Мотева Ольга Сергеевна

Полететь на зов Софраты

1

Инга впервые летела в Болгарию. Да и авиапутешествий у неё не было уже очень давно. Поэтому она с особым воодушевлением откликнулась на неожиданное предложение издательства сгонять в командировку в страну, которую она с детства представляла какой-то тёплой и красивой.

Когда Инга в детстве рассматривала болгарские марки, которые появлялись в советских киосках «Союзпечати», ей казалось, что она будто бы знает эту страну. Мама покупала Инге иногда эти красочные марки по разным тематикам, и тогда Инга могла даже прикасаться к маленьким бумажным кусочкам далёкой Болгарии. Ей казалось забавным, что слова на марках написаны будто бы с ошибками, хотя родители и объяснили ей, что эти надписи сделаны на болгарском, который немного похож на русский язык, но имеет свои особенности. Некоторое сходство языков Инге тоже представлялось каким-то залогом того, что в этой стране её обязательно ждёт что-то хорошее и увлекательное.

Однажды, семья Инги поехала на целый месяц «сторожить дом» друзей родителей, которые поехали отдыхать в Болгарию. И Инга, которой на тот момент было всего семь лет, тоже восприняла это небольшое перемещение в пространстве и жизнь в замечательном доме с садом, как подарок от сказочной страны. После обитания в квартире житие в доме было каким-то праздником.

Теперь же, когда Инге уже было «сорок с хорошим хвостиком», она с улыбкой вспоминала свои детские мысли и фантазии, и при этом к ней возвращалось ожидание чего-то необычайно-приятного и чудесного. Уже одно то, что издательство полностью покрывало ей расходы по этой поездке было хорошим подарком. Инга после развода всё никак не могла «выйти из минусов», и поэтому путешествия были для неё не столь частыми. А тут – солнечная Болгария… Да даже если она и не будет особенно солнечной, уж что-то в ней обязательно будет теплое и красивое! Просто обязано быть!

Немного смущало то, что командировка была не совсем по профилю деятельности Инги. Она лишь недавно вошла в координационный совет одного российско-болгарского проекта, и поэтому ещё не особо представляла, как наилучшим образом осуществить задачу, поставленную ей руководством. Но она вспоминала слова знакомого спецназовца про то, что самый надёжный план «Фигня, на месте разберёмся!», и не особо переживала по поводу деловой составляющей этой поездки.

Уже по приезду в аэропорт, Ингой овладело чувство неминуемого волшебства. Как же ей нравилось слышать объявление о нужном ей рейсе, который в означенное время даже не думал откладываться. Погода была самая что ни на есть лётная, видимость – «миллион на миллион», самолёты, на которые она смотрела ещё стоя в здании аэропорта, казались неимоверно нарядными, а звуки вокруг складывались в какую-то симфонию радости.

Инге захотелось разделить с кем-то это чувство торжественности и веселья. Но вокруг она видела по большей части людей в каком-то озадаченном настроении. Может быть сказывалось то, что было утро, и не все вокруг успели выспаться и проснуться. Инга же на удивление быстро выспалась перед тем, как попасть в аэропорт – такое с ней случалось обычно накануне дней, которые она заведомо обозначала как счастливые.

Она заметила мужчину, который тоже наблюдал за очередным заходящим на посадку авиалайнером, и на лице его возникло явное удовлетворение, смешанное с несколько скрываемым восторгом. В какое-то мгновение он взглядом тоже перехватил восторженно-ликующее и завуалированное настроение Инги. Но тут между ними возникла целая толпа из подошедших высокорослых школяров, которые довольно шумно расположились возле стеклянной стены аэропорта. Инга отошла немного от этой молодёжной своры, слишком уж громко обсуждающей какие-то уровни и прохождения.

Ей захотелось ещё заглянуть в глаза того, кто показался ей даже немного знакомым уже хотя бы по тому, что находился примерно в том же эмоциональном диапазоне, что и она сама… Но к моменту, когда она потихоньку обошла школяров, «знакомый» незнакомец исчез с того места, где был ранее замечен. Инга испытала чувство небольшой досады. Она даже не успела его толком разглядеть, лишь схватила «на лету» его взгляд… И теперь, оглядываясь в пространстве аэропорта, она поняла, что не сумеет определить его местонахождение.

Расстраиваться, однако, было некогда, ведь уже нужно было готовиться к посадке. И Инга в предвкушении полёта начала движение к стальной птице.

Оказавшись, наконец, в салоне самолёта в кресле у иллюминатора, Инга успела подумать о том, что теперь ей для полного счастья нужно чтоб рядом был спокойный попутчик. И тут же перед ней возник тот самый знакомый незнакомец, который, усаживаясь рядом, произнёс с полуулыбкой: «Добрый день!» «Добрый!» – ответила Инга, улыбнулась, и вздохнула с облегчением, почувствовав, что этот сосед проблем точно не доставит.

Во время взлёта Инга прилипла к иллюминатору и с удовольствием наблюдала за тем, как проносятся мимо с начала крупные земные картинки, а затем зрительно-уменьшающиеся, складывающиеся в шикарный ковёр-калейдоскоп районы города, его окрестности и далее – просторы земли русской.

Внезапно Ингу немного замутило. Она судорожно начала поиск леденцов в многочисленных карманах своей сумочки. Леденцы куда-то надёжно спрятались и не хотели быть обнаруженными. Её сосед в это время обратился к проходившей мимо стюардессе: «Нам, кажется, очень нужны конфеты… Будьте добры…» Бортпроводница тут же среагировала на просьбу, и с понимающей улыбкой обеспечила вежливого пассажира упаковочкой карамели. Тот быстро вскрыл её, протянул пакетик Инге.

– О… Большое спасибо! – со взглядом, полным самой искренней благодарности сказала Инга.

– На здоровье, – ответил попутчик.

– Я так давно не путешествовала самолётом, – отправив в рот конфетку и немного отдышавшись, сказала Инга.

– Порой даже те, для кого летать – обычное дело, могут испытывать дискомфорт в полёте. Алексей. Можно просто – Алекс, – представился попутчик и протянул ладонь для знакомства.

– Очень приятно! Инга, – она положила свою изящную кисть в эту ладонь, после чего знакомящиеся пальцами мягко изобразили лёгкое рукопожатие.

– А Вы, Инга, летите до Варны, там делаете пересадку и ещё куда-то перелёт предстоит?

– К счастью, нет. От Варны мне лететь уже не нужно будет. Оставшийся путь – наземным транспортом, до Шумена и его окрестностей.

– О, там очень интересные окрестности, между прочим! У меня, кстати, тоже пункт назначения – Варна. По делам туда лечу. А про одно местечко недалеко от Шумена я слышал от своего друга, который Болгарию лучше меня знает. Он россиянин, но часто в Болгарии бывал, и вот мне запомнилось то, с каким азартом он мне говорил про удивительное место под названием Софрата, если не ошибаюсь. Там какое-то древнее святилище с потрясающей энергетикой посреди красивейших мест. Друг меня даже звал туда съездить, но у нас всё никак не получалось.

– Вот как? Любопытно! – Инга не только с большим интересом слушала то, что говорил Алекс, но и с удовольствием разглядывала его. Весь его облик излучал какую-то надёжность и спокойную уверенность. Манера говорить и держаться была совершенно лишена какой-либо суеты или желания нравиться. Но при этом на него было очень приятно смотреть, и слушать, как и что он говорит.

– Да, знаете, есть вот у нас в России некоторые места со всякими аномальностями, где компас прыгать начинает, приборы любые отказывают: за Уралом, под Челябинском, в Рязанской области… Вот и в районе Софраты что-то подобное наблюдается.

– Слушайте, Алекс, а вот это прям-таки очень даже мне в тему! У нас в издательстве проект культурный российско-болгарский один… Я, правда, недавно в нём участвую, но одним из направлений является как раз выход на такие параллели: что есть похожего в России, и в Болгарии. И какие-то схожие темы мы представляем для дальнейшего исследования и изучения всем желающим из двух стран. Я не знаю, будут ли мне предлагать в Шумене именно Софрату для нашего проекта, но Вашу информацию я приму к сведению, и выясню об этом всё поподробнее, если удастся.

– О, смотрите! – показал в сторону иллюминатора Алекс.

Параллельно двигался ещё один авиалайнер, оставляя красивый след в ярко-голубом небе.

– Ух, ты! Красотища! – отозвалась Инга.

– Вам для лучшего самочувствия во время полёта полезно наблюдать за происходящим в небе, – заботливо заметил Алекс.

– Да, Вы знаете, мне действительно становится легче, когда я в окошко в транспорте смотрю во время поездки. Но беседа с Вами меня начала так увлекать…

– А мы с Вами можем продолжить разговор, глядя в иллюминатор. Вам не обязательно смотреть на собеседника, то есть на меня, во время беседы.

– Алекс, это так любезно с Вашей стороны! Знаете, однажды я совсем немного путешествовала на маленьком теплоходе по Волге. И я так долго ждала возможности на протяжении трёх часов плыть на этом судне и, сидя на открытой палубе, смотреть на воду, вздымающуюся из-под этого кораблика. Заняла местечко с краю, уложила уже голову на руки на перила, и тут рядом появилась одна давняя знакомая. И пришлось эти три часа сидеть, отвернув голову от воды, глядя на собеседницу. Это была какая-то казнь египетская.

Алекс тихо посмеялся, и стал рассказывать Инге про пролетавший рядом самолёт, оказавшийся Боингом, а потом про другие самолёты. Она с удовольствием слушала, иногда задавая уточняющие вопросы. Через некоторое время он заметил, что ресницы Инги стали опускаться замедленно-мягче, взял для неё плед, укрыл её и шутливо скомандовал:

– А теперь надо поспать, чтоб по прилёту чувствовать себя отдохнувшей.

И Инга словно под лёгким гипнозом моментально послушалась и провалилась в сон, как в нежное, но надёжно-несущее облако.

2

Инга не была слишком избалована чьей-либо заботой и постоянным вниманием. Ей довольно рано пришлось покинуть родительский дом, где царили довольно строгие порядки и не было принято как-то нежничать и выражать тёплые чувства. В долгом, но крайне неудачном замужестве, в котором она чуть было совсем не потеряла жизнелюбие и уважение к себе, в отношении неё чаще всего принцип «сама справишься». Ей приходилось как-то держаться ради детей, которых она любила до почти пугающей самоотверженности.

Детская любовь к ней хотя и выражалась пристальным вниманием и порой недетской заботой о маме, но Инге совсем не хотелось перекладывать на эти хрупкие плечики воз множества проблем. Не хотелось, но приходилось. Дети действительно разделяли с ней тяготы неустроенности быта, как могли поддерживали её, когда она здорово болела, и это причиняло ей дополнительные душевные терзания.

Дети как-то неожиданно быстро выросли, превратились в красивых парня и девушку, которые нередко уже всерьёз принимались опекать мать. И это было более чем приятно, хотя Инга всё-таки как могла, старалась ограждать их от лишних проблем. Теперь подросшие птенцы всё больше жили своей интересной жизнью, временами приглядывая за мамой, периодически, однако, с удовольствием возвращаясь в привычную атмосферу маминой заботы.

Будучи лишённой надёжного прикрытия, которое может испытывать женщина, которая за кем-то находится «как за каменной стеной» в наилучшем смысле этого выражения, Инга особенно остро воспринимала малейшее расположение к себе со стороны своих друзей, подруг, знакомых и даже незнакомых людей. И когда она принималась горячо благодарить за оказанное ей даже небольшое внимание, в ответ с удивлением обнаруживала вполне искреннее недоумение, выражавшееся фразами: «Да брось, я ничего такого не сделал (не сделала)» или «Ты за такую ерунду благодаришь так, как меня никто не благодарит из домашних за все многолетние труды для них!»

В результате, Инга уже с самоиронией отмечала, что, наверное, становится иногда похожей на человека, который долго выживал в пустыне без воды, и вдруг оказался у чистейшего бассейна с водопадом, множеством фонтанов, кучей разнообразных напитков у бортиков – залейся-упейся! Адаптироваться к этому изобилию после длительного периода выживания порой тоже бывает не так-то просто. По выработавшейся десятилетиями привычке, Инга словно боялась себе позволить окунуться в водоворот жизни, лишённой постоянных ограничений. Но всё-таки каждый живительный глоток обращённой к ней заботы и все долетавшие до неё со свежим порывом ветра перемен брызги чьего-то искреннего и доброго внимания, она воспринимала как некое чудо.

Теперь же, здесь, в самолёте, когда Алекс укрыл её пледом именно в тот момент, когда она действительно почувствовала, что очень хочет поспать, её тело среагировало моментальным уходом в сон. Она попыталась произнести в ответ на эту заботу «спасибо!», но ни губы, ни язык уже не слушались, и даже взглядом она не могла выразить ему свою благодарность, потому что веки быстро и надёжно сомкнулись.

Это было немного похоже на наркоз, в который она проваливалась во время разных операций, не раз выпадавших на её долю. Только тогда погружение было сопряжено и с болью, и со страхом, и с «мультиками», как у льва из «Мадагаскара», в которого запустили дротиком со снотворным. Сейчас она почему-то тоже краешком сознания успела вспомнить этого смешного льва. Интересно, зачем он вдруг тут возник? Аааа, его же тоже, кажется, звали Алексом! Повеяло какой-то смешной и доброй сказкой, приключениями, тёплым песчаным пляжем и свежим воздухом с моря…

Когда Инга открыла глаза, высунула нос из-под пледа и вспомнила, что она летит в Болгарию, то ощутила целый каскад весьма приятных эмоций. Всё-таки отрадно порой осознавать, что реальность может быть очень даже похожей на приятный сон. Затем она увидела, что кресло рядом с ней пустое, но тут же возле него возник Алекс, который с улыбкой поинтересовался:

– Как спалось?

– Очень хорошо! – ответила она, отметив, что действительно чувствует себя прекрасно отдохнувшей, несмотря на то, что спать пришлось сидя.

– Вот и славно! Воду будете? – он протянул ей бутылочку воды и пластиковый стаканчик.

– Алекс, Вы умеете предугадывать желания?! Мне не хотелось пить, но вот сейчас, когда Вы мне предложили, я тут же понимаю, что мне действительно именно это и нужно!

– А Вам бы хотелось, чтобы кто-то предугадывал то, что Вам нужно? – спросил он в ответ с улыбкой, открывая бутылку и наливая воду для Инги.

– Сейчас я нахожу это очень приятным и полезным для себя, – с лёгким смехом ответила Инга, и отпив немного воды, задумчиво добавила: – Иногда у меня случалось, что какое-то желание лишь таится где-то внутри, даже ещё не сформулировано как следует, а вдруг оно начинает реализовываться, и оказывается, что это то, что нужно. Знаете, даже вот эта поездка, ведь я как-то и не мечтала о ней. А когда мне неожиданно предложили командировку «в солнечную Болгарию», мне подумалось, что это действительно то, что нужно. Я как-то несколько подустала от решения множества бытовых вопросов и дел, которые, по большому счёту, не приносят мне особого удовлетворения. Нужна была какая-то перезагрузка что ли… И вот мне шеф предлагает слетать, а я почти и не удивилась даже по началу – так как-то мысленно констатирую, мол, ну, да, – то, что нужно. А потом уже до меня начало доходить, как это вовремя, как нужно, и как радостно в конце концов!

– Интересный у Вас подход к деловым поездкам! – с улыбкой отметил Алекс.

– Да уж, я порой думаю, и как меня в издательстве терпят с моими своеобразными подходами, – иронично улыбнувшись ответила Инга.

Меж тем выяснилось, что уже совсем скоро будет посадка в Варне, и Инга восприняла этот факт одновременно и с радостью, и с некоторым сожалением. Ей так понравилось находиться рядом с этим человеком, так захотелось продолжать с ним разговаривать, куда-то вместе идти, что-то вместе делать… Но она понимала, что им придётся расстаться, сойдя с трапа самолёта. Она посмотрела на Алекса, стараясь получше запомнить его черты лица. Но молча разглядывать в упор было неудобно, надо было что-то спросить. И она поинтересовалась:

– А Вы надолго в Болгарию?

– Надеюсь, что моя поездка ограничится неделей. А у Вас?

– Командировка на пять дней.

Алекс достал из нагрудного кармана куртки бумажник с вставленной в него авторучкой, вынул из него какую-то визитку, и на её обратной стороне написал «Алекс» и затем, номер. Он протянул Инге визитку со словами:

– Я буду рад, Инга, если Вы мне позвоните по любому поводу и без повода.

– Спасибо большое, Алекс! Сейчас я Вам найду свою!

Инга углубилась в недра своей сумочки и весело воскликнула:

– Ой, а вот и мои леденцы всплыли! Угощайтесь!

– Благодарю! С удовольствием! – Алекс взял пару конфет и как-то бережно положил их в карман рубашки, будто это был какой-то весьма ценный для него подарок или сувенир на добрую память.

– Вот моя визитка. И я тоже буду рада Вас слышать, Алекс.

– Ну-с. Какой погодой нас встречает Болгария? – задался вопросом Алекс, поглядывая в иллюминатор.

– Обязательно хорошей, какой бы она ни была! – весело ответила Инга, и снова мысленно отметила, что Алекс очень вовремя развернул её в сторону иллюминатора. Приближение к земле было столь захватывающим и волнительным зрелищем, которое она не хотела бы пропускать.

Варна встречала небольшой затянутостью серых облаков, но приняла благополучно, и посадка, как и весь перелёт, была удачной.

Когда уже можно было встать, Алекс спросил у Инги, где её багаж. Она сказала ему, что у неё лишь дорожная сумка на полке. Сняв её сумку, он достал свою, взял их в обе руки, и кивком головы весело указал ей следовать к выходу. Инга почему-то уже не удивилась такому жесту, ей было приятно слушаться этого мужчину. Она лишь снова улыбнулась и тихо сказала ему: «Спасибо!»

В здании аэропорта Алекс спросил Ингу:

– Вас кто-то встречает?

– Да, меня обещала встретить одна дама… Вон, кстати, и она, кажется, машет мне.

К ним приближалась яркая красивая брюнетка, которая вдруг остановилась и стала их снимать на телефон приговаривая с лёгким акцентом:

– Минуточку внимания, пожалуйста, остановитесь, надо сделать ваши первые кадры на болгарской земле!

Инга и Алекс замедлили шаг, и оба чуточку смутились. А дама продолжила своё наступление, заключила Ингу в объятия, продолжая приговаривать:

– Рада, личной встрече, а то всё по скайпу да по скайпу! Какая ты хрупкая, однако, Инга! Как долетели? А это кто с тобой? Давай представляй нас! – дама перевела изучающий взгляд на Алекса.

– Я, к сожалению, не с Ингой, а сам по себе. Меня зовут Алекс, и я вас вынужден буду покинуть.

– Смеда, – протянула руку Алексу дама.

– Красивое имя, как и его обладательница, – учтиво произнёс Алекс.

Инга вдруг ощутила некоторую досаду от того, что во время знакомства с ней Алекс не говорил про её красоту. Она, наконец, заговорила:

– Я что-то совсем замешкалась от столь радушного приёма, рада, что вы сами сумели познакомиться.

– Жаль, что Алекс нас покидает, – обратилась к Инге Смеда.

– Да, знаете ли, дела. Куда донести Вашу сумку, Инга? – Алекс посмотрел на Ингу с некоторой грустью. Похоже ему тоже было жаль, что он не может к ним присоединиться.

– Ой, да давайте же эту сумку, – кинулась к нему Инга.

– Нет, я провожу вас до транспорта, – спокойно ответил Алекс.

– Отлично! Пойдёмте к моей машине на стоянку, здесь рядом! – предложила Смеда, и подхватив под руку Ингу повела к выходу.

– Мне уже неудобно, словно я из Вас носильщика сделала, Вы, наверное, торопитесь по своим делам… – оглядываясь на Алекса протянула Инга.

– Всё в порядке. У меня ещё есть время, – успокоил её и словом, и взглядом Алекс.

Инга с трудом отводила от него взгляд, следуя за Смедой, которая продолжила расспросы:

– Ты хорошо перенесла перелёт? Выглядишь отлично, кстати! Ты проголодалась, мы может быть заедем перекусить?

Инга что-то отвечала, всё ещё оглядываясь на Алекса и стараясь запомнить эту его спокойную полуулыбку. И он, казалось, пытался отсрочить хотя бы на несколько минут их расставание.

Смеда подвела их к своей небольшой машине цвета спелой вишни, и, открыв заднюю дверцу, сказала Алексу:

– Сумку можно положить на сиденье. Спасибо, что помогли. Рада знакомству!

– Взаимно! – ответил Алекс, и развернулся к Инге.

– Спасибо, Алекс. Было очень приятно лететь вместе с Вами…

– И мне – очень приятно, Инга. Удачной Вам командировки! Созвонимся! – он вдруг подмигнул ей, быстро пожал её руку, сделал взмах в сторону Смеды, уже садившейся за руль, и быстро пошёл.

Сев в машину, Инга пыталась улыбаться, хотя ей было прямо-таки грустно от расставания с Алексом. Смеда это тут же заметила:

– Да не печалься, подруга! Он так на тебя смотрел, что нет никаких сомнений, как говорят у вас в России – стопудово ещё встретитесь! Познакомились во время полёта?

– Да…

– Это хорошая примета, знакомиться в небе! Быть добру, точно – быть добру! А кто он, чем занимается? – трогаясь с места, спросила Смеда.

– Я даже не знаю, я не спросила как-то, а он не рассказывал… Может быть военный… Или был военным, как мне кажется…

– Да, в нём чувствуется что-то офицерское. Ну, что, давай я тебя покормлю где-нибудь, а то до Шумена ещё ехать, я-то подзаправилась конкретно в кондитерской перед тем, как тебя встретить – так захотелось пирожных что-то…

– Ты знаешь, в меня после перелёта сейчас пока еда не полезет, лучше поехали.

– Ну, как скажешь! На всякий случай у меня там на заднем сиденье коробочка с пирожными и даже термос тут вот с чаем есть! Так что, как только захочешь – сразу угощайся!

– Спасибо! Какая ты запасливая и гостеприимная! И имя у тебя действительно красивое, как и ты сама, Алекс прав!

– Благодарю! Меня родители назвали так по настоянию бабушки, которая очень любила нашу национальную героиню по имени Смеда. Как гласит предание, она была красивой и сильной женщиной, у которой было четырнадцать сыновей. Она этих сыновей воспитала защитниками своего селения от турецкого засилья. Османское нашествие лишило их семью спокойной жизни в том месте, где она родилась, и они отправились в места, где надеялись обрести мирную жизнь. По дороге муж Смеды был убит османцами, и пришлось ей одной обосновываться в новых местах и растить сыновей. Она наказала им оберегать селение от турок, и любить землю, в которой они стали вести мирную жизнь. Этот наказ, кстати, потом исполняли и дети детей, и их внуки. Во времена Османского рабства жители этих земель не раз рассеивались по другим местностям, а затем возвращались вновь. Страшные были времена. Сжигали дома, угоняя жителей в рабство, но каждый раз находились болгары, которые восстанавливали селение, завещанное Смедой. И теперь город Смядово, в котором я родилась, стоит именно на том самом месте, где когда-то обосновалась со своими сыновьями Смеда.

– Вот это история! Как интересно! И ты так красиво рассказываешь!

– Сейчас-то я живу в Шумене, но часто приезжаю к родителям в Смядово. Люблю свой родной город! Там красиво, и чувствуется как люди живут, воплощая сказочные мечты той смелой женщины. Мир и спокойствие для Смеды ведь наверняка казались чем-то сказочным.

– И не говори. И ведь до сих пор остаются на земле места, где люди тоже мечтают о мирной спокойной жизни!

– Да, Инга, не всё ещё и не у всех осталось в безвозвратном прошлом на этой планете…

Женщины немного помолчали. Инга во время разговора с интересом смотрела на улицы Варны, по которым они проезжали. Ей, конечно, хотелось побродить по этому городу, но на вечер в Шумене было назначено мероприятие, на котором им со Смедой надо было быть. Инга решила уточнить вопрос своего проживания:

– Ты мне номер в гостинице забронировала?

– Ты что, издеваешься? Какая ещё гостиница? Ты будешь жить у меня!

– А я тебя и твою семью не стесню?

– Да ты что?! Я одна сейчас живу в трёхкомнатной квартире, дети-то в разъездах. Я так обрадовалась, что ко мне человек из России едет, а ты хочешь, чтоб я тебя в гостиницу отпустила?!!

– Ну, хорошо. Уговорила! Слушай, у тебя такой хороший русский язык, должна тебе заметить!

– Ещё бы! Не зря же я прожила семь лет в России, да ещё была пятнадцать лет замужем за русским! Он же совершенно не хотел со мной разговаривать на болгарском языке! Не то чтобы он его не знал совсем! И понимал, и говорил вне дома, когда мы уже сюда переехали. Но принципиально требовал, чтобы я с ним общалась исключительно на русском! Ты знаешь, а я скучаю по России…

– И по русскому мужу?

– О неееет, вот уж по нему я не скучаю вовсе. Звонит мне иногда, интересуется про детей. А мне как-то уже совсем с ним и разговаривать не хочется. И я ему теперь уже принципиально на болгарском языке отвечаю, что незачем мне звонить, хочет узнать, как там дети – пусть звонит детям. А на самом деле, я так люблю поговорить на русском языке и с русскими. Не упускаю возможности такого общения с вашими, кто здесь живёт или приезжает в гости.

За такими непринуждёнными разговорами дорога до Шумена показалась Инге совсем недолгой. И она даже удивилась, когда Смеда сказала:

– Мы приехали. Вот мой дом уже.

3

Выйдя из машины, Инга расправила плечи и немного потягиваясь руками в стороны, щурясь посмотрела на то, как солнце играет в окнах двухэтажного дома. Улыбаясь, она произнесла:

– Вот теперь заметно, что Болгария – солнечная. А то как-то облака скрывали эту солнечность! У вас в сентябре всегда именно такая погода?

– Да, когда – как. Ночью вот дождь был, а сейчас видишь, как припекает уже.

– Продолжение лета!

Квартира Смеды располагалась на втором этаже дома с интересной планировкой. Войдя в прихожую, Инга с восторгом воскликнула:

– Вот так дорожка! Просто тропинка к радуге!

По полу от придверного коврика протянулась в комнату разноцветная тканная дорожка, какую Инга могла представить разве что в какой-нибудь сказке про гномов или мудрых старушек-волшебниц. Очаровательного эффекта добавляла ещё и полоска солнечного света, которая протянулась по ней из окна, и, отразившись в огромном зеркале шкафа прихожей, легла рядом ещё раз.

– Нравится? Может быть она и не совсем подходит для городской квартиры, но я такое очень люблю, вот и не удержалась, кинула тут.

Инга разулась и присела потрогать нагретые солнцем нити.

– Очень нравится…

Светлая и уютная квартира была обставлена современной удобной мебелью, которая, однако, удачно сочеталась с предметами интерьера, имеющими явную отсылку к старине. Кованные детали светильников, вырезанное из дерева Распятие, маленькие скульптуры, посуда – от этих предметов исходило особое тепло, наполнявшее пространство квартиры.

Пока Инга осматривалась, Смеда принесла из прихожей её сумку и сказала:

– Вот, располагайся в комнате дочери. Раньше она её делила со своим братом, но наш парень теперь живёт у своей девушки, и лишь изредка у нас остаётся с ночёвками. А дочь на неделю уехала на соревнования. И сейчас я буду тебя кормить, айда на кухню!

Сидя на кухне и пробуя всё, что наготовила Смеда, Инга получала не только наслаждение от её яств, но и от того, как она угощала, как общалась, как излучала вокруг себя ту самую душевную солнечность, от которой, возможно, родилось это устойчивое словосочетание – солнечная Болгария. Несколько разомлевшая от всего этого Инга сказала:

– Как мне у тебя хорошо, Смеда… Я так рада, что ты стала куратором в этой моей поездке. Вот мы и общались с тобой всего пару раз недолго по скайпу перед моим приездом сюда, а у меня ощущение, что я приехала к своей старинной дорогой подруге!

– Спасибо! И то ли ещё будет, дорогая! Иди немножко полежи, а потом начнём марафет наводить к нашему вечернему выходу!

Совсем скоро две красивые женщины задержались ненадолго у большого зеркала. Смеда, распустила свои шикарные вьющиеся волосы, которые её облик в чёрном вечернем платье делали прямо-таки роковым. Двумя «контрольными выстрелами» в головы мужской части на светском рауте должны были стать туфли на шпильке черешневого цвета и губы, покрытые помадой такого же соблазнительного цвета. Смеда имела роскошные формы силуэта, и при том, что она следила за своей фигурой, не позволяя себе лишнего, рассматривать её было более чем приятно.

Инга же при своей хрупкости образа, которую отметила Смеда, в платьице серебристого цвета до середины колена и такого же цвета туфельках, рядом с этой мерцающей чёрно-черешневой подругой выглядела словно искрящаяся на ночном небе звёздочка. Она подняла свои волосы цвета белого льна и заколола их. Обе с серьёзным удовлетворением отметили безупречность вида друг друга, глядя на отражение в зеркало. Затем Смеда сурово сказала:

– Ну, что, Инга? Порвём там всех?

– Однозначно! – таким же тоном ответила Инга.

И тут они обе не выдержали и стали хохотать так, что стали беспокоиться, как бы от смеха у них макияж не потёк.

На вечере по развитию российско-болгарских связей Инга должна была представлять проект издательства, в котором работала. Она, правда, не очень понимала, как это будет выглядеть, поскольку ни разу активно не участвовала в мероприятиях подобного формата. В клатч Инга, конечно, положила флэшку с презентацией, но на сколько будет удобно использовать там её, она не знала. Усаживаясь рядом со Смедой в такси, Инга поделилась с ней:

– Я что-то волнуюсь по поводу своей миссии на вечере.

– Да, брось! Сейчас приедем, хватанём фужер шампанского, и там всё само пойдёт!

– Так там ещё и шампанское будет?

– А то! Я ж как-никак в числе спонсоров данного мероприятия! Позаботилась!

Затем Инга на болгарском сказала водителю такси куда нужно их доставить. Таксист с воодушевлением ответил ей, что будет исполнено быстро и с удовольствием. А затем спросил у Смеды, не из России ли её подруга. Удостоверившись, что так и есть, он оглянулся на Ингу, проговорив что-то. Смеда перевела:

– Он сказал, что болгарские девушки красивы по-своему, а у русских особая красота.

– Особенно, если девушкам уже конкретно за сорок, – со смехом заметила Инга.

Смеда перевела таксисту, что сказала Инга, тот изобразил большое удивление и снова стал оглядываться на женщин, всем своим видом показывая, что не верит фразе про возраст. Смеда строго приказала ему следить за дорогой, и водитель вынужден был, глядя вперёд, рассыпаться в комплиментах в адрес тех, кто сидел позади него. Смеда со смехом и комментариями переводила подруге его возгласы, но Инге уже многое становилось понятным и без перевода.

Небольшой, но ярко-освещённый зал, в который вошли Смеда и Инга, уже был полон гостей. Здесь были представители болгарского бизнеса, кое-кто из госслужбы, деятели культуры обеих стран. Многие здоровались со Смедой, иногда приобнимая её и целуя в щёки. Затем Смеда представляла своим знакомым Ингу, а Инге называла лишь имена присутствующих, тихо добавляя, что подробнее расскажет о них позже. Центр зала был свободным пространством, а вдоль стен было что-то вроде невысоких барных стоек, с приставленными к ним полубарными стульями, и приглашённые, присаживаясь, непринуждённо и весело общались в небольших группах.

Ведущая вечера по имени Ангелика предложила тем, кому понадобится перевод с болгарского на русский, подойти поближе к Смеде, расположившись с правой стороны возле небольшой сцены зала. Организовав вокруг себя некий кружок, Смеда начала осуществлять синхронный перевод того, что говорила ведущая. Та объявила тематику вечера, и предложила начать с тоста в честь укрепления российско-болгарских связей. В это время в зал вошли парни и девушки с подносами, на которых были фужеры с шампанским. Присутствующие разобрали с весёлыми возгласами фужеры, и чокаясь с теми, кто рядом, что-то ещё добавляли на означенную тему.

Ангелика дала слово представителю мэрии, который доложил о том, какие усилия предпринимаются по налаживанию связей, развитию туризма и взаимовыгодным совместным проектам. Затем с несколькими вполне конкретными предложениями по расширению сфер туристического бизнеса выступили молодые предприниматели. В зале порой откликались репликами на эти выступления, и, таким образом, складывался довольно интересный и конструктивный разговор о том, как можно увеличить поток туристов из России, чем заинтересовать приезжающих, чтоб им хотелось возвращаться сюда снова и снова. Болгарская речь перемежалась русскими словечками и афоризмами, и всё это действо было похоже на некий дискуссионный клуб.

Инга, выпив немного шампанского, с увлечением следила за ходом многоголосного разговора, отмечая, что присутствующие каким-то удивительным образом не превращают всё это в базар, а дают высказаться многим, и выслушивают со вниманием и нужными паузами. Микрофон был только у ведущей, которая сидела за высоким круглым изящным столиком на полубарном стуле и весьма умело руководила дискуссией, предоставляя слово следующим гостям и благодаря выступивших.

Смеда тронула Ингу за плечо и показала ей, что во время обмена репликами двух дискутирующих Ангелика жестом приглашает Ингу подойти к ней. Инга же так увлеклась происходящим, что совсем забыла про предстоящее своё выступление. Но волноваться по этому поводу было уже поздно, и она направилась к ведущей. Присев рядом с ней на такой же стул, она заметила множество устремлённых на неё взоров. Ведущая поблагодарила за высказанные мысли выступавших, а затем начала представлять Ингу. Та спохватилась, вспомнив о заготовленной флэшке, быстро достала её из клатча, и передала Ангелике. Разговоры в зале стихли, было заметно, что эту гостью из России разглядывают с особым интересом. При этом интерес многих из мужской части аудитории заметно сосредоточился на стройных ногах Инги в чулках цвета её нежной, слегка загорелой кожи.

После краткого представления, Ангелика предложила Инге взять микрофон, а сама вставила флэшку в стоящий на столике нетбук. На расположенном на сцене большом экране возникли иллюстрации предлагаемого проекта. Инга решила передать микрофон Смеде, которая теперь должна была переводить с русского на болгарский. И тут в зале стало совсем-совсем тихо, казалось, что присутствующие желают услышать именно то, как будет говорить Инга.

С присущей ей непосредственностью она начала с того, что ей очень интересно было слушать, как шло обсуждение. Не удержалась она и от того, чтобы не рассказать о первых впечатлениях от Болгарии, куда прилетела сегодня впервые в жизни. Смеда при этом отказалась от микрофона и переводила Ингу, создавая некий приятный женский дуэт. Затем Инга стала комментировать изображения на экране, с увлечением предлагая варианты того, каким видит творческий коллектив издательства сотрудничество с болгарскими партнёрами на выбранном направлении. Ей стали задавать вопросы, она внимательно выслушивала, с увлечением отвечала на те, что были в сфере её компетентности. Было видно, что ей действительно хочется участвовать во взаимодействии людей из двух стран так, чтоб в итоге получалось что-то очень полезное и важное для всех. Затем она поблагодарила за внимание, сказав, что у неё пока всё, и публика благодарно ей захлопала.

Инга спустилась с возвышения, а Ангелика тем временем объявила, что для неё, а также для всех присутствующих гостей из России есть музыкальный подарок.

В зал, пританцовывая с песнями, вошли девушки и парни в ярких болгарских национальных костюмах, которые зажигательно исполнили попурри, втягивая в хоровод российских гостей. Инге казалось, что она попала на чью-то свадьбу в разгар веселья. Когда под аплодисменты творческая молодёжь унеслась из зала, Инга посмотрела в сторону группы соотечественников в надежде, что оттуда последует «алаверды» творческого характера. Но, как оказалось позднее, на этот раз среди российских деятелей культуры были кинодокументалисты и писатели, которые не были расположены поддержать настроение праздника каким-либо «номером художественной самодеятельности». Правда, они довольно активно взялись обсуждать некоторые вопросы с болгарскими предпринимателями, и по ходу общения выявляли и слабые и сильные стороны тех или иных сегментов взаимодействий. Интересно было то, что, говорили – каждый на своём родном языке, а перевод иногда даже почти не требовался. Не понимая какую-то фразу или слово, перебивали жестом, поднимая указательный палец вверх, уточняли и потом говорили, не торопясь, дальше.

Вечер продолжался в русле непринуждённых разговоров и перемещений по залу. Инга выпила ещё один бокал шампанского, вспомнила, про флэшку, оставленную в нетбуке. Ангелика уже покинула своё место ведущей и общалась в одном из образовавшихся кружков. И тут Инге пришла в голову мысль поделиться с присутствующими тем, что она так любит. На её флэшке были видеоролики, один из которых она решила показать здесь. Она подошла к Смеде, разговаривавшей со своими знакомыми, а та тут же обратилась к ней:

– По глазам вижу, ты что-то затеваешь.

Инга тихонько спросила, уместно ли будет то, что она хочет предложить.

– Вполне! – отозвалась Смеда, и направилась к нетбуку, попутно сказав Ангелике, что они немного похозяйничают на сцене. Найдя нужное видео, Инга тихо попросила:

– А можно как-то приглушить свет в зале?

– Да легко! – с готовностью снова отозвалась Смеда, и отправила кого-то выключить верхний свет, оставив включенными лишь небольшие бра на стенах. Затем она обратилась в микрофон ко всем, прося немного внимания, так как гостья из России приготовила для всех какой-то сюрприз.

Инга взяла микрофон и каким-то особенно проникновенным голосом сказала:

– Мне так понравилась атмосфера сегодняшнего вечера у вас здесь, что захотелось вам показать то, что я люблю. Это будет, так сказать, кусочек русского севера для жителей солнечной Болгарии.

Смеда перевела, и запустила видео. Мелькнул заголовок перед началом: «Ой, то не вечер…» в исполнении Дальней Авиации России…

На экране возникли русские снега, русские леса, русское небо, зимние забавы детей и их родителей, а затем зазвучал распев русской народной песни: «Ой, то не вечер, то не веечееер, ой, мне малым мало спалооось…» При этом, в заснеженном пространстве видеоряда показались российские стратегические ракетоносцы «Белые Лебеди». Инга обернулась в зал и увидела, как взгляды присутствующих буквально приковало к экрану. Она знала о магнетизме этих Птиц, и в очередной раз убедилась в том, что он срабатывает в разных уголках земного шара. Далее на экране стали появляться и русские «Медведи» – стратеги Ту-95МС, а следом и другие самолёты Дальней Авиации. Внезапно к музыке из динамиков добавились голоса из зала! Кинодокументалисты с писателями стали тоже подтягивать «Мне малым мало спалоооось, дааа во сне привиделоооось»… Инга добавила к ним свой голос. Но далее началось и вовсе невероятное – песню стали подхватывать и болгары, которые, как оказалось, слышали эту песню, и тоже могли подпевать, не отрывая при этом взгляда от экрана, где эпично покачивали крыльями Стальные Птицы.

