себя удары, не давая тварям проникнуть в «Светлый» (мне показалось это название знакомым, но, как и в случае с лицами сталкеров, я так и не смог ничего припомнить) и учинить там кровавый ад.

– Говорят, было несколько случаев, когда лагерь вырезали подчистую, – тяжело отдуваясь, сказал Ус, вытирая рукой пот со лба. Мы только что нарастили штабель на еще один тяжеленный ящик и позволили себе короткую передышку. – Спастись удавалось единицам. Они восстанавливали поселение раз за разом, пока одному из них не пришло в голову создать по всему периметру передовые точки обороны. С тех пор пока еще не было ни одного случая разгрома лагеря.

– И не будет, – буркнул я, схватив очередной ящик за ручку. – Ну, потащили, пока есть возможность.

Ус одобрительно крякнул. Ему явно нравилось мое желание принести пользу.

Когда защитные сооружения были восстановлены, Ваха позвал меня к выходу из коллектора. Взял из раскрытого ящика автомат с прилипшими к нему шариками синтетического уплотнителя.

– Стрелять умеешь?

Я кивнул и еле успел поймать брошенное Вахой оружие. Едва «калаш» оказался у меня, руки сами вспомнили, что надо делать. Доведенными до автоматизма движениями я отомкнул магазин (естественно, он оказался пустым), передернул затвор, проверил положение планки предохранителя, прижал приклад к плечу, проверяя, удобно ли будет стрелять, и выбрал слабину спускового крючка.

Ваха, прищурив черные глаза, внимательно наблюдал за мной. Судя по довольным возгласам грузина, я в полной мере оправдал его ожидания. Впрочем, не только его одного. За моими экзерсисами наблюдала добрая половина отряда.

– Молоток! – похвалил меня Ус. – Вижу, с оружием ты знаком не понаслышке. Это хорошо, нам дельные бойцы во как нужны. – Он чиркнул ногтем большого пальца по горлу. – Ну все, возьми у парней запасные магазины и дуй вон к той баррикаде.

По его знаку чернявый боец с косым шрамом через все лицо выдал мне брезентовый подсумок с набитыми под завязку магазинами, подхватил еще с дюжину таких же переносок и потащил их к несущим дежурство стрелкам.

Мне едва хватило времени на перезарядку. Короткая передышка закончилась, и твари снова бросились в атаку.

В ту же секунду Ус бросил в огонь новую охапку поленьев, а его помощник плеснул в костер горючей жидкости из канистры. Столб гудящего пламени на несколько метров взмыл в полное странной взвеси темное небо, широко раздвинув в стороны границы светлого пятна. Монстры стали видны как на ладони.

Я не преминул воспользоваться этим преимуществом, прижался боком к шершавым доскам ящиков и высунул автоматный ствол в узкую бойницу. Поле зрения мгновенно сузилось до прицельного сектора. Весь остальной мир перестал для меня существовать. Я видел лишь уродливые морды и фонтаны кровавых брызг после каждого меткого выстрела.

Наваждение прошло, когда «калаш» плюнул трассерами, оповещая о скорой смене магазина. Воздух наполнился сухим треском автоматных очередей, протяжным воем раненых бестий и запахом пороховой гари, когда я полез в подсумок за новым рожком. На перезарядку оружия ушли считаные секунды, и я снова слился с ним в одно целое, превратившись в идеально отлаженную машину для убийства.

Время шло. Монстры продолжали атаковать, невзирая на растущее число потерь с их стороны. Казалось, им не было числа. Новые волны тварей все накатывались и накатывались на форпост, заваливая трупами светлую полосу между баррикадами из ящиков и стеной кромешной тьмы.

Я израсходовал почти весь боезапас. Схожая ситуация была и у моих товарищей по оружию: патроны таяли как дым, а набить ими пустые магазины не хватало времени.

– Визард! – закричал Ус, повернув ко мне перепачканное пороховой грязью лицо. – Давай, жахни по ним, как в прошлый раз!

– Легко сказать – жахни, – буркнул я, взял на мушку одну из тварей, что бежала на полкорпуса впереди остальных, и спустил курок. Пуля угодила прямо по центру выпуклого лба твари с сильно выпирающими надбровными дугами и, вместе с фонтаном крови, выбила из головы монстра обломки затылочной кости. Зубастая пасть распахнулась. Из глотки монстра вырвался предсмертный хрип. Изъеденное язвами, местами лишенное кожи человеческое тело с двумя парами мускулистых рук и с тем же количеством вывернутых коленями назад нижних конечностей грузно рухнуло на землю, подняв облака пыли.

Ус отшвырнул опустевший автомат в сторону, с усилием поднял подготовленный еще до моего появления здесь ранцевый огнемет невероятных размеров и надел его на себя. Струя рыжего пламени с шипящим свистом вырвалась из конусной насадки на конце длинного ствола, огненной косой прошлась по рядам мутантов. Воздух наполнился воплями горящих заживо монстров. Ощутимо запахло дымом, паленой шерстью и горелой плотью. Некогда стройная атака захлебнулась, распадаясь на отдельные пылающие островки. Среди защитников пятачка послышались радостные крики. Пока Ус превращал рвущихся к баррикаде мутантов в живые факелы, те, у кого еще оставались патроны, продолжали отстреливать чудовищ. Остальные, пользуясь временным затишьем, принялись торопливо пополнять боезапас.

Казалось, что победа была за нами и мне не придется изображать из себя непонятно кого, пытаясь разом отбить атаку. К слову сказать, я уже попробовал провернуть ту же фишку с мгновенным уничтожением мутантов, но, как ни старался, у меня ничего не вышло. Видно, в тот раз это получилось случайно, а может быть, я был вообще ни при чем. Вероятно, просто так сложились обстоятельства, и какой-то внешний фактор помог оптом справиться со всеми тварями, а я просто оказался в нужное время в нужном месте.

К несчастью, передышка оказалась недолгой. Охваченные огнем и паникой монстры вдруг перестали метаться перед заграждениями и снова рванули в бой. Тех же, кто по каким-то причинам замешкался, задние ряды наступающих просто втоптали в землю.

– Визард! Какого хрена резину тянешь?! – заорал Ус, ставя огненный заслон перед штабелями.

Срезанные кинжальным огнем живые факелы падали под ноги ревущим монстрам, мешая атаке. На какое-то время это помогло. Но тут изрыгающее пламя оружие плюнуло остатками огнесмеси и, тихо ворча, уронило пылающие капли под ноги Усу.

Меняя последний магазин, я краем глаза видел, как Ваха сорвал с поводка разгрузки гранату и швырнул ее в рычащий, клацающий зубами и рвущий когтями обгорелые трупы сородичей нескончаемый поток. Его примеру последовало еще трое защитников пятачка. Звонкие хлопки гранатных взрывов буквально растворились в оглушительном реве тварей. Как будто кто-то отдал им команду, и они слаженным воем ответили на нее.

– Визард! – уже не закричал, а взревел Ус. – Не тупи! Чего ты ждешь?! – Он сбросил бесполезный теперь огнемет на землю, выхватил из нагрудной кобуры «пустынного орла» и нажал на спусковой крючок. Пистолет в его руках задергался. Черепушки нескольких монстров брызнули кровью вперемешку с осколками костей и выбитыми мозгами.

Я снова попытался смять волну атакующих направленным импульсом (ну или что я там излучал), но, разумеется, потерпел фиаско.

– Не могу! – заорал я в ответ.

Ус в это время перезаряжался. Он так и замер с полной обоймой в одной руке и пистолетом со сдвинутой назад затворной рамой в другой.

– Почему?! – Он со щелчком вогнал обойму в рукоять «орла» и передернул затвор.

– Не знаю! В тот раз само как-то получилось. Может, это вовсе и не моя заслуга.

– А-а, чтоб тебя! – Ус резким движением всунул пистолет в кобуру, открыл контейнер на поясе и вытащил оттуда два артефакта. Один из них был похож на переливающийся зеленоватым цветом комок шерсти, а второй – на сплетенную из сухих веточек пирамидку. – Хотел приберечь для другого случая, но, видимо, время пришло.

Сталкер немного развел руки в стороны и резко ударил артефакты друг о друга, словно хотел соединить их в одно целое. Собственно говоря, так и вышло: «комок» оказался внутри «пирамидки», причем оба артефакта сразу засияли, волнами испуская радужное свечение. Спарка издала нарастающий звук, схожий со свистом падающей бомбы, а ее сияние стало ослепительно ярким.

– Ложись! – не своим голосом заорал Ус, размахнулся и швырнул эту «бомбу» в монстров.

Он тут же распластался на земле и для верности прикрыл голову руками. Другие сталкеры последовали его примеру. Я же немного замешкался, поэтому увидел, как спарка, вращаясь, пролетела по высокой дуге и шлепнулась в самую гущу армады. В ту же секунду там образовалось кольцо из свитых в тугую спираль лучей ярко-голубого света. Оно стремительно расширилось с характерным, напоминающим гудение мощного трансформатора звуком, достигнув крутящимся краем стенок баррикады.

С монстрами внутри кольца произошло нечто странное. Они парили в нем, как в невесомости. Твари беспомощно дергали лапами, крутили головами по сторонам, издавая при этом схожие со стонами вопли. На доли секунды кольцо замерло в этом состоянии, а потом резко схлопнулось с таким оглушительным взрывом и яркой вспышкой, что мне показалось, будто я стал свидетелем ядерного взрыва с поправкой на значительное удаление от эпицентра.

Ударной волной меня сшибло с ног и так припечатало о землю, что я на время перестал дышать и, кажется, ненадолго потерял сознание. Или же у меня сильно встряхнуло мозги, и потребовалось какое-то время, чтобы они встали на место и мне вернулись зрение и слух. Видимо, что-то внутри моей черепушки все-таки поломалось. Может, от сильного ушиба образовалась гематома, и она стала давить на какой-нибудь участок мозга, стимулируя его работу, а может, опять проявились дремлющие до поры до времени некие таинственные способности.

В любом случае, когда я снова встал на ноги, кашляя и отплевываясь кровью (неудачно клацнул зубами при падении, хорошо хоть совсем кончик языка не откусил), мир обрел бело-серо-черные тона, как будто я смотрел на него через ноктовизор. Но это была не единственная странность. Еще я заметил, как из теряющейся в темноте дали к уцелевшим после аномального взрыва монстрам тянутся извилистые темные шлейфы.

Как ни странно, меня это нисколько не удивило. Напротив, я принял это за данность и решил узнать, кто или что их испускает. Как только я осознал эту мысль и понял, чего хочу, зрение сфокусировалось на источающем шлейфы объекте. Причем произошло это без каких-либо усилий с моей стороны. Как будто я нажал на кнопку, приближая изображение в цифровом бинокле.

Увиденное повергло меня в шок. Никогда ранее мне еще не доводилось сталкиваться ни с чем подобным, а потому сначала я принял это за галлюцинацию или страшный сон. Даже ущипнул себя за руку, пытаясь понять, реальность это или нет. Сильная боль и глубокие следы от ногтей на запястье убедили меня, что я не сплю и не брежу, отчего меня взяла еще большая оторопь. Оно и понятно. Когда видишь, что может чей-то злобный гений сотворить с женщиной, становится, мягко скажем, не по себе.

Уродливые, как будто слепленные из разных тел мутанты на фоне этой «королевы монстров» выглядели вполне милыми созданиями. Некогда красивая блондинка (цвет волос, хоть и с трудом, еще можно было определить в свисающих дохлыми змеями грязных перекрученных прядях) теперь превратилась в жуткое создание. Ее руки заметно удлинились и по внешнему виду мало чем отличались от многосуставчатых, как у насекомых, ног. Они даже функционально играли ту же роль, опираясь на землю сросшимися в подобие костяных гарпунов пальцами. Сами же руки монстрессе заменяли длинные подвижные выросты по бокам покрытого прочными роговыми бляшками тела. Сложенные как у богомола, они почти касались раскрытого в крике черного провала рта под затянутым кожистой перепонкой носом.

«Королева монстров» находилась далеко от гущи событий, дистанционно управляя штурмом. Те самые извилистые темные шлейфы исходили из ее груди, как будто там, вместо сердца, находился некий командный центр, сигналам которого и подчинялись мутанты. Достать ее из автомата не представлялось возможным, а снайперской винтовки крупного калибра, к несчастью, ни у кого из защитников форпоста не было. Да и как объяснять, куда и по кому стрелять? Не орать же: эй, парни, вон там, на одиннадцать часов по воображаемому циферблату, бабомонстр с пылающим шаром в груди вместо сердца, жахните-ка по ней разок. Хотя, гаркнуть-то можно было бы, только не факт, что поняли бы и все сделали бы как надо.

Пока я пялился на монстрессу и думал, что можно предпринять, твари окончательно оправились после нанесенного им ущерба и снова ринулись в бой. Внезапно, словно подчиняясь наитию, я закинул автомат за спину, вытянул вперед руки и представил, как они удлиняются, становясь похожими на жгуты темного дыма. Кажется, Ус что-то крикнул мне, но я не отреагировал, полностью уйдя в себя.

Не сразу, но мне удалось дотянуться до повелительницы чудовищ. Тонкие дымные протуберанцы этакими длинными извивающимися пальцами проникли внутрь ее прикрытого биологической броней тела. Они опутывали багряный сгусток в ее груди до тех пор, пока я не решил, что этого достаточно. Я с хрустом сжал пальцы в кулак и мысленным взором увидел, как дымные щупальца сделали то же самое, сдавливая мертвой хваткой пылающее сердце твари.

«Королева» пронзительно закричала (ее оглушающие вопли докатились до нас, больно ударив по ушам), вцепилась когтистыми пальцами ручонок за роговые наросты на груди, словно желая освободить задыхающееся в каменных тисках сердце. Огонь в ее похожих на колодцы с раскаленной лавой глазах стал медленно угасать. На лице, одна за другой, начали появляться темные прожилки, напоминающие трещины в сухой земле. Пару секунд монстресса стояла, покачиваясь, но вот ее повело вбок, и она, громыхая костями конечностей, исчезла в поднятых ее падением тучах пыли.

Глава 2

Карантин

Лишенные направляющей силы, монстры остановились. Одни мутанты беспомощно озирались, будто в поисках поддержки, другие – протяжно скулили, скребя землю когтями и тряся головами.

Видя такое дело, сталкеры поначалу опешили и даже перестали стрелять, но, когда несколько тварей трусливо завыли и попятились, а потом и остальные бросились в бегство, открыли по ним огонь с новой силой, подбадривая себя и товарищей по оружию криками:

– Так их, братцы!

– Добивай гадов!

– Получите, ур-роды!

К тому времени приступы тошноты и головной боли, что преследовали меня с самого начала необычной дуэли, начали понемногу стихать. Я выхватил из-за спины автомат и уже собрался перемахнуть через частично разрушенную взрывом артефактов баррикаду, как тяжелая рука Уса упала на мое плечо.

– Куда?! Сдохнуть раньше времени захотел?!

Я резко дернулся, сбрасывая с себя его ладонь, мотнул головой в сторону убегающих монстров:

– Там их «королева»! Это она командует ими! Мне удалось ее на время нейтрализовать. Если хотим обезопасить лагерь от последующих атак, ее надо убить!

– А-а, так вот почему ты руки вперед тянул. Я так и понял: опять какой-нибудь фокус решил провернуть. Все ждал, когда жахнешь по уродам телекинезом – ну или чем ты их там в первый раз приложил? – а ты, оказывается, вон чего удумал. – Ус внимательно посмотрел на меня и неодобрительно покачал головой: – Ну и видок! Похоже, тебе это дело нелегко далось, вон как позеленел весь и серыми пятнами пошел.

Схватка с предводительницей монстров на самом деле забрала у меня много сил. Напряжение последних минут дало о себе знать резким падением артериального давления. Перед глазами все поплыло. Я словно потерял опору под ногами, качнулся и почувствовал, что лечу в глубокую пропасть.

– Тоже мне герой нашелся: на ногах еле стоит, а все туда же – в драку лезет. Куда ты в таком состоянии собрался? – недовольно проворчал Ус.

Он схватил меня за руку в последний момент, спасая от падения и вероятного удара затылком об острый угол одного из ящиков, помог сесть на землю рядом с полуразрушенной баррикадой. Взмахом руки подозвал к себе двоих из усердно пополняющих боезапас бойцов:

– Ваха, Стоун, идите сюда!

Объемный цинк с отогнутой назад крышкой стоял чуть в стороне от расстеленного прямо на земле куска брезента, служа источником боеприпасов для защитников форпоста. Сталкеры бросили наполовину заполненные магазины на подстилку. Рассыпанные по ней горстями патроны тихо звякнули. Часть из них раскатилась в стороны, тускло поблескивая золотистыми боками в свете костра. Топая башмаками, бойцы подошли к усачу, который, видимо, был у них за командира.

– Тащите Визарда в лагерь. Покажите его доктору. Если будут спрашивать, кто такой и откуда, говорите, что сами толком ничего не знаете. Особо любопытных отправляйте ко мне, я им быстро объясню, что к чему, – криво усмехнулся Ус.

– Какой лагерь? – возмутился я слабым голосом. – Я никуда не пойду.

Ус пропустил мой протест мимо ушей и кивком велел сталкерам выполнять приказ. Ваха и Стоун шагнули ко мне. Подхватили под руки, рывком поставили на ноги и потащили прочь от форпоста.

– Там «королева». Ее надо убить, пока она не пришла в себя. Если этого не сделать, атаки продолжатся, и неизвестно, чем все закончится! – в очередной раз попытался я достучаться до Уса, упираясь изо всех сил. Правда, толку от этого практически не было. Ваха со Стоуном не шибко и усердствовали, волоча меня по тропинке в сторону лагеря. Оказывается, блокпост находился не так и далеко от него. На фоне заметно выросшей в размерах серой полосы неба над горизонтом отчетливо просматривались черные треугольники крыш и жмущиеся к ним темные шапки деревьев. Они как будто повисли в воздухе над неровной вершиной увала с торчащей из его склона канализационной трубой.

Ус жестом велел сталкерам остановиться, подошел ко мне и положил руку на плечо.

– Послушай, Визард, ты все правильно говоришь. Я согласен с тобой: пора положить этим атакам конец, но и ты пойми, я не могу посылать людей на задание, не зная, что им надо сделать.

– Так ведь я все сказал…

– Нет! Ты ни хрена не сказал, – рявкнул Ус, теряя терпение. – Может, этой твоей твари и не существует вовсе. Ты уверен, что она не плод твоего воображения?

– Да! – слишком резко кивнул я и стиснул зубы, борясь с неожиданно нахлынувшей тошнотой.

– А я нет, – отрезал Ус. – Я видел, как тебя швырнуло на землю ударной волной. Где гарантия, что все эти твои видения – правда, а не последствия сотрясения мозга. Даже если ты прав, у нас не так много людей, чтобы обрекать их на смерть. Прежде чем соваться в логово к мутнякам, надо все разузнать: существует ли эта гнида на самом деле, где она обитает, какая у нее охрана. Да просто элементарно наметить пути отступления на случай провала операции. Смекаешь, к чему я веду?

В словах его был резон. Он излагал очевидные факты, на которые я почему-то не обратил внимания. Видимо, и правда сильно ушибся головой, а может, просто упустил из виду, желая разом поставить точку в долгой борьбе моих новых соратников, чем заслужить у них непререкаемый авторитет.

В том, что я оказался в этом мире надолго, если не навсегда, у меня не было сомнений. А раз так, мне в любом случае требовалось укрепить свои позиции, чтобы стать ближе к тем, кто принимает здесь решения, а не тупо выполнять их волю. Причем желательно было бы сделать это как можно скорее, чтобы не попасть в жернова чужой политики и не стать разменной монетой в чужой игре. Вариант с «королевой» казался мне беспроигрышным, поэтому я решил снова разыграть эту карту, но подойти к делу несколько иначе, чтобы не вызывать лишних подозрений.

– Ты прав, Ус! Нужно предварительно разведать обстановку и уж потом действовать. Просто я хотел принести пользу, потому и рвался в бой. Дай слово, что я пойду в рейд в составе группы зачистки, если мои слова насчет «королевы» подтвердятся. Ты видел, на что я способен и сколько пользы могу принести.

– Не буду врать, Визард, от меня тут мало что зависит, – вздохнул Ус, разводя руки в стороны. – В лагере всем заправляет Смайл, я просто выполняю его приказы. Это он решает, кому, что и когда делать. Я доложу ему о тебе. Думаю, он захочет поговорить с тобой после всего, что здесь произошло. При встрече сам скажешь ему о желании участвовать в вылазке. – Он кивнул поддерживающим меня с боков сталкерам: – Все, уведите его.

Ваха и Стоун недолго тащили меня. Я заявил им, что вполне могу передвигаться самостоятельно, едва холм, из трубы в склоне которого я вылез, остался позади. Грузин обрадовался и тут же отпустил мою руку, тогда как иностранец попробовал возражать на ломаном русском, ссылаясь на приказ. Вместе с Вахой мы кое-как уговорили твердолобого Стоуна, так что до поселения я добрался на своих двоих.

Видимо, Ус сообщил обо мне в лагерь по рации, поскольку, когда мы доковыляли до высокого забора с железными воротами, они уже были приоткрыты. В узкой щели между ржавыми створками стоял человек. Я не сразу заметил его. В темно-сером комбинезоне он практически полностью сливался с такого же цвета фоном предрассветных сумерек. Только когда он поднял руку и включил налобный фонарик, я заметил, что в воротах кто-то стоит.

– Ну, наконец-то! Ус давно уже о вас коменданту сообщил. Я тут пару сигарет выкурить успел и продрог малеха. Что случилось? Опять от тварей отбивались по дороге?

– Нэт. – Ваха пожал руку привратника и кивнул в мою сторону: – Визарда на себе тащили, пока он сам идти не смог.

– Так вот ты какой! – Сталкер ощупал меня взглядом с головы до ног и с каким-то разочарованием в голосе произнес: – А я думал, ты иначе выглядишь.

– С бородой и посохом, что ли? – хмыкнул я.

– Не-е, в круглых очках и со шрамом на лбу, – хохотнул боец. – Ладно, хорош болтать. Смайл, поди уж, заждался новичка. – Он показал на меня указательным пальцем: – Так, ты иди за мной, а вы, парни, не маленькие, сами тут все знаете.

Ваха и Стоун попробовали было возразить, что им велено показать меня врачу, но проводник сказал им, что все сделает сам, резко развернулся на месте и прытко зашагал по главной улице лагеря. Я потопал за ним. Ваха со Стоуном какое-то время плелись чуть позади, а потом и вовсе исчезли из виду, свернув на ведущую к одному из домов дорожку.

Привратник вел меня к центру поселка. Все время, пока я шел за сталкером, меня не покидало ощущение дежавю. Мне казалось, что я уже здесь бывал и видел эти дома с залатанными крышами и фанерками вместо выбитых местами окон. Правда, небо тогда было не таким унылым, даже когда сыпал предрассветный дождь и низко ползли над землей косматые тучи.

Конечно, я мог бы списать эту сумеречную хмарь на раннее утро, но, по моим прикидкам, до восхода солнца оставалось не так много времени. Небу следовало бы приобрести более светлый оттенок, да только я пока не видел к этому никаких предпосылок.

Гораздо сильнее странного цвета небес меня напрягала непонятная взвесь, похожая на вулканический пепел или, скорее, на серый снег. Ну ладно, происхождение парящих в небе загадочных хлопьев я мог бы еще объяснить лесным пожаром, пусть даже в воздухе и не пахло гарью. Возможно, эти хлопья принесло ветром издалека, потому и запаха не было. Правда, как это могло произойти при отсутствии даже слабого ветерка, я не понимал, но старался особо не морочить себе голову сим фактом. Больше мучил меня и другой вопрос: почему она, эта взвесь, все время парила в воздухе и не оседала на землю? По идее, здесь все должно было быть покрыто толстым слоем загадочного пепла.

Центр поселения представлял собой округлую площадь, с одной стороны к которой выходили торговые ряды небольшого рынка, а с другой – вытянутое в длину двухэтажное здание с буквами, их которых складывалось название – «Каста», над входом. Перед самой площадью мой провожатый вдруг сбавил шаг и обернулся посмотреть, иду ли я за ним. Я решил, что другого случая получить ответы на волнующие меня вопросы может и не быть, а потому прибавил ходу и, в паре шагов от сопровождающего, начал разговор:

– Слышь, друг, а здесь по утрам всегда так хмуро, или просто сегодня погода не очень?

Сталкер остановился, подождал, когда я его догоню, и как-то странно, с ехидцей, что ли, усмехнулся. Он не торопился отвечать, всем видом вынуждая меня задать еще один вопрос. Наверное, ему было проще разом ответить на оба и покончить с этим. Я не стал тянуть резину:

– И вообще, что это за хрень в воздухе плавает, а?

Проводник скривил губы в ухмылке:

– Что, тоже покоя не дает?

– Почему – тоже? – удивился я.

Он показал глазами на небо:

– Так все новички в шоке от этого, а потом – ничего, привыкают. Я поначалу тоже всему объяснение пытался найти, «старичков» разными вопросами донимал, гипотезы всякие выстраивал. А спустя какое-то время плюнул на все. Какая разница, какого цвета небо и откуда эта хрень взялась, если она дышать не мешает. – Сталкер ткнул меня пальцем в грудь: – Мой тебе совет, парень, не приставай больше ни к кому с такими вопросами. Да вообще ни с какими не приставай. Все что надо, Смайл тебе и так расскажет, остальное – не твоего ума дело. – Я только хотел возразить ему, но он не дал мне и рта раскрыть: – Не забивай голову ненужными вещами. Легче жить будет.

Он повернулся ко мне спиной и потопал мимо пустых в это время торговых рядов к дому с решетками на окнах.

Я махнул рукой в сторону здания с буквами над входом:

– Эй, а нам разве не туда?

– Нет, – ответил проводник, не оборачиваясь. – Сначала карантин, все остальное потом.

– Ну, раз потом, так потом, – кивнул я и проследовал за ним, не до конца понимая, зачем все это нужно. Ладно бы, если я чем-то болел, так у меня вроде, тьфу-тьфу-тьфу, со здоровьем пока все в порядке было.

Все еще удивляясь заведенным тут порядкам, я вошел в дом с решетками на окнах и оказался в узком предбаннике.

– Здорово, Белый, принимай новенького, – сказал проводник сидящему за обшарпанной конторкой старику в сильно поношенном комбинезоне.

Седой сталкер скользнул по мне равнодушным взглядом мутных глаз, достал из ящика тумбочки изрядно потрепанную амбарную книгу, бухнул ее на поцарапанную столешницу конторки. Пока старик, поплевывая на заскорузлый палец с полоской грязи под желтым от никотина ногтем, неторопливо пролистывал до нужной страницы, провожатый кивнул мне и вышел за порог. Минула еще минута после того, как мы остались с Белым вдвоем, прежде чем он вытащил из подставки карандаш с сильно обгрызенным кончиком, помусолил на языке грифель и прохрипел:

– Как зовут? С какого блокпоста?

Я помолчал, соображая, как ответить на второй вопрос.

– Глухой, што ле?

– Да нет вроде.

– Ну, а че тогда молчишь? Язык проглотил?

– Так, это, про блокпост не знаю, что сказать.

– Не знает он, – сердито проворчал Белый. – Где находится?

Я пожал плечами и помотал головой.

– Ну хоть что-то ты должен знать. Имена бойцов, например, ну или как выглядят, в смысле, особые приметы.

– Это знаю, – кивнул я. – Не всех, правда, а только троих, с кем общаться довелось. Одного звали Ус. У него усы такие примечательные, до подбородка, – я показал на себе, – как у белоруса. Другого, на грузина похожего, – Ваха. Там еще третий был, иностранец, с рожей как будто из камня. Так тот на Стоуна откликался. Он же меня и Визардом назвал, настоящего имени-то я не помню.

– Ну вот, и чего молчал, спрашивается. – Белый склонился над книгой и нацарапал в ней карандашом, бормоча под нос: – Визард, шестой блокпост.

Он захлопнул книгу, сунул ее в ящик. С кряхтением выбрался из-за конторки, шагнул к кирпичной перегородке, отделяющей предбанник от основных помещений дома, толкнул скрипучую дверь:

– Ну давай, Визард, проходи. Нумера все пустые пока, можешь любой себе выбрать.

Я не стал заморачиваться и вошел в первую по счету комнатушку. Дощатая шконка с тонким матрацем, привинченные к полу стол и табурет, забранное решеткой узкое окно почти под самым потолком делали помещение похожим на тюремную камеру. Для полного сходства не хватало разве что параши в углу. Отсутствие отхожего места наводило на мысль, что изоляция продлится не так долго по времени, но я все-таки решил уточнить сроки.

– Так, это, по-разному бывает, но дольше суток здесь никто не задерживался, – прохрипел старик, захлопнул за мной дверь и загремел ключами, запирая замок.

– Дольше суток?! А пожрать-то мне здесь дадут или как? – крикнул я, но ответом мне стал звук удаляющихся шагов.

Желудок протестующе заурчал, требуя еды. С момента, как я пришел в себя в коллекторе, прошло достаточно времени. По моим ощущениям – часа два, не меньше. А до того вообще неизвестно, когда я ел в последний раз. Так что неудивительно, что организм требовал подпитки.

«Ладно, раз пожрать не дают – буду спать», – решил я, улегся на пахнущий гнилой соломой матрац и закрыл глаза.

Лежать на твердой, колючей подстилке – то еще удовольствие. Ворочаясь в попытках найти более-менее удобное положение, я пять минут терпеливо ждал, когда сон сморит меня, но голодный желудок и лезущие в голову сумбурные мысли не давали покоя. Просто так валяться не хотелось, да и, если честно, у меня все тело уже чесалось от уколов торчащих из матраца соломинок.

Я встал, сделал серию физических упражнений, разгоняя кровь, и принялся мерить комнатушку шагами, пытаясь понять, куда я все-таки попал. Вечные сумерки, невиданные, словно вылезшие из ночных кошмаров чудовища и то, как я расправился с ними, – все это по-прежнему наводило меня на мысль о бредовом сне. Я уже пытался проверять, реальность это или нет, когда увидел «королеву монстров». Следов на запястье после той проверки не осталось, а потому я снова ущипнул себя, а потом еще и врезал кулаком в стену. Сильная боль и разбитые в кровь костяшки пальцев убедили меня, что я не сплю.

«Ну, хоть в чем-то определился – и то хорошо», – кивнул я сам себе.

Осторожно массируя ноющую кисть, я сел на табуретку и принялся анализировать ситуацию. Не осталось никаких сомнений, что в этом лагере я уже бывал, раз перед внутренним взором то и дело мелькали связанные с этим местом картинки из прошлого. Да только вот в этих обрывочных воспоминаниях все было не такое беспросветно-серое и унылое.

Конечно, существовала опасность так называемой ложной памяти (когда-то давным-давно я читал, что не способный справиться с тяжестью обрушившихся на него стрессовых ситуаций мозг замещает реальные, гнетущие воспоминания новыми, красочно-яркими и начисто лишенными каких-либо неприятных моментов), но мне хотелось верить, что это не так. И без того хватало проблем.

«Взять хотя бы постоянно всплывающие в памяти образы того парня с ожогами на правой щеке и красивой женщины с грустными глазами, – размышлял я. – Кто они такие, нюхач побери?! Может, бойцы моего отряда? Но почему тогда я оказался в той клоаке один и без оружия? Или я их просто не заметил, когда пришел в себя, и они остались там?»

Это вполне могло быть правдой, ведь в туннеле стояла такая темень, что я не видел кончиков пальцев, даже вплотную поднеся их к глазам.

Осталось лишь надеяться на Уса. Он обещал познакомить меня с человеком, который помог ему решить проблемы с памятью.

За дверью снова послышались шаги и приглушенные голоса. Один из них точно принадлежал Белому. «Еще новичка привели», – подумал я, но, как оказалось, ошибся. Шаги стихли возле входа в мою келью. Загремели ключи, дважды громко щелкнул замок, и дверь со страшным скрипом повернулась на ржавых петлях.

На пороге стояли двое: дежурный по карантину и сталкер с отливающими стальным блеском глазами и обезображенным уродливыми шрамами лицом. Бугристые темные рубцы начинались от уголков губ, уходя с правой стороны к виску, а с левой – прячась за мочкой уха. У сталкера на боку висела объемная брезентовая сумка с красным крестом на клапане. Судя по всему, это и был тот самый доктор, к которому Ваха и Стоун так и не привели меня.

– Дохтур к тебе пришел, – прохрипел Белый. – Если есть какие проблемы со здоровьем, самое время о них рассказать. – Он повернулся к спутнику: – Я за дверью, если что.

– Хорошо, – кивнул доктор, перешагивая через порог.

Дверь с грохотом захлопнулась.

– Так ты и есть тот самый Визард, – сказал исполняющий функцию врача сталкер, подойдя к столу. Мужчина с любопытством посмотрел на меня, снял через голову ремень сумки, поставил ее на стол. Видимо, там находилось что-то тяжелое, раз она так сгрохотала дном о грубо оструганные доски столешницы. – Ваха со Стоуном мне много интересного о тебе рассказали. Признаюсь, я не поверил и половине из их слов. Неужели все так и было?

– Как – так?

– Ну, как они мне говорили.

– А я откуда знаю, что они там наплели, – пожал я плечами.

– А ты расскажи, что помнишь о том бое, – предложил «улыбчивый» сталкер. – Я сопоставлю ваши рассказы и решу, что правда в них, а что нет.

Я согласился, не особо раздумывая. Это было в моих интересах: во-первых, время быстрее пройдет, а во-вторых, за разговорами не так сильно есть хочется.

– Вот и хорошо, – обрадовался человек-улыбка. – Давай только ты пересядешь на кровать, а я займу табуретку.

Так мы и сделали. Доктор внимательно выслушал мой рассказ, не перебивая и не задавая вопросов. Зато он буквально завалил меня ими, уточняя наиболее интересующие его детали. Например, как выглядела так называемая «королева монстров»? Особые приметы того места, откуда она управляла своей армией? Что я чувствовал, вступив с ней в ментальный поединок? Ну и дальше все в том же духе.

Во время этого допроса я старался смотреть куда угодно, но только не на лицо этого человека. Уж очень меня нервировала его «дьявольская» улыбка. Умом-то я, конечно, понимал, что вряд ли он сам ее себе сделал (скорее всего, она досталась ему на память во время очередного сражения с ночными чудовищами), но не мог пересилить себя.

Наконец, когда он выжал из меня все, что я мог ему поведать, доктор перешел к исполнению своих непосредственных обязанностей.

– Сейчас я проверю реакции твоего организма на кое-какие раздражители и возьму анализы, – сказал он, открыл сумку и запустил туда руки.

«Так вот что там сгромыхало», – догадался я, увидев объемный бакелитовый короб.

Сталкер поставил его на стол, откинул крышку, достал довольно большой по размерам светодиодный фонарь с пристегнутым к нему сменным аккумулятором повышенной емкости. Потом вынул из короба продолговатый пенал в виде пластикового тубуса, положил на стол рядом с фонарем. После извлек на свет кожаный несессер с металлическими застежками.

– Если все будет в норме, тебя выпустят из карантина и отведут в столовую. Позднее предоставят место в одном из домов лагеря.

– А если нет, тогда что? Убьют?

– Ну почему сразу убьют? – удивился доктор. – Просто выставят за границы поселения, и шагай куда хочешь.

– С оружием или без? – продолжал я допытываться, но сталкер оставил этот вопрос без внимания. Вместо этого он щелкнул замками несессера, но не открыл, видимо, не желая, чтобы я раньше времени увидел его содержимое.

Мне показалось это довольно странным. «Какой смысл утаивать от меня, что там находится? – забеспокоился я. – Разве что внутри скрывается набор пыточных инструментов».

Видимо, терзающие меня мысли отразились на лице, поскольку «гуинплен» сказал с усмешкой в голосе:

– Не волнуйся, Визард, там нет ничего, что могло бы причинить тебе вред. Всего лишь инструменты для сбора анализов.

«Ну так покажи», – хотел сказать я, но вместо этого недовольно зашипел, прикрывая глаза руками (доктор включил фонарь и направил ослепительный свет прямо мне в лицо). Мгновением позже раздались быстрые шаги, мелькнула тень – видно, сталкер на доли секунды закрыл фонарик собой. Потом послышался приглушенный щелчок, и в комнате раздался громкий треск электрических разрядов. Воздух наполнился запахом озона. Все мое тело пронзила резкая боль. Я упал на кровать и, дергаясь от удара электротоком, закричал, переходя на хрип:

– За что?!

– Так надо, Визард. Это один из необходимых анализов. Потерпи еще немного.

Снова раздался сухой треск, и я опять закорчился на кровати. Когда эта пытка закончилась, я почувствовал легкий укол в руку. Тело вдруг быстро налилось тяжестью, а голова, напротив, стала легкой, как будто мозг куда-то исчез, а полость внутри черепа наполнилась гелием. Разом исчезли все мысли. Я почувствовал, как губы самопроизвольно расплываются в глупой улыбке.

Мне стоило недюжинных усилий взять себя в руки и стереть с лица эту ухмылку. Еще больше сил ушло на то, чтобы открыть налитые свинцом веки. Перед глазами появился расплывчатый силуэт доктора с электрошокером-дубинкой в одной руке и шприц-пистолетом в другой.

– Поздравляю! – «Гуинплен» со стуком положил ненужный теперь инъектор на стол и похлопал меня свободной рукой по плечу. Электрошокер он оставил при себе – видимо, на случай, если я вздумаю отомстить ему за удары током. – В тебе нет симбионта, а значит, ты все еще человек. Вечером я помогу тебе вспомнить все. Прошлое больше не будет для тебя тайной.

– Так ты Смайл! – догадался я, с трудом балансируя на грани сна и бодрствования. Вероятно, доктор вколол мне дозу быстродействующего снотворного.

– А то ты сразу по моему виду не понял? – хмыкнул Смайл, собирая вещи в короб и убирая его в брезентовую суму.

– Нет, – еле слышно промычал я, поскольку сил бороться с действием медикаментов уже не осталось.

Глава 3

Симбионт

Купрум шел сквозь смешанный лес, запинаясь о торчащие из земли коряги. Места эти были ему знакомы, ведь он исходил их вдоль и поперек – правда, не здесь, а в Зоне. Портал, куда он прыгнул вместе с Настей из пещеры, спасаясь от желающих взять их в плен бойцов международных инспекторских сил, перенес беглецов в мир, являющийся практически полной копией территории отчуждения, с той лишь разницей, что все здесь было каким-то сумрачным, серым. Ему уже удалось тут побывать во главе небольшого отряда из четырех человек, считая его самого. В тот раз они попали сюда в поисках Настиного сына и лишь чудом вернулись в Зону. К слову, мальчика им удалось найти, но, как потом оказалось, он был вовсе не тем, кого они искали[2].

Чувствуя, что еще немного и он упадет, Купрум доковылял до ближайшего дерева. Прислонился плечом к белому с черными пятнышками стволу. Хрипло дыша, опустился на землю, разжал мокрую от пота ладонь. Тяжеленная, будто отлитая из чугуна, штурмовая винтовка «энфилд» упала на траву.

С минуту Купрум сидел так, закрыв глаза и жадно хватая ртом воздух. Он чувствовал, как силы постепенно покидают его, вместе с сочащейся из раны на спине кровью.

Ему крупно повезло, что пуля была на излете и застряла в мышцах, а не пробила легкое. В противном случае он вряд ли бы выжил без оперативной медпомощи. А так ему сейчас требовалась небольшая операция, хорошая перевязка и физраствор внутривенно. На худой конец хватило бы и пары глотков «энергетика», но только, опять же, после удаления пули из раны и наложения добротной повязки.

К сожалению, портал перенес их в сумеречный мир не компактно, как он рассчитывал, а разбросал, словно корабли по морю после урагана. Впрочем, в последнее Купрум до конца не верил. Где-то в глубине его души теплилась надежда, что Настя находится не так далеко отсюда и долго искать ее не придется, но это пришлось пока отложить на потом, сначала необходимо было заняться раной, а в одиночку это сделать было не так и легко.

Купрум посидел еще немного, размышляя над злой шуткой судьбы. До этого он старался не шевелить правой рукой, поскольку практически любое движение ею вызывало сильную боль в спине – результат злополучного ранения. Одной левой ему все равно сложно было перебинтовать себя, а значит, понял он, придется, стиснув зубы, терпеть, накладывая повязку.

Боли как таковой Купрум не боялся, справедливо считая, что лишь у мертвецов ничего не болит. Хотя в последнем он не был до конца уверен, ведь воспитавший его как родного сына Болотный Лекарь, не раз говорил, что тело зомби реагирует на внешние раздражители, только не так резко и интенсивно, как организм живого человека. Сейчас он больше опасался потерять сознание от болевого шока. В этом случае его, с вероятностью в девяносто девять процентов, ждала смерть от кровопотери или гибель от клыков необычных на вид монстров, коими этот мир просто кишел.

Крупные капли пота градом катились по лицу сталкера, перед глазами появились кровавые круги. Время работало против Купрума, и хоть один процент он все-таки оставил на долю счастливого случая, слепо доверяться непредсказуемой удаче не собирался.

Он достал из кармашка разгрузки мобильную аптечку. Вытащил оттуда шприц-тюбик с обезболивающим, стянул зубами колпачок, воткнул иглу в бедро и сжал пальцы, впрыскивая лекарство.

Подождал, пока подействует анальгетик, скинул с себя тактический жилет, вскрыл зубами перевязочный пакет, завел обе руки за спину и постарался накрыть рану на спине прикрепленным к бинту ватно-марлевым тампоном. Потом, превозмогая внезапно накатившую слабость, перевязал себя, стараясь наложить повязку как можно туже, и снова нацепил разгрузку, щелкнув замками ремней. Напоследок Купрум вколол себе стимулятор, привалился спиной к березовому стволу и закрыл глаза, положив руку на штурмовую винтовку.

Сталкер не знал, сколько он так просидел. Серое небо низко нависало над верхушками деревьев точно так же, как минуту, час или несколько часов назад. В этом мире не было солнца, а значит, определить по нему время не представлялось возможным. ПДА частично повредило шальной пулей еще там, в пещере. Он до сих пор работал, но в похожем на паутину из-за обилия косых и радиальных трещин левом верхнем углу дисплея ничего толком нельзя было разглядеть. К сожалению, именно туда выводилась информация со встроенных в устройство часов.

– Хотя бы не глухая ночь – и то хорошо, – пробормотал Купрум, ворочая головой по сторонам. Повсюду, насколько хватало глаз, виднелись деревья. В основном березы с осинами да ольхой, но иногда встречались и низкие сосенки.

Поскольку медикаменты все еще действовали, Купрум решил, что он не так и долго пробыл в отключке. Минут пятнадцать – двадцать, ну, может быть, полчаса, не больше.

Оставаться на месте было бессмысленно. Пулю в любом случае требовалось извлечь и обработать рану по всем правилам медицинского искусства.

«Надо найти Настю, – подумал сталкер. – Она обязательно поможет, ведь мать никогда не оставит сына в беде».

Купрум невесело усмехнулся. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что они с Настей – одна семья. Ладно бы у них разница в возрасте была подходящей для такой ситуации, а не пять – семь лет, как вышло на самом деле. Понятно, что весь фокус крылся в разном течении времени между их мирами (в Зоне, куда он попал совсем мальцом в результате неудачного эксперимента, прошло почти двадцать лет, тогда как в Настиной реальности за это время минула всего неделя), но все равно как-то странно было почти ровесницу называть мамой.

– Плевать, буду звать ее по имени, а то если услышит кто – не поймет, – пробормотал Купрум, сверяясь с картой в наладоннике. – Хочется верить, портал выбросил ее недалеко отсюда.

У Насти тоже был при себе ПДА, и Купрум надеялся отыскать ее по импульсам встроенного в прибор маячка. Правда, для этого надо было или приблизиться на достаточное для бесперебойного приема сигнала расстояние или подняться над землей, причем чем выше, тем лучше. (О том, что ее наладонник разбило пулей или осколком во время боя в пещере, сталкер старался не думать.)

Находясь под действием анальгетика, Купрум вполне мог бы залезть на дерево и оттуда запеленговать сигнал Настиного мини-компа. Мог бы, но не стал, поскольку риск – дело, конечно, благородное, но лишь когда он полностью оправдан. «Какой смысл лезть на ту же березу или сосну, если не так далеко отсюда есть вполне приличная возвышенность? – размышлял сталкер. – С ее вершины засечь сигнал ПДА так же просто, как с дерева, причем без риска сверзнуться с высоты в самый неподходящий момент только лишь потому, что неудачно повернулся или обезболивающее стало действовать не так эффективно».

К тому же Купрум не терял надежды отыскать Настю и без использования электроники. Гарантии, что портал выбросил ее далеко от этого места, не было. Может, девушка лежала в этот момент без сознания в ближайшем чапыжнике, например, а сигнала не было потому, что ее ПДА опять забарахлил, как уже было в их первый визит сюда.

Помогая себе левой рукой, Купрум встал на ноги. Повесил винтовку на шею, чтобы в случае чего удобно было стрелять одной рукой, и поковылял к боярышнику с гроздьями серых ягод среди серой, как и все в этом мире, листвы. Не то чтобы он на самом деле надеялся найти там Настю, просто путь к интересующему его холму проходил мимо этого куста.

Поначалу сталкер шел довольно-таки бодро, но, когда действие стимулятора и обезболивающего начало ослабевать, сильно сбавил скорость. К тому же чем дальше он уходил на восток, тем гуще становился подлесок. Если раньше он спокойно проходил сквозь редкие кустарники, то теперь ему иной раз проходилось с треском пробиваться через заросли, а то и вовсе обходить их стороной.

Боль в спине постепенно нарастала, но Купрум старался не обращать на это внимания. Он решил сначала найти Настю и уже потом заняться собой, полагая, что у девушки есть все необходимое для этого. В его аптечке больше не было ИПП и нужных медикаментов вроде того же промедола.

Обычно Купрум брал с собой повышенный запас обезболивающих и противошоковых средств, да и перевязочных комплектов – две, а то и три упаковки, справедливо считая, что в Зоне всегда надо быть готовым ко всему. Только вот его аптечку отобрали головорезы Дикого, когда захватили сталкера в плен вместе с Настей и ее приятелем, оказавшимся на деле не тем, за кого он себя выдавал.

Купруму удалось освободиться и даже разгромить при помощи старого знакомого, Минигана, лагерь «Черных волков», но забрать обратно свою аптечку не получилось. Пришлось довольствоваться тем, что было на одном из убитых им подельников Дикого. А тот формально относился к вопросам выживания в отравленных землях и носил с собой стандартную аптечку устаревшего образца. Хорошо хоть там одна ампула анальгетика оказалась, а то бы Купрум так и остался на том месте, куда его выбросил портал.

Продолжая идти выбранным курсом, сталкер время от времени делал передышки, приваливаясь плечом к древесным стволам. Поначалу короткие, остановки эти с каждым разом становились все длиннее и длиннее. Один раз Купрум хотел даже присесть на землю, как тогда возле березы, но потом решил, что не стоит этого делать.

– Сесть-то ты сядешь, а вот сможешь ли потом подняться? – сказал он себе и побрел дальше, судорожно хватая ртом воздух и щурясь от стекающих со лба и попадающих в глаза капель холодного пота.

Когда впереди показались парящие в воздухе синие огоньки, сталкер принял их за галлюцинации и не придал этому значения: мало ли что покажется утомленному усталостью и нарастающими болевыми импульсами мозгу. Да и, если честно, у него были поводы усомниться в реальности происходящего. Стоило выбраться из кустов сирени на поляну, над которой кружили эти огни, большинство из них устремилось к Купруму, и он увидел, что странное свечение испускали похожие на маленьких медуз полупрозрачные существа.

«Ясен пень, это бред, разве такое может быть на самом деле?» – решил Купрум и слишком поздно понял, что увиденное им вовсе не плод его воспаленного воображения. С десяток странных созданий приблизились к нему так близко, что коснулись тонкими щупальцами лица. Кожу обожгла резкая боль, словно в лицо брызнули кислотой. И без того измученный болевыми импульсами мозг будто взорвался изнутри.

Сталкер закричал, отгоняя левой рукой настойчиво плывущих к нему «светлячков», но те и не думали отступать. Напротив, между ними, похоже, существовала какая-то связь, поскольку даже парящие далеко от человека создания устремились к нему.

Купрум попятился от облака преследующих его полупрозрачных «зонтиков» со жгучими волосками. Невесомые твари быстро плыли за ним, растягиваясь большим полукругом. Судя по всему, они хотели взять его в кольцо.

– А вот хрен вам! – прохрипел Купрум, неожиданно резко для своего состояния отпрыгивая в сторону. Он вдруг понял, что единственный шанс на спасение – пробиться сквозь растущие неподалеку густые кусты. Ему почему-то казалось, что «медузы» потеряют его в зарослях. План, конечно, был так себе, но ничего другого он придумать не смог.

Тем временем напоминающие мизерных гидроидов сущности продолжили преследование. Купрум не сразу сообразил, что это не он принял решение скрыться за колючими ветками шиповника. Его просто гнали туда, как зверя в ловушку, внушив ему призрачную надежду на спасение. Когда он это понял, было уже поздно.

Сухой треск ломаемых веток привлек его внимание. Он повернул голову на звук и увидел, как из кустов дикой розы вылезает нечто похожее на черного осьминога. С подобной тварью он уже встречался, когда впервые попал сюда с территории заброшенной воинской части. Точнее, заброшенной она была в Зоне, а здесь существовала, как отражение реального мира в зазеркалье.

Купрум поднял «энфилд» левой рукой.

– Сдохни, мразь! – заорал он и спустил курок.

Оружие задергалось, плюясь огнем, свинцом и дымом. Пули широким веером прошлись по кустам. Срезанные ветки с шорохом упали в траву, а сбитые ягоды забарабанили по земле. Часть свинцовых приветов прошили кустарник насквозь и улетели вглубь леса, срубая кору с деревьев и с треском выбивая щепу из древесных стволов.

Купрум ожидал услышать вопли раненого монстра, увидеть брызги крови, но ничего подобного не произошло. Он понял, что промахнулся, снова выстрелил и опять безрезультатно. Ни одна из пуль не достигла цели, поскольку «спрут» молниеносно ушел с линии огня. Он как будто растворился в воздухе, оставив после себя черный расплывающийся след, и материализовался непосредственно перед сталкером.

Купрум навел оружие на внезапно возникшую возле него глянцевую тушу, но нажать на спусковой крючок не успел. Тварь выбросила вперед длинные подвижные щупальца. Четырьмя гибкими лоснящимися отростками она обхватила горло человека, остальными – опутала его руки, чтобы тот не смог сопротивляться.

Когда Купрум захрипел от удушья, «спрут» прижался к нему влажным, истекающим слизью телом. Монстр сильнее сжал кольца из щупалец вокруг шеи сталкера, заставляя того шире открыть рот в попытках глотнуть хоть немного воздуха, и одновременно с этим попытался втиснуться в горло задыхающейся жертвы.

Тем временем полупрозрачные «гидроиды» не оставались в стороне. Они облепили Купрума в тех местах, где не было щупалец твари, и жалили его, лишая последних сил и воли к сопротивлению.

Лишенный притока свежего воздуха, мозг сталкера отключился. Тело обмякло, ноги подкосились. Купрум упал на траву. Синие «медузки» роем испуганных мотыльков разом вспорхнули в небо и принялись плавно кружить над ним, отражаясь в подернутых поволокой близкой смерти глазах.

Головоногая тварь ослабила железную хватку щупалец. Скользя вокруг горла жертвы, ее влажные отростки уменьшились в размерах, как будто втягиваясь в постепенно сжимающееся тело. Когда размеры «спрута» сократились почти вдвое, он все-таки пролез в горло Купрума. Следом за ним в темный провал рта устремились и «светлячки».

На лице и руках человека под кожей появились синие блуждающие пятна. Вокруг внезапно расширившихся зрачков возникли синие же концентрические круги. Они ярко вспыхнули и тут же погасли, как будто их там и не было вовсе. Грудь сталкера начала медленно двигаться в такт дыханию, сердце снова забилось, разгоняя кровь по сосудам.

Пятна под кожей Купрума постепенно исчезли вместе с мертвенной бледностью и багровыми следами от щупальцев на шее и руках. Спустя несколько секунд на теле парня уже не осталось следов недавней трагедии. Казалось, он просто устал, прилег отдохнуть и незаметно для себя уснул, набираясь сил перед трудной дорогой. Разве что срезанные пулями ветки шиповника да истекающие смолой поврежденные стволы деревьев могли рассказать пытливому взгляду о том, что здесь произошло. Да только вот поблизости не было никого, кто смог бы правильно истолковать эти знаки.

Купрум очнулся как после долгого сна, глубоко втянул открытым ртом воздух и рывком согнулся в поясе. Грудь, как и раньше, была все еще перемотана бинтом, но он чувствовал себя хорошо. Боли, что еще недавно терзала его, не было совсем. От слабости не осталось и следа, как после приема сильного обезболивающего.

Сталкер прекрасно помнил, как перевязал себя, вколов единственную ампулу промедола. Помнил он и о том, что лекарство практически перестало действовать, когда ноги вынесли его на эту поляну. Все, что произошло после, было для него покрыто мраком. Он как будто выпал из жизни на этот период времени.

– Похоже, я все-таки вырубился, – пробормотал Купрум, провел шершавой от мозолей ладонью по лицу и замер, с удивлением глядя на нее. Он только что двигал правой рукой, тогда как раньше, и он это прекрасно помнил, практически любое движение ею заставляло его морщиться или шипеть от резкой боли в раненой спине.

Сталкер решил провести эксперимент, осторожно завел руку за спину и попробовал дотянуться до лопатки. Кончики пальцев дотронулись до шероховатой ткани тактического жилета, но боли, как ни странно, не было.

– Может, я умер, поэтому у меня ничего не болит? – пробормотал Купрум.

– А ты проверь, – предложил внутренний голос.

Сталкер сильно ущипнул себя. На запястье остались глубокие следы от ногтей, но ему этого показалось мало. Он вытащил нож из нагрудных ножен, несколько раз слегка воткнул его кончик в ладонь левой руки, а потом резко провел по ней лезвием.

Рука отозвалась болью. Кровь брызнула в стороны, но уже в следующее мгновение края глубокого пореза вспыхнули синим, и рана почти мгновенно затянулась. Спустя секунду, след от ножа полностью исчез, даже не оставив шрама на ладони.

– Твою медь! Это что сейчас было?!

Купрум вскочил как ужаленный. Держа нож перед собой и чуть согнув ноги в коленях, словно готовясь в любой момент броситься в атаку, он посмотрел по сторонам.

Пристально вглядываясь в окружающий поляну хмызник, сталкер пытался найти прячущегося в нем дирижера: только этот пси-мутант мог провернуть подобные фокусы с сознанием. Правда, Купрум был не до конца уверен, что эти твари водятся в инозоне. До сих пор ему не встретился здесь ни один из привычных на вид мутантов, только псевдоарахниды да будто собранные из тел разных мутняков чудовища.

Внезапно в его памяти замелькали яркие вспышки недавних событий. Купрум как будто смотрел кино с собой в главной роли, только видел он его от третьего лица, словно наблюдал за всем со стороны.

– Кто ты, тварь, и что сделала со мной? – закричал он, когда в полной мере осознал, что теперь в его организме живет нечто чужое.

– Я – симбионт, – раздался в голове сталкера отчетливый голос. – Когда-то мы были единственными разумными существами этого мира, но потом появились похожие на тебя чужаки и объявили нам войну. Они убивали организмы-носители, а когда мы покидали мертвые тела – стреляли в нас. Так было до тех пор, пока один из них не сообразил, кто мы такие, он повелел не убивать нас, а отлавливать и запирать в прозрачных контейнерах. Так началась охота на моих сородичей. Теперь нас осталось не так и много, и, если ты не поможешь, мы, как вид, перестанем существовать.

– Черта с два! Я не позволю, чтобы мной управляли, как марионеткой. Убирайся вон!

– А если я не хочу?

– Тогда я вышвырну тебя из своего организма.

– И как, интересно, ты собираешься это сделать? – Голос в голове Купрума прозвучал с откровенной издевкой.

– Узнаешь, – пообещал сталкер, где-то на краю сознания понимая, что все это смахивает на шизофрению. Он замахнулся ножом и нацелил клинок себе в грудь: – Ты смог быстро затянуть порез, а как ты справишься с пронзенным сердцем?

– Ты не сделаешь этого, ведь тогда смерть настигнет и тебя.

Купрум со злорадством отметил прозвучавшие в чужом голосе тревожные нотки. Он понял, что симбионт боится потерять нового носителя, и решил дожать его. Естественно, убивать себя он не собирался, но и ходить с непонятной тварью внутри ему вовсе не улыбалось. Пусть он и понимал, что она вылечила его в короткие сроки и, вполне вероятно, в будущем может быть полезна – хотя бы в плане быстрого заживления ран. «Вон как шустро порез затянула, зараза, а ведь рана была глубокой, – подумал сталкер. – Саданул-то я по руке от души, как чувствовал, что никаких проблем потом с этим не будет».

– Посмотрим, – сказал Купрум и резко двинул ножом на себя.

Он планировал слегка воткнуть клинок в стягивающую грудь широкую полосу бинта, от силы на пару-тройку миллиметров, чтобы лишь обозначить серьезность намерений. Каково же было его удивление, когда острие ножа замерло в пяти сантиметрах от полукруглого выреза тактического жилета. Рука словно окаменела, не подчиняясь его воле.

Тогда Купрум решил помочь себе другой рукой. Прилагая огромные усилия, он положил ее сверху на сжимающую рукоять ножа ладонь и только хотел надавить, как вторая конечность тоже отказалась ему повиноваться.

Сталкер побагровел от напряжения. На висках и на лбу вспухли вены, крупные капли пота выступили на лице. Продолжая бороться с поселившимся внутри него симбионтом, он заметил, как под кожей рук проступили извилистые черные бугры. Словно змеи, они обвились вокруг мышц и сухожилий предплечья, а потом так сильно сдавили их, что затрещали кости.

Купрум закричал от боли. Тем временем щупальца симбионта продолжали сжимать конечности.

– Ты… мне… руки… сломаешь, – с трудом вытолкнул сквозь плотно сжатые зубы Купрум.

– Прекрати сопротивляться, – потребовал голос, – и я ослаблю хватку. Пойми, я не враг тебе. Мы можем быть полезны друг другу.

– Хорошо, – прохрипел Купрум, а может, ему показалось, и он просто подумал, не имея сил сказать это вслух.

Симбионт не солгал. Как только его носитель перестал давить на нож, черные бугры под кожей постепенно начали светлеть и уменьшаться в размерах. Вскоре они и вовсе исчезли, и тогда нож выпал из ослабевших рук человека.

Обессиленный сталкер опустился на землю и медленно подвигал пальцами обеих кистей. Так он сразу преследовал две цели: восстанавливал нарушенный кровоток и проверял, вернулась ли способность владеть своим телом.

– Давай заключим соглашение, – предложил голос. – Ты не пытаешься навредить себе, я не беру твой организм под контроль. Ну, кроме тех случаев, когда ему угрожает реальная опасность, как то ранение в спину, например. Я, кстати, выдавил пулю из твоих тканей. Она застряла в повязке, так что можешь убрать ее.

– Согласен, – выдохнул Купрум. Он уже понял, что сопротивляться бессмысленно и теперь ему до конца дней своих придется носить паразита в себе.

– Я не паразит, а симбионт! – строго сказал голос. – И приношу пользу носителю, а не вред, как и он мне.

– Ты можешь читать мои мысли?!

– А ты как думал? Я могу их не только читать, но и внушать. – Купрум хотел было возмутиться, но голос его опередил: – С тобой обещаю этого не делать. Мы ж теперь вроде как компаньоны. Помоги мне, и я покину твое тело.

Это было заманчивое предложение. Купрум принял его сразу, но решил немного повременить с ответом: уязвленная гордость требовала хотя бы такой сатисфакции. Ну и симбионту было полезно немного понервничать, не все же человеку нести моральные издержки.

– Хорошо, – наконец-то сказал Купрум. – Но сначала помоги мне найти кое-кого, а потом я сделаю, что тебе нужно. По рукам?

– По рукам, – прозвучал эхом голос в его голове.

Глава 4

Сплошные выгоды

Купрум даже не догадывался, насколько полезным окажется симбионт. Прося у него помощи в поисках Насти, сталкер и не надеялся получить с этого особую выгоду. Просто хотел выиграть время и сделать сначала то, что было необходимо ему, в том числе отыскать здесь отца – он находился с ними в портале, когда тот перебросил их в инозону, – а потом уже заниматься проблемами соседа по телу. В конце концов, один в поле не воин, а вот втроем, при желании, можно и горы свернуть.

Снимая повязку с груди, Купрум поделился планами с симбионтом. Вернее, это вышло само собой, ведь парень еще не привык к тому, что внутри него есть кто-то, кто способен без проблем читать его мысли, как свои собственные.

– Неплохой план, мне нравится, – прозвучал голос в голове сталкера. – В одиночку ты вряд ли освободишь моих соплеменников.

– Э-э! – возмутился Купрум. – Ты обещал не лезть в мою голову.

– Так я, вроде как, и не залез, – парировал симбионт. – Я же ничего тебе не внушал. Ты слишком громко думаешь. Сложно не слышать твои мысли, когда ты буквально орешь ими. Научись думать тихо, и тогда никаких проблем не будет.

– Как это – думать тихо? Разве так можно? Я же не проговариваю мысли вслух.

– Еще как можно. Подключай к решению проблем подсознание, а не скрипи над ними извилинами, тогда никто не узнает, о чем ты думаешь. Твой мозг, как и тело, впрочем, – уникальный механизм, а ты им практически не пользуешься. Он работает вхолостую, в основном занимаясь координацией обеспечения твоей жизнедеятельности. Хочешь, я помогу тебе задействовать большую часть его ресурсов?

– Нет, спасибо. Я уж как-нибудь сам со своим мозгом разберусь.

– Ну, не хочешь, как хочешь, – обиженно протянул симбионт. – Я всего лишь хотел помочь.

– Ты и так уже помог, – заявил сталкер, подбирая с земли выпавшую из размотанных бинтов пулю. Он покатал по ладони испачканный в засохшей крови кусочек свинца, сунул его в нагрудный карман комбинезона, надел снятый незадолго до этого тактический жилет и глянул на покрытый трещинами экран наладонника. – Ладно, хватит сидеть, и так много времени потеряли. До холма еще топать и топать. Хотя… – Купрум поднял голову, с сомнением глядя на растущую недалеко от поляны высокую сосну. – С ее вершины, наверное, можно засечь сигнал ПДА.

– Стесняюсь спросить, зачем он тебе? – ворчливо поинтересовался сосед по телу.

– Понимаешь, Симба… Ты не против, если я буду звать тебя так? – Голос в голове Купрума промолчал. – Значит, не против, – решил сталкер и продолжил: – Мы, люди, ищем друг друга с помощью специальных устройств, но иногда их сигналы бывает трудно поймать. Поэтому приходится залазить на деревья или подниматься на возвышенности.

– М-мм, понятно. Ну, удачи тебе. Может, помочь залезть на дерево по-быстрому: ловкости там добавить или мышечной силы? Ты только скажи, я мигом разбужу скрытые резервы твоего организма.

– Я же сказал: не надо, – огрызнулся Купрум. – Сам справлюсь. Сиди вообще, где сидишь, и помалкивай.

Сталкер спрятал в кустарнике смятый в комок окровавленный бинт, закинул «энфилд» на плечо и потопал к сосне.

Возле дерева Купрум перекинул ружейный ремень через голову, чтобы штурмовая винтовка не мешалась, когда он будет лезть на вершину. Сосна хоть и росла в лесу, оказалась довольно разлапистой. Возможно, сказывалась близость к небольшой полянке, а может, на то были другие причины. Как бы то ни было, удобная для подъема наверх старая кривая ветвь торчала примерно в двух метрах над землей.

Купрум подпрыгнул, подтянулся и, с легкостью заправского гимнаста, сделал выход силой. Ему потребовалось полторы минуты, чтобы взобраться почти на самую макушку дерева. Сидя в удобной развилке, он обхватил смолистый ствол правой рукой, а левую, с прицепленным к запястью наладонником, поднял на уровень глаз.

– Есть что-нибудь?

От неожиданности Купрум чуть не свалился с дерева. Он и думать забыл, что теперь не один. А ведь с момента его последней беседы с Симбой, очень похожей на бред сумасшедшего, прошло-то всего ничего: минут пять, ну, может, чуть больше.

– Ничего, привыкнешь, – хмыкнул Симба, опять легко прочитав его мысли. – Ну, так как? Засек?

– Нет, – пробурчал Купрум, с грустью глядя на разбитый экран. Он так хотел увидеть на нем зеленую звездочку, но его надежды не оправдались. Видимо, их все-таки сильно разбросало по инозоне, или же ПДА Насти опять вышел из строя. Второй вариант для Купрума был, конечно, предпочтительнее. В противном случае, вероятность найти девушку быстро стремилась к нулю. Даже иголку в стоге сена отыскать легче, чем найти человека на такой обширной территории, не имея способа выйти с ним на связь или засечь сигнал его наладонника.

– Как она выглядит?

– Зачем тебе это? – Купрум выбрался из «гнезда» и начал медленно спускаться с дерева.

– Хочу помочь в поисках. Мы, симбионты, легко обмениваемся информацией друг с другом независимо от расстояния. Каждый из нас может видеть глазами своего носителя и передавать картинку любому. Представь, сотни глаз будут искать твою Настю повсюду, и я увижу все, что видят они. Как думаешь, быстро я ее найду?

– Не знаю… наверное… давай поговорим, когда я слезу.

Купрум то и дело смотрел вниз, выбирая место, куда поставить ногу, а потому слезал гораздо дольше, чем забирался наверх. Наконец он добрался до ветки, с какой начал путь к вершине сосны. Спрыгнул на землю, сорвал пучок травы и стал тщательно оттирать смолу с ладоней.

Закончив приводить себя в порядок, сталкер спросил:

– Ладно, как тебе объяснить, как выглядит Настя? Не на фотографию же смотреть? Да у меня, если честно, и нет ее. Словами описывать?

– Зачем словами? Представь, будто она стоит перед тобой. Мне этого будет достаточно.

– Глаза надо закрывать или как?

Купруму показалось, что его внутренний собеседник вздохнул: мол, нашел тупицу на свою голову.

– Как хочешь. Если тебе будет легче – закрой.

Парень зажмурился и представил, как Настя выходит к нему из леса. В чуть мешковатом комбинезоне, с развевающимися на ветру рыжими волосами и «калашом» в руках, она показалась ему лесной нимфой современного образца.

Неожиданно лицо Насти покрылось рябью. Волосы стали длиннее и поменяли цвет с рыжего на белый. Комбинезон тоже изменился. Он уменьшился в размерах и, словно вторая кожа, обтянул тело девушки. Когда рябь исчезла, Купрум увидел улыбающуюся Арину. Она протянула вперед руку и пошевелила пальчиками, словно маня к себе.

