ДОЛЛИ НЕЙЛ

Верный рыцарь

РОМАН

1

— Нет, нет и нет! Я не хочу. Поняла, Клара?

Глэдис с яростью сжала телефонную трубку. Если бы мачеха видела ее разгневанное лицо!

— Конечно. Ведь ты высказалась совершенно ясно, — раздраженно отозвалась Клара. — Но все же, думаю, ты обязана сделать это для своего отца — не так уж много за все годы его любви и заботы. Мы просим тебя пожертвовать всего двумя неделями.

— Не мы, а ты. Это ты меня просишь! Если бы отец хотел, он позвонил бы сам! Что же касается любви и заботы, все это было до твоего появления! Почему бы тебе не отменить свою поездку в Париж и самой не отплатить ему за заботу. Он, кстати, потратил на тебя кучу денег.

Глэдис бросила трубку и упала в стоящее рядом кресло. Не часто приходится разговаривать в таком тоне, а после каждой стычки с мачехой нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. Клара никогда не уступала. С самых первых дней. Но Глэдис уже не ребенок, а взрослая женщина двадцати четырех лет, к тому же преуспевающая. Пора научиться отстаивать свое мнение.

Некоторое время Глэдис сидела, глядя в потолок и стараясь унять дрожь в руках. Потом поднялась и пошла в кухню. Надо выпить чего-нибудь горячего. Еще одна детская привычка! После эмоциональной встряски у нее всегда появлялось такое желание… Вспомнив об этом, она разозлилась еще больше. Когда же она сможет думать об этой женщине спокойно, не отравляя себе жизнь.

Она прекрасно знала, с кем Клара собирается в Париж. Жизнь мачехи уже давно не была для нее тайной. Перед глазами возникла сцена: светловолосая Клара и рядом высокий брюнет с темно-серыми глазами, которые с улыбкой смотрят на мачеху. Стиснув зубы, Глэдис налила в чашку кипяток.

Элмер Полинг, красивый и вероломный, будет, конечно, ждать ее в аэропорту. А может быть, они увидятся в Париже? Элмер слишком известен, чтобы встречаться с Кларой открыто. Зачем рисковать? Ему есть что терять, да и ей тоже. Если отец узнает, его это просто убьет… Но он ничего не узнает. Они достаточно осторожны, да и опыт большой. Роман продолжается уже много лет. По крайней мере, она знает семь.

Глэдис взяла чашку и спустилась в галерею по натертой до блеска деревянной лестнице, изо всех сил стараясь успокоиться и отогнать картины прошлого. Но парочка все равно стояла перед глазами. К счастью, в этот момент в галерее не было ни одного посетителя. Ее лицо сейчас просто распугало бы всех клиентов, что вовсе не пошло бы на пользу делу. Глэдис обвела взглядом длинную, ярко освещенную комнату, где располагалась ее коллекция картин, и почувствовала, как гнев улетучивается. Приятно все-таки сознавать, что она преуспела… Грусть еще оставалась, но она приказала себе не думать о неприятном.

Да, ей удалось добиться многого. Галерея процветала, успешно конкурируя даже с большими выставочными залами. А все потому, что стала специализированной. Глэдис нашла свою тему — животные, и знатоки приезжали к ней иногда даже издалека, чтобы полюбоваться на изображения лошадей, собак и кошек.

У Глэдис было много клиентов, которые часто просили подобрать что-нибудь особенное для их домашней коллекции. Одна из новых знакомых, например, обожала сеттеров, и на прошлой неделе Глэдис удалось найти для нее изображение старого английского сеттера. Она купила картину на распродаже очень дешево и с трудом сдержала радость при последнем ударе молотка. И сейчас не могла не улыбнуться, вспомнив, как аукционист саркастически поднял брови, когда она перебила цену, предложенную другим покупателем. Он-то знал истинную цену картины и понимал, что ее можно выгодно продать. Большинство аукционистов уже узнавали Глэдис, молва о ее небольшой галерее распространялась все дальше.

Дела шли успешно, а ведь когда она бросила колледж, все было из рук вон плохо. Глэдис чувствовала себя тогда такой несчастной, что просто не могла ничем заниматься.

Появилась Маргарет, на ходу надевая пальто. Взглянув на Глэдис, она насторожилась.

— Какие-нибудь неприятности?

Глэдис улыбнулась и покачала головой.

— Нет-нет. Просто мне, наверное, придется съездить домой недели на две.

Они уже давно работали вместе и стали подругами, но даже друзьям не все расскажешь. Глэдис глянула на часы.

— Иди домой, я сама все закрою. Уже поздно.

— Могу чем-нибудь помочь? — Маргарет еще раз пристально взглянула на подругу.

Та покачала головой. Никто и ничто не в силах изменить прошлое или снять с ее души тяжесть.

Маргарет ушла, а Глэдис опустила жалюзи и заперла дверь. Зря она отказалась пойти сегодня куда-нибудь с Марком. Так хотелось спокойно провести вечер одной в своей квартире. А теперь, после этого ужасного разговора, придется бороться с горькими воспоминаниями, от которых никак не удавалось избавиться.

Глэдис поднялась наверх, в свою квартиру, и совсем расстроилась. Мысль о том, что придется ехать домой, в Пейтон, где она родилась и провела счастливое детство, была теперь просто невыносима.

В последний раз она была дома пять лет назад, в девятнадцать лет. С отцом, конечно, виделась часто. Он приезжал к ней сам, она даже собирала для него изображения его любимых арабских скакунов. Но ехать домой! Нет, ни за что! По крайней мере, пока там Клара, и пока ей не удастся преодолеть горькое разочарование в Элмере. Почему-то из-за того, что ей было известно об их тайной связи, она чувствовала себя виноватой. Более того, понимала, что не сможет долго притворяться, и в один прекрасный день не сдержится. А вдруг это случится при отце?

Хотя, конечно, Элмера сейчас там нет. У него теперь новая прекрасная квартира — об этом ей с гордостью сообщил отец. Он все еще в восторге от этого мерзавца… Ничего удивительного, когда-то и она его обожала. Нет, ни в коем случае нельзя открывать правду, нельзя рассказывать отцу, что у его драгоценного протеже и партнера роман с его женой!

Еще не так давно ее подмывало все рассказать и увидеть, как самодовольная улыбка сползет с красивого лица Клары. Но она слишком любила отца, поэтому и держала язык за зубами. И еще, честно говоря, ее останавливали серые глаза Элмера. Когда он смотрел на нее, она переставала верить, что этот человек способен на низость. Но как не верить? Ведь он, можно сказать, во всем признался…

Глэдис поужинала и уселась перед телевизором, хотя терпеть не могла это занятие. Сегодня она собиралась мыть голову, но не смогла заставить себя. Смотрела на экран невидящим взглядом, вспоминая время, когда ее жизнь так резко изменилась.

Она была застенчивым ребенком, но таким веселым! Очень похожие друг на друга, они с матерью почти не расставались, чувствуя себя вместе счастливыми и защищенными от всего плохого любовью, которая постоянно окружала их. Фрэнк Лоуренс, преуспевающий бизнесмен, проводил с семьей каждую свободную минуту. Одно из лучших воспоминаний — возвращение отца вечером с работы. Глэдис мчалась ему навстречу, мама спешила следом. Отец обнимал их обеих сразу, и все наслаждались тем, что снова вместе.

Этот прекрасный мир рухнул, когда мама погибла в автомобильной катастрофе. Глэдис исполнилось всего одиннадцать лет, и ей было очень трудно справляться со своим горем и утешать отца. Лишь через год-полтора оба стали потихоньку приходить в себя. Во всяком случае, боль немного притупилась.

Именно тогда в их жизни появился Элмер Полинг, который после университета пришел работать на фирму отца. Скоро Глэдис услышала о том, что он очень талантлив. Сначала все оставалось по-старому: та же частная школа, те же подруги. Но в жизни появился новый интерес, когда по субботам отец стал приглашать Элмера на обед, восхищаясь финансовыми способностями молодого человека. Они часами прогуливались по саду, погруженные в деловые разговоры, но Глэдис никогда не чувствовала себя лишней рядом с этим особенным человеком с иссиня-черными волосами и серыми глазами, которые так много видели. Глэдис чувствовала, что Элмер понимает глубину ее горя, и всегда видела улыбку, обращенную к ней. Вскоре она уже называла его просто по имени. Если проходила неделя, а ему не удавалось выбраться к ним, Глэдис грустила.

Постепенно боль, причиненная смертью матери, начала проходить, но появилось чувство вины, что она снова начинает полноценно жить, а отец страдает. И вдруг однажды он объявил, что женится. Глэдис тогда не поверила своим ушам, ее охватила паника.

Нет, конечно, все понятно. Если она стала приходить в себя, почему же отец должен мучиться по-прежнему? Но мысль о том, что какая-то женщина займет место ее матери, была невыносима. В тот день, когда отец объявил о своем решении, она не вышла к обеду — просто не смогла бы сидеть за столом, как будто ничего не случилось, а расстраивать отца не хотелось.

Тогда Элмер сам нашел ее на берегу реки в заброшенном уголке парка. Сел рядом и долго сидел, не говоря ни слова. Серые глаза следили за солнечными бликами на воде.

— Ему всего сорок четыре года, — тихо проговорил он наконец. — Разве лучше жить монахом до конца своих дней?

— Я думала, он любил маму, — всхлипнула Глэдис, повернув к нему заплаканное лицо.

— Конечно, любил, — мягко сказал Элмер. — И жил для вас. Но прошло уже два года. Человек постепенно справляется с горем. Как ты, например. Так и должно быть.

Глядя в серые глаза, Глэдис поняла, что, действительно, острота утраты прошла. Это правда.

— Но она была его женой.

— И твоей мамой. И ты тоже любила ее. Только немного по-другому.

Глэдис кивнула, и Элмер обнял ее за худенькие плечи.

Тогда его слова убедили девочку. И она старалась, старалась изо всех сил смириться с появлением в семье Клары. Но вскоре оказалось, что с мачехой можно либо конфликтовать, либо подчиняться. Сначала Глэдис подчинялась. Клара была обаятельной женщиной, но целеустремленной и алчной, и не терпела никакого соперничества, тем более со стороны маленькой девочки. В свои тринадцать лет Глэдис была не способна сопротивляться этой умной и хитрой двадцатидевятилетней красотке.

Потом начались мелкие размолвки и ссоры, причину которых Глэдис не могла объяснить отцу. А сам он решил, что все дело в переходном возрасте дочери. Постепенно мелкие ссоры переросли в крупные, и не прошло и года, как девочка оказалась в интернате. Клара получила полную свободу, а Глэдис стала очень одинокой и несчастной.

Встречи с Элмером, который один понимал ее, стали единственной радостью. На уикенд она ездила домой только потому, что там был Элмер. Он уделял ей очень много времени и не обращал никакого внимания на поднятые брови и саркастические замечания Клары, не прекращавшей попытки отравить жизнь падчерицы. Иногда он заезжал за Глэдис в школу, и они ходили в кафе. Скоро, несмотря на то, что был намного старше — ему уже исполнилось двадцать шесть, — Элмер стал ее лучшим другом. Казалось, нет такой беды, из которой не смог бы выручить ее «верный рыцарь в сверкающих доспехах». Глэдис все больше отдалялась от отца и сближалась с Элмером и постепенно примирилась с существованием мачехи. Смыслом жизни стал Элмер, она уже не могла обойтись без него.

И вот наступило то лето, когда все пошло прахом. Началось с того, что Глэдис пригласила домой одну из своих подруг. Ева Майер была дочерью военного, который служил за границей, и ей предстояло либо провести каникулы в школе, либо ехать к родственникам, которые ее терпеть не могли. Глэдис очень не хотелось ни с кем делить Элмера, но она не могла допустить, чтобы Ева все лето просидела в интернате.

Ей уже исполнилось семнадцать, и она начала понимать, какой Полинг красивый мужчина. Это совершенно новое чувство вносило некоторую неловкость в их отношения, но в то же время приятно волновало Глэдис.

Элмер был удивлен.

— Привезла подкрепление? — спросил он, встретив ее в холле утром. — Вот уж не ожидал увидеть здесь кого-нибудь, кроме тебя.

— Еве было некуда ехать, — ответила Глэдис. — Нельзя же оставлять ее в школе. Не думала, что ты будешь против.

— Я не против, — улыбнулся он. — Ты правильно поступила. — Он взял ее за руку и внимательно посмотрел в глаза. — Так спокойнее.

— Мне и без нее достаточно спокойно, — возразила Глэдис.

Элмер продолжал рассматривать ее. Улыбка изменила его лицо. Серые глаза смотрели на нее так, что она начала краснеть.

— Я знаю, — сказал он.

Погуляв немного, они вернулись к дому.

— Сколько еще тебе учиться в этой проклятой школе? — неожиданно спросил Элмер.

— В школе? Еще год.

Глэдис взглянула на молодого человека, и ей показалось, что тот чем-то взволнован.

— Год? Вот дьявол!

Заметив ее взгляд, он вздохнул, взял ее руку в свою и нежно заглянул в глаза.

— Тебе действительно там плохо? — спросил он. — Или я преувеличиваю?

— Мне… мне действительно плохо, — прошептала Глэдис.

Элмер стоял так близко, что у нее перехватило дыхание. Вдруг он улыбнулся и стал прежним.

— Ты правильно сделала, что пригласила Еву, — мягко сказал он. — Так лучше.

Глэдис поняла, что он имел в виду, и сердце ее радостно забилось. Значит, не только для нее все изменилось в последнее время. Никогда еще она не чувствовала себя более счастливой.

Это были лучшие каникулы в ее жизни, и даже Клара не могла испортить ей настроение. Ева не замечала, как Элмер смотрел на Глэдис, как часто его рука находила ее руку, как бережно он опекает ее во время прогулки. Не замечала и того, что и Глэдис все время старалась держаться поближе к нему. Они отлично понимали друг друга и прекрасно осознавали, что Ева лишняя в их компании.

Как-то за ужином отец сделал объявление, которое в корне меняло сложившееся положение вещей. Он сообщил, что решил сделать Элмера Полинга полноправным совладельцем фирмы.

— Его хотели бы заполучить многие компании, — сказал он. — Неудивительно. Такого советника по финансовым вопросам найти непросто. А теперь он никуда не денется — не бросит же он собственную фирму.

Элмер, конечно, уже знал о решении Фрэнка Лоуренса и только вежливо улыбался, но Глэдис была вне себя от радости. Значит, Элмер никогда не исчезнет из ее жизни, всегда будет принадлежать ей. Но в следующий миг она заметила, что он не смотрит на нее. Его взгляд был прикован к ярко-синим глазам Клары. Улыбка исчезла с лица Глэдис. Она взглянула на отца, но он разливал вино и не обращал внимания на то, что творится за столом. Спустя мгновение все вернулось на свои места, но Глэдис успела заметить выражение триумфа в глазах Элмера. Возникло чувство, будто она попала в скоростной лифт, который стремительно падает прямо в бездну.

Эту ночь она провела без сна. Стояла на балконе и смотрела на яркую луну. Ночь была теплая, дул легкий ветерок. Вдруг Глэдис услышала внизу голоса и отпрянула назад, испугавшись, что ее заметят.

— Ну, вот ты и добился того, чего хотел.

Глэдис сразу узнала голос мачехи. И еще не слыша ответа, уже поняла, кто ее собеседник.

— Не совсем, — возразил Элмер. — Но цель уже близка. Я так давно иду к ней.

— Ничего не изменится, — сказала Клара с тихим смешком, — пока жив Фрэнк.

— Не думаю. Фрэнк пока не представляет, что творится вокруг него. Он слишком доверчив.

— К счастью для нас обоих. Что ты собираешься делать?

— Ждать. Пока просто ждать.

— А как насчет меня? — спросила Клара, и Глэдис услышала циничный смешок Элмера. — Будешь продолжать играть со мной в кошки-мышки?

— Почему бы и нет? Тебя же устраивает моя позиция. И разве ты не хочешь узнать, как далеко все может зайти, прежде чем Фрэнк что-нибудь заподозрит?

Глэдис не стала слушать дальше. Отступила в свою комнату и тихо прикрыла окно. Этого было более чем достаточно. То, о чем она начала догадываться за ужином, оказалось правдой. Элмер и Клара давно развратничали под носом у отца, а теперь отец еще и дал Элмеру большую власть. Полноправный партнер! Если он теперь захочет забрать Клару и бросить отца, тот уже ничего не сможет сделать.

Тайные мечты рассыпались в прах. Семнадцать лет! Что она могла значить для Элмера, который обладал такой женщиной, как Клара? Все, что якобы происходило между ней и Элмером, — всего лишь игра воображения.

Утро только укрепило ее подозрение.

— Представляешь, — сказала ей Ева, — я слышала, как Элмер ворковал с твоей мачехой.

— Ерунда! — резко возразила Глэдис, хотя уже знала, что подруга права.

— Можешь не верить, но окно было открыто, и я все слышала, — обиженно отозвалась Ева. — Я ничего не видела, да это было и не нужно.

Она с жалостью посмотрела на Глэдис и больше не заговаривала на эту тему.

Глэдис же перестала видеться с Элмером. Иногда казалось, что его это обижает. Но он и раньше не мог уделять ей много времени, а теперь был все время в разъездах. Компания все расширялась и расширялась. Маленькая строительная фирма, основанная ее дедом, превратилась в крупную международную корпорацию, занимавшуюся всем — от возведения аэропортов до производства компьютеров. Элмер и раньше находился в самой гуще событий, а теперь у него в руках были все бразды правления, и можно было не сомневаться, что он их уже не выпустит.

Когда он смотрел на нее, она отводила глаза. Когда старался приблизиться, она всегда находила повод, чтобы отойти. Это причиняло ей боль, но не такую, как предательство. Глэдис всячески старалась избегать его и даже стала членом нескольких клубов. Ничего интересного там не было, но следовало как-то оправдывать свое отсутствие в доме.

Прошел год. Глэдис поступила в художественную школу и уехала в Бостон, совершенно отделившись от семьи. Но однажды, когда ей уже исполнилось девятнадцать, Элмер приехал в ее новую квартиру. Явился без предупреждения, и пришлось впустить нежданного гостя, хотя выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Вот, значит, как ты теперь живешь, — сказал он, осматривая квартиру, в которой царил полный беспорядок. — Днем коротаешь время в школе, а по вечерам возвращаешься сюда. Тяжело, наверное, жить в таком хлеву?

— Я только что въехала и еще не успела расставить вещи, — попыталась оправдаться Глэдис.

Она совершенно растерялась и никак не могла найти верный тон.

— Ты умная девочка, — усмехнулся Элмер, — но никогда не проявляла задатков настоящего художника. Удивительно, как тебя все-таки приняли.

— Я неплохо рисую.

— Многие рисуют лучше, но не могут себя прокормить. Гораздо разумнее, по-моему, было бы поступить в университет.

— Это не твое дело.

— Конечно. Но раньше ты позволяла мне вмешиваться не в свои дела и слушала мои советы. Что случилось, Глэдис? Почему такая перемена? Почему я вдруг стал тебе неприятен?

— Мне уже девятнадцать. Я выросла.

— Правда? А мне казалось, что в тринадцать ты была взрослее. Во всяком случае, не такой взбалмошной и неблагодарной.

— Просто теперь я знаю, что ты за человек. Меня так легко уже не провести.

— Ну, и что же я за человек? — спросил он, больно схватив ее за руку и холодно глядя в глаза. — Что я сделал такого, что ты не хочешь меня видеть?

Язык отказывался повиноваться. Зачем она дала понять, что знает о его связи с мачехой? Теперь последняя связывающая их ниточка может оборваться.

— Просто ты мне больше не нравишься, — пробормотала Глэдис и ужаснулась. Серые глаза, прежде такие добрые, стали похожи на холодный сверкающий лед. Он смотрел на нее пустым взглядом, в котором словно погас огонек. Казалось, скажи она еще хоть слово, и он убьет ее без всяких колебаний.

Но Элмер отпустил Глэдис, подошел к окну без занавесок и замер, глядя на улицу в глубокой задумчивости.

— Возможно, ты действительно выросла и изменилась, — произнес он наконец. — Маленьким девочкам нравятся все, кто добр к ним. Глупо было ожидать, что твои чувства могут стать серьезными. Значит, ты достигла возраста, когда хорошо разбираются в людях? И надеюсь, научилась выбирать себе друзей.

Он пошел к двери, но Глэдис не могла так просто отпустить его после всего, что было сказано.

— Почему? — воскликнула она со слезами в голосе. — Почему ты стал таким?

— Каким? Насколько я понимаю, осужденному не сообщат, какое преступление он совершил. Ты выросла, и я тебе больше не нравлюсь. Что ж, это твое дело. Но я-то чем виноват?

Элмер ушел, а Глэдис тогда долго не могла успокоиться, не могла заставить себя ничем заняться. Она прекрасно понимала, что должна выбросить Элмера из головы и взяться за дело, но отчаяние было слишком велико.

По сути, она стала соучастницей преступления. Молчать было нельзя, но как все рассказать отцу?

Глэдис выключила телевизор и долго смотрела на погасший экран. Она устала. Так устала от мучительных мыслей… Каждый раз при встрече с отцом вновь остро осознавала, что трое людей живут во лжи, что отец ежедневно, ничего не подозревая, подвергается унижению. Но не могла помочь ему, не причинив вреда, не ранив единственного человека, которого по-настоящему любила.

Отец позвонил рано утром. Она еще не открывала галерею. Глэдис почти не удивилась — Клара всегда добивалась того, чего хотела.

— Может быть, все-таки навестишь нас? — без обиняков спросил отец. Вот и все. Ненавистная женщина опять победила. Она знала, что Глэдис не сможет отказать отцу.

— Звонила Клара, — сказала Глэдис. — Я поняла, что она едет в Париж?

— Да. Снова ищет товары для своих магазинов. Я не стал бы тебя беспокоить, но на следующей неделе жду гостей и уже не могу отменить прием. Это ничего?

Глэдис так и подмывало спросить, почему же Клара не подумала о гостях, но она промолчала. Наверное, все же неплохо съездить домой, побродить по местам своего детства, а может, и повидать старых знакомых. Ведь там не будет ни Клары, ни Элмера. А вдруг Элмер Полинг все же окажется среди приглашенных? Если отец собирается устроить дома очередную деловую встречу, то наверняка там будет Элмер.

— Я не смогу обслужить целую толпу, — проворчала Глэдис, и отец засмеялся, поняв, что она приедет.

— Тебе ничего не придется делать, — сказал он. — Только исполнять роль хозяйки. Я найму столько прислуги, сколько понадобится. К тому же есть миссис Вуд.

Миссис Вуд! Глэдис содрогнулась, вспомнив женщину с постоянным уксусным выражением лица. Когда была жива мама, им хватало нескольких приходящих горничных. Кларе же потребовалась экономка, и она наняла миссис Вуд, которая стала для Глэдис еще одним кошмаром. У этой старой дамы был просто талант угождать хозяевам, чувствуя атмосферу в доме. На Глэдис она или смотрела пренебрежительно, или старательно не замечала.

Вспомнив экономку, Глэдис укрепилась в своем решении помочь отцу. Интересно, как противная старуха отнесется к ней теперь, когда она стала взрослой?

— Когда мне приезжать?

Послышался вздох облегчения.

— Сейчас же. Хотя тебе, наверное, нужно собраться и привести в порядок дела.

— Да, дел полно.

Глэдис нахмурилась. Послезавтра ожидался аукцион, где наверняка будут интересующие ее картины. Но вспомнив, что аукцион состоится в десяти милях от отцовского дома, повеселела.

— Приеду завтра вечером. Недалеко от Пейтона состоится аукцион, я как раз собиралась его посетить. А в галерее оставлю помощницу. Маргарет все знает и прекрасно справится одна.

— Ты хорошо наладила дело. Я в восторге. Ну что ж, тогда до завтра.

Повесив трубку, Глэдис сообразила, что так и не спросила, кого же отец ждет в гости. Зациклившись на миссис Вуд, она совершенно упустила это из виду. Призраки прошлого! А вдруг Элмер все-таки там будет?

Но нет, конечно, он в Париже! Нечего беспокоиться. И тут же пришла на память последняя встреча. Глэдис взглянула в зеркало и вздохнула. Опять о нем! В конце концов, все равно неплохо съездить домой. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, как вытянется лицо миссис Вуд, когда ей придется выполнять распоряжения «ребенка». И вообще, пора как следует разобраться в том, что произошло.

Спускаясь вниз, Глэдис обдумывала свои распоряжения и вдруг сообразила, что не спросила отца и о том, сколько же времени придется пробыть дома, исполняя роль хозяйки. Впрочем, это, пожалуй, не имеет большого значения. В случае необходимости всегда можно вернуться…

2

Въезжая в парк между двумя каменными столбами, стоящими по обе стороны главных ворот имения, Глэдис вспомнила о том счастливом времени, когда мама была еще жива, и каждый день приносил радость. Посмотрела вверх и улыбнулась. Маленькой ей очень хотелось, чтобы отец убрал каменные шары с верхушки столбов и поставил вместо них грифонов. Теперь видно, как эти шары гармонировали с балюстрадой, ограждавшей парадный вход в дом, хорошо видимый со стороны въезда. Все столбики балюстрады украшали точно такие же шары. Глэдис снова улыбнулась и почувствовала, как ее охватила радость.

Но вместе с радостью пришел страх. Вдруг дом и сад, которые так много для нее значили, изменились слишком сильно? Вот почему-то на окнах сторожки возле ворот висят занавески. Здесь уже много лет никто не жил, хотя за домиком всегда присматривали. Может быть, отец выселил сюда миссис Вуд? Это было бы замечательно. Но, скорее всего, туда ненадолго поместили прислугу из деревни. Хотя и это маловероятно — Клара наверняка не согласилась бы.

Взглянув еще раз на сторожку, Глэдис направила машину по длинной извилистой аллее мимо лужаек с цветущими кустами азалий к высоким, окружавшим дом старым деревьям. Миновав последний поворот, невольно вздохнула с облегчением — здесь ничего не изменилось. Дом по-прежнему был похож на картинку из сказки.

Машина еще не остановилась, как в дверях появился отец. Широко улыбаясь, он поспешил навстречу и заключил ее в объятия.

— Боже мой! — воскликнул он. — Ты и представить себе не можешь, как я рад, что ты снова дома!

Глэдис почувствовала себя маленькой девочкой и крепко прижалась к его плечу. В глазах стояли слезы, а в душе бушевали противоречивые чувства. О, как приятно видеть отца, родной дом, свой парк! Но она все равно уедет до возвращения мачехи, которая настаивала на ее приезде и все же добилась своего. При этой мысли радость на мгновение вытеснили гнев и горечь.

Да, теперь все стало по-другому. Что было, то прошло. Маму не вернешь, и счастливые дни прошлого тоже. Дни, когда не было Клары, а Элмер, герой ее детства, защищал от жестокого мира.

— Проходи, — взволнованно сказал отец. — Я поверю, что моя дочь вернулась, только когда увижу ее в доме.

Они рассмеялись, но Глэдис поняла, что имел в виду отец. Здесь уже давно царила другая хозяйка. И не успела Глэдис войти в холл, как увидела приближающуюся миссис Вуд. Но она уже была готова к отпору, хотя один вид экономки навевал множество мрачных воспоминаний.

— Добрый день, мисс Лоуренс, — холодно произнесла миссис Вуд.

— Добрый день, — так же холодно ответила Глэдис. — Багаж в машине. Надеюсь, моя прежняя комната готова?

Глэдис отвернулась, взяла отца под руку, и они направились в маленькую гостиную, освещенную ярким предзакатным солнцем. Лицо экономки вспыхнуло от возмущения, доставив радость Глэдис, а отец рассмеялся.

— Собираешься продолжать в таком духе? — лукаво спросил он, кивнув в сторону миссис Вуд.

— А что? Она же экономка, разве не так?

— К тому же типичный персонаж из викторианской мелодрамы. Но ведь мы не хотим грустить, чтобы ей было весело? — отозвался отец смеясь. — Кажется, она того и гляди уволится. Ну, и пускай.

— Пускай. Буду только рада на время занять ее место.

— Небольшая месть?

— Нет. Просто собираюсь, как ты сказал, продолжать в том же духе. Кстати, на окнах сторожки занавески? Ты поселил туда кого-нибудь?

— Да нет. — Отец подал ей чашку с чаем, стол был накрыт специально к ее приезду. — Элмер решил пожить там некоторое время, пока в его городской квартире идет ремонт. Приехал на прошлой неделе. Обещал быть сегодня к ужину. Впрочем, он всегда ужинает со мной. Так удобнее. К тому же мне нравится его общество.

Глэдис, оцепенев, смотрела на отца, тщетно пытаясь собраться с мыслями. Только шок помешал ей выпалить все, что вертелось на языке. Почему он не в Париже? Не с Кларой? Лишь через несколько минут она пришла в себя, и дар речи вернулся. К счастью, отец ничего не заметил, а Глэдис сделала вид, что занята чаем.

Действительно, почему бы ему не быть здесь? Ведь это ее выставили из родного дома, а Элмер постоянно приезжал сюда в течение многих лет. Зачем менять привычки? В конце концов, это отличная возможность встречаться с Кларой так, чтобы отец, такой доверчивый, ничего не заподозрил. Когда-то, заметив их дружбу с Элмером, он тоже не придал ей никакого значения. Да, в делах он разбирался отлично, а вот в чувствах своих близких — не очень.

Глэдис растерялась, не зная, что предпринять. Она чувствовала, что не сможет даже говорить с Элмером приветливо. Со времени их последней встречи прошло уже четыре года, но ничего не забылось. Пытаясь побороть охватившую ее панику, Глэдис подумала, что уж лучше бы здесь была Клара — с ней хотя бы можно бороться в открытую. Но Элмер слишком хитер. И, что еще хуже, очень близок к отцу.

Позже, поднявшись в свою комнату, она остановилась у окна и долго смотрела на долину, где так часто в детстве гуляла с этим ужасным человеком. Глэдис старалась разглядеть и сторожку, но высокие деревья совершенно скрывали ее. Хотелось вовремя узнать о его приближении, чтобы хоть как-то подготовиться к встрече.

К ужину не ожидали никого, кроме Элмера. Значит, некому будет поддерживать разговор. Можно заранее представить его язвительную усмешку и взгляд холодных серых глаз, проникающих в самую душу.

Глэдис порывисто отвернулась от окна. Избежать встречи теперь не удастся. Но почему Клара уехала одна, не сказав, как долго пробудет в Европе? Наверняка ею разработан специальный план. Какой-нибудь способ заполучить Элмера, конечно, найдется.

Детская комната Глэдис осталась точно такой, как раньше, — белые стены, на кровати покрывало в цветочек, белые занавески на окнах. Ремонт здесь сделали совсем недавно, но ничего не изменили. Это, без сомнения, заслуга отца — Клара постаралась бы превратить комнату в какую-нибудь кладовку.

Глэдис улыбнулась. Недавняя паника прошла, и все волнения вдруг показались глупыми. Взрослой женщине не следует так нервничать и поддаваться воспоминаниям. И Глэдис занялась вещами, стараясь не думать о предстоящем ужине. Захотелось принять ванну, и она опять обрадовалась, обнаружив, что ее ванная комната тоже совсем не изменилась. Заполнив ванну теплой душистой водой, она погрузилась в нее, решив смыть утомление от долгого путешествия и все тревоги.

Но Элмер так прочно вошел в ее жизнь, что никак не получалось думать о доме, где она выросла, не вспоминая о нем. От досады Глэдис даже застонала. Черт возьми! Но ведь все в порядке. У нее прибыльный бизнес и почти нет проблем. Но дом вызывал все новые воспоминания.

Внезапно перед глазами возникло красивое лицо с блестящими голубыми глазами, обрамленное кольцами светлых волос. Видение было таким отчетливым, словно мачеха наяву вошла в комнату и склонилась над ней. Увы, какого бы успеха она ни добилась в жизни, Клара всегда добьется большего. И сейчас, когда Глэдис дни и ночи проводила в своей галерее, Клара блаженствовала в мире высокой моды и наслаждалась тряпками, которые просто обожала.

Несколько лет назад она упросила отца купить магазин модной одежды, который быстро пошел в гору. Теперь Клара владела уже несколькими такими магазинами. Однажды Фрэнк уговорил дочь поехать с ним на открытие одного из них. Тот вечер стал последним кирпичиком в стене, которой Глэдис отделила себя от Элмера Полинга.

