Автор выражает глубокую признательность Диане Удовиченко и Валентину Русакову за помощь, оказанную при написании этой книги.

Слушая наше дыхание

Я слушаю наше дыхание

Я раньше и не думал, что у нас

На двоих с тобой одно лишь дыхание

Nautilus Pompilius, Дыхание

Каппа — японский водяной, один из активных героев японского эпоса. Способен жить как в воде, так и на суше.

Борисов Олег Николаевич

Каппа

Пролог

Тяжелая капля скатилась по бурой от ржавчины металлической распорке до выступа, повисела в сомнениях и рухнула вниз, чтобы гулко возвестить о завершении своего пути.

Конденсат. Если бы где-то оказалась настоящая прореха, то меня бы уже порвало на куски струей воды, способной на ста метрах располосовать человека за долю секунды. Всего лишь конденсат. Но вода меня не убьет. Нет, я с ней в достаточно неплохих отношениях, чтобы беспокоиться о возможности захлебнуться. Я всего лишь умру от удушья. Высосу остатки кислорода с крохотного объема “Нау”, впаду в забытье и умру. Говорят, подводники зачастую не осознают, как именно они уходят за грань.

Самое паршивое, что я почти выполнил заказ нанимателя. Я почти нашел то, ради чего гробанулись уже несколько кораблей вместе с командами. А одиночек – тех вообще не счесть. И я всего лишь один из многих, кто пытался ухватить удачу за хвост.

Но сейчас – надежды нет. Можно сколько угодно лежать медитируя на маленькой откидной жесткой кровати, накрутив вокруг себя все найденные тряпки. Можно сколько угодно размеренно делать вдох и так же медленно выдох. Конец один.

На тридцати метрах вполне еще можно было бы надеяться на рыбаков или охотников. Те иногда спускаются в ярко-зеленое марево этих глубин. Уж лодку они бы заметили. Даже на полтиннике шансы можно прикидывать как чуть больше ноля. Потому что есть, есть несколько отчаянных головорезов, кто запросто мог бы сесть мне на хвост и попытаться выследить удачливого Каппу в его походе. Но сто с хвостиком? Без возможности вскрыть люки, без оборудования для подъема с этой глубины?

Дзинь – равнодушно оповестила о себе очередная капля.

А я прикрыл глаза и вспомнил свой родной город — Владивосток. Море. Холмы. Деревья вдоль улицы. И то, как все это начиналось.

Много-много дней тому назад.

Дзинь...

Глава 1

Серые предрассветные сумерки только-только тронули мягкими лапами Владивосток, а Виталий уже медленно хромал к своей приткнувшейся на углу старой “тойоте”. Конечно, время встречи ультимативно объявил Мишаня, но можно было побиться о заклад, что бывший одноклассник наверняка прибудет на встречу невыспавшимся, с красными от недосыпа глазами и в паршивом настроении. Для любителя отдохнуть в ночных клубах столь ранний подъем подобен средневековой пытке. Но гадать об истинных причинах совершенно не хотелось. Поэтому Виталий забросил сумку с разной полезной мелочевкой на заднее сиденье, устроился за рулем и завел машину. До крохотной кафешки в бухте Улиса от Первомайки почти рукой подать, так что как раз успеет. Заодно кофе из прихваченного термоса поможет окончательно проснуться. И с медленно ползущим вверх хорошим настроением рука воткнула первую передачу. Новый субботний день. Новая возможная шабашка. А если вспомнить, что вчера рассчитались за трепанга, то жизнь в целом налаживается. Главное, не болтать лишний раз, как именно хлеб насущный добываешь. Хотя, кому какое дело до комиссованного водолаза.

Видавшая виды “тойота” катила по дремлющим улицам, Виталий периодически прикладывался к термосу и подставлял лицо налетающему в раскрытое окно ветру. Хорошо. Как бы ни прошла встреча, на эти выходные запланирован отдых и мелкий ремонт по холостяцкой квартире. Раковина начала капать, нужно будет прокладки заменить. Плинтус в одном месте отошел, приоткрыв рассыпавшийся в труху кусок доски. Тоже нужно будет руки приложить. Да и просто придаться редкому ничегонеделанию. Весна и начало лета выдались суматошными. Можно сказать, первая пара дней, когда не надо куда-либо бежать, суетиться и хвататься за редкую возможность заработать. Это огненно-волосый Мишаня умудрился после школы откосить от армии, податься в коммерсы и обрасти необходимыми связями. Проще сказать, с кем он не успел что-нибудь прокрутить во Владике, да и то вряд ли таких легко найдешь. Потому что Мишаня был везде и всегда умудрялся добыть монету-другую из любой, даже невероятной сделки. Талант у человека, что скажешь.

В отличие от друга детства и верного товарища по дворовым проделкам Виталий с бизнесом как-то не сроднился. Увлекся в конце школы дайвингом, помогал другу отца возиться со старым еще аквалангом. Потом в армии за проявленные таланты попал в учебку для подводных водолазов. Не смог сдать нормативы для боевых пловцов, но вот ремонтом разного ныряющего занимался вплоть до конца службы. Потом авария, комиссия и на всю оставшуюся жизнь хромота. Хотя правую ногу и спасли, но бегом теперь заниматься будут другие, да и ходить на слишком большие дистанции желания нет. О причинах своих проблем бывший водолаз предпочитал не распространяться. И дело даже не в подписке. Не было там чего-то героического. А вот на гражданке увечье проблем доставило и много. На работу водолазом нигде не брали по состоянию здоровья. Сторожем в гаражном кооперативе получал гроши. Родители ушли за грань неожиданно быстро почти сразу после возвращения из армии. Так и остался молодой еще парень один в крохотной квартире на Терешковой со старой машиной вместо наследства. Именно тогда и помог старый друг, подсказав нужные контакты и организовав первые встречи. Людям, кто занимался браконьерством или поднимал со дна разного рода непонятные грузы было плевать на хромоту. Свою работу Виталий делал хорошо, о выполненных заказах молчал, новыми знакомствами не бравировал. Поэтому худо-бедно появился круг заказчиков, в подсобке встал неплохой набор от Табаты для работы на малых и средних глубинах. Да и в кармане теперь чаще было чуть больше мелочи, чем после выдачи зарплаты за редкие ночные дежурства.

Покрытая пылью “тойота” примостилась в углу почти пустой парковки. Выбравшись наружу Виталий отметил блестящий черными боками “лексус” у сетчатого забора и направился к белым пластиковым дверям. Похоже, старый приятель уже на месте.

В кафешке несмотря на раннее утро было жарко. Похоже, только-только спровадили рыбаков и любителей походить под парусом. Пахло жареной рыбой, острыми приправами и подгоревшим рисом. В узкое окно раздачи высунулся хозяин, подслеповато уставился на гостя и расплылся в улыбке:

— А, сам Иван-моряк пожаловал!

Раньше в ответ на смешки в адрес своей фамилии Виталий не стеснялся пускать в ход кулаки. Но Чену он подобное прощал. Было время, когда успел поработать у него в роли “подай-принеси” в совсем уж безденежные времена. А то, что Иванова он перекроил в удобный для себя вариант – так не убудет. Человек хороший. И кормит от пуза, не отнять.

– Лапшу будешь? Успел спасти, пока вместе с супом племянник не погубил.

– Все пытаешься из него повара сделать?

— Сделаю. Палку уже одну об его спину сломал, как вторую-третью истреплю, так и в голове добавится.

Откуда родом Чен не знал никто. Но судя по хорошему русскому языку и пониманию местных культурных особенностей вполне возможно, что родился он где-то по эту сторону границы еще во времена сгинувшего СССР. Но сейчас стало модно подчеркивать свои южные корни, вот и перекроил старую общепитовскую кафешку в ресторанчик азиатской кухни. И многочисленная семья Чена умудрилась пустить корни по всему Владивостоку, натаскивая в кулинарных тонкостях очередного молодого лоботряса под мудрым руководством отлично умеющего готовить дядюшки и отправляя похожих друг на друга племянников дальше, во все новые открывающиеся точки.

Взяв большую глубокую чашку с лапшой, над которой парил вкусно пахнущий дымок, Виталий пристроился за крайний стол рядом с другом. Когда-то увлекавшийся борьбой Мишаня набрал за эти годы лишний вес, отрастил округлое пузо и начал походить на мятого жизнью рыжеволосого викинга. Все же многочисленные ночные кутежи и чревоугодие оставили куда как больше следов на его круглом веснушчатом лице, чем можно было ожидать от тридцатилетнего мужчины.

Утро Мишаня начинал с той же лапши, но рядом на тарелке уже высилась целая пирамида пирожков, до которых коммерсант был большой любитель.

– А не прихватит с ночи-то? — поинтересовался бывший военный водолаз, осторожно пробуя первую ложку обжигающего бульона.

— Не поверишь, неделю уже в рот не брал, — мрачно ответил Мишаня, накручивая на вилку длинную стопку белых нитей. — Как за последний контракт взялся, так даже отдохнуть времени совсем нет... Да, кстати.

На исцарапанную пластиковую столешницу лег тонкий конверт. Виталий аккуратно отправил в рот вторую ложку и задумался. Вроде бы с бывшим одноклассником он все хвосты давно подвязал, долгов у них друг перед другом не было. Поэтому конверт мог означать лишь возможные неприятности. Потому что деньги Мишаня вперед старался не платить и авансы считал вселенским злом. И столь неожиданное начало разговора вряд ли обещало легкий заказ. Скорее наоборот.

— Короче, я тут со старым знакомцем сошелся. Он там кое-что возит, я помогаю вопросы решать. Таможня, погранцы. Сам понимаешь, когда серьезные люди грузы контейнерами гоняют, то и проблемы разные могут нарисоваться. А я помогаю эти проблемы разрулить... Но ты не бери в голову. К тебе вопрос совсем другой. – Постучав пальцем-сосиской по конверту Мишаня продолжил: – У моего компаньона есть родственник. И у него идиот капитан утопил посудину на глубине где-то в полсотню метров. Причем так утопил, что лишь координаты остались, а экипаж вместе с капитаном не выплыли. Говорят, одного лишь в жилете нашли, но уже холодного. А вот нужный груз так на кораблике и остался. Причем там даже не весь груз нужен, а только часть. И поэтому заказчик хочет найти специалиста, кто бы нырнул, достал, получил заработанное и держал язык за зубами.

— Что, своих специалистов у твоих друзей нет?

– Есть. Когда они утопленника добыли, погода была не очень хорошая. Поэтому их водолаз умудрился так о борт при спуске приложиться, что сейчас с переломом бедра лежит в больнице. А заказчик рвет и мечет, не имея возможность решить эту проблему. Сроки у него уже не просто горят, а вообще полный швах. И если за эти выходные он свое барахло из воды не добудет, то затраты на водолаза со стороны будут наименьшей его проблемой.

Виталий задумался. Вообще-то на эти выходные у него были другие планы. Но вот конверт... Умеет же Мишаня с людьми разговаривать.

-- Так вот. Здесь пять сотен. Аванс.

– Аванс?!

– Ага. Понимаешь теперь, как их приперло.

– Пять сотен... Сотен – чего?

– Не йены, не волнуйся. Доллары.

Разговор как-то неожиданно свернулся. Торговцу было непривычно выговаривать слово “аванс”, а потенциальному работнику хотелось найти какую-нибудь причину, чтобы вежливо отказаться. Слишком уж как-то попахивало от этой неожиданной работы.

Закончив со своей порцией Мишаня сжевал первый пирожок, запил его горячим чаем из безразмерной кружки и тихо зашептал:

– Тебя несколько человек им рекомендовало. Все же репутацию уже заработал. Вот ко мне вчера вечером и постучались. И тоже люди не из последних. Одним словом, аванс тебе за то, чтобы ты поговорил с заказчиком. Выслушал его. Может, какие технические детали уточнил. Может, там и не полтинник, а куда как глубже и ты просто донырнуть не сможешь... Но гарантии дают, что если не сторгуетесь, то так бортами и разойдетесь, без каких-либо последствий. Но вот если надумаешь, то они двадцать косых зеленью готовы отвалить без обсуждения. Больше вряд ли, но эту сумму платят без вопросов. Бабки у них есть. Оборудование – это уже на тебе. Потянешь?

– На пятьдесят могу. На сотню уже не полезу, – ответил Виталий и понял, что уже внутренне согласился. Потому что после этого контракта он до следующего лета сможет завязать с любыми шабашками и жить потихоньку в свое удовольствие. Может, даже женский вопрос как-то разрешит, а то последняя подруга продержалась в его холостяцкой квартире меньше недели. Не везет ему на девушек, что поделаешь.

– Ты же ходил весной с яхтсменами, документы оформлял? Тогда я сейчас эту проблему утрясу и вечером уже сможете с нужными бумажками выйти. Яхта моего приятеля тебя до места добросит, там уже корабль будет ждать. Ну и все остальное.

– А с кем разговаривать-то?

– Это здесь, в марине. Доедай и пойдем, – Мишаня убрал руку с конверта и облегченно улыбнулся. Похоже, ему тоже был чем-то очень важен будущий контракт. Вряд ли деньгами, а вот оставить о себе хорошую память как о специалисте, способном разрулить любую проблему – это для Мишани было важно. На таких личных взаимоотношениях у него была выстроена целая паутина, где в нужный момент он тихонько дергал за нужную ниточку и как чертик из табакерки появлялось решение любой неприятности.

***

Заказчик оставил двойственное впечатление.

Из плюсов, во-первых, это был белый мужчина, худой как щепка и абсолютно без какой-либо растительности на голове. Даже бровей не было. Но – не азиат. А азиатов после некоторых сложностей с оплатой за выполненную работу Виталий недолюбливал. Без яркой враждебности или каких-либо расистких штучек – но предпочитал все же общаться с согражданами или изредка мелькавшими янки. Там хотя бы мимика иногда читалась и можно было понять, где тебе врут в глаза, а где сами не понимают, в какие неприятности собираются засунуть команду. Во-вторых, чужак предельно четко и ясно обрисовал задание и оплату за его выполнение. Глубина – пятьдесят пять метров, до шестидесяти. Старая железная лоханка затонула и легла ровным килем на грунт. В основном скальные породы, хотя есть и песок, и чуть водорослей. Опасных хищников нет. Тел погибшего экипажа на корабле нет. Надо поднять небольшой сундук из верхней рубки, в которую приоткрыта дверь. Спуск, зацепить сундук, подъем. За все – двадцать тысяч долларов наличными.

К минусам Виталий был склонен отнести некоторую спешку. Выходить на яхте нужно было уже вечером. А завтра ранним утром их ждал дальше в океане корабль, на котором еще двое суток ползти до места. Точка спуска не оглашалась. С командой разговаривать не рекомендовалось. Гарантом сделки выступал сам Мишаня и его многочисленные друзья и знакомые во Владивостоке. Которых на том самом корабле не будет.

Окончательную точку в переговорах поставил заказчик, выложив на стол четыре перевязанные резинкой пухлые пачки.

– Деньги передаю вашему посреднику, этому рыжему господину. Когда вернетесь, заберете. Устроит?

И Виталий поехал домой за оборудованием. Компрессор для баллонов у незнакомца был, но вот сами баллоны, компоненты для воздушной смеси, гидрокостюм и еще кучу разного нужного барахла следовало из кладовки достать, проверить и упаковать для путешествия. Заодно и ключи от квартиры нужно было отдать соседям, с которыми за эти годы Виталий близко сошелся и при случае приглядывал за хозяйством, когда те уезжали на дачу или в редкий отпуск. Мало ли что, океан может и взбрыкнуть. Запросто три-четыре дня путешествия обернутся неделей, а то и двумя.

Уже на пристани водолаза притормозил рыжеволосый коммерсант:

– Ты это, поосторожнее все же там. Хоть и обещают все тип-топ, но мало ли. Не знаю, нож там поближе к себе держи или монтировку какую. В армии тебя же должны были научить, как за себя постоять.

Вздохнув, Виталий пожал протянутую руку и криво усмехнулся:

– В армии меня научили, как кверху пузом не всплыть, если шланг перекрутило. А железякой от целой команды не отбиться. Но ты не волнуйся, я буду аккуратным. В чужие секреты нос совать не стану, выполню заказ и домой.

– О, это правильно. А как вернешься, я тебе интересные пару предложений подберу, куда вложиться можно. С такими деньгами в момент раскрутишься!

– Вот это меня пугает куда больше, – проворчал мастер подводных работ и поволок тяжело груженый рюкзак на палубу. Не было печали, так купила баба порося. Так и тут – Мишаня теперь будет подкатывать с разными заманухами, чтобы от чистого сердца помочь другу начать собственный бизнес. Великий махинатор никак не мог признать, что есть люди, которым денег достаточно чтобы просто существовать, а не пытаться превратить доставшиеся капиталы в еще большие деньги. Хоть исчезай потом из города на пару месяцев, пока у него творческий зуд не пропадет.

***

К чужому кораблю подходили ранним утром, когда еле видные в небесной вышине облака начали медленно розоветь, но у воды было темно, на удивление холодно и промозгло. Счастье еще, что ветра почти не было и поэтому к пошарпанному и в пятнах ржавчины борту пристроились с первого захода. Стоявший рядом с Виталием заказчик успел представиться за вечерним чаем и теперь господин Тао флегматично повторял короткий инструктаж:

– Как и говорил, команда на русском не говорит. Да и беседовать с ними особенно не о чем. В вашем распоряжении кубрик, там же собственный санузел. Завтра к полудню будем на месте. Обед, ужин и завтрак принесет кок, наверху лучше лишний раз не мелькать. Сколько времени вам нужно, чтобы подготовить снаряжение для спуска?

– Два часа.

– Вот за два часа до прибытия вас и предупредят. Устроит?

– Более чем, – Виталий подцепил рюкзак, вцепился в узкие поручни переброшенного сверху трапа и взобрался на чужую палубу. Шпионские дурные игры. Хотя, пару раз похожие контракты прежде мелькали. Нанятая где-нибудь в азиатских портах команда. Притопленная на мелководье собственность. Подъем ящиков без маркировки или баллонов с неизвестным содержимым. Платили всегда вовремя. Доставляли и возвращали назад так же в закрытой от визитеров каюте. И гарантировали сохранность тушки многочисленные знакомые Мишани. Когда подряжаешься у своих на вылов того же трепанга, бардака намного больше.

Поэтому водолаз лишь молча кивнул встречающим, затем спустился по грохочущей лестнице в недра чужого корабля и отправился в выделенный угол, чтобы там уже расположиться с возможным комфортом. Единственное отличие от прошлых путешествий – так это ощущение неряшливости на борту. Капающие трубы, запах сырости в коридоре, облупившаяся краска на стенах. И полное отсутствие дерева или пластика в интерьере: сплошь металл вокруг. Похоже, корыто уже ободрали для сдачи на слом, но кто-то решил выкупить для экстренной работы, а вот подлатать не озаботился. Скорее всего, так и притопят потом, когда нужный груз доставят в неизвестный порт. Тем более, что проводку тоже куда-то скрутили, заменив на многочисленные переносные маслянные лампы, с легким скрипом болтавшиеся под потолком.

Оставшееся время Виталий возился с оборудованием, листал книжки на планшете и прислушивался к гулкому постукиванию двигателя, чей шум разносился эхом по всем закоулкам.

Кормили на удивление неплохо, заставив поднос обильными дарами азиатской кухни, грудой свежих овощей и шкворчавшей маслом сковородой с жареной рыбой. Вечером на минуту заглянул лысый господин Тао, поинтересовался здоровьем и пожелал спокойного сна.

Ночь прошла в принципе спокойно, если только не считать какой-то непонятной остановки ближе к трем часам. На палубе протопотала команда, двигатель выключали, снова включали. Что-то передвигали, уронили какую-то тяжелую и гулкую железяку. Затем корабль качнулся на волне, затарахтел и снова двинулся дальше. Проснувшийся было Виталий сонно отметил для себя, что звуков аврала или спасательной операции не слышно, повернулся на другой бок, натянул на голову выданный шерстяной плед и снова заснул. Нырять надо выспавшись, под водой сонливость может сыграть с водолазом крайне дурную шутку. Так что если корыто не тонет, то и внимание обращать на непонятные ночные работы смысла нет.

– Господин Иванов? Мы скоро подходим. Можете подниматься наверх и начинать подготовку.

Одетый в бежевую широкую рубашку и шорты господин Тао был сама любезность. Он даже прихватил с собой пару матросов, чтобы помогли выволочь все необходимое за один подход. Правда, Виталий бы этим мазурикам по возможности даже старую гайку не доверил, но раз хозяин столь щедр, то будем считать бандитские рожи относительно честными. Тем более, что и сам лысый наниматель идет рядом и присматривает за работниками.

В ярком солнечном свете корабль выглядел еще более унылым, чем при погрузке. Мало того, немало походивший на разных посудинах по морю-океану Виталий не смог с первого раза даже опознать тип и судостроителя. Сейнер? Да ладно вам! Ощущение, что склепали где-то на скорую руку эдакую баржу, воткнули на носу и корме высокие пристройки и погнали в рейс. Удивительно, что по глубокой воде еще мотаются. Из Владивостока подобную калошу бы точно не выпустили. Собирай потом остатки команды по волнам при малейшем волнении.

Покосившись на чадившую сзади трубу, Виталий прошел к стоявшей посреди палубы мачте грузового крана и пристроился на расстеленном широком куске брезента.

Руки привычно делали свою работу, а подсознание продолжало отмечать несуразности. Судя по дыму – баржа шла на угле. Это где же простояла столько лет скорлупка, что до сих пор топки на что-нибудь дизельное не сменили? Команда вся просто ободранная, по-другому и не скажешь. В каких-то лохмотьях. Даже нищие малазийцы и прочий сброд, мелькавший иногда на разного рода шабашках, все же умудрялся добывать где-то майки и штаны, а не отсвечивал грязными конечностями в многочисленных прорехах. На их фоне господин Тао выглядел просто миллионером. Но в любом случае работу нужно было сделать, а про странный экипаж и лоханку можно будет подумать и потом, вернувшись домой.

Рядом с мачтой натянули тент, в тени которого Виталий разложил гидрокостюм и устроился сам вместе с подготовленным к погружению аквалангом. Ласты, маска, пояс с грузами, нож, компьютер и прочая мелочевка. Все на своих привычных местах и в ожидании отмашки заказчика. А тот флегматично ждет, когда бородатый капитан закончит проверять известные лишь ему одному координаты и даст добро. Один из матросов с голым торсом и в бурых подштанниках напялил на себя очки-консервы, больше похожие на раритет времен первых аэронавтов, подцепил привязанную к борту веревку и сиганул в воду. Вскоре его достали, переговорили на каком-то непонятном гортанном наречии и довернули левее. Процедура повторялась еще несколько раз, пока неожиданно на палубе не загалдели.

Господин Тао подошел к Виталию и с довольной улыбкой объявил:

– Рядом с кораблем установили буй. Его не видно, притопили от чужих глаз. Но нашли и теперь выбирают место, где лучше бросить якорь. Мы встанем метрах в двадцати в стороне, чтобы не мешать вам. Устроит?

– Разумеется. С какого борта будет буй?

– С правого. Трап для спуска сейчас установят.

Ну что же, вот и наступило время отработать обещанную кучу денег. Натягивая тяжелый неопрен костюма, Виталий прошептал про себя “Глубина-глубина, я не твой”. Фраза из любимой книги давно стала личным талисманом. Она помогала сосредоточиться на предстоящем погружении и отсекала посторонние мысли. Все, что было до нее – уходило прочь. А впереди тебя ждал океан и до мелочей отработанные процедуры, нарушение которых запросто могло забрать у водолаза не только здоровье, но и жизнь.

***

Затонувший корабль казался черным пятном в зелено-голубых сумерках. Казалось, что старый труженник с многочисленными мачтами и торчащими в разные стороны трубами прилег отдохнуть, приткнувшись левым бортом к скальному выступу и уткнувшись носом в кусок то ли мертвого коралла, то ли просто изъеденного эрозией булыжника. Стоявшее прямо в зените солнце и прозрачная вода давала еще неплохую освещенность, хотя компьютер и показывал пятьдесят метров глубины.

Веревка с многочисленными узлами уходила наверх. Там, на двух метрах от поверхности, висел в ярком дневном свете круглый металлический буй, похожий на древнюю мину, лишившуюся своих смертоносных “рожек”. Аккуратно спустившись вдоль путеводной нити Виталий завис практически над центром затонувшего корабля, пытаясь определиться где тут нос, а где корма. Похоже, ему направо. Вон пристройка с выбитыми стеклами в крохотных окнах, вон и приоткрытая дверь. Осталось проверить, что ее можно открыть и забраться внутрь. По описанию заказчика, справа от входа будет небольшой стол, а прямо под ним небольшой ларчик, с размерами граней меньше полуметра и ручкой на крышке. Поднять его – и можно настраиваться на долгий и безмятежный отпуск. Главное, все делать аккуратно и не спеша. Пятнадцать минут на спуск, еще столько же на выполнение задания и потихоньку наверх, следуя точкам декомпрессии, которые будут видны на экране.

Уже примериваясь к приоткрытой створке, Виталий услышал какой-то шум. Что-то ритмичное, буквально на грани слышимости. Похоже, где-то в стороне работали винты еще одного корабля. Направление не определить, да и сам звук периодически пропадал.

– Как бы какие конкуренты не нагрянули, – подумал про себя водолаз, освободив себе проход и осветив фонарем маленькую рубку. Несколько тарелок на полу, обрывки ткани, малопонятный мусор. Слева сбоку перекрученная железка, а справа тот самый стол. Яркий луч света уперся в лежащую на боку коробку. Похоже, то, что нужно. Ярко блестящие бока с замысловатым узором, торчащая из крышки изогнутая ручка. И тонкая цепочка, идущая от продетого в бок кольца куда-то под стол. Массивная такая цепочка, про которую никто и не предупреждал. Благо еще, что Виталий периодически сталкивался с подобного рода неприятностями и поэтому в мешке на поясе у него болтались старые проверенные гидравлические кусачки. Компактные, но очень удачно прикупленные еще два года назад.

Медленно вытянув сундучок на середину рубки, водолаз аккуратно подцепил одно из звеньев и сдавил обрезиненные рукоятки кусачек. Кольцо вздрогнуло и распалось на две половинки. Убрав инструмент обратно в мешок, Виталий неспеша развернулся к выходу, подталкивая добычу перед собой. Зацепить надувной мешок, наполнить его воздухом из специального баллона до нулевой плавучести и можно двигаться к веревке. Отличный ориентир при...

Под водой тяжело разнеслось эхо гулкого удара. Рубка вздрогнула, но устояла. В ушах противно зазвенело. Замерев, Виталий чуть выглянул в распахнутый проем и попытался разглядеть что-нибудь в синем мареве. Пусто. Ни рыб, ни других пловцов. Лишь еле заметная нитка каната к висящему где-то наверху бую. Что же это было? Откуда шум и что все это значит?

Водолаз успел выбраться на палубу, таща найденный сундук, когда рядом со скалой начали медленно опускаться на дно куски обшивки, детали корабля, а потом с тяжелым вздохом вниз медленно провалилась огромной тушей и сама баржа, на которой господин Тао прибыл за своим имуществом. Кстати, сам господин Тао так же опускался вниз, опутанный куском сети, которая до этого лежала на крыше носовой пристройки. Вверх от лысого любителя легких рубашек тянулись черные полосы от вытекающей крови. Других членов команды не было видно, но Виталий почему-то не сомневался, что и они свое получили сполна. Судя по развороченной корме – взорвался тот самый паровой двигатель, который надсадно пыхтел всю дорогу. И почему-то казалось, что разлетелся на куски он явно с чужой подачи.

Оставаться на глубине смысла не было никакого. Мало того, на кровь вполне могли подтянуться те самые хищники, про отсутствие которых так старательно ему говорили. Поэтому сдвинувшись подальше вправо, Виталий зацепил висевший на конце тросика карабин за ручку сундучка, потом наполнил подъемный шар и начал медленно всплывать, поглядывая то на экран компьютера с цифрами декомпрессионных остановок, то в сторону так стремительно затонувшего второго корабля. Где-то на грани видимости вниз шли еще темные пятна и было сложно понять – это еще кто-то из погибших матросов или на дно опускаются державшиеся на поверхности остатки оснастки. Почему-то желания подплыть поближе и рассмотреть внимательнее не возникало. Хотелось к солнцу. Даже если там и нет никого, даже если шум чужих винтов померещился, все равно. Глубина неожиданно начала давить своим одиночеством и внезапными смертями работодателя и его помощников.

***

Атака произошла, когда Виталий был на последней “станции”, на глубине семи метров заканчивая остановку. Серая тень стремительно поднялась снизу и ударила всей массой в висящие на спине баллоны. Удар был настолько сильный, что человека швырнуло вперед, закрутив вокруг оси. Двухметровая рыбина с тяжелой плоской головой вцепилась в прокушенное железо, стараясь выдрать кусок металла. Вокруг бурлила вода, воздушная смесь стремительно вырывалась наружу, превратив прозрачную до этого воду в мешанину пузырей и пены. Вдохнув последний раз, Виталий расстегнул сбрую, вывернулся из ремней и потянул с пояса нож. Он даже успел ударить разок в проскользнувшее мимо тело, оставив лишь узкую царапину на блестящем боку. Вторая неведомая тварь так же стремительно вывалилась из тьмы снизу и вцепилась в левую ласту. Мотнув башкой, новый охотник откусил кусок резины и двинулся выше, проигнорировав пловца. Похоже, плюющиеся остатком воздуха баллоны интересовали куда больше. Это позволило Виталию отплыть чуть в сторону и продолжить подъем. Нож вернулся обратно на пояс, а с левой стороны рука уже выдернула тонкий цилиндр с раздвижным щупом. Контактный шокер. На пробу когда-то удалось даже испробовать его на акуле и той совершенно не понравилось. Проблема лишь в том, что заряд один, а нападающих двое. Но – хоть какой-то шанс.

Второй полный баллон вспучился разрывом, вывернувшись подобно цветку. Одна рыбина метнулась в сторону и начала медленно уходить вниз, слабо шевеля плавниками. Может, попала под гидравлический удар, может баллон не просто лопнул, а разлетелся осколками. Но выигранное время позволило подняться почти к самой поверхности. На этом везение закончилось.

Виталий успел ткнуть в атакующую морду один раз. Как и было задумано – оружие последнего шанса, чтобы отпугнуть крупного морского хищника. Вот только разряд не отпугнул, а рассердил обитателя глубин, заставив забиться рядом. Распахнутая пасть успела несколько раз цапнуть за костюм, удар хвоста сбил маску. Нож каким-то чудом попал в мягкую часть брюха, выплеснув в воду облако мути. А потом Виталий бил, выныривал из окрашенной бурой пены, чтобы глотнуть воздуха и снова пытался достать клинком упорного противника, успевшего порвать зубами бедро и распустившего на ремки остатки костюма на груди и плечах.

Уже хлебнув воды, меркнущим сознанием атакованный водолаз успел заметить мелькнувший мимо тяжелый багор, а потом вокруг него опустилась сеть и тяжелое непослушное тело выдернули из воды. Заскрипели лебедки, мелькнул крашенный черной краской борт и водолаза уронили на горячие доски. Извергая из себя воду, Виталий пытался вздохнуть, но получалось плохо. Потом рядом упал проклятый блестящий сундучок, громыхнув железными боками. Прозвучала команда, под живот просунули жердину и приподняли, превратив человека в подобие мокрого белья на веревке. Неизвестные явно хотели привести в чувство свою добычу как можно скорее. Чужой корабль. Чужая команда. Захваченный ими поднятый с глубины приз. И единственная хорошая новость, что удалось сделать первый нормальный вдох. Компрессионная болезнь явно прошла мимо, оставшись в глубине океана вместе с утонувшим компьютером. Других хороших новостей не было.

Глава 2

Сидеть голым на нагретой солнцем палубе было неприятно. Остатки костюма, расколотый во время драки компьютер и даже трусы — все чужаки отправили за борт. Потом каким-то мыльным раствором окатили нахлебавшегося воды водолаза, тщательно протерли щетками, омыли пресной водой с затхлым запахом и оставили посреди лужи, которая тонкими ручейками стекала к борту. Виталий уже было подумал, что теперь настанет черед пыткам или еще каким гадостям, но выбравшийся из трюма бородатый здоровяк в ярко-желтых штанах с кучей накладных карманов набросил на добытого из воды человека шерстяной плед и подал жестяную кружку с горячим травяным отваром.

– Гарла-та ке? Гориас, рета де лага?

Виталий отхлебнул пахучую жидкость и посмотрел на главаря, который брезгливо выбирал, куда бы поставить в луже обутые в безразмерные сапожища ноги. Толстяк, свесивший огромное пузо через ремень в застиранной рубахе, больше напоминал вставшего на задние ласты перекормленного тюленя. Но, судя по тому, как остальные члены команды слушали каждое его слово, жирдяй явно обладал реальной властью на корабле. Корабль, кстати, был почти полной копией утопшего.

– Не, не понимаю, – со вздохом ответил Виталий и снова присосался к кружке. После подъема с глубины пить хотелось страшно. Да и вывернутые потроха, освободившиеся от морской воды, надо было чем-нибудь заполнить, пока не скрутились в тугой узел.

— Пошаш? По?..

Толстяк поманил рыжештанного и что-то затараторил тому, оживленно размахивая руками. Бородач хмуро выслушал, потом развернулся к пленнику и спросил на ломаном подобии русского языка:

– Говорить уметь? Понимать ушку мочь?

— Говорить могу. Тебя понимаю.

Похоже, проблема в объяснении с незнакомым экипажем чуть отодвинулась. Если хотя бы один худо-бедно балаболит, то можно попытаться собрать крупицы фактов и как-то прокачать ситуацию. А там, глядишь, и до дома доберешься. Плевать на сгинувшего заказчика, заработанное должно дожидаться во Владике. Самому бы лишь голову целой дотащить обратно.

— Ушкуй, — фыркнул бородатый и команда синхронно сделала шаг назад. Это что? Типа, с моря-океана заразу какую поднял? Или чего-то другого испугались?

Главарь побарабанил пальцами по замызганной рубахе, потом развернулся и шагнул к стоящему на облупленных досках сундучку. Аккуратно провернул задвижку, откинул крышку и сипло задышал. Через минуту рядом с ним сгрудились остальные, с тем же молчаливым благоговением разглядывая содержимое. Даже бородач не удержался, влез в толпу.

Виталий допил отвар, медленно поднялся и покачиваясь двинулся вперед. Раз уж жив, то хоть узнать, ради чего шкурой рисковал. Поднырнув под чужой локоть, ввинтился между матросов и высунулся в крохотный круг, в центре которого стоял сундучок. Внутри лежали зеленые бурые камни, влажно поблескивая боками, размерами от большого грецкого ореха до кулака. Ни алмазов, ни золотых монет внутри не обнаружилось. Только непонятные камни.

Толстяк медленно закрыл крышку, затем затараторил на своем гортанном наречии. Обратив внимание на стоящего рядом Виталия, ткнул того пальцем в грудь, затем что-то скомандовал обладателю желтых штанов. Тот усмехнулся, потопал в пристройке. Обернувшись, жестом позвал водолаза за собой и загремел сапогами по лестнице, спускаясь вниз.

Железный узкий коридор освещали все те же масляные лампы. Но хотя бы стены были неплохо выскоблены и покрашены серой краской. Ржавчина на глаза почти не попадалась. Похоже, за этой лоханкой следили куда как лучше.

Открыв маленькую дверь, бородач прогудел:

— Жить твоя здесь. Одяг будь сейчас. Ждать.

Видимо, действительно что-то ценное удалось достать с местных глубин. Вон, каюту выделили с пустой койкой. И за борт не смахнули, получив желаемое. Осталось только понять, за какие заслуги судьба-злодейка сжалилась и рыбам не скормила. И чем расплачиваться придется...

***

Сам себя шире здоровяк вернулся быстро, выложил на откинутую деревянную кровать застиранные до белизны “семейники”, штаны с множественными пятнами почти стертой краски, широкую рубаху и легкие шлепки, похожие на японские гэта. Дождавшись, когда Виталий оденется, добыл снизу ящик с перекошенной крышкой, распахнул его и стал объяснять. Говорил медленно, тщательно выговаривая слова. И хотя речь была странной, с вкраплениями малопонятных слов, но все же какое-то подобие русского узнавалось и Виталий почти автоматически переводил в голове сказанное в более-менее воспринимаемую форму:

— Матрос в шторм за борт ушел. Теперь место твое. Одежда новая тоже твоя. И рундук твой. Ценного мало, но владей. Да, за рейс деньгами получишь как младший. Дальше сам разберешься.

– А домой когда? И куда? – поинтересовался Виталий, пытаясь застегнуть широкие пуговицы на рубахе.

— Так и пойдем сейчас, в Лортано. Ты в воде что делал?

– За ящиком нырял. Наемный я, обещали заплатить.

Бородач коротко хохотнул:

-- Фаббер не платить, он тонуть. Дурной он совсем. Мы мимо идти, а он стрелять. Раз стрелять, два стрелять. Бояться, наверное, что мы на него нападать. Мы отвечать. И в котел попадать... Обидно, ведь не враждовали в те времена. А так – бум и только зубаткам корм... Да, тебе повезло, мы тебя достать успеть, кровь смыть. А то бы умер уже, пловец...

Вот так. Значит, господин Тао среди местных был известен под другой фамилией. И отправился на дно после того, как сам решил устроить заваруху. Хотя, это опять же со слов победителя. А как там оно на самом деле было – из-под воды особенно не разглядишь.

Но раз пока собеседник был не прочь поболтать, то надо бы и про насущное уточнить:

– Лортано, это хорошо. А домой оттуда можно добраться?

– Мочь. Ушкуи иногда заходить, найдешь родню.

Значит, русские корабли туда все же заходят. Главное теперь слишком не наглеть и чужой экипаж не раздражать. Приняли за неведомого ушкуя, стараются на рожон явно не лезть, даже вон барахлом поделились – и спасибо вам, люди добрые. Ну а на твердой земле уже будет видно, что и как. Там за борт спровадить куда как сложнее.

– Моя – Ностро, – протянул руку бородач. – Я помощь капитан, ватагу смотреть, порядок бдеть. Тебя как величать?

– Каппа, – автоматически ответил Виталий. Он не мог объяснить, почему с языка слетела старое армейское прозвище, но менять что-либо уже не стал. Настоящие имя и фамилию можно и придержать. Мало ли, как еще жизнь обернется. А так – Каппа, он Каппа и есть. Тем более, что почти год на него и откликался.

***

К вечеру Виталий совсем пришел в себя. Подъем с глубины и драка с непонятными зубатками почти не сказались на здоровье. Чужие зубы оставили больше царапин на теле, чем действительно опасных ран. Бедро промыли какой-то вонючей дрянью и замотали чистой холстиной, остальные синяки и порезы помазали чем-то тягучим, прилипшим к коже и покрывшим ее бурой корочкой. Во время обеда досталась бобовая похлебка с кусками жесткой рыбы и все тот же травяной настой. После короткого отдыха Ностро пристроил новичка помогать драить палубу и чинить сеть, в которой прорех было больше, чем целых кусков. Боцман периодически посматривал, как чужак работает, но остался доволен. Когда вечером команду распустили на отдых, Виталий остался наверху, разглядывая редкие звезды над головой, которых становился все больше в темнеющем небе.

Ностро пристроился рядом, усевшись на широкой бухте каната. Достал трубку, набил ее, раскурил и стал пускать кольца, которые сносил набегающий ветерок. Пыхтел позади паровой двигатель, шлепала в борт волна. Корабль медленно полз к неведомому Лортано, оставляя очередную морскую милю за кормой. Идиллия.

Постепенно Виталий разговорился с сидевшим рядом крепким мужиком, просоленным насквозь долгой жизнью посреди безмерного океана. Похоже, Ностро было скучно уже общаться с другими членами команды. Если ты болтаешься между волн месяцами в одном и том же экипаже, то его можно понять. Все шутки давно известны, истории пересказаны по кругу многократно. Только и остается что выкурить трубочку и на боковую вечером. А так – новый человек, уже какое-то развлечение. Тем более, что на его языке больше никто толком и разговаривать не может. Ну и схватывает новенький на лету, если где непонятно, то жестами прекрасно можно растолковать, что именно имел в виду.

– Мы рыбачим, тут банки хорошие, камней мало. Сети рвем редко, рыбы много. Зубаток редко встречаем, это тебе не повезло. Раз сходили, потом отдыхаем месяц, – гудел Ностро, посасывая мундштук. Правда, про месяц пришлось уточнять, прозвучавшее слово было совсем другим. Но после некоторой пантомимы и загибания пальцев разобрались, сколько именно отдыхает команда. – Можно чаще, но чиниться надо. И людей в Лортано меньше стало, цены сбивать нельзя. Другие рыбаки обидятся... Хотя сейчас хорошо будет. Твою находку продадим. Корабль новый возьмем. Хорошо заживем.

– А мне доля полагается?

– Я бы дал, – вздохнул боцман, покосившись на ярко освещенную кормовую надстройку. – Но Анжо против, а его слово здесь старшее.

– Анжо? Толстяк?

– Капитан наш. Он нанимает, но добычу делит. Считает, что твоя жизнь хорошая оплата за то, что груз теперь у нас.

Виталий кивнул. Действительно, жаловаться грех. Могли бы и не доставать из воды. А так: поят, кормят, одели и койку выделили. То, что он заменил погибшего матроса, так команда могла и без него справиться. Погода хорошая, идти до Лортано чуть больше недели. Так что надо радоваться, что еще легко отделался. Чуть позже бы подобрали, так проклятые рыбы оставили бы от него одни ласты. Да и те – кусками.

– Но с ушкуями Анжо ссориться не хочет. Если станет известно, что тебя в море бросили, можно кровников получить. А это никому точно не нужно. Так что – выплатят тебе ставку и в порту свободен. Там же ты, Каппа, вольный. Команду распустят, Анжо доли раздаст и все, еще месяц никого на борт не заманишь...

Разглядывая звезды над головой, Виталий одобрительно хмыкнул. Найдутся ли у него родственники, это большой вопрос. Но то, что русскими редко кто любит связываться – это факт. Все же если занозиться по-серьезному, то можем и в рыло дать, и не только кулаками помахать. Но вот только сейчас это беспокоило куда как меньше... Потому что звезды...

Звезды над головой были чужие. Виталий не один раз ходил под парусом, да и на моторке зачастую приходилось далеко в море забираться. Ну и гоняли его неплохо в учебке, вколачивали основы навигации. Мало ли как у пловца ситуация обернется, должен по созвездиям определиться и направление правильное выбрать. И не важно, в северном полушарии ты или в южном.

Так вот сейчас Виталий не мог найти ни одной знакомой метки на небесах. Мало того, звезд было куда как больше, будто Млечный Путь растянули на весь небосвод. И от этого под ложечкой неприятно засосало.

– Слушай, Ностро. Что-то мне после купания голову замутило. Этот Лортано, он в каком государстве находится? И вообще, год-то хоть какой сейчас? А то я как-то запутался...

– Под водой приложило? Бывает. Иногда вынырнешь, имя собственное вспомнить не можешь. А потом еще и корежит всего. Мой друг Таторе так водяного потерял. Тот застрял внизу, на веревке вытащили, так на палубе и скончался, бедолага.

– Год-то какой?

Выпустив очередной клуб дыма Ностро ответил:

– Сто пятнадцатый с Большого Потопа будет. Если хроники правильно помню. А живем на Вардене. Точнее, его остатках. Со старым государством не сравнить, конечно. Там одних вассальных королевств с два десятка было. А сейчас...

Сцепив задрожавшие руки, Виталий поинтересовался:

– А по соседним мирам никто не гуляет? Ну, типа приплыл куда-то еще, поторговал, вернулся?

Насупившись боцман встопорщил бороду, подался вперед и тихо прошептал:

– Ты это при остальной команде только не ляпни. Гулять через проклятые дыры он удумал... Даже малые дети знают, что из-за таких вот прогулок Потоп и случился. За такие речи сейчас можно запросто рыб кормить отправить... Поэтому что иди, отсыпайся. И язык держи на привязи.

И Виталий понял, что он не только неожиданно поменял имя, но и место текущего проживания. Включая созвездия над головой, чужой океан и людей, среди которых водились непонятные ушкуйники с искореженным русским языком. И неведомыми проклятыми дырами, о которых лучше не заикаться.

***

За следующие два дня водолаз понемногу свыкся с произошедшим, привык откликаться на старое воинское прозвище и худо-бедно влился в экипаж. От работы не бегал, ковылял по палубе, если звали помочь. Как-то само-собой вспомнилось, как вязать узлы, как драить жестянки, как мыть палубу, окатывая ее соленой водой. И другие матросы перестали дичиться, вечером даже поделились крохотной дозой терпкого вина, разлитого с молчаливого одобрения боцмана больше для поддержания здоровья, чем ради выпивки. Правда, один из рыбаков все время кривился в сторону Виталия, но заметивший это Ностро объяснил:

– Они с утопшим были дружки-приятели. Вместе по кабакам и бабам шлялись. Как работники никуда не годятся, но сейчас в порту никого и не найдешь. Приходится этих брать.

– Он и на капитана крысится за спиной.

– Ничего, дома отправим подальше. В следующий рейс брать не буду... А ты хоть язык нормальный начинай учить. Ушкуев мало очень, вас лишь купцы да бывшие служивые чуть понимают. Ну и я пока лямку тянул молодым, нахватался. Вместе пиратов гоняли. А они нас потом...

Подумав, Виталий попытался ответить на английском:

– Я еще этот язык знаю. Пользуются им тут?

Прислушавшись, боцман поморщился и разбил надежду на легкую жизнь:

– На волльский похоже. Те так же булькают, словно каши в рот набрали. Но лучше на этом не тарабарить, не поймут. Они торгаши, мать родную продадут при случае. Ушкуи хоть с ножа живут, но уважением пользуются. А воллы нигде после себя доброго слова не оставили. Поэтому учи варденский, пригодится. Когда еще родня в Лортано заглянет.

Попутно Виталий постарался вечерами узнать чуть больше о землях, куда его занесла нелегкая. Ностро удивлялся про себя странному любопытству, но был не прочь поболтаться при свете звезд и просветить дремучего ныряльщика о том, как устроен мир.

С его слов, Варден в легендах был могучим и процветающим государством. Огромные горы, где добывали разнообразные металлы. Плодородные поля, кормившие многочисленное население. Сильная армия. Ученые, которые создали паровые машины и начали осваивать безбрежный океан вокруг. Именно тогда самые отчаянные сумели установить контакт с народом моря. Судя по сумбурным описаниям, боцман имел в виду каких-то человекоподобных тритонов, живущих на небольших глубинах. И именно тогда кто-то из яйцеголовых умников придумал штуку, которая якобы позволяла заглядывать в другие миры, чтобы отправлять туда исследовательские экспедиции. В летописях даже отмечали, что после первых опытов с животными, центральный университет собирался устроить большой эксперимент, снарядив в неизведанные дали целый отряд на двух паровых кораблях. С этого отряда и начались неприятности.

Что там перемудрили при создании прохода история умалчивает. А вот последствия были катастрофическими. Несколько жесточайших землетрясений ударили по Вардену одно за другим. Столицу вместе с университетом превратило в груду щебня. А потом в течение десяти лет огромный материк начал медленно погружаться. Землю трясло еще неоднократно, на когда-то густо населенные земли хлынул океан. И сейчас над водой возвышались лишь горные отроги, куда сумели выбраться выжившие. Вместо долин плескалось соленое море с глубинами от пятидесяти до двух сотен метров. Дальше за границей Вардена начинались просто бездонные провалы, куда никто в здравом уме и не пытался соваться.

Счет погибшим шел на миллионы. Но цивилизация полностью не рухнула, каким-то чудом зацепившись буквально на краю. Редкие холмы превратили в города-острова. В скалах заселили опустевшие выработки. По краю бывшей границы появились самостоятельные полисы-государства, подобно Лортано. Неожиданно огромную помощь оказали те самые тритоны, поделившись многими своими секретами в обмен на пустовавшее до этого теплое море. В развалины городов хвостатые обитатели не лезли, там больше копались разнообразные команды ныряльщиков. Но вот разводить водоросли и пасти рыбу на хорошо прогреваемых просторах у хвостатых получалось отменно. Наладилась торговля, появились новые кланы, на картах прочертили новые границы. Все же сто с лишним лет немалый срок. Пусть не могучий Варден, но какой-то конгломерат городов и производственных центров сформировался за это время. Паровые корабли снова бороздили море, уцелевшие умники приспособили открытия подводного народа и начали мастерить подводные лодки для поиска затонувших сокровищ. Даже поговаривали, что хотят возродить летающие водородные пузыри, которые при устойчивых ветрах могли бы перелетать с одного горного массива на другой. Но после взрыва в лаборатории желающих рисковать больше не нашлось и проект заглох.

– А заработать чем можно? Кроме рыбалки, само собой, – спросил Виталий, заканчивая чистить выловленную на завтрак рыбу.

– Да чем хочешь. Если в железках понимаешь, можно в помощники механика податься, руки у тебя вроде правильно растут. Можно матросом остаться, но тут надо команду хорошо выбирать, разные попадаются. Или ныряльщиком оставайся. В ныряльщики мало кто идет. На дно опускаться силу духа надо иметь. И понимать, что каждый спуск может быть последним. Зубатки, ядовитый мох, змеи плотоядные... Я вот на корабле за борт даже нос не высовываю, не мое это. А ты – смелый парень. Запросто на жизнь сможешь заработать. Или сожрут...

На этой оптимистичной ноте Виталий отправился спать. Действительно, почему бы не понырять в чужих водах? Без снаряжения, на одном энтузиазме. Раз – и ты уже великий покоритель глубин. До первого хищника, которые тут человека за венец природы не признают. Зато – почет и уважение, ага.

***

Еще за три дня Виталий окончательно переродился в Каппу. Куда-то исчез тот шутник, который мог поддержать любую беседу, прекрасно ладил с соседями и умудрялся поддерживать ровные отношения хоть с участковым, хоть с браконьерами, у кого брал периодические заказы. Все наносное и цивилизованное будто смыло, оставив лишь стержень, который закалили во время военной службы. Остался человек, нацеленный на выживание и возвращение домой. Человек во враждебном окружении. Чужой среди чужих. И этот чужой очень не хотел сдохнуть по собственной или чужой глупости, жадности или ненависти. Например, из-за удара ножом в спину от Сентадо, худого доходяги, который взъелся на вытащенного из воды водолаза и буквально шипел в его сторону. Но вот только устроить какую-нибудь внезапную гадость он смог бы для Виталия, а Каппу врасплох застать было куда как сложнее. Да и остальной экипаж явно дал понять, что к выловленному водяному они относятся куда как лучше, чем к разгильдяю, который большую часть рейса лишь жаловался на жизнь и отлынивал от работы.

Завтра в обед “Золотая черепаха” должна была уже добраться до Лортано. Погода чуть испортилась, набежали серые облака, начал накрапывать дождик. Но Ностро равнодушно лишь заметил, что чуть поболтает на волнах ночью, а к утру распогодится. Уже ближе к сумеркам Каппу вызвал капитан Анжо, к нему же в каюту зашел боцман, чтобы переводить с варденского на ломаную помесь русского.