Сталкер отшатнулся, как от привидения, тряхнул головой, открыл глаза и заморгал.

– Ты уж определись, кого мне искать, – проворчал Симба. – Я, если надо, могу и обеих найти, только на это уйдет больше времени.

– Рыжую ищи, – велел ему Купрум.

– Хорошо. Ты присядь тогда, ну или можешь идти, если хочешь. Дело-то не быстрое: пока со всеми свяжешься, пока информация от них придет.

Купрум решил идти к холму, где изначально планировал запеленговать сигнал Настиного ПДА. Не то чтобы в этом была особая необходимость, просто он и так уже достаточно потерял времени впустую. Он всегда считал: лучше действовать, чем тупо надеяться на чудо. Недаром ведь из всех прибауток отчима ему больше всех нравилась эта: «Везет тому, кто сам везет».

За время вынужденного молчания «пассажира», Купрум отмахал с километр. По пути он наткнулся на свежий труп сталкера. Лицо бедолаги было сильно изуродовано: нос отгрызен, глаза вытекли, необычно длинный язык вывалился из рваной дыры на щеке.

Склизкие, сизого цвета, дурно пахнущие кишки выпали из распоротого живота несчастного и теперь лежали бесформенной кучей посреди огромного темного пятна впитавшейся в землю крови. Сломанные ребра торчали наружу из раскуроченной груди. Легкие и сердце отсутствовали, как, впрочем, и другие внутренние органы. Похоже, их сожрала тварь, чьи глубокие следы были повсюду.

Этот мир кишел опасностями. Одиночке не повезло, и он встретил здесь свою смерть незадолго до того, как его нашел Купрум.

Рядом с все еще теплым телом лежал вполне приличного вида автомат с тактическим фонариком вместо подствольника. Купрум бросил на землю капризную и тяжелую штурмвинтовку, подобрал безотказный «калаш». Отомкнул магазин.

Тусклый блеск патронной латуни порадовал взгляд. Сталкер не стал проверять, сколько там осталось боеприпасов. У него было с собой еще тридцать патронов, они ждали своего часа снаряженными в магазин «абакана». Автомат отобрали у него люди Семакина незадолго до того, как в расположенной в штольнях Ржавого Леса пещере началась заварушка, а вот снять тактический жилет не догадались. Правда, пристегнутые к поводкам разгрузки гранаты изъяли. Боялись, гады, и правильно делали.

Отойдя на достаточное расстояние от изуродованного трупа, чтобы не докучали ни его вид, ни неприятные запахи, Купрум присел на моховую кочку рядом с усыпанной гроздьями ягод рябинкой. Отомкнул от трофейного автомата магазин, поменял его на запасной, предварительно вытащив тот из кармашка разгрузки. Положил перезаряженное оружие рядом с собой и выщелкал в левую ладонь патроны из неполного магазина. Их оказалось ровно пятнадцать. Не так и плохо. Парень вернул фасованную смерть на место, сунул полупустой магазин в кармашек тактического жилета, подобрал автомат и потопал дальше.

В просветах между тощими осинками показалась покрытая кустарником вершина холма, когда симбионт оглушил Купрума радостным воплем:

– Нашел!

Сталкер едва не подпрыгнул на месте. Уже второй раз за день сосед по телу застал его врасплох, и с этим безобразием надо было срочно что-то делать.

– Хорош орать, Симба! – рявкнул Купрум. – Ты мне чуть мозг не взорвал своими воплями. Давай я буду тихо думать, а ты будешь тихо говорить. Договорились?

– Извини, я просто хотел тебя порадовать, – пробормотал симбионт. – Я не думал, что ты испугаешься.

Купрум недовольно поморщился:

– Что за бред ты несешь? С чего ты вообще взял, что я испугался? Просто не надо так шуметь в моей голове. Вот сойду из-за твоих воплей с ума, что делать будешь?

– Другого носителя искать, – хмыкнул Симба. – Шутка! Ладно, я все понял и постараюсь больше так не делать.

– Свежо предание, – пробурчал Купрум. – Давай, говори, что там у тебя.

– Если хочешь, могу показать картинку. Закрывать глаза не обязательно.

Купрум согласился и в ту же секунду увидел Настю. Раздвигая руками тощие тычины мордохлеста, она шлепала по лужам, приближаясь к похожим на огромных жирафов портовым кранам. В стороне от подъемных механизмов шла длинная нитка трубопровода: справа она взбиралась на заросший кустарником и одинокими деревцами холм, а слева, там, где когда-то было русло реки, уходила под землю. Еще дальше, на горизонте, из серой дымки проступала темная стена леса.

Купрум знал это место. Он не раз тут бывал в настоящей Зоне: и когда жил у Болотного Лекаря, и когда был одним из «Черных волков», и потом, когда добывал для профессора Шарова артефакты и нужные для исследований части тел различных мутантов.

Как только показанная симбионтом картинка исчезла, сталкер вывел карту на экран ПДА. Уменьшил масштаб, чтобы видеть на дисплее затон и то место, где он сам сейчас находился.

Радость от того, что Настя нашлась и с ней все в порядке, быстро омрачилась неприятным открытием. Теперь Купруму было понятно, почему наладонник не запеленговал ее ПДА. Разделяющее их расстояние в разы превышало возможности приборов улавливать сигналы друг друга.

Парень прикинул время, какое понадобится, чтобы догнать Настю, и понял, что даже если ему не будут мешать, он потратит на дорогу часа три, не меньше. Но вряд ли местные жаждущие крови чудовища и поджидающие жертв ловушки позволили бы ему просто так разгуливать по их территории.

В каком-то смысле, инозона, как именовал ее Купрум, была хуже Зоны. Там он хотя бы знал, чего ему ждать от тех же деструктивов и мутантов, а самое главное, умел без особых трудностей определять первые и отбиваться от вторых. Здесь же все было не так. Пока все, с чем он сталкивался, не походило ни на что известное ему ранее. Взять хотя бы тот деструктив в одном из зданий военного городка. Он вроде искрил молниями, как «разрядник», а на брошенный обломок кирпича не среагировал. Сработал он только тогда, когда в него угодил один из крикунов.

«А что, если здесь с каждой ловушкой так? У себя-то в родной Зоне их хотя бы деактивировать болтами да гайками можно, а здесь как поступать с ними? Идти напролом? Так далеко ли с таким подходом уйдешь? – задумался сталкер. – Даже если предположить, что я относительно быстро научусь определять местоположение аномалий, псевдоарахниды и прочие твари обойдут меня стороной, а дорога, по счастливой случайности, займет не больше расчетного времени, мне все равно не удастся догнать Настю. Ну не будет же она, в самом деле, ждать меня, стоя на месте».

Купрум невесело усмехнулся. Он вспомнил, как совсем недавно в благодарность за спасение от аномута ученые довезли их до лагеря на переделанном под их нужды БТРе. Место башни с пулеметом у той машины занимала поворотная платформа с уникальным прибором – детектором аномалий и сканером органических форм в одном корпусе. Сейчас ему эта бронемашина ученых очень бы пригодилась.

Сталкер печально вздохнул. «Жаль, в жизни не бывает, как в сказках. Щелкнул пальцами – и на тебе сапоги-скороходы. Впрочем, от этих штуковин здесь мало толку: бегать сломя голову, не зная расположение ловушек, себе дороже выйдет. А вот ковер-самолет точно бы пригодился. Хотя нет, с ним тоже облом. В Зоне, вон, бывает, как высоко в небо аномалии уходят. Те же «торнадо», например. Сам не раз видел, как в них погибали пролетающие птицы. А вдруг и здесь водятся подобные штуковины? Так что придется ножками топать да по сторонам глядеть, надеясь, что кривая вывезет, и наших с Настей пути пересекутся».

– Чего пригорюнился? Не знаешь, как барышню нагнать? А я на что? Говорю же, давай помогу: мышечной силы, выносливости прибавлю. Быстрее ветра побежишь.

– Ага, и так же быстро сдохну. Нет уж, спасибо, я как-нибудь сам дошкандыбаю. Пусть медленно, зато безопасно.

– С чего ты помирать-то надумал? Я ж не враг себе и загонять тебя до смерти не собираюсь.

– Да все с того же! – не вытерпел Купрум. – Только тупицы или смертники носятся там, где в любой момент можно в ловушку вляпаться. Я даже дома не бегал в тех местах, где все мне было знакомо, не говоря уж об этом мире.

– Пф-ф, – фыркнул Симба. – Так ты «изменок» боишься, что ли? Нашел из-за каких пустяков расстраиваться.

– Ничего себе пустяки! Ладно бы я знал наверняка: может их сканер аномалий определять или нет. Вот вляпаюсь в такую «изменку» ненароком – и поминай как звали. Учти, тогда и тебе не поздоровится.

– Так я их вижу без проблем и заранее тебя предупрежу в случае чего. Ну, или, если хочешь, могу сделать так, чтобы и ты их видел.

Купрум задумался. «А что, собственно, я с этого теряю? Судя по всему, ничего. Напротив, если все это правда, так я еще и в выигрыше останусь, ведь Симба, по сути, предлагает «прокачать» мой организм, перейти, так сказать, на новый уровень. Многие люди сознательно прибегают к всевозможным ухищрениям, чтобы заставить тело и мозг работать эффективнее. Одни принимают специальные препараты для расширения сознания, попадая потом в тяжелую зависимость от них. Другие вживляют чипы, улучшая себе зрение или слух. Третьи вообще идут на кардинальные меры, меняя конечности на биомеханические протезы, чтобы стать, в итоге, выносливее и сильнее. А симбионт предлагает мне сделать это без всяких мучительных опытов над собой, просто поменяв кое-какие настройки в мозгах. Конечно, существует опасность, что он таким способом пытается подчинить мой организм себе, но что мешало ему сделать это сразу, едва он оказался в моем теле?»

– А эти изменения обратимы? В смысле, ты потом сможешь вернуть меня в прежнее состояние? – поинтересовался Купрум.

– Конечно, смогу. Только вот захочешь ли ты стать прежним?

– Захочу, даже не сомневайся, – кивнул парень, искренне веря в свои слова.

– Ну-ну, – усмехнулся Симба. – Посмотрим.

Купрум приготовился испытать сильную головную боль и резь в глазах. Он ожидал, что те вылезут из орбит и брызнут кровавыми слезами, но ничего подобного не случилось. Все произошло как-то буднично, что ли. Словно в пасмурный день зашел в комнату с зашторенным окном и включил свет.

Мир вокруг сталкера мгновенно изменился. Казалось, с неба на землю неожиданно пролился радужный дождь и начисто смыл весь навевающий тоску нуар. Даже тень под кустами и деревьями теперь выглядела как-то по-особенному. Она словно подчеркивала царящее вокруг буйство красок, делая его еще ярче и выразительнее.

Не веря глазам, сталкер поморгал, потер пальцами прикрытые веки и снова повертел головой по сторонам. Он ожидал, что эта изумрудная зелень листвы, красные и желтые гроздья ягод на кустах, россыпи цветов в шелковистой траве и сияющее золотом солнце в прозрачно-голубом небе с плывущими по нему каравеллами облаков исчезнут в любой момент. Но время шло, а мир и не думал возвращаться к прежнему состоянию.

Симбионт не солгал. Приятным бонусом к цветовому многообразию были видимые во всей красе ловушки. Купрум еще в далеком детстве слыхивал от Болотного Лекаря о легендарных сталкерах, что могли невооруженным глазом видеть измененные Зоной участки местности. Чаще всего отчим рассказывал эти побасенки на ночь. Богатое воображение Купрума рисовало аномалии гигантскими цветами неописуемой красоты или лежащими на земле мыльными пузырями невообразимых размеров. А еще он представлял их переливающимися неоновым светом и уходящими высоко в небо столбами, а также багровыми, словно солнце на закате, огромными вихрями.

Сталкер изрядно удивился, когда увидел, что на деле ловушки инозоны похожи на деструктивы из его детских фантазий. Выходит, зря он опасался, что этот мир сильно отличается от Зоны. Скорее, они являлись зеркальным отражением друг друга с небольшими отличиями. Но тогда почему, когда их маленький отряд впервые оказался здесь и обнаружил «слюду» в медсанчасти военного городка, его наладонник никак не отреагировал на нее?

Купрум мысленно вернулся в тот день и вспомнил все, что предшествовало этому моменту и свои последующие действия. Оказывается, его ПДА и не мог определить деструктив, ведь прибор в тот момент работал в режиме сканера и улавливал лишь сигналы GPS-навигатора «умных» часов. Ну а камень парень швырнул на высоте человеческого роста, проверяя, как отреагирует на это ловушка. Запусти он его в облюбованный «слюдой» потолок, наверняка бы все прошло как с тем же «разрядником»: треск молний, грохот и все такое.

– Ты можешь проверить, как реагируют «изменки» на внешнее воздействие, – предложил Симба. – Заодно и узнаешь, сильно ли они отличаются от ваших участков измененного пространства.

– Можно попробовать, – согласился Купрум и направился к ближайшей от него аномалии.

Метрах в пятнадцати от края тощего осинника переливался радужными стенками «мыльный пузырь». Всякий раз, когда со стороны холма налетал ветерок, по его цветастой оболочке пробегали мелкие волны, а сам он как будто пытался выкатиться из глубокой ложбинки в земле, от которой во все стороны расходилась сильно примятая трава.

Примерно на полпути к аномалии сталкер остановился, достал из кармана гайку с привязанным к ней кусочком бинта, несколько раз подкинул на ладони, глядя на притягивающий взгляд «пузырь».

Гайка высоко взлетела, трепыхая в воздухе марлевым хвостом. Купрум специально бросил ее по такой дуге, да еще и метил не в центр аномалии, а ближе к ее границам. Хотел посмотреть, насколько мощная эта гравитационная ловушка. В том, что этот «пузырь» – аналог «гравиконцентрата», у него не было сомнений. И ложбинка, в которой покоился деструктив, и примятая трава с головой выдавали принцип его воздействия на окружающую среду.

Большую часть пути «маркер» пролетел без последствий, а потом словно кто-то схватил его и резко швырнул влево, прямо к центру «пузыря». Оболочка деструктива подернулась рябью, и как только гайка коснулась ее, бесследно исчезла вместе с ней. Земля тотчас задрожала под ногами, а в воздухе прогрохотало так, будто рядом жахнули из крупнокалиберной пушки.

Разрядившаяся аномалия не просто сотрясла воздух. Взрывной волной из эпицентра выбросило несколько относительно крупных комков земли с торчащими в стороны пучками квелой травы и россыпь мелких комочков размером с горошину.

Один из больших комков просвистел сбоку от Купрума, а горсть земляной дроби прилетела в живот. Оглушенный акустическим ударом, сталкер потряс головой, разевая рот, как вытащенная из воды рыба, и несколько раз прижал пальцами уши, глядя, как в ложбинке медленно надувается новый «пузырь».

– А-бал-деть! – только и смог выдавить парень из себя. Потом стряхнул землю с комбинезона, поправил автомат за спиной и, все еще находясь под впечатлением, взял намного левее, обходя стороной набирающую сил ловушку.

Купрум не сразу внял совету Симбы (тот сказал ему, что сталкер может бежать несколько часов подряд, не опасаясь усталости, боли в ногах и груди и сбитого дыхания), а потому сначала шел быстрым шагом. Он припустил рысцой, лишь обогнув холм, за которым начиналось заросшее кустарником поле. Минут через пять, когда сталкер на деле убедился в правоте «пассажира», он прибавил ходу и вскоре бежал с приличной скоростью, легко выбирая маршрут вдали от опасных участков местности.

Размеренно дыша полной грудью, не чувствуя боли в мышцах и ощущая ровное сердцебиение, Купрум остановился возле изогнутого большим полукругом оврага. На том берегу неглубокой балки росла полупрозрачная рощица, а над ней высились ржавые верхушки портовых кранов.

За то время, что Купрум добирался до затона, Настя не могла уйти далеко от того места, где ее обнаружил Симба. А значит, у парня были все шансы вскоре нагнать ее.

Сталкер спустился по склону оврага, цепляясь руками за ветки ивняка и пучки шуршащей на ветру травы. Когда-то по дну ложбины протекал ручей – приток давно высохшей речушки. Теперь он превратился в длинную цепочку луж и лужиц. На берегу одной из них ржавел опрокинутый набок «ЗИЛ» с продавленной крышей кабины и лохмотьями истлевшей резины на колесах. Гниющая техника отражалась в стоячей воде, вместе с проросшей сквозь длинные трещины в досках кузова сочной осокой, и изрядно фонила.

Встроенный в ПДА счетчик Гейгера начал потрескивать задолго до того, как человек приблизился к металлолому. Новый мир в очередной раз доказал, что мало чем отличается от Зоны. И хотя это открытие порадовало Купрума, он все же обогнул фонящий грузовик на значительном расстоянии, не желая подцепить лишнюю дозу радиации. Запас антирада и так был невелик, чтобы расходовать его по пустякам.

Глава 5

Баш на баш

После ударов электротоком и сильной дозы снотворного я провалился в долгий беспокойный сон, из которого меня выдернули, грубо тряхнув за плечо. Хриплый, прокуренный голос рявкнул:

– Вставай!

Я дернулся, кое-как разлепил веки и рывком сел на скрипучей шконке. В глазах все еще плавала муть, а потому я не сразу понял, где нахожусь. Лишь когда зрение полностью прояснилось и я увидел скромную обстановку узенькой комнатушки и стоящих возле кровати двух незнакомцев, в памяти всплыли события этого дня.

– Смайл хочет поговорить с тобой, – произнес обладатель прокуренного голоса.

Я видел этого человека впервые, как и второго, что маячил у него за спиной со связкой ключей в руках.

– А почему он здесь? – кивнул я на дежурного по карантину. – Где Белый?

– У Белого смена закончилась. Еще вопросы есть?

Я кивнул. Курильщик задумался ненадолго, словно что-то просчитывая в уме, и милостиво разрешил:

– Давай еще один, и потопали.

– Сколько я здесь провалялся?

– А я почем знаю? – удивился он и повернулся к дежурному: – Муха, ты на смену когда заступил?

– Дык, часа три здесь уже сижу.

– Вот отсюда и считай, раз тебя Белый оформлял, – сказал мне курильщик. – Ну все, пошли. Смайл не любит, когда его заставляют ждать.

Снаружи царил все тот же неуютный сумрак, правда, в лагере что-то изменилось. Помимо наводнивших улицы людей здесь было еще нечто такое, что я не мог осознать, но интуитивно чувствовал это. До меня дошло, что именно не так, когда мы вышли на площадь и двинулись к двухэтажному зданию с вывеской «Каста» над крыльцом, тому самому, куда меня так тянуло с самой первой минуты появления здесь. Все дело заключалось в том самом сумраке. Он был не такой густой, как раньше, да и парящей в воздухе взвеси стало как будто бы меньше.

«Так вот как здесь выглядит день, – подумал я. – Ну прям не сутки, а пятьдесят оттенков серого».

Открытие, прямо скажу, не добавило радости. Хреново, когда день от ночи мало чем отличается. Впрочем, привыкнуть можно ко всему. В высоких широтах люди, вон, по полгода солнца не видят, и ничего – живут. Здесь хотя бы такого мороза не было, и на том спасибо.

Курильщик остановился в двух шагах перед кирпичным крыльцом. Из распахнутых окон «Касты» пахло едой и выпивкой, звучала музыка, доносился приглушенный гул голосов и звон посуды.

Рот мгновенно наполнился слюной. Желудок требовательно заурчал, напоминая о себе. Я подумал, что провожатый привел меня сюда, чтобы накормить перед визитом к Смайлу, но меня быстро вернули с небес на землю:

– Тебе туда, – показал курильщик на второй этаж. – Как зайдем внутрь, сразу свернешь налево. Поднимешься по лестнице, увидишь дверь с вывеской «Комендант». Заходи без стука, Смайл не любит лишних формальностей. Да там, кроме него, никого и нет, так что не помешаешь.

Мы обогнули оживленно беседующих сталкеров, дымящих одной сигареткой на троих под навесом крыльца. Хрипатый открыл дверь, подождал, когда я войду внутрь, и сам шагнул следом за мной в небольшой коридор. Провожатый кивнул на освещенный тусклой лампочкой проем, в котором виднелась деревянная лестница с перилами, а сам свернул направо и толкнул скрипучую дверь. Коридор тотчас наполнился вонью табачного перегара, пивной кислятины и пьяными голосами.

– Могли бы и накормить, – проворчал я, чувствуя нарастающее раздражение.

В памяти тут же всплыла устроенная Смайлом экзекуция. Злость нахлынула темной волной, утопила последние проблески разума в бурлящем водовороте эмоций. Перескакивая по несколько ступенек за раз, я буквально влетел на второй этаж, чуть ли не с удара ноги открыл дверь и вихрем ворвался в кабинет.

Смайл сидел за столом возле дальней стены. Сложив руки на груди, он спокойно смотрел на меня с навеки застывшей на лице ухмылкой. Разделяющее нас расстояние я преодолел в несколько быстрых шагов, жахнул со всей дури кулаком по столу и выпалил хозяину кабинета в лицо все, что думаю о нем и его гребаном гостеприимстве.

Комендант выслушал, не перебивая, и, когда я смолк, набирая воздуху в грудь для следующей гневной тирады, показал на стул возле окна:

– Садись.

– Нет, я ни хрена не сяду, пока мне толком не объяснят, что здесь, нюхач побери, происходит! – рявкнул я и снова треснул по столу. На этот раз растопыренной пятерней.

Смайл пожал плечами, словно говоря: дело твое, и ровным голосом проговорил:

– Ты не первый, кто вот так врывается в кабинет и требует разъяснений. Мне не сложно дать их тебе, но я хочу, чтобы ты сам до всего дошел и понял, почему так с тобой поступили.

– Я не подопытная крыса, – сказал я уже гораздо тише. Ровный тон Смайла и его невозмутимое поведение действовали лучше любого транквилизатора. Как-то не хотелось выглядеть буйным истериком на его фоне. Вот если б он среагировал на мои нападки, голос там повысил или со стула вскочил, тогда конфликт получил бы закономерное развитие и, возможно, закончился бы дракой. Ведь у меня кулаки сильно чесались, когда я ворвался в его кабинет и начал орать, сбрасывая накопленный за последнее время негатив.

– Никто в этом не сомневается, Визард. Может, ты все-таки сядешь? Разговор предстоит долгий, и мне бы не хотелось, чтобы ты все это время стоял передо мной.

– Хорошо, уговорил, – кивнул я, взял стул, с грохотом приставил его к столу и сел напротив Смайла. – Раз мы собрались поговорить за жизнь, распорядись, чтобы принесли какую-нибудь еду, а то, понимаешь, сил нет, так жрать хочется.

Словно подтверждая мои слова, желудок заурчал, да так громко, что его, наверное, слышно было даже на улице.

Смайл наконец-то расцепил руки и развел их в стороны, словно извиняясь:

– Прости, Визард, пока ничем помочь не могу. Потом, когда мы все решим, Растипузо тебя накормит и угостит выпивкой за мой счет. Все, что могу сейчас предложить, – это вода и сигареты.

Комендант повернулся, взял с приставленной к стене тумбочки один из двух граненых стаканов. Наполнил его водой из стоящего на той же тумбочке графина и поставил передо мной. После достал из ящика стола чистую пепельницу, самодельную зажигалку с пачкой сигарет и положил рядом со стаканом.

– Спасибо, не курю, – буркнул я и после короткого раздумья залпом осушил стакан. От воды, конечно, было мало проку, но хоть что-то в животе забулькало, а это уже лучше, чем вообще ничего.

Смайл, поджав губы, уважительно покивал, убирая сигареты и курительные принадлежности в стол.

– Вот ты считаешь, тебя несправедливо ударили током, – сказал он, когда я поставил стакан на место и вытер губы тыльной стороной ладони. – Но сам подумай, как я должен был отреагировать на твои выкрутасы там, на блокпосте? Это была необходимая мера безопасности, достаточно жестокая, соглашусь, но продиктованная заботой о жителях поселения.

Я хотел возмутиться, что можно было бы и объяснить, для чего это нужно, ну или хотя бы предупредить перед тем, как тыкать в меня шокером, но Смайл не дал мне и рта раскрыть:

– Кто, по-твоему, были те монстры?

– Да откуда я знаю?! Мутанты, наверное, какие-нибудь. Твари местные.

– Ты прав и неправ одновременно. Те, кто атаковал вас, когда-то были людьми. Такими их сделали обитатели этого мира – симбионты, или ситы, как я их называю. Они используют людей в качестве инкубаторов. Их похожие на черных осьминогов личинки проникают внутрь человека и годами живут там, пока не достигнут половой зрелости. В процессе развития до стадии имаго личинки ситов не только полностью меняют облик носителей, но и перестраивают их организмы так, что те становятся зависимыми от выделяемой щупальцами взрослых особей слизи. Эта липкая тягучая гадость служит для измененных чем-то вроде еды и секса одновременно. Употребляя ее, они получают ни с чем не сравнимое удовольствие и ради новой порции готовы на все. Даже на убийство себе подобных, если потребуется.

Смайл повернулся к тумбочке, плеснул воды во второй стакан. Выпил, шумно глотая.

– Так ты ударами током проверял, есть во мне тварь или нет? – догадался я.

– Верно, – кивнул тот, возвращая пустой стакан на место. – Когда инкубаторов мало, в одном организме может поселиться несколько личинок. Поскольку внешность носителя меняется не сразу, а на протяжении длительного времени, он становится опасным для других людей. Стоит хоть одному инфицированному проникнуть в лагерь – беды не миновать.

– Допустим. Но ведь я грохнул на блокпосте кучу тварей, да еще и на время вывел из строя их «королеву», чем тоже спас немало жизней. Ситы наверняка не дураки, вряд ли бы они стали так рисковать ради призрачного шанса внедрения в лагерь с целью заражения двух или трех человек. Не тот масштаб, как говорится.

– Видишь ли, не все личинки превращаются в имаго. Почему так происходит, я не знаю, да и, если честно, знать не хочу. Носителей с фертильными личинками внутри ситы посылают на охоту за новыми инкубаторами, ведь они не несут в себе полноценных членов их общества, а значит, не представляют никакой ценности для популяции. А вот внедрить с помощью отбракованных особей инфицированного было бы для них большой победой. Кстати, то, как ты расправился с тварями, и натолкнуло меня на мысль о том, что ты опасен. Ты же не станешь утверждать, что обычный человек способен на такое? Вот. А я видел, как инфицированные вытворяли и не такие фокусы.

– Где видел? В логове?

– Ну да, – кивнул Смайл. – В логове, а где же еще? Я был одним из тех, кого рабы ситов притащили для инвазии. Мне удалось избежать участи стать живым инкубатором. В тот день у симбионтов был большой улов, и в их обиталище скопилось много не только людей, но и других существ. Видимо, на всех не хватило парализующего яда, или же, скорее всего, его концентрация оказалась мала для перепуганных пленников и тварей. Жертвы ситов устроили переполох, со временем переросший в массовое побоище. Я воспользовался суматохой и сбежал из гнезда. Боялся, что за мной пустят погоню, но, видимо, ситам было не до меня, а может, они и не видели, как я удрал.

Смайл замолчал, глядя в одну точку перед собой. Его взгляд затуманился, как будто он заново переживал события того дня. Я выждал какое-то время, а потом кашлянул, привлекая внимание.

– А эти ситы только на людей охотятся?

– Нет. Для развития имаго подходим не только мы. Достаточно любого живого существа, чтобы личинка созрела. Вся соль в том, что у нас есть душа, и именно это делает созревших внутри людей ситов особенными. Нас отлавливают для воспроизводства элиты. Тем же симбионтам, кто относится к среднему или низшему сословию, достаются носители похуже, вроде тех существ, что помимо людей в изобилии попадают в этот мир. Эти твари охотятся друг на друга. Если жертвой становится инфицированная особь, личинка меняет геном нового носителя, используя ДНК старой оболочки. Видел уже, наверное, тварей, как будто слепленных из разных существ?

Я кивнул, припоминая события на блокпосте.

– Они и есть результат таких структурных перестроек. Но хватит лирики, пора и о деле поговорить. Думаю, ты и так уже понял, зачем я позвал тебя.

– Хочешь, чтобы я помог вам найти «королеву»?

– Бинго! – воскликнул Смайл. – С твоей помощью у нас есть шанс победить в этой войне. Без армии ручных монстров ситы не смогут нам противостоять, ведь у них нет ни клыков, ни когтей, ни крепких мускулов. Мы наконец-то сможем уничтожить их улей и раз и навсегда устранить эту угрозу.

Смайл привстал со стула и так сильно подался вперед, что мы почти соприкоснулись лбами.

– Я не могу заставить тебя сделать тот или иной шаг, – тихо сказал он. – Но знай, без тебя у нас практически нет шансов выжить в этом мире. Рано или поздно ситы всех переловят, и мы станем либо инкубаторами для их личинок, либо превратимся в чудовищ. Даже не знаю, что из этого хуже.

– А что будет, если я откажусь?

– Ничего. – Комендант опустился на скрипнувший под ним стул. – Дадут немного провизии, оружие и проводят за ворота. Здесь живут лишь те, кто приносит лагерю пользу.

– Так я вроде как уже принес.

– Угу, – кивнул Смайл. – Потому и уйдешь не с пустыми руками.

Я побарабанил пальцами по столу, глядя на собеседника. Тот, прищурив глаза, смотрел на меня с хитрой улыбкой. Правда, с его уродливыми шрамами это выглядело жутковато.

– Значит, выбора у меня нет?

– Ну почему? Выбор есть всегда. Только он бывает либо в твою пользу, либо нет. Есть еще третий вариант, когда выгоды от сотрудничества обоюдны. Именно его я и предлагаю тебе.

Я попросил время на раздумья. Смайл согласился, но предупредил, что я не выйду из кабинета, пока не дам окончательный ответ.

Собственно говоря, я для себя давно уже все решил и тянул время с целью позлить коменданта. Он-то думал, что я с радостью приму его предложение о сотрудничестве, ведь в одиночку тут не выжить. Не тут-то было. Я хотел показать, что и у меня есть характер. Да и не пристало соглашаться сразу, не выслушав все варианты. Тот же Ус говорил, что Смайл может помочь мне решить проблемы с памятью, а я пока ничего подобного от него не услышал. Возможно, он думал, что мои воспоминания могут помешать его планам, и решил оставить все как есть.

Мой расчет оказался верным. Так и не дождавшись от меня вразумительного ответа, комендант выбросил последний козырь:

– Все, кто попадают сюда, мало что помнят из прошлого. Я сам через это прошел, но мне удалось найти способ восстановления памяти. Я могу помочь тебе вспомнить все. Для этого ты должен всего лишь принять мое предложение. Это не шантаж и не угроза, – пояснил он, перехватив мой взгляд, – а, скорее, побочный эффект того, скажем так, обряда посвящения. Через него проходят все, кто желает влиться в наши ряды. Собственно, поэтому ты до сих пор и голодный. Обряд лучше проводить на пустой желудок во избежание ненужных проблем.

– Что за обряд? – поинтересовался я, мысленно хваля себя за проницательность и выдержку.

– Ничего особенного. Всего-то и надо подержать артефакт в руках несколько минут, вглядываясь в него, как в зеркало. Собственно, он так и называется за некоторое сходство с этим предметом.

– Просто подержать и все? – не поверил я. – Почему тогда нельзя есть? Артефакт шибко радиоактивный?

– Нет, – мотнул головой Смайл. – С точки зрения радиации «зеркало» безопасно. Просто у большинства проходящих обряд были проблемы с резкими спазмами желудка и, как следствие, обильной рвотой, вот я и распорядился кормить претендентов после того, как все будет решено.

– Ну хорошо, допустим, я соглашусь и пройду этот обряд. А что мне мешает после того, как я все вспомню, взять и уйти из лагеря?

– Ничего. Только ведь суть обряда не в том, чтобы прояснить память. Как я уже говорил, это всего лишь побочный эффект. Основное действие «зеркала» заключается не в этом. Оно дает возможность взглянуть на этот мир по-другому.

– В смысле, по-другому? – удивился я. – Ты на самом деле выглядишь не так, как я тебя сейчас вижу? И эта комната, лагерь и все вокруг тоже выглядят как-то иначе?

– Что, заинтересовало? – усмехнулся Смайл. – Пройди обряд, все сам и узнаешь. Скажу лишь, что после него ты сам не захочешь уходить из лагеря.

Я недоверчиво прищурился, покачивая головой:

– Ох, чую, чего-то ты не договариваешь.

Смайл пожал плечами, словно говоря: дело твое. Спустя несколько секунд он спросил:

– Ну, что решил?

– А давай, – махнул я рукой. – В конце концов, лучше командой противостоять этому миру, чем бороться против него в одиночку. Разве не так?

– Даже возразить нечего. Подожди, я сейчас.

Комендант с кряхтением выбрался из-за стола и проследовал в угол кабинета к похожему на железный шкаф старинному сейфу.

– После побега я долго бродил в сумерках в прямом и переносном смысле слова, пока не нашел это.

Смайл вынул ключ из кармана, вставил его в замочную скважину и дважды провернул, щелкая замком. Повернул ручку, открывая массивную дверь, просунул руки в темный провал хранилища. Невнятно бормоча под нос, порылся в сейфе, со стуком перекладывая вещи с места на место, вытащил из его недр контейнер на один слот и вернулся с ним к столу.

– Находка сильно изменила мою жизнь. Благодаря ей я не только вспомнил все, что когда-либо происходило со мной до того момента, но и увидел краски этого мира. – Смайл со вздохом опустился на стул, поставил контейнер перед собой и нацелился в мою грудь указательным пальцем: – Не такой уж он и мрачный, Визард, скажу я тебе. Зона, откуда мы все здесь появились, я имею в виду не только людей, но и мутантов, сильно проигрывает этой реальности. Там, насколько я помню, почти всегда по-осеннему слякотно и хмуро, а здешний мир радует обилием солнца и умеренным количеством дождей.

Начальник лагеря подцепил ногтем большого пальца язычок защелки. Подпружиненная крышка приоткрылась, но он тут же придавил ее широкой ладонью:

– Имей в виду, стоит взять «зеркало» в руки, и пути назад больше не будет. Ты просто не захочешь, чтобы окружающий тебя мир снова стал сумрачным.

– Хочешь сказать, действие артефакта временное?

– Ага, – кивнул Смайл. – Раз в три месяца надо подпитываться его энергией.

– Ясно. А ты не боишься, что кому-нибудь захочется украсть его у тебя?

– Нет. Знаешь почему?

Я помотал головой.

– Потому что я никому не отказываю в этом. Любой, кто нуждается в «подзарядке», может прийти ко мне и без проблем воспользоваться артефактом. Правда, бывали случаи, когда сталкеры, по своей вине или глупости, пропускали очередь на несколько дней, а то и недель. Большинство из них после этого сходило с ума. Ну что, ты все еще хочешь взглянуть на этот артефакт?

Я чуть пошевелил пальцами и прикрыл глаза, дескать, давай уже, не томи. Сталкер убрал руку с крышки, повернул открытый короб боковой стороной ко мне и жестом предложил взглянуть на его содержимое.

Привстав со стула, я чуть подался вперед. Стенки переноски выстилал слой темного с серебристыми искорками бархата. На самом дне, в специальном углублении, лежало нечто, похожее на огромную кляксу ртути.

Смайл вынул артефакт из контейнера. В блестящей поверхности предмета отразились наши физиономии. Время от времени они искривлялись как будто от пробегающей по нему волны. При этом, я могу поклясться, руки коменданта не дрожали, ни я, ни он не дышали на сверкающую блямбу, так что эти искажения не могли быть следствием встряски или чьего-то дыхания.

– Теперь ты понял, почему я назвал это «зеркалом»?

– Да, – прохрипел я и облизнул мгновенно пересохшие губы. Артефакт словно притягивал к себе. Он манил взять его в руки, вглядеться в свое отражение и увидеть там всю суть самого себя.

– Чувствуешь зов? Не противься ему, возьми артефакт. Он не только поможет тебе восстановить память, но и даст возможность понять истинные мотивы всех совершенных тобой поступков – от самых незначительных до имеющих судьбоносное значение. Фактически ты переосмыслишь прежнюю жизнь и поймешь, что привело тебя сюда. Так было со мной и со всеми, кто прикасался к «зеркалу».

Где-то на самых задворках сознания попавшей в силки птицей тревожно затрепыхалась мысль, что все это опасная ловушка и что артефакт трогать нельзя, иначе беды не миновать. Ослепленный желанием немедленно взять «зеркало», я отринул ее, как несущественную, и протянул руки к коменданту, предвкушая момент, когда артефакт окажется у меня.

Смайл ободряюще подмигнул мне и резко развел руки в стороны. Сверкающая блямба оказалась очень тяжелой, как будто действительно состояла из ртути. Я чуть не уронил ее, когда она упала в мои сложенные ковшиком ладони.

В следующий миг все тело обожгло, как будто меня бросили в котел с кипящим маслом, а потом я почувствовал лютый холод, словно оказался в открытом космосе или баке с жидким азотом. Вроде бы я даже закричал, хотя насчет последнего не уверен. Зато я четко знаю, что после жара и холода меня вывернуло наизнанку, как старую змеиную кожу в процессе линьки. Будь мой желудок полным, его содержимое точно бы оказалось где угодно, но только не внутри него.

Не успел я подумать о предусмотрительности коменданта, как в голове будто включился рубильник – и мир из серого стал цветным. В ту же секунду память вернулась ко мне, и вся моя прошлая жизнь промелькнула передо мной пестрой лентой событий. Я вспомнил, кто я такой, как меня зовут на самом деле и что привело меня в штольни Ржавого Леса, откуда я и попал сюда.

Оказывается, прежде чем очутиться в этом мире, я много лет находился в плену портала, замыкая его на одну-единственную из многочисленных реальностей, с которыми тот связывал Зону. Вырваться из плена аномалии мне помогла Настя, та самая красивая женщина с грустными глазами из моих обрывочных видений. Я считал ее погибшей и, собственно, по этой причине и оказался в той пещере со сферой-порталом. Я искренне винил Зону в гибели моей жены и друзей и хотел отомстить ей, уничтожив врата в иные миры, откуда та черпала негативную энергию, подпитывая себя и порождая полчища новых мутантов и аномалии. Если б я знал тогда, как сильно ошибаюсь.

Осознание того факта, что Настена жива, дало необычайный прилив сил. Внутри меня как будто заработал ядерный реактор. Его энергия разлилась по телу бурным, вихрящимся потоком, вызывая болезненные покалывания кожи и электризуя волосы. Мне казалось, что молнии с треском вырываются из меня, образуя вокруг подобие искрящегося кокона.

Когда внутреннее напряжение достигло предела, тело взорвалось сверхновой звездой. Мир исчез в ослепительной вспышке, а я вдруг ощутил себя разлетающимся на мириады атомов. Чем дальше они отделялись друг от друга, тем сильнее становилось ощущение, что я развоплощаюсь, исчезаю не только из этого мира, но и из всей необъятной вселенной.

Глава 6

Новое испытание?

Неизвестно, сколько длилось это состояние. Может, секунда пролетела, а может, вечность прошла, но я вдруг снова почувствовал себя одним целым. Как же все-таки приятно ощущать, как бьется сердце в груди, как бежит кровь по сосудам, как наполняются воздухом легкие, а мышцы реагируют на посылаемые мозгом нервные импульсы. Пожалуй, я еще никогда в жизни так не радовался своему телу и тому, что живой и могу чувствовать. Лишь одна деталь удручала меня: я как будто ослеп, только не тьма окружала меня, а невыносимо яркий свет.

К счастью, вскоре сквозь кристально-белую пелену начали проступать кое-какие детали, а еще через некоторое время зрение полностью восстановилось. Правда, меня несколько ошеломило то, что я увидал.

– Что за хрень, нюхач побери?! – пробормотал я, ошарашенно глядя по сторонам. Еще недавно я был в кабинете коменданта, а теперь вместо стен меня окружали деревья, а потолок заменило проглядывающее сквозь густые ветви синее небо, причем без странной парящей в воздухе взвеси. Мир наполнился красками, как и обещал Смайл. Только вот зачем меня притащили в лес и как умудрились сделать так, что я ничего не почувствовал?

В памяти вдруг отчетливо всплыл момент встречи с начальником лагеря – тот самый, когда он предложил мне воды. Наверняка в стакан заранее было подлито снотворное, ведь комендант тоже пил воду из графина. «Так, с таинственным перемещением в лес все понятно, – подумал я. – Осталось разобраться, зачем Смайлу понадобился весь этот балаган? – Догадка осенила меня внезапно. – Смайл устроил мне очередное испытание перед тем, как я отправлюсь с его людьми. Он просто хочет проверить, как я ориентируюсь на местности в состоянии стресса».

Я замер, ловя напряженным слухом любой посторонний звук: раз Смайл устроил мне проверку, за мной должны наблюдать и докладывать ему обо всех моих действиях. Я, конечно, не собирался искать этих соглядатаев, но любое подтверждение гипотезы с испытанием было мне на руку. Намного легче действовать, зная мотивы и последствия происходящих событий.

К сожалению, как бы я ни старался, кроме тихого шелеста листвы, басовитого жужжания насекомых и стрекота кузнечиков в траве, так ничего и не услышал. «Значит, либо те, кто сюда меня притащил, ушли, и я заблуждаюсь насчет испытания, либо они наблюдают за мной с приличного расстояния через бинокль, чтобы не выдать свое присутствие неосторожным движением и тем самым сорвать эксперимент», – размышлял я.

– Ну ладно, Смайл, не знаю, что ты задумал, но я найду дорогу в лагерь, и ты дашь мне ответы на все вопросы. – Я погрозил небу кулаком и отломил от ближайшего дерева толстую ветку.

Без запаса еды, воды и медикаментов, с деревяшкой вместо нормального оружия шансов выжить в лесу не так и много: один из тысячи, если не меньше. Правда, кое-какую надежду на благополучный исход внушала мысль, что люди Смайла унесли меня не так далеко от лагеря. Вряд ли им хотелось долго такую тяжесть тащить. Еще когда Настя была со мной, я весил под девяносто килограммов. С тех пор много воды утекло, и я все это время проболтался внутри портала, но вряд ли сильно потерял в весе. Мышцы-то у меня не атрофировались.

Стоя посреди небольшой полянки с примитивным оружием на плече, я с минуту вглядывался в траву и выходящие из леса кусты, пытаясь обнаружить примятые стебли или надломленные веточки. «Ну не по воздуху же меня приволокли сюда, в самом деле. Так, вроде бы вон там трава не успела еще расправиться, значит, туда мне и дорога».

Едва я приблизился к узкому просвету между лещиной и шиповником, как откуда-то из-за кустов раздался короткий, полный отчаяния женский крик. Кричала Настя, я нисколько в этом не сомневался, поскольку легко мог узнать ее голос из тысячи. Судя по громкости звука, она попала в беду где-то неподалеку. Один раз я ее уже потерял и больше не собирался допускать такую ошибку!

Я с треском продрался сквозь кусты и запетлял между деревьями, пытаясь хоть что-то разглядеть за ветками. Через десять минут блуждания по лесу я вышел к оврагу с заросшими травой и папоротником склонами. Стоя на краю глубокой впадины, я, грешным делом, подумал: мне все почудилось. После того как память вернулась ко мне, я стал сильно переживать за судьбу Насти, и мое подсознание вполне могло сыграть со мной злую шутку. Я уже решил искать дорогу к лагерю Смайла, как вдруг опять услышал женские крики и звуки борьбы. Они доносились с той стороны балки и были едва различимы сквозь журчание бегущего по дну оврага ручья и стоны скрипящих на ветру сосен.

Метрах в пятнадцати от меня вывернутое с корнем дерево своеобразным мостом соединяло берега понижения. Изрядно подточенное короедами, на вид оно выглядело еще достаточно крепким, чтобы не рухнуть подо мной. На всякий случай я дошел до места, где переправа уже нависала над яром, и попрыгал, держась за торчащую сбоку ветку. Ствол выдержал, хоть с него и посыпались кора с трухой.

Шаг за шагом я преодолел впадину и вскоре уже двигался к кустам малины, стараясь не наступать на сухие ветки, что в изобилии валялись в траве. Крепко сжимая дубинку обеими руками и готовясь огреть ею любого, кто попадется мне на пути, я вышел к месту, где, по моим расчетам, Настя боролась с обидчиками. И опять меня ждало разочарование: ни моей любимой, ни угрожающих ей врагов нигде не было.

С дубинкой на плече, приложив руку козырьком ко лбу, я стоял возле сосны, вглядываясь в частокол леса. Кто бы увидел, так и помер бы, наверное, со смеху: витязь, мать его, доморощенный, на распутье. Очередной порыв ветра зашумел сосновыми кронами, заскрипел меднокорыми стволами, украшенными серым кружевом лишайников. Сквозь этот шум донеслось еле различимое: «Колдун, миленький, помоги!»

Я стал нервно озираться, покусывая нижнюю губу. Все это походило на игры дирижера. Я, конечно, не был уверен на все сто, что здесь водятся эти мутанты, но на всякий случай закрыл глаза и посмотрел на мир внутренним взором, не опасаясь последствий.

Полученные в дар от отца способности помогли мне стать одной из легенд Зоны, но они же и чуть не сгубили меня. Каждый раз, когда я телепатически воздействовал на противников, генерировал грави-волны, прибегал к телекинезу или сканировал пространство, как сейчас, внутри меня крепла чужеродная сущность. Она почти полностью завладела мной перед тем, как я стал пленником сферы, благодаря чему, собственно, и сохранила мне жизнь. Энергия портала выжгла ее дотла, оставив мою душу в неприкосновенности. По сути, я родился заново, да еще и избавился от чудовищной раковой опухоли (так я воспринимал тварь внутри себя). Вот такой вот, мать его, дуализм. Верно говорят: все, что ни делается, – к лучшему. Я-то считал сущность внутри себя врагом, боролся с ней изо всех сил, а оно вон как все повернулось.

В заточении время тянется невыносимо медленно. Час идет за неделю, неделя за месяц, месяц за год. Не знаю, сколько я пробыл пленником сферы, но мне показалось, будто я провел в ней вечность. Чтобы не лишиться рассудка, мне нужно было чем-то занять мозг, и я начал с ним экспериментировать.

Всякий раз, когда в результате этих экспериментов во мне зарождалась темная субстанция, портал испепелял ее, чувствуя в ней угрозу для своего существования. В такие моменты я умирал, ну или мне так казалось, а через какое-то время воскресал, как птица феникс, и начинал заново.

В итоге я научился держать эмоции под контролем. Если раньше только гнев, злость, ярость, боль, страх, отчаяние и ненависть могли задействовать измененные папашей участки мозга, служа питательной субстанцией для моего альтер эго, то теперь я мог пользоваться даром отца, используя энергию чистого разума. Другими словами, я перешел на светлую сторону силы, стал «белым магом» и прочее бла-бла-бла в том же роде. Так что долгое пребывание внутри портала пошло мне только на пользу. Даже не представляю, что стало бы со мной, не окажись я в заточении. Вот уж воистину, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Все это я вспомнил, пока сканировал пространство. Видимо, включившийся в работу участок мозга пробудил воспоминания, или же «зеркало» обладало отложенным по времени действием. В любом случае, что бы мне ни помогло вернуть память, теперь я знал, как мне удалось на блокпосте разом убить столько мутантов и почему я видел «королеву». Просто в тот раз это случилось вроде как само собой, а теперь я действовал сознательно.

Сканирование пространства ни к чему не привело. Кроме меня, в радиусе ближайших двух сотен метров не было даже ворон, не говоря уж о людях или мутантах. Так что крики и просьбы о помощи не могли быть происками способных воздействовать на мозги тварей. «Значит, либо я сошел с ума и мне мерещится всякая хрень, либо Настя действительно попала в беду, а я просто чувствую это, и подсознание таким способом подает мне сигнал», – решил я.

– Извини, Смайл, ты сам напросился. Не надо было устраивать мне еще одну проверку. Для меня Настя важнее всех на свете, – пробормотал я, направляясь в глубь леса.

Аномалий в этом мире было, пожалуй, столько же, сколько в Зоне. Без ПДА и запаса болтов в кармане шансы угодить в ловушку были велики. К счастью, в лесу деструктивы заблаговременно выдавали себя кружащимися в аномальных вихрях хвоей и мелкими веточками, изуродованными чудовищной гравитацией стволами деревьев, пятнами выжженной земли, трескучими молниями и зеленоватым туманом химических испарений.

Наметанный глаз без труда замечал эти признаки, позволяя избежать неприятностей. Кроме того, я видел аномалии во всей красе и даже различал зародившиеся внутри них артефакты. Будь у меня с собой контейнер, я бы не преминул разжиться парой-другой приблуд, а так я просто игнорировал их, не желая получить лишнюю долю радиации.

Когда я вышел к опушке леса, солнце уже клонилось к закату. До наступления сумерек оставалось часа три. К тому времени я уже и думать забыл о Смайле. В самом деле, если я так ему был нужен, он бы в лепешку расшибся, но нашел бы меня.

Чтобы не облегчать ему задачу (вдруг он подсуетился и вживил мне под кожу маячок), я внимательно осмотрел себя во время первого привала. Ни на руках, ни на ногах не нашлось ничего подозрительного вроде неглубоких надрезов или небольших выпуклостей. Только на левом запястье бугрился старый уродливый шрам – все, что осталось от некогда вживленного в руку артефакта. (Сам «третий глаз» рассыпался в пыль, когда портал в очередной раз испепелил пробуждающегося во мне зверя.)

Само собой, стопроцентной гарантии такой осмотр не давал, ведь я был не в состоянии взглянуть на себя со спины. На всякий случай я завел руки назад и ощупал себя всюду, куда мог дотянуться. Вроде бы там тоже все было в порядке, а значит, у меня оставались шансы отыскать Настю до того, как люди Смайла найдут меня.

Я, конечно, не чувствовал себя обязанным помогать ему, особенно после всего, что он сделал со мной, но сомневался, что мне дали бы возможность высказывать мнения по этому вопросу. И вообще, я посчитал, что лучше помочь ему в поисках «королевы», а потом спокойно идти на все четыре стороны, чем вступать в открытую вражду с многочисленной группировкой. Здесь и без того проблем хватало по самое горло нахлебаться.

Сразу за сосняком начиналось заросшее бурьяном поле. На горизонте виднелись серые коробки без крыш – то ли дома заброшенной деревеньки, то ли руины фермы, машинно-тракторной станции или еще какой хозпостройки. Подобные следы человеческой деятельности в изобилии встречались в Зоне, ну а поскольку этот мир являлся практически полной ее копией, с небольшими вариациями в плане органических форм, то и здесь их хватало с избытком.

Схожесть двух миров наталкивала на мысль, что местные сталкеры тоже делают нычки в укромных местах, следовательно, у меня был шанс разжиться оружием и другими полезными вещами в тех развалинах.

С треском ломая бурьян и шурша жухлой травой, я добрался до хибар с провалившимися внутрь крышами и разбитыми окнами минут за сорок. Мог бы и быстрее, не попадись на пути заполненная «студнем» лагуна. Пришлось закладывать приличный крюк, огибая источающее химические миазмы понижение. К тому времени солнце еще сильнее опустилось к изломанной линии темных холмов на горизонте, а в небе над ними появились первые признаки вечерней зари.

От некогда крупной деревеньки осталось с пяток домов разной степени сохранности, да и то потому, что они были сложены из кирпича. Деревянные же постройки давно превратились в поросшее густой травой да крапивой пепелище.

Глядя на столь безрадостную картину, я скептически покачал головой. «Надеяться найти здесь тайник – все равно что выиграть миллион «зелени» в моментальной лотерее. Шанс есть, но уж слишком он призрачный».

Я потоптался с ноги на ногу, раздумывая: идти дальше или все-таки попытать судьбу. Лично я бы тут не стал делать нычки, но вдруг кому-нибудь эти места приглянулись. Люди-то все разные, и у каждого свое представление об идеальном месте для закладки. На крайняк, в домах могли быть трупы, у которых тоже иногда есть чем поживиться, если железо ружбаек не заржавело, а провиант, бинты и прочие нужные ништяки не превратились в непригодное месиво.

Как я и предполагал, подвалов в домах не оказалось. Я уже сталкивался с подобными «шедеврами» архитектурной мысли еще там, в Зоне, и всегда недоумевал и возмущался: «Как вообще кому-то могла прийти в голову шальная мысль строить дома без цокольного этажа? Где же тогда уважающему себя сталкеру обустраивать схрон? В полуразрушенных печках или понастроенных во дворах дровяниках, похожих на крытые рубероидом неказистые «скворечники» из сколоченных внахлест досок? Так здесь нет ни того, ни другого. Вернее, когда-то было, но теперь превратилось в груды битого кирпича и обугленные деревяшки».

Поскрипывая гнилыми половицами, хрустя обломками стекол и кирпичным крошевом, я обошел дом за домом, тщательно обыскивая любое мало-мальски пригодное для закладки место. Так ничего и не найдя, я уже собрался уходить из деревеньки несолоно хлебавши, но тут взгляд упал на поселковую дорогу – обычную грунтовку с островками чахлой травы между наезженными колеями. Ветер гонял по ней растительный сор и фонтанчики пыли, постепенно заметая отпечатки рифленых подошв и неровную дорожку из бурых капель.

Я решил проверить, куда ведут следы, и вскоре оказался у исчезающей в траве тропинки. Она вела от дороги к густым зарослям сирени и барбариса, в которых угадывались фрагменты крыши. Идеальная маскировка! Если б не те отпечатки в пыли, так бы я и ушел, не заметив постройки.

Шурша травой под ногами, я двинулся к кустарникам. В зарослях что-то сверкнуло, как будто снайперский прицел случайно отразил солнечный луч. Я тотчас отпрыгнул в сторону и упал в траву, ожидая в любой момент услышать звук выстрела.

Прошло несколько секунд, а в меня так никто и не пальнул. На всякий случай я выждал еще какое-то время, а потом осторожно приподнял голову и тотчас вжал ее в землю: в кустах опять сверкнула яркая вспышка.

Стараясь двигаться осторожно, я отполз на пару метров в сторону. Вытянув шею, как черепаха, глянул поверх качающихся метелок травы. С этой точки обзор был лучше, и я наконец увидел, что меня так напугало. В зарослях никого не было. Просто у дома сохранилась не только часть крыши, но и кое-где уцелели застекленные окна. Клонящееся к закату светило отразилось в одном из них. Вот эти блики я и принял за блеск снайперской оптики.

– Этак недолго и дуба дать, – пробурчал я, поднимаясь на ноги. Держа дубинку наготове, я отправился к зарослям и с треском продрался сквозь них.

Дом хоть и был сложен из бревен, не пострадал во время давнего пожара. Может, ветер тогда дул в другую сторону, а может, расстояние сыграло роль (отсюда до деревни было больше трех сотен шагов). Как бы там ни было, а мои шансы найти тайник в этой деревеньке резко выросли. «Даже если предположить, что этот дом тоже без подвала, нычку вполне можно поискать в кустах. Уж чего-чего, а обнаружить ранее снятый дерн и случайно рассыпанные комки земли я сумею», – подумал я.

Первым делом я решил обыскать дом. Крыльцо находилось с той стороны избы, и мне пришлось обойти постройку, чтобы не лезть в окно. Не, я, конечно, мог бы и залезть, благо высота окна позволяла сделать это без лишних проблем, просто бить стекла не хотелось. Почему-то мне казалось, что лишний шум до добра не доведет.

Пройдя сквозь небольшой коридор, я оказался в просторной комнате с печкой возле стены. Из мебели здесь присутствовали лишь погнутая панцирная кровать без матраса да платяной шкаф с покрытыми слоем пыли зеркальными дверцами. Ни стола, ни стульев, ни тумбочек – ничего больше не было. За кроватью, спиной к печке, сидел, склонив голову на грудь, человек в пятнистом комбинезоне военных. Судя по количеству зеленых звезд на камуфлированных погонах – капитан.

Левое бедро вояки было перемотано окровавленным бинтом. Распотрошенная аптечка, пустая шприц-ампула из-под болеутоляющего и рваная упаковка перевязочного пакета валялись неподалеку от шлема с красным отпечатком пятерни на забрале. Сам шлем лежал возле прижатого к полу офицерской ладонью автомата.

Капитан был хорошо вооружен. Помимо «абакана» с запасом патронов (полные магазины оттопыривали кармашки разгрузки, притягивая взгляд), с собой у вояки был пистолет в кобуре тактического жилета, приличных размеров боевой нож в нагрудных ножнах и четыре осколочных гранаты.

Я расценил это как добрый знак и решил завладеть оружием и боеприпасами. В конце концов, покойнику они были ни к чему, а вот мне могли очень даже пригодиться.

К несчастью, капитан оказался жив. Просто он был без сознания, когда я вошел в комнату, потому я и принял его за жмурика.

Стоило мне сделать шаг, как он застонал и приподнял голову. Его рассеянный взгляд застыл на мне, но уже в следующий миг глаза капитана распахнулись от ужаса, и он заорал, отталкиваясь здоровой ногой от пола, как будто пытаясь отползти:

– Прочь, тварь! Уйди! Сгинь!

Я опешил на мгновение, не ожидая такой реакции. Нет, ну понятно, что человек – существо опасное, но ведь не до такой же степени, чтобы от него шарахаться, как от демона из преисподней, особенно, когда есть оружие под рукой.

Словно прочитав мои мысли, капитан подхватил «абакан» и поднял его над полом. Рука военного дрожала, отчего автоматный ствол ходил из стороны в сторону, а в глазах плескался такой страх, словно мужчина действительно увидел нечто несусветное. Его палец напрягся на спусковом крючке.

Больше медлить было нельзя. Я закричал, замахиваясь дубинкой, и прыгнул на противника, намереваясь одним ударом размозжить ему голову.

В этот миг сухой треск выстрелов разорвал тишину дома. Мне показалось, что по ногам ударили кувалдой. Я споткнулся, полетел головой вперед. К несчастью для капитана, разделяющее нас расстояние оказалось недостаточным для того, чтобы я грохнулся на пол и он мог без проблем добить меня. Я впечатался в него со всего маху и так сильно приложил затылком о печку, что зубы военного громко клацнули.

Не обращая внимания на резкую боль в ногах, я вцепился в горло противника и локтем свободной руки засандалил ему по перевязанному бедру.

Капитан взвыл от боли, попытался отпихнуть меня, чтобы вытащить нож и решить исход поединка в свою пользу, но я, рыча от ярости, снова врезал ему по голове, еще крепче сжал пальцы на его шее и давил до тех пор, пока не послышался хруст.

Чужая кровь брызнула мне в лицо. На губах тотчас появился солоноватый привкус. Ослепленный злобой, я взревел и резко рванул сжатую на горле военного руку на себя, другой отпихивая того в сторону.

Глава 7

Затон

Купрум выбрался из оврага, вломился в ольшаник и двинулся по направлению к портовым кранам. Далекие отзвуки автоматной стрельбы долетели до него, когда он вышел на старую бетонку.

– Настя!

Сталкер в два счета пересек дорогу, пробежал под угловатыми опорами одного из кранов и выскочил на пирс. Отсюда хорошо просматривался весь затон – широкое русло высохшей реки с бочагами ржавой воды и желтыми щетинистыми дорожками камыша. Похожие на мертвых китов баржи и сухогрузы темнели в разных местах заболоченной долины. Рядом с ними и по отдельности догнивали свой век лодки и моторные катера.

Купрум прикрыл глаза, пряча их от падающих сквозь прорехи в облаках рассеянных солнечных лучей, и глянул в ту сторону, откуда доносилась стрельба. В серой дымке горизонта вспышки выстрелов едва угадывались. Разглядеть в деталях, кто и с кем там воюет, без бинокля не представлялось возможным. А вот его-то у сталкера как раз и не было.

Высота бетонного сооружения превышала шесть метров. Купрум хотел было перемахнуть через железные перила ограждения, но вовремя заметил ведущие вниз самодельные сходни. Громко стуча подошвами, он спустился по небрежно сколоченным доскам и побежал на звуки выстрелов, шлепая по лужам и поднимая тучи брызг.

Возле вросшего в землю моторного катера наладонник Купрума завибрировал. Сталкер бросил взгляд на экран. Случилось то, чего парень так долго ждал. Рядом с верхней границей дисплея, ближе к правому углу прибора, появилась зеленая звездочка в окружении роя белых точек.

Купрум промчался мимо старой посудины с проломленной крышей и огромной дырой в борту. Прислушиваясь к эху далекого боя, он пытался понять, с кем же там сражается Настя. Судя по одиночным очередям, ее противники не имели огнестрельного оружия, а значит, это могли быть либо населяющие инозону монстры, либо симбионты. Второй вариант был предпочтительнее, ведь в таком случае Насте ничего особо страшного не угрожало, да и Симба мог выступить в качестве парламентера.

Сталкер быстро приближался к месту стычки. В воздухе уже ощутимо тянуло пороховой гарью. Громкий треск выстрелов и хриплые гортанные крики доносились со стороны переломленного пополам корабля. Последнее обстоятельство явно указывало на то, что Настя воюет не с псевдоарахнидами или мутаврами и уж тем более не с родичами Симбы. Она столкнулась с третьей, пока еще неведомой Купруму силой, и от этого у него на душе было неспокойно. Потому как намного легче, когда знаешь, какой враг тебе противостоит и чего от него можно ожидать.

Поначалу Купрум хотел обогнуть гниющее судно и сходу вклиниться в бой, рассчитывая на эффект внезапной атаки, но потом решил действовать из-за укрытия. Благо возможностей для партизанской тактики было хоть отбавляй. За долгие годы забвения сухогруз так сильно проржавел, что местами, сквозь большие дыры в бортах, проглядывали черные от коррозии ребра шпангоутов. Купрум планировал использовать сквозные прорехи в железной туше речного исполина в качестве бойниц, но судьба распорядилась иначе.

Автоматные очереди стихли, когда он, запнувшись, пролетел по инерции с полметра и растянулся перед кустом тальника.

– Твою медь! – Морщась от боли в колене, сталкер глянул назад. Из земли торчал черный от окисла наконечник якорной лапы. Сам якорь, видимо, давно погрузился в землю, потому Купрум его и не заметил. – Еще пару раз так шлепнуться – и можно делать костыли, – прошипел парень, цепляя автоматный ремень и подтягивая «калаш» к себе. (Оружие улетело в кусты, когда сталкер грохнулся на землю.)

Закусив губу и стараясь не обращать внимания на ноющее колено, Купрум подковылял к барже. Прижался к ржавому борту плечом, осторожно заглянул в образованную коррозией дыру и отпрянул.

– Что за фигня?! – пробормотал он, на всякий случай протер глаза и снова прильнул к отверстию в борту.

Вопреки ожиданиям ничего не изменилось. Настя со связанными руками и ногами по-прежнему лежала на земле метрах в шестидесяти от доживающего свой век судна. Вокруг нее толпилась кучка одетых в шкуры и холщовые рубахи людей с примитивным оружием в руках и с боевой раскраской на сильно изуродованных шершавыми бляшками и мокнущими бугристыми наростами лицах. Эти странные люди изредка тыкали древками копий в извивающуюся возле их ног пленницу, о чем-то переговариваясь между собой. Наверное, решали, что с ней делать.

Противников Насти было гораздо больше, когда она столкнулась с ними. На эту мысль наводили лежащие на земле тела. Судя по их числу, Настя извела магазин, отстреливаясь от врагов, и попала в плен, когда перезаряжалась. Или же у нее кончились патроны. Другого объяснения тому, как она оказалась в столь непростой ситуации, Купрум найти не смог.

Всего дикарей осталось чуть больше дюжины. Сталкер мог перестрелять их из своего укрытия, как куропаток, но не стал этого делать. Без светошумовой гранаты шансы провернуть задумку были невелики, поскольку разом всех все равно пришить не получилось бы. «Кто знает, как дикари отреагируют на стрельбу? – засомневался он. – Вдруг еще решат, что Настя ведьма и может убивать, не применяя гром-палку. А ну как проткнут пленницу копьем, нож вонзят под ребро или пустят в нее стрелу. С них станется, они ж эти, как его, дети природы, блин».

Пока Купрум лихорадочно соображал, как ему вызволить Настю из беды, внутри корабля что-то с грохотом упало. Дикари резко обернулись. Парень едва успел убрать голову от пробоины. Он сосчитал до трех и осторожно выглянул. Один из аборигенов быстро приближался к его укрытию.

Сталкер поднял автомат на уровень груди, потом опустил и поискал взглядом, куда бы спрятаться. Слева, в паре шагов от него, с борта свисал канат толщиной с руку. Кто и когда его тут приспособил, Купрум не знал, да и знать не хотел. Его сейчас волновало лишь одно: сможет ли эта замызганная «кишка» с цветными пятнышками лишайника выдержать его вес.

Стараясь не думать о боли в колене, Купрум торопливо захромал к канату, подергал, проверяя, как тот закреплен, и с необычайной проворностью для человека с ушибленной ногой взобрался наверх. Едва он перевалился за борт, как с той стороны судна послышались приближающиеся шаги. Очень медленно, стараясь не производить лишнего шума, Купрум потянул автоматный затвор на себя. С той же предосторожностью вернул его на место и так же тихо сдвинул планку предохранителя вниз до упора, переводя в режим одиночной стрельбы. Совсем бесшумно изготовить оружие к стрельбе не удалось, но едва различимые щелчки заглушило шелестом листвы растущего неподалеку от баржи кустарника да шорохом пересыпаемого ветром песка.

Фальшборт с рыжими потеками и слоистыми наростами ржавчины скрывал от сталкера большую часть примыкающего к судну пространства. В овальной прорези швартовного клюза виднелась лишь узкая полоска покрытой трещинами земли с кустиками чахлой растительности. Распластавшись на палубе возле своеобразной бойницы, стрелок пристроил ствол «калаша» так, чтобы тот не демаскировал его, и приготовился в случае чего стрелять на поражение.

Ждать пришлось недолго. Вскоре перед носом корабля заскрипел песок, зашуршала пожухлая трава. Мгновение спустя Купрум увидел коренастую фигуру в грубо сшитых кожаных штанах и меховом жилете поверх домотканой рубахи. Медленно переставляя ноги в самодельных онучах, незнакомец с как будто вырезанным из древесной коры лицом крепко сжимал в руках копье. Было у разведчика и другое оружие. На поясе в заменяющей ножны кожаной петле висел нож – каменный «лепесток» с примотанной к нему жилами деревянной ручкой. За спиной виднелась дубинка с кусочками камня в оголовье – этакий вариант примитивной палицы.

Дикарь проследовал вдоль борта до огромной пробоины, из которой неожиданно выскочила тварь, очень похожая на мутосвинью. Разница заключалась лишь в том, что у нее из спины торчали два напоминающих человеческую стопу выроста. Со стороны это выглядело так, будто пучеглазка решила отрастить себе дополнительные ноги, но этот процесс пока находился в начальной стадии.

Визгливо хоркая, мутант сослепу бросился на аборигена. Тот хрипло гаркнул, ткнул копьем перед собой. Тварь шарахнулась в сторону и резво припустила к возвышающимся вдали портовым кранам.