Просторы, которые теперь уже оказывались под этими исполинскими самолётами, сливались в потрясающую гармонию с глубиной Неба… И словно резвящиеся кони, над облаками взмывали ракетоносцы. Зарисовки жизни северного городка снова сменялись полётами, затем зимними пейзажами, и снова полётами… А песня продолжала звучать и лилась она из душ в души так, что казалось, выплеснется каким-то девятым валом, утопив всех в чувствах, которые трудно выразить какими-либо словами.

Разумеется, пела и Смеда, и голос у неё был сильный и красивый, а в глазах появились слёзы восторга. Дыхание у неё слегка перехватило, но она зычно вступила снова со всеми: «Ой, налетели ветры злыыеее, ой да с восточной стороныыыы…» В момент проигрыша между куплетами, собравшиеся не выдержали и с восклицаниями захлопали в ладоши, продолжая просмотр. А затем всем залом снова грянули «Ой то не вечер, то не вечер…» И, досмотрев, снова взорвали зал аплодисментами. Как и Смеда, многие были растроганы до слёз. А Инга подскочила к нетбуку, и быстро открыла музыкальную танцевальную подборку. Смеда не заставила себя уговаривать и вместе с Ингой понеслась зажигать на стихийном танцполе вместе со всеми, кто решительно переключился на активное продолжение музыкальной составляющей вечера.

Вдоволь наплясавшись, большинством голосов решили, что вечер удался, насобирали друг у друга визиток и буклетов, и под благодушные разговоры с сожалением стали расходиться, поскольку назавтра всё-таки у многих был обычный рабочий день.

4

Проснувшись утром, Инга вышла на кухню, где уже готовила завтрак Смеда.

– О! Доброе утро! Я тебя не разбудила своим грохотом посудой?

– Нет, что ты! Доброе утро! Я ничего не слышала, спала очень хорошо, и проснулась сама.

– Самочувствие после вчерашнего, значит, тоже хорошее? Ну, ты завела вчера народ! Умеешь, ты, однако, удивить! Из меня и то слезу выдавила! Подумать только!

Инга засмеялась в ответ. Смеда пультом включила аудиостстему, сказав:

– Это нам для настроения к завтраку. Сейчас сварю нам кофе.

– Какая занятная музычка у тебя! Что-то такое в стиле поп на основе вашего фольклора? Мне, кстати, вчера ваши ребятишки из ансамбля очень понравились!

– Да, ребятишки и вправду хороши, я их на свадьбе у друзей узрела однажды, взяла координаты – вот пригодились. А это у меня песня моей землячки, между прочим!

– Здорово как! Талантливая землячка?

– Мне нравится. Галена. Тоже родилась в Смядово! У неё действительно стиль поп-фолк. И разнообразия при этом хватает. Однажды у неё скандальный клип вышел…

– И в чём заключался скандал?

– А я тебе сейчас покажу, у меня тут есть. Бери вот это блюдо, ставь на столик и усаживайся на диван, мы там будем, развалившись, завтракать. Времени у нас ещё полно, так что позволим себе неспешный завтрак.

Смеда вывела на экран в гостиной видео, включила и продолжила возиться с кофе.

А Инга стала смотреть клип, сюжет которого был обращён к теме домашнего насилия… Когда Смеда подошла к столику с подносом, и поставила перед Ингой чашку с кофе, она увидела, что с подругой словно что-то произошло. Лицо её было напряжено, меж бровей пролегли складки, будто она испытывает какую-то боль, глаза наполнились ужасом, губы слегка дрожали, а телом она вжалась в диван так, будто хотела спрятаться в нём…

– Эээ! Ты чего это, дорогая?!! – заволновалась Смеда. Она поспешила переключить на другое видео – без скандала. – Это ж клип!

– Это не просто клип, Смеда… Это моя жизнь… К счастью – уже в прошлом… – Инга сделала глубокий вдох, выдохнула, и попробовала улыбнуться. Улыбка почти не получилась, а верхняя часть щеки под правым глазом пару раз дрогнула.

– Боже мой, Инга, прости, я не знала, что ты пережила подобный ужас.

– Ничего. Всё в порядке. Я уже почти забыла всё, что было. Но порой мне всё равно что-то напоминает прошлое неожиданным образом, и меня слегка накрывает…

– Ничего себе – слегка!

– Да, ты знаешь, вот там в клипе она несётся, в итоге, на него уже на машине, и картинки в её сознании будто подстёгивают её покончить с ним. Это самое страшное, когда ты превращаешься уже сама в доведённого до самого края человека. Меня в те страшные годы более всего пугало то, что я иногда запоминала, где лежит большой нож, когда на кухне возилась… Ну, то есть вот когда готовишь порой, и там у меня ещё так тесно было, три стола крохотных неудобных, куча всего вокруг… И так бывает – что-то положишь, потом ищешь – ну куда вот теперь положила большую ложку, открывашку или нож? А тут этот вот ходит, начинает искать повод для очередного скандала, а то и без повода уже начал цепляться… А я уже боковым зрением инстинктивно замечаю, где у меня лежит большой нож… Ну, Господь уберёг меня от страшных действий… А мне вот порой доставалось… Так, всё! Не будем о грустном! Что у нас сегодня по плану?

– Не. Ну ты меня прям убила этим фактом из своей биографии… Ты мне только одно скажи, ты почему терпела-то всё?

– Да какая-то я тогда была загнанная, Смед… Дети маленькие, болезни у меня были – целый букет, с жильём проблемы, работу при всём при этом найти не удавалось, и податься мне было с детьми просто некуда. Порывалась уйти от него, но отсидевшись пару дней в гостях у знакомых, всё равно приходилось возвращаться. Такая вот была безысходность какая-то…

– А родители твои?

– Мамы к тому времени уже в живых не было, а у отца была своя семья, и мои проблемы ему были не нужны. Он считал, что я сама во всём виновата, поэтому и улаживать свои дела должна самостоятельно.

– Жесть.

– Смеда, давай планировать сегодняшний день! – отпивая кофе, и выбирая на блюде какие-то аппетитные рулетики, попросила Инга.

– Да-да! Ещё раз прости, Инга! Значит, на сегодня у нас по плану посещение координаторов, которые вчера что-то должны были наработать на вечере. Обсудим с ними – что там взять в разработку можно. Перед этим заедем, кстати, я тебе покажу свой магазинчик.

– О, очень хочется посмотреть твой бизнес! Слушай, а какие вкусняшки ты тут наготовила! Очень вкусный завтрак!

В это время у Смеды зазвонил телефон. Она поговорила деловым тоном о чём-то, а по окончании разговора весело заявила:

– Вот, а на вторую половину дня нас ангажирует Ивэйло Воинов.

– Кто это?

– Я с ним сама не пересекалась пока, но слышала, что он владелец компании как-то связанной с обеспечением инфраструктурой туристических объектов. Звонил его помощник, сказал, что нас будут ждать для обсуждения вероятного сотрудничества в 16.00. Тебе твой шеф какие ценные указания дал относительно заключения договоров?

– Ну, так вот строго «без дичи домой с охоты не возвращайся» мне сказано не было. Но, конечно, моё положение в издательстве заметно укрепилось бы, привези я ему хотя бы один договор о сотрудничестве.

– Значит, будем работать на результат в сегодняшних переговорах!

– Война план покажет! – засмеялась Инга.

– Да, мы с тобой те ещё воительницы! – посмеялась и Смеда.

– Ну, что будем собираться-одеваться?

– Кстати, по поводу одеваться! Пойдём, ты мне подскажешь может быть, как лучше комплект собрать, я купила новую блузку, но что-то никак не определюсь – с чем её составить.

Инга с интересом проследовала за Смедой в её спальню, где был и внушительный шкаф-гардероб. Спальня с преобладанием белого цвета в интерьере имела некоторые яркие акценты. На белом туалетном столике бросилась в глаза и фотография в тёмно-синей рамке. На фото была сияющая Смеда рядом с симпатичным пилотом, который слегка приобняв её одной рукой, другой рукой на что-то указывал. Оба с увлечением куда-то смотрели, и имели весьма довольный вид.

Смеда предвосхитила вопрос Инги:

– Это мой любимый. Богдан. Показывает мне свой Боинг, который он тогда освоил. Сейчас на нём и летает. Кстати, иногда и в Россию тоже!

– Какие вы здесь счастливые!

– Ещё бы! Я счастлива от того, что он рядом, а он счастлив от того, что снова летает… У него пять лет назад в автокатастрофе погибли жена и дочь четырёхлетняя. И следом там в авиакомпании как-то всё устроили, что его перестали допускать к полётам. Сама понимаешь – каково ему было… Но он выстоял… Мы в то время не были знакомы. Через год после трагедии случайно встретились у общих знакомых на дне рождения. Хотя может и не случайно… Может быть нас хотели познакомить. А мне тогда как раз очень нужен был человек с машиной, и Богдан мне очень помог в обустройстве моего магазина. Ну, а затем пошло-поехало, как говорится…

– Так твоя слеза вчера на видео про наши самолёты не просто так проскочила!

– Да, девушка из России! Не только Вы на теме авиации повёрнуты, и у нас тут свои авиазацепки есть! Кстати, а ты видела видео в Интернете, как у нас Президент Болгарии пилотирует? – весело спросила Смеда.

– Нет, не видела, а он у вас летать сам любит? И на чём же?

– Да на разных военных, в том числе на ваших МиГах, между прочим!! Знаешь, какие виражи Румен Радев выписывает?!

– Как интересно! А давно твой Богдан вернулся к полётам?

– Через полгода после нашего знакомства его позвали в одну авиакомпанию, он там переобучился, и вот как раз по завершении обучения на стажировке сделано это фото, когда он уже из рейса вернулся, я его встречала. С нами там была моя дочь, она и сфотографировала. Мне очень нравится самой этот снимок.

– А где Богдан сейчас?

– В рейсах. Видимся не так уж и часто, как хотелось бы. Он же ведь ещё так и не решился жить вместе со мной. По большому счёту он от той трагедии ещё не оправился толком. Мы почти не говорим на эту тему. Но было как-то, что он проговорился, мол, это он виноват, что они погибли – если бы он был с ними, а не в полёте, этого бы не случилось…

– Ерунда какая-то…

– Ясное дело, что ерунда! Но ведь так и живёт с этим чувством вины. А ещё мне как-то ляпнул, что с ним связывать свою жизнь опасно, он может принести несчастья!

– Вот выдумал…

– Ну, да. И с ним даже страшно говорить на эту тему дальше! Он мрачнеет, а потом подолгу так убийственно молчит. И я пару раз попробовала его разубедить, но потом решила просто ждать, когда его это совсем отпустит… Если отпустит, конечно… Но в целом он старается не показывать виду. Шутит, устраивает нам всякие выезды. Прилетит, отдохнёт немного, и к нам приезжает. Говорит, что отдыхает у нас душой и телом. Я говорю: так оставайся! А он так уклончиво: мне надо к себе. К себе, это даже не в ту квартиру, где он жил вместе с семьёй. Он переехал в новую, а ту прям со всей мебелью и вещами продал. А в новой его лакированной берлоге всё указывает на то, что женщина там может быть лишь в качестве гостьи. Я там когда появляюсь, меня вроде бы и не гонят, но в тоже время и хозяйкой я там себя почувствовать не могу. Квартира у него в Варне, конечно, ближе к аэропорту. Но тут и до нас ехать-то – не так уж и далеко, ты ж сама видела. Так вот и ходим, точнее, ездим, как цапля и журавль из вашей русской сказки.

– Ты даже русские сказки наши знаешь!

– А как же, Московский государственный университет ведь закончила! Филфак! Да сколько лет в Москве прожила! Скучаю по Москве, кстати. А сказки русские детям своим читала!

Женщины приступили к разбору нарядов и составления комплектов, и было видно, что делают они это не столько из важности и необходимости данного дела, сколько для удовольствия. Им нравилось чувствовать себя такими вот «девочками-девочками», которым нужно порой свою женскую сущность реализовать и в кропотливом выискивании нужных тряпочек, бусиков, браслетиков и прочего, попутно открывая друг другу разные секретики.

5

После посещения координаторов Смеда повезла Ингу в свой магазин. Когда женщины вошли в него, Инга ахнула. Это было маленькое царство разнообразных мелочей для кухни, изумительных предметов декора, всевозможных тканых изделий… Крохотные керамические горшочки гирляндами были развешаны по всему магазину. Пирамидальная полка в центре магазина была словно ёлка, составленная из керамики, декоративной ковки, изделий из дерева…

На прилавках и на стенах было много тканых скатертей, салфеток, сумок, ковриков. На полках стояли диковинные сосуды, чашки, кружки. А уж от стеллажей с бижутерией, поясами и платками отойти просто не представлялось возможным. Казалось, здесь можно провести целый день, и не суметь ознакомиться даже с половиной ассортимента.

– Смеда, это всё сделано в Болгарии? – спросила Инга.

– В большинстве – да. Но я так же привожу сюда что-то и из соседних стран. Если мне нравится, к примеру, современная посуда со стилизацией «под старину», я не могу удержаться, чтоб не притащить это сюда. С одной стороны, как можно предположить, магазин ориентирован на туристов, желающих что-то привезти на память о поездке в Болгарию, а с другой стороны, у меня ведь много покупателей из местных! И всегда хочется чем-то новеньким порадовать и своих.

– Это какой-то клондайк для хозяюшек!

– И не только! Ты знаешь, порой вот некоторые мужчины как начнут тут выбирать себе горшочки для духовки или блюдо какое-то – так, это ж вообще целая эпопея!

Инга потрогала светлую циновку, и сказала:

– Какая интересная фактура!

– Это сплетено из кукурузы!

– Вот как?

– Да, в моём родном Смядово делают такие. Кстати, у меня магазинчик есть и там, а ещё один – в Варне.

– Круто! Какая ты молодец, Смеда. Собрала такую интересную коллекцию!

Смеда с трудом вытащила из магазина Ингу и повела её обедать в ресторан с прекрасным панорамным видом. Видно было, что Смеду здесь знают, а благодаря тому, что она заранее по телефону сообщила о своём посещении и даже заказала кое-что, время ожидания подачи блюд составило лишь пару минут.

У Инги зазвонил мобильник. Пока она извлекала его из сумочки, Смеда заметила, что на лицо Инги легло радостное ожидание. Увидев, кто ей звонит, она с улыбкой спокойного удовлетворения ответила. Звонила дочь, интересовалась, всё ли у мамы в порядке.

По окончании разговора, Смеда не без лукавства спросила:

– Звонок дочери тебя, конечно, порадовал, но, кажется, что ты ждала звонка от другого человека… Кое-кто ведь обещал «Созвонимся!»

Инга с улыбкой смущения опустила глаза в тарелку. Затем сказала:

– Да. Мне очень хотелось, чтобы Алекс позвонил…

– Запала? – с тихим ликованием спросила Смеда.

– Я не знаю… Понимаешь, от него исходила такая атмосфера… В неё как-то незаметно погружаешься и становится так уютно, спокойно, надёжно… Я не склонна испытывать значительную степень доверия по отношению к мужчинам…

– Ещё бы, с учётом того, как тебе, в кавычках, повезло с отцом и мужем, это вполне закономерно.

– Ну, не только поэтому… Были и другие персонажи… Но тут я впервые ощутила желание доверять этому человеку, хотя практически его не знаю. Собственно, я и тебя не особо знаю, но тебе тоже приятно доверять. Но ты – женщина! А тут – мужчина, и такой какой-то будто бы близкий… Вот, наверное, как раз с такими и ходят в настоящую разведку… Я бы с таким пошла…

– Мдаааа… Как у нас всё запущено… Женщине мужчина нужен, чтобы пойти в разведку…

– А ты как хотела? Столько лет по жизни держать оборону! Будешь тут милитари! – посмеиваясь отозвалась Инга.

– А ты позвони ему сама!

– Ну, что я ему скажу… Как-то мне неловко даже первой звонить…

– О! Фотку я тебе давай перекину, которую в аэропорту сделала. Ты посмотри, как вы хорошо смотритесь вместе!

Инга посмотрела на фото с нежностью:

– Да, хорошо получились… Спасибо тебе!

Пообедав, дамы поехали в офис к бизнесмену на обсуждение перспектив сотрудничества.

Их встретил звонивший Смеде помощник, который провёл их в комнату для переговоров. Одну стену комнаты составляли окна в пол. Остальные стены были холодного серо-синего цвета. За креслом в торце длинного стола со стульями стояло чёрное кресло с высокой спинкой, а на стене за креслом висела огромная картина. На сизом фоне холста были изображены серо-синеватые крупные колючки репейника с яркими маковками, которые напоминали запекшуюся кровь… Инга подошла поближе рассмотреть крупные мазки этой любопытной картины, и вдруг совсем близко услышала какое-то рычание. Она вздрогнула, обернулась.

На самом деле это было не рычание, а своеобразная речь тихо вошедшего бизнесмена Ивэйло Воинова. Смеда тут же перевела:

– Господин Воинов говорит, что это картина художницы Катарины Витлиф. Он приобрёл её в Германии. Решил: она в комнате для переговоров сразу укажет на то, что путь партнёров не будет устлан розами.

– Оригинально! – сказала Инга.

Воинов сверлил взглядом Ингу, пока Смеда переводила, затем жестом предложил садиться и направился к креслу. Дамы сели за стол на стулья напротив друг друга, так Смеде было удобнее переводить для Инги то, что говорил Воинов, и переглядываться с ней. Выяснилось, что на вчерашний вечер Воинов был приглашён в числе прочих. К началу вечера он опоздал, и появился там как раз в момент презентации, которую проводила Инга. Он постоял, посмотрел, послушал, и сделал вывод, что ему необходимо сотрудничество с российским издательством. Воинов вскоре покинул мероприятие, на что Смеда ему заметила, что «он пропустил всё самое интересное». Воинов попытался уточнить – что именно он пропустил. Но Смеда с улыбкой уклонилась от подробностей.

Это был поджарый седоватый мужчина лет пятидесяти, а может быть и старше. Взгляд его был довольно тяжёлый и какой-то колючий, а черты лица – резкие и угловатые. Одет он был в дорогой костюм, на руке были весьма презентабельные часы. Всем своим видом он демонстрировал уверенную деловитость, но при этом от него сквозило упоением чувством властности. Он совсем не улыбался во время беседы. В основном, он смотрел на Ингу, но после фразы на счёт пропущенного им всего интересного, он перевёл свой тяжёлый взгляд на Смеду и немного помолчал.

Затем он продолжил, а Смеда переводила:

– Он говорит, что готов прямо сейчас подписать предварительный договор о сотрудничестве, но при одном условии.

– При каком? – насторожилась Инга.

Воинов посмотрел каким-то хищным взглядом на Ингу, затем ответил. Смеда удивлённо вскинула бровью, сжала губы, но всё-таки перевела Инге:

– Он хочет, чтобы именно ты, по условиям договора, работала здесь, в этом городе на протяжении года, как минимум.

Инга нахмурилась и резко ответила:

– Это исключено. Полагаю, что нам пора идти.

Смеда с удовлетворением перевела, и они обе практически одновременно встали. Инга на ходу бросила:

– Всего доброго!

Воинов что-то резко ответил. Инга на ходу тихо спросила:

– Что он сказал?

– Потом скажу, – сурово ответила Смеда.

Они быстро молча вышли из офиса, так же молча и быстро дошли до машины Смеды, и только когда уже уселись в машину, их прорвало!

– У этого Ивэйло предков из Османской империи не было?! Он словно в рабство меня тут загнать сходу попытался! Какой неприятный тип! Что он сказал нам в спину? – с возмущением спросила Инга.

– Он сказал: «Посмотрим!» Нагло так! Я ещё с самого начала почувствовала, что что-то не так…

– А у меня вообще было ощущение, будто мы в какое-то волчье логово попали!

– В точку! Его имя и означает «волк»! «При одном условии…» Да ему это твоё издательство вообще на фиг не нужно! Ты ему понравилась, и он решил вот так вот грубо тебя в поле своего зрения тут оставить! – Смеда была почти в ярости.

– А мне никакого договора с подобными типами не нужно! – заявила Инга.

– Разумеется! Нет, я, конечно, видала наглецов, но чтоб таких! И зная, что ты из другой страны, так себя показать! Да что он о себе возомнил?!! Надо разузнать ещё поподробней – что он из себя представляет… На всякий случай… Так, поехали домой, нам срочно надо снять стресс бокалом вина!

– Поехали!

В квартире Смеды женщины немного успокоились, и под тост «За нас – красивых» – «И счастливых» залпом опрокинули по половине фужеров. Затем Смеда решила позвонить своему приятелю, который был более сведущ в том, кто чем знаменит в местном бизнес-мире, и тот её проинформировал. По его словам, свой бизнес Воинов начинал каким-то весьма мутным образом. Стартовый капитал он обрёл путём удачной женитьбы. То есть денег на развитие ему начинал давать тесть, который как-то внезапно скончался в самом расцвете лет. Ивэйло быстро подмял под себя бизнес покойного, а жена Воинова, меж тем, тоже подозрительно быстро последовала на тот свет за своим отцом из-за каких-то послеоперационных осложнений. На наследство более никто не претендовал, детей у Воинова не было. Бизнес его удачно развивался, но многие из его партнёров при этом отмечали, что вести с ним дела порой бывает и неприятно, и накладно. Умел он как-то так развернуть в сторону неугодных или несговорчивых какие-то форс-мажорные обстоятельства. В общем, приятель Смеды всерьёз посоветовал ей держаться от него, на всякий случай, подальше.

– Определённо буду избегать с ним в дальнейшем каких-либо контактов! – сделала вывод Смеда.

– Мне кажется, что вот он потому и не задержался вчера на вечере, поскольку там были ваши же представители бизнеса, но совсем иного толка. Сравни, какое общение было вчера, и что мы увидели сегодня! – сказала Инга.

– Земля и небо! – согласилась Смеда.

У Смеды снова зазвонил телефон. На этот раз ей звонила мама. По окончании беседы с ней Смеда сказала Инге:

– Так, сегодня у нас вечер пятницы, и мы, наверное, никуда уже не пойдём, да?

– Да уж, на сегодня достаточно.

– Назавтра на утро есть договорённость встретиться с руководителем туристической фирмы по твоему проекту. Этого-то я немного знаю, полагаю, что разговор будет вполне конкретный. А вот после встречи с ним я тебе предлагаю поехать в Смядово. Родители приглашают. Я тебе покажу некоторые интересные местечки своей родины. Ну, как?

– С удовольствием! Кстати, Алекс мне говорил про какое-то место, я так поняла, в вашей стороне где-то… Забыла название, но там что-то такое с особой энергетикой, где даже приборы разные отключаются, что-то такое аномальное…

– Да! Есть такое! Это Софрата!

– Точно, он так и назвал! А что там такое?

– Софра по-болгарски – это низкий круглый стол, возле которого садилась крестьянская семья для трапезы. И в переносном смысле это слово означает – угощение. К примеру, говорят: «Как мина софрата»? То есть – как прошло угощение?

В 15 километрах от Смядово есть некое скальное образование с гладкой каменистой поверхностью, напоминающей стол. Там есть какие-то символы на этой скале. Есть ещё выдолбленные разные формы, какие-то желоба… Считается, что там было фракийское святилище. Но есть и мнение, что там была древняя обсерватория. А ещё, как говорят, там есть такой камень, который исполняет любые желания людей чистых сердцем.

Про энергетику – там реально что-то такое есть. Народ, который там не отключает мобильники, к примеру, потом жалуется, что эти мобильники вырубаются там сами, а потом могут несколько дней не работать. Хотя люди от этого места уж и отъехали далеко…

Мои родители настороженно относились всегда к этому месту, и меня в детстве туда не пускали. Ну, подростком я бегала с ребятами иногда ненадолго на Софрату. Но с тех пор, кстати, больше туда и не выбиралась даже! Дети у меня и то с экскурсией школьной там были, а я вот всё никак не выберусь!

– Ну, так может быть сгоняем туда? Мне интересно!

– Сгоняем!

В этот момент в сумочке у Инги зазвонил мобильник. Она быстро достала его, лицо её загадочно засияло, когда она ответила:

– Да, Алекс, рада Вас слышать, только что Вас вспоминала в разговоре со Смедой!.. Да, она мне как раз рассказывала сейчас о Софрате… Мы завтра собираемся в те края… Вы тоже?

Смеда в этот момент жестами одобрения показала, что ей нравится эта идея, а Инга продолжила:

– Думаю, что да, и у нас намечено на вторую половину дня. Я сейчас передам Смеде трубку, она Вам лучше объяснит, где мы там будем.

Смеда с увлечением стала рассказывать Алексу, по какому адресу следует завтра в Смядово подъехать. Затем она сказала, чтобы Алекс и его друг, с которым он собрался посетить Софрату, планировали остаться и на воскресенье. Она сказала, что им всем удобно будет переночевать в доме её родителей. Затем она снова передала телефон Инге, та ещё раз сказала, что очень рада звонку Алекса, и также рада, что назавтра намечается поездка в столь удивительное место, да ещё в такой замечательной компании. Затем она тепло попрощалась.

Инга блаженно улыбалась. Смеда разливала в бокалы вино, приговаривая:

– Вот, я же говорила, что вы ещё обязательно увидитесь! Давай, дорогая, выпьем за то, что у нас всё хорошо, а будет – ещё лучше!

Они ещё какое-то время поговорили о том, о сём, а потом разошлись по спальням.

Засыпая, Инга так радовалась тому, что услышала голос Алекса. Ей особенно было нужно почувствовать исходящее от него спокойствие после сегодняшнего посещения «волчьего логова».

В ощущении умиротворения она во сне увидела Алекса, который здесь, в квартире Смеды, стал шутливо забрасывать Ингу диванными подушками. А Инга беззаботно смеялась и кидалась подушками в ответ. А потом она стала ему жаловаться, что её напугал сегодня самый настоящий волк, что ей стало так страшно. А Алекс присел к ней на диван, прижал её к себе. Инга при этом расплакалась, уткнувшись ему в шею, а он гладил её по голове и говорил: «Вот увидишь, всё в итоге будет хорошо! Всё будет хорошо!» И Инга верила ему и там, во сне, тоже засыпала.

6

Под утро Инге начал сниться кошмар. Её окружали волки в сумерках леса. Она пятилась от них, натыкалась спиной на стволы деревьев, а потом эти стволы превращались то в её хохочущего бывшего мужа, то в Ивэйло Воинова с волчьим оскалом. Инга задыхалась от страха и безысходности и, наконец, проснулась. Она минуты две не могла отдышаться. На лбу была испарина.

Её охватило предчувствие чего-то нехорошего. Она тут же мысленно себя отругала: вместо того, чтобы радостно ожидать сегодняшней встречи с Алексом, она начала ожидать неприятностей…

Выйдя из комнаты, Инга обнаружила, что Смеда опять встала раньше неё.

– О! Проснулась? Доброе утро! Давай быстро завтракать, чтоб быстренько всё успеть до отъезда в Смядово.

– Доброе утро, Смеда из Смядово, – рассмеялась Инга.

– Ты выспалась? У тебя глаза какие-то…

– Выспалась, но под утро какой-то сон неприятный снился… Про волков…

– Слушай, ты не поверишь! И мне снились, только не волки, а волчьи маски какие-то… Но прочь дурные сны и мысли! У нас сегодня будет роскошный день! Мне Богдан сообщение прислал! Я ему вчера написала перед сном, что мы едем на Софрату, а он как раз отсыпается после рейса и к нам туда тоже подъедет после обеда!

– Ой, как здорово! Я посмотрю на вас вместе!

Дамы быстро собрались и позавтракали. Обе они были в джинсах. На Смеде были голубые и белая блузка. А Инга была в джинсах оливкового цвета и горчичного цвета топе с рубашкой. Обе решили, что в городе пока походят в туфельках на каблуках, подходивших к этим комплектам, а в Смядово переобуются в кеды.

Настроение было уже весёлое, они шутили на тему предстоящей поездки. Инга уже закрывала дверь квартиры ключом, когда у неё зазвонил телефон. На ходу она ответила, выслушала и заметно помрачнела.

– Нам надо заехать в мой магазин, Инга, – сказала Смеда, положив в сумочку мобильник.

– Раз надо, значит надо! Поехали! Что-то случилось?

– Я пока толком не поняла. Продавщица моя как-то не особо внятно объясняла. Сейчас посмотрим.

Когда они подъехали к магазинчику Смеды, то увидели рядом с ним машину полиции и ещё одну служебную машину – от охранного агентства. Переступив порог, они обнаружили, что стоявшая вчера в центре магазина пирамидальная полка валяется перевёрнутой. Всё, что стояло на ней было раскидано по полу. Керамические, фарфоровые, а также некоторые хрупкие деревянные изделия, так красиво стоявшие вчера на ней, были в большинстве своём разбиты. Висевшие по магазину гирлянды с кувшинчиками были оборваны, и то, что на них было, тоже в основном разбилось. С прилавков тоже всё кто-то скинул на пол. Две продавщицы давали показания полицейскому. Рядом стояли два парня в бронежилетах, которые тут же подошли к Смеде, выражая явную досаду.

Как рассказали две продавщицы, буквально через пять минут после открытия магазина, в него забежали двое неизвестных в кукеровских масках. С гиканьем они подхватили стоящую в центре полку, потом оборвали верёвки с висящей керамикой, быстро смахнули всё с прилавков на пол, и в конце ещё изобразили пустыми руками жест, будто бы они стреляют в продавщиц. И убежали. Они даже ничего не взяли! И всё произошло так быстро, что на кнопку вызова охраны девушка-продавец нажала, уже когда налётчики скрылись.

Нахмурившись, явно расстроенная Смеда успокаивала напуганных девушек. Полицейский стал спрашивать у Смеды, что она думает по поводу налёта, и может ли она оценить ущерб. Смеда сказала, что ущерб она лишь приблизительно сейчас может назвать. А точнее сможет сказать позднее. Закончив с нужными формальностями полицейский удалился. Уехали и ребята из охранного.

Смеда с грустью посмотрела на девушек-продавщиц. Она неожиданно им предложила пойти домой, сказала, что закроет на выходные магазин. А уборкой, подсчитыванием ущерба и торговлей они все вместе займутся в понедельник. Девушки начали говорить, что сейчас приберут тут всё, что не так уж и страшно было, да и поработать можно, чтоб не терять выручку двух дней. Смеда улыбнулась и повернулась к Инге:

– Посмотри на этих смелых болгарок! Вместо того, чтобы биться в истерике от стресса, который они пережили, они меня тут уверяют, что ничего страшного!

Инга сама пребывала в некотором оцепенении от увиденного, но тут с восхищением отозвалась:

– Да, я поражена их стрессоустойчивостью!

– Всё равно мне их тут не хочется оставлять, по крайней мере сегодня. Ладно, на прилавках лежало всё мягкое, в основном, это мы быстро соберём. Остальное мы сейчас сметём и сложим в коробки, а разбирать и считать всё-таки будем в понедельник. Девочки, за дело!

Она быстро отдавала указания. Инга помогала, при этом она удивлялась ещё и тому, что Смеда с каким-то отрешённым видом и даже как-то грубовато собирала в кучу свою роскошную побитую коллекцию. Инга нередко по жизни почти до слёз расстраивалась от каждой разбитой красивой чашки, любимой вазочки, удобной тарелки… А тут – столько красоты разбилось! И Смеда демонстрировала такую стойкость. При этом перспектива найти налётчиков и возместить ущерб казалась весьма туманной.

– Вот к чему мне сегодня маски снились! Налётчики были в кукеровских масках! – воскликнула вдруг Смеда.

– А что за маски такие?

– Ну это часть нашего фольклора. Кукеры. Тут, кстати, есть магазин недалеко, где маски в ассортименте представлены. Страшные такие. Я их не люблю. Хотя некоторые весьма добротно сделаны. Их и в интерьере используют порой, а иногда для фольклорных празднеств.

– А владельцу этого магазинчика ты дорогу не переходила? Может это он подослал кого?

– Да нет, что ты! Там супружеская пара порядочная. Я с ними почти дружу, они меня наоборот выручали не раз по мелочи. Да и потом, ко мне когда заходят сюда, спрашивают эти маски, мы покупателей прямиком в тот магазин и направляем. Мы не конкуренты им совсем.

– А вообще бывают у вас такие налёты?

– Ничего подобного на моей памяти не было.

Смеда позвонила в охранное агентство, сказала, чтобы они присматривали особым образом за магазинчиком с учётом того, что на два дня она его закроет. Девушкам она выдала небольшую премию, самым строгим образом велев им сходить куда-нибудь в кафе развеяться, и эти два дня отдыхать. На прощание она обняла каждую и поблагодарила. Затем поставила магазин на сигнализацию, закрыла его, посмотрела на часы.

– Так, мы, конечно, опаздываем, но, полагаю, что нас всё ещё ждут! Погнали!

– Ты уверена, что действительно можешь заниматься моими делами, дорогая?

– Ха! Её делами! Да, это, если уж на то пошло, не только твои дела! Это и моя перспектива по бизнесу! Так что, как говорится, ничего личного! Только бизнес!

– Ну, да, заливай мне. Я прям вот сделаю вид, что охотно верю! – засмеялась Инга.

– Да! Делай вид! И убедительно! – со смехом продолжила Смеда.

Когда смеющиеся женщины подходили к машине Смеды, они услышали какую-то ругань на противоположной стороне улицы. Возле перекрёстка припарковался весьма неудобным для пешеходов образом огромный джип. Помахивая бадиком в его сторону, громогласная бабушка шумно выражала своё недовольство сидящим внутри машины.

В это время у Смеды зазвонил мобильник. Она ответила, немного послушала, что ей говорят, а затем прервала связь.

– Садись в машину! – сурово скомандовала она Инге.

– Что там?

– Теперь я знаю, кто устроил налёт.

– Кто?!

– Воинов! Он звонил сейчас, выражал сочувствие по поводу налёта на мой магазин, о котором он слышал, и просил, чтобы я всё-таки уговорила тебя! Чтобы ты скорее соглашалась на его условия! – спокойно ответила Смеда, заводя машину.

– Чтоооооо???!!!! – возмущённое удивление переполняло Ингу.

– Старый чёрт! – выругалась Смеда.

– Смеда, ну, это же кошмар какой-то… Из-за меня он тебе разгром устроил с явной угрозой! Надо же ведь полицейскому сообщить!

– А что мы ему скажем, чтобы они ему могли предъявить? По факту, он мне вежливо выражает сочувствие, да ещё просьбу, типа, простую высказал.

– Ужас какой-то. И что же теперь делать?! Боже мой, я тебя подставила…

– Алё! Ерунду не говори! Прям аки мой Богдан! Навешиваешь на себя комплексы вины теперь мне тут! Ладно. Как ты тогда сказала – война план покажет!? Слушай, ты, это, поосторожнее с фразочками и мыслями! Что-то у тебя тут воплощения сказанного проявляются подозрительно точно – война от Воинова какая-то вот возникла!

– И впрямь, надо быть внимательней со словами…

Их опоздания на встречу предполагаемый партнёр не заметил, так как был занят своими делами, но с удовольствием их прервал, завидев Смеду и Ингу у себя в кабинете. Он встал и с широкой улыбкой с приветствием на русском языке направился их встречать. Затем он сказал, что русский язык в основном понимает, поэтому Смеда может не переводить ему то, что скажет Инга. А вот сам он будет всё же говорить по-болгарски, пусть Смеда переводит. Пока дамы рассаживались, он ещё и немного пропел:

– «Ой, то не вечер, то не вееечер!..» Это был фурор! – прищёлкнув пальцами сказал он.

Все трое засмеялись, вспомнив атмосферу позавчерашнего вечера, а затем приступили к обсуждению того, каким им видится сотрудничество. Итогом разговора с этим балагурившим приятным болгарином по имени Бранимир стала выработка почти десятка пунктов к тому, что изначально предполагалось. И это было обоюдно выгодным уточнением как для болгарской стороны, так и для российской. Радушный хозяин кабинета предложил дамам чай с разнообразными сладостями на большом блюде. И обсуждение за чаепитием было проводить и приятно, и даже весело. Бранимир заявил, что его помощник подготовит окончательный вариант договора, и в понедельник можно будет его подписать.

Инга и Смеда были очень довольны этим посещением.

– Почувствуйте разницу, да? – выходя из офиса, намекая на вчерашний визит к Воинову, сказала Смеда.

– О да!! – согласилась Инга.

– Всё! Едем в Смядово! – скомандовала Инга.

– С удовольствием едем!

То ли от того, что их так здорово «переключил» Бранимир, то ли от радостного предвкушения встречи с достойными мужчинами, женщины всю дорогу до Смядово весело болтали на разные темы, совершенно не вспоминая того, что произошло утром, будто бы ничего и не случилось. И Инга была за это очень благодарна Смеде, хотя ей было очень тяжело осознавать, что она невольно явилась причиной того, что устроил этот «Волк».

В Смядово они первым делом отправились к магазину, который также принадлежал Смеде. Ей захотелось удостовериться, что здесь всё в порядке. Инга с удовольствием отметила, что ассортимент этого магазина и его оформление хоть и напоминали тот, что она уже видела, но всё-таки отличались. К счастью, здесь всё было спокойно, и подруги уже вышли и направились к машине, как вдруг Смеда что-то вспомнила, и сказала:

– Так, я кое-что забыла там сделать! Подожди меня пару минут, я сейчас!

Инга стала осматривать пространство возле магазинчика. Рядом были домики, которые, казалось, отчасти сохранились со времён, когда здесь жила со своими сыновьями та самая национальная героиня, в честь которой была названа её болгарская подруга.

Лавочка возле стены одного такого дома так и звала присесть. Инга не отказала себе в этом удовольствии. Белая стена домика нагрелась солнечными лучами, да и деревянная лавочка была приятно-тёплой. Инга вздохнула, пытаясь осмыслить ситуацию, которая вокруг неё создавалась. Внезапно ей стало как-то горько от того, что она становится словно заложницей этого положения. Как когда-то она не могла вырваться из ужасного замужества, потому что у неё были маленькие дети, ради которых она многое терпела и фактически не могла обрести достаточной свободы действий, так теперь она будто бы ставила под удар Смеду, не соглашаясь на неприятное для неё условие Волка. Ей пришла в голову мысль о том, что она словно в какой-то закольцованности пребывает. Будто бы что-то из прошлого не отпускает и снова создаёт ей нечто подобное в настоящем, перекидываясь и в будущее. Ей стало страшно.

За этими раздумьями она не заметила, как к ней подошла пожилая женщина, которая была одета в какую-то национальную старинную одежду. Она присела рядом и сказала:

– Ты слишком задумалась! Не мучай себя такими тяжёлыми мыслями!

– Эх, если бы можно было отключать и мысли, и поводы, которые к этим мыслям приводят! – тут же со вздохом ответила ей Инга.

– А я тебя сейчас научу, как это сделать! Вот сложи пальчики свои в кулачки, только чтоб внутри дырочки были, словно это кулёчки.

– Так?

– Да, вот, хорошо. В один кулёчек положи одну свою тяжёлую мысль. Назови её как-нибудь.

– Неизменяемость.

– Вот, а во второй положи то, что у тебя сейчас на сердце тяжко лежит. Что там у тебя?

– Страх.

– Вот. Теперь верхушку кулёчка завязываем мысленно. И скажи теперь спасибо неизменямости за то, что она сделала тебя терпеливой, ты благодаря этому многого сможешь в будущем добиться! А страху скажи спасибо за то, что он заставляет тебя думать! А теперь говори: «Всем спасибо, можете идти!» Разжимай кулачки, выбрасывай – ветер это всё унесёт! Чуешь, как легко стало?

– Да! Точно стало!

– А вместо унесённого ветрами ненужного тебе, у тебя теперь есть нужное – изменяемость и смелость! Ощути их!

– Как-то сложновато, но да, предчувствие этих ощущений появляется…

– У тебя сердце чистое и доброе. Будь только осторожна там, куда едешь. Тебя там услышат. Поверь, всё уже меняется у тебя…

– Может быть… – отозвалась Инга, подумав при этом, что сюда уже, наверное, едет Алекс.

– И ты скоро встретишь того, кто твою душу обновит, только это не тот, о ком ты думаешь. А сейчас закрой глаза и усни ненадолго. Проснёшься, почувствуешь себя сильной…

Инга почувствовала, как женщина положила ей руку на лоб, глаза как-то сразу закрылись, и она стала засыпать.

– Инга! Инга! Что с тобой?!! – Смеда испуганно трясла Ингу за плечи.

– Всё хорошо! Я просто задремала. Мне женщина велела немного поспать.

– Какая ещё женщина?

– Ну, такая приятная мудрая… Тут была, она ещё одета была по-вашему, но по-старинному… – озираясь ответила Инга.

– Я никого тут не видела…

– Ну, как же? Она ещё так чисто говорила по-русски! Кто у вас тут из близко-живущих так хорошо говорит по-русски? У неё вид был такой, хозяйский, она явно где-то тут живёт!

– Ну, у нас есть, конечно, такие русскоговорящие, но чтоб вот именно здесь… Да ещё в костюме… Я, как-то и не знаю… Ладно, поехали к моим!

Инга села в машину с размышлениями, видела она эту женщину во сне или наяву. Но определённым был тот факт, что эта женщина действительно развеяла немного её тяжёлые думы.

– Смеда, эта женщина мне сказала странную фразу в конце: что я встречу скоро того, кто мне душу обновит, только это будет не тот, о ком я думаю.

– Батюшки, словно цыганка какая-то. Так, у тебя часы на месте? А в сумочке – всё на месте?

– Да сумочку я в машине оставляла! Часы вот, на руке. А ещё она сказала, чтобы я была осторожной там, куда еду, и что меня там услышат.

– Ребус какой-то… Сейчас приедем к моим, разузнаем, что это тут у нас за загадочные женщины русскоговорящие в национальных болгарских костюмах ходят!

7

Не успели они проехать и десяти метров, как из-за угла на них выскочил джип на приличной скорости. Смеда едва успела сманеврировать, чтобы избежать столкновения.

– Куда ж ты прёшь, козёл?! – совсем по-русски выругалась Смеда.

– Какая ты ловкая, Смеда! Как среагировала! Слушай, а это не тот самый джип, который мы видели грубо-припарковавшимся у твоего магазина? – обернувшись на него спросила Инга.

– А и вправду похож! Номер я не запомнила тогда, но очень похож…

Доехав до дома родителей, Смеда, выйдя, из машины заметила:

– Денёк, однако, насыщенный у нас! О! Богдана машина стоит! Он раньше нас приехал к моим! Они, кстати, его любят, по-моему, больше, чем меня! Пошли скорее, познакомлю!

Им навстречу уже шёл широко-улыбающийся красавец Богдан.

– Добрый день, девушки, где же вы бродите? Мы уже заждались! – сказал он на русском языке, с некоторым акцентом.

– Здравствуйте, как хорошо Вы говорите по-русски! – ответила на приветствие Инга.

– Издержки профессии! Часто летаю в Россию! – со смехом ответил Богдан, и обнял Смеду, которая чмокнула его в щёку.

– Богдан скромничает. Он часто общается с русскими ещё и в Шумене, и со школы друзей у него русскоговорящих много! Это Инга, моя подруга из России. Это Богдан – мой любимый пилот из Болгарии.

– Вы так гармонично смотритесь вместе! А позвольте я вас сфотографирую? – Инга уже доставала фотоаппарат.

– Да, пожалуйста! – ответил Богдан и крепче обнял свою Смеду.

Инга стала снимать их, а они смеялись, весело позируя. Инга тоже смеялась, и ещё просила встать так, чтоб было видно колорит улицы.

– Ну, пошли уже, – скомандовал Богдан.

– О, а вон и остальные подтягиваются, – смеясь сказала Смеда, завидев подъехавшую машину, из которой выглядывал, взмахнув рукой Алекс.

Каким же ликованием наполнилась душа Инги. Увидев Алекса, она почувствовала себя словно снова укутанной в уютный плед, а воздух будто наполнился спокойствием, надёжностью и уверенностью в том, что всё будет хо-ро-шо… И даже замечательно…

Кто был за рулём, Инга с начала даже не заметила, она продолжила фотосъёмку, теперь уже, снимая Алекса, сидящего на пассажирском месте. Припарковавшись, подъехавшие стали выходить из машины, Инга сделала шаг навстречу Алексу.

– Привет! – сказал Алекс, согревая её своим тёплым взглядом.

– Привет! – отозвалась Инга.

– Ну, что переходим на «ты»?

– Можно! – сказала Инга.

– А у нас в Болгарии вообще все – на «ты» обращаются, – добавил подошедший со Смедой Богдан, протягивая руку Алексу.

Они назвали друг другу свои имена при рукопожатии, затем Алекс обернулся на своего друга, который достав из багажника пару пакетов, направлялся ко всей компании.

– А это мой друг Игнат, который давно мечтал побывать в этих местах.

– Всем – добрый день! – сказал Игнат. Также протянул руку для рукопожатия Богдану, кивнул Смеде и перевёл взгляд на Ингу.

В мгновение, когда он на неё посмотрел, Инга чуть не выронила из рук свой фотоаппаратик – хорошо, что до этого успела его шнурок надеть на запястье.

Когда-то ей довелось побывать на показе пилотажной группы «Стрижи». Ей тогда показалось, что проносившийся над её головой на совсем небольшой высоте истребитель, вынул её душу, вознёс куда-то высоко-высоко, и тут же вернул на место.

Вот и сейчас у неё было такое чувство, будто взглядом Игната её душу вознесли куда-то в стратосферу… И потом быстро вернули на место, но с каким-то неведомым наполнением. Дыхание у Инги перехватило, она почти забыла дышать, и как заворожённая смотрела на этого человека.

Заглядывая в его глаза, она словно в два глубоких озера начала погружаться, зная о том, что плавать не умеет, а значит, вероятнее всего – утонет. И то самое наполнение, с которым душа была возвращена её владелице, разливалось в пространстве таким морем захватывающей эмоции, с которым Инге было трудно совладать. Она, наконец, тихо, но судорожно сделала небольшой вдох, взяла себя в руки, изобразила вежливый кивок, но сказать что-либо она не смогла.

Игнат вручил Богдану и Смеде пакеты с купленными по дороге «гостинцами», те благодарно их приняли и позвали всех в дом. Надо было идти вслед за ними, но ноги у Инги стали просто ватными. И тут она увидела, как на неё смотрел Алекс. Он был не на шутку встревожен. Взяв Ингу за запястье, он пытался уловить пульс, и спрашивал её, почему она так побледнела. Инга хлопала глазами, ещё раз сделала вдох поглубже, и собрав остатки сил, произнесла:

– Кажется, у меня голова немного закружилась.

– Давай-ка, держись за меня, идти можешь?

– Да, конечно, могу! – уже будто бы увереннее заявила Инга, и бросив взгляд на Игната, заметила, что и он очень внимательно на неё смотрит.

Стараясь на него не оглядываться, Инга оперлась на руку Алекса, почувствовала вновь себя укутанной в заботу мужчины, удерживающего её, и стала дальше выравнивать дыхание.

Встречать их вышли родители Смеды. Радушие, которое они демонстрировали с порога, настраивало на благостное пребывание в этом доме. Они тоже довольно неплохо говорили по-русски, и практически всё понимали.

Мама Смеды – женщина с красивым именем Демира, шутила по поводу своего знания русского, что бывший зятёк в своё время её приучил понимать, что он говорил, да и внуки потом, вроде как, натаскали. Бывшего зятя она вспоминала, поморщив нос, как нечто неприятное в их жизни. Ингу Демира тут же усадила у себя на кухне на стульчик, говоря, что сейчас ещё тут немного довыкладывает на блюдо то, что нужно, и тогда – пойдут все к столу. Мужчины же проследовали за отцом Смеды в комнаты дальше. Инга тут уже окончательно пришла в себя, и рвалась чем-либо помочь хозяйке.

Демира велела ей сидеть и радовать всех своим видом, приговаривая, какая ладная русская у них в гостях, как приятно на неё смотреть. В кухню заглянул Алекс, он посмотрел на Ингу, увидел, что она уже смеётся в ответ на какую-то шутку Демиры, и удостоверившись в том, что Инга в порядке, ушёл обратно в мужскую компанию. Смеда в это время разговаривала с кем-то по телефону.

Когда хозяева усадили всю компанию в комнате за стол, уставленный всякими вкусностями, Инга оказалась сидящей между Богданом и Алексом. И она старалась не смотреть в сторону сидящего за Алексом Игната. Её даже порадовало то, что такая «диспозиция» обеспечивает ей ровное дыхание – она явно побаивалась своей реакции при взгляде на этого мужчину.

Хозяин дома по имени Стоян немного посокрушался из-за того, что гости отказались выпить его вина, поскольку собирались ещё совершить прогулку по окрестностям. Решено было, что в сторону Софраты они выдвинутся завтра утром, а сегодня намеревались посмотреть на Смядово. Все пообещали вполне оценить винодельческие способности Стояна за ужином. А пока налегали на угощения, приготовленные Демирой.

Инге особенно по вкусу пришлись чушки-бюрек – запечёные на решётке перцы с начинкой, да ещё в такой хрустящей «рубашке». Мужчины нахваливали аппетитнейший гювеч – протомлённые в горшочке овощи и кусочки мяса создавали замечательную сытную композицию. Сарми нескольких видов, которые были похожи на кавказскую долму, шопский салат – так напоминающий популярный в России греческий, холодная закуска – снежанка. Всё было так вкусно, что была опасность остаться за столом до самого ужина, а затем и до завтрака на всю ночь.

Смеда решила пока не рассказывать о том, что произошло в её магазине сегодня утром, чтоб не портить беззаботного настроения вновь прибывшим. Сладости, в изобилии заготовленные Демирой, так же, как и вино, были отложены до ужина. Засиживаться за столом не стали и, поблагодарив за трапезу хозяев дома, отправились осматривать достопримечательности Смядово.

Выйдя на улицу, Инга заметила Смеде:

– У вас тут какой-то интересный воздух – его аж пить или есть хочется.

– О, это ты верно подметила! Тут особый микроклимат. Исследователи утвреждают, что в этом воздухе не живёт гнилостная бактерия. Поскольку мы находимся в подножии хребта Стара-Планина, то здесь с гор на нас мягко спускается горный воздух. Он достаточно сухой, не даёт особо бактериям в воздухе разжиться, вот потому это место и славится лечебным воздействием для людей, имеющих проблемы с лёгкими.

– Я читал, что во времена Римской империи в эти места приезжали лечиться от туберкулёза римские военачальники. Такой вот у вас тут крутой древний курорт! – подключился к беседе идущий за ними Игнат.

Инга немного вздрогнула, его весёлый голос почему-то пробрал её насквозь. Она оглянулась, и попыталась вежливо улыбнуться. Но её хватило лишь на то, чтобы слегка разомкнуть губы и молча хлопать ресницами, рассматривая человека, действующего на неё одновременно будоражащим и обессиливающим образом. Хотелось для надёжности снова опереться на руку Алекса. А Алекс и на этот раз наблюдал за состоянием Инги. Он успел заметить её обращённый к нему о чём-то молящий взгляд, но не понимал пока – с чем связано это её беспокойство.

– Предлагаю заглянуть в собрание этнографических ценностей, – сказала Смеда.

– Заглянем! – поддержали остальные.

Осматривая этнографическую коллекцию города Смядово, расположенную в старинном белом доме с коричневыми вытянутыми оконными рамами, Инга уточнила у Смеды:

– Это вот на таких деревяшечках с нитями и плетут циновки из кукурузы, которую я у тебя видела в магазине?

– Точно, это вертикальный станок для плетения циновок, а тут – станки, на которых делали, к примеру, дорожку как у меня в квартире.

– Да-да! Вот ведь кусочек дорожки, почти как у тебя, только твоя ярче!

– Люди, вы посмотрите, какие мокасины! – сказал Игнат, показывая старинные кожаные тапочки.

– У нас их называют – цырбули. – пояснила Смеда.

Прядильные машины, устройства для сортировки хлопка – всё это было сделано из грубого дерева, кусков металла, верёвок. А в итоге, с помощью них, получались красивые скатерти, полотенца, текстиль для дома, нарядная одежда. Из того, что было под рукой, люди создавали нечто добротное и изящное. Создавали свой мир и вплетали в него вместе с нитями радость, смелость, любовь к жизни…

– А вот если захотите на найденную у нас тут на фракийскую гробницу посмотреть… – выходя из музея, предложила Смеда.

– Любопытно! Конечно! – перебивая её, сразу откликнулись все.

– То для этого придётся снова вернуться в Шумен… – засмеялась Смеда

– А почему туда? – спросил Игнат.

– У нас эту гробницу в 2000-ом году кладоискатели раскопали, – продолжала пояснять Смеда.

– Ого, у вас и клады тут ищут? – удивился Алекс.

– Ещё как! То там, то сям копают! Вот, и отрыли гробницу красивую. У нас же тут места с тысячелетней историей! Столько всего земля сокрыла в итоге, а теперь иногда отдаёт. Курганы вон таят в себе кучу всяких историй… Так вот, в гробнице, про которую я говорю, была положена жена одного военачальника по имени Сефт. Он был полководцем фракийского царя гетов во фракийской войне с македонскими армиями. Первые сражения велись в районе села Смядово, а Сефту, видимо, не удалось избежать потерь среди мирного населения, жертвой стала и его жена. Там на входе он и надпись оставил, увековечив имя её и своё. Четвёртый век до нашей эры! «Гонимаседзе жена Сефта» – там на греческом написано. И вот теперь, спасая от набегов кладоискателей, гробницу разобрали и перенесли на территорию регионального музея в Шумен. Там маленькое, но при этом монументальное строение из камней, скрепляемых когда-то обычной грязью. Оно украшено полуколоннами, арочным треугольным входом в два маленьких помещения, две капители ионического стиля… Впечатляет.

– Откуда ты столько подробностей знаешь? – с восхищением воскликнула Инга.

– Ну, это же мой край. Я его люблю. Поэтому и знаю кое-что, – со смущением ответила Смеда, и тут заметила, что Богдан погрустнел, после её рассказа про погибшую жену фракийца. Она поспешила его приобнять, и стала дальше рассказывать о своём городке.

На городской площади Смеду окликнула невысокая миловидная женщина в деловом костюме, которая уверенной походкой шла мимо компании. Смеда с радостным возгласом «Иванка!» тут же поспешила с ней поздороваться поближе, сказав, своим, что отойдёт на минутку. Дамы о чём-то быстро переговорили, затем Смеда показала на своих друзей, видимо, сообщив, что показывает город гостям из России. Её собеседница, радушно улыбаясь, пожелала всем удачного знакомства с городом и торопливо направилась далее по своим делам. Инге лицо этой женщины показалось знакомым, но она не могла понять, где она могла её видеть.

Гуляя по Смядово, делясь друг с другом тем, что интересного и запавшего в душу есть в родных местах каждого, дошли до моста-памятника погибшим воинам во время событий 1912–1918 годов.

– «Тот, кто пал в бою за свободу, тот не умирает», – я правильно перевожу, Смеда? – спросила Инга, прочитав надпись на камне у моста.

– Верно! Делаешь успехи в болгарском!

– Да…Свобода, это то, что нередко приходилось отвоёвывать… – задумчиво произнёс Алекс.

– Великая ценность, – добавила Инга.

Неподалёку Смеда вдруг заметила опять тёмный джип, похожий на тот, с которым чуть было не столкнулась утром. Когда она стала пристальней вглядываться, пытаясь разглядеть тех, кто сидел в нём, машина тут же развернулась и уехала. Тут уж Смеда не выдержала, и решила рассказать мужчинам о том, что произошло утром и о том, с чем она связывает разгром в своём магазине.

– Я, конечно, могу ошибаться, и может быть становлюсь мнительной. Но сдаётся мне, что тут нас уже начинают преследовать какие-то типы на джипе, который мы видели сегодня утром возле моего магазина, – закончила свой рассказ Смеда.

– Ну и дела! И ты молчала всё это время, ничего мне не рассказывала?! – возмутился Богдан.

– Ну, вот, рассказываю… – виновато улыбаясь ответила ему Смеда.

– Вот выдержка-то, – заметил Алекс.

– И не говори! Другая бы, наверное, билась в истерике и причитала бы по поводу битой посуды, а Смеда спокойно так нас встретила, развлекла, ну, и так, между делом, свежую историйку, в тему выкладывает, – уважительно отозвался Игнат.

– Так надо что-то делать! Это же так оставлять нельзя! – возмущался Богдан.

– Ну, мы не будем оставлять, я ж заявление в полицию написала. Но только связать пока этот налёт с Воиновым у меня нет веских оснований.

– Да, здесь, действительно трудно, на данный момент, обосновать свои подозрения, – подтвердил Алекс.

– Я предлагаю пока забыть об этой истории, и насладиться предстоящими выходными. А в понедельник мы заканчиваем с Ингой дела, потом во вторник сажаем её в самолёт и отправляем домой в Россию. Полагаю, на этом все притязания Воинова и закончатся, – весело заявила Смеда.

– Хорошо, если так. А вдруг он потом будет на тебя продолжать давить своими незаконными методами, чтоб ты уговорила меня вернуться? – сделала предположение Инга.

– Ну, сомневаюсь, чтобы дошло и до этого, но тогда уже дальше и будем действовать по обстановке, – ответила уже серьёзно Смеда.

– Всё-таки нам следует быть бдительными, и посматривать в сторону тёмных джипов, – сказал Алекс.

– Ты молодец, что вовремя нам рассказала обо всём, – похвалил Смеду Игнат.

За время совместной прогулки и общения, Инга попривыкла уже и к голосу Игната, и к его облику. Она только старалась держаться от него подальше, словно опасаясь, что её опять накроет волной странного бессильного безволия и погружения в неизвестность. Ей хотелось держаться поближе к Алексу. Но так как возле Алекса чаще всего находился Игнат, Инге приходилось идти, чуточку отстраняясь от всех, либо стараясь идти рядом со Смедой, если она в эти моменты не шла в обнимку с Богданом.

Ещё немного прогулявшись по окрестностям, решили идти на ужин, и набираться сил перед завтрашним походом.

8

Подходя к родительскому дому Смеды, Игнат и Алекс задержались возле машины, на которой они приехали, чтобы забрать из багажника свои рюкзаки. Игнат ещё захотел переставить машину немного поудобнее. Смеда позвала Алекса, чтобы показать ему комнату для ночлега, принадлежавшую когда-то её братьям. Богдан помог отцу Смеды перетащить какую-то балку. А Инга во дворе дома сорвала и попробовала пару виноградин и уже намеревалась пойти на кухню к Демире. Но вдруг уже от порога, её почему-то развернуло обратно на дорожку к калитке.

Когда ей порой приходилось видеть в литературе выражение про то, что ноги сами понесли кого-то куда-то, она была убеждена, что это просто фигура речи. Или, скажем, когда человеку куда-то нужно, в этом намерении его ноги в нужном направлении и несут. Но тут Инга ощутила, что её словно какой-то неведомой силой разворачивает, и ноги её, независимо от её намерения, именно «несут» по направлению к выходу за калитку, где был Игнат. А ведь когда она перед этим подходила к увитой виноградом беседке, она не могла видеть, что Алекс вошёл в дом без Игната. Но ей словно команду внутреннюю дал кто-то: «Развернись, и выйди к Игнату!» И она не могла не повиноваться этой команде! Ей было совершенно непонятно, как это происходит, но ноги реально вынесли её за калитку.

Игнат, переставив машину, забирал что-то ещё из её салона, когда к нему подошла Инга. Она чувствовала себя совершенно в дурацком положении. Её принесло к нему зачем-то, но она не могла сформулировать ни для себя, ни для него – зачем она возле него оказалась… Надо было срочно придумать какой-то вопрос к нему… Или просьбу… Её чуть ли не трясло внутри, хотя внешне она старалась изо всех сил сохранять спокойствие…

Игнат обратил на неё внимание:

– А, Инга, одну минуточку, я вот тут крышку от термоса уронил, сейчас достану, и иду…

Инга, всё ещё отчаянно-лихорадочно пыталась придумать вопрос, но ничего толкового в голову не приходило. Она оглянулась, в надежде, что может быть её и теперь поддержит Алекс… И её тут же осенило! Конечно, же! Алекс!

– Я хотела спросить у Вас… Игнат… – запинаясь, и почти неслышно пролепетала Инга.

– Так мы ж тут уже договаривались, что здесь в Болгарии все на «ты»! – немного смутившись, но добродушно улыбаясь ответил ей Игнат.

– Ой, ну да… Я хотела спросить про Алекса… Вы друг друга давно знаете?

– Достаточно давно, служили в одной части несколько лет вместе, – Игнат ответил вежливо, но будто бы чуточку разочарованно, поскольку вопрос касался не только его самого.

– Я так и подумала, что вы – люди военные, – радостно уцепившись, наконец, за тему, с которой можно вырулить хоть на какую-то логичную канву разговора.

– Вот как? И что же нас выдало? – снова улыбнулся Игнат.

– Выправка военная, – засмеялась Инга.

– А почему возник такой интерес? – спросил Игнат.

– Ну, мы со Смедой как-то вот наблюдали по началу за Алексом, и нам в нём что-то офицерское увиделось, – тихо засмеялась Инга.

– А во мне?!! – нарочито обиженно протянул Игнат.

– Ну и в Вас… То есть – в тебе, конечно же… Тоже…

Инга и Игнат уже направились к калитке, как вдруг Игнат заметил притормозивший неподалёку чёрный Grand Cherokee. Игнат кивнул на него и спросил у Инги:

– Смеда не про эту машину рассказывала?

– Да, очень на неё похожа!

– Быстро пошли в дом, – поторопил Ингу Игнат и, войдя во двор, закрыл калитку на засов.

Чтобы не тревожить родителей Смеды, Игнат тихо сказал Богдану и Алексу, что неподалёку на улице подозрительный «чироки» зависает. Инга тоже самое потихоньку сообщила Смеде. Мужчины решили попозже посмотреть на эту машину, и Богдан показал жестом Смеде, что пора к столу.

Стол к ужину у Демиры получился ещё шикарней, чем к обеду. Вместо бело-голубой скатерти, которая была на столе днём, теперь своей яркостью радовала красная с жёлтыми и белыми полосками. Керамические блюда, мисочки, горшочки, тарелки с яркими изумительными орнаментами дополняли свечи в небольших подсвечниках. Аромат от блюд был такой, что хотелось уже срочно съесть всё.

– Какая красота! Демира! Это же просто праздник какой-то!

– А у меня и есть праздник! Сколько гостей замечательных у нас сегодня! Рассаживайтесь скорее! Кто на диванчик сядет?

– Ой, мам, можно мы с Ингой сразу рухнем в подушки на диванчике?

– Садитесь-садитесь, птички мои, думаю, возражений не будет.

С одной стороны возле Смеды села Инга, с другой со вздохом блаженства уселся Богдан. В торце стола возле Инги сел на удобный стул с подлокотниками Алекс, напротив Инги в таком же полукресле расположился Игнат. Рядом с ним Демира усадила своего мужа Стояна, и с краю села сама, сказав, что ей отсюда удобнее присматривать за тем, что подавать к столу. Инга же теперь то и дело посматривала на Игната, а он – на неё. Алекс с улыбкой наблюдал за ними обоими.

Стоян, наконец-то, с гордостью начал разливать в бокалы из кувшина с росписью своё вино, утверждая, что ничего подобного гости из России никогда не пробовали. И тут же провозгласил тост в честь гостей, которые ему понравились, и которым он желает всегда быть счастливыми и здоровыми.

– На здравие! – завершил тост Стоян, и все стали чокаться, и повторять это болгарское «На здравие».

Вино гостям пришлось по вкусу, хозяин был рад, а хозяйка указывала на блюда, особенно уговаривая Ингу хорошенько покушать. Инга засмеялась и ответила:

– Спасибо, Демира, я постараюсь хорошо покушать. Мне это очень напоминает то, как обычно меня моя тётушка уговаривает поесть получше, когда я к ней приезжаю в гости. Знаете, так у вас здесь хорошо, и мне хочется сказать…

– Погоди! Сейчас наполним бокалы и будешь говорить, – прервал её Стоян, налил ей, и стал доливать всем остальным. Инга же, уже немного захмелевшая и осмелевшая, продолжала говорить:

– Я хочу сказать, что мне уже который день кажется, будто я попала в сказку. Столько удивительного со мной происходит, такие встречи замечательные, такая душевная атмосфера, и у меня столько эмоций, которые я даже не успеваю осмыслить… Сейчас я чувствую, что в этом доме мне неимоверно хорошо, за что я благодарю чудесных хозяев, а также всех собравшихся!! И пусть эта болгарская сказка продолжается для каждого!

– Ура! Ура! – завершили негромкими короткими восклицаниями тост Игнат и Алекс.

– Болгарская сказка должна быть счастливой! – добавила Смеда.

– Какие же вы славные ребята, – сказала, даже слегка прослезившись, Демира.

Все с удовольствием, как и во время обеда, ели всё, что приготовила Демира, делая комплименты каждому её блюду, делясь впечатлениями от прогулки по Смядово, и общими наблюдениями о Болгарии.

– Мам, а ты не знаешь, кто у нас поселился в районе моего магазинчика – женщина, которая может быть одета в наш национальный костюм, но при этом очень хорошо говорит по-русски? Инга там с кем-то общалась, пока я возилась на складе у себя, – поинтересовалась Смеда.

– А какого возраста? – захотелось уточнить Демире.

– Да примерно Ваших лет, интересная такая женщина. Она мне как-то так ловко стала раскладывать мои же мысли по нужным полочкам… И ещё делала предупреждения, но я не всё успела понять… – уточнила Инга.

– Не первый раз у нас приезжие спрашивают про такую женщину. И при этом начинают её потом искать, тоже чтобы что-то ещё спросить у неё. Утверждают, что она говорила на их родном языке. Англичанин искал, итальянка искала, из Франции девушка – тоже. И со всеми эта женщина разговаривала даже без акцента на их языках, но была одета по-болгарски, в старинной такой одежде. Теперь вот говоришь, что по-русски тоже хорошо говорила? – прищурившись спросила с улыбкой Демира.

– Да! Совсем как я! Только обороты речи были своеобразные такие. Мудро и так складно она говорила… О! Я вспомнила сейчас лицо её! Мы на площади видели женщину, когда сейчас гуляли! Это ведь она была, а, Смеда?! Правда, она с тобой на вашем языке говорила в этот раз…

– Неее, исключено. Это ты видела нашу кметицу, главу района Иванку Петрову, – со смехом ответила ей Смеда.

– Да, ну, одета, конечно, она была иначе. Но может быть просто переоделась?

– Да нет же, говорю тебе! Иванка мне сказала, что буквально полчаса как вернулась из другого района, который далеко находится. Там совещание было на интересующую меня тему, она просила меня, кстати, к ней зайти ближе к концу недели, обсудить кое-что, и сама она торопилась по делам ещё. Так что сегодня ей точно не до посиделок на лавочках было…

– Да? Странно, а так похожа на ту женщину… Мы так тепло поговорили, а потом она рукой коснулась и велела уснуть, и я там на лавочке в момент вырубилась! – вспоминала Инга.

– Да, напугала Инга меня! Я иду, вижу, она там на лавке, прислонилась к стеночке и глаза закрыты, не реагирует на мои слова… Начала трясти её, думала, ей плохо совсем…

– А мне было так хорошо после разговора с этой женщиной… Вот только она меня предупредила…Сказала, чтобы я была осторожной там, куда мы едем, и что там меня услышат…

– А куда вы собрались ехать? – встревожилась Демира.

– На Софрату, – ответила Инга, и почувствовала, что Смеда пнула её ногой под столом, но было уже поздно… Инга поняла, что проболталась о том, о чём говорить её маме не стоило.

– Это место, конечно, настораживает… И сдаётся мне, что с тобой, Инга, говорила та, в честь кого мы нашу Смеду назвали…

– А кто это? – поинтересовался Алекс.

– Наша национальная героиня. Женщина по имени Смеда, которая много веков назад основала это селение со своими 14-ю сыновьями…

– Кстати, вот Иванка как раз является большой фанаткой этой героини, – перебила свою мать Смеда, обращаясь к Инге.

– Ого! И именно она говорила с Ингой? – воскликнул Игнат.

– Да, многие у нас убеждены, что она появляется в Смядово каким-то образом, и может чем-то помочь людям. А то, что она говорит на любом языке, так это не удивительно, ТАМ, откуда она теперь приходит, все всё знают, в том числе и языки всех народов, – продолжала Демира.

– Мистика какая! – удивился Алекс.

– Ну, на счёт мистики не знаю, может быть это была просто какая-то малоизвестная горожанка, а вот на счёт совета про осторожность, в любом случае – надо о нём помнить… Кто хочет выйти подышать в сад? – спросил Богдан, посмотрев на Алекса и Игната, кивнув им на выход.

Мужчины согласились, что надо немного размяться, а потом продолжить ужин…

Сад вокруг дома родителей Смеды был частично огорожен столбиками с сеткой – там, где граничил с участками соседей, а частично был сделан из камня – этой частью он выходил на улицу. Высота этого каменного заграждения была чуть меньше двух метров, но оно было увито зарослями винограда, которые делали его зрительно чуть выше. Богдан, Алекс и Игнат вышли во двор, и решили, что попробуют, не обнаруживая себя, выглянуть на улицу, посмотреть, нет ли там подозрительных машин. Игнат показал направление, где был замечен «чироки», и все трое двинулись в тёмный угол сада. Богдан прихватил по пути крепкий ящик. Самым высоким из троих был Игнат, но даже ему не удалось бы с земли осторожно произвести осмотр улицы, выглядывая из-за забора. Поэтому, приставив ящик к стенке забора в углу сада, Игнат влез на него, и осторожно раздвигая ветви винограда посмотрел в направлении, где был им замечен джип. Улица в той стороне была пуста. Тогда Игнат повернул голову в противоположную сторону, и вот там, где был перекрёсток, он заметил очертания похожего автомобиля.

– Кажется, этот «дружочек» передислоцировался на другую часть улицы. Надо осмотреть с той стороны сада, – слезая, сказал Игнат.

– Главным образом, надо выяснить, есть ли кто внутри машины, – сказал Богдан, когда все трое пошли в другой угол сада.

– Темновато, конечно, и встал он так там на углу, но я попробую рассмотреть, – ответил ему Игнат.

Он также осторожно влез опять на ящик и посмотрел сквозь ветви винограда в сторону чёрной машины.

– О… Сидят голубчики, в мобильники уткнулись, свет от них и падает на их лица… Гении наружного наблюдения. Но то, что это наблюдение ведётся, в этом теперь не приходится сомневаться. Нормальные люди по машинам в такую пору просто так долго не сидят. Эти явно тут с определённой целью.

– Неужели они тупо намерены Ингу выкрасть? – удивился Алекс.

– Да кто знает этого мутного Воинова, может и вознамерился, – высказался Богдан.

– И часто у вас тут крадут людей? – поинтересовался вполне серьёзно Игнат.

– Нет, – усмехнулся Богдан, – у нас это тут не принято, но, как и в других странах, люди иногда пропадают, случаи бывали…

– Ну, в дом, где куча народу, они, конечно, не сунутся… – предположил Игнат

– Будем надеяться… Хотя, степень их озверелости оценить трудно, надо быть начеку, – произнёс задумчиво Алекс, осматривая с наружи дом на предмет оборонительных действий.

– Перед отходом ко сну надо будет изнутри проверить как там окна закрываются, – также посмотрев на дом, сказал Игнат.

– Проверим! – согласился Богдан.

Возвращаясь к застолью, мужчины надели на лица выражение довольства и безмятежности. От предложения Стояна выпить ещё вина они отказались, но зато почти с мальчишечьим азартом стали лакомиться сладостями, расставленными на буфете и на столике возле большого стола. Демира произвела на столе перемену блюд с акцентом на сладкое, и к чаепитию появились ещё баница, яблоков пай, шоколадовы скалички, и ещё что-то в многочисленных коробочках, которые привезли с собой мужчины.

Стоян вытащил из ящика буфета что-то деревянное, и с едва заметным смущением, но нарочитой деловитостью стал раздавать гостям из России фигурки. Это были вырезанные из дерева маленькие дикие кабанчики.

– Символ нашего города. Вам на память. Сам вырезал.

– Какая прелесть! – взялась разглядывать фигурку Инга.

– Спасибо большое, – с трогательным тихим восторгом принял кабанчика Алекс.

– Сделанное руками, да ещё с частичкой души, замечательный подарок, – сказал Игнат.

Стали вспоминать какие у кого в детстве были любимые игрушки, кто во что с кем любил играть. Как порой тяжело было пережить потерявшуюся детальку от машинки или выпавший глаз у мягкого зайца. Смеялись, перебивали друг друга, радовались каким-то совпадениям в ощущениях.

Родители Смеды как-то потихоньку ушли в свою комнату, а сидящим за столом хотелось говорить и говорить на разные темы.

Наконец, мужчины решили предупредить женщин о том, что они «засекли» наблюдателей.

Инга после этого сообщения погрустнела, ей захотелось заплакать. Она ещё надеялась во время ужина, что та машина, которую они снова заметили, не будет никак связана в итоге с предыдущими неприятностями. Но теперь эти надежды рухнули, она поняла, что дело принимает всё более серьёзный оборот, и что она опять словно притягивает к себе и к тем, кто её окружает, какую-то беду.

9

– Мне надо завтра утром улететь в Россию, чтобы не создавать вам здесь никаких проблем! Вы без меня завтра на Софрату поезжайте, а я как-нибудь до Варны доберусь и улечу, как можно скорее, – сказала Инга с дрожью в голосе.

– Ты ерунду-то не говори! – возмутилась Смеда.

– Согласен со Смедой, ерунду ты говоришь, – добавил Богдан.

– Я сейчас прям-таки мог бы и обидеться! Нас даже в расчёт не берут… – изобразив на лице разочарование, протянул Игнат.

– Действительно, мы будто бы можем себе позволить тебя отпустить одну, чтоб эти «наблюдатели» тебя сцапали по дороге… – добавил Алекс.

– И сами спокойно ещё должны будем отправиться на увлекательную прогулку… – слегка распалялся Игнат.

Инга опустила глаза. Она была расстроена и совершенно не знала уже, что говорить.

– Ну, парни, набросились на девочку! – приструнила всех Смеда.

– Я думаю, что нам планов назавтра менять не стоит, мы отправимся туда, куда и собирались. Надо только от хвоста этого уйти, – сказал Богдан.

– Точно, огородами-огородами, и – к Котовскому, – начал снова шутить Игнат.

– Можно было бы, конечно, через соседей уйти на ту сторону улицы, но нам нужна хотя бы одна машина ещё… – сказала Смеда.

– И надо ещё этих наблюдателей увести от дома родителей, – заметил Богдан.

– Да, здесь их оставлять нельзя, – согласился Алекс.

– Может быть найдём в городе торговый центр, зайдём с одной стороны завтра там, а выйдем с другой? – предложил Игнат.

– Так наблюдатели двинуться пешком по торговому центру за нами, не факт, что оторвёмся, не привлекая к себе внимания… – ответил, Алекс.

– Да, лучше что-то другое для отрыва найти. Смеда, что тут есть подходящего на местности для этой цели? – спросил Богдан.

– Есть отличный вариант! Мы можем подъехать вроде как в гости к моим одноклассникам. Два брата, мои друзья детства, живут в двух домах в соседнем районе. Там дома у них как раз так расположены, что можно через них выйти на параллельную улицу. Мы на одной машине заранее Богдана отправим туда, а на второй заедем во двор к одному брату с другой стороны, будто бы в гости приехали. Ребят я предупрежу, они у нас силовики, среагировать смогут, в случае чего. Идёт такой план?

– План хорош, – оценил Алекс.

– Твои друзья на это точно готовы будут подписаться? – уточнил Игнат.

– Полагаю, что да, сейчас позвоню одному из них, – ответила Смеда.

– Не поздновато для звонка? – поинтересовался Богдан.

– Нормально. Это свои. Им можно звонить в любое время суток, – с улыбкой ответила Смеда.

– Я начинаю ревновать! – вскинув бровью шутливо начал сердиться Богдан.

Смеда пошла за мобильником и вернулась за стол, разговаривая по-болгарски, разъясняя ситуацию своему знакомому. Судя по тону разговора Смеды, её быстро поняли, дали утвердительный ответ, и она уже с какой-то шутливой интонацией пожелала в итоге доброй ночи.

– Всё в порядке, нас завтра примут и обеспечат прикрытие, – с торжествующим видом сказала Смеда.

– Это действующие силовики у тебя? – поинтересовался Игнат.

– Нет, уже в отставке оба. Но навыки и связи остались. Так что, в крайнем случае, подтянут ещё кого нужно, – заверила Смеда.

– С кем я связался?! У неё тут все посты под контролем! – артистично возмущался Богдан, целуя в щёку Смеду.

Инга наблюдала весь этот «совет в Филях», молча хлопая глазами. Про неё будто бы забыли, увлечённо разрабатывая план отхода назавтра, да ещё и веселясь при этом. Согласившись с тем, что план хорош, все почти одновременно посмотрели на Ингу, словно ожидая от неё окончательного «одобрямса». Но Инга поверить не могла, что всё это происходит с ней, что столько людей озабочены тем, чтобы обезопасить её, да ещё и обеспечить ей продолжение увлекательного отдыха. Она лишь недавно познакомилась с ними, а они ведут себя так, будто она является для каждого из них родственницей! Она не знала, что сказать, но чувствовала, что её переполняет благодарность, восхищение и признательность.

– Вы…вы такие… – пыталась что-то выразить словами Инга, переводя свой взгляд с одного на другого. Но слова были уже лишними, её глаза убедительно выдавали всё, о чём она думала.

– И мы завтра все будем гулять там, где нам хочется! – заявила Смеда, подскочив к Инге, и обняв её за плечи.

– Теперь надо закрыть в доме окна и двери, и хорошенько выспаться! – сказал Богдан.

– А оружия в доме случайно нет, – поинтересовался у Смеды Игнат.

– Только старинная сабля на стене, – ответила она.

– Ну, учтём и саблю. Хотя давай ещё с кухни три ножичка нам выдай, на ночь, на всякий случай…

– Хорошо, принесу вам ножички.

После того, как все дружно быстренько убрали всё со стола, Смеда показала Инге комнату, в которой ей постелили.

– Когда бабушка была жива, она жила с нами в последние годы, тут вот спала только, а всё остальное время проводила с нами на кухне и в гостиной. Комнатка совсем крохотная, конечно…

– Зато такая уютная, – сказала Инга.

– Ну, располагайся, мы с Богданом на диване в гостиной ляжем, а за стенкой у тебя будут Алекс и Игнат, если что, буди нас всех, не стесняйся! Толковые они – эти твои соотечественники! Кстати, за ужином Игнат с Алексом так на тебя смотрели… А тебе кто из них больше нравится?

– Смеда, у меня сейчас просто голова кругом! А ты такие вопросы задаёшь!!! Я с трудом ориентируюсь в пространстве. Какой-то вихрь эмоций и событий. Мне бы хоть немного освоиться во всём этом, а то я словно потерявшаяся… Хотя в тоже время, мне так хорошо среди вас всех, столько заботы в мой адрес, я даже не знаю, как это выразить…

– Ты сама такая, что о тебе нельзя не заботиться! Ложись отдыхай! Завтра у нас будет увлекательнейшая прогулка! – сказала Смеда.

– Я даже не знаю, смогу ли сейчас уснуть…

– Сможешь, укладывайся. Я тебе кое-что принесу сейчас!

Инга переоделась в ночную рубашку, села на кровать, посмотрела на яркую луну в окошко, выходящее в сад. Смеда принесла ей маленькую чашечку на блюдце, и кусочек шоколада и сказала:

– Это шалфей, настоянный на сухом вине, и мёд там – очень помогает обрести спокойный сон. Проверено на себе.

– Спасибо большое! Ты такая заботливая!

– Доброй ночи, и сладких снов! – сказала Смеда и, выходя, выключила в комнате свет.

Инга залпом выпила настойку, откусила шоколадку. Когда она легла, то почувствовала, что уже не способна более сдерживаться. Эмоции дня словно волной с головой накрыли её, и она, вместо того, чтобы после настойки уйти в спокойный сон, повернула лицо в подушку, и разревелась. В это время в дверь тихо постучал Алекс, но она за рыданиями не услышала. Он всё-таки вошёл, услышал, что Инга плачет, подойдя, наклонился к ней, и, стараясь не напугать, осторожно тронул её и позвал:

– Инга, что с тобой? Ну, что ты плачешь?

Инга развернулась, узнала его, стала вытирать слёзы, пытаясь остановить всхлипывания, чуть приподнялась на локте.

– Не переживай ты так! Не бойся ничего! Мы же рядом, вот, в комнате, за стенкой. Я просто зашёл посмотреть, надёжно ли у тебя окно закрыто здесь.

Он подошёл к окну, проверил. Свет он так и не включал, но луна и фонарь во дворе освещали комнату на столько хорошо, что Алекс заметил возле кровати на столике чашку с блюдцем. Он спросил:

– Можно я переставлю чашку на подоконник для сигнализации?

– Да, конечно, она пустая, – ответила Инга.

– Надеюсь, что к нам никто не сунется, но даже если попробуют влезть бесшумно, то чашку им придётся всё-таки уронить…

Инга опять не сдержалась и снова заплакала, закрывая рот рукой.

Алекс подошёл к ней, присел возле кровати, попытался успокоить:

– Я тебя опять напугал, зря это сказал…

– Да нет, Алекс, мне с вами не страшно, но мне так стыдно, так неловко, что я создаю всем проблемы, за мной словно шлейф неудачливости тянется то и дело! – через всхлипывания проговаривала тихонько слова Инга.

– Не выдумывай! За тобой тянется только шлейф очарования, – спокойно улыбаясь ответил ей Алекс.

– Скажешь тоже… – продолжала плакать Инга.

– Не сомневайся! Ложись давай, – он стал укладывать её словно маленькую девочку, убрав её руку и располагая поудобней её голову на подушке, которую слегка ещё и подоткнул.

У Инги всё ещё катились слёзы, но она, как и тогда под пледом в самолёте, стала проваливаться в область излучения спокойной надёжности Алекса. А он ещё погладил её несколько раз по голове и произнёс:

– Всё будет хо-ро-шо…

Инга успела подумать о том, что, кажется, он уже произносил эту фразу, как будто такое уже было… Вылившиеся слёзы сделали своё дело – она освободилась от напряжения. Алекс, словно волшебник, успокоил её и своим обещанием укрепил в ожидании хорошего. Да и выпитая настойка тут уже подействовала. И Инга погрузилась в сон.

10

Алекс не стал плотно закрывать дверь комнаты, где спала Инга. Так же он лишь слегка прикрыл дверь той комнаты, в которую вошёл. Стоявший у окна Игнат обернулся к нему и спросил:

– Сигнализацию на окно установил?

– Угу. Чашку с блюдцем, – слегка усмехнувшись отозвался Алекс.

– Такое ощущение, что она меня немного опасается… А тебе доверяет… – сказал Игнат и испытующе посмотрел на друга.

– Она лишь чуть больше времени знает меня. А ты в очередной раз своим появлением произвёл умопомрачительный эффект на даму. С учётом того, что у Инги впечатлительность явно выше среднего, думаю, она в некотором смятении. Только и всего.

– Наверное, и у меня впечатлительность уже – выше среднего. Она сегодня так смотрела на меня, что я временами думал, что во мне что-то не так…

– Тут воздух что ли такой, спускающийся с Софраты? Действует на людей странным образом? Ты вот мне тут про «что-то не так» в себе, Инга только что плакала в убеждённости, что с ней тоже, типа, что-то не то…

– Она плакала?! Её надо успокоить! – Игнат ринулся было к двери, но Алекс тормознул его.

– Да успокоилась и заснула уже!

– Что она говорила?

– Ей неловко от заботы всех о ней, и она считает, что за ней тянется хвост её неудачливости. Извиняюсь, она сказала не хвост, а шлейф.

– Она, видимо, напугана всей этой ситуацией.

– Мне показалось, что она скорее напугана каким-то изменением в самой себе.

– Да? – снова пытливо посмотрел на Алекса Игнат, который будто бы догадывался о чём речь, и искал подтверждения каким-то своим мыслям.

– Ну, я не знаю точно…

– Я бы сейчас закурил, наверное, если бы курил…

– Иди виноградика поешь вон в саду!

– Точно! Виноградика! – обрадовался Игнат.

– Пошли, может быть ещё разочек проверим, не свинтили ли те двое на джипе?

– Да, не мешало бы проверить.

Друзья, выйдя на улицу, прошли в угол сада, Игнат влез на оставленный там в углу ящик, снова посмотрел в том же направлении.

– Даже не догадались сменить диспозицию, но один спит, видать, а второй караулит – огонёк мобильника заметен, – усмехнувшись сказал Игнат.

– Ладно, пошли спать.

– Пошли.

Утром все выходили из комнат в прекрасном расположении духа. У родителей на лицах была радость от того, что дом полон славных людей, а у остальных было заметно ожидание какой-то азартной игры или приключения. Весело позавтракали на улице, во дворе, где Демира накрыла стол. Затем начали собираться, по-прежнему, не посвящая родителей в то, что их дом находится «под наблюдением».

Смеда кивнула Инге, чтобы та отвлекла разговором родителей, а сама вышла с Богданом за калитку. Ночью они договорились, что устроят небольшую сцену на улице у машины. И тут разыграли спектакль, показывая, будто один из компании уезжает, сильно разобидевшись. Смеда с Богданом будто бы шумно ссорились, сцена была громкой ещё и для того чтобы «волчьи прихвостни» точно проснулись.

Богдан уехал по указанному Смедой адресу. Остальные же через некоторое время весело загрузились во вторую машину, и при этом обратили внимание, что джип слегка сдал назад, стараясь быть менее заметным.

За рулём была Смеда. Рядом с ней сел Алекс. Инга и Игнат – на заднем сиденье.

– Ну, гнать мы не будем, – с улыбкой сказала Смеда, надевая солнцезащитные очки.

– Действительно. Не будем усложнять задачу для этих не слишком обременённых тактическими навыками противников, – засмеялся Игнат.

– И в их сторону тоже не смотрим, – добавил Алекс.

– Детектив какой-то, – немного грустно заметила Инга.

– Зато весело! – подмигнув ей заметил Игнат.

Как и предполагалось, джип двинулся за ними. И благополучно плёлся хвостом до самого коттеджа приятелей Смеды. Когда Смеда уже притормаживала у нужных ворот, она увидела, что навстречу к ним идёт её знакомый.

– Так, сейчас посидим чуть-чуть, и вот когда товарищ с машиной поравняется, резко толпу создаём, мне нужно будет своему знакомому сказать кое-что.

Сделали, как она велела. Смеда выходя из машины тут же на русском языке тихо сказала мужчине:

– Мик, привет! Делаем вид, что мы с тобой не знакомы, и ты будто бы спрашиваешь дорогу!

– Привет, Смеда! А для кого делаем вид? – услужливо поинтересовался Мик.

– Вон для того «чироки», – Смеда вытянула руку, будто бы показывая направление движения якобы простому прохожему. Мик тут же подыграл, тоже вытягивая руку, и как бы уточняя, туда ли ему надо идти.

– А что у нас в той машине за любопытствующие? – Мик начал руками рисовать изгибы в воздухе.

– Потом расскажу. Слушай, ты же в ту сторону сейчас идёшь? Попробуй срисовать номер их, вон они сдали назад как раз, в прятки играют.

– Будет сделано! Удачи! Номер скину тебе на мобильник.

Мик прошёл дальше, озираясь по сторонам, словно недавно приехавший. Дойдя до указанной ему машины, он стал тыкать в мобильник, будто бы рассматривая в нём что-то, хотя на самом деле, он сфотографировал джип, чтобы было видно номера. Затем он начал обращаться к тем, кто в нём сидел, якобы выясняя как пройти на какую-то улицу. Спрашивал он тоже на русском языке, в общем, был весьма убедительным в роли приезжего. «Наблюдатели» покачали головами в знак того, что не понимают его и ничего тут не знают. Но Мик при этом успел рассмотреть их «морды лица». Фотографировать на этот раз не рискнул, но при случае фоторобот составить смог бы запросто.

В это время ворота открылись, вышли приятели Смеды, стали радушно приглашать всех войти. Смеда села снова за руль, загнала машину во двор.

Хозяева закрыли ворота, а Смеда, обняв их по очереди, стала их представлять:

– Это Илья и Кирилл, мои друзья с самого детства!

Дружелюбно улыбаясь, Илья и Кирилл пожимали руки гостям из России. Познакомившись, они пригласили зайти в дом, но Смеда сказала, что их уже ждёт Богдан, пообещав зайти в другой раз, и поблагодарив за помощь. С ними Смеда говорила на болгарском языке. Быстро пройдя через спаренные дворы, вся компания вышла на другую улицу, где действительно их дожидался Богдан. Он вышел из машины, пожал руки друзьям Смеды, сказал им по-болгарски, что рад знакомству и также поблагодарил. Те, в свою очередь, пожелали им доброго дня и хорошего отдыха, сказав, чтобы они ни о чём не беспокоились.

Смеда снова села за руль, мотивировав это тем, что лучше ориентируется в родном городе, рядом с ней сел Богдан, а позади, уплотнившись, сели Игнат, Инга и Алекс.

– У вас тут в городе многие на чистом русском разговаривают? Кто этот мужчина, которому ты спецзадание дала на той улице? – поинтересовалась Инга.

– Спецзадание я дала спецназовцу, между прочим! Это известная у нас тут в Болгарии личность! Знаменитый писатель Михаил Александров! При случае, познакомлю вас. Он к нам из Архангельска приехал, и живёт в Смядово.

– Да ты что?! Это тот самый Александров?! Я читала недавно его книгу «Честь имею… капитан Волошин»! Мне понравилось! Не думала, что он здесь у вас!

– Ну и дела! Как тесен мир! – воскликнул Алекс.

– А какое спецзадание ты дала знаменитому писателю? – спросил Богдан у Смеды.

– Попросила его запомнить номер джипа. Но, думаю, он сумел и рассмотреть хорошенько тех, кто за нами следит. Пусть будет у нас информация, на всякий случай.

Игнат с Ингой, перебивая друг друга, стали со смехом и жестами живо описывать Богдану мизансцену, которую изображали Смеда и Михаил. При этом все весело сожалели лишь о том, что не смогли увидеть продолжение сцены уже возле джипа, но сошлись на том, что Мик им потом, при случае, сумеет точно передать колорит и детали той части спектакля.

Отъехав на приличное расстояние и удостоверившись, что хвоста теперь уже за ними точно нет, все окончательно вздохнули с облегчением.

Инга, ощущая так близко и Игната, сбивающего её нормальное дыхание, и Алекса, который по-прежнему действовал неким излучателем радостного спокойствия, безуспешно пыталась осознать себя в привычной ранее ипостаси независимой и самостоятельной личности. Её накрыло двумя мощнейшими, перекрывающими друг друга полями, на частотах которых её словно разложило на мельчайшие частицы, и то, что оставалось от её обычного «я», могло выражаться лишь каким-то бесшабашным рефлексирующим щебетанием. Ею овладела ужасная смешливость, которую она пыталась сдерживать, но это ей практически не удавалось.

А Игнат с Алексом, словно нарочно, стали смешно описывать предположительные мысли и действия тех, кто сидел в джипе, выстраивая диалог в манере мультяшных бандитов из «Капитана Врунгеля». Тут уже и Смеда начала хохотать и постанывать, умоляя не смешить её, потому что она всё-таки за рулём и ей надо следить за дорогой. Богдан затем тоже начал подливать масла в огонь, изображая в лицах сцену ругани, которую он со Смедой устроил перед тем, как отъехать от родительского дома. Инга смеялась уже до слёз, то и дело наклоняясь вперёд, и хлопая Алекса и Игната ладошками по коленкам. Так во взрывах смеха, они доехали до места, где на специальной автостоянке они оставили автомобиль, и двинулись по красивейшим местам.

– Добро пожаловать на наши перепады! – провозгласила в начале пути Смеда.

– Перепады? – переспросил Алекс.

– Да, по-нашему – Скока означает прыжок, перепады. В местности Скока тропы идут то вверх, то вниз.

– Какие здесь ароматы лесные… – Инга остановилась, вдохнула воздух, и даже глаза закрыла от удовольствия.

– Да… Здесь растения в большом ассортименте, и хочется вдыхать эти запахи природы полной грудью… – согласился Богдан.

– Отчасти напоминает наши смешанные леса, – оглядевшись, заметил Игнат.

– Да, что-то родное улавливается и здесь! – согласился Алекс.

Погода была под настроение весёлой компании – солнце улыбалось во всю ширь, играя на листовой мозаике деревьев лучами в пятнашки. Было тепло, но не жарко. Свежесть лёгкого ветерка ласково подгоняла погружающихся в объятия природы весёлых людей, которые начинали радоваться буквально всему, не успевая словесно обозначить предмет своих восторгов. Иногда перехватывая направление взгляда Инги, Игнат смотрел в ту же сторону, пытаясь угадать, что именно наполняет таким восхищением её глаза. Она же на несколько мгновений застывала в созерцании обычных кустарников, вставших в гармоничную композицию с изящным деревцем, или бабочек, танцующих над скромными цветами, или внезапно вспорхнувших птиц… Когда Инга заметила, что Игнат старается уловить то, на чём она останавливает взгляд, она немного смутилась. И снова ей захотелось в этот момент оглянуться на Алекса. А тот тоже с увлечением вглядывался во всё, что было по обе стороны тропинки, не забывая смотреть то под ноги, то на впереди идущих.

Смеда вела всех за собой, Богдан держался с ней рядом, и они оба слегка подгоняли отстающих. Инга спохватывалась, и прибавляла шаг, а вместе с ней и Игнат с Алексом, которые словно её секьюрити шли – один впереди, а другой позади неё.

К пению птиц и шуму листвы от ветерка добавился ещё какой-то едва различимый звуковой фон, и через некоторое время выяснилось происхождение этого фонового сопровождения. Смеда вывела их к месту, где в воздухе повеяло водяными капельками, и действительно, вода большого ручья здесь как-то неожиданно собиралась в небольшой поток. Перед взорами путешествующих, которые оказались на некотором возвышении, открывался потрясающий вид на долину неимоверной красоты. Снова посмотрев на воду, и проследив за её движением, Инга увидела, что водная гладь, подходит к самому краю той площадки, на которой они все стоят. Инга воскликнула:

– Так это же водопад!!! Самый настоящий водопад!!

– Да, мы на его верхней части, – довольная произведённым эффектом, с улыбкой подтвердила Смеда.

– Ух, ты! – восхитился Игнат.

– Вот так неожиданность! – радостно подхватил Алекс.

Вода своим журчанием словно прощалась, расставаясь с возвышением, и падала вниз по камням с высоты в несколько десятков метров. Воздушно-водяная взвесь поднималась от водопада вверх порывами ветра и манила спуститься вниз, и насладиться зрелищем падающей воды у подножия этого природного каскада. Налюбовавшись видами долины, решили спускаться по тропе в стороне от водопада.

Внизу картина была ещё более завораживающая. Водопад образовывал небольшое озерцо, где красивые серые камушки покрывала изумрудно-бирюзовая, кристально чистая вода. Скалистая поверхность с благородными малахитовыми растительными вставками, сочная зелень деревьев вокруг, брызги, сверкающие радужными отблесками – всё это слагалось в роскошную симфонию света, звука, природного очарования и энергетической наполненности.

11

Вода, за исключением редких случаев, действовала на Ингу умиротворяюще. Она любила посидеть у реки, полюбоваться фонтанами, понаблюдать за гладью пруда.

Бывали, конечно, неприятные эпизоды, которые преподносила ей порой водная стихия: маленькой девочкой она попала с отцом в омут. Оказавшись на какое-то время под водой, она на всю жизнь запомнила зелёную водную картинку перед глазами, обволакивающую тишину, страшное ожидание, когда же, наконец, вытащат и мысль «а ведь могут и не вытащить»… Позднее она ещё раз чуть было не утонула – её буквально в последний момент спас смелый парень… Потом ещё пару раз попадала на мелких судёнышках в шторма… Но, не смотря на угрозы, которые несли в себе подразделения Нептуна, она продолжала радоваться любой возможности побыть у воды, возле которой порой находились ответы на мучившие её вопросы.

Ещё находясь в верхней части водопада, Ингу вдруг охватил азарт! Ею также овладело предчувствие обретения подсказки, которую может дать ей вода для решения задачи, как же управиться с впечатлениями и ощущениями этих нескольких дней в Болгарии. Там наверху вода витиевато текла по изгибам боле менее предсказуемого ландшафта, но потом вдруг неожиданно свергалась вниз. От горизонтали, она переходила в зигзагообразную вертикаль, и что же ждало её внизу?.. Что обещала эта умиротворяющая гладь упавшей воды?

Вот сейчас, когда Инга шла по тропе, ей было важно и нужно смотреть на сильную фигуру Игната. Сердце наполнялось особой радостью в мгновения, когда он оглядывался на неё. А она теперь как-то особенно хорошо физически ощущала область своего сердца. Когда-то оно у неё давало сбои, и после пережитой боли или длительной сердечной недостаточности в этом месте надолго образовывалось что-то вроде провала… Или какого-то минного поля, куда лучше не соваться. Даже когда впоследствии Ингу наполняли какие-то приятные сердечные переживания, то она, уже на каком-то инстинктивном уровне, пыталась перевести их как можно быстрее из области средостения в другое место. Ей нужно было перегнать чувства либо в деятельность, либо в сознание, куда угодно – только бы подальше от сердечного центра, чтоб не рвануло. Нельзя сказать, что ей это очень уж удавалось. Чувство самосохранения боролось при этом с какой-то внутренней силой, которая словно затаилась до поры до времени… Но некий навык осторожного чувствования всё-таки был наработан.

Согревающий душу, спокойный, заботливый взгляд, который она встречала, оборачиваясь на Алекса, придавал ей смелости. Она могла и оставаться на этом «минном поле», и даже допускать мысль о том, что, возможно всё давным-давно разминировано – здесь уже безопасно…

Инге нравилось сейчас то, что серьёзно озадачиваться ничем не надо: не нужно было самой выбирать направление движения – этим была занята Смеда. Обеспечение прогулки всем необходимым тоже не требовало её внимания – мужчины даже не дали женщинам возможность взять рюкзачки, всё разложили по своим. Лишь крохотная сумочка, закреплённая ремешком на талии, была сейчас ношей Инги. Чувствовалась какая-то небывалая освобождённость от проблем и забот. При этом ощущалась защищённость от каких-либо неприятностей, и намечалась возможность обретения чего-то важного для себя…

Оказавшись перед водопадом внизу, Инга испытывала что-то сродни восторгу открытия. Конечно, она имела представление о водопадах. Но то, что она ощущала сейчас рядом с ним, было похоже на какое-то перекраивание её обычного внутреннего мироустройства. Течение её жизни не было ровным на протяжении сорока с лишним лет. Ей нередко приходилось натыкаться на что-то острое и ранящее, потом огибать какие-то препятствия, иногда накрывать их волнами упорства, заполнять собой глубины ожидания…

Теперь же, наблюдая за водопадом, Инга вдруг осознала, что вот так же в искрящемся радужными брызгами потоке, можно весело перескакивая с одного уступа на другой, перейти в иную плоскость. Её ничуть не смущало, что это будет движение вниз. Возникала даже какая-то новая система координат, потому что водопад будто бы находил точку опоры в сказочно-красивом и спокойном озерце, в котором можно было видеть одновременно и камни дна, и отражение Неба.

Какое-то время вся компания, не отрываясь, созерцала водопад. У каждого были какие-то свои мысли, но единым было восторженное настроение. Инга опять чуть было не забыла про то, что ей есть чем запечатлеть эту красоту. Она достала из сумочки свой фотоаппаратик и стала выбирать ракурсы, с удовольствия захватывая в кадр и Смеду с Богданом, и Игната, и Алекса. Воздух был пропитан каплями, казалось, что можно утолить жажду, просто прогуливаясь вокруг этого воздушно-водяного чуда природы.

Смеда предложила двигаться дальше, пообещав, что сюрпризы впереди ещё будут.

– В каком чудесном месте тебе посчастливилось родиться, Смеда! – провозгласила Инга.

– Да, мой край – это место, в котором я черпаю силу! Даже при том, что я нечасто позволяю себе подобные вылазки, но широты и красоты, которыми я с рождения любовалась, – всегда со мной, – ответила Смеда.

– Я в восторге от Болгарии! – продолжила Инга.

– И это ты ещё не была у моря! – заметила Смеда.

– Как это не была? Что за упущение такое? Почему? – возмутился Богдан.

– Времени пока не было! В день прилёта в Варну у нас были дела в Шумене, так что пока я не успела ей море показать, – оправдывалась Смеда.

– Ну, вы-то, надеюсь, на пляжах Варны бывали? – спросил Богдан у Игната и Алекса.

– Бывали-бывали! – уверил Игнат.

– Я вот как раз человек прибрежный, детство провёл у моря, поэтому мне важно, чтобы Болгарию показывали целиком! – настаивал Богдан.

– Да успеем мы показать Инге море, не переживай! – заверила его Смеда.

В шутливом препирательстве, чьи места более заслуживают показа гостям, Смеда с Богданом довели всю компанию до опушки, на которой решено было сделать привал.

– И, как говорил персонаж классика болгарской литературы Алеко Константинова: «Надо и нам хоть по зёрнышку клюнуть, а то патриотизм всухомятку – одна брехня!» – с серьёзным видом расстёгивая рюкзак объявил Богдан.

Все засмеялись и с удовольствием стали принимать от Богдана «зёрнышки» – в виде свёртков со вкусностями, приготовленными мамой Смеды. Алекс и Игнат достали для всех бутылки с водой. Привал располагал к вальяжному отдыху, но Смеда предупредила, что расслабляться особо не стоит, впереди ещё приличная часть пути.

Подзаправившись, двинулись дальше. Смеда повела всех по едва заметной извилистой тропе, к которой довольно густо прижимались деревья и кустарники. Инга снова шла вслед за Игнатом, а за ней замыкал шествие Алекс. Краем глаза Инга заметила какое-то движение за деревьями. Замедлив шаг, она стала всматриваться – что там. Притормозил рядом с ней и Алекс. Игнат шёл дальше, не сбавляя ход. Алекс тихо спросил у Инги:

– Что увидела?

– Не знаю… Что-то мелькнуло, или кто-то… – она показала рукой, где именно.

Сделав ещё пару шагов, Алекс уже совсем шёпотом ей сказал:

– Кажется, это косуля…

Он приложил палец к губам, и показал ей жестами, куда встать, чтобы было лучше видно это весьма осторожное животное. Инга никогда не видела косулю в природе, и ей очень хотелось рассмотреть её. Она увидела хорошенькую мордочку с трепетавшими ушками. Косуля была, видимо, совсем молоденькая и не особо внимательная к звукам. Инга и Алекс сделали ещё несколько шагов, обходя кустарник, а косуля спокойно прошла, не слыша, и не замечая их, хотя расстояние между ними было всего метров семь. Грациозность движения этой дикой зверушки завораживала, и Инга с Алексом не могли отказать себе в удовольствии проследовать за ней ещё немного. Косуля наклонилась, потом что-то пожевала, потом послушала звуки леса. На это время Алекс остановил Ингу, взяв её за руку. Прячась за кусты, они продолжали за ней наблюдать, а косуля, обогнув ещё одни небольшие заросли, картинно встала меж деревьями, где на неё падали лучики солнца. Казалось, что ещё немного, и её можно будет покормить с руки. Алекс потянул Ингу за руку, чтобы снова перейти в тень кустов, продолжая наблюдение. Но при этом наступил на сухую толстоватую ветку, которая звучно подломилась, и косуля, наконец, поняла, что пора быстро «делать ноги». Молниеносно в несколько прыжков она окончательно скрылась из виду, Алекс с Ингой тихо рассмеялись, Инга ещё попыталась рассматривать лесную чащу, в которой исчезла лесная красотка, но её, как говорят, и след простыл.

– Давай догонять наших! – сказал Алекс.

– Пошли скорей, – ответила Инга, и стала, как ей казалось, выходить на тропу.

– Ты не в ту сторону идёшь, – заметил Алекс.

– Разве? А, по-моему, в ту… Вот, смотри, мы шли за косулей сюда вот оттуда…

– Да нет же! Мы сделали полукруг от кустов, а пришли с той стороны.

– Нет, мы с начала смотрели на косулю и солнце на неё светило справа, а потом, когда она вышла вон туда, то на неё солнце светило прямо… Значит, мы повернули сюда… – Инга сказала это тоном, не терпящим возражений, и Алекс почему-то ей поверил. Но как только они сделали десяток шагов, он понял, что сделал это зря. Что-то подсказывало ему, что они идут не туда. Однако, Инга, желая доказать свою правоту, ринулась вперёд быстрее, и тут же заявила:

– Ну, вот! Я же говорила! Вот эта тропа. Мы просто на неё немного дальше вышли! Побежали догонять!

– Странно, – пробормотал Алекс.

Они побежали, чтобы догнать своих. Инга, оборачиваясь на Алекса, даже вздумала подгонять его задиристо крикнув:

– Догоняй! – и вдруг заметила, как его взгляд засверкал каким-то отблеском предполагаемой угрозы. Инга не успела даже разобрать, почему он так посмотрел в её направлении, как вдруг на что-то наткнулась. Точнее на кого-то. Она почти налетела на какого-то высокого человека, но когда сделала полшага назад и посмотрела в его лицо, то из неё вырвался сдавленный крик от испуга. Перед ней стоял и злорадно ухмылялся кто-то, чьё лицо было измазано чёрной краской, а на голове у него было что-то вроде колпака из шкуры какого-то чёрно-серого зверя. Шкура эта свисала по бокам лица так, что даже было не совсем понятно сразу – человек это или зверь. Инга попятилась назад, и чуть было не упала, зацепившись за что-то на земле. Алекс ухватил её за локоть и тоже рассматривал непонятное явление, возникшее перед ними. Одето оно было в какие-то нелепые грязные накидки из грубой ткани. Судя по оголённым частям рук и ног, существо всё-таки смахивало на человека мужского пола, к тому же обутого хоть и в потрёпанные, но всё же довольно крепкие кроссовки. В общем, можно было подозревать, что это какой-то костюм персонажа, роль которого заключалась в выглядывании из-за кустов, где обувь при этом скрыта от зрителя.

Алекс ждал, что это существо проявит себя именно в какой-то актёрской сущности, поскольку наряд как раз только для театрализованного действа и годился. Однако, ухмылка персонажа и палка, напоминающая дубинку в его руке, как-то не располагали к тому, чтобы начать аплодировать, радуясь этому неожиданному спектаклю. Алекс взял Ингу за руку, и почувствовал за спиной какое-то движение. Он оглянулся, и увидел почти такого же «клоуна», только ростом гораздо ниже.

– Инга, осторожно, тут ещё один, – тихо предупредил Алекс.

– Кто это? – прижимаясь к Алексу, спросила Инга.

– Ребята, вы тут кино снимаете что ли? – вежливо поинтересовался Алекс, разворачиваясь боком, и задвигая Ингу за спину.

Не меняя нагло-злобной ухмылки на чёрных лицах, поглядывая друг на друга, «клоуны» стали переговариваться, видимо, на болгарском. Но если в иных случаях Инга могла понять хоть какую-то часть разговора, то сейчас из двух услышанных фраз она не разобрала ни одного слова. Предположив, что и они также могут не понимать русскую речь, она крепко сжала ладонь Алекса своей ладошкой и тихонечко ему предложила:

– Давай последуем примеру косули – немного назад, и вправо.

Алекс, продолжая смотреть на того, кто преградил им путь, в ответ тоже с начала покрепче ухватил ладонь Инги, и спокойно сказал:

– Ну, раз нам тут отвечать не хотят, то давай.

Они резко развернувшись устремились немного в сторону от тропы, пытаясь просто отбежать от непонятных персонажей, а затем выбраться на неё снова и догнать уже своих. Звать их на помощь в этот момент почему-то не пришло в голову ни Инге, ни Алексу. «Клоуны» хоть и не сразу, но среагировали на это манёвр и кинулись в погоню. Алекс тянул Ингу уже не то чтобы в конкретном направлении, а просто по тому месту, где можно было пробежать. Внезапно, перед ними образовался пологий спуск. Алекс заметил, что один из тех двоих упал, а второй, тот что пониже ростом, не слишком стремился преследовать их один. После спуска, Инга и Алекс оказались на небольшой поляне, край которой был похож на верхнюю часть водопада. Только воды кругом не было, но, похоже, что внизу было какое-то ущелье или овраг.

– Игнаааат! Смееееда! Богдааан! – стала, наконец, звать на помощь Инга. Её голос эхом отражался вокруг. Ответа не последовало.

– Попробуй по мобильному, – сказал ей Алекс, а сам оглядывался, пытаясь найти хоть какую-нибудь палку, видя, что «клоуны» продолжают преследование. Инга достала мобильник, но связи у неё здесь не было совсем. Она покачала головой. Алекс всё понял.

– Двигаемся к той стороне к лесу, – скомандовал ей Алекс, понимая, что их могут прижать к краю оврага.

– Слушай, может попытаться с ними ещё раз поговорить? – на бегу предложила Инга.

– Ага, и денег дать. За удачную организацию квеста. Ты их морды видела?

– А вдруг и вправду, квест, и они нас приняли за своих клиентов?

Алекс увидел, что длинный неслабо так ринулся им наперерез. И что уйти им уже не удаётся. К тому же Инга явно устала, значит, придётся разбираться с устроителями программы, которую они не заказывали, здесь. В конце концов, может быть Инга и права, уж очень странно выглядели эти двое для какого-то типичного современного разбоя. На всякий случай, Алекс подобрал с земли увесистый камень, развернул его в ладони так, чтоб край поострее был наружу, потом взял Ингу за руку, и стал уводить её от края поляны, двигаясь прямо на отставшего второго преследователя.

– Если договориться с ними не удастся, то я их попридержу, а ты побежишь обратно на то место, и постараешься найти наших, поняла? – строго сказал Алекс.

– Как это я тебя тут оставлю одного с ними?! – возмутилась Инга.

– Это не обсуждается! – ещё более сурово сказал Алекс.

12

Спорить дальше было и некогда. Всё ближе были те, кто, не утратив угрожающего вида, явно не собирались дать Алексу и Инге дать спокойно уйти. Алекс отпустил руку Инги, подталкивая её к отступлению в лес. Долговязый в это время сменил направление, и нёсся к своему напарнику, что-то крича ему. Тот замахнулся на Алекса своей дубинкой. Сомнений более не оставалось, это не было игрой, это было явное нападение, потому что если бы Алекс не среагировал и не ударил нападавшего по руке, то удар палкой пришёлся бы ему по плечу.

Так как Алекс ударил замахивающегося именно той, рукой, в которой держал камень, да ещё попал тому как раз по запястью, палка тут же отлетела в сторону, а «клоун» завыл от боли, и скрючился. Бежавший на Алекса второй, таким образом, был настроен не просто нападать, но ещё и мстить за первого. Алекс скомандовал:

– Инга, беги! – и увернувшись от первого предполагаемого удара долговязого сумел ударить его по рёбрам.

Инга не послушалась Алекса. Она подскочила к той самой выбитой палке, и встала в паре шагов за спиной у всё ещё корчившегося первого. Тот, видимо, немного совладал с болью, и вскочил, надвигаясь на Алекса. Алексу удавалось и уворачиваться от ударов долговязого и самому «воздействовать по уязвимым точкам» противника уже поочерёдно и руками, и ногами. Тут Инга, ухватила обеими руками палку покрепче, и прошлась ею по хребтине «мелкого», чтоб остановить его. От неожиданности тот опять взвыл, начал разворачиваться, но Инга, увидев его чёрную, перекошенную от злости и боли физиономию, просто «на автомате» от страха, сразу же ударила его по голове. Меховой колпак его слетел, под ним оказались обычные взъерошенные волосы. Хотя очарования у этого кадра не прибавилось, однако Инге стало даже немного жаль продолжать лупить его. Но деваться было некуда, Инга понимала, что останавливаться нельзя, тем более, что сила её ударов была невелика, значит надо было хотя бы чаще их наносить.

Алекс успел заметить, что Инга не выполнила его указание, и размахивает палкой, словно теннисной ракеткой, порой весьма удачно попадая по телу «мелкого клоуна». Хотя мелким-то он был в сравнении со своим компаньоном, а ростом он был примерно с Ингу. Он что-то грубо орал, пытаясь поймать руками палку, во время того, как ей размахивала Инга. Но ему это не удавалось, и он лишь получал по рукам, и уже отступал. Тут он вдруг увидел, что Алекс уже выкручивает из рук долговязого дубинку, и кинулся, видимо, в надежде одолеть вдвоём Алекса, а потом уже разобраться с Ингой. Он прыгнул на спину Алекса, все трое повалились на траву. Алекс, отбросил ногами, длинного, но палку отобрать так и не успел, с мелким ему пришлось покатиться по траве, опасно приближаясь к оврагу. Долговязый проигнорировал Ингу кинувшись с дубинкой на Алекса, но тот успел прикрыться мелким, и мелкий снова взвыл. Получить удар ещё и от своего – было, наверное, особенно обидно. Алексу удалось быстро высвободиться и вскочить на ноги, но долговязый налетел на него опять.

В схватке они ещё ближе оказались к краю оврага. Мелкий же тоже стал подниматься, хотя Инга пыталась не дать ему это сделать, замахнувшись на него ещё раз. В этот раз у мелкого хватило проворства уцепиться за дубинку, и так как Инга резко потянула её, он даже быстро встал, благодаря этому. Инга рванула раз, потом ещё раз, и увидела снова довольный оскал чёрной морды перед собой. Злодей стал дёргать со всей силы палку на себя. Инга поняла, что не удержит её, и когда тот со всей силы потянул её снова, она просто выпустила её из рук. Поскольку завладевший дубинкой приложил к этому последнему рывку весьма значительное усилие, то по инерции его с ней занесло, он стал падать, попытался удержать равновесие, сделал несколько шагов назад и… свалился в овраг.

В тоже самое время долговязый и Алекса тянул в схватке к краю оврага. Инга увидела, что вторая палка тоже уже оказалась откинутой в сторону. Побежала за ней, но, когда подобрала её и оглянулась, на краю оврага уже никого не было. Было слышно, что кто-то кричал внизу.

У неё все похолодело внутри. Она выронила палку, дыхание у неё перехватило, и она, едва справляясь с охватившим её ужасом, пошла к краю оврага. Край имел словно ещё одну ступень ниже – эдакий пологий небольшой выступ, на который было страшно наступать, и он частично закрывал обзор того, что было внизу. Внизу же было всё-таки что-то больше похожее на ущелье, чем на овраг. Ущелье имело каменистые выступы, поросли кустарников, и участки, покрытые травой. Инга отбежала вправо от того места, где она видела Алекса, там выступ просматривался сбоку.

– Алекс! – вырвался у неё крик с выдохом облегчения.

Она увидела, что Алекс повис на одной руке, держась за что-то под выступом.

– Ты почему не ушла, как я тебе велел?

– Потому что! Как же тебя вытащить? Ты за что держишься?

– Тут корень какого-то дерева оголённый, хотя деревья-то далеко, но вот, попалось под руку… Больше пока, правда, не вижу за что зацепиться или обо что опереться… Ты меня не вытащишь, давай ищи наших, зови на подмогу.