– Я доволен, что морские демоны сохранили тебе жизнь. В городе водяные нужны, за это неплохо платят. Да и ушкуям родственника сохранить тоже богоугодное дело... Ставку младшего матроса получишь как за полный рейс, но на долю с проданной рыбы и камней не расчитывай.

– Я благодарен, что вы меня спасли, господин Анжо. Мне этого более чем достаточно.

Толстяк расплылся в довольной улыбке. Вот ведь умеют у диких пиратов воспитывать парней. Вежливые, с пониманием. Грязной работы не чураются. К чужому оружию даже не суются, пушку и пальцем не тронул. Про то, кто и как стрельбу устроил, даже не заикается. От зубаток отбили – и на том спасибо.

– Когда в порт придем, я тебе записку напишу. Сходишь в ратушу, сможешь контракт получить. В Лортано сейчас плохо, топит город. Раньше тритоны помогали стены конопатить, а потом удрали куда-то. Скоро уже и доков со складами ниже уровня воды не останется. Так что для головастого парня без боязни воды прекрасные перспективы открываются.

Ностро быстро переводил, вставляя нужные слова, помогая себе руками, мимикой и при случае выстраивая вокруг сложного термина целую вязь предложений. Наверняка “ратуша” звучала как-то по другому, но Каппа для себя подобрал это понятие. Ну как еще назвать “дом, где сидят большие люди, которые правят городом”? Не горсоветом же называть, тут вряд ли социалистические реалии в ходу. Если раньше была империя и королевства, то добро пожаловать в начальный империализм с пароходами, подводными лодками и взрывающимися от любого огонька зародышами дирижаблей. Только еще полноценной всеобщей войны не хватает за передел колоний. Хотя, если большая часть населения пошла на корм рыбам, то не до войны сейчас.

– Тогда до завтра, деньги и письмо получишь после того, как разгрузимся.

Само собой. За рыбу капитан получит отдельно, остальной команде положенное отсчитает. А спасенный пусть еще напоследок поработает, потаскает тяжелые ящики с рассолом, куда сложили улов. Дармовая рабочая сила – это любой бизнесмен любит. Но Каппа не жалуется. Он всего лишь сделает зарубку на будущее. Может, когда-нибудь Анжо попросит скидку на водолазные работы и размер ее будет сильно зависеть от того, насколько хорошо они завтра расстанутся.

Выходя Каппа заметил стоящий в углу распахнутый сундучок. Но камней там не было. В голове всплыла фраза боцмана, что эти странные штуки нужны тритонам для выращивания каких-то хитрых кристаллов. Зеленые кристаллы потом использовали в разных установках для получения воздуха из воды в подводных городах и субмаринах. За камень размером с орех хвостатые запросто могли отсыпать полный кошель золота, а за булыжник побольше можно было сторговать неплохой пароходик вместе с оснасткой. Вот только добычу надо было держать в воде, чтобы камни не пошли трещинами. Наверное, капитан переложил содержимое сундучка в мешок и сунул в полное ведро в дальнем углу под столом. В любом случае, это уже чужая головная боль, пусть Анжо решает, как приз пристроить.

Выбравшись на палубу, Каппа попрощался с уставшим от перевода Ностро и отправился к себе. Плохая погода загнала почти всех работников под палубу, по душным каютам. Лишь мелькнул у носовой пристройки Сентадо, который относил рулевой вахте ужин в котелке. Издерганный матрос, будто паяц на ниточках, скоро выбрался назад и поспешил к себе. На чужака он не обратил никакого внимание, а вот водолаз заметил, с какой ненавистью бледный доходяга выпучился на дверь в капитанскую каюту.

Заглянув на камбуз, фальшивый ушкуйник спустился к себе, присел на кровати и задумался. Виталий бы завалился спать и не стал лезть в возможные неприятности. Но Каппа...

Все же как забавно устроен человек. Вроде бы неделю назад ты ездил на машине, пил кофе и хромал в парке в надежде познакомиться с какой-нибудь милой девушкой, чтобы неплохо провести время. А сейчас сидишь на тонком матрасе, набитом сухими водорослями, и вспоминаешь, куда именно выходят окна капитанской каюты. Потому что старые навыки вернулись, а спасшее давным-давно жизнь ощущение будущих неприятностей просто вопит о том, что сегодня спать придется лечь попозже. Потому что нужно подстраховаться перед возможными вывертами судьбы.

***

Видимо, создатели местных пыхтящих посудин не подумали о том, что моряки клаустрофобией не страдают. Поэтому иллюминаторы сделали вполне приличных размеров, куда можно было легко пролезть не только худому человеку, но даже упитанного борова просунуть при случае. Поэтому выбраться через распахнутую круглую дыру труда не составило, как и подняться на еле освещенную палубу. Каппа замер на мгновение и прислушался, превратившись в черное пятно рядом с леерами. Ходовая вахта в носовой пристройке, там широкие окна выходят на нос, оттуда же при необходимости могут засветить фонарь и посмотреть, куда именно несет поскрипывающего на волнах бедолагу. Остальной экипаж дрыхнет внизу, подальше от холодного дождика, зарядившего с вечера. Кстати, до того, как толстопузую баржу превратили в рыболовецкий сейнер, посудина явно возила пассажиров. Поэтому оставленных после переделки кают вполне хватало, чтобы с комфортом разместить небольшой экипаж, да еще с запасом несколько пустых комнатушек осталось, куда свалили кучу разного бытового хлама. А вот капитан устроился со всеми удобствами в отдельных аппартаментах на корме. Над головой у него торчала вечно закрытая на замок складская сарайка, где хранили запчасти и коробки с продуктами, а сам господин Анжо квартировал чуть ниже, разглядывая в целую россыпь иллюминаторов бесконечные волны по бокам и пенный след за кормой. Вот туда Каппа и направился, скользя бесшумными приставными шагами, почти не отрывая подошвы ног от отполированных досок палубы.

В распахнутую черную дыру доносился могучий храп капитана. Прислушавшись, человек-невидимка усмехнулся. Да, удача как-то излишне рано расслабила любителя дармовой рабочей силы. Анжо прикладывался к бутылке почти каждый вечер, демаскируя на утро изрядные возлияния могучим перегаром. Вот и сейчас толстяк дрых без задних ног, заперев дверь в каюту, но поленившись закрыть иллюминаторы. Свежий воздух может быть полезен не каждому. Неслышной тенью Каппа просочился внутрь...

После завтрака подвернувшихся под руку боцман заставил в очередной раз драить палубу. Он обоснованно считал, что лучше матросов занять чем-нибудь полезным, чем оставить их без дела слоняться по кораблю. Но не успели по первому разу хорошенько намылить истертые до белизны доски, как к Ностро подскочил штурман и возбужденно затараторил, тыкая на корму по правому борту. Разогнувшись, Каппа посмотрел туда же и хмыкнул. Похоже, пока он спал, кто-то выбросил за борт маленький ялик, стоявший раньше в специально выделенном закутке.

После мгновенной переклички выяснилось, что кроме ялика с “Золотой черепахи” пропал и вечно недовольный жизнью Сентадо. И это понравилось возбужденной команде еще меньше. Поднявшийся ор можно было понять и без переводчика:

– Куда этот урод подевался? И зачем ему, ко всем демонам моря, понадобилась наша лодка?!

Покачав головой, Ностро пригладил бороду и пошел докладывать капитану. Обычно по утру у того было как раз самое “прекрасное” настроение, чтобы выслушивать паршивые новости.

Боцман постучался раз, другой, но ответа так и не получил. Крепыш постоял секунду, а потом без лишний раздумий саданул по двери, вышибая замок. Вслед за Ностро в распахнутый проем сунулись еще несколько человек.

Когда Каппа заглянул через чужое плечо внутрь, он понял, что господину Анжо вряд ли понадобится завтрак. Впрочем, и как обед или ужин. Потому что капитан продолжал молча лежать на своей кровати с тесаком, пробившим ему грудь. И что почти не удивляло, так это пустой угол, в котором больше не было видно проклятого сундучка, ради которого Каппе пришлось рисковать собственной шкурой.

Глава 3

Попутный ветер легко нес маленький ялик вперед, все ближе и ближе к выступающей из морской пены стене города. Вон там, у характерного пятна ржавчины, должен быть пролом, который раньше использовали контрабандисты. Но уже какой год в этой части Лортано никто не живет. Да и с контрабандой стало куда как хуже. И причина вовсе не в активности городской стражи. Просто город медленно умирал, пожираемый снизу водой, а сверху бесконечными склоками и дрязгами жителей.

Но Сентадо на пропахший рыбой кусок железа было плевать. Какое ему дело до вонючих трущоб, обитателем которых он был? Какое ему дело до неудачников, которые не могут наскрести жемчуга даже на собственную лодку и место в гильдии рыбаков? Или охотников на морского зверя. Или просто на крохотный домик на верхних ярусах, продуваемых солеными ветрами. Хотя, еще вчера вечером худой невысокий матрос не мог похвастать даже постоянным углом в ночлежке. Но это было вчера.

Опустив парус, Сентадо взялся за весла. Медленное течение должно было само подтащить утлую скорлупку к пролому, а там уже не зевай. Несколько сильных гребков и вот ты у сваленных в кучу старых ящиков, зеленых от наросших водорослей. Зацепившись за осклизлые края, мужчина начал медленно продвигаться все глубже, стараясь не свалиться за невысокий борт. Последний раз подработать на разгрузке чужого груза удалось с полгода назад, мало ли что изменилось с той поры. Но если память не подводит, то за следующей ржавой железной колонной будет самодельный причал. То самое место, где можно выбраться на берег и вытащить добычу.

На “Золотой черепахе” царил траур. Пусть до порта осталось рукой подать, но догнать убийцу нечего было и думать. Ночь шли экономным ходом, а под парусом оставшееся расстояние даже криворукий моряк способен пройти еще до рассвета. А затеряться в толпе таких же оборванцев — плевое дело. Как и сбыть найденный груз за полцены. Даже за треть – все равно останется на долгую безбедную жизнь. А вот обобранному экипажу теперь не светит ни приличной премии, ни нового корабля, ни каких-либо серьезных перспектив. Богатсво поманило пальцем, блеснуло в глаза сиянием будущих перспектив – и сгинуло. Оставив после себя лишь забитый рыбой трюм. Обычный рейс. Обычные доходы.

Дождавшись, когда мрачные матросы разбредутся по своим местам, Каппа подобрал ведро с тряпкой и перебрался чуть ближе к боцману, пускавшему серые клубы дыма у борта. Похоже, Ностро теперь занял должность убитого капитана. Но главное было не в этом.

– Слушай, а беглец в самом деле камни утащил?

Боцман достал из широкого кармана ярко-желтых брезентовых штанов кисет, посмотрел на трубку и сунул табак обрано. Затем с деланным безраличием ответил:

— Да. Шкатулки нет, камней нет. Торговать с тритонами нечем.

Зеленые глаза с интересом разглядывали водяного. Странный улов все же экипажу “Золотой черепахи” достался. Крепкий телом моряк, хотя и многих элементарных вещей не знает. От работы не бежит, но и в друзья ни к кому не набивается. И вопросы задает такие, что и покойник может с того света вернуться, чтобы к беседе присоедениться.

– Просто я к чему веду... Вчера перед сном капитан приказал ведерко с водой притащить. Тряпку туда я сунул, как Анжо сказал, да и отдал ему. Дверь неплотно была прикрыта, видел, что ведро под стол ставил. Вот и думаю — зачем нашему капитану это понадобилось?

Ностро задумчиво потеребил узкую косичку, заложенную за ухо, затем развернулся и пошел к закрытой каюте. Жестом позвав одного из крутившихся рядом с рулевым матроса, распахнул двери и шагнул внутрь. Загремела мебель, зазвенели покатившиеся по дощатому полу бутылки. Каппа подошел поближе и стал с интересом разглядывать картину, ярко освещенную косыми лучами поднявшегося над горизонтом жаркого солнца: огромный стол, заваленный бумагами и корявое ведро, поставленное поверх. Кстати, посуду разных калибров и ведра здесь мастерили из каких-то хитрых широлистных водорослей, в которых после специальной обработки и сушки можно было держать хоть кипяток. Главное, на огонь не ставить. А на бумаги покойного капитана — это запросто. И теперь в это ведро уставились две пары выпученных глаз.

Брошенный ялик медленно покачивался на слабой волне, тыкаясь носом в неширокий причал. Размотав тряпки, Сентадо трясущимися руками поставил перед собой тяжелый сундучок и завертел головой. Крохотный навесной замок надо было чем-то сбить, а с собой не было ни ломика, ни даже какого-нибудь булыжника. Наконец взгляд уперся в сваленный в углу хлам. Точно, вон крышка от развалившегося сундука, как раз кусок доски с металлическим уголком подойдет. Замок-то больше для украшения, чтобы сундучок ненароком не распахнулся при переноске.

Пара ударов — и затаив дыхание убийца медленно открыл свое сокровище. Вот — его будущее. Его новый дом где-нибудь на материке. Его личный корабль. Слуги. И нормальная еда, а не чужие огрызки... Все — здесь. Под влажной тряпкой.

Через минуту в крохотной пещере в теле Лортано раздался протяжный вой. Так кричат клыкастые сивучи, получив гарпун в жирное брюхо: надрывно, ощущая приближение неизбежного конца...

– Ах он сукин сын! – заверещал радостно стоявший рядом с боцманом матрос и рванул обратно на палубу. — Парни! Анжо камни перепрятал! Этот придурок Сентадо уволок пустой ящик! А мы – при наваре остались! Все, все камушки на месте! Парни!

Скоро весь экипаж снова собрался рядом с капитанской каютой, приплясывая от нетерпения. Ностро выставил на общее обозрение ведро, в котором в намоченную тряпку было завернуто вновь обретенное сокровище. Убедившись, что каждый лично убедился в сохранности находки, боцман начал командовать:

-- Ящик сюда несите, который на камбузе для круп держим, он покрепче будет. Крупы – пусть кок пока в угол сложит... Водорослей сюда, смочить их. Поверх эту же ветошь пристроим и пусть лежит все вместе. И двоих рядом поставим в караул. Чтобы ненароком снова не оплошать. И сменять будем каждый час... Ну, чего ждем, чего кальмаров считаем?

Подхватив свое ведро и швабру, Каппа отправился на нос, подальше от возбужденной толпы. Похоже, это печальное приключение закончилось неожиданно удачно. А от работы его никто не освобождал. Поэтому – плеснуть морской водички в угол и щеткой начать драить угол рядом с люком в трюм. Как раз на этом месте прервался. Раз-два, и по новой. Потому как взгляд Ностро буравит спину, а сказать ему больше нечего. Да и смысла нет. Лучше уж делом заняться.

***

По переброшенным над узкой улице сходням гремели сапоги. Похожий на аиста-переростка мужчина быстро шел по пружинящим доскам, внимательно слушая при этом запыхавшегося помощника:

– Оценщик так у вас в кабинете и сидит, вместе с полицмейстером! Глазам своим поверить не может! Говорит, отличный улов, давно такого не было!

– А жабы что?

– Послали за ними уже! Сразу же, как экипаж с новостями в мерию пришел, так и послали!.. Это же надо, мы теперь сможем и стены подлатать и...

Кивнув бесконечной тираде про ремонт и будущие траты господин Тристан лишь прибавил ходу, спеша на свое рабочее место.

Семь лет тому назад торговые и рыбацкие гильдии выбрали для Лортано нового мэра. В целом – компромисную фигуру, чье слово ничего толком не значило. Бюджет у города был крохотным, деньги ходили между богатыми людьми, минуя дырявое казначейство. Да и мэр был больше нужен для проформы – на разных официальных приемах лицом торговать и изредка щеки пучить. Поэтому бывшего купца с крохотным пароходиком и выкликнули, пообещав ему радужные перспективы. Отслужи срок, обрасти полезными связями – и передай кресло сменщику, чтобы вернуться в бизнес. Чего еще проще?

Но потом неожиданно ушли тритоны, которых часто привлекали для ремонта подводной части города. Произошло несколько затоплений нижних уровней. И старый Лортано, стоявший на краю подводной гряды стал никому не нужен. Складов становилось все меньше, для подводных кораблей не удалось заманить хороших мастеров. Без тритонов захирела торговля морскими диковинками и добыча жемчуга. Все это наложилось друг на друга – и город начал стремительно погружаться в пучину проблем, подобно любимому “Кантагу”, хлебнувшему неожиданной пробоиной слишком много воды. Но если затонувший рядом с Лортано пароход удалось поднять, то вот как спасать дом, из которого начали сбегать последние жители – эту головолому мэр Тристан решить пока не мог. И плевать, что бывшие кукловоды из богатых кланов уже год как перебрались подальше и вся полнота власти в худых и сильных руках. Потому как власть без денег не стоит ничего. А денег в казне не было совсем.

Поэтому новость о том, что неожиданно удалось раздобыть кучу морских камней, за которые отсыплют гору полновесного жемчуга – эту новость Тристан воспринял как дар богов. Потому что именно за последние дни он понял, что возвращаться на палубу утлого кораблика больше нет никакого желания. Да и такие копеечные торговцы в каждом порту один на другом сидит и десятком погоняет. Другое дело, если остаться в кресле мэра, которое в последнее время никому не интересно. Действительно серьезные и опасные политические игроки удрали с дряхлого города. Остались прикормленные и верные. Ну или те, кому нет дела до политики вообще, лишь бы рыба ловилась и морского зверя бить разрешали без жестких квот. А если Лортано подлатать, да с тритонами опять связи наладить, то открываются очень заманчивые перспективы. Ну очень...

Чуть отдышавшись, господин Тристан к себе в кабинет вошел уже как подобает – с легкой вальяжностью, заложив пальцы правой руки за широкий пояс, блестящий в солнечном свете наборной чешуей зубатки. Две диких жемчужины отдал за эту ручную работу, между прочим...

– Господин мэр, – привстал пухленкий старичок, блестевший в углу лысиной. Имя оценщика Тристан никак запомнить не мог, но помнил, что характер у старикана преотвратнейший и по любому поводу он любил сорваться на визг, набивая себе цену и требуя надбавку за любую работу. Поэтому легкое подобострастие и заискивающая улыбка сказали куда больше, чем торопливая скороговорка помощника. Похоже, улов действительно значительный.

Сидевший на широком подоконнике начальник городской стражи перестал глазеть на сияющей за крышами морской простор и отсалютовал огромной кружкой, над которой курился пахучий дымок. Полицмейстера мэр худо-бедно помнил. Как там его? Шугерт? Точно... Здоровый, в двери проходит боком, руками может в узел завязать паровую магистральную трубу. В последний раз грозился уйти и парней самых головастых с собой прихватить. Потому как четыре зачистки отребья за неделю – это много. Особенно когда городские власти за это не платят, а лишь просят потерпеть и погонять уголовников еще неделю-другую.

– Значит, премиальные я своим обещаю? – сразу же взял быка за рога Шугерт.

Не отвечая на нахальный вопрос Тристан скользящим шагом пробрался к своему креслу, устроил поудобнее седалище на мягкую подушку и повернулся к расплывшемуся в улыбке оценщику:

– Сколько камней экипаж выставляет на продажу?

– Тридцать четыре, господин мэр.

С трудом удержав маску напускного равнодушия на лице, мэр уточнил:

– Что хотят?

– Переговорщик от экипажа ждет вас в зале приемов. Говорили про две трети суммы. И часть готовы взять натурой. Склады там, новый корабль и прочее.

– Две трети?.. – Тристан удивленно вскинул брови и порылся в памяти. Обычно город платил половину от сданных в казну ценностей. При этом гарантировал расчет, предоставлял охрану, обеспечивал законность сделки. И не брал какие-либо налоги, если товар реализовали таким образом. Кроме того, такие преданные городу жители получали различные преференции в продаже товаров, гарантированное место на рынке и большие скидки при ренте складов или оборудования в ремонтных мастерских. Мало того, те же подводные лодки напрямую у купцов мало кто мог себе позволить, слишком дорогие игрушки получались. А вот городская казна или местный банк для своих и кредит открывали, и опять же присматривали, чтобы клиентам совсем уж ржавое барахло не подсунули под видом отличного товара.

Но руки торговцам никто не выкручивал. Можно было продать любую находку и самому. Не забыв уплатить десять процентов налогов городу, еще десять в гильдию, в которых состояла большая часть жителей. И личными силами обеспечив защиту от возможного грабежа, обмана или какой-нибудь другой неприятности. Ну и надеяться на разнообразные приятные бонусы в порту Лортано так же смысла не имело. Что в долгосрочной перспективе зачастую получалось более накладно, чем действовать через официальные городские структуры.

– Вот, я подготовил общую оценку. И это – минимальные цифры. Скорее всего, мы сможем получить больше. Намного больше.

Тристан посмотрел на коричневый листок с черными значками и потянул ставший неожиданно узким ворот рубашки. Затем медленно повернулся к нависшему над ним полицмейстеру и отчеканил:

– Можешь обещать премиальные. Даже если нашим хвостатым не продадим, чуть позже на центральных рынках сторгуемся. И зарплату сможем поднять. Теперь – много что сможем... Где там представитель экипажа?

***

Больше всего порт Лортано и сам город напоминали дикую помесь гаражного самостроя и атолловый форпост из “Водного мира”. Только размером в тысячу раз больше. Ну, по-крайней мере так его воспринял на первый взгляд Виталий. Высокие стены, отвесно уходящие в море. Куча заплат из разнообразной смеси кусков железа, досок, сушенных прессованных плит водорослей и чего-то невообразимого. Некоторые куски крепили при помощи штырей, торчащих наружу подобно вставшей дыбом шерсти. Ближе к верху болтались обрывки цепей. Но не смотря на ощущение постапокалиптического антуража, это все же был живой город. А когда чадивший черным выхлопом пароход аккуратно пробрался к высокому пирсу, то глаза просто разбежались от обилия красок вокруг.

Сотни людей двигались по территории порта одновременно. Маленькие лодки сновали в разных направлениях. Два больших корабля гремели железом на палубе, откуда периодически длинноносые краны поднимали сетки, набитые товарами. По многочисленным сходням подобно муравьям суетились грузчики. Вокруг пристаней, торчащих к центру круглого портового пространства, мелькали повозки с запряженными осликами. Машин не было видно, хотя те же краны явно работали при помощи огромных механизмов, периодически выпуская струи перегретого пара и свистя предохранительными клапанами.

После швартовки на борту поднялась суета. Сначала встретили чиновника, которому показали полный трюм рыбы. Затем вызвали месного полицейского, передав ему труп капитана и заполнив кучу бумаг с описанием преступления. Попутно выяснили, что мерзавца Сентадо никто из местных не видел. Затем началась разгрузка, на которой Виталий успел поработать и грузчиком, и старшим в своей тройке, организуя работу в трюме. И лишь потом команда помылась, переоделась в чистое и собралась в город. Трое вместе с водолазом остались на борту, следить за порядком. А боцман с остальными вооружился приличного размера дубинками и двинулся торговаться за счастье. Правда, перед тем, как ступить на сходни, Ностро нашел взглядом морского найденыша и произнес:

– Жди, когда вернусь. До завтра у тебя кров и стол. Завтра с утра и расчитаю.

И Виталий остался ждать, устроившись в натянутом между грузовыми мачтами гамаке. Приготовив на камбузе себе чай, он разглядывал окружающую жизнь и думал о будущем, которое должно было начаться с новым рассветом.

Команда вернулась поздно вечером. Хмельная и довольная. Двоих вообще занесли на руках, аккуратно спустив затем в кубрик. Подняв сходни, экипаж выставил дежурного, после чего свалил гору продуктов на камбуз и начал заниматься своими делами. Но, как было видно, матросы все еще ощущали себя одним целым, не разбившись окончательно на группы по интересам. Вот как завтра получат окончательный расчет, тогда вместо экипажа будут просто рыбаки и морские бродяги, которые расползутся по своим углам. А сейчас вся эта толпа пикировалась с коком, требуя от него разносолов.

Виталий заметил, как его зовет Ностро, поставил уже давно опустевшую кружку на палубу и пошел в каюту капитана. Похоже, предстоял серьезные разговор.

Боцман уже распустил свои косички, с которыми красовался в море, и собрал светлые волосы в куцый хвост. Достав из кармана горсть орехов, аккуратно кормил толстую крысу, которая сидела в поставленной посреди стола клетке. Талисман команды нехотя выбирал очередное угощение, засовывал в рот и жевал. Похоже, пока клетка стояла в общей кают-компании, грызуна успели закормить вкусняшками.

– Я слышал, что ушкуи не бьют в спину. Не воруют и держат данное слово, – Ностро высыпал остатки орехов рядом с крысиным хвостом и уселся в кресло, скрипнувшее под его весом.

– Я не ворую. И держу слово, – согласился Виталий, стараясь аккуратно подбирать слова. Что там с этими неизвестными русскоговорящими ушкуями – это еще бабушка на двое сказала. А сейчас речь шла о нем и его будущем.

– Поэтому я все пытался понять, зачем ты переложил камни... Когда я уходил последним от Анжо, он как раз поливал их и тряпку в сундуке. Потом закрыл все на замок и запер за мной дверь. Правда, ключ так в замке и оставил. Ты бы не успел до этого времени принести ведро и пообщаться с капитаном... Вот и ломал голову...

Виталий поставил напротив тяжелый стул, устроился на нем и пожал плечами:

– Я видел, как на Анжо косился Сентадо. Очень нехорошо косился. Но он был членом команды, а я жалким найденышем. Мое слово и подозрения против его – это даже не смешно.

– Поэтому ты подменил камни, – протянул боцман.

– Да. Утром бы капитан нашел их под столом.

– Подменил... Хотя мог и украсть. А потом продать.

Хвостатый талисман доел последний орех, вполне по-человечески икнул и побрел к поилке, куда недавно налили свежей воды, купленной рядом в одном из многочисленных портовых ларьков. Посмотрев, как крыса забавно лакает, Виталий развел руками и прервал затянувшуюся паузу:

– Опять же, мое слово против твоих подозрений... Я не ворую, Ностро. Мне это не интересно. Я зарабатываю своим горбом. Сколько смогу. Чтобы хватало на жизнь. А убивать ради каких-то булыжников...

– За эти булыжники можно скупить весь Лортано. И еще останется на город-другой.

– И что?.. Вы достали меня из воды, когда я уже шел на дно. Вы дали мне одежду, работу, кров и стол, как ты говоришь. Я считаю, что это более чем достаточно.

Достав из кармана трубку и кисет, боцман начал медленно священодействовать, бормоча себе под нос:

– Все же настоящий ушкуй. Еще той, старой закваски... Сталкивался я с такими парнями. Действительно, давно уже таких природа не делает. Но вот нам повезло... Корабль завтра забирает вдова Анжо. Большая часть заработка с рыбы так же достается ей. Зато никто из их семейства не будет претендовать на находку... Которую мы уже пристроили в мэрию.

– Надеюсь, оно того стоило. И мое купание, и вся эта история с погибшим капитаном.

Ностро фыркнул и начал раскуривать трубку:

– Стоило? Обычно в год на рынке продают пару камней. Изредка три-четыре. Но очень изредка... Один раз на центральных рынках сторговали пять. Мы же притащили тридцать четыре камня. Тридцать четыре... Только попробуй на язык эти цифры. А ведь каждый из камушков – это неплохая гора дикого жемчуга. Или золота, если занесло в горы.

– Дикого? – не понял собеседника Виталий.

– А, ты же у нас из какой-то далекой дыры, где даже про жемчуг не знают... Вот смотри.

На широкую ладонь легли две белых горошины. Одна была побольше и казалось, что внутри ее играет голубыми отблесками крохотный огонек.

– Вот это – дикий жемчуг. Его добывают только тритоны. Никто больше не знает, где и как его искать. Обычно за дикую дают двадцать обычных жемчужин. Вот таких... Обычные наловчились выращивать уже и на наших фермах, но пока это все не то... Из дикого можно готовить хорошие лекарства, они не мутнеют со временем. Ну и цена на них лишь растет каждый год.

– И что на них можно взять? На вот такую маленькую?

Убрав жемчуг обратно в крохотный кармашек на поясе, Ностро начал просвящать дикого ушкуя:

– За одну обычную можно снять угол в забегаловке на месяц. Или заказать полный стол для всей команды в кабаке. Или оплатить день проживания в хорошей гостинице с чистым бельем и питанием. Но это уже для богатых. В Лортано сейчас найдется всего пара подобных заведений. Народ подразъехался и свободных шальных денег стало мало... А были времена, когда вся команда охотников за морским зверем по возвращении кутила сутки и отсыпалась, как белые люди... Вот... Ну и если у какой вдовы столоваться и комнату снимать, то тоже можно за одну жемчужину в неделю сторговаться. Хотя там еще от размера зависит и насколько новый жемчуг.

Виталий кивнул: насчет этой валюты вроде понятно.

– А деньги другие есть в ходу?

– Конечно. Золото, серебро. Но после потопа их мало осталось, теперь больше горные кланы в торговле используют. Еще мелочи из бронзы много начеканено. Бронзы со старых складов надрали полно. Вот и штампуют. Правда, с добавками, чтобы подделать было нельзя. Называется “чак”. За горошину дают до ста чаков. И плотный обед на одного обойдется в три-четыре монеты, если не шиковать.

– И сколько можно заработать за день?

Открыв окно, боцман вернулся назад в полюбившееся ему кресло:

– Босяки обычно зарабатывают пару монет в день. Подай-принеси, кто же больше за такое заплатит? Ну и полно сейчас в Лортане голодранцев. Все, кто поприличнее, уже перебрались на более хлебные места... Рыбаки получают до десятки за день промысла или процент с добычи. Мастеровые либо сдельно, либо так же около десяти монет в день в гильдии. Но там с железом возятся с рассвета и до заката, без дураков. Охотники за морским зверьем всегда на проценте и кормежка с хозяина... Что еще?.. А, да. Кто в механизмах серьезно понимает, может двигатель перебрать, паровую магистраль перебросить или еще что серьезное сделать – эти за работу меньше жемчужины в день и не возьмут. Но обычно у них свои собственные мастерские и они там сами себе голова.

– А пловцы? Ну, кто ныряет?

Покосившись на подавшегося вперед Виталия Ностро усмехнулся:

– Водяные сейчас редкость. Опасная работа, мало кто хочет под воду, в глубину... Обычная жемчужина в день за то, что в команде. И минимум одна дикая за каждое погружение... Но вот только мало кто сейчас рисковать башкой хочет. Это у нас все самому и ручками. А в больших городах уже давно и колокола с подъемниками, чтобы нормально на дне ковыряться. И лодки новые мастерят. На некоторые даже лапы железные ставят, чтобы изнутри можно было управляться. Вот и сбивают цену потихоньку...

Выбив пепел, боцман начал сворачивать беседу:

– Теперь понимаешь, что мы не просто удачно расторговались. Мы сейчас одни из самых богатых рыбаков в городе. Лучше нас живут только главы гильдий и хозяева купеческих домов. Думаю, мы даже мастеровых переплюнули.

– Мэр скупил все?

– За полцены. По местным законам. Но без дураков, в банке все нужные записи уже сделаны.

Виталий удивился:

– Полцены?

– Не надо жадничать, когда домой дары моря тащишь, – назидательно ткнул пальцем в потолок бородач. – Нам за это новый корабль со скидкой отдают, двигатель у него переберут так же за треть себестоимости. Ну и прочего отсыплют полной мерой... А половины хватит, чтобы каждому выплатить очень много... Очень...

Привстав, Ностро понизил голос и зашептал:

– Я с парнями переговорил, когда уже отмечали. Команда подумала и так решила. Как матрос ты завтра свои пятьдесят чаков за рейс получишь. Ну и каждый по чуть-чуть на удачу скинулся, поэтому утром еще пятьдесят жемчужин – твои. От всех ребят.

– Да я и не претендовал, – Виталий постарался не показывать радость от неожиданного подарка.

Но боцман лишь отмахнулся:

– Обычай это местный – если подфартило нежданно, то часть добычи потратить на полезное дело. А поддержать человека, который голым в порт спустится – что может быть лучше?.. Поэтому с утра поможем тебе по мелочи собрать разного и получишь выплаты.

– Спасибо.

– И вот еще что... – Ностро помялся, но все же продолжил: – Друг у меня есть. Правда, в последнее время он как-то с курса подсбился, пить начал без меры. Но – хороший человек. Живет здесь недалеко, угол вроде сдавал. И наверняка это будет куда дешевле и безопаснее, чем в местных ночлежках место искать. Тем более, что ушкуев в порту нет. Когда появятся – неизвестно. Я бы с ним пока строговался. Ну и работу нашел на первое время. Руки у тебя правильно приделаны, вряд ли проблемы будут. Заодно пока и язык подучишь, а то на вашем тарабарском мало кто из местых складно лопочет. Годится?..

***

Утром после плотного завтрака Виталий получил обещанное, уложил несколько смен белья и разную выданную мелочь в объемный заплечный мешок и стоял уже у переброшенного на пирс трапа. Все так же дымивший неразлучной трубкой Ностро пожал ему руку и повторил адрес:

– Значит, пройдешь мимо вон той таверны прямо, все время прямо до маленькой Крабовой площади. Там первый проулок направо, он еще цветной плиткой вымощен, не растащили до сих пор. Второй дом по левую руку – тот, что нужен. Или спросишь Таторе, его в тех местах каждая собака знает. В свое время он пивоваром был, уважаемым человеком считался.

– Спасибо, найду.

Пожав протяную руку боцман задержал на секунду чужую ладонь и тихо спросил:

– Точно узнать не хочешь, сколько мы выручили?

– А мне зачем? – рассмеялся водолаз. – Мне и отсыпанного более чем хватит.

– Как скажешь... Но на будущее, если вдруг еще морские камни найдешь, то запомни, что маленький легко в городе за пятьдесят диких жемчужин сдашь. А большой может и на несколько сотен потянуть.

– Если найду, я к тебе в гости зайду. Мне кажется, что ты не откажешься за долю малую правильно богатством распорядиться.

– Заходи, – Ностро похлопал Виталия по плечу и довольно осклабился: – Только дождись, если где по делам буду мотаться. У меня через неделю будет свой корабль и я уже строю грандиозные планы на будущее... Видишь этот порт? Народ тут мелькает, но все же маловато, раньше куда как больше было. И в центре еще толпа. Остальные улицы почти опустели. Никто не хочет больше оставаться в Лортано. Но я так думаю – это временно. И наш мэр своего не упустит. Будет у нас и новый флот, и свои водяные, и куча других полезных вещей. Оживет город. С теми деньгами, что от нас получили – обязательно оживет, Каппа.

С этим напутствием Виталий спустился на причал и зашагал в нужном направлении. Впереди его ждала новая жизнь в чужом городе и чужом мире. И поиски дороги домой, куда ему очень хотелось вернуться.

Глава 4

Тяжелые ботинки гремели по решетке настила. Вереница ламп освещала узкий коридор, по которому можно было добраться до спасательной шлюпки. Механик говорил, что еще вчера смазал все механизмы и теперь уж заедать точно нигде не должно. А то смех и грех — на первом же испытании шлюпка так и осталась сидеть на корпусе лодки. Счастье еще, что это было именно испытание и ныряли метров на пять рядом с пирсом. Для изучения новомодной покупки, куда экипаж вбухал немало денег из личных резервов. Жить-то всем хочется. И лишний шанс всплыть – он дорого стоит.

Остановившись, Таторе провел рукой по лбу. Вода? Откуда на базе в сухом доке может быть вода?

Вторая капля звонко хлопнула по лысине, а затем на старика обрушился целый водопад. Заорав, похожий на скелет бывший пивовар рванул вперед, к спасительно распахнутому люку в конце коридора, но поток уже ударил, сбил с ног и закрутил, швыряя о переборки.

-А-а-а-а!!!

Свалившись с кровати Таторе замахал руками, окончательно просыпаясь. Проклятый кошмар не просто вернулся, как бывало почти каждую ночь. Ужас перед все убивающей водой никогда еще не был столь реален. Впрочем, как и неизвестный молодой человек, стоявший рядом. И пустое ведро в его руках.

Старик откашлялся, сплюнул жидкую слюну на грязный пол и поманил чужака пальцем. Затем посмотрел на улыбку незнакомца и резко ударил, влепив костистый кулак четко в подбородок. Громыхнув ведром, гость приземлился на пятую точку, ошарашенно хлопая выпученными глазами.

– Никогда... Слышишь, головастик недоделанный, никогда! Никогда не смей лить на меня воду!..

Капитан Ностро бережно разгладил широкий лист перед собой и попробовал про себя проговорить еще раз: ка-пи-тан... Как звучит, а? Не старший матрос. И не боцман. А – целый капитан! И вот, прямо перед его глазами чертежи собственного судна. Отличного судна, стоит признать. Здесь господин мэр не обманул, нашел в порту среди кучи обанкротившихся корабликов такой, что не стыдно хоть завтра в море выходить. Но — торопиться не будем. Подлатать немного, двигатель перебрать. Несколько кают переделать для экипажа, чтобы комфортно было. Благо – деньги есть, руки правильные пока еще в порту найти можно. Ну и...

— Старший, тут к тебе с визитом, — сунул голову в дверную щель вахтенный. — Я говорил, что ты занят, но...

Голова матроса исчезла, будто его выдернул ночной кракен. Затем через порог ввалился Таторе, злой как морской черт. Старик ради выхода в город натянул многократно штопанные бриджи и бурые от соляных разводов ношенные сандалии. Любимую тунику, которая заменяла ему дневную парадную рубаху и ночную пижаму Таторе заправил внутрь. Теперь он походил на любого из грузчиков, чьи голоса долетали в распахнутые иллюминаторы.

— Ты кого мне прислал? — зашипел с порога визитер. – Какой такой постоялец, что вообще ты себе выдумал?!

– И тебе доброго утра, — спрятал улыбку Ностро, прижав чертеж тесаком. Затем подал ладонь, дождался короткого рукопожатия и уточнил: – Ты о ком?

-- Я о ушкуйнике, который приперся ко мне три часа назад!

– И чем тебя так рассердил Каппа? Когда он сходил с трапа, я не слышал, чтобы он обещал кого-нибудь сожрать.

Таторе хотел было заорать на идиота, пославшего к нему другого идиота, да только хитрый прищур знакомых глаз дал понять, что голос драть смысла нет. Быстрее горло посадишь, чем пробьешь эту стену невозмутимого ироничного спокойствия.

– Твой головорез вылил на меня ведро воды. Будил он меня таким образом, мерзавец. Меня! Водой!

Новоиспеченный капитан удивленно приподнял брови, а потом захохотал. И этот откровенный смех, это веселье смыло накопленную злость и утреннее раздражение. Стало понятно, что происшедшее – вовсе не глупая шутка старого друга, а всего лишь недоразумение. И старик неожиданно для себя успокоился, пристроился на стоявший рядом табурет и мрачно повторил:

– Да, да. Окатил, будто заснувшего на вахте салагу. А потом еще по-басурмански что-то лепетал. Я разобрал лишь твое имя. Ну и потом чуть язык не измочалил, когда искал в порту, где именно ты кости бросил.

Отсмеявшись, Ностро поставил на край стола две кружки, затем добыл из рундука бутылку и разлил терпко пахнущий водорослями напиток:

– Однако. Извини, я совсем не ожидал, что он таким образом станет выводить тебя из запоя. Согласись, метод действенный... Ладно, давай по чуть-чуть ради аппетита и можно звать кока. Он обещал что-то из свежей рыбы.

– Я не был в запое, – демонстративно надулся гость, цепко подхватив одну из кружек. Пригладив венчик волос, Таторе влил в себя ром, протяжно втянул жаркий воздух и улыбнулся. – Ты смотри, в прошлый раз пойло было совсем другим. Похоже, слухи не врут, ты действительно разбогател...

Хозяин корабля ласково погладил запутанную вязь тонких линий на чертеже и кивнул:

– Да. Нам с парнями очень повезло, очень... Кстати, Каппа в этом поучаствовал как никто другой. Именно его вместе с сокровищами мы выловили в море.

– Как выловили, так и держали бы у себя.

– Водяного в промысловой артели? Я на зарплате для него разорюсь.

– А мне какая печаль? – старик покосился на закрытую крышку рундука, но клянчить еще стаканчик не стал. – Мне он зачем?

– У тебя вроде нет никого из постояльцев? Возьми к себе. Пусть помогает. Да и монета-другая не помешает. Оплатит и стол, и кров.

Фыркнув, Таторе чуть подвинул ручку тесака и посмотрел на детальный план:

– Пусть в другом месте столуется, мне гости не нужны... Это что, сейнер? Не похож... Трюм большой, ты за рейс никогда рыбой весь не забьешь. Да и мест для экипажа с лихвой.

Ностро ткнул пальцем в середину и гордо подтвердил:

– Это да, корабль мне достался не простой. Вот здесь тали не демонтировали, можно легкие подлодки спускать в спокойную погоду. Вот здесь склады для запчастей. А тут я хочу дополнительные пушки смонтировать.

– Так исследователи давно уже по морям не ходят, – удивился старик.

– Ну и что? Как корабль экспедиционной поддержки – вполне может окупиться. Поэтому я пару месяцев рыбой позанимаюсь, а потом город хочет заняться ремонтом. Вот тогда мои услуги и пригодятся. Как раз команду доберу, а то пока с утра лишь трех матросов и кока принял. Хотя, после слухов от желающих отбоя нет, приходится крепко думать, кого на борт пускать.

Покосившись, как приятель сворачивает чертеж и убирает его в широкий тубус, Таторе лишь покачал головой:

– Да, высоко и быстро ты взлетел. Свой корабль, своя команда. Глядишь, так и до мэра Лортано доберешься. Тристан тоже как обычный мореход начинал... Но жабу свою обратно бери, мне только оживших утопленников дома не хватает.

Капитан усмехнулся и поинтересовался, разом стерев с лица гостя улыбку:

– В старпомы пойдешь? Сам понимаешь, в деньгах не обижу. А с твоим опытом...

– С моим опытом я буду сидеть на берегу, живым, – отрезал Таторе. – Хватит с меня приключений. На всю оставшуюся жизнь хватит... Где твой обещанный обед?

К вечеру осоловевший от съеденного и выпитого бывший пивовар вернулся домой. Шагнув в комнату, замер у распахнутый дверей и недоверчиво покрутил головой. Груда сваленного в углу мусора исчезла вместе с пустыми бутылками. Пол был не только вычищен, но и вымыт, избавившись от большинства грязных пятен. А незванный гость сидел на подоконнике и заканчивал вытирать распахнутые и чистые окна. Похоже, водяной не только хорошо умел на дне полезные вещички находить, но и в холостяцкой жизни чувствовал себя неплохо.

Покосившись на Каппу, старик оставил растоптанные сандалии у порога, прошел к своей кровати и присел на расправленное одеяло. Поскреб заросший щетиной подбородок и вздохнул:

– Очень хорошо про тебя Ностро отзывается. Говорит, что ты настоящий ушкуй. В карман не лезешь, слово держишь. И руки у тебя растут правильно... Хотя, я и сам это вижу... Ты меня понимаешь?

Чуть замявшись гость кивнул. Все же чуть-чуть разговорную речь Виталий начал понимать, но до беглого общения было еще далеко.

– Тогда сделаем так. Пристрой – тебе. Там у меня студиозус жил, пока бедолагу ночью в какой-то клоаке не прибили. Книги его можешь выбросить или продать. Матрас, подушку и прочее – сам покупай. Очаг в дворе общий, можешь готовить, когда потребуется... Ну и крыша над головой будет тебе стоить десятку в неделю. Разносолов не предлагаю, поэтому так дешево.

Гость молча сунул руку в карман, достал оттуда пригоршню бронзовой мелочи и отсчитал десять монет. Покряхтев, Таторе поднялся, сгреб выложенные на стол деньги и предупредил:

– И еще. Вздумаешь еще раз меня поливать или в воду макать – прибью. Не люблю я этого.

– Море можно не любить. Море надо уважать, – с диким акцентом коряво выговорил Виталий.

Но худой хозяин крохотного домика не стал продолжать философский диспут, лишь жестом показал, как пройти в крохотную пристройку, за которую уже было оплачено.

***

Маленький круглый человечек стоял у переговорной трубы и орал в раструб, обильно пятная его каплями слюны:

– Ганс, ты дурак! Ты полный дурак, чтоб тебя! Через три месяца с меня спросят результаты, а вместо обещанных сокровищ я получаю от тебя отчет о новом ремонте! Ты что, сдохнуть хочешь сам и меня за компанию прихватить?!

Из трубы неразборчиво буркнули, чем вызвали еще одну яростную тираду:

– Да, именно так! И я прекрасно помню, кто на самом деле вложился в эту проклятую авантюру! И кто финансировал и тебя, и твое ржавое корыто! А...

Крепкая ладонь прикрыла звенящую жестяную дырку на три десятка метров ниже, превратив вопли в придушенный хрип. Высокий белокурый мужчина-красавец позволил себе легкую брезгливую гримасу и подозвал застывшего рядом ординарца:

– Отто. В четвертом кубрике лежал ящик, который мы еще не выгрузили. Оставьте там три слитка, напихайте побольше ракушек с пляжа и отдайте этот ящик Пабло. Не сейчас, а где-то через полчаса. Скажешь, что мы нашли часть груза, пусть утихнет чуть-чуть. А то из-за этих истерик я вынужден больше времени тратить на бесполезные встречи вместо ремонта...

Дождавшись, когда в трубе уровень звука понизится, командир подводной лодки обронил:

– Я буду готов обсудить детали завтра в обед, когда мои ребята закончат латать пробитый борт. Пока же можешь провести инвентаризацию того, что подняли со дна перед аварией. И прошу, не трепли на всех углах. Нам не хватает еще, чтобы команда раньше времени слетела с катушек.

Опустив заслонку, Ганс не стал слушать ответ и прошел в середину комнаты, вырубленной в скальных породах. Висящие под потолком лампы желтоватым светом освещали широкий крепкий стол, на котором была расстелена детальная карта Вардена: со всеми островами, кусками искореженного древним ударом материка и отметками глубин, где информацию удалось собрать и проверить. Дремавшая в кресле рядом пожилая женщина в коричневой рубашке приоткрыла усталые глаза и поинтересовалась:

– Не резко ты с ним? Все же это последний наш нормальный контакт с аргентинскими контрабандистами.

– Перетопчется, Марта. Слишком часто он стал вспоминать, кто дал деньги на первых порах. И смеет забывать, что большую часть из потраченного мы уже вернули поднятым золотом.

Достав из тонкой картонной коробки длинную сигарету, женщина прикурила и выпустила вверх серое колечко:

– Я бы на его место тоже волновалась. Занять у синдикатов легко, отдавать трудно... Ладно, что у нас в планах?

Ганс замер над картой и задумчиво ткнул остро отточенным карандашом в одну из многочисленных отметок:

– Мы проверили уже три места. Осталось еще два. К сожалению, больше из бумаг не выжать, ты сама смотрела первоисточники и колдовала над переводами. То, что мы нашли одну из купеческих лоханок с мелочью – это счастье. Можем пока водить визгливого придурка за нос. И хватает на ремонт с прочими расходами. Но вот основной груз все еще в воде.

Заметив, как племянник недовольно косится на поднимающийся к потолку дым, женщина поднялась, аккуратно притушила сигарету и уточнила:

– Может, стоило все же перебросить сюда что-то лучше, чем несколько ящиков с боеприпасами? Я каждый раз боюсь, что вы не вернетесь из похода на этой лоханке.

Отложив карандаш, сын беглого эсэсовца лишь скрипнул зубами:

– Перебросить что? Дизельную подлодку и танкер с топливом? Или контейнеровоз, забитый наемниками с танками в придачу? Я молчу, что у нас банально не хватило бы денег на такое. Хорошо еще, что сумели собрать снаряжение и чуть электроники, которая частично сдохла при переброске. А установку ты видела сама. Эта местная самодеятельность меня бесит и пугает одновременно. Надо же было придумать помесь паровоза и коллайдера, которая половину посылок при отправке превращает сейчас в фарш. Плевать на золото, эти абстрактные скульптуры потом можно переплавить. Но людей и грузы жалко. И я не привык так терять экипаж...

– Тогда что будем делать?

– Плавать на местном железе, латать его с нашими специалистами. И искать, где в самом деле затопили эскадру с королевской казной. Часть ее мы нашли. Значит – легенда не врет. Осталось лишь проверить последние точки.

Мужчина оперся сжатыми кулаками на стол и мрачно уставился в слабо освещенный угол:

– Черт бы побрал этого Тао. Мало того, что он наложил лапу на последний нормально работающий канал, так попытался кинуть и нас, и других компаньонов.

– Тебя предупреждали, что он связан с триадами.

– А я до сих пор считаюсь наследником бежавшего гауптмана, и что? Благо, что среди осевших в Аргентине дальних и близких родственников можно навербовать крепких парней. И благо, что эти почитатели фюрера до сих пор считают, будто я ищу золото на дело Рейха и партии... Идиоты...

Вздрогнув, Марта обернулась к прикрытой двери и зашипела, словно рассерженная кошка:

– А проорать это для всех и каждого не хочешь?! Нам еще только бунта среди экипажа не хватает.

– Они не взбунтуются. Потому что мамы и папы промыли моим мальчикам мозги как следует... Ладно, давай закругляться. Мне еще к механикам надо перед сном заглянуть.

Достав очередную сигарету тетя бунтаря все же попыталась вернуть разговор к интересующей ее теме:

– Одно не пойму – зачем ты грохнул Тао? Кто мешал тебе дождаться, когда он придет на базу и там уже с ним разобраться?

– Потому что на берегу у нас вместо нормальной агентуры – идиоты! – рассердился Ганс. – И эти болваны доложили, что Тао поднимает со дна камни для лягушек. И за эти камни лягушки прочешут все не исследованные дыры и найдут нашу цель для китайцев. Без нас!.. После чего триады выгребут золото и на работающей установке удерут домой, оставив нас у разбитого корыта... Ну и вдобавок вторая лоханка слишком походила на друзей Тао. С той дистанции мне показалось, что к нему пришло подкрепление. Штурмовать потом чужую базу, на которой будет два корабля, битком набитые местными головорезами – плохая идея. Когда я увидел, что у них началась перестрелка, торпеда уже пошла.

– Плохо... В итоге захватить Тао и чужую установку мы не смогли. Камни для лягушек так же на дне обнаружить не удалось. И нас поджимают сроки, из-за чего Пабло мочится кипятком каждую минуту. И это не считая того, что профессор обещает нам лишь два-три стабильных заброса в ближайшее время. После чего мы или сгнием здесь, или нас перемелет при транспортировке.

Подойдя к двери, Ганс положил руку на бронзовую ручку и ответил, разглядывая очередное серое колечко, полетевшее к потолку:

– Все так. А еще у нас поврежденная лодка, которую мы залатаем лишь через месяц. И одну из поставок надо отдать нашим аргентинским компаньонам, чтобы эти крошки золота переслали домой и чуть притушили бурлящие страсти. Но зато есть и плюс во всем происходящем.

– И какой же, мой дорогой племянник?

– У нас осталось всего две точки. Пятьдесят на пятьдесят. И мы вполне управимся с этим за месяц. И тогда мы с радостью уберемся обратно вместе с заработанным. А толстяка с бритыми болванчиками оставим здесь, среди папуасов. Пусть учат их махать руками и кричать “Зиг Хайль!”