Копейщик заулюлюкал, громко топая ногами и поднимая при этом облака пыли. Потом подхватил с земли лежащий неподалеку увесистый комок засохшей глины и швырнул его вдогонку улепетывающему со всех ног мутанту.

Бросок оказался метким. Метательный снаряд попал в спину твари и рассыпался на мелкие комочки, оставив на шкуре зверя коричневое пятно. Пучеглазка оглушительно взвизгнула, резко сменила направление, выбрасывая из-под копыт пылевые фонтаны и вырванную с корнем сухую траву, и еще быстрее припустила прочь от негостеприимного места.

Дикарь ударил себя кулаком в грудь, стукнул древком копья по земле и громко крикнул: «Ху!» Корабль несколько раз ответил раскатистым эхом на его клич. Абориген расплылся в довольной улыбке. Его и без того уродливое лицо сильно перекосило: нижняя губа отвисла, оголяя гнилые зубы; правый глаз скрылся за темной пупырчатой бляшкой, а левый превратился в узкую щелочку между красными губчатыми наростами; мясистый приплюснутый нос слился в сплошную пористую массу с фиолетово-сизыми наплывами на щеках.

Видимо, из-за переизбытка чувств дикарь провел острием копья по железу. Пронзительный, терзающий слух скрежет, похоже, доставлял этому человеку наслаждение, поскольку он еще дважды заставил Купрума закрывать уши руками и морщиться от неожиданно возникающей зубной боли.

Со стороны дожидающихся разведчика дикарей донеслись призывные крики. Абориген еще раз пробудил победным кличем эхо внутри баржи, развернулся и потопал к соплеменникам.

Купрум осторожно выдохнул, смахивая рукой пот со лба. Подождал, когда стихнут шаги незнакомца, и пополз по палубе, огибая сваленный в кучу металлолом. Весь в рыжей пыли от ржавчины, он выглянул в продольное отверстие в основании фальшборта.

Дикарь быстрым шагом приближался к сородичам. На полпути к ним он потряс копьем и громко залопотал. Аборигены ответили ему радостным гомоном, дружно топая ногами.

Когда разведчик приблизился к землякам, один из них (по костяному кольцу в носу, ожерелью из когтей мутантов на шее и вымазанному в белой глине пучку волос на голове Купрум решил, что это вождь) показал на него нанизанной на берцовую кость черепушкой какой-то зверюги. Потом он ткнул скипетром в стоящего неподалеку от него дикаря с самодельным луком в руках и пролаял что-то нечленораздельное. Оба воина поклонились вождю и направились к пленнице.

Купрум приготовился прострелить им головы, если те надумали причинить Насте вред, но лучник убрал лук в висящий за спиной кожаный колчан с торчащими из него стрелами, а копейщик перевернул оружие острием к себе. Сталкер чуть опустил ствол «калаша», следя за развитием событий. Тем временем копьеносец присел на колено, просунул древко под путы пленницы и кивнул помощнику. Вдвоем они ловко подняли женщину и потащили ее, как подстреленную на охоте добычу.

Лежа на палубе и наблюдая за дикарями сквозь отверстие для стока забортной воды, Купрум терпеливо ждал, когда те уйдут на достаточное расстояние. Он опасался выдать себя неосторожным звуком, покидая сухогруз и, как оказалось, у него были на то все основания. Стоило сталкеру оставить наблюдательный пост и, низко пригибаясь, перебежать к намотанному на кнехт канату, как груда сваленных в кучу посреди палубы тяжелых железяк с угрожающим скрипом осела наполовину.

Купрум замер на месте. Сидя на корточках, медленно повернул голову, глянул через плечо. Железная гора с протяжным стоном опустилась еще ниже и замерла. Откуда-то из ее глубин донесся глухой стук и скрежет, а потом все прекратилось. Наступила такая тишина, что сталкер услышал, как травяные колоски скребутся о борт корабля.

Опасаясь сделать лишнее движение, Купрум медленно выпрямился. Дикари ушли достаточно далеко и теперь приближались к лежащему на боку буксиру, обходя по краю россыпь блестящих на солнце лужиц. Наполовину вросшее в землю судно было последним из брошенных в затоне кораблей. За ним начинался пологий склон возвышенности, плавно переходящий в бескрайнее поле с отдельными пятнами лиственных рощиц и кляксами кустарников.

Дело принимало серьезный оборот. Долго медлить было нельзя, обозначающая Настю звездочка уже светилась у самого края ПДА, грозя в скором времени исчезнуть совсем, но и спешка не сулила ничего хорошего. Один неверный шаг грозил нарушить устоявшееся статус-кво. Изрядно прогнившая за годы забвения палуба могла обрушиться в любой момент, увлекая за собой не только изъеденный ржавчиной стальной хлам, но и человека. Даже просто падение с такой высоты было чревато серьезными последствиями, не говоря уж о том, что внизу парня ждала не мягкая перина, а наваленное как попало железо.

«Наткнешься спиной на какой-нибудь ржавый штырь – и пиши пропало, – подумал Купрум, трижды сплюнул через левое плечо и покусал язык: – Тьфу-тьфу-тьфу, чур меня, чур».

Сталкер набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и сделал маленький шажок, почти не отрывая ногу от палубы. Железная гора позади него осталась неподвижной. Корабль не издал ни единого звука, и даже вороны, что не так давно появились в небе (близкую смерть они, что ли, чуют, мерзавки?), перестали каркать на всю округу. Инозона как будто замерла в предвкушении последнего акта трагедии.

– А вот хрен тебе, – прошипел Купрум. – Сожрать меня захотела? Подавишься!

Он резко прыгнул вперед, держа курс на висящий с той стороны борта канат. Палуба с отвратительным треском и скрежетом провалилась под ним, когда он сделал еще один прыжок. Груда ржавого железа и прогнивший настил с оглушительным грохотом провалились в трюм, откуда через мгновение вылетело облако красноватой пыли.

Купрума спас оборванный трос леерного ограждения. Сталкер схватился за него, когда опора под ногами исчезла и он полетел вниз. Быстро перебирая по тросу руками, Купрум стремился как можно скорее добраться до края борта. Рыжая завеса ухудшила видимость, но она не могла скрыть скрежет и скрип, с какими громада рубки заваливалась вперед и вбок.

Высокая мачта антенны резко накренилась в сторону. Подточенные ржой стальные тросы расчалок не выдержали натяжения и со звонкими отрывистыми хлопками полопались один за другим. Лишенная поддержки пятиметровая конструкция с нарастающим свистом и стонами грохнулась набок, смяв, как фольгу, стальную стенку фальшборта.

За мгновение до этого Купрум оставил спасительный трос, мощным рывком перемахнул через боковое ограждение палубы и повис, раскачиваясь, на канате. Он едва успел втянуть голову в плечи, когда рухнула мачта, и отделался лишь легким испугом да небольшой шишкой на темечке.

Немного переведя дух, Купрум спустился по канату и спрыгнул, когда до земли оставалось чуть меньше метра. Ушибленное колено больше не беспокоило. То ли время пришло, то ли сказался выброс адреналина. Следуя вдоль борта корабля, парень добрался до его носа и выглянул. Дикарей уже не было видно, так что сталкер резво припустил за ними и сбавил ход, когда отряд туземцев показался на горизонте. Теперь он использовал для укрытия любой куст или подходящую складку местности.

Купрум как раз вышел к довольно большой пересыхающей луже и хотел обойти ее по краю, как вдруг идущий в конце колонны абориген оглянулся. Следопыт едва успел плюхнуться в грязь. Лужа, на деле, оказалась достаточно глубокой и, как трясина, начала засасывать человека. Ему повезло, что неподалеку из черного слякотного месива торчало мертвое дерево. Купрум ухватился за ветку коряги и с минуту пролежал в жидкой чаче, чувствуя, как по нему ползают какие-то твари, а вязкая, исходящая пузырями жижа все сильнее затягивает его. Он неоднократно порывался вылезть из грязевой ванны, но всякий раз дикарь оборачивался, и спасение опять откладывалось. Наконец отряд местных жителей скрылся из виду, и сталкер, прилагая недюжинные усилия, вытащил себя из ловушки.

Весь в липкой грязи, Купрум стряхнул с себя с десяток странных существ. Множеством подвижных лапок они напоминали сколопендр, вот только тела у них были гладкими и глянцевыми, как у пиявок. После парень сорвал пучок травы и, как смог, почистил комбинезон и разгрузочный жилет. Более-менее приведя себя в порядок, сталкер подобрал автомат (оружие избежало грязевых ванн и выглядело не в пример лучше хозяина) и поспешил за далеко ушедшими вперед дикарями. К тому времени те уже скрылись в ольховой рощице, и, если бы не метка Настиного маячка на экране ПДА, он опять мог потерять их след.

Купрум нагнал туземцев, когда те вышли к болоту. Он рухнул в заросшую мхом и багульником ложбинку, прижал автоматный приклад к плечу и положил палец на спусковой крючок. Сталкер уже приготовился пробить пулей голову одному из дикарей, как вдруг в насыщенном гнилостными миазмами воздухе слабо потянуло дымком. Чуть позже новый порыв ветра принес отзвуки собачьей перебранки.

– Твою медь! – сквозь зубы ругнулся Купрум, убирая палец со спускового крючка. Судя по всему, туземцы были недалеко от дома, и грохот выстрелов мог как напугать их, так и привлечь нежелательную помощь. Тридцати патронов парню могло и не хватить, а времени на перезарядку во время могло и не быть. Потому он решил проследить за дикарями и выкрасть Настю, когда представится удобный случай. Ну или вмешаться, если дело того потребует. Фактор внезапности был на его стороне, а это, считай, половина успеха.

День уже клонился к вечеру, а потому над топью плавал туман. Лежа в зарослях багульника, Купрум терпеливо ждал, когда последний из дикарей скроется в белесой мгле. Розовые цветы приземистого кустарника источали дурманящий аромат. Сталкер так им надышался, что к моменту, когда он покинул укромное местечко, в глазах двоилось и кругом ходила голова. Пришлось хорошенько провентилировать легкие, прежде чем соваться в болото.

Чем дальше тропка уходила в топь, тем гуще становилась влажная хмарь, и тем сильнее хлюпало под ногами. Купрум шел практически наугад, ориентируясь на голоса аборигенов (те перекрикивались между собой, опасаясь потеряться в тумане). В итоге он сумел нагнать отряд и теперь брел, стараясь не упускать из виду темнеющее впереди бесформенное пятно.

Тихий всплеск не сразу привлек его внимание. Лишь когда он повторился в очередной раз, сталкер замер и напряг слух. Дикари же никак не отреагировали на посторонние звуки. Эти ребята по-прежнему обменивали гортанными возгласами и, похоже, не заметили, как из болота, справа от тропы, поднялось нечто темное и гибкое, похожее на толстые стебли или огромных змей.

Автоматный ремень плавно соскользнул с плеча. В следующую секунду Купрум бесшумно сдвинул планку предохранителя в среднее положение. «Хрен его знает, что за фиговина поднялась из болота. Когда не знаешь, кто или что тебе противостоит, лучше стрелять очередями. Одной пули может и не хватить, а во второй раз – не факт, что успеешь выстрелить», – решил он.

Купрум, конечно, не хотел демаскировать себя раньше времени. Для себя он решил, что тайком проберется в деревню дикарей, освободит Настю и вместе с ней скроется в лесу (тот примыкал к селению с востока, если верить карте в ПДА). Он вообще считал, что лучше обойтись без стрельбы. С патронами дела обстояли не лучшим образом. Да только вот его мнение, похоже, мало кого интересовало.

Он сделал несколько осторожных шагов и примостился за высокой кочкой с кустиками клюквы на склонах. Темное расплывчатое пятно, каким раньше он воспринимал отряд, распалось на отдельные фигурки. Туземцы, видимо, что-то почувствовали. Они замерли, настороженно крутя головами по сторонам.

Тем временем с другой стороны тропы послышались булькающие звуки, словно со дна поднимались пузыри. Чуть позже там из болота выросло несколько странных штуковин вроде тех, что уже привлекли внимание Купрума. Они изогнулись, как знаки вопроса, а из кругляшей в их изголовьях высунулись костяные шипы, внешне похожие на жвалы насекомых.

Купрум вдавил автоматный приклад в плечо, прицелился и выбрал слабину спускового крючка. Он хотел выстрелить в «стебель», что навис над одним из туземцев-носильщиков, но не успел: вождь наконец-то заметил угрожающую отряду опасность и заверещал что было сил, тыча скипетром вверх.

В этот миг мандибулы одного из «стеблей» клацнули над головой предводителя, едва не отщипнув тому кончик обмазанных глиной волос. Дикарь с необычайной проворностью увернулся и шандарахнул символом власти по утолщению. Удар был такой силы, что черепушка треснула и слетела с кости вместе с отломанной у колобашки жвалой.

Поврежденный «стебель» отпрянул и резко скрылся в толще забурлившей воды, куда трое туземцев тотчас начали тыкать копьями. Еще несколько дикарей шмыгнули на другую сторону тропы и тоже стали пронзать покрытую ряской жижу каменными наконечниками копий. Вскоре и там трясина забурлила и покрылась красными расплывающимися пятнами. Остальные аборигены принялись стрелять из луков по щупальцам подводных тварей, не давая им схватить добычу.

Все это время Купрум выжидал, не опуская ствол и следя взглядом за щелкающими над людьми подвижными выростами. Дважды он чуть не выстрелил, когда костяные клешни непосредственно угрожали Насте, но оба раза ее похитителям удалось отразить опасность. В первый раз один из дикарей бросился на тропу под нависшими над пленницей изогнутыми шипами и вонзил копье в самый центр утолщения. Клешня клацнула, с треском переломив древко, как спичку, но смельчак выхватил нож и вогнал его аккурат между роговыми щипцами. Видимо, каменное лезвие рассекло сухожилие, приводящее мандибулу в действие. Обездвиженные шипы безвольно повисли, а «стебель» судорожно дернулся в сторону и, вместе с застрявшим в утолщении ножом, скрылся под водой. Ну а во второй раз дикари так нашпиговали колобашку с клешней стрелами, что та стала похожа на ежа и тоже позорно ретировалась.

И все-таки одному из болотных чудищ улыбнулась удача. Когда казалось, что победа останется за людьми, одна из гибких конечностей, щелкнув роговыми щипцами, ухватила жертву за ногу и подняла ее в воздух. Пойманный дикарь завопил, изворачиваясь в попытке проткнуть «стебель» копьем.

В ту же секунду другой отросток метнулся к нему. Клац! Отрубленная рука с зажатым в ней древком плюхнулась в воду и тотчас исчезла в зубастой пасти, больше похожей на усеянную кривыми и длинными шипами огромную воронку.

Фонтанируя кровью из обрубка, человек продолжал бороться за жизнь. Он попытался дотянуться до ножа на боку, но в этот миг то же самое щупальце, что лишило его руки, отсекло ему голову.

«Стебель» с захваченной жертвой скрылся в трясине, равно как и другие отростки. Дикари тотчас подхватили пленницу и прытко побежали прочь от места сражения. К тому времени, как из болота с ревом взметнулся в небо столб перемешанной с кровью и требухой воды, они уже почти скрылись в тумане.

Купрум последовал за туземцами. Ему несказанно повезло: кровавый ливень обрушился на тропу в считаных сантиметрах перед ним. Еще шаг – и он выглядел бы как вернувшийся со скотобойни маньяк, а так лишь ботинки и низ штанов изгваздались в дурно пахнущей жиже.

Опасаясь съехать со скользкой тропы, сталкер продвигался вперед маленькими шагами. При этом он вертел головой по сторонам, не сводя глаз с по-прежнему бурлящей трясины и готовясь спустить курок в любой момент. Когда он почти преодолел залитый неприятной массой участок тропы, слева от него из болота всплыл огромный пузырь. Его маслянистые стенки переливались радужными разводами, притягивая взгляд.

Купрум повернулся в ту сторону и, как завороженный, смотрел на постепенно растущую в размерах мутную оболочку. Громкий хлопок и брызнувшая во все стороны слизь вывели парня из оцепенения. Он резко втянул пахнущий блевотиной и сероводородом воздух и тотчас согнулся в приступе надрывного кашля. Когда приступ прошел, его грудь болела так, словно он опустился на большую глубину. И вообще ему казалось, он выхаркал легкие полностью, поэтому ему так трудно было дышать.

Сплюнув вязкую слюну, Купрум вытер губы рукавом и попробовал сделать вдох. Ему это удалось. С тихим присвистом он выдохнул сквозь зубы и снова втянул кислый, насыщенный гнилостными запахами и болотными газами воздух.

Сквозь застилающую глаза мутную пелену сталкер увидел, как что-то медленно поднимается из трясины. Он поморгал, смахивая выступившие от кашля слезы, навел автоматный ствол на этот участок топи. Секунду спустя островки ряски расплылись в стороны, немногим позже из-под слоя мутной болотной воды на человека уставились огромные буркалы.

Купрум едва не выстрелил в глаза чудовищу. К счастью, он вовремя понял, что оно мертвое (из левого глаза торчал обломок копья, а правый был подернут поволокой смерти), и опустил оружие. Голова дохлого монстра какое-то время держалась на поверхности, а потом медленно скрылась в топи, пуская пузыри.

Глава 8

Ночная встреча

Мертвое тело капитана кулем свалилось на пол. Я отшвырнул окровавленную гортань с болтающимся внизу обрывком трахеи, вытер испачканные руки о рукав камуфляжной куртки покойника и глянул на свои ноги.

То, что я принял за удар кувалдой, оказалось пулевыми ранениями. По продырявленной кусочками свинца ткани штанов быстро расплывались темные пятна. Лужицы крови появились на полу и тоже стремительно увеличивались в размерах. На мое счастье, капитан оказался хреновым стрелком. Почти вся очередь прошла мимо. Мне лишь досталось несколько свинцовых «маслин», да и те не причинили большого вреда: кости целы, артерии – тоже, ну а мясо зарастет.

Я все больше напоминал себя прежнего и даже вспомнил, как когда-то мог заживлять на себе раны. Не с такой ураганной скоростью, как те же сушильщики, например, но гораздо быстрее, чем обычные люди.

Удивительная закономерность. Как только в памяти всплывало что-то о моем прошлом, особенно об уникальных способностях моего организма, как тело словно пробуждалось от спячки. Вот и сейчас произошло то же самое. Я почувствовал, как раны на ногах начали понемногу затягиваться. То еще ощущение. Как будто перца с солью на них насыпали и вдобавок вонзили туда раскаленные пруты.

Острое жжение и резь чуть не свели меня с ума. Пот градом катился по моему лицу, в глазах плясали кровавые круги, а голова кружилась так, словно меня привязали к карусели и пустили ее на максимальных оборотах. Я впился ногтями в пол и сжал пальцы в кулак, оставляя глубокие борозды в гнилых половицах. Не в силах больше терпеть я заорал от боли и потерял сознание.

Когда я снова открыл глаза, в доме уже царил легкий сумрак. Я пошевелился, прислушиваясь к своим ощущениям, потом дотронулся до ног. Под грубой тканью комбинезона явственно прощупывались неровные бугорки и шершавые коросты запекшейся крови.

От прикосновений зажившие раны зазудели, как будто под кожей забегали муравьи. Шипя и морщась, я слегка помассировал новые шрамы подушечками пальцев. Вроде бы стало легче. По крайней мере, зуд несколько приутих.

Опираясь рукой в пол, я попробовал встать и опять зашипел. Наросты свежей плоти местами потрескались и покрылись алым бисером капель. Кровоточило не сильно, но я все-таки решил наложить повязки.

Никаких перевязочных средств у меня с собой не было. Капитанская аптечка тоже пустовала. Вернее, там еще лежали медикаменты, но все это было не то. Оставалось надеяться на подручные материалы.

Я подтянул жмурика к себе, снял с него разгрузочный жилет, вытащил нож из нагрудных ножен и с треском принялся кромсать одежду вояки на полосы.

После перевязки я снял с его руки ПДА, просмотрел журнал сообщений и выдохнул с нескрываемым облегчением: капитан был единственный, кто уцелел во время неожиданной атаки псевдоарахнидов.

Долго оставаться с покойником в одном помещении я не собирался. Капитан вполне мог подняться из мертвых в самый неподходящий момент и броситься на своего обидчика, то есть меня.

Я не стал обыскивать дом на предмет хабара. Я посчитал, что тайник тут вряд кто-то бы стал устраивать, да и, как я уже говорил, капитан мог «ожить» в любой момент. Мне вовсе не улыбалось воевать с зомбяком, а потому я забрал оружие вояки, нацепил на себя его разгрузочный жилет, сунул нож в ножны и наклонился за контейнером для артефактов.

Еще в Зоне я заметил, что многие армейцы таскали с собой переноски по двум причинам. Во-первых, военные всегда могли нарваться на сталкеров и выменять у них или отобрать ценные артефакты для последующей продажи. А во-вторых, вояки – тоже люди, они многое переняли у простых бродяг: например, привычку носить на себе арты, увеличивающие выносливость, уменьшающие кровотечение или восстанавливающие здоровье.

В контейнере на один слот лежала «пушинка». Похоже, капитан давно таскал ее с собой. Артефакт уже изрядно потемнел и потерял большую часть своих свойств. Я выкинул его без сожалений, нацепил пустой контейнер на пояс и вышел из дома.

Я выбрался из окружающих дом зарослей и посмотрел по сторонам. Красный шар солнца уже коснулся нижним краем горизонта. Небо окрасилось в розовые тона, и до наступления сумерек оставалось не так много времени.

Лучше всего для ночлега мне подошла бы заброшенная хибарка или развалины производственных помещений. Естественно, в таких местах можно было наткнуться на лежбище мутантов, но ведь у меня имелись автомат с почти сотней патронов к нему, пистолет с двумя полными обоймами и нож. С таким арсеналом мне сам черт был не страшен, а вот выброс лучше пережидать под защитой каменных стен и бетонных перекрытий.

Я, естественно, не знал наверняка, когда должен был произойти выброс. Может, здесь их вообще не было, но какие-то аномальные потрясения все равно происходили, раз тут кишели деструктивы и всякие твари, вроде тех, что атаковали блокпост. В любом случае лучше, как говорится, перебдеть, поэтому я решил продолжить поиски Насти утром.

Судя по карте в ПДА, до ближайшего селения отсюда было больше семи километров. До наступления ночи мне до него было все равно не добраться, так что я провел пальцами по экрану, увеличивая масштаб, и стал искать, что поближе.

В полутора километрах на юго-восток находились какие-то развалины. На дисплее они выглядели как два параллельных прямоугольника и расположенный чуть в стороне квадрат с кругом. По всей видимости, это был заброшенный животноводческий комплекс или машинотракторная станция. Под прямоугольниками могли скрываться как фермы, так и гаражи, а под квадратом – подсобное помещение. В одном я не сомневался точно: тот маленький кружок на карте обозначал водонапорную башню.

Дорога до намеченной цели лежала через заброшенное поле. Сухая трава зашуршала под ногами, стоило мне погрузиться в него, как в воду. Я шел, время от времени раздвигая руками поднимающиеся выше полутора метров желтоватые стебли. Невидимые кузнечики смолкали, стоило мне приблизиться к месту, где еще недавно они цвиркали, и практически сразу их громкие песни начинались в стороне.

Когда впереди показалась длинная цепь поливальных машин, я взял курс на линию электропередачи, обходя стороной оросительную систему. Даже на таком расстоянии сверкающая молниями «разрядников» волнообразная конструкция выглядела впечатляюще. На фоне наливающегося темной синевой неба трескучие разряды вспыхивали, как фейерверки, насыщая приземные слои атмосферы электричеством и резким запахом озона.

«Пьяные» столбы с обрывками проводов служили путеводной нитью до тех пор, пока дорогу не перегородил глубокий овраг с почти отвесными стенками. Из разлома то и дело вырывалось свечение, и доносились шипение и треск. Проходя почти по самому краю глубокой впадины, я заметил, что послужило тому причиной. Сыплющий искрами «болид» носился по извилистому оврагу, то почти вылетая из него, то опускаясь к пузырящимся на дне лужам желто-зеленого цвета.

За лощиной начиналась вытянутая в длину полупрозрачная рощица. Сначала я хотел прошагать сквозь нее, но неясное чувство тревоги заставило сделать крюк.

Все было нормально, пока я держался на значительном удалении от «березок». Стоило приблизиться к одной из них, как из земли с треском полезли корни и попытались схватить меня за ноги. Я едва успел отскочить в сторону и чуть снова не угодил в ловушку соседнего дендромутанта. Его ветви мигом потянулись ко мне, а расположенные на них попарно, как челюсти, зубчатые листочки едва не укусили за руку.

Спас резкий удар автоматом. Я отмахнулся им как дубиной, держа оружие за ствол. Получив по заслугам, растительный мутант зашипел по-змеиному и откинул ветви назад. Я тут же отпрыгнул, как перепуганный заяц, и дал стрекача.

Короткая пробежка помогла быстрее добраться до намеченной цели. На небе уже появились первые звезды, когда впереди проступила белая лента кирпичного забора. В сгущающихся сумерках над частично разрушенной оградой угадывались очертания крыш, шумящих листвой деревьев, и высокая труба водонапорки.

Следуя вдоль забора с неровными пятнами штукатурки на силикатных кирпичах, я добрался до разрушенного пролета. Широкий полукруг из вдавленных в землю кирпичных обломков и уходящие прочь от ограждения глубокие следы наталкивали на мысль, что пробоину оставил кто-то из крупных мутантов, причем сделал это с той стороны.

Я перебрался через похожие на горную гряду остатки разломанной секции и оказался на территории фермы. О том, что это был заброшенный животноводческий комплекс, а не то же АТП или иной хозяйственный объект, говорила характерная архитектура зданий (длинная коробка с рядом узких окон под двускатной крышей). К тому же неподалеку от одного из коровников, рядом с упавшим на трансформатор деревянным столбом, ржавел колесный трактор. Железная лапа его вилочного погрузчика застряла в горе перепревшего до состояния земли сена.

Первым делом я обследовал небольшое здание без окон возле водонапорной башни. Когда-то это была насосная станция, на что указывала облезлая табличка на рассохшейся, в трещинах, двери. Внутри, кроме мусора и частично разрушенных бетонных оснований с торчащими из них обрезками труб, ничего не было.

Ночевать в кирпичной коробке с дырявой крышей не хотелось, да и особо расположиться там было негде. К тому же в углу постройки притаилась «юла». Захваченные аномальным вихрем листья и веточки медленно вращались в воздухе, выдавая смертельную ловушку.

Недалеко от насосной станции находился первый из расположенных параллельно друг другу скотных дворов. Длинное здание по большей части было разрушено. Сохранилась, наверное, четверть от всей его площади. Остальное погребли под собой железобетонные стропила с единичными листами шифера на фрагментах трухлявой обрешетки.

Зато соседний хлев сохранился в лучшем виде. Ни дыр, ни развалившихся стен. Даже ворота и те были на месте, как и стекла в некоторых рамах. Только вот попасть в него было проблематично.

Почти вплотную к широким воротам, через которые когда-то внутрь загоняли скот, стоял «ГАЗ» на спущенных колесах с полустертой надписью «молоко» на боку мятой цистерны. И хоть ворота были не заперты, пролезть в узкую щель между створками мог разве что ребенок.

– И что теперь? Где мне переночевать?

Ответа, естественно, не последовало, да я его и не ждал, разговаривая с самим собой. Отойдя на шаг назад, я посмотрел на ферму и скептически покачал головой. На улице уже совсем стемнело, но на фоне светлых стен темные провалы окон отчетливо просматривались. Сомнения не зря терзали меня. Даже если б мне удалось найти подставку под ноги, размеры окон были слишком малы для того, чтобы я мог пролезть в одно из них. Кроме того, утром мне пришлось бы серьезно подумать, как выбираться обратно.

Я оглянулся на развалины соседнего здания. «Может, там прикорнуть минут этак на триста? – Надежду убило зеленоватое мерцание в глубинах сохранившейся части помещения. – Похоже, там обосновался «студень», и, если я не самоубийца, делать мне в тех руинах нечего».

Ноги все сильнее ныли от усталости и от недавних ранений (те хоть уже и зажили, но фантомные боли остались и постоянно напоминали о себе). Срочно требовалось найти место для ночлега и дать отдых натруженным чреслам.

– Во дурак! – Я с размаху засандалил себе по лбу и чуть ли не галопом обогнул грузовик. Мысль, что в коровник можно зайти с другой стороны, пришла мне только сейчас. Не зря говорят: утро вечера мудренее, – чем ближе к ночи, тем хуже мозги работают, по крайней мере, у меня.

Еще один вход находился в примыкающем к фасаду эркере. Судя по его значительным размерам, он служил чем-то вроде раздевалки и комнаты отдыха. Двери на месте не оказалось. Давным-давно сорванная с петель, она валялась прямо напротив входа и через трещины в ней кое-где уже проросла трава.

Автомат снова оказался у меня в руках. Внутри вполне могла поджидать какая-нибудь тварь, так что эта мера предосторожности была не лишней. Я приготовил «абакан» к стрельбе и, прижимая приклад к плечу, вошел в помещение.

К тому времени луна уже показалась над горизонтом. В мутном блеске ночного светила угадывались очертания скромного убранства бытовки. Возле окна с лохмотьями тюля на тонкой бечеве топорщился остатками истлевшей клеенки кухонный стол. В углу на низеньком комоде белел электрочайник с торчащими из вмятины в боку обрывками проводов.

Чуть в стороне от него, ближе к входной двери в коровник, висел блеклый плакат с головой Ленина на фоне красного знамени. Выцветшая надпись внизу изображения гласила: «Мы придем к победе коммунистического труда!» Тень от перекрестья оконной рамы так падала на профиль вождя, что, казалось, будто кто-то взял апологета мировой революции на прицел.

Обустраивать ночлег напротив входа или в непосредственной близости от него было бы не только нелогично и глупо, но и небезопасно. По идее, требовалось сначала проверить все помещение на предмет скрытых и явных угроз, а потом уже устраиваться на отдых. Так я и сделал.

Призрачные лучи серебряными кинжалами пронзали темные внутренности коровника. Лунного света было недостаточно, чтобы разогнать тьму по углам, но вполне хватало, чтобы убедиться в отсутствии на полу всякого хлама и аномалий. Никаких лежбищ мутантов тоже не наблюдалось, то есть я не слышал, чтобы в хлеву кто-то рычал, вздыхал или возился.

Решение устроить привал в дальнем и темном, как южная ночь, углу напрашивалось само собой. Так у меня было больше шансов долго оставаться незамеченным и, соответственно, вовремя среагировать на угрозу, если кто-либо вдруг решил бы наведаться сюда.

Никаких матрасов и сваленных в кучу тряпок в облюбованном мной местечке не нашлось. Оно и понятно было, чай не гостиница; земля сухая, стены без склизкой гадости – и то хорошо. Я забился в угол в обнимку с автоматом, настроил будильник ПДА на четыре утра, поджал ноги к груди и закрыл глаза.

Мне приснилась Настя. В облегающем стройную фигуру соблазнительном платье она сверкала, как звезда, и от нее во все стороны исходило сияние. Временами оно утихало, а потом ослепительно вспыхивало с новой силой. Она звала меня тихим голосом, протягивая ко мне руки. За ее спиной сами по себе парили барабаны с отбивающими на них раскатистую дробь барабанными палочками. Неожиданно самый крупный барабан выплыл вперед. Огромная колотушка с круглым шаром на конце материализовалась из воздуха и ударила по белому боку с таким грохотом, что задрожала земля и с потолка посыпался мусор.

Я подскочил на месте, распахнул глаза. Сердце быстро заколотилось, остатки сна как рукой сняло: возле меня на самом деле кто-то сидел. Сквозь громкий стук дождя по крыше и журчание затекающей через дыры в кровле воды отчетливо слышалось близкое дыхание незнакомца. Вернее, незнакомки.

Очередная вспышка молнии на мгновение остановила полет отвесно падающих капель и вырвала из темноты бледное лицо девушки. Ее светлые волосы свободно ниспадали на плечи, темный комбинезон обтягивал упругое девичье тело. За спиной блондинки толпилось несколько суровых мужчин. Я не заметил у них в руках никакого оружия, как, впрочем, и автоматных стволов за спиной. Мгновением спустя в развалинах снова стало темно, а через три секунды пророкотал гром. Гроза постепенно удалялась.

Я схватился за автомат. Дульный срез «абакана» замер в считаных сантиметрах от груди блондинки. Та нисколько не испугалась, увидев направленное на нее оружие. Напротив, она даже подалась вперед, словно желая показать, что мой автомат ничего для нее не значит.

– Не бойся! Я тебе не вредить!

Сильный акцент незнакомки с головой выдавал в ней иностранку. «Интересно, а те сердитые гаврики тоже из заклятых заокеанских друзей будут?» – подумал я.

– Нет, я одна из Америка, – ответила незнакомка на мой невысказанный вопрос. «Мысли она читает, что ли?» – удивился я. – Меня звать Арина. Моя мама родиться в Русия, поэтому я хорошо знать язык.

«Хорошо она знает, ага! – Я криво усмехнулся, но тут же осадил себя. – Мне бы так на английском шпрехать, как она по-нашему балакает. Пусть с ошибками, но ведь все по смыслу, а не так, “что моя твоя не понимай”».

– Я искать тебя с тех пор, как ты стать один из нас. Теперь мы друзья, Колтун.

– Сама ты Колтун, – огрызнулся я, ткнул себя пальцем в грудь и произнес по слогам: Кол-дун.

– Кол-тун, – повторила за мной блондинка.

– Да не Колтун, дурында ты заморская! – неожиданно вспылил я. – Колтун – это клок волос на голове, а я Колдун. Человек такой. Понимаешь?

– Оу, йес, йес. Я понимать, – затрясла головой, как китайский болванчик, американка. – Только ты уже не человек. Ты один из нас.

– А вы что – не люди? На обезьян, вроде, не похожи, – фыркнул я и покачал головой: – Хотя нет, вон те трое, за твоей спиной, на горилл уж очень смахивают.

Я намеренно провоцировал незнакомцев, и не потому, что те были безоружны, а я сжимал в руках автомат. Просто мне очень не понравился их неожиданный визит, да и то упорство, с каким блондинка твердила, что я один из них. Я вообще не понимал, что она хотела этим сказать, а когда я чего-то не понимаю, то чувствую себя не в своей тарелке. Вернуть контроль над ситуацией мне обычно помогала любая легко прогнозируемая реакция, потому я и пробовал разозлить нежданных гостей. Только вот ничего у меня не вышло. Очередная вспышка молнии показала всю тщетность моих попыток: девушка и ее спутники сохраняли спокойствие сфинксов.

– Ладно, поговорили, и хватит. – По-прежнему держа автомат перед собой, я встал и сделал шаг вправо, собираясь обойти стороной Арину. «Ночная мгла скоро сменится предрассветными сумерками, так что надо спешить, если я хочу отыскать Настю», – хмуро подумал я.

Блондинка опять поразила меня способностью читать мысли.

– Ты думать, Настя принимать тебя таким? – спросила она и неожиданно схватила меня за руку.

С того места, где я стоял, во все стороны покатились отливающие серебром призрачные волны. Словно лучи сканирующего устройства, они заскользили по запятнанным плесенью стенам и потолку, быстро приближаясь к людям. Стоило им соприкоснуться с ними, как те стали меняться, на глазах превращаясь в чудовищ.

Подобной участи не избежала и девушка. Ее тонкие пальчики на моем запястье с хрустом увеличились в размерах, трансформируясь в когтистую лапу. Я вдруг увидел перед собой ту самую «королеву монстров» с пылающими адским пламенем глазами. Тварь с костяным треском переступила четырьмя многосуставчатыми ногами и выкрикнула мне в лицо:

– Тебе надо смотреть на себя!

За ночь с дырявой крыши на земляной пол натекла большая лужа. Чудовище толкнуло меня к ней, когда в небе снова сверкнула молния. Яркая вспышка выхватила из тьмы зеркальную гладь воды. Круги от дождевых капель несколько исказили отражение покрытой черной с серебристым отливом шерстью головы с треугольными ушами и плоским широким носом, но не смогли ослабить гипнотизирующий эффект желтых, в коричневую крапинку, глаз с вертикальными зрачками. Я застыл, словно кролик перед удавом, и, не отрываясь, наблюдал, как монстр в отражении медленно открывает усеянную кривыми зубами большую пасть.

Я заорал одновременно с загрохотавшим в руках автоматом. В тот же миг тварь в зеркале воды издала оглушительный рев, рассыпаясь на тысячи мельчайших кусочков, а лужа смачно зачавкала и запузырилась, жадно глотая рой свинцовых пилюль.

«Абакан» рявкнул в последний раз и затих. Сизый дымок тонкими струйками вился из дульного среза его ствола.

Шумно втянув пахнущий пороховой гарью воздух, я отомкнул пустой магазин, швырнул его в стену и потянулся к карману разгрузки.

Случайно скользнув взглядом по своей руке, я вскрикнул от неожиданности. Оружие и магазин шлепнулись на землю возле моих ног. Я поднес к глазам обе ладони, вернее, мохнатые лапы с когтями, как у медведя.

– Кто ты, тварь?! Что ты сделала со мной?! – проревел я с яростью в голосе.

– Когда-то я быть человек, как и ты, – спокойно ответила монстресса. – Я с тобой ничего не делать. Ты уже быть таким, когда мы найти тебя.

– Ложь! Я сам видел, как ты превратила нас в чудовищ! – Я наклонился за автоматом, но «королева» опередила меня. Громко клацая конечностями, она сделала шаг. Костяной гарпун одной из ее ног с жестяным треском пронзил ствольную коробку, превратив оружие в бесполезный кусок металла.

Щелчок когтистыми пальцами послужил сигналом. Ее сохранявшие до того спокойствие каменных изваяний приспешники живо рванули ко мне. Я отпрыгнул к стене, собираясь выхватить пистолет из кобуры, но упал, сбитый мощным ударом с ног.

Злобно рыча, кусаясь и отвешивая тумаки, я попытался скинуть с себя крепкие мускулистые тела, но силы были явно неравны. Вдобавок мне так двинули по носу, что искры сыпанули из глаз и я чуть не захлебнулся хлынувшим в рот теплым солоноватым потоком с привкусом железа.

Удар на время дезориентировал меня. Пока я считал летающие перед глазами звезды, мои противники с громким треском порвали острыми когтями прочные ремни моего разгрузочного жилета. В следующий миг он, хлопая распоротыми лямками, улетел в темноту, где с плеском шлепнулся в лужу, а я почувствовал, как сильные руки подхватили меня и рывком поставили на ноги.

«Королева» подошла ко мне, оставляя костяными наконечниками ног глубокие ямки в земле, протянула руку. Кончик острого когтя впился в подбородочный выступ.

– Я не держать зла на тебя, – сказала она и, словно желая подтвердить слова делом, убрала коготь, а после велела помощникам отпустить меня. Те ослабили хватку. Я двинул плечами, стряхивая пудовые лапы с себя.

Скосив глаза к переносице, «королева» посмотрела, как по желтой поверхности ее трехгранного когтя медленно скатывается рубиновая капелька крови. Высунув длинный и тонкий язык, она слизнула ее и резко подалась ко мне.

Я отшатнулся, налетев спиной на одного из монстров. Тот со злобным рыком оттолкнул меня и замахнулся, собираясь отвесить тумака.

– Не сметь! – зашипела «королева». Монстр сердито заворчал на нее. Его приятели поддержали дружка и тоже зарычали. Мгновенно забыв обо мне, они двинулись к предводительнице. Переступая суставчатыми конечностями, монстресса медленно попятилась. Ее верхняя губа задрожала и приподнялась, обнажая ряд истекающих слюной острых зубов.

Снова сверкнула молния. Прогремел гром. Я отступил на шаг назад от шипящих и фыркающих монстров, развернулся и дал деру из коровника.

Глава 9

План побега

Купрум нагнал дикарей, когда те уже приближались к деревне. Он даже несколько разочаровался, когда увидел обыкновенные дома с большими окнами и вьющимся из печных труб дымком, а не крытые соломой маленькие тростниковые хижины. Почему-то ему казалось, что дикари должны жить именно в таких вот хибарах, а не в покинутых прежними жильцами строениях.

Почти все население деревни вывалило за огораживающий поселение плетень – встречать добытчиков. Остались лишь немощные старики да неспособные быстро передвигаться калеки. Первые по-прежнему сидели на завалинках, подставляя морщинистые лица ласковым лучам закатного солнца, вторые медленно ковыляли к весело гомонящей толпе женщин и детей.

Малышня с радостными визгами побежала навстречу мужчинам, сверкая голыми пятками из-под длинных рубах с чужого плеча. Ребята постарше, тоже босые, но в портках, топали за ними бодрым шагом, а подростки в одеждах, как у взрослых, остались стоять на месте, отойдя на несколько шагов от голосящих за их спинами женщин и девушек – типа не пристало без пяти минут охотникам подле глупых баб вертеться.

Правда, всю их степенность как рукой сняло, стоило добытчикам пересечь незримую границу. Они кинулись к несущим подвешенную на копье Настю воинам, толкаясь и отпихивая друг друга локтями. Каждый хотел занять место добытчиков и принести пленницу в селение.

Разгорелась нешуточная драка. В ход пошли не только кулаки. Подростки царапались и шипели почище кошек, лягались, как лошади, а один из них умудрился откусить противнику мочку уха.

Укушенный пацан взвыл, прижимая ладонь к окровавленному лицу, и заревел как девчонка, за что немедленно огреб оплеух от одного из охотников, по-видимому, его отца. Тот мало того что отвесил отпрыску подзатыльников под обидный гогот других воинов и мальчишек, так еще и пару раз огрел незадачливого сына древком копья по спине, чтобы тому впредь было неповадно позорить старших недостойным мужчины поведением.

Парень ойкнул и кинулся в неутихающую драку с таким остервенением, что даже пришлось вмешаться взрослым, когда тот сбил своего обидчика с ног и они принялись кататься по земле, рыча и мутузя друг друга почем зря. В итоге, вождь выбрал обоих. Уж очень ему понравилось, с каким самозабвением они бились последнюю минуту свары, не обращая внимания на синяки и выбитые зубы.

Улыбаясь щербатыми ртами и бросая на сверстников победные взгляды сквозь узкие щели заплывших от кровоподтеков век, недавние противники заняли место охотников возле копья с привязанной к нему пленницей. Гордо шествуя впереди отряда воинов, они двинулись к распахнутым настежь воротам. Женщины подбадривали их громкими криками, а кое-кто из девушек по-особенному стрельнул глазками. Видимо, решили что-то для себя насчет этих парней.

Следом за ними в деревню направилась ватага орущих от возбуждения и вытирающих рукавами кровавые сопли подростков. Ребята помладше семенили чуть позади, а совсем малыши крутились рядом с мамками и сестрами, дожидаясь, когда те пойдут домой.

Купрум отделился от ствола растущей на пригорке сосны и, низко пригибаясь к земле, короткими перебежками от куста к кусту, приблизился к забору из ивняка. (Пару минут назад одна из женщин просунула кривой дрын сквозь плетеные створки, так что теперь поблизости от ворот никого не было.)

Сталкер легко перемахнул через невысокую изгородь, метнулся к ближайшему дому. Прижимаясь спиной к стене, выглянул из-за угла. Улица пустовала. Только ветер гонял по дороге пыль и обрывки бумаг, да где-то сердито перебрехивались собаки.

Крики дикарей доносились откуда-то из глубины поселения. Прячась в тени домов, Купрум двинулся на голоса, лихорадочно прикидывая шансы на успех. По всему выходило, что с ограниченным в полтора магазина запасом патронов их у него не так и много. Вот будь у него свинцовых пилюль раза этак в четыре побольше да по паре светошумовых и наступательных гранат – тогда другое дело. Вполне можно было бы устроить маленькую победоносную войну с предсказуемым результатом. А так, как ни крути, в лучшем случае – расклад пятьдесят на пятьдесят, и то при условии, что дикарей испугает его внезапное появление.

Купрум не собирался слепо полагаться на одну лишь удачу. Долгая жизнь в Зоне научила его тщательно подходить к решению любой проблемы, верить только в свои силы и не рассчитывать на помощь извне.

Сталкер вдруг замер, как будто наступил на щелкнувший под ним взрыватель мины, – он вспомнил про Симбу. «И почему я сразу об этом не подумал? Шанс призрачный, но он есть. Разумеется, полностью полагаться на него бессмысленно, но все-таки лучше попробовать, чем потом корить себя за нерешительность всю оставшуюся жизнь. Знать бы еще, сколько этой жизни осталось, – подумал Купрум и мысленно позвал: – Эй, Симба, ты куда пропал? Уснул, что ли?»

Симбионт не ответил. То ли и в самом деле решил вздремнуть, то ли занимался какими-то одному ему понятными делами: общался с сородичами, например, как в тот раз, когда искал Настю. Больше Купрум на него не отвлекался. Не до пустяков было, как говорится.

Дом, за которым он спрятался после рывка через узкий проулок, выходил фасадом на маленькую площадь на окраине деревни. Посреди нее стояло вытянутое в длину здание с решетками на запыленных окнах и покоробленной от старости фанерной вывеской над бетонным козырьком крыльца. Когда-то на ней красной краской было написано «магазин сельпо». Со временем краска во многих местах облезла, так что теперь с огромным трудом можно было разобрать лишь буквы «газель».

Сбоку от здания возвышался фонарный столб с косо прибитой к нему на двухметровой высоте перекладиной. Длинные темные потеки на столбе ниже деревяшки и бурые пятна на земле вокруг него наводили на тревожные мысли. Судя по тому, что подростки тащили пленницу прямо к этому столбу, в ближайшее время Настю ничего хорошего не ожидало.

Купрум физически ощутил выброс адреналина: участилось дыхание, сердце быстрее заколотилось. Он крепче сжал цевье автомата, вдавил рубчатый затыльник приклада в плечо и легким движением пальца перевел планку предохранителя на одиночную стрельбу. Ствол «калаша» плавно поплыл из стороны в сторону, выбирая цель.

Поскольку на всех дикарей патронов все равно бы не хватило, Купрум решил подстрелить вождя и шестерых самых рослых воинов с широкими красными полосами на лицах. Этот вариант боевой раскраски, по-видимому, означал высокое положение мужчин в иерархии племени (у остальных воинов кожные наросты на щеках были украшены белыми полосами, а то и вовсе рядом светлых точек). Разом вывести из строя командную верхушку означало практически одержать победу в бою.

В тот момент, когда сталкер чуть было не выстрелил, вождь поднял руку с поврежденным в бою на болоте скипетром и что-то сказал. Купрум так и не понял, что именно, поскольку вождь стоял к нему спиной, да и ветер дул с юго-запада, унося обрывки слов в сторону от сталкера.

Дикари ответили вождю радостными воплями. Подростки опустили живую ношу на землю и отошли к воинам, только встали не подле них, а чуть в стороне. Вроде как и не с ними, но и не с ровесниками, что кидали на счастливчиков завистливые взгляды.

Насте пока ничего не угрожало, а потому Купрум решил немного обождать. В таком деле спешка – не лучший советник. Парень выдохнул сквозь тесно сжатые зубы, опустил автомат, провел слегка подрагивающими пальцами по лбу, вытирая пот.

Никогда ранее он так не волновался. И дело тут было не в скудном боезапасе, ему доводилось попадать в передряги с гораздо меньшим количеством патронов на руках. Взять хотя бы тот случай, когда он с тремя патронами в обойме «макара» остался против целой своры «слепышей». Вроде бы стопроцентно проигрышный вариант, а он все же вышел из боя победителем, убив вожака с первого выстрела. Правда, потом подстрелил еще одну псину, а двух ранил ножом. Остальные разбежались, поняв, что добыча им не по зубам.

Сейчас причина его волнения крылась в боязни больше навредить Насте, нежели помочь. Он переживал, что кто-нибудь из дикарей убьет ее, когда загремят выстрелы. Знать бы наверняка, что будет наперед. К сожалению, человеку не дано заглянуть за тот незримый занавес, что отделяет настоящее от будущего, даже если это самое будущее произойдет с минуту на минуту.

Тем временем дикари продолжали кричать и топать ногами. Женщины при этом еще и хлопали в ладоши, напевая однообразный мотив.

Вскоре на площади появился еще один персонаж. Это был шаман в накинутой на плечи звериной шкуре, с огромным черепом мутохряка на голове и отполированной до блеска длинной корягой в правой руке. Он вышел из примыкающего к площади соседнего проулка и, быстро перебирая кривыми ногами, двинулся к орущим аборигенам. Привязанные к посоху пустые консервные банки гремели при каждом ударе корявой деревяшки о землю.

Как только шаман приблизился к окружающим вождя воинам, те сразу расступились. Жрец сделал два шага по живому коридору, остановился напротив предводителя и закричал, чуть ли не тыча в того посохом. Впрочем, вождь не собирался терпеть наезды и заорал в ответ.

По обрывкам принесенных ветром фраз и тому, как спорщики то и дело показывали символами власти то на девушку с белым хвостом на голове, как у вождя, то на столб с бурыми пятнами на нем и вокруг него, то на лежащую на земле пленницу, Купрум понял, из-за чего разгорелся сыр-бор. Жрец настаивал на требовании богов принести в жертву дочку вождя, а тот хотел использовать для обряда Настю, напирая на то, что боги сами послали ее. Иначе охотники вернулись бы домой с другой добычей.

Наконец разборки между представителями двух ветвей власти кончились. Так ни о чем и не договорившись с вождем, шаман плюнул ему под ноги, провыл что-то насчет суровой кары любому, кто пойдет против воли богов, развернулся и ушел, гремя жестянками на посохе.

Не успел тот скрыться в проулке, как вождь громко объявил, что этой ночью ему было видение, где он приносил в жертву рыжую бестию, вместо вытащившей жребий его дочери, и что он намерен это сделать на утренней заре, невзирая на сопротивление жреца. Мол, он привык исполнять волю богов, и никто не смеет ему в этом помешать. Затем вождь ткнул костяным скипетром в двух воинов, потом показал им на пленницу. Настя замычала (кляп во рту мешал ей говорить), и задергалась, прекрасно понимая, что ее ждет.

Купрум вскинул автомат и тотчас опустил. Он хотел склонить дикарей в споре о выборе жертвы на сторону шамана, а для этого ему надо было серьезно ранить вождя. Вроде как это боги наказали отступника и все такое. С той точки, где сталкер сейчас находился, его планам мешали воины с красными полосами на страшных лицах. Они, как профессиональные телохранители, закрывали вождя собой.

Сталкер быстро окинул взглядом примыкающую к дому местность. Лучше всего для его целей подходил колючий кустарник неподалеку отсюда. Купрум решил не терять времени даром. Никто на площади не смотрел в его сторону, а потому он резко оттолкнулся от стены, в два прыжка преодолел разделяющее его от стрелковой позиции расстояние и рыбкой нырнул в кусты.

Длинные колючки расцарапали лицо и руки. Одна из них рассекла бровь. В глаз брызнуло красным, теплая липкая дорожка побежала по небритой щеке. Купрум вытер лицо рукавом, несколько раз моргнул, проверяя, не мешает ли чего глазам. Лежа на толстом слое прошлогодней листвы, взял вождя на прицел, но было уже поздно.

Пока парень менял диспозицию, помощники предводителя отвесили крепких тумаков выбранным вождем воинам, чтобы те перестали лопотать о насланном жрецом проклятии и сделали, что им велено. Втянув головы в плечи, дикари подхватили пленницу под руки. Они скрылись с ней в темном провале входа в заброшенный магазин в тот момент, когда сталкер приготовился стрелять.

Назначенный вождем охранник из числа приближенных к нему воинов встал у крыльца, намереваясь никого не пускать в здание, пока не придет время жертвоприношения. Остальные жители деревни стали расходиться по домам, о чем-то переговариваясь между собой. Наверное, обсуждали решение вождя и его стычку с шаманом.

Сталкер пролежал в кустах до позднего вечера. Сначала он хотел вырубить охранника, освободить Настю и сбежать вместе с ней, но потом передумал. Он решил провернуть дерзкую операцию на рассвете, когда все еще будут спать, а часовой утратит бдительность.

Купрум резко дернулся, как от сильного толчка в бок, сел на полу и протер глаза. Спросонья он не сразу понял, где находится, и зябко повел плечами, с удивлением глядя по сторонам. В серых сумерках раннего утра темнели развешанные под потолком душистые веники из сухих трав, виднелись прибитые к стенам полки с наваленным как попало скарбом, в углах громоздилась испорченная утварь.

Теперь он хотя бы мог как-то сориентироваться, а то ночью ему пришлось перемещаться по сараю на ощупь, он дважды чуть не выдал себя неосторожным движением: первый раз, когда едва не уронил с треноги котел с огромной трещиной в боку, второй, когда наткнулся на приставленные к стене палки (теперь-то он видел, что это и не палки вовсе, а древки копий с поломанными наконечниками) и те попадали на сваленные в кучу горшки. Хорошо хоть успел подхватить большую часть деревяшек, а то грохоту было бы на всю деревню.

Мысленно ругая себя на чем свет стоит (хотел же встать до рассвета, и вот надо же – проспал! – не иначе ночной дождь всему виной), сталкер прижался щекой к шершавой стене сарая. Дощатая постройка стояла на самом отшибе деревни. Это обстоятельство, как и близость к заброшенному магазину, куда аборигены притащили Настю, повлияло на выбор ночного пристанища. Впрочем, был еще один фактор, сыгравший в пользу кособокой хибары: на двери отсутствовал замок как таковой. Его функцию выполняла прибитая на один гвоздь вертушка.

Сквозь длинную кривую щель в колючей доске просматривалась часть ведущей к сараю каменистой тропинки. Из плавающего над ней тумана доносились приглушенные мутной пеленой голоса и скрип мелких камешков под ногами.

Вскоре внутри серой дымчатой завесы проступили две расплывчатые фигуры. С каждым мгновением они становились четче, как изображение при проявке фотоснимка, пока не превратились в одетых в холстину худощавых дикарей. Один тащил за спиной плетеный из ивняка высокий короб с веревочными лямками. Второй нес в руках объемную корзину, прижимая ее к груди.

Дикари остановились в десяти шагах от хибары и о чем-то оживленно заговорили на суржике с большой примесью иностранных слов. Купрум следил за ними, положив ладонь на холодное железо ствольной коробки. Сам автомат лежал на земле, его сталкер хотел использовать в последнюю очередь. Лишний шум ему сейчас был ни к чему.

– Да вашу ж медь! Сколько можно болтать?! – раздраженно прошипел Купрум. По его ощущениям прошло уже минут пять, если не больше, а дикари продолжали трепать языком. – За ночь соскучились, что ли?!

Время работало против него. Каждая потраченная впустую минута сокращала шансы на спасение Насти. Он уже всерьез подумывал привлечь внимание дикарей, чтобы заманить их в сарай и вырубить там без лишнего шума.

Болтуны, похоже, почувствовали немой призыв сталкера. Они кивнули друг другу. Тот, что тащил короб за спиной, отправился дальше по своим делам, а парень с корзиной в руках потопал к сараю.

Купрум покинул наблюдательный пост. Тенью проскользнул к двери, прижался спиной к стене и замер с автоматом в руках.

Шаги все приближались. Камни дорожки захрустели возле двери. Шоркнула по шершавой доске щеколда, противно заскрипели ржавые петли. В сарае стало немного светлее. Дикарь вошел внутрь, наклонился, ставя корзину на пол. Купрум отделился от стены и коротким ударом, без замаха, врезал ничего не подозревающей жертве прикладом по затылку.

Абориген даже охнуть не успел. Он упал на затрещавшую под ним корзину и при этом воткнулся головой в котел. Старая посудина громко задребезжала и вместе с треножником рухнула на составленные в углу деревяшки.

Громыхнуло знатно. Купрум даже испугался, не услышит ли кто. Незваные гости не входили в его планы. С полминуты он выжидал, прислушиваясь к каждому звуку. К счастью, никто возле сарая не появился.

Он присел перед дикарем, приложил пальцы к его шее. Пульс прощупывался. Купрум с сомнением глянул на лежащего без сознания человека. Вообще-то его требовалось добить: шею там свернуть или хотя бы обломком копья пронзить грудину, а то мало ли что.

– Не в моих правилах убивать безоружного, – пробормотал Купрум, выпрямляясь.

Он поискал взглядом, чем бы связать туземца. Ничего подходящего в сарае не было. Сталкер решил оставить все как есть. В принципе, он так сильно приложил дикаря, что, как минимум полчаса, тот должен был проваляться без сознания.

Купрум скользнул к двери, чуть толкнул ее и выглянул в узкую щель. Снаружи по-прежнему клубился туман, и стояла такая тишина, что казалось, будто деревня вымерла. Сталкер счел это добрым знаком. Приоткрыл дверь, стараясь чтобы петли несильно скрипели, выбрался на улицу и поспешил к магазину.

Туман, с одной стороны, был ему на руку, с другой – мешал сориентироваться. В итоге, Купрум слегка заплутал и сначала вышел не к тому зданию. Но вовремя заметил оплошность. Помогли решетки на окнах, вернее, их отсутствие и еще кое-какие особенности, вроде материала отделки стен: у магазина они были оштукатурены, а у этого дома обшиты темными от времени досками с пятнами кое-где уцелевшей краски. Эти кляксы и помогли сталкеру понять, куда следует идти: некогда выкрашенный в зеленый цвет дом находился слева от магазина. Парень запомнил это еще вечером, когда хотел подстрелить вождя.

С автоматом в руках Купрум наконец-то добрался до цели, осторожно выглянул из-за угла. К этому времени туман начал понемногу редеть. Сквозь полупрозрачную пелену сталкер различил темный силуэт часового. Тот сидел на крыльце и кемарил, прислонившись спиной к стене.

– Будет лучше, если ты его пристукнешь, как туземца в сарае, а потом свяжешь, – предложил Симба.

Купрум отпрянул, вздрогнув от неожиданности.

– Ты куда пропал? – прошипел он. – Я тебя звал-звал, а ты не отзывался. Спал, что ли?

– Я не нуждаюсь во сне, по крайней мере, в том понимании, что вы, люди, вкладываете в это слово. Часть моего сознания всегда бодрствует, в то время как другая отдыхает.

– Так ты этот, как его, дельфин, – усмехнулся Купрум.

– Нет, просто я больше приспособлен к жизни, чем ты, – ответил симбионт с некими, как показалось парню, нотками превосходства в голосе.

– Ты, это, давай тут не выпендривайся. Приспособлен он, ага! Как же! Если я двину кони, тебе тоже не поздоровится. Не каждый согласится делить одно тело с тобой. Я так понимаю, в одиночку вам долго не протянуть. Верно?

– Ну да, – нехотя ответил Симба.

– То-то же. Так что сиди там тихо и помалкивай. Хотя нет, сначала скажи, чем ты все это время занимался?

– Блондинку искал, ту самую, что вспомнилась тебе, когда ты думал о Насте. Мало ли, вдруг ее кто из наших встречал.

– И как? Нашел?

Купрум замер, ожидая ответа. Он хоть и видел, как крикуны утащили Арину, но где-то глубоко в его душе таилась надежда, что она каким-то чудом вырвалась из лап мутантов и убежала.

– Нет, – вздохнул Симба. – Наверное, она осталась там, откуда ты пришел.

– Она была с нами, когда мы впервые здесь оказались, и осталась тут, а мы с Настей вернулись обратно.

– Вы ее бросили?

– Слушай, к чему сейчас этот допрос? – разозлился Купрум. – Я сюда пришел за Настей, а ты мне зубы заговариваешь. Будь добр, заткнись и не мешай работать. Потом поговорим.

– Как скажешь, – легко согласился Симба. – Но я бы на твоем месте обязательно связал того парня.

– Зачем время на это тратить?

– Ну ты сам подумай. Жители деревни придут за пленницей, а вместо нее лежит связанный охранник. Они явно подумают, что это происки богов, злых духов или еще каких-нибудь сверхъестественных существ. О тебе-то они знать не знают и ведать не ведают.

Купрум задумался на мгновение.

– Ты прав, – кивнул он, – с этим не поспоришь. Ну все, я пошел. И пожалуйста, будь добр, пока не отвлекай меня разговорами.

Сталкер снова выглянул из-за угла. Охранник сидел на том же месте, в той же позе. Купрум его прекрасно понимал: сам не раз нес ночные вахты, изо всех сил борясь со сном. Ему это удавалось, но не без труда, конечно, а вот Настин сторож сплоховал, за что и должен был поплатиться в скором времени.

Купруму сейчас меньше всего нужен был случайный выстрел. Он проверил положение планки предохранителя (чаще всего губят подобные мелочи), перехватил автомат, чтобы ничто не помешало с размаху засветить охраннику прикладом по голове. Прижимаясь одним боком к стене, двинулся скользящим шагом к крыльцу.

Расстояние до клюющего носом дикаря быстро сокращалось. Уже отчетливо слышалось тихое сопение и слабое посвистывание, с каким воздух выходил сквозь приоткрытые губы спящего караульного. Купрум занес «калаш» над головой, собираясь через пару шагов обезвредить незадачливого аборигена, как вдруг все пошло не по плану.

Туман хоть и начал понемногу рассеиваться, но все еще лежал у земли плотным слоем. Молочная пелена надежно укрыла рассыпанные по земле осколки выбитого стекла и куски отколовшейся от стены штукатурки. Сам того не подозревая, сталкер поставил ногу на «минное поле» и выдал свое присутствие громким хрустом.

Дикарь встрепенулся. Повернул на звук голову. Купрум встретился с ним взглядом. В мутных спросонья глазах аборигена проскользнуло недоумение, но уже в следующую секунду они широко распахнулись, как и его рот. Туземец резво вскочил на ноги, ткнул копьем перед собой, едва не задев чужака, и так громко завопил, что у сталкера зазвенело в ушах.

Купрум действовал на рефлексах, сам не понимая, что творит. Ему бы отбить ударом автомата копье, рвануть вперед и засветить охраннику прикладом по лбу. Вместо этого он снял «калаш» с предохранителя и спустил курок.

Грохот одиночного выстрела прогремел набатом. Резко запахло сгоревшим порохом. Во лбу дикаря появилась маленькая дырочка, тогда как из затылка на стену брызнул кровавый фонтан с кусочками выбитых мозгов.

Тело туземца мешком осело на крыльцо. Копье выпало из ватной руки, проскакало по выщербленным непогодой и временем бетонным ступенькам и откатилось по земле к ногам сталкера.

– Молодец! Ничего лучше придумать не мог? – едко заметил Симба.

– Заткнись! – огрызнулся Купрум, прекрасно понимая, что симбионт прав, и оттого еще больше злясь на себя. Из-за одной нелепой случайности всей его конспирации пришел конец. Так все хорошо начиналось, а теперь деревня наполнилась криками. Завизжали бабы, дети испуганно заревели, воинственно загорланили мужчины. Вдобавок еще и собаки залаяли, как полоумные.

Глава 10

Жертвоприношение

Купрум сокрушенно махнул рукой. «В лучшем случае у меня есть пара минут, может, чуть больше, – подумал он. – Потом сюда набегут охотники – и все. Будь у меня больше патронов и гранаты в запасе, отбиться от них не проблема, а так…»

– Эй! Ты долго будешь сопли жевать? – подстегнул его Симба.

– Заткнись, я сказал! – рявкнул Купрум, закидывая автомат за спину. Он подобрал одной рукой копье, другой схватил мертвого охранника за шиворот и потащил к входу в магазин.

– А дохляк-то тебе зачем? От мертвых мало толку, если ты их оживлять не умеешь.

– Да заткнешься ты или нет?! Все ноешь и ноешь! Не можешь ничем помочь, сиди и помалкивай! – вызверился сталкер, затащил труп дикаря в помещение и разжал пальцы. Мертвое тело глухо шлепнулось на широкий приступок возле дверей. Купрум сделал шаг, сходя с небольшого возвышения, глянул на примитивное оружие в руке и отшвырнул его. Копье с деревянным стуком упало на пол и, шкрябая по нему каменным наконечником, откатилось в сторону.

Серый свет раннего утра с трудом проникал внутрь здания сквозь пыльные стекла. Положение отчасти спасало то самое разбитое окно, что послужило причиной краха первоначального плана. Благодаря ему в магазине царил легкий сумрак. Кроме разбитых прилавков и мусора, в торговом зале больше ничего не было.

– Настя! – позвал Купрум и прислушался. Сдавленное мычание и глухие стуки донеслись откуда-то из-за стены.

Сталкер бросился к прилавку с бугристыми пятнами ржавчины на металлических боках. Обогнул его, мельком заметив под грязной стеклянной крышкой заросшие плесенью коробки. Пробежал вдоль затянутых пылью и паутиной железных стеллажей и, сквозь широкий проем в стене, заскочил в темный коридор.

Купрум щелкнул кнопкой тактического фонарика. Тонкий луч яркого света пронзил темноту, зашарил по стенам с лопухами отслаивающейся синей краски и белыми прямоугольниками дверей.

– Настя! – снова позвал сталкер. В ответ опять раздались мычание и стук. На этот раз они звучали более отчетливо.

Купрум шагнул к ближайшей двери, толкнул ее и посветил фонариком внутрь подсобки. Белый круг света запрыгал по широким полкам из ДСП, скользнул по шершавым от ржавчины стойкам, зашарил по квадратикам напольной плитки цвета сырой глины и наткнулся на связанную по рукам и ногам пленницу.

Настя зажмурилась, замычала, изгибаясь всем телом. Она затрясла головой, пытаясь освободиться от кляпа.

– Потерпи, милая!

Держа автомат так, чтобы свет не бил Насте в глаза, сталкер присел перед ней на колено, положил рядом с собой «калаш» и выдернул кляп.

– Уо-о-ах! – громко вдохнула девушка. – Сынок, родненький, как ты меня нашел?

– Сынок?! – удивлению Симбы не было предела. – Так эта красавица – твоя мать?! Как такое возможно?! Она же твоя ровесница, ну, может, чуть старше.

– Не твое дело! – шикнул Купрум. – Мы об этом потом поговорим, а пока помолчи, ладно?

– Хорошо, Максим, как скажешь, – кивнула Настя, с недоумением глядя на сына. – Только развяжи меня, пожалуйста.

– Все в порядке, мам, это я не тебе сказал. – Купрум вытащил нож и заелозил клинком, перерезая толстые волокна веревок.

– А кому? – Настя удивленно посмотрела по сторонам, массируя посиневшие кисти рук и растирая глубокие следы на запястьях. Кровь прихлынула к частично онемевшим конечностям. Девушка зашипела, втягивая воздух сквозь зубы. – Здесь вроде никого больше нет.

– Долго объяснять, – буркнул Купрум, сбрасывая перерезанные путы с ее ног. – Будет время, все тебе расскажу. Сейчас надо выбираться, пока не поздно.

Он подобрал с пола автомат, выпрямился. Протянул Насте руку:

– Вставай!

Девушка благодарно кивнула, встала на все еще ватные ноги, сделала шаг и покачнулась. Сталкер подхватил ее за талию, помог дойти до двери.

– Ну, ты как, дальше сама идти сможешь?

– Смогу, Максим. Все нормально. Отпусти меня, не бойся.

– А я и не боюсь, – фыркнул Купрум, убирая руку. – И, это, не зови меня больше по имени. Ладно?