Нельзя не признать, что Клара умела обставлять подобные мероприятия. Все было очень пышно. Отец предупредил, и Глэдис постаралась, чтобы туалет соответствовал событию. Ей только что исполнилось двадцать, и она уже год не видела Элмера. Не зная, будет он на приеме, или нет, Глэдис решила подстраховаться и пригласила Еву Майер, с которой по-прежнему дружила.

— Отлично выглядишь. — Первое, что сказала Ева, одобрительно разглядывая подругу, готовую к выходу. — Красное тебе идет. Впрочем, тебе идет любой цвет.

Это было правдой. С великолепными каштановыми волосами и яркими зелеными глазами Глэдис сочеталась одежда любого цвета. На этот вечер было выбрано очень дорогое красное платье, подаренное отцом в последний день рождения.

— Как здорово! — воскликнула Ева, когда они вышли из такси около магазина. — Сколько гостей! Прямо театральная премьера! И народ все прибывает!

Происходящее действительно производило впечатление. Но Глэдис не могла отделаться от чувства подавленности. Презентация очень быстро превратилась в обычный шикарный прием, похожий на десятки ему подобных. Но, хотя Глэдис еще ни разу не попадала в такую обстановку, она поглядывала на часы, прикидывая, когда будет прилично уехать. Ева же была в восторге от всего происходящего.

Увидев падчерицу, Клара холодно кивнула и тут же забыла о ее существовании. Глэдис почувствовала себя не в своей тарелке. Так было всегда в присутствии мачехи — последние годы ничего не изменили. Побродив немного по залу, она заметила Элмера, что-то оживленно обсуждавшего с Кларой. Видеть их снова вместе было совершенно невыносимо. От ненависти Глэдис чуть не потеряла сознание, и сама была потрясена силой своих ощущений. Все осталось по-прежнему. Не следовало приезжать сюда, нарушать ровное течение своей жизни, снова погружаться в семейные проблемы.

Она развернулась и направилась к двери, стараясь отыскать в толпе Еву, но вместо нее наткнулась на отца.

— Уже уходишь? — спросил он с беспокойством. — Почему ты такая бледная?

— Не знаю, — ответила Глэдис. — Голова разболелась.

И тут же прокляла себя за очередную ложь. Столько лет вранья — это унизительно.

— Я, — продолжила она, — ищу Еву. Пожалуй, нам лучше уехать. Когда так болит голова, я ни о чем не могу думать, ты ведь знаешь…

Отец кивнул. В детстве у нее действительно случались приступы мигрени, но они давно прекратились. Просто это первое, что пришло в голову. Но отец забеспокоился, и ей стало стыдно.

— Подожди здесь, — сказал он. — Сейчас найду Еву и пришлю к тебе.

Отец отошел, а Глэдис прислонилась к стене и прикрыла глаза. Еще немного, и все закончится. Она никого здесь не знает и не хочет знать. И уж меньше всего хочет видеть Элмера. Наконец показался отец, который пробирался сквозь толпу в сопровождении Евы. Но не успела она обрадоваться, как обнаружила, что с другой стороны подходит Элмер.

— Что-то ты быстро собралась уходить, — произнес он со смешком, глядя ей прямо в глаза.

Глэдис не выдержала этого взгляда и опустила голову. Стало понятно, что она собиралась сбежать, не повидавшись с ним.

Глэдис не могла спокойно видеть его. Элмер очень изменился, стал жестче, в чертах лица появилось что-то суровое и циничное. Стальные глаза, казалось, старались бесцеремонно проникнуть в самую душу. Во взгляде не было ни капли сочувствия. Глэдис была уже достаточно взрослой, но в присутствии «старого друга» вновь ощутила себя беззащитным ребенком.

— По-моему, ее снова мучает мигрень, — обеспокоенно сказал Фрэнк.

Его слова немного разрядили напряженность. Но Глэдис все еще не могла вымолвить ни слова. Находиться рядом с Элмером было невыносимо.

— Я возьму такси, — быстро пробормотала она, обращаясь к Еве. — Извини, но нам пора.

— Очень хорошо. Я тоже устала. Слишком много новых впечатлений.

На улице шел дождь. И отец, еще раз с тревогой взглянув на осунувшееся лицо дочери, твердо произнес:

— Никаких такси. Я отвезу вас домой.

— Подожди, дорогой, — послышался вдруг голос Клары. — Неужели ты бросишь меня сейчас? — Она подошла и взяла Фрэнка под руку.

Прежде чем Глэдис поняла, что происходит, Элмер сделал шаг вперед и сказал:

— Не волнуйтесь, Фрэнк. Я отвезу их, а вы оставайтесь и приглядывайте за женой.

— Разве за мной надо приглядывать? — кокетливо улыбнулась Клара.

В полном отчаянии Глэдис почувствовала, что если сейчас же не уедет отсюда, то голова разболится по-настоящему.

— Мы возьмем такси.

Попытка настоять на своем не принесла успеха. Элмер резко взял ее под руку и повел к выходу.

— Подождите здесь, — бросил он девушкам на улице. — Сейчас подгоню машину.

Они остались под тентом, и Глэдис поняла, что снова попала в неприятную ситуацию, снова оказалась в зависимости.

— Пойдем, дорогой, — позвала Клара вышедшего проводить их отца. — Глэдис уже не маленькая и доказала, что может о себе позаботиться. Ей ты уже не нужен… А мне нужен…

— Я позвоню попозже, — кивнул Фрэнк дочери и скрылся в магазине.

Он, конечно, выполнит обещание и позвонит, но это будет короткий и формальный разговор — влияние жены было слишком сильным. Избавившись от ее общества, Глэдис почувствовала некоторое облегчение. Правда, остался еще Элмер, и лучше было бы промокнуть насквозь, чем сесть в его машину. Но еще больше хотелось скрыться, побыстрее оказаться дома. В конце концов, здесь Ева, пусть она и поддерживает разговор.

Но Глэдис опять ошиблась.

Усадив их в свой новенький «мерседес», Элмер неожиданно сказал, обращаясь к Еве:

— Сначала отвезем тебя.

Глэдис вздрогнула. Мало того, что он просто силой затолкал ее на переднее сиденье, теперь еще придется остаться с ним наедине.

— Не надо, — возразила Ева. — Это далеко и совсем не по пути. Отвези нас к Глэдис домой, а попозже я сама поймаю такси.

— В такой ливень не так-то просто это сделать. Времени у меня предостаточно. Куда ехать?

Ему не пришлось даже повысить голос, чтобы добиться своего, — Ева больше не сопротивлялась.

Внезапно Глэдис охватила дрожь.

— Замерзла? — спросил Элмер, взглянув на нее.

Этот голос и его близость волновали. Не следовало садиться в эту машину.

— Нет, — отозвалась она неожиданно дрогнувшим голосом. — Просто немного промокла.

Элмер снова коротко взглянул на нее, но ничего не сказал. Держать себя в руках становилось все труднее. В воздухе повисло ожидание чего-то неопределенного, какой-то опасности. И это было мучительно. Интересно, действует ли все происходящее хоть как-то на Еву?

Всю дорогу Глэдис пыталась, но так и не смогла справиться с дрожью. Высадив Еву, Элмер снял пиджак и накинул его на плечи Глэдис.

— Не надо… — начала она.

— Тебе не нравится все, что исходит от меня? — В его голосе слышалась издевка. — Может быть, лучше относиться к этому пиджаку не как к вещи, принадлежащей мне, а как к средству предотвратить воспаление легких?

Глэдис промолчала, не желая вступать в пререкания. Запах лосьона, знакомый с детства, пиджак, все еще хранящий тепло его тела… Казалось, будто Элмер заключил ее в свои объятия. Закусив губу, Глэдис постаралась совладать с разыгравшимся воображением. Так и правда скоро разболится голова, и придется спасаться таблетками.

Элмер молчал всю дорогу. Проблемы начались возле дома. Дождь по-прежнему лил как из ведра.

— Подожди секунду, — сказал он, затормозив у подъезда, и, прежде чем Глэдис успела возразить, выскочил из машины и встал возле ее дверцы с раскрытым зонтом в руках.

— Твой пиджак… — начала Глэдис, но он схватил ее за руку и вытянул из машины.

— Вернешь дома, — сказал он твердо, хотя Глэдис вовсе не собиралась приглашать его зайти.

— Лучше бери его сейчас, а мне дай зонт, — возразила она, но Элмер и бровью не повел.

— Нет уж, оставь себе пиджак. Их у меня много, а зонт один. Ну, пошли.

Входная дверь открывалась наружу, и пришлось впустить непрошеного гостя, чтобы тот окончательно не промок. Похоже, все эти мелочи были предусмотрены кем-то заранее, чтобы лишить ее возможности поступить по-своему. Но что-то в поведении Элмера беспокоило Глэдис — это был не тот человек, которого она когда-то хорошо знала. Она протянула ему пиджак, давая понять, что больше не желает его видеть.

— Может быть, все-таки угостишь меня кофе? — спросил Элмер, снова смутив ее. В конце концов, он ушел из-за них с приема, отвез Еву домой, не дал промокнуть ей самой. Просто неудобно сразу выгнать его. К тому же она и не решилась бы на это.

— Хорошо, пойду, поставлю чайник, — пробормотала она. — Но у меня только растворимый…

— И прекрасно, — перебил Элмер. — Но тебе лучше поскорее снять это роскошное платье. Если, конечно, не хочешь подхватить насморк.

— Я уже согрелась, — возразила Глэдис. Действительно ей было так тепло и уютно в его пиджаке, что, честно говоря, не хотелось с ним расставаться.

— И все-таки в халате тебе будет теплее.

Щеки Глэдис запылали. Что с ней происходит? Элмер совсем не враг — наоборот, старый друг. Не следует так реагировать на простые слова! Глэдис подняла голову, встретила его взгляд и отвернулась, но всей кожей почувствовала, как этот взгляд медленно скользит по лицу, шее, спускается ниже, к глубокому вырезу платья…

— Пойду приготовлю кофе, — резко сказала она и бросилась в спасительную пустоту маленькой кухни. Сердце билось так сильно, словно хотело выскочить из груди. Как в то лето, когда ей исполнилось семнадцать. Но он еще никогда не смотрел на нее с таким выражением, и этот взгляд смущал и пугал.

Прислушиваясь, как Элмер ходит по квартире, Глэдис пыталась решить, что лучше — сделать кофе, чтобы поскорее избавиться от гостя, или сидеть на кухне в надежде, что он устанет ждать и уйдет? Но надежде не суждено было сбыться — Элмер неожиданно возник в дверях и прислонился к косяку, внимательно наблюдая за ней.

— А у тебя тут очень мило, — сказал он, и ее щеки вновь залила краска. Воспоминания о предыдущем визите были не из приятных.

— А ты думал, что я вечно буду жить в хлеву?

— Да забудь, ради Бога, что я говорил когда-то. Просто тогда у меня было плохое настроение.

— Интересно, что же тебя так расстроило?

Элмер взял чашку с кофе и вернулся в комнату.

— Все очень просто, — тихо проговорил он. — Я боялся, что с моим маленьким ангелом может что-нибудь случиться.

— Я никогда не была ангелом! — резко возразила Глэдис.

Элмер поднял голову и посмотрел на нее пристально.

— Когда-то была… для меня, — еле слышно сказал он и отвернулся. — Ты действительно бросила художественную школу? — продолжил он после долгого молчания.

Глэдис не ожидала такого вопроса и не сразу сообразила, что ответить. Ей не нравилось все, чем она пробовала заниматься, она никак не могла найти дело по душе и последние несколько месяцев жила на средства, которые достались от матери. Но недавно появившаяся идея открыть собственную картинную галерею увлекла ее по-настоящему и вселила уверенность — это именно то, что нужно. Глэдис проводила много времени на аукционах. Там были куплены несколько картин, которые теперь украшали стены ее квартиры. И совсем недорого. Она поделилась своим замыслом с отцом, но надеялась, что тот ничего не сказал Элмеру.

— Бросила, — наконец произнесла она, явно желая прекратить этот разговор. Но он смотрел вопросительно, и пришлось объяснять: — У меня были способности… несмотря на твои сомнения, но я решила…

— Почему?

— Просто занятия живописью не приносили мне удовольствия.

Сейчас последуют новые саркастические вопросы… Но Элмер молча опустился в кресло и пригубил кофе, явно не собираясь уходить.

— Тебе что, нечем заняться? — резко спросила Глэдис.

— А что ты можешь посоветовать? — Игривый тон был неуместен, и не возникло ни малейшего желания его поддержать.

— Почему бы не вернуться на презентацию? Иначе можно пропустить самое интересное.

— Мне достаточно интересно здесь. Кстати, как твоя голова? Прошла?

Удар был ниже пояса. Глэдис совершенно забыла о своей «мигрени». Но этот человек не забывал ничего.

— Кажется… прошла…

— Тогда мы можем вернуться вместе.

— О нет, спасибо. Вполне обойдусь без этой компании.

— Ты имеешь в виду меня? — прищурился Элмер. — Или тебе еще более неприятно общество Клары?

В его голосе появились угрожающие нотки, но Глэдис больше не могла сдерживаться.

— Мне не нравится ваше общество, — холодно проговорила она. — Между вами двоими нет большой разницы.

Элмер поставил чашку и медленно поднялся, его лицо окаменело, скулы напряглись.

— Тебе уже двадцать лет, — медленно произнес он. — В этом возрасте положено отвечать за свои слова. Объясни, что именно ты хотела сказать.

— Прекрати ломать комедию! — закричала Глэдис. — Можешь притворяться перед отцом, но со мной этот номер не пройдет! Думаю, уже многие поняли, что происходит, — это продолжается довольно долго! Достаточно увидеть вас вместе, чтобы обо всем догадаться!

— Оставь эти намеки.

В его голосе еще явственней прозвучала угроза, но Глэдис вновь не обратила на нее внимания. Слишком больно! Три года ничего не изменили. Он стал другим, но горечь утраты не исчезла. И Глэдис очень хотелось, чтобы наконец стало больно и ему.

— Хочешь конкретнее? — спросила она. — Пожалуйста. У тебя роман с женой моего отца, не так ли? И не пытайся отрицать — я все слышала. Той ночью, когда отец объявил всем свое решение сделать тебя полноправным партнером.

Элмер сделал шаг вперед, но Глэдис это не остановило.

— Да, я слышала все! — в истерике продолжала она. — И не только я! Тогда у нас жила Ева, она тоже слышала, как вы ворковали в саду!

Лавиной нахлынули воспоминания, отвратительные эротические сцены, которые рисовало ее детское воображение, все обиды. Элмер подскочил к ней, схватил за плечи и встряхнул с такой яростью, что она испугалась.

— Так вот в чем дело! — воскликнул он. — Все эти годы ты подозревала, что у меня связь с твоей мачехой!

— Я это знала! Не могу же я не верить собственным ушам! Ты добился всего, чего хотел, не так ли? Обладаешь равными правами в деле, фактически живешь в доме отца, спишь с его женой! А отец боится остаться без твоей помощи! Он сто раз мне об этом говорил! — Глэдис вырвалась. — Если бы ему стало известно об измене жены, мы с отцом хотя бы избавились от Клары!

Элмер был бледен как полотно.

— Почему же ты ему не рассказала?

Пальцы впились в ее плечи, но Глэдис не чувствовала боли.

— Ты прекрасно знаешь, что я буду молчать! — воскликнула она. — И знаешь, что это убило бы отца! Чужой человек, взявшийся неизвестно откуда, теперь держит в руках наши жизни! Ненавижу тебя, Элмер Полинг! Когда-нибудь ты заплатишь мне за все!

На секунду Глэдис показалось, что Элмер сейчас ударит ее. Но он стоял неподвижно, белый как смерть, потом сильно прижал ее к стене. Глэдис почувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк рубашки. Странные непривычные ощущения завладели ею. В панике, сопротивляясь, она уперлась кулаками ему в грудь, стараясь оттолкнуть.

— Отпусти, — вскрикнула она, но Элмер обхватил ее за шею и угрожающе надвинулся.

— Хочешь рассчитаться со мной за все? Можешь начинать. Отплати мне за годы привязанности. И покончим с этим быстрее, чтобы больше не тратить время на пустые разговоры.

Глэдис не успела понять смысла сказанных слов — он прижался ртом к ее губам с такой силой и яростью, что внутри у нее все похолодело. Стиснув зубы, она попыталась вырваться, отвернуться, но Элмер был слишком силен. Он крепко держал ее за шею, не давая прервать пугающий поцелуй. С ужасом Глэдис ощутила тяжесть мускулистого тела, прижимающего ее к стене. Ослабев, приоткрыла было глаза, но тут же зажмурилась еще крепче. Взгляд его обжигал.

Потом его руки медленно скользнули по ее спине, и Глэдис непроизвольно выгнулась, уже не контролируя себя, прижималась к нему, чувствуя, что напряжение спадает. Его рот стал мягким и не отрывался от ее губ, пока они не приоткрылись. Глэдис ощутила прикосновение его языка.

Раньше ей никогда не приходилось испытывать ничего подобного. Волнами накатывали неизведанные чувства, заполоняя все вокруг. Не осталось ничего, кроме охватившей ее страсти. Она прижималась к нему изо всех сил, а когда почувствовала его руки на своих бедрах, по телу пробежал огонь. Глэдис была так возбуждена, что уже не понимала, что делает, а Элмер сознательно и умело разжигал ее страсть.

Теперь она уже сама обнимала его и, погрузив пальцы в волосы, наслаждалась их шелковистостью, не осознавая, как жадно отвечает на поцелуи.

Вдруг Элмер отстранился и посмотрел на нее с холодным безразличием. От этого ледяного взгляда краска бросилась в лицо, а внутри все оборвалось — стало ясно, что этот человек просто хотел ее унизить и легко достиг своей цели.

— Подонок! — крикнула она. — Ненавижу тебя!

Лицо Элмера осталось совершенно спокойным.

— Неужели? — усмехнулся он. — А мне показалось, ты уже готова занять место мачехи в моей постели.

Он отпустил ее, отступив назад, а Глэдис, замахнувшись, ударила его по лицу раскрытой ладонью, вложив в этот жест все свое отчаяние. Элмер не шевельнулся.

— Интересно, кто тебе более отвратителен? Я или ты сама? — сухо осведомился он, скользнув по ней пренебрежительным взглядом.

Глэдис снова вспыхнула и сжала кулаки, увидев, что он задержал взгляд на ее груди.

— Очень мило, — сказал он. — Все-таки ты не совсем ангел, не правда ли?

Он отвернулся и вышел, тихо затворив за собой дверь. Глэдис, лишившись последних сил, осела на пол. Было невыносимо стыдно за то возбуждение, которое она только что пережила, потеряв над собой всякий контроль. В тот момент он мог бы сделать с ней все, что захотел, и она с радостью бы все приняла.

3

Вспоминать все, что произошло, не было сил. Тем более что четыре года она изо всех сил старалась это забыть.

Ну, что же, ничего не поделаешь, сегодня вечером они встретятся снова. Глэдис приказала себе не думать о прошлом и вылезла из ванны, вода в которой уже совсем остыла. Если разобраться, во время их последней встречи именно Элмер был во всем виноват. Спровоцировав ту унизительную сцену, он повел себя некрасиво и даже подло.

Придя к такому заключению, Глэдис немного успокоилась. Прошлое не изменишь, но сейчас она и глазом не моргнет при виде его.

Минуло уже четыре года, она чувствовала себя совсем взрослой. Теперь у нее есть Марк, и эмоции больше не смогут возобладать над разумом. Та неуверенность, которая позволила ему тогда одержать легкую победу, прошла.

Глэдис растерлась полотенцем и внимательно посмотрела в зеркало. Перед ней стояла высокая девушка с пышной грудью и длинными стройными ногами. Густые каштановые волосы были еще влажными после ванны, удлиненные ярко-зеленые глаза смотрели прямо и твердо. Внешне она нисколько не изменилась со времени их последней встречи, и это придавало уверенности.

Беспокойство, которое мучило Глэдис, отразилось на лице. Предстоящее путешествие в прошлое все-таки пугало ее. Но на часах была уже половина седьмого, настало время забыть обо всех тревогах и входить в роль хозяйки дома. Не хватало еще мчаться вниз в последний момент!

Глэдис быстро надела вечернее шифоновое платье, выдержанное в коричневых и оранжевых тонах, подчеркивающих цвет волос и яркий блеск глаз. Немного повертевшись перед зеркалом, она удовлетворенно улыбнулась — теперь можно встречаться хоть с самим чертом.

Отец уже был в гостиной. Открыв дверь, Глэдис сразу увидела большой портрет матери, висевший на прежнем месте над камином, и почувствовала, что, глядя на него, уже не испытывает прежней боли.

— Мама была очень красивой, — сказала Глэдис подошедшему отцу.

— Да, — кивнул он, — но на твоем месте я не стал бы говорить об этом при посторонних. Вы удивительно похожи, и могут подумать, что ты хвастаешься.

Отец шутил, и Глэдис поняла, что теперь он тоже может смотреть на портрет, не испытывая прежней боли.

— Почему… — начала она, но тут же запнулась. Хотела спросить, почему портрет висит на прежнем месте. Казалось, Клара должна была сделать все, чтобы убрать его с глаз долой.

— Почему он до сих пор здесь? Потому что он всегда висел на этом месте, останется здесь и впредь.

В голосе прозвучали стальные нотки, которых она раньше не замечала. Глэдис посмотрела на отца с интересом, но тут он улыбнулся и спросил:

— Выпьешь коктейль?

Глэдис кивнула, повернулась, чтобы пойти к бару, и замерла от неожиданности. В дверях стоял Элмер и молча смотрел на нее так, словно перед ним был не человек, а дерево за окном. Что-то живое в выражении его лица появилось лишь тогда, когда он заметил удивленный взгляд Фрэнка.

За прошедшие четыре года он стал, по-видимому, еще жестче. Казалось, что главное в этом человеке — ничем не прикрытый цинизм. Почти ничего не осталось от того Элмера, которого она знала так долго.

— Так-так, возвращение блудной дочери, — сухо сказал он, и Глэдис поняла, что проблем не миновать. Даже в присутствии отца Элмер не пытался притворяться. И явно не забыл об их последней встрече. Глаза его были холодны как лед.

— Глэдис на время заменит нам Клару, — весело сказал отец, обняв дочь за плечи.

Элмер оторвался от дверного косяка и медленно вошел в комнату.

— Если сможет, — лениво бросил он. Глэдис замерла на мгновение. Прошлые воспоминания и нынешняя встреча встревожили ее — она уже не чувствовала себя так уверенно, как в своей комнате.

— Моя дочь повзрослела, Элмер, — улыбнулся отец, явно принявший оскорбление за шутку. — Тебе придется изменить свое мнение о ней. Она больше не беззащитная крошка.

— Не сомневаюсь. Но не волнуйтесь, Фрэнк, теперь я буду относиться к ней совершенно по-другому.

Он посмотрел на портрет над камином.

— Удивительное сходство. А как насчет характера?

— Глэдис более вспыльчива… — начал отец, но Элмер перебил:

— Заранее просите прощения за недостатки?

— Просто Глэдис более живая.

— И, между прочим, находится в этой комнате, — резко вмешалась та, сердито сверкнув глазами. Она успела справиться со своим смятением и спокойно протянула руку «старому другу». — Добрый вечер, Элмер. Как ты?

— Сражен твоей красотой, — холодно улыбнулся он. — Очень сожалею, что мое присутствие осложнит тебе жизнь. Но, в конце концов, ты ведь давно знаешь, как со мной управляться.

В этот момент вошла миссис Вуд.

— Ужин подан, сэр, — сказала она, обращаясь к Фрэнку Лоуренсу и стараясь не замечать Глэдис.

— Спасибо, но еще рано, — вмешалась Глэдис. — Мы придем, как только покончим с коктейлями.

Элмер удивленно прищурился и посмотрел на нее с интересом, а отец одобрительно прошептал:

— Два ноль в твою пользу. Продолжай в том же духе, дочка. Если так пойдет дальше, то к возвращению Клары мы от нее избавимся.

Глэдис грустно улыбнулась. Даже если это случится, Клара немедленно вернет мегеру на место. Впрочем, все равно. Это Элмер собирается оставаться здесь надолго, она же постарается побыстрее уехать. Нет, конечно, она рада увидеть отца здесь, в родном доме… Но все остальные…

Как жаль, что Элмер гораздо выше ее. Рядом с Марком, который был почти вровень с ней, она чувствовала себя намного увереннее. Присутствие Элмера подавляло ее. Раньше Глэдис этого не замечала. Теперь на дне его глаз затаился холодный гнев, а медленной походкой он напоминал крадущегося хищника.

Что-то в нем заставляло ее чувствовать себя беспомощной, хрупкой — видимо, физическое превосходство. Хотя он был еще и очень умным человеком. Но как ни старайся понять этого человека, находиться рядом с ним — пытка. В комнате повисло напряжение. Она ощущала его присутствие каждое мгновение, он, судя по всему, тоже.

— Совсем как в старые времена, — усмехнулся Элмер, когда отец вышел, чтобы ответить на телефонный звонок.

— Вовсе нет, — холодно возразила Глэдис. — Я теперь смотрю на мир другими глазами.

— О, не сомневаюсь в этом, — кровожадно улыбнулся Элмер. — А когда устаешь, прячешься в свой маленький магазинчик.

Сквозившее в голосе презрение злило. Глэдис сердито смотрела на него, жалея, что из-за отца не может высказать все, что думает.

— У меня галерея. И, между прочим, довольно известная.

— Правда? Надо будет зайти. Мне как раз нужны новые картины для интерьера.

— Я специализируюсь на особых картинах.

— А почему ты решила, что я этого не знаю? Мы с Фрэнком очень часто обсуждаем твои дела. Что же касается животных, они будут очень кстати. Ты ведь явно считаешь, что мое место в джунглях.

— Ничего я не считаю! Но учти, змей у меня нет!

Элмер рассмеялся, и Глэдис поняла, что выбрала неправильный тон. Он просто дразнил ее. Но разговор зашел уже слишком далеко, менять тон было поздно.

— Мне подойдут крупные хищники, — сказал Элмер и повернулся к Фрэнку, который входил в комнату. — Мы обсуждаем галерею Глэдис. Я только что сделал заказ — что-нибудь из семейства кошачьих.

— Кошачьих? — удивился Фрэнк. — Вот не знал, что ты любишь кошек.

— Только опасных. Глэдис берется найти киску, которая хорошо впишется в интерьер моей квартиры и будет в некотором смысле сродни мне по характеру.

Отец рассмеялся, но это не рассеяло напряжения в комнате. И Глэдис вдруг поняла, что, пока она в Пейтоне, Элмер не уедет. Останется, чтобы присматривать, — вдруг ей вздумается рассказать отцу о его тайной жизни!

На следующий день Глэдис поднялась пораньше, чтобы успеть на аукцион. Спустившись вниз, она услышала голос отца, позвавший ее из кабинета.

— Загляни, пожалуйста, в сторожку, — попросил он. — Мне нужно поговорить с Элмером, а его телефон не отвечает. Ты же будешь проезжать мимо.

— А если его нет? — торопливо предположила Глэдис. Ей совершенно не хотелось останавливаться возле сторожки и еще меньше — видеть Элмера. Вчерашнего ужина хватило бы надолго. Это было настоящее мучение. Мало того что он дразнил ее, но весь вечер не сводил с нее глаз. Она чувствовала себя ужасно неловко, но и сама все время поглядывала на него против своей воли.

— Он должен быть дома, дорогая, — сказал отец. — Сегодня суббота, офис закрыт. А у нас остались еще дела, и Элмер это знает. Напомни ему, пусть захватит последние документы, которые мы подписали в четверг. Ну, иди и будь хорошей девочкой.

Хорошей девочкой! Похоже, отец до сих пор не понял, что дочь уже взрослая. Ладно, она кивнула и направилась к выходу. В конце концов, какого черта она должна бояться этого Элмера? Все, что нужно, — это посигналить перед домом и передать просьбу отца, не выходя из машины.

Она так и сделала. Дверь сторожки была открыта, но Элмер не появился. Пришлось выйти из машины, хотя наверняка он делал все это специально, чтобы лишний раз досадить ей. Ну, если кто-то думает, что она не осмелится войти, то ошибается!

Решительным шагом Глэдис подошла к двери и постучала. Тишина. Не оставалось ничего иного, как войти.

— Элмер! — громко позвала она.

Хозяин явно был где-то здесь, и все это походило на глупую игру.

— Элмер! — крикнула еще громче.

Неожиданно он вошел в комнату, вытирая на ходу голову. Кроме полотенца на бедрах, на нем ничего не было.

— Ну и зачем так кричать? — спокойно осведомился он.

— Затем, что ты не слышишь ни автомобильного гудка, ни стука в дверь. Почему бы тебе не вести себя как воспитанному человеку?

— Просто я принимал душ, — объяснил он с явно показным равнодушием. — Вообще-то у меня нет привычки появляться в женском обществе в таком виде, но если бы я знал, что ты зайдешь, мог бы поддаться соблазну и оставить в ванной и полотенце.

— Ты омерзителен! — воскликнула Глэдис.

— Я помню, — спокойно отозвался Элмер. — Ты уже сообщила мне об этом года четыре назад. Так чем обязан? Ты по делу или просто хочешь попугать?

Он, конечно, прекрасно знал, как забавно эти слова звучат в устах человека ростом более шести футов, которого природа наделила стальными руками, способными переломить пополам любого. Пугать его! Она сама была слегка испугана и почему-то растерялась. Единственное, что все-таки с трудом удалось ей сделать, — это отвести глаза, чтобы не видеть загорелую золотистую кожу на мощной груди и плечах.

— Папа просил передать, чтобы ты принес какие-то бумаги, — сказала она запинаясь. — Кажется, он сказал, подписанные в четверг.

— Хорошо. Будет сделано.

Просьба отца была выполнена, но Глэдис словно приросла к полу. Элмер с удивлением осмотрел ее с ног до головы, на секунду задержавшись взглядом на изгибе бедер под кремовой плиссированной юбкой и на груди под блузкой желтого цвета.

— Это все? — спросил он. — Или я могу сделать еще что-нибудь лично для тебя?

— Можешь. Сгинуть! — крикнула Глэдис и бросилась прочь из сторожки. Садясь в машину, она слышала его смех. И, главное, понимала, что сама подставила себя под удар.

Неудивительно, что Клара без ума от него! Она же совершенно лишилась воли, хотя он просто стоял, не двигаясь, освещенный утренним солнцем, скрестив руки на груди и откинув назад голову. Словно греческий бог! От него шли такие сильные эротические волны, что Глэдис, словно загипнотизированная, была готова броситься к нему, как кролик в пасть удава. Животное! Почему она раньше этого не замечала?

Машина резко тронулась с места. Из-под колес фонтаном брызнул гравий. Глэдис приказала себе не думать об Элмере, но долго не могла успокоиться. Только в толчее аукциона она наконец сумела отвлечься. Пришлось выдержать целый бой за обладание картиной с изображением лайки, к тому же в прекрасной раме. Прикинув, она решила заплатить больше, чем собиралась. Придется и продать картину подороже. Зато ирландский сеттер достался очень дешево.

Глэдис уже собралась уезжать, когда аукционист объявил о поступлении новых лотов. И, слава Богу, что она решила задержаться: в самом конце торгов вынесли большую картину, почти вдвое больше прочих. Когда ее водрузили на возвышение и сняли закрывающий ее холст, Глэдис едва не вскрикнула — это было великолепное изображение пантеры, одно из лучших, какое ей когда-либо приходилось видеть.

Тем временем посетители начали расходиться. Глэдис поверить не могла, что пантерой никто не заинтересовался. Хотя, если бы не вчерашний разговор и заказ Элмера, может быть, и она не обратила на нее внимания. Сюжет картины был необычным — дикий зверь на фоне городского пейзажа. Настоящий хищник! Улицы города были пусты, и свет уличных фонарей отражался на шкуре животного — она переливалась, как черный бархат.

Глэдис была в восторге. Найден достойный ответ на ехидную шутку. А этот тип еще сомневался в ее компетентности. Точное попадание. Великолепная работа — как раз то, что нужно! И на следующий же день после их разговора. Конечно, он мог и не купить картину, но в такой ситуации стоило пойти на риск.

На «Пантеру» претендовали всего двое, основные покупатели уже уехали. Глэдис одержала верх, заплатив гораздо меньше, чем могла бы, торжествующе улыбнулась хмурому аукционисту, проследила, чтобы картину упаковали и аккуратно погрузили в машину, и поехала домой, заранее предвкушая свой триумф.