Ганс не лукавил. Времена, когда он затаив дыхание слушал родственников про великую идею и фюрера – они давно в прошлом. Прагматичный молодой человек вырос в прекрасно подготовленного к любым жизненным неприятностям циника и прагматика, который умел использовать окружающих людей для достижения поставленных перед собой целей.

И когда в одной из бесед промелькнула информация, что на старой базе в Антарктиде спрятана некая установка, которую ушлые ребята из Аненербе использовали для установления связи с другими мирами, то Ганс задал лишь один вопрос – что с этого можно поиметь? Оказалось, что еле живой агрегат собрали соседи, в силу катаклизма выброшенные в наш мир. Очень уж им хотелось домой за оставленным там золотишком и прочими ценностями. Устроиться с капиталом вполне можно было и на Земле, но ценный метал и драгоценности надо было еще добыть. Информацию белокурый красавчик проверил, аппарат сумел запустить, после чего лишних свидетелей списали в расход, выбив нужные контакты в чужом мире для будущей операции. Попутно среди местных ушлых ребят в Аргентине сошлись накоротке с Пабло, который поставлял различные деликатесы боссам криминального мира и смог договориться о щедром кредите в счет будущих золотых гор.

Команду и часть оружия удалось забросить на Варден до того, как канал начало трясти, пережевывая любую посылку. За полгода работы удалось найти мелкие крошки чужого каравана, на котором сильные мира сего пытались удрать во времена катаклизма вместе с накопленными сбережениями. И теперь в тайной базе на одном из островов готовились к последнему рывку до финишной ленточки. Правда, большая часть команды не знала, какие на самом деле планы вынашивает в их отношении командир. Впрочем, Ганс и не сильно распространялся. Хватит того, что придурки, пробурившие дырку, умудрились наследить и потянули за собой в местные воды китайцев. Которых пришлось в итоге топить вместе с аппаратурой, на которую были отдельные виды. И теперь после всех пертрубаций у потенциальных узкоглазых конкурентов лишь дырка от бублика, а у него худо-бедно тарахтящий аппарат и детальные карты.

В любом случае, пока нужно было довести до ума поврежденный подводный корабль и собраться в очередной поход. А уж как распорядиться будущей добычей – этим можно будет заняться на досуге...

***

Господину Тристану было жарко. Господин мэр уже в бессчетный раз вытер мокрый лоб, но не уходил из кладовой, куда выгрузили часть оплаты от тритонов. Остальное оформили и записали в толстых банковских книгах “Дарвин и Ко”, чей филиал передумали закрывать на Лортано. С какой стати отказываться от горы наличных, столь неожиданно всплывших на краю цивилизованного мира? Но теперь, получив существенные вливания в захиревшую экономику, зубастый мэр наверняка сможет не только сохранить полученное, но и приумножить. По-крайней мере, такие цели он уже озвучил. А кладовка? Что – кладовка? Всего лишь оборотный капитал, с которого уже выплатили премии, поддержали пошатнувшиеся за прошлые месяцы зарплаты и поманили блестящими перспективами сомневающихся. Но все равно – несколько сундуков с золотыми, серебрянными и бронзовыми монетами, а так же ярко сияющие голубыми огоньками дикие жемчужины – завораживали.

– Что с ремонтом? – наконец оторвался от груды сокровищ господин Тристан. – Когда тритоны готовы приехать для латания наших дыр?

Секретарь, державший в руках гроссбух, смущенно замялся и опустил глаза:

– Пока с этим сложно. Мы даже часть мелких камней придержали для возможной оплаты – но не хотят сюда. И не говорят толком ничего, бормочут что-то невнятное. Чем-то им Лортано не угодил.

– Именно наш город?

– Непонятно. Я во время торгов слухи пособирал, много ведь желающих приехало на аукцион. Похоже, не только у нас с морским народом проблемы. Еще в нескольких местах их не видно. А причину никто не знает.

Смахнув пот господин мэр нахмурился:

– Да? И что нам делать?

Секретарь лишь пожал плечами – типа, мое дело маленькое, я цифры проверяю и сплетни в клюве регулярно приношу. А голову ломать – это пускай повыше черепушка болит.

– Так... А знаешь что, пошли-ка на завтра приглашение нашему новому капитану, который камни добыл. Как его там? Ностро? Пусть заглянет в обед... Он как раз вроде приценивался еще к маленькой подлодке, что-то про перспективы соловьем разливался.

– Кого еще позвать? – оживился крючкотвор, делая пометку в крохотной записной книжке.

– Пока хватит. Хочу одну идею обкатать. Если сработает, то мы еще капитанов пригласим. Пока же хватит и этого...

За прошедшие две недели Виталий не просто обжился на новом месте, а буквально сумел пустить корни. Во-первых, он нашел в соседней таверне подработку. Старик Таторе продал туда свой пивоварный агрегат, а вот руки прикладывать перестал. Поэтому Виталий с его умением разобрать-собрать и заставить работать пришелся более чем ко двору. И по хозяйству не отказывался легкое притащить, тяжелое перекантовать. Платили за все бесплатной кормежкой два раза в день и корзинкой с перекусом на вечер. А за отремонтированные краны и запаянный пивопровод даже отсыпали чеков. Похоже, скоро можно было ожидать гонцов из местной ремонтной гильдии. Мастером вряд ли кто признает, а в подмастерье могут и записать.

Сам Таторе привел себя в порядок и теперь большую часть времени пропадал в порту. Возвращался часто навеселе, но уже до невменяемого состояния не упивался. Старик восстанавливал старые связи, общался со знакомыми и буквально расцветал на глазах, окунувшись в привычную ему атмосферу. Порт, как могучее городское сердце, прокачивал через себя поток грузов, продовольствия и распределял пока еще тонкий ручеек новых жителей, которые потянулись на волне слухов. Новые рабочие места, новые перспективы – мэр Тристан старался на славу, раздавая бесконечные обещания и предлагая кредиты на развитие. Похоже, не зря в его предках числили воллов – торговаться и расписывать светлое будущее он умел отлично. Особенно, когда мог свои слова подтвердить звонкой монетой.

Вечерами Виталий закончил приводить в порядок свой угол в пристрое, законопатил щели и обзавелся нехитрым имуществом. Набитый водорослями новый матрас, постельное белье, шершавый плед. На столе стопка книг, доставшаяся в наследство от прежнего владельца. На полках посуда.

Но самым большей своей удачей бывший водолаз считал знакомство с младшим сыном трактирщика, который с бандой малолетних сорванцов обычно носился по всей округе. После того, как пацану вернули его любимый отремонтированный кораблик, с Виталием стали здороваться. А когда он собрал и подарил деревянного паяца на ниточках – то вообще стал своим парнем для Арта. И теперь вечерами Виталий сидел вместе с мальчиком за дальним столом, где тот тыкал пальцем в раскрытые книги и находил знакомые буквы, из которых на пару пытались собирать слова. Попутно великовозрастного ученика натаскивали в разговорной речи и объясняли в меру взаимного понимания – как устроен окружающий мир.

Этим вечером напротив устроилась девушка – невысокая брюнетка в старенькой куртке, заляпанной маслом. Краем глаза отметив грязную полосу на щеке и въевшуюся черную пыль на руках, Виталий без сомнений зачислил незнакомку в мастеровые. Но пялиться лишний раз не стал – с его талантами получалось быстрее находить общий язык с ребятней, чем с противоположным полом. А уж с местной элитой – механиками – можно было даже и не пытаться сходиться поближе. Засмеют. Да и цену себе знают.

Поэтому когда на раскрытые страницы упала тень, Виталий поднял глаза и удивился. Соседка уже закончила ужин и сейчас стояла рядом, разглядывая чертеж паровой машины в разрезе.

– Твое?

– Мое, – согласился водолаз.

– Продай, – предложила незнакомка. Отметила упрямо нахмуренные брови и повторила: – Продай. Тебе это все равно ни к чему.

– Выучу. В хозяйстве пригодится, – не согласился Виталий.

Девушка взяла книгу, пролистнула несколько страниц, посмотрела переплет и вернула обратно на стол.

– Дорого стоит, мог бы подзаработать.

И не дождавшись ответа, развернулась к выходу.

Сидевший рядом Арт жарко задышал в ухо:

– Ты что! С нее бы легко дикую жемчужину бы содрали! А ты бы себе другую книгу нашел, какая тебе разница?

– Вот если найду дешевле, то сначала куплю на замену, а потом эту продам. А пока, давай продолжим. Вот это – что за буква?..

На следующее раннее утро пришлось разбираться с колесом у тележки зеленщика. Пока снял, пока чуть подправил ось, пока все жиром промазал и колесо обратно пристроил – время уже к завтраку. Но только Виталий разогнул спину, как к нему шагнули двое крепких ребят в официальных зеленых сюртуках. Вроде бы еще Таторе говорил, что местную полицию так нарядили при старом начальстве и теперь собирались обновлять потертый гардероб. Когда это будет – неизвестно, а вот по его душу господа хранители закона уже пришли.

– Каппа? Водяной у старика Таторе?.. Нож, заточку или что еще в карманах – долой. И пошли с нами. У господина полицмейстера к тебе вопросы есть.

Аккуратно выложив раскладной нож на край тележки, Виталий двинулся к выходу со двора. По дороге мимо как раз пробегала веселая ватага и водолаз успел крикнуть удивленному Арту:

– Старика найдешь, скажи, что постараюсь вернуться к вечеру!

Топавший позади один из конвоиров хмыкнул себе под нос:

– Это вряд ли.

На этой радостной ноте над крышами домов наконец-то вскарабкалось солнце и начался новый день.

Глава 5

За Каппой пришли лишь на следующее утро. Но в целом ощущения от работы полиции были в целом положительные. Обращались в меру вежливо, даже ужином накормили. Ну и сам задержанный не буянил, неприятностей для полицейских и старенького надзирателя не доставлял. Поэтому по почкам никто палкой не бил и гадостей в спину не шипел. В обшарпанную камеру доставили, утром из нее же добыли — и под ясны очи руководства.

Господин полицмейстер сидел за большим черным столом, по углам заваленным стопками серой бумаги. Подняв красные от усталости глаза на доставленного, Шугерт почесал жесткую щетину на квадратном подбородке и буркнул:

– Садись, водяной. На пару вопросов ответишь и будешь свободен.

Дождавшись, пока Каппа устроится на скрипучем стуле, начальник полиции отхлебнул пахучее варево из чашки и сморщился:

– Третьи сутки народ барагозит, никак не успокоится после выступления мэра. Очень уж зажигательные речи господин Тристан наловчился произносить. Про прекрасное будущее, про повышение зарплат для государственных служащих, про новый найм в порту. Правда, работников что-то толком не видать, да и переселенцы когда еще подтянутся. А упившихся на радостях босяков утихомиривать приходится нам... Ладно, это лирика.

Подцепив один из листов, Шугерт пробежал по строчкам пальцем и начал спрашивать:

– Как давно у Таторе обитаешь?

— Две недели.

– Работаешь где?

— В пивной рядом.

— До этого нырял?

— Да.

— На какие глубины?

Каппа удивился. Вроде бы полицейский не походил на специалиста в глубоководных работах. Потом вспомнил, что вечерами рассказывал хозяин хибары, где снимал угол, и успокоился. Настоящими водяными считали тех, кто при помощи разных хитрых штучек мог опускаться ниже двадцати метров и находиться под водой хотя бы полчаса. Остальных пренебрежительно обзывали головастиками. Толку от них — с камнем в руках плюхнуться в серую хмарь и лихорадочно шарить на дне, пытаясь найти хоть что-нибудь ценное.

– До полтинника ходил. Ниже не рисковал.

– Понятно, значит настоящий водяной... Книги откуда у тебя?

— Пристрой раньше студент снимал. Он оставил. Я учусь читать по ним.

– Умным хочешь быть?

Водолаз осторожно усмехнулся:

-- Если под воду не ходить, то надо механиком куда-то пристроиться. А там грамоту требуют.

– Это так...

Скомкав лист, Шугерт бросил серый шарик в забитый мусором ящик в углу и вынес вердикт:

– Дело закрыто. Да и просили за тебя. Несколько человек хором распевали, какой ты добропорядочный гражданин и какую пользу городу можешь принести. И с книгами твоими тоже все понятно. Не повезло студиозусу, при ограблении начал права качать. Нет бы мелочь отдать, что в карманах звенела, а он шпану попытался жизни учить. Так и нашли потом в переулке с выпущенными кишками.

– Кто-то решил, что это я его?

– Сестра его, механичка. Увидела книгу с пометками и с катушек слетела. Давно уже тут пороги обивает, все правду ищет. А где ты ее в Лортано найдешь, если у меня работников осталось меньше трети от штата... Ладно, с этим все. Жалобу писать будешь? Может при задержании где об стену ударили ненароком или в камере вечером помяли?

Каппа почесал уже свою щетину, сравнил с небритостью собеседника и понял, что у него жизнь куда спокойнее. Похоже, Шугерт дома не был уже неделю, а то и больше.

– Нет у меня жалоб. Люди у вас обученные, лишнего не позволяли. Кормят без изысков, но вроде казну только на днях наполнили, рано деликатесов ждать. Так что я лучше к себе пойду.

Полицмейстер заглянул в опустевшую кружку, затем поднял глаза на бывшего задержанного и удивился. Обычно из кабинета посетители исчезали куда как быстрее.

– Кстати, водяной. К нам на службу не хочешь? Зарплату подняли, обмундирование новое на днях начинают выдавать. Раскрутимся и будем снова сутки через двое служить, без авралов.

Поднявшись, Каппа размял некстати занывшее колено и вежливо отказался:

– Спасибо, я в службе ничего не понимаю. Если что утопите и достать надо – это всегда пожалуйста. Договоримся. А служить я вряд ли смогу. Ковыляю кое-как и драк не люблю. А вам, господин начальник, наверняка более бравые ребята нужны.

– Ну и ладно, спросить все равно нужно было. Вдруг... А в мэрию зайди. Там можно на учет встать, для водолазов работы скоро будет много. И платить станут по хорошим расценкам.

На ступеньках крыльца рядком сидели Таторе, суетливо крутившийся Арт и та самая незнакомка, чья жалоба отправила Каппу на нары. Хотя, девушку можно было понять. Брата убили, а какой-то мутный тип его вещами распоряжается. Мало ли.

Сын трактирщика с интересом разглядывал пару полисменов, отправившихся в обход вниз по улице. Вывернув шею, мальчишка с завистью приценивался к широким поясам и тяжелым дубинкам, которые покачивались в такт шагам. Заметив Каппу, замахал рукой и затараторил:

– Я тоже полицейским буду, как вырасту! Мой старший кузен здесь служил, пока платили хорошо! А потом переехал, но это когда было. А мэр зарплату снова поднял, премию выписал, парни вчера за столом хвастали! Поэтому как вырасту...

– Цыц, балабол! – прервал Арта старик, пряча усмешку в уголках губ. – Потом расскажешь о своих планах. А водяного сначала покормить надо, а то отсюда слышно, как в пустом брюхе бурчит.

Каппа спустился по ступенькам, встал рядом с мрачной девушкой в потертом комбинезоне и подал ей руку:

– Извини, брата твоего не знал. Наверное, хорошим человеком был, раз за него так пекутся... Я книгу отдам, как дочитаю. Мне еще половина осталась. Устроит?

Механесса осторожно оперлась о чужую ладонь, поднялась и представилась:

– Меня Перлита зовут. Прости, что так плохо получилось. Я тут уже второй месяц пытаюсь концы найти, но все впустую. Погиб человек – и никому дела до этого нет. А вечером смотрю – любимая книга Марайо – и у тебя на столе. Вот и...

Придержав тонкие пальцы, Каппа еще раз повторил:

– Мне чужого не надо, верну. Ну и если что узнаю, обязательно свяжусь с тобой. Где искать, если что?

– В доках, там единственная ремонтная мастерская у северного причала.

Успевший добраться уже до угла дома Таторе закричал, прерывая беседу:

– Хватит уже языками молоть, вечером куда пригласишь и там сколько хочешь можешь жемчуг рассыпать. А сейчас пойдем быстрее. Надо перекусить и до обеда в мэрии ждут. Думаешь, чего тебя в такую рань из кутузки добывали? Чтобы ты успел с Ностро к городскому начальству в гости заглянуть. Думаешь, кто еще мог бы полицейским приказ отдать?.. Да шевелись ты, краб косолапый...

***

Господин Тристан излучал оптимизм, щедро сыпал обещаниями и собственноручно подливал горячий чай гостям. Одним словом, мэр демонстрировал, что не забыл, кто помог городу стряхнуть с себя оцепенение и дал деньги на будущее развитие. Правда, у хозяина города нашлась еще одна проблема, которую нужно было срочно решать, а вот с желающими лечь костьми на благо общества было как-то не густо. Поэтому и разливался бывший купец соловьем:

– Итак, уважаемый капитан, какое ваше мнение? Сможем с жабами договориться?

Ностро аккуратно отхлебнул пахучий напиток, выдержал паузу и ответил, стараясь не попасть впросак. Пообещать можно что угодно, но местные финансовые и политические акулы предпочитают помнить чужие обещания и требовать их выполнения, попутно забывая о своих:

– Обязательно стоит попробовать. Правда, у соседей тоже больше никто из тритонов на ремонте не шабашит, но мало ли. Ближайшую общину хвостатых я знаю, наведаемся туда, подарки привезем. Думаю, мэрия с подарками не пожадничает. Глядишь, кого и подрядим. Туда-обратно за неделю-другую и обернемся.

Сидевший рядом Каппа заметил, как мимолетно скривилось лицо Тристана и про себя усмехнулся: ну да, нашел дураков. Думал, что в высокий кабинет позвали, так побежали с поручением себя забыв и тапки по дороге растеряв? Ничего, скушай лимончика, полезно будет.

– Но ведь вы понимаете, что если жаб не будет, мы протечки на глубине закрыть не сможем. Конечно, Лортано стоит на надежной основе, город не погружается. Но склады ниже уровня воды мы потеряли почти все. Нет складов, нет новых площадей – значит, нет людей, нет желающих торговать у нас и держать здесь товары.

Мэр пытался выцарапать с гостей хоть что-нибудь серьезное. Все же у них связи, дружки-приятели среди рыбаков. Может, какие зацепки найдутся. Главное, чтобы проблема дыр в городских стенах не осталась лишь его личной проблемой. Город должен жить, а если он дырявый как решето – то это уже не город, а обломки, с которых разбегутся остатки населения. И какой ты мэр после этого?

– Может, если с хвостатыми ничего не получится, мы используем вашего водяного? Он ведь член экипажа, можно устроить скидку в обмен за доковые работы или оплату пирса.

– Кстати, про Каппу, – капитан Ностро обрадовался. Можно отойти от скользкой темы ответственности за судьбы города и обсудить вполне конкретные вещи, понятные и приземленные. – Каппа не член моего экипажа, он вольный ушкуйник. Поэтому контракт стоит заключать прямо с ним. Ты как?

Обладатель шикарных ярко-желтых штанов повернулся к Виталию. Тот допил свой чай, выдержал паузу и начал загибать пальцы на руках. Благо, Таторе успел просвятить по основам местного законодательства:

– Город предоставляет мне лицензию водяного с правом найма личной команды. Если для ремонта требуются какие-либо материалы, то я их получаю от города в полном объеме. Снаряжение для городских работ наполовину оплачивает так же мэрия. Ну и ставка за погружение стандартная – жемчужина. И еще одна – за день работы.

Тристан чуть подался вперед и резко бросил:

– Дикого жемчуга для оплаты нет, нам расценки охотников за кладами не потянуть.

Каппа не обращая внимания на пинок от капитана Ностро все так же медленно, тщательно выговаривая слова, ответил:

– Меня устроит обычный жемчуг. Я знаю, что это намного дешевле, чем берут обычно водяные, но у меня есть свои резоны... Мне нравится Лортано. Это хороший город. Я буду рад, если он снова станет богатым и успешным. И мне кажется, что господин мэр не забудет при случае человека, который в трудное время не стал драть три шкуры с соседей. Ну и когда я обзаведусь собственным кораблем, то город сможет продать мне одно из отвоеванных у воды помещений со скидкой.

Теперь уже лимон сжевал Ностро, так ему не понравилось, что по скудоумию высказал этот полностью больной на всю голову ныряльщик. Это же надо так демпинговать, ценить себя в двадцать раз дешевле, чем другие. А вот Тристан наоборот – расцвел и заулыбался:

– Меня устраивает. Вы действительно можете стать очень полезным членом городской общины.

– Само собой, эти расценки на экстренный ремонт, в котором должны оказать помощь тритоны. Без них мы просто не сможем закончить все работы до ближайшего сезона штормов. Другие контракты будем обсуждать отдельно.

Мэр задумался на секунду и посчитал варианты. Похоже, новичок действительно не понимал, насколько он продешевил. Но для себя лично Тристан проблем не видел:

– Подарки мы предоставим. Но свою бригаду кормишь и выплачиваешь ей из своего кармана. Так?

– Да. Город платит за работу каждый вечер, по факту. А я уж дальше разберусь, кто из моих работников чего заслужил.

– Тогда сейчас обговорим контракт...

– Не надо пока контракта, – Каппа поставил пустую кружку на подставку. – С тритонами пока не договорились, осмотр нижней части города не произвели. Ни сколько там работы, ни какие условия – ничего не знаем. Вот когда первый результат будет, тогда и контракт подпишем.

Скрывая довольную усмешку господин Тристан поднялся и протянул руку для финального рукопожатия:

– Отлично! Тогда завтра господину капитану доставят подобранные подарки и ждем назад с надеждой на успешное завершение переговоров с жабами! Мало того, если ремонт пройдет успешно, я лично подпишу вам разрешение на гражданство. А сейчас предлагаю завершить нашу беседу глоточком хорошего вина из моей коллекции!

Уже выходя из мерии Ностро шепотом выругался и зашипел на водолаза как рассерженная кошка:

– Ты что это учудил, головастик недоношенный? Ты какие цены на работу назвал?

Каппа лишь подхватил капитана под локоть и повел в сторону Китовой улицы, с которой можно было почти прямиком добраться из центра города в порт:

– У тебя корабль есть? Есть. Тебе его починили? Вроде как закончили утром. Значит, завтра продукты в трюм приберешь, команду построишь и в путь. Без подписанного обязательства лечь костьми, но тритонов на работы завербовать... Дальше. Все для похода ты получишь или бесплатно или со скидкой. Мэр прямо из штанов выпрыгивал, так ему хочется побыстрее нас спровадить. Тебе даже топливо из резерва выдают. Загибаем второй палец... Когда там шторма будут?

– Через месяц или полтора. Неделю будет трепать так, что нос на улицу не высунешь.

– Вот и считай. Туда-обратно и неделя пролетела. Если повезло и договорились быстро. Три недели на обследование стен и мелкий ремонт. И все – заштормило, время сидеть в тепле и обсуждать будущий контракт. С другими расценками и точным планом работ. Мимо которых господин Тристан уже не проскочит. А то, что я на себя никаких обязательств не взял – это последний пальчик загнем. И получается, что все довольны, а потерь реальных у нас пока нет. И если все пойдет самым плохим образом, то и ты вольная птица, в любой момент куда подальше податься можешь. И я чуть прибарахлюсь, может кого в помощники возьму. И тоже в случае реальных проблем нигде моей подписи нет, могу уехать. А клиент при этом остался доволен и считает, что он на нас озолотился.

Бывший боцман притормозил и восхищенно спросил:

– И откуда ты такой хитрый свалился на мою голову? Все он рассчитал, всем поулыбался и почти своим человеком в мэрии уже стал. А как дело до реальной работы дойдет, потянешь? Не дрогнешь? Тристан ведь тоже не дурак, когда начнешь ему настоящие счета выставлять, можешь и про свой корабль, и про гражданство забыть.

– Он не дурак, поэтому мы и договоримся. Может поворчит для виду, но давить не станет. Нет у него нормального водяного под боком сейчас и вряд ли скоро будет. А я цену буду брать ниже рынка, что мне за глаза хватит. Поэтому и в горожане меня будут на веревке тащить, и работой не обидят. Все как обычно.

Обогнув игравших на тротуаре мальчишек, парочка пошла дальше. Ностро раскурил любимую трубку и лишь хмыкал периодически:

– Все у вас ушкуев как-то хитро, с первого раза и не догадаешься.

– Ладно тебе. Лучше скажи, когда ты свои штаны и драную рубаху на что-то приличное поменяешь. Капитан, все же, а не пират с дырой в кармане.

– Сначала своим корытом обзаведись, а потом будешь меня учить, как в мэрию ходить. Оденься я поприличнее и не получили бы ни топлива забесплатно, ни продуктов со скидкой.

Каппа расхохотался:

– И этот человек упрекает меня в хитрости!

Водолазу было весело. Пусть он разговаривает мешая и путая иногда слова, пусть почти каждую ночь снится ему любимый Владивосток. Но жизнь потихоньку налаживается, а через месяц-два запросто может у него появиться и своя крохотная команда, и средства на поиск дороги домой. Главное – не торопиться и пусть все идет, как идет. Дальняя дорога всегда начинается с маленького шага вперед. И он его сегодня сделал.

***

– А камушки-то он наверняка прижилил. Вот не поверю, что хитрая ушкуйская рожа не оставила на дне чуть-чуть для себя. Или на корабле где не припрятала.

– Так ведь обыскали его, как со дна подняли. Все, что было, все городу и сдали.

– Ну, насчет всего я бы не зарекался. Ностро старый жук, наверняка пару-тройку булыжников для контрабандистов оставил. А то, что обыскали, так это ничего не говорит. И на дне мог водяной часть клада оставить, и к днищу лоханки прицепить, а потом ночью поднять. Они же все хитромудрые и на всю голову больные.

Двое собеседников сидели в темном углу дешевой забегаловки и медленно цедили паршивое пиво, размышляя о возможном будущем.

– Так я не понял, хибару его шмонать или не надо?

– Он совсем не дурак, полицию не боится. Я так понимаю, что если и притащил что с собой в Лортано, так давно припрятал в укромном месте. Поэтому трясти его угол смысла сейчас нет. Не, лучше подождем. А еще лучше на него кого из отморозков навести. Чтобы пуганули. А ты глянешь, как клиент засуетится и куда побежит. Там и нычку заметишь.

Маленький плюгавый бродяжка ощерил остатки гнилых зубов:

– Слушай, а ведь в самом деле... Есть, есть у меня слушок, что Сентадо на дно залег.

– Любитель дури? Он вроде Анжо прирезал, когда с ним на рейс ходил.

– Именно! Шепнули мне, что придурок сам хотел приз урвать, да облапошили его как ребенка. Вот он сейчас желчью и исходит.

– Отлично. Сможешь его аккуратно на водяного навести? Только так, чтобы умника не прирезали ненароком. А то с пустыми руками останемся.

– А то, все в лучшем виде оформлю.

Собеседник выложил на стол горсть мелочи, подцепил безразмерной ладонью бродягу за шею и тихо прошептал, глядя в перепуганные глаза:

– Только ты уж постарайся нычку разведать для нас обоих, а не для себя одного старайся. С того, что мэру досталось, весь город перестроить можно. Думаю, что остатков нам с тобой надолго хватит. А если вздумаешь куда сдернуть с добычей, так ведь я тебя по дороге встречу и лично крабам скормлю...

***

Рыбный рынок в Монторсо подавлял своей монументальностью. Три этажа, забитые битком палатками, лотками, разделочными столами и продавцами, кто голосил, перекрывая воплями орущих над головой чаек. Город, который считался форпостом остатков цивилизации на юге, в шаге перед Бездной. Если не спеша ползти по спокойному морю на юг три недели, то упрешься в прогнивший насквозь Лортано, про который нормальные люди уже забыли. Дыра на границе бездонных глубин. Правда, неожиданно соседи на самой кромке освоенных вод проснулись и начали шевелиться, но куда им до местных богатых купцов и рыбаков. Так что, попрыгают и сгинут, как и многие до них. То ли дело – Монторсо!

Рыбные ряды и их жемчужина – рынок! Больше сотни крохотных ферм на рукотворных атоллах в округе, где выращивали морских коров, крабов, жемчуг и водоросли. В самом городе потом из сырья выделывали кожу, солили и коптили мясо, меняли за жемчуг металлы с побережья и покупали у вольных охотников разные диковины, которые те умудрялись поднимать со дна из затопленных городов.

А механические мастерские? Быстрые рыбацкие лодки, новые сети, пузатые каботажники, крохотные подводные охотники – всего не перечислишь. Плати – и твою мечту воплотят в жизнь. Потому как – цивилизация. Почти шестьдесят тысяч населения с пригородами, два купола тритонов поблизости и активная торговля по всей округе. Монторсо, одним словом. И ничего больше не добавить.

В широко раскинувшемся порту в самом углу примостился грузовоз, привалившись обшарпанным бортом к причалу. В бездонный трюм кособокий кран только и успевал опускать сети с грудами ящиков и мешков. У спущенных сходней толпились оборванцы, которые ругались с матросом, перегородившим проход засаленной веревкой:

– Я говорю, пассажиров примем только завтра, когда закончим погрузку! Приказ капитана! И мне плевать, что вам там мэр наобещал, пока на палубе все не принайтуем, никто на борт не поднимется!.. Да, билеты в Лортано бесплатны. Питание за свой счет, два чака в день... Что значит, откуда у вас деньги на питание? Подъемные уже пропили? Ну, так нечего мне тут в рожу тыкать! А кто воровать станет, так мигом вплавь отправится!

Назревающую драку наблюдали двое крепких мужчин, стоявших чуть в стороне. Оба в расшитых кожаных жилетках ушкуйников, в шароварах, заправленных в добротные сапоги, с тяжелыми ножами на вышитых бисером поясах. Но при этом, хотя оба и принадлежали к остаткам бродячего народа, выглядели как полные противоположности.

Данко был невысок, широк в плечах и больше походил на тюленя, решившего встать на заднице ласты. Кряжист, силен, светловолос и улыбчив. Бывший рыбак, водивший в свое время целую артель за собой, отличался безграничным спокойствием и дружелюбием. Но при этом мог в случае необходимости так дать сдачи, что возможный агрессор отправился бы прямиком к доктору.

Ярый в отличие от приятеля был высок, строен и стремителен и в движениях, и в поступках. Черноволосый красавец с чуть скособоченным в давней драке носом, гроза всех незамужних дам. Единственный, кому он спускал шутки про свою разбавленную ушкуйскую кровь – это Данко, друг детства. После того, как Ярый помотался наемником по всему изведанному и забытому миру, боец решил осесть где-нибудь и завести собственное дело. Охрана караванов приносила неплохой доход, особенно на переферии, где зачастую было не понять, кто перед тобой: хитрый торговец или пират. Но годы шли, хотелось уже остепениться, завести семью и больше времени проводить на твердых городских мостовых, чем качающейся палубе.

– Поможем бедолаге? – спросил друга Данко. – А то ведь затопчут.

– Нам с ними плыть. Если сейчас накостыляем, придется ночами в полглаза смотреть, чтобы не придавили. Набрал же отребья мэр, за деньги мог бы и кого поприличнее сосватать.

– С чего бы местным мастеровым или рыбакам в ту дыру соваться? Это нам шанс выпал на пустом месте подняться. А у них тут уже все отлажено и шторма не треплют... Так что делать будем? Матросика жалко, в одиночку он не выстоит.

Ярый потянулся и шагнул вперед:

– А пойдем, давно никому морду не бил. Заодно и команда спасибо скажет...

Вклинившись в хвост аморфной очереди Данко гулко рявкнул:

– Почему шумим, морячков забижаем? Кому дома не сидится, кому ветер в задницу паруса раздул?

Толпа чуть подалась в стороны. Встав рядом со взмокшим матросом Ярый быстро выцепил самого наглого и прихватил того за рубище:

– Что, проблем давно не было? Думаешь, самый сильный за чужими спинами и можешь волну поднять? А когда стража прибежит порядок наводить, так втихую еще у парней мелочь с карманов пощипаешь? Я давно за тобой смотрю, очень ты шустрый за чужой счет.

Бродяга сипел, застыв на цыпочках и безуспешно пытаясь освободиться от стальной хватки. Другие оборванцы, только что дравшие рядом глотку, заволновались и начали проверять остатки наличности.

– Ой, а у меня пять чаков нет, украли! Это же что делается, братцы! Свои же шарят! А добираться теперь как?! Ах ты гнида!..

Швырнув жертву обратно в толпу, Ярый тихо спросил у замершего рядом матроса:

– Капитан на борту? Или боцман?

– Нету их, бумаги на грузы проверяют. Из команды только я и пятеро на разгрузке.

– Тогда я сейчас этих охламонов построю, чтобы они тебя вместе с трапом в воду не снесли, займем какой-нибудь работой. Но к вечеру их лучше все же на борт поднять, а то они в порту успеют неприятности найти, вам же и расхлебывать придется.

Тем временем Данко оттеснил от неудачливого карманника разъяренных мстителей, протянул ладонь и рявкнул:

– Что вы там с него сняли? А? Кто это чужое решил снова награбить? Так, давайте сюда... Сколько здесь? Считали? Нет?.. Двенадцать, семнадцать... Двадцать три чака. Значит, поступаем так. Жулик свое получил, гоните пинками его прочь. Эти деньги я передаю капитану в счет питания. Если у кого не будет, оплатим. На борту чтобы вели себя прилично. Спиртное разрешено, лишь когда до места доберемся, там можете хоть все кабаки проведать. А сейчас у старшего на погрузке узнаем, в чем нужда, поможем. Лишнее спасибо от команды нам не помешает. Все ясно?

– Так вряд ли хватит на всех денег-то. Вернули гроши, а на борт вон сколько пассажиров берут! – пискнул кто-то из-за спин.

– Надо будет, свое добавлю. Но тогда слушать меня во время путешествия, как родную маму! Будем палубу драить, ремонтом заниматься и команды выполнять. А кому не нравится, пусть за свой кошт добирается и сам с капитаном проблемы решает. Устраивает?

Стоявший рядом худой старик осенил себя Знаком спокойного моря и обнял сына, сжимавшего скудные пожитки в руках:

– Ну, хоть порядок теперь будет. Ушкуйники если за дело берутся, то все путем выходит. И до Лортано доплывем спокойно, и в дороге никого не оберут и не обидят.

– Почему?

– Потому что дураков нет с берсерками связываться. А у чернявого шрамов столько, что видно, не зря свой хлеб раньше ел... Так что – давай к ним поближе, здоровее будем...

***

Имя для своего корабля капитан Ностро придумывал долго. С командой советовался. Счастливые приметы вспоминал. И в итоге на борту вывели яркими красными буквами “Мама Зубатка”. Каппа, когда это увидел в первый раз, автоматически почесал бок и согласился, что для исследователя морей и океанов имя вполне подходит. А кто не понял и вздумает возражать, так “Мама” мигом мозги вправит из трех пушек, смонтированных на борту. Ну и разных гарпунов и прочего железа у команды с лихвой, отобьются.

Концы готовились отдать еще до обеда. Продовольствие и топливо с лихвой давно на борту. Ностро придирчиво отобрал экипаж и сейчас стоял на носу, разглядывая безоблачное небо над Лортано. Поднявшийся на борт Каппа подошел и протянул капитану большой сверток:

– Я тут подумал, что такому серьезному человеку надо подарить что-то лучше фуражки. Тем более, что у тебя есть любимая. Поэтому прими на удачу.

Светловолосый бородач осторожно развернул подарок и удивленно стал разглядывать китель, украшенный плетеными погонами и яркими пуговицами. Потом осторожно примерил не застегивая и с подозрением уставился на Каппу:

– Где достал?

– Мы с Таторе постарались. Он где-то нашел, я в порядок привел и как положено оформил. Сразу видно – если и не адмирал, то уважаемый капитан, а не босяк, которому в мэрию даже надеть нечего.

– А эти штуки на плечах, они зачем?

– Не знаю, как у вас, а у меня такое разрешали лишь адмиралам носить. Ну, командирам целой эскадрой, когда кораблей не один, а с пяток или больше. И чем адмирал важнее, тем погоны больше.

– Эскамра?.. Однако...

Ностро задумался. Было видно, что подарок ему очень понравился, но чуть-чуть гложут сомнения. Вдруг старый приятель Таторе решил подшутить. Это ведь он болтался на военных судах полжизни, успев влезть в большую часть конфликтов полста лет тому назад. А Ностро – он всего лишь держал обычных рыбаков в кулаке. А Таторе мастер был на разные шутки. Но если ушкуйник говорит, что такая одежда – высший признак величия у них, то...

– Надеюсь, ты не придумал с бывшим старпомом какую-то каверзу.

– Обижаешь.

Повернувшись, Каппа захромал к пристройке, откуда вела лестница в трюм. Оставалось лишь сбросить вещи и можно передохнуть от беготни, которая сожрала остатки вчерашнего дня и кусок этого утра. Но не успел он добраться до распахнутой двери, как из проема выглянула чумазая рожица и звонким голосом объявила капитану:

– Машина проверена и готова!

Водолаз чуть не кувыркнулся от неожиданности за борт:

– Перлита? А ты здесь откуда?

– Город контракт предложил. Заодно пока туда-обратно ходим, я все мелочи доделаю.

Похоже, судьба решила порадовать сюрпризами не только капитана.

Расправив плечи и с тщательно скрываемым восторгом прикоснувшись к блестящим в ярком солнечном свете эполетам, Ностро громогласно скомандовал, давая старт новым приключениям:

– Отдать швартовы! Экипажу к отплытию приготовиться!

Глава 6

“Мама Зубатка” пыхтела машиной и оставляла за кормой милю за милей. Погода была прекрасная, солнышко ласково припекало, ветерок спасал от жары, кудесник кок соблазнял запахами жареной рыбы с камбуза. Не жизнь, а счастье.

Каппа пристроился в тени куска брезента, который закрепили на переброшенных между пристройками веревках, организовав подобие места отдыха для экипажа. В обед, когда становилось жарковато, свободные от вахты матросы и водолаз обычно собирались здесь, болтали за жизнь или просто дремали, пристроив под голову свернутую бухту каната или мешок, забитый водорослями. Виталий сначала удивлялся, чего бы это капитану устраивать каникулы для подчиненных, но потом сам прошелся по всему кораблю, оценил его вылизанность и мгновенное исполнение любого боцманского приказа. Похоже, Ностро действительно собрал сливки в порту, набрав в экипаж отличных матросов. А те, получив хорошую работу и щедрую зарплату, старались на совесть. Ведь когда выходили в море, за спиной остался город, битком набитый неудачниками. Поэтому шкипер гайки лишний раз не завинчивал и давал возможность вздремнуть полчасика в сиесту. Чего лютовать, если на борту полный порядок?

Так как всю возможную информацию по тритонам Каппа вытряхнул из своих знакомых еще перед походом, то сейчас в свободное время он предпочитал листать доставшиеся ему книги по механике. Вряд ли получится занять место профессионального техника, но общее представление о местных агрегатах лучше иметь. Жизнь штука занятная, не известно, когда тот или иной факт на пользу сыграет. Тем более, что корабельный двигатель работал без нареканий и в полдень часто с водолазом рядом пристраивалась и Перлита. Чашка с горячей лапшой в одной руке, жало отвертки в другой — вместо указки.

– Сейчас перестали пар под давлением подводить к маховикам. Это уже старая схема. Для новых двигателей нагревающий бак втыкают сюда, к нему от бассейна идет холодная вода, здесь пара разряжающих пластин и спираль от кристалла.

– А зачем?

– Пар подается сразу к цилиндрам, простой надежный размыкающий клапан и минимальные потери тепла на всей схеме. Экономичнее в разы, хотя и дороже.

— Забавно. И кто такое придумал?

– Хвостатые. Они же и материалы поставляют.

Перелистнув последний лист, Каппа закрыл книгу и подвинул ее к старшему механику “Зубатки”:

— Спасибо, прочел и кое-что понял с твоей помощью. Последнюю дочитаю на обратном пути... Кстати, а если тритоны что-то продают и это работает неплохо, то зачем на старье по морям-океанам болтаться?

Девушка погладила щербатый корешок учебника и аккуратно убрала его в широкую брезентовую сумку. Затем допила остатки бульона из чашки и ответила, устраиваясь на расстеленном на палубе тонком тюфяке:

— Во-первых, мастеров хороших для ремонта и наладки чужих механизмов не хватает. Чтобы понять, как именно работает та или иная штука от хвостатых, зачастую приходится голову сломать.

— Но ведь до потопа здесь были мощные государства с неплохими технологиями.

— Были. И где они сейчас?.. Ну и жизнь под водой требует своих решений. Многие из них для нас лишние. Многие слишком дорогие. Вот и выходит, что мы берем что-то взаймы, приспосабливаем для себя, но пока лишь частями.

Любуясь красивым лицом, Каппа постарался поддержать разговор. Обычно Перлита отмалчивалась, стараясь поменьше появляться наверху. В машинном отделении легко было найти, чем заняться. И то, что мастер железок решил посидеть рядом и не хмурился в ответ на любой вопрос — это уже почти чудо.

– Ладно, мастеров мало. А еще что?

– Материалы. Если ты берешь что-то из-под воды, то будь уверен, что заменить это чем-то другим не получится. Сам посуди. Их пластины для выработки газов. Это же что-то невероятное. Ставишь такую штуку размером с дверь на заполненный бак, после чего в комнате можно дышать воздухом, который эта штука добывает напрямую из воды. И ведь знает, зараза, сколько надо воздуха отдать, а сколько дряни обратно впитать. И не ошибается, будь в комнате один человек или десяток.

— Подожди, – Каппа даже присел от возбуждения. -- Получается, подводные корабли так работают?

– Ага. Проточная вода через набор пластин дает воздух. Другой набор позволяет роторные двигатели подключать, которые винты крутят. Жидкость из светляков вместо карбидных фонарей. Только подкармливать их не забывай и спать укладывать, когда свет не нужен. А корпуса наполовину из хитина выращивают, прямо поверх железного наборного каркаса. Хотя это уже для совсем богатых и рискованных, тритоны за свою работу немало просят. Поэтому зачастую лодки собирают из разных компонентов. Где-то подводные новинки ставят, где-то попроще с кряжей аппаратуру монтируют. Там города затопленные совсем неглубоко, много что поднять удалось.

– Чудеса...

Снова устроившись на своем месте водолаз задумался. Похоже, местная частично затопленная цивилизация нашла свой собственный путь развития. Из рассказов Таторе и Ностро выходило, что этот симбиоз человека и тритона насчитывает от силы сто лет. После того, как большую часть Вардена заняли новые моря, остатки имперской власти развалились на множество крохотных княжеств и городов-государств. Кто-то окопался в горах, превратив бывшие выработки в новые поселения. Кто-то сколотил из обломков остовы будущих ферм и деревень. Когда тритоны заглянули в новые теплые воды, их поначалу встретили неласково. Люди элементарно боялись, что незванные соседи уничтожат ростки новой жизни. Неизвестно, кто именно из подводного народа смог первым наладить дружеские отношения с “не умеющими дышать”, но в итоге мирный договор обернулся взаимовыгодным сосуществованием.

С поверхности вниз пошли металлы, керамика, помощь в защите от морских тварей. В обмен на это разумные земноводные помогали с загонами для рыбы, возводили плантации водорослей, укрепляли опоры городов быстро растущими коралловыми колониями. А четверть века тому назад совместными усилиями удалось продвинуться в технологиях получения воздуха из воды и новых двигателей, которые стали устанавливать на подводные лодки и небольшие корабли. Да, без наладки тритонов многое из их изделий не работало, но все равно, рывок был существенный. И если сначала люди предпочитали не опускаться ниже двадцати-тридцати метров, то сейчас активно уже потрошили затопленные города глубже полусотни, подбираясь к серьезным цифрам.

Кроме того, несмотря на несколько жестких конфликтов и стычек между быстро набирающими силу новыми королевствами, общие отношения между людьми оставались спокойными. Торговля и малочисленность анклавов диктовали свои условия любому новоявленному Наполеону. Зачастую проще было построить у себя на мелководье новую ферму и получать регулярно свежую рыбу, чем пытаться захватить это силой у соседа, рискуя угробить подданных. И сама человеческая натура и тяга к познанию нового создали новую обширную сеть клановых связей и торговых гильдий по всему Вардену, превратив аморфную структуру во что-то общее. Там, где у тритонов до сих пор существовало понятие “чужой клан – чужие воды”, люди успевали бросить якорь и поставить новый форпост. Дошло до того, что для хвостатых зачастую оказалось проще перебраться из конца в конец внутреннего огромного моря на человеческом корабле, чем грести самим, пересекая многочисленные границы и выясняя, нет ли у очередного местного подводного царька каких-либо старых претензий к твоим родственникам.

– Ладно, отдых закончился, пойду я. Завтра на месте будем, надо оставшиеся мелочи доделать... Кстати, тебе не говорили, что ты странный?

– С чего бы?

– Половина людей живет на воде, но мир глубины не понимает. И хвостатых тоже. Принимают их как миролюбивых соседей. Торгуют с ними. Их безделушки могут использовать. Но на самом деле боятся и глубокой воды, и новшества. Наверное, слишком сильна еще память о катастрофе, которую устроили любители прогресса.

– А ты?

– А я на этом зарабатываю. Хотя многие хозяева мастерских так же в спину шипят, что девка с ума слетела, с железками ковыряться и с морскими диковинами разговаривать... Хотя, о чем это я. Ты же водяной. А у вас все не как у людей...

Поднявшись, Перлита быстро скатала свой тюфяк и сунула его между бочек. Каппа помахал ей в след и тоже засобирался. Надо было в последний раз уточнить у капитана, как именно будет проходить процедура знакомства с ближайшим кланом тритонов. Да и оборудование следовало проверить. Хоть и испытал его в порту, но все равно оставалось еще ощущение нереальности от этой помеси стим-панка и лягушачьих поделок.

Ну и то, что выглядит он странным в глазах аборигенов, этому нужно искать какое-то объяснение. Не всегда будут списывать на мозги, покалеченные многочисленными погружениями. Ляпнешь чего-нибудь про другие миры – так под водой и останешься навсегда, вместе с балластом, привязанным покрепче.

***

– Когда фюрер оставил нас, я плакала. Потому что думала, что надежда на возрождение Рейха навсегда покинула немцев вместе с лидером... Да, я плакала и не стыдилась слез... Но позже я поняла главное. То, что пытаюсь донести до вас, мои братья... Человек смертен. Человека можно убить. Лидер может состариться и навсегда покинуть нас. Но идея. Идея – она останется навсегда! Идея – это то, что движет нами, помогает нам свернуть горы на своем пути и достичь намеченных целей. И поэтому я говорю вам, братья! Еще не один вождь поднимет упавшее на брусчатку знамя! Еще не один возглавит колонну бойцов, которые идут по дороге! И сколько бы их не было, вместе с нами они достигнут нашей цели! Нашего счастья!

Коричневая отглаженная рубашка. Ремни портупеи. Распахнутый в иступленном крике рот. Женщина на трибуне, перед которой сотня застывших бойцов.

– Мы помним это? Да! Повторяйте за мной! Один народ! Один фюрер! Один Рейх!!!

Стоявший в углу Ганс вскинул руку в нацистском приветствии вслед за остальными, отмечая про себя и счастливый вид любимой тетушки, и фанатичный рев бойцов, собравшихся на импровизированный митинг. Ну, импровизация довольно условная, все же госпожа штурмбаннфюрер четко отслеживала настроения на базе и знала, когда стоит приотпустить вожжи, а когда необходимо устроить накачку для боевиков. А то, откуда тетя получила свое звание и как именно она была связана с разветвленной сетью бывших истинных бойцов сдохшего Рейха – эти глупые вопросы пусть кто другой задает. У Ганса и без того проблем хватает, чтобы цеплять себе на загривок еще недобитых нацистов. Использовать их для решения своей личной сверхзадачи – это да. А злить лишний раз или давать повод для сомнений – себе дороже. Золото для возрождения партии и фатерлянда? Само собой, ради этого и горбатимся. Портрет бесноватого в центральной зале? Почему бы и нет? Ручкой махнуть ему – чай, не отвалится. Зато народ жрет баланду и не морщится, мечтая о скором возвращении с победой. Осталось только на финишную прямую выйти и взять желанный и долгожданный приз.

Потевший рядом Пабло фыркнул под нос и влажно зашептал, шлепая жирными губами:

– Я вижу, половина механиков здесь, глотку дерут. А лодка до сих пор не готова к выходу!

– Шторм на всех нужных точках и рядом с нами. Если сейчас выходить, нас запросто о камни снова побьет. Так что имейте терпение, мой друг. Через неделю мы заканчиваем основной ремонт, затем еще неделя на поверку всех систем и можно готовиться к походу.

– Вам виднее, но я бы...

– Давно проблем не было, Пабло? Давно драки среди экипажа не разнимали? Ребятам надо дать спустить пар. Пусть отдохнут, местного самогона попьют, расслабятся. Не волнуйтесь, еще к Новому году вы будете выбирать, где стоит купить новый особняк: в Бразилии, Аргентине или даже в Европе... Хотя в Европе лучше брать замок. Для солидности... Через полгода вы примчитесь ко мне с вопросом, как побороть скуку. Потому что денег для воплощения любой сумасбродной идеи у вас будет в достатке. И даже еще пара золотых пирамид останется.

Повернувшись, Ганс двинулся вглубь базы, заметив краем глаза, что задумчивый компаньон семенит следом. Чуть придержав шаг, комендант тайной базы уточнил:

– Кстати, что сказали наши инвесторы? Посылку они получили?

– О, да. Профессор перебросил несколько ящиков со слитками домой. Оттуда уже прислали весточку, что наши кредиторы очень счастливы и готовят банкет по случаю блестяще завершенной экспедиции.

– Пусть готовят. Только не забудьте, что контракт у нас без изменений и я ни процента сверху из добычи не отдам. Вам десять, сорок инвесторам и остальное командованию. Все, как было зафиксировано в бумагах.

– Разумеется... Правда, я не совсем понимаю, сколько это получится в итоге...

– Замок, Пабло. Замок, шлюхи, золотые унитазы по всем комнатам и шейхи, которые удавятся от зависти к твоему состоянию. Главное, сейчас не облажаться. Дать команде отдых, завершить работы на лодке и через две недели выйти в очередной поход...

Отделавшись от прилипчивого толстяка, Ганс двинулся в святая святых – лабораторию. Там безумный профессор хотел поделиться последними сплетнями, похвастать успехами и обсудить пару вопросов о ближайшем будущем. Потому как белокурый командир команды вместе с яйцеголовым умником собирался весь куш поделить чуть-чуть в иной пропорции. И ни госпожа штурмбаннфюрер, ни боевики, ни тем более латиноамериканские мафиози в этот расклад не вписывались от слова совсем. Ну и распилить будущую гору золота и драгоценностей пополам с профессором было куда как более приятно, чем получить паршивую медальку сдохшего Рейха на грудь и абстрактное спасибо от недобитков, до сих пор мечтающих оживить давно подохший труп, оравший с трибуны про единый народ и любимого фюрера.

Пятьдесят процентов добычи – это куда как интереснее. Ведь от профессора пока не получится отделаться. Ну а дальше – будем посмотреть. Ведь будущее – оно еще не наступило. Может случиться и так, что в финале останется действительно один победитель. Один белокурый господин со стальным взглядом серых глаз. И целая гора высоколиквидного счастья, ради которого стоит рискнуть.

Погасив кривую ухмылку Ганс шагнул в ярко освещенный зал, прикрыл за собой тяжелую дверь и задал любимый вопрос, выделив ключевое “нас”:

– Как у нас дела, профессор?