– Да куда я побегу?! Мы уже и так заблудились. И звать их тут бесполезно, одно эхо… Подожди, я посмотрю, может быть с палкой получится.

– Не вытянешь ты меня, я тяжёлый. Утащу и тебя вниз.

– Погоди! – Инга заметалась по поляне, подобрала опять палку, подошла к выступу, но наступать на него было всё-таки страшновато. И палкой тут действительно никак не подсобить, да и с краю – тоже. Для того, чтобы его вытащить, ей, действительно, надо бы хотя бы за что-то зацепиться. Но рядом ничего подходящего не было. Инга почти в отчаянии снова закричала:

– Игнааааат! Смеееда! Богдаааан! – но опять услышала лишь эхо в ответ.

Она встала на четвереньки, и опасаясь наступать на выступ-ступеньку, которая была почти без травы, попробовала найти близко к поверхности корни, наподобие того, что сейчас удерживал Алекса. Раз они есть внизу, значит должны быть и где-то здесь. Только бы найти, за что зацепиться, поближе к Алексу. Она разгребала пальцами, но ничего нащупать в почве не удавалось. Вдруг заметила какой-то бугорок, правда, далековато, но стала раскапывать его ногтями, и это действительно было похоже на часть корня. Она прикинула, что если раскопает его и сумеет зацепиться, то второй рукой ей до Алекса всё равно не дотянуться…

– Я, наверное, попробую прыгнуть вниз, Инга… – послышался голос Алекса.

– Не вздумай! Там камни под тобой! Я сейчас что-нибудь придумаю!

Ей вдруг пришло в голову, за что можно дать Алексу зацепиться. Она снова схватилась за палку, и с её помощью стала дальше раскапывать тот выступавший корень.

– Держись, Алекс! Я сейчас! Руку поменять можешь? – спрашивала она за работой.

– Нет, – ответил он.

– Ещё немного, держись!

Инга разрыла так, чтобы можно было просунуть под этот корень две ладошки, рукой подёргала хорошенько – ей показалось, что он надёжен. Затем она быстро разулась и сняла с себя сумочку. Наматывая ремешок сумочки на запястье руки, она сказала Алексу.

– Сейчас я зафиксируюсь тут за такой же корень, и свешусь к тебе ногами. Ты хватаешься за мои колени, и как по канату по мне подтягивайся.

– Я тебе ноги оторву!

– Не оторвёшь, если сделаешь быстро, как я говорю! За колени, а потом уцепись за пояс джинсов моих!

– Не смеши, стяну их и улечу вместе с ними!

– Они в застёгнутом виде на мне сидят намертво, – продолжала инструктаж Инга, привязывая свою руку ремешком к корню. Не особо конкретно, но какая-никакая всё-таки страховка. Потом она вытащила заправленные в джинсы края майки, слегка приподняв её.

– Так осторожно, я сейчас, спускаю ноги, скажу, как буду готова… – она улеглась поудобнее на спину, вытянула руки, зацепилась как следует, и по максимуму спустила ноги вниз, почувствовав, что ступнёй коснулась руки Алекса.

– Инга я тебе позвоночник растяну! – продолжал сопротивляться Алекс.

– Хватит болтать! Я готова! Хватайся, быстро! Ну! – громко рявкнула Инга.

Алексу удалось обхватить её чуть выше коленей и так как у него появилась возможность немного сдвинуться в сторону и к тому же приблизиться к краю, то он успел оттолкнуться ногой обо что-то затем сделал ещё усилие, подтягиваясь по Инге. Инга втянула в себя мышцы живота, чтобы Алексу удобнее было зацепиться за её пояс. И он действительно смог воспользоваться и этим «крепежом», а затем уже упёрся в землю коленом, и выбрался окончательно, растянувшись возле Инги.

В этот момент на поляну выбежали Игнат, Смеда и Богдан, которые всё-таки слышали крики Инги, но не сразу смогли угадать место, откуда она кричала. Они кричали ей в ответ, но, видимо звук как-то глушился лесом или уходил куда-то с ветром в сторону, так что Инга с Алексом не слышали его. Смеда едва заметила, где на спуске лежали Алекс и Инга, и показала, мужчинам, куда бежать. Игнат рванул туда, и, что называется, застал весьма потрёпанного Алекса, который уже втаскивал свисавшие ноги Инги, которая почему-то была ещё и частично привязана к какой-то торчащей из земли коряге.

– Ты цела? У тебя всё в порядке? Резко не двигайся! – говорил Алекс Инге, даже не обращая внимания на подошедшего Игната.

– Чем вы тут занимаетесь? – сурово спросил Игнат.

– Вы куда пропали? Что произошло? – беспокоилась подбежавшая Смеда.

– Инга меня вытащила оттуда, – кивнул в сторону ущелья Алекс, отвязывая её руку.

– Как это? И как ты там оказался? – недоумевал Игнат.

– Инга, давай тихонько садись, ничего не болит? – Алекс, поддерживая Ингу, посадил её.

– Да нормально всё! Я в порядке, ты же быстро выбрался! – усевшись и разминая руки, ответила с улыбкой Инга.

– Да что случилось? – настойчиво спросил Богдан.

– На нас тут напали двое… Кстати, как там они, – Инга потянулась посмотреть в ущелье, и все также стали смотреть вниз.

– Кто? Вон те, с лопатами? – спросила Смеда, показывая на три мужские фигуры с лопатами и ещё какими-то кирками, которые двигались внизу.

– Нет, те выглядели совершенно жутко! На них были какие-то обмотки, лица были чёрной краской измазаны и ещё колпаки были меховые страшные… – сказала Инга.

– Чёрные кукеры что ли? – удивилась Смеда.

– Что ещё за кукеры?!! – совсем ничего не понимая, воскликнул Игнат.

– Ну, у нас есть тут такой фольклорный коллектив, там ребята наряжаются по традиции древней в такие костюмы, колокольчиками ещё обвешиваются… – снова заглядывая вниз начала пояснять Смеда.

– Нет, колокольчиков на них не было… – усмехнулся Алекс.

– Да и не сезон сейчас для кукеров, и не место тут, они в начале весны в праздниках городских участвуют, чего ради им тут на людей-то кидаться?! – нахмурившись проговорила Смеда.

– А вон, кстати, колпак такой валяется! – указала в сторону Инга.

Смеда пошла, подобрала вытянутой формы меховую грубую шапку и сказала:

– Ну, да, наши кукеры в таких ритуально скачут, изгоняя зло из домов и делая заклинания о плодовитости…

– Они тут не то чтобы сильно скакали, больше дубинками орудовали, но и им тоже досталось. Инга так одного вот этой дубинкой отходила, а потом отправила его на дно ущелья… – посмеиваясь, пояснил Алекс.

– Инга?!! – не поверил Игнат.

– Я его не отправляла на дно… Он сам туда улетел, – скромно уточнила Инга, всё ещё пытаясь разглядеть, что там внизу.

– О! Вон те мужики кого-то подобрали! Ваши клиенты? – сказал Богдан, показывая рукой на какое-то движение между кустами.

– Точно, один ногу подволакивает, но сам идёт, а второго тащат, но он руками размахивает, значит, живы, – сказал Алекс, и похлопал по плечу Ингу, улыбавшуюся ему. Всё-таки убивать этих клоунов им обоим совсем не хотелось.

Инга с Алексом напились воды, вымыли руки, и Алекс стал подробно рассказывать о том, как они с начала отстали, потому что увлеклись наблюдением за косулей, как потом заблудились, а затем столкнулись с этими самыми кукерами. Инга временами делала небольшие пояснения. Игнат в это время хмурился, внимательно слушая Алекса, и всматриваясь в лицо Инги. Когда же Алекс стал описывать сцену битвы на поляне и последующее своё висение и спасение его Ингой, Игнат уже не выдержал:

– Алекс, вот если бы я тебя не знал так хорошо, я бы подумал, что вы всё выдумали. Как будто это всё не про Ингу! Не могу поверить!

Инга засмеялась.

– Это она с виду такая тихая, но, как говорится, такую женщину, лучше не доводить… – улыбаясь, подтвердила слова Алекса Смеда.

– Точно. Так мне скомандовала, чтоб я по ней вылезал, что я даже не посмел ослушаться, – усмехнувшись добавил Алекс.

– И как же ты так быстро сообразила, как этого нехилого мужика вытащить оттуда?! – Игнат уже с восхищением смотрел на Ингу.

– Ну, у меня в экстремальных ситуациях бывает два состояния: либо ступор, либо активизация всех мыслительных процессов, – шутливо отозвалась Инга.

– Как же мне повезло, что в этот раз сработал второй вариант, спасибо тебе, Инга! – с благодарностью сказал Алекс, положив руку на её колено.

– Второй вариант, если ты успел заметить, включился не сразу. Я жутко по началу была напугана, и, если бы не твоя смелость, я уж не знаю, чтобы со мной было.

Смеда обняла Ингу со словами:

– Натерпелась же ты, моя дорогая… Ты идти-то сможешь дальше?

– Конечно смогу! – Инга встала и показала, что вполне способна продолжать путешествие.

– Я всё-таки уверена, что это были кто-то, кто косил под кукеров, но вот зачем?.. – размышляла Смеда.

– Не знаю, зачем… – но напугалась я ужасно этих чёрно-волосатых морд.

– Слушайте, а ведь может быть и была цель – напугать… Эти там внизу, которые с лопатами, они ведь как родных потащили этих кукеров! А зачем в лесу столько лопат? Это же кладоискатели! Опять какую-нибудь пещеру разрабатывают, а чтоб им не мешали – придурков этих нарядили, народ запугать. Думают, что потом сюда уже никто и не рискнёт ходить, если побитые и запуганные туристы расскажут про каких-то страшных нападавших! – выдвинула версию Смеда.

– Очень может быть! А почему именно кукерами нарядились? – спросил Богдан.

– Не знаю… – призадумалась Смеда.

– У вас тут, значит, ещё и клады ищут… – произнёс Алекс.

– Ещё как ищут! Говорят, что давным-давно в этой части горного массива Стара Планина был такой отряд, предводителем которого был некто по прозвищу Волк. Этот отряд нападал на турецкие караваны, что везли золото. Отобранное золото люди Волка прятали в пещерах, где спустя столетия его иногда и начали находить, – рассказала Смеда.

– Ну и дела, – удивился Алекс.

– М-да… Места тут у вас таят в себе много всего удивительного… – заключил Игнат.

13

– Больше никаких отставаний чтобы не было! – грозно сказала Смеда.

– Есть, командир! – весело ответила Инга.

– Иди-ка теперь лучше вслед за Богданом, – сказал Игнат Алексу, указывая на то, что теперь он сам будет замыкающим.

– Как скажешь, – с улыбкой смиренно ответил тот.

Игнат всё ещё немного хмурился, но также ещё и с особым любопытством наблюдал за Ингой, которая, казалось, выпала из какого-то уже сформировавшегося у него представления о ней. Инге рокировка, произведённая мужчинами, добавила некоторого беспокойства. Она ещё не вполне пришла в себя после произошедшего, а теперь ей ещё нужно было чаще чувствовать на себе взгляд Игната… Взгляд был, как ей казалось, не особо добрым. В нём проскальзывала какая-то то ли обида, то ли досада, то ли ещё что-то едва сдерживаемое. Она видела его напряжённые скулы… Ей казалось, что от его взглядов, которые он бросает то на неё, то на своего друга, может вспыхнуть что-нибудь, не отличающееся огнеупорностью. Но она не могла сейчас погасить эти вспышки его недовольства. Ей хотелось как-то умиротворить его, но она сама была сейчас в состоянии далёком от спокойствия.

Не было и понимания того, почему она, собственно, должна так заботиться о его благодушии. И вот не то чтобы её словно загоняли в какое-то ощущение вины. Нет, она не чувствовала, будто бы в чём-то виновата. Ну, не успела она окликнуть Игната, чтоб косулю он тоже увидел. Да и не из-за косули же, в конце концов, он хмур и недоволен.

«Боже мой, – шагая, думала Инга, – я этого Игната лишь со вчерашнего дня знаю, а мне плохо от того, что ему нехорошо… Он мне кто?» Инга заметила, что немного злится на себя, хотя, по идее, ей следовало бы как раз сейчас собой гордиться. Ну, неплохо же выкрутились они с Алексом из довольно непростой ситуации. Алекс… Она немного вздохнула, посмотрев ему в спину, а тот, словно почуяв, обернулся и весело подмигнул ей. Ох… Вместе с радостью от подбадривающего взгляда, тут же возникла мысль о том, что лучше бы он этого, не делал! Вдруг Игнат заметит! Чёрт, да что ж такое? Ну, заметит, что ей подмигивает Алекс, и что? Что это за поводы для опасений? Но ей при этом так страшно было оборачиваться… Увидеть на лице Игната ещё что-то, подтверждающее, что она невольно опять явилась причиной его недовольства. Словно нашкодила… Детский сад какой-то… Так как-то неуютно от всего этого, ведь хочется, чтобы вокруг царила атмосфера взаимной благожелательности…

Инга чувствовала, что окончательно запуталась в своих переживаниях, ощущениях, самооценке, а главное, в том, что сейчас для неё действительно значимо.

– Ты не устала? Не слишком быстрый темп для тебя? – вдруг услышала совсем близко тихий вопрос Игната Инга.

– Нет. Не устала. Всё в порядке, – поспешила ответить она.

По спокойному и даже заботливому тону вопроса Инга поняла, что чрезмерно накрутила себя. Напряжение несколько спало, и она поинтересовалась у Игната:

– А как же вы нас всё-таки нашли?

– Это Смеда остановилась, стали ждать, когда вы подтянитесь, а вас всё нет и нет. Мы пошли обратно, опять вас нет нигде. Стали звать, не особо громко по началу, потом громче. Потом Смеда велела молчать и слушать. Ей что-то послышалось. И мне показалось, что ты меня зовёшь. Только я не мог понять, откуда доносится звук. А вот Смеда в итоге сориентировалась примерно, показала направление, куда бежать. А когда мы остановились снова, прислушиваясь, то уже услышали, твой крик «Ну!» Это, видимо, и была твоя команда Алексу на подъём?

– Да он там препираться начал, а время было дорого. Пришлось прикрикнуть немного на него.

– Действенная получилась интонация. И я не ожидал от тебя такой самоотверженности и находчивости! Ты молодец! Спасла мне друга!

Инга посмотрела на Игната. Кажется, он говорил вполне искренне. Совсем уже облегчённо выдохнув, она засияла, ответив:

– Я сама рада, что у меня всё получилось. По началу меня такой ужас охватил, когда показалось, что он вниз улетел.

– А драться-то ты где научилась? – продолжил уточнять Игнат.

– Да не умею я драться! Как придётся махалась просто. Хотя вот порой по жизни жалею, что не овладела никакими боевыми приёмами.

– Тебе не хватало защитников рядом?

– Да… Очень не хватало…

– Неправильно это. Даже у такой смелой женщины всё равно должна быть надёжная защита рядом.

– Соглашусь! Должна! – с лёгкой грустью улыбнулась Инга, снова оглянувшись на Игната.

Алекс не мог не слышать разговора Инги и Игната, но даже при том, что речь заходила и о нём, он не стал встревать, и продолжал бодро идти, оглядываясь по сторонам. Богдан со Смедой тоже о чём-то впереди переговаривались.

Некоторое время спустя, Смеда подвела всех к скале, которая имела небольшое отверстие, в которое, однако, вполне мог пройти человек.

– Ну, что? Полезли смотреть ещё одну нашу достопримечательность? – спросила Смеда.

– Да с удовольствием, – отозвался Алекс.

– Это пещера? – спросил Игнат.

– Да, это пещера, в которой ещё во времена Османского ига прятались люди.

У входа в пещеру была небольшая лестница, сделанная из ветвей деревьев. Поднявшись по ней вслед за Смедой и Богданом, Алекс протянул руку Инге, помогая ей вылезти наверх с крайних ступенек. Быстро поднялся затем и Игнат. Пришлось снова выстраиваться в цепочку, потому что пещера была словно узкий коридор. Богдан достал из рюкзака и раздал всем фонарики, которыми заранее обеспечила всех предусмотрительная Смеда. Углубляясь в проходы пещеры, и освящая фонариком низкие своды, которые словно наползали друг на друга, Инга подумала о том, что в эту каменную темноту людей загоняли страх, безысходность, но была и надежда спастись.

– Мда… Это вот мы сейчас идём, и с надетыми на голову фонариками тут как-то ещё можно сориентироваться. А как тогда люди здесь находились? – размышлял вслух Алекс.

– Я тоже подумал, что с факелами здесь, конечно, можно было пройти, если уж повезёт их ещё сделать, хотя от них ведь ещё и копоть, и запах. А вот в полной темноте петлять по этим проходам – жесть, – поддержал его мысль Игнат.

– Словно какие-то чудища вон ещё некоторые выступы тут выглядят. Вот – просто раскрытая пасть огромной змеи, – заметила Инга, у которой от всей этой серой пещерной обстановки снова возникло ощущение опасности. Она вся как-то съёжилась. Идущий за ней Игнат это заметил и поспешил достать из рюкзака ей ветровку. Он бережно накинул ей на плечи курточку, но она всё равно невольно вздрогнула, потому что в этот момент ей показалось, что нависшие над головой камни вот-вот упадут.

– Извини, не хотел тебя напугать, – сказал Игнат, и чуточку приобнял её за плечи.

Идти по узким проходам приходилось то и дело наклоняясь, так как здесь было и тесновато и низковато.

– А довольно большая здесь, видимо, протяжённость ходов, – заметил Алекс.

– Да, пещера Сарая тянется метров на сорок, – подтвердила Смеда.

Когда, наконец-то, из этих скальных проходов снова выбрались на свет Божий, Инга воскликнула:

– Буф! После знакомства с такими вот местами пребывания людей в особо стеснённых обстоятельствах, понимаешь, что множество моих домашних бытовых неурядиц – это вообще ни о чём!

– Точно! Как хорошо, что мы теперь живём не в пещерах, – согласилась Смеда.

Решили снова сделать небольшой привал, усевшись на небольшом пятачке между деревьями, и перекусить.

Смеда доставала из рюкзака Богдана контейнеры с едой, салфетки, вилки. Алекс с Игнатом вытащили термос и стаканчики, стали разливать душистый чай. Богдан постелил на траву пакет в качестве столика и выложил туда всё ещё ароматную выпечку со вчерашнего ужина. А Инга, воспользовавшись тем, что ей «ничего не задали», принялась фотографировать все эти вкусные приготовления.

– Сейчас подкрепимся, и отправимся уже на Софрату, – объявила Смеда, когда все расселись и приступили к трапезе.

– Силы-то ещё остались? – спросил Богдан, обратившись в Инге.

– Конечно, остались! – ответила та.

– Надолго ты запомнишь это знакомство с Болгарией, – сокрушённо заметила Смеда.

– Да, пожалуй, после таких столкновений с нашими аборигенами тебе сюда более возвращаться не захочется, – предположил Богдан.

– Бросьте! При чём тут страна?! Как будто у нас таких дураков нет! Если уж говорить о том, что меня беспокоит, так это лишь мои ощущения того, будто я сама притягиваю к себе неприятности. И хуже всего осознавать то, что страдают при этом случайно оказавшиеся со мной рядом! – с горечью заключила Инга.

– Ты в своём уме, подруга? Разве можно так говорить?! Притягивает она! Люди страдают! Совсем уже! – начала бушевать Смеда.

– Но ведь факты как раз об этом свидетельствуют! И твой магазинчик, скорее всего из-за меня разгромили, и слежку за нами устроили – мы без «отрыва от хвоста» на прогулку не могли выбраться, и эти чокеры… – с жаром стала ей доказывать Инга.

– Кукеры чёрные, – вежливо поправил её Богдан.

– Да, любопытно было бы узнать, какая у тебя связь с этими чокерами-кукерами, – со смешинкой в голосе поинтересовался Алекс.

– А ты вообще молчи, потерпевший! Еле уцелел… И всё из-за меня… Связь в том, что я тут оказалась… – с досадой, но и с улыбкой набросилась на него Инга.

– А… Ну, это как говорится, мы удачно зашли. Точнее ты зашла. Потому что, окажись я тут один на тропинке с этими чокерами-кукерами, боюсь, шансов уцелеть у меня было бы совсем мало… – вытягиваясь на траве, и поглядывая в небо с расстановкой и почти отрешённо проговорил Алекс.

– Я как-то вот тоже не могу согласиться со статусом потерпевшего у моего друга, – ввязался в спор Игнат.

– Тебе чего не нравится? – в запале развернулась к нему Инга, хотя тут же прикусила себе губу, спохватившись, что слишком уж она разошлась, а Игната обижать даже интонацией совсем не стоило бы.

– Мне? Мне всё нравится! Особенно то, что Алекс жив-здоров, благодаря твоим усилиям и находчивости! Я лишь хотел слегка подправить обозначение: он не потерпевший, а спасённый! И спасённый тобой! А потерпевшие еле ускреблись там, по каньону… – Игнат произнёс всё это с лицом человека, старающегося изобразить подчинённого на докладе у начальства. При этом было очевидно, что старания эти не способны скрыть его уверенность в личном осознании своего превосходства. Игнат последовал примеру Алекса и тоже растянулся на траве.

Инга, сидя между ними, и возвышаясь, таким образом, над двумя, будто бы сдавшимися, оппонентами, всё ещё яростно поглядывала то на одного, то на другого, но крыть ей, в общем-то, было уже нечем. Смеда с Богданом, наблюдая эту мизансцену, уже не удержались, и принялись смеяться.

– А вам вообще – лишь бы поржать! – изображая обиду, весело бросила им Инга.

– Да потому что смешно то, что ты говоришь, – хохоча проговорила Смеда.

– Я чуть не подавился от смеха, и сейчас бы ты тоже сказала, что это факт, подтверждающий твою теорию, Инга, да? – добавил Богдан.

– Да ну вас, – смущённо отмахнулась Инга, и принялась доедать, то что было у неё в контейнере.

– Как говорит одна моя подруга, хорошо там, где я! Так что ты тоже себе возьми за правило думать именно в таком направлении! Ясно тебе? – строго, но по-доброму спросила Ингу Смеда.

– Я постараюсь, – вздохнув ответила ей Инга.

– Дай сюда свой фотик, я хоть пару кадров с тобой сделаю, а то у тебя там только мы да окрестности, – сказала Смеда, потянувшись за фотоаппаратом Инги.

– Фотку назовём «Инга и поверженные ею львы», – продолжал подкалывать Богдан.

Львы не возражали, а даже довольно повернули свои «морды лица» к объективу с улыбками.

– Я никого не собиралась повергать! – вяло протестовала Инга, улыбаясь.

– А от твоих намерений тут ничего не зависит, достаточно твоего присутствия, – в тон, каким говорили Алекс и Игнат, заключил Богдан.

Смеда посмотрела на Ингу, покачала головой, цокнула языком и слегка закатывая глаза прокомментировала:

– Трио «Остряки»…

– Спелись! – согласилась с нею Инга.

14

Инга почувствовала, что после еды её пыл на предмет преодоления маршрута несколько поугас. Смеда, усаживаясь поудобнее возле Богдана спиной к спине, скомандовала:

– Так, ещё пять минут на отдых, а потом собираемся и шагаем дальше.

«Поверженные львы» хоть и были у ног Инги, но в данный момент ни на одного из них она не смела облокотиться. Хотя, сложно было признаться самой себе, на кого бы ей хотелось опереться в итоге… Инга встала, выбрала поблизости дерево и села возле него, откинувшись спиной на ствол. С этого места ей было видно лица Игната и Алекса. Они оба закрыли глаза, и, казалось, что решили отпущенные им пятиминутку провести в богатырском сне.

Алекс имел аристократическую внешность, которую бы при этом не все сочли таковой. Но как когда-то режиссёр Бондарчук не хотел брать на роль Андрея Болконского Вячеслава Тихонова, считая, что тот обладает недостаточно утончённой фактурой, а потом миллионы зрителей не могли себе представить, что Болконский может быть иным, так и Алекса тоже нельзя было бы уличить в какой-то излишней утончённости.

Однако, аристократизм в высоком и истинном значении указывает на некий идеал, в основе которого изначальная и объективная предзаданность личного достоинства, связанного с ответственностью особого рода. Благородство манер, которые проявляют личность, обладающую самыми лучшими качествами, у таких людей основано на высокой требовательности прежде всего к себе. Их собранность и выдержка даже для окружающих являются каким-то уравновешивающим психологическим фактором. Они как гаранты того, что любые ситуации будут в итоге иметь самый благоприятный исход. Под внешней сдержанностью они умело умеют скрывать значительную эмоциональность. Их чувствование истинных культурных и нравственных ценностей, а также способность сохранять и передавать другим некие коды восприятия лучшего вызывают восхищение. Такие люди являются воплощением понятий о чести. Они умеют ставить перед собой захватывающие их душу цели, и реализовывать их. При неудачах они способны сделать нужные выводы, а затем снова продолжать движение к тому, что считают для себя важным.

При том, что в целом их отличает весьма благожелательный и дружелюбный настрой по отношению к окружающим, они весьма избирательны в выборе личностного общения. Но если кому-то удаётся получить от таких людей хотя бы немного истинной благосклонности, душа «получателя» потом с трепетом будет ждать хотя бы их молчаливого одобрительного взгляда.

Алекс являл собой пример сбалансированности оптимизма и пессимизма. Он умел видеть варианты с любым исходом, но выбирал тот, который будет оптимальным. Чувствовалось, что при достаточно хорошей скорости реакции, он способен на длительную концентрацию внимания. Его физическая выносливость прекрасно сочеталась с высоким уровнем интеллекта. Были основания предполагать, что он обладает умственными способностями выше среднего, которые гармонично сочетались с развитыми практическими навыками. Его внимательное наблюдение за окружающими не было связано с завышенными требованиями к тем, кто попадал в поле его взаимодействия с ними. Взгляд его нередко наполнялся некоторой мечтательностью, а свободолюбие этой личности тоже то и дело прорывалось в каких-то едва уловимых моментах движения, интонациях.

Была ещё в нём какая-то такая «гранитность». Инга вспомнила, как любила в детстве рассматривать камушки с железнодорожной насыпи. Попадались такие гранитные, без острых краёв, серые, шероховатые и нагретые на солнышке камни, с играющими в лучах искорками вкраплений. Очень твёрдые камни, но приятные наощупь.

У Алекса явно было умение избегать острые углы, он был неконфликтен, но в тоже время чувствовалось, что в отстаивании собственных интересов и принципиальных вопросов он твёрд и непреклонен. Важно было лишь понять – что он считает для себя значимым. Про него можно было сказать: «в меру честолюбив и слегка патриархален», и это придавало ему столько шарма и изысканности, что трудно было отказывать себе в удовольствии любоваться этим человеком. До эмоций этого закамуфлированного интроверта добраться было не так-то просто, но зато малейший выход на поверхность его чувств приоткрывали и утончённость восприятия, и щедрость души.

Есть люди, которые опираются в мышлении на логику и последовательность, но при этом умеют мыслить нестандартно. Алекс был именно из таких. Его самолюбие позволяло ему учитывать мнение окружающих, но он совершенно не стремился быть понятым всем и каждым, что проявляло в нём значительную внутреннюю независимость.

Чувствовались его рациональность, практичность, надёжность. От него прямо-таки «фонило» надёжностью, которую он любил и в других. Даже если в чём-то он мог допустить промах, было устойчивое ощущение того, что в итоге все недостатки будут устранены, выводы сделаны, ситуация выправится.

Смотреть на Алекса было так легко, так приятно. Инга бы, пожалуй, и не отводила бы от него взгляда, если бы рядом не было Игната.

Даже сейчас, когда Игнат лежал с закрытыми глазами, и в это время можно было не бояться в этих глазах утонуть, Инга не могла быть уверенной в том, что она не соскользнёт в какую-то неведомую пучину… Он действительно был похож на спящего льва, который не то чтобы спит, а просто с закрытыми глазами держит всё под контролем. Во всяком случае, старается держать всё под контролем. Чувствовалось, что при видимом простодушии, которое он демонстрировал, можно ненароком нарваться на массу сюрпризов весьма многогранного и сложного характера.

Конечно, сюрпризов можно было бы ожидать и от Алекса. Всё-таки мужчины, по представлениям Инги, как-то чаще всего были эдакими сундучками с уймой секретных ящичков, несколькими днами, двойными-тройными стеночками, разными отделениями и замками. Но если Алекса можно с увлечением, открывать, отпирать, извлекать что-то из него, и даже деликатно взламывать, без особых опасений, то вот Игната… Игнат, как казалось Инге, был словно нашпигован пружинными механизмами. Одно неосторожное движение, и тяжёлую крышку у этого сундука может сорвать с такой неожиданной силой, что есть опасность и не успеть увернуться… И оказаться, в итоге, совсем без головы…

Магнетизм, исходящий от Игната, был весьма мягкого и удивительного свойства. Он был почти физически ощутим Ингой, но регулятор этого притяжения будто бы был где-то у неё под рукой. Она только не могла понять, где именно он расположен и что из себя представляет. Но должно было быть что-то такое, что привело бы её к некоему внутреннему балансу, либо к взаимодействию с этим притяжением… Пока же она чувствовала, что не справляется в полной мере с какими-то магнитно-волновыми завихрениями, которыми была окружена.

Смеда заметила, как Инга рассматривает лицо Игната. Инга сидела, словно заворожённая, будто разгадывающая какой-то ребус. У неё даже рот был слегка приоткрыт от увлечённости процесса разгадывания, и будто бы она была погружена и в себя, и в наблюдение… Как-то неловко было тревожить её в таком состоянии, и Смеда немного медлила с тем, чтобы «протрубить сигнал». Он развернулась, всё ещё молчаливо посматривая в сторону Инги. Богдан перехватил этот взгляд своей подруги. Оба понимающе переглянулись и заулыбались. Они молча стали подниматься, и это движение, наконец, заметила Инга, которая спросила:

– Идём дальше?

– Да, пора двигаться дальше! – немного виноватым тоном ответила Смеда.

«Спящие львы» тоже тут же стали подниматься, и вид у них был такой, будто они и не укладывались на отдых вовсе, а продолжают активное движение, просто моргнув глазами.

15

Демира и Стоян, после того как молодёжь уехала покорять горные массивы Стара Планины, продолжали заниматься своими обычными домашними делами. Демира на кухне прикидывала, чем будет кормить компанию нагулявшихся туристов, предполагая, что с аппетитом после увлекательной прогулки у них будет всё в полном порядке. Стоян же взялся немного обрезать ветви винограда возле калитки, которые, как ему казалось, уже создавали помехи при входе высокорослых гостей.

Открыв калитку, Стоян секатором аккуратно подрезал торчащие вокруг неё ветки. Затем он решил убрать немного лишней зелени и с внешней стороны ограды. В этот момент на улице показались два чёрных джипа, которые притормозили неподалёку от дома родителей Смеды.

Стоян заметил, что трое, вышедшие из джипов, о чём-то переговариваются, при этом один уже разговаривает с двумя другими на повышенных тонах. Те двое кивнули в сторону Стояна, а тот, что на них покрикивал, развернулся и пошёл по направлению к нему.

Подойдя к Стояну он оскалился, пытаясь изобразить улыбку, затем поздоровался и спросил про Смеду, здесь ли она. Свой интерес к ней он сразу же объяснил тем, что ему срочно надо выяснить у неё какие-то подробности в связи с инцидентом, произошедшем в её магазине. Стоян ответил на приветствие, и пояснил, что дочери нет дома, она уехала друзьям показывать достопримечательности родного края. Незнакомец ещё раз попробовал улыбнуться, но у него снова вышла какая-то гримаса, в которую он попробовал вложить эмоцию вежливой досады. Он полюбопытствовал, много ли в окрестностях достопримечательностей, и как скоро следует ожидать возвращения Смеды, поскольку дело у него якобы срочное, а дозвониться до неё не получается, потому ему пришлось ехать сюда из Шумена. Стоян добродушно ответил, что в округе много на что можно посмотреть, к примеру, одна только знаменитая Софрата чего стоит, но дочь засветло ещё скорее всего будет дома.

Разговор своего мужа с кем-то незнакомым у калитки заметила вышедшая во двор Демира. Она решила проявить любопытство, и подойти ближе. В этот момент незнакомец уже благодарил Стояна за информацию, и, бросив взгляд на идущую Демиру, поспешил обратно к джипам. Он дал какую-то команду тем двоим, и обе машины резко уехали.

– Кто это был? – тревожно спросила Демира у Стояна.

– Не знаю, он не представился. Смеду спрашивал. Какое-то дело у него про её магазин.

– И что ты ему ответил?

– Что её нет дома, уехала с друзьями, к вечеру вернётся.

– А ещё что ты ему говорил? – продолжала допытываться Демира.

– Да ничего, я ему такого не говорил! – с раздражением ответил Стоян, и, закрывая калитку, направился к дому.

– Нет, ты ему наверняка ещё что-то сказал, ведь я тебя знаю!

– Что ты ко мне пристала?! Что я мог такого ему сказать?!

– Я не знаю, что, но чует моё сердце, что он у тебя что-то выведывал, а взгляд у него такой недобрый… Отвечай уже, что именно ты ему сказал!

– Ну, он спрашивал много ли у нас достопримечательностей… – уже несколько растерянно и даже немного испуганно произнёс Стоян.

– Так ты, в итоге, ему ещё и сказал, куда именно поехала дочь?!! – тут же, догадавшись, набросилась на него Демира.

– Выходит, что сказал… Про Софрату сказал… – расстроенный Стоян сел на лавку и с досады на самого себя ударил ладонью по колену.

– Экий же ты болтун! Чужому человеку с такими глазами нехорошими ты готов всё про родную дочь сразу вывалить!! Ох, и не понравились мне эти чужаки… Надо срочно звонить Смеде, если только у неё ещё связь там есть. Возле Софраты ведь все телефоны отключаются, даже не знаю, успею ли я её предупредить на всякий случай!

Демира кинулась искать свой мобильник, а затем набирать номер дочери. Стоян же готов был чуть ли плакать, поскольку ему-то казалось, что незнакомец действительно по делу к дочери приехал. И Стоян лишь хотел помочь решить какие-то вопросы, которые связаны с бизнесом горячо им любимой Смеды. Но сейчас по встревоженному виду жены он понял, что дал маху. Незнакомец ведь ему тоже не понравился, но как это часто бывает у мужчин – дело есть дело, эмоции – прочь. Однако, за долгие годы брака он усвоил, что женская интуиция очень часто имеет вполне определённые подтверждения в дальнейшем.

Демира нередко распознавала людей, предчувствуя некоторые последствия, что называется, «спинным мозгом». Когда, к примеру, на пороге их дома возник первый избранник дочери, Демира вежливо приняла выбор Смеды, но потом тайком плакала на плече у мужа, говоря, что несчастливым будет этот брак, да и не особо долгим, скорее всего. Она даже указала Стояну некоторые приметы того, что произойдёт в будущем, и говорила, что Смеда ошиблась с выбором. В итоге всё так и оказалось, но останавливать независимую и свободолюбивую Смеду в решении жить именно с тем, кого она выбрала тогда – было нереально. Дочь должна была сама, в конце концов, определить для себя, как и с кем ей жить. Родители же, приняв её выбор, решили, что будут поддерживать её в любом случае, и своей любовью и пониманием действительно давали ей возможность улаживать все свои вопросы так, чтобы она чувствовала себя счастливой даже после развода.

Демира позвонила дочери как раз буквально перед тем, как Смеда собралась отключить мобильник и напомнить об отключении остальным, поскольку до Софраты было уже рукой подать.

Смеда, увидев входящий звонок от мамы, весело объявила друзьям:

– О, мама меня за хвост поймала, что называется!.. Да, мама!.. И что?.. А машин было две?.. Глаза как у волка?.. Спасибо, мам, я всё поняла!.. Конечно, мы будем осторожны! Мы уже почти у Софраты, побудем там немного, и – домой, не переживай! Целую и люблю!

Все смотрели на Смеду и уже практически догадались о чём шла речь в разговоре.

– Волк не усидел в своём логове и примчался в Смядово самолично? – усмехнулся Богдан.

– Скорее всего это он и есть. Вызвонил своих оглоедов, те ему, наверняка, доложили о долгом сидении возле непонятно-какого дома. Раз они в итоге оттуда уехали и опять вернулись к моим родителям, значит, как-то поняли, что упустили нас, – ответила Смеда.

– Ну, хорошо, что от родительского дома их опять унесло, – заметил Алекс.

– Да, за стариков вроде бы можно быть спокойными, – подтвердил Игнат.

– Вот только папа им ненароком проговорился о том, что мы на Софрату пошли, – сказала Смеда.

– Ну, сюда-то им быстро добраться не получится, но при возвращении мы просто будем предельно внимательны, – заключил Богдан, и жестом предложил всем продолжить движение.

– Он какой-то одержимый, Волк этот, – расстроено проговорила, наконец, Инга.

– Ты только не переживай! Мы с ним обязательно справимся! – ободряюще произнёс Игнат, и как бы на ходу приобнял её за плечи, чуточку встряхнув.

От этого внезапного столь близкого приближения Игната у Инги перехватило дыхание. Она была в это мгновение словно маленькая рыбка на песке с полуоткрытым ротиком, пытавшаяся научиться дышать в непривычных для неё условиях. А когда она повернула лицо, к весело заглядывающему в её глаза Игнату, почувствовала совсем рядом его дыхание, ей показалось, что душа её куда-то то ли летит, то ли проваливается… Возносило ли её сейчас вверх, или это был полёт в падении… Время словно остановилось и расширилось. Пространство вокруг стало каким-то иным, будто звенящим и в тоже время с воцарившейся хрустальной тишиной.

Она каким-то непостижимым образом в этом мгновении ощутила целую вечность, в которой было столько всего – спокойствие и ликование, сила и мягкость, ускорение и замедление… Всё это не было похоже ни на одну из привычных ей систем координат, за которые можно было бы уцепиться. Да и держаться ни за что, собственно, не хотелось. Она чувствовала, что её уверенно держат, а значит, можно с наслаждением парить и дальше.

– Инга, у тебя шнурок развязался, – вдруг услышала она голос Алекса.

– Что? – пытаясь вернуться в реальность, спросила Инга, поворачивая к нему голову, и с трудом отводя взгляд от Игната, отпускающего её плечи.

– Кто-нибудь из вас может наступить на твой развязавшийся шнурок… – улыбаясь, сказал Алекс.

– Уж не Вы ль, сударь, его развязали? – весело поинтересовался у Алекса Игнат.

– Не мы ль! – со смехом отозвался в ответ Алекс.

– Я и не собирался никому ничего намыливать! – картинно возмущался Игнат.

– Великий могучий русский язык! – уловив игру слов, засмеялась и Инга, завязывая шнурок.

Смеда и Богдан, улыбаясь, поглядывали на остановившихся, и дождавшись благополучного завязывания шнурка, тронулись в путь дальше.

16

Смеда вдруг громко и с воодушевлением стала приветствовать кого-то. Навстречу по тропинке спускались несколько человек. Женщина почтенного возраста и двое мужчин, которым на вид было лет по 60, шли с палками для скандинавской ходьбы. Мужчина, идущий впереди, был без палок, с возгласом радости он распахнул объятия, и тепло поздоровался со Смедой на болгарском языке. Смеда представила его друзьям:

– Это Гай, мы в одной школе вместе учились.

Она высказала Гаю своё предположение, что тот тоже показывает гостям красоты Софраты. Тот ответил, и Смеда пояснила:

– Гай вот тоже иностранцам экскурсию проводит. Это гости из Финляндии.

– Ого, и Гай с ними на финском общается? – поинтересовался Игнат.

– Мы немного говорим на английском, – на русском языке, ответил, улыбаясь Гай.

– Как здорово! И на русском тоже можете, – обрадованно заметила Инга.

– Есть друзья русские, – пояснил Гай.

Богдан на английском обратился к внимательно следившими за беседой финнам, понравилось ли им Софрата. Те обрадованно произнесли восторженное восклицание, и дама ещё кое-что добавила. Гай перевёл:

– Гостья из Финляндии говорит, что это место очень впечатляюще, а ей понравилось ещё и то, что такой маршрут оказался даже ей по силам.

Обменявшись добрыми жестами и краткими пожеланиями, группы разошлись по тропе каждая – в свою сторону, и Инга, решив немного пройти рядом со Смедой, заметила ей:

– Соглашусь с этой финнкой. Не могу назвать себя любительницей длительных восхождений и долгих походов. А в этом путешествии я как-то вот чувствую, что это мой формат, с остановками вполне даже бодренько так иду, почти не устала.

– Я рада, а то поглядываю на тебя, думаю, не тяжело ли тебе. Мужчины-то совсем играючи тут прогуливаются, физическая форма у них просто отличная. А ты у нас девушка хрупкая, хоть и боевая…

– Скажешь тоже! Боевая… Про этого Волка услышала, так опять плакать захотелось…

– Да забей ты на эти новости! Ничего он тебе не сделает! Кстати, отвлеку тебя немного. Волки разными ведь бывают! Вот наш легендарный Волк – Вълчан Войвода, который три столетия назад со своим отрядом разбил лагерь на Софрате. Под его контролем был Веселиновский горный проход. Отряд его подкарауливал проходящих по этой дороге казначеев, везущих заработную плату для тех, кто служил Османской империи. Отобранное золото Войвода хранил где-то в этих окрестностях и по мере надобности раздавал его нуждающимся.

Говорят, что богатство Волка было так велико, что он предлагал России оплатить все расходы по войне с Османской империей.

– Ничего себе! – воскликнул Алекс, который тоже внимательно слушал рассказ Смеды, следуя за Ингой.

– Да-да, памятник даже есть такой у нас, где он стоит, опираясь ногой на сундуки с золотом.

– И что? Мы отказались от золота? – подхватил Игнат, который, как оказалось, также прислушивался к рассказу.

– Не знаю, кто там и по каким причинам это золото у вас не взял, – рассмеялась Смеда.

– Личность этого народного защитника окутана столькими версиями! – присоединился Богдан.

– Да, по одной из них, именно он выдал огромную сумму Евлоги и Христо Георгиевым для создания Вышей болгарской школы – Университета, – продолжила Смеда.

– Да это, видимо, один из первых ваших болгарских меценатов, получается, – заметил Алекс.

– Вроде того. Во всяком случае в болгарский фольклор образ этого Волка вошёл основательно. Есть история про похищение его невесты Рады турком одним. Ну, там хэппи энда не получилось, Волк хоть и отбил свою Раду, но она во время битвы погибла.

– Не повезло парню… – констатировал Игнат.

– Да, в любви не повезло, зато по части золотодобычи преуспел, – сказал Алекс.

– Говорят, что у него в окружение османского султана был внедрён свой шпион, передающий точные сведения о том, где и когда будут проходить караваны с золотом. К тому же, отряды Волка между проходами караванов тут времени даром зря не теряли, обследуя местность, они нашли зарытые римские, фракийские, древнеболгарские сокровища…

– Вот это да… – произнесла Инга.

– Его запомнили и как того, кто давал деньги на строительство болгарских церквей и монастырей, и как защитника от набегов грабителей. Так что он ещё и один из первых борцов за национальное освобождение.

– Ну, а разные чукеры-кукеры всё ещё заняты тем, что ищут не потраченные этим освободителем золотые запасы… – вспомнил с усмешкой Алекс.

– Точно так. А вы с Ингой, таким образом, имели сомнительное удовольствие соприкоснуться самым непосредственным образом с теми, кто болгарские предания воспринял слишком опосредованно! – сформулировал Игнат.

– Да уж, вплелись в ход истории, – пошутила Инга.

– Кстати, про богатства. Вы заметили, на сколько богат и разнообразен здесь мир флоры?! Деревья разные сменяют друг друга… – сказал Алекс.

– Да, природное богатство здесь действительно впечатляет… Я тут некоторых даже названий не знаю! Это вот что, к примеру, что? – подтвердила Инга.

– Это бук, – ответила Смеда.

– А ещё я видела удивительной резной формы листья у дубов тут…

– Да, а вот это, что такое знаешь? – спросил у Инги Богдан, показывая ей листик другого дерева.

– Что-то знакомое вроде бы по форме, что-то у нас подобное растёт, боюсь ошибиться…

– Это граб. По канонам дендротерапии, он обладает способностью развеивать иллюзии, прекрасно подходит людям, сильно устающим на работе или дома, помогает реально смотреть на окружающий мир и способности человека. Так же утверждают, что он может помочь человеку скоординировать свои действия, понять иллюзорность представлений о будущем некоторых планов. Помогает расстаться с заблуждениями, предрассудками и фантазиями, благотворно действует на мечтателей и романтиков, которым не хватает сил и желания действовать, – выпалил почти на одном дыхании Богдан.

– О! Мне как раз такое дерево и надо! – заявила Инга и натолкнулась на резко остановившуюся Смеду, которая с нескрываемым удивлением смотрела на Богдана.

– И мне надо! – тут же подхватил Игнат.

– Ну, тогда уж и мне, где дают граб? – засмеялся Алекс.

– Ты где этого всего набрался? – спросила Смеда Богдана.

– Да вот, недавно наткнулся на книжку в Интернете про деревья, стало любопытно, про граб почему-то особенно понравилось, вот я и запомнил, – смущённо ответил Богдан.

– Так у нас тут целая команда мечтателей-романтиков подобралась, значит? – подвёл с улыбкой итог Алекс.

– Похоже на то, – качнув головой и продолжив движение, ответила ему Смеда.

– Я вот думаю, что под этим самым грабом хорошо лежать и качаться в гамаке, – мечтательно проговорила Инга.

– Точно! Лежишь так, мечтаешь, а граб фильтрует мечты и фантазии по разделам: «чушь», «даже не думай», «проект века», «ближайшие реализуемые планы»… – подхватил идею Алекс.

– Да, а потом ещё после такого отдыха возле граба, подзаправившись обещанной энергией, как вскочил, как помчался всё нужное и полезное реализовывать! – продолжил Игнат.

– Я читал, что даже бонсаи грабовые, которые стоят в комнате, могут так же действовать, размер в данном случае не имеет значения! – дал ценные указания Богдан.

– Непременно поставлю в спальне граб-бонсай! – воскликнула Смеда.

– Ты на что намекаешь? – нарочито обиженно стал из конца цепочки идущих вопрошать Богдан.

Все засмеялись.

– Я ни на что не намекаю! Просто иногда я тоже устаю, и мне не помешает зарядное устройство на время ночного сна.

– А ты уверена, что это дерево даст уснуть? Может быть оно напротив будет заряжать неуёмной энергией? – продолжал уточнять Богдан.

– Дерево даст уснуть – это оригинально, – подметил Игнат.

– Ты меня уже совсем запутал, то это дерево от усталости помогает, то не даст уснуть… Проверять будем! – начала уже ворчать Смеда.

– Да, в конце концов его же ведь и переставить можно куда-нибудь, миниатюрных размеров-то… – примиряюще сказала Инга.

– Действительно, – с благодарностью в голосе отозвался Богдан.

– А знаете, вот о деревьях-то, кстати: на Новый Год я когда покупаю сосну, и поливаю её то и дело, чтоб она подольше живой оставалась, и я реально чувствую от неё такую живительную энергию исходящую! – поделилась Инга.

– Да даже воздух в комнате наполняется полезным сосновым ароматом, – согласился Игнат.

– Про сосну, кстати, мне запомнилось тоже, что энергия сосны подобна Солнцу – греет и ласкает всех, всем дарит радость, но настоящие силы приносит лишь тому, кто сам – личность, умеет видеть личность в других и ценит чужую свободу, – снова развил тему Богдан.

– Богдан, я не узнаю тебя! – опять воскликнула Смеда и остановилась, а Инга, которая шла и смотрела себе под ноги, опять натолкнулась на неё, как Пятачок на Винни-Пуха.

На этот раз, правда, Смеда не стала надолго тормозить, и всплеснув руками повела за собой всех дальше. А Богдан в это время оправдывался:

– А что такое? Подумаешь, делюсь прочитанным…

– Да я и предположить не могла, что ты можешь интересоваться подобными темами!! Всегда столько скепсиса было во всех разговорах с малейшим намёком на мистику! – возмущалась Смеда.

– Как говорили древние, времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, – глубокомысленно поведал Алекс.

– Но не до такой же степени, чтоб близкие люди не успевали заметить, когда и при каких обстоятельствах эта перемена произошла! – почти негодовала в шутку Смеда.

– Ну, знаешь ли, дорогая, ты тоже для меня не во всём всегда предсказуема! – парировал Богдан.

– Сдаётся мне, что нам срочно надо искать оливковые ветви с голубями, чтобы мир воцарился на переднем и крайнем флангах, – голосом философа промолвил Алекс.

– Опасаешься, что нас, находящихся по центру, сметут в порыве разбора разночтений? – усмехнулся Игнат.

– Есть немного. Кто знает, на что эта болгарская кровь в пылу страсти способна, – ответил ему Алекс.

– Успокойтесь, все останутся целыми и невредимыми, – интонацией повелительницы произнесла Смеда.

Так, в благодушно-ироничном настроении путешественники за весёлым разговором, наконец-то, и добрались до вершины Софраты…

17

Выход на Софрату произошёл неожиданно. Выйдя из леса, все оказались на каменном плато, которое было словно вычищенным от растений. Серая скальная поверхность, как бы частично выровненная для какого-то предполагаемого строительства, странным образом не покрылась даже самой крошечной растительностью. Заползающие на множество камней мхи, не пересекали определённой невидимой черты.

У этой же границы невольно тоже захотелось остановиться и может быть даже разуться.

– Здесь не хватает таблички с надписью: «Вытирайте ноги», – нарушил тишину восторженного созерцания Игнат.

– Точно! Либо надписи: «Без сменной обуви – не входить!» – поддержала его Инга.

– Говорят, что здесь было древнее фракийское святилище, поэтому желание не натоптать – вполне обоснованное, – улыбнулся Алекс.

– Ну, если верить преданиям о том, что здесь совершались жертвоприношения, то тут не то что натоптать, а скорее, не вляпаться во что-то – было основной задачей, – заметил Богдан.

– Да, но по другой версии здесь была обсерватория! – сказала Смеда.

Делая неторопливые шаги, все принялись осматривать скальную поверхность, имеющую разные особенности.

– Я как-то совсем мало знаю о фракийцах. Помню со школы, что были какие-то фракийские племена, а вот откуда они, и куда делись… – задумчиво произнесла Инга.

– А про Спартака слышала? – спросил её Игнат.

– Конечно, слышала про восстание, которое этот римский гладиатор организовал.

– Так он был как раз фракийцем.

– Вот как?!

– Да, а ещё к фракийцам отнесли такого персонажа как Орфей из мифов Древней Греции. То есть тут, понятное дело, образ, но, видимо, собирательный, на основе других конкретных личностей, – продолжал блистать эрудицией Игнат.

– Орфей у нас в Болгарии – весьма популярный персонаж! – добавила Смеда.

– О! Я помню, у вас тут проводился конкурс музыкальный «Золотой Орфей», который по советскому телевидению показывали! А ещё у моего папы была гитара болгарская, там внутри была наклейка с изображением Орфея и надписью соответствующей! – весело проговорила Инга.

– Вот если бы там дальше была сцена, то я бы подумал, что здесь собирались на концерты, – сказал Алекс, указывая на идущую под уклон почти прямоугольную площадку, выдолбленную в скальной поверхности.

– Интересное видение! У нас привыкли рассматривать эту площадку в ином направлении! Предполагается, что главное действие в этом святилище происходило в противоположной части данной залы. То есть где-то здесь был жертвенник, и под уклоном вниз стекало что-то жертвенное… – сказала Смеда.

– Вот по этим желобам? – показал на бороздки по краям Алекс.

– Наверное.

– Тут кого-то убивали, принося в жертву?! – с ужасом спросила Инга.

– Если это был жертвенник, то не исключено. Фракийцы славились своим особым отношением к смерти. Геродот описывал их обычаи, когда новорожденного оплакивали, а умершего провожали с весельем и празднованием, – ответил ей Игнат.

– Почему так? – изумилась Инга.

– Они думали о смерти, как об освобождении. Видать, нелёгкой была их жизнь. Хотя даже среди знати, которая не слишком уставала от трудов праведных, были приняты похороны невероятной пышности. Заодно прихватывали в могилу кучу добра всякого – откуда и взялись во многом фракийские клады. Кстати, мужчины умершие ещё и жену любимую туда забирали… – пояснил опять Игнат.

– Куда туда? – ошарашенно спросила Инга, которой, кажется, уже становилось нехорошо, от всей этой исторической наполненности.

– На тот свет! У некоторых фракийских племён существовал такой обычай: мужчина умирает, а все его жёны, коих у мужчин фракийских было много, начинают спор о том, кто из жён был наиболее им любим. Это обсуждение горячо поддерживали друзья покойного, конкретно выявляя, тем самым, «счастливицу». Определив, наконец, единственную избранницу, мужчины и женщины начинали хвалить её, а ближайшие родственники закалывали её на могиле и закапывали вместе с супругом. Оставшиеся жёны при этом горько плакали от того, что выбор пал не на них, поскольку теперь они покрыты несмываемым позором, – торжествующе завершил очередное пояснение Игнат.

– Ты это сейчас всё придумал или по дороге сочинил? – вытаращив глаза спросила сдавленным голосом Инга.

– Что значит придумал?! Это всё Геродот описывал в своих трудах! – обиделся Игнат.

– Прости, мне это показалось чем-то совершенно немыслимым, – сокрушённо сказала Инга.

– А ты у нас читал Геродота, оказывается!! – смягчил ситуацию Алекс.

– Ну, не то, чтобы самого Геродота. Просто я немного просматривал материалы о фракийцах. Там как раз приводились отрывки из книг его, – уже более спокойно ответил Игнат.

– Да, я тоже слышала об этих обычаях диких у фракийских племён, – подтвердила Смеда.

– И я слышал ещё, что в иных племенах в жертву какому-то божеству приносили парней-воинов. Отбирали достойного, сбрасывали его со скалы на вбитые в землю колья, потом смотрели: если умер сразу – значит жертва принята, а если ещё жив, то жертву божество не принимает, вроде как плохого воина подобрали. Оставляли его там умирать дальше одного, – нагнал ещё ужаса Богдан.

– Жесть, – произнёс Алекс.

– Да Геродот также писал, что они и детей своих продавали на чужбину. Нравы были жуткие. Не удивительно, что, несмотря на то, что они считались вторыми после индийцев по численности народом, к тому же и потенциально самыми мощными в военном плане, государственность их так и не состоялась. Так называемая фракийская цивилизация канула в Лету, – подтвердил Игнат.

– Но давайте попробуем рассмотреть всё-таки ещё вариант с обсерваторией. Может быть были там среди фракийцев и те, кто пытался развиваться, не смотря на столь жестокие обычаи? – предложила Смеда.

– А что здесь может указывать на обсерваторию? – спросил Алекс.

– Вот смотри, здесь на стенах, если можно так выразиться, твоего зрительного зала, по периметру в скале просверлены дырочки, в которые можно было что-то вставлять для креплений предполагаемого инструментария, с помощью которого измеряли положение Солнца, Луны, звёзд, – с жаром стала объяснять Смеда.

– Может быть. Хотя эти отверстия могли быть для чего угодно. К примеру, натягивали на вставленные опоры какой-нибудь тент от солнечных лучей или от дождя, или факелы вставляли для освещения ночного, – предположил Алекс.

– Мда, действительно не работает, – сказал Игнат, глядя на свой мобильник, который он всё-таки решил проверить.

– Ты всё-таки его не выключил? Он же может и совсем сдохнуть тут! – с досадой сказала Смеда.

– Это мой старый, новый я отключил, а этот захватил именно для проверки данного места. Я же давно о нём слышал, и мне любопытно самому проверить, что тут такое. Этот вот поморгал экраном и вырубился.

– Давно, значит, сюда собирался? – прищурившись спросила Смеда.

– Да, вот словно маякнуло чем-то таким, когда я впервые услышал название это – Софрата. Сразу почему-то подумал: «Мне туда надо». Словно позвала меня, – с улыбкой сказал Игнат, и перевёл взгляд со Смеды, которой отвечал, на Ингу.

Инга в это время рассматривала что-то под ногами, слегка склонив голову вправо, поправляя рукой локоны волос, которые она распустила. У неё возникло лёгкое головокружение, и она, сняв с волос заколку, периодически слегка пальцами массировала себе затылок. В тоже время она была погружена в изучение того, что обнаружила, и казалось, не могла поверить в то, что видит.

– Что ты там нашла? – спросил Игнат, и все потянулись к ней.

– Сдаётся мне, что я тут наблюдаю знак триединства. Вот. Смотрите, тут же ведь три круга выдолблены, да? Собраны в кучку треугольником. Я в университете работу небольшую писала по Рериху, так как раз вот этот символ он обозначил как весьма распространённый в разных культурах и традициях мира. Три точки или три круга, которые ещё иногда в большую окружность заключены.

– Да, в христианской иконописи встречается этот символ тоже! – заметил Алекс.

– Вот Рерих указывал на его связь с Чинтамани – древнейшим представлении Индии о счастье, и упоминался ещё камень, исполняющий желания тех, кто чист сердцем… Но в исследованиях на эту тему по множеству мест указано, где ещё символика эта встречается: китайский храм, тибетские изображения, гербы тамплиеров, у Папы Римского, Тамерлана, в картинах Тициана, в Самарканде, Эфиопии, Монголии… Говорят, что это прошлое, настоящее и будущее, объединённые в Вечность. Но есть много толкований. Определённо, здесь было место, похожее на храм. И мне кажется, оно как-то может быть связано с теми местами, где подобную символику тоже можно было наблюдать.

– Между прочим, ещё в 1921 году англичанин Альфред Уоткинс открыл энергетические линии, которые нестабильны во времени и имеют сезонные и суточные колебания. Так вот, он обнаружил, что некоторые храмы, древние памятники и даже природные объекты вроде гор, можно соединить невидимыми весьма правильными линиями. Позднее учёные разных стран подтвердили, что на изображение земного шара можно нанести решётку из линий электромагнитных полей. И получится, что поверхность Земли разбивается на два типа геометрических тел – икосаэдр и додэкаэдр, – поведал Алекс.

– Это что-то типа кристаллов? – уточнила Инга.

– Да. Так вот, углы этих геометрических тел совпадают с местами рождения древних цивилизаций и возведения памятников, вроде пирамид в Гизе, каменных голов на острове Пасхи и так далее. Московскими исследователями древних цивилизаций в 60-х годах было установлено, что очаги крупных и развивающихся культур располагаются строго определённым образом и геометрически связаны с местоположением полюсов и линии экватора Земли. Таким образом наша планета представляет в энергетическом плане гигантский кристалл, образуемый вписанными в геоид правильными многогранниками – икосаэдром и додекаэдром.

– А геоид – это что?

– Форма поверхности Земли. Она же в действительности не шар, а немного эллипс, с выпуклостью в районе экватора и уплощением к полюсам.

– А, ну да, это я ещё немного со школы помню, что она не чётко круглая как глобус, но как эта форма называется, на знала.

– Это геодезическая терминология. Так вот, а геоактивные зоны располагаются в узлах, вершинах геокристалла и в центрах правильных треугольников различных уровней, на которые грани икосаэдра можно измельчить. Прелюбопытные получаются сеточки из этих правильных линий, накинутые на наш земной шарик, по которым активность зон прослеживается! Я не утверждаю, но возможно, мы как раз в таком вот пересечении этих линий сейчас и находимся, – сделал вывод Алекс.

– Потрясающе. Да вы сюда прямо-таки подкованными пришли! – восхищённо воскликнула Смеда.

– Кое-что на эту тему мне где-то попадалось, но я даже не думал это всё связать с Софратой, я просто поражён, – сказал Богдан.

– Ну, меня как-то заинтересовала тема геопатогенных мест и сигналов энергоинформационного воздействия. Я немного почитывал в этом направлении между делом, – скромно отозвался Алекс.

– Это так увлекательно всё! – произнесла Инга.

– Так получается, что фракийцы действительно здесь что-то выявили по части особенности места, хоть и дикими были по своим обычаям, – добавил Алекс.

– Дикие-то – дикие, а какую красоту порой создавали! Я видел в Москве в Историческом музее выставку «Фракийское золото» из пяти древних захоронений аристократии и фракийских кладов. Это нечто! Попутно от экскурсовода я узнал, что письменность фракийцев древнее египетской, и язык мог быть универсальным мировым пра-языком жрецов, элиты и посвящённых. То есть им в Древней Греции уже только во время мистерий пользовались, – продолжил рассказ о фракийцах Игнат.

– Ты был на той выставке в Москве? – удивилась Инга.

– Да, а что? Я не похож на человека, который ходит в музеи? – опять немного обиделся Игнат.

– Да нет, я просто сама увидела фотографии как-то, анонсирующие выставку ту, и мне так туда захотелось попасть, но не сложилось… – примиряюще сказала Инга.

– Так вот, на основе мифов об Орфее, бывшем древнем легендарном царе-жреце фракийцев было создано в Древней Греции учение орфиков о балансе солнечно-огненного и земного начал, женского и мужского. А у фракийцев был, кстати, культ Солнца, который схож со славянскими корнями подобных представлений. У них ещё лошадей особым образом почитали… – продолжал Игнат.

– О, у нас тут как раз есть лошадиная голова! – перебила его Смеда, и стала показывать на очертания в камне, действительно напоминающие лошадиную голову.

– Всё сходится, – улыбнулся Игнат.

– Просто удивительно, – пролепетала Инга, с восхищением глядя на Игната, который, приободрившись, продолжил.

– На той выставке были изделия с изображением лошадей, кстати. Там было не только золото, были предметы из серебра, меди, оружие, доспехи, шлемы… Но всё сделано так искусно, со множеством символики, украшений… Очень впечатляюще.

18

Всем вдруг захотелось повыискивать ещё что-то сакральное в скальной поверхности Софраты. Стали разбредаться по площадке, осматривать насечки, напоминающие какие-то иероглифы, желоба, углубления в форме пирамидок. Углубившись в поиски, притихли словно грибники в лесу, задумавшись – каждый о своём.

Инга вспомнила о том своём давнем желании попасть на выставку фракийских сокровищ, про которую упомянул Игнат. Она ещё тогда подумала – с чего это вдруг ей так захотелось на это фракийское золото посмотреть. Она не могла себя отнести к людям особо увлечённым этой темой, но тогда невозможность попасть на ту выставку она восприняла как какое-то существенное для себя упущение…

Обнаруженные ею здесь три круга заставили снова задуматься о том, насколько настоящее и будущее увязано у неё с прошлым. Тот удушливый страх, который она когда-то испытывала в своём неудачном замужестве напомнил о себе, когда её пытался теперь загнать в угол Волк-Ивэйло, рыскающий по её следу. И вот ей приходится переживать ещё и о том, чтобы дальше из-за неё не пострадали те, кто оказались рядом и даже стали уже какими-то родными. Ей так вдруг захотелось, чтобы этот Волк просто исчез и не мешал никому в этой жизни!

После этого она решила, что ей надо думать о чём-то хорошем, впитать в себя этот праздник общения с теми, кто так подходил ей по духу, кем она искренне восхищалась и любовалась. Тем более, оказавшись в таком удивительном месте, надо постараться хорошенько всё запомнить, это чудесное настроение, это впечатление…

Инга присела на один из камней, коснувшись ладонью которого, она почувствовала приятное тепло. Мысленно возвращаясь к недавнему разговору, где все неожиданно начали выкладывать потоком сведения разного рода, связанные так или иначе с этим местом, она чуточку напряглась от того, что невольно задела Игната своими вопросами.

Ей так не хотелось давать ему даже малейший повод для расстройства, и было несколько не по себе от того, что он так быстро обижался на неё. Она не понимала, почему он так остро воспринимает её слова, в которые она к тому же не вкладывала ничего, что могло его как-то ранить. Хотелось успокоить его как-то так основательно, буквально погрузить его в облако душевного комфорта и радости… И ещё хотелось снова и снова заглядывать в глубину его глаз, утопать в этих мягких вихрях, исходящих от него…

В это время Игнат обследовал камни Софраты буквально наощупь, пытаясь уловить, какие отметины на них имеют искусственное, а какие природное происхождение. Он заметил присевшую Ингу и тоже захотел посидеть с ней рядом.

– Ого, ты этот камень так нагрела? – спросил он её, коснувшись камня, на котором она сидела.

– В смысле, я? Солнышком, наверное, за день нагрело.

– Так другие камни не такие тёплые! – удивился Игнат.

– Как это? – не поверила ему Инга.

– Сама потрогай! – настойчиво стал требовать Игнат, снова не понимая, почему его слова подвергают сомнению.

Инга, думая, что он всё-таки её разыгрывает, недоверчиво потянулась потрогать другие камни. В глазах возникло большое недоумение.

– Действительно, они не такие тёплые как этот. Странно как…

– Ну да… Конечно, и ты его так нагреть не могла… – в замешательстве проговорил Игнат, но, на всякий случай, дотронулся до руки Инги чтобы оценить температуру её тела.

Инга засмеялась.

– Ну, что не обжёгся?

– Не знаю, – с улыбкой ответил Игнат.

– Что у вас тут? – поинтересовался подошедший вместе со Смедой и Богданом Алекс.

– Потрогайте вот эти камни, и вон тот, – попросил их Игнат.

– Этот теплее почему-то, – сравнив ощущения, сказал Алекс.

– Точно! – подтвердил Богдан.

– Надо же, не замечала тут раньше этой особенности, – удивилась Смеда.

– Может быть под ним кто-то лежит, посылая астрально-нагретые импульсы на поверхность? – предположил Алекс.

– Ну, вот, а я на нём сидела, – расстроено призналась Инга.

– Край у него тут острый, явно обработке эта грань подвергалась, кто знает, может и надгробие такое, – продолжал обследование камня Игнат.

– Сколько же загадок в одном, не таком уж и большом месте! – сказал Алекс.

У Инги ещё больше закружилась голова, и ей снова захотелось присесть, но теперь уже не на тёплый камень. Она расположилась в «зрительном зале», откинувшись на одну из невысоких стен-бортиков и вытянув ноги.

Глубоко вдохнув и выдохнув, она прикрыла глаза от удовольствия, ощутила как приятный порыв ветра коснулся её лица и рук, как каждая клеточка тела вдруг будто бы захотела присоединиться к этому ветерку, полетать в этом «зале Софраты», проникнуть в каждую его щёлочку меж камнями… Потом ей захотелось раствориться в свежести воздуха этого места, соединить себя с лесным живым духом, и высоким небом над деревьями, унестись в какие-то невероятные глубины и широты, вознестись высоко-высоко, и в тоже время проникнуть внутрь самой себя, чтоб открыть своё сердце чему-то новому, неведомому, манящему…

Ей показалось, что пространство вокруг неё изменилось, и, хотя она всё ещё сидела с закрытыми глазами, она будто бы видела, как всё вокруг словно сжимается в какой-то закручивающейся спиральной воронке, и в тоже время расширяется, выпадая через неё в иную плоскость. Инга так же чувствовала, что время словно сворачивается, превращаясь почти в звук, который один непостижимым образом охватывает собой то, что было, то что есть и то, что будет.

Увлекаясь в это изменённое пространство, Инга уже определённо не ощущала себя, зато явственно чувствовала потоки энергии, проходящие и вокруг неё и сквозь неё. Она сама была частью этих потоков, которые двигали её в каких-то направлениях, но при этом Инга ощущала себя находящейся одновременно везде в этом пространстве. Ей стало безумно интересно, где она находится, потому что вокруг, казалось, всё соткано из новых возможностей. Нужно было только выбрать какую-то информацию, которая волнами протекала кругом. Удивляло то, что ей было спокойно и радостно в этой непредсказуемой нематериальной массе чего-то нового и мудрого. Она ощущала, что наполняется безграничными вероятностями, выходя в область за пределами всех привычных ранее чувств…

Но тут она стала слышать, что её зовут разные голоса. Она никак не могла понять, откуда эти голоса, и зачем её зовут, потом внезапно ощутила себя зажатой в чём-то, с огромным трудом открыла глаза, увидела мелькающие ветви деревьев над собой. Через какое-то время поняла, что её кто-то несёт.

– Она открыла глаза! Остановись, Игнат! Положи её на траву! – послышался встревоженный голос Смеды.

– Вы чего? – с трудом ворочая языком произнесла Инга, которой безумно хотелось спать, но при этом мешали эти испуганные лица, склонившиеся над ней.

– Что с тобой? Где болит у тебя? – спрашивала Смеда, трогая её щёки, в то время как Игнат пытался нащупать у неё пульс, на запястье.

– Ничего не болит, мне хорошо, – опять промямлила Инга.

– Отлично! Ей хорошо, оказывается! Ты вырубилась там, мы тебя в сознание привести не могли минут пять, пульса не было, дыхания почти – тоже!!! – чуть не кричала Смеда.

– Дай ей воды, – протянул Алекс Смеде бутылку.

– Да я не хочу пить! – вяло сопротивлялась Инга, которой очень хотелось снова закрыть глаза и остаться там, откуда её так не вовремя вызвали сюда.

– Никаких не хочу, пей давай, – настоял Игнат, приподнимая Инге голову, указывая Смеде жестом, чтоб та её напоила.

Спорить со всеми не представлялось возможным, Инге пришлось сделать пару глотков. И пока она пила, в ней внутри словно прозвучала команда: «А теперь возвращайся!» В этот самый момент всё вокруг обрело яркость и резкость очертаний, словно она смотрела через фотообъектив, которым, наконец-то, настроили нужную резкость. Вместо дикой слабости, которую она ощущала несколько секунд назад, Инга почувствовала значительный прилив энергии, тут же села прямо и уже чётким голосом спросила:

– Так, что произошло?

– О, вы только посмотрите на неё! Напугала нас до полусмерти, а теперь ещё и ответа требует! – с улыбкой облегчения, но всё ещё не без тревоги в голосе возмущалась Смеда.

– Ты отключилась там на Софрате, мы попытались тебя привести в чувство, а потом Смеда сказала, что нужно срочно тебя вынести за пределы Софраты, Игнат тебя схватил и мы помчались оттуда, – рассказывал Богдан Инге.

– Вот, теперь пульс явно прощупывается, – радостно сказал Игнат, который всё ещё держал Ингу за руку. Инга посмотрела на него с благодарностью.

– Как ты сейчас себя чувствуешь? – поинтересовался у неё Игнат.

– Прекрасно чувствую! Словно выспалась хорошенько! Можем идти! – ответила Инга, и начала вставать, чувствуя некоторую неловкость от столь длительно-прикованного к себе внимания.

– Э! Не так резко! – остановил её Игнат.

– Да, не спеши, надо с начала понять, что с тобой было, – увещевал её и Алекс.

– Ну, наверное, задремала просто там… И мне было так хорошо…

– Ты была бледная как Луна, почти не дышала, но при этом с улыбкой на лице. То ещё зрелище, я тебе скажу! – поясняла Смеда.

– Извините, что я вас так всполошила, я не хотела, правда… Просто присела отдохнуть, а потом меня будто уносить куда-то начало, как в портал какого-то иного измерения провалилась…

– О как! И что там было? – поинтересовался Алекс.

– Я даже вот сейчас объяснить, наверное, не смогу, и как-то всё прервалось на самом интересном месте… – виновато улыбаясь сказала Инга.

– Ну, извини, что не дали тебе досмотреть мультик, вынесли из зала, – со смешливой иронией сказал Игнат.

– Но я сейчас в полном порядке! Мы возвращаемся? Я вполне могу идти! – заверила Инга.

– Ладно, давай проверим. Вставай потихонечку, – Игнат стал бережно поднимать её.

– Спасибо! Всё хорошо, – продолжала уверять Инга, чувствуя, что даже те головокружения, которые немного досаждали ей на Софрате, сейчас исчезли, а самочувствие при этом настолько бодрое, что можно в хорошем темпе пускаться в обратный путь.

– Ну, как говорится, это Софрата, детка! Мне, конечно, надо было предвидеть, что на такую хрупкую девушку электромагнитный фон данного места может воздействовать подобным образом, и не задерживаться там особо долго, – сказала Смеда.

– Да, уж если технику вырубает, что уж про людей говорить! Я хоть и покрепче Инги буду, но и мне в какой-то момент оттуда всё-таки захотелось убраться поскорее, – поделился Богдан.

– Аналогичное ощущение и у меня возникло, что, мол, хорошего – понемножку, пора и честь знать, погостили, и будет, – подтвердил Алекс.

– Да и у меня, возле тёплого камня мысль была, что мы засиделись на одном месте, только хотел предложить двигать в обратном направлении, смотрю, Инга завалилась, странно голову запрокинув, – добавил Игнат.

– Да, уж как ты ещё закричал при этом, кинувшись к ней, у меня аж сердце в пятки ушло от ужаса, – сказала Смеда.

– Ну, простите меня, что я вас так напугала! Со мной теперь уже всё совсем-совсем хорошо от такой заботы вашей обо мне! И давайте уже идти, – предложила Инга.

– Ты, всё-таки придерживай её, – сказала Смеда Игнату, отправляясь возглавлять цепочку идущих.

– Не извольте беспокоиться, сударыня, пригляжу-с, – сманерничал шутливо Игнат, взяв Ингу за руку. Инга улыбнулась и послушно, словно ребёнок, которого из детского сада забирают домой, весёлым шагом двинулась по тропе рядом с Игнатом. А замыкающий шествие Алекс им в спину провозгласил:

– Вот и славненько!

19

Когда до места, где была оставлена машина, оставалось уже совсем немного, Богдан приостановился и спросил у Игната и Алекса:

– Каковы будут наши совместные действия в случае «неожиданной» встречи с волчьей группой?

– Да, встречу нам хоть и не анонсировали официально, но вероятнее всего нас ожидают где-то в районе автостоянки. Машину вычислить им не составит особого труда… – начал рассуждать Алекс.

– Стопроцентно – там сидят уже с оркестром. Придётся как-то уворачиваться от их пламенных объятий, – добавил Игнат.

– Предлагаю для начала надеть куртки, дабы в случае необходимости сымитировать намерение достать что-то из вооружения, якобы скрытое под одеждой, – предложил Богдан.

– Хорошая идея, а то у нас один ножичек на всю компанию, – согласился Алекс.

– Кстати, достань из рюкзака этот ножичек на всякий случай, – попросил его Игнат.

– Хотя вряд ли они станут открыто нападать на нас на стоянке, где всё-таки должны быть ещё люди, но надо проявить сейчас особую бдительность на подходе, – заметил Алекс.

– Они не могут знать наверняка, откуда мы выйдем, я веду вас немного не там, где обычно все ходят, да и вряд ли они знакомы с этими местами, – сказала Смеда.

– Жаль у нас хотя бы скандинавских палок нет, – с улыбкой посетовал Алекс.

– Да, и по дороге как-то вот не пришлось ничего похожего на посох подобрать… – также посокрушался Игнат, осматриваясь вокруг.

– А ломать деревья здесь нельзя – охраняемая законом территория, – напомнила Смеда.

– Эх, как-то вот вспомнилась палочка-выручалочка, которой я от кукеров отмахивалась, – проговорила несколько задумчиво Инга, вспоминая одно из событий дня так, будто это произошло когда-то давным-давно.

Все засмеялись, но чувствовалось некоторое напряжение от того, что скорее всего предстоит, мягко говоря, не слишком приятная встреча с определённо неприятными людьми.

– Сделаем так: если нас будут встречать, постараемся максимально минимизировать общение с встречающими. Смеда садится за руль, Инга – на заднее сиденье, так же как в тот раз ехали. Если нам и придётся обменяться приветственными речами с делегатами наезда, то мы сразу же по окончании официальной части быстро садимся по своим местам и покидаем площадку форума, – игриво, но с весьма серьёзными интонациями произнёс Игнат.

– Ну да, а там – по обстоятельствам, – согласился Богдан.

– Осталось совсем немного, скоро подойдём к автостоянке, – продолжив движение, сказала Смеда.

Игнат снова взял за руку Ингу, и она, то ли от этого его уверенного движения, то ли от какой-то внутренней перемены в себе, ощутила спокойную решимость встретить любую угрозу достойно. Исчез страх, пропала даже тревога за тех, кто рядом. Вместо этого появилось некое необъяснимое знание того, что ситуация разрешится наилучшим образом.

Предположения о встрече нашли своё подтверждение. Ожидающим вероятнее всего хотелось заблокировать своими двумя джипами выезд интересующего их автомобиля, но тот был оставлен в таком месте, где совсем рядом должны были проезжать другие машины, да и вокруг их оказалось достаточно. Поэтому «делегаты» встали несколько поодаль. Ивэйло мрачно курил, то и дело оглядывая всех, кто возникал на парковочной территории. Его наблюдатели, явно подуставшие от ночных и дневных дозоров, а также от активных перемещений по городам и весям, пытались всё же показать, что они тоже настороже и готовы выполнить любой приказ своего хозяина. Но охранникам Воинова явно хотелось спать, они практически одновременно принимались зевать.

Выйдя на парковку, Богдан обернулся к Игнату и Алексу, тихо сказав с улыбкой:

– Боевая готовность номер один.

Игнат всё продолжал держать Ингу за руку. Увидевший их Воинов так сверкнул глазами, будто хотел лазером взгляда прожечь Игнату руку. Бросив своим охранникам команду следовать за ним и швырнув окурок, он двинулся на встречу идущим.

Смеда и Инга сделали вид, что совершенно не замечают Воинова. Мужчины пропустили их с двух сторон к машине, которая была слегка зажата между другими автомобилями. И в этот момент к ним быстрым шагом подскочил Воинов, с приветствием на болгарском языке изобразив свой оскал, имитирующий улыбку.

– Девочки, в машину! – скомандовал Игнат.

Смеда и Инга молча быстро сели в машину. Богдан, обернувшись на Воинова, ответил ему на болгарском таким же приветствием и поинтересовался, что им нужно. Воинов, изо всех сил стараясь казаться вежливым, начал объяснять Богдану, что ему очень нужно переговорить с той русской, которую он, вероятно, невольно обидел. Богдан ответил ему, что Инга не имеет ни малейшего желания с ним разговаривать. Игнат и Алекс встали рядом с Богданом. Охранники Воинова тоже подошли довольно близко к своему боссу. Воинов, опять сверкнув глазами в сторону Игната, криво улыбаясь, обратился к Богдану с просьбой всё-таки сделать так, чтобы Инга его выслушала, поскольку у него для неё есть крайне выгодное предложение, и она не совсем хорошо представляет, от чего отказывается. Богдан вежливо, но твёрдо ответил Воинову, что Инга совсем не настроена рассматривать какие бы то ни было предложения, поэтому помочь ему ничем не может. Завершив всё это дежурным пожеланием всего доброго, Богдан повернулся, намереваясь садиться в машину, показывая тем самым, что разговор окончен.

Тут Воинов уже перестал сдерживаться, схватил Богдана за плечо, довольно грубо развернув его к себе, и стал кричать на него, осыпая попутно ругательствами.

– Что он кричит? – спросила Инга Смеду.

– Он утверждает, что мы тебя насильно удерживаем, а он пришёл тебя освободить, – усмехнувшись ответила Смеда.

– Чтоооо?!! – воскликнула Инга и выскочила из машины.

В это время, Богдан резко двинул Воинова по руке, которой тот вцепился в его плечо. И тут из-за спины у него возникла Инга, которая возмущённо воскликнула:

– Господин Воинов! Меня никто не удерживает! Я просто не хочу с Вами ни о чём разговаривать, оставьте нас в покое, и проваливайте! Богдан, переведи ему!

– Я же сказал, сядь в машину! – строго приказал Игнат Инге.

Богдан не успел ничего перевести Воинову, который, кажется, и без перевода всё понял, но словно озверел от удара по руке и обращённой на него ярости Инги. Несмотря на то, что Инга стояла немного за спинами Богдана и Алекса, между которыми всё-таки было небольшое пространство, Воинов уже в явном безумстве ринулся на неё, успел захватить её за волосы, и выдернуть на себя. Тут уже Алекс с Богданом среагировали: Алекс поймал падавшую от рывка Ингу, Богдан сжал Воинову руку, которой тот уцепился за волосы Инги. Игнат же ударил Воинова по лицу, хотя следом пропустил хук в челюсть от одного из охранников.

Воинов разжал пальцы, отпустил Ингу и рухнул на землю, но тут же попытался встать при помощи второго охранника. Игнат послал налетевшему на него хороший ответный удар, Алекс потащил Ингу на заднее сиденье, Богдан страшным голосом заревел на нападавших, чтоб те убирались, пока их не переехали, и жестом показал Игнату – в машину. Смеда уже в начале потасовки завела двигатель, и когда все сели, начала выезжать. Охранники оттащили Воинова, у которого то и дело подкашивались колени, и Смеда прибавила ходу, быстро покидая площадку. Алекс оглянулся на «делегатов наезда» и успел заметить:

– Всё-таки встал этот Волк, к машинам своим кинулись. Не расслабляемся, возможно будут догонять!

– Ты как? – обернулся к Инге Богдан.

– В порядке, – почти спокойно ответила Инга, ощупывая макушку.

– Ты зачем вылезла?! Я же сказал, сидеть в машине! Ты почему не слушаешься? – вдруг начал кричать на Ингу Игнат, сидевший с ней рядом.

– Не ори на неё! – не отрывая взгляда от дороги, прикрикнула на него Смеда.

Инга с начала немного поморщилась, будто от головной боли, когда её начал отчитывать Игнат, а после окрика Смеды улыбнулась и повернула лицо к Игнату. Смеда затем спокойно продолжила:

– Привычку слушаться хорошего мужчину нужно ещё обрести, а у неё пока не было такой возможности.

Игнат, всё ещё глядя на Ингу с выражением возмущённой досады, перевёл взгляд на Смеду, и тут к нему повернулся ещё и улыбающийся Богдан, который сказал:

– Да, такие вот они, одичавшие девочки, которым слишком часто приходилось всё решать самим. У меня Смеда тоже далеко не всегда успевает услышать, что я ей говорю. Так, а за нами ведь кортеж всё-таки увязался.

Алекс и Игнат обернулись назад и подтвердили:

– Неугомонные…

– Мало получили, хотят добавки.

– Он – псих, этот Волк, – сказала опять же удивительно-спокойным тоном Инга, словно констатируя диагноз пациента в больничной палате на консилиуме врачей.

– Но нам с этим психом как-то надо суметь разъехаться на дороге… Надеюсь видеорегистратор всё записывает как надо, – сказал Богдан, осматривая его на всякий случай.

– Будут обгонять, ты, Смеда, не гони слишком сильно тогда, – посоветовал Алекс.

– Не буду, – отозвалась та.

Игнат укрыл своей ладонью кисть Инги, тихо сказав:

– Извини, сорвался на тебя.

Инга в ответ снова улыбнулась и поцеловала его в щёку. Потом быстро повернулась к Алексу и поцеловала в щёку его.

– Вы мои спасители! – сияя, сказала она.

– А как же я?! – нарочито обиженно сказал Богдан, который успел эти поцелуи заметить, но продолжал внимательно следить за догоняющими джипами.

– Тебя я потом поцелую, если Смеда позволит.

– Позволю-позволю, нам бы вот быстрее до Смядово доехать, а там сразу в полицейский участок… – сосредоточенным тоном ответила Смеда, поглядывая в зеркало заднего вида.

– Боже мой! Сколько же всего произошло в течение одного только дня! – тоже оглядываясь, сказала Инга.

– И день, надо заметить, ещё не окончен, – продолжил мысль Алекс.

– Машин не видно других, наши преследователи могут попытаться нас заблокировать, может быть даже нам придётся развернуться. Так что, если обгонят, ты совсем притормози, дорогая, – сказал Богдан Смеде.

– Хорошо, – ответила она.

Джипы стремительно приближались, действительно пошли на обгон, Смеда стала сбавлять скорость, почти притормаживая в итоге. И тут у преследователей произошла явная несогласованность в действиях. Джип за рулём которого сидел ошалевший Воинов, видимо, не совсем отошедший к тому же от удара, нанесённого Игнатом, действительно первым начал вставать поперёк дороги, собираясь заблокировать проезд. А сидевший за рулём второго джипа охранник, вероятно, не ожидавший что Смеда так быстро сбавит скорость, а Воинов начнёт разворачивать поперёк трассы машину, на приличной скорости въехал как раз в своего хозяина. Воинов же за мгновение до удара, который пришёлся прямо по его стороне, немного высунулся в окно.

– Ой, ёёё! – воскликнула Смеда, окончательно остановив машину.

– Ну и дела… – добавил Богдан.

Тем, кто сидел на заднем сиденье было не всё хорошо видно. Но то, что произошла авария, все поняли.

Охранник на своём джипе сдал назад, и было видно, что подушка безопасности у Воинова покрывается кровью. Выскочившие охранники попытались открыть дверь джипа, но её заклинило.

– Ну, что, пошли поможем? – спросил Игнат.

– Пошли, ближе подъезжать не будем, машина пусть остаётся на месте, девочки, сидите здесь! – строго сказал Богдан.

Мужчины вышли из машины и пошли к джипам, до которых было метров 30–40. Охранникам же удалось довольно быстро вытащить своего босса через другую дверь. Когда к ним подошли Богдан, Игнат и Алекс, те уже перетаскивали Воинова на заднее сиденье к себе. Тот стонал, голова была вся в крови, рана, видимо, была значительной. На вопрос Богдана о том, нужна ли помощь, ответа на последовало, джип быстро уехал с места ДТП.

Смеда подъехала и, когда все сели, поинтересовалась:

– Ну, что? Живой?

– Вроде живой, а там уж как будет – неизвестно, – ответил Богдан.

– Ну, поехали в полицию, дадим свидетельские показания и данные с видеорегистратора, – сказала Смеда.

– Придётся, – согласился Богдан.

20

– Вытряхивайтесь! – обернувшись к сидящим на заднем сиденье, скомандовала Смеда, когда подъехала к дому своих родителей.

– А мы разве с вами не поедем в полицию давать свидетельские показания? – спросила Инга.

– А вам со своих мест было плохо видно, что произошло, так что ваши смутные показания не пригодятся, – улыбаясь, сказала Смеда.

– И вообще, незачем нам загромождать полицейский участок всякими иностранцами, – также улыбаясь, убедительно добавил Богдан.

– Как скажете, – изображая смирение произнёс Алекс, выходя из машины.

– Слушаем и повинуемся, – тем же тоном продолжил Игнат, послушно покидая салон авто, протягивая руку Инге, последовавшей за ним.

– Сейчас, я у мамы перехвачу чего-нибудь нам пожевать на ходу, – бросила Смеда Богдану, тоже убегая к дому.

Богдан кивнул и, прикрыв глаза, слегка запрокинул голову. Он, наверное, меньше бы испытывал напряжение, находясь за рулём. Доверяя Смеде, которая лучше знала дорогу, да и по заранее обговоренному плану заняла «командирское место на борту», он всё-таки очень переживал во время погони. Спохватившись, он понял, что теперь уже может занять место за рулём, открыл глаза и пошёл пересаживаться.

– Мааам! Корми гостей! Они голодные как волки! – крикнула Смеда с порога.

– Не напоминала бы ты нам про волков, – тихо усмехнулся Алекс.

– И вправду, – согласилась Смеда.

Она быстро похватала на кухне несколько «вкусняшек», попутно объясняя Демире, что они с Богданом ненадолго отъедут по делам, так что застолье может начинаться без них, и пообещала, как можно быстрее, вернуться.

– Всё хорошо? – несколько настороженно спросила Демира.

– О, да! У нас всё хорошо! – сделав акцент на «у нас», ответила ей дочь, и поцеловав её в щёку, умчалась.

– Мальчики, ступайте поваляйтесь у себя в комнате, пока мы стол накроем! – сказала Игнату и Алексу Демира.

– Сейчас я руки вымою и буду Вам помогать, – заверила её Инга.

Демира пристально посмотрела на вошедшую в кухню Ингу, и спросила:

– Что-то с тобой произошло! Ты какая-то другая…

Инга удивлённо вскинула брови, ответив:

– Это так заметно?

– Мне, во всяком случае, очень заметно.

– Вы правы, я сама чувствую, что за этот день у меня внутри будто что-то перестроилось, переставилось, только я это пока ни сформулировать, ни объяснить не могу. Да, вообще, это путешествие в Болгарию меня словно переформатировало. И так всё как-то завертелось… Я едва успеваю реагировать на всё вокруг, не то что осмыслять.

– Да, путешествие даже на соседнюю улицу, где нечасто бываешь, и то порой способно слегка изменить угол зрения на привычные вещи, что уж говорить про другую страну, – с улыбкой согласилась Демира, доставая тарелки.

– Что нужно Вам помогать делать? – спросила Инга.

– Порежь вот этот пирог.

– У вас такие красивые места здесь! Мы за один день столько всего увидели! Я под очень большим впечатлением!

– Да и компания у вас для прогулки подобралась, как я вижу, отличная, – прищурившись и покачивая головой, сказала Демира.

– Чудесная компания, – ответила Инга, и вздохнула, подумав о том, что их совместное путешествие подошло к завершению, а совсем скоро ей предстоит расставаться с теми, с кем расставаться так не хочется.

Заглянувший на кухню Стоян сказал Демире:

– Я не успел у Смеды спросить, нашёл ли её тот, кто тут спрашивал…

– Она мне тоже ничего не сказала. Инга, вас кто-нибудь на двух машинах случайно не встретил?

– Да пересеклись с ними ненадолго… – коротко ответила Инга, не зная, стоит ли родителей Смеды волновать подробностями той встречи.

– Всё в порядке у Смеды? – осторожно спросил у Инги Стоян.

– Да-да, у Смеды с ними никаких проблем нет! – заверила Инга.

Стоян сразу обрадовался, расправил плечи и начал шутливо подгонять жену быстрее накрывать на стол, пока гости не умерли от голода.

– Иди вон стулья там расставь лучше у стола! Надсмотрщик! – весело ему указала Демира.

Она и так без лишних советов быстро извлекала то из духовки, то из холодильника приготовленные ею блюда, подавая их Инге, чтобы та относила на стол. Инга чувствовала себя совершенно как дома, попутно хватая кусочек чего-нибудь пожевать на обратный путь: от стола – к кухне.

– Зови ребят, усаживаемся – сказала Демира Стояну.

Инга с наслаждением плюхнулась на диванчик. Вошедший в комнату Игнат поспешил занять место рядом с ней. Появившийся следом Алекс степенно занял место напротив них.

Стоян поинтересовался, не желают ли дорогие гости на этот раз его вина отведать, и, получив единодушно-утвердительный ответ, весело с шутками да прибаутками стал разливать по бокалам свой красивый напиток.

– За вас, дорогие гостеприимные хозяева! – провозгласил, поднимая бокал, Игнат.

– Нам у вас очень понравилось, – с особой теплотой в голосе добавил Алекс.

– Да, спасибо вам огромное за такой радушный приём! – присоединилась Инга.

– Ой, спасибо на добром слове, – смутилась Демира.

– Хубав живот – хороша жизнь! – чокаясь, ответил Стоян.

– И так здорово вы все тут по-русски говорите, хоть и вставляете слова болгарские, но нам всё понятно! – восхитилась Инга.

– Ну, мы русский ещё в школе изучали. А в числе прочего наши внуки-учителя постарались. Поскольку они родились в России и русский язык впитали там крепко, здесь они то и дело уточняли как что будет в переводе с болгарского на русский и наоборот. И должна вам сказать, что дети в качестве учителей порой бывают очень успешны! – заявила Демира.

– Да, я какое-то время сопротивлялся, просил их говорить только по-болгарски. Так нет же, они как-то так добились, чтоб я им книжки вслух читал по-русски! Беру вот нашу книгу читать, сказания болгарские, прочитаю немного, а они просят: «А ещё раз и по-русски!»

Все засмеялись.

– Их ещё забавляло то, как некоторые болгарские слова имеют какое-то смешное звучание или значение на русский слух. Скажем, филин – бухал, иностранец – чужденец, невеста – булка, стол – стул… – пояснил Стоян.

– Да без конца до сих пор смеются! Мы можем чего-то даже не понимать по началу, а они нам объяснят. Привезли вот не так давно упаковку одну. Сейчас покажу, они уж очень над ней смеялись, даже сказали не выкидывать, а если когда русские в доме будут – им показать смеха ради, – вставая из-за стола сказала Демира.

Она подошла к книжной полке и достала цветной пакетик упаковки, на котором был изображён поп корн. Сверху было написано название «пуканки», а внизу было ещё и пожелание «Пукай с удоволствие!»

С хохотом прочитав надпись, Игнат и Инга передали её Алексу, который тоже здорово повеселился. Демера и Стоян были довольны произведённым эффектом.

– Кстати, я в Болгарии долго не мог привыкнуть к тому, что наше русское кручение головой из стороны в сторону, означающее категорическое «нет», у вас здесь воспринимается как столь же категоричное «да», – поделился Игнат.

– А часто здесь бываешь? – поинтересовался Стоян.

– Ну, не то чтобы очень часто, но приходится порой в командировки приезжать. Ещё вот когда при знакомстве с Болгарией на мой русский слух легло «пистазалетище», и я внутренне несколько напрягся, пытаясь уловить что это сказали, а потом выяснилось, что это «взлётно-посадочная полоса» по-болгарски, я понял, что, не смотря на родство языков, очень много нюансов и различий. Всегда для сопровождения по работе беру хорошего переводчика.

– А в какой сфере работаешь? – полюбопытствовал далее Стоян, подливая по бокалам вино.

– В сфере систем безопасности, – несколько уклончиво ответил Игнат.

– И ты там же? – обратился к Алексу Стоян.

– И я, – с улыбкой ответил Алекс.

– Дети и внуки для нас открыли мир Интернета. Мы много читаем и смотрим разных материалов про Россию. Дела у вас идут в гору. Дай Бог, чтоб наши страны процветали! – сказал Стоян, поднимая бокал.

– Да, за процветание стран и дружбу народов! – с воодушевлением подхватила Инга.

– А вот ещё внуки смеялись над переводом слов с болгарского на русский: пердета – штора, дрыпни пердета – занавесь окно, майка – мать, упойка – наркоз, линейка – «скорая помощь», не пипай – не трогай, близалка – леденец на палочке, прахосмукачка – пылесос, вратоврызка – галстук, страхотно – шикарно, Дядо Мраз – Дед Мороз, скакалец – кузнечик…

Игнат, Инга и Алекс начали смеяться уже на первых парах слов, приводимых Демирой, а потом хохотали так, что Инга даже вытирала слёзы.

21

– Ну, повеселила Демира! – сделав вдох после смеха, сказала Инга, и потянулась за бокалом вина.

В этот момент Игнат вытащил довольно плотную и объёмную диванную подушку, которая лежала между ним и Ингой, быстро переложил её себе под другой бок и слегка переместился, закинув руку на спинку дивана. Инга же с бокалом в руке хотела привычно опереться на ту же подушку, но внезапно обнаружила в качестве опоры для своего тела Игната. Поскольку к этому времени несколько предыдущих бокалов вина слегка понизили её устойчивость даже в сидячем положении, она весьма конкретно прижалась к Игнату. При этом ей с трудом удалось не расплескать вино, и она даже на мгновение в растерянном недоумение вскинула брови, как будто она сидела в кресле, у которого вдруг откинулась без её ведома спинка. Однако, почувствовав, что в этом положении есть не только определённое удобство, но ещё и приятное тепло, исходящее от Игната, выбираться в предыдущую позицию ей не захотелось. Искать пропавшую подушку и вовсе не пришло в голову. Чуть вздёрнув плечиком и слегка наклонив голову, она оглянулась на Игната, а тот на своём лице изобразил полную невозмутимость, будто бы они так сидели с самого начала.

– А как называется сорт винограда, из которого сделано это вино, Стоян? – тут же спросил Игнат, демонстрируя внезапно проснувшийся интерес к местному виноделию.

У Стояна от этого вопроса аж дыхание слегка перехватило, поскольку данная тема даже не виноделия, а винотворчества, стала для него на столько излюбленной, что он мог говорить о ней часами.

– Сейчас запоёт как гларус, – усмехнулась Демира, глядя на своего мужа.

– А кто такой гларус? – поинтересовалась Инга.

– Чайка такая, которым свойственна небывалая вокализация, – пояснил Алекс, который при этом внимательно наблюдал за осторожными перемещениями тел в пространстве по ту сторону стола.

– Да, в Варне их довольно часто можно увидеть и к тому же услышать. Как начнут заливаться на разные лады – обалдеть можно! Так сейчас и вам тут начнут петь длинные песни про виноделие, это же его любимая тема! – посмеиваясь, продолжила Демира.

– Никакой я не гларус! А на счёт сорта вина, скажу, что вот это вино сделано из старого болгарского местного сорта винограда – димят. Его, между прочим, на сколько я знаю, и в некоторых регионах России выращивают, а также в Сербии, Македонии, Румынии, Греции, Турции. Хороший сорт! Быстро растёт, высокую урожайность имеет. До двух тысяч килограмм с десяти соток собрать можно. Засуху, правда, плохо переносит, да и низкие зимние температуры для него чувствительны бывают, но зато устойчив к гниению.

– Душистое вино, – похвалил Игнат.

– Да, у него и вкус и аромат мне тоже очень нравится. Теперь, когда вы распробовали моё вино, я могу вам предложить ещё кое-что, – сказал Стоян, выходя из-за стола и удаляясь на кухню.

– Я знаю, чем он вас собрался угощать. Пойду помогу ему, а то как бы он там с посудой мне разгром не устроил, – спохватилась Демира.

Тут же послышались голоса вернувшихся Смеды и Богдана.

– О! Сидят, голубки! – вырвалось тут же у Смеды, как только она вошла в комнату и увидела прижавшихся друг к другу Ингу и Игната.

– Голубки, говоришь? – обернувшись на Смеду усмехнулся Алекс, показывая всем своим видом, что он-то, как раз, совсем не похож на голубя.

Смеда понимающе улыбнулась Алексу и стала усаживаться на стул, а Богдан занял второе место с нетронутыми столовыми приборами.

– Как вы, однако, быстро управились в полиции! – заметил Игнат.

– Так мы ещё заехали и вторую нашу машину у ребят забрали! – похвастался Богдан, накладывая себе в тарелку салаты.

– А в полиции тоже кто-то свои, раз так быстро всё оформили? – поинтересовался Игнат.

– Знакомые там, конечно, есть, но сегодня их на месте не оказалось. А нас принял молодой такой толковый парень, который без всяких затягиваний взял наши свидетельские показания, – ответила Смеда, потянулась к лежащему на тумбочке пульту и включила негромко музыку на небольшом музыкальном центре.

– Ой, какие весёлые мотивы с болгарским колоритом! – воскликнула Инга.

– Нас тут мама твоя веселила, кстати, лекцией на тему языков, – сказал Смеде Алекс, наполняя её бокал вином.

– Смешную упаковку показывала? – приступив к еде, уточнила Смеда.

– Ага, – ответил Алекс, наливая и Богдану вина.

– Ну, что, ребят, за благополучное окончание наших приключений! – провозгласила тост Смеда.

– За это стоит выпить! – поддержал Игнат.

– Поддерживаю! – согласился Алекс.

– О, да, – с лёгким вздохом произнесла Инга, и они с Игнатом потянулись «чокнуться» с бокалами всех присутствующих за столом. После этого оба синхронно откинулись на спинку дивана, и Инга снова словно примагнитилась к Игнату.

– Да! Развязка истории с Волком, конечно, не лишена некоторого драматизма, но он сам виноват… – сказал Богдан.

– И, если б не та авария, неизвестно, чем бы дело закончилось, конечно! – согласился Алекс.

– Кстати, знаете, что он мне кричал в ответ там у машины? Одна из его фраз была «Не останавливай меня! Никто не может меня остановить, кроме меня самого!» Вот и получилось, что в итоге-то практически сам себя остановил… – сказал Богдан.

– Надо же… – удивилась Инга.

– Мда… – протянул Игнат.

– Ладно, хватит о нём сегодня! Давайте пить вино и веселиться! – заявила Смеда.

– И не только вино! Будем пробовать мой, так сказать, коньяк! – провозгласил вошедший Стоян, с неимоверной гордостью ставя на стол красивую бутылку на подносе с хрустальными рюмками.

А Демира вслед за ним внесла горячее ароматное блюдо с мясом по-болгарски, под восторженно-одобрительные возгласы мужчин. Инга со Смедой помогли ей освободить на столе пространство для него. Кусочки мяса в сочетании с болгарским перцем и кудрявой петрушкой даже Ингу соблазнили своим видом, хотя она считала, что уже конкретно наелась.

Демира с явным удовольствием отвечала благодарностью на комплименты относительно приготовленного ею стола, раскладывая содержимое блюда по тарелкам. Стоян уточнил, наливать ли женщинам коньяк, но те решили продолжить трапезу с вином.

– Давайте-ка, я вам вот что скажу, молодёжь! – произнёс Стоян.

– Как же приятно быть молодёжью, – тихо проговорила Инга.

– Конечно, вы ещё молоды, полны сил, у вас много чего впереди! Я хочу вам сказать, что моё сердце радуется, глядя на вас! По вам видно, что каждый из вас уже много чего испытал в своей жизни, но у вас всё ещё горят глаза, вы отлично выглядите – подтянутые, статные, красивые! И от вас свет исходит! Комната сияет этим светом, хотя вы этого можете не замечать, а я это вижу! Несите этот свет и дальше! Много душ будет согрето этим светом только тем, что они будут видеть, что вы не боитесь жить, умеете преодолевать трудности, не сдаваться, и радоваться многому в этом мире! За вас, молодёжь!

У молодёжи от этой трогательной речи аж дух захватило. Они даже не сразу смогли собраться силами, чтоб ответить.

– Стоян! Как проникновенно! Спасибо! – первой отозвалась Инга.

Богдан цокнул языком от избытка чувств и нехватки слов. Смеда встала, подошла к отцу, обняла его, поцеловала, сказав:

– Спасибо, родной!

Алекс и Игнат тоже приподнялись со своих мест.

– После такого тоста мы пьём стоя! – заявил Игнат.

– Мы запомним сказанное, Стоян, – заверил Алекс.

– Я же говорила, гларус и есть! Это же не тост, а песня! – шутливо заключила Демира, рассмешив всех.

Стоян уже не обижался. Он был рад, что высокопарный тост был принят именно так, как он и хотел – лёг на душу каждому из этих ребят, которые так ему нравились.

– А вам, русские, я отдельно хочу добавить: приезжайте к нам почаще! Хочу, чтоб мои сыновья с вами познакомились тоже! И дети ваши пусть приезжают к нам! У вас ведь у всех есть дети? – поинтересовался Стоян.

– Есть! Два сына, – с гордостью ответил Алекс.

– А у меня дочь, – сказал Игнат.

– А у меня сын и дочь, – отчиталась Инга, и вдруг ощутила некоторую озадаченность. За время общения с Алексом и Игнатом она на столько погрузилась вместе с ними в столь захватывающее настоящее, что ей как-то совсем некогда было даже подумать о том, что у них есть какое-то прошлое. Собственно, и в настоящем у них где-то есть семьи, в которые они вернутся после этой поездки. А это совместное путешествие – всего лишь эпизод в их жизни, которая дальше будет идти своим ходом, без дальнейших пересечений с её жизнью. От этих мыслей ей стало грустно, она уставилась в бокал с вином, будто бы пытаясь там отыскать какую-нибудь утешающую истину.

Инга почувствовала на себе пристальный взгляд Алекса, который, как ей показалось, читал её мысли. Он взглядом и едва заметным кивком головы указал ей на бокал в её руке. Она восприняла это как указание к действию, выпила махом всё вино, которое в этом бокале было, и решила по примеру известной героини, что подумает обо всём этом завтра. А ещё лучше – послезавтра. Алекс улыбнулся ей, отметив опять же лишь взглядом, что она правильно поняла его ценное указание.

– Понравилось моё вино, да, Инга? Вот это теперь ещё попробуй, – тут же поспешил обновить ей бокал Стоян, наливая из другого кувшина.

– Ох, мне, наверное, уже хватит. Хотя, удивительное дело, я вот в другое время от такого количества выпитого уже бы свалилась и сладко посапывала здесь прямо возле стола. А тут вот сижу такая бодрая, да ещё после такого прохождения маршрута… – поделилась своими ощущениями Инга.

– Да, конечно, ты же выспалась там на Софрате! – пошутил Алекс.

– Да уж, так напугала нас своим сном наша Спящая Красавица! – громко сказал Игнат, который потянулся к уже сидящей прямо Инге, и, обняв её за плечо, немного неловко поцеловал её в висок. Затем он заглянул ей в глаза и тихо добавил:

– Мне в какой-то момент показалось, что ты умерла, я сам чуть не умер от страха там…

Инга молча с удивлением смотрела на него, пытаясь понять, почему он так говорит.

– Игнат, пойдём проверим нашу машину, чтоб утром проблем не возникло. Мне там показалось, что что-то постукивает, – негромко, но тоном нетерпящим возражений, произнёс Алекс.

– Ну, пойдём, – нехотя ответил Игнат, отводя взгляд от лица Инги и вставая из-за стола.

– Помочь? – спросил жующий Богдан.

– Сиди, ешь, – с улыбкой приказал ему Алекс, и, словно конвоируя, пропустил впереди себя Игната на выходе из комнаты.

– Так чем же ты напугала их на Софрате? – обеспокоенно спросила Демира Ингу.

– Сейчас я тебе лучше расскажу, как всё было, – ответила за Ингу Смеда, и принялась описывать и подробности этого сна, и историю с кукерами, и то, как их встречали на выходе с маршрута…

22

Алекс сел за руль, Игнат – рядом на пассажирское место. С сосредоточенным видом Алекс завёл машину. Оба молча стали вслушиваться в звуки работающего двигателя.

– Да нормально тут всё! Зря меня только из-за стола вытащил! – несколько расстроенным голосом, но спокойно сказал Игнат.

– Голодный что ли? – усмехнулся Алекс, продолжая слушать машину.

– Я не голодный, но мы так хорошо сидели… – уже с досадой проговорил Игнат.

– Я заметил! – с улыбкой спокойно ответил Алекс.

– Наблюдательный ты наш!

– Да там особой наблюдательности и не требовалось. Как у тебя дела с Юлей обстоят? – задав вопрос, повернулся к Игнату Алекс.

– А при чём тут Юля?! Ты прекрасно знаешь, какие у нас с ней отношения! – почти вспылил Игнат.

– Это откуда же я прекрасно могу знать о ваших отношениях? – поинтересовался Алекс.

– Да брось! С твоей-то проницательностью! А то ты не видел, пока гостил, насколько у нас уже всё практически формально даже в те моменты, когда удаётся обойтись без конфронтации. И вообще мне давно уже кажется, что она себе кого-то завела.

– Независимо от того, что там тебе кажется, может быть всё-таки нужно сначала определиться, как и что будет с Юлей? Всё-таки вы вместе прожили столько лет…

– Слушай, ну, ты меня ещё поучи жить! Знаю я всё прекрасно, что надо! Как-то просто не до этих окончательных разборок было! Столько дел, сам понимаешь, работа ведь ещё…

– Я-то понимаю.

– Алекс, ну не трави душу. Я второй день с трудом ощущаю систему координат!

– Ну, я бы не сказал, что с трудом: подушка вот была перемещена из точки А в точку Б весьма отточенным движением… – сыронизировал Алекс.

– Слушай, ну, меня так и тянет к Инге, и потом, ты сам виноват! Незачем было меня с ней знакомить!

– Отлично! Значит, я ещё и виноват, оказывается! – с нарочитым удивлением, но снисходительно-спокойным тоном возмутился Алекс, слегка постукивая пальцами по рулю.

– А кто же ещё? – обрадовался своей же версии Игнат.

– Во-первых, я всего-навсего нашёл нам подходящую компанию для похода на Софрату, о котором ты давно мечтал. А во-вторых, ну ты же понимаешь, что с Ингой нельзя просто так как-то… Ты же видишь, какая она…

– Сдаётся мне, что ты не просто так именно эту компанию для нас выбрал в качестве подходящей… Слушай, а может ты сам?!.. – Игнат сделал многозначительный кивок головой в сторону.

– Ерунду не говори! – сурово, ответил Алекс, заглушив двигатель.

– Ладно, беру свои слова обратно, – примиряюще поспешил заверить друга Игнат.

– Просто я не хочу, чтобы ты в этой своей неустойчивости, относительно системы координат, ненароком ранил Ингу. Этой девочке, похоже, и так досталось от жизни. Делай в отношении неё только хорошо-обдуманные шаги.

– И чего тебя у нас замполитом не назначали? – по-доброму съехидничал Игнат.

– Я бы не потянул эту должность. За всеми присматривать, – тоже по-доброму ответил Алекс и стал выходить из машины.

– То есть я у тебя на положении любимого подопечного? – продолжил посмеиваться Игнат, захлопывая дверцу.

– Может быть и не ты, – закрыв машину, подмигнул ему Алекс и пошёл обратно в дом.

Игнат какое-то время постоял один, глубоко вдыхая воздух надвигающейся ночи и посматривая в небо, а потом последовал за другом.

23

Ужин завершили чаепитием, во время которого по очереди все путешественники «откланивались», уходя в душ, ибо народу было много, а ванная комната в этом гостеприимном, но всё-таки скромном доме, была одна. Под чай со сладостями делились смешными и трогательными рассказами про своих детей. Когда Демира со Стояном начинали что-то припоминать про маленькую Смеду, она пыталась протестовать, мол, разговор – про детей, а не про присутствующих здесь взрослых тётенек. На что родители ей отвечали, что она всё равно для них всегда остаётся немножко маленькой девочкой.

Потом Инга и Смеда помогли Демире быстро убрать со стола, и заодно выяснили, какой час на утро определить временем подъёма. Оказалось, что слишком рано никому вставать не надо, но и слишком задерживаться в Смядово тоже не получится. Решили, что выезжать будут все вместе в начале десятого. Довольные, все с наслаждением растянулись на своих местах и очень быстро заснули.

Несмотря на то, что Ингой был прожит весьма насыщенный событиями день, она спала крепко, спокойно и без снов.

Когда утром она проснулась за несколько минут до сигнала будильника, то почувствовала себя выспавшейся и полной сил. Вспомнив о том, что у неё есть ещё немного времени, чтобы полюбоваться на так понравившихся ей людей, она быстренько поднялась и тихо, прямо в ночной рубашке, вышла из комнаты. В этот же момент из соседней комнаты вышел Игнат.

– Доброе утро! – широко улыбнувшись поприветствовал он её.

Ингу так и потянуло к нему, и захотелось сейчас же обхватить за шею, поцеловать. Но она сдержала себя, и позволив себе лишь улыбку, ответила:

– Доброе! Мы раньше всех встали?

– Кажется, Демира уже на кухне, пошли к ней.

– Пойдём!

– О, встали, голубки! – радушно кивнула им Демира, завидев их в дверях кухни.

– Ты не знаешь, почему нас опять называют голубками? – весело спросил Игнат, заглядывая в глаза Инге.

– Нет, не знаю! – так же весело ответила Инга.

– Потому что вы голубки и есть! Садитесь, сейчас кофе сварю вам, – засмеялась Демира.

В дверях уже стоял и Алекс.

– Всем – доброе утро! А кофе всем дают, или только голубкам? – шутливо поинтересовался он.

– Всем-всем! Двигайтесь там на лавке! Тут и места всем хватит, и кофе – тоже, – заверила Демира.

Кухня была небольшая, но компактно стоящий стол с угловой лавкой и табуретками действительно вполне подходил для завтрака всех, кто на этот момент был в доме. Инга опять оказалась сидящей между Игнатом и Алексом.

– Как же здесь хорошо… Я в детстве к бабушке когда приезжала, вот так же тепло душевное чувствовалось во всём… Так по-домашнему и с такой заботой вы нас приняли, Демира, ещё вот и кофе – почти в постель… – опершись локтями на стол и подперев руками голову говорила Инга.

– Игнат, вон в углу шаль вязаная лежит, накинь-ка Инге на плечи, а то сквозит с окна, – ласково распорядилась Демира.

Игнат с готовностью исполнил приказание.

– Ой, какая уютная шаль, спасибо! – поблагодарила Инга.

– Стоян вчера верно сказал, приезжайте почаще к нам, будем рады таким гостям, – сказала Демира, расставляя тарелки со снедью на столе.

– Спасибо за приглашение! А вы в Россию не хотели бы приехать? – поинтересовался Алекс.

– Ой, да какие из нас путешественники. Мы до Варны-то редко когда выезжаем, как-то тяжелы на подъём стали, – отмахнулась Демира.

– Надо-надо иногда выбираться в иные города и страны, – подхватила тему разговора вошедшая Смеда.

– Всем – доброго утра! – добавил идущий за ней Богдан.

– Вовремя, кофе наливаю как раз, – Демира подставила щёку целующей её дочери.

– Как спали? – весело спросила гостей Смеда.

– Как убитые! – ответил Игнат.

– Ага, и я так же.

– Вчерашняя прогулка всем нам пошла на пользу! – сделал вывод Богдан.

– А папа где? – спросила Смеда Демиру.

– Стоян извинялся, что не сможет с вами проститься, его друг позвал что-то срочно помочь сделать. Уехал рано.

– Как же мне не хочется отсюда уезжать… – продолжила выражать своё настроение Инга.

– Тоже самое могу сказать и я, – поддержал её Алекс.

– И я! – поспешил присоединиться Игнат.

– О! Ещё не уехали, а уже в ностальгию по Болгарии вдарились! Так оставайтесь! В чём же дело?! – решительно предложила Смеда.

Все засмеялись. Богдан тоже с мечтательным видом стал размышлять:

– А что?! Плюнем на все дела, будем исследовать тут окрестности дальше…

– Угу, организовывать квесты под названием «Отбейся от кукеров», – продолжил Алекс.

– А ещё гонки автомобильные устраивать под девизом «Убежать от волчьей стаи», – пошутил дальше Игнат.

– А я могу на Софрате мастер-классы давать по теме летаргического сна, – засмеялась Инга.

– Интересно, что там с Воиновым, кстати, оклемался или как… – сказала Смеда.

– Мда, уж кому-кому, а этому участнику программы повезло меньше всех вчера… – согласился Игнат.

Рассиживаться долго времени не было. Поблагодарив Демиру, все пошли приводить себя в порядок и готовиться к отъезду.

Когда уже собрались у калитки, укладывая вещи и собираясь прощаться с Демирой, у Смеды зазвонил мобильник. Она ответила, что-то уточнила, а по завершении разговора объявила всем:

– Воинов скончался сегодня утром в больнице.

– Не выкарабкался, значит, – констатировал Богдан.

– Мда… Вот и никаких тёплых чувств он при жизни не вызывал, а как-то по-человечески жалко, – заметила Инга.

– Когда Стоян ему вчера указал, что вы поехали на Софрату, я почему-то, глядя на него, уже уходящего, подумала, что его приближение к Софрате добром не кончится… – задумчиво произнесла Демира.

– Так и вышло… Ну, нам пора ехать, – сказал Богдан и обнял Демиру первым.

– В добрый путь, ребятки, – ответила Демира, и по-матерински обняла и его, и дочь, и Алекса, и Ингу. Когда же к ней подошёл Игнат, она, обняв его, шепнула: «Слушай своё сердце!» Он, слегка отпрянув, удивлённо посмотрел на неё, а она, тихонько похлопав его по плечу, добавила уже в полный голос для всех:

– У вас всё сложится как надо! Счастливой дороги! Приезжайте!

Демира перекрестила каждую отъезжающую машину, и когда те скрылись из виду, вытирая слёзы, пошла в дом.

24

Подъезжая к Шумену, Алекс стал обгонять машину Смеды, а Игнат попросил её жестом остановиться. Остановился и ехавший за ними Богдан. Все вышли из машин. Мужчинам надо было в Варну, и они решили попрощаться ещё на въезде в город.

Инга обратилась к Богдану:

– Очень рада была познакомиться, Богдан! Вы со Смедой – шикарная пара, любовалась вами всё это время!

– Благодарю, Инга! Удачи тебе! Надеюсь, ещё будет возможность встретиться и пообщаться!

Смеда в это время обращалась к Игнату и Алексу:

– Ну, что русские парни, надеюсь вам у нас понравилось?

– О! О чём речь?! Роскошный приём! – обнимая её сказал Алекс.

– Мы твои должники, Смеда! Соберёшься в Россию, дай знать! – обнял её и Игнат.

– Да, мой телефон у Инги возьми обязательно, – добавил Алекс.

– Кстати, сейчас дам вам свои визитки, заезжайте, когда будете рядом! – Смеда достала из машины свою сумочку и вытащила из кармашка визитки.

– Спасибо большое, Смеда и за приглашение! – сказал Алекс.

– Вот здесь адрес магазина, а на обратной стороне я написала мой домашний адрес, – уточнила Смеда.

Инга смотрела на Алекса и Игната и думала, что в иную эпоху и при ином раскладе, она бы кинулась к ним с какими-нибудь совсем бабьими причитаниями в стиле «Родненькие, не уезжайте от меня!», чтоб ещё и повиснуть у них на руках, и со слезами вцепиться в них так, чтоб и оторвать её было сложно. Но позволить себе столь бурного выражения чувств она не могла, да и вообще она как-то с трудом понимала – что она может себе позволить. Но ей казалось, что сейчас от неё умчится по своему отдельному направлению какая-то часть её самой. И она выглядела уже такой потерянной, а к горлу ещё предательски подкатывал комок, что и говорить было весьма сложно. Привычным образом её в этот момент спас Алекс, который сам подошёл к ней, крепко обнял, затих на мгновение, словно обозначив в ней какую-то её собственную точку опоры, а затем проговорил бодрым голосом:

– Ну, а с тобой-то мы ведь и в России вполне можем пересечься! Доделывай тут дела свои, и до встречи на Родине!

– Правда? – словно не поверив такой возможности, воскликнула Инга.

– А почему бы и нет? – улыбнулся он.

Теперь Инге предстояло посмотреть на Игната. И она сделала резкий вдох, будто ей предстояло либо окунуться в ледяную воду, либо сделать прыжок с парашютом из самолёта… Она боялась увидеть в его глазах что-то такое, что она потом не будет знать куда в себе определить – в размышления, в переживания или во что-то ещё… Но когда она всё-таки взглянула на него, то сразу и чётко увидела в его взгляде главное – он не хотел её отпускать. Он и говорить сейчас ничего не хотел. Да и ей не хотелось. Но они оба одновременно шагнули навстречу друг другу, она тихонько прижалась к нему, а он бережно обхватил её, уткнувшись носом в её волосы. Так молча постояли несколько секунд.

В это время Алекс пожал руку Богдану, отметив, что был рад знакомству и услышав от того: «Взаимно!» Смеда уточнила у Богдана на сколько примерно он улетает в очередной раз, тот пообещал дней через пять быть дома.

Инга погладила Игната по плечу, развернулась, и так ничего и не сказав, пошла садиться в машину. Все тоже стали рассаживаться, на ходу ещё пожелав друг другу счастливого пути. Мужчины укатили быстрее, а Смеда, прежде чем завести машину, посмотрела на Ингу и сказала:

– Устроили кино… Я чуть не разревелась, глядя на вас…

Тут Ингу, наконец, пробило, она уже не сдерживалась. Со слезами захлюпала носом, стала искать в сумочке платочек. Смеда протянула ей пакетик с салфетками, затем заведя машину произнесла несколько недовольным голосом:

– Не, ну каков орёл, однако! Алекс хотя бы намекнул на счёт предстоящих встреч! А этот, ни словом, ни полсловом! Молча-толча уматал!

– Да перестань, не о чем говорить! – всхлипнув, сказала Инга.

– А мне так кажется, что тут как раз всерьёз поговорить нужно. Только мы сейчас этот разговор отложим, так как надо заехать за твоим договором, а потом ко мне в магазин. В общем, дела пока делать будем. Вытирай слёзки, попудри носик, съешь конфетку – в бардачке лежат. И потом ещё пироженками и мороженками будем догоняться.

– Да, я в полном порядке, – взяв себя в руки, проговорила Инга.

Они заехали за договором, который был оформлен в самом лучшем виде. А потом отправились в магазин Смеды. И тут Инга погрузилась в азарт покупок. Она стала накладывать на прилавок то, что собиралась привезти в подарок коллегам и близким. Смеда даже стала её притормаживать:

– Эй, ты решила тут полмагазина что ли у меня скупить?

– Так ты ж мне не дала потратить командировочные! А мне, между прочим и на гостиницу, и на прокорм выдали! Вот я их хотя бы у тебя тут спущу! Думаю, шеф не обидится! Вот, кстати, и для него подарок.

– А, ну, тогда ладно. Празднуй свой удачный договор обилием приобретений у нас, – благодушно позволила Смеда.

Продавщицы с удовольствием упаковывали Инге покупки, складывая в большой пакет. И словно по какому-то закону притяжения шоппинг-азарта, в магазине появилась целая группа туристов из России. Три женщины и двое мужчин, которым было лет по 50–60, с удовольствием стали разглядывать ассортимент. Одна дама полюбопытствовала, что покупает Инга. Инга охотно стала ей показывать то, что ещё не было упаковано, и буквально заразила вошедших своим восторгом от магазинчика Смеды. Когда пакет уже был полон, а Инга расплатилась за покупки и взяла его, прилавок тут же стал заполняться тем, что захотели приобрести туристы.

Смеда в это время сходила на склад, и когда снова появилась в торговом зале, шепнула Инге:

– Да ты прям-таки приносишь удачу! Девочки сегодня сделают весьма хорошую выручку!

– Я тут ни при чём! Твой чудесный магазинчик сам притягивает к себе покупателей.

– Вот уж не скажи! У нас иногда бывает в неделю столько покупателей, как сейчас. Ну, это когда совсем не сезон, конечно. Поехали сладостями теперь заправляться! – сказала Смеда. Инга помахала продавщицам рукой, и они вышли к машине.

Инга вспомнила, как они видели с этого места джип, из которого за ними следили. Смеда перехватила её взгляд, кивнув в ту сторону и слегка цокнув языком.

– Ущерб за погром в магазине вот тебе теперь точно никто не выплатит, – садясь в машину, сказала Инга.

– Да там он не слишком большой, и кстати, может быть по страховке что-то получить удастся, – ответила Смеда.

– Слушай, вот словно не со мной всё это было в эти дни. Столько необычного, что мне кажется, я, когда домой вернусь, буду сомневаться, было ли это всё на самом деле, или может быть мне приснилось? – с улыбкой, но всё же серьёзно произнесла Инга.

– Да уж, не могу сказать, что у меня жизнь бывает всегда столь насыщена впечатлениями и событиями. Надо как-то для разнообразия чаще с тобой встречаться, чтоб было не скучно жить! – серьёзно ответила ей Смеда, а потом прыснула смехом.

Инга тоже засмеялась. Обе были похожи на двух 16-летних девчонок, которые намерены в обозримом будущем устраивать кучу приключений себе и другим.

Заехав в кондитерскую, они набрали себе изысканных лакомств и направились к дому Смеды.

Разбирая сумки, Смеда выложила свёртки с едой, которые ей надавала перед отъездом из Смядово Демира. И ещё она достала пакетик, который протянула Инге:

– Мама просила это передать тебе. Сказала, что если тебе эта вещица действительно понравилась, то это подарок, а если ты просто из вежливости её похвалила, но она тебе не нужна, то можешь оставить её здесь.

– Боже мой! Это же та шаль с кухни! Это такой чудесный подарок! Спасибо ей передай! Я с удовольствием буду в неё заворачиваться у себя дома! И вспоминать как сидели там у вас на кухне… – Инга накинула её себе на плечи, потом слегка замахала ладошками себе перед глазами, помахивая на ресницы, к которым снова стали подступать слёзы.

– Так, срочно по мороженному! – словно речь шла об экстренном приёме лекарств скомандовала Смеда и поставила перед ней креманку, куда выложила сладкий десерт.

– Да, срочно! – согласилась Инга.

– Слушай, а может шампанского? У меня лежит бутылочка в холодильнике, – предложила Смеда.

– А давай! – снова согласилась Инга и уселась на диване, поджав под себя ноги.

Смеда довольно быстро и легко справилась с откупориванием бутылки, приговаривая:

– Конечно, это мужское дело, открывать шампанское, но раз уж рядом на данным момент их нет…

Хлопок от вылетевшей пробки придал определённого настроения ожидания чего-то непременно счастливого и радостного впереди.

– За нас, красивых и счастливых! – сказала Смеда.

– Поддерживаю! – потянулась к ней с фужером Инга.

– А мне сегодня ночью Богдан сделал предложение замуж за него выйти, – сделав глоток скромно сказала Смеда.

– Да ты что?! – Инга едва успела поставить фужер на столик и аж привстала на коленках на диване.

– Угу. Шепнул мне, что понял что-то важное за вчерашний день, захотелось называть меня своей женой, и спросил, не рискну ли я родить ему малыша.

– Вот это да! А чего ж ты молчала полдня?!!! – не унималась Инга, начав перебирать ладошками по плечу Смеды.

– А я пока решила никому не говорить, а вдруг он передумает ещё…

– Да перестань! О таком не передумывают! Дай я тебя обниму! Я так за вас рада! Родишь ведь?

– Попробую! – слегка смутившись ответила Смеда.

– Здорово!

– Ну, и Богдан попросил родителям моим пока не говорить, сказал, что купит кольцо, и в следующий раз будет просить у них моей руки, – со смехом продолжила Смеда.

– Ба, какие мы сентиментально-патриархальные ещё!

– Да театр какой-то выдумал! Спим в родительском доме вместе, а тут руки он моей просить собрался! Я чуть не расхохоталась ночью! Но думаю, чего уж буду останавливать его в столь прекрасных порывах, пусть… Лежала и улыбалась просто…

– И ничего – не театр! Это знак особого уважения к твоим, и знак признательности. Так что пусть делает как задумал. Не перечь.

– Я и не перечу. Мне вообще нравится его слушаться. Правильный он. Надёжный. И люблю его, конечно, безумно.

– Так, вот за что мы пьём! За вашу ночную помолвку! – провозгласила Инга торжественно стоя на диване на коленях.

– Ага! Только я тебе ничего не говорила!

– Глухо будет всё как в танке, пока не дашь команду дать залп.

25

– Знаешь, мне как-то вот теперь надо настраиваться на именно совместную жизнь с Богданом. А я даже вот немного растерялась от этого его предложения…

– Почему?

– Не знаю, может быть уже как-то привыкла к тому, что он постоянно несколько дистанцировался от меня. Хотя я столько раз представляла, что мы будем вместе уже совсем по-настоящему. Так называемый «гостевой брак» – это, по сути, не для меня, но он меня прям-таки приучил к нему.

– И только-только ты к этому порядку вещей привыкла, а тут тебе «ба-бааам!», и правила игры срочно меняются!

– Точно! А ещё многие твердят про женскую непредсказуемость…

– И не говори, да по сравнению со многими мужчинами, мы просто курьерские поезда, по точности воспроизведения тех или иных действий.

– И вправду! Я вот иной раз так им сочувствую!

– Мужчинам?

– Ну, да! Как же у них всё сложно! Даже вот в сексе, надо ж не просто захотеть, но ещё и смочь!

Обе засмеялись.

– Нам-то вот смешно, а им, бедолагам, каково? Сколько переживаний у них по этому поводу!! И секс – это же самое малое, что доставляет их самолюбию какое-либо беспокойство. А амбиции, а эта сложная иерархия отношений, разного рода обязательства, которые они могут и реально иметь и просто напридумывать сами себе! – добавила Смеда.

– О, да. Мало им забот по жизни, а тут ещё нарвутся на женщину, красивую, независимую, умную, которая внимательно так умеет смотреть… Только-только вот, скажем, мужчина почувствовал твёрдую почву под ногами, в чём-то состоялся, а тут прошла какая-то мимо, ресницами взмахнула, у него асфальт из-под ног и поплыл, – смешливо продолжала развивать тему Инга.

– Да, и заметь, под этими ресницами-то тоже распахивается портал в мир, где ещё надо многое изучать. Поскольку расписание этих самых курьерских поездов является информацией, к которой доступ предоставляется далеко не каждому! – в том же тоне, отпивая шампанское, сказала Смеда.

– Опять же, это мы всё берём в качестве усреднённого варианта, а если отдельно рассматривать сложность жизненного пути каждого… Вот ту трагедию с потерей семьи, которую Богдан пережил… Это же вместить в мозг и в сердце невозможно… А он сумел не только пережить и не сойти с ума, а ещё и предпринять попытку снова создать семью! Насколько же ему было тяжело, но он всё-таки решился, – уже серьёзно и с состраданием отметила Инга.

– Да, дорогая, я-то уж где-то даже и не надеялась, что он именно вот эти свои переживания сумеет трансформировать в желание продолжать жить без постоянного страха повторения того ужаса. Это было для него всё-таки самым сложным – решиться на выстраивание новых отношений, имея такую вот трагедию в сердце.

– На это нужно иметь большой запас храбрости. Мне вот, к примеру, храбрости часто не хватает по жизни.

– Это тебе-то? А кто у нас вчера, словно Геракл, из одного подвига в другой кидалась?!

– Да брось, какие там подвиги. Рефлексировала по ходу действия. Не всегда успевая мозги включать ещё.

– Хорошенькая же у тебя рефлексия!

– И потом, одно дело предпринимать что-то, когда рядом такая команда. Тут словно шестерёнка в хорошем механизме просто включаешься в процесс, и как-то само собой выходит, что «пригадилас», – засмеялась Инга.

– Ну, да, ты точно была не как та дохлая ворона с асфальта, которая за год так и «нэ пригадилас» прибалтийскому парню в багажнике, – поддержала Смеда.

– Да, объективности ради, признаю, что какой-то толк от меня был, хотя я же ведь нередко и создаю кучу проблем и себе и другим.

– Сейчас затянешь свою прежнюю песню?

– Ну, не совсем прежнюю. Вот с одной стороны, даже гибель Воинова, если смотреть в исходном порядке, связана со мной. Не поехал бы он меня искать, остался бы жить.

– Но ты его не звала искать тебя!

– Ну, тоже верно. И я, кстати, по поводу смерти его не испытываю каких-либо угрызений совести. Тут такое ощущение – словно я оказалась катализатором ситуации, которая должна была произойти.

– У меня тоже возникло ощущение закономерности финала его жизни. И думаю, что бизнесмены наши многие, когда услышат о том, что произошло, невольно вздохнут с облегчением. А в этой ситуации Воинову следовало самого себя заранее спросить: «Куда ты едешь и зачем?», ну и потом быть осторожным на дороге…

– Погоди, как ты сейчас сказала? – встрепенувшись, а потом слегка застыв, спросила Инга.

– Что именно? – не поняла Смеда.

– Услышат… куда едешь… осторожным… Это же те слова!

– Какие слова? – опять непонимающе спросила Смеда.

– Ну ты помнишь, та женщина, которая на скамейке возле твоего магазинчика в Смядово со мной разговаривала! В костюме национальном! Она же мне сказала, будь осторожна там, куда едешь, тебя услышат!

– И что?

– А то, что я, когда сидела на Софрате, подумала про Воинова, что хорошо было бы, если бы он просто исчез. Потому что я была тогда напугана не столько тем, что он преследует меня, сколько тем, что те, кто меня окружает тоже невольно оказались под его атаками агрессии!

– Да? Ты там так подумала?

– Ну, вот не то, чтобы я только о нём и думала, сидя там. Скорее, это была какая-то мысль мимоходом, от досады что ли. Что вот всё было бы хорошо, если б не этот Волк, а он нам всем настроение пытается испортить. Ну и вот, хорошо бы, чтоб он исчез!

– Вот те раз! И тебя услышали. И он исчез, – удивлённо констатировала Смеда.

– И она ещё так говорила, разделив фразу на две части интонацией. То есть вот «будь осторожна» – это прозвучало как бы отдельно от указания на то, что меня услышат.

– А ситуаций по части того, где тебе следовало быть осторожной, оказалось предостаточно, – всё ещё в некотором ошеломлении проговорила Смеда.

– Она это видела всё заранее! Та женщина! – воскликнула Инга.

– Мда… Мистика какая… – согласилась Смеда.

В этот момент у Смеды зазвонил мобильник.

– Слушаю… Да, Алекс, всё в порядке, все дела сделали, сидим у меня пьём шампанское…

Инга удивлённо вскинула брови, услышав имя звонившего. А Смеда продолжала отвечать:

– Да, всё хорошо и у меня в магазине… Спасибо за беспокойство, нам очень приятно!.. Передам… И ты привет Игнату передавай!.. Пока-пока!

– Нас ещё помнят?! – игриво спросила Инга.

– Таких как мы – невозможно забыть! – торжествующе заявила Смеда.

– Какие же они классные… – уложив голову на сложенные на спинке дивана руки, томно произнесла Инга.

– Особенно кто? – хитро улыбнувшись спросила Смеда.

– Особенно все, – прищурилась, отвечая, Инга.

– Я так полагаю, что «это жжж – неспроста», как говорил Винни-Пух, – сказала Смеда, кивнув на мобильник.

– Да! Вот зачем, спрашивается, было звонить сейчас уже? Только-только начинаешь смиряться с тем, что чудесное совместное путешествие закончилось, пытаешься как-то начать жить без них теперь. Думаешь, пути навеки разошлись… И нате вам, сигнальную ракету в воздух. Типа мы ушли, но недалеко. Не расслабляйтесь там.

– Вот-вот! Коварная непредсказуемость, – засмеялась Смеда.

– Она самая.

– Но звонил, заметь, всё-таки Алекс… Хотя вроде как от имени обоих, Игнат там рядом где-то.

– Алекс, он удивительный… Это такой милый, такой добрый и такой какой-то основательный человек… – с нежностью сказала Инга.

– А Игнат?

– А Игнат, это бездна какая-то, – Инга вздохнула и опустила глаза.

– Без дна, говоришь? – шутливо переиначила Смеда.

– Именно… Как увидела в момент знакомства его глаза бездонные, так и чувствую, что проваливаюсь – пропадаааааю… Затягивало меня как в воронку, каждый раз, когда он на меня смотрел, так вот и соскальзывала в неизвестность…

– Ну и дела…

– Да никаких дел… Всё, разъехались. У него своя жизнь, а у меня своя. Потому он и молчал, когда прощались… Там шампанское ещё осталось? – с тоской спросила Инга.

– Давай подолью. Он тебе и номер телефона не оставил?

– А зачем?

– Не понимаю всё-таки… Там так искрило от вас, что можно было порой ожидать возникновения пожара.

– Не случилось никакого пожара. Всё быстро погасила случившаяся вовремя необходимость разъехаться по разным направлениям, – твёрдым голосом, но не без дрожащих ноток, сказала Инга.

– И всё-таки мне почему-то кажется, что это ещё не конец… – с расстановкой произнесла Смеда.

– А мне вот лучше избавиться от подобных надежд, чтоб не усугублять расстройства в дальнейшем, – грустно улыбнулась Инга.

– Ну-да, ну-да, как говорится, плавали-знаем, разум пытается уговорить сердце замолчать… – повела бровью Смеда.

– Что-то вроде того… – отмахнулась Инга.

В это время раздался звонок в прихожей. Смеда подошла к двери, посмотрела в глазок, и сказав «ого!», щёлкнула замком. На пороге оказался курьер с двумя букетами цветов, который уточнил имя Смеды и попросил расписаться в отчёте о доставке. Затем он вручил ей букеты, пожелал всего доброго и удалился.

– Ух, ты! Это тебе Богдан прислал? – спросила Инга.

– Два букета? Мне? Это не его стиль. Вот тут открыточки с текстом в букетах: «Смеде, с благодарностью за прекрасное путешествие от Алекса и Игната». Так, а на этой что написано? Тоже самое, только с твоим именем. Так что, один букет полагается тебе.

– О! Как приятно! Какая галантность! Вот Алекс и звонил, чтоб убедиться, что мы дома, доставку цветов чтоб уведомить.

– Затейники.

– Так что твоё предчувствие тебя не подвело, это был не конец. А вот теперь – поставлена такая заключительная точка в конце несостоявшегося романа, в виде этого букета…

– Слушай, мать, мне что-то твой настрой совсем не нравится! И моё предчувствие всё ещё никуда не делось и после этой цветочной церемонии! Хватит бухтеть уже! Ей цветы прислали, а она тут поскуливает в пессимизме!

– Не обращай внимание на моё настроение, – улыбаясь и засунув нос в букет, ответила ей Инга.

– Нет, я буду обращать внимание! В конце концов, надо ведь дать опомниться мужику! Одно дело, когда он в угаре увлечения действует, а другое, когда отодвинется, подумает, и потом уже что-то решит. Так что ещё не вечер! Хотя, конечно, за окном уже вечер, ты не устала ещё? Иди давай в ванну с морской солью прими! А то гундосит тут сидит… Точка какая-то у неё… В несостоявшемся романе… Роман, как литературная форма, между прочим, и то имеет всегда открытый финал! А тут жизнь целая впереди! А она начинает тут выстраивать для всех единственно-возможный вариант, чтоб был повод поплакать…

– Ну и ну, устроила мне разнос! – смеялась уже Инга.

– А не фиг! Марш в ванную! Пошли, я тебе там пену сделаю, а потом ещё вина принесу!

– Смедочка, какая же ты добрая и заботливая! – кинулась её обнимать Инга.

– Давай-давай, отправляйся на спа-процедуры, заодно смоешь с себя уныние, напитаешься волшебством ароматов и начнёшь верить в своё же чудесное будущее! А завтра перед отлётом мы пораньше поедем в Варну, и ты ещё и море успеешь увидеть!

– Правда?!!! Смеда, ты исполнительница моих тайных желаний!!! Мне так хотелось увидеть море!

– Вот и прогуляемся по побережью! А может быть и поплаваем!

Инга прямо-таки пискнула от восторга, повисла на Смеде, обхватив её в объятиях, и немножко даже попрыгала.

– Боже мой! Сколько чудес! Сколько чудес!!! – повторяла она…

26

«Что это было? Океан глубины его любящих глаз… скользящий под его губами шёлк бретельки… такое родное дыхание… горячие ладони, под которыми кожа словно растворялась в искрящейся нежности… И сила, уносящая в каскад чувственности…»

Инга открыла глаза. Поняла, что это был всего лишь сон. Закрыла их снова в щемящей душу надежде увидеть его продолжение. Но, увы. Сознание провозгласило безоговорочное пробуждение, и оставалось лишь пытаться воспроизводить в памяти обрывки удивительно яркого и почти осязаемого сновидения. Странно, что Игнат не снился ей в те ночи, когда находился буквально за стенкой в соседней комнате в Смядово. Да и засыпала Инга, давая самой себе твёрдое обещание о нём не думать.

Правда, эта абсолютно нелогичная формулировка «я не буду о нём думать, я не буду о нём думать», разумеется, была для подсознания ничем иным, как кодировкой чувств для обработки поступившей информации. Но разомлевшая от пенно-ванной процедуры и выпитого вина Инга не в состоянии была дать себе более чёткую и правильную команду перед тем как заснуть. Просто, чтобы не начать расклеиваться, касаясь головой подушки, она мысленно, а может быть даже и вслух, повторяла эту фразу. Помнила ещё, что её укрывала одеялом посмеивающаяся Смеда, а больше уже ничего не помнила. Кроме прекрасного сна…

Инга потянулась за лежащим на тумбочке мобильником, чтобы посмотреть время, но при этом задела шкатулку с заколками для волос, принадлежавшую дочери Смеды. Шкатулка с грохотом упала на пол. Хорошо ещё, что не разбилась. Инга стала собирать в неё заколки. В дверь заглянула Смеда:

– Буянишь с похмелья? – весело поинтересовалась она.

– Прости. Я тебя разбудила?

– Да нет, я до этого сама проснулась. Ты как?

– Ох…

– Что, голова болит?

– Нет, с головой всё в порядке. Но мне снился такой сон… Такой сон… – проговорила она с блаженной улыбкой на лице.

– Всё ясно с тобой! Идём завтракать и собираемся быстро в Варну! Едем на море купаться – сегодня отличная погода обещана в прогнозе!

– Да! Едем к морю! Только я купальник не взяла, я же ехала в командировку вроде как, а не к морю…

– Купальник моей дочери, думаю, тебе подойдёт…

В Варне Инга увидела тех самых гларусов на побережье. Птички оказались действительно голосистыми. Одна из чаек устраивала особое вокальное выступление перед отдыхающими, периодически принимая еду из рук тех, кто её кормил, и, попутно отгоняя других птиц, пытавшихся и угоститься, и выступить. Забавно было то, что гларусу так нравилось показывать своё пение, что он даже не спешил сразу хвататься за протянутый ему кусочек. Ему было важно закончить свою музыкальную фразу, и потом, ещё и после некоторого раздумья, принять свой заслуженный гонорар.

– Нет, ну ты посмотри на него! Он и сцену от конкурентов очищать умудряется, и голову так смешно запрокидывает. А смотрит-то как внимательно своими глазками! – восторгалась Инга, проходя мимо веранды кафе, где на широкой доске ограждения вышагивала важная чайка.

– Без гларусов Варна не была бы Варной. Это практически визитная карточка курорта. Хотя многих их дикие вопли очень достают, особенно по ночам. Порой не поймёшь, то ли собаки лают, то ли кошки орут, то ли кого-то мучают в застенках – какие только звуки они не изображают… – заметила Смеда.

– Боже мой! Море! – Инге от восторга хотелось пищать.

Когда подруги накупались вдоволь и уселись на берегу, завернувшись в полотенца, Смеда заметила неподалёку свою знакомую.

– Инга, я отлучусь на несколько минут, мне надо переговорить с одной дамой, она мне обещала интересный товар подкинуть в магазин.

– Да, конечно.

Инга вдыхала морской воздух, чувствовала на лице тепло солнечных лучей, радовалась очередному необычайно-приятному событию в своей жизни и с удовлетворением отмечала для себя, что в этом путешествии она обрела некий особенный опыт, который становится для него залогом чего-то решительно нового в её жизни.

Она привыкла думать, что некоторые эмоции, которые иногда подолгу мучили её своей навязчивостью, были чем-то неизбежным. Порой обстоятельства, вызвавшие те или иные переживания, уже оставались далеко в прошлом, но память вновь и вновь обращалась к ним, цепляясь за какие-то приметы в настоящем. И эта цепная реакция далее переходила в какое-то событие, чем-то опять же напоминающее сцены из прошлой жизни. Необходимо было загружать себя какими-то делами, заботами, встречами, чтобы отвлечься от этого тянущегося хвоста эмоционального груза.

Иной раз казалось, что удалось отстраниться, и жизнь, наконец-то, наполняется спокойствием, размеренностью, радостным упоением моментами прекрасного… Но внезапно что-то происходило, и ощущения внутренней устойчивости оставалось совсем мало. Наступало состояние, когда преодоление каких-то реальных осложнений сопровождалось ещё и тяжёлым внутренним состоянием где-то на грани отчаяния, утраты веры в себя…

Инга даже смирилась с тем, что такие периоды неизбежны, носят достаточно затяжной характер, и их просто нужно пережидать, как условный «сезон дождей». В конце концов, она ведь знала, что её жизнелюбия всегда хватает на то, чтобы выкарабкиваться из разных депрессивных состояний. Оставалось дожидаться, когда наступят «лучшие времена», и некоторое улучшение действительно потом всё равно наступало.

Но не один из таких «сезонов» всё-таки не проходил бесследно для её здоровья. И это было особенно неприятно. Мало того, что во время «дождей» настроение – между скверным и терпимым, так ещё потом, когда уже вроде бы отпустило и ощущался «приступ хозяйственности», нужно было продолжать «зализывать раны»… В общем, хотелось бы уже как-то обрести некое равновесие, предельно укоротить периоды внутреннего дисбаланса, а по возможности и вовсе от них избавиться.

И вот теперь Инге казалось, что она примерно знает, как это можно делать. Она пока ещё интуитивно угадывала в той череде мыслей и чувств, событий и их последствий некую модель выведения себя на новый уровень самоощущений. То, что ей говорила таинственная женщина в болгарском костюме, то, что она ощутила в своём загадочном погружении на Софрате, те эмоции, которые она испытывала во все эти дни – всё это должно было уложиться в какую-то стройную схему мышления и чувствования. И эта схема должна будет работать каждый раз, когда будет возникать необходимость в самонастройке. Каждый день! Да, ей теперь хотелось, чтобы каждый день был наполнен только нужными ей мыслями и эмоциями! И она уже была уверена, что сумеет дома всё как следует проанализировать и выйти на этот механизм замещения того что ей не нужно, на то, что будет максимально благотворно действовать на её жизнь…

– О чём задумалась? – прервала её размышления Смеда.

– О том, что мне дало это путешествие…

– В философском контексте, как я могу догадываться, судя по очень уж заумному выражению твоего лица, – засмеялась Смеда.

– Именно так, – засмеялась в ответ и Инга.

– Не забудь мне потом конспект основных положений новой философской концепции скинуть!

– О, это всенепременнейше!

– Если серьёзно, то мы из этого похода на Софрату все, как мне кажется, вышли немного другими.

– И ведь собрала-то она нас как в эту компанию! Софрата-то! Как ты говорила переводится слово это – стол? Собрались за одним столом…

– Да, компания подобралась действительно удивительно органично. Не было ни одного лишнего человека у нас. Кто бы как-то не вписывался. И помнишь, там Игнат-то ещё как-то так сформулировал, будто Софрата его звала что ли…

– Да, примерно такая мысль, кажется им была озвучена…

– Сработало какое-то мистическое притяжение этого места может быть?

– Может быть… Во всяком случае, мне будет приятно вспоминать множество моментов из этой прекрасной поездки, которую ты мне организовала!

– Ну, организовал тебе её твой шеф, а я всего лишь курировала, – скромно потупилась Смеда.

– Скромняжка, – поцеловала её в щёку Инга.

Они успели ещё разок поплавать и перекусить на пляже, прежде чем начали собираться в аэропорт.

В аэропорту у входа их ждал Алекс.

– Вот так номер! Ты тоже летишь домой? – удивилась Инга.

– Нет, я не лечу. У меня пока здесь ещё дела. Но я решил тебя проводить, и на всякий случай принёс вот это, – он протянул ей пакетик леденцов.

– Алекс… Как трогательно… А откуда ты узнал, каким рейсом я лечу?

– Догадался, – улыбнулся Алекс, взглянув на Смеду.

– Ну, пойдёмте уже, а то Инга на регистрацию опоздает, – пытаясь скрыть свой заговорщический вид за маской деловитости, засуетилась Смеда.

Регистрацию действительно уже объявили. Прощались быстро и весело.

– Ещё раз спасибо тебе за всё, Смеда. Столько всего… И подарков ещё столько. Дай я тебе хотя бы вот это на память оставлю! – сняв с шеи платочек, и повязывая его на Смеду, проговорила Инга.

– Да перестань! Но за платочек спасибо, я ещё заметила, что мне такой под одну сумочку не помешал бы… – довольно ответила та.

– Алекс, как жаль, что ты не летишь. Ты был самым лучшим авиапопутчиком в моей жизни! Сейчас вот попадётся какой-нибудь брюзга рядом… – обнимая Алекса вздохнула Инга.

– Ну, ещё не вечер. Может быть я и не самый лучший… Попутчик… Счастливого полёта! – усмехнулся он.

– Всё, ребят, я пошла!

– Позвони, как долетишь! – попросила Смеда.

– До связи! – добавил Алекс.

В салоне самолёта рядом с Ингой плюхнулся грузный мужчина, который ужасно пыхтел, то и дело перебирал ногами, а вместо приветствия весьма ощутимо задел её локтем и даже не извинился. «Как в воду глядела!» – грустно подумала Инга и отвернулась в иллюминатор. Сосед меж тем начал причитать и жаловаться на духоту, на ужасное обслуживание в каком-то магазине, где тоже было душно, на то, что он вообще не доверяет этим самолётам, но выхода другого нет, надо срочно лететь, а так бы лучше поехал поездом… Он действительно обливался потом, хотя в салоне не было никакой духоты, то и дело вытирался платком, размахивая им, и вообще занимал гораздо больше пространства, чем было отведено ему на одном пассажирском месте.

Инга не стала ему ничего отвечать, вздохнула и решила: для того, чтобы отвлечься от этого неприятного соседа, она будет стараться вспоминать как летела рядом с Алексом, как её встречала Смеда, и далее – час за часом все события поездки. Как только она стала воспроизводить в памяти вежливое знакомство с Алексом, сосед вдруг толкнул её локтем и, когда она посмотрела на него, спросил:

– Слушай, а ты летать боишься? – при этом на лице его возникло сальное выражение собственной неотразимости и безусловной уверенности в том, что каждая женщина должна быть счастлива общению с ним.

Вот это был уже перебор. Инга, что называется, опустила забрало. Так она в шутку описывала друзьям мимическую картину своего лица в ответ на те проявления интереса к себе, которые не доставляли ей абсолютно никакого удовольствия. Взгляд её в этот момент становился жёстким и пронзающим, а после того, как она с начала сжимала губы, а затем медленно смыкала верхний ряд зубов с нижним, возникала маска эдакой железной леди.

– Не помню, чтобы мы с Вами пили на брудершафт. К тому же совершенно не расположена вести с Вами беседы в полёте, – медленно, как бы слегка нарезая слова и глядя на соседа в упор, проговорила Инга.

По вытягивающемуся от удивления во время этих фраз лицу соседа, стало понятно, что он несколько ошеломлён.

– Ну, нет, так нет, – обиженно пробурчал он.

Инга же вытащила из-за спины капюшон от накинутой на плечи ветровки, натянула его на голову, да ещё и слегка потянула за край капюшона, словно задёргивала шторку между собой и этим слишком уж навязчивым попутчиком. Дело было даже не в том, что он к ней обратился «на ты». Часто бывали ситуации, когда она и сама легко с незнакомыми людьми обходилась без церемоний. Хотя, конечно, вся эта его беспардонность была ей совсем не по душе. Но он сам был настолько «не в тему», на таких иных частотных диапазонах эмоций, что ей просто пришлось пресечь на корню вторжения в её пространство.

Когда в эфире салона самолёта начало звучать приветствие от авиакомпании, на словах «вас приветствует командир экипажа…» сосед вдруг громко закашлялся и прокашлял потом половину речи командира. Когда же он, наконец, успокоился, Инге вдруг показались знакомыми интонации в голосе пилота. «…Тем пассажирам, которые впервые побывали в Болгарии, и кроме Варны посетили ещё Шумен, Смядово, а также окрестности Софраты, экипаж желает в дальнейшем столь же удачных путешествий!» – было произнесено в заключении приветствия. «Да это же Богдан!» – встрепенулась Инга. Ей стало так весело, что она уже готова была двинуть локтем своего незадачливого соседа, и прям-таки крикнуть в ухо ему: «Слышь, мужик, я знаю этого пилота! Мы с ним были вместе в таких местах!!», и потом рассказывать, рассказывать, рассказывать… Но Инга взяла себя в руки, и закутываясь в ветровочку, и улыбаясь, смотрела в иллюминатор, мысленно благодаря болгарскую землю за гостеприимство, и радуясь, что за штурвалом – такой замечательный лётчик-болгарин.

Сосед меж тем взялся теперь ещё и чихать. Но Инге уже было «всё – всё равно». Смирившись с неизбежным, она лишь усмехнувшись подумала: какие ещё физиологические действа он сумеет выдать за время полёта? Богдан здорово поднял ей настроение, и она стала перебирать в памяти моменты путешествия, связанные с ним.

Через некоторое время после взлёта, к соседу подошла бортпроводница, которая довольно низко наклонившись к нему, негромко произнесла:

– Вы знаете, у нас в самолёте сегодня отмечается день тысячного пассажира на борту. Вы – как раз и есть, наш тысячный пассажир, в связи с этим, мы хотели бы предложить Вам продолжить полёт в бизнес-классе. Не желаете ли пересесть?

«Тысячный пассажир» явно обалдел от столь неожиданного везения, запыхтел, но, даже не думая благодарить, а с видом человека, оказывающего великую честь авиакомпании, вскочил, и спросил: «Куда идти?»

«О, Силы Небесные! Благодарю вас!» – мысленно вознесла благодарственную молитву Инга. Она радовалась больше этого тысячника, что столь неприятное соседство закончилось столь быстро. Вздохнув с облегчением, Инга достала леденцы, подаренные Алексом, и, засунув за щёку конфетку, мысленно воскликнула фразу из известного анекдота про то, что жизнь-то налаживается.

Она любовалась ковром облаков, по которому хотелось бежать вприпрыжку, и вспоминала мгновения какого-то то ли падения, то ли полёта, когда смотрела в глаза Игната.

– Не смог отказать себе в удовольствии – воспроизвести киношный штамп, и неожиданно для тебя оказаться с тобой рядом в самолёте! – вдруг прозвучал рядом голос Игната.

Инга повернула голову и не могла поверить своим глазам.

– Ты???!!!

– Ага, вместо «тысячного пассажира». Не возражаешь? – сияя от удовольствия, сказал он, присаживаясь к ней.

Глаза её заполнились слезами счастья, она вцепилась в его руку, словно желая удостовериться, что он не видение, не сон, а на самом деле снова рядом с ней.

– Я так рада, – выдохнула она, уткнувшись в него.

– Отлично. Летим домой! – довольно улыбаясь провозгласил Игнат.

(Продолжение следует…)

От автора

Эту книгу я смогла написать, прежде всего, благодаря моему сыну Никите, который подарил мне возможность заниматься любимым делом. Спасибо, сын! Так же, неоценимую поддержку и помощь при её создании мне оказала моя дочь Елизавета, которая, кстати, является автором дизайна обложки. Дочь, ты чудо!

Команде моих вдохновителей, которым я смогла доверить черновики романа – моё отдельное огромное спасибо (каждому!!) – без ваших восторженных откликов и ценных указаний роман бы точно не состоялся.

Благодарю и Международный Союз писателей им. святых Кирилла и Мефодия за заданное направление.

* * *

Эта книга – участник литературной премии в области электронных и аудиокниг «Электронная буква – 2019». Если вам понравилось произведение, вы можете проголосовать за него на сайте LiveLib.ru http://bit.ly/325kr2W до 15 ноября 2019 года.

Content

Мотева Ольга Сергеевна Полететь на зов Софраты

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

От автора