По дороге она много раз проиграла в уме сцену, которая, скорее всего, произойдет, когда Элмер увидит картину. Однако по мере приближения к дому ее все больше одолевали сомнения.

А если он просто рассмеется, заплатит названную сумму и тут же отдаст картину в какое-нибудь благотворительное учреждение? Не ведет ли она себя как ребенок? Лучше пока оставить «Пантеру» в машине.

Узнав, что дочь вернулась с покупками, отец пришел посмотреть. Прислонив картины к спинке дивана, Глэдис, стоя на коленях, внимательно рассматривала свои приобретения.

— Прекрасно, — сказал Фрэнк. — Они отлично подойдут к моему кабинету. Покупаю обе.

— Извини, папа, — возразила Глэдис, — но они заказаны. Сеттер, к примеру, скоро отправится в Нью-Йорк. Если тебе нужно что-нибудь, предупреди заранее. У меня редко остается что-то хорошее, и я никогда не разбиваю коллекций.

— Вот, черт возьми, вечно так с вами, профессионалами, — грубовато пошутил отец. — Как тебе картины, Элмер?

Глэдис оглянулась и увидела Элмера, вошедшего, как всегда, незаметно и бесшумно. Он стоял в своей излюбленной позе, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на них. На секунду в его облике мелькнуло что-то мягкое, доброе, напомнившее ей прежнего друга. Даже губы не кривились иронически. Или это только показалось? Но он заговорил, и надежда рухнула.

— Да, тут не поспоришь. Какая жалость, — пробормотал он, подходя и разглядывая картины, — кошки-то нет. Наверное, для такого маленького магазинчика это слишком сложный заказ.

Глэдис резко вскочила.

— Вообще-то я купила ее для галереи, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — но если тебе действительно нужна большая кошка…

Прежде чем Элмер успел что-либо сказать, Глэдис вышла из комнаты. Она была вне себя. Теперь понятно, какая игра затеяна — при малейшей возможности дразнить и подзуживать. Для него эта галерея — очередной ее каприз, он не верит даже в ее способность выполнить мало-мальски сложный заказ. Жаль, что он не видел ее японских и английских клиентов! Элмер Полинг — единственный, кто сомневался в ней. Хотя, нет, она забыла о Кларе. Эти оба положительно стоили друг друга.

Когда Глэдис вернулась в гостиную с «Пантерой» в руках, Фрэнк и Элмер над чем-то весело смеялись. Если бы она хуже знала отца, то решила бы, что смеются над ней. Элмер так задел ее за живое, что у нее начала пропадать уверенность в себе. Нужно быть потверже.

— А вот и кошка! — объявила она, поставив картину перед мужчинами. — Хищник. Как и было заказано. В отличном состоянии, с прекрасной рамой. Очень интересная работа. Заказчику она обойдется не менее тысячи долларов.

— Боже мой! — Элмер подбежал к картине. — Мисс Лоуренс, вы чудо! Такое чувство, будто я сам это написал!

— Так она тебе подходит? — удивилась Глэдис. Она заплатила всего пятьсот долларов и назвала такую астрономическую сумму, только чтобы отомстить. Но Элмер был настолько очарован картиной, что даже ирония исчезла с его лица.

— Мы созданы друг для друга! — воскликнул он. — Только попробуй продать ее кому-нибудь, кроме меня!

— Но… она слишком велика для обычной комнаты, — пробормотала Глэдис. Наконец-то удалось и его задеть за живое. Хотя, возможно, он просто продолжает издеваться.

— А у меня и нет обычных комнат, — сказал Элмер и наклонился, чтобы поближе рассмотреть картину.

— Написана недавно, сомневаюсь, что она представляет собой какую-то особую ценность…

— Не беспокойся, — оборвал ее Элмер, доставая чековую книжку. — Я заказал, ты ее достала, и теперь она моя.

Он быстро выписал чек и вручил Глэдис.

— Завернуть картину? — спросила она, стараясь прийти в себя, — столь неожиданно и стремительно разворачивались события.

— Ты всегда так неохотно расстаешься с картинами? Удивительно, как твоя галерея умудряется процветать!

— Откуда ты знаешь, что она процветает?

На лице Элмера вновь появилась ухмылка.

— Я же финансист, — сказал он. — Помнится, ты мне говорила, что отец не знает, как бы обходился без меня.

Глэдис вздрогнула, словно на нее вылили ушат холодной воды. Хватило всего одной фразы, чтобы отбросить ее на четыре года назад, снова ощутить его подавляющее превосходство, почувствовать прежнюю жгучую ненависть. Несколько секунд она твердо смотрела в холодные глаза Элмера, стараясь не отвести взгляда, но воспоминания о том вечере, о странной власти над ней, которую он приобрел, вдруг лишили ее сил. Она повернулась и бросилась вон из комнаты.

— Глэдис! — послышался голос отца, но Элмер остановил его:

— Пусть идет, Фрэнк. Похоже, я снова вывел ее из равновесия.

— Ничего не понимаю, — растерянно произнес отец. — Было время, когда казалось, что она тебя любит больше, чем меня.

— Она выросла…

Больше Глэдис ничего не слышала. Нужна передышка.

Она позвонила Марку и договорилась о встрече.

Сегодня вечером отцу придется одному смотреть в холодные, насмешливые глаза Элмера, а когда соберутся гости, нужно пригласить Марка, чтобы он помог ей не растерять остатки достоинства. Понятно, чего добивается этот ужасный человек. Чтобы она уехала отсюда как можно дальше, где уже некому будет рассказывать о его отношениях с Кларой.

Отец огорчился, узнав о ее отъезде, но Глэдис объяснила, что просто хочет отвезти картины в галерею, отдать некоторые распоряжения и сразу вернется.

Когда Марк приехал в ресторан, где они договорились встретиться, Глэдис испытала громадное облегчение. Он работал брокером и выглядел соответственно — сдержанный, спокойный, надежный. Ничего пугающего или подавляющего, ни красоты, ни сексуальности Элмера. Он был восхитительно ординарен, а она была так рада его видеть, что вела себя нежнее, чем обычно.

— Если разлука и правда обостряет чувства, можешь пожить у отца подольше, — улыбнулся он в ответ на ее поцелуй. — А если серьезно, ты надолго задержишься?

Глэдис задумалась. Ясно, что отцу вовсе не требовалась хозяйка дома, никакой необходимости в ее приезде не было. Но если бы не Элмер, она осталась бы с отцом до возвращения Клары. Это прекрасно — каждый день видеть его, знать, что ты вновь в родном доме! Если бы не Элмер… Все страдания в ее жизни связаны с ним. О, герои детства! Время показывает, чего вы стоите на самом деле!

Глэдис пригласила Марка на обед в день приезда гостей и, возвращаясь домой, надеялась, что сделала все возможное, чтобы защититься от своего «героя».

4

К сожалению, он все еще находился в Пейтоне. Заглянув в кабинет, чтобы пожелать отцу спокойной ночи, Глэдис обнаружила, что Элмер даже и не собирается уходить. Мужчины были погружены в какие-то бумаги и, видимо, провели за работой последние несколько часов. У отца был утомленный вид, и даже Элмер как будто устал.

— Пора заканчивать, — сказала Глэдис. — Субботняя полночь не лучшее время для работы.

— Да, мы немного увлеклись, — согласился отец. — Ты вовремя появилась. Я чертовски устал.

Элмер потянулся за пиджаком, к удивлению Глэдис даже не взглянув в ее сторону.

— Хорошо провела время? — спросил отец. Глэдис кивнула, не отрывая взгляда от склоненной головы Элмера.

— Мы поужинали, и я поехала домой. Кстати, я пригласила Марка на вторник. После обеда у вас начнутся свои разговоры, а мы побудем вместе. Ведь пока я здесь, нам не придется часто видеться.

Элмер мрачно посмотрел куда-то мимо нее, а отец просто кивнул.

— Надеюсь, ты ничего не имеешь против? — все же спросила Глэдис, ожидая резкого ответа, но Элмер безразлично пробормотал:

— Это твое дело. А недовольный вид у меня потому, что я совершенно забыл о времени. Очень поздно, я устал, а еще тащиться в сторожку.

— Можешь остаться здесь, — предложил отец.

— Не надо, — быстро вмешалась Глэдис. — Моя машина еще у входа. Я отвезу.

Лицо Элмера вытянулось. Отец встал из-за стола и поцеловал Глэдис.

— Ты у меня хорошая девочка, — улыбнулся он. — Ну, все, спокойной ночи. Я должен лечь, а то засну прямо здесь. — И вышел из кабинета, оставив их наедине.

— Хочешь добить меня своей добротой? — спросил Элмер.

— Ну что ты. Если предпочитаешь прогуляться…

— Нет уж, не сейчас. Я просто падаю от усталости. Будем считать, что ты предложила отвезти меня по доброте душевной. Завтра решу на свежую голову, что все это значит.

Садясь за руль, Глэдис подумала, что если ее добротой можно кого-нибудь добить, то только ее саму. Как глупо. Элмер заполнил собой всю ее маленькую машину. Только паника при мысли, что он останется в доме на ночь, могла спровоцировать такой идиотский поступок. Глэдис почему-то показалось, что он откажется. И теперь, вместо того чтобы преспокойно спать в удобной постели, она ехала по темной дороге среди огромных деревьев.

Элмер молчал, но в ночном воздухе носились невысказанные вопросы и взаимные подозрения…

Затормозив у сторожки, Глэдис пожелала своему пассажиру спокойной ночи.

— Все понятно, — медленно произнес он, глядя на нее в упор. — Мысль о том, что я могу у вас заночевать, вызвала у тебя панику. Ты испугалась, что я ночью проберусь к тебе в комнату?

— Мне не нравится этот разговор, — отозвалась Глэдис. — Пожалуйста, уходи.

Он не сдвинулся с места.

— По-моему, ты забыла, что если бы я захотел, то воспользовался подходящим случаем четыре года назад. Ты тогда так прижималась ко мне и так страстно целовала…

— Убирайся из машины! — выкрикнула она, возблагодарив темноту за то, что Элмер не видит ее лица. — Если ты сейчас же не уйдешь, то уйду я.

— Ты отлично знаешь, что я этого не допущу.

Глэдис распахнула дверцу, собираясь вылезти, но Элмер схватил ее за руку и силой заставил сесть на место.

— Успокойся, я ухожу. — Он открыл свою дверцу и снова посмотрел на нее. — Почему мы не можем нормально общаться, не знаешь?

— А чего ты ожидал? — резко спросила Глэдис. — Думал, что я так и буду ходить за тобой, как привязанная, заглядывать тебе в рот и покрывать твои шашни с Кларой?

— Ах да, Клара. Вот виновник, — тихо согласился Элмер. — Чуть не забыл, что ты еще в школе все разнюхала.

— Это получилось совершенно случайно, я не хотела ничего знать!

— Потому что боготворила меня?

— Да, — прошептала Глэдис. — Ты был для меня всем. А потом… потом неожиданно стал ничем. Все, во что я верила, рухнуло в одну ночь.

— Поэтому ты не стала поступать в университет и даже бросила художественную школу. Неужели я причинил тебе такую боль?

— Это был шок. Думаешь, так просто лишиться идола? Но самое трудное в другом — я осталась совсем одна. Ни с кем не хотела делить тебя, и не с кем оказалось разделить свое горе.

В темноте Глэдис чувствовала, что Элмер смотрит на нее. Она ждала извинений, каких-то объяснений, каких-то слов, но ничего не последовало.

— Пока, ангелочек, — сказал он, захлопнул дверцу и отправился в свой домик.

Глэдис резко развернула машину и помчалась назад, ничего не видя от слез. Утешало только одно — никто не видит, как ей плохо.

Недавно отец обмолвился, что она любила Элмера больше, чем его. Как это верно! Элмер действительно был стержнем всей ее жизни. Прошло столько лет, а она помнила все, до мельчайших деталей. Вот он назвал ее ангелочком, и внутри что-то оборвалось. Глэдис до сих пор не верила, что потеряла Элмера. Она злилась на него, обижалась, твердила, что ненавидит, но на самом деле в глубине души надеялась, что пройдет время, и все вернется к прежнему. Сегодня она поняла — Элмер потерян для нее навсегда.

Всю ночь Глэдис не сомкнула глаз. За несколько часов она как будто заново прожила последние годы. Смерть матери, первое детское увлечение, женитьба отца, ссоры с мачехой, любовь и разочарование — все прошло перед глазами. Воспоминания о предательстве Элмера вызывали физическую боль. И тот его разговор с мачехой, невольным свидетелем которого она оказалась, стал переломным моментом в ее жизни. Именно тогда она утратила веру в своего «героя».

Слезы непрерывным потоком катились по ее щекам. Наступило утро, и Глэдис почувствовала облегчение. Внутри что-то изменилось. Теперь она уже не боялась встретиться с Элмером.

После этой ночи Элмер тоже стал другим. Сарказм почти исчез, он казался более спокойным. Напряжение пропало, но возникло отчуждение, будто два малознакомых человека, вынужденные жить рядом, пытаются найти точки соприкосновения, и не находят. Они вели себя так, словно начитались книжек о правилах хорошего тона, чем изрядно удивляли Фрэнка Лоуренса. Оба старались, чтобы он ничего не узнал, хотя и по разным причинам. Глэдис любила отца и не хотела причинять ему боль. Элмер же явно преследовал корыстные цели.

Наступил день приема. Глэдис за это время уже приучила миссис Вуд к мысли, что хозяйка в доме она, и не ожидала никаких неприятных сюрпризов. И Марк будет рядом, хотя теперь уже не было необходимости в его поддержке. Холодная вежливость Элмера ее не очень смущала. Хотелось только, чтобы все прошло гладко, и отец остался доволен.

Когда появились первые гости, Глэдис успокоилась. Все было в порядке, все готово — миссис Вуд оказалась на высоте. Глэдис провела много времени перед зеркалом — она еще ни разу в жизни не принимала гостей в роли хозяйки большого дома — придется действовать по обстановке. Как у Клары, может быть, и не получится, но хотелось показать себя с лучшей стороны.

Слава Богу, не было приглашено ни одной женщины — Глэдис совсем не улыбалось пить кофе в обществе незнакомых дам. Теперь надо дождаться, когда мужчины начнут обсуждать деловые вопросы, а потом исчезнуть из гостиной вместе с Марком. Глэдис успевала повсюду: встречала гостей, улыбалась, принимала комплименты. Отец представлял каждого входящего, но она так и не разобралась, кто из них чем занимается. Элмер еще не пришел; и отцу одному приходилось развлекать всех, что, однако, было несложно. Мужчины собирались группками в холле с бокалами в руках, и единственной темой их разговора был бизнес.

Когда появился Марк, Глэдис побежала навстречу. Как хорошо, что она пригласила его, иначе за ужином осталась бы без собеседника — разговоры о контрактах и балансах нагоняли на нее безнадежную скуку.

— Отлично выглядишь, — сказал Марк, целуя ее в щеку. — Просто хочется тебя съесть.

Было очень приятно, что хоть кто-то оценил ее усилия. Хотя Глэдис и сама чувствовала, что выглядит сегодня прекрасно. Пышные густые волосы зачесаны назад, лиловое платье, ниспадающее мягкими складками, выгодно подчеркивает фигуру. Без драгоценностей, все просто, но стильно. Она была уверена в себе… пока не увидела Элмера, который появился в тот самый момент, когда Марк целовал ее, и они оба улыбались, радуясь встрече. Элмер, несомненно, заметил ее, единственную женщину в комнате, но лишь скользнул совершенно безразличным взглядом и отвернулся. Ни одного восхищенного взгляда, какие время от времени бросали в ее сторону другие мужчины, ни даже приветственного жеста.

— Это Элмер Полинг, партнер моего отца, а это Марк Дентворт, — представила их друг другу Глэдис.

Элмер коротко кивнул, глядя куда-то мимо. Показалось даже, что он собирается уйти, не сказав ни слова.

— Ну и компания, — сварливо пробормотал он наконец. — Не принесешь ли мне выпить, Глэдис? Я бы и сам сходил, но меня сразу утопят в финансовых проблемах.

Нужно выполнять. Выбора не было — таковы обязанности хозяйки. Но это значило оставить их наедине. Элмер держался очень напряженно, и она так спешила вернуться, что чуть не расплескала коктейль.

— Великолепно, — сказал Элмер, принимая стакан. — Ты всегда знаешь, чего я хочу, — и он едва заметно улыбнулся. Элмер возвышался над ними, совершенно затмевая Марка, и от всей его фигуры веяло чем-то угрожающим. — Ты рассказала своему другу, как давно мы знакомы? — спросил он совершенно спокойно и даже доброжелательно. Глэдис еще не поняла, к чему он клонит, но вид не предвещал ничего хорошего. Абсолютно уверенный в себе, он говорил с ней так, словно Марка вообще не было.

— Ну-ка, не манкируй своими обязанностями. — Неожиданно возникший рядом отец взял Глэдис под руку и увлек в какую-то компанию прежде, чем она успела что-либо сообразить. Интересно, что успеет наговорить Элмер Марку, пока ее не будет? Глэдис ощутила, как мучительное напряжение, которое, казалось, прошло, возвращается. Элмер улыбался вслед, словно тигр, выслеживающий дичь. Даже вдалеке от него, стоя спиной, она чувствовала этот пристальный взгляд.

За ужином напряжение не исчезло. Наоборот — стало еще ощутимее. Элмер умудрялся участвовать одновременно в нескольких разговорах и при этом не сводить с нее глаз, смущая все больше и больше. Как можно было расслабляться и успокаиваться! Ведь известно, что с этим типом шутки плохи.

Когда ужин кончился, и разговоры о делах были в самом разгаре, Глэдис увела Марка в маленькую гостиную, хотя сейчас ей совершенно не хотелось оставаться с ним наедине.

— Умный человек, — неожиданно сказал Марк. — Даже слишком. Я встречал много подобных людей, но он выделяется из всех.

— Кто? — резко спросила Глэдис, хотя, конечно, поняла, о ком идет речь. Разве мог кто-либо привлечь к себе внимание, когда поблизости находился Элмер.

— Да этот Полинг. Он сказал, что знает тебя с детства. Ты никогда о нем не рассказывала.

— Не видела много лет и… почти забыла.

— По-моему, такого забыть невозможно, — сухо сказал Марк. — Он постоянно наблюдает за тобой. Между вами что-то есть, не так ли?

— Ничего, кроме неприязни.

Говорить об Элмере ей совсем не хотелось. Вдруг это имя снова стало причинять боль. Тогда, ночью, она не сдержалась и дала выход горечи и разочарованию, накопившимся в сердце за эти годы, а потом надеялась, что слезы все смыли. Но этого не произошло. Почему-то сейчас она почувствовала себя еще более уязвимой. Раньше гнев и обида поддерживали, давали силы сопротивляться, теперь же они стали проходить…

— Но он не сводил с тебя глаз с момента своего прихода, — настаивал Марк.

Глэдис устала от такого разговора. Марк ей нравился, она всегда с радостью виделась с ним, целовалась при расставании, он держал ее за руку, но никогда не заходил дальше. И она вдруг поняла, что этого и не нужно. И зря теперь он пытается вмешаться в историю, которая не имеет к нему никакого отношения. Это касается только ее и Элмера.

— Мы знакомы очень давно, — устало сказала она. — В прошлом у нас были кое-какие проблемы, и мы стараемся их разрешить, вот и все.

— Да? Он говорил так, как будто ты его собственность.

— Что он говорил?! — воскликнула Глэдис с испугом. У нее вдруг заболела голова. Неужели снова мигрень? Но она не напоминала о себе уже много лет.

— Ничего. Почти ничего. Но, по-моему, он хотел дать мне понять, что лучше оставить тебя в покое.

— Ошибаешься.

Марк смотрел мрачно.

— Он называл тебя ангелом.

— По привычке. Так он звал меня, когда я была маленькой.

Боль усиливалась. Вокруг предметов появился как бы светящийся ореол.

— Что случилось? — спросил Марк с тревогой. — Тебе плохо? Я обидел тебя?

— Мигрень, — пробормотала Глэдис. — Опять… Я так надеялась, что она давно осталась в прошлом… Наверное, такой прием мне не под силу…

— Скажи, чем помочь?

— Спасибо, ничем. Просто нужно лечь. Прости меня, пожалуйста. Мне так жаль. Я испортила тебе вечер…

— Думаю, для тебя этот вечер еще хуже. И все из-за меня и моих подозрений.

— Да нет же. Если кто-то и виноват, то только Элмер.

— Ты ведь любишь его, правда?

— Любила раньше, когда была ребенком. Теперь он приносит мне только несчастья. Но скоро я уеду отсюда и больше его не увижу.

Глэдис спустилась вниз, чтобы проводить Марка. Силы оставляли ее, пришлось опереться на его руку. Она с ужасом думала о том, что еще нужно прощаться с отцом и гостями. Когда они уже достигли двери, рядом возник Элмер.

— Что случилось? — Он с тревогой взглянул на бледное лицо Глэдис.

— Мигрень, — холодно ответил Марк, но Элмер не обратил на его тон никакого внимания.

— Черт! — воскликнул он, повернув ее к свету. — На этот раз ты не притворяешься. А я-то думал, ты давно избавилась от этой напасти. Вы найдете дорогу сами? — повернулся он к Марку. — Глэдис надо скорее лечь.

— Я не маленькая! — перебила Глэдис.

Марк был прав. Тон собственника, действительно, был невыносим.

— Просто глупая, — пробормотал Элмер, беря ее за плечо и притягивая к себе.

— Я позвоню завтра, Глэдис, — сказал Марк. — Не волнуйся, все будет хорошо.

— Ты не понимаешь… — начала Глэдис со слезами в голосе, но осеклась. Как объяснить, что на самом деле Элмер мстит за то, что она слишком много знает.

— Успокойся, моя хорошая. — Марк поцеловал ее, не обращая внимания на Элмера. — Ложись в постель. Я позвоню утром. — И вышел.

Глэдис вырвалась из рук Элмера и повернулась к лестнице, хотя ей хотелось только одного — стоять, прижавшись к нему, ощущать его тепло. И еще мучила мысль о приеме.

— Я все испортила, — прошептала она. — Я никудышная хозяйка. Выпроводила Марка, которого сама же и пригласила. А теперь вообще собираюсь уйти…

— Все было отлично, — раздался голос над ухом. — Ты была настоящим украшением вечера, а больше ничего и не требовалось. Отец справится сам, а твоему другу все равно пришлось бы скоро уйти.

— Он мой любовник, — с вызовом бросила Глэдис, но Элмер и бровью не повел.

— Неужели? Никогда бы не подумал. Ложись спать. Он все равно далеко.

Сил возражать уже не было. Да и бесполезно, все равно ее никто не слушал. Страшно хотелось лечь, но, добравшись до лестницы, Глэдис поняла, что не осилит ступенек.

— Я не могу подняться… Сейчас упаду…

— Дурочка, — проговорил Элмер, подхватывая ее на руки. — О чем ты только думаешь? Что ты все время пытаешься доказать? Давно надо было меня позвать.

— Приступ начался так неожиданно…

Глэдис задрожала, и Элмер крепко прижал ее к груди. Как давно он не обнимал ее вот так… Как хорошо в его объятиях… И ужасно грустно. Как будто повеяло счастливым прошлым. Хотелось сказать ему, что все это несправедливо. Она подняла голову, но перед глазами плясали цветные пятна. Мигрень разыгралась не на шутку.

— Я не вижу тебя, — прошептала она тихо.

— Тогда представь, — отозвался он, — ведь я не изменился. Такой же, как раньше. Когда мы встретились впервые, мои отроческие проблемы были давно в прошлом. А вот ты со своими еще не справилась.

— Моя единственная проблема — мигрень.

— И горячее желание видеть меня в аду. Отсюда и этот приступ.

Его голос снова стал холодным и безразличным. Лучше прекратить этот разговор. Глэдис молча прижалась щекой к его плечу, забыв обо всем, кроме ощущения уюта и защищенности, которые создавали его сильные руки. Хотелось, чтобы он нес ее бесконечно долго. Но они уже достигли комнаты. Как быстро! Элмер опустил ее на кровать.

— Бледная девушка в белой комнате, — пробормотал он, как показалось, с презрением. — Девственная чистота.

Глэдис почувствовала, что надо как-то защититься.

— Просто здесь оставили все, как было, — сказала она. — А я изменилась…

— Ну да, теперь ты опытная светская львица!

Больше бороться не хотелось.

— Спасибо, что принес меня сюда, — проговорила Глэдис слабым голосом. — Теперь я сама о себе позабочусь.

— В этом я не уверен. Что ты принимаешь, где таблетки?

— Нет у меня никаких таблеток. Приступов давно не было, и я забыла о таблетках. Может быть, остались старые? Посмотри в шкафчике в ванной.

— Даже если их и не выкинули, срок годности наверняка давно истек. Удивительно, ты никогда ни к чему не готова!

Да, здесь Элмер прав. Но более всего она была не готова терпеть его присутствие. Свет резал глаза. Закрыв их, откинувшись на подушки, Глэдис слышала, как он роется в шкафчике в ванной.

— Нашел, — послышалось наконец. — Похоже, то что нужно, — добавил он, рассматривая этикетку на пузырьке. — Сейчас принесу воды.

Голос звучал так громко и резко, что ей хотелось отказаться от всех таблеток на свете, лишь бы Элмер как можно скорее оказался подальше, лишь бы остаться одной в тишине и темноте.

— Раздевайся, — приказал Элмер, как только Глэдис проглотила таблетки.

— Уходи! — проговорила она, готовая вот-вот расплакаться. — И без тебя тошно!

— Успокойся. Уйду, когда буду уверен, что с тобой все в порядке.

— Почему ты все время ругаешь меня?

Не в силах больше сдерживаться, Глэдис отвернулась к стене и разрыдалась.

— Так-так, — пробормотал Элмер, склонившись над кроватью. — Все логично. Зверьки всегда огрызаются, когда чувствуют свое бессилие. Ну, бедная маленькая зверушка, хватит, успокойся и вылезай из этого шикарного платья.

— Оно и правда тебе понравилось? — жалобно спросила Глэдис. — Но почему тогда ты смотрел весь вечер так, словно что-то было не в порядке?

— Лучше помолчи, — буркнул Элмер. — А то потом пожалеешь о своих словах, а я опять буду виноват.

Он вынул заколки из ее волос и на мгновение погрузил в них руки.

— Да, сегодня ты действительно выглядела потрясающе. Конечно, я не мог этого не заметить.

Потом расстегнул ворот платья, и Глэдис вдруг сообразила, что под платьем ничего нет.

— Прекрати! — Опять она позволяет ему делать с собой все, что угодно. — Я могу раздеться сама!

Элмер положил руки ей на плечи и заглянул в глаза, но потом встал и резко отвернулся.

— Ладно, раздевайся, — пробормотал он. — Но я не уйду, пока ты не ляжешь в постель. Скажи, когда можно будет повернуться.

Движения давались с трудом, но она старалась побыстрее раздеться, чтобы наконец избавиться от помощника. В этот момент дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла миссис Вуд со стопкой чистых полотенец в руках. На секунду все застыли от неожиданности. Миссис Вуд пришла в себя первой и проговорила, переводя ехидный взгляд с Элмера на Глэдис:

— Мисс Лоуренс, я принесла чистые полотенца. Думала, что вы внизу с гостями.

Краска залила бледное лицо Глэдис.

— Вас разве не учили стучать в дверь? — сухо осведомился Элмер. — Вы всегда так врываетесь в чужие спальни, или мисс Лоуренс пользуется особым расположением?

— Обычно, когда в доме гости, все находятся внизу… — начала оправдываться миссис Вуд, но осеклась под его суровым взглядом и замолкла.

— И все-таки в спальни лучше не входить без стука, миссис Вуд. Надеюсь, вы запомните. Эта комната больше не пустует. Мисс Лоуренс вернулась домой и собирается здесь жить.

Миссис Вуд положила полотенца на столик возле двери и испарилась. Элмер с досадой махнул рукой — понятно, о чем подумала экономка.

— Пора избавиться от этого чудовища, — сказал он.

— Она все доложит Кларе, — заметила Глэдис.

При этих словах Элмер резко повернулся, схватил ее за плечи и прижал к себе. Глэдис вскрикнула, но Элмер зажал ей рот.

— Тихо! — прорычал он. — Еще одно слово, и даже болезнь тебя не спасет!

Было так больно, что Глэдис не могла ни пошевелиться, ни заговорить. А он смотрел на нее сверху вниз, не обращая внимания на катящиеся по ее щекам слезы. Потом взял в ладони ее голову и грубо поцеловал в губы. Глэдис тихо застонала, а когда он отпустил руки, упала на кровать и замерла, лишившись остатка сил. Элмер сбросил платье с постели и накрыл ее одеялом.

— Теперь закрой глаза и спи, — приказал он. — И радуйся, что болит голова, потому что настало время поучить тебя уму-разуму.

Он повесил ее платье на стул, выключил свет и направился к двери.

— В один прекрасный день ты окончательно выведешь меня из равновесия, — сказал он, обернувшись. — И тогда я либо убью тебя, либо выбью дурь из твоей головы.

Он вышел и плотно притворил за собой дверь. Глэдис лежала в полной темноте, стиснув зубы от боли, и ждала, когда начнут действовать таблетки. Если они не помогут, придется позвать отца.

Она провела языком по губам, которые болели после поцелуя, и перевернулась на бок. Таблетки начали действовать, и стало легче. Больше не хотелось ни о чем думать. Утро вечера мудренее. А сейчас надо спать. Утром Элмера не будет в доме, и она сможет спокойно все осмыслить. Сегодня же у него было слишком большое преимущество. Да еще мигрень… Но как бы то ни было, приятно, что именно Элмер, а не кто-то другой, позаботился о ней, когда стало плохо.

Прошло два дня, прежде чем Глэдис снова почувствовала себя здоровой. Элмер не появлялся. По словам отца, он поехал в Бостон, чтобы посмотреть, как идет ремонт квартиры, а потом собирался в Нью-Йорк по делам фирмы. Это давало ей время разобраться в своих запутанных чувствах и подготовиться к новой встрече. Правда, иногда появлялась горькая мысль, что Нью-Йорк — только предлог для того, чтобы слетать в Париж: к Кларе.

— Когда возвращается Клара? — как-то спросила Глэдис у отца, но тот лишь пожал плечами с полнейшим безразличием.

— Понятия не имею. За это время звонков не было. Дорвавшись до Парижа, она уже не думает ни о чем, кроме тряпок. Я же только оплачиваю счета.

Спокойствие отца немного удивляло. В свое время, когда галерея становилась на ноги, отец очень выручил ее, но потом она настояла и вернула ему все до копейки. Клара не была столь щепетильна и по-прежнему не брезговала чековой книжкой мужа. Очевидно, она ни в чем не утратила умения любой ценой добиваться своего.

Было очень приятно провести несколько дней вдвоем с отцом, погулять по окрестностям без риска наткнуться на сардоническую улыбку Элмера, вспомнить места своего детства. Как-то в эти дни отец признался, что прием был просто предлогом, чтобы вернуть ее домой. И Глэдис решила пока не уезжать. Маргарет отлично справлялась в галерее, так что можно побыть с отцом хотя бы до возвращения Клары.

Но однажды Маргарет все же позвонила и попросила ее приехать. Действительно, накопились дела, которые требовали обсуждения. «Сеттер» уже отправился в Нью-Йорк, «Лайку» тоже забрал заказчик, который был в восторге от картины.

Когда все вопросы были решены, и Глэдис уже собралась возвращаться в Пейтон, в галерею кто-то вошел. Маргарет поспешила навстречу. Услышав голос посетителя, Глэдис пожалела, что не может провалиться сквозь землю. Это, конечно, был Элмер. Не оставалось ничего другого, как спуститься вниз и предстать перед его взором. Он как-то особенно внимательно осмотрел ее с ног до головы. За время болезни Глэдис похудела на несколько фунтов, но, по-видимому, дело было в чем-то другом.

— Ищешь что-либо конкретное, или просто прицениваешься? — спросила она и с удивлением увидела почти нормальную ответную улыбку.

— Ищу, — ответил Элмер. — Мне нужна помощь. Я звонил Фрэнку, он сказал, что ты здесь. Мне нужна твоя помощь.