***

Корабль стоял на якоре, лениво покачиваясь на невысоких пологих волнах. Внизу сквозь кристально чистую воду лениво шевелился ковер из водорослей, обступая цепочку маленьких серых невзрачных куполов.

– Это стоянка их охотников. Место безопасное. Для настоящих зубаток тут мелковато, они предпочитают более глубокие места. А вот их молодняк часто на мелководье мелькает. В заросли не лезут, там других паразитов хватает, кто готов в бок вцепиться. А вот у поверхности стаями ходят, чтобы быстро атаковать любого, кто на глаза попадется и не успеет куда-нибудь спрятаться.

– То есть мне придется от кучи агрессивных рыб отбиваться?

– Нет, это вряд ли. Во-первых, молодь зубаток все же ночная рыба, днем они редко где попадаются. Во-вторых, эти гады терпеть не могут запах жмыха, который остается после перегонки самогона. Если кровь где почуяли, то не отгонишь. Но если просто в воду эту гадость высыпать, то уже через пять минут ни одной рыбины в пределах мили не найдешь. А мы уже целую бочку вывалили. Так что, про зубаток я бы не беспокоился, – Ностро довольно почесал брюхо и поправил любимую старую латанную майку. Инструктаж водяного – дело не хитрое. Главное, это ведь ему туда лезть, не капитану. Так что причин для волнения не видать.

Каппа еще раз заглянул за борт и ткнул пальцем в непонятное шевеление рядом с дальним куполом:

– А это еще кто?

– Угри. Тупая башка, маленький рот, жирный хвост. Вкусные... Тритоны их как деликатесы разводят. Сидят обычно в водорослях, просто так не достанешь. Наверное, на остатки жмыха вылезли. Им это – как угощение.

– Ага. Большие, толстые, съедобные. И кто на них любит охотиться?

Капитан посмотрел на трубку, которую баюкал в руках, и с толикой сомнения ответил:

– Любая рыба, кто жрет других.

– То есть мы выманили толпу угрей на пустое место, чтобы на бесплатный обед приплыла толпа тех же зубаток. Я правильно понимаю?

– Так ведь день. И запах...

Вздохнув, Виталий нацепил на ноги короткие жесткие ласты, затем натянул на глаза лупоглазые очки и проверил, крепко ли сидит на носу прищепка. Все же снаряжение у местных водяных для походов под воду – как в каменном веке. Но где наша не пропадала. Подцепив коробку с дыхательными пластинами, Каппа затянул широкие ремни, проверил трубку с грубым загубником и прогундосил:

– Знаешь, кэп, ты меня раньше не обманывал. Надеюсь, что и в этот раз все будет как сказано. Потому что если меня сожрут вместе с угрями, буду остаток твоей жизни приходить каждую ночь в кошмарах и ругать страшными словами.

Итак, можно отправляться. На поясе ножны с двумя широкими ножами. На запястьях хитрые наручи с выдвигающимися лезвиями. Вместо глубиномера с борта вниз спущена веревка с узлами. На пяти и десяти метрах прицеплены люминисцентные фонари, чтобы хотя бы примерно представлять, на какой глубине находишься. Но Каппа ниже десятки лезть и не собирался. Странный чужой аппарат для подводных работ стабильно фильтровал воздух из воды как раз где-то до тридцати метров, потом начинались сложности из-за маленького размера пластин. Да и рассчитать декомпрессионную таблицу для неизвестной газовой смеси и непонятных глубин – та еще задачка. Поэтому – просто спускаемся максимум на десяточку, осматриваемся и пытаемся познакомиться с аборигенами. Как говорили знающие люди, в таких крохотных охотничьих деревнях обычно один-два хвостатых бойца должны болтаться. Им надо крупных хищников отваживать от тех же угрей, по мелочи водоросли пропалывать и подсаживать на поврежденные штормами места. Ну и добычу потихоньку складировать и забирать домой с очередной сменой. Поэтому крохотные невысокие купола – это как раз домики на одного, максимум двух тритонов. А так же склады, хранилища для корма и разной хозяйственной мелочевки.

Настоящий город – он намного дальше и глубже. Хвостатые обычно стараются держаться где-то на границе освещенной зоны и сумрака. Метров до двадцати тянутся поля водорослей, на тридцати попадаются садки с разной живностью, а уже ближе к сорока начинаются коралловые постройки, которые собираются в многомерные сложные структуры, уходящие на глубину. Ходят слухи, что настоящий дикий жемчуг тритоны выращивают уже за сотней, в специально оборудованных трубах, где сияют люминисцентные лампы и постоянно гонится моторами свежая вода с пищевыми добавками. Но – никто из людей в живую подобное не видел, все контакты с чужаками проходят или в отдельно вынесенных крохотных деревнях или вообще в человеческих городах.

Но то, что где-то рядом должен болтаться хотя бы один земноводный охотник – это Каппе обещали со всей возможной уверенностью и капитан, и боцман. Осталось лишь его найти...

***

Ностро все же не обманул. Проболтавшись рядом с поверхностью минут десять, Каппа заметил чуть в стороне от пировавших угрей длинное человекоподобное тело. Бурые пятна по всей коже служили неплохим камуфляжем. Широкие руки и ноги с перепонками между пальцев, чуть вытянутая голова с выступающей вперед челюстью и огромными глазами. Двойной гребень вдоль спины. Тритон с интересом разглядывал чужака, затем осторожно помахал в ответ на приветствие. Пора знакомиться поближе.

Водолаз сумел преодолеть лишь половину пути, когда ситуация кардинально изменилась. В бок одному из толстых угрей стремительно вонзилась серая рыбина, размером с полметра. Вслед за ней на хвостатый деликатес навалились еще штук пять молодых зубаток. А потом внизу воцарился форменный ад. Целая стая стремительных морских хищников рвала добычу, дралась между собой и превратила чистую воду в мутный вспененный хаос. Мало того, Каппа успел заметить, что из этой кучи-малы отшвырнуло в сторону тритона, которому тоже существенно досталось. Выпустив с наручей лезвия, Виталий выхватил ножи и со всей возможной скоростью рванул к раненному хвостатому охотнику, наплевав на испуганно взвывший здравый смысл. Если глазастого сожрут, то аборигены запросто могут сказать, что это был не несчастный случай и идиотизм обитателей Лортано, а диверсия и хитро спланированное убийство. Какие потом переговоры, ноги бы унести. Не смотря на всю миролюбивость, за своих тритоны мстили жестоко и за кровь требовали платить лишь кровью.

Пару одуревших рыбин Каппа сумел ткнуть походя, подплыв к скрючившемуся на песке пастуху. Убрав один нож, вцепился в чужую руку и начал буксировать пострадавшего поближе к хижине, которая как раз распахнула черный провал входного лаза в их сторону. Еще трижды приходилось отмахиваться от мелких зубаток, которые периодически пытались пройти по слабому следу крови от укушенного тритона. Счастье еще, что каждый раз увернувшись от острого лезвия зубастые твари возвращались на общий пир, где свара лишь разгоралась. Но самый большой сюрприз ожидал водяного в последний момент, когда они почти добрались до серого кораллового купола.

В воде мелькнула черная тень, разрубив одним стремительным движением бурый кровавый клубок. Что-то похожее на акулу собрало свою долю, заставив шарахнуться в стороны мелюзгу. На дно сиротливо кружа начал опускаться кусок зубатки.

Не дожидаясь, когда нежданный визитер развернется и пройдет еще раз, Каппа поднажал. До заветного лаза оставалось совсем не много. А выяснять, чьим родственником является новый монстр – это все потом. Потому что Виталий прекрасно помнил, что опасной является любая акула, у которой есть зубы. А у этого пятиметрового гада зубы точно были.

Через пятнадцать минут муть развеялась и сгрудившийся на палубе экипаж “Мамы Зубатки” в тишине начал снимать с головы береты и повязанные платки.

На песке валялись несколько кусков рыб, пара хвостов от угрей, кусок обжеванной ласты и перекошенная коробка воздушного аппарата. Ни человека, ни тритона не было видно. А насытившаяся акула, которая столь неожиданно поставила точку в представлении, медленно убралась подальше, утащив с собой что-то большое, периодически мотая башкой и оставляя после себя кровавые ошметки. Кого именно она успела вытащить из всеобщей свалки никто толком заметить не успел.

Всхлипнув, Перлита повернулась к капитану, сжимавшему в руках погасшую трубку:

– Ты знаешь закон! Мы обязаны ждать до следующего утра! Может быть, он все же найдется...

– Я знаю... Правда, без аппарата наш водяной уже бы всплыл кверху брюхом, но... Закон будет исполнен.

Подождав, когда девушка скроется по трапу в глубинах корабля, Ностро снова повернулся и попытался найти хоть какие-нибудь понятные следы от разыгравшейся под водой драмы. Мрачный как туча боцман рявкнул на столпившуюся команду:

– Что застыли? Моря не видели? А ну по местам! Расслабились, я погляжу...

Чуть позже он все же подошел к капитану и тихо спросил:

– Как думаешь, успели они до хижины пробиться?

– Не знаю, Гралл. Не знаю... Ласта и коробка вон где, а до ближайшего купола плыть и плыть. И посмотри внимательно, похоже на аппарате следы зубов. И одну из последних атак акула провела как раз с той стороны... Поэтому ждем до утра. Если тритоны появятся, все им расскажем. А потом поднимем якорь и домой...

Аккуратно выбив остатки табака Ностро еще раз глянул за борт, приказал назначенному смотрящему не расслабляться и медленно побрел к рубку. Вполне может быть, что они и вернутся в Лортано, но это уже не будет их домом. Неудачники никому не интересны. И пусть контракт на ремонт города не подписан, но о каких переговорах с тритонами теперь есть смысл говорить? Одна надежда, что они не посчитают капитана виновным в гибели соплеменника.

А водяной? Что поделать, такая судьба у каждого, кто уходит под воду. Ни один из них в своей постели не заканчивает короткий жизненный путь. Хотя Каппу все же жалко. Успел Ностро привязаться к веселому водолазу. Теперь будет грустный повод поднять рюмку-другую в память о хромоногом ушкуе.

Глава 7

Солнце не успело еще добежать до горизонта, а Перлита уже развила странную активность. Она долго гремела железом в мастерской, потом выбралась на палубу и спустила в воду два странных приспособления. Одно походило на длинный крюк, который девушка зацепила за леер, опустив свободное плечо вниз. Другое — чуть изогнутая трубка с корявым раструбом на конце.

По “посоху-переростку” Перлита регулярно постукивала, после чего прикладывала ухо к трубке и слушала. И так – уже почти час, чем вызвала тихую панику среди экипажа.

– Девка-то с горя совсем тронулась, – мрачный Гралл замер рядом с капитаном, разглядывая гремящего железками механика. — А нам еще назад добираться. Того и гляди, вслед за водяным сиганет. И кто за машиной следить будет?

– Вряд ли она с ума сошла, — засомневался Ностро, водя пальцем по мятым листам старой тетради. — Вроде как у ныряльщиков свои сигналы под водой есть. И стучат друг другу, если далеко и в мутной воде напарника не видно... Вон, я даже на посиделках с Таторе записывал.

Но закончить объяснения капитан не успел, потому что девушка застыла на мгновение, а потом закричала, перепугав летавших над кораблем чаек:

— Он жив! Жив! Я слышу его!

С неожиданной для его комплекции скоростью Ностро выскочил на палубу и вот они уже вдвоем водят пальцами по каракулям, пытаясь разобраться в списке команд:

— Так, два коротких, пауза, одиночный... Одиночный... А — вот, “в помощи не нуждаюсь”... Так, что мы ему простучим?

Покрутившись рядом с боссом, Гралл достал из-за пояса платок, встряхнул его и повязал обратно на голову. Затем покосился на сгрудившихся рядом матросов и проворчал, с трудом пряча улыбку:

– Чего опять без дела слоняетесь? Все нормально, нашего водяного никакой акуле не схарчить. Успел он в лягушачьем доме спрятаться. Вон, гремит снизу, отчитывается... Так что – за вечернюю приборку взялись, а то скоро наверняка гости пожалуют, а у нас тут свинарник...

Тем временем у него за спиной Перлита вместе с Ностро разбирали скупые сообщения из-под воды:

— Жив. Ранений нет. Напарник жив. Подъем завтра утром. Отбой...

Видимо, глубина действительно решила в этот раз не забирать Каппу. Потому что когда зубастая скотина хватанула висящий на спине ящик с фильтрационными пластинами, нагрудные ремни лопнули сразу же. Будь там брезент или не дай бог родной нейлон с прострочкой – так бы и утащила акула бедолагу куда подальше. А тут: оборудование старое, ремни из водорослей хранили как попало, вот и сдались первому же серьезному натиску. А дополнительный удар хвоста отправил водолаза с раненым тритоном прямиком к входу в жилище. Туда, в черный зев, первым и засунул Каппа бедолагу, а затем протиснулся следом и сам. Правда, напоследок одну ласту содрал с ноги кто-то из молодых зубаток, но хоть пальцы не отхватил.

Под куполом места было совсем чуть-чуть. Но все же удалось пристроить на сухом ровном полу тритона, усевшись рядом. Ровное зеркало воды на пару ладоней ниже в узком лазе. Слабое равномерное свечение шершавых стен. Небольшие коробки с округлыми углами. Из одной из них абориген с трудом достал кучу измахренных водорослей, комков меха и бутылки, сделанные из чего-то похожего на тыквы. Показывая пальцем пастух подсказал Каппе, как налить тягучую жидкость на импровизированные бинты, как лучше приложить мох и наложить повязки. Через десять минут замотанный наподобие мумии тритон уже снова лежал на полу, сипло дыша.

Виталий убрал в сторону очки с зажимом для носа, одинокую ласту и пояс с самодельными грузилами. Хотел было снова поупражняться в глухо-немом общении, но вздрогнул, услышав слабый чужой голос:

-- Я знаю ваш язык, ходил с торговцами... Ошибаюсь, слова путаю, но говорить и понимать могу...

Отлично. Еще одной проблемой меньше.

– Тебе поесть надо. Есть что?

– Там. Чага и вода с травами. Утром можно будет еще набрать, когда акхи уйдут.

– Акхи? Зубатки? Такие маленькие, кто напал сейчас?

– Да. Чагов вы приманили, акхи напали.

– Мы не специально, – вздохнул Каппа. – Наоборот, эта штука должна была зубаток, то есть акхов, прогнать. Кто знал, что они на запах соберутся.

Тритон оскалил в улыбке зубы:

– Вы всегда думать потом, после беды... Бак, туда ваш корм. Водой залить, настоять, воду за борт слить. Акхи уйдут... А так вы корм дали, чаги собрались, других позвали на обед. Расшумелись от радости на всю округу, акхи услышали и нас атаковали.

– Действительно. Кто мешал жмых водой залить и потом уже этим раствором все кругом пометить.

– Так и в ваших городах. Мы раньше вам помогать. За ремонт хорошо брать. А вы остатки еды сыпать. Мусор. Хищников приманить. Нам работы нет. Опасность есть. Всем плохо...

Каппа привалился к стене, стараясь поудобнее устроиться в ограниченном пространстве.

– Слушай, а если мы от хищников защитим? Ну и с отходами что-то придумаем. Возьметесь за работу? Защита наша, никакая акула или еще кто не достанет. А ты или твои родичи покажут, как нам с ремонтом разобраться. У нас город топит, беда с этим... Я рядом буду, чтобы вместе головой рисковать. Чтобы видели, что без обмана. И заплатим неплохо...

– Со старейшиной говорить. Я не решать. Я лишь за чагами смотреть.

– Как скажешь... Кстати, когда тебя хватятся? Лечить ведь надо, это так лишь, перевязали чуть-чуть.

Тритон прикрыл глаза:

– Нашумели, завтра придут. Надо ждать.

– Не умрешь за ночь?

– Я? – Тритон хрипло закашлялся. Каппа лишь в конце этого хриплого треска понял, что собеседник смеется. – Через месяц тут встану. Дома через ваш пяти-дневие. Или раньше. Ты быстро спустился. Быстро помог. Если бы не ты, грызгар меня бы добил. Он давно тут ходит, ловит. Ждет...

Успокоившись, водолаз приложил голову к стенке, которая была на удивление теплой и чуть-чуть прогибалась под пальцами. Значит, абориген не помрет до прихода родственников. Уже плюс. А дальше надо заниматься дипломатией. Может, подарки и ...

– Стучат? Слышишь? Вроде стучат?

Каппа замер, стараясь уловить еле слышные звуки снаружи.

Тритон приоткрыл один глаз, пошарил рукой и прошептал, протягивая небольшой камушек, который достал из-под ближайшего ящика:

– Слушать можно везде. Стучать в ответ на белом круге. Там ноги дома, они хорошо звук наружу передают. Мы всегда так разговариваем, если шторм снаружи и выходить не стоит...

– Отлично... Как там Таторе говорил? Все двойные в начале – группа сообщений о здоровье. Начнем с них...

***

– Говорят, ты часть камушков все же прижилил. Не захотел правильным людям проставиться.

– Я? Да меня как крысу сейчас по всем углам гоняют! Сидел бы я здесь, будь у меня камушки...

За прошедшие дни Сентадо превратился в свою бледную тень: черные круги под глазами, выпученные глаза, красные от постоянного недосыпания, вонючая одежда. Похоже, скоро бывшего матроса перестанут даже пускать на помойку ее обитатели. Слишком уж плохая слава тянется за убийцей. И пустые карманы никак не могут помочь решить гору навалившихся проблем.

– А кто же тогда камни хапнул? Ты ведь сам коробку всем показывал, клялся, что там и лежал куш.

– Да ушкуй проклятый, не иначе. Он камушки из моря поднял, он все рядом с капитаном крутился. Может он и прирезал, а хабар хапнул.

– Ладно тебе, не заливай. Про то, кто ножиком Анжо приласкал давно известно. А вот с камушками интересно. Говорят, мэр до сих пор по стенкам от радости бегает и золотом с продажи разбрасывается. Неужели хитрован-бродяга себе с такой добычи не оставил? А тебя – бортанул...

Бродяга разливает остатки бормотухи по щербатым стаканам и шепчет:

– Я так думаю, даже если ушкуй ничего себе на карман не оставил, то все равно поквитаться надо. Если он там с капитаном вась-вась общался и честного вора без добычи оставил, то ответить должен. Как положено... Ты как думаешь?

– А что мне думать? Ты меня знаешь, я всегда рад поквитаться. Только как?

– Да просто. Они как раз с рейса вернутся, премиальные получат. А по дороге из порта до его норы столько мест, где лишних свидетелей нет. Ты главное держи уши открытыми, а я пошлю человечка с весточкой, как их корыто пришвартуется. Ну а дальше ты постарайся. И если перед смертью чужак расскажет, куда камушки дел – то я помогу с продажей. И с купцами договорюсь, чтобы с Лортано вывезли... Как тебе тема?

Стукнув опустевшим стаканом о грязную столешницу Сентадо оскалился в ответ:

– Если камушки найду, половина тебе. Все, что с ушкуя сниму – мое.

– Договорились.

И бродяга достал вторую бутылку. Чтобы отметить будущую удачу и помянуть ушкуя, чью шкуру уже поделили.

***

Ранним утром Перлита успела переговорить с сидевшим в подводном убежище Каппой и теперь озадаченно чесала затылок:

– Я не поняла, что он хочет. Вроде как “рыбалка”, но при чем тут мы? Зачем эта рыбалка? К чему? Если мы опять начнем в воду что-нибудь сыпать, так снова зубатки набегут.

– Не-не, хватит с нас этой дряни. Глубина нормальная, водяной всплывет нормально. Но зубатки его порвут, если снова что напутаем, – Ностро вместе с боцманом разглядывали чужую деревню под ногами.

– Тогда о чем он?

– Значит, рыбалка... Рыбалка...

Гралл погладил свою выбритую голову и сообразил:

– Подожди, как он всплывет, если там эта зараза кругами ходит. Утром еще смотрящий плавник в стороне видел... Рыбалка – это значит, надо тварь прихлопнуть. Тогда и водяной подняться сможет.

– Акула?.. И в самом деле...

Капитан посмотрел по сторонам и задумался:

– Она сейчас зубаток разогнала, их теперь даже на приманку не дозовешься, дураков нет. И других хищников быть не должно, такие монстры конкурентов не любят... Значит, надо нам эту рыбку приголубить, решить проблему... Рыбку... Кстати, Таторе рассказывал, что они на ритмичный шум тоже поближе подходят. Привыкли, что за кораблями можно чего съестного добыть, когда мусор выбрасываем...

Через полчаса на “Маме Зубатке” заработала помпа, а за борт на развернутой стреле крана подвесили трос с крюком, на который приладили изрядный кусок мяса. Вдоль борта выстроилась целая шеренга стрелков, вооруженных гарпунными ружьями и арбалетами. Одно из орудий расчехлили и зарядили шрапнелью. Ностро собирался повоевать как положено. Суетившийся рядом Гралл чуть не сорвал голос, командуя:

– Фалы все проверили? Если рыбина в бок нам зарядит, чтобы никто в воду не кувыркнулся! И стрелять только по команде! Как там с лебедкой, все готово? Не спим!

Он хотел еще что-то добавить, но тут с мачты заорал смотрящий:

– Есть! Плавник справа по борту! До трехсот батов!

И на палубе тут же успокоились. Теперь оставалось лишь ждать – как там поведет себя своевольная рыбина.

На счастье Каппы, акула явно не удовлетворилась вчерашним обедом и теперь целенаправленно шла в сторону приманки. Опустилась пониже, нарезала пару кругов над самым дном, после чего стремительно рванула вверх и вцепилась в мясо.

– Давай! – хором закричали матросы. Сидевшая на рычагах Перлита плавно отпустила педаль и начала все быстрее наматывать канат на барабан. Кран вздрогнул и заскрипел, чуть прогибаясь от рывков заарканенной рыбины. Только голова показалась из вспененной воды, как напряженно застывшие стрелки открыли огонь, щедро потчуя зубастого монстра гарпунами. И когда через пять минут поверженного противника аккуратно опустили на палубу, акула уже почти не шевелилась. Для страховки на нее набросили сеть и надежно принайтовали к палубе, чтобы передохнуть и потом уже проверить, что интересного найдется в чужих потрохах.

– “Рыбалка” закончена. Подъем свободен, – отгремели вниз сообщение. Оставалось дождаться, что ответит Каппа.

***

– Ну вот, твой грызгар пойман. Как поднимемся, можешь зубы себе на память взять, – водолаз перевел дух. Все же опасный хищник нервировал. Кому понравится машина для убийства, которая целенаправленно отслеживала пастуха и готова была схарчить и Каппу за компанию. А так – еды в сундучке осталось на день, не больше. И лучше бы закончить это приключение наверху, а не здесь, в чужом доме.

Но абориген не успел ничего ответить, как в домике появился еще один гость.

Высунувшаяся голова выпучила на человека глаза, затем хвостатый повернулся к раненому и зачирикал на своем языке. Переговоры длились достаточно долго, после чего визитер исчез, уступив место другому. Еще один тритон размерами был куда крупнее, сжимал в лапах коротки гарпун и был обряжен в подобие костюма из чешуи: эдакая кольчуга от горла до пяток. Полюбовавшись замершим Каппой, воин бросил несколько слов пастуху и вернулся обратно в воду.

– Меня забирать. Тебя возвращать. Ты ждать. Старший смотреть чагов. Старший решать и говорить. Ждать его наверху. Понимать?

– Да... Сам-то как, справишься?

– Да. Я будь хорошо.

– Ладно тогда. На, а то мы все твои палки потеряли, – Каппа отстегнул одни ножны и положил рядом с тритоном. – Если что, у меня наверху еще дыхательный аппарат есть. Могу еще разок спуститься. Только во второй раз лучше бы без приключений... У меня дары для твоих старших. У меня серьезный разговор.

Пастух достал нож, полюбовался тяжелым широким лезвием и ответил, повернув свои огромные глаза к человеку:

– Меня дождись. Старший что скажет – не уплывай. Я дома говорить с купцом. Одним купцом. Еще одним купцом. Много купцов... Если старший не хочет тебя, жди. Купцам будет интересно.

Чуть подавшись вперед тритон зашептал:

– Ты хороший водяной. Правильный. Ты не бросать. Ты как мы – дышать под водой. Ты – утративший хвост. Но ты почти родня... Я тебе тайну сказать. Только для тебя... Хорошая работа нам нужна. Если мы станем вашей деревне помогать, мы жить будем хорошо. Торговать. Охотникам защиту от грызгаров и акхов давать. Но про такое признаваться – плохо быть. Я лишь тебе сказать, кто мне вторую жизнь давать.

Осторожно пожав сухую лапу Каппа так же тихо ответил:

– Твоя тайна умрет со мной. Никто не узнает, что твоему народу нужно. Ты сказал, я услышал. Больше ни одна рыба в океане этого не узнает.

Натянув очки и пристроив зажим, водолаз несколько раз глубоко вздохнул, затем скользнул в проход. Как он помнил, здесь должно быть метров двенадцать, не глубже. Так что можно спокойно всплывать. И готовиться к будущим переговорам.

***

Тритоны сновали рядом с деревней, занимаясь наведением порядка. Подсаживали выдранные водоросли, убирали остатки недоеденных зубаток и угрей. Несколько раз вынырнули в стороне, понаблюдали, как команда разделывает убитую акулу. Один даже не поленился подплыть поближе и жестами показал, чтобы потроха не выбрасывали здесь же, а отплыли подальше. Поэтому Ностро отвел корабль на три мили в сторону, где уже начиналась глубина, вывалил остатки добычи за борт и заставил хорошенько отдраить палубу. Потом вернулись назад и встали на якорь чуть в стороне. Мало ли, вдруг посудина над головой тритонов беспокоит. И так уже дров наломали.

Старший появился ближе к вечеру. Зацепился за спущенный за борт трап и, быстро перебирая лапами, поднялся наверх. Там уже стоял под навесом широкий стул, небольшой столик с фруктами и горячий чайник, паривший отваром. Напротив пустого пока места устроились сам капитан и Каппа. Остальная команда держалась подальше, чтобы не нервировать гостя.

Тритон пропустил в дырку на стуле хвост, поерзал, устраиваясь поудобнее и замолк, пока хозяева не налили полную пиалу чая и не уложили на широкую тарелку перед ним разных угощений. Сунул в рот кусочек местной дыни, прожевал и удовлетворенно кивнул. Затем шумно выхлебал кипяток, протянул пустую посуду и снова замолк, прикрыв глаза.

Каппа потягивал свой чай и в свою очередь разглядывал старика. А это явно был старик. Морщинистая кожа, блеклая окраска, множество шрамов на груди и боках. Похоже, гость явно прожил непростую жизнь.

Наконец тритон подал голос:

– Я помню тебя, равный по хвосту. Ты ходил с Анжо много сезонов назад. Я помню твою желтую шкуру и запах твоей трубки.

Ностро еле слышно выдохнул и чуть-чуть расслабился:

– Извини, дышащий под водой, но я не помню тебя.

– Мой клан покупал у вас железо. Анжо учил моих людей языку... Много воды утекло с тех пор. Я многому научился, многое забыл. Но я знаю, что ты всегда держал слово, как и Анжо. И поэтому я хочу спросить тебя, зачем равный мне пришел с бесхвостым братом сюда?

Поднатужившись, капитан поставил на свободное место маленькую шкатулку. Распахнув ее, продемонстрировал два бурых камня, уложенных на влажные водоросли.

– Меня прислал город. Мы хотим нанять мастеров, чтобы закрыть течи и восстановить подводную часть. Город щедро заплатит.

– Ты считаешь, что мы готовы умирать за это? – тритон пренебрежительно отмахнулся. – У вас всегда много обещаний, а заканчивается одинаково. Мой народ приходит, помогает и теряет своих из-за чужой глупости. Мой клан слишком мал, чтобы платить такую цену.

Ностро замялся, он не знал, что теперь делать – то ли убирать шкатулку, то ли пытаться как-то переубедить гостя. Но тут подал голос Каппа:

– Люди часто в море совершают ошибки, потому что это не их дом. Они делают лишь первые шаги. И кто тогда научит их, как правильно себя вести?.. Мы пытались прогнать акхов, а вместо этого приманили их. Мы не хотели нанести урон твоему стаду, а вместо этого ваших чагов сожрали. Но мы умеем учиться. И умеем признавать наши ошибки, чтобы исправить их.

Водяной поднял руку и боцман притащил огромные челюсти, уже очищенные и даже местами отполированные.

– Мы заплатим за ущерб. И дарим тебе остатки охотника, что пытался убить твоего пастуха... Я повторю следом за капитаном Ностро: моему городу нужна помощь. Я не справлюсь один с ремонтом. Мне нужны те, кто знает. Кто умеет. Кто научит... Я обещаю, что буду вместе с твоими братьями спускаться под воду. Я буду охранять. Я буду помогать. Я буду учиться. И я сделаю все возможное, чтобы твой клан не потерял больше ни одного соплеменника.

Старик открыл глаза и уперся немигающим взглядом в Каппу. Затем вздохнул и переспросил:

– Ты платишь камнями за ущерб?

– В трюме три корзины с фруктами. Еще две связки стальных полос для кузнецов. И наш корабль после окончания ремонта выполнит бесплатный рейс для тебя в Монторсо с любым грузом. Вы сможете продать любые товары у соседей, если не захотите торговать с нами. Туда и обратно – за наш счет...

– И как ты хочешь защитить мой клан от опасностей во время ремонта? Если сам отсиживался внизу, когда пришел грызгар.

– Я был не готов к войне. Но мой капитан знает, как держать данное слово и оберегать команду. Мы не рисковали зря, но решили проблему. Вот твой грызгар. А вот он я, живой и здоровый.

Каппа налил себе еще чаю и продолжил, рассуждая о возможном будущем:

– Можно оградить площадку сетями. Если вы подскажете правильные отвары, отпугнем мелочь. Можно поставить железные клетки для тех, кто будет работать рядом со стеной. Можно сделать многое, если будет желание. Главное – хотеть. Потому что кто хочет, тот решает проблему. А кому лень или страшно – так и сидит у разбитого корыта.

Гость протянул руку, погладил камни и вздохнул:

– Я тебя услышал. Я тебя видел внизу. Ты водяной, ты не глупый рыбак, который охотится на нас, спутав с рыбой... Ваши извинения за ошибку приняты. Вы можете спустить на дно все дары... Покажи твои жабры, бесхвостый брат.

Заметив сигнал, Перлита подтащила к столу еще один аппарат для подводных работ. Раскрыв его, тритон пробежал узкими пальцами по тонким пластинам, поморщился, подергал крепежные ремни и вынес вердикт:

– Придется внизу заменить. Но до деревни хватит... Если ты хочешь говорить о найме, тебе придется идти с нами. Там тебя встретит совет, он будет решать. Я лишь могу проводить тебя к нам и вернуть назад...

– Глубина не убьет меня?

– Нет. Ты не первый, кто гостит в наших городах. С нашими аппаратами ты будешь здоров. Решай, когда будешь готов.

Каппа отставил свою опустевшую пиалу и поднялся:

– Давай спускать дары и можно отправляться.

Тритон повернулся к капитану и закончил переговоры:

– К ночи мы будем дома. Завтра он будет говорить. Еще через ночь вернем назад. Мы успеем до шторма... Поставьте после разгрузки свой корабль вон там, в стороне. Не хочу, чтобы из-за какой-нибудь другой ошибки мы совсем лишились стада чагов.

Когда “Мама Зубатка” медленно поползла на новое место стоянки, Гралл довольно подмигнул озабоченной Перлите и постарался успокоить девушку:

– Все у нашего водяного будет нормально. Слышала, как он его бесхвостым братом называл? У жаб с ныряльщиками другие отношения, они их почти за своих считают. А раз Каппа жизнь кому-то из них спас – то уж точно не тронут. В мужья не возьмут, но обижать не станут.

– Надеюсь на это. Когда его акула трепала – было жутко.

– Это да, мы все тогда перетрусили. Я тебе даже так скажу: если мне предложат не одну дикую жемчужину за погружение, а десять – я откажусь. Потому что под воду лезть – это надо совсем страх забыть. А я пока не настолько от жизни устал... Но нашего водяного никакая зубастая зараза не схарчит. Он сам кому угодно плавники отгрызет. Ушкуй, без дураков.

Но Каппа их не слышал. Он уже держался за небольшой трос, который буксировала пара тритонов, медлено двигаясь над уходящим в глубину склоном. Метр за метром, в сине-зеленую глубину. Навстречу чужому городу, где хвостатый совет будет принимать столь важное для Каппы и его города решение.

***

На-послезавтра Виталий вернулся, бесшумно поднялся по трапу, помахал кому-то на прощание в воде и устало пошел в рубку, где священнодействовал над чем-то капитан. Дремавший на верхушке смотрящий спохватился лишь когда Каппа уже скрылся внутри.

– Привет, капитан.

– О, бесхвостый герой появился. Как сам?

– Знаешь, на удивление неплохо. Кормили, поили, по своим буеракам водили.

– И как оно?

– Просили сильно не рассказывать, но признаюсь честно, что жить бы там не смог. Норы сплошные, почти везде на карачках надо ползать. У нас лучше...

Поставив в угол дыхательный аппарат, с которого медленно сочилась вода, водяной пристроился на одном из стульев и внимательно посмотрел на замершего у штурвала капитана:

– Договор мы получили. Правда, условие простое. Я работаю вместе с молодняком, кто хочет подзаработать для их колонии. И в случае гибели любого из них – моя голова слетит с плеч...

– Что? А они не охренели?! – рассердился Ностро, но водолаз оборвал его взмахом руки.

– Это мой выбор... В ответ они учат меня разным подводным штучкам, подсказывают, как работать с их материалами. Мы заростим пробоины, восстановим шлюзы, отремонтируем помпы. Мы вернем Лортано к нормальной жизни и стоить это будет не так дорого, как боялся мэр. Ну и потом местные обещают подсказать, где нашим рыбакам лучше сети ставить. Где можно морского зверя бить. Может быть, даже кто-то из аборигенов согласится в артелях работать в качестве проводника... Если мы сейчас не облажаемся, у нас будет сосед, который может нам дать очень многое. За такое я готов рискнуть головой.

Помявшись, Ностро решил уточнить:

– А сам-то как думаешь? Плевать на город, ты же легко в том же Монторсо устроишься. Надо тебе, шкурой так рисковать?

– Вот поэтому я тебе и говорю: возьмемся? Без твоей помощи я не полезу. Ты, Таторе как организатор работ, наша команда... Вместе справимся. А в одиночку – меня сожрут раньше, чем тритоны соберутся голову отвинчивать.

– Думаешь, получится?

– Если вместе – да. Там, внизу, много интересного увидел. И главное, они не просто живут под водой. Это их настоящий дом. Поэтому для них подлатать наши прорехи – это посильная задача. Главное, чтобы мы по своей расхлябанности не упустили выпавший шанс.

Покосившись на набежавшую лужу, Ностро перевел дух и с явным облегчением начал командовать:

– Эй, кто там бездельем мается? Прибрать тут, все барахло на место вернуть. Нашего водяного накормить. И...

– Карту давай, покажу, куда за тритонами нужно идти. Там подберем шабашников, потом можно и в Лортано.

– Карту? А, да. Вон, смотри... И почему я до сих пор по воде шлепаю? Расслабились, головастики безмозглые. Никакого порядка на борту...

Вечером, когда “Мама Зубатка” отправилась в обратную дорогу, Каппа сидел на любимом месте и медленно цедил горячий отвар, запивая им рассыпчатые печенюшки. Пятеро тритонов возились ближе к корме, обустраивая себе место для ночлега. Там же белел многочисленными бинтами спасенный им пастух, Окса. Молодой хвостатый умник зубами вцепился в подвернувшийся шанс и напросился в ремонтники. Как понял водолаз, перед Оксой в этом случае открывались заманчивые перспективы. Новый опыт, хорошая оплата за выполненную работу, шанс зацепиться в самом Лортано на постоянной основе. Тритон даже проговорился, что в случае удачи он сможет завести семью на десять лет раньше, чем ожидал. И выбирать избранницу будет уже сам, а не брать, кого сосватают старшие. Ради такого он был готов хоть сейчас сигануть за борт и вцепиться в плавник ближайшей акулы.

Но больше всего Каппу удивила реакция Перлиты. Как рассказал боцман, девушка себе места не находила, пока их водяного не подняли на палубу. Теперь она старалась не попадаться лишний раз на глаза, но Каппа заметил, насколько внимательно она пробежала глазами по всем новым царапинам на дубленой шкуре водолаза.

Допив чай, Виталий убрал посуду и спустился в горячее нутро корабля. Там пробрался в машинное отделение и нашел механика. Перлита как раз закончила возиться с каким-то агрегатом и теперь безуспешно пыталась оттереть масло.

– Привет. Спасибо, что не бросила меня внизу.

Девушка покосилась на водолаза, затем протянула чумазую ладошку:

– Обращайся.

Каппа ответил рукопожатием и уточнил:

– Дружба? Помогаем друг другу?

– Без проблем...

Помолчав, он с сожалением отпустил чужую ладонь и сказал, разглядывая игру теней на лице девушки:

– Я не смогу заменить тебе брата. Но буду рад, если мы в самом деле станем одной командой. Мне трудно в чужом городе, много непонятного. Наверное, и тебе сложно одной, без поддержки.

Перлита выгнула бровь и насмешливо уточнила:

– Это что, ты решил сделать мне предложение? Так рановато... Или что-то задумал?

Теперь уже Каппа состроил нарочито грустную мину и развел руками:

– Вот как с такими работать? Я-то преследовал личные, шкурные интересы. А ты раз-два и разрушила все хитроумные планы...

– Ах ты!

Отбиваясь от грязной тряпки водяной запросил пощады:

– Все, сдаюсь, сдаюсь! Да хватит уже!.. Ладно, тут дело вот какое...

Подождав, пока девушка успокоится, ее новый напарник продолжил уже совершенно серьезно:

– Ты говорила, что нравится с подводными диковинками возиться. Так?

– Да. Мой наниматель сейчас постоянно ворчит, что я вечно с чужими ветрами где-то в мыслях болтаюсь.

– Мне отдарились. Авансом... Если мы нормально закончим ремонт и без проблем вернем хвостатых назад, то родня Окса отдаст мне маленький подводный корабль. Он с проблемами, но все можно отремонтировать. Двигатели живые, лишь обшивку заростить, кое-что подлатать и можно в море выходить.

– Лодка? Своя собственная лодка?!

Казалось, Перлита сейчас начнет подпрыгивать на месте от возбуждения.

– Ага. Так что – я предлагаю тебе стать моим механиком. Выбьем с мэра за ремонт док в счет оплаты. Возьмем контракты. Получим официальную лицензию от Лортано. Ностро еще что подбросит, у него тоже планы были на работу на глубине. Так что скажешь?

Девушка замерла, не веря возможному счастью. Она – и независимый мастер. На своей лодке. В своем доке. С человеком, который ей не безраличен...

– Какой процент?

– Пополам. Устроит?

Громогласное “ура” было ему ответом...

Глава 8

Неразлучные друзья стояли на причале и с интересом разглядывали чужой город. Данко косился на снующих мимо мальчишек, придерживая рукой мешок с разной полезной мелочевкой, тем временем Ярый пытался сообразить, куда лучше податься. Хотелось одновременно есть, пить, потискать какую-нибудь симпатичную служанку или вообще устроить загул. На каботажнике, который привез их вместе с толпой поселенцев, отдохнуть как следует не удалось. Капитан корыта с них даже плату не взял, зато заставил гонять в хвост и гриву разношерстную толпу, присматривать за ними, занимать работой и периодически тушить возникающие в переполненном трюме конфликты. Но — раз уж Данко взялся командовать и следить за порядком, то стыдно было бросить товарища в беде. И пусть было не скучно, но вот подремать где-нибудь на палубе в уголке так и не получилось. То одно, то другое.

Поэтому распрощавшись с капитаном и ступив на твердую землю, бывший наемник походя шуганул парочку мутных личностей, суетившихся рядом, затем решительно двинулся вперед:

– Давай сначала брюхо набьем чем-то нормальным, а то эта рыба у меня уже изжогу вызывает. Потом промочим горло и найдем компанию на вечер.

Набросив ремень от походного мешка на плечо, Данко двинул следом, не став продолжать вечный спор. Вот перекусят, тогда и можно будет решить, чем в самом деле стоит заняться после обеда. То ли девушек местных приласкать, то ли к властям прогуляться и насчет работы узнать. Пусть пока с деньгами проблем нет, но зевать не стоит. Загул – дело затратное. А похмелье и безденежье после него зачастую толкают на разные авантюры. Это Ярому все как с касатки вода – отряхнулся и дальше мечом махать. Но подумать о будущем — это пусть у Данко голова болит.

– А я говорю, наш ушкуй любого за пояс заткнет! Он от акулы под водой отбился, своими глазами видел! — донеслось с палубы корабля, мимо которого текла толпа. Пара искателей лучшей жизни притормозили и задрали голову, чтобы посмотреть на оратора.

С высокого свежепокрашенного борта вниз свесился матрос в серой рубахе и закатанных выше колен штанах. Молодой еще парень азартно стучал по фальшборту и переругивался с приятелем, который стоял на причале всячески изображал недоверие услышанной байке:

— Акулу? Под водой? Он там что, в клетке окопался?

— Он там тритона спасал! От зубаток на пару отбивались и потом акулу отогнал. А мы ее на другой день на кусок мяса заарканили!.. Здоровенная — во!..

— Да ладно врать-то, акулу они ловили. Скажешь еще, что и с тритонами вместе чаи гоняли.

– Не, с их старшим только ушкуй с капитаном чаевничали. А вот с остальными мы потом их вино пробовали, да. Кислое-е-е...

Неожиданно матрос исчез и на его месте появился бритый налысо крепыш, который неодобрительно посмотрел вниз и протянул, цедя слова:

– А я-то думаю, кто это моих балбесов от работы отвлекает... А это ты... В экипаж пустомелю не взяли, работы хорошей не нашел, так слоняешься тут, языком лишь треплешь... Ты поплюй еще мне, отловлю и заставлю весь корабль вылизать, рвань бесполезная!

Данко пихул друга в бок и покосился на лысого начальника:

— Похоже, мы не одни здесь. Вроде кто-то из родни нашелся.

– Возможно... Эй, уважаемый, а можем мы с вашим ушкуем парой слов переброситься?

Довольный жизнью Гралл повернулся к чужакам, отметил их жилетки с вышивкой и вежливо поздоровался. Затем поманил пальцем бедолагу, который вместо приборки вздумал болтать с приятелем-бестолочью и приказал:

-- Каппу позови. Скажи, люди к нему пришли...

Виталий стоял на причале рядом со спущенными сходнями и разглядывал незнакомцев. Если он правильно понял, судьба наконец-то свела его с теми фантастическими ушкуями, про которых с должным пиететом рассказывали ему и Ностро, и Тристан.

– День добрый, – на русском поприветствовал он колоритную парочку. Высокий черноволосый боец удивленно выгнул бровь, затем еще раз внимательно окинул взглядом Каппу и сморщился:

– Смотри, Данко, ряженый. Ни семейных знаков, ни языка. Похоже, какой-то залетный под нас решил закосить, славы и богатства заполучить на чужом имени. И ничему таких идиотов судьба не учит.

Но Данко был не настолько категоричен. Он задумчиво погладил бороду и осторожно предположил:

– Может, кто из нововеров? Диалект на новиков похожий, и это точно не варденский.

Каппа с трудом пытался понять, о чем говорит между собой парочка ушкуев. На русский это походило слабо, но общий тон можно было угадать. Тем более, что мимика и жесты показывали, насколько плохо чернявый отнесся к фальшивому родственнику.

Решив не дожидаться, пока друг примет какое-либо решение, Ярый шагнул вперед, уткнул жесткий палец в грудь самозванцу и насмешливо заговорил, скаля зубы:

– Ты пьянь подзаборная, касаткин выкидыш. С чего бы это ты решил, что ты – ушкуй? Свою семью назвать можешь? Предков до Исхода по именам перечислишь? Мать-покровительницу поприветсвовать сможешь? Нет? Тогда...

– Палец убери, морда невоспитанная, – тихо ответил Каппа, наливаясь холодным бешенством. Черт с ним, с несуществующим родством. Но вот быковать и на него наезжать – это последнее дело. Ни в армии, ни потом, в лихие годы, Виталий не давал никому спуску. Потому что иначе – сожрут. Самому гадом быть не следует, а вот сдачи давать – за ним не заржавеет. И спасибо друзьям, кто не жалел учить новобранца и затем увечного водолаза разным мелким хитростям. Доски ломать – это для фанатов. А несколько захватов и боксерских финтов вдолбили намертво, заставив отточить и применять не задумываясь.

– Что?! – Ярый поптылася вцепиться в серую рубаху, но Каппа уже перехватил чужие пальцы, чуть довернул и отправил засеменившего от боли грубияна к краешку пирса, а затем и вниз, заслонившись ладонью от водопада брызг. Хорошая штука – джиу-джитцу. И калечить не надо. И кто грабки распустил – тот тебе их и подарил.

Второй ушкуй не стал влезать в драку. Наоборот, светловолосый бородач пристроился на стоящий неподалеку ящик и стал ждать продолжение представления. Которое уже стремительно собирало все новых зевак.

Мокрый и злой как черт наемник не стал трогать оружие. Законы насчет смертоубийства при помощи ножа или гарпуна в любом городе были суровыми. Но вот размять косточки и челюсть кому поправить в уличной дуэли – это всегда пожалуйста. Главное, трупов после себя не оставлять. И свидетелей побольше, чтобы подтвердили, что не ты первым начал.

Сблизившись, Ярый провел короткую серию в корпус, которую завершил коротим тычком в лицо. Каппа часть ударов сумел погасить, но вот по носу досталось прилично. В ответ он успел лишь чуть мазануть костяшками по скуле и отшатнулся от нового удара, который отозвался звоном в правом ухе. Умеет ушкуй драться, не отнимешь...

– Капитан, на кого поставишь? – боцман уже руководил импровизированным тотализатором. И пока большая часть экипажа предпочитала черноволосого чужака.

– Счет?

– Один к трем, наш водяной в пролете.

– Дикую жемчужину потянешь?

Гралл задумался: ему банк деражть, ему выплачивать.

– И на кого ставишь?

– На Каппу.

– Так его вон как на пирсе валяют!

– Его можно здесь похоронить, но что под водой, что на суше – никогда не видел такого же упертого мерзавца. Сдохнет, а от своего не отступится.

Боцман еще раз глянул за борт, где водолаза как раз только что швырнули через бедро, и решился:

– Ставка принята...

Ярый был доволен. Он просто лучился от счастья. Новое место – и такая возможность сразу себя показать. Самозванцу пару раз еще добавит, чтобы окончательно проникся, а затем вечером можно будет уже и перед девушками победой похвастать. Заодно в порту любая собака будет знать, что настоящие ушкуи приплыли...

У Каппы болел бок, болели ободранные локти и все так же неприятно звенело в голове. Но он приноровился к противнику, оценил его сильные стороны и все еще держался на ногах. Больное колено не позволяло прыгать кузнечиком вокруг проклятого наемника, но это и ни к чему. Сам подойдет поближе.

Чуть довернув, водолаз скрутился и с разворота влепил локтем в чужой нос. Отшатувшись, Ярый попытался прикрыть голову и пропустил уже следующий щедрый пинок в пах. В завершение Каппа отработал любимую связку, которой когда-то поделился его сержант в учебке. Тычком в глаза мимо приопустившихся рук, двумя ладонями по ушам, голову к себе и хорошенько еще раз лбом по уже окровавленному чужому носу. Затем еще раз в пах коленом, благо бой перешел на сверх-короткую дистанцию и завершающим сверху по шее, по согнувшемуся ушкую. Не убивая, нет, но как финальную точку, с легким хеканьем. Все, готов...

Доковыляв ко второму, Каппа пристроился рядом на другом ящике, ощупал распухшее лицо, болезненно скривился, задев бедное ухо. Да, в таком виде под воду неделю не получится ходить, не меньше...

– Вот же зараза длинорукая, как знатно отделал...

Сидевший рядом второй “родственник” протянул ладонь:

– Данко. А друга моего Ярым звать.

– Каппа, – водяной ответил на приветствие.

– Не серчай на него, он когда-то за чужие грехи неделю в судилище провел. Залетные под наших объявились, купца ограбили, на него чужие грехи списали. С той поры очень не любит, кто ушкуями обзывается и семью назвать не может... Что, братьев рядом нет?

Вздохнув, Виталий с затаенной тоской посмотрел на серые облака, закрывающие небосвод, затем ответил:

– Очень далеко они. Мать с отцом уже за грань ушли, а друзья все там остались...

– Но веру не забыл?

– Моя вера – обратно из-под воды вернуться, – попытался отшутиться Каппа, но Данко был совершенно серьезен.

– Ты же знаешь, что перед богами лгать нельзя. Они всегда рядом, всегда за ложь спросят...

С этим было не поспорить. После глобальной катастрофы многие культы утонули вместе с последователями, но выжившие к богам и клятвам высшим силам относились очень серьезно. Если всплывало, что кто-то вздумал с подобным шутить, провинившегося запросто могли отправить на корм рыбам. А то вдруг из-за его провинности обидевшееся божество нашлет шторм и весь город смоет. С богов станется.

– Я росич, в чем крест кладу, – Каппа перекрестился, вспомнив, как Таторе в мэрии давал присягу и чуть-чуть переиначив его слова и жесты.

Довольный Данко встал, похлопал по плечу победителя скоротечной схватки и сделал для себя вывод:

– Как и говорил, новик. Три перста от воллов переняли, но душу ушкуя не потеряли... Эй, Ярый, вставай уже, хватит грязь с пирса собирать. Ты вроде как обедать хотел.

Когда Каппа прихромал обратно за своими вещами на “Маму Зубатку”, его ждал тяжелый кошель и очень довольный жизнью капитан.

– Одно тебе скажу, никогда не садись играть с Граллом, не везет ему в азартных играх.

– Что-то много ты отсыпал, – засомневался водолаз, распустив завязки и заглянув внутрь.

– Считай, премия тебе и часть с выигрыша со ставки. А боцман в следующий раз больше в команду верить станет, впредь ему наука. Вздумал тоже, на залетных ушкуев принимать. И зачем, когда у нас свой есть?

Гралл как раз закончил выплачивать редкие выигрыши матросам, обернулся к Ностро и рассмеялся:

– Да ладно, среди своих проигрался, не жалко. Но чтобы я еще раз на этих безумцев банк держал – да ни в жизнь!

– Привычное дело, они так почти всегда знакомятся. Пока друг друга на зуб не попробуют – не признают... Кстати, тебя уже ждут. Завтра с утра в мэрию не забудь зайти. Я пока с тритонами разберусь и за поход с подарками отчитаюсь.

– Так шторм на подходе, спускаться все равно нельзя.

Капитан полюбовался на разбитое лицо водолаза и согласился:

– Само собой. Но план общий составить надо будет. По затопленным докам и складам твои хвостатые пройдутся, там что интересного найдут. Ну и торговаться тебе придется о контракте, господин Тристан с нас теперь просто так не слезет. Так что – отдыхай, приводи себя в порядок и жду утром на площади.