– Почему? Оно тебе не нравится?

– Не в этом дело, – поморщился сталкер. – Просто я не помню того времени, когда меня так звали. Как будто ты к чужому человеку обращаешься, а не ко мне. И вот еще что… насчет нашего родства. Ты сама посуди: если кто со стороны услышит это твое «сынок», так ведь не поймет. Ну какой я тебе сын – с такой-то мизерной разницей в возрасте?

– Но мы же в этом не виноваты! Я так искала тебя, боялась навсегда потерять. Хотела видеть, как ты растешь, как с каждым годом взрослеешь, становясь все больше похожим на своего отца. – Настя шмыгнула носом, в глазах заблестели слезы.

– Ну хватит… мам, – пробормотал Купрум, чувствуя себя не в своей тарелке. – Мне, может, тоже тебя не хватало все эти годы, так что теперь, слезы лить по этому поводу, что ли? Будет время, обо всем поговорим, обещаю, но впредь больше так не обращайся ко мне. Просто зови меня – Купрум, и все, а я буду звать тебя по имени. Договорились?

– Да, – прошептала Настя.

– Вот и хорошо, – кивнул сталкер. – А теперь пойдем отсюда и поскорее, а то как бы дикари по наши души не пожаловали. Патронов у меня не густо, а нам еще отца искать. Ты бы хоть мне сказала, как его зовут. Даст Зона, свидимся, а я и не знаю, как к нему обратиться. Говорить «отец» – несерьезно, я недавно тебе это объяснял.

– Я знала его под прозвищем Колдун.

– Ишь ты… Колдун, – хмыкнул Купрум и спросил, первым выходя в коридор: – А он и в самом деле умел что-то особенное или так просто это прозвище себе выбрал?

– Умел, можешь не сомневаться, – ответила Настя, идя следом за парнем. – Он чувствовал и понимал Зону как никто другой. Ходил по ней, как по родному городу, не боясь ни мутантов, ни аномалий. И те, и другие как будто слушались его. А еще, как мне кажется, он читал мои мысли.

– Во как! – вставил свои пять копеек Симба. – Слышь, партнер, а он часом не с симбионтом дружил, а? Уж больно все сходится, если верить словам твоей матери.

Купрум скрипнул зубами, но промолчал, не желая еще сильнее расстраивать Настю. «Она и так, наверное, думает, что я тронулся умом, раз говорю непонятно с кем. Еще неизвестно, как она отреагирует на новость, что внутри ее сына сидит симбионт. Особенно, если ей уже доводилось с ними встречаться».

В памяти сталкера неожиданно всплыл фрагмент их прошлого визита в инозону. Вот он с Ариной идет по военному городку, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь к каждому звуку. Вот из окна столовой с треском выбитых рам и звоном разбитого стекла вываливается мутант. Вдвоем с Ариной они изрешетили его дружным огнем…

Купрум тряхнул головой, гоня прочь воспоминания и концентрируясь на текущем моменте.

– Э-э, ты чего?! – возмутился симбионт. – Верни девчонку немедленно!

– Хорош по бабам сопли пускать, – еле слышно прошептал Купрум. – Сейчас не до пустяков, нам бы живыми отсюда выбраться.

Опасения его были не напрасны. За те несколько минут, что он провел в магазине, освобождая Настю, дикари подтянулись к площади. Они не стали сразу лезть напролом, не зная, что их ждет в пустующей бетонной коробке. Часть из них спряталась за кустами живой изгороди, другие жались к стенам выходящих фасадом к магазину домов.

Купрум увидел аборигенов сразу, как только выбрался из коридора в торговый зал. Он тут же присел и короткой перебежкой добрался до прилавка с плесневелыми коробками под изогнутой волной стеклянной крышкой.

– Они уже здесь? – спросила Настя, в точности повторяя его маневр.

– Угу! – кивнул сталкер.

К тому времени совсем рассвело, туман полностью рассеялся. Даже сквозь пыльные окна торговый зал неплохо просматривался с улицы. Туземцы увидели темные силуэты сталкера и освобожденной им пленницы, хоть те и поспешили сразу спрятаться, и оживленно загомонили, показывая друг другу на здание магазина.

Среди прочих дикарей Купрум разглядел шамана с вождем. Те стояли бок о бок, не проявляя вражды. Видимо, сумели за ночь договориться. Сталкер подумал, что ценой такого союза вполне могла быть дочь вождя, вернее, ее согласие стать женой заклинателя духов.

Шаман тоже заметил Купрума и что-то закричал, гремя привязанными к посоху жестянками. Дикари ответили ему возбужденными воплями и, потрясая копьями, бросились к магазину.

Купрум вскинул автомат. Оглушительные хлопки одиночных выстрелов, звон разбитого стекла и вопли подстреленных туземцев быстро охладили пыл наступающих. Аборигены отступили на прежние позиции. Прячущиеся за кустами вождь и шаман подбадривали воинов криками, но бойцы нерешительно жались к стенам выходящих на площадь домов.

– Вроде угомонились пока, – пробормотал Купрум, отсоединил тактический фонарик от автомата и протянул Насте: – Здесь должен быть еще один выход. Проверь, сможем ли мы уйти через него.

– Хорошо, – кивнула та, взяла фонарик и на коленках уползла в проход за стеллажами.

Оказавшись в коридоре, она встала на ноги, щелкнула кнопкой фонарика. Узкий луч света распорол темноту ярким клинком. В торговом зале опять загремел автомат Купрума. Похоже, шаману с вождем удалось воодушевить дикарей на повторную атаку. Настя торопливо проскочила мимо подсобки, где она связанная пролежала всю ночь, заглянула в соседнюю комнату.

Светлое пятно упало на заваленные бумагами и прочим хламом письменные столы с тумбочками. Прыгнуло на платяной шкаф с висящей на одной петле полураскрытой створкой (вторая дверца валялась на полу рядом с опрокинутыми набок простенькими стульями), с него перескочило на оклеенную дешевыми обоями стену. Скользнуло по запыленному зеркалу, прошлось по приколотому кнопками календарю на 1986 год с нарисованной мордой тигра над столбиками цифр.

Настя не стала здесь задерживаться, прошла чуть дальше и завернула за угол. Пучок света выхватил из темноты распахнутые двери в санузел. Внутри сверкнули белым разбитый унитаз и край расколотой раковины.

Дверь в дебаркадер обнаружилась в десяти шагах налево от туалета. Настя взялась за ручку задвижки, резко дернула. Толстый штырь с противным лязгом выскочил из паза. Толчок рукой – и дверь с отвратительным скрипом повернулась на ржавых петлях.

Свет фонаря пронзил тьму дебаркадера. Насте хватило одного взгляда, чтобы понять: этот путь для них закрыт. На потолке возле ворот пузырилась отливающая антрацитовым блеском гадость. Она тягучими волнами медленно стекала по широким створкам в огромную лужу, из которой по бетонному полу во все стороны расползались черные, похожие на кровеносные сосуды, извилины.

Пока Настя искала другой выход, Купрум расстрелял почти весь магазин. Парень старался не жечь понапрасну патроны, но часть их все равно ушла в «молоко». И дело тут было не в том, что он не умел стрелять как следует. Просто в ответ на его огонь дикари начали забрасывать сталкера камнями из пращи и обстреливать из луков.

Большинство метательных снарядов пропало впустую, отскакивая от стен и оконных решеток и со звоном разбивая стекла, но часть из них почти достигла цели. Примерно дюжина стрел со свистом пролетела в опасной близости от сталкера, с треском ломаясь о стеллаж и стену за его спиной. Несколько метко выпущенных камней сильно разбили прилавок, за которым прятался Купрум, а один чуть не расшиб ему лоб. Парень едва успел пригнуться, когда увесистый булыжник просвистел у него над ухом и с грохотом врезался в железную стойку торгового оборудования.

– Симба, ты сможешь помочь, если дойдет до рукопашной? – спросил Купрум и в очередной раз нырнул за прилавок: над головой опять просвистела стрела. Сзади раздался сухой треск, с каким она сломалась о кирпичи простенка.

– Легко. Ты только не думай, куда и чем хочешь ударить. Доверься телу, а уж я заставлю его действовать в полную силу. Правда, потом оно будет сильно болеть.

– Фигня! – Купрум поднялся над разбитой камнями витриной, поймал в прицел бегущего к магазину дикаря, спустил курок. Автомат плюнул огнем. Красный пунктир трассеров перечеркнул пространство, оповещая о пустом магазине. Туземец споткнулся, его ноги подломились, и он рухнул лицом в маленький островок пыльной травы. Похоже, пуля пронзила декарю сердце, или же он потерял сознание от болевого шока.

Сталкер вытащил из кармашка разгрузки полупустой магазин и перезарядился в тот момент, когда подле него оказалась Настя.

– Ну как? – бросил Купрум, не оборачиваясь. Он снова попытался убить гремящего жестянками шамана (тот прятался за домом, иногда на несколько секунд выглядывая из-за угла и подгоняя дикарей визгливыми криками), но пулю словил не вовремя выскочивший из кустов охотник.

– Выхода нет, – прокричала Настя.

Вместе с вождем шаману удалось поднять охотников в очередную атаку и те, с дикими воплями, побежали на штурм магазина.

– Значит, будем пробиваться здесь! – рявкнул Купрум и бросил Насте автомат: – Держи, прикроешь!

– Ты куда?! – крикнула она, но сталкер уже перемахнул через прилавок. Парень подхватил с пола копье незадачливого часового, чей труп все еще лежал на приступке у двери, и со звериным ревом проткнул им первого из заскочивших внутрь их пристанища аборигенов.

Пронзенный насквозь дикарь схватился за торчащее из живота древко. Глядя тускнеющим взглядом на странного человека, чьи глаза быстро наливались чернильной мглой, а под кожей на лице и руках проступали черные шевелящиеся извилины, он с хрипом стал заваливаться набок.

Купрум толкнул уже мертвого дикаря на троих из полудюжины воинов и выхватил нож. Торговый зал наполнился криками дерущихся и лязгом металла о каменные лепестки ножей и наконечники копий.

Настя тоже не сидела сложа руки. Она разнесла выстрелом голову дикарю, что хотел наброситься на ее сына со спины, и ранила еще двоих. Купрум добил их ударами ножа в сердце, когда с остальными противниками было покончено.

В этот момент о решетку окна разбился глиняный горшок с торчащей из узкого горлышка горящей тряпкой. Пылающее масло брызнуло в стороны. Следом за первым огненным снарядом полетели десятки других.

Вождь давно уже понял, что чужака с освобожденной им пленницей просто так не взять, и решил выкурить их оттуда. Пока шаман визгливыми криками гнал охотников на штурм, он распорядился притащить наполненные маслом горшки и теперь привел план в исполнение. Он не боялся сжечь чужаков заживо. Этот вариант вполне устраивал его, ведь в таком случае их смерть можно было бы истолковать как состоявшееся жертвоприношение.

Огненные реки потекли по засыпанному осколками стекла и кусками отбитой штукатурки полу. Волосы и одежда на трупах загорелись. Сильно запахло паленым мясом.

Настя закашлялась. От едкого дыма сильно першило в горле, и слезились глаза.

– Выкурить решили, ур-роды! – прорычал Купрум и повернулся к Насте: – Ты как? Не обожглась?

Та хотела ответить, что с ней все в порядке, но глянула на сына и вскрикнула, прикрыв губы ладошкой:

– Что с тобой? Твои глаза!

– А что с ними не так? – удивился Купрум.

– Их как будто наполнили нефтью. Ни белков, ни радужки, один чернильный глянец от века до века. И лицо… у тебя вены набухли под кожей. Только они какие-то узловатые, черные и… они шевелятся! – взвизгнула Настя.

– Ах, это, – отмахнулся Купрум. – Ерунда, потом объясню. Сейчас надо выбраться отсюда, пока нас заживо не сожгли. Как выскочим на крыльцо, стреляй по дикарям и сразу беги за угол. Встретимся в лесу за деревней.

Он подобрал с пола копье одного из убитых им воинов, размахнулся и швырнул прямо в окно. Длинная палка с каменным наконечником пролетела между охваченными огнем прутьями решетки и, судя по переходящему в протяжный хрип громкому крику, достигла цели.

– Давай за мной! – Сталкер подхватил с пола нетронутое пламенем тело аборигена и, прикрываясь им, как щитом, с воинственным криком выскочил на крыльцо.

Настя тоже закричала и выбежала следом. «Калаш» в ее руках сухо залаял, сжигая последние патроны. Пули прошили кусты, застучали по стенам домов, с треском расщепляя доски обшивки. Кое-кому из дикарей не повезло, и они с воплями повалились на землю.

Звонко захлопала тетива луков. Стрелы с гудением рассекли воздух. Сталкер и не знал, что схватил еще живого человека. Он понял это, когда тело дикаря в его руках задергалось от вонзившихся в него стрел.

Купрум швырнул ощетинившийся стрелами труп с такой силой, что тот перелетел через всю площадь и упал в кусты, за которыми прятались лучники. По раздосадованным крикам сталкер понял: кому-то из дикарей опять не повезло, – и со всех ног кинулся догонять Настю.

Вождь увидел, как обреченные на заклание выскочили из объятого пламенем здания, и мысленно похвалил себя за прозорливость. Он предполагал, что чужеземцы попробуют вырваться из огненной ловушки и попытаются скрыться в лесу. Прежде чем бросать в окна глиняные бомбы, он отправил к околице четырех воинов и теперь наблюдал, как его люди выскочили из засады и, растянувшись в цепь, принялись крутить над головой боласы и пращу.

Настя первой заметила опасность. Девушка вскинула автомат, нажала на спусковой крючок, но выстрела не последовало. С полным ярости и отчаяния криком она прыгнула в сторону. Связанные веревкой каменные шары врезались в землю в считаных сантиметрах от ее ног. Ей удалось увернуться от еще одного ловчего приспособления, но третьему охотнику улыбнулась удача.

Веревка мигом оплела лодыжки беглянки, камни на концах аркана звонко стукнулись друг о друга. Девушка по инерции полетела вперед, хлопнулась на землю и так сильно прикусила язык, что аж слезы брызнули из глаз.

– Настя! – Купрум подбежал к матери, присел перед ней на колено, подхватил на руки. Он уже хотел вместе с ней рвануть к лесу, но тут в воздухе что-то свистнуло, и голова сталкера дернулась от сильного удара в висок.

Купрум вырубился мгновенно. Симбионт попробовал взять бесчувственное тело под контроль, заставил сделать на подгибающихся ногах несколько шагов, но еще один метко пущенный из пращи камень оборвал его потуги.

Настя даже пискнуть не успела, так быстро она опять оказалась на земле. Сверху ее придавило всей массой теперь уже лишенного второго сознания тела. Она испугалась, начала задыхаться, как вдруг ей снова стало легко дышать. Это подоспевшие к ней дикари скинули с нее Купрума.

Аборигены подхватили обезоруженных пленников под руки. С криками и воплями потащили их к околице. Недалеко от огораживающего деревню плетня из огромного пятна выжженной земли торчали темные от копоти бетонные столбы. Когда-то давным-давно на связывающей их площадке стоял трансформатор. Теперь его ржавая коробка валялась в стороне. Сквозь проеденные коррозией дыры в железных стенках поднимались молодые побеги бузины, а сами кипящие листвой заросли кустарника жались к подпирающим их развалинам старого гаража.

Настя сразу догадалась, для чего их сюда притащили. Она закричала, попыталась вырваться из крепкой хватки дикарей, но ее чем-то сильно стукнули сзади по затылку. На какое-то время девушка провалилась в беспамятство.

Пока пленники были без сознания, им примотали ноги к столбам, крепко связали руки позади бетонных оснований. В это время женщины и дети притащили заранее подготовленные вязанки хвороста и свалили их в кучу под ноги жертвам. Горшок с пылающими в нем углями оставили до поры до времени в стороне, наполовину прикрыв его крышкой.

Когда все было готово к обряду, дикари окружили капище. Один из охотников шагнул вперед, перевернул копье и потыкал в пленников тупым концом древка. Туземцы искренне считали, что боги будут более милостивы, если предназначенные им жертвы не просто сгорят в ритуальном огне, а насладят их уши своими криками.

Купрум пришел в себя от чувствительных тычков под ребра. Он открыл глаза, увидел чумазые лица дикарей, их женщин и детей. Рядом, у соседнего столба, вскрикнула и зашипела от боли в сильно вывернутых назад руках Настя. Горы хвороста под ногами и курящийся дымком глиняный горшок яснее ясного указывали на то, что должно было произойти вскоре. Сталкер дернулся раз, другой, напрягая мышцы рук в бесплодных попытках порвать крепкие путы.

Дикари радостно залопотали, когда увидели, что пленники очнулись. Шаман тут же заголосил, громыхая жестянками на посохе. Соплеменники ответили ему дружным воплем и запели, повторяя за ним слова. При этом они слаженно затопали ногами, отбивая ритм хлопками в ладоши.

Аборигены пели все быстрее, постепенно вводя себя в транс. Глаза у многих из них закатились, у некоторых на губах выступила пена. Кое-кто из дикарей и вовсе упал на землю. Эти забились в конвульсиях, выгибаясь дугой и с корнем вырывая пучки травы.

Ритуальные песни подействовали и на пленников. Купрум почувствовал, как им овладевает апатия. Видимо, Настя испытывала нечто похожее. Она буквально повисла на столбе, склонив голову на грудь. Из уголка ее рта потянулась тонкая ниточка слюны, как маятник, покачиваясь на ветру.

Из последних сил борясь с навалившимся на него безразличием, сталкер попробовал снова порвать веревки.

– Симба! – прошипел он, когда у него в очередной раз ничего не вышло. – Помоги!

– Рад бы, да не могу, – вяло прозвучал голос в его голове. – Вопли этого индюка с погремушками сводят меня с ума.

– Ну, приехали, – пробурчал Купрум. – А кто обещал пробудить скрытые резервы организма, прибавить сил, выносливости и все такое?

– Что ты от меня хочешь? Чтоб у тебя лазерные лучи ударили из глаз или острые клинки выскочили из костяшек пальцев на руках? Извини, парень, ты сделан не из того теста, – огрызнулся симбионт.

– Я просто хочу, чтобы ты помог мне порвать эти чертовы веревки! – прохрипел сталкер.

Чуть приподняв голову, Настя с трудом сфокусировала на сыне замутненный взгляд.

– Ты опять с кем-то говоришь?

Тот открыл рот, собираясь ответить, но тут вождь, брызгая слюной в религиозном экстазе, скинул крышку с горшка с углями, поднял его над головой и с криком: «Файер!» – разбил о землю перед кучей хвороста.

К счастью для пленников, ветки отсырели за время ночного дождя и утреннего тумана. Рассыпавшиеся из разбитой посудины угли зашипели. Сизый дым поплыл над землей.

Дикари разочарованно заголосили вслед за вождем. Женщины стали рвать на себе волосы, царапать ногтями лица, а мужчины выхватили каменные ножи и принялись в экзальтации наносить себе резаные раны на руках груди и животе.

Только шаман сохранил присутствие духа. Он сорвал с пояса небольшой бурдюк. Гремя жестянками на посохе, вырвал зубами пробку из горлышка, подбежал к тлеющим на земле углям и плеснул на них маслом из кожаного мешка.

Огонь ярко вспыхнул, с треском пожирая политые горючей жидкостью ветки. Туземцы радостно взвыли и упали на колени, славя шамана, а тот отбросил пустой мешок в сторону и снова принялся камлать, взывая к богам.

Настя хрипло закричала. Купрум предпринял еще одну попытку освободиться, но без помощи симбионта она тоже была обречена на провал. Пленники закашлялись: едкий дым от сырых веток щипал глаза и разъедал дыхательные пути. Понимая, что другого времени у них уже не будет, Купрум решил рассказать матери всю правду о том, что с ним здесь произошло, и попрощаться.

Глава 11

Кто я теперь?

Утро застало меня в заброшенной хижине посреди леса. Вкусно пахло дымком, уютно потрескивал огонь в печурке. Живительное тепло согревало не только тело, но и душу. Кто-то похозяйничал здесь, пока я спал, или это я затопил печь, перед тем как упасть на кровать и провалиться в сон? Все еще не открывая глаз, я принялся вспоминать события минувшей ночи.

После побега с полуразрушенной фермы, я рванул куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от выясняющих отношения чудовищ. То и дело сверкающие в ночном небе молнии помогали мне ориентироваться на местности, а льющаяся сверху вода лишила ловушек их главного преимущества – скрытности. Впрочем, я и без помощи дождя видел отливающие синим купола, красноватые вихри, золотистые столбы и радужные пузыри различных аномалий. Ну а деструктивы электрической природы и так выдавали себя яркими вспышками и треском разрядов.

К моменту, когда очередная молния осветила стонущий под порывами ветра лес, на мне сухого места не осталось. Я промок до последней нитки, устал как собака и был не прочь где-нибудь укрыться от ливня и отдохнуть. Как по заказу, та яркая вспышка небесного огня, вырвала из темноты приземистый домишко с маленькими окнами.

Халупа стояла под скрипучей сосной. Наверное, когда-то эта была охотничья сторожка или избушка лесника. Много лет назад она явно выглядела намного лучше, но годы, как известно, берут свое. Без должного ухода хибара сильно обветшала. Теперь ее покосившуюся крышу покрывал толстый слой рыжей хвои и старых шишек. Темные от времени бревна постройки облюбовали мхи и лишайники, а из трещин полусгнивших досок крыльца росли трава и поганки.

Главное – крыша присутствовала, как и стекла в оконных рамах со следами облупившейся краски на старом дереве. Дверь тоже уцелела, что гарантировало мне более-менее приемлемые условия для отдыха, а на большее я и не рассчитывал.

Поскальзываясь на мокрой траве, я рванул к халабуде и вскоре уже стоял на полусгнившем крыльце. Дверь со скрипом отворилась, когда я потянул ее на себя за прибитую ржавыми гвоздями ручку.

Снова сверкнула молния. Яркая до режущей глаза белизны вспышка выхватила из тьмы скромное убранство избушки: в стороне от двери – небольшая печка, в дальнем от нее углу – прижатая к стене односпальная железная кровать с матрасом на провисшей сетке, возле окна – небольшой стол, рядом с ним – простой деревянный стул с тремя тонкими палочками в спинке.

Короткая вспышка помогла не только разглядеть, что есть внутри, но и убедиться в безопасности избушки. В смысле, там не было ни аномалий, ни какой-нибудь гадости типа «струн», «мочала», ну или еще чего-нибудь в этом же роде. А главное, в хибаре было сухо. Несмотря на то что дом столько лет находился без должного присмотра, с крыши не капало, и на полу не блестели лужицы.

Под ворчливые раскаты грома я вошел внутрь. За спиной оглушительно грохнула дверь. Она захлопнулась под порывом ветра, словно отрезая меня от бушующего снаружи ненастья.

Несколько секунд я простоял на пороге. Молния ослепила меня, и потребовалось какое-то время, чтобы глаза привыкли. Наконец, когда предметы обстановки начали проступать из полутьмы, я выставил вперед руки. Щупая воздух перед собой, добрался до кровати и, обессиленный, рухнул на матрас, в чем был, не раздеваясь…

«Печь затопил не я!» – эта мысль пронзила меня током и буквально подкинула на заскрипевшей подо мной кровати.

Я мельком глянул на руки, опасаясь увидеть когтистые лапы, но страхи были напрасны. Обычные мужские руки с черной каймой под ногтями и въевшейся в папиллярные линии грязью. Я поднял глаза и увидел седовласого старика с пышными усами и окладистой бородой. Тот сидел на корточках перед раскрытой печной дверцей и кочергой шерудил в топке, поправляя горящие поленья. Отблески огня плясали на его сером балахоне и морщинистом лице.

Старец повернул голову на звук. Мутные бельма слепых глаз уставились на меня, и я, как в прошлую встречу с ним, почувствовал себя так, словно они прожигают насквозь, глядя мне прямо в душу.

– Проснулся, милай! – проскрипел Скиталец, закрыл дверцу печурки и, охнув, выпрямился, держась подрагивающей рукой за поясницу. – Это хорошо. Сейчас вот вода закипит, чай пить будем. Али ты сперва поести чего хошь? Так, это, звиняй, тушенки у меня нету, зато есть вчерашнее грибное рагу. Коли не побрезгуешь, можешь доесть, а я позжей новое себе приготовлю.

Говоря это, старик шагнул к стене, опираясь на кочергу, как на палку, повесил ее на торчащий из бревна крюк. Взял приставленный к стене посох. Стуча им по щелястому полу, прошел к столу и сел на скрипучий стул.

– Ну, что скажешь?

Я и в самом деле давно не ел. Отказываться от угощения было бессмысленно, да и желудок заурчал, как только речь зашла о еде.

– Понятно, – улыбнулся старик, – организм сам все за тебя сказал. Ты уж не обессудь, милок, но поставь кастрюльку сам на плиту, а то устал я чей-то за ночь, притомился, по лесу бродя.

Я удивился: «Ночью такая гроза была, а он сухой, будто дождь и не шел вовсе. – Правда, ничего по этому поводу я не сказал. – Захочет, сам объяснит, что к чему. Может, он переоделся, пока я спал. Вдруг у него этих балахонов целая куча, хоть я и не представляю, где он их хранит, ведь ни сундука, ни шкафа, ни комода в избушке нет, и на стенах ничего из одежды не висит».

Старец истолковал мое молчание по-своему – видимо, решил, что я соображаю, где взять кастрюлю с едой, и махнул посохом в сторону:

– Тама она, в углу, за печкой стоит.

Я сделал, как он просил, но, перед тем как поставить посудину на печную плиту, заглянул под крышку: вдруг он из мухоморов рагу сварил, все-таки слепой как-никак. Варево выглядело вполне съедобным, и даже холодное вкусно пахло.

– Ну как? – хмыкнул Скиталец. – Не отравишься?

Я чуть не выронил кастрюлину из рук. «Он и в самом деле, что ли, все видит сердцем, как говорил мне тогда в Ржавом Лесу?»

– Просто слух у меня хороший, а сердцем я вижу людские души, – сказал старик, словно прочитав мои мысли.

Закопченная посудина с едой заняла место на плите рядом с облупленным возле дна эмалированным чайником. Вода в нем уже шумела, закипая.

Теперь оставалось умыться и до ветру сходить, прежде чем садиться за стол.

– Все удобства на улице, – ответил старик на мой вопрос.

Я вышел на крыльцо. Порченные гнилью доски затрещали под моим весом. Подступающего к дому леса не было видно. Он исчез в густом тумане, только первый ряд деревьев смутно угадывался в ворочающейся косматым зверем белесой мгле. Серая клубящаяся завеса глухо вздыхала и ухала, влажно дышала в лицо теплом и лесной прелью.

Я спустился по скользким от ночного дождя и туманной влаги ступенькам, потопал за угол. Мокрая трава щедро стряхивала на ноги росу. Сверху то и дело доносился шум тронутых ветром веток, и обрушивалась капель, так что, когда я добрался до покосившейся набок дощатой будки с окошечком в виде сердечка вверху щелястой двери, комбинезон снова промок. На этот раз, правда, не так сильно.

После необходимых процедур я подошел к полной до краев замшелой бочке с кружащими на воде желтыми березовыми листочками. Смахнул их рукой, умылся и уже хотел вернуться в дом, как вдруг опять вспомнил ночные события. Сжав пальцы на склизких от зеленоватого налета краях бочки, я наклонился над зеркалом воды. В дрожащей поверхности отразилось мое лицо – искаженное падающими с мокрых волос каплями, тронутое печатью усталости. Все, как всегда, – и никакой звериной морды.

– Либо мне все это приснилось, либо в коровнике была воздействующая на психику аномалия. Просто я ее сразу не заметил, и вот результат, – буркнул я и, ударив кулаком по воде, отправился к дому.

Старик сидел там же, где я его и оставил.

– Водичка уже закипела, да и рагу согрелось, – сказал он, когда я, скрипнув дверью, шагнул через порог. – Не стесняйся. Стаканы в шкафчике на стене, тарелки там же. Ложки в столе. Заварочный чайник на подоконнике.

Я звякнул стаканами, доставая их из шкафа, поставил на стол. Взял с подоконника заварочный чайник со сколотым на кончике носиком, посмотрел, не заросло ли его содержимое плесенью.

– Недавно заваривал, – проскрипел Скиталец, – не беспокойся.

– А я и не беспокоюсь, – сказал я, чувствуя, как горят уши. – Хотел проверить, сколько там заварки и достаточно ли она крепкая.

– Ну-ну, – усмехнулся старик.

Я разлил черный, как деготь, настой по стаканам, почти до краев наполнил их кипятком из чайника. Хотел подложить под него дощечку или какую-нибудь тряпицу, но заметил желтые подпалины на старых, в царапинах, досках и просто так поставил на стол.

Потом сходил к печке за кастрюлей с булькающим под крышкой варевом. Старец напомнил о посуде, но я буркнул: «Обойдусь без тарелки», – достал из ящика стола ложку и сел на кровать, благо она стояла недалеко.

Пока я уплетал рагу за обе щеки, старик молча попивал чай, но стоило мне заскрести остатки ложкой и поставить пустую посудину на стол, дед поднял на меня мутные глаза и тихо спросил:

– Знаешь, почему ты здесь?

– Ну да, – кивнул я, прихлебывая все еще горячий чай из стакана. – Меня Настя вместе с каким-то парнем спасла. Они прыгнули ко мне в портал и вытащили оттуда. Видимо, сфера не смогла удержать нас троих в себе.

Я замер с открытым ртом. Осознание невозможности всей этой ситуации пришло только сейчас. До этого я воспринимал ее как должное. «Подумаешь, человек ради своей половинки полез неизвестно куда, не зная, чем это для него кончится. Разве есть в этом нечто особенное? По мне так нет, потому что я сам ради моей Настеньки готов сунуться хоть в ад, хоть в рай. Только вот беда в том, что моя Настя погибла, умерла практически у меня на руках. А умерла ли?»

В памяти всплыл тот злополучный день, когда я вместе с ней и еще живыми Гиви и Бульбашом возвращался с задания. Проклятые зомби обстреляли нас из кустов. Мы с парнями покрошили мертвяков в капусту, не получив ни царапинки, а вот Насте не повезло: один из мертвоходов нашпиговал ее свинцом. До сих пор помню те пять окровавленных дырочек в ее груди.

Нам удалось доставить Настеньку еще живой в научный городок. Потом Семакин пытался спасти мою жену, а я ждал от него известий в будке КПП, отвечая на вопросы дежурного офицера. И дождался.

Мокрый от проливного дождя, в перепачканном кровью халате, профессор ввалился в каморку и сообщил мне о Настиной смерти. Я поверил ему. А как тут не поверить, когда моя девочка лежала на залитом холодным огнем люминесцентных ламп столе? Я сам держал ее за руку, не чувствуя биения пульса. Прижимался щекой к бледному лицу и не улавливал дыхания.

Тогда я еще доверял Семакину – как самому себе и даже больше. Это уже потом, когда я по его замыслу оказался пленником сферы, у меня было достаточно времени, чтобы многое понять и во многом разобраться. Ну а когда Семакин начал проводить опыты с порталом, пытаясь вернуть над ним (точнее, надо мной) контроль и заставить снова работать на него, мне стала понятна его гнусная роль во всей этой истории. Только вот одного я не понял тогда и осознал лишь сейчас: Настя все это время была жива.

– Ты бы не спешил с выводами, сынок, – покачал головой старик, опять легко прочитав мои мысли. – Вряд ли она жила все эти годы. Впрочем, сейчас и ты, и она, и твой сын…

– Мой кто?! – грубо перебил я старца. – Сын?!

– Ну да, – кивнул Скиталец. – Чему ты удивляешься? Разве ты не знал, что Настя была беременна?

– Знал, и даже больше того, я ждал этого ребенка.

– Ну вот и дождался, – хмыкнул дед. – Он вытащил тебя вместе с матерью из портала. Вишь, какой герой из него вырос.

– Это ж сколько времени я пробыл внутри сферы? – прошептал я, с ужасом осознавая масштаб катастрофы. По сути, вся жизнь прошла мимо, раз сын уже встал на ноги, заматерел. Пока мой мальчик постепенно превращался в мужчину, я плавал внутри портала и не видел, как он взрослеет!

В три больших глотка я допил чай и поставил стакан с плавающими на дне чаинками на стол. К тому времени крепкий и черный напиток уже поостыл, так что обошлось без лишних проблем, но язык я все-таки немного обжег. Последнее обстоятельство, кстати, помогло мне переключиться с сожалений об утраченном времени на обдумывание кое-какой идеи.

За эти двадцать лет (ну или сколько их там пролетело?) Настя практически не изменилась, что, в принципе, неправильно. Годы не щадят никого, но на женщинах время сказывается в первую очередь. Они прекрасны, как бабочки, только вот женская красота, свежесть и молодость так же мимолетны, как жизнь этих насекомых. Недаром ведь говорят: бабий век короткий. Если бремя прожитых лет не оставило на лице Насти четкий отпечаток, значит, либо она нашла эликсир молодости, либо я пробыл в плену портала не так и долго.

– И пяти лет не прошло, – подтвердил мои умозаключения старик.

– Но как такое возможно?! Моему мальчику должно быть сейчас четыре года, а он уже взрослый парень.

– Зона и не на такое способна. Тебе ли это не знать, – усмехнулся Скиталец, поглаживая седую бороду. – Твой друг профессор…

– Он мне не друг! – рявкнул я и так стукнул кулаком по столу, что звякнула ложка в кастрюле и подпрыгнула крышка чайника. Мой стакан с остатками чая опрокинулся набок. Темная лужица с черными лепестками чаинок расплылась по столу. Я поискал взглядом, чем бы ее вытереть, не нашел ничего подходящего и провел по столешнице рукой.

Старец никак не отреагировал на мое замечание и продолжил ровным голосом:

– Семакин использовал малыша в своих опытах. Он хотел установить между тобой и сыном устойчивую связь, мечтал с вашей помощью перекачивать аномальную энергию из Зоны в родную реальность, чтобы сделать из нее еще одну территорию отчуждения. Во время очередного эксперимента твой сын исчез из лабораторного кресла, а между Зоной и реальностью Семакина оборвался связующий их мост. Правда, он очень быстро восстановился, только вот в Зоне за это время прошло почти двадцать лет.

Скиталец вздохнул и положил руку на мою ладонь: мол, крепись, брат, и прими этот факт как данность.

– Зона ничего не делает просто так, – сказал он, но я его уже не слушал. Перед глазами вдруг всплыло перепуганное лицо Семакина, и я заново переживал тот момент, когда высунул руку из ставшего снова проницаемым портала и затащил в него профессора. Подчиняясь моей воле, портал тогда образовал вокруг ученого локальный хронопласт, в разы ускорив течение времени. За считаные секунды в этом пузыре пролетели тысячелетия. Мой некогда лучший друг, оказавшийся на деле злейшим врагом, мгновенно состарился и умер, превратился в высохшую мумию и рассыпался в пыль.

– Жаль, невозможно убить Семакина еще раз, – прошептал я и, скрипнув зубами, с хрустом сжал кулаки.

– Как знать, – пожал плечами Скиталец.

– Тебе что-то известно?! – Я с подозрением покосился на собеседника: не скрывает ли он чего от меня.

– Нет, – тряхнул седыми волосами старик. – Просто я хорошо знаю, что жизнь полна сюрпризов, как и Зона во всех ее ипостасях. Возьмем хотя бы тебя. Ты так не хотел окончательно утратить все человеческое в тебе и стать мутантом, что отказался от использования уникальных способностей своего организма. И как? Помогло?

– Конечно, – кивнул я. – Ведь я все еще человек, а не зверь.

– Разве? – усмехнулся старик, глядя на меня мутными бельмами глаз. – Ты так в этом уверен?

Память услужливо подкинула картинку из недавнего прошлого. (Или все-таки это была насланная пси-аномалией галлюцинация?) Я снова оказался в окружении монстров и смотрел в лужу на полу коровника, откуда на меня пялилась звериная морда. Сам того не осознавая, я машинально глянул на руки, покрутил их перед собой, ожидая, что те в любой момент превратятся в когтистые лапы. Минуло несколько секунд, но с руками так ничего и не произошло. Я рассердился на старика, при этом больше злясь на себя, что повелся на его глупую шутку, и резко бросил:

– Уверен!

– Зря, ведь ты сильно изменился, когда взял «зеркало» в руки.

Я насторожился. Откуда Скиталец мог знать, что происходило в кабинете коменданта? Опять же, интуиция не зря в тот раз предупреждала меня, что с этим артефактом что-то не так. Не случайно ведь я не хотел прикасаться к нему.

Тем временем старец продолжал:

– Артефакт неспроста называется «зеркалом». Да, он блестит, и в нем можно увидеть собственное отражение, но его суть не в этом и даже не в том, что говорил тебе о нем комендант. Он обманул тебя, утверждая, что «зеркало» помогает увидеть краски этого мира. Монохромное зрение – это всего лишь побочный эффект перехода между мирами. От него не остается и следа через несколько часов пребывания здесь.

– Может, ты и прав, – сказал я, не до конца веря старику, – но Смайл, помимо прочего, обещал мне вернуть память с помощью «зеркала». Так все и вышло. Стоило мне взять артефакт в руки, как я вспомнил, кто я такой, как меня зовут и почему попал сюда.

– Артефакт здесь ни при чем. Не мудрено забыть, как тебя зовут и кто ты есть, когда аномалия постоянно воздействует на тебя. Как только ты избавился от излучения портала, память стала постепенно возвращаться к тебе. Просто так совпало, что ты многое вспомнил, когда артефакт попал тебе в руки. Гораздо важнее другое. Например, то, что ты мгновенно оказался в другом месте. Верно?

– Да, – кивнул я, чувствуя, как у меня пересохло в горле. Я потянулся к заварочному чайнику, плеснул в стакан заварки. Потом предложил старику. Тот согласился. Я налил и ему, добавил воды из чайника. Температура готового напитка оставляла желать лучшего, но мне было не до пустяков. Я залпом выпил теплый чай и потребовал от Скитальца рассказать все, что ему известно об этой странной телепортации из кабинета в лес.

Слепец неторопливо осушил стакан. Стукнув донышком, поставил его на стол.

– Ну! – подстегнул я деда.

– Ты куда-то спешишь? – Скиталец вытер ладонью усы. Его мутные глаза по-прежнему смотрели сквозь меня, в то же время как будто заглядывая в самую душу.

– Да! Настя в беде, и я чувствую это. Мне надо ей помочь, а я вместо этого с тобой здесь сижу.

– Думаешь, она узнает тебя?

Я насторожился. Вопрос почти один в один повторял тот же, что задала мне Арина этой ночью. «Неужели со мной и в самом деле что-то не так? – похолодел я. – Но ведь я для себя уже все решил. Будь ночной кошмар правдой, в бочке с водой отразилось бы не мое лицо, а мохнатая морда с круглыми глазами, плоским носом и крупными остроконечными ушами». Я в очередной раз посмотрел на себя сверху-вниз и, не заметив ничего странного, спросил:

– А что со мной не так? Вроде бы все в порядке: руки, ноги на месте, голова тоже.

– То, что произошло с тобой ночью, – не сон и не галлюцинация. Ты на самом деле теперь выглядишь как зверь, и виной всему «зеркало». Артефакт «расщепляет» человека на телесную оболочку и душу. – Старик направил на меня артритный палец: – Вот поэтому ты и оказался в лесу. Вернее, твоя душа вселилась в бродящего по лесу мутанта, а тело осталось в лагере и служит бездумной марионеткой в умелых руках.

– Чьих руках?

Старик пожал плечами, опустив голову, словно ему было стыдно передо мной. С минуту он сидел так, беззвучно шевеля губами, словно проговаривал что-то про себя. Наконец он поднял на меня слепые глаза и сказал:

– А вот это мне неведомо. Я хоть и являюсь одним из Хранителей Зоны и могу перемещаться между ее вариациями в разных мирах, многое для меня остается тайным. Честно скажу, я неоднократно пытался узнать, кто за этим стоит и дергает за невидимые ниточки, но так ничего и не добился. Помоги мне, Колдун, выйти на лиходея, а я взамен подскажу тебе, как вернуться в прежнее тело.

Я был так ошарашен последней новостью, что не сразу понял, что слова Скитальца не согласуются с моим отражением в бочке воды. Когда же это до меня дошло, я хитро улыбнулся и поводил пальцем перед ним, забыв, что он ни черта не видит:

– Хорошо говоришь, старик, но я видел сегодня свое отражение в воде. Ничего не изменилось: мое тело, как и моя душа, при мне.

– Ошибаешься, – хмыкнул в бороду Скиталец. – Помнишь, я подарил тебе «третий глаз»? Это он так на тебя действует. И ночью ты видел людей, а не монстров, пока один из них не схватил тебя за руку, тем самым нарушив действие артефакта.

Я растянул губы в кривой ухмылке:

– Опять неувязочка. Я вживил «глаз» в свое тело в пещерах Ржавого Леса. Раз моя душа теперь в другой оболочке, почему он до сих пор действует? И последнее, самое интересное: артефакт разрушился, пока я парил внутри портала. Нет его теперь, он исчез.

– А вот тут ты ошибаешься. Ничего не проходит бесследно, и артефакт не исчез. Он стал частью тебя, причем частью не только твоего прежнего тела, но и души. Этим и объясняется то, что ты видишь себя прежним, а не тем, кто ты есть сейчас. – Скиталец вздохнул и устремил на меня мутные бельма глаз: – Не хочу огорчать, Колдун, но, как только ты увидишь свой истинный облик, у тебя останется не так много времени, чтобы вернуться в прежнее тело. Я уже предложил тебе свою помощь, а потому спрашиваю еще раз. Ты со мной?

– Прости, старик. – Я цикнул зубом и развел руки в стороны. – Ты сам сказал, у меня нет на это времени.

Я встал с кровати и направился к выходу. Стоя возле двери, повернулся к хозяину избушки. Тот по-прежнему сидел за столом, глядя на то место, где я был совсем недавно.

– Спасибо за кров и еду, но мне пора. Я и так тут с тобой задержался. Боюсь, даже если мне суждено остаться мутантом, я себе никогда не прощу, если с Настей опять что-нибудь случится.

Старик покивал, пожевывая губами и громко сопя носом.

– Хорошо, Колдун. – Он с кряхтением поднялся со стула, взял приставленный к стене посох и поковылял ко мне, стуча деревяшкой по доскам пола. – Я понимаю тебя и ни в чем не виню. Наверное, будь я на твоем месте, я бы поступил точно так же. Пусть ты и отказался от моего предложения, позволь все же помочь тебе.

Мы вместе вышли на улицу. Туман все еще клубился над землей, но был уже не такой густой как раньше.

Отойдя на несколько шагов от затерянной в лесу избушки, Скиталец, как и в прошлый раз, порылся в складках балахона, вынул оттуда нечто похожее на обмотанную фольгированным серпантином друзу горного хрусталя и протянул мне.

– Что это? – Я взял подарок в руки, с интересом разглядывая его со всех сторон.

– Мой маленький секрет, – улыбнулся в бороду старик. – Спарка кое-каких артефактов. Я часто пользуюсь подобными штуковинами, когда необходимо быстро попасть из одной точки в другую. Надо всего лишь подумать о месте, где ты хочешь оказаться, как следует швырнуть спарку на землю и шагнуть в портал.

Я подумал, что история повторяется, и громко хмыкнул. Слепец истолковал это по-своему и обиженно насупил кустистые брови:

– Ты мне не веришь?

– Нет, что ты! Просто все это напомнило мне давние события. Я тогда таким же способом добрался до Ржавого Леса, только в тот раз бросал артефакт в аномалию.

– Понятно. – Скиталец замахнулся, собираясь швырнуть спарку на землю, но я схватил его за руку:

– Подожди! Я же не знаю, где сейчас находится Настя!

– Насчет этого не волнуйся. Вот уж что-что, а это для меня не тайна.

Скиталец размахнулся и бросил будто склеенные вместе артефакты в паре метров от меня. Я ожидал вспышки или взрыва, но ничего подобного не случилось. На том месте, куда упала спарка, с тихим потрескиванием развернулся переливающийся лунным серебром высокий овал.

Спереди портал напоминал уходящий вглубь туннель. Мне стало интересно, как он выглядит со всех сторон, и я кругом обошел «кротовину». Сбоку пространственный переход был незаметен. Толщиной с человеческий волос, он сливался с окружающей местностью, тогда как сзади его легко можно было определить по искажающейся фигуре Скитальца.

Я вернулся к тихо гудящему, словно работающий трансформатор, телепорту и только хотел шагнуть в него, как вдруг старик схватил меня за плечо:

– Знаешь, почему те твари атаковали блокпост?

– Их гнали на штурм тоскующие по прежним оболочкам души? – усмехнулся я.

– Верно, – кивнул старец, не обращая внимания на нотки сарказма в моем голосе. – Душа помнит, что послужило причиной ее мытарств, и хочет вернуть все на круги своя. Только вот «зеркало» тут не поможет. Оно способно лишь изгнать душу из тела. Вернуть ее обратно под силу только «витализатору». Я знаю, где взять этот артефакт.

Я заподозрил подвох и отступил на шаг от мерцающего портала. «Мало ли с какой целью потребовался Скитальцу этот артефакт, сам он добыть его не может, вот и поездил мне по ушам».

– А ты, часом, не туда меня решил направить?

– Нет, – помотал головой старик. – Пока ты сам не захочешь заполучить этот арт, ты его не найдешь, какая бы точная карта ни была у тебя на руках. Иди, спаси Настю, и ты поймешь, что я говорил правду насчет тебя.

– И что потом? Допустим, ты прав. Думаешь, она обрадуется, что я оказался в теле мутанта?

– Вряд ли. Хотя кто их, женщин, поймет, – усмехнулся Скиталец. – На твоем месте я бы нашел тех, кто оказался в схожей ситуации. Расскажи им, что узнал от меня, и уговори пойти с тобой к заброшенной воинской части.

– Зачем?

– Там и надо искать «витализатор», но в одиночку тебе не справиться.

– Почему ты мне все рассказал? Ты же обещал открыть секрет взамен на помощь в твоих поисках.

Скиталец пожал плечами:

– Не знаю. Может, потому, что я не сомневаюсь в тебе и знаю, что ты не останешься в долгу? – улыбнулся он и неожиданно толкнул меня в портал.

Глава 12

Горькая правда

Медвежья услуга Скитальца едва не вышла мне боком. Я буквально вылетел из «кротовины» и чуть не врезался в мгновенно возникший передо мной сосновый ствол. Тело среагировало на одних лишь рефлексах, я даже не успел осознать всю серьезность ситуации и опасные последствия столкновения с деревом. Правда, совсем избежать контакта не удалось. Плечо заныло от боли, как будто по нему со всей силы провели наждаком.

Я кубарем прокатился по земле, мельком заметив прилипший к морщинистой коре с желто-белыми потоками смолы клок черной шерсти, но не придал этому значения. Вернее, не успел, поскольку уже вломился в заросли бурьяна, ломая сухие ветви.

Когда я выбрался из кустарника, покачиваясь и потирая ноющее от боли плечо, портал уже исчез. От него осталось лишь несколько быстро тающих в воздухе серебристых нитей.

Голова после неожиданных кульбитов сильно кружилась. Кусты боярышника в паре метров отсюда, как и растущие за ними деревья, прыгали и скакали, как будто я оказался верхом на необъезженном жеребце. Я закрыл глаза, согнулся в поясе и, упираясь руками в колени, простоял так несколько секунд, глубоко втягивая ртом воздух. За это время вестибулярный аппарат успокоился и перестал понапрасну мутить желудок.

Когда я выпрямился и открыл веки, лес уже прекратил безумные пляски, а земля под ногами опять стала твердью, а не палубой корабля во время шторма. Я посмотрел по сторонам, пытаясь понять, куда меня занесло и где искать Настю. В этот миг из глубины леса долетел слаженный рев множества глоток. Чуть позже оттуда потянуло дымом, а потом раздался пронзительный женский крик.

Продираясь сквозь кустарники и огибая деревья, я рванул в ту сторону, ориентируясь на вопли толпы. Возгласы звучали все громче. Дым уже не просто чувствовался по запаху, он плыл по лесу, как утренний туман, стелясь над землей и путаясь в ветвях нижнего яруса растений.

Впереди показался просвет между деревьями. Я поднажал и вскоре оказался перед зарослями дикой малины. За кустарником начиналось заросшее травой небольшое поле. Оно упиралось в огораживающий деревеньку плетень, за которым толпа людей в самодельных одежках отплясывала перед сильно дымящими вязанками хвороста. Рыжие языки пламени проскальзывали в серых клубах дыма, каждый раз вызывая своим появлением радостные вопли толпы.

Из середины постепенно разгорающегося костра торчали высокие черные от копоти бетонные столбы с привязанными к ним пленниками. От того места, где я стоял, до танцующих дикарей было чуть больше ста метров, но даже на таком расстоянии я узнал мою Настеньку по цвету волос. Она поникла головой. Рыжие пряди свисали на грудь моей девочки и вздрагивали всякий раз, когда Настя заходилась в кашле от разъедающего горло дыма.

Рядом с Настей боролся за жизнь мой сын. Он то и дело напрягал мышцы рук, пытаясь порвать крепкие путы, но у него мало что получалось. Дым тоже досаждал ему, но не так сильно, как матери, так что пока он всего лишь хрипел и отплевывался.

Я не собирался ждать, когда они задохнутся, но и лезть без предварительной подготовки в драку против вооруженных копьями мужчин, было бы с моей стороны верхом безумия. Так я рисковал и Настю с сыном не спасти, и свою жизнь потерять.

Я закрыл глаза, втянул полной грудью воздух и представил, как аномальная энергия наполняет меня. Когда, по моим ощущениям, все было готово, я резко присел на колено и ударил в землю кулаком. Вопреки ожиданиям ничего не произошло: не упали аборигены, сбитые с ног мощным подземным толчком, не покосились столбы, и костер не разлетелся по сторонам огненными бомбами.

Волна черной злобы на весь этот неправильный мир и проклятых дикарей, что завыли еще громче и быстрее заскакали вокруг костра, накрыла меня с головой. Я ощутил безудержный прилив ярости и с отчаянным криком вломился в кусты. С треском продираясь сквозь заросли малины и ворочаясь в них, как медведь, я выскочил на открытое пространство и, словно берсеркер, с прямо-таки звериным рычанием бросился на дикарей с голыми руками.

Женщины кинулись врассыпную, визжа и хватая на руки малышей. Дети до десяти лет последовали их примеру, а подростки побежали на выручку к отцам и старшим братьям (те выставили копья перед собой, в надежде проткнуть меня каменными наконечниками). Оружия у пацанов не было, так что они похватали камни с земли. Несколько увесистых булыжников попали в меня, еще больше подстегнув градус кипящей во мне злобы.

Я легко перескочил через плетень, в несколько мощных прыжков приблизился к ощетинившейся копьями кучке мужчин. Не желая почувствовать себя насаженной на вертел курицей, я с воинственным кличем упал на бок и преодолел остаток пути, катясь по инерции по утрамбованной сотнями ног земле. Будь я каким-нибудь заморышем, ничего бы из моей задумки не вышло, а так моя тушка легко сшибла первый ряд дикарей с ног, ну а те уже попадали на товарищей, довершая начатое.

Отдающий изрядной долей безумства план сработал лучше, чем я предполагал. Мне удалось не просто дезориентировать противников, но еще и обезоружить некоторых из них. Я схватил одно из потерянных копий и, вскочив с ловкостью и проворством ниндзя, поочередно пронзил им троих аборигенов, прежде чем остальные тоже оказались на ногах.

Ловко орудуя копьем, я принялся отвешивать удары направо и налево. Ослепленный злобой и яростью, я бил не разбирая, куда попадет. Каждый удар сопровождался либо фонтаном из кровавой слюны и выбитых зубов, либо треском ломающихся костей и криками боли, а то и сдавленными, порой переходящими в булькающие звуки хрипами. Последнее происходило, когда каменный наконечник копья, со свистом промелькнув в воздухе, с хрустом пронзал плоть моих врагов.

Дикари поначалу пытались мне противостоять. Дважды им даже едва не улыбнулась удача. Первый раз, когда брошенный одним из подростков камень сорвал с моей макушки клок волос вместе с кожей, а второй, когда наконечник копья скользнул по ребрам, оставив на том месте глубокую рану. Правда, в горячке боя я ни того, ни другого не заметил и почувствовал боль от ран намного позже.

Боевое безумие не только помогло мне игнорировать ранения и биться, не жалея себя, оно еще и сыграло решающую роль в моей победе. Лишенный страха и боли, я так отчаянно сражался, что не заметил, как остался без оружия. Во время одного из ударов трофейное копье переломилось о шею дикаря, сломав тому позвоночник. При этом обломок древка угодил в глаз другому аборигену с такой силой, что каменный наконечник повредил головной мозг, и еще один поверженный враг упал на землю.

Сжимая остатки копья в руках, я продолжал драться с таким остервенением, что в глазах дикарей заплескался страх. Вернее, даже не страх, а самый настоящий первобытный ужас, словно им явился сам дьявол во плоти. Хотя правильнее было бы сказать: злой дух или демон, учитывая наличие в племени шамана, а не священника.

Весь обляпанный с ног до головы чужой кровью, я хрипло заорал, переходя на безумный хохот, когда мои противники сначала попятились, а потом бросились наутек. Я подбежал к ближайшему от меня трупу, схватил лежащее рядом с ним копье и метнул его в спину одному из аборигенов. Бросок оказался удачным. Пронзенного насквозь туземца швырнуло вперед. Он взбрыкнул ногами, словно запнулся, схватил руками вылезшее из его груди окровавленное древко и с хрипом упал лицом вниз, зависнув над землей под небольшим углом.

Я издал победный клич, подхватил еще одно копье и швырнул его в том же направлении. На этот раз деревяшка с каменным наконечником вонзилась в землю, не забрав ничьей жизни.

Я снова сотряс небо громким криком, стуча себя кулаками по груди, как самец гориллы после победы над соперником, а потом, тяжело дыша, опустился на колено. Боюсь, если б я этого не сделал, рухнул бы рядом с поверженными противниками. После столь мощного выброса адреналина и приступа безумной ярости, я еле стоял на ногах и практически ничего не видел из-за кровавой пелены перед глазами.

Как только зрение прояснилось, я заставил себя встать и поковылял к дымящим вязанкам хвороста. Как оказалось, вовремя. Промедли я еще чуть-чуть, и беды было бы не миновать. Огонь в глубине костра уже испарил лишнюю влагу из веток. Едва я приблизился к месту жертвоприношения, со стороны леса налетел ветер, и пламя разгорелось с новой силой.

Настя уже не кричала. И она, и мой сын безвольно повисли на столбах, поникнув головами. Я заметил алую струйку на ее щеке, зарычал от отчаяния и принялся раскидывать в стороны горящие вязанки хвороста. Боевое безумие уже отпустило, боль от ожогов терзала мозг, но я приказал себе не думать об этом. Шипя и морщась от болевых импульсов, то и дело дуя на обожженные руки, я наконец-то разбросал костер, ногами раскидал угли.

К тому времени в воздухе уже висел густой смрад паленых волос. Я не придал этому значения, поскольку решил, что это горят шевелюры мертвых дикарей, схватился за одну из удерживающих Настю веревок и так сильно дернул, что та лопнула, как перетянутая струна. Перебрасывая размочаленный конец веревки из одной руки в другую, я размотал путы, осторожно снял Настеньку со столба. Отнес ее подальше от дымящегося пепелища и аккуратно положил на землю.

Прежде чем идти за сыном, я осмотрел Настену. К счастью, кровь на лице была не ее, а стук сердца и спокойное дыхание вселили надежду на счастливый исход. Я чмокнул вновь обретенную жену в щеку, метнулся обратно к кострищу и вскоре положил рядом с Настей нашего сына. Он тоже оказался невредим и, по-видимому, как и мать, потерял сознание, надышавшись дымом.

По правде говоря, я не воспринимал этого рослого дядьку как своего ребенка. По сути, он был для меня чужим, и я относился к нему, как к обычному сталкеру, что попал в беду и нуждался в помощи. «Наверное, я тоже для него чужой. Ох, чую, трудно мне будет найти с ним взаимопонимание. Хотя, как знать, может, родство душ сыграет свою роль, и никаких проблем с этим не возникнет».

Пока я занимался спасением сына, Настя пришла в себя. Я понял это по ее подрагивающим ресницам, присел рядом с ней, собираясь осторожно взять за руку, но не успел. Настя глубоко вдохнула, словно вынырнула с большой глубины и открыла глаза. Я приготовился сказать ей: «Ну, здравствуй, любимая!», но слова застряли в горле из-за выражения страха на таком желанном для меня лице.

– А-а-а! – Настя, быстро перебирая руками и ногами, отползла назад и закрыла ладошками глаза. – Не трогай меня, пожалуйста, – прошептала она, глядя на меня сквозь растопыренные пальчики.

– Что с тобой, Настена?! Это же я, Колдун! – Я протянул к ней руку.

Реакция Насти поразила меня до глубины души. Она сжалась в комок, прикрывая голову руками, и заскулила, как перепуганная до смерти собачонка.

Сбоку послышался какой-то шум. Я повернул на звук голову, увидел, как сын привстал на одной руке. Наши взгляды пересеклись.

– Твою медь! – Он резво вскочил на ноги, подобрал с земли одну из горящих веток и замахал ею передо мной: – Пшел вон! Прочь!

– Да что вы с ума посходили, что ли?! – воскликнул я.

– Ты еще рычать вздумал?! – замахнулся на меня сын. Он увидел копье возле трупа дикаря, швырнул в меня ветку и прыгнул за оружием.

Я понял: «Скиталец был прав, и они видят меня таким, как я выгляжу на самом деле – жутким чудовищем. Погибнуть от руки сына или, что еще хуже, покалечить его, не входило в мои планы».

– Мы еще увидимся! – крикнул я, убегая в лес. – Я найду способ вернуться в свое тело и найду вас, обещаю!

* * *

Мутант с покрытым шерстью мускулистым телом быстро удалялся пружинящими прыжками, опираясь на землю одними лишь пальцами. Длинные ступни его ног висели в воздухе, не касаясь поверхности мозолистыми пятками. Из-за этого тварь внешне смахивала на оборотня. Для полного сходства не хватало разве что хвоста и вытянутой по-волчьи морды.

Купрум проводил взглядом улепетывающего со всех ног монстра, воткнул в землю острие копья и присел на колено перед матерью:

– Ты как, в порядке? – Он помог ей подняться, вытер бегущие по щекам слезы, но только размазал грязь по ее лицу и пробормотал: – Прости, я не хотел. У тебя есть платок, или что-нибудь в этом роде?

– Оставь, – отмахнулась Настя, шмыгая носом. – Сейчас не время наводить марафет, надо быстрее убираться отсюда.

– Эт точно, – кивнул сталкер и произнес с нескрываемой досадой в голосе: – Эх, жаль, автомата нет под рукой. С этими палками разве много навоюешь?

– Хоть такое оружие есть, и то хорошо. – Настя шагнула к ближайшему трупу, подобрала копье с земли, взвесила на руке. Потом склонилась над телом, вытащила каменный нож из ременной петли на поясе и сунула в предназначенный для запасного магазина кармашек разгрузки. – Как думаешь, далеко отсюда до воинской части?

– Хочешь там разжиться оружием, как в прошлый раз? – догадался сталкер.

– А ты у меня смышленый мальчик, – улыбнулась Настя и провела рукой по ежику рыжих волос на затылке сына.

Купрум поморщился, резко двинул головой и только хотел сказать матери все, что он думает по этому поводу, как со стороны деревни раздались громкие вопли дикарей. Те уже оправились от неожиданного нападения монстра и теперь мчались к дымящим остаткам костра с твердым желанием завершить начатый обряд. Впереди всех, высоко вскидывая ноги и тряся гремучими жестянками на посохе, несся шаман.

– Бежим! – Купрум, схватил мать за руку и со всех сил рванул к плетню.

Забор был достаточно высоким, чтобы перемахнуть его сходу. Хотя, наверное, Купруму удалось бы преодолеть преграду без остановки, а вот Насте это явно было не под силу. Он немного замешкался, помогая матери перебраться на ту сторону.

Дикари оказались в опасной близости, когда он сам собрался перелезть через плетень. Купрум швырнул копье в шамана, надеясь тем самым выиграть несколько драгоценных секунд. Парень полагал, что туземцы кинутся на помощь раненому заклинателю духов, а если удастся убить его, то, возможно, и вовсе прекратят погоню.

Расчет сталкера не оправдался. Шаман оказался необычайно проворным и увернулся от метко брошенного копья. Вместо него смерть принял дикарь с кольцом в мясистом носу и белыми полосами на уродливом лице. Гибель несчастного еще больше разозлила его соплеменников. С громкими криками и улюлюканьем они прибавили ходу и оказались возле ограды, когда сталкер попытался перелезть через нее.

Цепкие руки схватили беглеца, с силой рванули на себя. Купрум шлепнулся на землю, как мешок картошки. Пятеро дикарей навалились на него со всех сторон, не давая встать на ноги. Сталкер зарычал, пытаясь скинуть их с себя.

Настя попробовала помочь сыну. Она просунула копье сквозь большую щель между прутьями и стала тыкать им, в надежде задеть хоть кого-нибудь из аборигенов. Ее попытки чуть не стоили Купруму жизни, когда он, резко согнувшись в поясе, столкнул одного из противников с себя. В этот момент острая грань каменного наконечника проскользнула в считаных миллиметрах от его шеи. Настя заметила оплошность, испуганно вскрикнула, прикрывая рот ладошкой, и решила больше не рисковать.

– Добавить мощи, дружище? – неожиданно прозвучал в голове сталкера голос Симбы.

– Давно пора! – рявкнул Купрум.

В тот же миг ткань его комбинезона затрещала под увеличивающимися в размерах мышцами. Сталкер почувствовал прилив сил, раскидал туземцев, как котят, и резво вскочил на ноги.

Шаман увидел, как глаза чужака наливаются черным, поднял посох, тряхнул жестянками и начал что-то завывать.

– Заткни его, пока он все не испортил, – прошипел Симба. – Я становлюсь беспомощным от его воплей, и ты вместе со мной.

Купрум выставил полусогнутые руки перед собой, взревел голодным медведем и двинулся на противников. Дикари попятились, испуганно бормоча. Ощетинившись копьями, они бросали косые взгляды на заклинателя духов. Тот по-прежнему оставался на месте, все увеличивая темп камлания.

Настя услышала боевой клич сына, увидела, как тот двинулся на врагов с голыми руками, а потом вдруг, покачнувшись, схватился за голову обеими руками. Она сразу поняла: всему виной заклинания шамана.

– Заткнись, ублюдок! – В отчаянии от собственного бессилия, Настя метнула копье в дикарей.

Она даже не предполагала, что все так хорошо получится, надеясь всего-то сбить шамана с ритма и тем самым выиграть немного времени для Максима. Но то ли страстное желание матери защитить своего ребенка, пусть это был уже не пятилетний малыш, а здоровый детина ростом под метр девяносто, то ли какие-то высшие силы помогли ей выбрать верную траекторию, в любом случае примитивное оружие взмыло по высокой дуге в воздух и, перелетев через плетень, пригвоздило ногу шамана к земле.

Пронзительный вопль раненого дикаря послужил для Купрума сигналом. Парень отступил на пару шагов, не сводя глаз с аборигенов (те растерянно столпились возле орущего от боли шамана, даже не пытаясь тому помочь), а когда убедился, что от них больше не исходит угрозы, подобрал бесхозное копье с земли. После чего легко перемахнул через плетень и вместе с Настей побежал к шумящему листвой лесу.

Они остановились перевести дух, когда деревня дикарей осталась далеко позади. Этот кросс по пересеченной местности не прошел для беглецов даром: кровь стучала в висках, пот струился по лицам, а каждый глоток воздуха казался заполняющим легкие раскаленным свинцом.

Купрум прислонился боком к обросшему мхом стволу высокой осины, мысленно благодаря судьбу, что на пути не встретилось ни одной ловушки. Чуть в стороне от него, согнувшись в поясе и упираясь ладонями в колени, Настя жадно хватала воздух ртом, время от времени сплевывая вязкую слюну на заросшую кустиками травы моховую кочку. Ее лицо сильно покраснело и по цвету напоминало переспелый помидор. Жилы на лбу набухли, под глазами появились темные мешки.

– Ты как? – с трудом спросил Купрум и снова задышал, словно только что финишировал после длительного забега. Эту дистанцию сталкер проделал, опираясь только на свои силы, и теперь злился, считая Симбу виновным чуть ли не во всех грехах. Правда, «пассажиру» на недовольство носителя было глубоко плевать, ведь он до сих пор находился в полуобморочном состоянии.

– Нормально, – в той же манере ответила Настя и, более-менее переведя дух, спросила: – Тебе тот мутант не показался странным?

– Нет, – мотнул головой Купрум. – С чего бы?

– Мне кажется, он хотел нам что-то сказать.

– Выдумаешь тоже, – фыркнул парень. – Он такая же безмозглая тварь, как и остальные мутняки. Что он мог нам сказать? Кого из нас сожрет в первую очередь?

– Зря ты так. Если бы он хотел нас сожрать, как ты выражаешься, зачем тогда снял нас со столбов?

– Может, хотел утащить к себе в берлогу и там пообедать. Об этом ты не подумала?

Настя смешно наморщила носик, на лбу появились морщинки. Она явно что-то обдумывала, не спеша делиться мыслями. Наконец она набрала полную грудь воздуха, выпустила его сквозь приоткрытые губы и сказала с паузами, будто взвешивая каждое слово:

– Я не верю, что он хотел навредить нам. В его глазах я не увидела ни злости, ни жестокости, ни желания отведать нас на зубок. Напротив, мне показалось, они были полны боли и отчаяния, как будто он хотел достучаться до нас.

– Я тоже почувствовал, что с этим зверем что-то не так, – вмешался в разговор Симба. Он уже вполне оклемался после шаманских заклинаний и был не прочь поучаствовать в беседе.

– Ты вообще заткнись! Твое мнение никого не интересует! – рявкнул Купрум. Тут же заметил легкий налет недоумения и испуга на лице матери, осторожно взял ее за руку: – Прости, это я не тебе сказал.

– А кому? – удивленно вскинула брови Настя.

Купрум помялся, не зная с чего начать, отколупнул ногтем серую кляксу лишайника с древесной коры.

– Может, пойдем уже, а? Как-то мне без нормального оружия неуютно. Я все тебе расскажу, обещаю, как только мы доберемся до воинской части и разживемся там автоматами.

– Мы никуда отсюда не уйдем, пока ты не скажешь мне, что с тобой происходит и с кем ты разговариваешь. – Настя прищурилась и так посмотрела на сына, что тот понял: она не отстанет, пока не вытянет из него всю правду.

– Ладно, – махнул рукой Купрум. – Хочешь знать, что со мной произошло? Я тебе расскажу, только пообещай, что не будешь делать скоропалительных выводов, и… давай совместим приятное с полезным. В смысле, не будем зря терять время. Разговаривать можно и на ходу.

Настя задумалась на несколько секунд, покусывая нижнюю губу и бросая косые взгляды на сына. Наконец она энергично кивнула, тряхнув гривой рыжих волос.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Но учти, если ты вздумаешь что-нибудь утаить от меня, я все равно это почувствую и уж тогда не сдвинусь с места, пока не узнаю все, что ты скрываешь.

Купрум боднул себя подбородком в грудь, дескать, он понял, и сверился с картой в наладоннике.

– Нам туда, – показал он на шумящие листвой березки неподалеку и первым двинулся в ту сторону. Настя поспешила за ним. – Почти сразу, как я попал сюда, со мной произошло нечто необычайное, – заговорил он, едва белые с черными пятнышками стволы замелькали по сторонам. – Скажем так, я тесно познакомился с местной фауной и теперь разговариваю с одним из обитателей этого мира.

– Не поняла. Ты с ним по передатчику в ПДА общаешься, что ли?

– Нет, я просто разговариваю с ним, как с самим собой. Слышу голос в голове и отвечаю ему. С ним можно общаться мысленно. В принципе, я так чаще всего и делаю, но иногда говорю вслух.

– Подожди, так это из-за него у тебя в магазине почернели белки глаз, а вены на лице набухли и шевелились?

– Ага! – кивнул Купрум.

Настя остановилась, схватила сына за руку и какое-то время смотрела на него так, словно видела впервые. Потом с тихим всхлипом всплеснула руками, прижала их к губам. В широко раскрытых глазах девушки проступил испуг.

– Ты подцепил паразита?

– Эй, что она такое несет?! – возмутился Симба. – Какой я ей паразит? А ты чего молчишь? Как пользоваться моей помощью, так все нормально, а как заступиться за меня, так сразу в кусты. Давай, объясни ей, кто я есть на самом деле!

«Спокойно, Симба, – мысленно сказал сталкер. – Конечно, я ей все расскажу, когда придет время, а вот насчет помощи кто-то бы лучше заткнулся и молчал в тряпочку. Не по твоей ли вине я недавно чуть не выхаркал легкие, а?»

– Я же не знал, что шаманские вопли так на меня подействуют, – огрызнулся симбионт. – Скажи спасибо, помог тебе из горящего здания выбраться. Если б не я, дымил бы там сейчас обгорелой тушкой, а не здесь передо мной выпендривался.

– Кто бы говорил! Ты себя спасал в первую очередь, а не меня, так что не надо мне тут мозги вправлять! – неожиданно крикнул Купрум.

Настя отшатнулась. На ее лице отразились тревога и жалость одновременно. Мгновение спустя она бросилась к сыну, зашептала, гладя его по небритым щекам:

– Все хорошо, миленький, все хорошо. Может, здесь есть кто-нибудь, кто знает, как избавить тебя от паразита. А если нет, вернемся в Зону, пойдем к Болотному Лекарю. Он умный, он все знает. Даст тебе таблеточки какие-нибудь, порошки там или травки лечебные. Мы найдем способ вылечить тебя, обещаю.

– Не надо меня лечить! – отступил на шаг Купрум. Руки Насти безвольно упали. Она посмотрела на сына полными жалости глазами. – Со мной все в порядке. Это не паразит, а симбионт. Он помогает мне, как и я ему. Без него я бы не смог найти тебя и так быстро дойти до затона.

– И выбраться из горящего здания, – сварливо пробурчал Симба.

– Да, и выбраться из горящего здания, – повторил Купрум. – Это все его заслуга. А еще он дал мне возможность видеть ловушки невооруженным глазом и пообещал покинуть мое тело, как только мы поможем ему спасти сородичей.

– Мы? – Настя прижала руки к груди.

– Да, мы все: ты, я и отец, но для этого надо сначала найти его. Симба может помочь в поисках. Он способен обмениваться информацией с другими симбионтами и видеть то же, что и они. Надо всего лишь представить, как выглядит Колдун.

– Так просто! – обрадовалась Настя, представляя, как кинется мужу на шею при встрече и осыплет его поцелуями. Радостная улыбка потухла, а на лице девушки появилась печать грусти, когда взгляд ее изумрудных глаз скользнул по сыну. – Если б ты знал, мой мальчик, как я жалею, что меня не было с тобой рядом все эти годы, – прошептала она.

– Я тоже. – Купрум обнял мать за плечи и крепко прижал к себе.

– Так мы будем искать или как? – проворчал Симба, шмыгая носом. Как и любой симбионт, он был очень чувствительным к настроению носителя и переживал те же эмоции, что и тот, но с уклоном на личный опыт.

С грустью и тоской потери симбионт был знаком не понаслышке. Не так давно он потерял подругу детства и до сих пор сильно переживал эту утрату. Нолу убил кто-то из двуногих родичей его компаньона, перед этим застрелив ее носителя. Кто этот убийца, Симба не знал, поскольку животина, в чьем теле сосуществовала его хорошая знакомая, обладала плохим зрением. Все, что подруга успела ему передать, прежде чем погиб ее прошитый пулями носитель, – это два размытых силуэта. Потом симбионт чуть не лишился сознания, получив от умирающей подруги полный боли, страха и желания жить мощный ментальный сигнал. Спустя несколько секунд наступило наполненное тоской и горечью невосполнимой утраты состояние, чем-то напоминающее то же чувство, что сейчас испытывал симбионт.

– Будем, – ответил Купрум, отстраняясь от Насти, и сказал виноватым голосом: – Только вот я не знаю, как выглядит мой отец. Я видел его всего один раз, в пещере, да и то особо не разглядывал. Не до того было. – Он посмотрел Насте в глаза: – Ты сможешь дать словесный портрет Колдуна так, чтобы Симба понял, кого ему надо искать?

– Не знаю, – пожала плечами та. – Можно попробовать.

– Можно попробовать, – передразнил ее Симба. – Не надо ничего пробовать. Не хватало еще время на эту ерунду тратить. Скажи ей, пусть возьмет тебя за руки и прижмется лбом к твоей голове.

Купрум слово в слово повторил последние слова симбионта.

– Зачем? – удивилась Настя.

– Не знаю. Симба сказал, так надо.

– Ну, надо, так надо. – Настя взяла сына за руки, вскользь отметив, какие широкие и мозолистые его ладони, встала на цыпочки и прижалась лбом к его лбу.

– А теперь представь, что перед тобой стою не я, а он, – озвучил требования «пассажира» Купрум. – Можешь зажмуриться, если тебе так будет легче.

– Хорошо, – кивнула Настя и закрыла глаза. Она не стала ничего представлять, а просто вернулась воспоминаниями в те славные дни, когда они с Колдуном вместе бродили по Зоне. Тогда еще их Максима, теперь уже Купрума, не было даже в планах, и они неделями пропадали в опасных, но чертовски интересных экспедициях.

Неожиданно Настя почувствовала, как ее лба что-то коснулось. Видимо, на лице ее сына снова появились те темные шевелящиеся утолщения. Она негромко вскрикнула и хотела убрать голову, но Купрум успокаивающе сжал ее руки и сильнее подался вперед, чтобы не разорвать контакт.

Секундой позже Настя ощутила чужое прикосновение к своему разуму. Она-то думала, это будет больно или неприятно. На самом деле ощущения были сродни тем, как легким перышком провести по голове, почти не касаясь волос.

Обмен информацией длился недолго. Пару мгновений спустя Купрум разжал пальцы, давая понять, что все позади, и отошел на шаг от матери.

– И что теперь? – поинтересовалась Настя, сдувая упавшие на глаза волосы.

– Ничего. Пойдем, куда шли. Симба сообщит, как найдет Колдуна, – сказал Купрум и потопал к выходу из березняка. В просветах между деревьями уже проглядывало идущее за лиственным лесом поле. Густо заросшее травой, оно по цвету напоминало море перед бурей и точно так же шумно перекатывало волны под налетающими откуда-то со стороны порывами ветра.

Глава 13

Друзья по несчастью

Впереди показался куст с ветками, словно обвитыми колючей проволокой. Я сделал шаг в сторону, обходя странное на вид растение. Стоило свернуть с невидимой тропы, как шум в голове приутих. Я поспешил вернуться на маршрут и улыбнулся, когда похожий на жужжание пчелиного роя гул зазвучал с прежней силой.

Впервые я услышал этот звук часа полтора назад. Поначалу едва уловимый, теперь он отчетливо раздавался в моей голове, то утихая, если я сбивался с курса, то возвращаясь к привычной тональности. Этот зов был моей путеводной звездой, и он вел меня к друзьям по несчастью.

Возможно, я до сих пор бы бесцельно блуждал по лесу, не зная, с чего начать, и метаясь в поисках решения проблемы. Как ни странно, мне помогла глубокая обида и сильная горечь от далеко не радостной встречи с Настей и моим сыном. Поначалу я сильно сердился на них, но потом здраво поразмыслил и пришел к выводу, что людям, пусть не всем и не всегда, надо верить на слово. Сказал же Скиталец, кто я теперь и почему не вижу произошедших со мной изменений, а я ему не поверил, за что чуть не поплатился жизнью.

Мне вообще, если честно, повезло, что мой сын взял от матери не только цвет глаз и волос, но и рассудительность, и привычку не рубить с плеча, а сначала все хорошенько просчитать. Скорее всего, он подумал, что убить такого крупного мутанта, как я, с одного удара копья у него не выйдет. Ну а поскольку раненая зверюга как минимум в два раза опаснее здоровой, парень и решил сначала попробовать меня прогнать, а потом уже применять оружие, если из первоначального плана ничего не получится.

Как только я подумал о близких мне людях, в памяти сами собой всплыли слова Скитальца о воинской части и так нужных мне помощниках. Бесцельно бродить по лесу, в надежде случайно наткнуться на пристанище потерянных душ, означало пустую трату времени, а потому я задумал установить ментальный контакт с Ариной. «Один раз уже получилось, правда, не знаю, как это вышло, так почему бы снова не попробовать? Вдруг между нами и в самом деле есть какая-то связь? Как-то ведь нашла она меня этой ночью?»

Прежде чем достучаться до сознания Арины, я посмотрел по сторонам и прислушался. Лес тихо шумел листвой, поскрипывая стволами деревьев. Никаких посторонних звуков вроде хруста сухих веток под чьей-то ногой, топота мутантов или приглушенного лязганья затвора. Самое то – никто медитации мешать не будет.

Слева от меня находилось поваленное дерево. Его облепленный лишайником и трутовиками морщинистый ствол висел примерно в полуметре над землей, опираясь, как на ножки, на толстые ветки. По щиколотку утопая в густом и ярко-зеленом моховом ковре, я шагнул к дереву, удобно устроился на нем и закрыл глаза.

Долгое время ничего не происходило. Я видел только плавающие в темноте яркие круги да слышал шум крови в ушах и лесные шорохи. Контакт произошел внезапно, когда я уже и не чаял добиться цели. Это было похоже на то, как если бы в темной комнате неожиданно включили свет. Мгла перед внутренним взором рассеялась, и я увидел Арину. Она и несколько ее приятелей сидели тесным кружком вокруг костра и о чем-то негромко разговаривали. Это было похоже на привал сталкеров в давно покинутой жителями деревне.

Поначалу я несколько удивился, поскольку ожидал увидеть монстров, а не обычных людей. Потом опять вспомнил свое отражение в бочке с водой и слова Скитальца о длительном воздействии «третьего глаза» на астральное тело и понял, что вижу души, а не человеческие тела.

– Слава Зоне! – еле слышно прошептал я, радуясь, что мне удалось установить контакт с Ариной, и одновременно испытывая чувство глубокого облегчения. С тех пор как я убедился в правоте Скитальца, меня не оставляла в покое мысль о временном лаге. Старик не сказал, сколько мне отмерено до того момента, как я навсегда утрачу возможность вернуться в свое тело.

«С одной стороны, это хорошо, – погрузился я в размышления, – ведь во многих знаниях – многие печали. Сомневаюсь, что мне бы доставило радости знание точной даты своей смерти. – А я именно так воспринимал вероятность остаться в шкуре мутанта. – Как там говорят: бытие определяет сознание? Ну так вот, невозможно ощущать себя человеком, живя при этом, как зверь. Даже если предположить, что я продолжу чувствовать себя одним из представителей вида хомо сапиенс, для людей я все равно буду чужим. Печальный опыт сегодняшней встречи с моими близкими прекрасно показал, что из этого выйдет. Как бы в один прекрасный момент не стать чьим-нибудь трофеем, если я не смогу найти этот «витализатор», нюхач его побери.

С другой – виртуальный таймер обратного отсчета служит хорошим подспорьем во всех начинаниях. Когда знаешь, сколько тебе осталось до часа икс, бережешь каждое мгновение, стараясь не только выжимать из него по максимуму, но и грамотно распределять отпущенное время, чуть ли не пошагово планируя каждое действие. По-моему, так больше шансов не допустить фатальной ошибки. И вообще, я считаю, суета и бесполезные метания – самые злейшие враги любого дела».

Арина как будто почувствовала мой призыв. Она подняла голову. Наши взгляды пересеклись.

«Извини, – прозвучал ее голос в моей голове. – Я не хотеть пугать тебя в тот раз. Приходи. Мы ждать тебя».

На мой вопрос: «Куда идти?» – она ответила: «Тебя вести Зов». В тот же миг картинка с отдыхающими вокруг костра людьми исчезла. Зато появился тот самый звук, что вел меня сейчас к цели.

Гудение в голове в разы усилилось, когда я вышел из леса и увидел в полукилометре от меня лиственную рощу. Длинная цепочка покосившихся в разные стороны деревянных столбов бесследно исчезала в ней. Линия электропередачи шла с востока от едва различимых на горизонте развалин.

Поначалу я пошел к ним, думая, что там конечный пункт моего путешествия, но зов заметно утих, и я замер в нерешительности, не зная куда идти: то ли на северо-запад к серой ленте шоссе, то ли чуть южнее к тающему в далекой дымке частоколу стальных опор контактной сети железной дороги, то ли к этой загадочной роще у подножья изогнутого саблей холма. Вряд ли соединенные черными ниточками проводов серые от времени столбы ЛЭП просто так исчезали в ольшанике. Опять же, я не различал в этом буйстве кипящей зелени хоть что-то напоминающее дома, а ведь во время мысленного контакта с Ариной я четко видел на заднем плане бревенчатую стену старого сруба.

Я решил, что буду ориентироваться, как и раньше, на усиление или ослабление Зова и двинулся в путь.

Метания по заросшему хмызником полю длились недолго. Помимо кустарников и сухих тычин борщевика здесь часто встречались аномалии. Мне приходилось делать приличные крюки, чтобы не попасть в зону их действия. В очередной раз обходя стороной будто примятую огромным прозрачным шаром траву, я заметил едва поднимающиеся над кронами деревьев коньки крыш, да кое-где проглядывающие сквозь зелень печные трубы. На фоне тонких веточек молодой поросли они походили на толстые стволы наполовину спиленных старых деревьев. Теперь у меня не осталось сомнений, что в этой рощице прячется деревня.

Последние метры я преодолел в напряженном ожидании. Мне почему-то казалось, в самом конце пути гул должен перейти в оглушающий рев – вроде того, что издают заходящие на посадку самолеты. Может, от этого ожидания, а может, от прокручиваемого в голове предстоящего разговора с Ариной я едва не угодил в рытвину с лениво булькающей на дне зеленоватой жижей. Канава пряталась в траве, потому я ее не заметил. Вполне мог попрощаться если не с жизнью, то с ногой уж точно. «Ведьмин студень» – та еще гадость! Если угораздило в него попасть, будь готов отрезать порченную аномалией конечность или готовься умереть мучительной смертью.

– Стой!

Сиплый, будто простуженный голос шел откуда-то из кустов терновника. Я остановился, вглядываясь в густо усеянные листвой ветки. Никого не увидел и сделал еще шаг, надеясь, что часовой, ну или кто там сидел в засаде, выдаст себя неосторожным движением.

– Да стой же ты, дурень! Куда прешь?!

Я застыл столбом, наконец-то заметив грозящую мне опасность. Сквозь стебли поникшей над канавой травы проглядывала медленно надувающая пузыри смертоносная субстанция. До края ловушки оставалось не так и много. Следующий шаг мог стать последним, если б не предупредительный окрик.

Кусты в паре метров от меня зашевелись. Из них выбрался худощавый парень с наползающими на оттопыренные уши засаленными волосами. Его раскосые глаза были разного размера из-за большого жировика под одним из них. Нос напоминал свиной пятачок благодаря сильно вздернутому вверх кончику. Изуродованная старым шрамом верхняя губа не смыкалась с нижней, оголяя широкую щербину между кривыми желтыми зубами.

Физиономия незнакомца была до того нелепа, что я почувствовал, как мои губы непроизвольно расползаются в улыбке. Я поспешил отвести от парня взгляд, жалея, что не вижу его нынешний облик. Так мне было бы проще не лыбиться, глядя на него. Впрочем, я тут же прогнал эту мысль. Вспомнились слова Скитальца о том, чем это чревато. «По большому счету, это настоящий индикатор. Как только перед глазами замелькают звериные рыла, а не человеческие лица, считай – все пропало», – подумал я с тоской.

– Ты чего, обалдуй, под ноги не смотришь? Жить надоело? Ща бы грохнулся в канаву, орать начал, помощи просить. Пришлось бы тебе помогать, а мне это ни к чему. Я тут, понимаешь, для важного дела поставлен, а не для того, чтобы всяких дурней полоротых спасать. Давай, проваливай отсюда, – замахал на меня руками парень. – Ну, чего встал? Иди, говорю, не мешай.

Я, кажется, догадался, что он тут делает, но, поскольку сомнения оставались, решил уточнить кое-какие детали.

– А это дело твое, часом, не в том ли заключается, чтобы нужного человека встретить и куда надо отвести?

– В самую точку, – важно кивнул курносый и, склонив голову набок, прищурил один глаз, тот, что с жировиком: – Погоди, а ты откуда знаешь? Ох, е! – выдохнул он, прикрыв рот чумазой ладонью. – Так ты и есть этот, как его…

– Колдун. – Я чуть наклонил голову в приветствии.

– Во-во, он самый. – На лице парня неожиданно отразился испуг. – Слышь, ты, это, не говори Арине, что я орал на тебя, гнал отсюда и все такое. Я ж не знал, что ты – это ты. У тебя на лбу не написано, кто ты такой, а нам она не сказала, как ты выглядишь. Велела просто идти и ждать, когда ты появишься. Встретить со всем почтением, а потом отвести тебя к ней.

– Нам? – удивился я. – И сколько вас таких встречающих?

– Так, почитай, со мной десяток будет. Арина уж очень ждет встречи с тобой, потому и велела встречать тебя. Сказала, ты нам поможешь добиться цели и пообещала, что первым заслуженную награду получит тот, кто приведет тебя к ней.

– Вон оно как, – протянул я, поглаживая подбородок. – А ты… тебя, кстати, как зовут?

– Чебураха. А если по имени, так Степа я.

Я глянул на парня, догадываясь, откуда ноги у погоняла растут.

– Вот что, Чебураха, а ты награду-то заслужил? Сам же просил, чтобы я рот на замке держал.

– Конечно, – ответил парень, не сомневаясь в искренности своих слов, и завел прежнюю песню, как заезженная пластинка: – Я ж не знал, что ты это ты…

Я выставил руки перед собой:

– Все-все, я понял, достаточно. По два раза повторять не надо.

Чебураха кивнул с важным видом: дескать, он тоже не дурак. Раз сказали: «хватит», – значит, он и распинаться больше не будет.

– Ну а что хоть она пообещала вам? – продолжил я расспрашивать часового.

– Когда завоюем лагерь, первым взять в руки «зеркало» и вернуть себе прежнее тело. Вроде бы ничего особенного, да только я до чертиков устал в этой жирной туше сидеть. Жду не дождусь, когда снова сам собой стану. Знал бы ты, как тут все свининой провоняло, – тяжко вздохнул парень и сокрушенно махнул рукой.

Я не стал его расстраивать и делиться полученной от Скитальца информацией. «Все одно скоро узнает, так пусть хоть немного порадуется своему счастью», – подумал я.

– Ну ладно, веди меня. Так и быть, ничего Арине про тебя не скажу.

– Вот и славно, – обрадовался Чебураха и показал пальцем в сторону: – Туда иди, а то здесь канава широкая, не перепрыгнешь.

Я сделал, как он велел, и вскоре вместе с ним углубился в заросли, придерживая гибкие ветки руками, чтобы не хлестали по лицу. Неожиданно перед нами выросла своеобразная баррикада. Сложенная из наваленных как попало и густо обвитых молодой порослью сухих деревьев и кустарников, она казалась неприступной стеной зачарованного замка из сказок братьев Гримм.

– Не отставай, – бросил через плечо Чебураха и потопал вдоль этой преграды, ловко огибая торчащие из нее толстые и кривые сучья.

Шурша травой под ногами, то и дело запинаясь за выступающие из земли корни, я торопливо следовал за ним и чуть не вскрикнул, когда он внезапно исчез.

– Ну, чего встал? Давай сюда, – позвал меня провожатый, пару секунд спустя выглянув из стены.

Я шагнул к этому месту и пролез сквозь узкую щель в изгороди, чувствуя, как не то шипы, не то заостренные концы обломанных веток больно царапают меня.

Утопающая в зарослях деревня не разочаровала меня. Она выглядела как затерянное в джунглях Южной Америки поселение древних инков или майя: этакие увитые ползучими растениями дома и шумящая листвой молодая поросль в проходах между ними. Не хватало разве что уходящих в небо толстенных стволов. Похоже, все крупные деревья ушли на создание той самой баррикады.

Никогда не жаловался на отсутствие фантазии. Вот и сейчас бурное воображение мигом нарисовало картинку: люди в телах мутантов всех видов и мастей сообща трудятся, возводя защитное сооружение.

Вот большеног ударом мощной руконоги с оглушительным треском переломил толстый березовый ствол. Секунду дерево стояло, подрагивая листочками, а потом с противным скрипом стало заваливаться в сторону и рухнуло на растущие рядом кусты шиповника. Склонив голову набок, мутант круглым глазом посмотрел на отлично проделанную работу и отправился к другому дереву, топая так, что зазвякали осколки давно выбитых стекол в рассохшихся рамах соседнего дома.

Воздух рядом с поверженной березой задрожал, когда трое сушильщиков внезапно вышли из режима невидимости. Они схватились когтистыми лапами за ветки и, тряся лицевыми щупальцами от напряжения, потащили сломанную березу подальше от этого места. Толстые, похожие на зубы дракона расщепленные концы комля с корнем выдирали траву, оставляя за собой глубокие борозды в жирной земле.

Чуть в стороне трудились не покладая рук нюхачи. Одетые в обрывки военной формы с разбитыми армейскими ботинками на ногах, они скакали на четвереньках вокруг высокого куста сирени, напоминая сошедших с ума дезертиров. Тряся обрывками противогазных шлангов, как хоботами, мутняки рыли скрюченными пальцами землю, выбрасывая комья далеко в стороны. Когда яма стала достаточно глубокой, один из мутантов запрыгнул на куст. Обкопанная со всех сторон сирень сильно накренилась, как яхта во время шторма, но устояла. Нюхач что-то прорычал, сверкая круглыми стеклами порванной местами резиновой маски противогаза. Его напарники рыкнули в ответ и принялись еще глубже рыть яму и рвать похожие на змей корни.

Они работали до тех пор, пока многоствольный кустарник не упал на землю, а потом, громко перерыкиваясь, поскакали выкапывать следующее растение. Мутанты проигнорировали рябину неподалеку от фанатично подрывающего корни осине матерого мутохряка (тот деловито хоркал, роя землю мощными клыками) и завели безумный хоровод вокруг усыпанной черными ягодами черемухи.

Поваленная ими сирень недолго лежала на земле. Вскоре возле нее появились два дирижера в рваных штанах непонятного цвета. Замызганная майка одного из них задралась вверх, оголяя волосатое пузо с вывернутым наружу пупком. Второй был практически с голым торсом, если не считать как попало намотанные на грудь серые от грязи бинты.

Напоминающие мужиков с глубокого похмелья пси-мутанты схватились за ветки кустарника. Они потащили тяжелую ношу на окраину деревни мимо выкапывающих корневища безбожно разросшейся малины цербера и парочки молодых пучеглазок. Двуглавый мутант увлеченно рыл землю передними лапами, словно пес, что решил припрятать сахарную косточку до лучших времен. Мутосвиньи косили разноразмерными глазами в стороны и похрюкивали от удовольствия, подбирая с земли осыпавшиеся с веток крупные ягоды. При этом они не забывали время от времени перекусывать острыми зубками длинные корни кустарника или перерубали их похожими на костяные гарпуны копытами.

Выкорчеванные растения мутанты-носильщики стаскивали в большие кучи на окраине деревни. Там владеющие телекинезом пси-карлики поднимали их в воздух (я так и представил, как шуршали при этом ветки, а застрявшие в переплетения корней комья земли с глухим стуком падали на траву, рассыпаясь на комочки поменьше) и укладывали в подобие стены друг на друга, строя ту саму колючую баррикаду.

Нарисованная в воображении картинка была настолько живой, что мне на какое-то мгновение показалось, будто я все это вижу наяву. Пришлось сильно тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение. Правда, потом я подумал, что все мои фантазии – полный бред. Такого не могло быть хотя бы по той причине, что, скажем так, классического вида мутанты остались в той, настоящей, Зоне. Здесь же мутняки выглядели этаким порождением безумного разума.

Само собой, тут были и вполне нормального вида мутанты. Взять хотя бы тех же помощников Арины, что отирались возле нее, когда она этой ночью заявилась в заброшенный агрокомплекс. Но все равно они не были похожи на привычных глазу мутантов и больше напоминали огромных горилл со звериными мордами.

Деревня выглядела безжизненной. Ветер шелестел листвой деревьев и кустарников, скрипел ржавыми петлями да иногда стучал оконными рамами и громко хлопал дверями.

– Эй, Чебураха, а где все?

– Дык, одних Арина отправила тебя встречать, а с остальными вон там совещается, – кивнул парень на вытянутый в длину дом с каменным низом и деревянным верхом. В отличие от других домов в деревеньке у этого уцелели стекла практически во всех окнах (возможно, из-за массивных кованых решеток), да и выглядел он не в пример лучше. Краска на рамах почти не облезла. Штукатурка цокольного этажа кое-где потрескалась, но все же осталась на месте, а не лежала на земле, разбитыми на куски пластами.

– Ну, давай, что ли, веди меня к ней. Пусть знает, кто из ее отряда награду заслужил.

– Не-а, – помотал головой Чебураха. – Мне туда ходу нет. Ты один к ним иди, только скажи, что это я тебя встретил и в деревню привел. Хорошо? – Он посмотрел на меня с нескрываемой надеждой в глазах.

Я заверил его, что ему не о чем переживать, и зашагал к примыкающему с торца здания крыльцу с повалившимися в разные стороны перилами и скошенным на одну сторону навесом.

Вход в дом преграждала старая дверь. Ржавые обрубки толстых шурупов торчали из рассохшихся досок над сквозной дырой с правой стороны двери. Когда-то в этом отверстии с неровными краями находился замок, а отсутствующие ныне шляпки метизов прочно удерживали на месте дверную ручку почти полуметровой длины. Теперь ее функцию выполняла веревочная петля, неумело прибитая к двери косо загнутым набок гвоздем.

Я потянул на себя самодельную ручку (стальная пружина с обратной стороны двери жалобно застонала), шагнул внутрь и, чтобы не выдать себя громким стуком, придержал дверное полотно раскрытой ладонью. Арина с товарищами явно заседала в одной из комнат. Прежде чем явиться перед ними, я планировал немного подслушать их разговор, а значит, должен был вести себя с предельной осторожностью.

Первый этаж дома пустовал. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять это, благо внутренняя планировка помещения позволяла. Изнутри здание напоминало барак: такой же длинный коридор и выходящие в него двери жилых комнат. Крупные навесные замки на дверях с синими жестянками почтовых ящиков говорили сами за себя.

На второй этаж вела широкая деревянная лестница. Левой стороной она вплотную примыкала к стене, а справа ее ограждали перила с похожими на кувшины балясинами. Я преодолел расстояние до лестницы в несколько шагов и сморщился, как от резкого приступа зубной боли: ступени противно заскрипели, стоило только поставить ногу на них.

Потянулись томительные секунды ожидания, но я зря волновался. Ни одна из дверей не хлопнула наверху, не послышался звук чужих шагов, и никто не спросил: «Кто здесь?»

Я сместился ближе к краю лестницы и стал подниматься на второй этаж. При этом старался ступать так, чтобы ступеньки не выдали меня скрипом. Мне это удалось, правда, времени на подъем ушло очень много.

Узкий коридор освещала тусклая лампочка. Длинные серые нити пыли и паутины свисали с высокого потолка и казались в ее неверном свете дохлыми змеями. Они слегка покачивались на легком сквозняке, и их тени плавно скользили по крашенным в ядовито-зеленый цвет стенам.

Здесь не было замков на дверях, и я не смог сходу определить, где «генштаб» армии мутантов разрабатывает планы предстоящей атаки. Я прыснул в ладонь, когда представил, как над широким столом склонились твари с покрытыми шерстью телами и звериными мордами. Они что-то рычат друг другу и, неумело зажимая карандаши когтистыми пальцами, неловко отмечают что-то на расстеленных на столе картах.

«Посмотрим, до смеха ли тебе будет, когда откроешь нужную дверь и на самом деле увидишь такую картину», – осадил я себя и осторожно двинулся вдоль стены. Я крался, как нашкодивший мальчишка, жаждущий незаметно улизнуть из дома, пока никто не заметил, что он натворил. Дом как будто понял, какую игру я затеял, и решил помочь мне. Он словно затаил дыхание, ожидая, чем все закончится. Ни одна половица не скрипнула, пока я шагал на цыпочках, останавливаясь возле каждой двери и прислушиваясь к любому шороху.

Наконец мне повезло, и я услышал приглушенные голоса. Они доносились из-за обитой клеенчатой тканью двери. Говорили несколько человек сразу и, похоже, о чем-то спорили с Ариной.

До меня долетали не все слова, но и того, что я уловил, было достаточно, чтобы понять суть спора. Говоря с характерным акцентом и вольно применяя падежи, Арина пыталась убедить собеседников в необходимости скорого штурма «Светлого». Те возражали ей, упирая на малочисленность их отряда.

– Нельзя быть такой трус! – Голос американки прозвучал неожиданно громко. Либо она это прокричала, потеряв контроль над собой, либо просто приблизилась к двери. Я отошел на шаг назад, на случай, если дверь неожиданно откроется. – Наша сила в решимость! Надо бить сейчас, потом будет никогда! Я звать сюда человек, и он обещать идти. Вместе с ним нам есть шанс одержать победа в этот война. Мы стать опять, кто мы есть!

Больше подслушивать не имело смысла. Я и так прекрасно понял, что Арина задумала. Похоже, она решила, что с моими способностями их атака наконец-то увенчается успехом и несчастные души смогут вернуться в свои тела.

– Твой выход, – прошептал я и отступил еще на несколько шагов назад. Потом пошел, громко топая ногами, постучал костяшками пальцев по наличнику с остатками давно облезшей краски цвета слоновой кости и потянул дверь на себя.

– Здрасьте! Колдун!

Я вошел в комнату и мысленно смахнул пот со лба: никаких столпившихся вокруг стола мутантов – обычные люди с усталыми лицами.

«Значит, время еще есть, – подбодрил я себя и тут же добавил нотку скепсиса: – Знать бы еще, сколько его осталось».

Я повернулся к Арине:

– Ну-с, зачем звала? Чебураха – он, кстати, просил замолвить за него словечко – сказал, вы что-то серьезное обсуждаете. Что тут за совет в Филях? Опять решили войной на лагерь идти?

– А ты откуда знаешь? Подслушивал? – Кареглазый парень, один из тех, что приходили с Ариной на заброшенную ферму, злобно зыркнул на меня.

– Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, – сказал я, не глядя в его сторону: дескать, не с тобой говорят, а потому сиди и помалкивай.

– Оу, йес! – тряхнула головой Арина. – Мы снова атаковать лагерь, и ты нам помогать в этом. Я видеть, как ты убивать мои друзья и хотеть использовать твой… – Она пощелкала пальцами, подбирая слово и виновато улыбаясь: – Пауэр. Прости, я иногда забывать, как это по-русски.

– Все нормально, – махнул я рукой и цикнул зубом. – Хочешь, чтобы я разрушил блокпост направленной грави-волной?

Арина кивнула, сложив большой и указательный палец кольцом: мол, все верно, ковбой.

– А если я откажусь?

– Да как ты смеешь?! – начал тот же парень, вставая со стула, но перехватил сердитый взгляд блондинки и сел на место.

– Ты должен исправлять ошибка! Помогать все возвращать на места!

– Да я не против вам помочь, только лагерь штурмовать бесполезно.

Комната наполнилась голосами недавних спорщиков:

– Вот, а я что говорил?!

– Я того же мнения придерживаюсь!

– Колдун дело молвит!

– Тихо! – прикрикнула на загалдевших, как чайки на прибое, товарищей Арина. Потом повернулась ко мне и, чуть склонив голову набок, спросила: – Что ты хотеть этим сказать?

Я рассказал ей все, что узнал от Скитальца.

– Ноу! – закричала она, прикрыв глаза руками и мотая головой из стороны в сторону. Когда Арина опустила руки с трясущимися пальцами, на ней не было лица. Она вся побелела, осунулась и как будто постарела на несколько лет. Ее плотно сжатые губы дрогнули, и она чуть слышно прошептала: – Туда нельзя ходить, там верный смерть.

– Скиталец уже помог мне однажды, с чего ему обманывать меня? – возразил я. – Он говорит правду. Это наш единственный шанс вернуть все, как было. Неужели ты этого не понимаешь?

– Это ты не понимать! – закричала Арина. – Я там уже быть и видеть настоящий монстр. Этот человек почти убивать меня много раз, пока я чудом не бежать от него! Это он сделать меня такой! – Она замолчала, громко дыша полной грудью. Ее глаза так и сыпали искрами, и я чуть ли не физически ощущал, как ее взгляд прожигает во мне дыру. Все присутствующие в комнате замерли, не решаясь пошевелиться или что-то сказать.

Все, кроме меня. Я понимал, что это просто истерика, вызванная тяжелыми воспоминаниями, и после короткой паузы продолжил гнуть свою линию:

– Тем лучше. Так ты сможешь отомстить ему.

– Я говорить: нет! Ты идти с нами, иначе – смерть!

Краем глаза я заметил, как губы кареглазого искривились в злобной усмешке. В то же время не все в этой комнате разделяли мнение блондинки. По крайней мере, один из тех, кто спорил с Ариной и не так давно поддержал меня, посмотрел на нее с нескрываемым недоумением.

Я вскинул брови и выкатил глаза, надеясь, что этим достаточно убедительно изобразил возмущение, густо замешенное на удивлении.

– Что? Ты мне угрожаешь?!

Арина помотала головой:

– Я просто говорить, что тебя ждет, если ты отказаться.

– Вот так, значит, да? – Я окинул присутствующих в комнате взглядом и снова посмотрел на блондинку. – А ты не думаешь, что я могу применить грави-волну против тебя и твоих помощников прямо здесь?

– Ноу. Ты так не сделать, иначе ты тоже погибать.

– Уверена? – фыркнул я и попытался вызвать в себе те ощущения, что возникли у меня перед тем, как я превратил в кровавое месиво атакующих блокпост мутантов. Почему-то мне казалось, что на этот раз все получится и я не облажаюсь, как в деревне с дикарями.

Вроде бы я почувствовал, как наполняюсь энергией, словно губка водой, перед тем, как упасть на колено и резко ударить кулаком в пол. Говорю вроде бы, потому что не уверен, что так было на самом не деле, а не явилось плодом моего воображения. В любом случае после моей эскапады ничего экстраординарного не произошло. Не затрещали, ломаясь, доски пола, не зазмеились трещины по стенам и потолку. Не посыпалась штукатурка, оголяя дранку с торчащими из деревянных полосок гвоздиками. Я даже не увидел те самые туго свитые жгуты энергии, что тянулись от Арины к ее соратникам и с чьей помощью она управляла ими без слов. Только понял, что эта незримая связь существует, когда эти люди навалились на меня со всех сторон с поистине звериным ревом и так придавили лицом к полу, что я почувствовал, как в кожу на скуле впилась шляпка выступающего из доски гвоздя.

– Я думала, ты быть полезен нам, потому и звала тебя, – с презрением в голосе сказала Арина. – Теперь я видеть, как ошибаться. Ты не только бесполезен, но и опасен для нас. Сначала я хотеть убивать тебя, но потом передумать. Какой смысл брать грех на душа? Я знать, кто делать это лучше.

Все это время я смотрел на блондинку и вдруг заметил, как ее тело исказилось, как будто перед ней поднималось знойное марево. На какое-то мгновение девушка исчезла. Вместо нее опять появился уродливый монстр с многосуставчатыми ногами, покрытым роговыми наростами телом и длинными подвижными пальцами на сложенных, как у богомола, руках. Я скосил глаза. Увидел мохнатые тела и прижимающие меня к полу мощные лапы с острыми когтями.

Наваждение длилось несколько секунд. Вскоре все стало как прежде, но я понял: первый звонок уже прозвенел, до того, как я навсегда застряну в чужом теле, осталось не так много времени.

– В подвал его! Крысы тоже хотеть есть! – услышал я голос Арины. А потом кто-то из ее помощников со всей силы ударил меня по затылку, и я провалился в черную бездну.

Глава 14

Цель обнаружена

Визард треснул кулаком по двери, а потом еще и ударил мыском ботинка по ней. Больше всего сталкер терпеть не мог безответственности. Он сам старался делать все четко, доводил любое дело до конца, чего бы это ему ни стоило, и хотел видеть такое же рвение в окружающих его людях.

Не так давно комендант провел обряд посвящения, тем самым приняв Визарда в дружную семью поселенцев «Светлого», и сразу дал ему задание.

– Между тобой и «королевой» существует какая-то связь. Не знаю, в чем тут дело, но вы, по-видимому, чувствуете друг друга, – сказал тогда Смайл, протирая артефакт тряпочкой.

Визарда, как и многих других сталкеров, вырвало, когда он взял в руки похожий на застывшую кляксу ртути артефакт. Хорошо хоть на его блестящую поверхность попало лишь несколько крохотных капель, а то ведь, случалось, он весь был заляпан липкой дурно пахнущей массой. В подобных случаях Смайл не забирал «зеркало» до тех пор, пока виновник не вымоет его. Перед каждым обрядом ведро с водой приносили в кабинет коменданта и ставили в дальний угол, где оно ждало своего часа.

– А значит, ты можешь установить ее точное местонахождение, – закончил мысль комендант, пряча «зеркало» в контейнер.

– Если я могу узнать, где она прячется, ей этот фокус тоже легко провернуть, – заметил Визард, вытирая губы рукавом. – Извини, я не хотел. – Он взглядом показал на следы недавнего происшествия на полу.

– Пустяки, – отмахнулся Смайл, вылез из-за стола и потопал к сейфу, неся контейнер с артефактом в руках. – Достань из банки на столе губку и брось на пол. Она все сожрет.

– Как это – сожрет? – удивился Визард. – Она что – живая? – Он покосился на лежащее на дне банки бесформенное нечто с сильно пористой поверхностью бледно-красного с золотистым отливом цвета.

– А хрен его знает, – пожал плечами Смайл и звякнул связкой ключей, вынимая ее из кармана. – Может, и живая. Я знаю одно: в какую жидкость ее ни положи, она все вытягивает досуха. А если ей спирта немного в банку плеснуть, так она еще и светиться будет. Я ее иногда по ночам вместо лампы использую.

Пока Смайл возился с замком несгораемого шкафа, Визард взял банку и вытряхнул из нее губку на пол. Лужа и в самом деле бесследно исчезла за несколько секунд. Визарду почудилось, что губка даже тихо заурчала после этого, как кошка, и вроде как стала немного ярче. Он не решился брать ее в руки, поставил банку на пол и мыском ботинка аккуратно затолкал губку обратно.

Смайл вернулся за стол, сцепил руки в замок и положил их перед собой. К тому времени Визард уже вернул банку с невесть чем (или кем?) на прежнее место и терпеливо ждал продолжения разговора.

– Этой твари и так хорошо известно, где ты находишься, особенно после этой ночи, – оправдал ожидания гостя комендант. – Она ничего нового для себя не откроет, а вот мы узнаем, где она прячется со своими ублюдками. Так что, Визард, постарайся найти эту гниду как можно скорее. Как только хоть что-то узнаешь, дуй сразу ко мне, даже если это будет поздняя ночь.

Визард тряхнул головой, гоня прочь воспоминания. Он был вне себя от закипающей внутри него злости и имел на это полное право. Вчера весь остаток дня он пытался установить связь с «королевой». Так сильно старался, что вечером у него обильно пошла носом кровь, а ночью так болела голова, что, казалось, еще немного, и она лопнет, как переспелый арбуз. И вот наконец-то он определил, где скрываются эти твари, а коменданта и след простыл.

– Смайл, нюхач тебя задери, куда ты пропал?! Хоть бы записку оставил, что ли, – прошипел сталкер, в сердцах сплюнул под ноги, еще раз засандалил по двери ногой и стал спускаться по скрипучей лестнице.

Мысль, что Растипузо может знать, куда ушел комендант, посетила его, когда он оказался на последней ступеньке.

«На худой конец, хотя бы пива выпью», – подумал он, толкая входную дверь в бар.

В этот час «Каста» пустовала, если не считать одинокого сталкера в заношенном камуфляже. К слову, Визард не сразу заметил этого человека, поскольку тот мирно дремал, положив давно немытую голову на сложенные крест-накрест руки. Перед ним стояла тарелка с остатками закуски и пустая бутылка водки. В пепельнице дымил окурок со следами зубов на фильтре. Остатки водки вылились из опрокинутого набок стакана и блестели маленькой лужицей на пластиковой столешнице в непосредственной близости от засаленных волос мужчины.

Сталкер промычал что-то нечленораздельное, когда за Визардом захлопнулась дверь. Приподняв голову, пьяный скользнул мутным взглядом по новому посетителю и дернул рукой.

Сбитая ребром ладони бутылка упала, звякнув горлышком о стакан, шумно покатилась и замерла на какое-то мгновение, балансируя на краю стола. Визард даже подумал, что она так и останется тут лежать с торчащим вбок горлышком, но тут сталкер пошевелился, стол качнулся, и посудина звонко разлетелась на осколки рядом с ногой охотника за хабаром.

Зевающий бармен в грязно-белой рубахе с расстегнутым воротом и засученными по локоть рукавами оживился. То ли на него так подействовал звон битого стекла, то ли Визард вселил надежду скоротать время до вечернего наплыва посетителей. Толстые губы расплылись в широкой улыбке. И без того маленькие серые глазки превратились в узкие щелочки и почти полностью исчезли за пухлыми щеками с густой сеточкой красных прожилок.

Охнув, Растипузо слез с высокого стула, чем-то похожего на оседлавшую Эйфелеву башню летающую тарелку. Семеня пухлыми ножками в свободных штанах цвета болотной тины и поскрипывая давно не чищенными ботинками, покинул уютный уголок между обитой досками стеной и тарахтящим, как движок бетономешалки, холодильником. Обтянутое замызганным передником брюхо толстяка плавно подплыло к барной стойке.

– С чем пожаловал, сталкер? – Растипузо положил ладони на поцарапанные доски прилавка и пошевелил похожими на сосиски пальцами.

– Да вот Смайла ищу. Не знаешь, где он может быть?

– А то ж! Тока информация денег стоит. Возьмешь кружечку пива и пачку сухариков, скажу, а нет, так иди сам его ищи, – снова расплылся в довольной улыбке бармен.

– Валяй, – кивнул Визард и полез в карман за деньгами. Их дал ему Смайл на первое время, пообещав через неделю стряхнуть с него должок.

Растипузо ловким движением сгреб мятую купюру со стойки. Вытащил откуда-то из-под прилавка пивную кружку, потом оттуда же достал бутылку из зеленого стекла с нечитаемой этикеткой. Подковырнул пробку открывалкой-брелоком (пшик!) и наполнил до краев кружку. В воздухе резко запахло пивной кислятиной – похоже, бармен толкнул товар с истекшим сроком годности. Визард поморщился, но ничего не сказал. Решил, что прокисшее пиво – вполне приемлемая цена за нужную информацию.

– Ща сухарики дам, – сказал Растипузо и хотел опять нырнуть под прилавок, но Визард его опередил:

– Не надо. Сдачу тоже себе оставь. Скажи лучше, куда Смайл подевался?

– Так он на блокпосте ошивается. Ребята где-то раздобыли автоматический миномет, вот он и решил посмотреть, как у них продвигаются дела с его установкой.

– Спасибо. Ну, я тогда пошел. – Визард оттолкнулся от стойки.

– Постой, а пиво? – Растипузо кивнул на кружку со стекающей по стенкам жидкой пеной.

– Можешь выпить, если хочешь, – бросил через плечо Визард и вышел из бара.

Еще на подходе к блокпосту он услышал ухающие звуки выстрелов и грохот далеких взрывов. Похоже, сталкеры закончили с установкой гранатомета и теперь проводили испытания или пристреливали прилегающую к защитной точке территорию. Будь это отражением атаки, давно бы уже завыла сирена, и взвились в воздух сигнальные огни.

Предположение Визарда оказалось верным: никаких мутантов поблизости не оказалось. За двуствольным минометом восседал Смайл собственной персоной и с каким-то остервенением на «улыбчивом» лице жал на гашетку.

Большим и тяжелым оружием управлять можно было только сидя, нажимая ногами на педали механизмов поворота лафета и наведения стволов. Обычно питание электроприводам давал аккумулятор, но сейчас его место в специальной нише под треногой занимали шесть последовательно соединенных «батареек».

Откуда притащили это чудо оружейной мысли, Визард не знал, как не знал он и того, кто добыл артефакты и сумел соорудить из них достаточно мощный источник энергии, раз его хватало на управление такой махиной. Да его это и не интересовало. Главное, миномет работал, а остальное было уже не важно. Больше всего волновало сталкера, сколько боеприпасов к нему имеется в заначке. Опять же, судя по тому, как не жалел мин на пристрелку комендант, с гостинцами для мутняков все было в порядке.

Оружие выплюнуло длинную очередь, с лязгом пожирая набитую толстыми бочонками боеприпасов металлическую ленту.

Черные тушки мин взмыли в воздух по высокой дуге и пропахали поле серией громких взрывов. И без того сильно покромсанные частой стрельбой и набегами тварей кустарники задрожали от ударной волны, теряя листья и срезанные осколками ветки.

Вывороченные взрывами комья земли еще сыпались с неба, а Смайл уже резко развернул стволы в другую сторону, проверяя предельный угол атаки. Он снова открыл огонь, и еще одна партия мин с грохотом разорвалась на значительном расстоянии от блокпоста.

Неподалеку от проводящего пристрелку коменданта курили одну сигарету на троих коротающие смену бойцы. Самый молодой из них радостно лыбился, прижимая одно ухо рукой. Наверное, представлял, как во время следующей ночной атаки грохочущие взрывы мин будут крошить в капусту мечущихся в панике мутантов.

В стороне от курильщиков знакомая Визарду троица крутилась возле установленного на массивной треноге пулемета. Визард поздоровался с ними. Стоун отсалютовал ножом (мужчина как раз закончил вскрывать один из двух лежащих перед ним цинков). Ус улыбнулся и помахал рукой, а Ваха ограничился кивком, поскольку его руки были заняты. Грузин цеплял к пулемету патронный короб внушительного размера.

Длина и диаметр пулеметного ствола указывали на далеко не игрушечный калибр оружия. Губы Визарда расползлись в довольной ухмылке, когда он представил, как длинные, толщиной с два пальца, пули рвут мутантов на части, как фонтанируют кровью оторванные конечности и как вываливается требуха из растерзанных свинцом тел. В последнее время он ощущал нарастающее с каждым часом желание истреблять уродливых тварей. Особенно сильно оно проявилось после обряда посвящения. Прямо там, в кабинете Смайла, он понял, что не успокоится, пока не перебьет всех мутняков в этом мире, как в свое время не знали покоя истребляющие бизонов американцы.

Комендант закончил стрелять незадолго до того, как Визард подошел к огневой позиции. В воздухе плавал седой дым, и резко пахло пороховой гарью.

– А, это ты! – прокричал Смайл, слезая с металлического сиденья. – Грохот услыхал и тоже решил поглазеть, что здесь творится?

Визард только сейчас заметил двоих сталкеров. Они стояли неподалеку от выходящей из склона трубы коллектора и о чем-то негромко разговаривали. На них падала тень от холма, да еще и сложенные в штабель оружейные ящики частично закрывали обзор этой части блокпоста, потому он сразу и не обратил на бойцов внимания.

– Нет. Я тебя везде ищу. – Визард пожал протянутую руку. – Сам же сказал, как только что-нибудь узнаю, сразу к тебе идти.

– Хочешь сказать, ты нашел ее? – В голосе Смайла прозвучал неподдельный интерес.

– Ага, – кивнул Визард. – Видел деревню, где эта мразь с ублюдками затаилась.

– На карте сможешь показать?

Смайл поддернул рукав комбинезона, двумя касаниями вывел на экран мини-компа карту и встал ближе к сталкеру, чтобы тому было удобнее. Визард посмотрел в наладонник, скользнул пальцами по дисплею, масштабируя изображение. Еще несколько раз потыкал в него кончиком указательного пальца, сдвигая карту то вверх, то вниз, то в стороны.

– Кажется, здесь.

Комендант глянул на выступающее из-под кончика грязного ногтя Визарда темно-зеленое пятно неправильной формы. Внутри пятна, словно редкие жемчужины в морских водорослях, встречались светлые точки не больше пикселя.

– Так, кажется, или здесь?

Визард зажмурился, вспоминая видение. Оно было яркое, будто он и в самом деле находился там и видел все своими глазами. Густые заросли. Справа, почти на самом горизонте, виднеются едва различимые глазом развалины. Слева тают в далекой дымке опоры контактной сети железной дороги. Немного севернее плохо видной отсюда магистрали хорошо различимы высокие пики осокорей по краям серой ленты шоссе и навеки застывший на ней «КамАЗ» с лохмотьями синего тента на железных ребрах каркаса. Ветер легонько играет листвой кустарников. Впереди быстро ковыляет пучеглазка, ныряет в колючие заросли. Визард идет за ней. Какое-то время, кроме листвы и качающихся веток, он ничего не видит вокруг. Но вот кусты расступаются, и его взору предстает сложенная из наваленных как попало сухих деревьев и кустарников стена, а за ней – заросшая зеленью деревушка с домами разной степени сохранности: от развалюх до вполне крепких на вид. В одном из этих неплохо сохранившихся зданий и прячется тварь. Он видел ее так же четко, как во время ночной атаки. Только тогда ему удалось нанести ментальный удар, а в этот раз контакт резко оборвался, едва он попробовал провернуть тот же фокус.

Сталкер открыл глаза и уверенно тряхнул головой:

– Здесь!

– А может, все-таки тут? – Смайл показал на россыпь серых прямоугольников и квадратов в стороне от пятна. – Сам же сказал: деревню видел. А тут то ли роща какая, то ли вообще не пойми чего.

– Нет. Она прячется там, где я показал. Видишь шоссе, эту «железку» и вон те развалины? – Визард трижды ткнул пальцем в экран. – Они располагаются точно так, как я их видел во время контакта.

– Ладно. Так и быть, поверю на слово. – Смайл подмигнул: мол, все в порядке, шучу, – одернул рукав, прикрывая экран наладонника, а потом поманил к себе знакомую Визарду троицу: – Эй, парни, идите-ка сюда.

Сталкеры оставили пулемет в покое. Ус первым направился к коменданту, широко шагая и размахивая руками. Гиви чуть замешкался, вытирая руки промасленной тряпицей. Стоун подошел последним. При этом он на ходу убрал нож в ножны и щелкнул кнопкой застежки, когда встал рядом с приятелями в шаге от коменданта.

– Чего звал, начальник? – спросил за всех Ус.

– Есть новости. Я, конечно, всяким таким штучкам, – Смайл покрутил рукой в воздухе, – не особо доверяю. Мне больше по душе добытая более традиционными способами информация, но после того, что здесь вытворял этот сталкер, – он хлопнул Визарда по плечу, – готов поверить в любую чертовщину. Короче, похоже, Визард засек, где прячется наша знакомая.

– Да ну! – вытаращил глаза Ус. Ваха удивленно присвистнул, а Стоун поджал губы и уважительно кивнул.

– Предлагаю нанести даме визит. Подозреваю, ей это не очень понравится, но мне плевать. – Смайл вдруг стиснул зубы и прорычал, с хрустом сжимая пальцы в кулак: – Я хочу наконец-то грохнуть эту мразь и самолично выпустить ей кишки.

– Это, канешна, харашо, но ти увэрен, что сегодня атаки нэ будэт?

– Да, Ваха, уверен, – кивнул Смайл. – Визард хорошенько врезал сучке по мозгам, да и Ус постарался. Вон, сколько тварей взрыв его артефактов накрошил. Ну а если я все-таки ошибаюсь насчет штурма, мы же не всей оравой туда пойдем. Большая часть сталкеров здесь останется. Будет кому оружие в руках держать. Я предлагаю взять еще двоих человек и отправиться туда всемером.

Стоун что-то просипел по-английски.

– Наш американский друг беспокоится, что мы рискуем впустую потратить время, – перевел его слова Ус.

– Это еще почему? – удивился Смайл. Визард поддакнул ему.

– Да потому что мы попремся хрен знает куда, достоверно не зная, есть там кто-нибудь или нет, – пояснил Ус. – Я, между прочим, поддерживаю опасения Стоуна.

– А я нэт. Я верю Визарду. Какой смысл ему обманывать? – Ваха сложил пальцы щепоткой и потряс ими перед лицом Уса: – Что ти на это скажешь, э?

– То и скажу. Визард, может, и не вводит нас в заблуждение. Просто, когда мы туда заявимся, там, возможно, уже никого не будет. И тогда мы зря стопчем ноги.

– Успокойся, Ус, зря ты их по-любому не стопчешь. Даже если и выйдет так, как ты говоришь, в десяти километрах от места находится нескончаемый источник боеприпасов. Просто заглянем туда за очередной партией, пока здесь с ними совсем плохо не стало. – Смайл рубанул воздух ладонью: – Все, хватит болтать! Встречаемся у ворот через час. Каждый берет паек на двое суток и тройной запас патронов. Да, и вот еще что. – Он повернулся к грузину: – Ваха, надо собрать все «пушинки», какие есть в лагере. Обратно тащить много придется, так что артефакты не помешают. Сделаешь?

– Усе будэт в порядке, командир, – расплылся в белозубой улыбке сталкер.

– На том и порешили! – звонко хлопнул в ладоши комендант, ставя жирную точку в разговоре.

Сталкеры повернулись и зашагали по ведущей с блокпоста к лагерю тропинке. Только Ус немного замешкался. Он присел на колено, делая вид, что перевязывает ослабший шнурок. Дождался, когда приятели удалятся на приличное расстояние, встал и заступил дорогу Смайлу. Тот как раз закончил давать последние наставления несущим вахту бойцам (тем самым, что курили, пока он испытывал миномет) и теперь направлялся в лагерь.

– Повремени чутка.

– Чего тебе? – Смайл состроил недовольную мину. Он не любил, когда принятые им решения оспаривали, считая это проявлением притязаний на его место.

– Ты не думаешь, что мы сильно рискуем, идя туда? Не хотел при всех это говорить, потому и поддержал сомнения американца. На самом деле я опасаюсь другого.

– Чего, например?

– Того, что там может быть слишком много этих тварей и нам их просто не одолеть. Боюсь, эта вылазка может стать для нас последней.

Комендант удивленно уставился на сталкера. Он еще ни разу не слышал, чтобы тот чего-то боялся и тем более отказывался от хорошей драки. Ус сам лез на рожон и всегда старался оказаться в самой гуще любого сражения, в каком ему доводилось принимать участие.

– А вот я ни хрена не боюсь, – наконец сказал Смайл. – Наоборот, я считаю, сейчас самое время для рейда. Сам же видел, как Визард по ним жахнул, да и ты вторую волну хорошо проредил. Нам еще ни разу не удавалось уложить столько мутантов за один бой. Думаешь, это прошло для них даром? – Он поджал губы и покачал головой. – Сомневаюсь. Их численность тоже ограничена. Будь это не так, они давно бы уже нас смели и превратили лагерь в руины.

– Да все я понимаю, – поморщился Ус. – Но все равно не по душе мне как-то. Будто предчувствие какое грызет изнутри.

– Не хочешь, не ходи, я тебя силком не тяну, – резко бросил Смайл и уже хотел уйти, но неожиданно повернулся к сталкеру: – Ты не думай, я отдаю себе отчет, что это чистой воды авантюра и она может плачевно кончиться для нас. Но… неужели ты не хочешь положить всей этой хрени конец?

– Хочу, конечно, – сказал Ус после долгой паузы.

– Вот и я того же хочу. Ну а если учесть, что эта тварь сделала со мной, – Смайл нарисовал в воздухе овал перед лицом, – так у меня, можно сказать, с ней кровные счеты. Еще раз повторяю: ты можешь отказаться и не ходить с нами. Я все пойму и не буду тебя осуждать. – Ус разлепил губы, собираясь что-то сказать, но Смайл выставил перед ним указательный палец, мол, обожди, дай договорить. – Так даже лучше будет, на случай, если ты прав и нас ждет погибель. Я хотя бы умру с легкой душой, зная, что лагерь останется в надежных руках.

– Ты, это, погоди себя хоронить! – прикрикнул Ус, гневно сверкая глазами. – Помирать он собрался! Щас! Разбежался! Так я и дал тебе кони двинуть! Ага! Захотел скинуть на меня это ярмо, а сам решил в раю прохлаждаться? А вот хрен тебе! – Он смачно плюнул в ладонь, сложил дулю и сунул ее под нос коменданту: – На-ка, выкуси! Да я только из-за того с тобой пойду, чтобы ты не вздумал там сдохнуть!

– Эй, ты чего разошелся? Але? Ты хоть не ори на весь блокпост, а то сталкеры уже в нашу сторону косо смотрят.

– Ну и пусть себе смотрят, – сердито буркнул Ус. – Я им моргала-то ща повыкалываю, нечем тогда будет на людей пялиться.

Комендант глянул на проверенного временем и многочисленными сражениями с мутантами товарища. Губы командира дрогнули и расползлись в широкой улыбке. Изуродованное шрамами лицо стало еще больше напоминать маску клоуна-убийцы. Для полного сходства разве что красного шара на носу не хватало да глубоких залысин на лбу. Он легонько стукнул приятеля кулаком по плечу:

– Ну, все-все, будет тебе ворчать-то, пень усатый. А насчет рая, это ты погорячился. Боюсь, нас и в аду не особо захотят видеть. Там для таких, как мы, места нет и не предвидится, так что будем мы с тобой эти земли до скончания мира топтать.

Смайл положил руку на плечо Уса, и они пошли по тропинке, вполголоса обсуждая предстоящую операцию.

Глава 15

Добровольцы

Отряд собрался у ворот раньше назначенного комендантом времени. Сталкеры устали от постоянных набегов и горели желанием свести с мутантами счеты. Практически у каждого в «Светлом» был друг или хороший знакомый, кто пострадал от зубов и когтей монстров, или, что тоже часто случалось, погиб во время очередной атаки. Так что на призыв Смайла откликнулись все, кто в это время находился в лагере и не был занят по службе.

Негласный закон поселения предписывал каждому живущему здесь сталкеру нести бремя не только по его охране, но и по хозяйственным работам. Ту же улицу подмести, например, починить не вовремя прохудившуюся кровлю или отремонтировать многострадальный забор. Его, кстати, регулярно латали, используя притащенный из заброшенных деревенек материал. Твари нередко прорывались сквозь расставленные вокруг лагеря блокпосты, и тогда сколоченный из досок и обмотанный «колючкой» периметр становился последним рубежом обороны.

Визард немало удивился, когда увидел возле ворот десять человек, обвешанных оружием, как отъявленные головорезы. Некоторые из них деликатно дымили сигаретками в стороне, другие вполголоса переговаривались друг с другом.

Словно в противовес набитым до отказа запасными магазинами кармашкам разгрузочных жилетов, за спинами сталкеров виднелись тощие свисающие книзу котомки. Похоже, там, как и в сидоре Визарда, кроме пары банок тушенки и буханки хлеба больше ничего не было.

«Потом заглянем за очередной партией боеприпасов», – вспомнилось Визарду, и он представил, как те, кто выживет из этих парней, вместе с ним потащат обратно в лагерь набитые до отказа заплечные мешки.

Впрочем, не все собирались идти на штурм логова с почти пустыми рюкзаками. К воротам, топая толстыми подошвами армейских ботинок, приближалась троица с ручными пулеметами Калашникова в руках. Эти ребята шли, чуть наклонившись вперед, неся за спинами плоские ранцы системы «Скорпион». Гибкие металлические рукава подачи боеприпасов плавно огибали правое плечо каждого стрелка и примыкали к пулеметам, делая сталкеров похожими на героев крутых боевиков.

«С полтыщи патронов у каждого будет, не меньше», – прикинул Визард размеры патронных коробов внутри ранцев, кивком здороваясь с пулеметчиками. Они ответили ему тем же и потопали к группе громко хохочущих сталкеров. Те окружили невысокого паренька с торчащим из-под капюшона чубом светлых волос и гоготали над мастерски рассказанным анекдотом.

Визард понятия не имел, сколько мутантов находится в той деревне, а потому, при виде парней с эрпэка в руках, испытал нечто сродни чувству радости. Он представил, как пулеметчики высокой интенсивностью стрельбы подавляют атаки мутантов, и ему стало легче на душе. Все-таки соваться к мутантам с одними лишь автоматами и «винторезами», с его точки зрения, было равносильно самоубийству.

Визард еще больше поверил в успех предстоящей операции, когда увидал приближающихся к воротам Ваху и Уса. У обоих в руках были автоматы с подствольниками, а грузин, ко всему прочему, еще и тащил за спиной сцепленные попарно «шайтан-трубы» реактивных пехотных огнеметов «шмель». С таким оружием скорая встреча с мутантами обещала стать в прямом смысле слова зажигательной.

Комендант последним присоединился к компании жаждущих хорошей драки сталкеров. Точнее, он-то как раз прибыл вовремя.

Еще до того, как начальник лагеря приблизился к воротам, добровольцы прекратили балагурить. Те, кто курил в сторонке, втоптали каблуками в землю брошенные сигареты и, вместе с не имеющими дурной привычки товарищами, быстро выстроились в шеренгу по двое.

Разговорчики стихли, стоило коменданту остановиться в двух шагах перед отрядом. Кое-кто из сталкеров даже вытянул руки по швам и распрямил плечи. Визарду показалось, Смайл улыбнулся, видя такое стремление команды к порядку. Впрочем, из-за длинных уродливых шрамов на его лице трудно было понять, какие именно эмоции он испытывал сейчас.

– Благодарю всех, кто откликнулся на мой призыв! – зычно объявил комендант и проговорил обычным голосом: – Скажу честно, сначала я планировал обойтись малым числом бойцов, но потом решил, что нам уже хватит обороняться. Пришло время переходить в наступление. Вижу, вы разделяете мое решение, иначе не вызвались бы идти со мной.

Он обвел взглядом стоящих перед ним сталкеров, кивнул, словно отвечая на свои мысли.

– Думаю, вам уже известно, что я отказал большинству добровольцев. Дело не в том, что они плохо умеют стрелять или способны подвести в трудную минуту. Вовсе нет. Вы все отличные бойцы, и мне было трудно выбирать лучших из лучших. Просто у меня нет стопроцентной уверенности, что мы раздавим гадов в их логове.

Сталкеры неодобрительно загудели. Смайл поднял руку, призывая к тишине, и снова заговорил, когда порядок восстановился:

– Я ничуть не хотел вас обидеть, и не сомневаюсь в вашей решимости биться до последнего. Но, как не бывает дождя без воды, так и не бывает сражения без противника. Что, если мы придем к логову, а оно окажется пустым? Что, если мутанты уже выдвинулись к лагерю и мы с ними просто-напросто разминулись? Вы уверены, что мы успеем вернуться до того, как начнется вероятная атака?

По отряду пошел шепоток. Большинство сталкеров помотали головами, а некоторые так и вовсе крикнули: «Нет!»

– Вот и я так же рассудил, потому и оставил достаточное количество людей для защиты «Светлого». Наша цель не в том, чтобы поставить точку в этом противостоянии. Хотя, – Смайл громко хмыкнул, – я бы не отказался сегодня разделаться с этими тварями раз и навсегда. Мы должны нанести мутантам максимально возможный урон и тем самым обезопасить поселение на какое-то время. Вторая наша задача – после боя наведаться в военный городок за боеприпасами. Пока дела с ними в лагере обстоят вполне себе ничего, но лучше с доставкой не затягивать. Не приведи Зона, кончатся в неподходящую минуту, будем, как дикари, камнями да палками от мутняков отбиваться. Так что смотрите мне, не вздумайте подставляться по-глупому. Каждый из вас после боя нужен живым и здоровым. Я один за всех корячиться не собираюсь. – Комендант с напускной суровостью сдвинул брови и погрозил пальцем: – Зарубите себе на носу, я даже на том свете доберусь до тех, кто надумает улизнуть от общественной работы, и попрошу чертей добавить им жару. Всем все ясно?

Сталкеры по достоинству оценили финальную часть речи коменданта. Со всех сторон посыпались шутки, и зазвучал веселый смех.

– Вот и славно. Хороший настрой – половина успеха. – Смайл повернулся к коротающему смену караульному, махнул рукой: – Открывай!

Дежурный кивнул в ответ, ловко вытащил стальной брус из проушин и толкнул железные полотнища. Ржавые створки ворот с режущим ухо скрипом поплыли в стороны. Они еще поворачивались на противно визжащих петлях, а Смайл уже двинулся к выходу из лагеря. Проходя мимо Визарда, шепнул ему: «Следуй за мной», – и первым шагнул за ворота.

Визард быстрым шагом обогнал идущих впереди сталкеров и вместе с начальником лагеря пошел впереди колонны. Дробно стуча подошвами, отряд добровольцев зашагал в гору по грунтовке, больше похожей на широкую тропу среди разросшихся кустов, нежели на полноценную дорогу.

Вскоре сталкеры оказались на примыкающем к серой ленте разбитого асфальта пыльном треугольнике с чахлыми кустиками травы посредине. По обе стороны от него шагов на сто – сто пятьдесят тянулись пирамидальные тополя, образуя подобие аллеи. Солнце уже давно поднялось, но до полудня еще оставалось несколько часов, а потому растущие вдоль левой обочины деревья отбрасывали на заброшенное шоссе косые поперечины теней. Эти черные неровные полосы доставали до морщинистых стволов на другой стороне транспортной артерии, как будто связывая шелестящие листвой осокори в единую систему.

Смайл свернул направо и повел отряд по ровному, как стрела, шоссе. Идти было легко, поскольку дорога оказалась свободной от аномалий. Менее чем за час сталкеры добрались до неглубокой, плавно изгибающейся ложбины меж двух пологих холмов. На склоне одного из них сверкала молниями длинная цепочка «разрядников». На вершине другого виднелся строительный вагончик на спущенных колесах с некогда крашенными красно-коричневой краской обшарпанными стенами. Слева от бытовки, из трещин в штабеле частично раскрошившихся бетонных плит, поднимались сухие кустики бурьяна. Справа, из сваленных в кучу замшелых блоков, торчали ржавые перекрученные штыри арматуры и голые тычины мордохлеста.

Примерно в ста метрах от поворота шоссе темнел бетонный куб остановочного павильона с растущей на крыше березкой. Недалеко от остановки, почти поперек обочины, ржавел апельсинового цвета «москвич» с оторванной водительской дверцей и зеленеющим под открытой крышкой багажника кустом.

Передние колеса машины стояли на краю дороги, а задние висели в воздухе в полуметре над землей. Тот самый куст в багажнике был чем-то вроде вершины айсберга. Основная масса усыпанных мелкими листочками кривых черных веток росла под автомобилем, приподнимая его корму своеобразным домкратом.

Визард с пользой потратил выделенное комендантом время на сборы. Он не только проверил оружие и снаряжение, но и внимательно изучил карту в наладоннике, а потому удивился, когда Смайл двинул поперек шоссе, держа курс на вытянутую в длину гряду холмов с железной мачтой ЛЭП на одной из вершин. Изуродованная гравитационной аномалией некогда высокая конструкция из металла теперь стала чуть ли не в два раза ниже и выглядела так, словно ее пытались закрутить в спираль.

Визард схватил коменданта за рукав и показал на висящий над дорогой задний мост «москвича»:

– Стой! Нам туда!

Смайл поднял кулак над головой. Сталкеры остановились. Начальник лагеря повернул голову и так посмотрел на Визарда, что тот немедленно разжал пальцы и отпустил рукав его камуфляжной куртки.

– Если там пойдем, даст Зона, к вечеру будем на месте. Ты уверен, что твари дождутся нас? – Визард помотал головой. – Вот и я не уверен. Есть более короткий маршрут, но он связан с определенным риском. Я хочу как можно скорее закончить с этим делом и готов рискнуть. А ты?

Визард помедлил с ответом и кивнул.

– Тоже хочу. Только неплохо бы узнать, с чем связан этот риск?

– Пошли, по дороге расскажу.

Комендант сдержал слово и, пока шли к холму с искореженной мачтой ЛЭП на его вершине, просветил Визарда насчет опасности. С его слов выходило, что не так далеко отсюда имелась пространственная аномалия. Попасть в нее можно было лишь одним способом: спрыгнуть с железнодорожного моста.

– И что здесь рискованного? – пожал плечами Визард. – Думаешь, я высоты боюсь?

– Не в этом дело. – Смайл сделал несколько шагов и остановился, реагируя на резко возросшую частоту сигнала своего наладонника. Мини-комп Визарда тоже заверещал, предупреждая о близкой опасности, как, впрочем, и пристегнутые к запястьям приборы других сталкеров, кроме разве что тех, кто находился в конце колонны.

Комендант повернулся назад, поманил к себе троих бойцов из середины отряда. Когда те приблизились, он что-то прошептал им и отошел на шаг в сторону, практически до минимума сбавляя громкость надоедливо пиликающего наладонника. (Следом за командиром то же самое проделали и другие сталкеры.)

Визард сразу понял, в чем дело: обычная практика использования «отмычек» при прохождении сложного участка. Правда, он, как ни старался, так и не смог увидеть, на что так среагировал Смайл. Кругом, насколько хватало глаз, простиралась относительно безопасная местность, если не считать огромный по мощности «гравиконцентрат» рядом с изуродованной им же железной конструкцией. По мнению Визарда, деструктив вполне можно было обогнуть по широкой дуге или вообще обойти холм с аномалией стороной, пройдя по примыкающему к нему полю.

Выбранные комендантом сталкеры вытащили из карманов ржавые болты и, бросая их перед собой, медленно двинулись вперед. Чаще всего «пробники» беспроблемно падали в траву в нескольких метрах перед ними, но случалось и так, что они с громким хлопком резко меняли направление, улетая то в небо, то в разные стороны. В такие моменты «отмычки» меняли направление и сильно забирали вправо, по большой дуге обходя облюбованный деструктивом участок местности.

Смайл подождал, когда бойцы достаточно продвинутся вперед, и дважды махнул над головой сложенными вместе указательным и средним пальцами. Отряд медленно двинулся за командиром, стараясь идти след в след. Если до этого то и дело раздавались громкий шепоток и приглушенные смешки, то сейчас сталкеры притихли. Разве что иногда, очень редко, бряцало неосторожно задетое кем-нибудь из добровольцев оружие.

Комендант первым нарушил нависшую над отрядом тишину. Он обернулся через плечо, кивком подозвал Визарда и, когда тот приблизился, тихо сказал:

– Обычно аномалии подобного рода располагаются компактно. При должном воображении их можно представить в виде этакого прозрачного шара в продавленном им же углублении. Этот же «гравиконцентрат» – гадкая штука. Я бы сказал, он больше напоминает невидимую амебу, причем постоянно меняющую форму.

– А обойти эту ловушку никак нельзя? Что мы к ней жмемся, как будто другой дороги нет? Вон тут на поле места сколько.

– Думаешь, один такой умный, да? – усмехнулся Смайл и ткнул пальцем в сторону: – Иди, вон, у него спроси, есть тут другая дорога или нет.

Визард посмотрел в указанном направлении. Поначалу он ничего такого не заметил, но спустя какое-то время разглядел белеющие в траве кости. С этого расстояния трудно было разобрать, кому они принадлежат: мутанту или человеку, – однако само их наличие уже указывало на опасность.

– Сейчас поднимемся, еще больше увидишь, – пообещал Смайл.

Четверть часа спустя «отмычки» вывели группу к безопасному месту гряды, и сталкер увидел, что поле сплошь усеяно этакими проплешинами. Среди сильно отличающейся от соседних участков по цвету и высоте травы белели кости, иногда встречалось ржавое оружие и обрывки не до конца истлевшей одежды.

– Это поле сплошь усеяно термическими аномалиями, – сказал комендант. – Ладно бы они располагались на одном месте, можно было бы какую-никакую карту составить. Так нет же! Как «гравиконцентрат» регулярно меняет границы, так и эти ловушки ежедневно мигрируют по всему полю.

– И что такого? Есть же сканер аномалий…

Смайл так глянул на Визарда, что тот мигом прикусил язык.

– Лучше не говори ничего о нем, – сердито прошипел комендант и раздраженно махнул рукой в сторону вышки ЛЭП на соседней вершине.

Визард скосил глаза на скрученную чудовищной силой железную конструкцию. Она вся дрожала и искажалась, словно прямо перед ней струилось знойное марево. Солнце хоть и поднялось уже достаточно высоко, но еще не настолько нагрело землю, чтобы дать такой эффект. Визард не сразу понял, в чем тут дело, и лишь потом до него дошло, что он смотрит на изувеченную вышку сквозь призрачный купол гравитационной аномалии.

– Не знаю, в чем тут причина, может, виновата эта хрень, но от так любимого тобой сканера здесь нет никакого проку, кроме надоедливого писка. Он просто не видит ни одной «жаровни» на этом поле, реагируя только на гребаный «гравиконцентрат».

Визард хотел поинтересоваться, что им мешало обойти холм с другой стороны, но посмотрел на кипящего праведным гневом Смайла и решил отказаться от ненужных вопросов. Раз тот повел отряд этим путем, значит, у него были на то веские причины.

Группа добровольцев спустилась с холмистой возвышенности, когда поле с мигрирующими «жаровнями» осталось позади. За опасным участком местности плотность распространения аномалий опять сократилась до одной на несколько сотен квадратных метров. Бодрым шагом сталкеры двинулись к едва заметной на горизонте темной полоске леса, на ходу возвращая громкость наладонников на прежний уровень.

Смайл чуть замедлил шаг и, когда Визард поравнялся с ним, дружески хлопнул его по плечу:

– Молодец! Хвалю!

– За что? – удивился Визард.

– За терпение, выдержку и за то, что не стал лезть ко мне с дурацкими вопросами. Другого маршрута здесь никогда и не было. Как думаешь, почему?

– «Гравиконцентрат» и с той стороны гряды притянул аномалии? – предположил сталкер.

– Не угадал, – усмехнулся Смайл, – но попытка зачетная. – Он оглянулся через плечо: – Ваха, объясни Визарду, почему мы не могли обогнуть холмы слева.

– Там все затянул «чертовый паутина». Туда хода нэт, если нэ хочешь превратиться в мумия.

Грузин произнес это низким голосом, растягивая слова, словно рассказывал детям на ночь страшную сказку. Визарда так это впечатлило, что он, сам того не ожидая, мысленно нарисовал картину собственной жестокой и неумолимой смерти от нитей «чертовой паутины». Он представил, как эта гадость аномальной природы облепила его со всех сторон, превратив в этакий аналог кокона тутового шелкопряда.

Созданная буйным воображением картинка была настолько реалистичной, живой, четкой и яркой, что он на физическом уровне ощутил, как белые и тонкие волоски глубоко проникают под кожу, вытягивая из него все соки до последней капли. Он даже почувствовал зуд по всему телу, словно под комбинезон запустили муравьев.

Ему вдруг показалось, что он и в самом деле усыхает, теряя жизненную энергию. Страх отразился на его лице. Дыхание участилось. Зрачки расширились. Он сорвал перчатку и покрутил ладонь перед глазами, желая убедиться, что та не превратилась в обтянутую сухой и хрупкой, как старый пергамент, кожей костлявую лапу.

– Брр, гадость какая! – Визард резко тряхнул головой, гоня прочь наваждение, потом натянул перчатку, все еще ежась и передергивая плечами.

– Что, брат, на своей шкуре прочувствовал, каково это, да? – хмыкнул Смайл, краем глаза следя за Визардом. – Ваха у нас тот еще рассказчик. Не знаю, как ему это удается, но после его слов о «чертовой паутине» новичков накрывает не по-детски. – Он махнул рукой. – Да что там, я и то чувствую себя не в своей тарелке, хоть и слышал это уже раз сто, наверное, если не больше.

Визард почувствовал, как на его плечо легла рука, и обернулся. Ваха перехватил его взгляд, еще шире растянул губы под густой щеточкой черных усов и поднял сложенные пистолетиком пальцы к небу:

– Э, дарагой, хочишь, я тэбе сичас ынтересный историй расскажу?

– Нет, спасибо, – поспешил отказаться Визард. – Мне уже на сегодня хватило твоих историй.

– Зачем ти так? – обиделся грузин. – Я жи от чистого сердца предлагаю. С хароший рассказ дорога бистрее будэт!

– Верю, потому и не хочу твои байки слушать. Мне на предстоящем деле сосредоточиться надо. Давай так, вернемся в лагерь, ты мне расскажешь все истории, какие знаешь. По рукам?

– Дагаварились, – расплылся в белозубой улыбке сталкер и чмокнул сложенные в щепотку пальцы: – Я тэбе такой историй расскажу, закачаешься!

После этого разговора отряд шел молча добрых полчаса. За спиной Визарда раздавался лишь слаженный топот ног и размеренное дыхание людей. Видимо, каждый думал о своем, а может, сталкеры настраивались на предстоящий бой. Потом снова послышалось неясное бормотание, да иногда звучал приглушенный смех.

Визард решил окончательно расставить все точки над определенными буквами и все-таки выведать у Смайла, в чем заключается риск перехода через портал у железнодорожного моста. Командир так и не рассказал ему, отвлекшись на прохождение опасного участка. Сейчас вроде бы никаких ловушек на маршруте не наблюдалось. Во всяком случае, Визард не видел явных признаков присутствия деструктивов вроде выгоревшей или вдавленной под воздействием чудовищной силы земли, сверкающих молний, зеленоватых испарений и кружащих в воздухе травинок и веточек.

Визард хотел было задать давно мучающий его вопрос, но неожиданно поменял решение. Он подумал, сейчас важнее узнать, что не так с тем местом, где Смайл хочет пополнить запасы сеющего смерть свинца. Если бы комендант предложил наведаться на изобилующее ловушками поле за артефактами, чтобы потом обменять их у тех же вояк на патроны, гранаты и мины, было бы все понятно, но он сказал: «нескончаемый источник боеприпасов», а это наводило на определенные мысли. «Неужели Смайл хочет совершить набег на один из занятых военными или миротворцами объект? Но это же чистое самоубийство с их-то запасом патронов на один ствол, да еще и после боя с мутняками».

– Так вот почему ты хмурый такой, – хохотнул Смайл, когда Визард озвучил волнующие его мысли. – Ну и фантазия у тебя, парень. Это ж надо было до такого додуматься. Я что, на самом деле произвожу впечатления маньяка, только и думающего, как угробить верящих в меня людей?

– Нет, – мотнул головой Визард, глядя на изуродованное «улыбкой» лицо коменданта. Где-то по самому краю его сознания проскользнула шальная мысль, что на самом деле так все и есть, но сталкер поспешил прогнать ее прочь.

– Ну вот и не неси чепуху. Зона полна всякой чертовщины. Та заброшенная воинская часть на краю болота из этого же числа. Хочешь начистоту?

Визард кивнул, но мог бы этого и не делать: Смайл все равно не смотрел в его сторону. К тому времени их отряд вышел на ведущую к железнодорожному мосту дорогу (сам мост уже показался впереди и с каждым шагом становился все ближе), и он не сводил глаз с похожей на стиральную доску обочины. Когда-то эту дорогу покрывал ровный асфальт, от которого теперь остались одни лишь воспоминания. Глубокие выбоины сплошь поросли густой травой. Центральные части большинства зеленых островков заняли самосевные кусты и деревья. Авангард наступающего на шоссе с северо-восточной стороны леса продолжал давно начатую работу. Его быстро растущие корни огромными буграми вспучивались на обочинах и посреди дороги, не только с легкостью разрушая асфальтовое покрытие, но и мешая идти.

Смайл с огромным удовольствием оставил бы в стороне заросшее подлеском шоссе, но слева к нему практически вплотную примыкал лиственный лес со свисающими с веток деревьев красноватыми бородами «мочала». Справа же, насколько хватало глаз, тянулась широкая заболоченная полоса с криво торчащими из нее серыми скелетами коряг. Кое-где плавающие над болотиной зеленоватые испарения указывали на притаившиеся среди грязно-желтых кочек сухой травы лагуны с «ведьминым студнем». Соваться туда было равносильно смерти, потому Смайл и вел отряд по обочине, внимательно глядя под ноги и держась подальше от поднимающейся из трещин в асфальте разной по высоте и толщине веток молодой поросли. На них тоже временами встречались колышущиеся на ветру ядовитые и оставляющие на коже сильные химические ожоги пряди «мочала».

– Я сам не понимаю, в чем тут дело, – бросил Смайл, не оборачиваясь. – Может, это аномалия такая, только в ней вместо артефактов генерируются боеприпасы и оружие. Я знаю лишь одно, сколько бы оружия и патронов мы не брали оттуда, они появляются там снова и снова. Мы не впервой возвращаемся туда, и всякий раз опустошенные нами цинки оказываются полны патронами, а вместо унесенных ящиков с оружием появляются новые.

Визард мысленно вернулся в момент своего появления здесь. Он опять увидел блокпост, баррикады из уложенных штабелями ружейных ящиков, Ваху, что бросил ему «калаш», достав автомат из насыпанного на дно зеленого деревянного ящика синтетического уплотнителя.

«Понятно, откуда у них столько оружия, – подумал сталкер. – Тем автоматическим минометом они, наверное, тоже там разжились».

– Ты так и не объяснил, что за риск связан с пространственным пузырем возле моста, – вернулся Визард к первому вопросу.

– А чего там объяснять? Скоро сам все увидишь.

Смайл не преувеличивал: спустя каких-то двадцать минут сталкер увидел нависшие над дорогой фермы железнодорожного путепровода. Длинная змея состава навеки застыла на бегущих по высокой насыпи рельсах. Огороженная частично разрушенным забором из колючей проволоки цепочка ржавых товарных вагонов и цистерн плавно уходила за поворот, поэтому локомотив с этой точки обзора не просматривался. Зато хвост гниющего под открытым небом поезда полностью заползал на инженерное сооружение.

С крыши последнего вагона без особых проблем можно было перебраться по кем-то брошенной доске на верхнюю балку фермы моста и прогуляться до второго раскоса (в метре от него в воздухе висела едва различимая сфера пространственной аномалии), если бы не одно «но». Практически каждый вагон товарняка оказался облюбованным ловушками того или иного типа.

Датчики аномалий в наладонниках зря надрывались, реагируя на угрозу, опасные участки и так были хорошо заметны невооруженным глазом. Счетчик Гейгера тоже трещал без умолку, хотя и так было понятно, что такое скопление металлолома просто напичкано смертоносными изотопами.

Визард повел головой из стороны в сторону, глядя на коллекцию деструктивов и пытаясь понять, как добраться до заветной «кротовины». Краем глаза он заметил что-то темное слева от себя, повернулся в ту сторону и увидел вывернутое с корнями, сильно обугленное дерево.

Земля вблизи него напоминала застывшее море, так сильно она была перепахана гусеницами ржавеющего неподалеку танка. Башня у бронехода отсутствовала. Она валялась в стороне от поверженной машины. Дульный срез загнутого к небу ствола облюбовала тонюсенькая осинка с дрожащими на слабом ветру листочками. Корпус бронированной махины был так густо облеплен выползающими из башенного отверстия бугристыми корнями, тоже сильно обгоревшими, что, казалось, будто его сделали не из железа, а из древесины.

На какое-то мгновение Визарду почудилось, что он уже бывал здесь раньше, видел этот мост, поезд с изуродованными аномалиями вагонами и дерево, тогда еще вполне себе живое и шелестящее листвой. Что-то плохое было связано с этим некогда зеленым исполином, не зря ведь его вывернули с корнями и сожгли, но вот что именно, Визард вспомнить не мог.

Он отогнал прочь ненужные мысли и снова стал думать, как добраться до пространственного пузыря. Смайл ведь не зря их сюда привел, значит, какой-то способ существовал.

Сталкер приложил ладонь козырьком ко лбу и посмотрел на убегающие вдаль от последнего вагона рельсы. Там тоже было все не так гладко. Длинная цепочка «разрядников» вплотную примыкала к хвосту поезда. Белые трескучие молнии с определенной периодичностью облизывали колесную пару последнего вагона. То и дело искрилась синими огнями черная лапа вагонной сцепки. На склоне насыпи виднелись неровные пятна спрессованной «гравиконцентратами» земли. А еще сталкеру показалось, что он вроде бы кое-где различил едва заметные струйки теплого воздуха, явно указывающие на присутствие в тех местах дремлющих до поры до времени «жаровен».

Комендант никогда не торопил новичков, давая им возможность самим найти практически безопасный способ попасть на ферму моста. Вот и сейчас он не подгонял Визарда и не давал ему подсказок, а просто следил за тем, как отражается на лице сталкера сложный мыслительный процесс.

Остальные бойцы отряда тоже терпеливо ждали, поскольку сами в свое время прошли через такое же испытание. Поскольку просто так стоять на месте им было неинтересно, они вскоре разделились на группки и стали шепотом делать ставки, как скоро Визард отгадает загадку и найдет ли вообще единственный путь к «кротовой норе».

Визард несколько минут пытался понять, как добраться до заветной аномалии. Ни одной дельной мысли так и не пришло ему в голову. Он поджал губы и покачал головой.

– Видит кот в кувшине молоко, да у него рыло коротко? – усмехнулся Смайл и показал на примыкающую к последнему вагону длинную цепь сверкающих молний: – Смотри сюда. Что видишь?

Визард удивился вопросу, но все же ответил:

– Длинную цепь «разрядников».

– Я тоже так думал, пока не понял, что это блуждающая аномалия. Она двигается с равной скоростью в одном и том же направлении. Пара минут наблюдений за ее ритмом – и ты узнаешь, как добраться до вагона. Ну а там уже дело техники.

– И все? – не поверил Визард. – Так просто?

– Нет, конечно. «Разрядник» время от времени меняет скорость и направление движения. Невозможно предугадать, когда это произойдет в очередной раз. Может, сегодня ему и не захочется испытать нас на прочность, а может, он это сделает, когда ты окажешься на рельсах, и электрический разряд в тысячи вольт превратит тебя в обугленную и пахнущую горелым мясом тушку. Готов сыграть с аномалией в русскую рулетку?

– Будто у меня выбор есть, – буркнул под нос Визард и громко сказал: – Да!

– Хорошо! – кивнул Смайл и повел отряд на ту сторону шоссе.

Когда они оказались возле вплотную примыкающей к склону насыпи бетонной опоры, предупреждающее пиликанье наладонников нарушила мелодичная трель. Комендант остановился. Ткнул пальцем в экран мини-компа и прочитал сообщение, беззвучно шевеля губами. После этого объявил вроде как всему отряду, но глядя при этом в глаза Визарду:

– Информация подтвердилась. Мутанты в деревне и пока никуда уходить не собираются. Надо поднажать, парни!

Смайл убрал сообщение с экрана, одернул рукав комбинезона и, придерживая рукой автомат на груди, размашисто зашагал к серой гребенке бетонной лестницы (та поднималась по заросшему жесткой травой склону насыпи до самого края щебеночной отсыпки под шпалами).

– Он что, отправил туда людей проверять мои слова? – пробормотал Визард, чувствуя неприятный осадок на душе. Он-то надеялся, Смайл целиком доверяет ему, а тот, как оказалось, и не собирался этого делать.

– А ты думал, он сходу поверит тебе? – фыркнул Ус за его левым плечом. (Он вместе с Вахой шел следом за Визардом.) – Держи карман шире. Смайл тертый калач, он всегда получает инфу из разных источников. Потому и отправил разведчиков по указанным тобой координатам.

– Мог бы и оповестить, – обиженно буркнул Визард. – Сказал бы: так, мол, и так, сталкер, я тебе верю, но надо проверить. Я б его понял и даже сам бы вызвался идти в разведку.

– Ага! И предупредил мутняковых дружков, – раздался сзади грубый голос.

– Что ты сказал?! – Визард так резко повернулся на месте, что идущий на шаг позади Ваха едва не столкнулся с ним нос к носу.

– Что слышал, – огрызнулся сталкер с похожими на осьминога извилистыми буграми шрамов на левой скуле. Он находился за спиной грузина и чуть отклонился в сторону, чтобы видеть Визарда.

– Да я тебя! – шагнул к нему тот, с хрустом сжимая кулаки.

– Э, джигиты, ви чего? – Ваха резво повернулся боком и раскинул руки в стороны, упираясь ладонями в сверлящих друг друга сердитыми взглядами мужчин.

– В самом деле, Спрут, какая муха тебя укусила? – Ус сделал шаг к грузину, чтобы в случае чего помочь ему прекратить драку.

Смайл услышал шум, повернулся и подошел к столпившимся вокруг Визарда и Спрута сталкерам.

– Что случилось? – Командир боком протиснулся между пулеметчиками, чуть не задев затылком изгиб металлической ленты патронопровода одного из них.

– Да так, поспорили с новым товарищем, кто больше мутантов сегодня угробит, – процедил сквозь зубы Спрут и сплюнул себе под ноги.

Смайл посмотрел на Визарда:

– Все так и было?

– Ну да.

Комендант несколько долгих секунд сверлил Визарда пристальным взглядом, ожидая, что тот не выдержит и скажет правду, но сталкер смотрел ему в глаза, не выказывая беспокойства. Наконец Смайл кивнул:

– Ладно, поверю на слово, но смотрите у меня. – Он потряс перед собой кулаком: – Если во время боя кто-нибудь из вас двоих вздумает подложить другому свинью – лично пристрелю на месте обоих! Все ясно?

Спрут и Визард пробубнили что-то невнятное в ответ.

– Остальных это тоже касается. – Комендант окинул всех сталкеров строгим взглядом. – Мы одна команда и должны действовать слаженно, если хотим добиться цели и остаться в живых. Перерыв окончен. По местам!

Глава 16

Решающий бой

Спустя пару минут отряд взобрался по лестнице и рассредоточился по краю насыпи. Трескучие разряды аномальных молний скользили по красным от ржавчины рельсам. Воздух буквально гудел от напряжения. Резко пахло озоном. Визард почувствовал, как под тканью капюшона зашевелились наэлектризованные до предела волосы. Он ощутил резкие покалывания в подушечках пальцев. Покусал кончик языка, пытаясь хоть как-то унять болезненные пощипывания. Сглотнул густую слюну.

– Пойдешь предпоследним, так что смотри внимательно и запоминай, – сказал ему Смайл и велел бойцам поодиночке добираться до пространственной аномалии.

Один за другим сталкеры почти вплотную подходили по насыпи к последнему вагону и, улучив момент, когда молнии «разрядника» как будто впитывались в заляпанные мазутными пятнами бетонные шпалы, прыгали в железнодорожную колею. Ловко заскакивая на лапу сцепного устройства, они по узкой лесенке поднимались на крышу хоппера. Оттуда по кем-то заботливо переброшенной доске переходили на ферму моста и через несколько шагов по стальной балке исчезали в прыжке.

Стоило кому-либо из сталкеров оказаться внутри аномалии, как по переливающимся радужными красками стенкам прозрачного пузыря кругами расходились волны. Как только «кротовина» успокаивалась, а обычно на это уходило от восьми до десяти секунд, совершался новый переход.

Отряд редел на глазах. Очередь Визарда быстро приближалась. Несчастный случай произошел незадолго до того, как сталкер отправился к порталу. Как и предупреждал комендант, «разрядник», по непонятной причине, поменял направление движения. Это случилось в тот момент, когда Спрут поднимался по вагонной лесенке. Аномальные молнии с оглушительным треском возникли под задней площадкой хоппера. Одна из белых извилистых нитей заскользила вверх по наклонным балкам с приваренными к ним перекладинами.

Спрут был без перчаток. Возможно, они спасли бы ему жизнь, когда мощный электрический разряд растекся по железу цементовоза, а так сталкера мгновенно убило на месте и отбросило дымящееся тело прямо в «жаровню» с другой стороны насыпи. Столб гудящего пламени взметнулся к небу, наполняя воздух тошнотворным запахом горелой органики.

Визард еще не оправился от шока, а Смайл уже гаркнул ему на ухо, толкая к железной дороге:

– Живей, пока нас «туманом» не накрыло!

Неожиданный толчок в спину сыграл плохую службу. Визард торопливо засеменил ногами, запнулся за край выступающей из щебенки шпалы и чуть не упал лицом в подрагивающий на ветру сухой кустик полыни. Комендант схватил сталкера за шкварник, рывком вернул в вертикальное положение и дал пинка под зад, чтобы не мешался под ногами.

От полученного ускорения Визард в два прыжка заскочил на заднюю платформу вагона, метнулся к лесенке и буквально взлетел по ней на крышу железнодорожного бункера на колесах. Смайл следовал за ним по пятам, чуть ли не дыша ему в загривок. Переброшенная с хоппера на верхнюю балку фермы доска прогнулась и застонала под тяжестью двух человек.

Визард успел сойти с мостка, а вот Смайлу не повезло. Он только занес ногу для следующего шага, как доска с треском переломилась под ним и рухнула вниз, вращаясь в воздухе и стукаясь концами о железные конструкции моста и вагона.

К счастью, Смайл находился близко к краю фермы и успел в отчаянном прыжке зацепиться рукой за монтажный выступ. Визард присел на колено, схватил коменданта за ворот комбинезона и помог взобраться на балку еще до того, как далеко внизу сгрохотали рухнувшие на землю половинки доски.

Вместо благодарности Смайл схватил Визарда за руку и так дернул, что у того в плече отчетливо хрустнуло.

– Нет времени! Вместе прыгать будем! – крикнул он в ответ на недоуменный возглас сталкера.

Визард скосил глаза в сторону последнего вагона. С юго-востока, там, где небо уже стало темным, как море во время шторма, к железнодорожному мосту стремительно надвигались широким фронтом серые клубящиеся облака. По-видимому, тот самый «туман». Еще недавно он был далеко отсюда, а сейчас его первые завитки уже коснулись автосцепки. Черная поверхность стальной лапы на глазах стала с тихим потрескиванием покрываться инеем.

Даже сквозь плотную ткань комбинезона Визард всем телом ощутил ледяное дыхание смертоносного облака. Он почувствовал, как пальцы Смайла сжались на его ладони, и вместе с ним прыгнул в призрачно мерцающий в воздухе пузырь пространственной аномалии.

Переход длился считаные мгновения и сопровождался помутнением в глазах и легким звоном в ушах. Сталкер даже толком испугаться не успел (ему почему-то казалось, что выход из портала будет примерно на той же высоте, что и вход), как вдруг ощутил твердую поверхность под ногами. По инерции его потащило вперед, он отпустил руку Смайла и сделал несколько быстрых шагов, чтобы не покатиться кубарем под дружный гогот толпы сталкеров. (Визард не сомневался, что те засмеются над ним, если он свалится с ног.)

– Вы почему вдвоем прыгнули? Где Спрут? – Голос Уса звучал приглушенно, словно в уши Визарду напихали ваты.

– Что ти с ним сделал, э?! – раздался над другим ухом возглас грузина, и сталкер почувствовал, как его сильно тряхнули за плечо.

Мутная пелена еще плавала перед его глазами, так что он не видел деталей, а различал лишь темные силуэты человеческих тел. Один из этих силуэтов приблизился к другому, и сталкер услышал коменданта:

– Спокойно, Ваха, Визард тут ни при чем. Во всем виноват «разрядник». Аномалия внезапно возникла под вагоном, так что у Спрута не было шансов. Его убило на месте и уже мертвого отшвырнуло в «жаровню».

– Упокой его Зона! – вразнобой пробубнили сталкеры и обнажили головы. Одни стянули черные вязаные шапочки, другие сбросили на какое-то время капюшоны.

Наступила гнетущая тишина. Ус решил немного разрядить ситуацию и сказал нарочито бодрым голосом:

– Ну а вы чего вдвоем в портал сиганули, да еще и держась за руки, как дети малые? Визард так молний испугался, что не захотел отпускать тебя одного? А, Смайл?

Уловка сработала. Ваха стер грустную мину со смуглого лица, обнажив в широкой улыбке крупные зубы. Другие сталкеры тоже заулыбались – видимо, нарисованная в их воображении картинка была достаточно смешной. А кое-кто даже негромко хохотнул.

– Чего лыбитесь?! Я бы посмотрел на вас, когда «туман» со скоростью курьерского поезда прет! – прикрикнул комендант. Среди сталкеров пошел тревожный шепоток. Улыбки как ветром сдуло. Смайл положил руку на плечо Визарда: – Парень, между прочим, не испугался, хоть и видел, как быстро образовался иней на сцепном устройстве. А еще он мне жизнь спас. Не он бы, лежать мне сейчас с переломанными костями на путях или под мостом.

Сталкеры переглянулись. Ус прижал ладонь к груди:

– Прости, Смайл, не знал. Давно в этих местах «тумана» не было. – Он шагнул вперед, протянул руку Визарду: – Молодец, не растерялся! Я помню, как чуть не наложил в штаны, когда впервые увидел, как эта серая клубящаяся стена прет на меня. Жуткое зрелище.

Визард ответил на рукопожатие, улыбнулся Вахе (тот шагнул к нему и от души хлопнул по плечу). Еще двое сталкеров подошли пожать руку, остальные выразили одобрение скупыми кивками.

Смайл сверился с картой в наладоннике.

– Так, парни, поговорили, и хватит. Не расслабляемся. До цели полтора километра. – Он поднял руку и махнул ей над головой: – Пошли!

Отряд потопал за командиром.

– А этот «туман», что за гадость такая? – спросил Визард, не сводя глаз с пятен камуфляжной расцветки на комбинезоне идущего впереди коменданта.

– Хрен его знает, – пожал плечами Смайл, с хрустом приминая тяжелыми подошвами ботинок жухлую траву. – Он всегда появляется внезапно, словно из ниоткуда, и точно также исчезает. Приборы на него не реагируют. Определить опасность можно лишь визуально. Единственный способ спастись от него – бежать что есть сил или, как мы сегодня, прыгать в портал.

– А если б мы не успели, что тогда? Мигом замерзли бы, как мамонты?

– Ага! Как мамонты или нет, не знаю, а вот что мигом – это ты верно сказал. Я как-то раз видел «туман» в деле. Мне повезло тогда оказаться в стороне от этой стены. Она, как снежная лавина, промчалась метрах в сорока от меня и накрыла Кудрю с Шепелявым. Когда «туман» исчез, я по хрустящей и ломкой от инея траве приблизился к парням и не поверил глазам: они превратились в ледяные статуи с искаженными от ужаса лицами. Я сначала подумал, у меня галлюцинации, дотронулся до Шепелявого и тут же отдернул руку: даже сквозь перчатку ладонь обожгло лютым холодом. Видимо, я сделал это слишком резко или же перчатка прилипла к заледеневшему плечу бедолаги. Его тело покачнулось, упало на землю и рассыпалось с поистине хрустальным звоном на десятки больших и маленьких фрагментов.

Минут через десять Смайл замедлил шаг, то и дело бросая взгляды на экран пристегнутого к запястью наладонника. Потом вдруг резко поднял над головой сжатую в кулак ладонь, схватил автомат на изготовку и присел на колено, целясь в широкую полосу кустов за руинами какого-то строения.

Сталкеры тоже присели, клацая затворами оружия. Тревожное ожидание длилось несколько секунд. Все это время Смайл держал кустарник на прицеле, время от времени считывая информацию с ПДА. Визард тоже не сводил глаз с усеянных зелеными листочками веток, чувствуя, как подрагивает от возбуждения палец на спусковом крючке.

Наконец комендант выпрямился, поставил автомат на предохранитель (следом за ним то же самое сделала большая часть отряда) и немного сдвинул «грозу» вбок, чтобы не мешалась при ходьбе.

– Че такое, командир? – свистящим шепотом поинтересовался кто-то из сталкеров за спиной Визарда.

– А то ты не знаешь? – бросил Смайл, повернувшись назад вполоборота. – Максимальная дальность действия датчика жизненных форм двести пятьдесят метров, а радиус системы «свой-чужой» на полтос меньше.

– И че?

– Хабар через плечо! – громыхнул Ус. – Что ты как маленький, в самом деле? Сам не понимаешь, спроси у тех, кто поумнее, и не доставай командира глупыми вопросами.

Смайл наградил усача благодарным взглядом и зашагал к кустам, из которых уже показался низкорослый человек с непомерно большой головой. Он был в таком же оливково-зеленом с желто-песчаными, коричневыми и черными разводами камуфлированном комбинезоне, как и у сталкеров отряда. Визард отправился за комендантом, слыша, как за спиной зашуршала трава под ногами бойцов.

Разведчик помахал рукой, словно призывая отряд ускориться. Подождал, когда командир приблизится к нему, и торопливо проговорил:

– Они там, Смайл, но надо спешить! Зуб недавно сообщил: среди мутняков наметилась движуха. Боюсь, как бы они не свалили до того, как мы надерем им задницы.

– А ты не бойся, – ответил Смайл, но тем не менее приказал сталкерам пошевеливаться.

Отряд миновал заросшие бурьяном развалины, продрался сквозь заросли бузины и спешно затрусил за разведчиком. Тот быстрым шагом двигался на пару метров впереди, показывая дорогу. Он уже дважды прогулялся сегодня этим маршрутом и знал, где притаились до поры до времени невидимые аномалии.

Примерно через четверть часа впереди показался длинный изогнутый увал с гребенкой редких сосенок на вершине. Судя по карте, конечный пункт путешествия находился за этой проходящей с северо-запада на восток возвышенностью. Сталкеры едва преодолели половину пологого, заросшего дерниной и усыпанного коричневой хвоей склона, как с той стороны холма послышался сухой треск автоматной очереди.

– Не успели! – охнул разведчик и покосился на коменданта.

– Чего замерли?! – рявкнул Смайл. – Вперед!

Сталкеры припустили так, что только пятки засверкали. Краем глаза Визард отметил, как Ус и Ваха на ходу привели оружие в боевую готовность. Он тоже не терял времени даром: стащил с плеча автомат и снял его с предохранителя, переводя в режим стрельбы очередями.

Сзади послышался нарастающий топот. Кто-то за спиной Визарда грозно прокричал:

– Поберегись!

Сталкер резво отпрыгнул в сторону, едва не задев плечом смолистый выступ сильно искривленного соснового ствола. Мимо него промчалась, топая железными подошвами экзоскелетов, та самая троица с плоскими ранцами «скорпионов» за плечами. Их РПК загрохотали сразу, как только пулеметчики перевалили за вершину холма. Чуть позже раздались сухие хлопки выстрелов. Это Ваха и Ус почти одновременно разрядили подствольные гранатометы. Спустя мгновение с той стороны увала один за другим прогремели два взрыва.

Бойцы отряда закричали, практически заглушая полные боли и ярости вопли раненых мутантов. Сталкеры лавиной покатились с вершины холма, на ходу стреляя из автоматов.

Визард рванул за ними, но спешка еще никого и никогда до добра не доводила. Вот и сейчас он так некстати запнулся за торчащий из земли корень. Сталкер даже понять толком ничего не успел. Почувствовал лишь краткий миг полета. Потом – бах! – колено пронзила острая боль, и усыпанная рыжей хвоей земля, словно боксерская перчатка, со всего маху впечаталась в его лицо.

В глазах Визарда помутилось. От сильного удара перехватило дыхание. Какое-то время он лежал не в состоянии глотнуть воздуха, слышал лишь звон в ушах и ничего не видел перед собой, кроме сверкающей алмазными искрами тьмы.

Лишенный кислорода организм запротестовал. Сердце отчаянно колотилось, гоняя перенасыщенную углекислотой кровь. Легкие горели огнем. Грудь сдавило невидимой рукой, и с каждым мгновением это давление усиливалось, словно сталкер нырнул на большую глубину и, потеряв контроль над собой, продолжал опускаться на дно.

Визард запаниковал. Ему показалось, что он умирает, поэтому ничего не видит и не может дышать, но уже в следующую секунду зрение начало проясняться, и он увидел перед собой зеленое пятно. Спустя мгновение, оно превратилось в окруженную тонкими стебельками молодой травы моховую кочку. Визард даже разглядел на ней рыжие вилочки прошлогодних хвоинок. Они сережками висели на торчащих из густого мха кустиках брусники.

Немногим позже к нему вернулись слух и способность дышать. Под треск автоматных выстрелов и грохот пулеметных очередей Визард с шумом втянул в себя воздух. Закашлялся. На глазах выступили слезы, и сплошь усеянная бусинами незрелых ягод моховая кочка снова превратилась в бесформенный объект.

– Ты чего здесь сачкуешь?! – прогремел вверху строгий голос. Все еще жадно хватая раскрытым ртом воздух, Визард приподнялся на руках, повернул голову. Смайл стоял возле дерева, боком прижимаясь к толстому стволу. – А ну живо вниз! Вечно за вами глаз да глаз нужен!

Комендант еще что-то проворчал, но Визард его уже не слушал. Стараясь не реагировать на резкую боль в колене, он встал и поковылял вниз по склону холма.

К тому времени как он добрался до подножия увала, все уже кончилось. Лишь иногда раздавались хлопки одиночных выстрелов. Это сталкеры добивали подранков, перешагивая через сильно искромсанные свинцом тела врагов.

Один из пулеметчиков увидел Смайла, идущего в нескольких метрах позади Визарда. Боец подбежал к командиру, лязгая железом экзоскелета и жужжа сервоприводами.

Визард не стал останавливаться, чтобы послушать их разговор. Во-первых, Смайл мог потом это припомнить (сталкеру хватило проверки током, и он не хотел повторения подобной процедуры), а во-вторых, и так понятно было, о чем пойдет речь: «терминатор» доложит командиру об успешном выполнении задания и сообщит о потерях, если они есть. Пока же Визард видел лишь трупы мутавров на пропитанной кровью, сильно истоптанной чудовищными лапами и подошвами армейских ботинок земле.

И все-таки потери среди сталкеров были. Правда, не из числа собранного Смайлом отряда. Погиб тот самый Зуб, второй из пары разведчиков, посланных к деревне комендантом. Это он начал стрелять, когда мутняки один за другим полезли из непомерно заросшего деревьями и кустарниками заброшенного поселения.

Оплывающая кровью жирная туша мутосвиньи с лапами цербера и лишенной противогаза головой нюхача валялась неподалеку от обезглавленного тела Зуба. Правая рука сталкера была сильно изуродована взрывом. Комбинезон во многих местах оказался порван. Темные бесформенные пятна окружали эти прорехи. Судя по всему, перед тем как тварь снесла ему голову (сильно перепачканные в крови когти одной из ее лап говорили, что так все и произошло), Зуб успел вырвать чеку из гранаты и отплатил за свою смерть.

После доклада пулеметчика Смайл перехватил взгляд Визарда и взмахом руки подозвал сталкера к себе.

– Видел труп «королевы»? – Визард помотал головой. Смайл кивнул в сторону утопающей в зелени заброшенной деревни: – Как думаешь, она все еще там?

– Не знаю. Надо попробовать. Может, опять смогу увидеть ее и пойму, где она прячется.

– Ну так пробуй, – нетерпеливо сказал Смайл.

– Мне надо сосредоточиться, а для этого нужна тишина и уединенность.

И без того уродливая физиономия начальника лагеря искривилась в неприятной гримасе.

– Извини, у нас тут не курорт, – едко сказал он. – Отдельных номеров никому не полагается. Хочешь уединения, иди, вон, спрячься за теми кустами.

Визард бросил на коменданта быстрый взгляд. Ему не понравился тон, с каким тот говорил с ним, но в то же время сталкер понимал, что Смайл прав. Дело, ради которого они пришли сюда, было сделано едва ли наполовину. «Королева» спаслась, а значит, сохранялась угроза постоянных набегов на лагерь. Да и гибель Зуба требовала отмщения. Двенадцать трупов отвратительных тварей – слишком низкая цена за одного человека, пусть даже Визард с ним и не был знаком.

Сталкер резко тряхнул головой.

– Хорошо. Дай мне минуту. Я постараюсь понять, там она или сумела уйти.

– Время пошло! – Смайл демонстративно посмотрел на экран ПДА и вместе с пулеметчиком зашагал к окружившим обезглавленного товарища бойцам.

Судя по долетающим до Визарда обрывкам слов, те решали, что делать с погибшим разведчиком. Одни предлагали оставить труп в покое, говоря, что Зона сама позаботится о нем. (Словно подтверждая их слова, высоко в небе кружило с полдюжины ворон, оглашая округу хриплым карканьем.) Другие настаивали на том, чтобы закопать бедолагу. Третьи высказывались за кремацию в «жаровне», благо одна из термических аномалий находилась неподалеку. Ее выдавали искажающиеся в потоках теплого воздуха ветки растущего на одной линии с деструктивом волчьего лыка.

Визард вспомнил, как убитого молнией от «разрядника» Спрута отбросило в термическую аномалию. Он снова услышал треск горящих волос, почувствовал липкий, тяжелый запах обгорающей плоти и мысленно взмолился, чтобы сталкеры отказались от идеи похоронить товарища в аномалии.

Усилием воли он прогнал неприятные воспоминания и сконцентрировался на поставленной Смайлом задаче. Отведенная на нее минута быстро таяла. Он чувствовал, как секунды исчезают одна за другой, но, как ни старался, ничего не мог увидеть.

– Время вышло! – раздался над его ухом грубый голос коменданта. Визард так ушел в себя, что не слышал, как Смайл приблизился к нему. – Узнал что-нибудь?

Сталкер хотел было сознаться, что у него ничего не вышло, но неожиданно для себя кивнул:

– Да!

– Ну и?

Теперь отступать не было смысла. Визард решил, что сумеет как-нибудь выкрутиться, если «королевы» не окажется в деревне, облизнул пересохшие губы и прохрипел внезапно севшим голосом:

– Она все еще там.

Обезображенное лицо Смайла расплылось в злобной улыбке. Он повернулся. Свистом и жестами подозвал к себе разведчика. Когда тот подбежал к нему, спросил:

– Кочан, кто из вас с Зубом ходил в деревню? Ты? Очень хорошо. Иди вперед, покажешь дорогу.

Разведчик кивнул и потопал во главе отряда. Смайл шел вторым. Он почти на голову возвышался над Кочаном и практически сразу понял, что допустил промашку. Примятая мутантами трава не успела полностью распрямиться. Едва заметная тропка вилась между раскиданными по полю аномалиями, отдельно растущими деревьями и раскидистыми кустами. Он и сам вполне мог привести бойцов к оккупированной растительностью деревне и, тем самым, еще больше укрепить в их глазах свой авторитет. Сожаления Смайла по этому поводу длились недолго. Ровно до тех пор, пока разведчик не провел их на территорию давно покинутого людьми поселения сквозь колючие заросли акации.

Лишенная присмотра растительность вольготно чувствовала себя среди медленно разрушающихся домов. Дневной свет с трудом проникал сквозь нависающую над головами сталкеров густую листву. На какое-то мгновение Смайлу показалось, что он таинственным образом переместился из Зоны в тропические джунгли, до такой степени сумрачно было в деревне. Для полного сходства не хватало разве что изнуряющей тропической жары и высокой влажности.

Приглушенные разговоры сталкеров смолкли, как только бойцы оказались под живым пологом. Шепот листвы, тихое поскрипывание древесных стволов, стук уцелевших кое-где ставен и дверей, скрежет веток по чудом сохранившемуся стеклу напоминали тревожную музыку. Людям казалось, что окруженные деревьями дома с увитыми плющом и ползучим виноградом стенами настороженно следят за ними черными глазницами окон.

– Стой! – скомандовал Смайл.

Отряд остановился. Сталкеры замерли, сжимая оружие в руках и прощупывая настороженными взглядами окружающие их со всех сторон растения.

Комендант шагнул к Визарду, шепнул на ухо:

– Где она прячется?

Сталкер покрутил головой в надежде разглядеть что-нибудь знакомое в этом буйстве зелени. В свой первый и единственный контакт после того памятного боя на заставе он видел двухэтажный дом. Туда он и планировал привести Смайла, горячо надеясь, что под зданием найдется разветвленная сеть подвалов, из которых есть ходы в прорытые мутантами норы. «Даже если там и не окажется «королевы», можно будет сказать, что она ушла по одному из этих ходов», – думал Визард.

Он увидел нужное ему здание в просвете между кустами черемухи, причем ни за что не заметил бы его, если б один из пулеметчиков случайно не задел ветки кустарника. На какой-то миг в непроглядной зеленой стене образовалась маленькая брешь, явив глазам сталкера фрагмент белокаменной стены.

– Там! – показал Визард.

Смайл посмотрел на бойца с петлей патронопровода над правым плечом. Перевел взгляд на поднимающиеся за ним ветки с длинными гроздьями черных сморщенных ягод. Повернул голову в одну сторону, другую, пытаясь хоть что-то увидеть, кроме вездесущей зелени.

– Ты уверен? – пронзил командир Визарда проедающим до костей взглядом.

– Абсолютно, – кивнул сталкер, чувствуя, как затрепетала жилка на правом виске. – За теми кустами двухэтажный дом. «Королева» еще там, но может уйти, если будем зря терять время.

Смайл открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но ему помешал треск ломающихся веток. Из куста, возле которого стоял сталкер с ранцем «скорпиона» за спиной, высунулась покрытая жесткой коричневой шерстью уродливая морда. Золотистого цвета глаза с горизонтальными волнистыми зрачками сверкнули стеклянным блеском. Широкие ноздри с шумом втянули воздух, и в тот же миг усеянная острыми зубами пасть распахнулась. Заросли содрогнулись от оглушительного рева. Брызги липкой слюны и сорванная листва обрушились на людей вместе с мощным потоком пахнущего падалью воздуха.

Бойцы не оправились от одного акустического шока, как тут же по ушам ударил другой. На этот раз заорал от боли и страха пулеметчик. По бокам от его тела из кустов высунулись мускулистые лапы. Острые трехгранные когти с хрустом проткнули бронепластины его комбинезона. Железо экзоскелета застонало, сминаясь под натиском узловатых пальцев.

Визард и глазом моргнуть не успел, как тело обреченного на смерть сталкера исчезло в кустах.

– Огонь! – заорал Смайл.

Первыми на призыв командира откликнулись пулеметчики. Они так горели желанием отомстить за товарища, что палили, не жалея боезапаса. При этом они еще и так громко орали, видимо, от переизбытка чувств, что порой их вопли заглушали грохот оружия. Другие сталкеры пальнули было из автоматов, но вскоре перестали жечь понапрасну патроны. Длинные очереди «терминаторов» прошлись по зарослям черемухи чудовищной бензопилой. Срубленные пулями ветки и листва шумно осыпались на землю. Вскоре в прореженных свинцом кустах образовалась целая просека, и все увидели дом, о котором Визард говорил коменданту.

– Прекратить! – рявкнул Смайл, но не тут-то было. Парни с пулеметами в руках вошли во вкус и не убирали пальцы со спусковых крючков.

Ус решил помочь командиру, заехал одному из стрелков кулаком по плечу, а тот уже, поняв, чего от них хотят, отвесил второму такого леща, что звон от удара по его шлему, наверное, услышали даже в «Светлом».

– Курс на тот дом, – приказал Смайл, рукой показывая направление.

Сталкеры двинулись сквозь сильно прореженные кусты, хрустя ломающимися под ногами ветками, чутко улавливая любой посторонний звук и внимательно глядя по сторонам.

Смайл шагнул в заросли одним из последних. Визард давно уже заметил, что комендант, в случае боевых действий, держался позади основных сил. Поначалу он принял это за трусость, но потом, поразмыслив, пришел к выводу, что Смайл, скорее всего, хотел в целом управлять процессом, отдавая приказы Усу и Вахе, а те уже, как сержанты в армии, вели людей за собой. Может, это было и правильно, ведь он, будучи в большей степени управленцем (иные вряд ли становятся комендантами), а не боевым командиром, вполне мог растеряться в критической ситуации.

Мутанты напали из засады, когда сталкеры вышли на относительно свободную от растительности местность неподалеку от нужного им дома. Здесь кусты не превышали метровой высоты и росли не так близко друг к другу. Получалось что-то вроде простенького естественного лабиринта.

С десяток ревущих, воющих и клацающих клыками тварей напали на людей с разных сторон. В отличие от мутняков, с какими пришлось схватиться в поле, эти не напоминали жестокие эксперименты безумного маньяка. Их перетянутые буграми мышц мощные тела не были слеплены из разных, порой мало подходящих друг другу частей. Напротив, они выглядели по-своему даже красиво и манерой передвижения (выбрасывали большие передние лапы вперед, подтягивая к ним меньшие по размеру задние) напоминали гигантских горилл.

Сталкеры открыли огонь. Воздух наполнился грохотом выстрелов, запахом сгоревшего пороха, криками раненых бойцов и ревом подстреленных тварей. Несмотря на практически равную численность противников, люди оказались в проигрышном положении. Живучесть мутантов поражала. Они как будто не обращали внимания на свистящие вокруг пули и рубиновые фонтанчики брызг, с какими те вонзались в их зияющие кровавыми ранами тела. Мутанты черными бестиями метались между яростно огрызающимися огнем бойцами, с ревом отвешивая когтистые оплеухи направо и налево.

Внезапно Визард почувствовал прилив сил сродни тому, что испытал во время бойни на сторожевом посту. Он так и не понял, что было этому причиной. То ли просто пришло время, и он восстановился после того сражения, то ли потому, что он воочию увидел монстрессу, и с его плеч будто гора свалилась. Как бы там ни было, Визард ощутил себя переполненным энергией и понял, что, если он немедленно что-нибудь не предпримет, его разорвет, как шарик с водой при ударе об землю.

Глаза Визарда закатились, сам он побелел, а на лице и руках синими реками проступили вены.

– Назад! Все назад! – заорал Смайл, видя, как Визард упал на колено и занес над головой сжатую в кулак ладонь.

Грохот сражения заглушил голос коменданта. Никто из сталкеров его не услышал. Только Ваха и Ус каким-то чудом заметили происходящее с Визардом и вместе со Смайлом отскочили за невидимую черту.

Мгновением позже Визард обрушил всю скопившуюся в нем силу на мутантов и оказавшихся в эпицентре удара людей. Жутко захрустели кости, смачно зачавкала разом превратившаяся в кровавое месиво плоть. Расходясь от Визарда широким веером, к дому по земле покатилась разрушительная грави-волна. Деревья и кустарники с корнями выворачивало из земли, с оглушительным треском превращая как тонкие веточки, так и относительно толстые стволы в ощетинившиеся острыми концами обломки.

Дом задрожал и застонал, как человек, когда чудовищная сила добралась до него. Стекла со звоном полопались, хрустальным дождем осыпаясь на огромные бугры вспухшей перед трясущейся стеной земли. Черные змеящиеся трещины с треском и грохотом поползли по сложенному из кирпича первому этажу. Решетки на окнах полуподвальных помещений смяло невидимой рукой. Одни из них уцелели на местах, другие с пронзительным скрежетом сорвало с креплений. (Кувыркающиеся в воздухе железяки полетели далеко в стороны, с хрустом ломая ветки и исчезая в кустах.) Крыша проломилась по центру и с протяжным скрипом стала заваливаться внутрь, как и часть бревенчатых стен верхнего этажа.

В тот же миг Визард потерял сознание от невыносимой перегрузки. Он кулем беззвучно повалился на бок, из носа темным потоком хлынула густая кровь.

Когда серое облако строительной пыли и древесной трухи развеялось над развалинами, Смайл заметил «королеву». Она не погибла во время устроенного Визардом Армагеддона, но часть ее нижних конечностей оказалась переломана. Постанывая и впиваясь в землю длинными когтистыми пальцами, она пыталась отползти к тревожно шелестящим листвой на ветру кустам жимолости.

Ваха и Ус хлопотали над бесчувственным Визардом. Комендант не стал отвлекать их от этого занятия, передернул затвор «грозы» и неторопливо направился к монстрессе, предвкушая жестокую месть. Смайл нагнал «королеву», когда та не проделала и половины пути до спасительных кустов.

– Вот мы и встретились снова, дорогая! – Он занес ногу и резко опустил ее на одну из переломанных конечностей. Раздался противный хруст смещающихся костей, и полный муки и страдания крик вырвался из груди предводительницы мутантов.

Смайл закатил глаза от удовольствия. Эта музыка ласкала его слух, и он еще несколько раз заставил тварь корчиться от боли у него под ногами. Когда же комендант сполна насладился мучениями «королевы», он присел перед ней, заглянул в ее полные слез глаза, держа автомат перед собой и поглаживая пальцем спусковой крючок.

– Помнишь, как ты мне сделала это? – Указательным пальцем свободной руки он дотронулся до левого виска, провел по бугристому шраму до уголка губ. Потом ткнул пальцем возле правого уха, и его ноготь снова спустился к губам, но уже по второму рубцу.

«Королева» с хрипом втягивала воздух прикрытым кожаной перепонкой носом. Она что-то невнятно рыкнула. На ее губах запузырилась розовая пена.

– Я не позволю тебе сдохнуть просто так! – с неожиданной злобой в голосе выкрикнул Смайл. Он резко выпрямился, приставил автоматный ствол к голове монстрессы и спустил курок.

Глава 17

Примирение

Минуло четыре часа с тех пор, как Настя и Купрум сбежали из деревни. Все это время мать и сын шли без остановок. От Симбы до сих пор не было известий, так что они двигались к намеченной цели без каких-либо корректировок маршрута.

Скорость передвижения беглецов выросла, как только они вышли на дорогу, оставив позади поле с высокой травой. Судя по карте в ПДА, до воинской части, где они уже разжились оружием в прошлый раз и сейчас планировали сделать то же самое, оставалось чуть больше семи километров. Сохраняя нынешний темп ходьбы, часа через два они могли оказаться на месте. Сталкеру это вполне было по силам, да только вот Настя с каждой минутой слабела. Ее шаги становились все короче, ноги начали заплетаться, и вообще она выглядела неважно.

Понимая, что им все равно нужен перерыв, Купрум собрался отдохнуть с полчаса в заброшенном поселке. С той точки, где они сейчас находились, давно покинутый жителями населенный пункт не просматривался. Все потому, что село раскинулось в неглубокой ложбине меж трех заросших низкими кустиками холмов. Склон одного из них скрывал деревушку от идущих по дороге беглецов, а шоссе делало большую петлю, обегая скопление домов стороной.

Не желая попусту наматывать километраж (смысл топать по дороге, когда можно срезать напрямки через поселок?), Купрум держал курс на живописные развалины старой церквушки. Стены из красного кирпича с растущими в полукруглых окнах и на обломках перекрытий тощими деревцами высились на одном из пологих холмов и, словно маяк, указывали сталкеру путь.

Купрум покосился на мать. Та сдунула упавшую со лба длинную прядь, провела рукой по щеке, то ли сгоняя надоедливую мошку, то ли стирая пот с лица. Завиток мокрых волос рыжей закорючкой прилип к виску. Размазанная по коже грязь темными полосами наискось перечеркнула щеку от высокой скулы к едва заметным морщинкам возле кончика губ.

Настя совсем уже выбилась из сил и передвигала ноги с отрешенным выражением на усталом лице. Купрум понял, если им сейчас не сделать привал, она вскоре упадет, как загнанная лошадь, и дальше ему придется тащить ее на себе.

Он ничего не имел против того, чтобы взять Настю на руки. Только вот не знал, насколько хватит его самого. Симба, конечно, мог помочь, но даже он вряд ли был способен выжать из человеческого организма больше заложенного самой природой. От голода уже сильно посасывало под ложечкой, еще больше хотелось пить, но у них не было при себе ни фляги с водой, ни сухого пайка.

Купрум очень надеялся, что им улыбнется удача и они найдут в одном из домов сталкерский схрон с запасом тушенки, «энергетика» или того и другого вместе. Шансы на подобное развитие событий не превышали и одной сотой процента, но они все же были, потому он и хотел устроить в том поселке привал. Соединить, так сказать, приятное с полезным. Правда, сейчас он понимал, что его надеждам не суждено было сбыться, по крайней мере, пока. В том состоянии, в каком пребывала Настя, ей вряд ли удалось бы дойти до намеченного для отдыха места, хоть до него и оставалось чуть больше километра.

– Потерпи немного, щас доберемся вон до той будки и отдохнем.

Настя искоса глянула в указанном сыном направлении. Не так далеко, в стороне от дороги, возвышалась постройка из красного кирпича с торчащими из стен крюками фарфоровых изоляторов. Окон у трансформаторной будки не было. Единственная дверь косо висела в воздухе и не падала только потому, что ее подпирала снизу продавленная крыша ржавого «запорожца».

Деревянные треноги столбов окружали будку, как часовые. К ним со стороны спрятанного в ложбине поселка тянулась косая цепочка опор низковольтной линии электропередачи. Кое-где на провисших проводах красной бахромой свисали длинные нити «мочала», но возле самой постройки никаких аномальных образований не было ни в воздухе, ни на земле.

Настя кое-как доковыляла до трансформаторной будки и с похожим на стон вздохом облегчения присела на выступ высокого фундамента. Прислонилась спиной к стене с зелеными дорожками мха в глубоких швах кирпичной кладки, с наслаждением вытянула гудящие от усталости ноги. Прикрыв глаза, девушка подняла голову и уткнулась затылком в щербатые кирпичи. Солнце недавно выглянуло из-за облаков, и она ловила редкие минуты блаженства, подставляя лицо ласковым лучам.

В паре метров от Насти, почти напротив нее, из земли торчал обросший мхом и лишайником крупный обломок бетонного блока. Купрум оседлал его верхом. С размаху воткнул в землю копье рядом со своей ногой.

Из Настиного живота донеслось протяжное урчание. Она шумно сглотнула, открыла глаза и посмотрела на сына.

– Есть хочу. Все бы сейчас отдала за кусок хлеба и глоток чистой воды.

– Я тоже, – вздохнул Купрум. – Может, нам повезет, и мы найдем какой-нибудь схрон в том поселке. – Он махнул рукой в сторону холмов. – Сейчас отдохнем и попробуем поискать. Вдруг удача повернется к нам нужной стороной.

Настя улыбнулась. Купрум расценил это по-своему и поспешил добавить:

– Понимаю, это больше похоже на детские фантазии, но ведь попытка не пытка. В противном случае, нам придется терпеть до самой воинской части, да и то не факт, что мы найдем там еду. В прошлый раз, кроме оружия и патронов, нам так ничего и не попалось на глаза.

– Так мы ничего кроме них и не искали, – резонно заметила Настя. – Разумеется, если не считать тебя. – Она помолчала, глядя на сына с оттенком грусти в глазах. – Как я жалею, что ты вырос без меня, Максим.

– Опять ты за старое? – вздохнул Купрум. – Мы же договорились: я не мамкаю, ты не зовешь меня по имени. Ну не помню я его, понимаешь? Неприятно оно мне, как будто к другому человеку обращаются.

– Ну прости меня, сынок, дуру такую, – неожиданно вырвалось у Насти. Она ойкнула, прикрывая губы ладошкой.

Купрум покосился на нее, но ничего не сказал. Несколько секунд оба молчали, слушая далекий вой мутантов и шорох травы. Солнце снова скрылось за облаками. Ветер усилился, зашумел листвой растущей поблизости дикой яблони, засвистел в проводах. Настя посчитала за лучшее переменить тему разговора и спросила:

– Как думаешь, а этот Симба скоро скажет, где искать твоего от… Колдуна.

– Не знаю, – пожал плечами Купрум. – Скоро, наверное. На твои поиски у него не так много времени ушло.

– Между прочим, если бы кто-то мне помог, дело пошло бы намного быстрее, – ворчливо заметил Симба.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Купрум.

Настя сначала удивленно посмотрела на него, потом подмигнула и хитро улыбнулась: дескать, она поняла, с кем он говорит.

– Ты же знаешь, как мне понравилась та блондинка из твоих воспоминаний. Вот и подумай о ней, так сказать, простимулируй меня на более эффективную работу. Можешь даже поговорить о девушке с мамой.

Последнее слово, как показалось Купруму, симбионт произнес с едва заметной издевкой в голосе.

– Ладно, – пообещал сталкер. – Будут тебе воспоминания. – Он посмотрел Насте в глаза: – Симба просит поговорить об Арине, уж очень она понравилась ему.

– Откуда он ее знает? – удивилась Настя.

– Когда я представлял тебя, чтобы он мог начать твои поиски, в памяти случайно всплыл ее образ. Вот он с тех пор и запал на нее.

– А-а, понятно теперь. Ну ладно, давай поговорим об Арине.

– Давай, – согласился Купрум. – Только я предлагаю сделать это на ходу. Так мы хотя бы время сэкономим. Ты как, достаточно отдохнула? Идти дальше сможешь?

– Смогу, – кивнула Настя. – Конечно, я была бы не прочь еще посидеть, но ты прав, надо идти. – Она встала с импровизированной скамейки и сказала с улыбкой в голосе: – А то вдруг кто-нибудь нас опередит и найдет тайник с едой раньше тебя.

– Очень смешно, – скривился Купрум, слез с бетонного блока и выдернул копье из земли.

– Прости, я не хотела тебя обидеть.

– Да ладно, – отмахнулся свободной рукой сталкер, закинул копье на плечо и мотнул головой в сторону холмов: – Пошли уже, что ли.

По дороге они погрузились в воспоминания. Начали со встречи с Ариной в доме Болотного Лекаря и продолжили чуть ли не поминутно восстанавливать в памяти связанные с ней события. Время от времени весело смеясь и перебивая друг друга, Настя и Купрум быстро приближались к холмам. Они забыли о гудящих от усталости ногах. Забыли, что еще не так давно мечтали о глотке свежей воды и куске хлеба. Постарались прогнать прочь все тревожные мысли и говорили только о блондинке. Купрум при этом, как мог, старался рисовать в воображении все, о чем они сейчас болтали.

Симба получил, что хотел. Он приятно урчал, как довольная жизнью кошка, наслаждаясь образом пленившей его сознание девушки. Все изменилось, как только парень начал рассказывать о том, как на них с Ариной напал жуткий мутант в военном городке. Симба заволновался, подозревая неладное.

Настя не знала этой истории, ведь она в тот момент отбивалась от мутняков в столовой воинской части, и теперь подбадривала сына то восхищенными, то испуганными возгласами. Увлеченный рассказом, Купрум не уловил перемены в состоянии «пассажира», что едва не привело к трагедии. Когда сталкер дошел до того момента, как из истерзанного пулями тела вылезло похожее на осьминога существо, симбионт догадался, кто виноват в гибели его подруги.

– Убийца!

Яростный вопль Симбы оглушил сознание Купрума. Сталкер выронил копье из рук, схватился за голову и покачнулся. К тому времени они уже добрались до зажатого в лощине между холмами селения. Дома вдоль центральной улочки огораживали деревянные заборчики. Низенькие пролеты из резных штакетин заполняли промежутки между широкими кирпичными столбами. Чувствуя, как земля уплывает у него из-под ног, сталкер прислонился к одному из этих столбов со следами розовой краски на старых кирпичах.

– Что с тобой?! – Настя схватила сына за руку, с тревогой заглядывая в его глаза.

Купрум не успел ничего сказать в ответ. Голос внутри его головы взвыл: «Ты убил мою Нолу!», – и сталкер почувствовал, как шею сдавила невидимая рука. Он захрипел. Настя увидела, как его глаза полезли из орбит, лицо стало наливаться синевой, а на шее под кожей взбухли похожие на черные щупальца упругие тяжи. Они двигались в противоположные стороны, быстро увеличиваясь в размерах и все сильнее сжимая горло парня.

– Я не знал, Симба, прости… – прохрипел из последних сил Купрум, чувствуя, что еще немного, и он потеряет сознание.

Настя обо всем догадалась. Она поняла, что ее сын случайно убил одного из симбионтов, и теперь тварь внутри него пыталась отомстить.

– Ты! Немедленно отпусти его! – закричала она и, не зная, как помочь сыну, принялась бить ладошками по набухшим под кожей его шеи щупальцам.

– Кажется, я придумал месть получше, – злобно прошипел Симба и перестал сжимать горло носителя.

Купрум закашлялся, упал на колени и сильно согнулся в поясе, одной рукой держась за шею, а другой – упираясь в покрытую глубокими трещинами корку сухой земли. Настя склонилась над ним, причитая и поглаживая его по спине. Вдруг она испуганно вскрикнула и отпрыгнула от злобно зарычавшего сталкера. Страх отразился на ее лице, глаза широко распахнулись. Она попятилась, глядя, как ее сын медленно выпрямляется.

На лице и руках Купрума снова проступили черные шевелящиеся извилины. В его глаза как будто впрыснули чернила. Темные сгустки быстро расплывались под роговицей, наполняя мраком сверкающие влажным блеском белки. Шрамы от старого ожога на правой щеке побледнели, выделяясь на приобретшей синюшный оттенок коже.

– Ты ответишь за его грехи! – прорычал Купрум чужим голосом, похожим на грозный рокот бушующего моря. – Твой сын забрал у меня самое дорогое, и я отплачу ему тем же.

Купрум выставил перед собой руки со скрюченными пальцами и, словно марионетка, дерганой походкой направился к матери.

– Не подходи! – взвизгнула Настя, выхватывая из кармашка разгрузки каменный нож.

Глаза Купрума на какое-то мгновение прояснились. В них плескалась невыносимая боль. Лицо парня исказила мучительная гримаса, словно он изо всех сил противился тому, что с ним сейчас происходило. Его губы дрогнули и приоткрылись. Между ними блеснула тонкая ниточка с крохотным шариком слюны посередине.

– Беги! – сипло выдохнул он.

В ту же секунду послушное чужой воле тело сталкера молниеносно рванулось вперед. Настя не успела среагировать. Мощным ударом ее сбило с ног и так приложило о землю, что воздух с хрипящим всхлипом вырвался из ее груди. В глазах Насти мгновенно помутилось. На какое-то время она потеряла возможность дышать и лишь беспомощно открывала рот, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха.

Нож выпал из ослабевшей руки девушки и откатился в сторону. Она еще толком не успела прийти в себя, а тяжелое тело уже навалилось на нее сверху. Грубые мужские руки схватили ее за горло и начали душить.

Настя впилась ногтями в лицо обезумевшего сына. Скребя по земле каблуками и извиваясь, словно змея, она попыталась скинуть его с себя, но силы были неравны. Хватка на ее шее стала еще крепче. Настя захрипела. От недостатка воздуха легкие полыхнули огнем. Перед глазами появились кровавые круги.

Понимая, что не в силах справиться с Купрумом, она зашарила одной рукой по земле, в надежде нащупать нож. Пальцами другой руки она по-прежнему пыталась выцарапать сталкеру глаза. От длительного удушья сознание молодой женщины поплыло. Она слабела все сильнее, ее движения становились более вялыми. В этот момент Настины пальцы наткнулись на лежащий в пыли крупный камень. Из последних сил она схватила булыжник и ударила им сына по виску.

Неожиданный удар по голове носителя на доли секунды ошеломил симбионта. На мгновение он ослабил контроль над сталкером, и тот разжал пальцы. Эта заминка дорого обошлась ему. Настя с хриплым вскриком втянула в себя воздух, снова ударила сына камнем, на этот раз по лбу и, сама не понимая, откуда у нее взялись силы, спихнула его с себя.

Еще один удар булыжником отправил Купрума в глубокий нокаут. Симбионт попробовал было заставить лежащее на спине бесчувственное тело двигаться, но из этого мало что получилось. Сталкер всего лишь задергался, как больной эпилепсией во время припадка.

Ослепленный желанием мести, симбионт решил сам закончить это дело. Из раскрытого рта сталкера показалось несколько острых кончиков. Словно черные лоснящиеся змеи, гибкие щупальца стремительно полезли одно за другим.

Настя уже более-менее пришла в себя. Она увидела, как из горла ее сына вылезает нечто омерзительное и пронзительно закричала. Быстро перебирая руками и ногами, девушка отползла в сторону. Ее испуганный взгляд упал на лежащий неподалеку каменный нож.

В глазах Насти страх мгновенно сменился решимостью. Она схватила обмотанную тонкими полосками кожи деревянную рукоятку и выставила перед собой каменный лепесток с чешуйчатыми следами аккуратных сколов по обеим сторонам от режущей грани.

К тому времени симбионт уже наполовину покинул тело человека. Его черная склизкая голова показалась в темном провале рта сталкера и, словно отливающая антрацитовым блеском огромная капля, полезла наружу следом за подвижными щупальцами.

– Получи! – крикнула Настя и полоснула ножом по одному из шевелящихся в воздухе гибких отростков.

Темная жижа брызнула из длинного разреза. С каким-то шипящим визгом симбионт проворно втянул в себя гибкие конечности и, словно удирающий от хищника осьминог, юркнул вглубь сталкерского тела. Он затаился там, чувствуя, как вместе с истекающей из раны кровью его покидают ярость и жажда мести.

Симбионт вдруг понял, что убийством Насти или Купрума он ничего не добьется, что смерть кого-либо из этих двоих не вернет ему подругу, а самое главное, не успокоит грызущую его изнутри боль. А еще он осознал, что носящий его в себе человек не со зла убил Нолу. Он просто среагировал на опасность и защищал себя и ту, кто был рядом с ним. Если бы Купрум в то время знал, кто такие симбионты и что они, по сути своей, миролюбивые существа, наверняка все вышло бы по-другому. К тому же Симба вспомнил то раскаяние и глубокое сожаление, с каким Купрум просил у него прощения за причиненные муки, и делал парень это до тех пор, пока его тело и разум полностью не перешли под чужой контроль.

Симбе стало невыносимо стыдно за свое поведение, и он постарался, как можно скорее загладить вину.

Сжимая нож в руках, Настя стояла на коленях сбоку от Купрума. Она увидела, как с лица ее сына стала понемногу сходить жуткая синева, и чуть подалась вперед, по-прежнему не выпуская примитивное оружие из рук. Глазные яблоки сталкера забегали под закрытыми веками, пальцы рук дрогнули. Спустя какое-то мгновение он открыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Настя?! Почему я на земле, и зачем тебе нож? – Купрум попытался встать, опираясь на руку, но захрипел, повалился на спину и стукнулся затылком о землю. – Твою медь! – прошипел он, морщась от боли. – Что ж голова-то так болит, а?

Он дотронулся до виска, отдернул руку и с удивлением посмотрел на перепачканные красным пальцы.

– Что здесь произошло?

Настя резко выпрямилась, отшвырнула ногой булыжник, потом шагнула к лежащему неподалеку копью и проделала с ним ту же операцию. Затем отошла на несколько шагов от Купрума, держа нож перед собой. Все это время сталкер не сводил с нее удивленных глаз.

– Ты – это ты или та тварь в тебе? – Настя нервно сдула упавшие на глаза волосы.

– О чем ты говоришь? – Купрум застонал, сгибаясь в поясе. Встал, опираясь одной рукой в землю, а другой на колено. Пошатываясь, шагнул к Насте.

– Не подходи! – крикнула та и резко махнула ножом перед собой, отступая на шаг назад.

– Да что с тобой случилось?! – изумился сталкер. – Ты как будто белены объелась.

– Это я ее напугал, – раздался виноватый голос в его голове.

– Что ты натворил, Симба?

– Он хотел сначала расправиться с тобой, а потом пытался убить меня твоими руками! – с истерическими нотками в голосе выкрикнула Настя.

– Что?! Почему?!

– Я обезумел, когда узнал, что моя Нола погибла из-за тебя.

В памяти Купрума вспыхнул тот самый момент, когда он с Ариной отбивался от вылезшего из дохлого мутанта существа.

– Пожалуйста, не надо, не вспоминай больше об этом, прошу тебя, – торопливой скороговоркой попросил Симба, и столько боли, отчаяния, грусти было в этих словах, что сердце сталкера защемило от невозможности повернуть все вспять.

Настя несколько успокоилась, видя, что Купрум ведет себя как прежде и не пытается задушить ее или причинить иной вред. Она догадалась о душевных муках сына, но все еще не могла заставить себя подойти к нему.

– Прости меня, Симба, – еле слышно прошептал Купрум. – Если б я знал о вашем с Нолой существовании раньше, я бы ни за что так не поступил.

– Нет, это ты меня прости. Я повел себя, как эгоистичный глупец, подверг риску тебя и твою замечательную спутницу. Она отчаянно боролась, и это ее действия помогли мне образумиться и не перейти опасную черту. Еще никто и никогда из симбионтов не забирал чужую жизнь, но я сегодня был очень близок к этому. Твоя мать оказала мне огромную услугу. Буду признателен, если ты поблагодаришь ее от меня.

«А почему бы тебе самому не сказать ей об этом?» – мысленно спросил Купрум. Идея спонтанно пришла ему в голову, и он ухватился за нее, понимая, что это единственный шанс наладить контакт между Настей и симбионтом.

– Боюсь, она не захочет меня слышать, да и опять придется брать тебя под контроль.

«Ты уж постарайся сделать это как-нибудь помягче, а я попробую объяснить Насте что к чему», – тем же способом сказал симбионту сталкер и вслух обратился к матери:

– Послушай, Настя, тут Симба хочет перед тобой извиниться, но ему для этого надо, – он пощелкал пальцами, подбирая слова, – скажем так, немного пригасить мое сознание. Пожалуйста, не бей меня больше по голове и уж тем более не проткни ножом.

– А это не от меня зависит, – с нервным смешком ответила Настя и на всякий случай отошла от Купрума подальше.

Сталкер сделал вид, что ничего не заметил и как-то слишком уж бодро сказал:

– Ну, если все готовы, поехали.

Настя невольно напряглась, когда увидела, как глаза ее сына снова начали наливаться чернотой. Правда, на этот раз его кожа сохранила нормальный цвет, а похожие на щупальца темные утолщения даже не вздумали появляться.

Симба решил, что не стоит провоцировать Настю. Он видел, на что она способна, и не хотел, чтобы кто-нибудь из людей пострадал по его вине. Достаточно было и того, что уже произошло. Взятый им под контроль сталкер остался стоять на месте и проговорил слегка рокочущим спокойным голосом:

– Я благодарен вам, что помогли мне прийти в себя и не дали совершить ужасный поступок. Простите, что напугал, но я обезумел от горя, когда узнал, что ваш сын, и так уж вышло, мой носитель, невольно причинил мне большое горе. Я уверен, Купрум никогда бы не совершил тот поступок, знай он заранее, кто мы такие. Он пытался извиниться еще до того, как я вышел из себя и потерял над собой контроль, поэтому мне вдвойне стыдно за свои деяния. Пожалуйста, не держите на меня зла, и еще раз прошу простить меня.

– Да ладно, чего там, я тоже хороша, – шмыгнула носом Настя. Она вдруг представила себя на месте Симбы и поняла, что у нее вряд ли бы хватило сил и мужества погасить в себе желание мести и простить тех, кто причинил ей такую боль. – Мы все иногда бываем не в себе. Главное, уметь вовремя остановиться и признать свои ошибки. Верно?

– Да! Вы не против, если мы пожмем друг другу руки в знак примирения? – неожиданно предложил Симба. – Я узнал от Купрума, вы, люди, так часто делаете.

– Э-э, – опешила Настя. – В смысле, я должна дотронуться до щупальца?

– Нет, что вы, достаточно пожать руку вашего сына.

Деревянной походкой Купрум двинулся к Насте, сделал несколько шагов и остановился. Симба решил не приближаться близко к женщине.

Настя с некоторым сомнением посмотрела на сына. Его глаза вроде бы стали сильнее отливать антрацитовым блеском, но в остальном все было по-прежнему. Несколько секунд она колебалась, не зная, что ей предпринять. Как бы она ни хотела понять и оправдать действия симбионта, где-то в глубине души она опасалась, что это ловушка. Наконец Настя решила довериться сердцу (оно ей подсказывало, что Симба искренне сожалеет о происшедшем), сунула нож за пояс и шагнула с раскрытой ладонью навстречу сыну.

– Благодарю. – Симба заставил Купрума склонить голову и вытянуть руку.

Настя ответила на крепкое рукопожатие, чувствуя тыльной стороной ладони, как на руке сына на краткий миг появился длинный извилистый бугорок.

– Ого! – тряхнул головой Купрум, придя в себя и глядя на ладонь матери в своей руке. – Я смотрю, вы поладили.

Настя выдернула руку, убрала непокорную прядь за ухо и шагнула к лежащему возле забора копью.

– Пора идти. – Девушка подняла оружие, перевернула его острием к себе и бросила сыну: – Держи, защитник.

Купрум поймал копье за середину древка, закинул на плечо и сказал, непонятно что именно из Настиной фразы имея в виду:

– Что верно, то верно.

Симба порадовал приятной новостью, как только они вышли из заброшенного селения и взяли курс на едва заметную впереди темную полосу растущих вдоль дороги деревьев.

– Нашлась пропажа! Спроси у Насти, тебе одному показывать, или она тоже хочет увидеть?

– Эй, Настя, тут Симба интересуется, хочешь ли ты увидеть, где сейчас бродит Колдун? – озвучил просьбу симбионта сталкер.

– Конечно, хочу! – радостно воскликнула Настя. – А он разве может это сделать?

– Еще как! Целое кино может показать.

– Возьмитесь за руки и прижмитесь лбами друг к другу, – велел Симба.

– Он сказал, надо взяться за руки и прижаться лбами.

– Как в прошлый раз?

– Ага! – кивнул Купрум.

Настя шагнула к сыну, обхватила его ладони тонкими пальчиками, привстала на носочки и прижалась лбом к его чуть склоненной вниз голове. На всякий случай она прикрыла глаза и затаила дыхание.

Первое время ничего не происходило, но вот перед ее глазами забрезжил свет, и она увидела, как из темноты проступила картинка. Сначала мутная и неясная, она вскоре обрела четкость, контрастность и цвет. По краю широкого оврага, со дна которого в разных местах то и дело поднимались высокие факелы огня, медленно шли четверо увешанных оружием мужчин в сталкерских комбинезонах.

Троих она знала. Это были Колдун и его старые знакомые Бульбаш и Гиви. А вот четвертый был ей незнаком. Его обезображенное шрамами лицо с навеки застывшей жуткой ухмылкой наводило на нее безотчетный страх.

– Живой! – вскрикнула Настя и оттолкнулась от сына.

Купрум тотчас поддернул рукав комбинезона, вывел на экран ПДА карту Зоны и заскользил по стеклу пальцами, масштабируя изображение.

– Они здесь! – Кончиком грязного ногтя сталкер постучал по темной загогулине оврага. – Не так и далеко отсюда. Если срежем вот так, – он наискось провел пальцем, едва не касаясь экрана, – можем их догнать. Ты как, не прочь немного прогуляться?

– Но там же, должно быть, полно аномалий. – Настя внимательно следила за манипуляциями сына с ПДА и прекрасно видела предложенный им маршрут. Еще в первый визит сюда она поняла: этот мир является полной копией Зоны с точки зрения местоположения физических объектов. Аномальные поля вряд ли являлись исключением, а раз так, значит, в том месте их число на квадратный метр площади превышало все разумные пределы. По крайней мере, так было в настоящей Зоне.

– О них не беспокойся. Симба научил меня видеть ловушки невооруженным глазом.

– Совсем как отец, – улыбнулась Настя, проведя пальчиками по жесткому ежику волос на голове Купрума. – Ну, раз так, показывай дорогу.

Глава 18

Двойники

Предвкушение скорой встречи с Колдуном придало Насте сил. Она забыла об усталости, чувстве голода и жажды и чуть ли не побежала впереди Купрума. Вся ее сущность, до самой мельчайшей клеточки организма, жила сейчас окрыляющей надеждой.

Столько лет Семакин внушал девушке, что ее мужа больше нет в живых, так пытался убедить ее в этом, что однажды, в минуты душевной слабости, прикованная прочными ремнями к железной койке, она чуть не поверила ученому. Правда, потом сама испугалась своего малодушия и поспешила прогнать эту мысль прочь, но подлый профессор добился, чего хотел. Он заронил сомнение в ее душу, и оно со временем дало ростки.

Как ни убеждала себя Настя, что Семакин лжет, она нет-нет да и склонялась к мысли, что ее милый погиб. Особенно часто это происходило хмурыми осенними вечерами, когда за окнами ее превращенной в темницу медицинской палаты тоскливо завывал ветер, а стекла уныло плакали дождем.

Причем она нисколько не сомневалась, что к смерти ее мужа приложил руку профессор, иначе, откуда бы он знал столько подробностей его гибели. Этот мерзавец всякий раз смаковал их с таким выражением блаженства на лице, что Настя рычала от ярости, беснуясь в кровати в попытках порвать крепкие ремни и расцарапать его отвратительную наглую рожу. А тот, похоже, этого и добивался. Он скалился в довольной улыбке, наблюдая за реакцией пленницы, и как будто питался эманациями ее горя, отчаяния и бессильной злобы.

И вот, наконец-то свершилось то, чего Настя так ждала все эти проведенные в плену у Семакина годы. Не так давно она узнала, что была права и ее супруг не погиб, а по воле того же подлеца оказался закован внутри портала, связующего Зону с реальностью безумного профессора. Вместе с сыном ей удалось высвободить Колдуна из заточения сферы. В скором времени их семья должна была воссоединиться.

Настя представила, как будет знакомить самых дорогих в ее жизни мужчин друг с другом, и ее лицо озарилось лучезарной улыбкой.

– Чему радуешься? – спросил Купрум.

– Да так, представила, как удивится Колдун, когда узнает, кем вы приходитесь друг другу.

Парень растянул губы в улыбке.

– Ты знаешь, я тоже жду не дождусь нашей встречи. Наверняка у нас найдется много тем для разговоров.

– Да уж, вам есть что обсудить, – кивнула Настя.

Купрум шел на полшага впереди матери, с трудом заставляя себя идти с такой скоростью. Сталкер легко мог прибавить ходу, но не делал этого, понимая, что девушке будет тяжело держать его темп в длительной перспективе. В принципе, он мог тащить ее на закорках, но вряд ли Настя согласилась бы на такой способ передвижения – это, во-первых. А во-вторых, со стороны они тогда выглядели бы не лучшим образом.

Так-то ему было плевать, как на это посмотрит гипотетический наблюдатель, да и не факт, что тут, кроме них, сейчас был еще кто-нибудь. Но все же полностью отрицать такую вероятность Купрум не хотел, считая это, мягко говоря, неосмотрительным.

Не так давно он убедился, что этот мир населяют не только симбионты, странные на вид мутанты и страшные на лицо дикари. Здесь, кроме него и Насти, явно были и другие люди. Тот же Колдун, например, шел не один, а в компании троих сталкеров. Откуда-то ведь они появились.

«Кто мешает еще кому-нибудь из топтунов инозоны оказаться в неурочное время в неположенном месте? – размышлял парень. – Вот примут меня издалека с Настей за спиной за какого-нибудь мутанта и пальнут на поражение, чтобы хоть на одну уродливую тварь стало меньше. Разве не может такого быть? Может. А раз так, придется подстраиваться под Настины возможности, как бы мне ни хотелось быстрее встретиться с отцом».

Зажатое между холмами селение осталось позади. Мать и взрослый сын быстро шли по заросшей дерниной равнине, держась стороной раскидистых кустов, где могли притаиться мутанты. Порой путники забирались в чащи. В такие минуты приходилось лавировать между тонкоствольными сосенками, хилыми елочками, стройными березками и осинками, огибать трухлявые пни неизвестно когда и кем спиленных деревьев с растущими из гнилой сердцевины тощими веточками папоротников.

Примерно через полчаса мать и сын оказались на краю будто перепаханного взрывами поля. Настя была права, предполагая, что здесь их ждет большое число затаившихся в ожидании жертв аномалий. Даже не обладая даром Колдуна или пробужденными симбионтом возможностями Купрума, она невооруженным глазом видела поджидающую впереди опасность. Над полем плавно кружились травинки, сухие листочки и прочий нанесенный ветром растительный мусор. Время от времени над изуродованной землей проскальзывали трескучие молнии, а кое-где линия горизонта искажалась от струящихся потоков нагретого очагами аномальной температуры воздуха.

Покусывая нижнюю губу, Настя в сомнении покачала головой и вытянула перед собой руку с прямым, как стрела, указательным пальцем:

– Мне кажется, здесь не пройти. Даже я вижу, как много тут смертельных ловушек. Надо искать другой путь.

Купрум положил мозолистую ладонь поверх ее руки и плавно надавил.

– Доверься мне.

Настя подчинилась, но уже в следующую секунду с тревогой посмотрела на сына.

– Что, если у тебя ничего не выйдет и мы там погибнем?

Купрум мягко улыбнулся, глядя в испуганные глаза матери, приложил палец к ее губам и прошептал:

– Ш-ш-ш, не буди лихо. Просто иди за мной, и все будет хорошо. Договорились? – Настя мелко-мелко затрясла головой. – Ну, вот и славно.

Он ободряюще кивнул ей, сжимая пальчики левой руки. После задержал дыхание, как ныряющий в воду пловец, прикрыл глаза и шагнул на поле. Настя за его спиной тихо ахнула. В то же мгновение Купрум открыл глаза и увидел похожие на диковинные, переливающиеся радужными красками цветы контуры аномалий. Они располагались близко друг к другу, но не настолько, чтобы между ними нельзя было пройти.

Стоя на краю поля, Купрум выключил ПДА. Беспрестанный писк пристегнутого к запястью устройства и его вибрация вряд ли могли сейчас помочь. Они только отвлекали, мешая сталкеру сосредоточиться на прохождении опасного маршрута.

Очень медленно Купрум двинулся вперед, приближаясь к похожей на красную танцующую спираль «юле», первой из длинной череды смертоносных ловушек. Близко расположенные друг к другу витки аномалии быстро вращались по часовой стрелке, образуя подобие воронки и увлекая в хоровод все, что попадало в поле ее действия.

Проходя в непосредственной близости от деструктива, Купрум почувствовал подобное легкому дуновению ветерка движение воздуха. Он заметил, как цвет вращающейся рядом с ним спирали начал меняться, приобретая более насыщенный оттенок красного. Похоже, «юла» ощутила близкое присутствие раздражителя и была готова разрядиться в любой момент.

Купрум сделал маленький шажок в сторону. Он отошел всего на несколько сантиметров, но и этого хватило, чтобы скорость вращения аномального вихря заметно снизилась и ему вернулся прежний цвет.

Настя шла в нескольких шагах позади, с точностью повторяя за сыном любое движение. Она тоже ощутила на себе признаки близкой аномалии и, хоть и не без труда, подавила в себе желание немедленно отскочить подальше от невидимой глазу опасности.

Смертельная полоса препятствий оказалась не такой и большой. Путники преодолели ее за четверть часа, естественно, благодаря возможностям Купрума. Не будь у него в арсенале такой способности, вряд ли бы им удалось пройти испытание так быстро и с минимальными издержками, поскольку совсем избежать последствий столь отчаянного мероприятия у них не вышло. Хотя, если честно, отчаянные безумцы отделались лишь легким испугом. Ну не считать же за серьезное происшествие незначительный удар током в ногу Купрума и несколько подпалин на рукаве Настиного комбинезона вкупе с обожженными кончиками волос.

Вышло это следующим образом. Уже практически в самом конце опасного пути вспышка одного из «разрядников» оказалась мощнее предыдущих молний. Яркий трескучий росчерк преодолел границы невидимого круга. Белая извилистая нить самым кончиком лизнула ботинок сталкера. Это было достаточно болезненно.

Купрум с досадным криком припал на пораженную ногу, сделал шаг назад, чтобы не потерять равновесие и – надо же было такому случиться! – наступил на невесть как оказавшийся там сучок. Ветка переломилась с оглушительным, напоминающим треск выстрела, хрустом. Один из ее обломков, кувыркаясь, пролетел по воздуху разделяющее ходоков расстояние и хлопнулся в тихо пощелкивающую рядом с Настей «жаровню».

Дремлющая до поры до времени аномалия мгновенно активизировалась. Столб яростно гудящего пламени взвился в воздух в непосредственной близости от женщины.

К счастью, все обошлось. Настя проявила недюжинную выдержку. Сказалась воспитанная долгими годами жизни в отравленных землях привычка взвешивать каждый поступок перед тем, как совершить его. Не будь у нее за плечами подобного опыта, она бы точно запаниковала, подвергая себя и сына смертельному риску. А так всего лишь пережила несколько не очень приятных мгновений и, вполне вероятно, обзавелась парочкой седых волос вдобавок к опаленным аномальным огнем локонам.

Настя последовала за слегка прихрамывающим Купрумом, оставив позади бушующее пламя, и вскоре вместе с ним спиной повалилась на островок зеленеющей за пределами жуткого места травы.

С минуту оба лежали, глядя на быстро бегущие по белесому небу рваные облака. Солнце то выглядывало из-за грязно-белой пелены, то снова надолго ныряло в нее, словно играя в прятки с людьми. В такие моменты день ненадолго превращался в ранние сумерки, температура окружающего воздуха понижалась на несколько градусов. Ветер усиливался, подхватывал с земли налетевшие с ближайших кустарников пожухлые листья и гнал разноцветные шуршащие лодочки по бескрайней воздушной реке.

– Спасибо! – еле слышно прошептала Настя. Она повернула голову к Купруму и посмотрела на него с материнской любовью в глазах.

– За что? – удивился тот. – Я чуть не погубил нас. Это мне надо благодарить тебя за выдержку и самообладание.

– Ты помог мне найти твоего отца и сильно сократил путь, а насчет моего поведения в той ситуации… все-таки я жена и мать настоящих сталкеров, а это ко многому обязывает. – Настя встала с земли, стряхнула прилипшие к комбинезону травинки. – Пора идти.

Они не так далеко ушли от места короткого привала, как вдруг услышали приглушенные расстоянием выстрелы. Стреляли из автоматов экономными очередями, что явно указывало на опытных бойцов.

– Это они! – Настя ускорила шаг.

– С чего такая уверенность? – возразил Купрум и тоже добавил ходу, стараясь, как и раньше, идти на полшага впереди. (Пускай огромное скопление аномалий, или «изменок», как называл их Симба, осталось позади, они еще не раз могли встретиться им по дороге.) В качестве аргумента сталкер привел не так давно посетившую его мысль: – Колдун шел не один. Кроме него и тех троих с ним, здесь могут быть и другие сталкеры.

– Могут, кто ж спорит, – тряхнула гривой рыжих волос Настя. – Но я чувствую, это те, кто нам нужен. Не веришь? Скоро сам в этом убедишься.

Они взобрались на холм с ржавеющим на его вершине автокраном. Опоры строительной техники были выдвинуты и густо оплетены зелеными стеблями вьюна. Стрела крана навеки застыла под косым углом к небу. Покрытые ржавчиной стропы дохлыми змеями свисали с огромного, обросшего рыжими нитями «мочала», крюка.

Похоже, машину пригнали сюда незадолго до первой аварии на ЧАЭС, чтобы с ее помощью установить железную мачту ЛЭП на выступающий из земли бетонный фундамент. Сама изрядно подпорченная коррозией металлическая конструкция лежала неподалеку поверженным исполином, так и не дождавшись своего часа. Своеобразные памятники техногенной катастрофе годами гнили на территориях отчуждения, пока в их пределах не возникла Зона. Потом каким-то непостижимым для Насти и Купрума образом возникла вот эта ее копия с полным набором всего, что на тот момент находилось на землях оригинала.

К тому времени сталкер уже включил ПДА. Щелчки счетчика Гейгера не так сильно частили, указывая на относительную безопасность объекта. «Прокачанным» симбионтом зрением Купрум тоже не видел ничего такого, что могло бы навредить жизни и здоровью Насти и его самого, а потому решил устроить здесь наблюдательный пункт.

Лежа в тени машины, Настя прищурила глаза, пытаясь увидеть, кто и по кому стрелял. На значительном удалении от послужившего им ориентиром оврага (то и дело вспыхивающие на его дне факелы отсюда казались яркими искорками) маленькие человеческие фигурки отбивались от нападающих на них с разных сторон таких же маленьких мутантов.

– Эх, жаль, бинокля с собой нет, – с досадой в голосе прошептала Настя. Слова Купрума крепко засели в ее голове. Вероятность того, что это другие люди, а не Колдун со своими спутниками хоть и была невелика, все же имела право на существование. Прежде чем бежать к ним с распростертыми объятиями, неплохо было убедиться, что это те, кого мать с сыном хотели видеть. А то ведь этак недолго было и пулю в лоб получить. В Зоне часто так бывало: сначала стреляли, а уж потом разбирались, кто, что и почему?

«Симба, ты можешь мне помочь увидеть, кто там воюет с мутантами?» – мысленно попросил сталкер.

– Легко! – отозвался симбионт. Он все еще чувствовал себя виноватым перед этими людьми, хоть и понимал, что имел полное право так поступить, а потому любую оказанную им услугу воспринимал, как возможность загладить причиненное зло.

Мгновение спустя Купрум как будто очутился в непосредственной близости от места скоротечного боя. Тварей оказалось не так и много, и большинство из них уже лежали на земле ранами истекали кровью. Три последних мутавра тоже находились на последнем издыхании. Одновременная стрельба из четырех стволов не оставляла им ни единого шанса на выживание.

– Спасибо, – еле слышно поблагодарил Купрум «пассажира» и уже в полный голос сказал матери: – Ты права, это Колдун с приятелями.

– Как ты узнал? – Левая бровь Насти изумленно приподнялась. Чуть позже на ее лице появился оттенок понимания: – Ах да, это твой компаньон. И что бы мы делали без него?

Ее слова стали бальзамом для Симбы. Он хотел было на время подчинить сталкера себе и сказать Насте, как ценит ее доверие, но решил не рисковать.

Девушка рывком вскочила с земли и поспешила вниз по склону холма.

– Куда?! – запоздало крикнул Купрум, бросаясь вдогонку за матерью.

К счастью, на ее пути не встретилось никаких аномалий. Самая ближняя из них – «торнадо» – находилась метрах в двадцати от возвышенности и не могла причинить Насте вреда, а «разрядник» возле корней обугленного молниями куста и так был заметен невооруженным глазом.

Размахивая руками и громко крича, Настя быстро приближалась к обвешанным оружием сталкерам. Те уже закончили отбиваться от мутантов и повернулись в сторону бегущих к ним людей. Они держали их на прицеле, готовясь в любой момент открыть огонь.

Смайл первым нажал на спусковой крючок. Его автомат отстучал короткую очередь и замер, глядя черным зрачком дула на застывшую метрах в пятидесяти отсюда женщину. (Та остановилась сразу, как только цепочка почвенных всплесков перечеркнула незримую линию ее маршрута.) Ее спутник тоже словно остолбенел, сжимая в руках кривоватое древко копья. У одетых в сталкерские комбинезоны незнакомцев не было при себе никакого оружия, кроме этой палки с каменным наконечником. По крайней мере, комендант ничего больше не заметил.

– Кто такие? – рявкнул Смайл, держа странную парочку на прицеле.

– Я жена одного из твоих спутников! – крикнула Настя и сделала маленький шаг вперед.

– Стой на месте! – качнул стволом автомата Визард.

– Колдунчик, миленький! Это я, твоя Настя! – закричала женщина, делая еще один шаг по направлению к сталкерам. – Бульбаш, Гиви, ну что вы молчите?! Скажите ему, кто я такая!

– Бульбаш? Гиви? – Смайл покосился на бойцов отряда: – Эй, парни, это к вам она так обращается, что ли?

– Видимо, – кивнул Ус. – Может, она с кем-то нас перепутала?

– Может, – согласился комендант. – Тогда, выходит, Визард, это тебя она в свои мужья записала.

– Во, счастье-то привалило, – криво усмехнулся сталкер. – С утра еще был холостой, а теперь, надо же, окольцевали.

Ваха и Ус отпустили пару плоских шуточек в его адрес.

– Ну ладно, позубоскалили, и будет, – оборвал их веселье комендант. – Лучше скажите, что делать с ней будем?

– А давайте дэушка с нами в лагерь пойдет. Пусть работает у Растипузо: еду там разносит, танцуэт. Пэсни петь нам в свободное время будэт, – предложил Ваха.

– Это ты хорошо придумал, – поддержал приятеля Ус.

Визард ему поддакнул:

– Я тоже «за». А ты как на это смотришь, начальник?

– Ну, допустим. А этого куда? – Смайл мотнул головой в сторону держащего копье наконечником к земле Купрума. – Грохнуть?

– Ты что, убить его хочешь? – удивился Ус. – Зачем? У нас и так свободных рук не хватает. Возьмем его с собой, дадим «пушинки» и нехай в лагерь патроны с гранатами тащит.

Смайл задумался.

– Дело говоришь, – наконец сказал он. – Ладно, берем их с собой, но смотрите за ними в оба, особенно за парнем с копьем. – Эй, ты! – крикнул он Купруму. – Бросай деревяшку на землю и медленно иди сюда с поднятыми руками.

Купрум покосился на мать.

– Чего это они?

– Не знаю, – пожала та плечами. – Лучше делай, что говорят, потом разберемся. Может, у твоего отца амнезия. Шутка ли, столько лет внутри аномалии пробыл.

Купрум воткнул копье острием в землю, поднял руки над головой и медленно зашагал к держащим их на мушке сталкерам.

– Эй, красавица, ти тоже иди суда! – Ваха поманил женщину свободной рукой. – Нэ бойся, ми тебя нэ обидим.

– А я и не боюсь, Гиви. С чего ты взял?

Настя решительно пошла вперед, не сводя глаз с Колдуна (тот не смотрел на нее и вообще всем видом показывал, что она ему чужая), обогнала Купрума и остановилась, когда расстояние между ней и сталкерами сократилось до десяти шагов.

– Ты, это, ножик-то брось, – сказал Смайл, наконец-то заметив торчащую у нее из-за пояса рукоять самодельного ножа. Настя проигнорировала его требование, и он снова привел в боевое положение автомат: – Я кому сказал?!

– Да ладно тебе, Смайл. – Визард мягко положил затянутую в перчатку ладонь на оружие коменданта и слегка надавил, отводя его в сторону от Насти. – Чего она сделает нам этой игрушкой? Ты посмотри, у ножа лезвие не настоящее, просто кусок камня. Даже не знаю, как надо постараться, чтобы такой штуковиной кого-нибудь убить.

– Не знает он, – проворчал комендант. – Когда узнаешь, поздно будет.

– В самом деле, Смайл, что ты привязался к ней из-за этой ерунды? – вмешался в разговор Ус. – Может, она с этой хренью за поясом спокойней себя чувствует среди нас. Один Ваха чего стоит.

– Э! Слющай, при чем здесь Ваха? – Грузин возмущенно взмахнул рукой. – Как что, так сразу Ваха уиноват, да?!

– Да успокойся ты, это так, к слову пришлось, – отмахнулся от него Ус и снова повернулся к командиру: – В конце концов, мы всегда успеем ее пристрелить, если она вдруг надумает выкинуть что-нибудь этакое.

Настя вполуха слушала эти разборки. Они были ей неинтересны, хоть и касались непосредственно ее. Все это время она не сводила глаз с единственного в этой компании близкого ей человека, мысленно взывая к нему.

Визард старался не смотреть на нее, чувствуя себя неуютно под этим взглядом. В его памяти то и дело вспыхивали тусклые картинки из его прошлого, и вроде бы в них присутствовала эта женщина. Правда, он не был точно в этом уверен, поскольку ее образ был неясным, размытым и как будто все время исчезал в тумане.

Тем временем Купрум приблизился к Насте, наклонил голову к ее уху и прошептал:

– Похоже, он так и не признал тебя.

Девушка вздрогнула, отвела взгляд от Визарда и часто-часто заморгала. После своеобразной игры в гляделки в глазах женщины появилась сильная резь, будто в них насыпали песок. Две слезинки покатились по щекам, оставляя влажные дорожки на запыленном лице.

Купрум неверно истолковал слезы матери. Украдкой взял ее за руку, зашептал:

– Успокойся! Все будет хорошо, вот увидишь.

– Эй, голубки, а ну хватит там перешептываться! – прикрикнул Смайл и автоматным стволом показал на женщину: – Так, стой там и не рыпайся, а ты, рыжий, иди сюда. И, это, руки-то подними, тебе никто не разрешал их опускать.

Купрум отпустил Настину руку, поднял ладони над головой и медленно шагал вперед до тех пор, пока комендант жестом не велел ему остановиться.

– Ус, обыщи его!

Рослый сталкер закинул автомат за спину, приблизился к Купруму и неторопливо обхлопал его сверху донизу.

– Чисто!

И тут случилось то, чего никто не ожидал, кроме разве что Смайла. Настя рванулась к Визарду с криком:

– Колдун, любимый, что с тобой?! Очнись, миленький!

Смайл среагировал, но Купрум оказался быстрее. Он толкнул Уса в грудь, прыгнул на коменданта и резким ударом ладони по автомату помешал тому прицельно выстрелить. Пули с грохотом вылетели из дымного облака пороховых газов и вонзились в землю далеко в стороне от Насти. Та уже преодолела разделяющее их с Визардом расстояние, прижалась к его груди и принялась гладить сталкера по волосам, покрывая грубое мужское лицо жаркими поцелуями.

Визард грубо отпихнул от себя полоумную, как ему показалось, женщину, а когда та снова бросилась к нему, навел на нее «калаш» и недвусмысленно положил палец на спусковой крючок.

– Ты меня с кем-то спутала! Уймись, пока я не пустил тебе пулю в лоб!

Настя так и застыла на месте. Ее плечи поникли, голова упала на грудь, волосы повисли по бокам бледного лица грязными космами.

На глазах опять выступили слезы, но теперь уже от чувства отчаяния и безысходности.

Тем временем Ус и Ваха оправились от первого шока и накинулись на Купрума. Они схватили его за руки, а Смайл с каким-то лающим звуком с размаху ударил его в живот автоматным прикладом.

– Акх-ха-а-а! – Купрум сложился пополам, задыхаясь от резкой боли и ощущения, будто внутри брюшины лопнул наполненный горячей водой воздушный шарик.

Сталкеры толкнули его. Он упал на испачканную в крови мутантов и утоптанную лапами и подошвами «берцев» жесткую, как абразивный слой поролоновой губки, траву. Видимо, чтобы окончательно закрепить преподанный незнакомцу жестокий урок, Смайл злобно ткнул его мыском ботинка в бок. Купрум охнул, прижал руки к животу и, подтянув колени к подбородку, сложился в позу эмбриона.

– Поднимите его! – отрывисто бросил командир и сердито чиркнул слюной в низкий кустик травы рядом с головой Купрума.

Лязгая запасным оружием за спиной, Ваха и Ус рывком поставили Купрума на ноги, поддержали с боков, чтобы тот не упал. Комендант подошел к хватающему воздух ртом сталкеру, вцепился жесткими пальцами ему в подбородок, толкнул голову чужака вверх.

– В следующий раз я не буду с тобой миндальничать. Пристрелю, как паршивую собаку, и дело с концом. Ты меня понял?

– Д-да! – прохрипел Купрум. – Я просто хотел…

– Заткнись! Тебе слова не давали. – Смайл смерил сердитым взглядом стоящих по бокам от хрипящего незнакомца сталкеров: – У кого-то еще остались сомнения насчет оружия у этой девки?

– Никаких, – мотнул головой Ус.

Ваха клюнул воздух сильно выступающим вперед носом:

– Ти прав, как всегда, начальник!

– То-то же, – удовлетворенно кивнул комендант и велел Визарду: – Забери у нее нож и выбрось куда подальше. И, это, обыщи на всякий случай. Кто знает, вдруг при ней еще какие сюрпризы имеются.

Сталкер шагнул к Насте. Удерживая автомат одной рукой на уровне ее груди, другой вытащил грубо сделанное оружие у нее из-за пояса и зашвырнул в шелестящие листвой кусты метрах в десяти отсюда. Потом обхлопал ее со всех сторон, не прикасаясь к соблазнительным местам женского тела.

Настя даже не подумала сопротивляться или предпринять еще одну попытку достучаться до его, как ей казалось, дремлющего сознания. Глотая горькие слезы, она послушно поворачивалась, позволяя обыскивать ее.

– Все в порядке, – доложил Визард, закончив с обыском.

– Перерыв окончен! – махнул рукой Смайл. – И так задержались тут с мутняками и вон с этими. – Он посмотрел на рыжеволосого незнакомца и перевел взгляд на женщину. В их лицах было что-то неуловимо похожее, помимо цвета волос и глаз. А еще ему почудилось, что он когда-то давным-давно видел ее. Несколько секунд он пытался вспомнить, действительно ли они когда-то были знакомы или это просто наваждение, но, так и не достигнув в этом успеха, спросил: – Вы кто такие, ваще?

– Меня зовут Настя, – сказала женщина, опередив рыжего. – А это Купрум, мой проводник. Я наняла его, чтобы он помогал мне в поисках.

Смайл пожевал губами, что-то обдумывая.

– Вот так, да? – наконец сказал он. – А с чего ты вдруг Визарда каким-то Колдуном назвала, да еще и целоваться лезла к нему?

– Ошиблась, – пожала плечами Настя. – В последний раз я видела мужа много лет назад, вот и перепутала. Теперь-то я понимаю, что этот парень мало чем на него похож.

Комендант покосился на Визарда, посмотрел на Настю, потом кинул взгляд на Купрума. Ему показалось, что нижняя часть лица парня такая же, как у Визарда, хотя, в последнем он не был так уж уверен: скулы и подбородок проводника скрывала жесткая рыжеватая щетина.

– Ну хорошо. А этих, – комендант показал головой на Уса и Ваху, – чего тогда чужими именами звала?

– Я же сказала: ошиблась. Просто они мне тоже чем-то напомнили друзей Колдуна. Их звали, как ты уже понял, Бульбаш и Гиви.

– Ладно, поверю на слово, – кивнул Смайл и повернулся к своим людям: – Так, Ваха, Ус, вы пойдете рядом с рыжим. Если что – стреляйте на поражение. Ты, Визард, отвечаешь за девку, раз она глаз на тебя положила. Все, выдвигаемся!

– Мы никуда не пойдем, пока нам не дадут еды и воды, – твердо сказала Настя.

Сталкеры недоуменно переглянулись. Смайл скривил недовольную гримасу:

– Чего ты сказала?

– Мы давно не ели, и у нас нет воды. Вы до сих пор нас не пристрелили, значит, мы вам для чего-то нужны. Раз так, я требую к нам гуманного отношения.

– А может, правда, грохнуть вас, и дело с концом? – пробормотал, ни к кому особо не обращаясь, комендант.

По глазам Уса и Вахи он заметил, что те готовы ему возразить. (Визард смотрел в другую сторону, делая вид, что вся эта канитель ему уже надоела и он готов к любому разрешению ситуации.) Смайл не позволил сталкерам спорить с ним и тем самым подорвать его авторитет в глазах Насти и Купрума. Он просто велел всем на ходу съесть по паре питательных батончиков и выпить немного воды, мотивируя тем, что в ближайшее время больше привалов не ожидается.

Глава 19

Я иду искать

Нестерпимая головная боль не покидала меня с того самого момента, как я открыл глаза. Внутри черепа как будто поселились злобные гномы. Их молотки без устали стучали по височным костям, сводя меня с ума. Сначала я не понял, где нахожусь, поскольку меня окружал пахнущий пылью и тленом непроглядный мрак, а тело с боков сжимало что-то плотное и гладкое, как полированный камень.

Какое-то время я лежал, чувствуя, как в затылок упирается нечто маленькое и твердое, похожее на фасолину, и пытаясь хоть что-то увидеть в кромешной тьме. От чрезмерных усилий и головной боли в глазах заплясали мерцающие искры, а потом появились постоянно меняющие размеры разноцветные круги.

Я решил, что с меня хватит и попытался пошевелить руками и ногами. Так я надеялся выяснить степень своей подвижности, а заодно определить, нет ли у меня каких-либо повреждений.

С конечностями, слава Зоне, все было в порядке. В смысле, я не почувствовал боли, когда слегка подвигал пальцами на руках и ногах. Только вот, кроме как пальцами, я ничем пошевелить больше не смог. Мешали те самые барьеры, что поджимали меня с боков.

Жуткая догадка возникла в истерзанном болью мозгу, и я почувствовал, как подобный цунами приступ паники накрывает меня с головой. Боль внутри черепушки куда-то сразу пропала. Похожий на ледяное дыхание смерти холодок пробежал по спине от загривка до самого копчика. Сердце отчаянно заколотилось, дыхание стало частым и поверхностным, пальцы рук задрожали, громко застучали зубы. Я решил, что воплотился мой самый жуткий кошмар: меня засунули в тесный гроб и похоронили живьем, пока я был без сознания.

Вскоре я сообразил, что этого не может быть. Паника оказала мне огромную услугу. Она не только встряхнула организм выбросом адреналина, но и вернула память. Последние события промелькнули перед внутренним взором пестрой лентой, начиная с момента, как я очутился в этом мире, и заканчивая встречей с Ариной и ее соратниками в заброшенном доме. Я как будто заново прожил это в ускоренном режиме.

Мне стало гораздо легче, когда я все вспомнил. «Ну еще бы! Арина велела бросить меня в подвал на съедение крысам, а не закопать живьем. Тогда почему я чувствую себя так, будто меня самым бесцеремонным образом запихали в тесный и неудобный ящик?»

Я попробовал ужаться в плечах, чтобы немного высвободить руки и попытаться поднять их вверх. Мне хотелось поскорее узнать, есть надо мной крышка или нет. Сделать это мне удалось с третьей попытки. Кончики пальцев уткнулись в тонкий лист ДВП. Я понял это по гладкой фактуре лицевого покрытия и по тому, как преграда надо мной легко прогнулась даже под слабым давлением руки, точнее, лапы зверя, внутри которого оказалось запертым мое сознание.

Удивительное дело, как только я узнал от Скитальца, что нахожусь в теле зверя, с моим реципиентом произошли резкие перемены. Его мощь и сила сразу куда-то исчезли, уравнивая возможности чужого тела с моими данными. Не скажу, что я слабак, но это как сравнивать, например, гориллу с человеком в плане мускульного развития. Сравнение явно будет не в пользу последнего.

Беглый анализ ситуации привел к интересному выводу. Поскольку мое сознание занимало в нашем тандеме доминирующие позиции, то и тело подстраивалось под него. Получается, я сам ограничивал свои возможности. Оказывается, правы те, кто говорит, что худший враг любого человека – это он сам, и, если кто-то хочет достичь физического совершенства, в первую очередь надо стремиться к гармонии сознания и тела.

Я решил проверить этот тезис на практике. Скажем так, подвергнуть его критическому анализу. Долго думать, как это сделать, не пришлось. Я здраво рассудил: раз мое сознание занимает лидирующие позиции, надо на время пригасить его.

В голове моментально возникла идея, как это провернуть. Я представил свое сознание огнем внутри керосиновой лампы и мысленно покрутил регулировочный винт, по максимуму укорачивая фитиль. Язычок яркого пламени мгновенно угас и превратился в едва теплящийся огонек.

В тот же миг я ощутил, как темная волна чужого сознания захлестнула меня с головой и едва не погасила пламя внутри воображаемой лампы. Пришлось немного добавить огня, чтобы не раствориться навсегда в чуждой мне звериной сущности.

Словно находясь за пределами тонкостенной комнаты, я услышал сердитое рычание и быстрый скрежет когтей. Потом послышался нарастающий хруст, и узкие полоски серого света наискось пронзили окружающую меня темноту. Несколько мгновений спустя хруст усилился, и тонкий лист древесноволокнистой плиты с треском разломился на несколько неравных частей.

Зверь с оглушающим ревом напряг мускулы. Сжимающие его тело с боков доски затрещали. Он издал еще один громогласный рык и выбрался наружу из тесной темницы, оставляя на торчащих в разные стороны обломках ДВП клочки черной шерсти.

Я тотчас мысленно выкрутил фитиль до предела, загоняя сознание зверя обратно в его темную и мрачную берлогу. Когда я снова ощутил себя внутри временной оболочки и смог нормально воспринимать все, что происходит вокруг, то решил посмотреть, что же все-таки мешало мне двигаться и спровоцировало панику.

Тот самый таинственный ящик с тонкой крышкой на деле оказался перевернутым вверх дном старым платяным шкафом без дверок. Он упал на меня во время загадочного катаклизма, очень похожего на землетрясение. Во всяком случае, мне так показалось, ведь сейчас на стенах полуподвального помещения появились длинные зигзаги сквозных трещин. Раньше, и я могу поклясться в этом, их тут не было. Говорю это с уверенностью, поскольку, прежде чем очутиться с жуткой головной болью под неведомо как свалившимся на меня шкафом, успел вдоль и поперек изучить каменный мешок моей темницы. Разумеется, я сделал это не сразу после того, как меня бросили в подвал. Мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя после мощного удара одного из подельников Арины по голове. И, думаю, времени на это ушло предостаточно.

Прежде чем покинуть подвал через одну из трещин (прикинутая на глаз ширина давала все основания надеяться на счастливый исход дела), я решил посмотреть, что же такое твердое давило мне в затылок.

В подвале было достаточно светло. Косые лучи дневного света широкими полосами просачивались сквозь разломы в стенах и забранное решеткой окно. Одна из трещин находилась напротив того места, где я стоял. Проникающий сквозь нее свет под углом падал на землю внутри каркаса старого шкафа, но тень от торца закрывала тот участок, где когда-то находилась моя голова.

Я обошел узкую коробку из залитых формальдегидной смолой прессованных опилок, уперся руками в днище с торчащими по бокам короткими ножками и толкнул вперед. Пародия на хорошую мебель проехала по земле с десяток сантиметров, пока во что-то не уткнулась торцом. Я не стал слишком уж усердствовать в попытках сдвинуть ее еще дальше, поскольку и так уже увидел, что мне мешало.

Этим загадочным предметом оказался небольшой камешек чуть крупнее фаланги моего указательного пальца. Будь он размером с приличный булыжник, после падения на него головой я бы навсегда остался в этом подвале. Повезло, что и говорить.

Полностью удовлетворив любопытство и не желая больше терять время понапрасну, я направился к показавшейся мне подходящей для побега сквозной щели в стене. К несчастью, глазомер меня подвел. Не так чтобы сильно я и ошибся, всего-то на несколько сантиметров, но именно их мне и не хватило.

Стены этого здания старинной постройки были толщиной чуть ли не в целый метр. Я бросил попытку выбраться наружу через разлом в стене, когда почувствовал, как острые грани кирпичных обломков царапают спину и грудь, сжимаясь, что твои тиски. «Ну его к нюхачам такой риск, – отступил я. – Застрянешь еще и будешь тут куковать зажатый между камнями, пока не похудеешь или, что еще хуже, не сдохнешь от голода. Лучше уж выбраться через окно. Понятно, решетка и все такое, но вроде одна из трещин проходит как раз рядом с торчащими из стены квадратными штырями. Что если мне удастся раскачать решетку и выломать эти железяки вместе с ней?»

Осколки выбитых стекол торчали из деревянной рамы, напоминая акульи зубы. Несколько кусочков стекла сверкали в пыли на земляном полу, отражая падающий на них свет. Осторожно, чтобы не пораниться об острые грани осколков, я выдернул их из рассохшейся древесины и отшвырнул к дальней стене. Один из этих кусочков стекла со звоном разбился о кирпичи отделяющей меня от других помещений подвала перегородки.

Когда в раме не осталось ничего, что могло бы мне навредить, я подергал решетку старинной работы, проверяя крепления на прочность. Штыри качались в стене, но моих сил не хватало, чтобы значительно расширить трещины в камнях и выбить кованую преграду к нюхачьей матери. «Что ж, придется снова прибегнуть к услугам временного пристанища моего духа», – решил я.

Перед тем как дать волю соседу по телу, я прислушался, надеясь понять, что происходит снаружи. Но, сколько бы ни напрягал слух, так ничего и не услышал, кроме тихого шороха листвы. «Выходит, Арина со своими приспешниками отправилась на штурм лагеря, – подумал я, – а может, пошла к себе в логово, чтобы там пополнить перед атакой ряды прореженной, в том числе и моими стараниями, армии мутантов».

Меня это вполне устраивало. Я планировал как можно скорее отыскать «витализатор» и вернуться в свое тело, прежде чем продолжить поиски Насти и сына. Один раз я их уже нашел и прекрасно помнил, чем все это закончилось.

«Даже если предположить, что и она, и мой сын каким-то чудом догадаются, что настырный мутант – это я собственной персоной, у нас ничего не выйдет. Взять хотя бы аспект общения. Как я донесу до них свои мысли? Они ж ни бельмеса не поймут из моего рычания. Это как разговаривать с собакой. Как вариант, я, наверное, смог бы царапать когтями на земле все, что хочу донести до них. Но ведь, опять же, как долго это сможет продолжаться? Скиталец яснее ясного сказал, что у меня жесткие ограничения по времени. А раз так, пора браться за дело!»

Я снова провернул фокус с воображаемой лампой, только на этот раз решил действовать не столь радикально. Штыри под моим натиском заскрипели, слегка изгибаясь. В проходящих через глубокие отверстия в стене трещинах что-то захрустело. На широкий подоконник посыпались кирпичная крошка, пыль и мелкие камушки.

Усилий явно не хватало, и я позволил себе еще глубже уйти в тень. Яростный рев и грохот железа заполнили узкую каморку моей темницы. И снова желаемый результат оказался недостижим. Слишком уж глубоко сидели черные от времени стержни в стене, и слишком узкими оказались неизвестно как возникшие в стене трещины.

Мне ничего не оставалось, как положиться на волю случая и слепо довериться судьбе. Я мысленно погасил огонек своего сознания до состояния тлеющей искры и, чувствуя, как захлебываюсь в бурном водовороте чуждой мне сущности, принялся торопливо считать до десяти.

Жуткая злоба и ненависть ко всему оглушили меня сильнее, чем неистовое рычание и лязг железа за секунды до этого. Я ощутил себя тающим от пламени свечи воском и понял: если немедленно не верну контроль над ситуацией, мое стремительно угасающее «я» полностью растворится в темных глубинах звериного сознания.

Огромным усилием воли я попытался разжечь из едва тлеющей искры пламя, но у меня ничего не вышло. Меня как будто накрыло невидимым колпаком, из-под которого стремительно откачали воздух. Я почувствовал, как задыхаюсь. Мне стало страшно, как в тот раз, когда я решил, что меня похоронили заживо. Паника снова овладела мной, и на этот раз, похоже, у нее были все шансы окончательно парализовать мою волю к жизни.

Меня выручил пронзительный, визгливый скрежет. Он, словно пущенное сильной рукой копье, вдребезги разбил окружающую меня преграду. Я ухватился за него, как утопающий за соломинку, и вынырнул из темной пучины чужого сознания. В тот же миг почти угасшая искра моего разума начала постепенно разгораться. Пусть и не так сильно, как мне хотелось бы, процесс все же пошел в нужном направлении.

Когда я окончательно вернул себе контроль над ситуацией, оказалось, что путь на свободу открыт. Решетка с сильно погнутыми прутьями и тремя кривыми, как когти дракона, штырями валялась на полу возле моих ног. Четвертый штырь так и остался торчать из ставшей заметно более широкой щели. Похоже, металлический прут не выдержал напряжения и лопнул, когда остальные крепления решетки под неистовым натиском зверя вылезали из стены с тем самым противным скрежетом.

Оконный проем идеально соответствовал моим текущим габаритам. Я без проблем выбрался сквозь него на улицу и увидел вырванные с корнем деревья. Перемолотые в крупную щепу, они повсюду лежали на покрытой глубокими трещинами и бугристыми складками земле. В воздухе плавала жуткая смесь запахов древесного сока, крови и вывернутой наружу требухи. В подвале я этого не чувствовал, поскольку там все посторонние запахи перекрывала гнилостная вонь плесени, сырости и тлена.

В нескольких шагах от места, где я стоял, среди расщепленных стволов вповалку лежали присыпанные вырванной с корнями травой, листвой и переломанными ветками изувеченные человеческие трупы – как с искореженным неведомой силой оружием, так и без него. Перед глазами неожиданно появилась рябь, напоминающая помехи при сбое в трансляции, и я увидел тела мутантов на месте некоторых людей. Через доли секунды в глазах снова зарябило, и все стало, как прежде.

Очередной звоночек-предупреждение, что надо было спешить, пока еще оставалось время вернуть все на круги своя. Я не обратил на него особого внимания: «Подумаешь, увидел мутантов вместо людей. Первый раз, что ли?»

Все изменилось, когда я нашел сильно изувеченное тело Арины. Зрение опять помутилось на считаные мгновения, и я увидел ее истинный облик. Почти все длинные многосуставчатые ноги девушки-мутанта оказались переломаны. Острые обломки ребер торчали из прикрытой роговыми наростами женской груди, а раскуроченная пулями голова превратилась в тошнотворное месиво из осколков черепных костей, мозгов и темных сгустков запекшейся крови.

Теплый комок горьковатой кислятины резко прихлынул к горлу. Я даже не попытался сдержать его в себе, отвернулся в сторону и с протяжным рыком излил на траву дурно пахнущую желтовато-зеленую массу. Отплевываясь и хватая ртом воздух, вытер губы тыльной стороной ладони и замер, анализируя новые ощущения. Как будто рукавом шерстяной кофты провел по лицу. Раньше я ничего подобного не чувствовал.

Отойдя подальше от мертвой «королевы мутантов», я поднял руки к глазам, покрутил в воздухе, шевеля пальцами. «Все нормально, обычные человеческие руки, а не лапы монстра, но что-то все равно поменялось, раз ощущения стали немного другими. Неужели ценой моего освобождения стало весомое сокращение временного лага?»

Прежде чем навсегда покинуть эту братскую могилу я, сам не знаю почему, бросил взгляд на дом.

Еще недавно отлично сохранившееся для этих мест здание выглядело так, будто в него попал артиллерийский снаряд. Крыша и часть деревянных стен верхнего этажа исчезли. О том, что с ними произошло, говорили торчащие наружу из центра дома расщепленные концы стропилин и доски обрешетки с фрагментами грязно-серого шифера с зеленоватыми пятнами лишайника на нем. Все стекла были выбиты. Их осколки валялись среди черных волн вздыбленной перед стенами полуподвала земли. Решетки на многих окнах цокольного этажа отсутствовали, а те, что уцелели, держались на честном слове. Похоже, мне, как всегда, «повезло» оказаться в единственной каморке подвала, где с решеткой на окне ничего подобного не случилось.

Вздыбленная, в трещинах, земля, сильные повреждения дома, будто пропущенные через камнедробилку деревья и тела – все это наводило на мысль о применении грави-волны. Нечто похожее по разрушениям произошло, когда я использовал свои способности, отбиваясь от своры собак в районе старого периметра настоящей Зоны.

Я похолодел от мысли, что у меня снова проявился необычный дар, и причина этой трагедии кроется во мне. Прошло несколько секунд, прежде чем я осознал, что это не так. Будь я виновником этих бед, бугристые складки местности шли бы не к дому, а от него, да и выкорчеванные невероятной силой деревья упали бы в другом направлении. Их похожие на морских чудовищ корни смотрели бы сейчас на фасад полуразрушенного здания, а не в противоположную от него сторону.

Узнать, кто все это натворил, можно было лишь одним способом: найти эпицентр приложения силы. «Если там будут отпечатки босых ног, лап, копыт или маленьких, размером с детские, ботиночек, – размышлял я, – значит, это твари всему виной. Правда, я, при всем желании, не могу вспомнить ни одного способного на подобные вещи мутанта. Конечно, пси-карлики владеют телекинезом, как и обитающие в заброшенных подвалах и зданиях полтерги, но швырять всякие предметы – это одно, а сгенерировать убийственную грави-волну – совершенно другое. Опять же, большеноги способны ударами мощных лап порождать локальные возмущения земной тверди. Но их землетрясения не такие разрушительные, да и радиус их не очень невелик. Ну и самое главное: я пока не видел здесь ни тех, ни других в чистом виде. Может, особое строение тела здешних мутантов дает им необычайные способности? Но тогда зачем Арина зазывала меня в свои ряды, надеясь использовать мои так и не проявившиеся снова умения? Ладно, чего гадать, скоро и так все узнаю».

Найти эпицентр не составило большого труда. От полуразрушенного дома к нему сужающимся клином вели извилистые бугры и глубокие, шириной в несколько сантиметров, разломы. Кстати, мне сильно повезло, что моя темница стояла на возвышенности, а не наоборот. Будь все иначе, окна подвала вполне могло засыпать не только обломками дома, но и снесенной со склонов понижения почвой.

На земле возле ямки размером с футбольный мяч виднелись четкие отпечатки моих берцев. Говорю это с полной уверенностью, поскольку без проблем узнаю свою обувь из тысячи ей подобных. Все потому, что след от подошв имеет характерную особенность: черепушку с перекрещенными под ней костями прямо по центру каблука.

Ботинки достались мне в качестве не вполне заслуженного трофея после того, как Кислый со своей бандой сперва ограбил мой схрон, а потом и меня заодно. В тот день я как раз направлялся к пещерам Ржавого Леса, чтобы поквитаться с Зоной. Так мне тогда казалось. На деле я, сам того не подозревая, выполнял волю мерзавца Семакина.

До того как наведаться в тайник за новым комбезом и парой отличной армейской обуви, я многое пережил и успел не только искупаться в навозе мутантов, но и узнал, что на меня устроил охоту американский спецназ. Похоже, они отслеживали мои перемещения с помощью вшитых в одежду «жучков». (На мне тогда был полученный Семакиным от заокеанских «друзей» неплохой по всем параметрам бронекостюм.)

Лишенный возможности переодеться, но имея на то жизненную необходимость, я просто воспользовался подарком судьбы. В деревню, где находился мой тайник, явно по наводке амеров, забрели наемники. Стычка с мутантами стала для них последним делом в жизни, а меня снабдила парой «берцев» и вполне приличным комбинезоном.[3]

Разумеется, глупо предполагать, что обувь с подобной фишкой имелась только у меня. Раз я снял ботинки с одного из мертвых наемников, вполне вероятно, что у кого-то из ребят этого клана было нечто похожее. Но ведь тут вот какая штука. Наемник когда-то наступил каблуком правого «берца» на гранатный осколок. Изогнутый кусочек рваного железа отсек половину черепушки и срезал нижнюю часть одной из перекрещенных костей. Вот поэтому, когда я увидел отпечатки подошв, у меня не осталось сомнений, что все эти разрушения дело рук моего двойника.

Удивительная штука – память. Порой хочешь что-нибудь вспомнить, так стараешься, что аж пар из ушей валит, а толку никакого. Но бывает и так, что достаточно одного взгляда на какой-либо предмет или явление, и тут же в голове как будто включается проектор, и картинки далекого, или не очень, прошлого так и мелькают перед тобой.

Удары головой о землю мало способствуют умственным способностям. Не мудрено, что я забыл все, что было перед тем, как меня сверху накрыл старый шкаф. Зато теперь, когда я наткнулся на отпечатки своих же ботинок, меня захлестнуло цунами воспоминаний.

Перед глазами цветным кинофильмом поплыли недавние события. Я снова оказался в узкой каморке холодного и сырого подвала. В попытках выбраться на свободу попробовал выдавить плечом окованную железными полосами дубовую дверь, но, естественно, потерпел фиаско. Кинулся к окну, в надежде, что крепления решетки со временем ослабли и мне удастся после некоторых усилий выломать ее.

Звон дребезжащего в раме стекла и треск автоматных очередей кардинально поменяли первоначальный план. Я чуть сместился в сторону и присел, чтобы голова не маячила над подоконником. В сером от пыли стекле сложно было разглядеть хоть что-нибудь. Осторожно, стараясь не привлечь чужого внимания, я протер небольшой кусочек некогда прозрачной поверхности в углу окна и прильнул к нему одним глазом.

Доминирующее с точки зрения прилегающей местности расположение дома давало определенные преимущества. Даже несмотря на то что мой наблюдательный пункт находился немногим выше уровня земли, а территория деревни сильно заросла кустами и деревьями, я мог видеть почти все, что происходило рядом с моей темницей. Чтобы еще немного улучшить обзор, я пренебрег личной безопасностью и очистил от грязи и пыли едва ли не половину стекла.

Результат меня удовлетворил. Теперь я мог даже различить цвета и оттенки камуфляжного рисунка на комбинезонах атакующих деревню сталкеров. Мне показалось, я разглядел среди этих людей Гиви и Бульбаша, моих старых приятелей. Я с ними почти всю Зону истоптал, прежде чем они оба попали под выброс и погибли. Правда, сам я этого не видел и ни разу не натыкался на зомбяков с лицами, как у моих друзей (к слову, я не раз встречал среди мертвунов тех, с кем когда-то ходил за хабаром), а только слышал об этом от одного из салаг. Так что вполне возможно, парни остались живы и, как и я, попали в этот загадочный слепок с Зоны.

Я наблюдал за скоротечным боем людей с мутантами ровно до тех пор, пока не ощутил чужое прикосновение к своему разуму. Сначала легкое и щекочущее, словно касание птичьего перышка, оно вдруг резко усилилось. Ощущение было такое, будто перепутали контакты при включении гигантского вентилятора, и мощным потоком воздуха меня потянуло к его сверкающим, грохочущим, бешено вращающимся лопастям.

В тот же миг я ощутил, как мое сознание расщепилось. Одна его часть осталась внутри покрытого густой шерстью тела, а другая покинула узилище и стремительно помчалась по образованному размытыми очертаниями кустов и деревьев туннелю к маленькой человеческой фигурке. Фигурка быстро росла в размерах, пока не превратилась в меня, вернее, в моего двойника с белым, как мел, лицом и белесыми, как старый рассол, глазами.

Как только я приблизился к нему настолько, чтобы разглядеть синие извилины вен под его бледной кожей, двойник упал на колено и занес кулак над головой. Я понял, что сейчас произойдет и невероятным усилием воли заставил расщепленное сознание снова стать одним целым.

Медленно, словно увязшая в сиропе муха, я двинулся прочь от окна и, когда приблизился к противоположной стене, за окном моей темницы громыхнуло так, будто рядом ударила молния. Дом застонал, заскрипел и затрясся. По стенам и потолку с хрустящим треском поползли косые изломанные трещины, сверху посыпались мелкие камешки и пыль. Земля сначала заходила ходуном, а потом ускользнула из-под ног, словно выдернутая злыми шутниками ковровая дорожка. Я со всего маху хлопнулся затылком о землю, и мир перестал для меня существовать.

Ноги отказались меня держать, как только я осознал, что способствовало столь мощным разрушениям. Я упал на колени перед следами двойника и буквально стер их с лица земли, надеясь, что это хоть как-то поможет мне. Я чувствовал на себе вину за гибель стольких людей. Под ними я, разумеется, понимал не только парней в сталкерских комбинезонах, но и мутняков с запертыми внутри них человеческими душами.

Когда нравственные терзания немного приутихли, до меня дошло, почему я не смог отбиться от навалившихся на меня по приказу Арины мутантов. Только единение души и тела способно дать желаемый результат. Если же этот тандем разрушен или работает не в полной мере, нечего и надеяться на достижение цели.

Прошло еще некоторое время, прежде чем я смог встать на ноги и пойти прочь от укрытого саваном смерти места. Выйдя за пределы поглощенной растительностью деревни, я побрел к едва различимой вдали темной полоске леса. Размышляя о превратностях судьбы, я вдруг подумал: «Что будет, если Настя встретится с этим бездушным манекеном? Она же примет его за меня, и неизвестно, к чему это приведет. Кто знает, что взбредет ему в голову, когда он увидит ее? – Я зажмурился и мысленно представил Настю. – Может, у меня получится достучаться до нее, как вышло это с Ариной?»

В реальности все оказалось куда лучше моих ожиданий. Я не только увидел Настену, я еще и услышал ее. Правда, вскоре до меня дошло, что контакт образовался не с ней, а с моим двойником. Видимо, после того как я невольно помог ему устроить жуткую бойню в деревне, между нами образовалась незримая связь, и я смог воспользоваться ею в своих интересах.

Как я и опасался, Настя приняла двойника за меня, но это было еще полбеды. Гораздо худшим открытием для меня стало то, что ее и моего сына вели под конвоем, словно пленников.

Я не знал, куда их ведут, и потому мне было не по себе. К несчастью, выяснить это не удалось. Картинка исчезла так же внезапно, как и появилась. Наверное, она была отголоском недавнего единения, и сейчас тонкая нить той незримой связи окончательно разорвалась.

На мгновение я застыл в ступоре, а потом завыл от бессильного отчаяния, словно дикий зверь, упал на колени и принялся в ярости терзать землю когтями. Да-да, я не ошибся. От сильного потрясения или по какой-то иной причине я опять увидел свой нынешний облик.

Но не только покрытые густой шерстью когтистые лапы попали в поле моего зрения. Я увидел то, что вселило в меня надежду: по воздуху плыл тонкий шлейф из переплетающихся извилистых нитей красного, темно-коричневого, золотистого, черного и зеленого цветов. Он начинался от недавно покинутой мной деревни и, медленно тая, как сигаретный дым, шел на северо-восток к изломанной линии синих холмов.

Я втянул носом воздух и обостренным обонянием моего реципиента почувствовал смесь острых запахов давно немытого мужского тела, пороховой гари, ружейного масла, заношенной одежды и свежего пота. В носу сразу засвербело. Я громко чихнул, и разноцветные нити исчезли.

Не надо быть гениальным провидцем, чтобы понять, кто оставил этот шлейф. Я решил прибегнуть к уже испытанному способу: немного прикрутил фитиль воображаемой керосинки моего сознания и, как только в воздухе появилась путеводная нить, рванул с места, словно напавшая на след гончая.

Глава 20

Пункт назначения

Военный городок встретил сталкеров и их пленников настороженной тишиной. Казалось, потрепанные временем и непогодой здания и брошенная как попало техника затаились в тревожном ожидании. Они как будто следили черными провалами выбитых окон и пустыми глазницами вырванных с мясом фар за идущими по узкой улочке людьми.

Впереди, огибая завалы из беспорядочно сваленного в кучу ржавого металлолома и разнообразного мусора, шагали Настя с Купрумом. За ними, держа их на мушке, топали Ваха и Ус. Смайл и Визард замыкали процессию.

Мать и сын уже были здесь однажды, но в тот раз они заходили в военный городок со стороны почти вплотную примыкающего к одному из КПП болота. Сейчас же Смайл привел их сюда через железнодорожный туннель. Этот уголок воинской части был им незнаком, а потому перед каждым перекрестком возникала небольшая заминка. Купрум или Настя, а порой и оба сразу, оглядывались назад. Смайл жестом показывал направление, и отряд снова отправлялся в путь.

Мутанты напали неожиданно. Они как будто материализовались из воздуха рядом с гниющим возле сторожевой вышки остовом бронетранспортера и, злобно рыча, бросились на сталкеров с тыла. Смайл резко развернулся на шум, вскинул «грозу», но Визард оказался быстрее него.

Пули зацокали по ржавому борту военной машины, высекая из железа пучки рыжих искр. Уродливые тела мутантов задрожали и исчезли так же внезапно, как появились.

– Призраки, – спокойным и даже немного скучающим тоном сказала Настя. – Нам доводилось с такими встречаться.

– Вы тут уже были? – повернулся к ней Смайл.

– Ага, – ответил за мать Купрум.

Настя едва заметно кивнула сыну: мол, все нормально, продолжай. Она решила, будет лучше, если разговор со сталкерами поведет он. Ну, типа, мужики быстрее друг друга поймут.

Купрум понял ее без слов и продолжил:

– Было дело, занесла нас сюда нелегкая.

– И зачем, спрашивается, она вас занесла? – пробасил Ус.

Смайл покосился на сталкера с усами до подбородка, но ничего не сказал. Это было чистой воды нарушение субординации, но после недавней стычки рыжий мог затаить обиду и не отвечать на вопросы коменданта. Ус же вполне был способен разговорить парня и вытащить из него больше информации без лишних проблем.

– За оружием и боеприпасами. Я так понял, вы сюда с той же целью пришли.

Сталкеры переглянулись. Смайл облизнул губы и спросил чуть севшим голосом:

– Давно догадался?

– Как из туннеля вышли. До того я сомневался, думал, мало ли он в другое место ведет, а как увидел брошенную технику и вышки, так сразу и сообразил, что к чему.

– Ишь ты, умный какой, – покачал головой Смайл и резко навел автоматный ствол на Купрума: – А не боишься, что я сейчас тебя грохну за твою сообразительность?

Настя побледнела, но сдержалась и не вскрикнула, лишь до крови закусила нижнюю губу.

Смайл заметил ее реакцию, правда, не придал этому большого значения. «Барышни все такие впечатлительные, – подумал он, – а может, проводник ей просто понравился, и она имеет на него определенные виды. Типа, запасный вариант, если муженька своего не найдет. – В этот момент командир окончательно решил, какая судьба ждет Настю в «Светлом». – Она не будет работать в «Касте» у Растипузо. Нечего ей там задницей перед мужиками вертеть. Я сделаю ее своей наложницей, и пусть хоть кто-то из сталкеров попробует вякнуть что-нибудь супротив. На моей стороне весомый аргумент – «зеркало». Артефакт можно ведь и не давать просто так сталкерам, когда тот, в очередной раз, станет необходим. Ну а чтобы ни у кого не возникло соблазна отобрать «зеркало» силой, я создам личную гвардию. Идеально подходящих для этой цели десять, нет, лучше двадцать, человек я найду в лагере безо всякого труда. Там полно тех, кто за возможность стать выше других и получить хоть какую-то власть в руки способен мать родную продать».

– Нет, – спокойно ответил Купрум на вопрос коменданта, без страха глядя ему в глаза. – Настя права: мы нужны вам. Я даже догадываюсь для чего. Вы хотите, чтобы мы тащили за вас этот груз, ну или вместе с вами. Возможно, отряд был больше, но вы вступили с мутантами или с другими сталкерами в бой и понесли серьезные потери. У вас на руках и лицах пороховая гарь, оружие не чищено, за спиной торчат лишние стволы, а из карманов разгрузок выглядывают горловины как полных, так и пустых магазинов.

Смайл после этих слов поперхнулся и покосился на Визарда. Тот, как и прежде, стоял с невозмутимым видом, словно происходящее его не касалось. Зато Ус одобрительно крякнул, приглаживая растительность на лице. Ну а Ваха так даже причмокнул от восторга:

– Маладец, да! Ти пасматри, как все падметил!

– Мы вам не враги, – продолжал Купрум. – Если вы здесь уже бывали, наверняка знаете, что тут, помимо фантомов, есть и реальные мутанты. Вчетвером, да еще с большим грузом за спиной, вам будет трудно от них отбиваться. Ну а мы так вообще станем для них легкой добычей. У вас есть запасное оружие. Дайте нам по автомату, и мы поможем отразить атаки.

– Все сказал? – Смайл оголил зубы в уродливом оскале. – Здесь я решаю, кто с оружием, а кто нет.

– Зря ты так, – покачал головой Купрум. – Я же от чистого сердца предлагаю.

– Заткнись! А не то велю связать тебе руки, да еще и прикладом дать по зубам, – рявкнул Смайл, чувствуя, как его переполняет злость. В словах Купрума не было ничего, кроме правды, и от этого коменданта разбирало еще сильнее. По идее, такой вариант сотрудничества должен был предложить он, проявить, так сказать, жест доброй воли и сделать незваных попутчиков союзниками. Сейчас же любая уступка выглядела бы так, будто он идет у рыжего на поводу. На это Смайл, при всем желании, не мог согласиться: не хотел терять авторитет в глазах команды.

– Ну, долго стоять на месте будем?! – сердито прикрикнул он. – Ус, Ваха, придайте-ка им ускорения.

Сталкеры не стали особо усердствовать и слегка подтолкнули Настю и Купрума. Бойцы не понимали, с чего Смайл взъелся на эту пару. Особенно Ваха. Тот даже пробурчал что-то себе под нос. Ус не был уверен, что верно разобрал его бормотание, но ему показалось, будто грузин обозвал коменданта неприличными словами. В принципе, он разделял мнение товарища: ну что такого в том, чтобы дать этим людям оружие? Плюс два ствола в их отряде значительно повысили бы шансы на выживание. Сам-то он ни разу не ходил сюда за боеприпасами, зато слышал рассказы тех, кто здесь уже бывал, да и просто умел считать. Из каждой экспедиции в воинскую часть как минимум половина сталкеров не возвращалась.

Отряд только двинулся в путь, как из окон расположенного по диагонали одноэтажного здания с параболической антенной на крыше со звоном вылетели осколки выбитых стекол. На улицу, с ревом и визгом, повалили мутанты. На этот раз, как и предупреждал Купрум, из плоти и крови.

Автоматы бойцов зачастили, плюясь огнем и дымом. Перебитые свинцовым хлыстом конечности тварей подгибались с треском и рубиновыми брызгами. Мутанты падали на разбитый, в трещинах, асфальт, мешая напирающим сзади сородичам. В узком проулке между центром связи и полукруглым ангаром с черным зевом распахнутых ворот образовалась куча мала из рычащих и воющих монстров.

Ваха среагировал мгновенно.

– Держи! – Он бросил «калаш» Насте. Скинул на землю запасной «абакан» и сорвал со спины сцепку из двух однозарядных туб реактивного огнемета «шмель». Быстрыми и четкими движениями вытащил стопорные штыри из соединительных отверстий. Отдал один из огнеметов Усу (тот, как и Ваха за секунду до этого, швырнул свой автомат Купруму), привел оружие в боевую готовность и припал глазом к черному конусу прицельного устройства.

Смайл заметил приготовления грузина, толкнул Визарда локтем в бок и откатился в сторону за доли секунды до того, как из концевого отверстия «шайтан-трубы» с оглушительным хлопком вырвалось огненное облако и выскочил продолговатый цилиндр отработанного порохового двигателя. Ничего не слыша, кроме звона в ушах, и разевая рот, как вытащенная из воды рыба, Смайл видел, как из ствола ручного противопехотного огнемета, следом за термобарическим снарядом, вылетела дымная струя. Серебристая тушка ракеты с распрямленными в полете крылышками по пологой дуге быстро преодолела расстояние до терзающих друг друга копытами и когтями мутантов. Огненный шар с грохотом вспух на месте свалки из пока еще живых тварей, заглушая их вопли и на глазах превращаясь в огромный гриб из серо-черных облаков дыма.

Второй оглушительный хлопок раздался с незначительной задержкой после первого. Снаряд безоткатного орудия влетел точно в одно из окон здания, из которого все еще текли реки рычащих, клокочущих, клацающих зубами и когтями уродливых, как сама смерть, созданий.

Казалось, внутри приземистого дома рванула тонна взрывчатки. Плоская крыша подпрыгнула с такой легкостью, словно была из тонких досок, а не из бетонных плит, и, с ухающим звуком, разломилась на части. Из разломов с ревом вырвались длинные струи огненного дыма. Во все стороны полетели вращающиеся в воздухе обломки крыши и стоявшей когда-то на ней огромной спутниковой антенны. Они вулканическими бомбами пронеслись по воздуху, волоча за собой длинные клубящиеся хвосты, и посыпались вниз, вздымая в небо фонтаны перемешанных с пылью и асфальтной крошкой кусочков стали и бетона.

Сталкеры, вместе с Настей и Купрумом, повалились на землю, прикрывая головы руками. Сверху на людей обрушился град из обломков. Вздрагивая от каждого попадания по телу, Настя молила судьбу и Темного Сталкера, чтобы и она, и Купрум остались живы. Она не зря опасалась возможного ранения: со всех сторон от нее и сына сыпались увесистые фрагменты того, что когда-то было одним целым, а не так давно перед ней рухнул огромный дымящийся кусок антенного рефлектора.

Когда дождь из обломков прекратился и частично рассеялся дым от взрывов, глазам сталкеров предстало жуткое зрелище. От центра связи остались одни руины, а орда мутантов превратилась в засыпанную пылью, бетонным крошевом и обломками, непонятную на вид, воняющую горелой плотью массу.

Смайл первым поднялся на ноги. Он собирался отматерить Уса и Ваху за отданное ими оружие, как вдруг Купрум открыл огонь. Настя тотчас поддержала его. Не вставая с земли, оба стреляли по мутантам. Те приближались со стороны расположенной слева вертолетной площадки с лежащим на боку обгорелым корпусом МИ-24.

Сталкеры среагировали быстрее коменданта. Ваха подобрал с земли «абакан» с подствольником и первым делом разрядил по тварям гранатомет, а потом от души прошелся по ним длинной очередью. Ус в это время сорвал с плеча «винторез» и принялся методично стрелять по быстро приближающимся врагам.

Он ловил в перекрестье прицела головы мутняков и регулярно нажимал на спусковой крючок, немного сдвигая ствол после очередного выстрела то вправо, то влево. Каждую секунду винтовка в его руках с тихим «чихом» плевалась свинцом. Ус не знал промаха. После меткого выстрела очередной мутант спотыкался и падал окровавленной мордой в асфальт, брызгая на соседей вышибленными из черепушки мозгами.

Визард пришел на помощь парням, но, прежде чем поддержать их огнем, вытащил из кармашков разгрузки два запасных магазина. Зычно окликнул Купрума и один за другим бросил их ему в руки. Сталкер показал ему большой палец, отдал один из подарков матери и снова принялся палить по врагам короткими очередями.

Смайл и думать забыл, что хотел отчихвостить сталкеров за самовольство. Он увидел то, что даже для этой версии Зоны, со всеми ее странностями и нелогичностями, выглядело более чем ненормально. Вместе с мутаврами и псевдоарахнидами к ним, звонко цокая острыми наконечниками костяных ног, быстро приближалась убитая лично им «королева».

Комендант мог бы еще понять, сохранись на ней нанесенные пулями и неведомой силой Визарда увечья в виде переломанных конечностей, торчащих наружу острых осколков костей и наполовину срубленного свинцовым шквалом черепа. Но ведь она выглядела так, словно сошла с экрана во время трансляции второсортного ужастика еще до того, как герой разобрался с ней с присущим этому жанру обилием кровищи и выпущенных наружу кишок.

– С-сука! Я же лично тебя грохнул! – заорал Смайл, целясь в прикрытые обрывками грязной ткани роговые пластины на груди монстрессы.

– Арина?! – Купрум неожиданно вскочил на ноги, перекрывая командиру отряда сектор обстрела.

Рука коменданта дрогнула, и пули защелкали по асфальту метрах в полутора от предводительницы мутняков, с визгом уходя в рикошет. Часть шальных свинцовых приветов все же отведала свежей плоти. Несколько раненных ими мутантов заверещали, прихрамывая и оставляя на асфальте кровавые следы.

Может, для подранков все бы и обошлось (благодаря быстрой регенерации тканей их раны могли затянуться буквально за считаные минуты), но начатое пулями дело завершили сородичи жутких созданий. Они просто смяли их нахлынувшей сзади волной, не оставляя раненым собратьям шансов на выживание.

– С ума сошел, придурок?! Жить надоело, под пули подставляешься?! – Смайл подскочил к Купруму, собираясь отвесить ему звонкого леща, но парень увернулся. Брызгая слюной и тараща глаза, выкрикнул в лицо коменданту:

– Она была с нами, когда мы впервые попали сюда! Ее утащили с собой мутанты!

– И что?! Она сама теперь мутант, причем очень даже живучий! Я лично снес ей не так давно полбашки из автомата! Думал, она сдохла, а ей, похоже, хоть бы хны!

Пока Купрум и Смайл орали друг на друга, Ваха разобрался с «королевой». (К тому времени он уже расстрелял один магазин, поменял его на запасной, а заодно и перезарядил подствольник.) С тихим хлопком «костер» выплюнул утолщенный цилиндрик осколочной гранаты по настильной траектории. Расстояния как раз хватило, чтобы заряд активировался в полете, и серебристая тушка выстрела не просто врезалась аккурат промеж выпуклостей на теле королевы, а взорвалась со всеми неприятными для жертвы последствиями в виде оторванной головы и усеянным осколками, истекающим кровью торсом.

– Так тебя! Получила, гнида! Надеюсь, больше не оживешь! – со злобной радостью в голосе рявкнул Смайл, кивком поблагодарил Ваху и оттолкнул в сторону Купрума.

Командир едва сжег с полдюжины патронов, добивая остатки некогда большой группы мутантов, как чуть не повредился рассудком, когда увидел выбегающих из разных проулков жутких созданий. Они все были на одно лицо и являлись точной копией недавно обезглавленной Арины.

Судя по недоуменным выкрикам и отборному мату, сталкеры были с ним солидарны в оценке происходящего. Даже Настя и та отвесила крепкое словцо, а Купрум бросил фирменное: «Твою медь!», лихорадочно передергивая затвор не вовремя заклинившего «калаша».

– Их тут клонируют, что ли?! – гаркнул Визард, целясь в одно из бегущих к ним чудовищ.

– Шибани по ним, как тогда в деревне! – крикнул Смайл, силясь перекрыть грохот автоматных выстрелов и рев приближающихся мутантов.

– Не могу! – точно так же терзая горло, ответил сталкер. – Похоже, я перестарался тогда! Пока не чувствую в себе сил сделать это!

– А-а! Как все не вовремя! Надо было поберечь запал!

– Да кто ж знал-то?!

Тем временем к клонам «королевы» присоединились невиданные до того Смайлом и его сталкерами создания. Трехпалые массивные ноги с грубой, как у крокодила, кожей, короткие передние лапки и большая голова делали их похожими на карликовых тиранозавров, тогда как длинный голый хвост и покрытое гладкой серой шерстью тело навевало ассоциации с крысами.

В отличие от Смайла и его людей, Купрум и Настя уже имели горький опыт встречи с подобными мутантами.

– Это крикуны! Уши! Затыкайте уши! – заорал парень, показывая на чудищ с болтающимися под массивной нижней челюстью кожистыми складками. Он присел на колено, перекидывая автоматный ремень через голову. Потом изогнулся, прижимая левое ухо к плечу, а правое заткнул большим пальцем свободной руки.

Настя проделала то же самое и, удерживая автомат одной рукой, спустила курок. Ствол ее «калаша» подпрыгнул, пуская очередь выше голов необычных на вид мутантов.

– Чего это они? – повернулся к товарищу Ус.

– Та кто их знает, – пожал плечами Ваха, перезаряжая гранатомет недавно вытащенным из кармашка разгрузки зарядом.

Мгновение спустя оба поняли, что совершили ошибку, не следуя примеру Насти и Купрума. Крикуны внезапно остановились и распахнули ромбовидные пасти. Пронизанные красными жилками кровеносных сосудов кожистые складки под нижней челюстью захлопали, растягиваясь, как у плащеносных ящериц, в своеобразные веера.

Усиленные природными резонаторами крики мутантов оглушили не хуже рева реактивных самолетов. В глазах сталкеров помутилось, из ушей и носов потекла кровь. Один за другим бойцы попадали на землю и теперь корчились там в страшных, едва не выламывающих суставы, судорогах.

Настя и Купрум продержались дольше всех (заткнутые пальцами уши – так себе защита от высокочастотных звуковых волн, но лучше уж это, чем вообще ничего), да только их все равно настигла та же печальная участь. Купрум повалился на землю, дергаясь всем телом, как эпилептик. Рядом с ним упала Настя. На ее губах выступила пена, а кожа стала напоминать по цвету вощеную бумагу.

«Когда все закончится, они нас растерзают», – подумал Купрум, следя угасающим взором за четырехногими монстрами с прикрытым роговой броней женским телом. Они держались в стороне от крикунов, с цокотом переступая костяными конечностями по асфальту.

Неожиданно голова одной из этих химер разлетелась на окровавленные ошметки, словно внутри нее взорвалась бомба. Ноги чудовища подогнулись. Обезглавленное тело завалилось на бок и шумно рухнуло на землю в тот миг, когда еще несколько тварей расплескало мозги по сторонам с влажно чавкающими отвратительными хлопками.

Мгновение спустя нечто странное произошло и с крикунами. Большая часть пронзительно верещащих монстров навсегда замолкла, но не из-за потери голов, а из-за того, что их тела смачно полопались, словно наполненные кровью и требухой воздушные шары. Чуть позже еще треть чудовищ с кожистыми веерами под нижней челюстью разом превратилась в бесформенную массу из обломков костей, жутко изуродованных внутренних органов и словно пропущенных через огромную мясорубку мышц.

Акустическая атака в буквальном смысле захлебнулась кровью. Испускающих ультразвуковые волны мутантов остались считаные единицы, и они уже не могли так эффективно воздействовать на людей.

Возможно, в силу того, что ему уже приходилось сталкиваться с крикунами, а может, в этом была заслуга живущего в нем симбионта, Купрум первым ощутил на себе положительные последствия. Настя и сталкеры еще корчились в судорогах, а он уже слегка приподнялся на локте и, старательно фокусируя взгляд на темном, быстро растущем в размерах пятне, пытался понять, кто или что спасло им жизнь. Перед глазами по-прежнему двоилось, и плавала зернистая муть, но это не помешало Купруму разглядеть нежданного спасителя. Им оказался тот самый монстр из деревни дикарей.

– Выходит, Настя была права, и он тогда спасал нас, а не пытался сожрать, – пробормотал сталкер.

Тем временем у неожиданного союзника начались проблемы. Купрум так и не понял, как тому удалось уничтожить большую часть напавших на них монстров, но больше он не смог провернуть такой фокус. Наперерез ему, злобно шипя и клацая зубами, бросились клоны многоногой твари с телом Арины. Они окружили противника, намереваясь не то пронзить его ударами костяных гарпунов на передних ногах, не то снести ему голову.

Мутант с грозным рычанием отбивался от них мощными ударами лап. Он даже умудрился переломать кое-кому из клонов по паре-тройке конечностей. Купрум слышал тупой звук ударов, хруст переломанных костей и полные боли крики раненых тварей.

Возможно, зверю и удалось бы вырваться из живого кольца, но тут крикуны пришли «многоножкам» на помощь. Они разом повернулись к убийце их сородичей, издали предупредительный клич и, как только клоны расступились, распахнули пасти в парализующем волю врага крике.

Купрум попытался помочь неожиданному союзнику. Превозмогая боль в голове, парень трясущимися руками потянулся к автомату. Справа от Купрума раздался непонятный шум. Краем глаза сталкер заметил движение с той стороны и подумал, что это кто-то из людей Смайла тоже почувствовал себя лучше и хочет присоединиться к нему в порыве мести.

Автоматный ствол сильно плавал из стороны в сторону. Ушло несколько секунд, прежде чем Купрум смог хоть как-то прицелиться в одного из стоящих к нему спиной крикунов. Парень уже ощутил пальцем упругое сопротивление спускового крючка и затаил дыхание перед выстрелом, как автомат неожиданно выбило у него из рук.

Сталкер повернул голову. От резкого движения его снова замутило, перед глазами поплыли разноцветные круги. Когда зрение прояснилось, а голова перестала напоминать гудящий колокол, Купрум решил, что все-таки длительная атака крикунов не прошла для него даром и он помутился рассудком. Перед ним стояла Арина собственной персоной все в том же идеально облегающем тело бронекомбинезоне.

За спиной девушки толпились псевдоарахниды, что-то невнятно бормоча и тяжело вздыхая. Она показала рукой на парализованного воплями крикунов мутанта. Часть тварей, шлепая удвоенным комплектом человеческих ног только с вывернутыми назад коленями, как у насекомых, с воем и визгами рванула туда. Услышав шум за спиной, крикуны перестали верещать и, вместе с клонами и псевдоарахнидами, накинулись на рычащего от ярости противника.

Тем временем остальные твари по команде Арины навалились на постепенно приходящих в себя людей. Купрум попробовал противостоять монстрам, благо симбионт внутри него уже вполне оклемался после акустической атаки и заметно прибавил носителю ловкости и сил. Сталкер двинул кулаком по морде одного из псевдоарахнидов, лягнул другого монстра в лишенный кожи бок и так засандалил каблуком армейского ботинка по губам еще какого-то чудища, что во все стороны полетели брызги смешанной с кровью слюны и мелкие крючковатые зубы. Он замахнулся для очередного удара, но противники задавили его массой, не давая ему не то что пошевелиться, но и как следует дышать.

Купрум почувствовал, что задыхается. Рядом захрипела Настя. Звуки борьбы Смайла и его людей с тварями тоже начали стихать, понемногу переходя в сдавленные хрипы. Парень собрал все силы в кулак, попытался скинуть мутантов с себя, но только усугубил ситуацию. На него накинулось еще больше монстров, и один из них сильным ударом по голове отправил сталкера в нокаут.

Глава 21

Ты – это я

Я очнулся внезапно, глубоко вдохнул, словно только что вынырнул с большой глубины, и сразу почувствовал запах крови, медикаментов и сильную давящую боль в руках и ногах. Ощущение было такое, будто мои запястья и щиколотки кто-то прочно зажал в тисках. Истерзанный болевыми импульсами мозг, казалось, распух настолько, что череп под его натиском готов был вот-вот лопнуть по швам. Может, от этого или по какой-то иной причине, перед закрытыми глазами плавала кровавая муть, а в ушах стоял такой грохот, словно я весь день провел на стройке рядом с работающим отбойным молотом размером как минимум с грузовик.

Усилием воли я заставил себя открыть слезящиеся под сомкнутыми веками глаза и тотчас зажмурился. С потолка лился ослепительно яркий свет. Похоже, это из-за него плавала та самая пелена перед глазами и обильно выделялась слезная жидкость. Спустя пару-тройку секунд я чуть приоткрыл мокрые ресницы и быстро заморгал, двигая глазными яблоками. Подобная зарядка для глаз помогла зрению быстрее адаптироваться, так что вскоре я уже смог более-менее разглядеть место, где я сейчас находился.

Облицованные белой кафельной плиткой стены, цементный пол, железные шкафы со стеклянными дверками и столы из нержавеющей стали – все было в красных потеках, бесформенных пятнах того же цвета и кровавых отпечатках ладоней. Трупы сталкеров, дикарей, мутантов, словно скроенных из разных тел, и странных на вид чудовищ в виде почти лишенных кожи человеческих тел с удвоенным комплектом рук и повернутых назад коленями ног лежали на столах – частично прикрытые окровавленными тряпками или вовсе без них.

В шкафах вдоль стен стояли банки с заспиртованными в них черными глянцевыми тварями. Они походили друг на друга формой гладкого каплеобразного тела, но отличались набором конечностей. Одни из них были с щупальцами, как у осьминогов, и даже внешне смахивали на них. У других часть гибких конечностей заменяли длинные суставчатые ноги. Третьи и вовсе напоминали огромных не то крабов, не то пауков.

Ржавые прутья с палец толщиной метрах в полутора спереди и примерно на таком же расстоянии по бокам от меня яснее ясного указывали, что я, как зверь, сижу в клетке. Хотя, почему – как? «Третий глаз» перестал действовать, и я, как и предупреждал Скиталец, увидел себя во всей красе в черном зеркале плоского телевизора. (Тот висел на стене напротив, над одним из столов с препарированным на нем трупом.) Мощные когтистые лапы в массивных кандалах с мигающими красными огоньками электронных замков, покрытое темной свалявшейся шерстью крепкое тело, поджарые ноги в браслетах с пульсирующими глазками индикаторов.

Помимо этого телевизора в комнате, напоминающей одновременно лабораторию ученого-маньяка, пыточную камеру и тематический зал музея преступлений (я как-то краем уха слыхивал, что в мире есть подобные выставки, посвященные самым одиозным преступникам и их несчастным жертвам) было еще несколько огромных, метра два в диагонали, экранов. Все они, как и телеприемник передо мной, не работали.

Я пошевелился, звеня цепями. Тело сразу отозвалось болью. Стиснув зубы, чтобы не зашипеть или, что еще хуже, не застонать, я заставил себя сначала сесть, а потом и вовсе встать на ноги. Похоже, за мной наблюдали посредством висящей в углу камеры. Когда я, покачиваясь из стороны в сторону и шумно волоча за собой связывающую ноги цепь, нетвердым шагом приблизился к краю клетки, все телевизоры разом включились.

На каждом экране шла одна и та же трансляция, как в магазине бытовой техники. Звука не было, просто мелькали картинки с поясняющими надписями, графиками и диаграммами. Все это выглядело как обучающие ролики. Кто-то явно хотел, чтобы я узнал всю подноготную происходящих здесь событий.

Кое-что из показанного я и так уже знал: например, создание двойников с помощью «зеркала», – но настоящим откровением для меня стала истинная цель атак мутантов на сталкерский лагерь. Может, тоскующими в чужих телах людскими душами и двигало желание прикоснуться к загадочному артефакту, но основная задача этих набегов заключалась в другом. Так называемая «королева» специально отправляла на убой мутантов с человеческими психоматрицами поверх звериного сознания. Все это делалось для того, чтобы созданные «зеркалом» двойники могли нормально существовать в этом мире. В противном случае, через несколько дней после создания у двойников начинался необратимый процесс быстрой деградации, заканчивающийся разложением, а психоматрица постепенно развоплощалась вместе с приютившим ее на время телом мутанта, пополняя собой ряды бродящих по этому варианту Зоны фантомов.

Во время этих атак «королева» сама часто погибала, но всякий раз ее очередной клон вел за собой обреченных на заклание существ. По этой причине не так давно я и сражался с целой армией ее копий.

Кстати, сам прототип «королевы мутантов», по-видимому, чувствовал себя прекрасно. Красивая блондинка с большой грудью постоянно мелькала на экранах в компании с устроителем этого жестокого эксперимента, помогая ему в качестве очаровательной ассистентки. Судя по всему, она вряд ли была двойником, иначе как бы я видел ее душу в теле монстра, если «королева» к тому времени уже не раз погибла? Да и мутанты тогда не пошли бы за ней, вернее, запертые в них человеческие души. Скорее всего, сознание девушки скопировали, многократно размножили, а потом каждому клону «многоножки» подсаживали копию этой психоматрицы.

А вот лица безумного ученого я так ни разу и не увидел. Он либо стоял спиной к камере, либо его физиономию частично, а то и полностью, закрывали лабораторные, медицинские и прочие приборы. По этой причине я даже поймал себя на мысли: а не Семакин ли стоит за всем этим? Правда, потом, по здравому размышлению, пришел к выводу, что это невозможно. Семакин был мертв. Я сам лично превратил его в мумию в портале, куда он в свое время заманил меня обманным путем, а значит, он здесь ни при чем. Точка!

Я недолго мучился в неведении по поводу того, кто же этот таинственный исследователь. Вскоре все экраны разом мигнули и погасли. Чуть позже тот, что находился напротив меня, снова заработал. На этот раз вместо картинок с диаграммами в телевизоре появился человек в лабораторном халате. Он сидел за столом в комнате с серыми стенами. На заднем плане виднелись высокие шкафы, мигающие лампочками различных приборов, под потолком и по верху одной из стен тянулись толстые трубы с торчащими сквозь дыры в листах теплоизоляции желтыми лохмотьями утеплителя. На вид этому человеку было не больше сорока. Худое лицо с широким лбом и глубокими залысинами в темных курчавых волосах, сжатые в бледную полоску губы, крупный нос с горбинкой, твердый, сильно выступающий вперед подбородок.

Незнакомец несколько секунд не мигая смотрел в камеру, потом чуть склонил голову набок и слегка подался вперед.

– Вот мы и встретились снова, Колдун. Ты так не хотел потерять человеческий облик, и все же это произошло. Забавно, не правда ли? – сказал он с легкой усмешкой в голосе.

– Кто ты такой? – Я так крепко сжал толстые прутья решетки, что когти до крови впились в лишенные волос темные подушечки звериных лап.

– Мне даже пришлось освоить новые для нас с тобой профессии, например, хирурга-патологоанатома, чтобы этот момент настал, – проигнорировал мой вопрос незнакомец.

Меня словно поразило ударом тока. Я дернулся, гремя цепями. Его слова «снова» и «нас с тобой» неприятно царапнули слух. А еще меня сильно взволновала его осведомленность. Откуда он мог знать о моей многолетней борьбе с самим собой, вернее, с темной сущностью внутри меня?

Ученый неверно растолковал мои движения:

– Не волнуйся, я не буду докучать тебе перечислением всех своих достижений. Зачем? Ведь я не прикладывал для этого больших усилий. Видишь ли, я получаю знания и навыки любого, кто попадает сюда.

– Кто ты такой? – снова прорычал я, демонстрируя клыки и слегка приподнимая верхнюю губу.

– Я мог бы назваться тобой, но это будет верно лишь отчасти. Физически это невозможно, просто потому, что у альтер эго нет тела. Ты сейчас видишь образ одного из моих гостей. Я легко могу принять другой облик. Например, этот.

Лицо человека в халате задрожало, как будто по нему поплыли волны, как от брошенного в воду камня, и начало стремительно меняться, как и одежда.

– Косарь?! – удивленно выдохнул я, глядя на сидящего за столом парня в рыжем костюме ученого. Ассистент Семакина пригладил рукой копну русых волос и весело подмигнул мне левым глазом. – Но как?! Он же погиб на моих глазах.

Глаза «Косаря» обрели стальной блеск. Он растянул губы в зловещей улыбке.

– Очень просто. Находясь в плену сферы, ты решил избавиться от постепенно поглощающей тебя изнутри темной сущности, то есть меня. Посредством портала ты создал настоящую территорию призраков – своеобразный вариант Чистилища, населенный мыслеобразами тех, кого ты когда-либо знал и кто погиб с твоей помощью или по твоей вине. Позднее, когда созданная тобой реплика Зоны обрела самостоятельную жизнь, они материализовались и вновь обрели тело. Примерно в это же время все, кого смерть настигла в отравленных землях, стали попадать сюда. Ты запер меня здесь, думая, что решил проблему раз и навсегда, но на самом деле ты лишь усугубил ее. Я, как бестелесная сущность, мог становиться любым из обитателей этого мира, получая при этом все его умения и навыки. Ну а поскольку тут время идет не так, как в Зоне, – за один день там здесь может пройти целая вечность, – а я еще нашел способ закольцевать его, что дало возможность восстанавливать материальные объекты вроде того же оружия, еды и боеприпасов, передо мной открылись поистине безграничные возможности в самосовершенствовании. Хочешь, я превращусь в одного из твоих друзей? В Бульбаша, например.

Я резко мотнул головой:

– Нет! Лучше верни себе прежний облик. Мне будет так легче. Я не знал этого парня в лабораторном халате, зато видел смерть Косаря и знаю, как погиб Бульбаш. Можешь смеяться надо мной, но я считаю – мертвые должны молчать. Когда они говорят, живые плачут кровавыми слезами.

– Хорошо сказано, – кивнул «Косарь». В тот же миг его лицо исказилось, будто отражение в кривом зеркале, и за столом снова очутился человек в лабораторном халате.

– Ты сказал, что это Чистилище и любой, кто так или иначе погибает в Зоне, попадает сюда. Верно?

– Абсолютно.

– Но тогда, выходит, я тоже мертв? – спросил я, ничуть не удивляясь своему спокойствию. Какой смысл нервничать, если для тебя в том мире уже все позади, а загробная жизнь, как выяснилось, существует.

– Нет. Ты, твоя жена, сын и моя ассистентка Арина живы, и, как ни странно, все вы прекрасно чувствуете себя до сих пор. Вы единственные из всех, кого портал забросил с той стороны живыми, не превратились в дикарей. Несмотря на все накопленные мною знания, я так и не понял, почему живые в мире мертвых не исчезают, а всего лишь быстро скатываются вниз по эволюционной лестнице до определенного порога. В любом случае – мне это было на руку. Я использовал дикарей в своих опытах, отлавливая их с помощью мутантов.

«Ученый» наклонился еще ближе к объективу камеры, быстро облизнул губы кончиком бледного языка и сказал доверительным тоном:

– Ты знаешь, они создали зачатки примитивной религии, поклоняясь мне, как божеству. – Он еще больше понизил голос, словно делясь сокровенной тайной: – И даже совершали человеческие жертвоприношения.

– Так вот почему их хотели сжечь, – прошептал я, вспомнив, как спасал дорогих моему сердцу людей от огня и оголтелых туземцев.

– Что ты сказал? – Моя вторая сущность возбужденно сверкнула глазами. – Твою жену и сына собирались принести мне в жертву?

Я с нескрываемой неприязнью посмотрел на радующееся, как мальчишка, нечто в человеческом обличье.

– Да. Теперь мне хотя бы понятна причина, почему дикари хотели убить их столь жестоким способом. Они просто пытались так защитить себя. Мне даже сложно их в этом винить.

– Ты серьезно так считаешь? Думаешь, дикари просто пытались откупиться жизнями близких тебе людей от меня? Да они в первую очередь делали это ради себя! Бьюсь об заклад, эти туземцы при каждом подобном обряде испытывают такой умопомрачительный экстаз, что даже самая мощная сексуальная разрядка на его фоне покажется огоньком свечи при свете яркого солнца.

В словах альтер эго был определенный резон. Я вдруг вспомнил пляски дикарей вокруг обреченных на сожжение и привязанных к столбам пленников. Они отплясывали с неописуемыми самозабвением и выражением восторга и воодушевления на страшных из-за кожных наростов лицах.

– Может, ты и прав, – кивнул я после короткой паузы и продолжил допытываться до истины: – Ты сказал, мутанты похищали дикарей для твоих опытов. Что ты с ними делал? Пытался скрещивать с тварями?

– Не совсем. Я же не просто так сидел здесь все эти годы, а пытался найти способ выбраться отсюда. В этот мир ведут порталы из нескольких вариаций Зоны, мало чем отличающихся друг от друга. Я подумал, что вряд ли эти туннели обладают односторонней проводимостью, и решил провести эксперименты на мутантах и дикарях, прежде чем самому соваться туда. Подопытные без всяких последствий исчезали в межпространственных переходах, пока вдруг не повалили из них обратно, как из рога изобилия. Только вот выглядели они теперь так, будто их там разделили на части, перемешали и слепили потом как попало.

– Я заметил. Скажу честно, когда я впервые их увидел, у меня было чувство, что это дело рук настоящего безумца.

«Ученый» усмехнулся, глядя с экрана мне прямо в глаза.

– Во всем есть логика, даже если ты этого не видишь. Просто кому-то высший замысел дано понять практически сразу, а кто-то может потратить на его постижение всю жизнь, но так ничего и не достичь на этом поприще.

– Это ты сейчас на меня намекнул?

Альтер эго пожал плечами, дескать, понимай, как хочешь. Мне надоело стоять, прижимаясь лицом, вернее, мордой к остро пахнущему ржавчиной железу клетки. К тому же массивные браслеты на ногах сильно давили на сухожилия, причиняя боль. Я опустился на пол, позвякивая цепями, просунул мохнатые лапы с почти медвежьими когтями между прутьями.

– Может, распорядишься, чтобы с меня сняли оковы? Куда я денусь с подводной лодки?

– Приятно видеть, как ты пытаешься шутить, – усмехнулся «ученый». – Значит, семьдесят два часа еще не прошло, и процесс развоплощения твоей личности не пересек опасную черту. Иными словами, для тебя не все потеряно, и ты еще можешь вернуться в свое тело. Будь уверен, я позабочусь, чтобы ты смог это сделать. А насчет цепей я так скажу: придет время, и они сами спадут, так что наберись терпения и послушай меня. Я хочу, чтобы ты узнал все, к чему привела твоя роковая ошибка, и мучился потом, прозябая здесь вечность.

Альтер эго помолчал, покусывая нижнюю губу, словно пытался найти утерянную нить разговора.

– Будь добр, напомни, о чем мы говорили? – попросил он с робкой улыбкой на лице.

– О мутантах, – буркнул я. Тяжелые браслеты с мигающими индикаторами электронных замков с глухим стуком ударились об пол, когда я втянул лапы обратно и безвольно уронил их вдоль шерстистого тела.

– Ах да. Я назвал подобных тварей миксами и долгое время исследовал их, пытаясь понять, что же с ними произошло. Вскрытия показали, что у миксов не только снаружи не все в порядке, их внутренности тоже представляли собой сборную солянку. Но самое главное, эти создания могли беспрепятственно покидать этот мир, уходя на несколько часов в нашу с тобой родную Зону, и точно так же возвращаться обратно. Я использовал эту способность для доставки сюда живых людей напрямую, минуя заблокированный тобой портал. К тому времени я уже знал, что беспроблемно покинуть этот мир могут только живые люди, опыты на дикарях помогли это понять. Я хотел использовать одно из тел похищенных мутантами сталкеров, чтобы сбежать отсюда, пока вдруг случайно не встретил здесь твоих жену, сына и Арину. Вот тогда-то у меня и возник план мести, но для этого мне надо было, чтобы ты оказался здесь. Я оставил девушку в качестве помощницы и не только – кто-то же должен был коротать со мной долгие вечера, не так ли? – а твоих близких вышвырнул из этого мира. Они все сделали, как я хотел, и скоро вместе с тобой получат по заслугам.

Поистине звериная злость овладела мной, когда речь зашла о Насте и моем сыне. Я вскочил, не обращая внимания на давящую боль от браслетов, и прорычал, брызгая слюной и тряся прутья клетки:

– Оставь их в покое! Они ничего тебе не сделали!

«Ученый» состроил удивленное лицо.

– Ты в этом уверен?

– Да! Тебя запер здесь я, ну так и разбирайся со мной!

Альтер эго злобно оскалился и так сильно подался к объективу камеры, что его вытянутое в длину лицо заполнило практически весь экран телевизора. Я даже увидел маленькие красные прожилки на впалых щеках и поры на коже по бокам от крупного носа.

– Да мне достаточно лишь твоего желания расправиться со мной ради будущего своей семьи, чтобы я уничтожил их сразу, как они попали сюда, – прошипел он с ненавистью в голосе.

Какое-то время его глаза буквально прожигали меня насквозь, потом он откинулся на спинку кресла и сказал прежним скучающим тоном:

– Но это было бы слишком просто. Я хочу насладиться твоими страданиями сполна и приготовил для них нечто особенное. Накопленную ярость и злобу я выместил на Семакине, чтобы, так сказать, не испортить себе удовольствие раньше времени. Помнишь Смайла? Это профессор. Хорошо я над ним поработал, да?

Я остолбенел после этих слов. У меня не только отвисла челюсть, округлились глаза, даже уши и те встали торчком и повернулись в стороны.

Альтер эго наслаждался произведенным на меня впечатлением несколько секунд, а потом, довольный собой, снова заговорил:

– Когда я выяснил, что отсюда можно уйти, я решил не просто сбежать, а разрушить все, за что ты боролся. Я – это ты, и я прекрасно знаю, почему ты остался в Зоне. Ты просто не хотел, чтобы твой родной мир стал таким же, как населенные мутантами и напичканные аномалиями проклятые земли. По сути, ты пожертвовал собой, чтобы спасти Землю от печальной участи. Профессору удалось восстановить мосты между мирами, превратив тебя в связующий обе реальности узел. В большей степени это его вина, что ты запер меня здесь. Не замани он обманом тебя в аномалию-портал, ничего бы этого не произошло. Но… что было, то было. Он заплатил мне за это хотя бы тем, что я превратил его лицо в маску безумного клоуна и сделал из него послушного раба. Правда, пришлось внушить ему всякую ересь насчет атак мутантов на лагерь и логова симбионтов, но дело того стоило.

Изображение в телевизоре мигнуло, и на экране появились сменяющие друг друга картинки из лаборатории, где проводились опыты над напоминающими черных осьминогов существами. Их облучали похожими на змеящиеся молнии лучами из странного на вид устройства. Оно напоминало вращающиеся в разные стороны спиральные конусы из блестящих металлических трубок, нанизанных на гладкий стержень с идущими по всей длине толстыми разноразмерными дисками. От самых маленьких, почти вплотную примыкающих к круглому набалдашнику с длинной иглой на конце, до самых больших, едва не задевающих ребристыми краями основания подвижных конусов.

В результате такого воздействия «осьминоги» трансформировались в тех самых не то крабов, не то пауков. Судя по следующим снимкам, их подсаживали в организмы двойников, после того как те уже прошли в кабинете коменданта так называемый обряд посвящения с «зеркалом» в руках и уничтожили мутантов-носителей исторгнутого из их тел человеческого сознания.

Голос «ученого» за кадром комментировал это слайд-шоу. Из его пояснений я понял, что ставший Смайлом профессор Семакин поставлял ему армию для вторжения в мою родную реальность. Те самые измененные «осьминоги» делали из двойников ходячие генераторы аномальной энергии. Все потому, что симбионты питались ей, обладая уникальной способностью «растворять» невидимые глазом барьеры между мирами.

Сменяющие друг друга картинки исчезли, и на экране снова появился мой визави.

– Семакин провел большую работу, изучая созданный нами мир, пока ты не убил его, но он заблуждался насчет измененных мной симбионтов, считая их самостоятельным видом. А еще он ошибочно думал, что они могут постепенно изменять внешность носителя, воспринимая миксов как результат такого длительного сосуществования. Как бы там ни было, его обширные знания помогли мне довести начатое дело до конца. Осталось сделать последние штрихи и можно выбираться на волю.

Картинка в телевизоре поплыла в сторону, словно направленную на «ученого» камеру поворачивали. В кадре появился мой сын. Он, как и я, находился в заточении, только не сидел на полу, а висел в воздухе примерно в метре над полом. В таком состоянии его удерживали толстые цепи с пучками проходящих сквозь их ржавые звенья разноцветных проводов. Они яркими железными змеями обвивали его раскинутые в стороны руки и обнаженную, всю в кровоподтеках и ссадинах, грудь с беспорядочно раскиданными по ней красными, синими и зелеными присосками датчиков. Массивные электронные замки прочно пристегнули стальные узы к опирающимся на частокол боковых прутьев верхним поперечинам клети. Проходящие сквозь цепи провода поднимались к закрепленному в потолке крюку и волнистой гирляндой уходили к висящему на стене белому матовому экрану.

Перед клетью на невысоком постаменте возвышался тот самый излучатель из лаборатории, где проводили опыты над симбионтами. Его набалдашник со сверкающим острием на конце смотрел в грудь моего сына. За пультом управления излучателем стояла Арина и улыбалась, глядя в объектив камеры.

Я почувствовал, как по загривку побежал холодок, а шерсть на спине встала дыбом.

– Только попробуй причинить ему вред! – заорал я, тряся клетку – Клянусь, я найду способ достать тебя даже из-под земли!

– Ты кому угрожаешь, ей или мне? – спросил альтер эго, появляясь в кадре. Он встал рядом с клеткой, загораживая Арину.

– Обоим! – прорычал я. – Любой, кто угрожает моей семье, автоматически становится для меня врагом.

– Похвальная позиция, но, видишь ли, в твоем сыне уже сидит симбионт, – улыбнулся «ученый», слегка разводя руки в стороны: дескать, ничего не поделаешь, судьба. – Да, вот еще что, если это тебя хоть как-то утешит: я к этому не имею отношения. Он проник в его тело задолго до того, как Купрум оказался в клетке. – Альтер эго повернулся к Арине: – Начинай!

Девушка пробежалась пальчиками по кнопкам пульта. Излучатель издал низкое нарастающее гудение. Спиральные трубки завращались, по дискам стержня заскользили сверкающие трескучие молнии.

Экран позади помощницы потемнел. Чуть позже на нем высветилось будто снятое рентгенографическим аппаратом изображение. Внутри моего сына темнело нечто. Длинные темные щупальца обвивали внутренние органы и кости конечностей, проходя вдоль позвоночника, проникали в мозг. Как и Купрум, симбионт, похоже, пребывал в бессознательном состоянии. За те несколько секунд, что я не отрываясь смотрел на экран, ни он сам, ни его щупальца ни разу не пошевелились.

Гудение излучателя усилилось, переходя в нарастающий свист. Спиральные трубки ускорились настолько, что слились в прозрачный сверкающий конус. Молнии побежали быстрее, трескуче облизывая набалдашник стержня белыми извилистыми нитями.

Гремя цепями, я прижался к преграде, просунул мохнатую лапу сквозь прутья клетки, схватил когтями воздух.

– Нет! Не делай этого! Прошу!

Тугой, ослепительно яркий жгут из тесно переплетенных молний с треском сорвался с наконечника, мгновенно пересек разделяющее прибор от человека расстояние и ударил в висящее на цепях тело. Купрум задергался, хрипло крича и тряся ногами. Видимо, очнулся незадолго до экзекуции или же воздействие излучателя привело его в чувство, обрекая на еще большие страдания.

В руках «ученого» мелькнул небольшой пульт, размером с два спичечных коробка. Он нажал на одну из его кнопок большим пальцем. Объектив висящей в углу комнаты камеры наблюдения с тихим жужжанием удлинился на пару сантиметров. С омерзительной улыбкой на губах альтер эго наслаждался зрелищем моего отчаяния, наблюдая за всем происходящим со мной через невидимый отсюда экран.

Полные мучительной боли и страдания крики сына рвали мне сердце и терзали слух. Я обхватил голову лапами, сцепил когти на затылке, изо всех сил затыкая уши. Закрыл глаза, не желая видеть, как мучается Купрум. Чувствительный удар током заставил меня отдернуть лапы от головы.

– Смотри и слушай! – сказал второй я, скаля зубы в злобной усмешке. – Я предвидел твою реакцию и заранее подготовился, снабдив кандалы электродами. Мне ничего не стоит хорошенько поджарить тебя и усилить мучения Купрума.

Мне было плевать на себя, но я не мог позволить, чтобы сын страдал еще и по моей вине. Пришлось подчиниться.

Тем временем процесс трансформации симбионта в человеческом теле шел полным ходом. На экране за спиной управляющей излучателем Арины прекрасно было видно, как щупальца твари стремительно превращаются в суставчатые конечности, сращиваясь с внутренними органами и костями ее носителя.

Примерно через минуту, показавшейся мне вечностью, альтер эго звонко щелкнул пальцами над головой.

– Достаточно! – крикнул он и для верности махнул Арине рукой: мол, хватит, выключай. Ассистентка немедленно выполнила приказ, одну за другой нажимая нужные кнопки. Терзающий моего сына энергетический жгут исчез, а сам излучатель с затухающим гулом опустил вниз сверкающую хромом иглу шарообразного наконечника.

Купрум опять безвольно повис на цепях, уронив голову на грудь. Из его рта свисала кровавая ниточка слюны. Похоже, он прокусил губу или даже язык, когда бился в конвульсиях.

Альтер эго снова сунул руку в карман медицинского халата, а потом вытянул ее с зажатым в ней пультом в сторону клетки. Мигание индикаторов участилось. Раздались громкие щелчки электронных замков. Дверь клетки распахнулась, а цепи со звоном покатились вниз. Купрум рухнул на пол. Рядом с ним, едва не ударяя его по ногам и голове, с громыханием и лязгом посыпались железные змеи оков, образуя неровный круг.

Грохочущее эхо еще металось под потолком, затихая и прячась в щелях, а моя вторая сущность уже оказалась в клетке с пытающимся встать на ноги Купрумом. Альтер эго не прошел туда через открытую дверь, а просто просочился сквозь прутья. Не протиснулся, не пролез, а именно что просочился, как будто целиком состоял из способного держать форму очень густого сиропа. Вплотную приблизился к моему сыну и в следующую секунду растворился в нем, как будто его и не бывало.

При виде такого чуда я потерял дар речи. Только и смог, что прохрипеть нечто невнятное.

– Удивлен? – спросил Купрум моим голосом. Он уже встал на ноги и хрустел позвонками, разминая шею. – Я же тебе говорил, у меня нет тела, вернее, не было, пока я снова не обрел его, благодаря тебе.

Он покинул узилище, на ходу давая отмашку Арине. Та кивнула в ответ и нажала кнопки на пульте, похожем как две капли воды на тот, что я недавно видел в руках «ученого».

Видимо, блок управления моей тюрьмой находился в том помещении. Сюда сигнал попадал, скорее всего, по проводам, и распространялся здесь посредством незамеченных мной передатчиков. Когда одна из сторон клети с тихим жужжанием электромоторов скрылась под полом, раздались громкие щелчки электромагнитных замков. Ведущая из комнаты дверь с едва различимым скрипом отошла от контактной пластины замка. Тяжелые кандалы с грохотом упали на пол. Массируя ноющие от боли запястья, я переступил с ноги на ногу, перешагивая через приклепанные к цепям массивные браслеты с теперь уже темными глазками индикаторов, и вскоре оказался за пределами ограниченного клетью пространства.

К тому времени Арина уже покинула пост за окончательно затихшим излучателем и присоединилась к Купруму. Он обнимал ее за плечи, а она прижималась к его груди.

– Прощай, Колдун, меня ждут великие дела. Ты хорошо поработал, закрыв все выходы из Зоны в родную реальность, но, поверь мне, я найду способ попасть туда и превратить ее в настоящий ад. Зона покажется тебе детским парком развлечений, если ты когда-нибудь сможешь вернуться домой. Я обещал тебе дать возможность вернуться в свое тело и намерен сдержать слово. За той дверью ты найдешь, что искал: «витализатор», твою жену и своего двойника. Но сможешь ли ты сделать правильный выбор?

– Что ты имеешь в виду?

Альтер эго в теле моего сына пожал плечами, развернулся и вместе с Ариной вышел из кадра.

Я постоял немного, обдумывая его слова, а затем выскочил из комнаты.

Длинный, освещенный моргающими люминесцентными лампами коридор привел к еще одной двери. На этот раз широкой, двустворчатой, из сваренных внахлест железных листов.

Я сжал пальцы на приваренной под углом скобе ручки, потянул на себя одну из ржавых створок и оказался в полутемном помещении с высоким потолком и расположенными попарно квадратными колоннами. В широких проходах между пилонами как попало стояли железные контейнеры и пирамиды из поставленных друг на друга оружейных ящиков.

В дальнем конце большого зала кто-то ругался. Потом оттуда донеслись тупые звуки ударов, чуть позже раздались хлопки пистолетных выстрелов, и женский крик зазвенел перетянутой струной. Этот голос я всегда мог узнать из тысячи других.

– Настя! – Я рванул вперед, выскребая из пола бетонное крошево когтями задних лап. Не желая терять время и накручивать петли в искусственном лабиринте, я легко заскочил на крышу ближайшего ко мне контейнера и помчался, перепрыгивая с одного препятствия на другое.

Вскоре я оказался рядом с местом драки и увидел, как двойники Семакина, Бульбаша и Гиви прячутся за баррикадами из мешков с песком и штабелями ящиков с ножами в руках. Мой двойник приближался к Насте, обходя контейнер, за которым она укрылась, прижимая к себе обрезок трубы. Он единственный был с пистолетом, и я нисколько не сомневался в его замыслах.

Понимая, что, помимо всего прочего, Визард может воспользоваться моей силой в своих интересах, как это уже произошло в заброшенной деревне, и сам не желая использовать эти способности, опасаясь случайно навредить Насте, я максимально пригасил сознание. Перед этим, правда, внушил приютившему мою душу зверю симпатию к единственной здесь женщине, чтобы тот не причинил ей вреда, если я не успею вовремя взять контроль над его телом.

Привычным усилием воли я заставил себя увидеть мир со стороны и как будто взлетел над местом схватки, наблюдая за событиями сверху.

Зверь, с едва теплящейся в нем искрой моего сознания, оглушительно зарычал. Одним прыжком он преодолел разделяющее его от сталкеров расстояние и приземлился на все четыре лапы рядом с притаившимся за мешками с песком Смайлом. Двойник Семакина попытался пырнуть его ножом, но зверь легко увернулся, ударом лапы выбил нож у того из рук и так приложил головой о бетонный пол, что я слышал, как хрустнула затылочная кость.

Из-под разбитой головы Смайла появилась багровая лужица и стала быстро увеличиваться в размерах. Зверь случайно вступил в нее, недовольно рыкнул, брезгливо тряся лапой, и повел приплюснутой мордой, втягивая широким носом воздух.

Визард среагировал на появление новой угрозы точно так, как я рассчитывал. Он на время отказался от намерения выследить Настю и решил сначала разобраться с мутантом.

Держа пистолет обеими руками перед собой, он крадучись двинулся в обратном направлении, дошел до края контейнера и короткой перебежкой добрался до ближайшей пирамиды из ящиков.

Настя тоже не осталась на месте. Она, похоже, услышала шорохи, хруст песчинок и мелких камушков под ногами Визарда и поняла, что он задумал. Она покинула место нынешнего прибежища и спряталась за соседним контейнером.

Тем временем Ваха, низко пригибаясь к земле, выглянул из-за угла служившего ему прикрытием ящика. Грузин увидел спину мутанта, нырнувшего за полутораметровую стенку из составленных друг на друга грузовых автошин, и осторожно выбрался из укрытия.

В тот же момент Ус решил поменять место дислокации. Держа нож в руке лезвием вниз, он высунулся из-за мешков с песком и оказался на линии огня. Визард не стал тянуть кота за хвост, мгновенно вскинул пистолет и нажал на спусковой крючок.

Хлопнул выстрел. Двойник Бульбаша замер на мгновение с изумленным выражением лица (из маленькой дырочки во лбу к переносице покатилась алая струйка), повалился на мешки, задев бок одного из них лезвием ножа, и медленно сполз на пол, с треском разрезая мешковину. Песок с тихим шуршанием посыпался из прорехи на мертвое тело, словно отмеряя секунды резко ускорившейся схватки.

Визард не тратил времени даром. Сразу после убийства Уса он рванул к составленным в ряд железным бочкам, а уже оттуда перебрался за примыкающую к ним вплотную пирамиду из зеленых деревянных ящиков.

В ту же секунду от мощного рывка зверя сложенные стопками шины разлетелись в стороны и, подскакивая, покатились по полу, виляя и ударяясь о преграды. Ваха не успел спрятаться. Мутант сшиб его с ног и клацнул зубами, вгрызаясь в горло.

Под потолком опять зазвенело эхо хлопков. Визард трижды спустил курок, но зверь успел увернуться, и пули зачиркали по бетону, с визгом уходя в рикошет.

Настя вскрикнула. Я глянул в ту сторону. Она сидела за большим ящиком, прижимаясь к нему спиной, и держалась за левое плечо. Под пальцами на рукаве комбинезона медленно расплывалось темное пятно. Похоже, она не вовремя решила перебежать с места на место, и одна из шальных пуль задела ее.

Этот крик как будто запустил в моем двойнике отложенную программу. Он запрыгнул на ящик, потом на другой, с него взобрался на самый верх пирамиды, выпустил по Насте остаток обоймы и начал перезаряжаться.

Цокая когтями, зверь с ревом бросился к нему, огромными прыжками сокращая расстояние. Он уже добрался до железных бочек и запрыгнул на средний ярус пирамиды из ящиков, когда я взял над ним контроль, опасаясь, что мутант может повредить мое тело и мне некуда будет возвращаться.

Смена сознаний заняла доли секунды. В этот миг произошла кратковременная раскоординация действий зверя, и он едва не рухнул с ящиков. Помогли острые когти. Мутант инстинктивно вцепился ими в доски, оставив в них глубокие царапины, и все-таки смог удержаться на пирамиде.

Визарду хватило заминки завершить перезарядку. К тому времени он уже вогнал обойму в пистолетную рукоятку и теперь передернул затвор, досылая патрон в патронник. Я прочитал в глазах моего двойника неутолимую жажду убийства, когда он нажимал на спусковой крючок. Три пули ударили в грудь, две просвистели непосредственно возле уха, еще одна обожгла макушку, срезав клок шерсти с головы моего временного (надеюсь) носителя.

Я на время оглох от грохота выстрелов, но все же смог сбить Визарда с ног и вместе с ним упал с вершины пирамиды из ящиков. Тело двойника грузно шлепнулось на пол. Я же приземлился достаточно мягко, сумев изогнуться в полете, как кошка. Одним быстрым ударом лапы отшвырнул пистолет далеко в сторону, а вторым припечатал голову двойника о бетон, но не так сильно, как зверь – черепушку Смайла за минуту до этого.

Схватив бесчувственного двойника за шиворот, я потащил его к Насте. Визард попал в нее, и на этот раз ранения были куда как серьезнее царапины на плече. Она лежала на полу и часто-часто дышала. Кровь пузырилась у нее на губах. Из приоткрытого рта по щекам катились алые струйки. На груди виднелись дырки от пуль. Прямо как после той проклятой перестрелки с зомбарями.

Я разжал пальцы, бросил тело двойника (его правая рука легла Насте на ногу). Присел рядом с ней и положил ее голову себе на колени. Старясь не поцарапать когтями, несколько раз провел тяжелой лапой по рыжим, как огонь, волосам.

– Настя! Не умирай, слышишь! Держись! Я помогу тебе!

Она улыбнулась, показывая окровавленные зубы, и сказала с булькающими хрипами в горле.

– Тише, милый… не рычи… все равно… не понимаю… – Она сжала пальчики, запустив их в шерсть на моей лапище: – Ты ранен?

Я посмотрел на себя. Мех на груди свалялся и торчал острыми зубьями вокруг трех мокнущих дырок. (Одна из них находилась не так и далеко от сердца.) Тонкие дорожки мокрой шерсти тянулись от них к животу.

– Пустяки, заживет. На мне сейчас, как на собаке заживает.

Настя скривила губы в едва заметной улыбке, как будто все поняла из моего рыка.

– Я так и знала… это ты… нашему сыну говорила… он не верил…

Она всхлипнула. В ее груди что-то заклокотало, и кровь толчками выплеснулась из горла. Я аккуратно приподнял ее голову, чтобы она не захлебнулась.

– Прости… – прохрипела Настя и как-то вся разом обмякла. Ее пальчики разжались, рука сползла по шерсти и с тихим стуком упала на пол.

– Настя. – Я потряс жену за плечи. Ее голова безвольно упала на бок. Скопившаяся в горле кровь струйкой потекла изо рта и закапала, расплываясь багровыми пятнышками на ткани комбинезона – Настя! – заорал я во всю глотку. Эхо моего крика испуганно заметалось под теряющимися в сером сумраке потолочными балками.

В груди, там, где застряли пули, закололо и так сильно зажгло, будто в раны насыпали перца. Я прижал лапу к окровавленной шерсти. Словно в ответ на крик отчаяния, воздух над Настей засветился алым. Внутри этого слабо светящегося пятна проявились едва заметные контуры как будто свитого из травинок и тонких веточек сердца. Я никогда в жизни не встречал «витализатор», но сразу понял: это он, тот самый безумно редкий артефакт.

Какое-то время полупрозрачный, практически невидимый артефакт вращался в воздухе, пока сияние вокруг него не усилилось до того, что стало невозможно смотреть. Я зажмурился, прикрыл глаза лапой, но даже так мне казалось, что артефакт светит ярче солнца и вот-вот выжжет глаза.

Прошло несколько секунд, прежде чем ослепительное свечение угасло настолько, что я смог чуть приоткрыть веки, не опасаясь повредить сетчатку. Артефакт по-прежнему вращался в воздухе, но теперь не сиял так ярко и уже не выглядел призрачной тенью себя самого.

Я протянул лапу и осторожно, стараясь не повредить сокровище, сжал когти вокруг «витализатора». Мне показалось, он и в самом деле пульсирует, как живое сердце. Пытаясь лишний раз не дышать, медленно поднес артефакт к глазам. В голове заезженной пластинкой крутилась одна и та же фраза: «сделать правильный выбор».

Я посмотрел на лежащего без сознания Визарда. Его грудь мерно двигалась в такт замедленному дыханию. Рука повернутой вниз ладонью лежала на ноге Насти чуть ниже колена. Он как будто схватил ее, не желая отпускать, но она все равно ушла туда, откуда не возвращаются. Потом перевел взгляд на любимую и тыльной стороной другой лапы провел по ее лицу. На щеке Насти осталась будто нарисованная широкой кистью красная полоса с прилипшими к коже черными ворсинками.

Я поднял широкую морду к исчезающему в сумраке потолку. Долгий тоскливый не то вой, не то плач вырвался из моей груди. Твердые круто загнутые когти заскрежетали по бетону, оставляя в нем глубокие кривые борозды.

«Какой, к нюхачьей матери, может быть выбор? Один раз я по глупости и чрезмерной доверчивости уже потерял ее. Из-за этого она столько всего пережила, пытаясь найти украденного у нее сына и меня, оказалась здесь и фактически погибла от моей руки. И пусть моя душа в это время была в другом теле, это ничего не меняет. Ведь это мой палец нажимал на спусковой крючок, мой глаз целился в нее, мое сердце отмеряло удары между хлопками выстрелов. Разве я смогу жить, зная, что убил ту, кто была мне дороже всего? Да и где гарантия, что «витализатор» сможет вернуть меня в мое тело? Альтер эго что-то говорил насчет семидесяти двух часов, но я ему не верю. Ему солгать – раз плюнуть. Зато Скитальцу у меня нет оснований не доверять. А ведь старик ясно сказал: время ограничено, и шанс есть лишь до тех пор, пока я воспринимаю себя человеком и вижу привычное тело, а не покрытую шерстью тушу».

– Это ты меня прости, Настена, – прорычал я, лег на пол рядом с любимой и положил артефакт ей на грудь. Он сразу же засветился. Вокруг него появился рой алых искорок. Они медленно закружили в воздухе, поднимаясь вверх и растекаясь в стороны. Вскоре искорки образовали вокруг Настеньки сияющий многослойный ореол. Сверкающие огоньки из нижних слоев переливающегося всеми оттенками утренней зари призрачного покрывала, кружась, опускались на тело Насти и растворялись в нем.

В то же самое время я чувствовал нарастающую слабость во всем теле и тянущую боль в груди. Как будто артефакт вытягивал из меня жизненные силы, передавая их Насте.

«Вот и хорошо, – подумал я. – Пришло время искупать ошибки. Ты многим пожертвовала ради меня, и, если цена твоей жизни – моя смерть, я не поскуплюсь и заплачу ее».

Чувствуя, что скоро уже совсем не смогу пошевелиться, я дотронулся косматой лапой до Настеньки, ласково погладил ее по медленно розовеющему лицу. Артефакт на ее груди уже заметно уменьшился в размерах, тогда как сверкающий палантин вокруг нее стал ярче и приобрел насыщенные цвета.

– Ты должна жить, моя хорошая. Даст Зона, я останусь в этом теле и ничего не забуду. Тогда у тебя будет верный, ласковый и нежный зверь, – прошептал я, из последних сил приподнял голову и ткнулся горячим сухим носом в Настину щеку.

Продолжение следует.

Примечания

1

О, господи! Этот парень волшебник! (англ.)

2

См. роман «Терракотовое пламя».

3

См. роман «Темный пульсар».

Content

Александр Пономарев
Ликвидатор
Территория призраков

Глава 1 Боевое крещение

Глава 2 Карантин

Глава 3 Симбионт

Глава 4 Сплошные выгоды

Глава 5 Баш на баш

Глава 6 Новое испытание?

Глава 7 Затон

Глава 8 Ночная встреча

Глава 9 План побега

Глава 10 Жертвоприношение

Глава 11 Кто я теперь?

Глава 12 Горькая правда

Глава 13 Друзья по несчастью

Глава 14 Цель обнаружена

Глава 15 Добровольцы

Глава 16 Решающий бой

Глава 17 Примирение

Глава 18 Двойники

Глава 19 Я иду искать

Глава 20 Пункт назначения

Глава 21 Ты – это я

Примечания