— Надеюсь, с «Пантерой» все в порядке? Это отличная картина, и если все-таки она тебе не подходит…

— Подожди, подожди! Сразу воображаешь самое худшее. Хочу просто посоветоваться с тобой, где лучше ее повесить.

— Я только торгую картинами, — сухо сказала Глэдис.

— И очень умело развешиваешь их на стенах. Слушай, я заплатил за эту чертову кошку целую тысячу. Неужели у тебя не найдется несколько минут, чтобы достойно завершить эту эпопею?

Стоявшая чуть поодаль Маргарет раскрыла от удивления глаза, услышав слово «тысяча». Губы беззвучно произнесли это слово, и Глэдис не могла не улыбнуться. Элмер заметил это.

— Замечательно, у тебя сегодня хорошее настроение. Я приехал вовремя. Так сжалься же надо мной!

Добрая улыбка изменила его лицо — глаза потеплели, стали дымчато-серыми. Сердце Глэдис сжалось. Как этот человек был ей дорог, как она им восхищалась. Почему же теперь все так ужасно, так несправедливо?

— Хорошо, — проговорила Глэдис внезапно осипшим голосом, беззащитная перед таким взглядом. — Поехали, но ненадолго. Отец ждет меня к ужину.

— Домой я тебя отвезу. — Элмер пристально посмотрел в глаза, но она с честью выдержала атаку.

— Я приехала на своей машине, — сказала она. — На ней и вернусь.

— Ну, хорошо, — кивнул Элмер. — Поедем отдельно. Хотя я все равно собирался возвращаться в Пейтон. Знаешь, мне стала нравиться сторожка. Вообще в доме с садом есть какая-то магия.

Еще бы! Она-то прекрасно знала это. Долины, высокие деревья, река — все то, от чего Клара заставила ее отказаться. И Элмера тоже отобрала эта женщина.

— Поехали, — сказала она. — Смотри не отрывайся далеко. Понятия не имею, где ты живешь.

Отдав последние распоряжения, Глэдис вышла на улицу. Элмер ждал у дверей с задумчивым выражением лица. Не говоря ни слова, он сел в свою машину. Глэдис, уже в который раз, мысленно прокляла себя — она опять позволила втянуть себя в какую-то авантюру. Не было ни малейшего желания знать, где и как он живет, не хотелось ехать. Все это не предвещало ничего, кроме новых неприятностей.

5

Элмер жил в одном из новых кварталов в центре Бостона. Только что сам говорил о магии природы, а привез Глэдис в джунгли из стекла и металла.

— Мне казалось, тебе нравится Пейтон? — заметила Глэдис, входя в скоростной лифт. — А этот дом… Разве можно здесь жить?

— Это совершенно разные вещи. В городе я предпочитаю строгую, холодную архитектуру. Городской дом с садом — просто атавизм.

Войдя же в квартиру, Глэдис испытала настоящий шок. В ней царил такой супермодернистский стиль, как будто здесь жил какой-нибудь молодой архитектор-авангардист, а не преуспевающий бизнесмен. В огромном холле Элмер сразу направился к лестнице.

— Нам наверх, — коротко сказал он. — Люблю смотреть на свою собственность «свысока». Это дает чувство превосходства над миром.

— По-моему, ты смотришь свысока не только на свою собственность, — заметила Глэдис осматриваясь. — Чувство превосходства — твое главное качество.

— Это комплимент? — усмехнулся Элмер, вводя гостью в огромную комнату с окном во всю стену, через которое город просматривался как на ладони.

Вид был завораживающий, но взгляд Глэдис задержался там лишь на секунду, поглощенный самим жилищем. Стены комнаты, абсолютно белые, были пустыми, а вся обстановка состояла из двух диванов со встроенными журнальными столиками, письменного стола и очень дорогого телевизора. Вид был такой, словно в этой комнате никто никогда не жил, и жить не собирался.

— И после этого моя комната показалась тебе слишком блеклой! — невольно воскликнула Глэдис.

— Слушай, а ты сразу поняла основную мысль. Ведь я хотел создать здесь некую противоположность Пейтону. Своего рода способ разрядки.

— Ну что ж, комнату вполне можно преобразить, — заметила Глэдис, но тут же осеклась. Ведь дала же слово не лезть в чужую жизнь… И она быстро добавила: — Но я этим заниматься не собираюсь. Расценивай мой визит лишь как проявление профессионального долга.

— Ладно. Сейчас приготовлю кофе, а ты подбери местечко, где лучше повесить твою кошку.

Он вышел, а Глэдис, сунув руки в карманы, прошлась по комнате. Картины были здесь просто необходимы. Вдруг возникло чувство, что комната стала такой совсем недавно, что раньше она выглядела совсем по-другому. Когда Элмер вернулся с двумя чашечками дымящегося кофе, Глэдис все еще стояла и обдумывала, как украсить комнату.

— А как здесь было раньше? — спросила она.

Элмер посмотрел удивленно.

— Ты догадалась, что комната была другой? Каким образом?

— Не знаю, наверное, инстинкт. Какая-то тревога… или… не знаю. Но, думаю, не следовало делать все так, как сейчас. — Она нервно усмехнулась. — Извини, просто разыгралось воображение…

Элмер сел на диван и стал внимательно разглядывать ее. Глэдис поймала заинтересованный взгляд и приказала себе собраться. Однако это не удалось, и, чтобы скрыть замешательство, она снова прошлась по комнате.

— Над диваном, там, где ты сейчас сидишь, — наконец решила она. — Точно посредине стены. Да всех моих картин не хватит, чтобы… чтобы одухотворить твой дом.

— Можешь подобрать для меня еще что-нибудь? — спросил Элмер серьезно, без тени обычного сарказма.

— Бесполезно. Здесь нужно все переделывать. Неудивительно, что ты тут не живешь. Не твой стиль. Это… это даже не смешно… — Глэдис порывисто обернулась. — Зачем ты так?

Элмер медленно поднялся и подошел вплотную.

— Удивительная проницательность, — сказал он. — Зачем я это сделал? Ведь сказал же — это бунт. А может быть, я сошел с ума? Скорее всего, так и есть. Если я не могу создать свой собственный волшебный мир, так пусть не будет вообще никакого!

— Так ищи свое волшебство! — воскликнула Глэдис.

Но Элмер лишь грустно улыбнулся.

— Боюсь, уже поздно. Упустил и… не заметил когда.

Это прозвучало так грустно, что Глэдис почувствовала настоящую жалость.

— Поехали отсюда, — попросила она, глядя ему в глаза. — Это место расстраивает тебя.

Элмер протянул руку и с улыбкой прикоснулся к ее щеке.

— Ну, сейчас-то все в порядке, — заметил он. — Ты и я на вершине мира, в комнате без прошлого и будущего. Что еще нужно для полного счастья?

Пристальный взгляд гипнотизировал. Невольно сделав шаг вперед, Глэдис прижалась к нему. Серые глаза потеплели. Сейчас они смотрели с таким чувством, которого она еще никогда в них не видела.

— Мой ангел… — прошептал Элмер и прижался губами к ее губам. И Глэдис с безумным пылом ответила на поцелуй, понимая, что совершает огромную глупость, но не в силах сдержаться.

Элмер целовал ее мягко и нежно, словно стараясь утешить. Но Глэдис не искала утешения — наоборот, сама стремилась помочь. Она без колебаний обвила руками его шею и прижалась еще крепче. В этот момент она была готова отдать все сокровища на свете, чтобы всегда чувствовать его рядом.

И опять случилось то, что и четыре года назад. Ее охватило какое-то дикое пламя. Элмер, конечно, почувствовал это. Он медленно опустил ее на белый диван и навис на вытянутых руках. Чувствовалось, как бешено стучит в груди его сердце, как всем своим существом он рвется к ней. Прошлого больше не существовало, оно ушло — на этот раз, казалось, безвозвратно.

Элмер покрывал поцелуями ее лицо и шею, не отстранялся, когда она сама пыталась его поцеловать. Когда же его рука сжала ее грудь, она застонала и, не в силах больше сдерживаться, прижалась к нему и поцеловала так, как четыре года назад. Язык Элмера прикоснулся к ее губам, раскрыл их и проложил себе дорогу дальше, в тайные глубины рта. Глэдис обхватила рукой его голову и притянула еще ближе. Этот сумасшедший поцелуй продолжался мучительно долго, прерывистое дыхание наполнило комнату, прогнав холод.

Когда Элмер стянул с нее свитер и ласково провел ладонью по теплой нежной коже, она снова застонала и обхватила его еще крепче. Где-то в глубине мозга шевельнулась мысль, что все это безумие, но рука сама потянулась к пуговицам его рубашки. Господи, ведь всего несколько дней назад она испытывала к нему только ненависть и презрение! И оказалось достаточно одного взгляда, чтобы заставить ее делать все, что ему угодно. Теперь ей не хотелось ничего иного, только быть здесь, чувствовать это дикое пламя желания, охватившее их обоих… Только Элмер и никто, кроме него, не должен прикасаться к ней до конца дней.

— О, Элмер… — прошептала Глэдис в экстазе.

Элмер сорвал с себя наполовину расстегнутую рубашку, отшвырнул в сторону и приподнялся на руках, чтобы лучше видеть ее. Потом медленно опустился, и она, почувствовав прикосновение волосков на его груди, откинулась назад, издав короткий жалобный вскрик.

— Я хочу тебя, — прошептал Элмер. — Ты сводишь меня с ума!

Он расстегнул молнию на юбке, и в следующее мгновение ее обожгло, словно раскаленным металлом, прикосновение руки. Она подалась навстречу, и он навалился, подмяв ее под себя, стараясь раздвинуть ладонью ноги.

— Ты моя, Глэдис! — прорычал он. — Посмотри на меня! Я хочу видеть твои глаза!

Глэдис открыла глаза. В его лице появилось что-то жесткое, даже жестокое, глаза были прищурены и словно изучали. Она сделала движение навстречу, и он медленно улыбнулся.

— Ты хочешь меня, мой ангел? — спросил он.

Глэдис не смогла ответить, она лишь обхватила его руками и потянула к себе, даже не заметив выражения холодного триумфа, появившегося во взгляде.

Неожиданно на письменном столе зазвонил телефон. Сначала они не обратили на него внимания, но он продолжал трезвонить так настойчиво, что вскоре стало невмоготу. Элмер встал, и Глэдис сразу почувствовала себя несчастной и одинокой. Захотелось встать следом, сбросить проклятый телефон на пол, разбить, чтобы не мешал им блаженствовать в том фантастическом мире, из которого он так грубо их вырвал. Чувство дискомфорта и тревоги стремительно возвращалось к ней.

— Алло? — Элмер поднял трубку телефона. С минуту молча слушал, и на его лице проступало выражение, не предвещавшее ничего хорошего. — Нет, я занят, — резко бросил он. — Да и Париж далековато отсюда… Нет, сейчас это меня не интересует… Возможно, но это твои проблемы. Позвони Фрэнку и посоветуйся с ним.

Глэдис вскочила, судорожно застегивая юбку и натягивая свитер, валявшийся на полу возле дивана. Когда Элмер повесил трубку, она уже была около лестницы. Клара вызывала его в Париж, а он, видите ли, занят! Занят!

— Не подходи ко мне! — закричала Глэдис, увидев, что он кончил разговаривать и идет в ее сторону. — Подонок! Можешь перезвонить — до Парижа лететь не так уж далеко!

— Глэдис, ты не понимаешь… — начал он, но она услышала уже достаточно.

— Прекрасно понимаю! Держись от меня подальше! Подойдешь еще хоть на шаг, расскажу отцу все, что должна была рассказать еще много лет назад!

Глэдис выскочила из квартиры, спустилась вниз и бросилась к машине. Не видя ничего вокруг, в полном отчаянии, она автоматически поехала к дому. Слезы застилали глаза. Как низко и подло поступил Элмер. Не в силах вести машину, она остановилась на обочине и прижалась головой к рулю. Еще никогда ей не приходилось попадать в столь отвратительную ситуацию. Было мучительно стыдно. И хуже всего то, что и сейчас желание не прошло. Она хотела его больше всего на свете и даже застонала при одной мысли, что нужно от всего отказаться.

Но теперь все изменилось. Оставаться дома больше невозможно. Придется нарушить обещание, данное отцу. Она немного придет в себя, соберет вещи и объявит, что уезжает.

Но объясняться с отцом не пришлось — он встретил ее возле дома и сообщил, что Элмер не приедет.

— Он сегодня улетает в Португалию. Мы открыли там новый филиал, но тамошний персонал еще недостаточно компетентен. А Элмер не выносит, когда деньги пускают по ветру. Придется поработать, чтобы сделать их настоящими мастерами своего дела. Как бы мне тоже хотелось поехать. Наблюдать, как он работает, просто наслаждение. Тихо, без лишней суеты, почти незаметно для посторонних глаз…

— Словно хищник, — перебила Глэдис.

— Да, действительно, в нем есть что-то от хищника. Никогда не повышает голос, но люди всегда сами выполняют малейшую его просьбу. Не знаю, что бы я без него делал. Он мне как сын.

Слушать все это было очень тяжело. Оставалось надеяться, что отец не будет разыскивать Элмера в Португалии и не узнает, что на самом деле он в Париже с Кларой. Иначе сердце его будет разбито. Несомненно, Португалия появилась после звонка. Если бы Элмер был дома один, то разговаривал бы с Кларой по-другому, может быть, и необходимость в отъезде отпала бы сама собой.

Сославшись на усталость, Глэдис извинилась и заперлась у себя в комнате. Если бы не звонок, она уже была бы другим человеком. Говоря по чести, надо бы благодарить Клару за нечаянную помощь. Однако в глубине души не было никакой благодарности. В те безумные минуты она хотела принадлежать Элмеру, и постоянная мысль об этом причиняла невозможную боль. Больше им нельзя видеться. Глэдис дала себе слово, что эти дни — последние в отцовском доме.

Следующие несколько дней она делила между галереей и Пейтоном. Отец каждый день уезжал в свой офис, но времени скучать не было — приходилось постоянно присматривать за миссис Вуд. После того как Элмер устроил старой даме нагоняй, она держалась еще более холодно и высокомерно.

Миссис Вуд явно мечтала о возвращении Клары, тем не менее, беспрекословно выполняла все приказания Глэдис. Каждое утро, проводив отца, они обсуждали меню ужина, потом Глэдис тоже уезжала по делам. И всегда с огромной радостью оказывалась в блаженной тишине своей галереи. Было просто необходимо проводить там хоть какое-то время — в Пейтоне мысли об Элмере не давали ей покоя. Но каждый вечер она возвращалась домой, чтобы повидаться с отцом.

Дважды Глэдис обедала с Марком, и была очень благодарна ему, что он ни словом не обмолвился о том злосчастном приеме. Если бы речь снова зашла об их отношениях с Элмером, что она могла бы ответить?

Через неделю Глэдис почти совсем успокоилась. Окончательно прийти в себя помог большой аукцион, где она провела целый день, купив два пейзажа и сюрреалистическую картину. Для галереи они не были нужны, но помогли какое-то время не думать об Элмере. Позже, разобравшись в своих мыслях, Глэдис поняла, что выбрала и купила эти картины именно потому, что они подходят к его квартире. Образ этого дурацкого жилища не выходил у нее из головы, постоянно возникали идеи, что можно там переделать или переставить. Как ни странно, но мысли о квартире помогали Глэдис не вспоминать ее хозяина.

Вернувшись с аукциона в галерею, Глэдис оставила картины в машине. Ей не хотелось обсуждать их и объяснять, кому они предназначены, чтобы не причинять себе новую боль. Было поздно, а сегодня предстоял ужин с Марком. Без всякого желания переодеваясь и подкрашиваясь, Глэдис уговаривала себя, что завтра пятница, выходные она проведет дома, и на этой неделе возможности увидеться у них больше не будет.

Марк уже был в ресторане. Когда она вошла, он встал и помахал рукой. Глэдис одарила его ослепительной улыбкой, но вдруг почувствовала на себе еще один взгляд. Улыбка тут же погасла. Кто-то буквально гипнотизировал ее, пытаясь заставить посмотреть в его сторону. Чувство было таким сильным, что она не выдержала и повернула голову. Опасения подтвердились — это был Элмер. И всего в нескольких фугах от Марка.

За столом Элмера сидели два пожилых человека. Значит, деловой ужин. Марк всегда водил ее в разные рестораны, и эта неожиданная встреча показалась сейчас жестокой насмешкой. Несколько секунд она просто не могла сдвинуться с места. Потом Элмер отвернулся, сделав вид, что ничего не произошло.

— Садись же, Глэдис, — сказал Марк, подойдя к ней и взяв за руку. — Сколько можно стоять в проходе?

— Извини.

Марк усадил Глэдис за столик, и она с облегчением обнаружила, что со своего места не видит Элмера. Но все равно ощущала спиной его пронизывающий взгляд.

— Похоже, ваши отношения ухудшились, — заметил Марк, глядя на ее побледневшее лицо. — Если хочешь, мы можем уйти и пообедать в другом месте.

— Нет, с какой стати нам бежать! Сейчас все будет в порядке.

— Тогда займись меню и не обращай на него внимания.

— Ты очень хороший, — тихо сказала Глэдис.

— Мог быть и лучше, — возразил он. — Мне следовало бы набить ему физиономию. Этот дьявол совсем тебя измучил. Кстати, до твоего прихода он смотрел на меня так, будто еле сдерживался, чтобы не проделать это со мной.

— Что ты, нет! — воскликнула Глэдис. — Он… он все-таки цивилизованный человек.

— Надеюсь, хотя, глядя на него, не скажешь, что цивилизация тут уж очень потрудилась.

Никакого желания слышать подобные вещи, и вообще обсуждать Элмера у Глэдис не было. Руки дрожали так, что она никак не могла прочитать меню. В конце концов, Марк заказал все сам. Если бы не он, не чувство уверенности и комфорта, которое от него исходило, она давно убежала бы отсюда. Перед глазами стояла сцена в квартире Элмера со всеми подробностями и даже с продолжением — что было бы, если бы им не помешал звонок Клары. От этого ей было вдвойне тяжело. Не говоря ни слова, Элмер тогда полностью подчинил ее себе, а хуже всего то, что ей это нравилось.

Марк пытался отвлечь Глэдис, что-то говорил, терпеливо выслушивал ее бессвязные ответы, и постепенно она начала приходить в себя, не забывая, однако, о присутствии Элмера. Ужин уже приближался к концу, когда к ней наконец вернулась способность чувствовать вкус еды. Скоро деловая встреча кончится, и он уйдет. В самом деле, неужели у него хватит наглости подойти и заговорить? Подобные аргументы помогли, она настолько пришла в себя, что Марк, с тревогой наблюдавший за ней, совершенно успокоился.

— Встают, видимо, собираются уходить, — сказал он спустя некоторое время. — Внимание, спокойно. Он идет сюда.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Сейчас она умрет, прямо на этом месте. Не прошло и двух секунд, а Элмер уже стоял у столика и смотрел на нее, не обращая ни малейшего внимания на Марка.

— Итак, крысы бегут с корабля? — холодно спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — Глэдис старалась говорить как можно спокойнее. — Если Пейтон, то я все еще живу там. Кстати, и сегодня собираюсь вернуться туда поздно вечером.

Взглянув на Элмера, она поняла, что надо брать инициативу в свои руки.

— А как Португалия? — спросила она. — Быстро ты там управился. Или просто не доехал?

— Доехал. И собирался вернуться только через несколько дней, но появились неотложные дела здесь… Извини, что я прерываю вашу трапезу, но прежде чем уйти, хотел удостовериться, что ты больше не в обиде за нашу последнюю встречу.

Глэдис смертельно побледнела. Заметив это, он хмыкнул, и на лице появилось выражение хищного удовлетворения.

— Ты ведь говорила, что в мою квартиру нужны еще картины, — спокойно продолжил он. — Если увидишь что-нибудь подходящее, вспомни об этом, хорошо? За деньгами дело не станет.

— Я уже купила три штуки, — выпалила Глэдис и тут же пожалела об этом. Просьба прозвучала, как приглашение снова заняться сексом. Наверное, по его разумению, она только и мечтает снова оказаться в его квартире. — Пара пейзажей и абстракция. Можешь забрать их в галерее в любое время. Но учти, они стоят очень дорого.

— Ты меня разоришь, — пробормотал Элмер и неожиданно положил на стол два ключа. — Отвези их сама и повесь, где сочтешь нужным.

— Никогда… — начала Глэдис, но Элмер лишь улыбнулся.

— Завтра в четыре я улетаю, — сказал он. — Тебе нечего бояться.

— И сколько времени я буду в безопасности? — резко спросила Глэдис. — Ладно, я сделаю все сама, но тебе придется заплатить за каждую минуту моего времени.

— Я уезжаю на неделю.

Понятно, где пройдет большая часть этого времени. Здорово получается: она будет работать в его квартире, а он — развлекаться с Кларой в каком-нибудь парижском отеле.

— Хорошо, — сказала Глэдис после минутного раздумья. — Можешь гулять по Парижу и ни о чем не беспокоиться.

Лицо Элмера потемнело, но Глэдис не дала ему опомниться.

— Сможешь поехать со мной и помочь? — обратилась она к Марку.

Элмер холодно взглянул на молодого человека.

— Не стоит тебе там появляться, — сказал он. — Не люблю, когда посторонние люди посещают мою квартиру.

И прежде чем Марк успел прореагировать на эту наглость, повернулся и вышел из ресторана.

— Извини, — пробормотала Глэдис. — Я хотела как лучше. Не нужно было втягивать тебя в это дело.

— Ничего, — резко ответил Марк. — Этот тип решил поиздеваться над тобой. Оказывается, я тоже недостаточно цивилизованный человек. Честно говоря, с трудом удержался, чтобы не вышвырнуть его отсюда.

Глэдис почувствовала себя мышкой, неожиданно оказавшейся между двумя разъяренными котами. Впрочем, весьма сомнительно, что Марк способен вышвырнуть Элмера откуда бы то ни было. Он достаточно крепкий парень, но рядом с Элмером казался совсем маленьким. Глэдис доводилось испытывать на себе силу Элмера, и теперь можно было только радоваться, что их ссора произошла в людном месте.

Вернувшись в галерею, она не находила себе места. В конце концов, Глэдис собралась и, не дожидаясь закрытия, уехала в Пейтон. Отец уже был дома и выглядел очень усталым.

— Ты слишком много работаешь, — упрекнула она. — Нельзя так себя мучить.

— Но я всегда так работаю. Если что-то остается недоделанным, весь уик-энд думаю только об этом.

Глэдис отправила его спать, но сама всю ночь не могла заснуть. Отец явно выглядел больным, хотя и утверждал, что совершенно здоров. Может быть, он что-то узнал о Кларе и Элмере? Или он давно все знал, но не подавал вида. Очень на него похоже — держать при себе все переживания. Спросить напрямую, в чем дело, она не могла. А если обратиться к миссис Вуд, не знает ли та чего-нибудь? Но ехидная старуха, конечно, ничего не скажет. Оставалось только переживать в одиночестве.

Утром отец выглядел намного лучше, а после воскресного отдыха совершенно пришел в себя. В понедельник, несмотря на все просьбы еще немного отдохнуть, он отправился в офис. Глэдис решила, что пора тоже приниматься за работу. И вскоре оказалась возле дома, в котором жил Элмер. Взяв картины, она поднялась на верхний этаж и вошла в квартиру, дав себе слово, что хозяин не догадается о страхе, который поселился в ее душе во время прошлого визита. Нужно относиться ко всему происходящему как к работе, за которую к тому же хорошо платят.

Она сделает все, что надо, и уйдет так же тихо и спокойно, как пришла. Элмер должен понять, что эта квартира ничего для нее не значит. И Глэдис с удовольствием подумала о том, какой большой счет будет ожидать его здесь через неделю.

Первоначальное впечатление о квартире не изменилось — там было пусто и неуютно, словно на необитаемом острове. Мертвая тишина комнат поначалу раздражала, но по мере того, как она осматривалась и примеривалась, неприятное чувство прошло. В глубине души шевельнулась надежда — вдруг придет Элмер. Глэдис встряхнулась, собралась с силами и принялась за дело.

Начав, она уже не могла остановиться. Работы было больше, чем предполагалось. Пришлось поехать по магазинам и заказать кое-что для оформления интерьера. Нельзя было ограничиться одними картинами — они выглядели бы здесь яркими и нелепыми пятнами. Денег ушло много, но это ее не беспокоило. Квартира преображалась, а работа все больше и больше увлекала. Глэдис даже пропустила интересный аукцион, не желая ее прерывать.

Сложнее всего дело обстояло со спальней. Мысль что-то изменить там пугала, но оставить ее в прежнем виде тоже было нельзя. Стараясь не думать, что в этой комнате спит Элмер, Глэдис к концу недели намеревалась управиться и со спальней.

В пятницу она в последний раз прошлась по квартире и испытала настоящее удовлетворение. Теперь все здесь выглядело по-другому. Холодные белые диваны накрыты яркими покрывалами, на стенах — картины, делавшие комнаты по-настоящему живыми, кое-где большие зеркала, а в углах живые растения.

Оставался последний штрих. Глэдис спустилась к машине и принесла купленную утром большую вазу с белыми лилиями. Она поставила ее на маленький столик посреди комнаты, и это сразу придало интерьеру законченный вид. Настало время выставить счет. Элмер вовсе не просил так кардинально переделывать квартиру, но Глэдис учла все расходы и оставила счет на столике возле вазы. Уходя, она подумала, что, если Элмер задержится и некому будет долить воды в вазу, лилии завянут. Впрочем, это уже не ее проблема.

Она заперла квартиру и отправилась в галерею, чтобы заняться другими делами.

6

Элмер появился в галерее перед самым закрытием. Маргарет уже собиралась уходить, а Глэдис в своей квартире собирала вещи, которые нужно было взять с собой в Пейтон. Приходилось постоянно возить одежду туда-сюда, и вообще, разрываться между двумя домами.

— Посетитель! — крикнула снизу Маргарет. — До завтра, Глэдис.

Хлопнула дверь. Через несколько минут на лестнице раздались шаги. Она было подумала, что это Маргарет что-нибудь забыла и вернулась, но шаги были слишком тяжелыми для женщины. Пришлось все бросить и выйти навстречу нетерпеливому посетителю. Открыв дверь, Глэдис лицом к лицу столкнулась с Элмером. От неожиданности она даже не испытала обычной тревоги, подумав, правда, об оставленном непомерно большом счете. С минуту они стояли и смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

— Мне надо уходить, — наконец сказала Глэдис.

Элмер молча кивнул.

— Ты был в квартире? Понравилось?

Элмер протянул чек, но ничего не сказал. Глэдис медлила, не уверенная, что ее самодеятельность одобрена. Преодолев тревогу, она все же взглянула на чек и удивленно вскинула голову.

— Это слишком много, — сказала она.

Элмер улыбнулся доброй мягкой улыбкой. Она не видела такой уже много лет.

— Все просто замечательно. Я же сказал, за деньгами дело не станет. Все так красиво, что я боюсь там жить, чтобы чего-нибудь не испортить. Я должен был увидеть тебя и сказать спасибо.

— Мне нравилась эта работа, — пробормотала Глэдис.

— Было приятно думать, что ты сделала это для меня, — улыбнулся Элмер. — Войдя, я даже ощутил запах твоих духов. Пожалуй, сегодня переночую у себя, чтобы насладиться твоей работой.

— А как Париж? — быстро спросила она, стараясь не поддаться обаянию мягкого голоса.

Элмер вздрогнул и подошел вплотную.

— Вообще-то мне опять пришлось слетать в Португалию, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Если помнишь, именно туда я и собирался.

— Не помню.

Глэдис отвернулась, но Элмер положил ей руку на плечо и повернул к себе лицом.

— Значит, идола не стало, но ты все равно стараешься спрятаться? — усмехнулся он.

— Не говори ерунды. Я оформила твою квартиру, ты мне заплатил. Самая обычная работа. Если помнишь, я не напрашивалась. И извини, если потратила слишком много.

— Нет, ты вложила в мою квартиру слишком много любви. Ты сделала это для меня, Глэдис.

— По-моему, у тебя разыгралось воображение.

— Нет. Просто у меня хорошая память.

— У меня тоже. Действительно, мне было тебя немного жаль, но не более того. Большего ты не заслуживаешь.

— Черт побери, сегодня я не могу на тебя сердиться, — пробормотал Элмер. — Ну, ничего, будет и на моей улице праздник. В один прекрасный день ты будешь умолять меня забыть все, что ты мне наговорила.

— И не надейся! — вспыхнула Глэдис. — Ты не доживешь до этого дня! И вообще я не искала встречи с тобой. Если бы отец не уговорил меня пожить дома, мы никогда бы больше не встретились.

— Кто знает, — снова улыбнулся Элмер. — В последнее время слишком много изменилось. Увидимся дома, — добавил он, собравшись уходить. — Передай своей любимой миссис Вуд, что я буду к ужину.

— Но ты… ты не собирался… Нет, это невозможно!

— Конечно, я могу остаться дома и наслаждаться ароматом твоих духов, но… скорее всего он уже выветрился. Поэтому поеду в Пейтон. Слишком долго я отказывал себе в самом главном, больше не собираюсь этого делать.

Элмер повернулся и вышел, оставив Глэдис в полном замешательстве. Что он имел в виду? Что опять задумал? Неужели эта парочка опять разработала какой-то план? Как бы то ни было, она-то знала про Париж.

Глэдис задумалась. Клара очень давно не появлялась дома, и возвращаться в ближайшее время явно не собиралась. Это тоже не предвещало ничего хорошего. Потом Глэдис вспомнила, каким разбитым выглядел отец неделю назад. Неужели он все-таки что-то узнал? Это ужасно!

Нужно попасть домой раньше Элмера! Если что-то произойдет, надо быть рядом с отцом и как-то смягчить удар. Быстро швырнув вещи в сумку, Глэдис помчалась вниз по лестнице, забыв чек на письменном столе. Единственное, что важно сейчас, — это быть рядом с отцом и при необходимости защитить его.

Дорога домой показалась мучительно долгой. Въезжая в ворота усадьбы, Глэдис увидела Элмера, вынимающего вещи из багажника своего «мерседеса» около сторожки. Времени было в обрез. Всю дорогу она с ужасом думала о том, что может произойти, и так накрутила себя, что теперь не выдержала.

— Будь осторожен! — закричала она, выскочив из машины. — Если ты хочешь все рассказать отцу, то не советую делать этого сегодня. Ты долго ждал, потерпи еще немного! Он сейчас ужасно устал, плохо себя чувствует, не расстраивай его!

Элмер обернулся и посмотрел удивленно. Потом подошел, схватил ее за плечи и встряхнул.

— Кажется, я уже говорил, что когда-нибудь убью тебя! — прорычал он. — Или выбью дурь из твоей головы! Наверное, лучше покончить с тобой раз и навсегда! Пошли! — Он потянул ее в сторону сторожки. — Пора наконец всыпать тебе по первое число! Хотя это нужно было сделать еще несколько лет назад!

Глэдис бешено отбивалась.

— Послушай же! — кричала она. — Я ни в чем тебя не обвиняю! Просто отец сейчас в плохом состоянии, и, если с ним что-нибудь случится, я тебе этого не прощу!

— Не сомневаюсь. — Элмер отпустил ее и прищурился. — А что с Фрэнком?

— Не знаю, но очень волнуюсь за него. Сам увидишь, раз приехал. Он не желает видеть врачей, но я уверена, что он не совсем здоров.

— Ладно, я буду хорошим мальчиком. Если хочешь, чтобы все было в порядке, постарайся вести себя как можно спокойнее. Понимаю, это нелегко, — добавил он ехидно, — за последнее время ты совсем отвыкла шевелить мозгами. Пришла пора вспомнить, как это делается, а не кидаться на людей, как дикая кошка.

— Я не дикая кошка… — начала Глэдис, но Элмер уже отвернулся и пошел к сторожке.

— Конечно, очень удобно не вспоминать о том, что мешает, — бросил он через плечо. — Я вот так не могу, к сожалению. Слишком хорошая память.

Глэдис поспешила назад к машине. Отъехав, она увидела в зеркале, что Элмер смотрит ей вслед с довольной улыбкой. Черт с ним, наплевать, пусть последнее слово осталось за ним, убеждала она себя. Главное, чтобы отцу было хорошо. Он будет рад видеть Элмера, и она тоже должна доставить ему удовольствие своим хорошим настроением. Что ж, в случае надобности можно притвориться, и не хуже Элмера.

Вечером, готовясь лечь в постель, Глэдис раздумывала о том, что все ее тревоги, вполне вероятно, были напрасными. Главный враг, настроенный дружелюбно и приветливо, оставил издевательский тон давнего знакомца, и это было приятно. Даже когда отец не смотрел на них, Элмер все равно приветливо улыбался. Как и ожидалось, его возвращение очень порадовало отца. Но, как ни странно, Элмер ни словом не обмолвился о той работе, которую Глэдис проделала в его квартире. За обедом обсуждались результаты его поездки в Португалию, и стало понятно, что он действительно был там. Впрочем, времени было более чем достаточно, чтобы успеть съездить еще кое-куда.

Глэдис бросилась на кровать и накрыла голову подушкой. Элмер так легко и очаровательно вел себя за ужином, что его власть над ней стала еще сильнее, чем в детстве. Она злилась за свою неспособность противостоять этой власти, но, засыпая, чему-то улыбалась.

Наутро досада вернулась, и она поняла, что не сможет остаться на весь день. Вчера Элмер упомянул, что планирует провести в Пейтоне уик-энд. И когда она спустилась в столовую, он уже был там. Отец тоже сидел за столом, и Глэдис напомнила себе, что должна выглядеть счастливой.

— Мне нужно съездить в Бостон, — сказала она.

Лицо отца разочарованно вытянулось.

— Правда, очень нужно, — начала оправдываться Глэдис. — Вчера привезли новые картины, и совершенно непонятно, как их размещать.

— Постараемся обойтись без тебя, — сказал отец. — Надеюсь, к ужину вернешься?

— Не знаю, — пробормотала Глэдис, стараясь не смотреть на Элмера, сидевшего с самодовольной улыбкой. — Мы собирались с Марком сегодня вместе пообедать, так что лучше на меня не рассчитывать.

Элмер перестал улыбаться. Все-таки хоть немного удалось сбить с него спесь. Впрочем, это не доставило Глэдис особого удовлетворения: на самом деле у нее не было желания ни ехать в галерею, ни встречаться с Марком. Хотелось остаться дома, побыть с отцом. Да и за Элмером следовало бы присмотреть. Нельзя допустить, чтобы он обо всем рассказал отцу.

По мере приближения к Бостону Глэдис все больше злилась. В создавшемся положении не было ничего хорошего, оно могло завести в новый тупик. Ведь ей давно было известно, что это за человек — Элмер Полинг. И как бы ни хотелось верить ему, факты говорили сами за себя.

Работая в галерее и все больше нервничая, Глэдис, наконец, поняла, что сегодня не в состоянии встречаться с Марком. Она позвонила отцу и предупредила, что вернется поздно Потом приготовила себе легкий обед и продолжала работу, неотступно думая об Элмере и о том, что ее опять, как много лет назад, стараются выжить из отцовского дома. Разница лишь в том, что на этот раз инициатива принадлежит не Кларе, а Элмеру.

Глэдис уже собралась уходить, когда зазвонил телефон. Стоя на лестнице, она несколько секунд колебалась, брать трубку или нет. Квартира уже заперта, и так хочется поскорее добраться домой. Но вдруг это что-то важное? Она открыла дверь и подошла к телефону.

— Глэдис? — раздался голос Элмера, такой знакомый по прошлому, не холодный, не язвительный.

— Да.

Минутное молчание, и Глэдис почувствовала легкий испуг. Произошло что-то важное — он никогда еще не звонил ей сюда. Что-то случилось с отцом!

— Фрэнк в больнице, — тихо произнес Элмер. — Не беспокойся, врачи сказали, что все будет нормально. Но, думаю, тебе надо приехать.

— Это… — губы отказывались повиноваться, — это местная… — Мысль, что отец заболел именно в тот момент, когда она так малодушно сбежала из дома, убивала.

— Да, местная больница, — сказал Элмер. — Тебя встретить, или доберешься сама?

— Доберусь. Пожалуйста, оставайся с ним. — Глэдис в панике смотрела на телефонную трубку. — Элмер!

— Спокойно. С ним все в порядке. Поезжай медленно и осторожно. Ты слышишь меня?

— Да, — прошептала она и повесила трубку, не в силах продолжать разговор. Все тревожные мысли о будущем, о вероломстве Клары, о ее связи с Элмером отступили на второй план. Единственное, что осталось, — тревога за отца. Сейчас ему требовалась помощь, и, слава Богу, что Элмер рядом, как настоящий ангел-хранитель. Это немного успокаивало.

Войдя в вестибюль больницы, Глэдис сразу увидела Элмера. Это была маленькая сельская больница, не чета тем гигантским холодным комплексам, где люди чувствуют себя никому не нужными. Здесь все друг друга знали.

— Глэдис! — Элмер встал и пошел навстречу.

— Что-то с сердцем? — спросила она.

— Пока непонятно. — Элмер взял ее холодные от волнения руки в свои. — Сейчас его осматривает врач. Уже сделали массу анализов, и не похоже на что-то плохое. Когда все выяснится, нам сразу сообщат.

Глэдис села, а Элмер, отлучившись на минуту, принес ей чашечку горячего кофе.

— Хоть и не похож на кофе, зато горячий, — сказал он. — Выпей. Тебе станет лучше.

Глэдис взглянула на подозрительную дымящуюся жидкость и улыбнулась.

— Неужели ты помнишь, что кофе для меня — универсальное лекарство?

— Я помню о тебе все. Эти воспоминания мне слишком дороги, чтобы от них отказываться. Наверное, скоро мы узнаем что-нибудь хорошее, — добавил Элмер, взглянув на часы.

Глэдис чувствовала такую усталость и опустошенность, что с большим трудом боролась с подступающей апатией. Несчастье с отцом стало последней каплей во всех переживаниях этой недели. Слишком много проблем навалилось в последнее время. Был момент, когда казалось, что удалось выбросить их из головы, но на самом деле все наоборот усложнилось.

— Как это произошло? — спросила она.

— После обеда Фрэнк почувствовал себя плохо. Ничего не сказал, но это было видно. Я пытался заставить его лечь в постель и вызвать врача, но он отказался, утверждая, что просто устал, и все скоро пройдет. Но потом ему стало еще хуже, и пришлось привезти его сюда.

— Мне нужно было сделать это еще неделю назад.

— Не вини себя. Если бы он не потерял сознание, я тоже ничего не смог бы сделать. Разве можно убедить человека обратиться к врачу, если он считает себя здоровым.

Элмер прав, и Глэдис была признательна за утешение… Он как бы случайно положил свою руку на ее ладонь, и она почувствовала себя спокойнее. Страшно было даже подумать, что он вдруг уйдет и оставит ее наедине с бедой. Сейчас она нуждалась в нем еще больше, чем всегда.

В коридоре появился доктор, и Глэдис встрепенулась. Элмер помог ей подняться, и она с благодарностью оперлась на сильную руку, как это часто случалось в их прошлой жизни. Снова обретена поддержка, которая когда-то помогла выстоять в нелегкой схватке с мачехой.

— Дело не в сердце, — сказал врач. — Но мы пока не нашли причину. Возможно, ваш отец прав — это усталость. Необходимо меньше работать.

— Это невозможно, — заметил Элмер.

— Тем не менее, он должен попытаться. Человеческий организм — слишком сложный и тонкий механизм, чтобы пренебрегать его потребностями. Нужно сделать еще кое-какие анализы, но сейчас для него лучшее лекарство — отдых! Несколько дней вашему отцу придется полежать в постели.

— По-моему… — попыталась что-то сказать Глэдис, но доктор остановил ее.

— Мы не отпустим его, пока не выясним, в чем дело. Думаю, и вам не мешает отдохнуть.

— Не беспокойтесь, она отдохнет, — заверил Элмер. — Я прослежу. Можно ли нам повидать больного?

— Только недолго, пару минут. Не утомляйте его.

Доктор попрощался, и они вошли в палату. Вид отца потряс Глэдис, таким он был бледным и осунувшимся. Все это из-за нее, из-за того, что она столько времени не появлялась дома. Ей стало мучительно стыдно. Она никогда не простит себе, если случится что-нибудь плохое. Надо было найти силы и бороться за право находиться рядом, ухаживать за ним.

Слишком ослабевший, чтобы беседовать, отец все же приподнялся в кровати и взял дочь за руку. Потом взглянул на Элмера.

— Заботься о ней, — сказал он и смущенно улыбнулся. — Впрочем, о чем я говорю? Ты всегда заботился, и лучше меня.

Голос звучал так слабо, что Глэдис не выдержала и обняла отца, но медсестра тут же попросила их уйти.

— Позвоните утром, — сочувственно посоветовала она, глядя на убитую горем Глэдис. — И не беспокойтесь, мы будем следить за ним всю ночь.

— Как ты думаешь… — начала Глэдис, когда они вышли из больницы.

— Ничего я не думаю, — перебил Элмер. — Это пустая трата времени. Ты слышала, что сказал врач: с сердцем все в порядке. Просто ему надо немного отдохнуть, и больница для этого — идеальное место. Я верю своей интуиции, которая говорит, что причин для беспокойства нет. И что нужно поскорее доставить тебя домой и уложить в постель.

Глэдис кивнула и направилась к своей машине, но Элмер взял ее за руку и мягко повернул к себе.

— Поедешь за мной, — сказал он. — Мне велено присматривать за тобой. Что ж, не привыкать.

Глэдис улыбнулась, соглашаясь. И садясь в машину, подумала: как это просто — вернуть все на круги своя. Элмер снова был рядом, и ей стало хорошо, как в детстве. Он не даст упасть, если она оступится, заслонит от любой опасности. Теперь ничто не сможет их разлучить. Несомненно, в последнее время она добилась большого успеха в жизни, но все равно чего-то не хватало. Как ни старалась она избавиться от этого чувства, ничего не получалось. Теперь же оно испарилось, словно его никогда не было, потому что Элмер вернулся.

Да, кстати, Кларе надо сообщить, что ее муж болен. Эта мысль вернула Глэдис с небес на грешную землю. Нет, как ни мечтай, но нельзя забывать о большом влиянии Клары на отца и Элмера.

Они тронулись со стоянки, и недавняя умиротворенность Глэдис куда-то исчезла. Если разобраться, Элмер никогда по-настоящему ей не принадлежал. Это было только мечтой, и, надо признаться, мечтой несбыточной. Можно ехать за ним хоть на край света, но им никогда не быть вместе.

Элмер вместе с ней подъехал к дому, с явным намерением остаться на ночь. Ну и хорошо. Все равно нужно о многом его спросить и многое обсудить, и лучше сделать это побыстрее. Пусть даже он будет сердиться, но в сложившейся ситуации другого выхода нет.

Миссис Вуд встретила их в холле и спросила, как себя чувствует мистер Лоуренс. Вопрос был самый естественный, но тон, которым он был задан, разозлил Глэдис. Заметив это, Элмер ответил вместо нее:

— Пока он останется в больнице. Если что-нибудь изменится, мы вам сообщим.

— Ему нужны кое-какие вещи, — заметила миссис Вуд. — Я соберу.

— Не надо, — покачала головой Глэдис. — Завтра я отвезу ему все, что требуется.

— Как вам угодно.

Миссис Вуд повернулась и вышла. Глэдис открыла было рот, но Элмер подошел и положил ей на плечо руку.

— Не сегодня, Глэдис, — сказал он. — Сейчас не самое лучшее время затевать ссору. Тебе надо отдохнуть, а потом будешь сколько угодно ругаться с ней.

Это было правильно, миссис Вуд подождет. Но, несмотря на усталость, необходимо было задать ему несколько вопросов. Неприятного разговора не избежать. Глэдис прошла в маленькую гостиную, освещенную ярким пламенем камина. Элмер последовал за ней.

— Нужно сообщить о происшедшем Кларе, — начала Глэдис не глядя на Элмера. — Все-таки жена.

— Согласен, — осторожно отозвался Элмер, явно не желая говорить о Кларе. Но беспокойство за отца заставляло ее продолжить разговор. Отец и мачеха прожили вместе много лет, и сейчас место Клары подле мужа.

— Где она живет в Париже? — спросила Глэдис. — Нужно ей позвонить. Если ты дашь мне номер телефона, я сделаю это сама.

Элмер холодно смотрел на нее, его глаза вновь приобрели стальной оттенок.

— Почему ты спрашиваешь об этом у меня? — спросил он.

— Я никого ни в чем не обвиняю, — быстро пробормотала Глэдис. — Просто мне нужен номер.

— И ты, конечно, считаешь, что я его знаю? Нет, ты обвиняешь именно меня. Какого черта, Глэдис! Видимо, ты считаешь, что я мотаюсь туда после обеда, а к ужину возвращаюсь обратно?

— Наверное, не так часто, но я знаю, как минимум один раз ты там был. Не будем это обсуждать, просто дай ее номер. А если не хочешь, позвони сам.

Элмер подошел вплотную, взял ее за подбородок и повернул так, чтобы заглянуть в глаза.

— Я действительно не знаю, где живет Клара, — четко и медленно произнес он. — До меня лишь дошли слухи, что она вернулась в Бостон.

— Что? — Глэдис забыла о чувстве самосохранения и посмотрела на него. — Ты меня обманываешь…

— Черт побери, Глэдис, иногда с тобой так трудно! Сама приходишь ко мне, когда нужна помощь, хочешь меня, но не веришь ни на секунду! Пойми, Фрэнк для меня не просто партнер. Он мой друг. Ты прекрасно это знаешь, но почему-то стараешься не замечать. Клара — его жена, и я никогда…

— Но она звонила тебе и просила приехать в Париж! — закричала Глэдис. — И ты поехал!

— Думай, что хочешь, — тихо сказал Элмер. Он отпустил ее и повернулся, чтобы уйти. — Да, ты выросла, но в душе по-прежнему семнадцатилетний ребенок. Заниматься сексом для тебя — настоящая трагедия. Иногда я очень благодарен Кларе, что она не устраивает подобных сцен.

— Как мне ее найти? — стояла на своем Глэдис, но Элмер молча направился к выходу. Уже в дверях повернул голову и бросил через плечо:

— Спроси отца. Она его жена, а не моя.

Глэдис заплакала. Только что он был заботлив и ласков, защищал ее, а теперь опять довел до слез. Да, конечно, он давно понял, что она ревнует его к Кларе. Это чувство уже столько лет отравляло ей жизнь.

Глэдис надеялась, что все произошедшее изменит их отношения, но ошиблась. Утром он не появился и даже не позвонил. После завтрака она поехала в больницу и обнаружила Элмера там.

Врачи не находили у отца ничего опасного, но советовали пока оставить его в больнице, чтобы какое-то время последить за его состоянием и повторить анализы. Отец же настаивал на возвращении домой, и только высокое кровяное давление помогло удержать его в постели. Он попросил привезти какие-то документы, но Элмер категорически отказался, заявив, что еще рано работать и достаточно тех книг и газет, которые привезла Глэдис.

После обеда Глэдис решилась заговорить с отцом о Кларе:

— Нужно сообщить ей, что ты в больнице.

— По-моему, незачем, — ответил он. — Пусть спокойно занимается своими делами.

— Но она уже целую вечность не была дома.

— В этом нет ничего необычного. Все-таки у нее много магазинов в Бостоне, и за ними надо приглядывать. И вообще она редко появляется дома.

Удивительно. Глэдис и не подозревала, как обстоят дела на самом деле, и сразу подумала об Элмере. Теперь понятно, как им удалось так долго скрывать свой роман от отца: квартира в Бостоне, постоянные командировки.

— Господи, как ты, оказывается, одинок, — жалобно сказала Глэдис. — Так стыдно, что я забыла о тебе.

— Ну, у тебя своя собственная жизнь. К тому же, я не совсем одинок. Ведь со мной миссис Вуд…

Глэдис чуть не подпрыгнула на месте от возмущения, и отец рассмеялся.

— Шучу. Но я совсем не одинок. Элмер все время рядом.

— Элмер? — удивилась Глэдис.

— А чему ты удивляешься? Он живет в Пейтоне почти постоянно. Конечно, не так, как при тебе, но… Ему нравится это место…

Этот разговор дал ей много пищи для размышлений. Неужели Элмер действительно так любил усадьбу, что не мог уехать? А как же злополучная связь? Он явно злится каждый раз, когда речь заходит о Кларе. Возможно, он и хотел бы порвать с ней, но от этой женщины не так-то легко отделаться.

Глэдис сокрушенно качала головой и вздыхала — сколько боли и лжи во всей этой истории! Когда же все это кончится? Но в глубине души она уже не верила в благополучный исход. Влияние Элмера на нее не уменьшилось, напротив, с годами, оказывается, только возросло. Теперь их связывало нечто большее.

Дома возникла неожиданная проблема. Миссис Вуд пришла к ней в комнату и заявила:

— Нужно сообщить обо всем миссис Лоуренс.

— А с чего вы взяли, что она не знает? — холодно спросила Глэдис.

— Тогда пора бы ей вернуться, — заявила миссис Вуд, стоя в дверях, скрестив на груди руки. Вид у нее был весьма впечатляющий.

— Судя по словам отца, она не особенно скучает по дому, — бросила Глэдис, чувствуя непреодолимое желание убить противную старуху. — Если бы я знала об этом раньше, то давно бы вернулась домой. И смею заверить, вас здесь уже не было бы. Если же вы так беспокоитесь о миссис Лоуренс, можете сообщить ей обо всем сами.

— Я понятия не имею, где она, — резко ответила экономка.

— А, так она и о вас не очень-то заботится? Что ж, мы все знаем не больше вашего, и тоже понятия не имеем, где ее искать. Советую сейчас же вернуться к своим обязанностям и надеяться, что миссис Лоуренс вернется раньше, чем я вас уволю!

Глэдис была в бешенстве. Старуха явно что-то знала. Клара наверняка сделала ее своим доверенным лицом — таким людям, как она, всегда необходим кто-то, потакающий их прихотям. Что ж, если миссис Вуд позвонит в Париж и пожалуется, это даже к лучшему. Приедет Клара, и все закончится. Все снова займут привычные места, а она сможет вернуться в свою галерею и маленькую, уютную и, главное, спокойную квартирку.

7

Глэдис приехала в свою галерею. Как хорошо, что все здесь принадлежит ей! Она сумела создать себе крепкий тыл. Если бы не отец, можно было бы вообще не встречаться ни с Кларой, ни с Элмером. Это совсем другой мир. Собственно говоря, до последнего приезда в Пейтон так и было. Она уже много лет жила в своем собственном мире, лишь изредка общаясь с отцом по телефону.

Но вот теперь прошлое настигло ее, и Глэдис поняла, что не может просто отмахнуться от него. Слишком многое напоминало о давней детской влюбленности, и она, помимо воли, погружалась в переживания, которые много лет назад заставили уехать из дома.

Глэдис вместе с Маргарет проработала до закрытия, потом поднялась к себе. В квартире царил дух запустения. Цветы давно не поливались, на всех обычно сверкающих полированных поверхностях лежала пыль, и Глэдис вдруг почувствовала прилив энергии и злости. Кого она хочет обмануть? Скоро все кончится и придется вернуться сюда. Ничего не изменить! Жизнь пойдет по-старому.

Никогда она не сможет совсем перебраться в Пейтон, не зря же когда-то сама уехала оттуда. А теперь у нее есть дело, новая жизнь, которую она создавала своими руками, и другой не будет. Надо ценить то, что имеешь.

Глэдис переоделась и начала убираться, сделав только один короткий перерыв, чтобы перекусить на ходу, даже не присев к столу.

Постепенно горечь улетучилась, и она уже думала только о том, как навести порядок в доме, и что еще предстоит сделать в галерее. Глэдис работала, не замечая, как быстро бежит время.

Когда она наконец села в машину, чтобы поехать в Пейтон, было уже очень поздно. Начал моросить дождь. Если бы не тревога за отца, Глэдис, конечно, осталась бы ночевать в Бостоне. Но больница всего в трех милях от Пейтона, и, пока отец там, хотелось быть поблизости.

Скоро дождь превратился в ливень. По мокрой скользкой дороге в кромешной тьме пришлось ехать совсем медленно. Фары встречных машин ослепляли, дворники еле успевали разгонять воду на лобовом стекле. В довершение всего, как только она свернула с магистрали, мотор стал издавать подозрительные звуки, а фары несколько раз гасли. Ее маленькая машина никогда раньше не подводила, и Глэдис забеспокоилась. А взглянув на часы, просто испугалась. Дело шло к полуночи, кругом ни души, даже встречных машин нет. Что делать, если машина сломается? Да и обращаться за помощью в такое время опасно… Остается надеяться, что все-таки удастся дотянуть до дома.

Вдоль дороги — ни дома, ни огонька, никакого движения. Когда же в тусклом свете фар начали угадываться знакомые места, автомобиль был на последнем издыхании, двигаясь каким-то чудом. Но вот показались ворота Пейтона, и Глэдис вздохнула с облегчением. Все-таки добралась!

Однако радость была преждевременной. В тот самый момент, когда она въехала в ворота, машина как-то странно заскрежетала и встала. Все огоньки на приборной доске погасли. Попытки вернуть ее к жизни не увенчались успехом. Даже не разбираясь в технике, можно было предположить, что забарахлило зажигание.

Некоторое время Глэдис продолжала сидеть в машине, раздумывая, что же делать. Вылезать под такой дождь вовсе не хотелось. Одна минута без укрытия — и промокнешь до нитки. Крупные капли барабанили по крыше машины, отскакивая от нее маленькими фонтанчиками. Собственно, за окном бушевала настоящая гроза. Может быть, переждать ее в автомобиле? В конце концов, сколько сможет продолжаться такой ливень?

Но тут она вспомнила, где застряла. Автомобиль стоял прямо в воротах. Если кто-то поедет к дому, в такой кромешной тьме столкновение неизбежно. Иногда еще до рассвета привозили молоко. В запасе было еще несколько часов, но они вряд ли помогут делу. Придется вылезать.

Выход был только один. Она находилась рядом со сторожкой, и оставалось надеяться, что Элмер там, а не ночует в городе. Это, кстати, вполне вероятно — ему нечего делать в Пейтоне, когда Фрэнк в больнице. О ней после последней ссоры он вряд ли беспокоится. Но попробовать все равно придется — кто еще мог сейчас помочь?

Глэдис промокла мгновенно, как только вылезла из машины. В полной темноте сторожку удалось разглядеть не сразу. Почему в ее машине нет ни фонаря, ни зонтика? Элмер прав — она не очень-то подготовлена к жизни. Не раз споткнувшись, Глэдис в конце концов добралась до входной двери, которую удалось увидеть только потому, что сквозь занавески пробивался слабый свет. Слава Богу, Элмер здесь! Она вздохнула с облегчением и, забыв о своем нежелании просить помощи, постучала.

Дождевая вода стекала за воротник, мокрые волосы облепили лицо. Все это было так ужасно, что Глэдис уже просто молила о помощи. Он ей нужен! Так почему же он не открывает?!

Дверь распахнулась, и она чуть не упала прямо в объятия хозяина. Элмер с изумлением смотрел на появившуюся невесть откуда фигуру.

— О Господи! Что с тобой?

Схватив Глэдис за руку, он втащил ее в теплую комнату и внимательно оглядел, стараясь определить, не ранена ли она. Глэдис начала сердиться, почему он ничего не предпринимает?

— У меня сломалась машина, — возбужденно проговорила она. — Еле доехала сюда, а до дома мне уже не добраться. И еще я вся промокла, — добавила она, глядя на мокрое темное пятно, которое образовалось на ковре у ее ног, хотя это и так было очевидно.

— Понятно, сначала тебе нужно поскорее переодеться, а потом, если хочешь, я отвезу тебя домой.

— Не так все просто, — с досадой объяснила Глэдис. — Машина остановилась прямо в воротах посреди столбов. Это опасно — кто-нибудь может в нее врезаться. Надо что-то сделать.

Секунду Элмер смотрел на дрожащую девушку с глубоким изумлением, потом вздохнул и покачал головой.

— Ты кого угодно сведешь с ума, — ядовито проговорил он. — Почему все твои проблемы становятся моими? Как это твоему Марку удается выйти сухим из воды? Небось, весь вечер была с ним! Уж провела бы вместе и ночь!

— И вовсе я не проводила с ним вечер! — с яростью возразила Глэдис. Что же они вот так просто стоят посреди комнаты, ведь она замерзла и промокла? — Если хочешь знать, весь вечер я была в своей квартире, и притом одна! Делала генеральную уборку, но это совершенно тебя не касается! Если не хочешь помочь, я пешком дойду до дома и позвоню в аварийную службу.

— Вот они будут рады! — сердито проговорил Элмер. — В разгар грозы, в полночь! Только этого им и не хватало.

Он с силой захлопнул входную дверь и подтолкнул Глэдис к камину, где пылал огонь.

— Сиди здесь, сейчас принесу какую-нибудь одежду, — приказал он. — Смотри, не испорти окончательно ковер! И молчи, а то я за себя не ручаюсь.

— Хорошо. Я останусь здесь, — холодно отозвалась Глэдис, — хотя можно было бы предложить мне пройти в ванную. На улице вторая половина двадцатого века. У крана во дворе уже сто лет никто не моется.

У Элмера дрогнули губы. Он уже не казался таким сердитым.

— Какая промашка с моей стороны! Ради Бога, пройдите в ванную, мисс Лоуренс! Там вы найдете что-нибудь сухое. А я тем временем вооружусь фонарем и посмотрю, что с вашей машиной. Если повезет, мне удастся пережить еще и эту встречу с вами. — Он оглядел ее с головы до ног и с досадой покачал головой. — Нет, ты безнадежна. Ради Бога, переоденься, а то окажешься на больничной койке рядом с отцом.

И как будто забыл о ее существовании. Глэдис наблюдала, как он ищет фонарь, снимает плащ с крючка за дверью. Ее бесило, что у него всегда под рукой все, что нужно, — нашлись даже резиновые сапоги. Элмер усмехнулся, увидев ее негодующий взгляд, и сказал:

— Ты что, ждешь еще одного приглашения? Или тебя обязательно надо проводить? Уверен, что ты вполне в состоянии самостоятельно найти ванную. Дом не настолько велик. И советую поторопиться — если я промокну, то не буду церемониться. Чтобы погреться под горячим душем, я вытащу тебя оттуда в любом виде.

Глэдис стояла, не говоря ни слова. Он вышел, хлопнув дверью, и в этот короткий момент в дом ворвались дождь и ветер, окончательно промочив коврик у порога. Да, ему очень просто продемонстрировать ее беспомощность. А совсем недавно, до их встречи, она чувствовала себя вполне самостоятельной, деловой и компетентной. Теперь же получается, что ей постоянно нужна его помощь, а он не упускает ни одной возможности напомнить об этом.

Глэдис отправилась в ванную, по дороге заглянув в другие комнаты. Ремонт в сторожке делали давно, когда она еще жила в Пейтоне, но сейчас домик выглядел очень уютным. Большая комната, окна которой выходили прямо в сад, маленькая, но вполне современная кухня, спальня и ванная. Но для семьи он, конечно, слишком мал. Когда-то Глэдис недоумевала, как могли люди жить в такой тесноте.

Мебель, видимо, привез Элмер. В последнее время, насколько она помнила, домик вообще не был обставлен, и там никто не жил. Наверное, выбрать и повесить занавески помогла Клара. Эта мысль вернула ее к действительности, заставив снова все представить в черном свете. Интересно, сколько раз Клара навещала Элмера в этом гнездышке всего в миле от дома, где жил ее муж?

Изо всех сил стараясь выкинуть эти мысли из головы, Глэдис залезла под душ. Горячая вода быстро согрела ее. Растершись полотенцем, Глэдис надела белый халат, висевший за дверью, который явно принадлежал Элмеру. Он доходил ей до самых щиколоток, и пришлось туго обмотаться поясом и закатать рукава. Зато он был теплый и окутывал ее с головы до ног. Одежда Глэдис промокла насквозь, сушить ее было негде. В кухне нашелся полиэтиленовый пакет, и она запихнула в него свои вещи. После этого осталось только дождаться возвращения Элмера.

Глэдис даже выглянула на улицу, но ничего не увидела. По-прежнему лил дождь, царила кромешная тьма. Элмер, конечно, промокнет до нитки, что вовсе не улучшит его настроения.

Но, как ни странно, это почему-то не особенно беспокоило Глэдис. В сторожке было так тепло и уютно. Она подбросила дров в камин и вернулась в ванную комнату посмотреть, все ли оставила в порядке. На стеклянной полочке стояли лосьон и тальк. Не удержавшись, Глэдис открыла флакон. Элмер всегда пользовался одним и тем же лосьоном, и давно знакомый аромат навеял воспоминания далекого прошлого.

Она прекрасно помнила, когда в первый раз обратила внимание на этот запах. В жаркий летний день на берегу реки. В тот день впервые возникла мысль, что Элмер может быть не только ее лучшим другом: вдруг так захотелось прижаться к нему. И теперь этот запах казался ей таким… эротичным.

Воспоминания заставили ее покраснеть. Глэдис быстро закрыла флакон, поставила назад на полочку и вернулась в комнату с неясным чувством вины, как будто занималась чем-то предосудительным. Остановившись у камина, она долго смотрела на огонь. Мысли о прошлом не уходили, детское влечение слилось с воспоминаниями о том, как она была в его квартире, о руках, ласкавших ее тело.

Глэдис ощутила прилив запретных чувств и покраснела еще больше. Именно в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Элмер, несмотря на плащ, совершенно промокший. Темные волосы слиплись, вода ручьями стекала на пол. Он снял плащ и резиновые сапоги и повернулся.

— Нужен механик, — сказал он сердито. — Я не смогу починить машину сам. Но из ворот я ее убрал, отбуксировал на обочину.

— Тебе пришлось взять свою машину? — с беспокойством спросила Глэдис, поняв, что создала больше проблем, чем хотелось бы.

— Ну, руками я бы вряд ли ее сдвинул, — пробормотал он, бросив на нее еще один сердитый взгляд. — Придется оставить ее там до утра, а потом позвонить на станцию техобслуживания. Подозреваю, что это придется сделать мне.

— Я сама могу позвонить, — поспешно возразила Глэдис, смущенная его раздраженным тоном. — Ты вовсе не обязан все за меня делать.

— Это меня радует, — язвительно отозвался он. — А я уж совсем было собрался бросить работу и посвятить себя разрешению твоих проблем.

— Давай, я заварю чай, — предложила Глэдис, пытаясь улучшить его настроение. Оставшись и без одежды, и без машины, она теперь целиком зависела от него.

— Отличная мысль, — проговорил он тем же тоном. — Но если ошпаришься, не рассчитывай на меня. На сегодня мои добрые дела закончены.

Элмер направился в ванную, а Глэдис — на кухню. Почему он так рассердился? Раньше он без всякого труда справлялся и с куда более сложными проблемами, но никогда не раздражался, наоборот, всегда был ласков и заботлив. Неужели он не понимает, в какой нелепой ситуации она оказалась! А ведь еще предстоит попросить отвезти ее домой. И халат тоже принадлежит ему… Было так неловко, что чай она готовила особенно тщательно.

Глэдис как раз внесла поднос в комнату, когда Элмер появился, одетый в джинсы и свитер, сел на единственный диван, стоявший у окна, и молча кивнул, взяв из ее рук чашку с горячим чаем. Настроение его явно не изменилось, и Глэдис забеспокоилась еще сильнее. Присев на самый краешек стула, стоящего перед диваном, она неуверенно взглянула на Элмера.

Он нарочно делал все так, чтобы она почувствовала себя не в своей тарелке, — это ясно. Снова, как при первой встрече, казался жестоким, не скрывая пренебрежения и даже презрения. Но ведь был же он внимательным и заботливым, когда у нее началась мигрень, и когда отца отвезли в больницу. Был даже нежен… А теперь просто не обращал на нее внимания. Элмер очень изменился, стал таким сложным, что Глэдис никак не могла в нем разобраться, никак не могла к этому привыкнуть.

— Мне надо домой, — отрывисто сказала она, увидев, что он не собирается ничего предпринимать. Просто сидит и пьет чай, глядя на огонь в камине.

— Позже. — И он опять замолчал.

Глэдис охватило смятение. Скоро утро, надо побыстрее добраться до дома, а Элмер, судя по всему, не очень торопится ее отвезти. Что придумать, как изменить ситуацию, улучшить его настроение?

— Это все твоя мебель? — спросила она наконец. Он посмотрел на нее с выражением полного равнодушия.

— Да, она была в моей квартире до того, как я решил там все изменить. Кое-что роздал, остальное привез сюда.

— Мне нравится, — неуверенно проговорила Глэдис, оглядывая комнату, освещенную пламенем камина. Огонь отражался в прекрасном полированном дереве. На старом месте эти вещи, наверное, выглядели очень элегантно. Только что-то, по-видимому, из ряда вон выходящее могло заставить избавиться от такой красивой мебели и создать новый, спартанский стиль, который царил в квартире до ее вмешательства.

Интересно, что же случилось? Подняв голову, Глэдис обнаружила устремленный на нее пристальный взгляд. В огне камина его глаза казались очень темными, и в них уже не было равнодушия. Этот взгляд смущал ее еще больше, она поспешно отвела глаза и поставила чашку на столик.

— А кто сшил занавески? — вырвался ненужный вопрос.

— Почему ты спрашиваешь?

От неловкости Глэдис не знала, что ответить, и растерялась.

— Просто так. Я… я подумала, что их, наверное, было трудно вешать. Вот я и…

— Мне их сделали на заказ… Местная портниха.

— И повесила тоже она?

— Нет.

Элмер поставил чашку, продолжая смотреть все тем же внимательным взглядом, и Глэдис выпалила вдруг, совершенно неожиданно для себя:

— Наверное, помогла Клара.

Слова вырвались невольно, помимо желания, и ее охватила паника. Господи, зачем она об этом! Но дурацкая мысль просто сидела в голове, приводя в отчаяние, и выскочила в самый неподходящий момент. В сторожке было так тепло и уютно, она могла бы просидеть так, рядом с Элмером, глядя в огонь, всю ночь, но мысль о мачехе никогда не покидала ее. Вот слова и вырвались наружу.

Элмер продолжал смотреть с каким-то странным выражением, и Глэдис почувствовала, что краснеет. По ее вине он промок до нитки, она сидела в его гостиной, завернувшись в его халат… и продолжала вмешиваться не в свое дело. Но эта история с Кларой, словно кровоточащая рана…

— Прости, — с трудом выговорила она. — Я не собиралась говорить об этом… Получилось непроизвольно.

Когда она снова решилась взглянуть на него, то увидела все те же наблюдающие за ней глаза, но теперь полуприкрытые. Губы чуть-чуть тронула улыбка.

— Иди сюда, Глэдис, — тихо скомандовал он. И в комнате возникло напряжение.

Нет, она не сдвинется с места! Но он продолжал пристально смотреть, будто гипнотизируя.

— Не надо, Элмер, — проговорила она дрожащим голосом, облизав внезапно пересохшие губы. Но Элмер не обратил никакого внимания на эту мольбу.

— Иди сюда, — повторил он так же тихо. Помимо воли Глэдис поднялась и подошла, не отводя взгляда. Как в трансе, она не могла не подчиниться этому голосу. Элмер взял ее за руку и притянул к себе. Через секунду она уже сидела у него на коленях, положив голову на плечо. Потом шевельнулась и произнесла с беспокойством:

— Мне надо домой…

Но это уже были чужие слова. Охватившее ее нервное возбуждение заставило забыть обо всех доводах рассудка. Он был рядом — все остальное теперь не имело значения. Все тот же знакомый аромат… И нахлынули радостные воспоминания прошлого.

— Ты дома, — сказал он. — Ты здесь больше дома, чем в Пейтоне или в своей городской квартире.

Приподняв ее голову за подбородок, он пристально посмотрел в глаза.

Глэдис отвернулась, отчаянно пытаясь защититься от соблазна. Сердце бешено колотилось, будто хотело выскочить из груди. Воспоминания и чувства слились воедино. В последний раз он обнимал ее так в своей бостонской квартире, и то объятие так и не забылось. Память о нем лишала ее способности и желания сопротивляться.

Господи, да что же она за человек? Как можно оставаться здесь, зная все? Будто он наркотик, без которого уже нельзя обойтись.

Но тело ждало его прикосновений с таким нетерпением… Хотя она все знала о Кларе… Всегда знала… Наверняка и мачеха точно так же была в плену его чар.

— Нет! — простонала Глэдис. На глаза навернулись слезы и потекли из-под темных ресниц.

— Да, — произнес он тихо, но твердо. — Твое место рядом со мной. Ты принадлежишь мне. Ты всегда была моей, и я не собираюсь больше ждать. Просто не могу.

Глэдис открыла глаза, в которых стояли слезы.

— Ты силой заставишь меня… — проговорила она с ужасом и изумлением, и он улыбнулся, убирая волосы с ее лица.

— Разве я когда-нибудь делал тебе больно, мой ангел? — спросил он мягко.

— Делал! И не только мне! Ты когда-нибудь думал об отце? Что с ним будет, когда он все узнает?

В глубине души возникла надежда, что упоминание об отце и Кларе приведет его в бешенство и заставит отступить или даже отвезти ее домой. Но он просто продолжал смотреть с легкой улыбкой, и она поняла, что совсем не хочет домой. Сейчас уже ничто не могло заставить ее уйти.

— Ты думаешь не об отце, а о себе и обо мне. Ты ревнуешь, и напрасно.

Элмер наклонился, его губы скользнули по ее губам, тело как будто пронзило током. Легкого прикосновения было достаточно, чтобы вызвать целую бурю ощущений. Хотя пока она еще сознавала, что он держит ее в объятиях, что в камине потрескивают дрова и в комнате тепло и уютно.

— Нет никакой Клары, — выдохнул Элмер. — Есть только ты и я, и это все, что нам нужно.

— Откуда ты знаешь, что нужно мне? — из последних сил пыталась сопротивляться Глэдис, но, сама того не сознавая, закинула голову назад, мечтая о прикосновении его губ к шее. И он понял. Горячий рот прижался к нежной коже, а через мгновение жадные губы скользнули ниже, туда, где халат приоткрылся на груди.

— Нет, ты ошибаешься, я знаю, что тебе нужно, — проговорил он, тяжело дыша. — Тебе нужен я. Ты здесь, со мной, готова сдаться, и это приводит тебя в отчаяние. Я же безумно хочу тебя, и ты будешь принадлежать мне.

Его губы вновь прижались к ее рту, она почувствовала прикосновение языка.

— Ведь я прав, Глэдис? — настойчиво спросил он. Она застонала, приоткрывая рот и отвечая на поцелуй.

— Да, да, — прошептала она, а его руки скользнули под халат и нашли ее грудь. Поцелуй стал глубже. Глэдис застонала от наслаждения. Элмер осыпал поцелуями ее лицо.

— Что бы ни случилось, — проговорил он прерывающимся голосом, продолжая страстные ласки, — этой ночью ты моя. Пусть звонит телефон, пусть реки выйдут из берегов, пусть земля перестанет вращаться вокруг оси, ничто не заставит меня отпустить тебя!

Было уже недостаточно целовать только лицо и шею — желание вело дальше. Он опустил ее на диван, распахнул халат и, пожирая глазами, гладил ее тело, в свете пламени отливающее перламутром. Вся открытая мужскому взору, Глэдис не чувствовала ни малейшего смущения — так сильна была ее страсть.

Сама судьба повелевает ей быть с Элмером, наслаждаться ласками, отдаться ему полностью. Руки обнимали его как бы помимо воли, пытались сорвать с него одежду. Глэдис стонала от нетерпения всякий раз, когда его губы отрывались от нее.

Повинуясь нетерпеливым жестам, он стянул свитер и бросил на пол. Догадываться, какие прикосновения доставляют ему наслаждение, было не нужно. Глэдис вся дрожала, лаская его грудь и плечи, доводя до исступления. Элмер издал стон, поймал ее руки и начал водить языком по ладоням, заставляя содрогаться от удовольствия.

— Я хочу прикасаться к тебе везде, — проговорила она еле дыша, желая прервать эту изысканную пытку.

— Тогда ласкай меня по-настоящему, — скомандовал он. — Не дразни. Я этого не вынесу!

Возбуждая его, она сама испытывала все большее желание, разгораясь от страстных движений и безумных поцелуев.

— Ты не знаешь, сколько я ждал этого момента! — выдохнул он. — Не представляешь, как я мечтал об этом. Ты заставила меня ждать так долго!

Горячие руки блуждали по ее телу, он тяжело, прерывисто дышал.

— Сколько лет прошло, пока ты стала моей!

— О, Элмер! — простонала она, сжимая пальцами его плечи.

Неожиданно он гневно посмотрел на нее темными от страсти глазами.

— Дентворт тоже так ласкает тебя? — спросил он хриплым голосом. — Отвечай!

— Нет! Никогда! — Глэдис не сводила с него затуманенного взгляда. — Я бы никому не позволила…

— А я убил бы его! — прорычал Элмер сквозь стиснутые зубы. — Если кто-нибудь, кроме меня, прикоснется к тебе…

Он был в такой ярости, что Глэдис даже стало немного не по себе. Он буквально пожирал ее глазами, как полную свою собственность.

— Ты сейчас такая, как в семнадцать лет, проговорил Элмер через минуту более спокойно. — И как только я мог подумать, что ты позволишь кому-нибудь, кроме меня… Ревность — жестокая вещь, не правда ли, мой ангел?

Его рука вновь скользнула по ее телу, Глэдис закрыла глаза при новом приливе страсти. Казалось, что она сейчас же умрет, если не почувствует все его тело хотя бы на мгновение.

— Я потеряла тебя! — проговорила она беспомощно, чувствуя, что на глаза набегают слезы, и он нагнулся, чтобы ее поцеловать.

— Нет-нет, — послышался тихий шепот. — Я слишком долго мечтал о тебе. Нам просто понадобилось много времени, чтобы прийти к тому, чего мы оба хотели. Но теперь все позади.

Он легко поднял ее на руки и крепко прижал к себе. Глэдис знала, куда он направляется, но уже не сопротивлялась, полностью подчинившись его власти. Ничто не имело сейчас значения, кроме острого, почти невыносимого желания отдаться любимому.

В спальне, освещенной мягким светом лампы, он снял с нее халат и уложил на мягкую постель, потом разделся сам и лег рядом. В первый раз их нагие тела соприкоснулись. Как ни странно, никогда раньше Глэдис не пыталась представить себе этот момент, и как будто лишилась рассудка, когда его сильное тело прижалось к ней. Хотелось слиться с ним воедино и навсегда, и она принялась страстно ласкать его, осыпая поцелуями.

Элмер отстранился и, нежно взяв за плечи, заставил лежать неподвижно, целуя шею и плечи.

— Нет, еще рано, — тихо сказал он, когда она застонала от нетерпения. — Если будешь так распалять меня, я могу сделать тебе больно.

Глэдис замерла. Об этом она и не подумала. Элмер, заметив выражение страха в ее глазах, выдохнул:

— Расслабься, Глэдис, расслабься, радость моя.

Губы снова скользнули по ее груди, и Глэдис ощутила новый прилив чувственного наслаждения. Тело наполнилось теплом, послушно двигаясь в такт его движениям. Погрузив руки в его волосы, она все крепче прижималась к нему.

— Не останавливайся, только не останавливайся! — простонала она и услышала, как он засмеялся, прижавшись лицом к ее животу, лаская самые интимные части ее пылающего тела.

Глэдис погрузилась в пучину ощущений, которые вытеснили из сознания все, кроме восторга. Пожираемая страстью, она наслаждалась тяжестью его тела, и, когда наконец их тела слились, из ее уст вырвался легкий вскрик.

Элмер замер, прижавшись губами к ее рту, и, когда она осмелилась расслабиться, заглянул в глаза с выражением торжества.

— Ты моя, Глэдис, — проговорил он. — Наконец-то ты моя! — И нежно поцеловал и пригладил ей волосы. — А теперь я буду любить тебя, — тихо сказал Элмер. — Покажу тебе, что такое наслаждение.

Он начал двигаться, судорожно дыша, ощущая ее теплую, бесконечно сладостную плоть. И потрясение превратилось в изумление, когда Глэдис охватили совсем новые ощущения. Их тела двигались в едином ритме, все кругом куда-то исчезло, как будто они перенеслись в другой мир, неизвестный и прекрасный.

Охваченная страстью, Глэдис уже ничего не сознавала. Что-то выкрикивая, она исступленно вцепилась в плечи Элмера, стараясь полностью слиться с этим сильным телом.

Они были знакомы большую часть ее жизни, но сейчас в этом маленьком домике, отрезанном непогодой от всего мира, не узнавали друг друга. Любовь, желание и страсть превратили их в совершенно других людей. Казалось, гроза, бушующая за окном, передала им свою первобытную силу. Вдруг Глэдис почувствовала такой восторг, что на мгновение показалось — нет, больше не выдержать. Тело пронзило острое наслаждение, и мир превратился во вспышку ослепительного света.

В этот момент Элмер сжал ее, тоже достигнув пика наслаждения. Губы любимого прижались к ее телу, шепча слова страсти, и они вместе погрузились в безумный водоворот сладостных чувств.

— Глэдис! Любимая! — простонал он. — Мой ангел! Ты прекрасна!

Она услышала его слова, но тело внезапно наполнилось безмерной усталостью. Она не могла больше ни пошевелиться, ни произнести ни слова, уплывая на облаке чувственного удовлетворения. Когда ослабевшее тело Элмера всей тяжестью опустилось на нее, Глэдис была уже в блаженном полусне.

Он лег рядом и обнял почти безжизненное тело. Она чуть пошевелилась и прижалась к нему с одной мыслью — быть как можно ближе.

— Элмер, — прошептала она, почувствовав, как его руки скользнули по ее телу, прежде чем он натянул на них одеяло.

— Тихо, тихо, — проговорил он. — Теперь спи. Я буду рядом.

Она положила голову ему на плечо. Последним ощущением была радость от близости с ним. Никогда и никто, кроме него, не был ей нужен. Он был рядом всю жизнь, оберегая, давая все и ничего не требуя взамен. Как хорошо, что она наконец отблагодарила его, подарив себя.

8

Когда Глэдис проснулась, было уже совсем светло. Через задернутые занавески пробивались лучи солнца. Секунду она не могла понять, где находится. Ах, да она же провела здесь всю ночь, спала в объятиях Элмера, крепко прижавшись к нему.

И вдруг Глэдис полностью осознала, что произошло: она позволила любить себя, хотела его и не скрывала своего желания. Ее охватило невыносимое чувство стыда. Элмера винить нельзя, мужчины не придают большого значения таким эпизодам. Ему тридцать пять, почти тридцать шесть лет, наверняка у него было много женщин и кроме Клары.

Нет, нужно отвечать за свои поступки. Ведь она сама хотела принадлежать ему, была счастлива, что вернула его. Но встретиться лицом к лицу теперь… — совсем другое дело. Ей и в зеркало-то не хотелось смотреть, мысль же о том, что придется взглянуть в его темно-серые глаза, была вовсе невыносима. И Глэдис зарылась поглубже в теплую постель.

Было слышно, как он ходит по кухне — равно или поздно придется набраться мужества и встать. Теперь нагота только смущала. При мысли о прошлой ночи Глэдис вспыхнула. Элмеру не составило большого труда добиться своего. Разве возможно сопротивляться такому напору, опыту и… наслаждению, которое она испытывала при его прикосновениях. Даже теперь от воспоминаний все поплыло перед глазами, но при свете дня было еще и мучительно стыдно.

К тому же у нее не было никакой одежды, кроме халата, который лежал на стуле. Элмер, наверное, положил его туда, когда встал. Интересно, что он при этом думал? Смотрел на нее с торжеством или с презрением? Прикрывало ли ее в тот момент одеяло? Что ждет впереди? Продолжение этой ночи или холодная насмешка? Не зная, чего ожидать, она страшно боялась встречи.

В маленькой сторожке кухня была недалеко от спальни, но Глэдис умудрилась незаметно проскользнуть в ванную и, запершись, наконец оказалась в безопасности. В зеркале она увидела бледное лицо, всклокоченные волосы, припухшие глаза — и не узнала себя. Одной ночи с Элмером оказалось достаточно, чтобы почувствовать полную свою беззащитность.

Глэдис причесалась и умылась холодной водой, надеясь, что на щеках снова появится румянец. Сумка осталась в комнате или, может быть, в машине… Никак не вспомнить. Однако нельзя же просидеть здесь весь день. Бросив на свое отражение последний отчаянный взгляд, Глэдис распахнула дверь.

Когда она вошла в кухню, Элмер стоял у плиты. Посмотрев на нее, он прищурился.

— Садись за стол. Завтрак готов.

— Я ничего не хочу. Меня что-то тошнит.

Не заметить ее бледного лица, дрожащих губ, синяков под глазами было невозможно. Так же, как и отчаянного взгляда и трясущихся рук. Глэдис выглядела такой беспомощной, такой юной, что на мгновение он сердито сжал губы, невольно вспомнив, какой она была в семнадцать лет.

— Чай на столе! — Элмер подтолкнул ее к стулу. Поставив на стол чашку, от которой шел пар, он скомандовал: — Пей!

Она взяла чашку в руки, но они так дрожали, что пришлось поставить ее обратно. Близость Элмера слишком волновала, и горячий чай никак не мог помочь. В каком-то оцепенении Глэдис сидела за столом, низко опустив голову.

Элмер пристально посмотрел на нее, потом выключил плиту, подошел и поднял на ноги, заставив посмотреть ему в лицо.

— Так, — твердо проговорил он. — Давай поговорим.

— Я хочу домой, — пролепетала Глэдис, краснея.

Это прозвучало так по-детски! Пытаясь поправить положение, она проговорила:

— Прошлой ночью… не знаю, почему я допустила, чтобы это произошло… Наверное, сошла с ума, когда разрешила тебе…

— Соблазнить себя? — холодно осведомился он. — Ты это хотела сказать? Я соблазнил тебя, и теперь ты жалеешь об этом?

— А как я могу не жалеть? — Глэдис резко вскинула голову и поглядела на него зелеными глазами, надеясь, что гнев поможет заглушить чувство стыда. — Согласна, что сама виновата. Позволила завлечь себя, зная, что на самом деле тебе все равно. Что я просто случайно подвернулась…

В глубине души она понимала, что хочет разозлить его, хочет, чтобы его гнев помог ей забыть о смущении. Но он не разозлился. Наоборот. Смотрел непроницаемым взглядом, и на его лице ничего не удавалось прочесть.

— Значит, ты просто подвернулась, — невозмутимо согласился Элмер. — Давай вспомним, как все случилось. Ты появилась — вся мокрая, переоделась в мой халат, и я не смог справиться с собой и изнасиловал тебя.

— Я этого не говорила! — Глэдис в ужасе быстро-быстро заморгала. — Я просто хотела сказать, что вчера была в жутком состоянии…

— …И я воспользовался этим, — закончил он, сверля ее взглядом. — Правильно? Итак, я воспользовался твоей беспомощностью и переспал с тобой, и теперь ты об этом жалеешь.

— Мне стыдно, — прошептала Глэдис, потупившись.

— Но ведь тебе это понравилось, дорогая, — мягко напомнил он. — Мне пришлось сдерживать тебя, и не один раз. Ты была воплощенной страстью, и что-то не припомню, чтобы просила пощады. Придется признать, что я прав, — тут трудно ошибиться. Комната девственницы тебе больше не подходит.

Глэдис отвернулась, отчаянно краснея.

— Откуда ты знал, что я все еще… Ты же не мог догадаться, и потом…

И тут она увидела, что он сидит, полузакрыв глаза, и улыбается… явно вспоминая прошлую ночь.

— Не будем об этом, ладно, Глэдис? — мягко проговорил он. — Я все еще чувствую твое тело, чувствую прикосновение к твоей мягкой, нежной коже. Боюсь, что могу снова не устоять перед соблазном.

— Я хочу домой, — прошептала Глэдис, в голосе звучала паника.

Элмер равнодушно пожал плечами.

— Сейчас отвезу. Я уже позвонил на ближайшую станцию техобслуживания. Возможно, к обеду починят твою машину. В крайнем случае, воспользуешься машиной Фрэнка или Клары.

Он специально упомянул о Кларе, чтобы сделать ей больно. И ей действительно стало больно, так, что она чуть не вскрикнула. Глэдис быстро пошла к двери — ей хотелось как можно скорее остаться одной. Одной, чтобы разобраться в своих чувствах.

Только в дверях Глэдис вдруг поняла, что чуть не ушла без туфель. Они были где-то в кухне вместе с пакетом мокрой одежды. Повернувшись, она увидела, что Элмер шел прямо за ней и, явно потешаясь над ее замешательством, нес туфли и пакет в руках, а сумку — под мышкой.

За ночь туфли не высохли и совсем потеряли форму — скорее всего, придется их выбросить. Кое-как она доковыляла до машины, но Элмер даже не предложил помочь. Бросил вещи ей в ноги и уселся за руль, как равнодушный таксист, который видит ее в первый раз.

Путь к дому показался ей страшно долгим, наверное, потому, что водитель смотрел прямо перед собой и не произнес ни слова. Щипало глаза. Ну как он может сидеть с таким неприступным видом? Ведь ночью любил ее, шептал слова страсти, в конце концов, перевернул ее жизнь с ног на голову! А теперь — совсем другой человек. Этим утром и она была для него чужой.

— Как ты так можешь? — проговорила Глэдис сквозь слезы, когда машина затормозила у входной двери. — Как ледяная глыба! А ночью…

— А ночью наслаждался твоим телом? — осведомился он как бы вскользь, не повернувшись. — Но ты уже ответила на этот вопрос: я соблазнил тебя. Ты ведь ясно дала понять, какой я негодяй. Ничего не могу с этим поделать. Если, конечно, не хочешь, чтобы я отвез тебя назад и снова соблазнил.

— Прошлой ночью я не вспоминала про Клару! — воскликнула Глэдис. Элмер кивнул с задумчивым видом.

— Я тоже. И опять забуду, когда буду любить тебя в следующий раз.

— Следующего раза не будет! — возмущенно вскричала Глэдис, глядя на него с ужасом. Но Элмер насмешливо улыбался.

— Ну да, до тех пор, пока мы снова не останемся наедине, — согласился он. — И тогда ты опять придешь в мои объятия, как только я позову.

Глэдис покачала головой, боясь произнести хоть слово. Это ужасно, но, по-видимому, он прав. Элмер всегда имел над ней огромную власть, даже тогда, когда она была подростком. Смятение становилось все сильнее. Если она не принадлежит ему, кто она тогда? Как снова обрести себя? Держаться от него как можно дальше?

Открыв дверцу, Глэдис приготовилась выйти из машины, иначе он будет продолжать сидеть и поддразнивать ее. И только почувствовав голыми ногами холодный воздух, поняла, что сейчас похожа на пугало.

— Но я же не могу войти в дом в таком виде! — испуганно проговорила она, без всяких колебаний поворачиваясь к Элмеру, уверенная, что он поможет.

— Почему же? — В голосе Элмера звучала явная издевка. — Скажи миссис Вуд, что ты купалась в реке, и какой-то бродяга украл твою одежду.

Она посмотрела на него как на сумасшедшего, но на его лице не было и тени улыбки.

— Прошу тебя! Чем дольше я здесь сижу, тем больше разжигаю ее любопытство.

— Ну, если мое предложение тебе не нравится, скажи просто, что это не ее дело. Или войди с видом победительницы и сообщи, что на тебе мой халат, потому что ты провела ночь со мной. Это уж точно заткнет ей рот.

На глазах у Глэдис выступили слезы злости, смущения и жалости к самой себе. С беспомощным видом она повернулась к Элмеру, и он прикоснулся пальцем к ее лицу.

— Не обращай на нее внимания. Просто войди в дом, как будто ее нет. Что тебе до нее?

— А ты не зайдешь? — спросила она дрожащим голосом, но он откинулся на сиденье и покачал головой.

— Нет. Прошло время, когда я был твоим защитником, спасителем и ангелом-хранителем. Но помни, что я буду хотеть тебя при каждой нашей встрече.

— Ты забываешь о Кларе, — проговорила Глэдис сдавленным голосом, решив наконец вылезти из машины.

— Нет, не забываю, — отозвался Элмер. — Не похоже, что мне удастся от нее отделаться. Но, с другой стороны, как известно, она часто уезжает. Тогда мы снова будем вдвоем.

Глэдис схватила свои вещи и побежала к дому. Он смотрел ей вслед с насмешкой и жалостью. О, она ничуть не повзрослела с тех пор, как впервые взглянула на него своими зелеными глазами! Как забилось тогда его сердце. Уже не ребенок, но еще не женщина. При воспоминании о прошедшей ночи по телу Элмера прокатилась горячая волна. Он вздохнул, развернул машину и поехал прочь. Теперь уже никто, кроме самой Глэдис, не сможет решить ее проблемы.

Как и предполагалось, миссис Вуд не заставила себя ждать — появилась, как только Глэдис закрыла дверь. Во взгляде ее было больше презрения, чем любопытства.

— А я и не знала, что вы уже вернулись, — проговорила она, прекрасно понимая, что Глэдис провела ночь вне дома. Она заметила и мужской халат и растрепанные волосы. Таким вот презрительным взглядом много лет смотрела на нее Клара, и именно этот взгляд придал Глэдис мужества и решимости, которые и были ей сейчас нужны.

— Да, только что, — отозвалась она любезным голосом. — Моя машина сломалась у ворот в самый разгар грозы вчера ночью — пришлось заночевать в сторожке. Будьте добры, позовите меня, когда позвонит механик.

И, повернувшись, направилась к лестнице, успев, однако, заметить, что ядовитое выражение на лице миссис Вуд сменилось задумчивым. Будет что рассказать Кларе. При этой мысли Глэдис перестала улыбаться и поспешила укрыться в своей комнате, забыв, что все еще держит в руках пакет с мокрой одеждой. Клара должна вернуться со дня на день, но теперь уже нельзя ожидать ее приезда домой. И не дай Бог снова встретиться с Элмером — он достаточно ясно дал понять, каковы его намерения.

Принимая душ, Глэдис заметила на теле небольшие синяки и вдруг полностью осознала, что произошло прошлой ночью. Но не было сил даже плакать. Воспоминания об испытанном наслаждении были слишком яркими. Стоит ему позвать, и все, без сомнения, повторится. Но этого-то и нельзя допустить. Никогда ей и в голову не приходила такая дикая мысль — стать его любовницей. К тому же одна у него уже есть — лощеная, бесчувственная, как раз под стать.

Но как уехать, когда отец в больнице? Неразрешимая проблема. Сейчас Глэдис, наверное, была бы даже рада возвращению Клары — просто убралась бы восвояси.

Машину починили и пригнали быстрее, чем ожидалось. И, приехав в больницу, Глэдис успокоилась. Отцу стало гораздо лучше. Врач вышел из палаты, когда она подходила к двери, и сказал:

— Завтра утром мы собираемся его выписывать. Главное, следите, чтобы он не переутомлялся. Сегодня я разговаривал с мистером Полингом и предупредил, что вашего отца нужно еще неделю-другую оберегать от стрессов. Надеюсь, вдвоем вы сможете убедить его быть разумным.

И тут Элмер ее опередил! Глэдис кивала и улыбалась, но знала, что никогда не сможет объединить их усилия, даже ради отца.

После посещения больницы проблем только прибавилось. И, приехав в галерею, Глэдис провела остаток дня не за работой, а за невеселыми размышлениями.

Когда позвонил Марк, Глэдис, хотя и очень мягко, отказалась провести с ним вечер. Все равно у них нет будущего. Больше нет и прежней Глэдис. Почему-то возникло ощущение, что она даже выглядит по-другому. Ей самой это было очень заметно: каждый раз, глядя в зеркало, она видела там чужое лицо. Каким-то таинственным образом Элмер отметил ее печатью обладания. В глазах застыли печаль и потерянность. И чувствовала она себя именно такой, опустошенной, хотя это, возможно, и не было заметно никому другому.

Но Марк не собирался так легко отступать. Он появился незадолго до закрытия галереи, улыбаясь, с цветами в руках. На мгновение Глэдис охватило острое сожаление, что она больше не сможет встречаться с этим спокойным, приятным человеком, терпеливым и добрым, с которым любая женщина с удовольствием проводила бы время. Но рядом с Элмером все остальные мужчины превращались в пустое место. К тому же все изменилось. Теперь, встречаясь с Марком, она обманывала бы его.

— У тебя был такой грустный голос, — сказал он. — Наверное, ты хотела побыть дома одна, но я подумал, что цветы могут поднять тебе настроение.

— Как это мило, Марк, — улыбнулась Глэдис. — По дороге домой мне нужно заехать в больницу, забрать вещи отца. Его завтра выписывают. Но у нас есть время выпить кофе.

Приглашение явно обрадовало гостя. Поднимаясь наверх, Глэдис все время думала, как бы помягче сказать, что больше не может с ним встречаться. Ужасно не хотелось его обижать, но было бы жестоко оставить все как есть.

Глэдис готовила кофе, а Марк наблюдал. Он улыбнулся, когда она подала ему чашку и села напротив.

— Здесь очень уютно, — проговорил он. Глэдис поморщилась. Только прошлым вечером она думала о том, как уютно в домике Элмера. Снова нахлынули воспоминания, и на лице появилось несчастное выражение.

— Опять мигрень? — спросил Марк обеспокоенно. Глэдис покачала головой. — Значит, наступил на любимую мозоль. Полинг, да?

Глэдис кивнула.

— Я не могу больше встречаться с тобой, — наконец выговорила она. — Мне очень жаль. Мы знаем друг друга давно, но у нас нет никакого будущего.

— Потому что ты любишь его, — тихо сказал он.

Оставалось только кивнуть. Да, она любит Элмера, всегда любила. На самом деле никто другой больше никогда и не существовал для нее. Но теперь все стало в сто раз хуже.

— Прости меня. Я не хотела сделать тебе больно.

— А он делает тебе больно, Глэдис?

— Это неизбежно, — прошептала она. — Тут уж ничего не поделаешь. Так было всегда, с самого детства.

— Может, врезать ему? — осведомился Марк, и Глэдис невольно улыбнулась.

Они вместе вышли на улицу. Глэдис заперла дверь, и они секунду постояли на тротуаре.

— Все же я не прощаюсь, — проговорил Марк. — Мне кажется, точку ставить еще рано. Давай пока оставим все как есть.

— Я и сама этого хотела бы, поверь мне. Но не могу обманывать — слишком хорошо к тебе отношусь.

— Во всяком случае, я никуда не уезжаю, — с улыбкой сказал Марк. — И ты знаешь, где меня искать. Если я понадоблюсь, или ты передумаешь…

Он хотел поцеловать ее в щеку, но в последний момент обнял и поцеловал в губы. Глэдис не сопротивлялась.

— Не сдавайся, — прошептал он, быстро сел в машину и отъехал, помахав рукой. Глэдис смотрела вслед, и на лице было написано сожаление.

Но оно очень быстро уступило место другим чувствам… Повернув голову, Глэдис обнаружила, что рядом стоит Элмер, белый от ярости. Он был так рассержен, что в первое мгновение ей захотелось убежать. Но она не успела ничего предпринять, дорога к отступлению была отрезана.

— Значит, ты не намерена прогонять своего приятеля? — осведомился он. — Интересно, он в курсе того, что недавно произошло?

— Я как раз прощалась с ним, — начала Глэдис, пытаясь защититься, но он перебил:

— Оно и видно! — прорычал Элмер. — Я наблюдал также, как вы здоровались. Цветы и нежные приветствия!

— Какое ты имеешь право следить за мной! — возмутилась Глэдис, чувствуя, что загнана в угол. — Много лет я живу так, как считаю нужным. Мои отношения с Марком тебя совершенно не касаются!

— Пришлось бы это изменить, если бы он задержался в твоей квартире! — проговорил Элмер, хватая ее за руку, как только она сделала попытку отстраниться. — Запомни, я не привык делиться тем, что принадлежит мне. И если желаешь ему добра, предупреди, чтобы держался от тебя подальше. Его безопасность напрямую зависит от его отсутствия.

Это было уже слишком. Глэдис с возмущением вырвала руку.

— Отца завтра выписывают, — напомнила она. — Как только его можно будет оставить одного, я вернусь сюда, к своей прежней жизни. Марк — ее часть. И я сама решу, как жить, а одна ночь этого не изменит!

— Ты будешь видеть меня здесь каждый день! — проговорил он хриплым голосом. — Я буду преследовать тебя, как тень!

— Ты будешь слишком занят, — резко сказала Глэдис, глядя с презрением. — Мне стыдно за себя и свое поведение вчера ночью. Какая непростительная глупость! А тебе должно быть стыдно за нас двоих!

— Это решимости у меня хватит на двоих! — угрожающе проговорил Элмер, но Глэдис круто повернулась и пошла к машине.

— Оставь меня в покое! — бросила она. — Мне противно на тебя смотреть уже много лет!

На мгновение Глэдис испугалась, что зашла слишком далеко. Каким-то чудом ей удалось завести машину и отъехать, но руки так дрожали, что пришлось почти сразу остановиться, чтобы успокоиться. Зачем он приходил? Элмер так и не сказал. Неужели действительно считает, что после той ночи она полностью в его распоряжении?

А что он собирается делать после возвращения Клары? И почему запрещает ей встречаться с Марком, хотя знает, что между ними никогда не было близких отношений. В то же время их связь с Кларой, которая продолжается так давно, даже не обсуждается. Было противно снова думать об этом.

На следующее утро Глэдис отправилась в больницу за отцом. Она боялась, что застанет там Элмера, хотя тот должен быть на работе. Но с его способностью неожиданно появляться, когда его совсем не ждут… Несколько раз она ловила себя на том, что непроизвольно оглядывается.

Отец был очень рад вернуться домой, в Пейтон, но для Глэдис дом и сад потеряли свое былое очарование. В каждой комнате мерещился Элмер, а вспоминая все, что ему наговорила, она чувствовала себя еще более несчастной. Хотелось одного — уехать и никогда не возвращаться.

Признавшись себе и Марку, что любит Элмера, Глэдис стала еще более беззащитной, а о Кларе думала с особенной горечью. Чем бы это ни кончилось, мачеха все равно выйдет сухой из воды. Эта женщина всегда оставалась победительницей в любом сражении. Как трудно будет бороться с ней за свои права. Так было всегда. Их силы никогда не были равны. Хотя какой смысл бороться за Элмера — ведь он не любит ее.

Чтобы отогнать отчаяние, Глэдис принялась так хлопотать вокруг отца, что перед обедом он довольно резко сказал:

— Я ведь не прикован к инвалидной коляске. Через неделю вернусь на работу и никому не позволю превращать себя в немощного старца, даже тебе.

— Просто я беспокоюсь. Так перепугалась, когда ты заболел. Мне скоро снова придется уехать и хочется, чтобы ты окончательно поправился.

— Зачем уезжать? — мрачно спросил он. — Это твой дом, и ты должна жить здесь. Так было бы лучше для всех. Ты и представить не можешь, как я рад, что ты наконец со мной.

— Я не могу остаться, — со вздохом сказала она, опускаясь на ковер у ног отца. — Когда здесь Клара, я чувствую себя лишней. Никогда не могла дать ей настоящий отпор. — И грустно добавила: — Прости меня. Зря я это сказала. Ведь она твоя жена.

— Послушай, я… — начал было отец, но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Элмер.

— Так ты уже дома, Фрэнк! Разрешите нарушить эту очаровательную семейную сценку?

Отец заулыбался, а Глэдис вскочила, готовая спасаться бегством. Накануне вечером она наговорила ему массу гадостей, однако он не выглядел обиженным. Но на его лице было выражение такого упрямства, что ей стало не по себе.

— Пойду узнаю, как там наш обед, — торопливо проговорила она, направляясь к двери, но голос отца остановил ее:

— Глэдис, я должен тебе кое-что сказать…

— Потом, потом, — отмахнулась она и, проходя мимо Элмера, отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом.

Не зная, что он приедет, она не подготовилась к встрече и сейчас совершенно растерялась. Он останется обедать… И вдруг с досадой почувствовала, что трясутся руки. Ладно, надо переключиться на что-нибудь другое и успокоиться. Что хотел сказать отец? Наверное, что надо постараться жить в мире с мачехой. Вряд ли это возможно… К тому же, когда Клара вернется, будет точно известно, где Элмер проводит каждую свободную минуту.

Нет, нет, не остается ничего, кроме возвращения к прежней одинокой жизни. Но почему Клара не торопится назад? Даже если миссис Вуд все доложила, она почему-то решила оставить инцидент без внимания. А может быть, она уже в пути? Надо подготовиться к ее возвращению! Войдя в кухню, Глэдис сообщила экономке, что за обедом будет три человека, и, не подумав, спросила:

— Моя мачеха вам не звонила?

— Нет, и я уже говорила вам, мисс Лоуренс, что не имею представления, где она находится.

Миссис Вуд даже не оторвалась от плиты и не повернула голову. Глэдис чуть не задохнулась от бессильной ярости. Такую прислугу не потерпели бы ни в каком другом месте! Не дай Бог отцу остаться одному и заболеть. Окажется целиком во власти этой горгоны!

Продолжая кипеть от гнева, Глэдис вернулась в гостиную. Элмер что-то говорил отцу, но при ее появлении оба замолчали. Фрэнк обратил внимание на раскрасневшееся лицо дочери.

— Что случилось? — встревоженно спросил он. Глэдис поморщилась, но заставила себя улыбнуться.

— Да ничего, просто вышла из себя. Надо поскорее возвращаться в Бостон. Еще немного, и я или уволю ее, или утоплю в ванне.

Элмер еле сдержал улыбку, а Фрэнк рассмеялся.

— Возможно, скоро тебе представится такая возможность… — начал он, но Элмер бросил на него предупреждающий взгляд и заговорил о другом.

Глэдис была озадачена. Манеры Элмера были, как обычно, безукоризненными, но когда она изумленно посмотрела на него, он отвернулся и продолжил разговаривать с отцом.

За обедом тоже говорил в основном он, и главным образом о работе. Глэдис чувствовала себя просто лишней. Как только отец обращался к ней, Элмер вмешивался и переводил разговор на другую тему. Глэдис чувствовала себя так неуютно, что, еле дождавшись конца обеда, встала из-за стола и вышла. Однако она была слишком взволнована, чтобы сразу подняться в свою комнату. Накинув жакет, она выскользнула из дома и отправилась в сад, залитый мягким лунным светом. Усевшись на свою любимую скамейку, осмотрелась вокруг с тоскливым чувством: скоро она уедет отсюда, на этот раз окончательно. Отношения с Элмером не оставляли никакого иного выбора.

Примерно час спустя, когда она уже подходила к дому, дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился Элмер. Оба, казалось, были одинаково удивлены, увидев друг друга.

Его машина еще стояла около дома, но обычно он уезжал гораздо позже. Не было ни малейшего шанса остаться незамеченной.

— Я… я думала, ты, как всегда, задержишься, — неловко проговорила она.

Элмер стоял, освещенный лунным светом, и внимательно смотрел на нее.

— А я думал, ты уже легла. Знаю, что выжил тебя из гостиной.

По тону это не было похоже на извинение. Глэдис бросила на него быстрый взгляд. Только сейчас до нее вдруг дошло, что сегодня он все время перебивал отца и, в сущности, не давал никому сказать ни слова. Это было очень странно, хотя раньше Глэдис могла слушать его часами.

— Пойду, найду отца, — быстро проговорила она, но Элмер с довольным видом покачал головой.

— Я убедил его, что надо пораньше лечь спать.

Что-то явно было неладно. Она снова взглянула на Элмера и задала вопрос, который должна была задать, хотя и боялась ответа.

— Он все знает, да? Он узнал?

— Да, знает, — спокойно отозвался Элмер. — Но его это не волнует. Поэтому и тебе не стоит беспокоиться.

— Ты уверен, что мы имеем в виду одно и то же? — резко спросила она. — Неужели он знает о Кларе и о тебе, и не имеет ничего против?

— Думаю, в глубине души он даже в восторге, — отозвался Элмер. — Клара — нелегкое бремя. Скорее всего, он почувствовал, что наконец перестал биться головой о каменную стену.

Да, Клара для кого угодно — тяжелая ноша… Но даже если отцу она и надоела, то Элмера он любит, как сына. И Глэдис смотрела на Полинга с ужасом, совершенно растерянная. Столь бесстыдное признание… Элмер вдруг расхохотался. Выражение ее лица чем-то явно его позабавило. Она же была в ярости от такой наглости.

Глэдис открыла было рот, чтобы высказать все, но Элмер схватил ее за руку.

— О, Глэдис, какая же ты наивная! — проговорил он сквозь смех. — Нисколько не изменилась!

— Ты хочешь сказать, что я дурочка? Хорошо, пусть так. Иначе я не попалась бы в твои сети. Ведь тебе наплевать на всех, кроме себя! А я-то надеялась, что ты хорошо относишься к отцу, хотя и украл у него жену!

— А вдруг он сам хотел передать ее из рук в руки? — предположил Элмер, не переставая смеяться и держа Глэдис за руку. Когда она попыталась вырваться, он притянул ее к себе и сжал в объятиях. — Ты ничего не понимаешь, — сказал он, переставая смеяться. — Но, в любом случае, не заводи об этом разговор с отцом.

— Потому что он сражен твоей двуличностью? — возмущенно осведомилась Глэдис. В ярости она даже не осознала, что они стоят, прижавшись друг к другу.

— Двуличностью? — повторил он, пристально глядя ей в глаза. — Все зависит от того, что ты имеешь в виду — предательство или хитрость. Скажем так: он удивлен и не нуждается больше ни в каких сюрпризах. Видишь ли, дело в том, что Клара возвращается завтра.

Глэдис, конечно, знала, что это должно произойти со дня на день, но эти слова привели ее в отчаяние. Так недолго прожила она здесь, в Пейтоне, в этом волшебном месте рядом с отцом. Некоторое время рядом был Элмер, которого она любила, хотя и знала, что это не сулит ничего хорошего.

— Так ты поддерживаешь с ней связь, — проговорила она с горьким упреком. Элмер покачал головой, не сводя глаз с ее печального лица.

— Нет, Клара сама позвонила мне в офис сегодня днем, — мягко сказал он.

— Тогда почему она не позвонила папе? — прошептала Глэдис, сознавая, что все ее подозрения подтверждаются, и что Элмер больше не существует для нее.

— Она позвонила мне, потому что хотела быть уверенной в своем будущем.

Глэдис отстранилась, и он не стал ее удерживать. Больше не было сил стоять вот так и слушать. Она закрыла за собой входную дверь и на секунду прислонилась к ней. Элмер поражал ее своим безразличием. Она никогда бы не подумала, что он может стать таким. Раньше это был совсем другой человек. А сейчас улыбался и старался показать, что любит их всех, но на самом деле — не лучше Клары. Наконец-то все они представляли свое будущее.

9

На следующее утро Глэдис хотелось только одного: как можно быстрее уехать из дома, еще до появления мачехи. Знать, что Клара и Элмер снова вместе, невыносимо! Но как уехать? Бросить отца? Он, как обычно, будет все держать в себе, но не сможет не переживать из-за предательства самых близких людей. Необходимо не только остаться дома, но и не показать собственное огорчение.

За завтраком о предстоящем возвращении Клары не было сказано ни слова. Фрэнк казался расстроенным и напряженным и даже как будто с усилием произносил слова. Он быстро закончил завтрак и ушел в свой кабинет. Глэдис смотрела ему вслед встревоженным взглядом — после смерти матери она не помнила отца таким. Всегда сильный, уверенный в себе, теперь он как-то вдруг постарел, сник. Элмер почему-то считал, что отец в состоянии справиться с этой проблемой, но Глэдис чувствовала, как он страдает, и была полна решимости оградить его от лишних переживаний.

Все утро, пытаясь заставить себя заняться делами, она по нескольку раз выглядывала в окно, ожидая появления Клары. Скорее всего, ее привезет Элмер. Рано или поздно все равно придется увидеть их вместе. Надо наконец понять это и смириться.

Когда после обеда «мерседес» Элмера остановился у дверей дома, Глэдис хотела отойти от окна, но ее удержала какая-то странная сила — желание наказать саму себя, что ли? Вот он вышел из машины, иссиня-черные волосы блестят на солнце, в ярком свете дня отчетливо видна каждая черточка лица… Глэдис закусила губу. Возможно, что это последняя их встреча… И вдруг она поняла, что пытается все запомнить, навсегда сохранить в памяти его образ. На глаза ей навернулись слезы.

Но где же Клара? Глэдис не верила своим глазам. Элмер поднялся по ступенькам и вошел в дом. Может быть, Клара решила остаться в машине, чтобы мужчины объяснились наедине? Нет, это на нее не похоже. К тому же в машине больше никого не было. У Глэдис просто голова шла кругом. В чем дело? Ведь Элмер сказал совершенно определенно, что Клара приедет именно сегодня.

Глэдис собрала все свое мужество и спустилась вниз, готовая к любой неожиданности. Однако ничего не происходило. Отец разговаривал с Элмером в кабинете. Голос последнего звучал твердо, отец же либо молчал, либо спокойно отвечал. В конце концов, устав прислушиваться, Глэдис без стука вошла в кабинет — ее место рядом с отцом, и она готова, если понадобится, защитить его.

Но отец, как это ни удивительно, был раздосадован, что дочь появилась без приглашения.

— Дай нам поговорить спокойно, Глэдис, — отрывисто произнес он, но вмешался Элмер.

— По-моему, пора выпить кофе, — предложил он. — Фрэнк, дискуссия закончена. Выполни мою просьбу, предоставь действовать мне. В конце концов, в этой области я специалист.

— Но мне просто неудобно, что все свалилось на тебя…

— Ничего страшного. Так даже лучше, — отозвался Элмер.

Глэдис смотрела на них с недоумением. Что тут происходит?

— Распорядись, пожалуйста, насчет кофе, — обратился к ней Элмер. — И поскорее. Причем миссис Вуд нам совершенно не нужна. Клара будет здесь с минуты на минуту.

Глэдис молча повернулась и вышла в таком изумлении, что даже не обиделась. Может быть, что-то не в порядке с ней самой? Эти двое обсуждают будущее, как какую-то сделку. Отец передает Элмеру свою жену не только без малейшего намека на обиду, но даже как будто с благодарностью. А на дочь он, кажется, рассердился за то, что она оказалась не способна понять их сложные планы и расчеты. Но ведь и правда, понять это невозможно. Неужели они ничего не чувствуют? Да на аукционах, где продаются и покупаются картины, а не люди, эмоций гораздо больше.

Миссис Вуд нигде не было видно. Глэдис сама сварила кофе и отнесла в кабинет, хотя ей полезней было бы выпить бренди, чтобы выдержать предстоящее испытание. Но каким будет это испытание, она представить уже не могла, совершенно не понимая ни отца, ни Элмера. Планируемая сделка лишила ее дара речи.

Сейчас появится Клара. Глэдис чувствовала, что ее нервы уже не выдерживают. Мужчины пили кофе в вежливом молчании, а она все время ждала, что ее попросят уйти. Этого, однако, не случилось, но Элмер не спускал с нее мрачного взгляда.

Услышав, что к дому приближается машина, Глэдис вздохнула с облегчением. Элмер выглянул в окно.

— Клара, — молвил он с выражением холодного удовлетворения. — Наконец-то мы все расставим по своим местам.

Глэдис встала, чтобы выйти, но остановилась от резкого окрика.

— Куда ты?!

Глэдис повернулась в полном смятении.

— Но ко мне все это не имеет отношения, — еле выговорила она дрожащим голосом. — Я не перенесу…

— Девочка, дорогая моя… — вмешался отец, но сейчас явно командовал Элмер, и его голос пригвоздил ее к месту.

— Ты останешься, — резко приказал он. — Попробуй выйти из комнаты, и я заставлю тебя вернуться. Все произойдет только в твоем присутствии. Ты должна слышать каждое слово.

Какая поразительная жестокость. Он хочет планировать свое будущее в ее присутствии! В полном отчаянии Глэдис оторопело уставилась на обоих мужчин.

— Я не могу! — с трудом выговорила она и бросилась вон из комнаты, но Элмер схватил ее за руку.

— Можешь, — тихо произнес он, пристально глядя на нее вдруг потемневшими глазами. — Ты должна сделать это для меня, Глэдис.

Отказать было невозможно. Ведь она любила его — что бы он ни делал и что бы ни собирался сделать!

— Хорошо, — кивнула Глэдис, чувствуя себя совершенно беспомощной. Рука безвольно скользнула вниз — теплая мужская ладонь нашла и легко сжала ее.

— Поддержи Фрэнка и не теряй присутствия духа, — тихо шепнул он, подталкивая ее к отцу. — Ты можешь ему понадобиться.

Глэдис села возле отца, чувствуя, как дрожат ноги. Каблуки простучали по коридору. Вот Клара подошла к двери в кабинет. Каждый ее шаг приближал исчезновение Элмера из жизни Глэдис.

Дверь распахнулась, и Клара появилась на пороге, как всегда красивая, свежая, тщательно накрашенная. В очаровательном голубом костюме, подчеркивающем голубизну глаз, безупречно причесанная головка уверенно поднята.

В присутствии мачехи Глэдис всегда чувствовала себя неопрятной школьницей, сейчас же ее переполнила еще и безнадежность. Клара старше Элмера на пять лет, но об этом никто бы не догадался. В расцвете красоты она отлично знала себе цену. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: она не потерпит никакой конкуренции.

Глэдис положила руку на плечо отца, и тот прикрыл ее своей ладонью. Он не встал, когда Клара вошла в комнату, отметила Глэдис. Наверное, предстоящее объяснение лишило его последних сил. Элмер прав: она нужна отцу, и не только потому, что после болезни прошло совсем немного времени. Вся эта история его явно убивает. Впрочем, и ее тоже.

— Мы что, собираемся разговаривать все вместе? — резко осведомилась Клара, останавливаясь в дверях и переводя раздраженный взгляд с Глэдис на Элмера. — Прямо заседание совета директоров.

— Нет, только заинтересованных лиц, — отозвался Элмер без улыбки, напряженным голосом. Глэдис бросила на него быстрый взгляд, пытаясь разглядеть хотя бы следы радости, но не увидела ничего, кроме холодного торжества.

— Ну что ж, все равно она узнает — рано или поздно. Мне, в сущности, безразлично.

Клара уселась в кресло, элегантно скрестив ноги, и посмотрела на мужа.

— Элмер передал тебе, что я подаю на развод?

— Передал.

И больше ни слова. Стараясь поддержать отца, Глэдис сильнее сжала его плечо.

— Ну и что? Ты согласен? — спросила Клара. — Думаю, мы оба хотели бы поменьше шума. Тебе важна деловая репутация, и я готова тихо исчезнуть из твоей жизни.

— Ты слишком добра, — проговорил Фрэнк. — Мы тут все обсудили. Элмер в курсе всех подробностей.

Первый раз во взгляде Клары мелькнуло беспокойство. Посмотрев на Элмера, она все же обратилась к мужу:

— Неужели твой адвокат…

Но Элмер перебил ее:

— В свое время дойдем и до адвокатов. А пока поговорим о деньгах. Думаю, именно это волнует тебя больше всего. А поскольку деньги — моя профессия, Фрэнк предоставил действовать мне.

Глэдис удивленно смотрела на участников «заседания», снова ничего не понимая. Элмер вел себя совсем не так, как она ожидала. Он смотрел на Клару ледяным взглядом без малейшего следа тепла и привязанности. Присев на край письменного стола, он держался как абсолютно уверенный в себе человек и, казалось, наслаждался каждой секундой происходящего.

— Я что-то не понимаю, — проговорила Клара, немного забеспокоившись. — В конце концов, это не касается никого, кроме Фрэнка и меня. И, возможно, адвоката, который умеет держать язык за зубами.

— О, я не болтлив, — уверил Элмер. — Как ты знаешь, я молчал десять лет, к своему собственному изумлению.

— Мне совершенно не интересно, чем ты занимался десять лет, — резко бросила Клара, но даже под слоем пудры было заметно, как она побледнела.

— И напрасно, это имеет к тебе самое прямое отношение. Но не будем сейчас об этом говорить. Самое главное, что все устроилось лучшим образом. Не Фрэнк дает тебе развод, Клара, а ты ему.

— Ни за что!

Элмер улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего, кроме угрозы.

— Моя дорогая, у тебя нет выбора! Фрэнк имеет все основания требовать развода на основании супружеской измены. Доказательства заперты в моем сейфе.

Показалось, что Клара вдруг резко постарела. Элмер тут же воспользовался ее замешательством и продолжил:

— Однако Фрэнк готов быть великодушным. Он заявит, что причина развода — психологическая несовместимость. Возможно, адвокат предложит еще что-нибудь. Но с одним условием: ты не получаешь ничего.

Клара в ярости вскочила.

— Почему ты молчишь?! — обрушилась она на Фрэнка. — К нему все это не имеет ни малейшего отношения. Я могу требовать выплаты очень значительной суммы!

— Можешь, но не потребуешь, — холодно прервал Элмер. — Иначе основанием развода будет супружеская измена, а это не нужно ни тебе, ни твоему любовнику. На юридическом языке это называется «незаконная связь», причем с высокопоставленным женатым государственным чиновником. Откажись от великодушного предложения Фрэнка — и придется предстать перед судом. Тогда подробности твоего романа станут известны всем — это, конечно, может привлечь новых покупателей, но вряд ли понравится твоему кавалеру.

— Какой ты умный! — с горечью воскликнула Клара.

— Я гений, — отозвался Элмер, хищно улыбаясь. — И знал обо всем уже много лет. Ты же думала, что это одни только подозрения. А я просто ждал, когда Фрэнк сам поймет, что ты из себя представляешь. Только тогда я рассказал ему о твоем романе. Раньше это причинило бы ему боль, теперь же он доволен. Ты сама это заметишь, если посмотришь повнимательнее.

У Глэдис голова шла кругом. Много лет приписывать Элмеру преступление, в котором он вовсе не виноват! Она взирала на него с каким-то благоговением. Но почему он молчал, когда она обвиняла его Бог знает в чем? Что же он думает о ней? Но все это теперь неважно. Семь долгих лет она возводила вокруг себя стену и теперь в растерянности стояла среди ее обломков.

— Так что же, я совсем ничего не получу? — спросила притихшая Клара, первый раз в жизни потерпев поражение. Обычное презрительное выражение исчезло с ее лица. Присутствие Глэдис сделало унижение мачехи еще более невыносимым. Понятно, почему он так поступил. Клара оскорбила отца, а Элмер всегда вставал на защиту своих близких. Тут он был опасным противником.

— Я же сказал, что Фрэнк готов проявить великодушие, — повторил Элмер обманчиво мягким голосом. — У тебя остаются твои магазины.

— Ну, тут мне не за что вас благодарить. Они и так мои!

— Ошибаешься. Деньги давал Фрэнк, оформлял сделки я, а поскольку уже тогда мне все было известно, я проявлял осторожность. Единственное, что принадлежит тебе, это вывески. Ты не вернула ни пенни из денег, авансированных на приобретение магазинов. Тебе, возможно, казалось, что Фрэнк просто лезет в карман и достает нужную сумму, но на самом деле все твои займы оформлены юридически. И Фрэнк даже является владельцем контрольного пакета акций.

Он перевел взгляд на бледное недоумевающее лицо Глэдис.

— В отличие от тебя, дочь Фрэнка вернула все, что брала в долг. Не знаю, правда, как ей это удалось, наверное, жила на хлебе и воде. Так что ее процветающий бизнес полностью принадлежит ей. А владелец твоего бизнеса — Фрэнк.

Клара с ненавистью взглянула на Глэдис и процедила сквозь зубы:

— Уверена, что все это незаконно!

— Вполне законно. Конечно, можешь попытаться подать в суд, но у тебя нет ни малейшего шанса выиграть дело. Ты просто зря потратишь время и деньги. К тому же печально прославишься. Но я же сказал, что Фрэнк готов отдать магазины и не считать супружескую измену основанием для развода. Если, конечно, ты сделаешь все так, как нужно.

— Это что, шантаж?

— Называй как хочешь. Закон на нашей стороне, и это главное. Скажем так, мы можем достигнуть договоренности. Во всяком случае, мы ведем себя гораздо честнее и порядочнее, чем ты. Не забывай, это ты десять лет жила двойной жизнью.

Клара вскочила и бросилась к двери, но голос Элмера остановил ее:

— Мы ждем ответа.

— Можно подумать, у меня есть выбор!

— Действительно, выбора нет. Тебе перестало везти много лет назад, когда ты познакомилась со мной.

— Да, я тебя недооценила. Думала, ты просто не одобряешь мои романы. Казалось, считаешь их эпизодическими. Ты был так занят Глэдис, что вообще ничего не замечал. Но, увы, это была ошибка. Ты умный и светский человек. Зачем тебе какая-то девчонка?

— Будь осторожнее, Клара, — предупредил Элмер. — Сейчас очень легко лишиться и своих магазинов. Фрэнк привязан к дочери, а я не отличаюсь великодушием. Это он решил сделать тебе такой щедрый подарок. Если бы решение принимал я, тебе пришлось бы покрасоваться перед журналистами.

— Пожалуй, пойду, соберу вещи. Лучше поскорее убраться отсюда.

Клара вышла, провожаемая ледяным взглядом Элмера, который с трудом сдерживал гнев. Глэдис уже слишком хорошо знала этот взгляд.

— Ну что ж, Фрэнк, тебе удалось пережить это испытание, — произнес он устало. — Смотри не дрогни! Она будет бороться до конца.

Рука отца сжала руку Глэдис.

— Не беспокойся, я не уступлю. Больше всего на свете сейчас я хочу, чтобы Глэдис вернулась домой.

Элмер взглянул на нее прищуренными серо-стальными глазами.

— Уж не знаю, что она теперь может придумать, чтобы не жить дома, — холодно сказал он. — Хотя, конечно, Бостон и независимость могут быть более привлекательными.

Ясно, что он имеет в виду Марка и все то, что она наговорила у дверей своей квартиры.

Как все ужасно, как просить прощения! Ведь ни одно из ее предположений не соответствовало действительности. Теперь он имел полное право сделать с ней все, что угодно. Как можно было быть такой глупой! А вдруг он никогда не простит? Она не доверяла ему и все потеряла! Еще много лет назад.

— Глэдис, налей-ка чего-нибудь выпить, — сказал Фрэнк весело. — У нас такой траурный вид, будто победила Клара. Однако и мы можем радоваться.

Славу Богу, у нее нашлось занятие. А Элмер, сказав все, что хотел, больше ни на кого не смотрел. Даже победа над Кларой, казалось, больше не интересовала его. Он стоял, глядя в окно с таким неприступным видом, что даже Фрэнк озадаченно замолчал.

Вошла миссис Вуд, и атмосфера переменилась. Глэдис первый раз видела старую даму в таком растерянном состоянии.

— Миссис Лоуренс сказала, что уезжает, — проговорила она и после неловкой паузы добавила: — Просит ее сопровождать…

В других обстоятельствах Глэдис просто расхохоталась бы, но сейчас и улыбка, и даже все слова куда-то пропали. Принимать решение пришлось отцу.

— Советую вам согласиться, — отозвался он. — По-моему, так будет лучше всего.

— Но мне не хотелось бы оставлять вас на произвол судьбы… — начала миссис Вуд, не зная, как лучше защитить свои интересы. — В доме не будет экономки…

— У меня есть дочь. Она справится, пока мы не найдем вам замену. Думаю, вам стоит собраться прямо сейчас, чтобы уехать вместе с миссис Лоуренс. Я выпишу чек.

Теперь миссис Вуд придется уехать, это ясно. Старый режим подошел к концу, и она это поняла, правильно оценив ситуацию. Экономка кивнула и вышла из комнаты.

— Ну как, Глэдис? — тихо спросил Фрэнк.

Ей удалось изобразить на лице улыбку.

— Все хорошо. Завтра начнем искать замену. А пока я вполне справлюсь одна.

— Значит, останешься? Будешь жить дома? — спросил отец с оттенком беспокойства.

— Конечно. В галерею буду ездить отсюда. А из квартиры сделаю еще один зал. Смогу расшириться почти без затрат.

И поежилась, зная, что Элмер прислушивается к разговору, не делая, однако, попыток принять в нем участие. А вдруг он подумает, что они специально его игнорируют? Взгляд Глэдис был полон отчаяния, но Элмер остался непоколебим.

Да, легко он ее не простит. Это можно понять. Безо всяких оснований она обвиняла его Бог знает в чем, много лет подозревала в таком ужасном преступлении. Совершенно непростительно.

— Пойду готовить ужин, — проговорила она.

Просто необходимо вырваться наконец из этой комнаты, стряхнуть невыносимое напряжение.

— Разрешите пригласить вас обоих в ресторан, — сказал Элмер без всякого энтузиазма.

Глэдис не приняла предложение всерьез.

— Люблю готовить, — отозвалась она. — И что-то не хочется никуда идти. Наконец-то я в кухне полная хозяйка и могу заняться чем-нибудь полезным. — Глэдис была уже у самых дверей кухни, когда на лестнице появилась Клара с двумя чемоданами в руках. Увидев падчерицу, она остановилась.

— Ну, вот ты и вернулась к папочке! — ехидно проговорила она. — Как облезлая птичка, которая спешит скрыться в гнездышке. Но не надейся, что все будет так, как семь лет назад. Я-то видела, как Элмер увивался вокруг тебя тогда. Мужчины все такие, бегают за молоденькими девочками. Но теперь он важная персона, а ты уже не такой лакомый кусочек!

— Почему бы тебе просто не собраться и не уехать? — холодно отозвалась Глэдис. — Ведь ты уже испортила настроение всем, кому могла. Что же касается Элмера, ты ничего о нем не знаешь. И насколько помню, он посоветовал тебе выбирать выражения!

— Наябедничаешь, что я тебя обидела? — язвительно продолжала Клара, и Глэдис пришлось сделать усилие, чтобы ответить в том же тоне:

— Со мной, слава Богу, не произошло ничего плохого. И мое дело принадлежит мне. А вот что будет с твоими магазинами, пока неясно.

Глэдис уже не видела, как улыбка сползла с лица Клары. Ей и самой было невесело. Да, наверное, мачеха больше не сможет портить ей жизнь, но и того, что она успела, достаточно. А ведь надо было просто верить своему сердцу!

Элмер появился в кухне через несколько минут. От страха Глэдис отвернулась к раковине, где лежала приготовленная для чистки картошка.

— Мы идем в ресторан, — объявил он тоном, не допускающим возражений. — Твой отец хочет отпраздновать счастливое избавление.

— Я могу приготовить праздничный ужин… — начала было Глэдис, но он резко перебил:

— Фрэнк считает, что было бы неудобно, если бы тебе пришлось заниматься ужином.

— В последнее время мне что-то не оставляют права выбора, — проговорила Глэдис, положив нож и стоя с опущенной головой. — У меня совсем не праздничное настроение.

Она подняла голову и обнаружила, что Элмер смотрит на нее с холодным вниманием. Через мгновение он пожал плечами.

— Передаю то, что сказал Фрэнк. Пригласи мистера Дентворта, пусть присоединится к нам. Может быть, он тебя развеселит.

И вышел из кухни прежде, чем она успела ответить. Поднимаясь в свою комнату, чтобы переодеться, Глэдис думала о том, что на самом деле есть чему радоваться. Клара скоро исчезнет из их жизни, миссис Вуд тоже. Но теперь, когда она потеряла Элмера, дом казался таким пустым и неуютным…

Отец совершенно не замечал напряженной атмосферы и, казалось, уже забыл, что в его жизни когда-то была Клара. Судя по всему, мужчины давно знали о предстоящем событии, но никто ничего ей не сказал. Неудивительно, ведь уже многие годы она занимала в их жизни так мало места.

На следующий день Элмер вернулся в свою городскую квартиру. Отец сетовал, что теперь будет меньше его видеть, но они работали в одном офисе… Она же вообще вряд ли когда-нибудь его увидит. Следовало бы сразу, немедленно попросить у него прощения, будучи столь виноватой… Но Элмер держался так неприступно, что у Глэдис просто не хватило духа подойти и объясниться. Да и могли ли чем-нибудь помочь слова!

Отец снова начал работать, и Глэдис стала каждый день ездить в галерею, возвращаясь домой только вечером. Они наняли двух приходящих служанок и экономку — добрую, уютную женщину. Жизнь постепенно приобретала определенный ритм. Элмер не появлялся, и однажды, спросив отца, Глэдис услышала, что в офисе накопилось много работы, и что ему предстоят несколько командировок за границу.

Недели через две в галерее неожиданно появилась Клара. Глэдис была одна и так испугалась, что выпалила первое, что пришло на ум:

— Что тебе здесь нужно?

— Пришла посмотреть картины, — ответила Клара, оглядываясь. — Я ведь здесь в первый раз. Интересно, что у тебя есть. Вдруг захочу что-нибудь купить?

— Да, ведь тебе придется теперь обзавестись квартирой. — Глэдис твердо решила не дать себя запугать. Клара, конечно, что-то замыслила, но пока было непонятно, что именно.

— Да, ты права, — согласилась гостья, рассматривая картины. — Просто так я ни за что не пришла бы, но когда узнала, какие чудеса произошли с квартирой Элмера, захотелось спросить, занимаешься ли ты этим профессионально, или просто хотела угодить ему?

— Это было одолжение, — резко ответила Глэдис. — Очень рада, что тебе понравилось, но я занимаюсь только покупкой и продажей картин.

Глэдис с трудом удалось скрыть накатившее отчаяние. Значит, Клара видится с Элмером. В ее голове немедленно возникли былые подозрения. Неужели они просто разыграли сцену, чтобы обвести их с отцом вокруг пальца? Или Элмер не хотел создавать лишние трудности? Ведь он сразу уехал из сторожки и перестал появляться в Пейтоне. Внезапно Глэдис показалось, что все вернулись на старые места, только почему-то она, а не Клара, жила теперь в Пейтоне.

— Нет, не думай, я никогда не была у него дома, — начала уверять Клара, улыбаясь ядовитой улыбкой. — Элмер теперь и словом со мной не перемолвится. Разве я могу рассчитывать, что он пригласит меня в свою шикарную квартиру? Но я слышала о ней предостаточно. Женщина, с которой он живет, ни о чем другом просто говорить не может! По ее словам, там теперь совсем другая атмосфера. Раньше она эту квартиру просто терпеть не могла — до того, как ты все там переделала. Она, возможно, заглянет к тебе на днях. Ей что-то еще нужно, а она и подумать не может, чтобы доверить эти дела кому-нибудь, кроме тебя. Элмер, конечно, дает ей полную свободу действий. Ты ведь знаешь, каким щедрым он может быть.

— Конечно, пусть заходит, — с усилием проговорила Глэдис.

Глупо было надеяться, что в жизни Элмера нет женщин. Ведь она и раньше размышляла об этом. Но представить, что кто-то живет с ним в той квартире, в которую она вложила столько труда и любви… Нет, это совсем другое дело.

Глэдис с трудом продержалась до ухода Клары. Стало ясно, зачем та приходила, — слишком велик был соблазн. Не угрожала, не говорила гадостей — просто забежала поболтать, посплетничать… и нанести удар. Даже отец не увидел бы в этом визите ничего плохого. Лишь Глэдис знала, как это жестоко. Захлопнулась последняя дверь между ними — захлопнулась навсегда.

Клара ушла, и Глэдис повесила на дверь табличку «закрыто», хотя было еще рано. Сейчас невозможно было с кем-то разговаривать, и хорошо, что Маргарет взяла давно заслуженный отгул. Глэдис поднялась к себе в квартиру, вдоволь поплакала, а потом стала собирать вещи, которые хотела сегодня взять с собой. Она понемножку перевозила все в Пейтон, хотя возвращение домой уже не радовало, как раньше. Магия родного дома, как ни странно, была связана для нее с Элмером, а теперь он совсем перестал там появляться.

Нечего и рассчитывать, что он будет приезжать часто, — слишком многое, как выяснилось, удерживало его в Бостоне. Но если он все же когда-нибудь приедет, она не сможет разыграть равнодушие. Одно цеплялось за другое… С исчезновением Клары, казалось, жизнь должна была бы наладиться, но на самом деле… она потеряла Элмера, и была виновата во всем сама. Недоверие и подозрения привели к такому финалу. И это не мелкая ссора. Она предала друга много, много лет назад. И если, соблазняя ее, он только хотел наказать, можно ли винить его за это?

10

Несколько дней спустя в галерее появился Марк. Глэдис как раз собиралась домой. Она посмотрела укоризненно, но он только ухмыльнулся и начал рассматривать картины.

— Сегодня я покупатель, — заявил он. — То есть хочу сделать заказ.

— Вовсе не нужно искать предлога, — тихо проговорила Глэдис. — Я рассказала все, как есть, потому что хочу быть до конца честной. Но это не значит, что, увидев тебя, я завизжу или хлопнусь в обморок.

— Да, знаю, знаю. — Он улыбнулся. — Но я здесь не только для того, чтобы надоедать тебе. Правление фирмы решило, что нам пора подумать об интерьере. Они опасаются приобретать дорогие картины, которые к тому же могут резко подскочить в цене. Было решено собрать коллекцию недорогих вещей, ценность которой будет расти медленно, но неуклонно.

— Боюсь, что с моими картинами это будет очень медленно, — рассмеялась Глэдис. Логика финансовых магнатов ее забавляла. — А что именно вам нужно?

— Хочешь верь, хочешь нет, все решаю я. Поэтому мой первый визит к друзьям. А так как ты постоянно у меня в мыслях, вот и явился за консультацией.

— Хорошо, попробую тебе помочь. И если ты сделаешь заказ еще в нескольких галереях, скорее всего, тебе удастся собрать коллекцию, которая со временем будет иметь ценность.

— Может, обсудим это за ужином? — с надеждой спросил Марк.

Глэдис внимательно посмотрела на него и кивнула. Почему бы и нет? Марк все знает, но Элмера в ее жизни больше нет, и нечего зря травить себя.

— Хорошо, — согласилась она. — Только не сегодня. В начале следующей недели. А пока все обдумай. Необходимо знать, сколько ты можешь потратить, и что именно тебе нужно.

— Пожалуйста, поверь, что это не просто предлог, чтобы продолжать видеться, — сухо заметил Марк, и Глэдис понимающе кивнула.

— Договорились, — улыбнулась она. — Сегодня пятница. К понедельнику ты, наверное, уже будешь представлять, что именно ищешь, тогда и поговорим.

Марк побродил еще по галерее, поговорил о делах, с явным интересом выслушав все советы. Они не поднимались в квартиру, и вышли на улицу вместе. Марк сел в машину, помахал рукой и уехал, на этот раз не пытаясь ее поцеловать. Приятно думать, что есть хоть один мужчина, в чьей жизни она занимает важное место, который не презирает ее, подобно Элмеру.

Стоило подумать об Элмере, как он внезапно возник перед нею собственной персоной. Сначала она увидела знакомый «мерседес» у тротуара на противоположной стороне улицы. Прислонившийся к капоту мужчина следил за каждым ее движением.

Элмер! Глэдис не видела его уже несколько недель. Неужели у нее начинаются галлюцинации? Да нет, не похоже. Это действительно он, к тому же явно полон решимости поговорить. Он сделал шаг вперед и стоял, дожидаясь, когда можно будет перейти улицу.

Зачем он здесь? Хочет устроить еще одну сцену? Или сообщить, что у него серьезный роман? О чем им говорить? Она не хочет ничего слышать! Не хочет, чтобы снова стало больно!

Охваченная паникой, Глэдис поспешно села в машину и дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания, бросив в сторону Элмера испуганный взгляд. Поняв, что она сейчас уедет, он махнул рукой, тщетно пытаясь перейти улицу. Выражение лица говорило больше, чем любые слова, — он звал ее! Но Глэдис нажала на педаль, как только впереди появился просвет между машинами. И, есть ли погоня, она уже не видела.

Ему еще нужно развернуться, уговаривала она себя, и это займет довольно много времени. Успеет оторваться. Да, но на магистрали он все равно, если захочет, догонит ее. Машина Глэдис не идет ни в какое сравнение с «мерседесом». Да и водит Элмер гораздо лучше ее. Хорошо, свернем на старую дорогу! Там, конечно, будут пробки, но он вряд ли догадается, что она выбрала этот путь.

Глэдис притормозила, свернула с магистрали и почувствовала себя в безопасности. Никаких выяснений отношений, никаких упреков… Скорее всего, он больше не будет пытаться увидеть ее.

Именно в этот момент «мерседес» появился в зеркале заднего вида. Провести его не удалось. Он проехал по магистрали вперед и просто ждал на перекрестке, разгадав ее хитрость. Неважно, что он хочет сказать, но с честью из этого поединка ей не выйти.

Глэдис включила скорость и пулей вылетела на встречную полосу, чтобы обогнать две машины. Чуть не столкнувшись с мчавшимся навстречу грузовиком, она едва успела вернуться на свою полосу. В другом состоянии она уже тряслась бы от страха, но сейчас желание скрыться пересилило шок, и на протяжении следующих миль она снова шла на такой риск, который раньше показался бы просто немыслимым.

Элмер всегда ездил очень осторожно, и, свернув к дому, Глэдис знала, что оставила его позади. Она успеет скрыться — в доме преследования не получится. Но, не проехав и половины подъездной аллеи, она увидела машину Элмера, которая быстро догоняла ее. Не успела она открыть дверцу, как Элмер уже был рядом, он буквально выволок ее наружу.

— Сумасшедшая! — прорычал он, побелев от гнева. — Четыре раза — на грани смерти! Чудо, что ты еще жива!

— Не имею ни малейшего желания разговаривать с тобой, — отозвалась Глэдис слабым голоском. Разыгрывать гордую женщину было нелегко: дрожали ноги, и не только от близости Элмера. Безумная гонка страшно напугала Глэдис. Она, должно быть, и вправду сошла с ума. И самое обидное, что все напрасно!

— Для этого было бы достаточно не открывать рта, а не нестись сломя голову! — перебил он.

Я и без тебя это знаю! — раздраженно подумала Глэдис и, бросив сердитый взгляд, направилась к входной двери.

— До свидания, — холодно произнесла она, но Элмер схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

— Нет, ты так легко не отделаешься! — с угрозой проговорил он. — Чуть не довела меня до сердечного приступа, а теперь собираешься ускользнуть? Мне нужно с тобой поговорить.

— Нам нечего сказать друг другу, — отозвалась Глэдис прерывающимся голосом. — Но я… я знаю, что должна просить прощения. Я так долго была несправедлива к тебе, вела себя, как глупая школьница. У меня даже не нашлось мужества, чтобы все выяснить. Прости меня, Элмер. И это все, что я могу тебе сказать.

— Неужели? — осведомился он. — Думаешь, нескольких формальных фраз достаточно, чтобы расставить все по местам? Значит, я мчался за тобой с риском для жизни, чтобы выслушать эту маленькую речь?

— Тогда для чего? — пробормотала Глэдис с несчастным видом. — Теперь ты здесь совсем не бываешь… Отца видишь на работе. Какое отношение ко всему этому имею я?

— Ты считаешь, что не имеешь ко мне никакого отношения? — Взгляд был таким пристальным, что Глэдис отвела глаза, не в силах его вынести.

— Теперь нет. У тебя своя жизнь, у меня своя. Рада, что с квартирой все вышло удачно. Я все-таки смогла хоть что-то для тебя сделать. Если твоя… твоя знакомая захочет поручить мне еще что-нибудь, пожалуйста, пусть позвонит.

Пальцы, стиснувшие ее руку, разжались, и Глэдис представилась еще одна попытка спастись бегством.

— Глэдис! — произнес он глухим голосом, но она не ответила. Просто не смогла произнести ни слова, но, когда он снова взял ее за руку и прижал к себе, стала вырываться. Ощущение тепла и силы, исходившее от его тела, было невыносимо. Неужели он способен даже теперь прикасаться к ней с такой нежностью. Его гнев она бы выдержала, но сочувствие — никогда.

— Пусти меня, — попросила она жалобно. — У тебя своя жизнь, и для меня в ней нет места. Так не старайся удержать…

Но он только крепче прижал ее к себе.

— Глэдис, — проговорил он, касаясь губами ее волос. — Глэдис, прости меня.

— Простить тебя? Мне нечего тебе прощать. Это ты должен простить меня. Ты всю жизнь заботился обо мне, а я…

— Заботился, потому что любил тебя, — отозвался он дрогнувшим голосом, повернул ее к себе и стоял неподвижно, погрузив лицо в пушистые волосы. — Хотел, чтобы ты сама поняла, каково мне было. Хотел, чтобы тебе тоже пришлось ждать. Но я и подумать не мог, что причиняю тебе такую боль, что ты готова рисковать жизнью, лишь бы не видеть меня!

— Если хочешь, я встречусь с этой женщиной… Она скажет, что еще нужно сделать, — с трудом проговорила Глэдис, изо всех сил борясь с желанием прижаться к нему.

— Пусть только кто-то посмеет к чему-нибудь там прикоснуться! — с яростью отозвался Элмер. — Живым ему не уйти! Ты сделала это только для меня, и я ничего не позволю там изменить!

— Но Клара сказала…

— У меня нет никакой другой женщины, мой ангел, — тихо проговорил Элмер. — Знаю, что тебе сказала Клара. Больше ей никогда не удастся причинить тебе боль.

Он погрузил пальцы в ее волосы.

— Ни одна женщина, кроме тебя, не переступала порог моей квартиры. И не переступит. — Он виновато улыбнулся. — Мне так и не удалось забыть тебя, — признался он. — Я пытался, но ты стала мне слишком родной.

Глэдис недоверчиво подняла глаза, и он беспомощно пожал плечами.

— Только не говори, что в моей жизни для тебя нет места, — прошептал он. — У меня нет другой жизни, и никогда не было. И мне не нужно никакой другой. Если я не с тобой, то где я?

— Элмер!

Слезы брызнули из ее глаз, он смахнул их и стал целовать ее веки.

— Любимая моя! — нежно прошептал он, и Глэдис крепко обняла его за шею, поддавшись наконец безумному желанию прильнуть к нему. Он тихо отстранился и смотрел улыбающимися серыми глазами.

— Не оставляй меня больше! — проговорила она прерывающимся голосом, и он снова прижал ее к себе.

— Я всегда был с тобой, — напомнил он ей. — Потому что не могу без тебя жить.

Он вздохнул и повел ее к двери.

— Придется войти. Что толку стоять здесь и смотреть друг на друга? Как жалко, что я уже не живу в сторожке. Там мы могли бы хоть немного побыть вдвоем.

Глэдис прекрасно понимала это. Как ей хотелось быть с ним вдвоем. Слишком о многом надо поговорить, слишком многое объяснить друг другу. Но как только они войдут в дом, отец начнет говорить с ним о делах.

Фрэнк как раз проходил через холл и на секунду остановился, удивленный их встрепанным видом.

— Что это с вами? — поинтересовался он.

Элмер расхохотался.

— Ничего особенного. Простое столкновение и небольшой разговор.

— А, понятно. Элмер, пойдем ко мне в кабинет. Относительно этой последней сделки я вдруг понял, что…

— Фрэнк, подожди, пожалуйста, — твердым голосом перебил Элмер, направляясь в гостиную и все еще держа Глэдис за руку. Отец последовал за ними. — Я должен тебе кое-что сказать.

Глэдис взглянула на отца, который подчинился без возражений, но с любопытством. Глэдис и сама была в замешательстве. Элмер крепко держал ее за запястье, как будто боясь, что она сбежит при первой же возможности. На самом деле никакая сила не заставила бы ее сейчас это сделать. Внутри все пело, никогда в жизни она не была так счастлива. Когда они вошли в гостиную, Элмер, плотно прикрыв дверь, повернулся к отцу.

— Фрэнк, — быстро произнес он, — я собираюсь жениться на Глэдис. Я не прошу у тебя ее руки, потому что, если ты скажешь «нет», просто сойду с ума. Я долго ждал, и больше ждать не намерен. Как только все устроится, ты поведешь дочь к алтарю, а я приму ее. И не спорь, потому что я ничего не хочу слышать!

Сердце Глэдис замерло от счастья, а отец посмотрел на нее и рассмеялся.

— Интересно, кто спорит? — осведомился он. — Мне достаточно и одного взгляда. Единственное, чего я не понимаю, почему ты не сделал ей предложение несколько лет назад.

— Я тоже этого не понимаю, — мрачно отозвался Элмер и с видом собственника обнял Глэдис. — Видимо, мудрость приходит с годами.

— Как-то долго она шла к тебе, — проговорил Фрэнк с иронией. — Ну что ж, у нас будет о чем поговорить за ужином.

— Скажу миссис… чтобы поставила еще один прибор, — проговорила Глэдис слабым голосом. Элмер усмехнулся, глядя сверху вниз и поглаживая ее ладонь большим пальцем. Глэдис просто изнемогала от сладостных ощущений. И он это прекрасно понимал!

— Миссис Джонс, — напомнил отец, когда она наконец вырвалась и побежала на кухню. — Разве трудно запомнить?

Глэдис кивнула, стараясь не смотреть на Элмера. Щеки ее пылали, а сердце колотилось сильно-сильно. За последние полчаса жизнь ее совершенно изменилась! Элмер любит ее! Он всегда любил ее, а теперь хочет жениться!

Она влетела в кухню, быстро дала указания новой экономке и побежала обратно. Было невыносимо расстаться с ним даже на минуту.

— Останешься переночевать? — спросил Фрэнк, когда миссис Джонс подала ужин, и Элмер взглянул на Глэдис. На ее лице появилось умоляющее выражение.

— Готов на все, чтобы подольше побыть рядом, — сказал он, пожирая глазами Глэдис. И Фрэнк распорядился, чтобы приготовили комнату, в которой всегда останавливался Элмер.

Им хотелось побыть вдвоем, но это было просто невозможно: ни у Глэдис, ни у Элмера не хватило духа лишить Фрэнка удовольствия разделить их счастье.

— Я много лет молился об этом, — тихо сказал он, поднимая бокал. — И не мог понять, почему вы расстались надолго, когда так подходите друг другу.

— Глэдис была слишком молода, — отозвался Элмер, не сводя с нее глаз. — Но теперь все это неважно. Мы вместе, и это самое главное.

— Я хочу вас кое о чем попросить, — неуверенно проговорил Фрэнк через некоторое время. — Может быть, с моей стороны это эгоистично… В таком случае просто скажите «нет».

— В чем дело, папа? — спросила Глэдис, погладив отца по руке. — Ты ведь знаешь, как мы оба тебя любим.

— Знаю, знаю. Но, может быть, я хочу слишком многого.

— Смелее! Сейчас мы согласны на все, кроме попытки расстроить свадьбу!

— Я хотел поговорить о Пейтоне, — произнес Фрэнк все еще неуверенно. — Глэдис так долго не жила дома… И это я виноват, что позволил Кларе выжить мою дочь. Теперь она наконец вернулась, и мне хотелось бы почаще видеть ее.

Он посмотрел на Элмера, потом перевел взгляд на Глэдис.

— Живите здесь, когда поженитесь. Хорошо? Дом такой большой, — торопливо продолжил он, будто боясь, что его перебьют. — Вам, конечно, захочется побыть одним… Мы могли бы здесь все переделать, совершенно изолировать западное крыло. Но все же часто виделись бы. Подумайте о моем предложении.

Глэдис посмотрела на Элмера, и ей ничего не пришлось говорить. Все было понятно без слов. Этот дом был их очарованным замком, их прошлым. И для них обоих было важно, сможет ли он стать их настоящим и будущим.

— Когда-нибудь он будет ваш, — проговорил Фрэнк с тревогой в голосе, а Элмер улыбнулся и взял Глэдис за руку.

— Мы будем жить здесь, — ответил он, — и не хотим ничего менять. Пейтон слишком много для нас значит. Я знаю, мы все будем здесь счастливы. У нас, кстати, есть еще роскошная квартира в Бостоне. Мы сможем сбегать туда на денек-другой, когда захотим.

— Мне многое нужно наверстать в Пейтоне, — радостно проговорила Глэдис. — И потом, кто станет тобой командовать, если меня здесь не будет?

— Ну вот, словно гора с плеч. Теперь можно обсудить свадьбу.

— Мы правильно сделали, что согласились? — спросил Элмер, когда отец на минуту вышел из комнаты. Усадив Глэдис на диван рядом с собой, он заглянул в улыбающееся лицо. — Молодожены любят быть одни.

— В таком большом доме спрятаться не трудно, — отозвалась она.

— Я думал об этом, когда тебе было семнадцать. Тогда я сходил по тебе с ума.

— А потом я все испортила, — грустно проговорила Глэдис. — Какая глупая!

— Пожалуйста, никаких сожалений! — скомандовал Элмер. — Это была всего-навсего небольшая часть нашей жизни. Тем более что сейчас я схожу с ума еще сильнее. Ожидание обостряет чувства.

Позже, когда в доме все затихло, Глэдис долго лежала в теплой душистой ванне, блаженно перебирая в памяти события прошедшего дня. Элмер здесь, в доме, и он любит ее.

Можно представить, как ему не терпится остаться с ней наедине. Однако он не сделал попытки увезти ее из дома. Счастье и спокойствие Фрэнка были для него важнее.

Глэдис вытерлась, надела ночную рубашку и поняла, что ни за что не уснет. Пробило полночь, а она расхаживала по комнате, слишком счастливая и возбужденная, чтобы спать. Вспомнилась другая ночь, там, в сторожке, когда она так радостно отдалась Элмеру. Вспоминает ли он о той ночи? А может быть, спит и видит радужные сны.

Глэдис схватила пеньюар, быстро надела его, и уже ни о чем не думая, побежала по длинному, слабо освещенному коридору к комнате Элмера.

Первый раз она взяла инициативу в свои руки — ей слишком хотелось быть рядом, просто не дождалась бы утра. Ведь ночь — это целая вечность. Не зная, спит ли он, она тихо постучала, повернула ручку и вошла. За это он не может рассердиться.

Горел свет, и Элмер, стоя у окна, смотрел на залитый лунным светом сад. Страсть, которую она прочла в его взгляде, ни в чем не уступала ее собственной.

— Я и подумать не могла о сне, — прошептала она дрожащим голосом с сияющими глазами.

— Глэдис!

Через мгновение она уже была в его объятиях. Он целовал ее лицо, губы, волосы, прижимался лицом к шее, вдыхая аромат кожи. Она же целиком отдалась во власть страсти.

— Если бы ты не пришла, я бы не дожил до рассвета. Больше не могу без тебя ни минуты!

Прерывисто вздохнув, он отвел назад голову, чтобы посмотреть на нее.

— Любовь моя! Не могу поверить, что мы наконец вместе!

— Мне, наверное, не надо было приходить… — еле слышно проговорила она. — Но я так хотела быть с тобой.

— Правда? Правда?

Руки скользнули по ее груди, показалось, что даже кончики его пальцев источают страсть.

— Тебе хотелось быть рядом? Всю ночь лежать в моих объятиях и снова быть моей?

Глэдис кивнула. Тогда Элмер сжал ее за плечи, а его губы скользнули по шее, спустились ниже… Он крепко прижимал ее к себе, только поэтому она не падала — так ослабели колени, все тело.

— О Боже, как я хочу тебя! — простонал Элмер, тяжело дыша. — Тебя всегда не хватает, ты всегда слишком далеко!

Он снял пеньюар и нетерпеливо спустил бретельки ночной рубашки.

— Разреши раздеть тебя, любовь моя. Хочу снова видеть тебя, ощущать…

Пальцы Глэдис так же нетерпеливо расстегивали пуговицы его рубашки. В конце концов, он стащил ее через голову и отбросил в сторону. Ночная рубашка Глэдис облаком лежала у ее ног. Секунду он пожирал ее глазами, а потом поднял и отнес на кровать.

— Хочу, чтобы ты была еще ближе! Ты слишком далеко! — Он торопливо сорвал с себя остатки одежды. — Я так хочу тебя, что не могу больше ждать! Не позволяй мне вести себя грубо!

Грубо. О чем это он? Сжигаемая тем же огнем, она с наслаждением приняла его, не в силах сдерживать страстные стоны. Они достигли вершины наслаждения одновременно и почти сразу. Потом Элмер долго не отпускал ее, а она лежала в блаженной истоме, прижавшись лицом к его влажной груди.

— Прости меня, — наконец проговорил он глухим голосом. — Я… я не хотел овладеть тобой вот так… как варвар какой-то… Я не сделал тебе больно?

Голос звучал встревоженно, сердце гулко стучало в груди, и Глэдис нежно провела рукой по его щеке, успокаивая. Но в женском взгляде было столько чувственности, что снова в его глазах зажегся огонек.

— Во мне тоже проснулся пещерный человек, — призналась она. — Ох, что я наделала!

На плечах Элмера проступили красные полосы, оставленные ее ногтями.

— Тебе больно?

Элмер покосился на царапины.

— Теперь все ясно, и тебе не уйти от меня! Фрэнку придется примириться с тем, что до свадьбы мы живем во грехе.

— Утром я сообщу об этом миссис Джонс, — лукаво проговорила Глэдис.

Они, улыбаясь, смотрели друг на друга. Теплые пальцы медленно скользили по ее телу, гладили грудь и бедра. Каждое прикосновение говорило, что она принадлежит любимому человеку, и постепенно на нее снизошел покой. Сейчас она была очаровательно покорна, пассивна, и это делало ее еще более притягательной. Элмер почувствовал перемену ее настроения.

— Ты просто испугалась бы, если бы знала, как я хочу тебя, — прошептал он.

— Единственное, что может меня напугать, — это если ты меня разлюбишь, — серьезно ответила она, и Элмер наклонил голову, чтобы поцеловать ее с бесконечной нежностью.

— Я уже не смогу тебя разлюбить, — тихо произнес он. — Я пытался, когда думал, что у меня нет надежды, но все равно не смог. В конце концов, просто отдался на волю судьбе.

— Тогда ты все переделал в квартире? — спросила Глэдис, внезапно поняв, почему такой холод, такое отчаяние наполняло тот дом.

— Да.

Элмер перевернулся на спину, крепко обнял Глэдис и натянул одеяло.

— Тогда я испытал приступ какого-то глухого отчаяния, — признался он. — Казалось, что впереди только пустота. Я, как раненый зверь, был готов рычать и крушить все вокруг.

Глэдис еще крепче обняла его.

— Почему ты не поговорил со мной давным-давно? — спросила она со вздохом. — Почему не сказал правду? Знаю, что не должна была сомневаться, но я была такой глупой, такой наивной. Надо было наорать на меня и все рассказать.

— Не так-то это было просто. Сначала я никак не мог понять, почему ты вдруг так изменилась, почему начала избегать меня. Помнишь, когда первый раз я поймал тебя в квартире, и ты сказала, что я тебе уже не нравлюсь, что ты повзрослела. Я ведь тогда поверил! Думал, твоя детская привязанность, юношеская влюбленность просто прошли.

— Я никогда не переставала любить тебя, — прошептала Глэдис, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. — Тогда я была уверена, что у тебя роман с Кларой. Господи, как же мне было больно!

— Знаю, любовь моя. Теперь знаю, какую боль причинил тебе и как долго ты страдала. Но тогда я не подозревал об этом.

Он отвел с ее лица прядь волос.

— Когда мы увиделись на открытии магазина, ты была такая красивая! У меня даже дыхание перехватило… Но ты продолжала от меня прятаться!

— Без особого успеха, — напомнила Глэдис и слегка покраснела, когда он рассмеялся.

— Честно говоря, тогда я готов был тебя убить! — признался он. — Когда ты вдруг сказала, в чем дело, я просто ушам своим не поверил. Должен сказать, ты еще легко отделалась.

— Ничего себе отделалась, — возразила Глэдис. — Ты меня ужасно унизил.

— Иначе набросился бы на тебя прямо там. Кто-то должен был остановиться, а ты явно не собиралась этого делать, мой ангел! И тогда я решил, что никогда не скажу тебе правды. До чего же я был зол. А потом Фрэнк рассказал мне про Марка, и я решил, что потерял тебя навсегда.

— Рассказал? Что рассказал? Ведь между нами ничего не было. Просто иногда встречались…

— По словам Фрэнка, очень часто. Тогда-то я и почувствовал, что схожу с ума, и буквально разорил свою квартиру.

Он тяжело вздохнул.

— Честно говоря, мне вообще не хотелось жить. Я позволил волшебству исчезнуть. Приезды в Пейтон были настоящей пыткой — каждая мелочь напоминала о тебе. Я прожил в сторожке гораздо больше, чем было необходимо, — надеялся, что ты вернешься домой хоть на один вечер.

— И я вернулась. И была в ужасе, когда узнала, что ты там. Просто не могла себе представить, как мы встретимся.

Он сжал ее в объятиях, осыпая страстными поцелуями. Позже, уютно прижавшись к плечу, Глэдис спросила:

— Тогда, в сторожке, почему ты…

— Просто потому, что не смог удержаться. Я так давно хотел любить тебя, а ты была такая теплая, нежная… В первый раз за долгие годы мы были по-настоящему вдвоем, не так, как у меня в квартире. Я чувствовал, что волшебство вернулось, что наше прошлое снова с нами, и ты была такая же, как раньше, — невинная, уязвимая. Я просто хотел подержать тебя в объятиях, но этого оказалось мало. Мне всегда будет этого мало.

Да, этого было мало обоим. В его голосе снова звучала страсть. Глэдис казалось, что все это сон. Она заглянула в темные глаза, такие родные и любимые.

— Это не сон? — прошептала она.

— Конечно, нет, — тихо отозвался он. — Наша любовь живет уже много лет. Ты заставила меня долго ждать, мой ангел, и теперь нам надо многое наверстать.

Через некоторое время, лежа в его объятиях в блаженной полудреме, Глэдис вдруг подумала о Кларе.

— Это правда, что доказательства ее измены лежат у тебя в сейфе?

— Да у меня и сейфа-то нет, — рассмеялся Элмер. — К тому же я не стал бы хранить такие документы в офисе. Нет, хватило и угрозы.

— За ней следили с самого начала?

— Нет. Я столкнулся с ними случайно. И поскольку промолчал, Клара решила, что я ничего не заподозрил. Позднее она начала чувствовать себя неуязвимой, рассчитывая на то, что, даже зная о ее похождениях, я ничего не скажу Фрэнку, чтобы не огорчать его. Понадобилась всего пара фотографий, добыть которые оказалось нетрудно. После этого оставалось только ждать. Она позвонила мне в надежде выяснить, согласится ли Фрэнк на развод. Но ни о каких мужчинах, конечно, и речи не было. Она все еще считала, что ее романы — тайна для мужа.

— Но когда я услышала, о чем вы говорите, — еще тогда, давно…

— Я ведь даже не знаю, что ты слышала, — прошептал Элмер и поцеловал ее в нос. — Но в тот вечер мы обменялись угрозами. Клара знала о моих чувствах к тебе, и это не очень-то ей нравилось. Она намекнула, что и Фрэнку это не понравится, если она все ему расскажет. Тогда я сказал, что знаю о ее романе. Но совершенно уверенная в себе, она не приняла это всерьез. Потом мы оба помалкивали, но из разных соображений. Я хотел, чтобы Фрэнк сам понял, что она из себя представляет. Но никогда не думал, что в результате потеряю тебя.

— Мне надо было кричать, топать ногами и предъявлять обвинения, — грустно проговорила Глэдис, и Элмер еще крепче обнял ее.

— Тогда ты не умела кричать и топать ногами, моя радость, — сказал он улыбаясь. — Ты научилась этому позже. Давай забудем обо всем. Мы снова вместе, и это главное. Может быть, и хорошо, что все произошло именно так.

— Хорошо? Когда мы оба так мучились?

— Зато ты выросла, сумела создать процветающий бизнес, полагаясь только на себя. Ты теперь взрослая женщина, а не семнадцатилетний ангелочек, к которому я боялся прикоснуться.

— Да, это верно, — призналась Глэдис.

Взгляд Элмера опять заставил ее покраснеть.

— Так простим друг друга? — нежно спросил он, и она кивнула, поудобнее устраиваясь в его объятиях и отвечая на поцелуй.

— Скоро утро, — со вздохом проговорила она.

— Да, еще один день, еще одна причина, чтобы жить теперь, когда волшебство к нам вернулось.

И Глэдис крепко обняла его, купаясь в волшебстве, которое всегда было с ними и только ждало своего часа, всем своим существом излучая любовь к человеку, который уже долго был в ее жизни и будет в ней всегда.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Знаю. Ты ведь всегда меня любила. Ты просто ненадолго забыла об этом… Зато теперь это не просто слова девочки-подростка. Завтра поговорим о свадьбе.

— А сегодня будем спать…

— Позже, позже, — проговорил Элмер и прижался к ней так страстно, что она погрузилась в океан блаженства, забыв о времени.

ДОЛЛИ НЕЙЛ

ВЕРНЫЙ РЫЦАРЬ

ПАНОРАМА РОМАНОВ О ЛЮБВИ

16+

ISBN 978-59907351-3-2

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

ДОЛЛИ НЕЙЛ
Верный рыцарь
РОМАН

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10