У спущенного трапа стояли оба ушкуя. Ярый уже успел ополоснуть лицо и теперь красовался свежими синяками и распухшим носом. Рядом переминался с ноги на ногу полицейский. Похоже, страж правопорядка прятался всю баталию за спинами зрителей и сейчас с грустью пытался выполнить свой долг.

– Добрый день, господин водяной. Власти города... Ну, согласно...

– Что случилось? – удивился Каппа, пытаясь нарыть в скудных познаниях о местных законах – что же такого он успел нарушить.

– Заявлять будете? Гости на вас напали... Вроде как...

– Напали? – водолаз потрогал зудящее ухо и усмехнулся: – Не, они же без оружия. Это так, мы личный вопрос решали.

– Какой? – удивился полицейский, переводя дух. Похоже, не придется арестовывать новичков. Хотя попробуй, арестуй таких...

– Мы никак не могли решить, что стоит сделать сначала: помолиться или пообедать.

– И?

– По итогам беседы согласились, что каждый может поступать как ему больше нравится. Я уже помолился и готов обедать. А гости – как им будет удобнее.

Обрадованный хранитель закона откозырял и испарился. Ярый, которому явно накрутил хвост напарник, смущенно развел руками и извинился:

– Прости, земляк, не признал. После Потопа ваши старейшины редко на Сход появляются, вот и обмишулился. Мир?..

– Мир, – Каппа пожал протянутую руку. Затем предложил: – Я знаю неплохую таверну, где варят отменное пиво. Там же рядом угол снимаю. Если хозяин вам места не найдет, то с соседями можно договориться. Это ближе к краю города, там новых поселенцев пока еще мало и цены терпимые.

– Пиво? Это хорошо, это правильно. В Монторсо хорошо умеют железки делать, а вот пиво варят паршивое. Веди, водяной, надо встречу отметить...

***

Это хорошо, что у мэра не дошли руки до ремонта города. И это хорошо, что шторм уже вот-вот ударит своей тяжелой грудью по Лортано. Небо в мрачных облаках, ветер завывает между узких стен и гасит любые шумы. Темно, в могильной черноте легко спрятаться и никто тебя не заметит. Особенно, если этот выпил в таверне, отмечая возвращение домой. И особенно если ему неплохо накостыляли по прибытию, как рассказывают портовые крысы. Не боец, идет, еле ноги переставляя. Главное сейчас – не ошибиться. И тогда заветные камушки и богатство вернутся к их хозяину...

Сентадо острожно высунулся в дыру в заборе и осмотрелся. Нет, все как плариновал. Проклятые ушкуи отстали, один вовсе пристраивается в начале улицы, чтобы отлить у покосившегося столба. А водяной бредет в одиночестве дальше, подставив спину. Дубинка скользнула из рукава. Выбраться на плиты мостовой, три шага и вломить по темечку. Затем – обмякшее тело отволочь в проулок и в подвал. И можно потом распросить гада, куда он дел награбленное...

Убийца успел сделать два шага, когда спину обожгло болью. Каппа обернулся на вскрик и автоматически встретил нападающего резким ударом в живот. Загремела по плитам тяжелая дубинка, а на шум драки уже бежали оба ушкуя, выхватив тесаки. Еще миг – и Ярый закончил вязать Сентадо руки, а потом выдернул окровавленный метательный нож.

– У вас как здесь поступают? Сразу камень за ноги и в море, или сначала распрашивают?

Каппа отер испарину и ответил, стараясь скрыть озноб – похоже, с костлявой разминулся буквально на волосок:

– Этого умника надо в полицию сдать. Выживет до них?

– Да, ничего серьезного я ему не проткнул. Как знал, что за тобой присмотреть надо, а то эта морда еще с таверны крутилась рядом.

– Он моего прежнего капитана убил. Так что будет за что спросить. Ну и поинтересуются, что именно мерзавец хотел с меня стрясти.

Данко поднял голову бродяги за спутанные волосы и спросил:

– Что забыл здесь, увечный?

– Платили вы много за ужин, монетами звенели! Вот и хотел я чуть на жизнь заработать! Ничего бы твоему приятелю не сделалось, у него башка крепкая! Кошелек бы забрал и все!

– А с чего бы у него голова была крепче, чем у меня?

– Под воду только безголовые ныряют! Нет там ничего, никаких мозгов! Одна кость!

Отодрав кусок рубахи, Ярый наложил грубую повязку и заметил:

– Похоже, именно за тобой молодчик пришел. Не деньги искал, а конкретно о твоей голове озаботился.

– Согласен... Спасибо тебе, из каких-то серьезных неприятностей вытащил.

Бывший наемник лишь пожал плечами – а как иначе? Родных надо поддерживать.

– Ладно, давай оттащим его к перекрестку, а там наряд вызовем. Сдадим гада и можно на боковую, и так припозднились.

Поняв, что нападение не удалось и от ушкуев не откупиться, Сентадо заскулил, засучив ногами:

– Ненавижу! Ненавижу тебя, сволочь! Ограбил меня, золота лишил! Чтоб ты сдох, рыба проклятая! Чтоб...

Ярый оторвал еще кусок рубахи и заткнул рот:

– Да, у вас здесь весело. Мне нравится, удачно приехали...

На рассвете вонючий бродяга докладывал нанимателю:

– Похоже, захоронка у водяного на дне. В городе нигде не светится, деньги тратит лишь заработанные. Когда попытались прижать, никуда не помчался, ни с кем не встречался...

– Ну что же, это уже результат... А что с исполнителем?

– Попался, идиот. Напал, когда мерзавца ушкуи прикрывали. Повязали на месте.

– И ты думаешь, ради спасения своей шкуры он не заговорит в полиции?

Бродяга затараторил, испуганно разглядывая нависшую над ним черную тень:

– Да рта не откроет! Что он, дурак? Ведь я его за решеткой достану, если петь начнет!

– Дурак, раз попался. И дважды дурак, что язык себе не откусил, когда в участок приволокли...

Длинный клинок ударил под подбородок, сильная рука придержала задергавшееся тело. Опустив убитого на груду мусора, тень подождала, проверила пульс на шее и убрала нож:

– Никого ты за решеткой не достанешь, мэр худо-бедно навел порядок. А твой Сентадо уже соловьем поет, рассказывает, как попросили его водяного прижать. Так что с утра уже твоя рожа будет у всех патрульных в ориентировке... Придется самому делом заниматься. И где только нормальных исполнителей взять, одни идиоты кругом...

***

Быстрее всего бывший старпом сошелся с обстоятельным и добродушным Данко. Таторе выслушал просьбу о возможном ночлеге, посмотрел на ушкуев и предложил им достроить подсобку, чтобы вместо крохотной комнатушки было две. Благо, двор позволял, а разного хлама в порту было более чем достаточно. Хватит и на стены, и на крышу, и на внутреннее обустройство. И цену запросил ту же: десять чаков в неделю с носа. Харчи и бабы – за свой счет.

Сейчас старик сидел в скрипучем кресле-качалке под навесом и на пару с Данко дымил ароматным табаком, разглядывая как мелкий дождь звонко щелкает тяжелыми каплями по сваленным в углу кривым пластинам. Попутно оба прислушивались к крикам, которые доносились из нового обиталища ушкуев.

– Огонь девка. Никогда еще не видел, чтобы Ярый кого-то испугался, – выслушав очередную тираду заметил Данко.

– Это да, эта может. Хотя, мэр ей лицензию предоставил на собственную мастерскую. Так что выросла в звании. Желающих под водой работать мастеровых мало, а у нее голова вся на жабьи штучки перекособочена. Так что – как раз ее место... Ну и характер у нее железный, этого не отнять.

Дверь распахнулась и во двор выскочила недовольная Перлита, в новом комбинезоне и с разводным ключом в руках:

– И мне плевать, кого вы там в публичном доме не поделили, но Каппа мне нужен живой и здоровый! Это ты будешь наверху прохлаждаться, а ему с тритонам под воду идти! И если из-за травмы он сдохнет, я тебя самого в бараний рог сверну и следом под воду отправлю!

Бросив разъяренный взгляд на замершую под навесом парочку, фурия прогремела каблуками и испарилась, напоследок хорошенько хлопнув уличной калиткой. Высунувшийся следом смущенный Ярый поинтересовался у Таторе, который смеялся уже в голос:

– Чего так взъелась? К девкам я один ходил, водяной дома сидел.

– Она его рожу только в мэрии увидела после вашего знакомства. Вот и расстроилась.

– Да ладно, он уже почти оклемался, крепкий на удар парень.

– Ага. А теперь представь. Ей обещают лицензию мастера и свои мастерские с доком. Ей надо помочь с ремонтом и получить заработанное. А единственный, с кем согласны работать тритоны – это Каппа. Единственный, кто будет помогать с их охраной и кто договор с городом подписывает – это снова Каппа. И если он в самом деле всплывет кверху брюхом, то плакали и мастерские, и хорошая жизнь. После чего госпожа механик приходит сюда в обед и слышит, что ушкуев дома нет, потому как ушли черти куда. И что один из них спрашивал у всех соседей, где тут лучший бордель...

Теперь уже хохотали все вместе.

Но поздним вечером Ярый все же отловил Данко перед сном и предложил:

– Слушай, а давай и мы в ремонт подпишемся? Я поговорил с кем мог, Каппу хвалят. Головастый мужик и руки как надо прилажены. Ведь наверняка ему понадобятся люди, чтобы грузы охранять, порядок помогать поддерживать.

Поставив пузатый чайник на крохотную печурку, Данко с долей сомнения протянул:

– Вряд ли мы там ко двору придемся. Команда у него есть, там целый корабль и серьезный капитан в придачу. В порту шелупонь полиция быстро к ногтю прижмет. Зачем мы там?

– Полиция, ага. Если бы не мы, лежать бы Каппе с проломленной башкой... Да и ты можешь старыми знаниями тряхнуть. Зря, что ли, с хвостатыми торговал в свое время. И я не говорю, чтобы старшими в ватаге стать. Но на первое время поработать, по сторонам осмотреться, у местных властей на хорошем счету стать. И дальше уже будет видно.

Почесав затылок, бывший рыбак достал коробку с чаем и предложил:

– А чего гадать, зови его. Вряд ли он спать уже лег, вернулся буквально только что. Вот и обсудим.

Каппа устал за эти несколько дней больше, чем после погружения на предельную глубину. Бесконечные встречи в мэрии, ругань над каждым пунктом будущего контракта, решение вопросов с тритонами, которых Ностро аккуратно спихнул на него и еще тысяча других мелких и неотложных дел. Благо еще, что вчера удалось повидаться с Перлитой и попытаться как-то помириться.

– Ты спрашивала, кто убил твоего брата. Нашли мы его и в полицию сдали. Кто-то наболтал, будто брат у тебя мастеровым помог сложный двигатель починить и ему якобы заплатили много. Вот и позарились... Когда следствие закончится, будут судить урода...

Теперь хрупкое перимирие удалось достичь, но голова все равно была тяжелая и хотелось плюнуть на все и рухнуть на кровать. Но отказать соседям он не мог, поэтому устроился сейчас на скрипучем табурете и тянул горячий напиток.

– Тебе люди в ватагу нужны? – сразу в лоб атаковал Ярый. – Спину прикрыть, проблемы порешать, приструнить дебоширов?

– Мне нужен учетчик, чтобы проверить все грузы, которые мэрия отпустит. Еще кто-то, кто поможет бытовые проблемы у тритонов решить, чтобы можно было к работе приступать и на это не отвлекаться. А глотки резать – это не ко мне.

– Ну, я не про пиратство, – тут же сдал назад бывший наемник, но Каппа уже задумчиво разглядывал здоровяка, примеривая к чему-то своему.

– У тебя ловко в порту получается с народом. И шпана подальше держится, и кого на временную работу подрядить из нормальных... И с Ностро ты неплохо сошелся, когда помогал с разгрузкой.

– И?

– Если готов не только дебоширов гонять, но и порядок на стройке поддерживать, то старшим ватажником возьму. Так называют людей, кто за порядком следит?

Настал черед задуматься уже Ярому. Обычно он не любил нянчиться с обычными работягами или рыбаками, старался такую ношу спихнуть на друга. Но – Данко помалкивает, а тут вроде как кусок хлеба предлагают.

– И чем заманиваешь?

– В порту старший смены получает десятку в день. Я буду платить двадцать чаков или обычную жемчужину, что по курсу почти так же.

– Жемчужина за день работы?

– Ага. И чтобы у нас никаких проблем с работягами, с полицией и разным жульем, которое обычно пытается втихую тянуть, что плохо лежит. Завтра мы начинаем осмотр затопленных помещений, через две недели перейдем наружу, как шторм утихнет. Поэтому народу под ногами будет путаться много.

– А Данко что дашь?

– Ту же жемчужину за работу с учетом, грузами и тритонами. Они мне передали, что “светлая борода” им знакома и вполне устроит, как еще одно доверенное лицо от их крохотной комунны. После завершения работы оба получите местное гражданство бесплатно. Мэр дал гарантию. А это – налоговые льготы и возможность что-то свое открыть. Не знаю, охранную контору или вообще купеческий дом создать. Или ферму вместе с хвостатыми недалеко построить, они помогут, как мне кажется.

Оба ушкуя замолкли, думая о своем и обмениваясь изредка взглядами. Наконец Данко поднял свою ладонь-лопату:

– Я в деле. У тебя есть мое слово.

– И мое, – поддержал друга Ярый. – Если бы еще родственников твоих найти, то вообще было бы хорошо. Новиков совсем мало осталось, но раньше торговали по дальним краям. Можно было бы караваны с большим прибытком гонять.

– Новики...

Каппа помолчал, допил чай и посмотрел на затихших мужчин.

– Вы говорили, что Исход был очень давно, когда весь народ покинул старые земли и попал сюда. Так?

– Так. Когда Иван Великий, князь Московский, взял под свою тяжелую длань Вятку, многие семьи вместе с ведунами ушли сюда. Знающие открыли новую дорогу, но своими жизнями заплатили за право ушкуев остаться свободными. С той поры мы живем здесь, на Вардене... Потом в страшные дни после Потопа часть дальних родов откололась и стала называться новиками. Веру чужую местами приняли, других богов начали признавать. Хотя родней нашей считаются до сих пор и друг другу в помощи никогда не отказывают... А что?

– А то, что ваши ведуны открыли дорогу на Варден больше пятисот лет назад, а меня обманом привезли всего как пару месяцев. Подряжали груз поднять, но в итоге сами сгинули и дорогу назад закрыли.

– О как... – Данко удовлетворенно кивнул. – Да, возможно... Воллы от своего короля бежали три века назад из Уэльса, заплатив остаткам друидов. Потом еще иногда кто-то появлялся, но очень редко. Таких всегда местные власти собирали, у себя держали. Ну и придумали свою машину, что мир опрокинула в бездну... Выходит, не все машины разрушились во времена Потопа.

– Выходит.

– Но тебе лучше о таком молчать. Не слышал ни разу, чтобы обратно кто-то смог вернуться, хотя сам знаешь, одна попытка такая была. До сих пор полной ложкой расхлебываем...

– Подожди, подожди, – вмешался Ярый. – Выходит – Каппа тоже ушкуй, но еще с земель царя Ивана? Так, что ли?

– Ага...

– И как там сейчас? Кто корону держит, как к вероотступникам относятся?

Водолаз протестующе замахал перед лицом:

– Так, стоп, стоп, охолони... Давайте потихоньку, без беготни и суеты... Значит, о работе договорились. Завтра с утра выходим вместе, начинаем работу организовывать. Принято? Отлично... Про новиков что решим? Если я рот открою, что ушкуй, меня любой из ваших за ребра подвесит, чтобы языком не молол попусту.

– Решаемо, – отмахнулся Данко. – У меня в последней рыбацкой ватаге был один из бродяг. Семью потерял, скитался по всему миру. Брата похоронил, один мыкался. В один из выходов под атаку раненного морского зверя их лодка подставилась, никто не выжил. Запросто может быть еще один такой же бедолага, без родных и знакомых. Что он рассказывал, я тебе передам. Язык ты и так знаешь, а диалектов у новиков множество.

– Наверное, подойдет. А дальше что?

– А что дальше? Дальше жить будем, поддерживать друг друга. Какая разница, когда ты дорогами предков прошел – пять веков назад или сейчас. Ушкуи своих не бросают.

Ярый подошел и помог Каппе подняться. Посмотрев на осунувшееся и уставшее лицо, закончил разговор:

– Позже тогда сказки про дом поведаешь, атаман. Сейчас же иди, отдыхай. Последнее дело будет, если работа раньше времени тебя загоняет. Мы теперь вместе, нам предстоит этот город к жизни вернуть. Так что отдыхай...

Уже закутавшись в одеяло, Каппа прошептал, проваливаясь в сон:

– Держись, гасконец, нас ждут великие дела...

Глава 9

Первыми на результаты работы пятерки тритонов отозвались полицейские. Можно даже сказать, что они не просто отозвались, а взвыли благим матом. Потому что хвостатые выгребли из затопленных помещений кучу покойников в разной степени разложения. Но тритонов можно было понять — кому захочется возиться в разных бывших складах и доках, когда под ногами трупы болтаются. Но вот Шугерт – тот за голову схватился. Но потом быстренько “находки” отсортировали, кого-то даже опознали и захоронили как положено – опутав сетями в старой лодке, отведя ее на глубину и пробив там дно.

Вторыми частично недовольными оказались уже мелкие клерки в мэрии. Потому как предоставленные планы были за две недели исчерканы, перерисованы заново не один раз и до сих пор находились в состоянии “а тут переборки давно нет, потому как ее присобачили вот сюда”.

Ну и последним, кто сначала ворчал себе под нос, оказался сам мэр. Господин Тристан изволил дуться на то, что заставить Каппу работать за гроши так и не удалось. Пусть цены были существенно ниже, чем пришлось бы отдать любым нанятым со стороны, но деньги городу все же надо было выкладывать. Как и различное оборудование, которое спешно приводили в порядок в многочисленных мастерских. Но затем через неделю мэр получил первые результаты, оценил поднакопившиеся плюсы, и в конце второй недели уже стоял на стене Лортано и благодушно разглядывал, как идет подготовка к ремонту:

– Значит, внутренние помещения уже начали осушать?

— Да, господин Тристан. Вот копия плана, где отмечены нужные места. Кроме того, вот эти рекомендую сразу под зарядную станцию отдать. К вам должны были подойти, – Каппа передал мэру большой рулон разнообразных чертежей.

— Это ты про Лигарда с бесконечными родственниками?

— Да. Они даже с города ни чака не просят, из своих средств закончат ремонт и развернут ферму. Станут выращивать новые световые кристаллы, открамливать и перезаряжать старые.

— Лигард, Лигард... Вот ведь пенек старый, — мэр нахмурился на миг, но потом к нему снова вернулось хорошее настроение. Ремонт идет с существенным опережением графика, из казны потратили лишь часть запланированного, за восстановленные помещения скоро на аукционе будет нешуточная драка. И сразу после завершения шторма в порт пришел почтовый бот, привез кучу писем от разных богатых людей, кто открытым текстом спрашивает: когда в Лортано можно будет открыть свое представительство? Похоже, правильная реклама принесла наконец-то результат. Но вот бывший конкурент с его планами... — Почему ему не нравится поставить свои штуки прямо на шельфе? Вон, в любую сторону полно свободного места!

Погрозив кулаком Ярому, Каппа состроил зверскую рожу и изобразил, как вешает ушкуя на ближайшем столбе. Придумал, тоже, вправлять мозги пойманному воришке на глазах большого руководства. Закончив свою бессловесную пантомиму, водяной вернулся к прерванной беседе:

– Я не знаю, что вы там со стариком не поделили раньше, но я бы продал ему эти казематы. Во-первых, они стоят рядом с очистными сооружениями. Часть сточных вод можно использовать на новой ферме, заодно вопрос с частичной очисткой решим. Во-вторых, для Лигарда тритоны продадут что-то из своих хитрых штучек, чтобы эта семья могла так же выращивать люминисцентный мох и делать питательные растворы на продажу. Если город им пойдет на встречу, то можно подписать контракт со скидкой на будущие целевые поставки. Ну и последнее, вряд ли вы кому-то сможете продать те склады. Влажность там будет всегда повышенная, проблемы при конструировании еще были заложены. Как не конопатить – а все равно или конденсат, или прямые протечки будут постоянно. А так — и клиент доволен, и нам всем польза.

Перехватив поудобнее рулон, Тристан шутливо погрозил пальцем:

– Знаете, вы зря отказываетесь от работы в мэрии. С вашей хваткой могли бы быстро занять пост моего первого помощника!

-- И разорил бы Лортано в самые короткие сроки... Знаете, я воспринимаю город как корабль, понимаю его технические проблемы. Где надо вентиляцию поправить, где освещение заново провести. Понимаю, как закрыть течь или пластырь поставить на пробоину. Но с куплей, продажей, снабжением и торговлей сяду в лужу. Поэтому в качестве помощника вам нужен кто-то другой, более головастый. А я лучше хорошо сделаю свою работу.

– Вам виднее... Ладно, не буду вам мешать, у самого дел еще полно... Если Лигард начнет спрашивать, как там с его просьбой, то пусть завтра с утра приходит. Я проверю, что там они напридумывали. И черновик контракта составим...

Придержав мэра за край пиджака, Каппа поинтересовался:

– А что с отходами? Приняли какое-нибудь решение?

– Вот ведь упрямый вы человек, Каппа, – улыбка исчезла, как будто ее и не было. – Это сложный вопрос. Одно дело – когда мы используем уже существующую систему канализации и стараемся не гадить себе в штаны. Но другое – это запрет на сброс любых отходов за стену и создание отдельной службы, которая будет заниматься их утилизацией. Вы хоть представляете, сколько мусора мы создаем каждый день?

– Но вы теперь и сами знаете, почему тритоны ушли от всех больших городов. Отходы привлекают хищников, те начинают атаковать хвостатых в их деревнях. Либо мы решим эту проблему, либо на следующий ремонт мы их подрядить не сможем.

Каппа был прав. Тайна оказалась из разряда детских загадок. Всего лишь надо было всю дрянь, которую сбрасывали в океан, вывозить в нужное место, чтобы подводные течения уносили отходы жизнедеятельности подальше. Либо протянуть туда трубопровод и гнать переработанную дрянь уже по нему. И такую возможность при строительстве города первоначально закладывали. Всего лишь надо отремонтировать частично прохудившиеся коммуникации и приучить население не швырять все в распахнутую форточку.

– Кстати, за отходы можно платить. Пусть те, кто сдает официально, получают какие-то деньги. Пусть и небольшие, но все же. А нарушителям – штраф, – продолжал давить Каппа.

– Если мы начнем платить за мусор, нам весь Лортано на куски разберут!

– Можно контролировать, что сдают. Зато большую часть мусора можно или переработать, или продавать тем же фермерам на компост и прочие нужды. Не удивлюсь, если на этом еще и заработаем.

Мэр промолчал. Потому что он-то прекрасно знал, сколько именно идет ему лично за отходы Лортано. Если эти потоки легализовать, то можно лишиться изрядной доли карманных денег. С другой стороны, кто мешает получать отступные уже на официальных контрактах?

– Я подумаю над вашим предложением... Даже не так. Завтра после обеда будет расширенное совещание гильдий. Внесу туда ваше предложение. Думаю, что уже к концу недели у нас будет проработанный ответ по этому вопросу.

– Отлично, – обрадовался Каппа. Наконец-то он сможет что-то внятное ответить хвостатым, которые предупредили о возможных проблемах с продлением их контракта. Если получится отвадить хищников от города подальше, то здесь сначала появится стационарный пост подводного народа. А попозже новые фермы для выращивания водорослей и рыбы. – Тогда не буду вас больше задерживать, господин Тристан. Встретимся в конце недели, когда у меня будет готов отчет по первым работам снаружи Лортано.

Убедившись, что начальство со всеми прихлебателями удалилось, Каппа вернулся к своей бригаде, которая закончила монтаж подвесного крана и теперь сортировала собранные сети для постановки заграждений. Покосившись на Ярого, который о чем-то общался с портовыми оборванцами, водолаз подошел к Данко и спросил:

– Готовы к выходу? Пора уже начинать.

– Да. Местные следили, чтобы в этом секторе не мусорили. Ну и мы дважды в день подготовленный раствор сливали. Так что можно огораживать зону для ремонта и начинать.

– Где Окса с остальными? Надеюсь, в воду не полезли раньше времени?

Ушкуй рассмеялся:

– Не, дураков среди них нет. Закончили конопатить дырку во втором доке и теперь помогают Перлите заводить туда трубы для помпы. Как только к вечеру поставим пластыри, можно на ночь запускать тарахтелку.

Каппа окинул взглядом подготовленную площадку и вздохнул. Громадье планов, горы припасов, глаза просто разбегаются. Но раз уж пообещал – то придется делать.

Первым решили заняться старым доком, в который раньше чинили местные корабли. Но потом стены повело, ликвидировать сильную течь так и не смогли. Но с точки зрения ремонта это было самое удачное место. В углу порта, есть свободная площадка, куда можно складировать необходимые материалы. Охрану Ярый организовал. Хитрые штучки для выращивания и изменения водорослевых плит взяли с собой тритоны. После того, как нужную часть стены снаружи ограничат сетями, туда же спустят на тросах клетку для срочной эвакуации в случае больших проблем. Затем Каппе с пятеркой морских жителей останется лишь спуститься вниз, закрыть найденные пробоины и законопатить мелкие дыры. Как утверждал Окса, технологии у них отработаны на сотнях городов. Поэтому останется переквалифицироваться в подмастерье и постигать чужую науку.

Спустившись к загруженному сетями баркасу, водолаз притормозил на секунду рядом с довольным собой Ярым. Бывший наемник щеголял в легком кислотно ярко-зеленом жилете, наброшенном поверх рубахи. Это была идея Данко – переодеть всех нанятых работников в такие вот накидки. Сразу видно, если кто из посторонних пытается под ногами мешаться. И ненароком на голову какому недотепе чего-нибудь тяжелое не уронишь, пока грузы кантуешь. Хотя бы лишний раз в глазах мелькнет, прежде чем на голову что поймает.

– Разобрался с бузотерами?

– Ага. Придумали еще, будто мы их ночлежку тут разогнали. Заодно подрядил самых нормальных на завтра. Если справятся, то будут еще у тебя рабочие руки.

– И куда я их дену?

– Данко отдам, он просил. Из сердцевины города ведь уже воду откачиваем. Как твои лягушки там закончили, так и начали пыхтеть день и ночь, голова уже гудит от шума, если вниз сунешься. Но ведь там как воду убираешь – надо еще кучу всего закончить. Стены ободрать, к покраске подготовить. Потом валиками этими хитрыми все углы пройти. Ну и дальше по списку, только успевай шевелиться.

С валиками – да, это была идея Каппы. Местные обычно использовали кисти, стараясь не тратить лишний раз дефицитный упругий мох. Но тритоны привезли с собой несколько образцов, а вчера утром Ностро вернулся с нового рейса в подводную деревню и привез полный трюм разных полезных заказанных штучек. И теперь валиками на длинной палке можно было обработать химикатами от плесени любую стену за несколько минут. А потом, после просушки, покрасить ее и переходить дальше.

– Думаешь, твоя новая бригада действительно станет работать?

– А там круговая порука. Если кто-нибудь из них вздумает крысятничать – всех выгоню. Поэтому будут смотреть друг за другом. Ну и я не кого попало отбирал, а тех, кто не совсем на дно опустился. Зато если не будут дурить, то заработают неплохо, на таких-то объемах. И рекомендации хорошии будут. Когда восстановленные доки заработают, людей на серьезные позиции будут отбирать из наших парней, могу на это поспорить. И они это понимают.

– Все, все, в твою кухню не лезу, – рассмеялся Каппа, перепрыгивая через борт на баркас. – Глядишь еще, твоих парней переманивать начнут.

– А то... Ты просто не знаешь и внимания не обращаешь. А ведь Лортано – это тихая гавань. На остатках материка опять начали глотки резать. Эта тягучая война скоро до многих дотянется. Беженцы уже и в Монторсо мелькают. Поэтому если мы здесь город в порядок приведем, то скоро и народу прибавится, и работы будет много...

Помахав атаману на прощание Ярый вернулся к Данко, который колдовал над разложенными на складном столике накладными. Друг беззлобно пихнул начальника крохотной службы безопасности в бок и спровадил подальше:

– Давай, не изображай умного. Лучше присмотри, чтобы твои умники кран вместе с грузом не утопили. А то суетятся там уже слишком активно. Пока еще Каппа сети поставит. Может, даже пообедать успеем...

***

В ярко освещенной пещере у причала стояла подводная лодка. Перед ней замер построенный в одну линию экипаж. Взбешенный начальник экспедиции выдернул из строя одного из механиков и обратился к остальным:

– Кто разрешил этому криворукому идиоту производить ремонт без присмотра? Кто?! Или он сам себе присвоил звание нормального человека, бросив своих братьев-павианов на берегу? Молчите?.. Муфта не была закреплена как положено, в результате у нас выхлестало все масло, заклинило вал левого двигателя и мы должны ремонтироваться еще как минимум две недели! И все это из-за того, что один болван посмел нарушить приказ и посчитал себя слишком умным!..

Достав из кобуры пистолет, Ганс приставил ствол к голове бедолаги и нажал спусковой крючок. Вернув ствол обратно, продолжил, давя в себе остатки гнева:

– Да, я понимаю, что мы все устали и можем совершать ошибки. Но для этого и используется правило взаимных проверок и страховки... Да, я знаю, что мы уже несколько месяцев не видели нормально солнечный свет и сидим в этих проклятых пещерах, словно кроты... Но именно сейчас, когда нам осталось буквально протянуть руку и взять заслуженный приз, именно сейчас... Я не буду приказывать, я всего лишь попрошу вас, мои братья, закончить начатое... И не ради Рейха или нашей идеи... Просто ради себя. Чтобы нам потом не плевали в спину, как паршивым свиньям, не способным справиться с простейшей проблемой...

Медленно прошествовав в конец строя, белокурый атлет замер перед грузным стариком в промокшей от пота рубахе.

– Старший механик!

– Я!

– Мы вынуждены были нанять несколько местных, чтобы разобраться с их техникой. Трое совсем бесталанных уже кормят крабов. Сегодня пришлось попрощаться с последним... Нужны ли вам еще местные, или вы можете самостоятельно обслужить нашу лодку без привлечения посторонних?

– Помощь чужаков больше не требуется, господин комендант!

– Тогда я разрешаю вам сегодня отдохнуть и завтра заняться ремонтом. Свободные от вахты члены штурмовой команды помогут в любых работах.

– Разрешите обратиться, господин комендант!

Ганс поощрительно усмехнулся:

– Конечно.

– Разрешите начать ремонт немедленно! Мы еще не устали, господин комендант!

– Да? Похвально... Тогда – убрать этот кусок дерьма и можете начинать... Хайль!

– Хайль! – пролаял в ответ экипаж и бегом бросился выполнять команду.

Вечером за рюмкой очищенного самогона Ганс успокаивал профессора.

– Не волнуйтесь, задержка незначительна. Шторм закончился, в нужном нам районе вряд ли кто-то болтается. Сто с лишним лет сокровища ждали, подождут несколько дней.

– И все же я прошу тебя проверить обломки корабля триад. Мало ли, вдруг сможешь найти что-то от их установки. Нам эти детали будут совсем не лишними.

– Китайцы использовали другую компоновку. По документам, местные имперские умники создали три механизма. Первый у нас. На втором ставили эксперименты на стабильность канала и дальность пробоя. Третий готовились установить на эскадру и он рванул, породив землятресения и затопив в итоге всю округу. Но каждый раз аппаратуру создавали заново. Там нет взаимозаменяемых вещей. Как и в большей части местных поделок, сплошная кустарщина.

– Но я вынужден настаивать. Для нас важно добиться надежной работы системы, чтобы гарантированно вернуться домой.

Долив профессору в рюмку пахучую жидкость, Ганс отсалютовал своей стеклянной тарой и пообещал:

– Хорошо, сделаю. Благо, там рядом с нужным нам местом... А вы, пока здесь отдыхаете, лучше подумайте, как почистить местную сивуху. Все равно запах остается.

Старик в мятом белом халате выпил свою порцию, сморщился и выругался, выгребая с тарелки пучок маринованных водорослей:

– Проклятый мир! Ни оборудования нормального, ни перспектив... Никак не могу дождаться, когда мы закончим и можно будет посидеть где-нибудь в Париже, с кофе и хорошим коньяком, а не этой дрянью... Я подумаю, может и смогу что-нибудь наколдовать, все равно заняться пока больше нечем... Но куда лучше, если ты найдешь наше золото и мы вернемся домой как можно быстрее.

***

Месяц пролетел как один миг. Вроде только-только начали ковыряться с городскими стенами, а уже все закончили и снова палуба “Мамы Зубатки” под ногами. Тритоны возвращаются домой, чтобы отдохнуть и договориться со старейшинами о будущей работе на Лортано. Везут с собой рекомендательные письма от мэра, туго набитый мешочек с заработанным и аванс в счет будущего. А еще отдельно целую кипу предложений о закладке новых рыбных и водорослевых ферм, запрос на составление детальной карты течений и еще многого другого. Город обязуется следить за порядком и теперь использует отремонтированную систему очистки, сбрасывая отходы далеко в сторону. Во время работы активно прорядили ближайшие воды от всей зубастой дряни, что вздумала заглянуть в гости. Напоследок Ностро умудрился выловить даже трех акул. Теперь есть возможность на относительно спокойное место пригласить аборигенов, чтобы они начали обживаться.

Рядом на матрасике сладко спала Перлита, подложив ладошку под щеку. Девушка изрядно вымоталась за эти дни, налаживая откачку воды, распределяя заказы по другим мастерским и под конец начав обживать свой собственный док. Да, теперь у Каппы есть свое личное место, куда можно попасть через широкий шлюз, выходящий в порт. А еще ниже второй створ с отдельной шлюзовой камерой, через которую можно незаметно выводить подводную лодку. Подшаманить еще чуть-чуть и вполне себе тайный рабочий ход.

Данко с Ярым остались пока дома: перевести дух, проконтролировать работу уже трех бригад шабашников, что зашивались на бесконечном ремонте. Ну и попытаться дожать Таторе, который начал колебаться с видами на будущее и пару раз даже обмолвился, что стать старшим помощником у Каппы – вполне интересная мысль. Но – только на суше, под воду пусть самые отчаянные ходят, старик уже свое отплавал и воды хлебнул вдосталь.

Бесшумной зеленой тенью рядом возник Окса. Тритон вместе с Каппой выполнил большую часть сложных работ по ремонту. Человек быстро освоил необходимые процедуры и последнюю неделю работал вообще без ошибок. Да, он был в начале долгого пути, технологии подводного народа были разнообразными и интересными. Но благодаря накопленной базе новинки осваивались легко, а совместная работа сблизила Оксу и Каппу, превратив в отлично слаженную пару.

– Как думаешь, дадут тебе нужное имя? Не заставят снова рыбу пасти?

– Дадут. Я уходил с наказом посмотреть и проявить себя. Обратно везу много денег, обещание о новых землях, о новых богатых наделах. Через три-десять дней наши старшие подготовят караван в твой город. И еще в город железных мастеров. Будет хорошая торговля. Мои соседи будут останавливаться у меня в доме. Будут отдыхать, будут торговать. Будут думать о домах в новой деревне... Я буду с именем, наземный брат. Когда наши новые фермы дадут осенью урожай, зимой смогу брать жену...

Окса неплохо подтянул язык. Правда, и он, и водолаз периодически ошибались, вызывая смех у друзей, но долгие вечерние разговоры помогли решить многие проблемы с общением. А теперь еще Каппа начал потихоньку изучать язык жестов тритонов, чтобы не выглядеть безграмотным неучем у соседей. Да и на будущее пригодится, все же не зря крохотная ватага ушкуев сделала ставку на совместную работу с хвостатыми.

– А как твое имя? – тритон сунул в пасть пучок водорослей и зачавкал. Хорошие заработки позволили подрядить рыбаков в Лортано и те поставляли к столу и свежую рыбу, и какие-то хитрые деликатесы, которые очень нравились зубастым.

– Ты про гражданство? Город даст мне его, как вернемся назад. Мэр страхуется, чтобы ваши старейшины послали новых работников. Все еще никак не может поверить, что ухватил удачу за хвост. И Лортано мы подлатали, новые поселенцы теперь обживают восстановленные кварталы. И охотники за морским зверем хоть завтра готовы на промысел с вашими проводниками выходить. Зашевелился народ.

– Мы вернемся, – подтвердил Окса, подцепив следующий спутанный клубок. – С новыми именами мы много что сделаем. Новое имя – новая жизнь. И это – хорошо.

***

Люминисцентные панели ярко горели, разогнав остатки теней по скругленным углам. Каппа стоял рядом с широким горизонтальным плавником крохотной подводной лодки и пытался понять: нравится ли ему эта невероятная машина или пугает его.

В отличие от человеческих изделий, тритоны старались не использовать металлы в своих изделиях. Слишком дорого это было. Куда как проще вырастить из кораллов каркас, ими же нарастить эластичную сетку поверх жестких “ребер”, а потом все это закрыть многослойными панелями из водорослей. Для случаев, когда нужно было ходить на большие глубины, вообще корпус целиком выращивали из полипов, вставляя мембранные прозрачные иллюминаторы для обзора. Благо, вся хозяйственная деятельность тритонов была сосредоточена на глубинах до двух сотен метров максимум, а ниже нырять – для этого много лодок не надо, две-три на клан вполне достаточно.

Что именно хвостатые делали в черной пучине – об этом Окса не распространялся, а Каппа не спрашивал. Меньше знаешь чужих тайн – лучше спишь. Но вот подарок, который сделали человеку, был просто царский. Глубоководная лодка с поврежденными двигателями и разрушенной системой внутренней фильтрации. Тритоны на небольших глубинах предпочитали не откачивать воду из корпуса, так и плавали, не обращая внимание на распахнутые люки. Разве что сетку ставили, чтобы рыбы внутрь не лезли. Но в поврежденной малышке пришлось бы заменять всю внутреннюю начинку, чтобы вернуть ее в строй. А для человека это – лишнее. Баллоны с воздухом внутрь поставил – вот тебе и возможность на два-три дня под воду уйти без проблем. Двигатели если Перлита переберет и отладит – то уже свой ход, можно по всей округе Лортано помотаться. Шлюза пока нет – так не беда, на первое время вполне и так сойдет. Когда Окса обживется, поможет лодку доработать и до ума довести.

Главное – и это действительно было очень важно – у Каппы теперь будет своя собственность. Которая по местным меркам стоит очень и очень много. И если он сможет ее заставить нырять, сможет исправить самые главные проблемы и вдохнуть заново жизнь в это коралловое тело – то его положение в Лортано не просто упрочится. Он станет одним из самых важных специалистов, который будет зарабатывать очень и очень неплохо. И с кем будут реально считаться.

Лодка походила на огромную касатку. Выступающая вверх рубка, подобно спинному плавнику. Боковые широки рули и огрызки задних. Вспученные боковины хвоста, куда выходили валы с широкими лопастями винтов. Кургузый нос с широкой прозрачной полосой прозрачного стекла. Или не стекла? Каппа никак не мог найти правильные названия для предметов, которые создавали в местных мастерских.

– На какую глубину можно опускаться?

Окса погладил шершавый бок и встопорщил спинные плавники. Он всегда так делал, когда нужно было подумать и дать ответ на сложный для него вопрос.

– Эту глубину знаешь? Понимаешь?

– Да. Примерно знаю.

Каппа уже прикинул, что гостевой дом находится примерно на семидесяти метрах ниже уровня моря. Спуск и подъем проходили медленно, пока его буксировали от форпоста охотников к окраине деревни через заросли водорослей пару часов. Но оценить и расстояние, и глубину он все же сумел.

– Три таких – для тебя безопасны. Ниже я бы уже не стал. Даже мне там без защиты тяжело, а для тебя верная смерть.

Водолаз рассмеялся:

– Да мне и тут без воздуха смерть! Если стены дома лопнут – то все, дорога в один конец... А вот эта штука, которая прозрачная? Она как?

– Она сломается последней. Это такие же кораллы, как корпус, но в несколько сложных слоев, каждый смотрит в правильную сторону. Ничем не пробить, не поцарапать. Очень долгая работа...

– То есть, можно вообще весь корпус таким сделать? – удивился Каппа, пытаясь ногтем отколупать кусочек от иллюминатора.

– Можно. Сделать можно все. Только хватит ли у тебя рыбы и жемчуга, чтобы расплатиться?.. Всю лодку выращивали год. Нос – пять лет. И такое умеют лишь несколько кланов в наших водах. Правильные вода, свет, корм, ошибаться нельзя... Долгая работа. Я никогда не научусь такому...

– А это что? – человек показал на бурые полосы вдоль верхней части корпуса.

– А это причина, почему лодку дарят тебе... Мой отец ходил по делам. Его пытались съесть... Лодка выдержала, но для нас уже не интересна. Ремонт будет дороже, чем вырастить новую. Тебе же еще послужит.

Каппа подошел поближе и оценил отметины на коралловой шкуре. Интересно, что же это такое делал отец Оксы и где, что неведома тварь чуть не прогрызла сверхнадежный корпус.

– Меня такая же зараза не атакует?

– Не ходи глубоко, не ищи смерти. И тогда смерть не станет ловить тебя, – дипломатично ушел от дальнейших объяснений тритон. – Внутри сможешь переделать все под себя. Твоя умная женщина поможет. Полки, подставку под спину, ящики для еды и воды, место для сна. Система выведения работает. Управление я тебе покажу, оно не повреждено. Раны мы заростили, но двигатели уже устанавливать новые тебе самому. Берешь?

И как мог ее испугаться, мою малышку? Каппа погладил зарубцевавшиеся шрамы и ответил:

– Беру. Дайте две... У меня дома рассказывали о чудесном подводном корабле, на котором исследовали океан. Он назывался “Наутилус”. Размерами эта крошка куда меньше, поэтому будет “Нау”... Как в Лортано повезем?

Окса взобрался на плавник и пошлепал к рубке, чтобы открыть верхний люк:

– Завтра ты вернешься на корабль. Я буду говорить со старейшинами, буду набирать новых охотников. Потом они будут еще думать о фермах, о других интересных делах, а я вернусь к тебе. Когда вернусь, твою лодку как раз дотянут до места, где мы прятались от грызгара. Скажешь капитану, он поднимет со дна.

– Отлично. Значит, домой я вернусь уже с новинкой.

– Да. Поднимайся, покажу, что там и как внутри...

***

Через три дня “Мама Зубатка” развернулась и поплыла обратно, в Лортано. В трюме надежно закрепленная лежала “Нау”, отливая серыми боками в слабом свете масляных фонарей. На палубе многочисленным табором устроились пятнадцать тритонов, которых местная община отправила на работу в город. Окса должен был лишь проконтролировать, что новички добрались до места без приключений, а затем мог заниматься своими делами.

– Понимаешь, – шепотом объяснял он Каппе, пристроившись рядом с ним под навесом, – когда я выложил заработанное, у очень многих стали большими глаза.

– Это как? – не поняла Перлита, которая как раз закончила сервировать крохотный переносной столик и разливала чай.

– Это так, – и Окса выпучил глаза, превратившись в самом деле в огромную лягушку. – Когда тебя жрут в чужой воде – над этим лишь смеются. Многие думали, что водяной без хвоста не сможет защитить меня и команду. Думали, что люди снова ошибутся. А я – вернулся с добычей. Получил имя. Стал взрослым, не спрашивая разрешения старейшин... Поэтому меня попросили отойти в сторону, получив, что хотел. А на мое место теперь пойдут те, у кого хвост больше, семья старше, зубы острее. Я подумал и согласился.

– Получается, вместо тебя теперь у господина Тристана целая толпа тритонов, которые будут отнимать у тебя кусок рыбы? – расстроилась девушка, протягивая хвостатому большую чашку.

– Вряд ли, – ответил за напарника Каппа. – Я с другими работать стану не сразу, пусть сначала себя в деле покажут. Поэтому работу для меня мы с Оксой поделим. А еще он может завести свою ферму. Или вообще к кому из охотников завербоваться и пойти бить морского зверя. Или еще что... Он теперь наоборот – свободен, не обязан за другими головой и хвостом отвечать. Для него тысяча дорог открылась. А мы поможем, чтобы у него проблем не было.

Усмехнувшись, тритон молча начал пить чай. Все же хорошо, когда у тебя умный старший, которому не надо разжевывать каждую креветку, прежде чем положить в рот. А когда у команды умная голова, то будут и деньги, и интересная работа...

Глава 10

— Профессор, когда в следующий раз вас будут приветствовать, то я не прошу обязательно орать “Хайль” в ответ. Но лицо кривить все же – чревато. За спиной уже шепчутся. Еще чуть-чуть добавить, так мне предложат отправить вас к стенке. И это – в шаге от завершения проекта.

Ганс улыбнулся, но по глазам было видно, что он не шутит. Последний авральный ремонт накалил обстановку в коллективе и экипажу срочно требовалось сорвать на ком-нибудь злобу и спустить пар. Проклятый головастик, который никак не мог отладить хитромудрую установку, вполне подходил на эту роль.

– Я постараюсь.

— Вот именно. Мы выходим завтра утром на тестовые испытания. Сутки на прогон систем, вернемся назад для устранения выявленных недостатков и погрузки припасов. После чего отправляемся в поход. Надеюсь, что за это время с вами ничего не случится.

В принципе, за прошедшее время комендант экспедиции неплохо наловчился крутить правильные ручки и мог самостоятельно настроить аппаратуру для переброса в нужное место. Но все же лучше подстраховаться и сохранить умника до финала. А дальше уже будет видно – что, где и как.

***

Установленный на “Нау” манипулятор выглядел как крохотная многосуставная лапа насекомого. Но для него нашлось место под брюхом. Там же Перлита подцепила кучу хитрых трубочек от этой странной машинерии и сейчас Каппа проверял, насколько удобно пользоваться столь полезной вещью, подкручивая барашки, установленные внутри лодки.

— Ты только с “пальцами” осторожнее! Они хоть кажутся тонкими, но раздавят любую железку! — предупредила девушка. Тритон показал, как подключать воспроизведение звука через хитрые мембраны по бокам отремонтированного приобретения, и теперь можно было хотя бы как-то общаться с капитаном подводного корабля. Правда, связь действовала в одну сторону, обратно надо было или пытаться понять его жесты, разглядывая смутную фигуру в прозрачном иллюминаторе, или загонять кого-нибудь из рабочих к открытому люку, чтобы он оттуда транслировал ответы Каппы.

Подводную лодку поставили в крохотный док, который достался водолазу после завершения ремонта городских стен. Господин Тристан даже устроил целое представление из этого события. Мэр вручил Каппе и Перлите красиво оформленные бумаги с признанием их гражданства Лортано, купчую на док и механизмы в нем. Так же девушке подарили маленький набор инструментов, как официальное признание ее звания мастера точных наук. И теперь Перлита разрывалась между двумя наиболее важными делами сразу: обустройством собственной мастерской и ремонтом “Нау”. И если с первой проблемой все было более-менее понятно, то вот с подлодкой...

Во-первых, Каппа сразу предупредил, что с собой на испытания девушку не возьмет. Хватит ему в качестве помощника и Оксы. Если что пойдет не так, то на небольшой глубине лодку просто положат на грунт, затем заполнят водой и парочка спокойно поднимется через открытый люк. Благо, оба с морем-океаном породнились давно: один по факту работы, другой по месту рождения. А тратить время на переподготовку ценного специалиста, затем рисковать ее жизнью — дураков нет.

Во-вторых, господин Тристан не только выдал патент на мастерскую. Он еще разрекламировал молодого мастера как лучшего знатока разных жабьих диковинок. И теперь новенький стол в крохотной комнатке просто ломился от бумаг. И очередь на запись “нам бы разобраться, почему эта штуковина перестала работать” уходила за горизонт.

Были еще и в-третьих, и дальше по списку, но все это вместе взятое испортило настроение Перлите, превратив ее в настоящую фурию. И пока она работала с железками, взрывной характер удавалось как-то держать в узде, но как только разговор возвращался к бытовым вопросам или намеченному походу на большую воду — тут уже доставалось всем и каждому. Особенно пару раз хорошо против шерсти причесали ушкуйников, поэтому Данко вместе с Ярым старались лишний раз на глаза не попадаться.

— Работает, – показал жестами Каппа и стал выбираться из “Нау” наружу. Внутри крохотного корпуса уже были собраны стеллажи, на полу смонтирована железная сетка. Пристроены четыре баллона со сжатым воздухом и опутанный трубками механизм, который обновлял атмосферу при погружении. По низу так же разместили набор с хитрыми пластинами, которые отбирали углекислый газ. С таким “наколеночным” оборудованием запросто можно было погружаться на пару суток. Окса говорил, что попозже получится у родни достать более продвинутую систему, которая подключается в специальные пазы ближе к двигателю и добывает нужную газовую смесь прямо из протекающей мимо воды. Но на столь серьезный апгрейд нужно было сначала заработать, а попробовать кораблик в деле хотелось уже сейчас. Тем более, что двигатель удалось достать из затопленного раньше ангара, где в свое время квартировали охотники за жемчугом. Когда Лортано стало топить, ватага распалась, часть механизмов бросили, чем неожиданно облегчили жизнь новым хозяевам. Перлита перетряхнула всю найденную добычу, подшаманила этот симбиоз сноповязалки и швейной машинки, после чего воткнула под хвост “Нау”, подарив ей вновь обретенное счастье свободного передвижения.

После первого испытания в доке Окса пригладил вставший дыбом гребень и тихонько прошептал Каппе, стараясь, чтобы его не услышала создатель необычного механизма:

– Главное, разобрать потом это легко. А то, что шумит, так внутри не сильно будет слышно.

— Зачем разбирать? Жидкого масла, как топлива, у нас две цистерны. На плот запасы загрузим, с собой до места легко дотащим. Вон, на понтонах Ярый со своими шабашниками уже почти целый дворец отгрохал. Шторма ты не обещаешь. На испытания выйдем как белые люди, с собственной дачей на привязи. Продукты, мелочевку для ремонта, что-нибудь для рыбалки. Потом поныряем – и домой.

-- Но все равно, тарахтелку нужно будет менять. Неправильно это, чтобы подводный корабль гремел на все море, будто какой-то грязный торговец.

Каппа показал большой палец Перлите, которая закончила устанавливать кожух на двигатель, затем легонько ткнул локтем задумчивого тритона и уточнил:

– Сколько там ваш водо-метательный агрегат стоит? Которым ты дома хвастал? Сотню диких жемчужин, если мне память не изменяет? И это только “для своих”... Если у нас все хорошо пойдет, то заработаем где-то лет за пять, так? Вот когда заработаем, тогда и подумаем. А пока я хоть на переделанном каботажнике буду все зверье в округе распугивать, но зато ферму смогу построить и в разных интересных местах покопаюсь.

На этом обсуждение планов свернули и занялись делом.

Первый выход и пробное погружение сделали рядом с Лортано, буквально рядом с городскими стенами, которые облепили ротозеи. Еще бы – впервые за несколько лет у города появилась своя собственная подлодка и можно полюбоваться, как она нырнет в черную пучину... Ну, где-нибудь метров на десять-пятнадцать, глубины в округе были совсем крохотные. Зато если что-то отвалится, то поднимать станут на глазах у всех желающих. Поводов для пересудов – на полгода!

Но Каппа такой радости не доставил. Сначала почти час гонял “Нау” по поверхности, проверяя, как себя ведет двигатель и насколько хорошо лодка слушается рулей. Затем задраил люк и еще час проверял работу воздушной установки. Затем подогнал кораблик поближе к барже, которую наняли для испытаний и устроил себе обед. И лишь в полдень, когда солнце освещало все подводные закоулки, начал пробные погружения. Строго по составленному плану. Раз за разом “Нау” уходила вниз, зависала над желтым песчаным дном, потом возвращалась наверх. Осторожные маневры, хождение по кругу. Всплытия, проверка с Оксой нижней части лодки, всей хитрой машинерии, труб, корпуса и винтов. И опять, опять, пока капитан не перевел облегченно дух и не признал, что подарок ведет себя выше всяких похвал. Правда, к этому времени зевак уже не было, да и солнце почти коснулось края моря. Настало время возвращаться домой. Где ждала Перлита, которая настроилась на решительный бой.

***

– Глубина?

– Тридцать!

– Акустик?

– Горизонт чист!

– Штурман?

– До точки два часа. Выдерживаем график.

– Держать на рулях глубину и курс!

Мрачная тень медленно скользила в черной воде. Ганс положил любимую фуражку на крохотный столик, передал управление дежурному офицеру и отправился к себе в закуток. Пусть местный подводный крейсер был пародией на лодки времен второй мировой, но по сравнению с другими поделками аборигенов мог считаться образцом для подражания.

Подводная лодка вмещала в себя сорок человек экипажа, уходила на глубину до ста пятидесяти метров и могла оставаться там пять суток. Два торпедных аппарата на носу для стрельбы с небольших глубин, перископ и подобие эхолота. А так же шлюзовая камера и грузовой отсек, куда можно было складировать добычу. Самое главное, что ковыряться на дне удавалось незаметно для любого местного, вздумай тот болтаться по своим делам на поверхности. В крайнем случае с наиболее надоедливыми можно было разобраться при помощи двух крохотных пушечек, приткнувшихся на палубе рядом с узкой рубкой. И все это – ради ухнувшего на дно королевского каравана с казной. С кучей золота и драгоценных камней. И который должен быть где-то здесь... Или в другом месте, если верить расшифрованным записям. Пятьдесят на пятьдесят. Игра с судьбой, где ставки просто зашкаливают.

Устроившись на лежанке, потомок истинных арийцев прикрыл глаза и стал в который раз проверять детали будущей операции. До выхода на финишную прямую остались не дни – буквально часы.

Проверить найденные обломки, прочесать дно – это сутки. Если повезет, то с первой партией груза возвращаемся назад, профилактика, смена экипажа и обратно. Хотя сердце подсказывало, что идут они к пустышке. В этих водах часто рыбачили и будь золото здесь, на небольшой глубине – его бы уже нашли. Но – до этой точки было ближе всего, вот и решили начать проверку с нее.

Итак, сутки на осмотр. Затем еще сутки до могилы господ из триады. Там глубина посерьезнее, но водолаз справится. Надо все же убедиться, что в обломках чужого корабля не осталось ничего полезного. Взрыв был серьезным, Ганс вообще считал, что основные разрушения произошли не из-за удачно всаженной торпеды или сдетонировавшего парового двигателя. Там явно хлопнула сама установка перехода на Землю. Как говорил профессор, в мешанине проводов и трубок с реагентами оставались остатки накопленной для прокола энергии. И в случае любой поломки эти остатки могли похоронить любого любителя пошляться по чужим мирам. Найти на месте подобного взрыва что-нибудь полезное – это уже без вариантов. Но раз яйцеголовый просит – то надо уважить. Ведь в первый раз сейф с затонувшего корабля так и не нашли. Правда, ковырялись тогда в дикой спешке. Поэтому сейчас стоит заглянуть еще разок.

А потом...

Ганс даже открыл глаза. Он не верил, он знал, ощущал эту гору золота, которая спряталась в зеленой глубине. И мог рассказать шаг за шагом, как именно он собирается превратить эти богатства в закрытые номерные счета в надежных банках. Как воспользуется давно готовой новой личностью. Как в Европе продолжит свое обеспеченное существование человек, который не имеет ничего общего ни с нацистами, ни со спятившими родственничками. Пусть прыгают вокруг неудачного эксперимента и пытаются понять, что же в их планах пошло не так. Благо, дымовая завеса поставлена уже давно и все хвосты обрублены. Теперь только сработать четко, без спешки. И остаться единственным победителем. Единственным человеком, сорвавшим куш. Ради такого можно потерпеть и спертый воздух проклятого корыта, и тесноту скрипучей лежанки, и искуственный свет подземной базы. Осталось совсем немного.

***

– Ты говорил, что мы одна команда, что мы все делаем вместе! – казалось, что взъерошенная девушка лопнет от возмущения. – А сам отправляешься в поход, бросив меня в городе!

– Бросив? Я всего лишь ухожу на последние тесты. Я не собираюсь начинать работы на будущей ферме. Я не собираюсь в гости к тритонам. Я всего лишь иду до нужной глубины и прогоняю последние задачи по плану...

– С Оксой!

– Конечно. Страховка на случай, если что пойдет не так. Ты же не сможешь нырнуть вниз и помочь выбраться из “Нау”, если он ляжет где на дне.

– Но ты говорил...

– Хватит, Перлита! – Каппе надоело ходить кругами по кругу. – Мы работаем вместе, это не изменилось. Я вчера помогал тебе в цехе с заказами. Данко с Ярым закрыли целую кучу срочных дел, поддержав твою репутацию. Они ждут, что с утра ты поможешь довести до ума шлюзы в отремонтированных доках, а потом проследишь, чтобы новые хвостатые гении не утопили помпы, как учудили на днях. И я очень надеюсь, что через неделю, когда я вернусь домой, ты закончишь с авралами и мы сядем за детальный план на лето. Окса готов к переговорам с местными фермерами. Рыбьи садки, плантации водорослей, две новых подводных деревни – мы спать будем успевать вполглаза. И вместо того, чтобы развязать себе руки и подготовиться к большой работе – ты закатываешь скандал.

Перлита фыркнула и отошла к окну, за которым были видны яркие кляксы чужих огней. Лортано ожил, с каждым новым днем все больше переселенцев спускалось с пришвартовавшихся каботажников. Слухи о волнениях и локальной войне на другом конце моря подтвердились. Люди искали спокойный угол, чтобы пересидеть смутные времена и город давал им это. Крыша над головой, работа, гарантированный кусок хлеба. А бригада тритонов просто открытым текстом говорила: смотрите, здесь снова начали строить нормальную жизнь. Народ воды снова работает рука об руку с местными. И растущий вал заказов новому мастеру подтверждал это как нельзя лучше. Но девушка не могла оставить последнее слово за компаньоном. Ей очень хотелось самой опуститься в страшную и одновременно манящую глубину на подводной лодке. Послушать, как глухо постукивает перебранный ее руками двигатель. Увидеть этот тайный и волшебный мир. А вместо этого на плечи взвалили ответственность, стол ломится от чертежей и два нахальных ушкуя улыбаются в бороды, перемигиваясь за спиной.

– Мог бы отложить свой поход, пока я не закончу!

– С какой стати? – удивился Каппа. – Я специально стараюсь завершить все испытания к моменту, когда мы вместе начнем заниматься общим делом.

– Потому что... – аргументов у Перлиты больше не нашлось и она направилась к дверям: – Потому что я не маленькая девочка, чтобы решать за меня, что я буду делать!

Хлопнула дверь. Водолаз покрутил головой, разминая шею и буркнул себе под нос:

– Иногда мне кажется, что проще сходить на сотню и отработать там смену, чем пообщаться с девушкой и не остаться кругом виноватым.

Вторя его словам дверь снова распахнулась, возникшая в проеме Перлита гневно ткнула тонким пальчиком в замершего Каппу и выпалила:

– И еще! Если вздумаешь там где-нибудь утонуть, то я тебя со дна достану, все ребра пересчитаю и снова утоплю! Уже окончательно!

Дверь грохнула еще раз и в маленький домик на краю дока наконец-то пришла долгожданная тишина.

***

К походу Каппа готовился обстоятельно. Пусть на неделю или чуть меньше. Пусть в надводном положении его крохотуля добежит до места за два дня, движок и неожиданно хорошие мореходные качества позволяют. Даже понтонный плот с собой утащить – мелочи жизни, только масла побольше взять в качестве топлива. Но все равно – испытания и работа на серьезной по местным меркам глубине – это детальное планирование и подготовка.

Но с другой стороны – вполне можно обойтись собственными силами. Даже Ностро с его “Мамой Зубаткой” ждать нет смысла, когда он еще с подвернувшегося выгодного рейса вернется. Так что отобрать четверых самых головастых из шабашников, пройтись по внушительному списку и проверить, насколько надежно все упаковано и привязано к “Хижине дяди Тома”. Так Каппа называл слепленную из кучи мусора избушку, стоявшую прямо посреди плавающей платформы. Бочки, ящики, грубая местная парусина – эдакий образец упорядоченной анархии. Все под рукой, включая сети для рыбной ловли. Оружие спрятали от любопытных глаз, но три арбалета и узконосая гарпунная пушка так же были проверены и уложены. С раннего утра можно выбираться. Благо, Окса погоду предсказывал лучше любой спутниковой системы и обещал почти штиль на всю неделю.

Данко вместе с Ярым помогли со сборами, но в поход прогуляться не смогли. Неожиданно оказалось, что их знания и репутация начали приносить вполне ощутимый доход, поглотив все свободное время.

Рассудительный и спокойный Данко после близкого знакомства с Таторе оброс местными связями, закончил все ремонтные работы по городским заказам и теперь был просто нарасхват среди прибывших коммерсантов. Он знал к кому надо обратиться по любому вопросу, запросто мог заглянуть в мэрию, чтобы за положенную крохотную мзду утрясти проблемы и при случае даже обедал вместе с господином Тристаном, подбрасывая мэру интересные идеи. Когда ушкуя спрашивали, когда он откроет свой собственный торговый дом, Данко лишь отшучивался. Потому что обычное купи-продай ему показалось уже не столь многообещающим. Теперь вместе с Каппой и его контактами среди тритонов можно было создать что-то невообразимое, собрав воедино подводные технологии и множество свободных рабочих рук. Кто знает, может через пять-шесть лет Лортано перехватит у соседей право называться городом лучших механиков на всем Приграничье?

Друг-приятель Ярый в то же самое время из начальника строителей и мелких шабашников вырос до старшего по кадрам в порту. Бывший начальник хиревшего хозяйства сумел вовремя подсуетиться и теперь уже командовал не только причалами, но и десятком ремонтных доков, парой личных мастерских и обслуживал поставки продовольствия для рыбацких артелей. А вот грузчиками, строителями, разнообразными ремонтниками и прочим припортовым людом теперь заведовал Ярый. Он достаточно быстро навел порядок, отвадив подальше разную мелкую криминальную мелочь, пообщался с возрождающимися Гильдиями и нашел устроивший всех баланс. В порту контрабанду никто искоренять не стал, но глупостей с гоп-стопами и пьяными драками стало на порядок меньше. При этом любой из приехавших мог найти вполне неплохую работу, если голова и руки использовались не только для изничтожения самогона. Правда, периодически бывший наемник ворчал, что с людьми ему работать нравится все меньше. Но сам аккуратно потихоньку отбирал наиболее надежных и адекватных, чтобы ближе к осени уйти с личной командой под крыло будущей компании. Как иногда вечерами любил помечтать старик Таторе: голова Данко, кулаки Ярого и жабры Каппы вместе с родней Оксы вполне могут создать новый клан, который способен дорасти до своего собственного города, если вдруг возникнет желание.

Но до столь дальних горизонтов было еще очень далеко, а свободное время исчезло уже сейчас. Поэтому ушкуи помогли закончить подготовку к завершающему этапу испытаний и ранним утром помахали с берега медленно ползущей на выход “Нау” с сидящим в распахнутом люке тритоном. Четверо работяг додремывали на буксируемом плоту, потягивая горячий чай и лениво комментируя чаек, гадивших на многочисленные корабли у пирсов.

Перлита смотрела на уходящую подводную лодку с городской стены. Она корила себя последними словами, что решила “показать лицо”, не пришла проводить Каппу лично. Но что сделано, то сделано. И теперь девушка лишь смахнула крохотную слезинку, сжала кулачки и прошептала еще раз:

– Вздумай только не вернуться вовремя!

***

При первом погружении Каппа постарался сориентироваться и накидать схему обломков на дне. Повезло еще, что Окса после долгого разговора с капитаном Ностро смог сообразить, о каком месте идет речь. Теперь Каппа наблюдал в иллюминатор проплывающий снизу каботажник, где еще не так давно удалось найти заветные камни, а потом и остатки корабля, на котором он попал на Варден. Правда, от второй посудины больше сохранился нос и часть середины, корма практически отсутствовала, запятнав всю округу россыпью рваного железа и непонятного мусора.

Второй раз водолаз пошел вниз уже ближе к обеду. Тритон закончил разливать по всей округе заранее подготовленный раствор для отпугивания зубастой дряни и теперь висел рядом с понтоном, придерживая лапой натянутый канат к якорю на дне. Подводная лодка опустилась пониже и медленно ползала серым пятном чуть в стороне. Изредка Окса слышал редкие постукивания: Каппа сигнализировал напарнику, что у него все в порядке и помощь пока не требуется.

Хозяин подводного корабля уже хотел сворачиваться и начинать подъем, как его глаз зацепился за что-то непонятное. Какие-то излишне прямые линии среди встопорщенного пучка водорослей. До этого больше на глаза попадались куски обшивки и бесполезная мелочь, но ниже по склону была заметна почти затянувшаяся борозда на песчаной дне и... Сейф! Точно! Явно продукт рук человеческих. Прямоугольник с крохотным колесиком-барашкой на дверце. Размер небольшой, как раз можно подцепить манипулятором. Если постараться и аккуратно подвести железные пальцы вот сюда, под широкие уши для перевозки столь тяжелой коробки с корабля на берег и обратно.

Хрустнул подвернувшийся под металл кусок коралла, качнулся захваченный подарок – есть, добыча надежно поджата к брюху “Нау”, можно начинать медленный подъем...

– Акустик?

– Цель неподвижная, пеленг прежний.

– Что-то он там добывает, что-то...

Ганс оторвался от перископа и уточнил:

– Эта баржа наверху, расчеты в торпеду занесены?

– Так точно, господин комендант! Левая торпеда готова!

– Если мы сначала накроем лодку, мерзавцы с поверхности могут попытаться удрать. И я там видел вроде хвостатого. А свидетели нам не нужны... Придется рискнуть и начать с них... Левый торпедный – пли!

Окса удивленно повернулся вокруг собственной оси и замер. Он явно слышал какой-то странный шум чуть в стороне. И этот шум не походил на привычные звуки, которые могут издавать знакомые опасные обитатели глубин. Что-то новое... А любая возможная опасность требует от тебя привычных действий – укрыться ближе ко дну, спрятаться в заросли водорослей и уже оттуда оценить угрозу. Поэтому тритон перехватил канат, развернулся головой вниз и стремительно начал опускаться, изо всех сил работая лапами и хвостом. Он преодолел примерно половину расстояния, когда на месте их плавучего понтонного дома расцвел багровый огненный цветок. Удар закружил Оксу и бросил переломанное тело вниз.

Подводную лодку качнуло, заставив Каппу схватиться за рычаги. Доработав педалями он развернул “Нау” чуть в сторону и с ужасом увидел картину, которая как две капли походила на кошмар, иногда возвращавшийся ночами: медленно опускающиеся обломки и тела людей. Не дожидаясь, пока неизвестный враг атакует снова, водолаз вывел двигатель на полную и скользнул вниз по склону, стремясь добраться до больше глубины. Там получится затеряться, там можно спрятаться и никакой пират тебя не достанет! Винты оставляют за собой взбаламученную воду, хищный силуэт крохотной подводной лодки уходит все глубже. Вот уже край, ниже один уступ, затем второй. Здесь заканчивается плато, на котором стоит Лортано, дальше первая терраса на двух или трех сотнях глубины, затем вообще будут километровые отметки. Начиная от этого края жизни нет...

– Цель справа по курсу десять, дальность от трехсот и начинает увеличиваться!

– Торпеда активирована! К стрельбе готовы!

– Двигатель на полную, право десять, идем следом! – Ганс стоял над картой и прикидывал шансы на успех. Надводную лоханку поразили с первого выстрела. Позже выпустим водолаза и проверим, что там на дно свалилось. Главное сейчас загнать прыткую блоху поглубже. Если торпеда зацепит противника на мелководье – следы останутся. А проклятые местные поделки могут рассказать внимательному взгляду слишком многое. Одно дело – взорвавшийся бак с горючим на рыбацкой барже. И совсем другое – отметины на коралловом корпусе удиравшей скорлупки. Поэтому еще несколько минут, чтобы загнать идиота подальше, а там ему некуда будет деваться. Был бы умным – вырубил бы двигатель и затаился на дне. Попробуй его найти, если времени в обрез. Но и отпускать нельзя, мало ли что он там раскопал. Поэтому еще чуть-чуть...

– Правый торпедный – пли!

Каппа уходил все ниже, стараясь не зацепить край обрыва. В зеленом отблеске люминофорных фонарей мелькали булыжники, слабо похрустывал под давлением корпус. Наверное, вот сюда, впереди как раз видно крохотную песчаную проплешину, вполне под его размеры. Рукоятку газа обратно, подрулить плавниками и...

Торпеда отреагировала на резко стихший шум согласно простейшему заложенному алгоритму. Если шум уменьшается – ты уходишь от цели. Подрыв. И воду сотряс еще один тяжелый удар, заставив акустика убрать приоткрытые наушники:

– Есть попадание. Шумов лодки больше не наблюдаю.

Ганс потянулся и отдал новый приказ:

– Самый малый. Пройдем над местом, послушаем еще раз внимательно. Затем назад. Водолазу готовиться к выходу. Надо проверить, что за идиотов притащило к нам на вечеринку.

Через два часа подводный корабль ушел с места атаки. Судя по обломкам, обе дефицитные торпеды потратили на местных рыбаков и собирателей, которые хотели снять все ценное с потопленных раньше кораблей и просто оказались в неудачное время в неудачном месте. Но бедолаги больше Ганса не интересовали. Ему осталось вернуться на базу, пополнить припасы и со свежим экипажем уйти на последнюю точку, где его ждали сокровища.

***

Дзинь – равнодушно оповестила о себе очередная капля.

“Нау” лежал на боку, уткнувшись носом в каменную осыпь. Приличная глубина, чтобы попытаться подняться самому. Но беда не приходит одна. Взрыв не только приложил крохотную лодку о камни. Взрывом повредило самодельные механизмы, которые столь старательно приделывала Перлита к чужому каркасу. И теперь система для затопления лодки не работала. А без этого стравить воздух и попытаться открыть верхний люк – без вариантов. И баллонов хватит еще на сутки, не больше. После чего у Каппы появится свой персональный гроб.

Но больше, чем собственная смерть, на сердце давила картина, которую водолаз успел навсегда запомнить: яркие солнечные пятна на дне, мешанина водорослей и опускающиеся на них тела. Одно за другим. Те, кого он взял с собой и не смог защитить от неизвестной угрозы.

Дзинь – судьба продолжала отсчитывать последние минуты. Дзинь...

Глава 11

Окружающий мир медленно покачивался. Сквозь звон в ушах пытались пробраться чужие шорохи, скрипы. Но Каппа с трудом смог лишь приоткрыть глаза, пошевелить руками уже не хватало сил.

В слабо освещенный носовой иллюминатор заглядывал огромный глаз. Он таращился на человека, который скрючился в кресле пилота. Затем огромная туша медленно двинулась в сторону, мелькнули ленты присосок и “Нау” снова поглотила тьма...

Сознание возвращалось медленно. Вместе с ним вернулись и ощущения от окружающего мира. Жесткая циновка, на которой лежал водолаз. Легкое покрывало с терпким запахом водорослей. Тугая повязка на груди. И еле слышный стрекот и пощелкивание сбоку, будто кто-то наигрывает себе любимую мелодию на кастаньетах.

Каппа повернул голову и посмотрел на двух маленьких тритонов, которые мастерили из горы кубиков пирамидку, переговариваясь друг с другом на неизвестном наречии. Заметив, что раненный очнулся, один из подводных “строителей” исчез в овальной двери, второй же подобрался поближе, достал из чашки с водой губку и смочил растрескавшиеся губы.

— Спасибо, – прошептал Каппа. Похоже, умереть ему не дали. Понять бы еще – почему и кто.

Такую раскраску гребня водолаз видел раньше. И характерные отметки шрамов на боку. Поэтому Каппа вздохнул и произнес, стараясь не опускать глаза:

– Здравствуй, отец моего друга. Прошу принять мою вину за смерть его. Не уберег от подлого нападения.

Тритон долго молчал, разглядывая чужака, но все же решил ответить, блеснув в слабом освещении острыми зубами:

— Мой сын жив. Охотники возвращались с провала и подобрали его. А потом и тебя... Хотя общий совет все еще раздумывает, стоит ли вмешиваться в войну не способных дышать.

Каппа сглотнул комок в горле и попытался повернуться к отцу Оксы, несмотря на боль в боку:

– Жив? Надеюсь, он поправится?

— Поправится... Расскажи, что произошло в море.

Делая паузы между словами, водолаз описал случившийся конфликт:

— Мы пришли осмотреть место гибели моего корабля, для которого я доставал камни. Нырял на подаренной твоей семьей лодке, Окса страховал сверху. Еще на поверхности был дом с припасами для отдыха. Кто-то уничтожил сначала моих людей сверху, затем гнался за мной до большой глубины и там уже второй торпедой добил “Нау”. Я упал на откос, повреждения не дали выйти наружу и всплыть. К сожалению, противника не видел.

— Понятно... Иногда в водах других кланов ходит чужой охотник. Большой подводный корабль. Много людей и тех, кто не боится опускаться на дно. Ищут старые обломки. Убивают каждого, кто попадется им на глаза. Они же атаковали твой корабль много дней назад.

— Они? Капитан Ностро считает, что это его выстрел взорвал паровой котел.

— Толстый капитан мудр, но тут он ошибается... Чужаков называют “Черным грызгаром”. Мы стараемся не попадаться им на пути, у нас нет желания терять воинов в этой схватке.

Каппа стиснул кулаки:

– Я сам найду гадов и утоплю! Даже если подводный народ не станет мне помогать в этом, я все равно поквитаюсь! Пролитая кровь должна быть отомщена. Мы не пираты, мы мирные рыбаки и фермеры. Нам придется дать отпор, иначе скоро бандиты и на города начнут нападать.

Тритон замолк, разглядывая человека. Затем чуть подался вперед и зашипел:

– Мой сын ручался за тебя. Ты принес дары, ты помог моему городу решить многие проблемы... Если бы не твои старания, мы так бы и сидели во тьме. А полученные камни позволили отремонтировать многое, часть докупить у соседей... Совет не может запретить моей семье уйти на новые земли. Новые деревни рядом с твоим городом — это хорошее место. И ты прав, если не отвадить хищников, то вряд ли нас ждет счастливая и сытная жизнь... Мы поможем тебе подготовиться к охоте. И ты найдешь “Черного грызгара”. И выпустишь ему кишки... Готов ли ты пройти через страх и боль для этого?

Водолаз со стоном опустился обратно на циновку:

– Дай мне собраться с силами, я порву им глотку.

-- Тогда твое время пришло...

***

Данко только-только успел убрать со стола бумаги и начал выставлять многочисленные миски, как в пристрой зашел Ярый и замер рядом с распахнутой дверью. Поставив очередную плошку, Данко повернулся к другу:

– Что застыл, как неродной? Уха стынет. С утра свежую рыбу взял и... Что случилось?

– Каботажник пришел. Выловили по пути доску с названием “Гарпунер”. Помнишь такое?

Бородатый ушкуйник слепо нашарил табурет и опустился на него.

– Конечно помню. Кто-то из твоих ватажников подшутил, для плавающей базы Каппы имя придумал и лично намалевал.

– Так вот. Нет больше ни “Гарпунера”, ни “Нау” с нашим водяным. Капитан каботажника говорит, что чуть мусора на поверхности еще по волнам носит, но даже крупных обломков не осталось.

– Кто мог на них напасть?

– Без понятия... Все рыбаки и охотники утверждают, что у нас тихо сейчас в округе. Ни пиратов, ни чужаков. Я к хвостатым зашел, но те тоже ничего не слышали.

Устроившись по другую сторону Ярый стукнул кулаком по загудевшей столешнице и глухо спросил:

– Что Перлите скажем? Она как знала, рвалась с Каппой вместе...

Но Данко уже засобирался:

– Не хорони раньше времени парня. Ностро с утра в порт вернулся. Ему надо день на то, чтобы припасы пополнить и к рейсу приготовиться. Отберешь кого из своих рабочих. У хвостатых одного-двух попросим, вряд ли откажут. И проверим сами. Пока лично его тело из утонувшей лодки не достану – для меня Каппа жив. Понял? Жив!

***

– Он выдаст наши секреты другим! Это не просто нарушение традиций, это...

– Если он начнет болтать, скормишь его грызгарам. Но моя семья ручается за него.

– Значит, придется скормить и вас! Думаешь, если часть старейшин помнит общие набеги на соседей, это делает тебя?

Сгорбленный тритон резко ударил своему оппоненту в горло, подождал, пока тот сипя и кашляя сползет по стенке на пол, после чего поставил лапу на скрюченный хвост:

– Мал еще гребень на меня топорщить. Мой дед основал этот город. Мой отец первым принес живые камни и вырастил дышащие мембраны. А я защищал таких идиотов, как ты, от соседей. Наверное, лучше было тебя выбросить в море и посмотреть, как долго ты протянешь... Человек член моей семьи и я решаю, когда его лечить, а когда драть чешую за ошибки... Большой Совет решил, что мы создаем три новых форпоста рядом с городом. И вполне может быть, что скоро половина жителей переберется к нам на мелководье. Поэтому лишний раз подумай, если ты вообще это умеешь, на кого открывать пасть. Потому что только я буду принимать решение, кого брать на новые земли, а кто останется здесь...

Каппа дремал, равномерно делая очередной вдох, а затем медленный выдох. Вдох-выдох, час за часом. В крохотной комнате, спрятанной в глубинах города тритонов. В полумраке, в еле заметном свечении люминесцентного мха, покрывающего округлые стены.

С водолаза сняли стягивающую повязку, раздели и поместили в двухметровый шар, из которого теперь торчала только голова. Внутри шар был заполнен густой жидкостью, в которой плавали многочисленные медузы. Они не спеша опутали тело своими нитями, вызывая поначалу жжение на коже. Периодически то один, то другой желеобразный “зонтик” отцеплялся, уступая место приятелю. А онемевшее от прикосновений тело Каппы буквально парило внутри шара, перестав подчиняться хозяину.

Рядом в похожем коконе скрючился Окса. Когда мужчину устраивали на лечение, он успел заметить, что бок у друга сильно ободран. Но уже к вечеру от шрамов почти не осталось и следов. Похоже, хозяева явили свою милость, допустив к тайным технологиям. Поэтому Каппа молчал, два раза в день ел жидкую кашицу, которой кормили и снова впадал в забытье. Сломанные ребра уже не болели, весь мир растворился в полутьме и лишь очередной вдох-выдох доказывал, что водолаз жив.

Время больше не имело значения. Важным была лишь единственная мысль: “Найду гадов и заставлю блевать собственными кишками!”. Похоже, очередная прогулка на грань между жизнью и смертью уничтожила остатки миролюбия. Каппа вышел на тропу войны.

***

Господин полицмейстер разглядывал клок бумаги и расстроенно чесал коротко стриженный седой затылок. Перечитав еще раз записку, поднял глаза на постового и уточнил:

– Значит, утонул наш водяной вместе с лодкой?

– Похоже на то. Каботажники выловили обломок доски, больше ничего в море не нашли.

– Что его дружки-приятели?

– Собирают спасательную экспедицию. Ностро грузит продовольствие, закупили горючее для корабля. Завтра с утра выходят. Несколько хвостатых в мэрии взяли отгул, будут нырять, искать утопленника.

– Кто у нас из отдела хотел отдохнуть? Парк вроде вчера стонал, что надоело мостовые топтать?

Постовой хихикнул, сообразив, что ждет вечно недовольного жизнью коллегу.

– Так, вроде я слышал, как он гундел здесь рядом. Тащи его задницу сюда. Отправлю с кораблем, пусть оформит тело и все опишет, как положено. Заодно брюхо прочистит, сейчас волнение небольшое, а Парк качку не переносит... Будет знать, как в следующий раз меня жизни учить и жаловаться без причины...

Бросив бумажку в мусорку, Шугерт сцепил пальцы и задумчиво уставился на захлопнувшуюся дверь.

– Что же ты так неудачно нырнул, идиот безмозглый... И ведь непохоже, что просто решил хвосты обрубить и удрать куда подальше. Баба твоя здесь, дружки-приятели тоже в Лортано остались. Тогда – кто это такой зуб на водяного имеет, чтобы угробить его вместе с лодкой?.. Непонятно... Ладно, подождем, пока Парк вернется. И душу из него выну, если какую мелочь не заметит...

***

Ранним утром Каппа медленно шел вдоль борта своей крохотной подводной лодки и поглаживал новые отметины, оставшиеся после чужой атаки. Набивший рот Окса сидел наверху, прижав в груди безразмерную миску со свежей рыбой. Шагнувший из тени старый тритон покосился на чавкающего сына, затем повернулся к человеку:

– Мы убрали обломки, которые навесил твой мастер. Двигатель восстановили, жабры для затопления лодки починили. Еще вот здесь добавили мембраны, чтобы свежего воздуха хватало хотя бы на три дня в соленой воде для экипажа из пяти бойцов. Для двух воздуха хватит на неделю.

– Что потом? Заменять?

– Нет. Мы заменяем кассеты с мембранами, но у тебя места нет для такого механизма. Он слишком большой. Поэтому просто нужно дать сутки отдыха или промыть чистой водой и час просушить.

Каппа поклонился старику:

– Спасибо. Я у вас в неоплатном долгу.

– Ты воин, бесхвостый брат. Научи моего сына тому, что знаешь. Защити наши новые деревни рядом с твоим городом. Это будет твой путь.

– А что потом? Когда я уничтожу пиратов?

Тритон оскалился:

– Море большое, дел хватит для всех... Охота, рыбалка, строительство новых городов... Я за свою долгую жизнь занимался многим. Сейчас вот буду старшим над новым кланом на мелководье. Поверь, скучать не придется... Кстати, ты мало ешь. После лечения всегда должен быть хороший аппетит. Посмотри на моего сына, бери с него пример.

Выгребая остатки рыбы из миски сверху довольно хрюкнул Окса. Он жевал почти не переставая все время, как с парочки сняли медуз и отмыли от липкого раствора.

– Спасибо, я сыт. Три завтрака за утро – это более чем достаточно...

– Тогда вам пора собираться. Черного чужака нет, он удрал после атаки. А вот вернувшиеся пастухи слышали шум каботажника. Похоже, на ваши поиски из города кто-то приплыл.

Каппа еще раз поблагодарил нового вождя переселенцев, взобрался наверх и уже прикоснувшись к распахнутому люку спросил:

– Перед тем, как меня подняли со дна, я видел что-то... Такое большое... Похожее... Окса, как там правильно это на местном? Многоног?

Молодой тритон сыто отрыгнул, посмотрел на пустую миску и ответил:

– Иногда наездники на тварях из тьмы помогают нам. Мы выращиваем для них разные полезные вещи, они же защищают города от действительно опасных монстров. Но мы не можем просить их воевать за нас в драках с городами. Или в охоте на чужие лодки... Поверь, лучше тебе забыть то, что ты мог увидеть. Как и то, что отец показал на нижних уровнях. Ты жив, твоя лодка цела. Время поблагодарить всех богов за это чудо.

– Я понял... Не из болтливых и не из любопытных... Просто намекни при случае, о чем еще лучше не спрашивать и о чем держать язык на запоре...

Через полчаса док города тритонов затопили и “Нау” медленно выбрался через распахнутый шлюз, чтобы отправиться к точке, где Каппу атаковали. Судя по рассказам пастухов, там их уже кто-то ждал.

***

Парку было плохо. Небольшая качка превратила худого и вечно недовольного жизнью полицейского в скрюченного у борта пассажира, из которого вылилось все содержимое: все завтраки, обеды и ужины за неделю. И лишь когда “Мама Зубатка” встала на якорь, представитель городских властей чуть-чуть пришел в себя. С утра он слонялся по палубе, периодически черкал что-то в блокноте и приставал с глупыми вопросами к команде. Два тритона на его вопросы просто не отвечали, прикинувшись идиотами. Несколько раз нырнули в прозрачную воду, покрутились на дне, подняли часть мелочи с разрушенного понтона. Ближе к обеду устроились под навесом, перебросившись парой слов с капитаном, прикрыли глаза и задремали. Болтавшийся рядом полицейский сумел выжать из команды краткое: “ждем местных, пообещали приплыть и в деталях все рассказать”, после чего убрался подальше и начал там строчить отчет:

– В силу нарушения правил безопасности плавучее средство “Гарпунер” в силу пожара затонуло. Выживших не обнаружено. Наличие приписанной к плав-средству подводной лодки не установлено. Согласно данных из метрической книги запасов воздуха на лодке недостаточно для благоприятного прогноза.

– Какого прогноза? – раздался над плечом Парка звонкий девичьий голос. – Ты там что, совсем очумел за бумажками? О каком пожаре вообще пишешь?

Бледный полицейский недовольно пожевал тонкими губами и ткнул карандашом в груду поднятых со дна обломков:

– Вон следы пожара. Чужих здесь не было. На корабль набрали бродяг с порта, вот те и учудили. Знакомое дело. Половина всех происшествий на воде связаны с не затушенной печью после приготовления еды или с пьянством во время вахты. Статистика.

Но попытка дать отповедь на Перлиту подействовала совсем неожиданным образом. Девушка просто взбесилась. Уперев руки в бока и расставив широко ноги темноволосая фурия начала шепотом, постепенно переходя на крик:

– И это называется лучший работник полицейского отделения? Человек, которого лично рекомендовал господин полицмейстер? Да это глиста-переросток безмозглая! По паре досок он заключение строит, сыщик недоделанный! Экипаж весь скопом в пьяницы и бродяги записал, даже не спросив, что это за люди были! А я с ними вместе в Лортано не один подвал законопатила и к жизни вернула! Цифры он считает, крючкотвор паршивый!

Незаметно подошедший боцман подхватил под локоть медленно поднявшегося Парка и быстро повел к распахнутому люку:

– Обед скоро будет готов, господин дознаватель. Думаю, вам уже можно. Ушицы чуть-чуть и пару грам чего покрепче для аппетита. Давайте я вас провожу до каюты, чтобы вы там ненароком с трапа не упали, ручку или головку не повредили.

– Да как она может! Я представляю власти, мне...

Но как только бледно-зеленого бедолагу пропихнули в распахнутую дверь и убрали с общего обозрения, так Гралл придержал умника за воротник и зашипел, подобно рассерженному коту:

– Я тебя, дурака, от смерти спас! Еще чуть-чуть – и полетел бы вместе с бумажками за борт. И поверь, ни один матрос бы тебе канат не бросил, так бы до Лортано своим ходом и греб... У нас друзья в беду попали, лучшие из мастеровых и два водяных сгинули без вести, а ты на них дерьмо вздумал лить. Скажи спасибо, что ушкуи про это еще не услышали, а то бы уже рыб кормил... Хотя, лучше тебе в самом деле в каюте сидеть тихо-тихо и не отсвечивать. А то с Перлиты станется, разок-другой приложит по пустой башке, а кулак у нее тяжелый.

С трудом переведя дыхание Парк обиженно просипел:

– Все это будет отражено в отчете! И то, как экипаж относится к представителю власти!

– Представитель власти здесь – это господин капитан! Он сейчас вообще представитель высших сил, пока “Зубатка” в море. И когда вернется, то за рюмкой-другой побеседует и с мэром Лортано, и с господином полицмейстером. Молись лучше, чтобы к возвращению твои кляузы не заставили вместе с испачканной бумагой сжевать. И лучше бы не позорился с пожаром на “Гарпунере”.

Одернув мятую рубаху полицейский прогундел:

– Но следы огня на досках есть. Будете с этим спорить?

– А следы осколков на обломках ты видел? Или тебя не учили повреждения оценивать?.. Где же вас только набрали таких безруких... Следы взрыва даже слепой заметит. А несколько подгоревших обломков – это что на поверхности болталось в горящем разлитом масле. Основные детали ушли на дно и с явными отметками нападения. На “Гарпунере” не было парового котла, чтобы такие дыры оставить. Обстреляли наших ребят, а то и что-то посерьезнее рванули под днищем. Вот об этом лучше и напиши, умник... И дам хороший совет. Лучше тебе до ужина не появляться. А то ведь действительно кто за борт поможет прогуляться, чтобы поджаренную на солнышке головушку остудить...

Перлита стояла рядом с обломками и смахивала ладошкой катившиеся слезы. Она не хотела плакать, но непослушные капли пробирались по щекам, оставляя после себя соленые дорожки. Скрипнула палуба и на плечо легла тяжелая ладонь:

– Рано ты нашего брата хоронишь, девочка. Давай дождемся хвостатых. Из города вот-вот делегация пожалует, все расскажет.

– И что они могут добавить к этому, дядя Данко? Еще пару-другую железяк со дна поднять? Сам же видишь, пираты нашим даже шанса не оставили.

– “Нау” ведь так и не нашли, – возразил ушкуй.

– И что? Рядом глубины большие, там вообще никого не найдешь. А тритоны всю округу обшарили, нашли бы лодку, если бы здесь утонула.

– Я и говорю, не надо торопиться...

Девушка не ответила. Она сама никак не могла разобраться в собственных чувствах. Казалось бы – чужой человек. Знакомство с которым началось не очень-то удачно. Но ведь хромой водолаз смог запасть в душу. Спокойный, рассудительный. Хозяин данному слову. Он как-то незаметно занял опустевшее после смерти брата место в сердце, заронил крохотный огонек. Делился куском хлеба, помог получить собственную мастерскую, назвал компаньоном и помогал без каких-либо намеков. Казалось, что с его улыбкой каждый новый день дарит радость. И теперь – лишь тоска и горечь утраты...

– Эй, Данко, – долетело с мачты, куда залез Ярый. – Похоже, я тебе жемчужину должен. Хотя, по такому поводу еще и поляну накрою.

– О чем он? – не поняла Перлита, разглядывая вставшего во весь рост на верхотуре ушкуйника.

Данко задрал голову, посмотрел на приятеля и расплылся в улыбке:

– Да вчера он поспорил на удачу, что если все хорошо закончится, то будет мне жемчужину должен. Похоже, я теперь стал чуть-чуть богаче.

Подбежав к борту, девушка замерла там, не веря собственным глазам. Всплывшая в стороне “Нау” медленно поворачивалась, чтобы встать борт о борт с “Мамой Зубаткой”. Из распахнутого люка высунулся Окса и махал лапой с зажатым огрызком рыбины. Перлита сжала кулачки и всхлипнула:

– Пусть он будет там, внутри! Живой!.. Не другой тритон, не рыбак, а проклятый водяной... У, я ему...

Когда Каппа взобрался по сброшенному трапу, на него налетел ураган. Получив несколько ударов, водолаз с трудом обнял плачущую девушку и прижал к себе:

– Все, все, хватит! Здесь я, все нормально...

– Ты обещал!.. А сам!.. Вас дважды уже похоронили! Сначала в Лортано, когда обломок с названием парома привезли. А потом в обед полицай, когда отчет начал составлять... И вон, со дна подняли... А ты...

Каппа лишь прижимал вздрагивающие плечи и гладил Перлиту по голове, шепча что-то успокаивающее ей на ухо. Когда она чуть-чуть успокоилась, посмотрел на собравшуюся рядом команду и произнес, помрачнев:

– Выжили лишь мы с Оксой, спасибо его родичам. Вытащили с того света. Остальные убиты... Я знаю – кто. Знаю, как его найти. Если власти Лортано захотят помочь в поисках пиратов – буду рад. Но обещаю, что за своих ребят я поквитаюсь сполна. Никогда ушкуи не прощали пролитую кровь...

***

Вечером корабль развернулся и отправился в обратный путь. Получивший краткий отчет полицейский сидел теперь у себя в каюте и переписывал набело доклад, старательно выводя ровные строчки. Каппа проверил еще раз в трюме, как закреплена поднятая из воды “Нау”, и сидел теперь в кают-компании с друзьями. Отдав должное отлично приготовленному ужину, водолаз обсуждал будущие планы.

– Это чужая большая подлодка. Топит мирные корабли, убивает каждого, кто ее заметит. Но есть два места, где ублюдков видели. Как сказали тритоны, на первой точке пираты обшарили дно и ушли, вряд ли больше появятся. Но есть еще второе место. Там нам и стоит устроить засаду.

– Корабль можно было бы из пушек расстрелять. А вот лодку...

Каппа повернулся к Перлите, которая ходила за ним теперь хвостиком по всему кораблю:

– Нам надо сделать торпеды. Труба с двигателем, чтобы вперед плыла. И снаряд на нос вместе с взрывателем. Подвесить под плавники “Нау” – вот тебе и средство для атаки. Сможешь?

– Да, похожее уже мастерят в горных мастерских. Но с точностью проблемы. И плывут недалеко. Говорят, кто-то размещал заказ, по его подобию и наши стали собирать.

– В Лортано сможем похожее изобразить?

– Три-четыре я тебе за два дня соберу. Детали есть, двигатели с насосов поставим. На сто пятьдесят-двести шагов достанет. Вряд ли дальше.

– Подойдет. И самоподрыв добавить, когда двигатель остановится. Придется во время охоты выходить на прямую дистанцию, но “Нау” удар выдержит. А вот мерзавца на дно точно отправим.

Молчавший капитан Ностро кашлянул:

– Ты на карте место показывал, туда на корабле дней девять добираться. Если правильное течение поймать, то на день меньше. Но команде заплатить придется. Сам понимаешь, дело опасное. И за “спасибо” я никого завербовать в поход не смогу.

Достав крохотный мешочек из кармана, Каппа потряс им в воздухе и ответил:

– Воевать не зову, не ваше это дело. Но “Маму Зубатку” и матросов нанять смогу, семья Оксы немного жемчуга отсыпала. На подлодке я до места буду месяц добираться, с тобой намного быстрее. Припасы в бочках на месте притопим, вам там стоять смысла нет. Мы же будем сторожить гадов, подвсплывая лишь ночами для вентиляции. Выловим, никуда не денутся. Там как раз новый сезон штормов будет на подходе, пираты в такое время где-то прячутся. Если не дождемся, вернемся домой, передохнем и снова на охоту пойдем. Я не отступлю, пока их шкуру на зуб не попробую.

– Я с тобой. Без механика лодку отпускать нельзя, – тихо произнесла Перлита и замерла. И столько было в ее взгляде, что Каппа лишь молча накрыл своей ладонью сжатый кулак и улыбнулся в ответ.

Посмотрев на них, подал голос и Ярый:

– Похоже, атаман, тебя одного отпускать точно нельзя. Придется тебе еще два места на скорлупке обустраивать. Справится твоя малышка?

– Справится, – водолаз встал, пожал руки друзьям и повторил, ставя точку в обсуждении: – “Нау” экипаж из пятерых примет. И мы справимся с любой проблемой. Иначе и быть не может...

Вечером Каппа стоял на носу корабля и смотрел на сияющее вокруг море, раскрашенное мириадами люминисцентных рачков. Обнимая Перлиту, он дышал соленым воздухом и молчал, ощущая, как бьется чужое сердце.

– Когда мне сказали, что “Зубатка” пойдет к месту катастрофы, у меня внутри будто кусок льда появился. Я помогала грузить продукты, инструменты, а сама – словно не дышала даже. И лишь спрашивала, почему отпустила тебя одного.

– Боюсь, я бы оставил тебя наверху при том погружении. И теперь бы среди моих погибших друзей было бы на одну девушку больше.

– Пообещай мне одно... Наверное, я слишком много прошу, но... Когда я обвинила тебя в смерти брата, то потом долго не могла найти себе места. Понимаешь, мы с ним неплохо ладили, но после смерти родителей разошлись. У него постоянно шило в одном месте было, не мог в мастерской лишний день просидеть. Все ему хотелось мир посмотреть. Потихоньку за ним и я перебиралась из города в город. Но когда его не стало – мир перевернулся. И я словно умерла сама... Поэтому и пыталась любым способом найти тех, кто убил самого близкого мне человека... А ты дал мне надежду. Ты разбудил меня... Наверное, это глупо – так говорить...

Каппа осторожно поцеловал Перлиту в лоб и тихо прошептал, глядя в ее огромные глаза:

– После того, как я тоже остался один, никак не мог встретить свою половинку. Работал, как-то развлекался. Но вот чтобы жить вместе, делить беды и радости – с этим не получалось... И говорить о своих чувствах я особо не умею... Но хочу признаться, что когда познакомился с тобой, то в моей жизни появился смысл. Появилось желание возвращаться домой из любого рейса. И хочется надеяться, что меня будут дома ждать. Всегда...

Девушка прижалась к нему и прошептала:

– Я всегда тебя буду ждать. Только не бросай меня... Не бросай...

***

Ганса перехватили в полутемном коридоре, когда он в задумчивости шел к себе. Взъерошенный профессор затащил коменданта базы в узкий отнорок и хрипло зачастил, срываясь на визг:

– Чудо, что я тебя застал! Просто чудо!

– Мы только что вернулись с похода. Заело люк для спуска водолаза, пришлось свернуться. Правда, разведали последнюю точку и могу вас поздравить. Судя по эхолоту – корабли там... А что стряслось, на вас просто лица нет?

– Лица?.. Ха, лица!.. Зато вы с отличными новостями и вовремя!.. Команда, что отдыхала на базе, взбунтовалась. Пабло что-то там наболтал без дела, помянул не к делу про дележку золота. Прошелся по идеям Рейха и пьяным орал гадости про вашу тетю.

– Этот болван? Где только выпивку смог достать, жирная свинья!

– Не знаю где... Но пять минут назад его собирались вешать... И, боюсь, что следующим буду я. И ты, Ганс...

Глава 12

Собравшаяся возле ящиков толпа гудела на разные голоса. Но в целом ворохе оттенков превалировали злоба и раздражение. Изредка сквозь общий шум прорывались наиболее звонкие матерки, улетая к высокому потолку пещеры и возвращаясь обратно искаженным эхом.

Стоявший на верхнем ящике толстяк Пабло щурился на яркий свет, хлюпал разбитым носом и поводил шеей, на которой красовалась петля из прочной веревки. Видимо, кто-то заранее прикинул вес тела и решил подстраховаться. Судя по всему, жить бедолаге осталось совсем чуть-чуть. И главная причина задержки заключалась вовсе не в окончательно вынесенном приговоре. Палачи никак не могли договориться: быстро умереть жертве или дать помучаться.

Неожиданно общий гул начали перекрывать звонкие размеренные хлопки. Голоса начали стихать, штурмовики завращали головами и через минуту все взгляды сосредоточились на Гансе, вольготно устроившимся рядом с выходом из туннеля, который вел в тайную бухту.

— Браво, господа. Браво!.. Надеюсь, я не ошибаюсь и автор этой композиции... Кстати, кто у нас зачинщик столь бурного веселья? Адольф? Ну, конечно. Куда же без лучшего водолаза будущего Рейха, который из десяти выполненных командой погружений участвовал лишь в одном... Да, кстати...

Комендант базы спокойно пошел к месту будущей казни, оставив профессора все так же нерешительно топтаться на месте. Толпа перед Гансом молча расступалась, крепкие парни настороженно разглядывали своего командира.

Подойдя к Пабло будущий миллиардер легонько потянул бедолагу за пояс и вот уже контрабандист соскользнул с ящика и повис в петле, засучив ногами. Он безуспешно пытался найти хоть какую-нибудь опору, лицо покраснело, из горла вылетал лишь сдавленный хрип. Но Ганс не дал надоевшему жулику так быстро и легко покинуть бренный мир. Взобравшись на его место комендант ловко взмахнул клинком, перерубая веревку, и тяжелое тело рухнуло на каменный пол.

– Господа! Прежде чем у вас возникнет желание ткнуть нашего общего друга остро заточенным предметом, я прошу минуту внимания!.. Итак. Вы что, считаете меня за идиота? Думаете, я не знаю, как эта жирная свинья шпионит за нашим проектом, как докладывает мафиози о добытом золоте и пытается перессорить между собой экипаж?.. Но неужели вам в голову не приходило, что известный враг лучше тайного? Я через него кормлю дезинформацией идиотов по ту сторону канала каждую неделю. Я манипулирую ими, чтобы при возвращении мы могли передавить гнид сразу всех вместе, а не бегать потом по джунглям и выкуривать их из разных схронов...

– Он сказал, что наци – скоты! И что Гитлер просрал все, что у него было в руках! — долетело из толпы.

– Скоты? Люди, которые создали ракеты, реактивную авиацию, лучшие в мире танки и подводный флот — скоты? Люди, которые заставили весь мир плясать под их дудку — не заслуживают нашего уважения? Наши отцы и деды — достойны порицания?.. Я бы за такое зарядил в рыло. На первый раз. На второй — саботажника и паникера сунул бы в карцер. И потом заставил отработать каждую миску баланды... Про Гитлера — это вопрос дискуссионный. Все же твой тезка, Адольф, действительно профукал Рейх. И как фюрер и отец нации несет полную личную ответственность за все совершенные ошибки... Но!

Ганс стоял на импровизированной трибуне и разглядывал своих бойцов. Похоже, лично к нему пока явно выраженной вражды не было. И тайные знаки, которые подавала госпожа штурмбаннфюрер из-за спин, сигнализировали об этом же. Поэтому стоило менять настроение толпы на выгодное ему прямо сейчас.

– Я же хочу спросить вас, мы что – устроили диспут по истории? Или нас волнует наша задача, ради которой уже отдано столько сил... А, значит — все же задача... Тогда я должен вас порадовать, господа. Последний выход увенчался успехом. Мы нашли затопленный флот, включая флагмана. А это значит...

Голос белокурого арийца потонул в восторженном реве. Даже еле живой Пабло изобразил на разбитом лице подобие слабой улыбки.

Дождавшись, когда шум чуть утихнет, Ганс продолжил:

– Несмотря на рухлядь, которой приходится пользоваться, мы закончили изыскания. Теперь лишь необходимо поднять сокровища и готовиться к эвакуации... Поэтому!.. Поэтому я приказываю... Текущий экипаж закончит ремонт люка для погрузочных работ. Сменный экипаж подготовит продукты и тару для золота. Так как мне придется начать итоговые переговоры по вывозу накопленного в Аргентину и остаться на базе, то в следующий рейс вас возглавит...

Задумчиво нахмурив брови, комендант базы выдержал паузу и поманил к себе одного из бойцов:

-- Адольф! Думаю, тебе хватит прохлаждаться. Берешь четырех парней на подмену, будете работать по скользящему графику. Колокол, клетку и сети для защиты от любой плавучей дряни. Глубины в точке до семидесяти, поэтому придется попотеть. Все костюмы проверить еще раз. Ты – старший на этом выходе. Помощник капитана лишь обеспечивает безопасность перехода до места и возврат на базу. Все понятно?

Переждав еще одну волну восторженных криков, Ганс спрыгнул вниз, потянул обрывок веревки и добавил:

– А этого ублюдка в карцер. Кормить, поить, но без излишеств. И чтобы не сдох раньше времени... Я мечтаю о том моменте, когда он пройдет обратно домой, обмотанный взрывчаткой. И передаст наше “доброе утро” бандитам, которые собираются нас встречать!..

Через час взволнованный экипаж разбежался по местам и принялся готовиться к новому выходу. Любимая тетушка перевела дух и теперь тихо шипела в ухо, выдавливая из себе пережитый страх:

– Какого черта ты поставил Адольфа старшим? Он же спит и видит, как бы занять твое место!

– Потому что нам понадобится как минимум два рейса, чтобы выгрести все найденное золото. И злить наших пустоголовых мальчиков раньше времени? Какой смысл? Им нужен лидер – вот он. Я поддерживаю его порывы, даю достойное истинного арийца дело. Пусть попыхтит под водой, потаскает тяжести. А когда настанет время возвращаться, то гибель неофициального предводителя легко забудется под звон монет.

– Он будет осторожен! Парень отнюдь не дурак!

– Тетя... Запомни – это моя база. Моя лодка. И мой экипаж. И если штурмовики и могут попытаться выкинуть какое коленце, то вот остальные спят и видят, как бы убраться к родным палисадникам и обеспеченной пенсии. Поэтому повторяю еще раз: лодка уходит с минимальным штатом, все свободные места отданы под будущий груз. После того, как вернется, я заставлю каждого бритого любителя шагистики сколачивать ящики, кантовать добытое и начинать отсылать первые партии добычи. А когда мне будет нужно, то у одного водолаза случатся проблемы с костюмом. И я буду совсем не виноват в столь печальном инциденте... А сейчас лучше отлови профессора и влей в него стакан-другой коньяка. Наш яйцеголовый умник слишком переволновался, а без его светлой головы мы вряд ли справимся с капризной установкой.

***

– Кто-то жаловался, что молодые совсем ничего в жизни не понимают. Что за лоботрясами присматривать надо, а то сгинут в море и костей не сыщешь. Было такое?

Первые пару дней по возвращению в Лортано Каппа крутился как белка в колесе. Отчеты, ремонт, прощание с погибшими мастеровыми, вместо которых похоронили лишь вырезанные на камнях имена. Но сегодня вечером вся суета и беготня как-то отхлынули, и теперь водяной накрыл в кают-компании “Мамы Зубатки” стол. На посиделки пригласил лишь самых близких друзей, которых теперь потчевал чем море поделилось: свежей печеной, жареной и вареной рыбой, разнообразными салатами, мясом морского зверя и крепкими напитками. Рядом с заставленной столешницей пристроили оба ушкуя, капитан Ностро с верным боцманом Граллом, Перлита в любимом комбинезоне и старик Таторе, по праздничному поводу надевший не только ботинки, но и видавшую лучшие времена шляпу. К нему-то Каппа сейчас и обращался.

– Вот представь, что собирается общая команда или ватага, как Данко с Ярым любят говорить. Для ее нормальной работы нужны база, где можно отдохнуть и снаряжение держать. Нужна охрана. Нужны обычные наемные люди для того, чтобы обстирать народ и еду приготовить. Затем кладовщик, чтобы тащил умеренно, без фанатизма. Человек, который поможет проблемы с мэрией решить и с полицией накоротке. Получается, в городе куча народу должна быть под присмотром, пока основной ударный отряд затопленные города потрошит или с тритонами морским тварям хвосты крутит. Так?

– Так, – согласился благодушно Таторе. Старик уже выпил крохотную рюмочку и теперь после первой смены блюд пребывал в приподнятом настроении.

– И кто из всех присутствующих лучше всего подходит под эту роль? Кто сможет работников в кулаке держать, правильных людей подобрать, хвост накрутить проштрафившемуся? И с меня с Перлитой бытовые проблемы заодно снимет?

– Ищи. Я тут при чем?

– Так я уже нашел... Тебя.

Таторе потянулся было за бутылкой, чтобы налить еще пару капель, но передумал. Как он проговорился недавно, в жизни разок во время серьезного разговора позволил себе выпить лишнего, за что потом поплатился службой на военном флоте и кучей неприятностей по итогам. Поэтому сейчас стоило повременить с любимой наливкой.

– Я уже говорил Ностро, что ноги моей на плавучей барже не будет. Делать нечего, по волнам болтаться.

– С каких пор Лортано в плавание собрался? – поддел его Каппа, накладывая себе еще кусочек остро перченой рыбины. – База здесь, в море выходить не требуется.

– А..

– Дикая жемчужина в месяц. И пять процентов со всех контрактов, которые будешь помогать вести с морским народом. А там у них и фермы в планах, и несколько новых деревень, куда с удовольствием берут наши плиты из водорослей. Пресс под них Перлита в конце осени запустит, будет неплохой дополнительный источник дохода. Ну и сам что придумаешь.

– То есть – покупаешь? – попытался хоть как-то отказаться упрямый бывший военный подводник.

– Предлагаю тебе интересное дело. В порту ты как рыба в воде, все ходы-выходы знаешь. В городе полно связей. Но на постоянную работу в мерию тебя не возьмут. Хочешь сказать, что снова начнешь баки для пивоваров клепать? Не закиснешь?

Подняв бутылку, Таторе налил наполнил рюмку, выпил ее и погрозил пальцем:

– Я еще ничего не решил!

– Само собой, – улыбнулся Каппа и повернулся к ушкуям. – С вами с утра вроде обговорили. Коммерция вся на Данко. Окса тебя с отцом сведет, там уже список для закупок. На Яром любая военщина и контроль за охраной базы. Можно уже сейчас распоряжения отдавать, как с охоты вернемся, так вплотную и займемся.

Вздохнув, Ностро подал голос:

– Надо еще вернуться, водяной. Из экипажа несколько человек отказались, будут ждать, когда мы обратно приплывем. Остальные помогут тебе добраться до места и припасы на дно опустить. Но я бы все же лишний раз подумал, стоит ли так рисковать.

Каппа повернулся к девушке и Перлита кратко отчиталась, хмуря брови:

– Твои подводные штуки мы проверили. На сотню ходят, потом взрываются. Под плавниками место для четырех зарядов я оборудовала. Запасы еды и прочего в поход собрала. “Нау” снова в трюм убрали, к выходу завтра утром будем готовы. Решать – тебе.

Каппа подчистил тарелку комком водорослей, прожевал и ответил:

– Давно уже решили. За пролитую кровь надо всегда плату требовать. Если сейчас дадим слабину, нас сожрут, никаких перспектив не будет. Ни деревень у тритонов, ни уважения в Лортано. Мы – обязаны пиратов на дно пустить. Чтобы раз и навсегда дать понять – нас лучше не трогать. Никогда... Поэтому если надо будет, я с ножом на чужой борт проберусь и лично там глотки всем покромсаю. А хоронить нас раньше времени и на трудности жаловаться – это пусть господин мэр поет. Он сейчас очень весь озабочен, куда кучу навербованного народа пристроить. Казна города после первого сбора налогов чуть не треснула, а он все на воду дует.

Подняв свою рюмку, Ностро подвел промежуточный итог:

– Тогда давайте за удачу. Завтра с утра заканчиваем погрузку, проверяем все и в обед выходим. Вот и выпьем за то, чтобы дорога спокойной была. И туда, и обратно...

***

– Они в обед уходят.

– Точно? И что говорят?

– Пять человек с экипажа в порту остались. Шепчут, что на какую-то авантюру пойдут. Лодку в тайное место доставят, будут там что-то со дна поднимать. А хозяева – могут и сдачи дать.

– Хозяева? Похоже, наш водяной чужую захоронку решил распотрошить. Хитрюга... У тебя как, все готово?

– Да. И еще, пару диких жемчужин давай. Это минимальная цена за карту с маршрутом. Чудо еще, что готовы копию продать.

– А не обнаглели твои стукачи, такую цену требовать?

Замотанный в драные тряпки моряк лишь поморщился:

– Пытался сбить цену, но бесполезно, уперлись. Одно хорошо – никуда не денутся. Если вдруг вздумали соврать, то по возвращении мы с их спин ремней нарежем.

Зашуршала мешковина, на грязную ладонь упали два крохотных шарика с яркими голубыми огоньками внутри.

– Чтобы завтра к утренним склянкам карта была у меня. И парней подтягивай, нечего им задаток по кабакам проматывать. Выйдем пораньше, пойдем чуть в стороне. Как раз успеем ко времени, когда наши клиенты товары на палубу поднимут. Все, проваливай...

***

Черная тень висела в толще воды, зацепившись выпущенными якорями за далекое дно. Из распахнутого брюха вниз уходила цепь, которую периодически поднимали, вытягивая забитый тяжелыми слитками ящик. Сноровисто его разгружали и снова спускали его вниз. Команда охотников за сокровищами собирала обнаруженное золото.

Водолазы менялись друг за другом, отдыхая в крохотной каюте несколько часов и снова уходили на глубину. Временный командир старательно нарабатывал дополнительный авторитет, лично подав пример стахановской эпопее. К завершению третьих суток почти все свободные места были забиты и теперь Адольф вместе с помощником собирался опустить защитные сети и вернуться на лодку. Нужно было отправляться на базу, разгрузиться, сменить экипаж и потом продолжить подъем добычи. По оценке водолазов, на дне оставалась еще треть сокровищ.

Убедившись, что вокруг никого нет, мужчина в гидрокостюме проконтролировал, как внизу застыли серые буи с прицепленными тросами. Еще раз оглядел снизу черное днище и подал жест напарнику. Можно уходить, шлюзоваться и отдыхать. Потом лодка поднимется, чтобы не подвергать корпус излишней нагрузке и возьмет курс на временный дом. Дикое возбуждение, вызванное золотой лихорадкой, чуть уляжется. Голоса станут тише, солдаты перестанут как сумашедшие перекладывать желтые бруски с места на место, стараясь запихать побольше. Благословенный отдых, передышка. Оставшийся на базе основной экипаж выгрузит доставленное, даст возможность чуть подремать, перекусить чем-нибудь поприличнее, чем надоевший сухпай. Заодно подготовит партию драгоценного металла на отправку домой. С ней уйдет и весточка нужным людям, что Адольф готов к завершающей фазе операции по перехвату командования и ликвидации неблагонадежных. Все, как было запланировано...

Полная острых зубов огромная пасть вцепилась в незащищенный бок. Водолаза мотнуло в разом потемневшей воде, потом огромная зубатка рванула вниз, утащив с собой добычу. Напарник Адольфа замер на секунду у распахнутого люка, но быстро опомнился и метнулся к спасительной зеркальной пленке. Выскочив как пробка из воды на мокрую палубу, выдернул загубник и заорал:

– Закрывай! Мы под атакой! Проклятые пираньи рядом!

Заскрипели створки, тамбур закрылся, отрезав отсек от мелькавших в воде стремительных теней. В распахнутый люк высунулась голова старпома, отвечавшего в этом выходе за лодку:

– Что стряслось? Где командир группы?

– Нет больше Адольфа. При мне сожрали...

– Donnerwetter! А ведь так хорошо начали... Ладно, сети убрали?

– Да. Киль чист.

– Тогда уходим. Принимай руководство штурмовиками. Места мало, но организуйте отдых. Горячее на ужин скоро будет.

Быстро пробираясь по узким коридорам, старпом уже продумывал будущий доклад Гансу. Неожиданная потеря, тяжелая утрата. И в частном порядке: приманка для зубаток сработала именно так, как обещали местные агенты. Всего-то заложить обработанную губку под баллоны с воздушной смесью. А дальше морские обитатели наведутся на запах и все сделают, как надо.

***

Погрузку закончили даже чуть раньше, чем планировали. Восемь кургузых торпед, бочки с маслом, сменные фильтры, гарпуны и разная мелочевка. А еще продукты, чистая вода, сменная одежда и коробки для отходов. Все, что потребуется в долгой будущей засаде.

“Мама Зубатка” свиснула паровым гудком на прощание причальной стенке и медленно отвалила, развернув нос к выходу из порта. Еще через полчаса она уже закачалась на морской волне, двинувшись вдоль высоких стен Лортано. Через два часа город уже превратился в крохотную точку на горизонте. Капитан Ностро вел свое судно к крохотному атоллу, на котором раньше стоял маяк. Много лет тому назад купеческая гильдия посчитала траты на смотрителя излишними и маяк забросили. Непогода и шаловливые ручки рыбаков превратили когда-то работающее чудо техники в жалкий огрызок ободранных балок и кусков прессованных стен. Да и место считалось гиблым – вполне себе приличные глубины и несколько узких высоких скал, кусок одной из которых и служил основанием атолла. Если неудачно попасть в непогоду в местные воды, запросто можно пропороть дно, не успев даже понять, что происходит. Поэтому разграбили бесхозное имущество и морской черт с ним. Рыба здесь ловится так себе, поэтому легче встретить какую-нибудь морскую агрессивную живность, чем редкого рыбака или купца.

Но именно здесь Каппа собирался поохотиться на пиратов. Видимо, было что-то на дне интересное для убийц. Будь свободное время – так и сами бы покопались. А сейчас – крохотная ватага мстителей сидела в трюме и тасовала необходимые припасы для первого погружения.

– Четыре торпеды в эти ящики. Снаружи их вот так обкладываем бочками, сюда крепим еще один поддон с продуктами. Все герметично закрыто, небольшая плавучесть. Вот тут запоры для груза, если их сбить – вся конструкция всплывет.

Каппа внимательно проверил собранный для погружения конгломерат жизненно важных припасов и вытер тряпкой перепачканные руки. Уставшая после возни с железом Перлита поинтересовалась:

– А кто будет запоры снимать? Оксу в море станем выпускать?

– Нет. Рука у “Нау” работает, ей и воспользуемся. Зачем зря рисковать. На точке полно разной зубастой дряни, лучше лишний раз за борт не падать.

– И как будем перегружать все тогда?

– Тритоны дали прогноз погоды. Обещают почти полный штиль какое-то время. Поэтому вполне справимся сами, с палубы подлодки. Ну и вот эти баллоны у нас с отработанной жидкостью. Будем сначала распугивать всю живность, а потом уже пополнять припасы.

Выглянувший из распахнутого люка Данко принял очередной сверток от Ярого и снова исчез. Крохотный внутренний объем забивали под завязку. Каппа планировал проводить на дне весь день в засаде и лишь поздно ночью всплывать для вентиляции. Как утверждали знающие люди и нелюди – черная подлодка не работала в полной темноте. Поэтому можно было ожидать, что крохотную “Нау” никто не увидит в полночь.

– Ей, водяной! Капитан зовет! – долетел сверху голос боцмана.

Ностро колдовал над картой, на которой было больше отметок различных глубин, чем сохранившихся островов и плавучих городов. Покосившись на шагнувшего внутрь водолаза капитан постучал пальцем по одной из отметок и проворчал, не выпуская чуть дымившую трубку изо рта:

– Не повезло нам чуток. Видимо, рядом с южной скальной грядой шторм был, верхний слой воды погнало на север и течение чуть сменилось. Вместо попутного нас сейчас носит. Поэтому мы на полдня опоздаем. Будем не к утру, как планировали, а ближе к вечеру.

– Терпимо. На подходе Окса проверит, не ждут ли нас под водой. Выгружаешь нас, опускаем припасы и можешь возвращаться. До темноты управимся.

– Может и так... Ладно, обед вы уже пропустили, так что жди, когда позовут на ужин. Перекусить чего на камбузе сам возьмешь. Шагай, любитель поплавать.

Каппа отсалютовал и двинулся вдоль нагретой на солнце стены с распахнутыми круглыми иллюминаторами. Действительно, неплохо поработали, проголодались. Можно и прихватить чего на один зуб.

Кстати, после полученного у тритонов лечения водолаз заметил, что больное колено стало беспокоить намного меньше. Нет, марафон он бы еще вряд ли пробежал, но на смену погоды реагировал куда как меньше и хромота практически прошла. Надо будет поинтересоваться потом наедине у Оксы. Может и в самом деле получится решить надоевшую проблему и стать хотя бы условно здоровым. Сломанные ребра ведь залечили буквально за пару дней.

***

– Ты знал, что так будет? Что Адольфа сожрут? И как только угадал!

Ганс довольно ощерился и тихо ответил, предварительно убедившись, что рядом нет чужих ушей:

– Гадать и надеяться могут лишь идиоты. Каким был покойник, кстати. Пришлось устроить ему пышные проводы, потратить время. Но зато сейчас все заняты делом, никакой смуты. Последняя партия золота будет разгружена через два часа, а сменный экипаж уже закончил готовить лодку к новому выходу.

Госпожа штурмбаннфюрер хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Любимую тетушку несколько потряхивало после того, как она собственным глазами увидела груду сокровищ на пирсе. И ведь всего лишь половина!

– Кстати, зачем ты нанял оборванцев? Вполне бы обошлись и без них!

– Ну, эти бравые ребята не только местные контрабандисты и наши глаза и уши среди аборигенов. Они единственная ниточка, которая связывает тайную базу с ближайшим городом, где мы вербовали рабочую силу. Поэтому после того, как лодка закончит погрузку, их пустят в расход. Чтобы никто уже не мог даже догадаться, где нас искать... А пока ребята таскают слитки со дна, пусть фальшивые рыбаки покараулят. Понадобится – прогонят возможных соглядатаев или случайных купцов. Я предпочитаю не плодить проблемы, а решать их комплексно.

Ганс поправил воротник рубашки у собеседницы, после чего отсалютовал и шутливо скомандовал:

– У тебя сейчас важная миссия. Думаю, вполне неплохо будет произнести речь для парней. Они как раз заканчивают легкий ужин рядом с добычей. Можешь взобраться на кучу для большего эффекта. Что-нибудь про Рейх, который мы возродим. Про новое счастливое поколение и нацию, которая не забудет. Когда закончишь, я обрадую последними новостями. С утренней информационной посылкой пришло подтверждение. На той стороне все готово для эвакуации.

– Я горжусь тобой, – прослезилась тетушка. Достав платок, она быстро промокнула уголки глаз, затем смахнула невидимую пылинку с манжет и двинулась в сторону пирса.

Ганс с трудом удержался от какой-нибудь колкости вслед на тему гордости, верности идеалам фюрера и прочего бреда. Лицедействовать с каждым днем становилось все труднее. Он просто всей кожей ощущал, что вышел на финишную прямую. И теперь надо было отыграть финал как по нотам. Первым шагом была ликвидация Адольфа. И успех в проведенной операции можно было считать за благосклонность богов. Пусть так продолжается и дальше. Он этого заслужил.

***

– Не спим, парни, не спим!

Гралл умудрялся успевать везде. Только что боцман отечески отвесил подзатыльник зазевавшемуся матросу рядом с краном, а вот уже следит, как выбирают сеть из-под брюха спущенной “Нау”. Солнышко почти касалось краем линии горизонта, скоро должны были опуститься краткие сумерки и навалится темная ночь. До этого момента хотелось убраться подальше от места, где полно скрытых скал и запросто можно отправиться на дно. Тем более, что подлодку уже выгрузили, под защитой сети Каппа с Оксой установили под плавниками четыре торпеды и проверили все контакты. Вон и плот с припасами блеснул креплениями, поймал волну и потихоньку пошел вниз. Еще пять минут на подъем лебедок, спуск оставшихся на борту охотников – и можно прощаться, махая с высокого борта и желая удачи. А пока:

– Ну и куда ты бухту поволок, родимый? Что, давно ноги не ломал при качке? На место ее, вон, под мачту. И принайтовать там, зараза, чтобы по всей округе не мотало!..

Капитан Ностро тормознул озабоченного Данко и зашептал, попутно разглядывая, как тритон вместе с водолазом возятся рядом с открытым люком “Нау”:

– Ты самый спокойный среди этих обормотов. Поэтому тебя прошу, а не Ярого – присмотри за ребятами. Если куда ради глупого риска захотят сунуться – то лишний раз лучше по загривку настучать, чем потом мне вас на дне искать. Хватило уже разок их хоронить.

– Не волнуйся, – ушкуйник разгладил бороду и поудобнее перехватил ремень тяжело нагруженной сумки. – Я там за компанию, сам не хочу под водой остаться. Жабры пока еще не вырастил.

– Ну и ладушки тогда. Давай, будем...

Закончить Ностро не успел. Чуть в стороне раздался тяжелый взрыв и по борту замолотили редкие осколки.

– Пираты! – заорал смотрящий с мачты и скользнул по тросу вниз.

Из-за далекого огрызка атолла и обломков маяка как чертик из табакерки показался чужой корабль. Набирая ход он двинулся в сторону “Мамы Зубатки”. На корме незванного гостя вспух новый клуб дыма и второй снаряд просвистел сверху, чтобы взорваться далеко в море. Похоже, враги сразу дали понять, что пленные их не интересуют.

Понять бы еще, кому в этот раз Каппа с друзьями перешел дорогу...

Глава 13

Господин полицмейстер выбрал себе лучшее место чуть сбоку от штурвала. Отсюда было отлично видно, как далеко на волнах замерла “Мама Зубатка” и как рядом с ее правым бортом поблескивает на солнце серой шкурой крохотная подводная лодка. На палубе рейдера тем временем во всю суетились матросы, готовя к очередному выстрелу обе пушки.

Не желая отрываться от столь увлекательной картины Шугерт спросил у капитана, направившего корабль на сближение:

— Точно они все достали?

– Сам же видел, из воды сеть подняли. Обычно ее для грузов используют. Потом, тали завели на свой подводный гроб, краны туда развернуты. Еще бы чуть-чуть и начали поднимать. Не волнуйся, груз уже у них в трюме. Газовые баки у поплавка для всплытия пусты, никуда их водяной не денется. Сейчас три-четыре заряда им под маковку положим, шрапнелью причешем и можно требовать, чтобы сдавались. Погоди чуть-чуть, надо, чтобы парни пристрелялись.

– Ладно, не буду мешать. Ты у нас человек грамотный в этих делах.

– И это, девку ты команде обещал, не забыл?

— Главное, чтобы после развлечений ее следом за остальными рыбам скормили. Мне свидетели не нужны.

Шугерт мог быть доволен собой. Многоходовая комбинация, которая тянулась уже какой месяц, подошла к завершению.

Когда в мэрию притащили битком забитый драгоценными жабьими камнями сундук, полицмейстер перестал спокойно спать. К сожалению, наложить лапу на сокровища напрямую не удалось. Мэр всего лишь потратился на премиальные и переоснащение сил правопорядка. Но амбициозному Шугерту этого было мало. Тем более, что до переезда в Лортано он неплохо успел порезвиться в чужих водах, перехватывая купеческие караваны. Но действовал всегда лишь по надежным наводкам, свидетелей никогда в живых не оставлял и старые связи свои на новом месте особенно не афишировал. Ну а когда неожиданно даже для себя из обычных постовых быстро занял самую высокую должность в управлении, то и вовсе предпочитал держать язык за зубами о прошлых похождения.

Но вот камни... Такой куш позволил бы забросить опостылевшую за два года службу и убраться в более приличные места. Выживет Лортано или загнется окончательно – кому это в самом деле интересно?. Лучше открыть какое-нибудь дело или просто прожигать жизнь, ни в чем себе не отказывая. И насквозь гнилой внутри оборотень в полицейской шкуре не мог поверить, что кто-то не припрячет часть добычи на будущее. Поэтому и пытался выследить, куда Каппа прибрал вожделенные камни или еще чего из подводных сокровищ. И неожиданный выход с “Мамой Зубаткой” на тайную операцию как нельзя лучше ложился на уже созданную в голове картинку. Значит, капитан Ностро поддерживает своего протеже, вместе они достают со дна что-то очень ценное, потом уходят в Монторсо или куда подальше для продажи. Возвращаются в родной город с деньгами или вообще машут ручкой и исчезают в более обжитых и спокойных районах. Не зря ведь на борт водяной сгреб всех дружков-приятелей.

И вот они прямо сейчас — под прицелом пушек. Пойманы со спущенными штанами. Их лодка вернулась с погружения и теперь без обслуживания не способна будет удрать обратно на дно. Корыто на якорях, скоро прямой наводкой будут по нему лупить. Ну и чужого экипажа лишь два варианта развития событий: либо поднять лапки вверх и сдаться на волю победителя, либо за борт. На свежую кровь как раз скоро все местное зверье соберется. Правда, в первом случае все равно пойдут на корм рыбам, но пока будущим покойникам об этом лучше не говорить.

Первое орудие выстрелило еще раз, в это раз подняв фонтан воды рядом с носом “Мамы Зубатки”.

— О, почти готово! Следущий гостинец над палубой рванет! — обрадовано заорал капитан рейдера. — Кормовое сейчас “вилочку” оформит и начнем гвоздить!

Первым на обстрел среагировал Ярый. Он буквально в два прыжка оказался на баке, где стояла маленькая кургузая пушечка под выбеленной солнцем накидкой. Еще перед тем, как подойти к месту высадки, ушкуй на всякий пожарный подготовился. Снаряды лежали рядом в ящике, только крышку сбрось и уже под рукой. Все было смазано и проверено, а прицельное приспособление бывший наемник лично доводил до ума в мастерской у Перлиты. Поэтому сейчас он лишь поймал вражеский корабль в прицел, прикинул расстояние и в ответ на третий выстрел послал свой подарок.

Никто не знает, что сыграло большую роль: немаленький опыт Ярого или удача. Но первый же разрыв на рейдере оказался рядом с ходовой рубкой. Даже отсюда было видно, как вылетели широкие стекла и палубу затянуло дымом. Взобравшийся следом Данко подал очередной снаряд, а Каппа уже кричал снизу, ныряя в люк подлодки:

— Пять минут продержитесь! Хотя бы пять!

– Продержимся, – процедил в ответ Ярый, прикидывая, куда лучше влепить следующую плюху. — Но вот что потом... У него два ствола против нашего одного и калибр больше... Ностро! Гони лишних с палубы и гарпуны остальным! Боюсь, гады сейчас оклемаются и на абордаж пойдут! Судя по головам, там команда раза в три больше нашей...

Окса хлопнул тяжелой крышкой, провернул запирающий рычаг и спустился вниз, поближе к пилотскому креслу. А Каппа уже активировал двигатели и начал экстренное погружение. Какое счастье, что “Нау” после всех доработок остался все же творением тритонов. Поэтому двигатели не работали на пару, а всего лишь использовали специально подготовленное жидкое масло, получая необходимый для горения воздух напрямую из воды. Да, мембранный механизм был чувствительным к загрязнениям и в сухом доке завести моторы было невозможно, для работы всю конструкцию должна омывать соленая вода. Но зато сейчас “Нау” разгонялся с места без подготовки, опускаясь все ниже.

Присевший рядом Окса с присущим ему фатализмом заметил:

– Чужак мимо пройдет, с кормы к нам подберется и всех на палубе прикончит. С якорей “Маму Зубатку” снять не успеем, а заднее орудие к бою не готово. Да и не станет команда жизнями зря рисковать, станут кричать, что готовы откупиться. Не вояки.

-- Мы за вояк, Окса. Поднырнем сейчас под килем и на прямую дистанцию выйдем. Подплывем поближе и торпедами гада встретим. Если даже сразу не утопим, то хотя бы напугаем. Корабль и нырнувшая подводная лодка – это серьезный аргумент в драке.

– Стрелять в упор. Взрывной волной зацепит.

– А мы ниже опустимся. Тряхнет, но вряд ли смертельно... Держись, пора ускоряться.

Рейдер выровнял ход и теперь шел вдоль левого борта “Зубатки”. Оба его орудия лихорадочно стреляли, осыпая каботажника градом шрапнели. К счастью, еще один ответный выстрел Ярого заставил большую часть чужих артиллеристов попрятаться и теперь с чужой стороны садили куда получится. Поэтому стальная смерть не успела еще собрать кровавую жатву среди экипажа капитана Ностро. Но первый испуг скоро закончится, а там и начнет сказываться чужое превосходство в стволах и калибре.

Каппа высмотрел в прозрачной воде тень пиратского корабля, оценил скорость, чуть довернул и запустил одну за другой все четыре торпеды. Как ему обещала Перлита, тупорылые посланцы смерти должны были сходиться в одной точке на ста пятидесяти метрах. Но сейчас, по движущейся мишени... Отстрелявшись, “Нау” тут же начал заворачивать влево, уходя вниз. Подальше от будущих взрывов. А дальше, как повезет.

Окса сунул рожу поближе к прозрачному широкому обзорному окну и стал следить за тонкими следами взбаламученной воды после торпед. Каппа продолжал пилотировать, удирая обратно под “Зубатку”, а его напарник вытянув шею умудрялся еще что-то разглядеть в быстро темнеющей воде.

– Первая мимо, – спокойно прокомментировал Окса. Затем удовлетворенно звонко клацнул зубами и оскалился: – Зато сейчас – держись...

Три взрыва прогремели один за другим с коротким промежутком. “Нау” несколько раз качнуло, но расстояние уже было приличным, поэтому лодку даже не сбило с курса. А потом тритон повернулся к Каппе и спросил:

– Слушай, когда Перлита говорила, что она что-то там наколдовала со взрывчаткой, ты не уточнял – что именно наша мастерица придумала?

– Ты о чем? – не понял его водолаз.

– Мы не просто попали рядом с килем у мерзавцев, мы им весь всю сердцевину разворотили. И теперь корма уже идет на дно, а нос вроде еще болтается... Я почему спрашиваю. Вдруг эти штуки у нас под плавниками сдуру шарахнут от удара или какой протечки. Мало никому не покажется. Из охотников сразу в покойники пойдем, как ты говоришь – без остановок.

На палубе “Мамы Зубатки” царило ликование. Еще бы – пиратский корабль после взрывов начал тонуть. Сначала он почти сложился посередине, затем с протяжным скрипом разломился и задрал вверх корму с бешенно вращающимся винтом. Потом задняя часть неожиданно быстро ухнула на дно, оставив задранный в небо щербатый нос, который медленно погружался. Прежде чем Ностро успел выбрать якоря и отправиться к месту крушения, на воде болтались лишь редкие обломки, несколько досок и трое чужих абордажников. Точнее говоря, только троих смогли выловить, сначала орущих голов было больше. Но когда спасение добралось до неудачников, на месте уже пировала стая зубаток. Поэтому добыли – что успели.

Первый из пиратов прожил всего пару минут на палубе, истекая кровью из порванных в клочья ног. Второй был цел, хотя от ужаса заикался и не мог внятно произнести ни слова. Последним неожиданно оказался старый знакомый, увидев которого Ярый чуть не уронил багор:

– Ты посмотри! Господин полицмейстер решил нас столь странным образом поприветствовать. Кто бы мог подумать...

Шугерт отер струйку крови из разбитой головы и кисло усмехнулся. Доказывать, что тебя держали в заложниках или придумывать какую-нибудь дурную историю смысла не было. Дернул же черт выйти наружу и разглядывать концовку боя на глазах у чужой команды. Хотя, остался бы в рубке, так бы рядом с капитаном и скосило. Все же первый удачный выстрел ушкуя оказался на редкость смертоносным.

Еще через полчаса чуть успокоившийся захваченный матрос вовсю “пел”, постоянно кивая на начальника полиции. В ход шли слухи, чужие байки и подслушанные разговоры. И чем больше он болтал, тем сильнее мрачнел Ностро. Но точку в исповеди поставил Каппа, который уже успел припарковать “Нау” снова рядом с бортом и теперь считавший оптимальные варианты.

– Как у вас с пиратами поступают? – спросил он капитана.

– В петлю, – коротко бросил тот в ответ.

– В Лортано или на месте?

– На мое усмотрение.

Каппа покосился на бледную Перлиту, которой уже шепнули про запланированную пиратами ей страшную участь, затем предложил:

– Какой смысл падаль с собой тащить? Еще попытается освободиться по дороге и нападет на охрану. А в городе наверняка куча заступников найдется, откупится... Предлагаю судить и за борт. Есть возражения?

Ностро повернулся с собравшимся рядом матросам, одновременно отметив, что теперь уже оба орудия “Зубатки” приведены в боевое положение и рядом застыли стрелки. Затем поправил фуражку и громогласно объявил:

– Нам очень повезло, что не пришлось хоронить друзей. И просто чудо, что отделались лишь ранениями... Трое в лазарете будут до возвращения домой, еще пятеро смогут помогать другим... Сплавали на удачу, называется... Согласно морского кодекса спрашиваю: есть ли желающие замолвить слово за грабителей и убийц, которых мы взяли в плен? – Подождав минуту, повернулся к водяному: – Решение команды, мной подтвержденное... Пиратов приговариваем к смерти. Приговор исполнить на месте...

Не обращая внимание на испуганный крик пленного Ярый подтащил его к борту, быстро полоснул остро отточенным ножом по горлу и перевалил дергающееся тело в воду. Шугерт попытался было вскочить на ноги, но стоявший рядом Данко приложил полицмейстера по затылку, затем вдвоем с другом они доволокли здоровяка до фальшборта и неудачливый пиратский лидер с перерезанной глоткой так же улетел в пучину.

– Все, по местам разобрались! Гралл уточнит вахты, а сейчас на палубе прибраться, оценить повреждения. И будем уходить, пока еще кто не заявился...

Когда судовой двигатель начал свою неспешную песню, Каппа со своей крохотной командой уже был внутри “Нау”. Он успокоил Ностро, что все будет нормально и посоветовал как можно быстрее возвращаться домой. Раненым нужно было оказать квалифицированную помощь. Да и дырки от шрапнели желательно было заделать как следует, а не затычками из деревяшек. Счастье еще, что во время схватки “Мама Зубатка” не получила серьезных повреждений. Чудом по краешку страшной беды прошли, буквально чудом.

– За нас не волнуйся. Сейчас передохнем на песочке, а ночью подсплывем, торпеды навесим и воздухом свежим подышим. Как договаривались, две недели здесь, потом идем к дальней родне Оксы, что в трех-дневном переходе отсюда. Там дозаправимся и так же на небольшой глубине до Монторсо. Перлита хотела кое-что в их мастерских прикупить. Ну и домой. Это тебе во время шторма лучше на поверхности не болтаться, а меня разве что чуть покачает.

– Ага. Но до этого ты хочешь пустить кровь ублюдкам.

– И пущу, если они сюда заявятся. Как видишь, испытания нового оружия прошли блестяще...

На этом Каппа попрощался с Ностро и теперь каждый из экипажей готовился решать собственные проблемы. Моряки шли в Лортано, а подводные охотники готовились залечь в засаде...

***

Сегодня на базе был праздник. Большой праздник. Сегодня первая группа штурмовиков возвращалась домой, чтобы обеспечить беспроблемную передачу золота на Землю и подготовить эвакуацию основного части персонала. Но сначала Ганс хотел отправить подарок бывшим акционерам столь рискованного предприятия.

Разглядывая серого от страха толстяка, госпожа штурмбаннфюрер заканчивала короткий инструктаж:

– Послушай, Пабло, мы хотим решить все проблемы мирно. Поэтому страхуемся. Ты прогуляешься в точку высадки, убедишься, что там нет никаких головорезов с автоматами и отошлешь обратно подтверждение. Если же твои приятели решили прибрать золото, а нас бросить подыхать здесь, то пошлешь другую телеграмму, текст ты знаешь. Ну и постараешься им объяснить, что обманывать деловых партнеров вряд ли будет полезно для их здоровья.

– Но я мог бы убедить их и без взрывчатки на поясе! – заканючил контрабандист.

– Неужели? Тогда считай, что это наш бесплатный подарок и лишний стимул для проведения переговоров в правильном направлении. И не забудь, наш сапер совсем с головой не дружит, поэтому схему запутал так, что любая попытка снять жилет вызовет детонацию. Так что...

Маленькая пещера была забита разнообразным оборудованием под самый потолок. Переплетение черных кабелей, мигающие лампы на кусках непонятных панелей, медленно вращающиеся шестерни и свист от набирающего скорость паровика. Казалось, что окончательно спятивший профессор собрал воедино все, что видел когда-либо на иллюстрациях стим-панка, добавив от себя чуть-чуть компьютерных безделушек и хорошенько перемешав. Но как бы ни было, порождение сумрачного тевтонского гения, помноженное на местных сгинувших яйцеголовых – работало. И сейчас свет ярких ламп освещал металлический круг, установленный на небольшом постаменте прямо посередине. Около двух метров в диаметре, с затейливой вязью непонятных иероглифов по краю, с грубыми кляксами сварки в местах крепления проводов. И с перепуганным Пабло в центре, с напяленным на мятую рубашку безразмерном спасательном жилетом, в котором торчали из кармашков концы динамитных шашек. Тот самый лучший сапер команды авантюристов постарался на славу, превратив человека в осла, груженного смертельным гостинцем.

Убедившись, что все готово к переброске, Ганс взобрался на платформу, приобнял контрабандиста и прошептал на ухо:

– Ты ведь меня не первый год знаешь, Пабло. Поэтому давай без истерики. Возвращаешься, вправляешь мозги дружкам и подаешь сигнал. Следом уходят мои мальчики. Если что-то с ними будет не так, то твоя короткая жизнь закончится громко и ярко. Но я в тебя верю. Поэтому ты сможешь все разрулить. И мы поделим добычу пополам, как и планировали. Половину твоим аргентинским боссам, половину нам. Ведь так?

– Но я за них не отвечаю! Я не могу им приказывать! А ты ведь знаешь, что...

– Знаю, знаю, мой дорогой друг. Поэтому и говорю – тебе надо будет постараться. Потому что с другой стороны уже сообщили, что там сидит толпа каких-то мутных личностей, вооруженных с ног до головы. И мне это не нравится. Поэтому ты пойдешь первый и урегулируешь проблему. Все, удачи...

Повернув будущего путешественника между мирами к ярко раскрашенному столбу рядом у стены, Ганс подцепил тонкую веревочку с жилета и аккуратно спустился с круга. Дав отмашку профессору, комендант базы посмотрел на распахнувшийся перед Пабло сияющий всеми цветами радуги овал, резкий порыв ветра втянул толстяка внутрь, бечевка дернулась и опала, обрезанная схлопнувшимся порталом.

Сидевшая в углу любимая тетя сморщила манерно носик и прокомментировала отбытие переговорщика:

– Может, надо было что-то другое придумать? Ведь какой риск с твоими нитками.

– Никакого риска, – усмехнулся Ганс, сматывая остатки веревки. – Выдернул чеку от заряда, пояс встал на взвод. Если бы с каналом случились проблемы, я бы успел вернуть ее на место. Таймера хватает с запасом. Кроме того, там еще дублирование с часами, которые сработают через десять минут. Ну и сам жилет собран на неизвлекаемость. В любом случае наш обожравшийся компаньеро сыграет свою роль как следует.

– И как это проверить?

– Очень просто. Аргентина для нас вторая точка. Если посылка сработает как задумано, то вон та лампа погаснет. Некому будет ждать нас в стране фавел и нищих контрабандистов.

Колени сильно болели после удара. Но Пабло нашел в себе силы поднять голову и завизжал, разглядывая груды ящиков и смутные тени вокруг, которые ощетинились стволами:

– Не стреляйте! Не стреляйте! Нацисты знают, что их будут здесь встречать! Надо менять план! Я...

Страшный взрыв разметал и толстяка, и боевиков, которые собирались атаковать экспедицию после перегрузки добытого золота. Жестяные стены вспучились и разлетелись вместе с ошметками содержимого по всей округе: все эти трубы, провода, колбы, гнутые куски работавших механизмов вперемешку с фрагментами тел и оружия. Засада погибла полностью. Все же Ганс подбирал лучших специалистов и его сапер действительно не пожалел своих запасов ради красивого бада-бума...

Профессор развернулся, постучал пальцем по погасшей лампе и сообщил очевидное:

– Площадка уничтожена. Через полчаса я буду готов к отправке первой нашей группы на основную точку. Но предупреждаю, что забрасывать будем одним большим объемом, сразу по десять человек.

– Отлично, маэстро. Три десятки – это наш минимум для контроля зоны перехода. Затем перегружаем золото и драгоценности. Ну и после возвращения подлодки заканчиваем все наши местные дела, минируем тут к чертям каждый угол и убираемся. Пойду поднимать парней, они уже застоялись в ожидании.

Задержавшись на выходе из пещеры, Ганс повернулся к тете и спросил:

– Ты вроде хотела уходить с ними?

– Да. Лучше проконтролировать мальчиков на месте, мало ли какая блажь стукнет им в голову.

– Тогда давай со второй или третьей партией. Профессор обещает самый безопасный режим, но сначала получим подтверждение от первых, что они удачно прибыли на место. И уже после тебя начнем таскать ящики... Да, режим прежний: отправка груза и полчаса отдыха, чтобы успели оттащить все в сторону. Заодно батареи установки подзаряжать успеем. Десять забросов золота сегодня, остальное завтра после согласования.

– Я помню.

Шуточно отсалютовав будущий миллиардер вышел в коридор. Итак, все идет по плану, как и намечено. С Аргентиной разобрались, теперь черед бодрых мальчиков, которых ему навязали хитрые махинаторы с портретами сгинувшего фюрера на стенах уютных домиков. Но Ганс ничуть не удивился бы, если бы оказалось, что и его любимая госпожа штурмбаннфюрер ведет собственную игру, собираясь оставить старперов в дураках. В местном паучатнике любой мог оказаться предателем и доверять можно было только себе и то изредка...

– Первая группа – готовность номер один! Через двадцать минут начинаем погрузку. Вторая группа – контроль коридора, уходите следом. Третья – можете перекурить. Не забывайте черкнуть пару строк по прибытию и готовьтесь к физкультуре. Как только получим контрольную “квитанцию”, сразу пойдет грузовой поток...

***

“Нау” отлеживалась на дне уже пятые сутки. Каждую ночь подлодка всплывала, чтобы полежать на поверхности, проветрить забитые коробками внутренности и дать возможность размять ноги на короткой палубе экипажу. Затем так же тихо уходила вниз и замирала в засаде.

К удивлению Каппы, столь долгое ожидание почти никак не повлияло на его друзей. Окса вообще дремал не переставая, свернувшись бурым зеленым комком в дальнем углу. Как объяснил тритон, его народ мог впадать в подобие спячки холодными зимами, чтобы экономить продукты и лишний раз не тратить жизненные силы. Времена, когда целые деревни голодали, давно прошли, а навык остался. Вот и дрых хвостатый компаньон без зазрения совести.

Ярый заявил, что наемником ему приходилось иногда участвовать в дальних походах, когда ватагу забивали в трюм, где на гамаках спали по очереди. А нынешнее приключение ему даже нравится: сухо, еды полно и своя койка с мягким матрацем. Знай только жизнью наслаждайся.

Данко обложился бумагами и лишь успевал менять светляков, расписывая будущие планы по доведению до ума личного дока Каппы, будущей торговли с деревнями морского народа и другими интересными проектами. Похоже, светловолосый здоровяк даже был рад небольшой передышке, приводя свои дела в порядок.

Последний член крохотного экипажа поступил совсем просто. Перлита прихватила с собой пару талмудов и сейчас грызла мозги капитану на тему изучения разных хитрых механизмов. Девушке совершенно не понравилось, что в прошлый раз Каппа чуть не погиб из-за повреждений на подводной лодке. Поэтому она пытала его на тему любых подмеченных инженерных решений у тритонов и просвещала на тему “как настоящие механикусы видят окружающий мир”. Периодически то или иное решение ставило водолаза в тупик, тогда девушка методично объясняла, почему эта железка изогнута именно таким образом и после какой катастрофы вот сюда добавили защиту от дурака.

Одним словом, все были заняты и время потихоньку бежало, отмеряя час за часом.

Но чужой лодки пока не было видно.

***

Тетушка уходила домой при полном параде: начищенные сапоги, портупея с любимым дедовским вальтером, повязка со свастикой на левом рукаве коричневой рубашки и ярко красная помада, сиявшая кровавым пятном на бледном лице.

– Итак, мы ждем “квитанцию”, первая десятка вас уже встречает. Повторяю, после переброски возможно небольшое головокружение и дезориентация в пространстве. Но все быстро пройдет. И последнюю группу мы не отправим вам на голову, так что спокойно занимайте свои места. Но и не тяните, – профессор излучал самодовольство. Перепроверенные многократно механизмы работали безупречно, скоро на Землю перебросят все добытые сокровища, затем туда уйдет и оставшаяся часть экспедиции. И можно садиться где-нибудь в тихом уголочке, чтобы считать барыши.

Ганс помахал на прощание рукой и дождался, когда яркий энергетический пузырь сожмется, перебросив людей подальше из Вардена.

После того, как нацисты обнаружили чужаков рядом со сломавшейся установкой, на проекте подготовили две базовых площадки. Одна в Аргентине, про которую было известно мафиози, и вторая в Панаме, куда сейчас и отправлял людей профессор. Вторая площадка должна была использоваться на случай экстренной эвакуации и про нее знали буквально несколько человек в руководстве. Именно туда Ганс собирался переправить и золото. По-крайней мере, так он говорил своим подчиненным. И именно оттуда пришло подтверждение от первой группы “все в порядке, ждем остальных”.

Вот только Ганс прекрасно помнил главный закон: кадры решают все. А преданные тебе лично кадры на правильных местах – это вообще залог любой успешной операции. Поэтому еще до начала всей эпопеи он сумел завербовать одного из ассистентов профессора, кто отвечал за коммуникацию между мирами. От него он получил нужные шифры, коды и образец машины для передачи сообщений. И теперь радист с подводной лодки сидел рядом с пещерой в другой каморке и по приказу командира отсылал нужные “квитанции”, имитируя те или иные ответы с другой стороны. Ведь профессор все настроил совершенно верно. Особенно синхронизацию силовых потоков, над которой бился во время каждой проблемы с передачей тяжелых грузов.

Дождавшись, когда и третья группа отправилась в Панаму, Ганс приказал сделать небольшой перерыв. Оставшаяся часть штурмовиков подтаскивала подготовленные ящики с золотом, а профессор тем временем колдовал с настройками. Именно сейчас мастер тонких механизмов задавал истинные координаты тайной базы в Антарктиде. Места, откуда все на Земле началось. Место, в котором был укрыт специальный якорь и куда передача должна была идти наиболее качественно, без потенциальных сбоев. Именно туда будет отправлена вся добыча. И именно туда уйдут всего лишь два человека. Там, на тайной базе Ананербе, уже лежит запас продуктов, одежды, оружия и средства связи. Именно оттуда Ганс и его единственный верный последователь вызовут заранее оплаченный корабль и уплывут в Европу, сменив личности для будущей богатой и счастливой жизни. А оставшаяся здесь часть экипажа взлетит на воздух вместе с логовом и подводной лодкой. Дабы похоронить тайну королевских сокровищ и путешествий в чужие миры.

Тем временем в Панаме охрана открыла ангар для ежедневной проверки и пришла в ужас. Потому что специально откалиброванный аппарат превратил все три группы штурмовиков вместе с госпожой штурмбаннфюрером в фарш, выплюнув их поджаренным куском на пыльный пол. Заговорщики не собирались оставлять живых свидетелей. Для этого передавались фальшивые “квитанции”, отправляя на смерть следующих баранов. Только двое поделят добычу и оставят остальных с носом, думал профессор.

И лишь Ганс знал, что победитель будет один...

***

Каппа с тоской посмотрел на разлинованный листок с мелкими цифрами, затем проверил карты на руках и решился:

– Ставлю все!

– Что, удачу за хвост поймал? – съехидничала Перлита, постучав обкусанным пальчиком по горке фишек перед собой. – Гляди, до проигрыша желания всего лишь шаг, один лишь шаг...

Вот чертовка... А водолаз еще в начале изображал из себя специалиста. Казалось бы – в покер раньше играл, блефовать умеет. Что ему местные карточные игры? На один зуб. Вот и допрыгался. И ведь если желание проиграет – то рано или поздно придется исполнять. Местные к подобным долгам относятся очень серьезно. И колоду не передернешь, руки постоянно на виду...

Неожиданно высунувшийся из угла Окса спас компаньона:

– Шум. Идет со стороны хвоста, приближается.

– Корабль?

– Нет. Что-то другое... И если мне память не изменяет, то такой же шум я слышал, когда нас в прошлый раз топили... Двигатель очень характерно постукивает на каждый четвертый такт.

Сбросив карты Каппа потянулся:

– Ну что, ребята. Похоже, мы все же дождались...

Глава 14

В Лортано праздновали. Как-то в один день сошлись в кучу хорошие новости и мэр города объявил, что устраивает выходной за счет казны. Выпивка, рыбные закуски и два маленьких оркестрика, которым оплатили работу с утра до позднего вечера.

Три охотничьих ватаги привезли гору дичи, рыбаки умудрились по наводке все еще болтавшихся в порту тритонов изрядно прорядить две огромные рыбные стаи. Ну и ремонтники практически завершили приводить в чувство потроха огромного города, сдав очередные метры под жилье и мастерские. Пусть поток переселенцев и ослаб, но зато почти все прибывшие сумели найти себе какое-либо занятие по душе и никто не ночевал под открытым небом. С учетом того, что через месяц пройдут первые жестокие осенние шторма, это было важно. А довольные жители — это и плодотворная работа, и неплохие налоговые поступления. Ну и от объявлений “требуется” вперемешку с “мы открылись” еженедельная газета скоро лопнет.

Правда капитан Ностро не хотел праздновать. Хоть он и сумел вернуться домой вовремя и раненных удалось пристроить в госпиталь не схоронив по дороге, но на сердце было тяжело. Столь жесткое начало охоты на пиратов, предательство уже бывшего господина полицмейстера, отсутствие новостей от Каппы – все вместе заставляло капитана хмуриться и жевать чубук ни в чем не повинной трубки.

Господин Тристан открестился от нападения, долго разливался соловьем о необходимости поддерживать друг друга в трудную минуту и даже чуть раскошелился на ремонт “Мамы Зубатки”. Но камень на сердце так и остался. Да и понимал Ностро, что все эти красивые слова всего лишь пустая мишура. Если мэру понадобится, он тут же забудет как вместе наливку распивали и повернется спиной. Исключительно прагматичный мерзавец.

С завершением основного ремонта в Лортано для ватаги тритонов почти не осталось работы. Они подписали договор на будущие визиты для осмотра подводной части города раз в три месяца, затем взяли разовый контракт в порту. Как судачили на пирсах, через пару-другую дней зубастая компания вполне могла уплыть домой.

Старик Таторе большую часть времени проводил теперь в доке Каппы. Водолаз оставил ему чуть денег на накладные расходы и бывший пивовар решил вспомнить молодость. Таторе гонял чаи со знакомыми, уточнял про будущие планы, давал осторожные обещания и периодически что-то записывал в безразмерный гроссбух. Сегодня вечером старик закрыл тяжелую дверь, поправил шляпу и отправился в гости к другу.

Устроившись за широким столом Таторе постучал пальцем по своему бумажному чудовищу и атаковал капитана без подготовки:

– Где наше плавучее чудо? Сколько он еще собирается под водой отсиживаться? Дел невпроворот, а его морские черти где-то носят.

– Он брал на охоту три недели. Потом переход на дозаправку к родне своего хвостатого и домой, с заходом в Монторсо. С первыми штормами будет здесь.

— То есть через месяц, вряд ли раньше... Плохо. Очень плохо.

– А что так? — капитан поставил перед гостем огромную кружку с горячим чаем и пододвинул поближе блюдо с еще горячими булочками. Кок на “Зубатке” был просто чудо, но каждый день предаваться греху чревоугодия? Надо хотя бы приятеля порадовать.

— Что так? Да я прикинул варианты, к концу месяца надо уже склады под аренду брать, в мастерских заказы на крепеж размещать, потом с хвостатыми договариваться о начале работ. Как раз после первых штормов “окно” будет, они успеют заложить свою первую деревню. Пока холода не начались начнут дома выращивать, территорию готовить под фермы и вообще... А это все — деньги.

— Деньги...

Ностро налил чаю себе, отхлебнул и задумался. Потом полез в свой бездонный карман, достал записную книжку и сунул нос в собственные расчеты.

— Вот я и говорю, без Каппы начинать все это чревато. С нами вряд ли кто разговаривать будет, он вживую нужен для переговоров. И если где задержится, что мне со всем барахлом делать?

– Значит, решил ты все же принять приглашение, – хозяин “Мамы Зубатки” удовлетворенно отчеркнул что-то ногтем на одной из страниц и посмотрел на друга. — А ломался-то, юлил. И воды боишься, и плавать не хочешь. И вообще...

– Я еще ничего не решил! -- рассердился Таторе, но увидев ехидную улыбку Ностро чуть сбавил обороты: – Ну, интересно мне в этом повариться, да... Если у парня все получится, мы одной из основных семей в городе станем. Вон, Шивульцы, почти половину рыбной торговли под собой держат. Или Харансены с их морскими берсерками. Чем мы хуже? С водяным и тритонами накоротке можно таких дел намудрить...

– Значит, ты варианты прикинул? То, о чем Каппа просил.

– Ну, так, по мелочи...

Распахнув гроссбух, Таторе начал переворачивать страницы:

– Склады, в доке ремонт баркасов, пока лодки нет. Три станка уже можно на подработку поставить, Перлита их до ума довела, а соседи не успевают с заказами. Потом...

Широко распахнув глаза капитан смотрел, как перелистываются одна за другой страницы, как бегает тонкий палец по бесконечным строчкам.

– Подожди, ты это все напланировал на ближайший месяц?

– Это основа! – важно выпрямился будущий управляющий. – Но без нее темп потеряем, клиентуру и вообще...

– И сколько тебе прямо сейчас нужно?

Таторе оглянулся на закрытую дверь и шепотом ответил:

– Надо минимум двадцать жемчужин. Или две тысячи чаков. Хотя жемчугом расплатиться выгоднее, скидка будет. И еще через два месяца – столько же.

– А если Каппа задержится, то до весны сможешь сам все пока в руках держать, без его участия?

Закрыв тяжелую книгу прагматичный коммерсант сердито фыркнул:

– Не хорони его раньше времени. Раз сказал, что через месяц будет, значит – будет!

– Да я и не хороню, это ты через слово глубину поминаешь.

– Вот и не хорони!.. Придумал тоже, в нашем водяном сомневаться... Но до весны могу протянуть. Правда, большая часть возможных заказов мимо пройдет... Но небольшую прибыль получится к концу года получить. Чуть-чуть, чтобы штаны не свалились.

– Значит, берешься...

Поднявшись из-за стола Ностро сходил за тяжелой шкатулкой, поставил ее на стол и достал несколько писем и тяжелый мешочек.

– Я когда Каппу на охоту отвозил, переговорил с ним. Парень поначалу сомневался, что стоит начинать людей нанимать и дело разворачивать прямо сейчас, но потом хорошенько подумал и согласился. Даже если он где задержится, – Ностро постучал по столешнице, – то все равно нам с тобой нужно начинать. Если время упустим, то всех свободных и рукастых разберут. А там и осень с зимой начнутся, без готового задела зря потерянное время. Поэтому он мне доверенность написал, я в банке сегодня получил. Держи... Здесь разрешение на управление доком и станками. Вот бумаги на право заключения договоров с тритонами для тебя. И пятьдесят жемчужин на первое время. Ну и просил прощения, что сразу об этом не подумал и тебе все не отдал перед поездкой.

Из мешочка на стол выкатились тяжелые белые шарики, ярко заблестевшие в свете ламп. Запустив широкую ладонь в шкатулку еще раз Ностро достал второй кошель:

– Ну и от меня еще пятьдесят. Город за ремонт заплатил, часть я сам собрал. Как раз на первое время хватит. Ну и скидку на поставку грузов семье Оксы я предоставлю. И мне у причала не простаивать, и команда подзаработает в глухой сезон.

Таторе потрогал кучу жемчуга, затем погладил свой гроссбух и повеселевшим голосом потребовал:

– А чего это мы на сухую начало нового дела отмечаем? Давай по капельке, для смазки! Ну и пусть ужин тащат. На голодное брюхо планы на ближайшую неделю составлять смысла нет. Сначала перекусить нужно как следует.

– Планы? – капитан испуганно выставил вперед ладони: – Ты сам рули, я тебе зачем? Мое дело кораблем командовать и грузы доставлять!

– Да? Значит, бросишь меня даже в самый легкий момент? Ведь бумажки лишь начало. Потом нужно будет людей нанять, заставить их работать и контролировать, чтобы баклуши не били.

Устало опустившись на стул Ностро фыркнул:

– В море уйду. Вон, хвостатые с утра спрашивали, могу ли их домой отвезти. Вот и уйду с ними. А ты сам. С цифрами и грузами...

***

На крохотной “Нау” царила тишина. Казалось, что пятеро охотников даже не дышат, лишь бы не выдать себя каким-нибудь звуком.

– Чего он там застрял, – не выдержал все же Ярый, прислушиваясь к еле доносившимся скрипам из наклеенной тонкой мембраны по бокам от пилотского кресла. Рыбьи голоса интересное приспособление не передавало, но основные подводные звуки пыталось транслировать.

– Он не один, – отозвался Окса. – О борт стучал, значит, с кем-то наверху встретился, притерся. Может, груз забирают, может продукты.

– Мы же смотрели, судя по раскуроченным затопленным кораблям, суетиться они дальше должны, – удивился Каппа.

– А зачем им показывать, где именно на дне они копают? На отмели с приятелями пообщались, дальше нырнули и ушли. Море большое, ищи их потом.

– Ладно. Хотя если на поверхности кто-то будет сидеть, для нас это проблема. У нас всего четыре торпеды и все для подлодки. Чем их попотчуем?

Окса пригладил взъерошенный гребень и прошептал в ответ:

– У меня дома говорят, что если откусить слишком большой кусок, то можно подавиться. Давай сначала оторвем хвост тем, кто нас пытался потопить.

– Согласен...

В этот момент снова заработал двигатель на чужой субмарине и темная тень поползла над маленькой подлодкой.

– Замерли все... Корпус у нас от тритонов, не металл. Засечь можно только гидролокатором, если всплывем и рядом будем. Да и не факт, что у них он есть. Но в любом случае, на дне нас заметить сложно среди камней... Так, вот она, голубушка...

Каппа пристроился на своем месте, потрогал рукояти управления. Остальные замерли у него за спиной, разглядывая уходившую вперед огромную тушу.

– Там начинаются глубины, можно его на них и подловить, – предложил Окса.

Но капитан “Нау” был с ним не согласен:

– Смотри, они подвсплывают. Я так думаю, что хотят провентилироваться перед погружением. Значит, все внутри переборки будут открыты. Идем им вслед, тихо-тихо, как мышки. Забираем чуть правее и если будут так же медленно ползти, то как раз в бочину и влепим все, что осталось. Вон там как раз первая впадина идет и две скалы. Если все аккуратно сделать, то даже в промоину спрятаться успеем и нас взрывом не сильно зацепит.

– Промоина? – еле слышно хохотнул Данко. – Да там можно пять их лодок бок о бок пристроить и еще место останется.

– Вот и нам хватит... Начинаем правее уходить, правее...

Да, “Нау” была не современной лодкой, в которую вкладывают душу механисты. И на несколько сотен метров на ней опускаться, подобно в современных ракетоносцах, вряд ли имеет смысл. Выращенные бока просто раздавит. Но зато цельный корпус с большим обзорным иллюминатором и мощные для такой малютки двигатели превращали крошку в очень маневренный подводный аппарат, на котором Каппа мог творить настоящие чудеса. Все же “Нау” создавали тритоны для себя, а жители моря умели быть в гармонии с окружающим их миром и свои машины проектировали с учетом запросов охотников и пастухов.

Волновался ли Каппа, что через несколько минут тихой неслышной тенью обрушит смертельный удар на пиратов? Нет. Наоборот, он лишь молился про себя всем местным и земным богам, чтобы враг его не успел заметить и отреагировать. Мощный чужой подводный корабль легко оторвется от преследования. Вооружение у пиратов тоже явно не слепленное на коленке. Как четко могут их торпеды поражать цель водолаз уже успел убедиться на собственной шкуре. Поэтому – еще минутка, еще другая...

Позицию удалось занять идеальную. На полкорпуса обогнав медленно плывущего гиганта, “Нау” довернул нос и теперь жала всех четырех торпед смотрели прямо в борт противника. Рванув рубильник Каппа убедился, что все заряды пошли к цели, после чего круто завалил свою любимицу через правый плавник и со всей доступной скоростью рванул вниз в заранее присмотренную впадину. Он успел опуститься под заваленный булыжниками край, когда прогремел первый удар.

– Два, три, четыре... Четыре! – заорал от возбуждения Ярый и в восторге замолотил кулаком по стоявшему рядом Данко: – Мы прикончили ублюдка, прикончили!

Трое крепких парней в серых рубахах курили на палубе шхуны, которая покачивалась на слабой волне в трех милях южнее. Все трое лениво смотрели, как удаляется черная рубка подводной лодки. Еще пять, десять минут – и можно начать изображать матросов. Затем завтра утром встреча в другом месте, передача свежих продуктов экипажу и окончательный расчет с аборигенами, которые возились сейчас рядом. Идиоты, они думают, что им выплатят премиальные за отличную работу, а потом дадут возможность занять важные посты дома. Ведь у столь богатых людей будут отличные перспективы! Можно даже вообще всю округу под себя подмять! Вон какая мощная лодка у них, какие крепкие ребята!..

Один из штурмовиков лишь поморщился, разглядывая старую палубу и латанные паруса. Кому нужны эти гнилые драные городишки с нищим населением? Его ждут дома, где открываются совсем другие перспективы. Сейчас, имея в руках такое богатство можно возродить не просто Рейх! Можно...

Четыре взрыва, взметнувшиеся мутными столбами рядом с рубкой подлодки, вызвали оторопь. Замерев, вся команда и штурмовики смотрели, как черное пятно рубки стремительно ушло под воду. Секунда – и лишь далекие круги по воде, груды пузырей и масляное пятно.

Первым опомнился командир тройки:

– Якорь руби! Ставь паруса! Уходим, уходим отсюда немедленно! Или следующая торпеда наша!

Его вопль послужил толчком последовавшей беготне. Через две минуты шхуна уже начала разворот на юг, а еще через пять она уходила на всех парусах, поймав попутный ветер. Теперь нужно было сориентироваться и сообразить, как лучше и быстрее добраться до базы. О секретности речь не шла, нужно было как можно скорее предупредить Ганса о неожиданно объявившейся подводной проблеме.

***

Удар “Нау” был сокрушительным. Перлита действительно не пожалела взрывчатки на боеголовки торпед, поэтому все четыре взрыва проломили борт чужой подлодки в разных местах. Вода хлынула внутрь, прошлась тяжелым валом через распахнутые люки в перегородках, смяла людей и оборудование. Черный корпус провалился вниз и вскоре ударился носом о верхушку подводной скалы.

Когда мстители добрались до места катастрофы, на песке вытянулось истерзанное металлическое тело, из которого медленно поднимались вверх масляные шлейфы. Пройдя чуть в стороне, Каппа осветил каждый метр, затем повернулся к Оксе:

– Поднимемся, осмотримся. Если их приятели удрали, то нам же лучше... Придется вдвоем выйти наружу и нырнуть, чтобы доделать работу.

– Нырнуть? – всполошилась Перлита. – Зачем?

– Они лежат слишком близко к поверхности. Сколько тут, метров тридцать? Не годится. Наверняка могут их найти и поднять. И лучше все же работу завершить. Поэтому – мы идем с Оксой, убеждаемся, что внутри не осталось каких-нибудь воздушных карманов с живыми. Постараемся найти их оружие, может сумеем его использовать. Иначе после штормов придется возвращаться и подрывать остатки...

Девушка хотела было возразить, но Каппа нахмурился и командным голосом выдал:

– Мы о чем договаривались, моя хорошая? На борту “Нау” только один имеет право главного голоса. А ты мой запасной пилот, не зря все время тренировалась. Будешь страховать... Все, пошли наверх, посмотрим, как там.

Наверху было тихо. Лишь очень далеко крохотной черточкой маячили паруса. Убедившись, что кроме них никого нет, Ярый с Данко щедро вылили в море содержимое канистр с отпугивателем морского зверья. Через десять минут Каппа с Оксой зацепились за плавники “Нау” и подлодка медленно пошла вниз. Зависнув чуть в стороне от черного гиганта, Перлита осветила пробитый борт, куда медленно вплыли ее друзья.

Тритона хватило на половину пути, потом его замутило. Все же плавающие вокруг трупы – не лучшая картинка для водолаза. Каппе тоже радости было мало проверять чужой корабль, но он считал, что дело необходимо завершить. Поэтому вернувшись из хвостовой части оставил Оксу в центре, а сам двинулся в нос. Гирлянда ярких светляков раскрашивала все вокруг в бледно-синие цвета, отбрасывая резкие тени от любого препятствия. Одно тело, другое, вот наконец и торпедный отсек с тяжелыми вытянутыми сигарами на поддонах. Повозившись, Каппа смог разобраться, как активировать шайтан-машины. Все же изучение мудрых книг вместе с лучшим механиком Лортано принесло полезные плоды. Зацепив конец тросика за нужный рычаг, водолаз начал обратный путь, стараясь лишний раз не смотреть по сторонам.

Добравшись до напарника, мужчина жестом показал “на выход” и проскользнул следом в пролом. Вытянув хвост веревки, потянул на себя, напрягая силы. Почувствовав, что на другом конце исчезла помеха, быстро поплыл под правый плавник “Нау”, чтобы зацепиться там. Под левым уже болтался тритон. Медленно разворачиваясь, подлодка поплыла в сторону, неспешно поднимаясь к поверхности воды.

Ярый успел даже распахнуть люк, когда они всплыли, прежде чем Каппа скомандовал, выбравшись на палубу:

– Пусть Перлита поднажмет! Уходим подальше, я там торпеду активировал и движок сейчас запустится. Зажимы убрал, эта дура вперед пойдет и детонатор сработает от удара об стену. Так что – уходим, уходим, братцы!

Новый взрыв вызвал детонацию всех припасов на пиратском рейдере. Мощность была такая, что разметала корпус до самой рубки, вызвав подводное землетрясение и обрушив верхушку скалы вниз. Теперь, чтобы найти хоть что-то от черного убийцы морей пришлось бы опускать на сотню метров и ворошить груду искореженного металла. Вряд ли кто-то смог бы понять, что именно произошло с погибшей субмариной. Может халатность экипажа, может брак в капризном оружии. Теперь правду знали лишь несколько человек на удравшей шхуне и экипаж “Нау”, спустившегося на песчаную отмель подальше от случайного взгляда.

– У тебя руки дрожат, – заметил Данко, протягивая флягу капитану.

– Оксе тоже дайте... А то как глаза не прикрою – так эти синюшные рожи мимо проплывают...

– Но мы ведь вынуждены были, – почти плача прошептала Перлита.

– Да. Кровь за кровь. И нас бы гады не пожалели... Но все равно – страшно... Меня один раз привлекали поднимать погибших с затонувшей яхты. Но чтобы столько и сразу... Ладно, все... Мы с этим закончили...

Молчавший тритон вздохнул и возразил, доставая несколько смятых мокрых комков:

– Не совсем закончили... Вот, у них нашел...

– Что это?

– Карта. Отметки. Мне кажется, их старший здесь путь назад прокладывал. В их логово...

И Окса не ошибся.

На одной из карт в самом деле была видна ломанная линия, которая шла от места катастрофы куда-то на юг, огибая несколько мест с малыми глубинами.

– Это что?

– Город. Название не помню, у нас про него говорят Тухлый. Люди там дурные, могут обмануть, слово не держат. Раньше старой рыбой торговали, что-то у пиратов покупали. Потом пришли соседи, навели разок порядок. Новые горожане меньше шалят, но все равно... Тухлый Город.

– А вот это?

– Здесь ближе к побережью попадаются скалы. Жить на них сложно, там отвесные стены, земли нет. В шторма ветры и волны сдирают любую халупу. Поэтому используют чаще как навигационные точки. Ни воды, ни еды. Одни скалы.

– И в одной из них база пиратов... Отлично...

Каппа посмотрел на свои пальцы и с удовлетворением отметил, что дрожь прошла. Да, наверняка утопленники еще вернутся в ночных кошмарах, все же прогулка по чужой подлодке была не такой легкой, как он пытался показать. Но вот база...

– Это ведь в стороне от нашего курса, так? – осторожно попыталась подать голос Перлита. Девушке совершенно не понравилось выражение лица капитана и те хищные улыбки, которыми обменялись ушкуи.

– Мы хотели идти сюда, на дозаправку. Затем домой. Но если пойти вот так, то получится зеркальный крюк от прямой линии между нами и Лортано. Время затратим одинаково на оба маршрута. Если бы у нас было масло для двигателя...

– Рядом с Тухлым Городом держат большую заправку механикусы. Там мимо несколько караванных путей, а горожане выкупили у наших общин маслянные семена и поставили фермы. Глубины маленькие, солнца много. Очень выгодно оказалось торговать маслом и жмыхом для проходящих кораблей. Город с них получает неплохой доход, следит, чтобы никто не пытался помешать работать или вздумал ограбить.

– Значит, можно пополнить баки, – уточнил Каппа.

– Да. Если перельем наши запасы, хватит с лихвой до них. Просто к Тухлым не стоит соваться, а у заправщиков все прилично.

Водолаз посмотрел на Перлиту и прошептал, спрятав ее пальцы в своих ладонях:

– Мы сходим и посмотрим. Тихо-тихо, на задних лапах. Нам надо знать, что делается в этом осином гнезде. Есть ли там еще подводная лодка, сколько людей. Может быть, сможем понять, готовят ли они очередную атаку. И все. Домой... Пойми, пока мы не поставим окончательную точку, так и придется все время оглядываться за спину. Каждый миг.

Девушка смахнула крохотную слезинку и призналась:

– Я боюсь! В порту все намного проще, чем здесь, в темноте. А ты предлагаешь забраться вообще в чужое логово.

– Так я не один. Окса прикроет тебя на “Нау”, парни подстрахуют мне спину. Как мышки – туда и обратно. Потом можно будет решить, кого навербовать для ответного большого визита. Чтобы прихлопнуть гадов окончательно... Только разведка...

Оказалось, Каппа мог быть убедительным. Главное, в рассказанную сказку поверить самому. А там – тихо-тихо, как мышка. Оставив девушку в безопасности. И самому – в пасть дракону, чтобы вырвать его ядовитое жало...

***

Двое заговорщиков пировали. Ганс с профессором допивал последнюю бутылку коньяка, оставленную специально для этого случая.

Установка работала стабильно, все же стационарный якорь на другом конце канала позволял выдерживать необходимые параметры. От золота и драгоценностей осталась еще четверть. Небольшая передышка в сутки, чтобы подзарядить просевшие батареи и дать отдых штурмовикам. Радист, отработавший пару сеансов “на бис” и пробросивший коротенькие восторженные сообщения “с той стороны” о подготовке к глобальному загулу. Якобы в Панаме все тихо, груз расфасован и госпожа штурмбаннфюрер с авангардом ждут не дождутся, когда бравые ребята закончат свои дела и вернутся домой. Как раз завалы разгребут, а там и остатки сокровищ последним рейсом доставят. Все просто замечательно...

Но видимо у коменданта базы все же было что-то в подкорке, какая-то вредная мыслишка сидела там, ехидно скрипя зубами: “Никогда не бывает идеальных планов! Всегда надо быть готовым к неприятностям!”

Поэтому мрачный вестовой в дверях был принят с чувством ожидаемого удовлетворения: дождались! Теперь узнаем, что за гадость решила подбросить нам судьба-злодейка.

– Господин комендант! Пришла шхуна, стоит на якоре рядом с тайным выходом на пляж. Весь экипаж и наша штурмовая тройка на пирсе ждут вас.

– Так... Профессор, остатки бутылки пока приберите в сейф. А я пойду узнаю, что за странности происходят в окружающем нас мире.

Чуть покачнувшись Ганс прошествовал в коридор и направился к дальнему выходу. На два этажа вниз и черт бы побрал эти бесконечные ступени! Потом направо, мимо охранника с явно выраженным любопытством на лице – и вот ярко освещенный пирс. Пустой, кстати, рейдера нет. А штурмовики и аборигены в количестве ... пятнадцать или шестнадцать? Да и черт с ними. В любом случае – непорядок.

– Что случилось, Тилль?

– Мы нарвались на другого капера. Нашу подлодку потопили из под воды торпедным ударом. Выживших не было.

Опьянение исчезло, будто его и не было. Ганс прислушался к звону в ушах, повращал головой, размял шею. Да, это был знатный удар. Случись такое на ринге, легко бы засчитали нокдаун.

– Какие-нибудь корабли, рыбаки или что-нибудь перед этим?

– Нет. Мы проверили район, перегрузили капитану продукты на первые сутки работы. Он еще пошутил, что под водой тихо, как на кладбище, даже крупных рыб не было. Затем двинулся к промежуточной точке, чтобы погрузиться и уйти на нужный курс. Именно в этот момент его и подорвали. Затонул мгновенно.

– Так... Значит, другой части экипажа мы лишились. Как и возможности достать остатки груза... Ну что же. Тогда действуем по запасному плану. Того, что подняли, более чем достаточно для плодотворной работы. Поэтому прибираем здесь, после подзарядки батарей заканчиваем отправку груза и начинаем эвакуацию.

Покачавшись с пятки на носок Ганс еще раз проверил все пункты измененного плана и вспомнил:

– Да, Тилль. Когда возвращались, с кем столкнулись?

– Мы прошли мимо всех кораблей, если кто и видел нас, то разве что верхушки мачт. Никуда не заходили, прямиком домой. Я проверил, поднялся сейчас на скалу – море чистое, вокруг пусто.

– Отлично. Значит хвоста за вами нет.

– Так точно, герр комендант!

– Хорошо. Тогда завершай свою миссию, корыто дырявое отведи чуть дальше и так же на дно. На пляж вернетесь на лодке, ее пронесете по корридору. Когда все закончишь, доложишь саперу, он закроет проход. Мы закупориваемся, чтобы ни одна собака сюда не пробралась... Все понятно?

– Яволь!

Уже подходя к выходу с пирса Ганс услышал выстрелы за спиной. Конечно, можно было бы согнать вонючих контрабандистов на их поганый корабль, все равно топить. Но лучше подстраховаться, а то вдруг кто вздумает выжить и выплыть. Ведь сумели же как-то навести местных карателей на его подлодку. Задержавшись на секунду рядом с охранником, посмотрел ему в глаза и с легкой долей мстительности приказал:

– Пирс потом вымыть. Тела притопить так, чтобы не всплыли в ближайшее время и не завоняли тут все. Выполнять...

И обратно к профессору Ганс прошествовал уже в отличном расположении духа. Охранник после приборки вряд ли будет таращить свои любопытные глаза куда не надо, надолго охоту отобьет пялиться в спину руководству и ухмыляться. Всех местных, кто хоть что-то реально знал, сейчас зачистили. Хвосты обрублены, база переводится на закрытый режим. После ужина можно будет усилить временно караулы. Ну и допить несчастную бутылку, там еще оставалось немного коньяка. Как раз хватит, чтобы расслабиться. И порадоваться, что удар судьбы прошел по касательной, не создав реальных проблем.

На самом деле переправленного уже хватит на более чем достойную жизнь его внукам и правнукам. Но компаньон упрется, если предложить ему вернуться прямо сейчас. В коридорах еще полно ценного металла, как можно просто так его бросить. Так что – еще два дня. Или три, если вдруг чуть-чуть подзатянут с погрузкой. В любом случае, до завершения многолетней эпопеи остался шаг. Один лишь крохотный шаг...

Глава 15

Первое, что приходило на ум Каппе при взгляде на местую заправочную станцию, так это сакраментальное “торопится не надо”. Все необходимые действия выполнялись с эдакой показушной ленцой. Никто никуда не бегал, не суетился. С клиентами разговаривали вежливо, после каждого шага, поворота рычага или выпитого глотка морса следовала крохотная пауза, которая и создавала ощущение замедленной съемки, будто муха ползла по сладкой патоке.

Но при этом — “Нау” уже почти закончили заправлять, на жемчужины выдали сдачу ярко начищенными чаками и несколько человек из обслуживающего персонала утопали к пришвартовавшемуся на другом пирсе каботажнику. Все работало как часы и при этом – никто не считал нужным рвать подметки и метаться между разными задачами.

– Красавцы, – еще раз восхитился организацией работ водолаз и объяснил свою мысль сидевшему рядом Оксе: — Смотри, они даже бесплатно мизинцем не шевельнут, зато ни одного лишнего движения, все как аптеке.

– Наученные, — флегматично ответил тритон, разглядывая ясное синее небо над головой. — Сюда механикусы специально людей отбирают и дрессируют потом месяцами. Потому что когда молодые лоботрясы ошиблись на старой станции, то половину Тухлого Города взрывной волной в море скинуло. А ведь заправку поставили не рядом, а подальше.

— Так это вторая?

— Пятая, если я правильно помню. Тренировки и правильный персонал — долгое дело. Надо шишек набить. Побольше...

Теперь Каппа с еще большим уважением посмотрел на мешанину труб, баков и крохотные фигурки мастеровых, которые неспешно передвигались по сложному хозяйству. Похоже, здесь как у Перлиты в учебниках: каждый жест, каждая железяка выстраданы путем проб и огненных экспериментов. И цена за ошибку одна – прямой дорогой к родственникам. Которые еще подумают, признавать ли в обугленной головешки своего правнука...

Звякнул замок, заправщик аккуратно вытащил конец гофрированной трубы и скомандовал:

– Можете крышку устанавливать! Мы закончили.

Через пять минут ушкуи бросили на пирс причальные концы и “Нау” потихоньку двинулся на выход мимо других кораблей. Команда спустилась внутрь и только Ярый торчал из люка, разглядывая высокие стены, торчащие по периметру вышки охраны и редкие фигурки часовых. Похоже, хоть дураков нападать и не было, но хозяева все же страховались от любой неожиданности. А может, именно благодаря надежной охране никаких пиратов рядом и не было. Да и места здешние считаются почти цивилизованными, до ближайших горных кряжей почти рукой подать. Там серьезная власть, пограничная стража и толпы народу, кто сидит друг у друга на головах, вцепившись в каждый свободный плодородный кусок земли.

Не, в Лортано лучше. Там хотя бы не приходится толкаться локтями. А когда получится развернуться в полную силу, то можно будет и свой собственный дворец отгрохать и родню рядышком пристроить.

С такими мыслями ушкуй нырнул вниз и задраил крышку люка. Теперь можно в случае необходимости и под воду прятаться. Команда готова к последнему переходу до пиратского логова.

***

В маленькой комнатке тихо пощелкивал агрегат, собранный из старых часов, печатной машинки и кучки обрезков проводов. От самодельной шифровальной машины в стену уходил витой кабель, забрызганный кровью. Ганс проверил пульс на шее убитого радиста, затем вышел в коридор и закрыл дверь. Щелкнул замок, провернулся ключ. Все, теперь никаких “квитанций” из фальшивой Панамы больше не будет. Да и померещилось господину коменданту, что команда начала задумываться над происходящим. Вполне может быть, что кто-то приятелей попросил слово-другое в передачу вставить. Чтобы быть уверенным, что любимое руководство ничего такого не планирует. Ящик за ящиком уезжает на Землю, а ключевых слов все нет. Кстати, только что должна была прыгнуть очередная посылка. В любом случае — хвосты надо рубить, излишне жизнерадостный радист мог проболтаться. Молодой парень слишком был уверен, что именно его заберут с собой. Да и заготовленных сообщений больше не осталось. Так что одним ударом решили сразу несколько проблем.

Завернув к профессору, истинный ариец мельком заметил свое отражение в мутном стекле и поморщился. Да, вид еще тот. Воспаленные красные глаза, щетина, мятая рубашка и уляпанные маслом брюки. Что поделать, запасной генератор пришлось подключать в авральном режиме. Но зато процесс идет не прерываясь и внутри забаррикадировавшейся базы все еще есть свет и тепло. Чего не скажешь о погоде снаружи, которая разогнала возможных соглядатаев сильным дождем и скорым штормом.

– Что у нас с графиком?

Профессор выглядел ничуть не лучше своего командира. Правда, халат все же сменил, предыдущий уже превратился в драную тряпку, а у старика был пунктик насчет внешнего вида.

-- Обмотки греются. До утра придется делать перерыв.

– Что утром?

– Две передачи. Может быть три. И все, груз отправлен.

– Если основной двигатель сдохнет, на запасном бросок сделать сможем?

Узкие скрюченные пальцы пробежались по тумлерам, в стеклах отчков отразился свет крохотных ламп.

– Батареи полные. Даже одну полную посылку покроем.

Ганс подошел вплотную и тихо спросил:

– А есть смысл ждать? Может быть шагнем сейчас, вечером? Я вот не уверен, что команда позволит нам отправиться с первой группой. А ведь если их параноя проявится, то мы даже до комнаты добежать не сможем.

– Там еще больше пятисот килограммов!

– Меньше. Записи экспедиции, разные полезные безделушки, много мелочи в виде посуды и дешевых украшений. Просто большой объем, кажется, что много. Я специально проверил. И дал возможность парням порыться, чтобы настроение поднять. Но спрошу еще раз, как долго готовить бросок?

Профессор оскалился и Ганс неожиданно подумал, что именно сейчас его компаньон больше всего походит на крысу: хитрую, готовую к атаке хвостатую тварь.

– Все готово. Включить контур, запустить нагнетатель – и у нас будет две минуты, чтобы встать на платформу. Остальное сделает автоматика.

– Дверь выдержит? Вдруг придется убираться в спешке? Вы ведь заметили, что рядом с аппаратной постоянно кто-то из штурмовиков с оружием на изготовку.

– Дверь не выдержит. Но мы не зря монтировали защиту. Рубильник слева от красной коробки видишь? Поднял его и в пазы опустится бронированная плита. Разблокировать можно, доступ к механизмам снаружи есть, но уйдет на это несколько часов.

– Тогда предлагаю поужинать, посидеть с парнями. Объявите про незапланированный отдых, составим планы на завтра. Озадачим старших групп, чтобы согласовали график перехода. Я запишусь в середине, вы с последней партией. Думаю, это чуть их успокоит. После чего отключаем аппарат от основной магистрали, объявляем отбой. Вы после этого сюда заглянете для мелкого ремонта, я подойду чуть позже... Ничего из любимых мелочей не берите. Пусть все барахло остается на своих местах, потом купите себе новое.

– Не дурак... Если за нами смотрят, то надо выглядеть естественно.

– Именно...

Уже выбравшись в коридор, Ганс скомандовал одному из охранников:

– Передай Тиллю или кому из старших, чтобы переводили основной двигатель на холостой ход, на сегодня заканчиваем. Потом поможете профессору отключить установку. На ужине обсудим завтрашний порядок эвакуации. Почти закончили.

И насвистывая какой-то из старых бравурных маршей комендант базы пошел в другую сторону. Кстати, надо будет после возвращения поискать приличную музыку. А то наслушался всякой дряни, так и тянет затянуть “ундер зольдатен...”

***

Первым в темный проход отправлися Окса. Его не было долго, но когда тритон серой тенью возник перед обзорным стеклом “Нау”, провести подлодку за ним оказалось проще простого. Он даже указал, где именно в углу огромной пещеры нужно пристроиться и приподнять рубку над водой.

На далеком пирсе горели лишь пара мутных фонарей. Ни одной живой души, лишь груды каких-то ящиков и сваленный в углу мусор из обломков досок и разнообразного хлама.

Каппа закрепил на рубке в специальной сетке три запасных аппарата для работы под водой, затем еще раз напутствовал зубастого компаньона:

– Все огни погасить, “Нау” на два метра вниз, чтобы не видно было. Ты вот здесь укроешься, будешь нас страховать. Если что-то идет не так – ныряешь и даешь знак Перлите уходить. Поможешь ей выбраться, мы следом.

– Может не послушаться, – поморщился Окса, но Каппа был непреклонен:

– Обговорили и уже не раз. Лодку могут потопить, а нас тут попробуй еще отлови. Никаких плотов или чего-то похожего я не вижу. Нырять за нами они вряд ли будут. Да и не собираюсь я в войну вступать. Постараемся кого-то отловить, чтобы допросить, и обратно. Все, мы пошли.

Ярый с Данко бесшумно отправились вслед за водолазом. Каждый из любителей-диверсантов был наряжен в грязно-бурую рубаху и штаны, на спине висела коробка с дыхательными пластинами. На лице пучеглазые очки, зажим для носа и трубка со спины. В случае необходимости в таком виде запросто можно выбраться наружу через широкий проход. Если во время вылазки кто-то повредит оборудование, то как раз запасное на рубке и пригодится. Но сначало обязательно нужно выловить “языка”. Без информации вся эта авантюра не имела смысла.

Ганс осторожно закрыл крышку ящика и еще раз уточнил у сапера:

– Значит, завод фиксированный на пять минут. Убрать первую чеку, послушать, что механизм на холостом ходу начал работать, затем вторую. В случае проблем вставить обе заглушки и отсчет остановится.

– Да, герр комендант. Но повторно запустить уже не выйдет, надо вернуть мне.

– Понял... Завтра гляну, кто с профессором будет уходить последним, проинструктирую еще раз.

Низкорослый мужчина в синем комбинезоне с легкой обидой спросил:

– Я же подготовил заряды по всей базе. Вот пульт, все проверено и отлажено. Можно выставить удобное время, хоть пять часов, хоть три минуты. И гарантировано весь этот сарай уйдет на покой.

– Я тебе верю. Просто хочу подстраховаться. Слишком опасную штуку собрал наш яйцеголовый гений. Вот чтобы никто отсюда в гости не сунулся, давай мы два раза лабораторию и оприходуем. Тем более, что в чемоданчике взрывчатки не так много, детонацию основный зарядов не вызовет. А установку при этом разломает качественно... Все, я пошел, отдам подарок профессору. А ты отдыхай, завтра у нас очень насыщенный день.

Выбравшись в коридор, Ганс отсалютовал патрулю в другом конце и пошел внутрь базы. Где-то внутри в какой раз шевельнулся страх: вдруг вся эта изрытая переходами масса камня сложится, не дожидаясь их финального представления. Но проведя ладонью по шершавой стене сумел выдавить из себя улыбку и лишь ускорил шаг. Но дал себе слово, что никаких замков покупать не будет. Нет, только вилла где-нибудь подальше от проклятого моря. Солнце, весь год тепло и окна во все стены. И еще штук десять собак, чтобы ни одна сволочь даже не подумала сунуть нос на его территорию. Доберманы. Преданные, готовые порвать любого... Можно даже назвать их именами штурмовиков. Отдать последнюю память, так сказать...

Сапер заметил, что кто-то шагнул внутрь и начал поворачиваться:

– Что-то забыли, герр...

Сильный удар в ухо опрокинул нациста на пол, а второй удар в челюсть выключил сознание. Ярый умел бить так, чтобы человек остался жив. Хотя мог и свернуть шею одним движением, если бы это потребовалось. Но пока Каппе нужен человек для беседы, то пусть полежит, родимый. А мы веревочку на руки-ноги накинем и кляп сунем. Вот так... Теперь можно чуток добавить, чтобы снова сознание пират вернулся. Разок, другой... Все, клиент готов...

Каппа посмотрел в чужие испуганные глаза и тихо прошептал:

– Я хочу услышать от тебя историю. Полную историю, как вы пришли сюда. Зачем. И что собираетесь делать... Если вздумаешь врать или играть в героя, мои друзья начнут разбирать тебя на части. Расскажешь без утайки – и мы уйдем, оставив тебя связанным. Думаю, утром тебя найдут... Устраивает такая сделка?

***

Окса никак не мог понять, что его беспокоит. Почти полная темнота в пещере не пугала. Мелькнувший у далекой двери охранник тоже беспокоил мало, до него было больше двухсот метров. И заметил головореза лишь потому что тот закурил. Но вот в воде...

Наконец тритон сообразил: вода пахла тухлятиной. Такое бывает, когда вместо морской лагуны попадаешь в болото. Но чтобы здесь...

Убедившись, что вокруг тихо, Окса отцепился от края пирса и начал опускаться вниз, пытаясь сориентироваться на источник запаха. Под рукой чуть засветилась укзая трубка, посылая рассеянный слабый свет прямо перед хвостатым разведчиком. Глубже, еще глубже, уже скоро дно...

Притормозив, Окса с ужасом смотрел на застывшие под ногами тела. Трупы висели в воде, привязанные за ноги к тяжелым камням. По некоторым из убитых уже сновали крабы. А на тритона пялились распахнутые выеденные глазницы и раззявленные рты.

“Только бы не пришлось Перлите сюда на лодке заглядывать”, – мелькнула в голове испуганная мысль и Окса начал подниматься наверх. Подальше из этого царства мертвых. Как можно дальше и как можно быстрее...

Заметив поданный знак, Ярый свернул саперу голову и опустил тело на пол. Каппа поднялся с табурета и тихо выругался:

– Вот как не истребили гаденышей в сорок пятом, так зараза до сих пор метастазы и дает. Даже сюда дотянулись, фашисты... Ладно. Я обещал оставить его связанным до утра, так пусть и лежит... Что он там бормотал, когда со старшим общался? Можно поставить взрыватель и запустить шайтан машину?.. Вроде здесь...

Покрутив колесики, водолаз выставил полчаса и замкнул контакты. Защелкали шестеренки, побежала секундная стрелка.

– Уходим, ребята. Если все правильно сделали, то с мерзавцами мы поквитались полностью.

Охранник у выхода на пирс услышал странный всплеск. В темноте пещеры не было видно, кто это резвится у причала и что за рыбина вздумала играть в воде. Но проверить было нужно, поэтому он поднял трубку и запросил поддержку. Шататься одному по базе было категорически запрещено. Даже если его поднимут насмех из-за глупого шума, лучше перестраховаться. Да и поболтать с парнями будет можно, когда соберутся назад. Последняя смена, завтра уже домой. Отличный повод зацепиться языками.

С охраной Каппа и ушкуи столкнулись на выходе из комнаты. Данко успел ударить первым, опрокинув старшего из штурмовиков. Во второго подобного бешенному кабану врубился Ярый. А Каппа не стал изображать из себя мастера рукопашного боя и просто всадил гарпун прямо в распахнутый рот третьему. Пара мгновений – и на полу лишь убитые фашисты. Даже пошуметь не успели. Но только незванные гости не знали, что охранник с пирса стоял в конце коридора и ждал эту троицу. Поэтому не успел водолаз отереть холодную испарину, как над причалом зажглись яркие фонари и раздался дикий вопль:

– Аларм! Аларм!

Будь у бедолаги чуть больше мозгов, он бы поступил проще. Чужаки в коридоре как на ладони, никуда не денутся. Расстрелять их – проще простого. Но раз требуется сначала поднять тревогу, то два шага влево, нажать кнопку, перещелкнуть тумблер освещения и лишь потом хвататься за винтовку.

Поэтому Окса успел выбраться на край пирса, пристроил свое гарпунное ружье на ближайший ящик и нажал на спусковой крючок. Тонкое жало мелькнуло в ярком искуственном свете и наконечник врубился в бок, отбросив часового прямо навстречу бегущих врагов. Молодой парень еще царапал окровавленное древко, пытался вытащить гарпун, но подскочивший ушкуй ударил ножом в шею раз, другой – и бросился следом за товарищами, оставив убитого на выходе из корридора.

– В воду! Быстро! – скомандовал Каппа и первым сиганул вниз. Окса убедился, что вся троица успела нырнуть, после чего последовал за ними, сразу направившись к затаившейся подводной лодке. Прежде чем первая штурмовая группа высыпала на пирс, “Нау” уже успел подхватить на плавники бойцов и забрался в распахнутый зев подводного прохода.

Взрывы гранат еле слышными хлопками донеслись до них, когда яркий носовой фонарь осветил выход. Перлита гнала подлодку еще пять минут, прежде чем поднялась к поверхности, чтобы дать возможность команде забраться внутрь.

***

Профессор удивленно высунулся наружу, когда по всей базе заорали колокола тревоги. Бежавший по коридору Ганс заорал охранникам:

– Занять оборону! Мы под ударом!

Потом втянул старика внутрь, захлопнул дверь и еле переводя дыхание скомандовал:

– Запускайте машину! Это нас шанс!

– Ваших рук дело? – рассердился профессор, одернув халат и повернувшись к пульту.

– Даже и не думал! Похоже, к нам все же пожаловали гости!.. Хотя может быть, что у кого-то просто сдали нервы и часовым или патрулю померещилось...

Рычаг до отказа вверх, зашелестел мелкий песок и в дверной проход опустилась тяжелая железная плита, отрезая комнату от коридора. Так, хотя бы час у нас в запасе есть.

– Вы скоро?

Воздух вокруг начал потрескивать от статического электричества, загудели механизмы.

– Пять минут. Начинаю синхронизацию.

– Отлично. Я хоть дух переведу...

Покосившись на сгорбленную спину, Ганс аккуратно поставил под ближайший стол ящик, приоткрыл его и вытащил первую чеку. Все готово...

– Итак, система запущена, – профессор довольно выпрямился и широким жистом показал на яркую россыпь ламп на панелях.

– Отлично. Можно начинать, – с легким щелчком Ганс выдернул вторую чеку и прикрыл крышку. После чего встал на платформу и поманил компаньона: – Чего тянете? Пора домой.

– Конечно. Отсчет пошел...

Кряхтя, старик вцепился в протяную руку и тоже взобрался на металлический диск.

– Кстати, все хотел вам рассказать про маятник. Руки никак не доходили, но для нашего общего дела это очень важно. Это страховка...

– Да, я понял.

Узкий клинок вошел профессору под подбородок. Ганс придержал обмякшее тело, потом сбросил на пол. Зануда выполнил свое дело, от балласта можно избавиться. Стряхнув кровь, комендант базы убрал кинжал в ножны и замер, разглядывая бегущие цифры. Последняя минута в этом проклятом мире. Всего лишь минута...

***

Приземление на груду ящиков вышло жестким. В голове звенело, в глазах прыгали красные мушки. Но Ганс все же сумел с трудом сесть, нашарил в кармане крохотный фонарь и включил его. Ярко-желтое пятно пробежало по сокровищам, по серым стенам, по низкому потолку... Все, на месте...

С трудом спустившись на пол, мужчина доковылял до панели рядом с закрытой дверью и нажал кнопку. Загудели лампы, тихо зашумела вентиляция. Прищурившись, Ганс посмотрел вокруг и впервые за долгие месяцы искренне улыбнулся. А ведь у него получилось, все получилось... Хотя!

Дохромав в угол, он наклонился над узким столом, на котором мелькали в пластиковых окошечках стрелки и горели зеленые цепочки огней. Пульт приемной станции. Пока на другой стороне канала работает установка, межмировая связь будет действовать. Но как только его последний подарок рванет, больше никто с Вардена не сможет попасть на Землю. Еще три минуты, если он рассчитал все правильно. Всего лишь три минуты и оборвется единственная ниточка между ним и его брошенным экипажем... Плевать на взрывчатку, которой забита база под завязку. Плевать на систему самоподрыва. Было не до нее. Главное – маленький зал, на полу которого лежит сейчас убитый профессор. Вредный старикашка, который даже перед смертью лепетал какие-то свои заумности...

Две минуты... Потом снять с себя эти обноски, перейти в жилой модуль с нормальным кондиционером, с горячим душем и всеми заранее приготовленными благами цивилизации. Отдохнуть и можно посылать верным людям сигнал. Спутниковая связь, прогноз погоды. И корабль, который придет за ним, чтобы привезти Ганса в светлое обеспеченное будущее...

Минута...

Мужчина закрыл глаза, поднял голову и зарычал от страха и ненависти, переполнявших его душу. Вот только попробуй, судьба-злодейка, выкинуть какой-нибудь фортель, только попробуй! Он так долго прогрызал себе дорогу к этой финишной черте, он столько трупов оставил за собой и сейчас... Сейчас все должно получится как задумано! Как было запланировано и выстроено еще много лет назад, при первом контакте с беглецами из другого мира. Когда он только-только узнал, какой именно куш должны получить отобранные истинными патриотами Рейха лучшие штурмовики. И когда он понял, как именно должна будет закончится эта кровавая история...

Ганс открыл глаза и посмотрел на тонкую строчку красных огней на пульте. Посмотрел на замершие у нулей стрелки приборов и заорал. Заорал от восторга, давая выход тому бесконечному стрессу, что грыз его изнутри последние дни.

Он смог! Он – единственный победитель!

***

Каппа проверил, надежно ли закрыт люк и быстро спустился вниз, в теплое брюхо “Нау”.

– Перлита, давай вниз, а то качает нещадно. Опустись на двадцать или тридцать метров, посмотрим по ощущениям. И медленно давай прочь от этих скал. Главное – постарайся не напороться. Дождемся ответа из базы и потом поищем где можно на ночлег устроиться. Ночью в шторм плавать в чужом районе – это удовольствие так себе.

– Ответ? – девушка тем временем ловко начала погружаться, освещяя перед собой дорогу. – О чем это ты?

– Минут через десять пираты должны взорваться, если мы не ошиблись. Мерзавцы там собирались бежать подальше, понапихали подарков, а мы и воспользовались. Если повезет, то даже возвращаться не придется для зачистки.

Стянув с себя промокший костюм, Каппа достал из рундука сухую рубаху и штаны, переоделся и удивленно спросил у необычно молчаливого и задумчивого тритона:

– Окса? Ты чего дуешься?

– Мне кажется, я видел матросов с шхуны, которая удрала от нас тогда. Ну, одеты они были как матросы.

– И где ты их видел?

– Там... На дне... Это очень плохое место, Каппа. Недоброе. Если ты его уничтожишь, то сделаешь очень полезное дело.

Водолаз не нашелся, что ответить. Он присел рядом с Перлитой, которая набрала уже нужную глубину и смотрел вперед, на пустую толщу воды, через которую медленно шла подлодка. Так они и молчали, пока сзади не донесся тяжелый гул.

Гремело долго. Взрывы чередовались один за другим, но из-за расстояния ощущались лишь как далекая гроза, вздумавшая прогреметь за горизонтом. Когда стихло, Каппа встряхнулся и скомандовал:

– Все, давайте искать место, где можно прилечь. Чуть ниже и... Да, правее. Вон, вроде дно видно и вон там вполне себе неплохой песчаный кусок. Видишь?..

Когда команда закончила ужинать Данко покопался в кармане и выложил на маленький столик две тяжелых золотых монеты.

– Имперские. Еще старой чеканки. На пирсе нашел, между щепок. Похоже, ящик уронили и не собрали.

– Значит, вот что они искали на дне. Искали и нашли, – Каппа покрутил в пальцах кругляш и посмотрел на ушкуев: – Сколько сейчас это может стоить?

– Золото очень в цене поднялось после катастрофы. На одну монету запросто три-четыре диких жемчужины можно получить. А если пираты грабили легендарный королевский караван с общей казной, то золота должно быть много.

– Много... – водолаз усмехнулся. – И ведь лодку мы грохнули, когда они собирались вернуться к затопленным кораблям. Мы в трюмы не лазали, все там не обследовали... Значит, вполне может что-то еще остаться... Отличный повод вернуться на это место весной, после штормов. Как вы считаете, интересная идея?

***

Старый профессор был умным человеком. И он не верил никому. Тем более – Гансу. Но как очень увлеченный человек, все не успевал рассказать своему компаньону о придуманной им страховке.

Когда установка заканчивала переброс между мирами, часть энергии накапливалась в точке приема. И чтобы система не пошла в разнос, каждый раз необходимо было по остаткам канала эту энергию забрать назад. Профессор называл это методом маятника. Качнули массу и энергию в одну сторону, на обратный ход остатки перелили в аккамуляторы. Заодно подготовились к следующему проколу. Именно поэтому для первого запуска требовалось столько подготовительной работы. И именно поэтому потом на стабильных режимах сбалансированный механизм позволял каждый час отправлять все новые грузы.

Только старик знал, как правильно на Земле выполнить завершающую фазу перехода. Только он понимал, какие кнопки нужно нажать, чтобы на далеком Вардене излишки накопленной мощи вернулись на свое место без эксцессов. Только он знал, насколько опасен “маятник”.

Но так и не успел это рассказать подельнику, который закончил орать от восторга и побрел к выходу из забитого золотом зала.

А потом чудовищной силы удар смял внутренности тайной базы Ананербе, обвалив внутрь заледеневшие стены и похоронив под горой обломков и честолюбивого истинного арийца, и захваченные им сокровища.

Экспедиция на Варден закончилась, пожрав всех живых.

Эпилог

“Нау” возвращался домой. Рубка рассекала прозрачную воду, сверху светило яркое солнышко. Каппа вместе с Перлитой сидели наверху, спустив ноги в распахнутый зев.

День тому назад они дождались, когда закончится шторм и проверили пиратскую базу. От огромной скалы остался лишь щербатый крохотный пик, торчащий на грудой булыжников, сложившихся в подобие грандиозной пирамиды на дне.

Разглядывая невысокие волны Виталий обнимал девушку и тихо ей рассказывал про свою прошлую жизнь, которая навсегда осталась позади.

— Но ты ведь мог вернуться, – прошептала Перлита, прижимаясь к любимому человеку.

– Наверное. Может быть, если бы мы захватили кого-то из этих мясников, то сумели бы получить шанс на возвращение... Но я подумал – а нужно ли мне это? И какой смысл в механизме, ради которого погибло столько народу? Меня чуть не утопили в первый раз, когда в море подобрал Ностро. Потом угробили парней, помогавших мне обследовать обломки. И во время охоты запросто могли бы влепить торпеду первыми. Чудо, что мы выкрутились. И чудо, что отделались малой кровью...

— Ты сказал – что подумал о возвращении.

Каппа оглянулся, полюбовался пенной дорожкой позади подводной лодки и рассмеялся:

— Подумал и решил... Дома меня ничего не ждет. Настоящих друзей почти не осталось. Мои близкие уже ушли за черту. Вернулся бы — и что? Опять бы работал на разное жулье, чтобы не сдохнуть с голоду... А здесь у меня новая жизнь. Уже какое-то имя. Обрастаю хозяйством потихоньку. Наверное, Варден принял меня. Попробовал на зуб, оценил и разрешил остаться...

Заглянув в широко распахнутые черные глаза Виталий поцеловал Перлиту и закончил:

— А еще у меня здесь есть ты. И больше мне ничего не надо...

Content

Борисов Олег Николаевич Каппа

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог