Кирстен Уайт

Истребительница вампиров

Text by Kiersten Brazier

Jacket illustration by Talexi

© К. Никишева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Всем, кто не был избран, но избрал себя сам

Кому как не им было знать, что не стоит оставаться на кладбище, когда солнце зашло и над миром властвует ночь.

Охотница наблюдала за матерью – та, словно заземленный громоотвод, изливала горе в могилу, где было похоронено ее сердце. По обе стороны от матери стояли две девчушки в розовых ковбойских сапогах. Обе – тощие и бледные, их рыжие кудряшки поблекли в темноте. Тьма уравнивает всех. В темноте все одинаковы – бесцветные, безликие.

Беспомощные.

Охотница позаботится о том, чтобы такими они и оставались. В конце концов, это ее работа. Она обернулась к вампиру. В черном провале усыпальницы они сливались с окружающей тьмой.

– Женщина должна выжить. Дети твои.

На самом деле умереть следовало только одной из девочек, но мало ли какие лазейки могли найтись в пророчестве. Вампир неторопливо направился к скорбящей семье. Он не пытался спрятаться или красться – ему это и не требовалось. Одна из девочек быстро протянула руку к матери:

– Мама! Мама!

Женщина устало повернулась, но не успела даже удивиться, как вампир отбросил ее. Она отлетела назад, ударившись о гранитное надгробье мужа, и потеряла сознание. Высеченная надпись «МЕРРИК ДЖЕЙМИСОН-СМАЙТ: МУЖ, ОТЕЦ, НАБЛЮДАТЕЛЬ» маячила над ее головой. Охотница пожалела, что не может сделать фото – получился бы идеальный кадр.

– Здравствуйте, девочки! – вампир откровенно веселился. Охотница взглянула на часы. Пожалуй, стоило поручить это адской гончей или Ордену Тарака. Но они были ей не по карману, да и, честно говоря, дело того не стоило. Нет ничего сложного в том, чтобы убить пару детей. Вампира она выбрала еще и потому, что в этом была последовательность.

Вампир протянул руки, будто собирался обнять детей.

– Бегите, если хотите. Я не прочь размяться – помогает нагулять аппетит.

Вопреки ожиданиям никто не закричал. Девочки лишь печально переглянулись. Возможно, стоя на могиле отца, убитого вампиром, они чувствовали: так было предрешено.

Одна из девочек кивнула. Внезапно другая решительно бросилась под ноги вампиру, и тот упал навзничь, не удержав равновесия. И не успел он отпихнуть девочку, как другая уже запрыгнула ему на грудь.

А затем вампир исчез. Девочки стояли, отряхивая пыль с опрятных черных платьиц. Вторая девчушка спрятала кол за голенище яркого сапога. Они бросились к матери и начали хлопать ее по щекам, пока та не зашевелилась.

По крайней мере, матери хватило ума испугаться. Охотница раздраженно вздохнула, глядя, как мать притянула девочек к себе. Теперь все они настороженно вглядывались в темноту. Охотница до последнего надеялась, что ей не придется встречаться с ними лицом к лицу, но дело есть дело. Она вытащила арбалет. И тут зазвенел ее зуммер. Взгляд машинально скользнул вниз, а когда охотница подняла глаза, вся семья уже исчезла.

Она давала клятву. Ей ни в коем случае не следовало использовать вампира. Вот к чему привела ее любовь к эффектным сценам. Ей был отдан приказ по возможности оставить мать в живых, и она хотела, чтобы мать продолжила жить – одинокая, потерявшая все из-за жалкого монстра-полукровки. В наказание за то, что она пыталась обойти пророчество. В наказание за то, что из-за ее эгоистичных желаний на кону оказалась судьба всего мира.

Ну, что же. Охотница отыщет их снова. Натянув капюшон, она двинулась к ближайшей заправке. На телефон-автомат падал скудный свет. Охотница сняла трубку и набрала номер, высветившийся на зуммере.

– Дело сделано?

– Нет, – ответила охотница.

– Ты меня разочаровала.

– Так накажи меня. – Нахмурившись, она повесила трубку и зашла в магазинчик на заправке. Она пока не сумела предотвратить конец света.

Так что ей срочно нужна была конфетка.

Глава 1

ХУДШАЯ ИЗ ВСЕХ ОТВРАТИТЕЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ, которые совершают демоны, – это то, что они говорят на латыни, – а ведь ей следовало быть мертвым языком!

Не говоря уже о древнешумерском. А как насчет переводов с древнешумерского на латынь? Дьявол! Мой язык спотыкался на произношении, пока я слово за словом продиралась сквозь страницу. Когда-то мне нравилось проводить время в библиотеке в окружении трудов предыдущих поколений Наблюдателей. Но с самых недавних пор, когда едва не настал конец света, – шестьдесят два дня тому назад, если быть точной, – мне больше не сиделось на месте. Я ерзала. Стучала карандашом. Колотила ногой по полу. Мне хотелось пробежаться. Не знаю, почему в этот раз тревога проявлялась по-другому, ведь я пережила уже столько ужаса и трагедий. Мозг сверлила одна вероятная догадка, но….

– Чушь какая-то. – Я уставилась на собственные записи. – «Затаившийся в тени восстанет, и мир пощекочет его?»

– Ненавижу щекотку – сказал Риз. Он откинулся назад и потянулся. Вьющиеся каштановые волосы нарушали строгость его лица. Прядь упала на лоб, смягчив жесткую линию бровей, повторявшую изгиб оправы его очков, – Риз постоянно пребывал в раздумьях или заботах. После утренних занятий я должна была привести в порядок свой маленький врачебный пункт, а Риза ждала боевая тренировка с Артемидой.

Я встряхнула руками – мне просто необходимо было пошевелиться. Может, мне и впрямь стоило пробежаться. Никто не заметит моего отсутствия. Или, может, попроситься на занятие по боевым искусствам? Меня туда никогда не пускали, но я давным-давно не спрашивала. Почему-то очень хотелось что-нибудь ударить, и это меня пугало.

Быть может, все дело в демонических пророчествах о Судном дне, которые я читала все утро. Я зачеркнула свой бездарный перевод.

– Если речь идет о конце света, щекотка – не самый худший способ умереть.

Имоджин откашлялась, но мягкая улыбка смягчила серьезность ее слов:

– Давай вернемся к твоему переводу, Нина. Кстати, Риз, я хочу получить полный отчет о классификации полулюдей-полудемонов.

Риз, покраснев, пригнул голову. Он единственный среди нас мог стать полноправным Наблюдателем, и это означало, что однажды он присоединится к Совету. Однажды он будет облечен властью, войдет в состав Совета. Этот груз ответственности ощущался во всем, что он делал. Он раньше всех приходил в библиотеку и уходил позже всех. Тренировался он почти столько же, сколько Артемида.

Наблюдатели должны были наставлять Истребительниц – Избранных, которых наделили способностью сражаться с демонами, – но с течением веков наша роль становилась все более активной. Наблюдатели должны принимать трудные решения, а трудное решение порой означает оружие. Мечи. Заклинания. Ножи. Для моего отца – пистолет.

Но все же не все из нас тренировались. Хотя все мы серьезно относились к занятиям, от меня требовалось чуть меньше. Я всего лишь целитель в замке, и на шкале ценности мое место было где-то внизу. Забирать жизнь здесь важнее, чем суметь спасти ее. Но хоть я и медик, это не освобождает меня от курса Пророчеств судьбы 101. Я отпихнула подальше от себя латино-шумерский щекоточный апокалипсис.

– Имоджин, – заныла я, – можно мне что-нибудь полегче? Ну пожалуйста?

Она тяжело вздохнула. Имоджин не должна была стать учителем. Но наши настоящие учителя погибли при взрыве, и теперь у нас осталась только она. Каждое утро она выкраивает пару часов на обучение, а остальное время проводит с Малышами.

Она встала и отправилась на поиски к дальней полке шкафа, ее белокурый хвост вяло покачивался. Я сдержала ликующую улыбку. Имоджин добрее ко мне, чем к кому бы то ни было. Честно говоря, остальные ведут себя так же. Я стараюсь не злоупотреблять этим, но раз уж все относятся ко мне как к милому домашнему животному только потому, что не умею обращаться с ножом, – что ж, должна же я получить от этого какие-то льготы.

Полка перед Имоджин вообще-то относилась к разряду запретных, но поскольку Баффи-Истребительница в одиночку уничтожила нашу организацию практически целиком, пару месяцев назад разрушив всю магию на земле, это уже не имело значения. Книги, которые раньше представляли угрозу, например, вызывали одержимость демонами, помогали призвать богов ада или, скажем, могли нанести действительно глубокий порез бумагой, теперь стали так же безобидны, как и любая другая книга.

Вот только переводить их от этого легче не стало.

– Магия же по-прежнему разрушена? – спросила я у Имоджин, которая как раз водила пальцем по корешку книги, в XV веке уничтожившей полный зал Наблюдателей. Уже два месяца – ни капли магической энергии. Для организации, построенной на магии, это было нелегко. Меня не учили применять магию, но я очень здраво относилась к ней: с уважением и страхом. И было жутко наблюдать, как Имоджин обращается с этой книгой без особой почтительности.

– Батарейки сели, и никто не может подобрать нужные. – Риз нахмурился, не отрывая взгляд от текста, словно его оскорбил демон, о котором он читал. – Когда Баффи что-нибудь разрушает, у нее это выходит на пять с плюсом. Лично я думаю, что если бы мне довелось столкнуться с Семенем Чудес – источником магии на земле, подлинным мистическим чудом, – я по крайней мере изучил бы его. Провел исследование. Обдумал бы хорошенько все варианты. Должен же был быть другой способ остановить конкретно этот конец света.

– Баффи видит, Баффи уничтожает, – пробормотала я. Ее имя в моих устах прозвучало почти как ругательство. Мы не произносим его вслух в нашей семье. Впрочем, нельзя сказать, что мы вообще часто что-либо произносим, разве что «Ты нигде не видела мой лучший кинжал?», или «Где наши запасы? Мне нужно вырезать кол», или «Привет, мои дочери-двойняшки, это я, ваша мама, и одну из вас я люблю больше, так что решила спасти ее первой, когда вы обе чуть не сгорели при пожаре».

Ну хорошо, последнее точно нет. Ведь, как я уже упоминала, мы вообще не особенно много говорим. Жить под одной крышей – звучит так уютно, если только речь не идет о крыше гигантского замка.

– Подумать только, сколько мы могли бы узнать, – продолжил стенать Риз, – если бы я мог провести всего час рядом с Семенем Чудес…

– В ее защиту напомню: мир был на пороге уничтожения, – сказала Имоджин.

– Не в ее защиту: это из-за нее мир там оказался, – возразила я. – И магии больше нет.

Имоджин пожала плечами:

– Исчезли адские врата и порталы. Демоны больше не заезжают к нам на каникулы и осмотр достопримечательностей.

Я фыркнула:

– Гастрономические туры в мир людей отменяются. Бедные демонические измерения. Конечно, это в свою очередь означает, что ни один из нынешних туристов не сможет вернуться к своим драгоценным родным адским безднам.

Риз нахмурился и, сняв очки, принялся их полировать.

– Вы шутите, а это провал и конец всех наших исследований, посвященных передвижению демонов, порталам, измерениям и адским вратам. Все это больше не актуально. Даже если бы я хотел понять, как все изменилось, я бы не смог.

– Видишь? Баффи всем приносит только боль. Бедный Риз. Ни одной книги об этом.

Я потрепала его по голове. Имоджин бросила пухлый том на стол.

– И все же твоя домашняя работа до сих пор не выполнена. Посмотри здесь.

Облачко пыли вырвалось из книги. Вздрогнув, я прикрыла нос рукой.

Имоджин скривилась.

– Извини.

– Ничего страшного. У меня уже довольно давно не было приступов астмы.

Ничего страшного, вот только моя астма таинственным образом исчезла в тот самый день, когда Баффи уничтожила магию, едва не случился конец света, а я искупалась в слизи демона из другого измерения. Все в порядке. Демон тут совершенно ни при чем. С ним никак не связано мое внезапное желание бегать, или начать тренироваться, или в принципе сделать что-то со своим телом, а не просто притулиться где-то и читать, как обычно.

Рукавом свитера я аккуратно протерла кожаный переплет.

– «Откровение… эээ… Арктуриуса Дальновидного»? Кажется, этому чуваку просто нужны были очки посильнее.

Риз наклонился поближе, с любопытством вглядываясь в книгу.

– Я не читал этот том.

В его голосе отчетливо слышалась ревность.

Поля пестрели комментариями, почерк с течением веков менялся. На последних страницах виднелись оранжевые отпечатки, как будто кто-то листал и одновременно жевал «Читос». Предыдущие Наблюдатели оставляли свои примечания, комментируя и добавляя детали. Когда я видела их работу, меня захлестывало чувство ответственности. Не каждая шестнадцатилетняя девочка может проследить, как ее предки веками помогали Истребительницам, сражались с демонами и всячески спасали мир.

Я нашла разборчивую запись.

– А вы знали, что в 1910 году один из Мерриуэзерсов предотвратил восстание осьминогов? Демонический морской змей наделил их разумом, и они собирались свергнуть нас! Мерриуэзерс не особенно распространяется об этом. Похоже, они победили их… – Я прищурилась. – Лимон, масло. Кажется, это рецепт.

Имоджин постучала по книге.

– Просто переведи десять последних пророчеств, хорошо?

Я приступила к работе. Риз время от времени задавал вопросы Имоджин, и к концу занятий на его столе грудилась почти половина содержимого всех книжных полок. Раньше мы с Ризом не учились вместе. Он занимался вместе с другими будущими кандидатами в члены Совета. Теперь же нас осталось так мало, что от некоторых правил и церемоний пришлось отказаться. Не ото всех, конечно. Кто мы без традиций? Просто кучка чудаков, прячущихся в замке и изучающих вещи, о которых никто больше не хочет знать. Полагаю, правда, что и с традициями мы такие. Но все-таки во всем этом гораздо больше смысла, когда знаешь, что ты часть тысячелетней битвы против сил зла (и, очевидно, осьминогов).

Пускай Баффи и Истребительницы отвернулись от Наблюдателей, отвергнув наши советы и наставления, но мы-то не отвернулись от мира. Обычные люди продолжают жить, счастливые в своем незнании, благодаря нашей неустанной работе. И я горжусь этим. Даже если это означает, что я должна переводить глупые пророчества и даже если в последние годы я все больше и больше задумываюсь о том, всегда ли Наблюдатели и Истребительницы выбирали верный способ, чтобы бороться со злом.

Дверь библиотеки распахнулась, и вошла моя сестра-близнец Артемида. Глубоко вздохнув и нахмурившись, она прошла мимо меня к окну и дернула за ручку. Старинное окно заскрипело, не желая поддаваться, но Артемида, как всегда, победила. Затем она вытащила из кармана один из моих ингаляторов и положила на стол передо мной. В замке все работает благодаря Артемиде. Она воплощение сил природы. Грозных, но действенных сил.

– И тебе здравствуй, – улыбнулась я.

Она дернула меня за прядь. У нас обеих рыжие кудри, но её волосы всегда стянуты в строгий хвост. У меня куда больше времени на уход за кожей. Лицо Артемиды – словно зеркало, если бы зеркало отражало, какой я могла быть в другой жизни. Веснушки темнее – она очень много времени проводит снаружи. Серые глаза выразительнее, линия подбородка строже. Плечи более прямые, руки рельефнее, поза увереннее, и весь ее облик словно говорит: «Я уничтожу тебя, если придется». Короче говоря, из нас двоих Артемида – сильный близнец. Могучий близнец. Избранный близнец. А я… Я – та, кого бросили.

И я имею в виду не только тот пожар. То мгновение, когда моя мать вынуждена была спасти из ужасного пламени только одну из нас – и выбрала Артемиду, – определенно изменило нашу судьбу. Но даже после этого, даже после того, как мне удалось выжить, мама продолжала выбирать ее снова и снова. Артемида проходила испытание и тренировки. На Артемиду возложили ответственность, обязанности и ключевую роль в сообществе Наблюдателей. А я всегда обреталась где-то на задворках. Теперь от меня был некоторый толк, поскольку большинство из нас погибли. Артемида же всегда была важна. По правде говоря, я это понимаю. Я принадлежу к Наблюдателям по праву рождения, но Артемида заслуживает того, чтобы находиться здесь.

Усевшись рядом со мной, она вытащила записную книжку и открыла список задач на день. Листы заполнены убористым почерком, и перечень задач занимает по крайней мере две страницы. Никто в замке не работает больше, чем Артемида.

– Знаешь, – сказала она, – кажется, я ушибла Джейд.

Я оторвала взгляд от книги, которую почти закончила читать. Для всех остальных пророчеств на полях были оставлены пометки о том, как можно предотвратить именно этот конец света. Я задумалась, что было не так с этим последним пророчеством. Арктуриус Дальновидный наконец-то раздобыл очки? Или конец света был настолько ужасным, что он не смог ничего узреть после? И ни одной пометки Наблюдателей. А Наблюдатели славятся своей дотошностью. Если никаких пометок нет, значит, этот конец света еще не предотвратили.

Но мои обязанности в замке были первоочередными.

– Когда ты говоришь, что, возможно, ушибла Джейд, это значит….

Артемида пожала плечами:

– Что так оно и есть.

Будто по сигналу, в комнату ворвалась Джейд. Она встряла с обвинением:

– Магии больше нет, но это не значит, что Артемида может обращаться со мной, как с боксерской грушей! И да, мой отец был оперативником, но я не хочу! Мой конек – магия, а не вот это!

– Артемиде нет в этом равных, – сказал Риз. В его тихом голосе не было ни малейшего осуждения, но мы все замерли. Это то, о чем мы никогда не говорим. Артемида – без сомнения лучшая, и при этом она всего лишь помощница, а все ставки сделаны на Риза.

Наблюдатели хороши в исследовании, в ведении учета и в скрытности. Вся наша организация – британская до мозга костей. Хотя вообще-то мы с Артемидой американки. До переезда сюда мы жили сначала в Калифорнии, а затем в Аризоне. Риз, Джейд и Имоджин выросли в Лондоне и до сих пор смеются, когда дождь застает меня врасплох. Мы уже восемь лет живем в Англии и Ирландии, но меня восхищают и дождь, и зелень, и отсутствие пустыни.

Джейд плюхнулась на стул по другую сторону от меня и положила лодыжку мне на колени. Я ощупала ногу, чтобы определить подвижность.

– Вот это слово значит «Истребительница», – заметила Артемида, глядя через мое плечо. Она зачеркнула мой неверный перевод «убийца». Не вижу разницы. Джейд вскрикнула:

– Ой!

– Прости. Перелома нет, но есть небольшая опухоль. Скорее всего, легкое растяжение связок.

Я подняла глаза на Артемиду, и она отвела взгляд, снова угадав мои мысли. Она знала, что мне хотелось ей сказать: не стоит тренироваться так усердно. Ранить друг друга. И вместо того, чтобы снова заводить бесконечный спор, я указала на свой перевод:

– Как насчет этого слова?

– Защитница, – ответила Артемида.

– Это нечестно, – донесся голос Имоджин откуда-то из-за книжных полок.

– Никакого обмана! Мы все равно что один человек.

Никто не осудил меня за эту ложь. Артемида не должна была делать за меня домашнюю работу, у нее и так куча дел, но она всегда помогает молча, без вопросов. Мы всегда так работаем.

– От мамы что-нибудь слышно? – спросила я как можно более равнодушно, прощупывая почву этим вопросом еще аккуратнее, чем я ощупывала лодыжку Джейд.

– Никаких новостей со вторника. Но через пару дней она должна завершить разведку в Южной Америке.

Артемида полностью спланировала поисковую миссию нашей матери. С тех пор как она уехала – семь недель тому назад, – я не получила от нее ни строчки, но Артемида заслуживает регулярных отчетов.

– Ты можешь сосредоточиться? – недовольно спросила Джейд. Она была на задании в Шотландии, отслеживала похождения Баффи и ее легиона Истребительниц. Нам это не помогло. Баффи почти вызвала конец света. Джейд вернулась в замок, не имея ни капли магической силы, и ее это бесило, о чем она не уставала нам напоминать. Постоянно.

– Риз, – обратилась я к нему, зная, что Артемиде ничего не стоило мне помочь, но ее список дел и так уже был переполнен, – ты не мог бы сходить в медпункт и принести примочку?

Риз поднялся. Он вовсе не обязан выполнять мои поручения, ведь он стоит куда выше, но дружба для него важнее иерархии. Он нравится мне больше всех в замке – после Артемиды. Правда, нельзя сказать, что вариантов особенно много. Риз, Джейд и Артемида – единственные подростки, кроме меня. Имоджин слегка за двадцать. Малыши, а их трое, еще не ходят в школу. И Совет – все четверо – не особо тянут на звание «лучший друг года».

– Где искать? – спросил Риз.

– Рядом с набором для наложения швов, следом за набором при сотрясениях.

Риз ушел. Медпункт – просто большая подсобка в противоположном крыле, которую я называю своей. А тренировочный зал, само собой, обустроен по последнему слову. Для нас важнее калечить, а не лечить. В ожидании Риза я приподняла лодыжку Джейд с помощью груды книг – раньше они были источником самой черной магии, которую только можно себе представить, а теперь превратились в пресс-папье.

В библиотеку влетел Джордж Смайт, самый юный из Малышей. Спрятав лицо в подоле юбки Имоджин, он принялся дергать ее за длинные рукава.

– Имо, пойдем играть!

Имоджин посадила его к себе на колени. В часы занятий за Малышами присматривает Руфь Забуто, но она стара как первородный грех и еще менее приятна. Неудивительно, что Джордж предпочитает Имоджин.

– Ты закончила? – спросила она.

Я радостно подняла свои записи.

– Получилось!

Дитя Истребительницы,

Дитя Наблюдателя,

Двое станут единым,

Единое разделится надвое,

Две девушки в огне,

Защитница и Охотница,

Одна исправит мир,

Другая разорвет на части.

Есть еще постскриптум. Кажется, Арктуриус не мог не прокомментировать свое мерзкое пророчество: «Когда всему придет конец, когда иссякнут надежда и чудеса, тьма в ней восстанет и сожрет все вокруг».

Имоджин расхохоталась:

– Поглотит, а не сожрет.

– В свою защиту скажу: я голодна. Остальное же верно?

Она кивнула.

– Но тебе помогли.

– Ну, хоть Артемида мне и помогла, это все равно бессмыслица. И ни одного рецепта, как приготовить кальмаров. – Я запихнула свой перевод обратно в книгу.

Риз как раз вернулся с примочкой, когда двое других Малышей ворвались в библиотеку и окружили Имоджин. Она самый занятой человек в замке за исключением Артемиды, которая уже отправилась готовить обед для всех.

Порой я мечтала, чтобы моя сестра принадлежала мне так же, как всем остальным.

Риз как раз направлялся ко мне с аптечкой в руках, когда малыш Джордж бросился ему под ноги, и Риз споткнулся. Сверток вылетел у него из рук, и я, не раздумывая, бросилась вперед и подхватила аптечку в воздухе одной рукой – и это движение вышло удивительно ловким для обычно неуклюжей меня.

– Классный бросок, – заметил Риз. Удивление в его голосе могло бы меня задеть, если бы сама я не была так взволнована. Это действительно был классный бросок. Слишком уж классный для меня.

– Ага, повезло, – ответила я, натянуто рассмеявшись. Вскрыв сверток со льдом, я обернула им лодыжку Джейд.

– Сиди так двадцать минут, через час снимешь. Когда лед растает, я сменю примочку. Так опухоль спадет. И не нагружай ногу по возможности.

– Да, легко, – Джейд откинулась назад, закрыв глаза. Все то время, что раньше уходило на магию, теперь она тратит на сон. Я знаю, что ей тяжело, – нам всем тяжело, – оттого, что мир опять изменился. Но мы все делаем то, что обычно делают Наблюдатели: продолжаем держаться.

Зазвонил мой телефон. Мы избегаем контактов с внешним миром. Паранойя – неизбежная расплата, когда все твои друзья и семья мертвы. Но у одного человека есть мой номер, и этот человек – единственный свидетель нашего пребывания здесь, в лесу за сонным городком на ирландском побережье.

– Киллиан уже близко, с припасами.

Риз оживился.

– Нужна помощь?

– Да. Понятия не имею, как бы я справилась без тебя. Совершенно необходимо, чтобы ты пошел со мной и флиртовал со своим парнем, пока я осматриваю коробки.

Большой зал замка, где всегда прохладно, был освещен поздним солнцем. От витражей на пол падали синие, красные и зеленые квадраты света. Я ласково провела рукой по массивной дубовой двери и вышла на свежий осенний воздух. По замку гуляют сквозняки, водопроводная система в плачевном состоянии, электричество то и дело отрубается. Большинство окон не открываются, а из остальных нещадно сквозит. Половина комнат обветшала, жилое крыло больше напоминает свалку, а туда, где раньше была башня, мы и вовсе не заходим – слишком опасно. Но этот замок спас нам жизнь и сберег последних оставшихся из нас. Поэтому я люблю его.

Снаружи, на лужайке, которая наконец-то оправилась после того, как посреди нее два года назад мистическим образом приземлился замок, старик Брэдфорд Смайт, мой прадед, сражался на мечах с отвратительной Вандой Уиндэм-Прайс. Хотя правильнее было бы назвать это стычкой на мечах: после каждого удара они останавливались, чтобы поспорить насчет правильной стойки. Загадка, как Малыши смогли оказаться в библиотеке, разрешилась: Руфь Забуто спала мертвым сном.

Я проследила за ней с другой стороны луга, чтобы убедиться, что ее грудная клетка движется и что она просто спит, а не мертва на самом деле. Тут она всхрапнула так, что было слышно даже мне. Успокоившись, я пошла вслед за Ризом по тропинке, которая вела за пределы земель замка. Оттуда все еще было слышно, как Ванда и Брэдфорд спорят.

Киллиан приехал на мопеде, с обеих сторон которого свешивались коробки. Он радостно помахал нам рукой. Его мать раньше держала единственную на всю округу лавку магических товаров. Большинство людей даже не догадывается о том, что магия существует – существовала – на самом деле. Но мама Киллиана была довольно одаренной и сведущей ведьмой. И, что важнее всего, умела держать рот на замке. Киллиан и его мать – единственные из оставшихся в живых людей знали, что Наблюдатели ещё существуют. Что горстка из нас сумела выжить.

Мы не особенно распространялись о том, кто мы и чем занимаемся. Так безопаснее. Впрочем, и они никогда не задавали вопросов, потому что мы были их основными покупателями, пока Баффи не уничтожила магию. Но и теперь Киллиан продолжал доставлять нам наши немагические заказы. Как ни странно, интернет-магазины не желают отправлять посылки по адресу «Потаенный замок посреди леса за пределами Шанкума, Ирландия».

Мопед Киллиана остановился возле нас.

– Как дела?

– Я…

Что-то мелькнуло за спиной Киллиана. Воздух пронзило рычание, и нечто темное набросилось на него.

Мой мозг отключился.

Мое тело среагировало.

Я прыгнула, встретив противника в воздухе на полпути. Мы врезались друг в друга, грохнулись о землю, и покатились, сцепившись. Я перехватила челюсти, которые грозили вот-вот вонзиться в моё горло; жаркая слюна, капавшая с клыков, обжигала кожу. Затем я извернулась и нанесла удар, и тварь навалилась безвольным мешком, мёртвым грузом прижав меня к земле.

Я оттолкнула тело и вскочила на ноги. Сердце колотилось, взгляд непрерывно обшаривал окрестности в поисках других угроз, ноги были напряжены, готовясь нанести новый удар.

И тут я услышала крик. Он донесся откуда-то издалека. Может быть, кричат не в первый раз? Я встряхнула головой в попытке сосредоточиться. И наконец-то осознала: у моих ног лежит некое существо – мертвое существо, – и убила его каким-то образом именно я. Отшатнувшись, я принялась оттирать рубашкой горячие липкие слюни, все еще покрывавшие мою шею.

– Артемида! – к нам подбежал Брэдфорд Смайт. – Артемида, ты в порядке?

Обогнув меня, он кинулся к твари. Это существо было похоже на собаку – собаку, которую выращивали в аду, – впрочем, так оно и было, потому что я была почти уверена, что это адская гончая. Черная крапчатая кожа. Меховые проплешины, больше похожие на заплесневелые наросты. Клыки, когти и одно-единственное желание – убивать. Но не теперь. Потому что я ее убила. Я ее убила?

Демон, прошептал голос в моей голове. И это он не об адской гончей.

– Нина, – произнес Риз, столь же потрясенный.

Брэдфорд Смайт в замешательстве посмотрел на него.

– Что?

– Не Артемида. Нина… Нина убила эту тварь.

Все посмотрели на меня так, словно у меня тоже выросли клыки и когти. Я не могла объяснить, что случилось. Как это случилось. Почему это случилось. Мне никогда раньше не приходилось делать ничего подобного. Меня мутило, но в то же время я чувствовала – неужели восторг? Это неправильно. Мои руки дрожали, но мне не хотелось прилечь. Я чувствовала, что могла бы пробежать десять миль. Перепрыгнуть через замок. Сразиться с еще сотней подобных.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сказала я, отвернувшись от мертвой твари. Я не убийца. Я лекарь. Я привожу вещи в порядок. В этом моя суть.

– Но это невозможно. – Риз внимательно посмотрел на меня, как будто я – один из его учебников, а он не мог разгадать написанное.

Он был прав. Я не могла сделать то, что только что сделала. А вот Брэдфорд Смайт выглядел менее удивленным. Он сгорбился и, сняв очки, стал протирать их с безучастным видом. Почему он не удивился, узнав, что это была я, а не Артемида? Он посмотрел на меня с сожалением и сочувствием:

– Нам нужно позвонить твоей матери.

Глава 2

– КАК ВООБЩЕ АДСКАЯ ГОНЧАЯ МОГЛА оказалась в Шанкуме? – Тон Ванды Уиндэм-Прайс в сочетании с поджатыми губами и яростным выражением лица, казалось, подразумевал, что это моя вина. Словно бы я подписывалась на ежедневный выгул собак, а вместо этого поставила галочку в разделе «мерзкая адская тварь».

Я не могла отвести взгляд от мертвого существа на земле. Мертвого. Как я смогла его убить?

Брэдфорд Смайт разгладил свои длинные, свисающие усы.

– Это настораживает. Шанкум всегда имел естественную магическую защиту. Отчасти поэтому мы и выбрали это место.

– Никакой магической защиты не осталось. – Руфь Забуто сильнее укуталась в свои многочисленные шарфы и накидки. – Разве ты не чувствуешь? Все ушло. Только зло осталось.

– Чем это вы тут все занимаетесь? – к нам спешила Артемида. Едва завидев адскую гончую, она бросилась между мной и мертвым демоном, мы даже не успели ничего ей сказать. Ее первый инстинкт – всегда защищать меня.

– Расходимся! Все в замок! Срочно!

Риз встревожился, на лицах старших Наблюдателей – это три четверти оставшихся от некогда прославленного и могущественного Совета – проступала озабоченность. Беда редко приходит одна. Кому как не им это знать. Не Артемида должна была об этом помнить. Риз схватил Киллиана и потащил за собой. Киллиан нахмурился.

– Мне же нельзя в замок, разве нет? Что это была за тварь?

– Уходи! – Артемида отбежала назад, оглядывая деревья в поисках новых угроз. Держась поближе ко мне – ведь это она тренированный боец. Она может разобраться с проблемами такого рода. Вжух – и голову долой.

Я поспешила по тропинке к замку. Меня должно было беспокоить, что где-то в лесу затаились еще твари, подобные этой, но я не чувствовала их присутствия. И это меня напугало – откуда мне было знать?

Как только мы очутились в замке, Артемида заперла дверь и начала раздавать приказы.

– Джейд и Имоджин присмотрят за Малышами в жилом крыле. Брэдфорд, сообщи им об этом. Риз, ты отвечаешь за Киллиана и Нину. Запритесь в библиотеке. Если в замок прорвутся, за дальней полкой есть потайная комната с окном, через него можно сбежать.

– Потайная комната? – спросила я, но меня тут же с неподдельной обидой перебил Риз:

– Есть еще книги, о которых я не знаю?

Киллиан подошел к двери:

– Забаррикадироваться? Прорвутся в замок? Черт возьми, да что здесь творится?

Артемида протянула руку, загородив ему выход. От меня не ускользнуло, что Риза назначили охранять Киллиана, простого мирного жителя, и меня. Артемида понятия не имела, что это я убила адскую гончую, и я не знала, как ей об этом сказать. Казалось, это был кто-то другой, не я. Я была… в смущении. И напугана. Ведь это было так, словно кто-то управлял моим телом, а значит, эти странности, которые месяцами происходили с моим телом, были абсолютно точно, стопроцентно, неоспоримо реальными.

Артемида открыла древний пыльный сундук за дверью и вытащила оружие. Ванда Уиндэм-Прайс шарахнулась в сторону от большого арбалета. Артемида презрительно посмотрела на нее:

– Предпочитаете розги?

– Придержи язык, – резко ответила Ванда. Этот обмен репликами был мне непонятен, но Ванда взяла арбалет и отправилась прочь. Риз взял меч. Брэдфорд Смайт выбрал другой арбалет. Старуха Руфь Забуто вытянула устрашающего вида нож из перевязи на бедре, спрятанной под водопадом ее юбок.

– Как насчет… – начала я.

– В библиотеку! – рявкнула Артемида. – Живо!

Брэдфорд Смайт тяжело и печально посмотрел на меня. Кажется, ему было что сказать. Я бы не удивилась, если бы он вытащил леденец из кармана и вручил мне, потрепав по голове. Последние несколько лет наше общение к этому и сводилось. Совету совершенно нечего мне сказать. В конце концов, моя мама – член Совета, и ей никогда нет до меня дела. Чего тогда ждать от остальных?

Схватив Киллиана за руку, Риз потащил его за собой в библиотеку, а я побежала вслед за ними. Джейд уже ушла, хорошо бы она была в своей комнате, чтобы Брэдфорду Смайту не пришлось ее искать. Ризу удалось отыскать рычаг на дальней полке, и она отъехала, открыв тесную пыльную комнату. В ней мы и заперлись.

– Я жду объяснений, – тяжело дыша, сказал Киллиан. – Что это была за тварь? Зачем мы заперлись внутри замка? И могу я в конце концов узнать, как, черт возьми, вы вообще перетащили сюда замок? Я очень старался не подавать виду, но вообще-то я прожил в Шанкуме всю свою жизнь, и если бы в лесу и раньше был замок, то уж об этом я бы точно знал. И еще, Нина, что – вернее, как тебе удалось сделать то, что ты сделала?

Он бросил на меня настойчивый и подозрительный взгляд. Мы подружились еще до того, как они с Ризом начали встречаться. Его гораздо больше поразило то, что я сделала с адской гончей, чем сам факт появления адской гончей. Я упорно смотрела на изношенные доски пола – поколения Наблюдателей приходили сюда, учились здесь, строили планы. Отдыхали.

Замок никогда не был нашей основной штаб-квартирой. Раньше он служил базой отдыха для Наблюдателей. Но два года назад, задолго до катастрофы с Семенем Чудес, прежний Совет и практически все члены сообщества Наблюдателей были убиты взрывом, который устроили фанатичные последователи древней сущности, именуемой Изначальное Зло. И причиной всему было нарушенное Баффи равновесие между добром и злом, так что Изначальное Зло смогло проложить себе путь наружу.

Изначальное Зло отправило своих приспешников убить всех, кто представлял для него угрозу. То есть всех потенциальных будущих Истребительниц, девочек с врожденной способностью стать Истребительницей, когда предыдущая погибнет. И всех Наблюдателей. Даже когда Баффи отвернулась от нас, Изначальное Зло все еще считало нас угрозой. В конце концов, Баффи смогла его уничтожить и спасти мир. Но она не спасла ни одного Наблюдателя.

Те из нас, кто смог спастись, либо были под серьезным прикрытием на задании – как Брэдфорд Смайт и Гонора, дочь Ванды Уиндэм-Прайс, – либо находились здесь по различным поручениям. Риз Забуто, Джейд Уэзерби, Артемида, Имоджин Пост, Малыши и я. Моя мать, Руфь Забуто и Ванда Уиндэм-Прайс взяли нас с собой, чтобы показать, что нас ждет в будущем, дать нам отдохнуть на свежем воздухе и провести несколько ритуалов очищения перед занятиями по магии. На меня последнее не распространялось. Никаких магических занятий, никаких физических тренировок. В мои обязанности входило присматривать за Малышами, пока Имоджин была на занятиях. В то время Имоджин сидела с Малышами только часть дня. Ей не позволили стать полноправным Наблюдателем, потому что ее мать, Гвендолин Пост, предала Наблюдателей и обманом выманила у Истребительниц оружие невероятной силы. Меня всегда бесило, что Имоджин должна нести наказание за то, чего она никогда не делала. Конечно, все мы здесь оказались из-за того, кем были наши родители, но мы – это не наши родители и даже не те, кем они хотели бы нас видеть. Кому как не мне это знать.

Руфь все же сделала послабление для Имоджин, потому что она хотела, чтобы все, кто мог, прошел базовый курс заклинаний, и самым подходящим для этого местом оказалось наше древнее место силы. Так наше наследие спасло нам жизнь. Замок защитил нас, когда всех остальных Наблюдателей смело взрывом.

– Нам надо быть там, с ними, – я положила руку на полку, отделявшую нас от библиотеки. Я не уточнила, что на самом деле я имела в виду: что это Риз должен быть там, с ними. Это он проходит тренировки как будущий член Совета. Но мы оба знали, почему Артемида защищается, а он отсиживается вместе с нами.

Во-первых, Артемида лучше подготовлена. И так было всегда.

Во-вторых, Артемида хочет, чтобы Риз защитил меня. Брэдфорд Смайт по ошибке назвал меня в лесу Артемидой. Ведь я не могу делать то, что я сделала. Это невозможно. Я никогда не обучалась, никогда не сражалась. Мне никогда не разрешали, но и мне самой никогда не хотелось.

Риз посмотрел на меня, словно не узнавая.

– То, как ты двигалась. То, что ты сделала. Ты была похожа на…

Киллиан встрял в разговор:

– Так какого черта? Будьте так добры, объясните, что это было? Что это была за тварь?

Я облокотилась о полку, чувствуя облегчение от того, что Киллиан попросил объяснений, а это отвлечет меня от навязчивых мыслей о том, что я сделала. О том, что хотел сказать Риз.

– Это был демон.

– И что теперь? – Киллиан начал теребить курчавые волосы. Его мать – наполовину британка, наполовину нигерийка, а отец вырос в Шанкуме. Киллиан – первый парень после Лео Сильверы, в которого я влюбилась, но это продлилось ровно три минуты, пока я не осознала, что я не в его вкусе и никогда не буду. Риз – везунчик.

Но это куда лучше, чем моя предыдущая влюбленность, которая закончилась такой унизительной катастрофой, что за эти три года других попыток не было. Может, еще года через три я наконец-то преодолею это проклятие Лео Сильверы. Но верится с трудом. Из всех травм в моей жизни – а их было немало – тяжелее всего было услышать, как мои стихи, все о любви, читают вслух предмету моего воздыхания. Боже, почему бы Гоноре Уиндэм-Прайс не убить меня заодно на месте? Но милосердие всегда было для нее пустым звуком.

Никому не известно, смогли ли Лео Сильвера и его мать выжить, все эти годы от них не было ни слова. Для Наблюдателей это значит, что они, скорее всего, мертвы. Линия Джайлзов пресеклась, как почти весь род Забуто, Кроули, Траверсов, Сёрков и Постов. Причины смерти в соответствующем порядке: шея сломана бывшим союзником, демон, демон, взрыв, взрыв, отсеченная рука в сочетании с ударом молнии. Последний случай – это мать Имоджин. Бедная Имоджин. Я рада, что она здесь, и мне есть с чем сравнить. С моей матерью все могло быть и хуже.

И все же нас осталось так мало. Я надеюсь, что Сильверы живы, где-то там, вдалеке. И я так же горячо надеюсь, что мне не придется с ними встретиться.

Я не понимала, почему весь этот кошмар напомнил мне о Лео. Хотя постойте. Совершенно ясно, что воспоминания о нем вызваны этими обостренными, ужасными переживаниями.

– Демон, – повторила я, усилием воли возвращаясь к теме. – Существуют разные виды демонов. Некоторые из них родом из других, демонических измерений. Некоторые – полулюди-полудемоны. Подлинные демоны обычно не могут существовать в нашем измерении, но иногда они могут заражать людей. Как вампиры.

– Вампиры? – взвизгнул Киллиан, повернувшись к Ризу. – Они существуют. Вампиры существуют. Мне казалось – само собой, я знаю о магии, – но мне казалось, что вы просто принадлежите к какой-то идиотской секте. Ты никогда не говорил про вампиров. А это очень важная новость, которой ты мог бы поделиться за тот год, что мы встречаемся. «Эй, Киллиан, у тебя такие красивые губы, кстати, ты знал, что демоны и вампиры реальны?»

Риз забаррикадировал проход в книжной полке с помощью стола. Выглядел он немного смущенным.

– Я не хотел обсуждать с тобой наши дела. Мне нравится, что ты находишься в стороне от этого. Ну и мне казалось, ты в курсе, раз твоя мама ведьма и все такое.

– Кристаллы, напевы и прочая фигня! Слабая левитация! Ничего такого. Сколько вообще демонов в мире?

– Всех и не перечислишь – тысячи. Может, десятки тысяч. В зависимости от классификации.

Киллиан так резко откинулся на спинку стула, что тот опрокинулся, и Киллиан жестко ударился об пол.

– Десятки тысяч? Почему правительство сидит сложа руки?

– Какое правительство?

– Наше, Нина! Да любое! Кто-то же наверняка выступает с инициативой.

– Иногда. Но демоны хорошо умеют держаться в тени.

Я протянула руку, чтобы поправить волосы, но замерла. Этими руками я сжимала челюсти адской гончей, лишила ее жизни. Вздрогнув, я убрала руки в карманы и позволила Ризу продолжить объяснение. Демоны всегда были вокруг нас. Порталы, адские врата и магия позволяли им наведываться к нам из других измерений. Тяжело отследить. Тяжело сражаться.

– Здесь и вступаем мы, – сказал Риз. – Наше сообщество существовало с незапамятных времен, чтобы защищать человечество. Мы знаем все пророчества, всех демонов, все вероятные концы света. Но даже на заре времен мы не могли делать это в одиночку. Мы – они – дали девушке демонические силы, чтобы она стала Истребительницей и могла охотиться на демонов.

Киллиан вопросительно поднял бровь:

– То есть эти древние парни решили: эй, а давайте выберем только одну девушку, чтобы защитить все человечество? Что за бредовый план?

– Вообще-то ты критикуешь наших дальних предков, – немного уязвленно ответил Риз.

Должна признаться, я была на стороне Киллиана. Единственное, именно для этого и нужны были Наблюдатели. Нельзя сказать, будто мы навесили на Истребительниц такую ответственность, а затем покинули иx.

Это они покинули нас. Как обычно, инициатором была Баффи. Она стала первой Истребительницей за всю историю, отказавшейся от нашего наставничества. От наших знаний. Нашей помощи. Как будто мы мешали ей, а не поддерживали.

Моя голова кружилась. Словно наяву я продолжала чувствовать, как хрустнула шея.

– Но затем Баффи, последняя Истребительница…

Риз перебил меня:

– Последняя на данный момент. Все Истребительницы сначала имеют потенциал. И когда нынешняя Истребительница умирает, призывают новую. Таким образом, Истребительница всегда была единственной. Большинство из потенциальных Истребительниц никогда не становились ими. Но Баффи однажды умерла и…

– Дважды, – поправила я.

– Это сейчас не принципиально, – раздраженно заметил Риз. – Она умерла, поэтому появилась новая Истребительница, Кендра. Но затем Баффи смогли реанимировать, поэтому одновременно существовали две Истребительницы, а потом Кендра погибла, и Истребительницей после нее стала…

– Бога ради, просто перескажите мне статью из Википедии, – простонал Киллиан.

Пока Риз вел повествование, я забралась на стул возле окна под потолком и принялась разглядывать деревья. Я не хотела вслушиваться в то, что рассказывал Риз. Все это мне было уже известно. Два года назад, когда Баффи сражалась с Изначальным Злом, она должна была проиграть. Поэтому она просто сделала то, что и всегда: нарушила правила. В этот раз она разрушила принцип силы Истребительниц. Правила, которые работали с незапамятных времен, были отменены. Внезапно все девушки, которые когда-либо могли стать Истребительницами, стали ими – или точно станут по достижении определенного возраста.

Баффи позволила Наблюдателям погибнуть, а затем обрушила на мир почти две тысячи новых Истребительниц. Позже почти тысяча из них погибла в битве. Есть причина, по которой должна существовать только одна Истребительница и целый орден Наблюдателей. И все эти новые Истребительницы не сдвинули чашу весов в сторону добра, нет. Наоборот. Демоны, которые творили свои демонические злодеяния под покровом ночи, внезапно почувствовали угрозу. Чем сильнее бьет Баффи, тем сильнее ответный удар со стороны сил тьмы. И ответ был таким, что едва не настал конец света.

Я отвернулась от окна. Там ничего нет. Не знаю почему, но я была в этом уверена. И меня замутило от страха перед тем, что могли означать все эти способности и ощущения. Шестьдесят два ужасных дня я успешно делала вид, что ничего не происходит. Но теперь мне это не удавалось.

Риз дошел в своем рассказе до последних отвратительных похождений Баффи.

– Помнишь, как несколько месяцев назад чуть не настал конец света?

– Конец света? – в ужасе переспросил Киллиан.

– Ах, да. – Риз устало потер лоб. Очевидно, есть причина, почему мы не обсуждаем подобные вещи с посторонними. Это сложно. – Конец света едва не настал, потому что другое измерение чуть не поглотило наше.

– Шестьдесят два дня назад, – прошептала я. Нам пришлось затаиться здесь, в замке, смотреть со стороны, ведь если бы мы обнаружили свое присутствие, скорее всего, погибли бы в перекрестном огне. Я ненавидела все это. Артемида чуть с ума не сошла. Но самое отвратительное в этом было то, что и без нашей помощи все сработало. Ну вроде того.

– Чтобы предотвратить конец света, Баффи уничтожила Семя Чудес, которое было источником всей магии на Земле.

Киллиан слегка присвистнул.

– Я думал, это были просто неполадки. Ну как если бы пропал сигнал магического вай-фая или что-то в этом роде.

– Ты разве не заметил, как в один день разверзлись небеса, повсюду начались землетрясения, цунами и все такое? – спросила я.

Киллиан пожал плечами.

– Глобальное потепление.

Риз с отсутствующим видом разглядывал корешки книг на полках. Ему трудно было сосредоточиться, когда он узнал, что у нас есть все эти книги. Так что рассказ продолжила я.

– Верно. Глобальное потепление и вдобавок глобальная угроза со стороны другого измерения. И все это – магия, которая не работает, новые Истребительницы, почти случившийся конец света, – все это заслуга Баффи.

Киллиан фыркнул.

– Прошу прощения. Просто я никак не привыкну к ее имени. Баффи.

Я уставилась на него, сложив руки на груди.

– И что с того? У нее забавное девчачье имя, и поэтому она не может уничтожить мир?

Киллиан поднял руки, словно защищаясь.

– Я ничего подобного не говорил.

– До того, как она стала Истребительницей, она была чирлидером, – заметил Риз.

Киллиан расхохотался.

Я вовсе не хотела защищать Баффи – ни в чем, – но меня это покоробило.

– Ты вообще когда-нибудь видел соревнования по чирлидингу? Да любая из этих девиц уложит тебя на обе лопатки, даже не будучи Истребительницей.

– Так вот как ты убила это демоническое отродье, да? Это все чирлидерские штучки?

Мне снова послышался хруст сломанной шеи.

– Не в этом дело. Я вообще терпеть не могу Баффи. Все, что она может, – это тут же вступать в бой. Она никогда не думает о последствиях, и моя семья до сих пор расплачивается за это. – Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – И весь мир тоже. Потому что она разрушила его в последний раз. Больше нет магии. Нет связи с другими мирами. И больше не будет новых Истребительниц. Никогда. Она сначала широко распахнула дверь, а затем наглухо захлопнула ее.

– Ей не помешает определиться, – заметил Киллиан. – Нужно больше Истребительниц – долой Истребительниц! Разрушить мир – спасти мир!

Риз занял мое кресло у окна и посмотрел наружу.

– Надо признать, многие годами хотели разрушить мир. Такие дела.

– Что? И кто-то об этом знал?

– Мы, – ответил Риз.

– Ясно. – Киллиан схватил меня за руку и усадил рядом с собой. – Итак, Нина, как насчет твоей истории? Эта Баффи. Это личное, верное?

Я закрыла глаза, в моем мозгу всплыли слова, которые вдалбливались мне с рождения: В каждом поколении рождается Истребительница: одна во всем мире, Избранная. Она единственная будет обладать силой и умением, чтобы бороться с вампирами, демонами, силами тьмы и остановить распространение зла и его усиление. Она – Истребительница.

Я с трудом продолжила, слова причиняли мне боль:

– У каждой Истребительницы есть Наблюдатель. И у Баффи был лучший из лучших.

Я открыла глаза и улыбнулась.

– Мой отец был ее первым Наблюдателем.

Когда Меррик Джемисон-Смайт отыскал ее, она понятия не имела о том, кто она и что ее ждет. Мой отец всю жизнь провел, тренируя Истребительниц, обучая их, наставляя. И он видел, как те, кого он обучал до нее, погибли. Поэтому когда перед ним встал выбор – дать использовать себя против Баффи или умереть – он выбрал Избранную.

Он спас ее. А мы его потеряли. На его место пришел Руперт Джайлз, и это он – Наблюдатель, которого все помнят. Их отношения – то, как он потворствовал ее отказу следовать правилам или нежеланию выстроить предписанное взаимодействие, то, как он отрицал собственное наследие, – стали началом конца. И все же, когда кто-то думает о Наблюдателе Баффи, он вспоминает о Джайлзе. Не о моем отце.

– И кто теперь у вас Истребительница? – спросил Киллиан, ловко сменив тему. Однако его рука сжимала мое плечо легким, ободряющим жестом. Он знает, что такое мертвый отец.

– У нас ее нет, – Риз спустился со стула у окна.

– Разве у вас не должна быть их целая куча, раз их так много появилось?

– После того, как многие из нас… – Риз запнулся. Погибли при взрыве, мысленно продолжаю я. Он выбирает менее острую формулировку. – После того, как нас осталось так мало, мы пытаемся разработать оптимальный план действий.

Мы не знаем, как поведут себя Истребительницы, если мы свяжемся с ними. Как отреагирует Баффи, если узнает, что в мире еще осталась горстка действующих Наблюдателей. Честно говоря, я не знаю, получится ли у нас когда-нибудь сблизиться после раскола, который Баффи устроила между Истребительницами и Наблюдателями. Но пока что… «Мы пытаемся разработать оптимальный план действий» в переводе с языка Наблюдателей означает «затаиться». Ничего не делать. Я понимаю, что это в наших интересах – залечь на дно и притвориться, что Совета Наблюдателей больше не существует. Вопрос о роспуске по-настоящему никогда не стоял. Мы все еще Наблюдатели – защитники, – что бы ни происходило. Но теперь, когда мир полон Истребительниц (виновата Баффи), магия разрушена (виновата Баффи), ни один портал в другие измерения не работает (виновата Баффи), все опять изменилось. Вот чем занимается моя мать. Собирает данные, чтобы мы могли понять, как изменился мир, какие новые угрозы нас поджидают.

Я не знаю точно, что Совет планирует делать потом, когда моя мама закончит свои исследования. Но если мы не удостоверимся, что все адские врата и порталы действительно запечатаны, то кто их проверит?

Вот почему Наблюдатели должны существовать. В мире, который постоянно перекраивается, где все время меняются правила, где Избранная становится Избранными, где магия исчезает, где прежних путей больше не существует, мы единственная постоянная величина.

Мы по-прежнему наблюдаем.

Правда, этого недостаточно. Совет не решил, что делать дальше. Ведь нас слишком мало, а их слишком много. Как мы выберем одну Истребительницу из стольких вариантов?

И будем ли мы рисковать жизнью, зная, что приносят с собой Истребительницы? Их дар – смерть.

И это то, с чем я борюсь, правда всей моей жизни среди Наблюдателей, общества, где я выросла, которому я помогаю и которое существует, потому что существуют Истребительницы: я ненавижу их. То, кем они являются, то, что они делают.

Но ни к кому из них я не испытываю такой сильной ненависти, как к Баффи.

Глава 3

– ВСЕ ЧИСТО, – РАЗДАЛСЯ КРИК ДЖЕЙД с другой стороны полок. – И они собираются на совещание.

Когда мы открыли потайную дверь, мы увидели, что она ждет нас, морщась от боли. Лед растаял, лодыжка была кое-как замотана. Я опустилась на колени, чтобы поправить бинты. На совещание отправятся Риз, Брэдфорд Смайт, Руфь Забуто и Ванда Уиндэм-Прайс. Артемиду тоже позовут – вести записи. Еще там присутствовала бы мама, но ее не было – к счастью. Я всего лишь местный лекарь, и для меня места не нашлось. Обычно меня это задевало – еще одно доказательство, как низко ценятся навыки лечения. Но в этот раз я была только рада.

– Я провожу Киллиана до мопеда после того, как разберусь с твоей лодыжкой, – беспечно сказала я, надеясь, что со всем этим хаосом никто не задаст мне вопросы. Я надеялась, что они так будут озабочены самим появлением адской гончей, что не обратят внимание на то, что это я ее убила. Они столько лет меня не замечали. Почему бы им не продолжить делать это?

– Киллиан подождет, – пузырь жвачки, который надула Джейд, лопнул. Она убрала неровную каштановую челку с глаз. – Тебе нужно идти. Совещание будет по поводу тебя.

Меня охватил страх. Я не могу пойти на совещание. В течение двух месяцев я знала, что со мной что-то не так. Теперь об этом знали все. А Наблюдатели, как показывает история, никогда не славились нежным обращением с демонами и с теми, в кого те вселились.

– Все в порядке, – пробормотала я, закончив накладывать повязку, и поспешила прочь. – Мне вовсе туда не нужно.

Может, Джейд и купилась на это, но меня не оставляло чувство, что меня преследуют. Я поспешила в спальню. Те из нас, кто не входит в Совет, размещаются в спальном крыле замка. Когда-то в этих комнатах было полно юных Наблюдателей, которые проходили подготовку, соревновались, учились и соперничали ради главной награды – возможности войти в Совет.

У большинства членов Совета был опыт работы с Истребительницами, хотя их знания были скорее академического, нежели практического характера. Учитывая, что на одну Истребительницу приходится полный Совет, большая часть Наблюдателей никогда не работали напрямую с Избранной. У тех, кого назначали прямыми наставниками Истребительниц, была определенная репутация. Они были слишком близки к тьме. Им не хватало профессиональной отстраненности и перспективы, чтобы принимать трудные решения. Вот почему мои родители так хорошо работали в команде. Отец работал в полевых условиях, а мать вот-вот должна была войти в Совет.

И все же кандидатов в Совет было так много, что люди вроде меня – те, кто никогда не стал бы полноправным Наблюдателем и не попал бы в Совет, – не допускались в жилое крыло. Члены семей Наблюдателей, такие как Джейд, Имоджин и я, должны были отправиться в бездушные офисные здания для ведения бухгалтерии, на отдаленные посты для изучения магии или, если повезет, нас могли назначить ассистентами в Совет или в отряды спецназначения. Этот замок никогда не предназначался для нас. Но затем Баффи взяла и разнесла предназначение на мелкие кусочки. И вот мы здесь.

Спальни в крыле когда-то были уставлены двухъярусными кроватями. Мы все это убрали два года назад, спокойно и без особых церемоний. Теперь Малыши спят вместе с Имоджин в смежных комнатах. У всех остальных – собственные комнаты, кроме меня и Артемиды. Не потому что у нас недостаточно свободного пространства – его сейчас у Наблюдателей было в достатке, – просто Артемида хочет быть поближе ко мне, даже когда мы спим.

Ненавижу сон.

Каждую ночь в моих снах меня бросали одну среди пожара. И именно Артемида будила меня от кошмаров. Хотя в последнее время мне было трудно заснуть. Стоило ночи окутать мир, тело начинало звенеть от адреналина и нервов. А когда я все-таки засыпала, мои сны были уже не о том, как меня бросили. Они были вообще не обо мне.

Мне удалось пробыть в нашей комнате всего несколько минут, прежде чем Артемида отыскала меня. Она проскользнула в спальню и обняла меня так отчаянно, что я почувствовала, как она дрожит. Мы не обнимались уже столько лет. Она показывала мне, как сильно любит меня, самыми типичными для нее способами. Например, следила за моим питанием, чтобы удостовериться, что я получаю правильный рацион. Проверяла, чтобы мои ингаляторы никогда не были пустыми. Ночевала рядом на случай, если мне понадобится помощь. Поэтому Артемида, демонстрирующая физические знаки привязанности, привела мой внутренний сигнал тревоги в действие. Если она обнимает меня, значит, я права. Дело обстоит хуже некуда.

– Я и подумать не могла, что произошло на самом деле, – сказала она, отступив назад и изучая мое лицо, чтобы удостовериться, все ли в порядке. – Когда я увидела мертвую гончую снаружи, я решила, что ее убил Риз. Боже, Нина. Мне следовало быть там.

– Ты не могла знать этого. Никто не знал.

– Как ты убила ее?

Я сглотнула, чувствуя, как нарастает паника. Я так долго держала это глубоко внутри, не желая думать об этом. Так много всего, что я не могла произнести вслух, потому что тогда это стало бы реальным. И вот плотину прорвало.

– Это было так… словно это была не я, – призналась я. – Артемида, мне страшно.

Мои глаза наполнились слезами.

– В шкаф? – голос Артемиды давно не был таким мягким.

И вот уже это не Артемида из Замка. Это моя собственная Артемида – моя сестра-близнец, которой я могу доверить любую тайну. Мы забрались в стенной шкаф и сели плечом к плечу. Мы так делали в нашем старом доме еще совсем малышками – прятались в шкафу после какой-нибудь шалости. Когда мы повзрослели, Артемида укрывалась со мной в шкафу, когда кошмары особенно мучили меня, и от страха я не могла сомкнуть глаз. Это место, где мы рассказываем секреты. А у меня никогда еще не было большей тайны.

Я придвинулась спиной к задней стенке, сдвинув висевшую одежду. Мои наряды – яркие, всех цветов радуги, мелочи, которые дарят мне радость, когда я нуждаюсь в ней. Вещи Артемиды – черные, практичные. Когда ей нужно развеяться, ей некогда смотреть, во что она одета.

Она села в той же позе, что и я.

– Расскажи мне.

Я глубоко вздохнула.

– Я понятия не имела, что делаю, когда на нас бросилась адская гончая. Это вышло инстинктивно. Мое тело взяло верх, и я убила эту тварь, не раздумывая.

Она промолчала.

То, чего я больше всего боялась, мысль, которую я усерднее всего отгоняла от себя, вылезла на поверхность, как демон, карабкающийся из темных глубин. Мне следовало сказать ей в первый же день, как я почувствовала это. Но что, если Артемида не сможет это исправить? Артемида все исправляет, но вдруг это невозможно даже для нее? Если у нее не выйдет, что это будет значить для нее? Что это будет значить для меня?

– Я… Я странно себя чувствую. Уже несколько месяцев.

Это замечание не прошло незамеченным.

– Несколько – это сколько именно?

– Помнишь тот день, когда появились огромные демоны из другого измерения?

Артемида с трудом рассмеялась:

– Да, ты знаешь, этот день трудно забыть.

Мы были на улице в один из редких перерывов Артемиды. Поерзав на одеяле, я подняла глаза на небо.

– На что похоже это облако?

Артемида не отрывала взгляд от своего бутерброда.

– На водяной пар.

Я толкнула ее локтем в бок.

– Ну же, используй свое воображение.

– Не могу. Мое воображение умерло долгой мучительной смертью, потому что я вдыхала слишком много полироли, начищая оружие.

Я легла на бок, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Ты же понимаешь, что не обязана делать всю эту тяжелую работу.

Артемида закатила глаза. Иногда я смотрела на ее лицо и думала: неужели мое лицо выглядит так же, когда принимает подобные выражения? У нас одинаковые черты лица, но все же у меня они смотрелись иначе. Все, что она делала, было отточенным, ясным, мощным. Все, что делала я… Таким не было.

Я отогнала жирную черную муху, кружившую возле лица.

– Ты все равно умнее, чем все эти напыщенные бездельники. Это ты должна заниматься исследованиями и делать записи, пока они полируют оружие.

– Я не прошла испытание, так что это мои обязанности. Да и вообще этим некому больше заниматься.

Риз рухнул на одеяло возле меня. Они с Артемидой занимались с детства. Как только мы воссоединились с Наблюдателями, Артемиду отправили на тренировку для наиболее вероятных будущих членов Совета. Наша мать настояла на этом. Мне она даже не дала попробовать. Но почему путь в Совет заказан тем, кто занимается лечением? Тем, кто воспринимает мир – и реальный, и сверхъестественный, – как что-то, что можно вылечить, а не калечить?

– На что похоже это облако? – спросила я Риза.

Голос Риза прозвучал угрюмо.

– Знаешь ли ты, как тяжело избавиться от тела? Я только что провел четыре часа, смешивая различные химические вещества, чтобы растворить скелет абаримона, и тут приходит Ванда Уиндэм-Прайс и говорит, что подобные останки просто сбрасывают в океан.

Я поцокала в знак сочувствия.

– Вампиры сразу кажутся такими заботливыми – просто бац! – и они исчезают. И никакой уборки.

– Это меньшее, что они могут сделать. Как бы то ни было, меня попросили выйти. Совет чем-то страшно обеспокоен, – он зевнул, – видимо, мне еще не положено знать.

– Меня тоже выгнали, – сказала Артемида.

Я не возражала против компании.

– Если вам обоим нечем заняться, я как раз составляю каталог инвентаря в моем медпункте.

Артемида положила руку мне на лоб.

– Ты принимаешь витамины? Ты немного бледная.

– Ты тоже.

– Словно вы близнецы, – вставил Риз.

Артемида проигнорировала его замечание.

– Ты уже поела? Я могу что-нибудь тебе приготовить.

– Это я могу что-нибудь тебе приготовить. Твоя стряпня просто ужасна. – Я показала ей язык, чтобы она поняла, что я ее дразню.

Хотя Артемида отвечала за завтраки и обеды, ужин мы готовили по очереди. Никто не был в восторге, когда выпадала моя неделя. В половине случаев к тому моменту, когда я приходила на кухню, Артемида уже успевала все приготовить за меня. Я никак не могла решить, люблю ли я ее за это или же я предпочла бы, чтобы она отдохнула, а все как-нибудь пережили один вечер с переваренными спагетти и соусом из банки.

Артемида закрыла глаза, отдыхая. Ее лицо так редко можно увидеть в покое. Риз тоже собрался вздремнуть. Это то искусство, в котором я превосхожу их обоих. Скорее всего, единственное.

Я перевела взгляд на небо, радуясь, что у Риза и Артемиды выдалось несколько свободных минут. У меня таких минут было довольно много. Тем временем облака в небе начали разыгрывать представление. Они сближались все быстрее, принялись кружить и вздыматься. Расти. Вести себя совсем не так, как подобает облакам. И тут появилось первое щупальце.

– Э-э-э, ребята?

– М-м? – Артемида сдвинула голову ближе к моему плечу. Она замерла, прислушиваясь к моему напряженному дыханию. Затем резко села, глядя прямо мне в лицо.

– Что случилось?

Я указала пальцем наверх.

– Мне кажется или это облако выглядит как гигантский демон, который вылез из дыры в небе?

– Ого, – сказал Риз. – Да. Не знаю, к какому классу он относится.

Секундное молчание и затем – «Оружие!». Кричала Артемида. Риз вышел из ступора и кинулся к сараю во дворе. Он вернулся с арбалетами, пиками и такой кипой мечей, что едва дотащил их. Ещё у него с собой была угрожающего вида винтовка, заряженная дротиками, которые, как я знала, были способны уложить даже самых огромных демонов.

Но этот демон куда больше, чем самые огромные демоны! Это был просто монстр, чудище. Большинство демонов, которых мы видели, были полукровками или носили человеческое обличье в нашем измерении.

Существо, которое появилось в небе, не выглядело как что-то из нашего мира. Оно выглядело как разрушитель мира.

Я услышала напевы и, обернувшись, увидела, как Имоджин и Руфь Забуто, воздев руки, активировали зачарованные границы замка. В небе над нами замерцал купол, обозначая защитное поле.

Артемида отдавала команды Ризу. Я же сидела на пледе – не делая ничего. Всё, чему меня научили, – как лечить людей. Приводить их в норму. А теперь я сомневалась, что, когда все закончится, мне будет кого лечить.

После пожара, вероятно, из-за моих кошмаров, мама утверждала, что я не смогу справиться со стрессом. Поэтому я должна была избегать опасных ситуаций. Но как насчет гигантского одноглазого демона с зубастыми щупальцами, спускавшегося с неба, которое еще минуту назад было чистым? Его едва ли удастся избежать.

Нам конец. Нам всем конец.

Демон расположился на магической границе. От запаха паленой плоти меня едва не вывернуло наизнанку, в горле запершило. Демона препятствие не остановило. Бугры вдоль его живота лопнули, заливая барьер дымящейся оранжевой гнилью. Щупальца полностью обхватили мерцающий купол. Демон был размером с замок.

Голос Руфи Забуто дрожал. Имоджин бросилась в замок, по всей видимости, чтобы найти и защитить Малышей. Мама выбежала на улицу, но приближаться к нам не стала. Она присоединилась к Руфи, её ожесточенный голос слился со старческим голосом Забуто. Я хотела, чтобы она была рядом, но она, как обычно, решила защитить других. Я оглянулась на Артемиду. Она посмотрела на меня. В этот раз мать предпочла нам обеим Наблюдателей.

– Я вытащу Нину! – Артемида дернула меня за руку, поднимая на ноги. Сердце билось в груди так сильно, что это причиняло боль. Мой обзор сузился, мир перед глазами начал расплываться.

– Помоги им, – сказала я с трудом. С моим телом было что-то не так. Каждый нерв был в огне, внутри все как будто взрывалось.

– Барьер долго не продержится. Нужно бежать, пока он отвлекся. – Она потащила меня в сторону леса, туда, где каменная арка находилась за магическим барьером. Это был единственный выход. Когда мы проходили через нее, я оглянулась назад.

Последние из рода Забуто. Последние Смайты. Последние из нас. Мама повернулась к нам, я уже видела подобное выражение на ее лице – когда она выбрала Артемиду и бросила меня позади. Теперь Артемида выбрала меня и бросила мать. Мать вскинула руку в прощальном жесте.

Но Малыши все еще были в замке.

Я резко остановилась, Артемида споткнулась, потеряв равновесие.

– Нина, нам нужно идти!

Она сделала несколько шагов вперед, ожидая, что я последую за ней. Я пыталась выдавить из себя слова, чтобы объяснить, что я не могу их бросить. А потом я подняла взгляд и увидела одинокое серо-зеленое щупальце с клыками вместо присосок, раскачивающеся в воздухе. Прямо над моей сестрой.

Мир сузился до одной точки: Артемида.

Я бросилась к ней, и в момент столкновения случились три вещи. Магический барьер бесследно исчез. Всплеск энергии, будто я сунула палец в розетку, так сильно ударил по мне, что я отлетела от Артемиды и врезалась в дерево. А демон взорвался.

Позже мы узнали, что демон взорвался, когда Баффи, уничтожив Семя Чудес, отрубила магию и наши связи с другими измерениями. Но в тот день мы знали только то, что мы должны были умереть, но не умерли. А я была с ног до головы облита слизью демона из другого измерения.

– То есть ты хочешь сказать, что ты почувствовала изменения в тот самый момент, когда было уничтожено Семя Чудес? В самую последнюю секунду перед тем, как магия навсегда ушла из мира?

Я начала теребить шнурок на ее ботинке.

– Ага.

– Это случилось давным-давно, Нина. Почему ты мне не рассказала?

И вот передо мной снова Артемида из Замка – из голоса ушла мягкость, в тоне и выражении лица читается настороженность. Я почти ожидала, что она вытащит из кармана инструкцию для проверки «Демон ли Нина?».

– Я боялась. То есть… Я волновалась, не переселился ли в меня демон. Такое же случалось. Я ожидала, что у меня вырастут щупальца. Когда этого не произошло… Не знаю. Я не знала, как тебе рассказать.

Потому что ты – не та, что раньше. И мы – не те, что раньше. Теперь и я – не та, что раньше.

– Я надеялась, что это пройдет, – сказала я вслух. – И все станет как прежде.

Не считая новых для меня ощущений. И режима сна. И кошмаров.

Артемиде не составило труда сопоставить данные.

– Ты почти не спишь. И твои кошмары изменились. Меньше о пожаре, больше о… монстрах.

– Но вспомни, чем мы занимаемся! Конечно, мне снятся ужасные вещи. Я пол-утра провожу, изучая пророчества о Судном дне и генеалогические древа демонов.

Артемида вылезла из шкафа и присела на край кровати. Я последовала за ней. Мы обе рассматривали ее лоскутное одеяло. Мое сделано из бесконечных футболок, из которых мы выросли. Ее – такое грубое и безликое, словно его забрали с больничной койки.

– Если ты ощутила изменение до того, как магия была уничтожена, есть вероятность, что ты теперь… – она умолкла. На ее лице были написаны гнев и отвращение.

Демон, подумала я.

Но он говорит кое-что похуже:

– Истребительница.

Истребительница. Я вскочила на ноги, желая убежать от этого слова. Оно для меня так же отвратительно, как то, что я сотворила с адской гончей. Я не Истребительница. Я Наблюдатель. Кроме того, провидцы, с которыми мы раньше работали, не могли не заметить Истребительницу в наших рядах.

Я нарезаю круги по комнате.

– Это невозможно. Больше нельзя призвать Истребительниц. Магия исчезла, и больше ничего не осталось. Не будет никаких Истребительниц. Да и вообще, разве есть какой-то смысл в том, что я могу быть Истребительницей?

– Нет! – произнесла Артемида, и сила ее восклицания слегка меня задела. Ей не нужно было так быстро со мной соглашаться. C другой стороны, это подтверждало мои слова. Никто из нас не хотел бы стать Истребительницей, но если кто-то и мог ею быть, то уж точно не я.

Артемида встала, держась идеально прямо. Она свела брови, и выражение ее лица говорило о тревоге:

– Но мне кажется… Мы знаем, что скрытые способности Истребительницы активизируются в момент серьезного испуга или отваги, с чем ты никогда не сталкивалась после пожара, потому что я оберегала тебя – я всегда так старалась оберегать тебя!

Она глубоко вздохнула и потерла лоб.

– Это кажется невероятным. И неверным. Но это не похоже на то, как вселяется демон. И время, когда это произошло… Что, если ты превратилась в Истребительницу в самый последний момент перед тем, как род Истребительниц прекратил свое существование?

– Нет, – отрезал чей-то голос, мрачный и холодный, как подземелье замка. Оглянувшись, мы увидели возле дверного проема нашу мать.

А я-то думала, что этот день не может стать еще хуже.

Глава 4

У НАС БЫЛО ТРИ МАТЕРИ, КАЖДАЯ – в разный период времени.

Первая – мама мечты.

В моих воспоминаниях она пахнет рождественским печеньем. Она нам пела. Читала книжки с прекрасными картинками, а не с чешуйчатыми демонами. Смеялась. По крайней мере, мне кажется, что она смеялась. Когда я пытаюсь вообразить это, звук почему-то не накладывается на картинку. Как будто смотришь немое кино. А в конце фильма – мой отец с седеющими усами и добрыми глазами, и они опускаются на колени, чтобы обнять нас обеих.

Мама что-то говорит ему – что именно? – а затем целует. Мы машем ему рукой, пока он выходит из дома. Мама выглядит одновременно гордой и грустной и зовет нас на кухню за печеньем.

Мой папа так и не вернулся, и та моя мама – мама с печеньем – тоже исчезла. В каком-то смысле Баффи забрала у меня обоих родителей. Я никогда не встречалась с Истребительницей. Скорее всего, она и не знала о нашем существовании. Но когда мой папа умер ради нее, мама мечты умерла вместе с ним.

Вторая – призрак мамы.

После той ночи, когда на нас напали на кладбище, мама всегда была рядом с нами, но… ее не было. Мы постоянно переезжали. Не припомню, чтобы она работала или чем-то занималась. Печенья не стало. Остались только мы вдвоем и наша отрешенная мать. Она следила за нами, но ее преследовали собственные мысли. Замирала у окна с задернутыми шторами, не отрывая взгляда от просвета между ними. Мы потеряли отца, но мы потеряли и мать. Она превратилась в свою бледную тень. Мы искали у нее утешения, но находили только страх. Поэтому мы с Артемидой перешептывались, играли тише. Тщательнее прятали наши колья, чтобы она их не отбирала. Научились заботиться друг о друге, чтобы не мешать ее бдениям. Получалось не всегда идеально, но было неплохо.

Но затем все сгорело.

Третья – не мать.

После пожара она перестала быть нашей матерью и стала Наблюдателем. Раньше я и не подозревала, какой необычной была наша обособленная жизнь, пока мы не переехали к ним в Лондон и я не увидела, как устроено сообщество Наблюдателей. Мы больше не жили одной семьей. Мы с Артемидой обитали в общем спальном крыле, а у матери были апартаменты в крыле Совета.

Мне казалось, что она снова отталкивает меня. Но, может быть, ее решение сменить роль матери на роль Наблюдателя было отчасти связано с тем, что так она могла избегать меня. Мы никогда не говорили о том, почему она выбрала Артемиду, а не меня. Иногда я думала о том, чтобы добиться от нее ответа, но в конце концов, я предпочла не знать. Вряд ли мне станет легче, узнай я настоящую причину, по которой она оставила меня.

Я не умерла той ночью, но порой рядом с матерью мне казалось, что всё-таки умерла. Будто бы в ее мире не было меня, а отец был.

Теперь, когда моя мать стояла в дверном проеме, буквально излучая гнев, я чувствовала себя слишком заметной.

– Мама, – начала было Артемида, но мать взмахом руки словно мечом обрубила слова.

– Нина – не Истребительница.

В ее словах – ни тени растерянности или беспокойства. Мне хотелось согласиться с ней – я никогда не мечтала быть Истребительницей, – но то, с какой легкостью она отмела эту вероятность, вызвало во мне приступ подросткового бунтарства. Как и у моего тела, у него не было возможности тренироваться, но рефлексы оказались превосходными.

– Откуда тебе знать? – мой голос повысился на октаву. – Тебя там даже не было.

Мы не видели ее два месяца, и все это время я чувствовала себя иной, опасаясь, что в меня вселился демон или кое-что похуже – то есть Истребительница. Заметила бы она? Вряд ли. Но теперь она была здесь и рассказывала мне, как я себе чувствую, вместо того, чтобы спросить у меня. Совсем как в тот раз, когда она сказала, что я не подхожу для полноценного обучения на Наблюдателя. Как в тот раз, когда она сказала Артемиде, что та подходит. Насколько она контролировала и предопределяла нашу жизнь?

Она даже не спросила про адскую гончую. Как будто бы ей не было до этого дела. Может быть, и впрямь не было, раз дело касалось меня. Она любит, когда я незаметна.

Артемида развернулась к матери, спиной ко мне, исключая меня из разговора.

– Она убила адскую гончую! Если ты так уверена, что она не Истребительница, значит, дело в чем-то еще, и нам нужно разобраться с этим.

– Ты разочаровала меня, Артемида. Нина никогда не должна была оказаться в подобной ситуации. Она вообще никогда не должна была быть рядом с демоном.

– Я была всего в двадцати футах от замка! – я воздела руки к потолку. Они говорили обо мне так, будто бы меня рядом не было. – Артемида что, должна все время выгуливать меня на поводке? Она не может постоянно защищать меня! И по всей видимости, это и не требуется.

Артемида вздрогнула. Я не хотела обидеть ее. Я знаю, как серьезно она относится к роли моей защитницы. И я позволила ей принять эту роль без возражений. Возможно, это было ошибка – для нас обеих.

Я потянулась было рукой к ее плечу, но она скрестила руки на груди.

– Неважно, – сказала она. – Истребительница или что-то другое, мы разберемся.

Взгляд матери был направлен на стену позади меня. Ее лицо было напряжено от гнева. Мягкие каштановые волосы стянуты в строгий хвост, вокруг прищуренных серых глаз собрались морщины. Какое право она имеет сердиться на нас? Я ни в чем не виновата. Или она злилась оттого, что ей пришлось обратить на нас внимание? Затем я поняла, что… неужели из ее глаз текли слезы?

О Боже. Баффи. Истребительница. Мама утратила все по вине Истребительницы. Если мне тяжело думать о Баффи, то насколько же это должно быть труднее для моей матери?

– Мама, – выдавила я.

Она развернулась на остром каблуке, не давая мне продолжить.

– Мне нужно поговорить с Советом. Вам не надо приходить. Все выходы из замка перекрыты, так что оставайтесь здесь.

Мы с Артемидой переглянулись в замешательстве. Для меня не было ничего нового в том, что мама не обращала на меня внимание. Но наотрез отказаться от обсуждения чего-то столь серьезного – это чересчур даже для нее.

Недоумение моей сестры быстро сменилось негодованием.

– И все? Она возвращается и узнает, что в замок вломилась адская гончая и ты ее убила, после чего нас отстраняют?

Она вздернула подбородок.

– Мы идем на совещание.

– Мне казалось, что после приезда мамы нас там не ждут.

– Мы пойдем так, что она об этом не узнает.

Артемида поднялась, лицо ее было холодным и твердым, как каменная стена. Она выскочила из комнаты, я последовала за ней, озираясь по сторонам. Однако она пошла в противоположном от зала Совета направлении, в сторону спального крыла. Мы оказались в задней части замка, в запутанном лабиринте коридоров, соединяющих хитросплетение по большей части неиспользуемых комнат.

Имоджин высунула голову из своей комнаты. Я бывала там, только когда проводила обследование детей: измеряла рост, слушала сердцебиение, раздавала леденцы. Каждый раз, когда я это делала, я с нежностью вспоминала сестру Абрамс. Она обучала меня еще в нашем прежнем штабе. Сестра Абрамс носила передник с карманами, полными леденцов, хотя работала она в основном со взрослыми.

– Даже Наблюдателям нужны сладости, – сказала она мне однажды. – Думаю, им особенно.

В борьбе против Изначального Зла мы потеряли не только наш штаб. Мы потеряли и наше сердце.

– Что происходит? – Имоджин всегда выглядела изнуренной, но теперь поверх усталости отчетливо проступил страх. – Новое нападение? Ваша мать проходила мимо, но не заходила в спальни.

– Никаких нападений, – сказала я. – Мама просто… зашла поздороваться после возвращения.

Имоджин мне не поверила, и я не могла ее винить. Но ей хватило любезности притвориться, будто мама, которая заходит к нам справиться, как дела, – это обычное дело. Имоджин оглянулась через плечо: за открытой настежь дверью было видно, как Малыши собрались вокруг стола и что-то лепили из глины.

– Они не знают, что мы перекрыли все выходы. – Выдержав паузу, она упрямо выпятила подбородок, словно бросая нам вызов. – Мы ничего им не сказали. В их жизни было достаточно страха. Если дело примет плохой оборот, я просто запихну их в машину и уеду не оглядываясь.

Интересно, почему мы этого сразу не сделали. Но если мы потеряем Малышей, мы потеряем следующее поколение Наблюдателей. Вероятнее всего, последнее. И они не узнают о своем происхождении или о том, за что погибли их родители.

– Риз и Джейд патрулируют коридоры.

Артемида провела рукой по гладкой рации, прицепленной к ее поясу. До этого я не замечала ее, и меня тут же охватила зависть. Разумеется, мне рацию никто никогда не выдавал. Все, что у меня есть, – это местный мобильный телефон, он едва ловит сигнал. В половине случаев даже сообщения с него не доходят. Но я никогда не играла такую роль, как Артемида. Стала ли теперь моя роль важнее? И хочу ли я этого, если это означает быть?..

Я вздрогнула. Это слово тяжело произносить даже в мыслях.

Имоджин отрывисто кивнула.

– Как только будут новости об адской гончей, дайте знать.

Мы все знали, что Совет ничего ей не скажет. Пусть никто не дает мне рацию, но Совет точно так же игнорирует Имоджин. Она единственная, кто находится еще дальше, чем я, от центра внимания. Это довольно эгоистично, но я всегда радовалась, что она стоит ниже всех, хоть это и совершенно несправедливо. В противном случае мне пришлось бы застрять в няньках, и хотя Малыши мне нравятся, пожалуй, все-таки не настолько.

Артемида вела меня к закрытой части замка. Всевозможные следы давно минувших эпох – покрытый копотью ящик для инструментов, истлевший гобелен, футболка с грибами, скомканная в углу, и плюшевый кролик со вспоротыми хлопковыми внутренностями – захламляли пол. Миновав их, Артемида подошла к трухлявой двери шкафа и распахнула ее. За ней была кромешная темнота. Еще даже не ступив туда, я уже чувствовала, как паутина касается моей кожи. Я просто знала, что там обитают пауки.

– Идем, – позвала Артемида. Я вошла, вытянув руки, но не столкнулась с сестрой. Крошечный проблеск света, и я заметила руку, показавшуюся из отверстия в нижней части стены – отверстия, достаточного для того, чтобы в него пролез человек. Я бы никогда не догадалась туда заглянуть.

Фонарик нетерпеливо дернулся.

– Идем, – повторила Артемида. Я опустилась на колени и пролезла сквозь отверстие. Никакой паутины. Так что либо пауки тут не водятся, либо этим лазом часто пользуются. Я подозревала, что верно последнее. Но Артемида никогда о нем не упоминала.

Я обиделась. Может, мы и не из тех близнецов, что заканчивают друг за друга фразы, но мы не делаем тайны из наших – таких разных – жизней здесь, в замке.

Конечно, если не считать того, что я кое-что скрыла от Артемиды. Кое-что несравненно более важное, чем потайной проход. И все же я не смогла удержаться и спросила:

– Почему ты мне никогда не рассказывала об этом?

Она пожала плечами.

– Боялась, что это может вызвать у тебя приступ астмы.

После пожара у меня развилась легкая форма астмы. Но она могла бы по крайней мере сказать мне. Еще одно напоминание о том, что этот замок таит в себе больше, чем я когда-либо смогу узнать. Лаз впереди расширился, и мне наконец-то удалось встать в полный рост. Пространство было узким и холодным, и вокруг было совершенно темно, если не считать крохотного фонарика Артемиды.

– Сюда, – прошептала она. Последовав за ней, я увидела, как проход изгибается и поворачивается. Иногда по обе стороны зияли черные провалы, указывая на существование других ответвлений.

– К каким комнатам они ведут? – прошептала я.

– Ко многим.

– Для чего тебе этот лаз?

– Чтобы шпионить.

– Правда?

– Меня зовут не на все собрания, но все их решения влияют на меня. Так что я сама себя зову. Кроме того, иногда мне не хочется, чтобы меня обнаружила Ванда Уиндэм-Прайс с ее бесконечным списком дел, которые она не желает делать сама. Так что я прячусь здесь.

Я представила, как Артемида сидит одна в этой черной пустоте, чтобы побыть наедине со своими мыслями, и моя обида угасла, словно Артемида выключила фонарик. Вот почему она никогда не делилась этим со мной. Это был не радостный секрет. Это был вымученный, холодный, темный секрет, а она всегда старалась защитить меня от подобных вещей.

Быть в центре событий – это не всегда привилегия.

– Осталось недолго, – сказала Артемида. Я положила руку ей на спину, следуя за ней, пока она уверенно выбирала нужный поворот. Рядом с нами показалась еще одна ниша, и тут ко мне бросилась чья-то фигура.

Я схватила пришельца за руку, развернула и прижала к стене.

Риз охнул:

– Это я!

Я осознала, что крепко держала его, рукой надавив на горло. Я отдернула руки, чувствуя, как от смущения горят щеки. Да что со мной такое сегодня, что моя первая реакция на все – это схватить, покалечить и убить?

Истребительница, прошипел мой разум.

– Ну спасибо, Артемида, – прошептал Риз.

– Ага, только это была Нина, – в голосе сестры слышалась досада.

– Прости, – я наощупь дотянулась до плеча Риза и сжала. – Я правда не хотела.

Я никогда ни с кем не дралась, никогда не нападала и…

Мимолетное воспоминание. Кладбище. Кол.

Но мне никогда не удавалось отчётливо вспомнить. Это так непохоже на ту, какой я стала. Может быть, память обманывает. Конечно же, это у Артемиды был кол, не у меня. Надо спросить у неё. Это внезапно показалось важным. Но мы редко говорим о нашем детстве, прямо посреди которого горел страшный пожар. Ни одна из нас не хочет об этом вспоминать.

Артемида притянула меня к себе. Риз встал по другую сторону от меня. Они прижали лица к стене. В камне были просверлены крошечные отверстия, из которых сочился свет. Настолько миниатюрные, что заметить их можно было, только если прижать глаз к одному из них. Что я и сделала.

Зал Совета. Наш наблюдательный пункт был расположен так, что нам были видны только спины членов Совета. Стоило мне взглянуть на них, как я поняла, чему – вернее, кому – посвящено собрание. Я горячо надеялась, что не все адские врата запечатаны, потому что больше всего я хотела провалиться в одни из них. Любое демоническое измерение лучше, чем реальность. Потому что перед членами Совета стояла Ева Сильвера.

И ее сын Лео.

Когда я впервые познакомилась с Лео Сильвера, я чуть не умерла. Нам нельзя было находиться на улице. Нам с Артемидой только что исполнилось двенадцать. Это был наш последний вечер вместе – Артемиды, Риза, Джейд и мой. На следующий день Риз должен был переехать в общее крыло и начать углубленные занятия для подготовки высших эшелонов. Я грустила и завидовала… и предвкушала. Ведь теперь Артемида должна была стать только моей. Мне не придется конкурировать за ее внимание с книгами и тренировками. Она бы продолжила работать, потому что ей нашли место, но это не то же самое, что полноценная подготовка Наблюдателей. Она должна была отойти на задний план. Как и я. Как Джейд, которая провалила испытание. Этому никто не удивился, но вот когда провалилась Артемида… никто не знал, как себя вести. И я меньше всех. Артемида никогда ничего не проваливала. Почему-то только Риза допустили до роли полноправного Наблюдателя, который в конечном итоге должен был войти в Совет. Что-то не складывалось. Да, Риз умен, но и Артемида умна. И она превосходила его в магии и боевых навыках всех направлений. Как же она провалилась?

– Хватит тормозить, – сказала Джейд. Она шла быстрым шагом, но я не спешила ее догонять. В конце концов, мы все вместе шли за мороженым.

Риз держался сзади вместе с нами, молчаливый и рассеянный. С момента прохождения испытания он старался не встречаться с нами взглядом. Я полагала, что он чувствует себя неловко, раз он прошел, а Артемида нет. На Артемиду испытание повлияло еще сильнее. Когда она вернулась, она выглядела… напуганной.

– Я не хочу быть Наблюдателем, – сказала она.

Но раньше она всегда хотела быть Наблюдателем. У меня в голове не укладывалось, что она не станет членом Совета в далеком будущем. В моих мыслях она уже им стала.

Когда я попыталась обсудить с ней испытание, она отказалась. Последние четыре года она всегда приходила мне на помощь, но теперь я не знала, как оказать ей такую же поддержку, поэтому я сделала вид, будто ничего не изменилось. Она мне подыграла. Так было легче для нас обеих.

Я ненавидела себя за это, но втайне отчасти радовалась ее провалу. Мама никогда не позволяла мне тренироваться, поэтому я никогда не стала бы полноправным Наблюдателем. И я ревновала – ведь Артемида снова была избранной. А теперь нет. Я не говорила с ней об этом, не только потому, что не знала, как все исправить, но и потому, что не хотела, чтобы все исправилось. Мы окажемся на отшибе вместе. Вместе будем работать помощниками Наблюдателей. И ее не отнимут у меня ни оперативная работа, как это случилось с отцом, ни Совет, как это случилось с матерью.

Уличный воздух пах свободой. В общих спальнях пахло горелой пылью из-за древней системы отопления. От этого в носу и легких постоянно щекотало, и мне снились дурные сны. Как и от всего, что пахло дымом. К общежитию примыкало здание, где жили члены Совета. Некогда это был собор, и очень красивый – шпили, устремленные в небо, как предупреждение для ночных созданий.

Еще одним плюсом было то, что вампиры туда никогда бы не сунулись. Другое дело – темные, буйные заросли, через которые мы пробирались к ближайшей улице.

Нам не стоило удивляться, когда из-за дерева к нам шагнул вампир. Конечно же, это был вампир. Конечно же, он следил за владениями Наблюдателей, поджидая одинокого путника или легкую добычу. Нас было трое, но мы совершенно точно были легкой добычей.

По крайней мере я.

– Ложись! – Артемида толкнула меня на землю, стоило вампиру броситься в атаку. Она отскочила в сторону, отманивая его. Я знала, что должна побежать за помощью, но не могла пошевелиться. Страх и паника парализовали меня. Вампир убил моего отца. Другой вампир напал на нас на его похоронах. Неужели мы выжили только для того, чтобы нас сегодня убил третий?

– Джейд! – заорал Риз. Послышался звук удара, а затем кто-то рухнул рядом со мной. Риз. Он был без сознания.

– Нет! – Артемида прыгнула вампиру на спину. Он начал кружить, пытаясь ее сбросить. И он смеялся. Ему было весело.

Убедившись, что Риз еще дышит, я просунула руку во внутренний карман куртки. Мои дрожащие пальцы едва не выронили пузырек со святой водой, но мне удалось его откупорить.

Тем временем вампир схватил Артемиду и отодрал ее от спины.

– Хочешь защитить ее? – Он подтащил ее ко мне, обхватив рукой за шею. – Эту дохлячку? Я бы задержался с ней. Ты могла бы спастись. А теперь ты увидишь, как она умрет, а потом умрешь следом.

Артемида ответила, но ее сдавленный голос обращался ко мне, не к вампиру.

– Я больше не брошу тебя.

Вампир приблизился. Глаза Артемиды наполнились слезами – и страхом. Но они не были отражением моих. Потому что в них читалась еще и ярость, пугавшая меня больше, чем монстр, который схватил ее. Вампир улыбнулся. Он держал Артемиду надо мной, так близко, что я слышала каждый напряженный вздох.

Я метнула святую воду. Вампир едва вздрогнул.

– Хочу, чтобы ты была достаточно близко и слышала, как жизнь покидает ее тело, – сказал он Артемиде. Она закрыла глаза. Она не хотела смотреть, как я умираю. От этого я почувствовала себя еще более одинокой.

На секунду на лице вампира вспыхнуло удивление, а затем он исчез в облаке пыли. Я лежала на земле, кашляя и давясь этой пылью. Артемида поползла ко мне, но я не отрывала глаз от нашего спасителя.

Он был старше нас, но все же довольно юный. Подросток. Темные волосы вились до плеч, темные брови, полные губы. Он был прекрасен. И спас меня. Он протянул мне руку, его длинные пальцы были мягкими и прохладными. Мы не умрем. Только благодаря этому юноше.

– Я Лео Сильвера, – сказал он, будто мы познакомились в кафе. – Я буду помогать Ризу проходить обучение.

– Я Афина, – с трудом произнесла я, легкая астма дала о себе знать. Не знаю, почему я представилась таким образом. Никто никогда не использует мое настоящее имя. Но мне хотелось казаться старше и увереннее, чем я себя ощущала. Что было затруднительно, учитывая, что мне было трудно дышать.

– Все зовут ее Ниной, – подала голос Артемида, которая ощупывала голову Риза. Этим должна была заниматься я, но я была слишком озабочена собственным дыханием. Прибежала Джейд. Она вернулась то ли слишком поздно, то ли как раз вовремя.

Лео не обратил никакого внимания на Артемиду, сосредоточившись на мне.

– Просто дыши. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все будет хорошо.

– Обещаешь? – прошептала я.

– Обещаю, Афина.

Его улыбка была нежнее и темнее, чем окружавшая нас ночь. В эту улыбку хотелось завернуться, и я мечтала, чтобы то чувство, которое она во мне пробудила, осталось со мной навсегда.

– Итак, куда же мы собирались?

– За мороженым.

– Великолепно. Обожаю мороженое.

Пока Лео вел нас за собой, ночь не таила опасностей. Он купил мне двойную порцию мятного мороженого с шоколадной крошкой, и не прошло и часа, как мы все смеялись над историей про демона хаоса, который завел собственную химчистку, чтобы чистить одежду от собственной слизи. Мы и думать забыли, что находились на волосок от смерти.

Когда моя мама об этом узнала, на следующие полгода мне запретили покидать общую спальню, но я не возражала. Каждый раз, когда в моих кошмарах передо мной возникал вампир, позади него появлялся Лео и спасал меня.

Учитывая, как все началось, что удивительного в том, что я мучительно влюбилась в него? И разве удивительно, что все закончилось катастрофой?

Глава 5

– РАЗУМЕЕТСЯ, МЫ ИСКАЛИ ВАС, – сказала Ева Сильвера. – Но замок исчез с того места, где он находился веками. Мы решили, что он был уничтожен, как и все остальное. Представьте только, как мы были поражены, когда Хелен отыскала нас в Коста-Рике! Мы считали, что мы единственные выжили.

Странно было слышать, как мою маму запросто называют по имени – Хелен. Словно она была настоящим человеком.

Я и думать забыла, как выглядит Ева Сильвера. Наши пути редко пересекались. Я обращала на нее внимание только потому, что она была матерью предмета моего обожания. Она была высокой и держалась очень уверенно. Ни малейшего смущения. Она надела красный пиджак с прямыми черными брюками, ее каблуки поражали агрессивной элегантностью. В сочетании с красной помадой и черными волосами она выглядела воплощением всего, к чему я когда-либо стремилась (и, скорее всего, никогда не достигну). Ее голос звучал так, будто она вот-вот рассмеется. Он смягчал ее образ, делал ее более человечной.

Я не помнила этих деталей. В моих воспоминаниях она была просто… высокой.

А Лео, к моему сожалению, выглядел совершенно таким же, каким я его помнила. Волосы волнами спадали на плечи. Черные дуги бровей очерчивали огромные темные глаза. Я провела бессчетное количество часов, созерцая эти глаза. Представляя, что они устремятся ко мне. Как они расширятся, когда он осознает, что мы созданы друг для друга.

Я не единожды думала о его губах – на самом деле я никогда не переставала о них думать. Они воспевались в одном из стихотворений, которые вслух зачитала Гонора.

Меня твои губы

Сводят с ума.

Они обещают мне

Ночи без сна.

Воспетыми мной губами он теперь отвечал на вопросы о Коста-Рике. Я была возмущена тем, что Совет тянет время. Разве они не собирались обсуждать адскую гончую? И меня? Даже когда я совершаю что-то невероятное, полноправные Наблюдатели все равно получают преимущество. Ничего нового.

Впрочем, Лео изменился. В конце концов, прошло несколько лет. Он стал выше. И хотя он всегда был стройным, на смену юношеской худобе пришли мускулы, а черты лица стали еще выразительнее. Одним словом, он был прекраснее, чем когда бы то ни было.

Что за немыслимый придурок.

Он открыл свой дурацкий рот и ответил своим дурацким голосом на следующий вопрос: как он проводил время в Южной Америке.

– Да, сэр. Я продолжил обучение. Конечно, нам приходилось быть изобретательными, ведь у нас не было тех средств, которыми располагает Совет. Мой исследовательский проект был скорее практического характера, нежели научного. Я изучал повадки паразитического демона в Венесуэле и разработал магическую инъекцию, которая лишила его возможности питаться людьми, так как он умер.

– Чем вы здесь занимались? – спросила Ева Сильвера. Она вела себя так мило, что мне было неловко злиться на нее. Но мне хотелось, чтобы они уехали. Я не думала, что они надолго задержатся здесь. Лео, скорее всего, отправится по следам Гоноры – охотиться на демонов, держа ухо востро на случай, если грядет что-то важное. В конце концов, что такое Наблюдатель без…

– Истребительниц? – спросила Ева, закончив мою мысль. – Вы хотите сказать, что здесь нет ни одной из новых Истребительниц? Чем же вы занимались все это время?

– Нам нужно было позаботиться о детях, – пророкотал Брэдфорд Смайт. Его голос такой низкий, что кажется, будто он ворчит, даже когда он в приподнятом настроении – и это явно не тот случай.

– Да, но в детях у нас недостатка никогда не было. Мы все, что осталось от Наблюдателей. Наш долг – это наше дело, а наше дело невозможно без Истребительницы.

Слово взяла мама. В детстве я не замечала ее британский акцент, но теперь ее речь была отрывистой, слова – чеканными. Гласные звучали совершенно отчетливо. Даже голос ее изменился с тех пор, как мы присоединились к Наблюдателям.

– Нашим приоритетом была безопасность. Мы не могли рисковать и раскрыть наше местонахождение после нападения. Появилось столько Истребительниц, что невозможно было провести тщательный отбор. А затем мир снова изменился после уничтожения магии.

– Но ты же искала Истребительниц, – сказала Ева. – Там мы и встретились, рядом с деревней этой бедной девочки. Мы все опоздали.

Мама ответила, тщательно подбирая слова, словно по принципу «чем бессмысленнее, тем лучше»:

– Я проводила полевые наблюдения, связанные с Истребительницами, параллельно с подтверждением запечатывания всех точек доступа к демоническим измерениям.

Артемида возле меня дернулась. Мы обе знали, как мама умеет дать уклончивый ответ, чтобы избежать прямой лжи. Зачем она сказала нам, что осматривает адские врата, если на самом деле она разыскивала Истребительниц?

– У тебя осталась магия, Ева? – дрожащим голосом спросила Руфь Забуто.

Ева слегка покачала головой, словно извиняясь.

– С тех пор как Баффи уничтожила Семя Чудес, мы не нашли ни единого следа магии. Все наши порталы закрылись. Мы тоже перемещались от места к месту и проверяли их, чтобы ничего не упустить.

– Удивительно, как это мы не встретились раньше, – и снова мать так тщательно подобрала слова, что я заподозрила, что за ними что-то скрывалось.

Ванда Уиндэм-Прайс откашлялась.

– Перепроверить лишний раз не помешает. Отличная работа.

Прозвучало так, будто Сильверы действовали по ее приказу. Ей всегда удается строить фразы так, что кажется, что все и всегда работают на нее.

– Надеюсь, в скором времени мы получим от вас письменный отчет.

Меня все еще бесило, что эта тема оказалась важнее, чем сегодняшнее нападение адской гончей, но по всему миру разбросаны сотни стационарных порталов. Мама осмотрела только Великобританию и Америку – Северную, Центральную и Южную. Столько еще предстоит сделать. Цель. Цель, благодаря которой Сильверы уедут, и мне не придется смотреть в глаза Лео.

Ведь его глаза – два бездонных колодца, такие темные и глубокие, что, когда я смотрю в них, я забываю дышать. О, как же я ненавижу его. И ту злосчастную тринадцатилетнюю версию себя.

– Сопоставив информацию от Хелен с нашей, мы можем официально признать все адские врата и демонические порталы неактивными. Теперь, когда мы воссоединились, пора двигаться дальше. Снова стать Наблюдателями, – сказала Ева, и мои мечты об их скором отъезде разбились вдребезги. – Пришло время найти Истребительницу.

– Она у нас уже есть, – Руфь Забуто небрежно взмахнула рукой.

Брэдфорд Смайт непроизвольно закашлялся.

Первой заговорила мать, ее голос больше не звучал бесстрастно:

– У нас ее нет.

Ванда Уиндэм-Прайс бросилась в атаку. Она всегда ненавидела нашу мать. Когда- то Уиндэм-Прайсы были самой уважаемой семьей Наблюдателей, но затем их золотой мальчик, Уэсли Уиндэм-Прайс, – эта семейка помешана на созвучиях и на чувстве собственного превосходства, – потерпел столь сокрушительную неудачу, что его выгнали из Совета. Ванда так никогда и не оправилась от негодования из-за того, что мой отец в качестве Наблюдателя пользуется уважением, тогда как единственный из Уиндэм-Прайсов, кто когда-либо работал напрямую с Истребительницей, в конце концов стал частным сыщиком в Лос-Анджелесе – работая на вампира.

Вот почему Ванда наслаждалась, чувствуя, что задела мою мать за живое.

– Да! У нас есть причины подозревать, что наша Нина – Истребительница.

Лео вздрогнул. Он посмотрел на мать, но она не обратила на него внимания. Он явно был огорчен этой новостью, но я едва успела это заметить, потому что Риз, охнув, повернулся ко мне. Я не знала, что ему ответить, поэтому промолчала, продолжая следить за происходящим в комнате.

– Представьте, – сказала Ванда, – каково ее матери: она даже не подозревала, что Нина может быть потенциальной Истребительницей. Изменение должно было случиться не менее двух месяцев назад. Как странно, что ты не заметила ничего существенного, Хелен.

Моя мать не поддалась на провокацию. Но ее неподвижность – такой же знак, как если бы она заламывала руки. Она в гневе. Небольшая, злая часть меня ликует. Она не захотела обсуждать это с нами, но она не может играть в молчанку с Советом.

– Чушь. Наши провидцы заметили бы Нину. И она всего лишь убила адскую гончую. Каждый член нашего сообщества должен уметь делать такое. Это ничего не значит.

Ее пренебрежительный тон снова пробуждает во мне протест. Она отлично знает, что меня никогда не обучали. Она запретила мне. И она знает, как я отношусь к насилию. То, как именно я убила адскую гончую, заслуживает внимания. Словно что-то, крепко спавшее во мне, пробудилось, как только появился повод. Что-то ужасное, могущественное и пугающее. Что-то, что я не могла контролировать.

Брэдфорд Смайт повернул голову, так что я могла разглядеть его профиль. Плотно сжатые губы исчезли под усами. Он вздохнул.

– Прости, Хелен.

– Не смей, – сказала она. Я вздрогнула от ее тона, но Брэдфорд не обратил никакого внимания.

– Слишком поздно, – он помедлил. Мое сердце билось так сильно, что удивительно, как это не услышали за стеной. Затем он потянул себя за ус и продолжил. – Мы всегда знали, что Нина – потенциальная Истребительница.

Риз охнул еще громче. Артемида выругалась. Но стены толстые, а члены Совета сами были заняты тем, что на разные лады выражали удивление. Я отшатнулась, и картинка исчезла. Это не могло быть правдой. Просто не могло.

Они бы мне сказали. Молчать не имело смысла. Я Наблюдатель! Разве они согласились бы вырастить потенциальную Истребительницу в своем кругу?

А моя мать так старалась не дать мне пройти обучение. Она утверждала, что я не подхожу. Не давала мне получить даже базовые навыки борьбы для Наблюдателей и подталкивала меня к врачеванию. А Артемида проходила боевую подготовку.

Брэдфорд Смайт снова заговорил, и я постаралась сосредоточиться на его словах, не обращая внимания на отчаянное сердцебиение и разбегающиеся мысли.

– Это было одной из причин, почему дети находились здесь, когда на наш главный штаб напали. Ходили слухи, что над потенциальными Истребительницами нависла угроза, так что Хелен взяла младших учеников с собой, чтобы до Нины не добрались.

То есть мы не просто так оказались вдалеке во время нападения. Они защищали меня. Но к чему такие предосторожности, если они вовсе не собирались обучать меня или вообще когда-либо открыть мне правду?

– После того как магия была уничтожена и линия Истребительниц пресеклась, – продолжил Брэдфорд, – мы решили, что ее потенциал не раскрылся и она никогда не станет Истребительницей. Получается, мы ошиблись.

Артемида и Риз застыли. В темноте я чувствовала, как они не сводят с меня глаз, не обращая внимания на комнату. Подозревать, что я Истребительница, – совсем не то, что знать наверняка. А уж узнать, что это совсем не новость, просто ее нарочно скрывали от меня, – и заодно от большинства членов Совета? Это не просто шок. Это предательство.

– Ты забыла предупредить Совет, что твоя собственная дочь – потенциальная Истребительница? – Ванда Уиндэм-Прайс не столько злилась, сколько торжествовала. – Это заслуживает общего порицания и пересмотра твоего членства в Совете. И твоего тоже, Брэдфорд, раз ты участвовал в сокрытии правды.

– Какого еще Совета? – фыркнула Руфь Забуто. – Мы что, выгоним Хелен? Разжалуем Брэдфорда? За что? Довольно уже той глупости, что мы не позволили нашей дорогой Артемиде стать полноправным Наблюдателем. Нас осталось так мало, что испытание уже не играет никакой роли. А ты, Ванда, можешь убираться на все четыре стороны со своими правилами. – Она принялась за вязание, качая головой.

Ванда Уиндэм-Прайс разъярилась.

– Я не потерплю, чтобы это вопиющее нарушение наших стандартов осталось без последствий. Без наших правил мы ничто. Они все еще что-то значат.

– Девочка жива благодаря этой предосторожности, – Брэдфорд Смайт говорил тихо, но твердо. – Я полагаю, что одно это оправдывает поступки Хелен. Я на ее стороне – и сейчас, и тогда.

– И это означает, что у нас есть Истребительница. – глаза Евы сияли. Она приложила руку ко рту, и я была готова поклясться, что на глазах ее выступили слезы. – Прямо здесь. Одна из нас.

Моя мать поднялась, отодвинув стул назад.

– Она не наша. Она моя. Снаружи есть тысяча других девчонок. Если вам нужна Истребительница – идите и найдите настоящую.

И с этими словами она покинула комнату.

Я почувствовала мягкое прикосновение к плечу. Мне хотелось сбросить руку. Притвориться, что слова моей матери – и все эти откровения – ничего не значат.

Но если слезы в глазах Евы мне только почудились, то в моих они стояли совершенно точно.

– Нина, – сказала Артемида.

– Ты должна… – начал Риз, но я не стала его слушать.

– Я не могу сейчас это обсуждать. – Физически. Я не понимала, как я должна себя чувствовать, не говоря уж о том, чтобы облечь эти эмоции в слова. Я была напугана, растеряна, в гневе. Вся моя жизнь оказалась ложью.

– Мне нужно побыть одной.

Спотыкаясь в темноте, я была почти уверена, что заблудилась и умру среди этих стен, но в конце концов я наткнулась на тупик и заметила свет, пробивавшийся из прохода.

Вернувшись в свою комнату, я бросилась на кровать и, глотая слезы, уставилась на металлический вентилятор под потолком. Это самая дорогая покупка, которую нам позволила мать. Мы с Артемидой наточили его лопасти. Мы внесли и другие изменения в комнату. Повсюду стоят снежные шары, наполненные святой водой, кислотой и горючей жидкостью. Ножки стола, заостренные как колья, легко снимаются. Каждую комнату, где мы с Артемидой обитали, мы методично превращали в оружейную. Чтобы я могла чувствовать себя в безопасности. Чтобы у нас было оружие, даже если я не умела им пользоваться.

Но что, если теперь я сама – оружие?

Изменилась не только вся моя жизнь, но и все мое прошлое. Все по-другому. Мама знала – всегда знала. И все равно выбрала Артемиду. Она все равно отправила Артемиду на обучение, чтобы она стала лучшей из нас двоих. Думала ли она – надеялась ли? – что провидцы ошиблись, что Истребительницей должна была стать Артемида, а не я? Или она знала, что это я, и ненавидела меня за это?

На тумбочке пропищал мой телефон. Вытерев глаза, я увидела на экране несколько отчаянных сообщений от Киллиана. Обычно он пишет мне только тогда, когда ему нужно что-то передать Ризу или он собирается доставить припасы.

Но эти сообщения были адресованы мне.

Нина срочно зайди ко мне

Сейчас же

Боже Нина умоляю

Одна

Не могу говорить пожалуйста умоляю срочно

По венам разливался адреналин. Я схватила ботинки и побежала.

Глава 6

БЫЛО ЧУТЬ ЗА ПОЛНОЧЬ. Единственным источником света была почти полная луна. От этого бледного освещения тени казались еще чернее. Кожа под вязаным свитером зудела, в ушах звенело, пока я неслась сквозь лес, вздрагивая от каждой хрустнувшей под ногой ветки и от шелеста опавших листьев. Я чуть из кожи вон не лезла, пытаясь добраться до Киллиана как можно скорее, – так меня встревожили его сообщения.

Один демон на самом деле способен вылезти вон из кожи, отсюда и поговорка. В случае опасности – или при сильном удивлении – демон выпрыгивает из собственной шкуры и убегает, совсем как некоторые ящерицы сбрасывают хвост. Мне однажды попалась такая картинка в книге, и я очень надеялась, что мне не придется увидеть это воочию.

Сначала я взяла медленный разбег – мама всегда настаивала, чтобы я не перетруждалась, поэтому до города я всегда добиралась размеренным шагом, – но затем начала прибавлять в скорости, все быстрее и быстрее. Пытаясь убежать прочь от себя – той себя, какой меня всегда считала мама. Девушки, которой противопоказаны стресс и паника. Девушки, которая не должна перенапрягаться.

Я споткнулась, когда все вдруг встало на свои места – как меч в ножны. Она пыталась не дать раскрыться моему потенциалу Истребительницы. Я считала, что она хотела оградить меня от стресса, потому что чувствовала свою вину за пожар. Но ведь те, у кого есть потенциал, становятся Истребительницами, когда достигают физической зрелости и сталкиваются с ситуацией, которая пробуждает их. Она старалась сделать так, чтобы этого никогда не произошло. Для того чтобы выдернуть меня из тепличного, безопасного бокса, в который она меня поместила, потребовался демон из другого измерения. Если бы не он, я никогда не стала бы Истребительницей.

И я не знала, что хуже – никогда не узнать эту тайну или стать Истребительницей.

Я бежала так стремительно, что деревья в лесу превратились в размытое пятно, вызывая головокружение. Впервые в жизни я понятия не имела, каковы мои физические пределы. Мне не хотелось проверять, потому что любое усилие, бег на предельной скорости делал реальным тот факт, что я Истребительница. А я этого не желала.

Когда я остановилась у дома Киллиана, он уже ждал меня. Потрясение на его лице было созвучно моим чувствам.

– Что случилось? – Я окинула его взглядом в поисках ран, но не нашла физических повреждений.

– У меня, гм, проблема. Мне надо показать тебе кое-что во дворе.

Киллиан жил в коттедже на окраине Шанкума, примыкавшем к лесу. На небольшом заднем дворе возле забора приютился крепкий сарай. Два года назад наш замок упал посреди леса, но никто из местных жителей так и не обнаружил его. Раньше у нас были охранные заклинания, но оказывается, люди просто крайне нелюбопытны, когда дело касается леса.

Я всего пару раз бывала у Киллиана, но мне у него нравилось. Это настоящий дом. И хотя умом я понимала, что жить в замке – это классно, всякий раз, когда я заходила к Киллиану, я чувствовала тепло и комфорт. Уютное, обустроенное пространство, где вы живете вместе с теми, кого любите. Здание, единственное назначение которого – заботиться о вас.

Конечно, в последнее время в доме Киллиана было довольно пустынно. Его мама уехала шесть недель назад. Я старалась не расспрашивать его – это не мое дело, да и по тому, как мягко вел себя Риз, можно было догадаться, что это не самая приятная тема. Я кое-что вспомнила.

– Почему ты не позвал Риза?

Киллиан беспокойно подпрыгивал на цыпочках, глядя сквозь открытую дверь тускло освещенного дома в сторону темного, обнесенного забором двора.

– Э-э-э… Тебе надо это увидеть. Тогда ты сама поймешь.

Вслед за Киллианом я прошла через дом к заднему двору, и любопытство во мне боролось с волнением. Он включил прожекторы на заднем дворе. Он и впрямь чем-то обеспокоен, раз…

Я резко выбросила руку перед Киллианом, каждый мускул пришел в боевую готовность, каждый нерв в теле словно кричал «бей или бей», забыв о «беги».

Там был демон.

На траве без сознания валялось долговязое нечто в футболке Coldplay и обтягивающих джинсах. Нечто с кислотно-желтой кожей, черными рогами и черными же губами. Лицо демона в синяках опухло, сквозь порезы на чешуйчатой щеке проглядывала кость. Из-под одежды виднелись другие раны. Рука была повернута под углом, казавшимся слишком неестественным даже для демона.

Итого: два демона за двадцать четыре часа. Угроза моей семье. Моему дому. Моим друзьям. Ослепительная ярость охватила меня, и я сделала шаг по направлению к демону.

– Это же демон, да? – Голос Киллиана выдернул меня из яростного оцепенения. Я моргнула, стараясь избавиться от рева «убей-убей-убей» внутри. Он казался чужеродным, как будто мой мозг проигрывает незнакомую песню. Как-то раз, когда мы еще жили в Лондоне, Артемида и Джейд тайком притащили меня на концерт. Басы были такими мощными, что я чувствовала, как они отдаются внутри меня, соревнуясь с моим сердцем. Что-то похожее происходило и теперь. Как будто мое сердце больше не было моим. Его биение стало чужим.

Истребительница, прошептало что-то глубоко внутри меня. Я заталкиваю этот голос еще глубже.

Киллиан был перевозбужден. Его широко распахнутые глаза в темноте дома казались сияющими. Он не стал переступать порог двери, которая вела во двор.

– Вы, ребята, рассказывали о демонах, но я на самом деле не поверил вам. Эта тварь сегодня могла быть просто бешеной больной собакой, или волком, или гиеной. В Ирландии. Но это? Теперь я вам верю.

– Ты что-нибудь сделал? – я повернулась к нему. – Призывал их? Как?

Призыв не должен больше работать. Все порталы закрылись, магия, которой можно было приманить демона, разрушена.

– Нет, господи, конечно, нет. Зачем мне это? Я только час назад нашел эту тварь. Мне не спалось, и я решил вынести мусор, пока помню.

Хотя тот факт, что оба демона появились около Киллиана, не ускользнул от моего внимания, я все равно верила ему. Киллиан всегда помогал нам. Если бы он хотел навредить, если бы у него были какие-то зловещие скрытые мотивы, он мог бы сделать это гораздо раньше. И я знала, что он любит Риза. Они так смотрят друг на друга, что у меня становится сладко во рту.

– Хорошо. Итак. У тебя во дворе демон, – я нервно вцепилась в волосы. – Зачем ты попросил меня прийти? Это из-за того, что я убила… из-за того, что я сделала с другим?

Такова теперь моя роль? Девушка «зарежь и прикончи»?

Или «сломай шею», раз у меня вообще-то нет оружия. Мне понадобится оружие, если демоны собираются возникать из ниоткуда. Обычно я ношу с собой кол – это как любимая игрушка, только она еще и убивает, – но кол – это не универсальное оружие для истребления демонов.

Киллиан покачал головой.

– Нет, не поэтому. Ну, может быть, и поэтому тоже. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Мы ничего не знаем об этом существе.

– Мы знаем, что это демон.

– Да, но на нем, блин, футболка Coldplay! Как кто-то, кто носит футболку Coldplay, может быть плохим?

В чем-то он прав.

– Тогда почему ты позвал меня?

– Потому что ты лечишь людей. Ты вечно смотришь эти жуткие курсы по оказанию первой помощи. И заказываешь мне медикаменты. Ты умеешь помогать людям. Я подумал… – Киллиан дернул плечом и немного застенчиво продолжил, пока мы оба смотрели на радиоактивно желтого демона: – Я подумал, что ты можешь помочь.

Меня окатило волной облегчения и благодарности. Киллиан не просил меня кого-то убить. Он просил меня помочь кому-то. Мне захотелось обнять его за то, что он мой друг, за то, что он думает обо мне так же, как я думаю о себе: как о лекаре. Я девушка, которая может все вылечить. А не та, что все разрушает.

Я почувствовала себя виноватой за то, что моей первой реакцией было желание напасть.

Я решила по крайней мере дать ему шанс ради Coldplay. Быть Истребительницей – не значит убивать все, что движется.

Вообще-то я понятия не имею, что значит быть Истребительницей. И мне плевать. Я Наблюдатель, так что я поступлю с демоном так, как поступают Наблюдатели. Сначала нужно изучить его, прийти к обоснованному заключению, а затем решить, что делать дальше. Метод Наблюдателей в лучшем виде, я годами пыталась донести это до Артемиды. Наша роль не имела никакого отношения к насилию.

Я указала в сторону сарая.

– У тебя есть что-то, чем можно его связать?

Киллиан прищурился, затем щелкнул пальцами.

– Вообще-то да, есть. Поможешь донести?

Пока он открывал дверь сарая, я пересекла двор и схватила демона за руки.

– Фу-у, – воскликнула я, отдергивая руки, словно обжегшись. Киллиан в ужасе развернулся.

– Он липкий. Гадость-то какая, он липкий!

Поежившись, я постаралась взяться за прикрытые одеждой части тела. Попытавшись поднять демона, я чуть не подбросила его в воздух. Это намного проще, чем я думала. Но внезапно обретенная сила не доставила мне радости. Еще одно напоминание о том, что мое тело стало мне чужим.

– Как? Как ты это делаешь? Этот демонический чувак сделан из гелия или что?

Я снова осознала всю омерзительность того, что держала на руках.

– Открывай сарай! Боги, вся эта липкость течет по моей футболке. А это моя любимая футболка. Мне придется ее сжечь. И мою кожу. И все прочее. Да поторопись ты уже!

Стоило Киллиану открыть дверь, я проскользнула мимо него и без особых церемоний швырнула демона на пол.

Киллиан, казалось, больше испугался меня, чем демона.

– Ты тащила это… это существо, будто это мешок с… с чем-то легким. А до этого ты вела себя как Терминатор с этой адской гончей. Ты никогда не была такой. Что-то произошло, когда ты убила это псиное отродье?

– Отродье – это демон. Как и вот это полинявшее рогоносное существо.

– Ты можешь называть его рогатым, а не рогоносным? На сегодня мне уже хватило всяких мерзостей.

Киллиан поднял цепь, свисавшую с потолка возле голой лампочки, которая придавала всему желтоватый оттенок. Сарай матери Киллиана захламлен, словно книжные полки Риза, он хранит по меньшей мере десяток разных жизней. Ловцы снов, статуэтки Будды, кристаллы и ладан, стопка Библий и рядом что-то похожее на Книгу Мормона, и в довершение – полное собрание саентологических сочинений Рона Хаббарда, несколько статуй богов и богинь из разных религий и культов и полная корзина всяких программ, посвященных охоте на призраков и спиритизму.

– Добро пожаловать в сарай культурной апроприации! – Киллиан разводит руками с мрачным видом. – Хорошо хоть, мама сейчас навещает монахов-аскетов, так что в этот раз обойдемся без сувениров. Мы уже завалены мусором.

Посреди всего этого хаоса единственная чистая вещь – фото в рамке. Отец Киллиана. Я никогда раньше его не видела. Я взяла фотографию и присмотрелась.

– Он умер двенадцать лет назад, – сказал Киллиан. – А она до сих пор пытается установить с ним связь. С тех пор, как магия исчезла, она отчаялась найти другие способы.

– Трудно винить ее. Он красивый. Немного похож на Орландо Блума.

– Черт возьми, Нина! Орландо Блум? – Киллиан выхватил фото у меня из рук. – Я теперь не смогу перестать об этом думать! Мои чувства к умершему отцу и так были сложными, а теперь я должен волноваться, что у меня эдипов комплекс, или как там называется, когда сын западает на собственного отца. Клянусь богом, если ты проронишь еще хоть слово о красивых мужчинах в связи с моими родственниками, я никогда больше с тобой не буду разговаривать.

– С тобой все в порядке! Прости. Он ни капли не похож на Орландо Блума. Или на любого другого человека, от которого ты когда-либо сходил с ума.

– Просто замолчи, а я поищу наручники.

Я оторвала взгляд от отца Киллиана – он просто вылитый Орландо Блум – и стала ждать, следя за демоном.

– Вот они! – Киллиан победно потряс парой наручников. Они хранились в коробке с именем его отца. Там лежали стопка фотографий, трехмерная металлическая головоломка из сцепленных треугольников, тяжелое кольцо и несколько фотоснимков. Я подумала, что Киллиан, должно быть, часто рылся в коробке, раз он знал, где лежали наручники.

У нас с Артемидой не осталось ничего от отца. Отчасти поэтому я так люблю библиотеку. Мы хотя бы изучали те же книги, смотрели на одни и те же страницы.

Я взяла наручники, слегка потянув за металлическую цепь, опасаясь, что я могу ее сломать, если перестараюсь.

– Нужно ли мне знать, откуда здесь наручники?

– Хватит придумывать гадости про моих родителей!

– Извини! Прости. День был сложный. – Я помолчала. – Но правда же, зачем им наручники?

– Мой отец был волонтером в местной полиции. Я в детстве играл с ними, так что знаю, что они настоящие.

– Отлично.

На опорной балке в задней части сарая был свободный промежуток. Для проверки я потянула балку на себя, и она едва поддалась. Так что если демон не окажется сильнее меня, этого достаточно. А если окажется – что ж, нас и без того ожидают проблемы.

Я подтащила демона поближе и приковала запястьями к балке. Затем связала лодыжки веревкой, которую нашла на полке: предосторожность не повредит. Я помедлила, глядя на запястья: застарелые синяки и ссадины указывали на то, что я не первая, кто связывает демона.

Это обескураживало. Мне не хотелось причинять ему еще больше боли. Мне нужен Риз. Он чокнутая ходячая энциклопедия демонов и их разновидностей. Я делала все свои домашние задания – всегда, полностью, – но Ризу Совет давал информацию, которую мне знать было необязательно. И кроме того, я всегда изучала главным образом людские тела. Насколько мне было известно, этот демон мог силой мысли зажигать огонь, и стоит ему прийти в сознание – мы трупы.

Я задела запястья демона, и он застонал от боли. Голос тихий и беззащитный. Я чувствовала это, но не могла бы объяснить. Я знаю, что значит быть раненым, нуждаться в помощи. В это мгновение я решилась. Я не могу позвать Риза, потому что он сообщит в Совет, а учитывая сегодняшнее нападение адской гончей, они явно будут настроены на режим «сначала убей, затем задавай вопросы». Я не хотела, чтобы из-за меня умер еще кто-то.

Киллиан убрал со стола стопку позолоченных религиозных книг и сел. Я наклонилась к демону так близко, насколько мне хватило духу. Рана на лице выглядела не очень хорошо. Из нее сочился и капал на цементный пол черный гной. Я оглянулась в поисках аптечки, но сарай – это свалка, и в нем не хранят ничего полезного. Если только я не собираюсь узнать Семь Секретов Успешных Заклинателей Духа. Секрет первый: живи в мире, где магия не разрушена.

– У тебя есть аптечка? Я не знаю, могут ли демоны подхватить инфекцию, но я бы предпочла обработать рану и перевязать ее. И я постараюсь вылечить руку. Мне кажется, она вывихнута. Если это перелом, то тут от меня помощи мало.

Киллиан кивнул, явно радуясь тому, что я дала ему задание. Он поспешил прочь из сарая. Я не должна лечить демона. Но я мучилась, видя столь травмированное и беспомощное существо. Зная, как легко – и как охотно – я бы нанесла ему увечья. И кроме того, если демон умрет от болевого шока или от инфекции, мне едва ли удастся выудить у него информацию. Мне необходимо было знать, откуда он здесь взялся. Почему появилась адская гончая. Кто стоит за этим – если кто-то стоит. И угрожает ли замку что-то еще, или это просто огромное, отстойное и липкое совпадение. Едва ли, но надежда умирает последней. Может, я и почувствовала сострадание к демону, но я не тупая. Это все-таки демон.

Я осмотрела видимые участки тела – раздевать его не хотелось, мое сочувствие так далеко не распространялось. Осмотр показал – пара порезов, несколько синяков и вывихнутая рука.

Прежде чем я успела передумать, Киллиан вернулся с аптечкой.

– Что же, – я встряхнула руками, чтобы успокоиться. – Если он проснется, будь готов ударить его по голове чем-нибудь тяжелым.

– То есть ты собираешься его подлечить, и если получится, то мы снова его покалечим?

– Я не знаю! – Я полила руки спиртом. – Наверное, только в том случае, если он попытается напасть. Для меня все это тоже в новинку.

– Прекрасно, – Киллиан поднял огромные металлические клещи. – И прежде чем ты продолжишь свои гнусные инсинуации, это осталось с тех времен, когда мама увлекалась шитьем.

Я налила немного спирта на бинт, затем, решив, что не стоит тянуть, плеснула жидкость прямо на рану. Демон вздрогнул – Киллиан поднял клещи, – но не пришел в себя. Я осторожно прикрыла порез и заклеила его.

Левая рука демона выглядела совершенно не так, как правая, – и это было плохо.

– Тебе не кажется, что это вывих?

– Я не знаю!

– Вот дерьмо, – простонала я. Мне придется миллион раз помыться в душе, чтобы избавиться от ощущения его кожи. Положив руку на плечо демона, я схватилась за его руку и потянула. Я услышала хруст, и сустав вернулся на место. Демон вздрогнул. На секунду он распахнул глаза, и я была готова поклясться, что он прошептал «Спасибо», прежде чем снова обмяк и потерял сознание.

Но мне могло показаться. Я была слишком озабочена хрустом плеча. Он напомнил мне о шее адской гончей. Один щелок – и что-то сломанное встает на место, один щелчок – и что-то навеки сломано.

– Меня сейчас стошнит, – сообщил Киллиан. Я чувствовала то же самое.

Киллиан положил щипцы вне зоны досягаемости демона.

– Когда демон очнется, он будет в состоянии драться?

– Он надёжно связан. Нам ничего не угрожает. – Оставалось надеяться на это. Зачесалось ухо, и я потерла его плечом. Мне не хотелось касаться своего тела руками, покрытыми демонической слизью. Вдруг это заразно? Некоторые демоны могут передавать людям свои способности, проклятия и прочие демонические штучки. Вот почему я так зациклилась на изменениях в себе после пришествия гигантского демона. И вот почему я упустила самое очевидное, бросающееся в глаза объяснение – кому, как не мне, следовало догадаться. Хотя, с моей точки зрения, Истребительница – это ничуть не лучше, чем демоническая инфекция. Вообще-то это практически то же самое.

– Ита-а-ак, – протянул Киллиан. – Когда ты собиралась признаться, что ты Истребительница?

Я вздрогнула, и он ухмыльнулся.

– Я так и знал. Ну, то есть десять минут назад это понял. Я думал об этом весь день, и твоя демонстрация силы это подтвердила. Это же здорово, да? Ведь вся ваша работа связана с Истребительницами. Теперь у тебя прибавится работы.

Поколебавшись немного, я выпалила:

– Можно, я расскажу тебе секрет?

– Это не считая того огромного количества секретов, которые вы на меня вывалили за последние сутки? Валяй.

Я понятия не имела, чего все теперь от меня ожидали. Что на самом деле означает быть Истребительницей среди Наблюдателей. Будут ли они многого от меня ожидать. Или не будут, потому что я – это я. Артемида расстроилась, мама злилась, Риз и большинство Наблюдателей были в растерянности. Но я понимала свои чувства.

– Я ненавижу Истребительниц. Я не хочу, чтобы они существовали, не говоря уж о том, чтобы быть одной из них.

К моему удивлению, Киллиан просто обнял меня. Хотя весь день разговоров только и было, что об Истребительницах, никто не поинтересовался, что чувствую по этому поводу я. Артемида хотела все исправить. Риз не мог в это поверить. Ева и Совет считали, что это здорово. Мама отрицала это. Но теперь я поняла, о чем я мечтала, в чем я нуждалась весь день:

Чтобы кто-нибудь просто поддержал меня.

На лице Киллиана было написано неподдельное участие:

– Ты многое потеряла, а это всегда оставляет отпечаток. Нет ничего плохого в том, что тебя посещают эти чувства. Я разрешаю тебе злиться.

Я фыркнула, и он похлопал меня по спине.

– Я рад, что у нас есть чем поделиться друг с другом. Ты поверяешь мне свой новый пугающий статус Истребительницы. Я делюсь с тобой демоном в моем сарае. Думаешь, он очнется?

Кожа демона была похожа на пересохшее русло реки: изборожденная трещинами и отслаивающимися чешуйками, из черных провалов между трещинами сочилась слизь. Я не знала, является ли это признаком болезни или, наоборот, нормой. Рога черные, как и ногти, и, как я подозревала, и зубы. В ушах – тонкие золотые обручи, на футболке Coldplay ярко сияет радуга.

– Не знаю. У нас полно книг про демонов, но все они посвящены тому, как призывать демонов, управлять ими или уничтожать. Нигде не говорится о том, как оказывать первую помощь.

– Ты старалась, как могла. Надеюсь, демон учтет это, когда придет в себя и сожрет нас.

– Большинство демонов не едят людей. Ну, или, во всяком случае, не полностью. Некоторые органы точно. Сердце. Иногда мозг. Или просто кровь. Есть целый подвид демонов, которые питаются человеческими зубами, отсюда и поверье о зубной фее. Конечно, они-то забирают зубы не из-под подушки. Они выдирают их из…

Меня прервал стрекот телефона в кармане. Вытащив его, я увидела, что звонили из замка. Упс! Кто-то заметил мое отсутствие. Я не ответила на звонок, мне не хотелось лгать.

– Мне пора идти. Нельзя, чтобы меня начали разыскивать, пока мы не выяснили, что за этим стоит. – Я помедлила. – Я не могу просить тебя хранить это в тайне от Риза, но…

Но Совет хранил тайны от меня. И теперь я чувствовала себя не в своей тарелке, как будто все отвернулись от меня. Впервые за все время, что я жила среди Наблюдателей, мне хотелось за что-то отвечать.

Я знала, что защищать демона – это абсурд. Но это был своего рода бунт против моего призвания Истребительницы. В последнее время я все время бунтую. Но все-таки я расскажу Артемиде. Она знает, что делать. Она может справиться с чем угодно.

– Напиши мне, если он придет в себя, – сказала я. – Я вернусь попозже и прикую его сильнее. А пока держись подальше от этого строения. Лучше спи в лавке.

Удостоверившись, что Киллиан в безопасности, я поспешила в замок. Бежала я быстро, но чувствовала себя заторможенной – слишком много вопросов и так мало ответов.

Ей пришлось потратить кучу времени, чтобы снова отыскать их. Их мать знала, что делает. Она исчезла. И речь шла не только об обычных средствах отслеживания: она применяла охранные заклинания и магическую защиту, чтобы их нельзя было найти с помощью магии. Но охотница запаслась терпением и информаторами. Однажды мать допустит ошибку, и тогда охотница сможет завершить свою работу.

Шанс представился примерно через год после той неудачи. Наблюдатели – заложники привычек, и даже будучи в бегах, мать отвечала, если член Совета просил о встрече. Охотница знала дату и время встречи.

Она стояла возле невзрачного дома в одном из районов Финикса. Все вокруг было бежевым: пейзаж, дома, ауры. Наименее магическое место, которое она когда-либо видела. Своего рода противоположность адских врат – мертвая зона для демонов. Уж лучше ад, чем Аризона.

Вероятно, поэтому мать и выбрала это место. Припав к земле, Охотница наблюдала за домом, чувствуя, как булыжник, которым был вымощен двор, источает дневной жар. В доме горел свет. Она выжидала, пока не заметила вспышку рыжих кудрей. Затем вторую. Они были внутри.

Вечер сменился ночью. Она представила повседневные дела, которыми они сейчас заняты в доме. Как они плещутся в ванне. Или девочки уже достаточно взрослые, чтобы принимать душ? Как они чистят зубы. Возможно, сказка на ночь, о том, как чудовище оказалось повержено, и на том сказке конец.

Но чудовища в реальной жизни не признавали сказочных концовок. Они просто появлялись снова, и снова, и снова. Их без конца нужно было побеждать.

В спальне погас свет. А затем, как и было условлено, мать вышла из дома. Она шла крадучись, настороже. Сев в машину, она отправилась на тайную встречу.

Матери следовало быть более осмотрительной.

Охотница сунула в рот жевательную резинку. Дома ее ожидала свежая кассета с фильмом «Титаник» – в награду за успешное выполнение задания.

«Я ни за что не сдамся, Джек», – прошептала она под нос и, сделав надрез на руке, начала приводить в действие руны, которые должны были раз и навсегда покончить с пророчеством.

Глава 7

ЗАМОК В НОЧИ УГРОЖАЮЩЕ НАВИС НАДО МНОЙ. Это не сказочный замок из сахарной ваты и мечтаний о том, как жили они долго и счастливо. Но это и не ощерившийся шипами замок из кошмаров, где клубится тьма. Это замок, который служит станцией скорой помощи. Его задача – сохранить нас в живых. Вот и все.

Большинство окон – узкие бойницы, оставшиеся от эпохи луков и арбалетов. Справедливости ради, мы до сих пор пользуемся арбалетами. Несколько окон в жилом крыле расширили на скорую руку, и снаружи они походили на очки, не подходящие к форме лица. Единственная башня рухнула много поколений назад, так что все здание представляет собой приземистый прямоугольник. Внешняя стена исчезла вместе с пристройками, когда Руфь Забуто вместе с моей мамой перенесли сюда замок. Вместо них мы построили несколько простеньких сараев. Есть один большой гараж – его перестроили из заброшенной конюшни. Замок скрипучий, как Брэдфорд Смайт, и такой же неприятный, как Ванда Уиндэм-Прайс. И такой же изголодавшийся по магии, как Руфь Забуто.

И все-таки это дом.

Это означает, что в нем полно людей, с которыми я могла столкнуться. Я подозревала, что если бы нарвалась на членов Совета, я бы выложила им все как на духу. Основополагающий принцип сообщества Наблюдателей – Совет надо слушаться. Подчиняться его приказам. И менее явный, но более ожидаемый принцип – не стоит прятать демонов в сарае друга и молчать об этом.

Так что я не стала заходить через парадную дверь и вместо этого обошла замок в поисках своего окна. Оно расположено на третьем этаже. Весь второй этаж замка закрыт. Его заперли, когда перенесли замок сюда. В моем окне горел свет, словно маяк. Нужно было добраться до комнаты, рассказать Артемиде, что случилось, – она знает, что делать. У нее всегда есть план.

Я прикинула в уме. До окна примерно пятнадцать футов. Там широкий каменный выступ; стены толщиной в полтора фута, а окно утоплено вовнутрь.

Раз уж я теперь могла бегать с невероятной скоростью…

Я присела и прыгнула, выставив вверх руки. Мне удалось зацепиться за выступ кончиками пальцев. Я боялась, что сорвусь, но удержалась. Я подтянулась, смеясь, и, скорчившись, прижалась к стене возле окна.

Только теперь до меня дошло, что окно закрыто – и что открывается оно наружу, а не внутрь. Я получила силу Истребительницы, но это никак не улучшило мою способность детально продумывать планы заранее. Видимо, поэтому Баффи всегда сначала действует, а потом думает. Когда твое тело способно на удивительные вещи, велик соблазн сначала сделать, а потом пожалеть.

В окне появилось лицо, и я закричала, едва не сорвавшись вниз. Мой вопль отразился на лице Артемиды. Затем она нахмурилась и заорала:

– Какого черта! О чем ты только думала?

– Очевидно, что я не думала!

Она указала на оконные петли. Я загораживала их, мешая окну открыться.

– Секунду, – я отпрянула, стараясь не думать о том, что подо мной пустота. Камень над оконным проемом был довольно неровным, и мне удалось зацепиться за него пальцами. Я пролезла несколько футов вверх по стене над выступом.

– Готово, – сказала Артемида. Ее голос больше не заглушало стекло.

Отцепившись от стены, я спрыгнула и приземлилась на наш коврик.

– Ты забыла, что у нас есть дверь? – спросила она безо всякого удивления. – Да что с тобой такое? Ты могла пострадать!

– Но не пострадала же. У меня получилось.

– Потому что я была здесь и открыла окно! Что бы ты делала, если бы меня не было?

– Я бы…

Взмахом руки она перебила меня.

– Ты понятия не имеешь, что бы ты сделала. Потому что я всегда рядом. Ты не можешь вести себя так, будто теперь все по-другому. Это не так.

Наши взгляды встретились.

– Но это так. Все изменилось.

– Ничего не изменилось! Все неизменно. Если ты продолжишь притворяться супергероем, ты пострадаешь. Ты же сама всегда говорила, что насилие – это не дар и даже не средство – это отговорка. Что Истребительницы настолько озабочены тем, чтобы убить, что никогда не думают, что можно действовать как-то по-другому, как будто с демонами можно просто побеседовать или что-то в этом роде.

– Я никогда не…

Она снова меня перебила.

– А эти твои вечные рассуждения о том, что мы должны быть разумными и осторожными. Что мы должны ставить во главу угла другие решения, как будто мои боевые тренировки – это что-то постыдное. Но вот у тебя появляется сила – и все эти разговоры вылетают в окно, как и ты сама!

Ее слова ранили меня.

– Строго говоря, я запрыгнула в окно, а не выпрыгнула из него.

Шутка ее не насмешила.

– Ты разве не понимаешь, Нина? Ты никогда не проходила обучение. Ты словно заряженное ружье в руках ребенка. Опасна для всех и в первую очередь для себя. Тебе следовало убежать от адской гончей, а не нападать на нее. Как я должна защищать тебя от тебя самой?

Мое намерение рассказать Артемиде о демоне улетучилось. Как только эта проблема возникла, я хотела сразу прибежать к сестре и вывалить все на нее. Но теперь мне не хотелось доказывать ее правоту. Я так долго зависела от нее. Но действительно ли я в ней нуждалась или же это была сила привычки?

Кроме того, она точно подумала бы, что я идиотка, которая ждет, когда очнется демон, чтобы поговорить с ним, – точь-в-точь как она сказала. Я не могла рассчитывать на то, что она оставит демона в целости и сохранности до того, как мы получим информацию. Не теперь, когда она так старалась защитить меня.

И я промолчала. Еще несколько месяцев назад утаивать от нее секреты было бы немыслимо. Но после последних двух месяцев, когда я вынуждена была скрывать постоянный страх из-за изменений внутри меня, это казалось привычным.

Я расшнуровала кроссовки, пытаясь вести себя как ни в чем не бывало. Притворяясь, будто ее слова меня не задели.

– Я влезла через окно, потому что не хотела никого видеть. Если бы ты его не открыла, я бы спрыгнула и вернулась к парадному входу. Невелика беда.

– Почему ты вообще убежала? Я звонила тебе.

Слава богу, что это была она, а не кто-то другой.

– Я не могла прийти в себя после того, что мы услышали на Совете. И я не хотела мешаться в вашем потайном лазе, так что я выбралась наружу.

Слегка смягчившись, она откинула волосы, стянутые хвостом, на спину.

– Когда тебе в следующий раз захочется сбежать, предупреди меня. Я не знала, где ты. И когда я вернулась, под нашей дверью было вот это.

Артемида протянула мне записку на плотной кремовой бумаге. Она уже сломала печать, хотя на ней значилось мое имя. Кто-то элегантным почерком вывел следующее:

Нина.

Пожалуйста, будь в пять утра в тренировочном зале. В связи с определенными решениями Совета необходимо соблюдать секретность. Пока же постарайся выспаться и помни о силе своих снов.

Судя по четкому курсиву, писал кто-то в возрасте. Скорее всего, Брэдфорд Смайт. У него есть ответы. Начнем с того, что он знал, что я потенциальная Истребительница. И он, в отличие от моей матери, готов это обсуждать. Мне хотелось спросить Артемиду, почему она вскрыла записку, адресованную мне, но я решила не усугублять напряжение между нами. Вместо этого я постаралась разрядить обстановку.

– Как тебе «сила своих снов»? Глупейшее изречение. Оно правда способно кого-то воодушевить?

– Я подозреваю, что оно употреблено не в переносном смысле.

Артемида скрестила ноги на кровати, опершись на стену.

– Сны Истребительницы. Ну, знаешь, погружение в силу, которая объединяет весь род Истребительниц.

– Ага, точно. Сны Истребительницы.

Мой энтузиазм звучал столь наигранно, что Артемида сразу раскусила ложь. Ее глаза сузились. Я плюхнулась на кровать и закрыла лицо подушкой.

– Я не знаю, что это такое. Я не проходила углубленный курс изучения Истребительниц, знаешь ли.

Я изучала только основы. Может быть, моя мать беспокоилась, как бы учителя не распознали во мне потенциал. А может быть, беспокоилась, что я сама об этом узнаю.

Не будь я потенциальной Истребительницей, допустили ли бы меня до полноценной подготовки Наблюдателей, как Артемиду? Передо мной открылась бы другая жизнь. Та, где моя роль в сообществе Наблюдателей была важна. Та, где меня допускали бы до совещаний Совета, где у меня было бы право голоса и влияние.

Но не будь я потенциальной Истребительницей, нас бы не отправили в укрытие, и мы могли погибнуть при взрыве, как другие.

Боже, даже ненависть превратилась в сложное чувство.

– Истребительниц очень важно изучать, – начала лекцию Артемида, не подозревая о моей внутренней борьбе. Она снова была мной недовольна. – Иногда они видят пророческие сны. Первая Истребительница передает через них информацию, и сны формируют связи между поколениями Истребительниц. У Руфи Забуто есть теория, что при наличии стольких Истребительниц есть вероятность установления прямых связей между ними – типа группового чата. Тебе нужно почитать об этом.

– Супер. Теперь у меня прибавилось домашней работы.

И эту домашнюю работу я делать не собиралась. Я вообще не хотела быть Истребительницей, не говоря уж о том, чтобы изучать теории на этот счет. К тому же эта кошмарная Баффи ни разу не появлялась в моих снах за эти два месяца. Вряд ли она заглянет в них теперь.

Не считая того, что раз я теперь знаю об этом, это становится возможным… Отлично. Еще один повод для беспокойства.

– Ты должна серьезно к этому отнестись, – сказала Артемида.

Я отбросила подушку.

– Ты же только что говорила, что ничего не изменилось и я не должна изображать из себя супергероя!

Артемида погасила лампу, и комнату окутала ночь, разделяя нас.

– Как знаешь. Делай что хочешь. Я не могу тебе помочь быть Истребительницей.

Это так непохоже на Артемиду. Она ни разу в жизни не говорила мне, что я могу делать что хочу. Она всегда говорила мне делать то, что, с ее точки зрения, было лучше для меня. Либо теперь ей стало все равно, что для меня лучше, либо она больше этого не знала. И злилась на меня за это. Я меньше всего на свете хотела быть Истребительницей. Разве она не понимала, насколько тяжело это было для меня?

Осознание того, что Баффи снова перевернула всю мою жизнь без моего на то согласия, ударило меня под дых.

Ведь если я стала Истребительницей, то в этом виновата Баффи. Я никогда не стала бы Истребительницей при старой схеме «одна за раз». Мой потенциал навечно остался бы нереализованным. И я никогда бы об этом не узнала. Как бы меня это ни бесило, так было бы лучше. Может, мама была права, что скрывала это.

Из-за Баффи я лишилась отца и в какой-то мере матери. Я не позволю ей разрушить мои отношения с Артемидой. Она всегда заботилась обо мне. Возможно, ей хотелось бы продолжать это делать.

А может быть, пришла моя очередь заботиться о ней.

Язык, на котором я говорила, был мне незнаком, и все же я знала, что приказала своим людям поджечь наконечники стрел, собрать детей в центре деревни и делать все возможное, чтобы задержать орду демонов, спускавшихся к нам.

Я не позволю тьме забрать мой народ.

Я сражалась в месиве из крови и стали, рубя и кроша все, что движется. Позади с яростными криками бились мои люди. Они гибли. Если мне удастся убить предводительницу орды, ее демоны рассеются. Нужно просто продержаться до этого момента.

В мою спину вонзились когти. Что-то ударило меня в лоб, глаза залила кровь. Я сражалась чисто инстинктивно, превратившись в машину смерти.

А затем я оказалась лицом к лицу с королевой. Она возвышалась надо мной – семь футов мускулов, когтей, панциря и смерти. От ее вопля у меня заложило уши, и мир превратился в безмолвную пульсирующую тайну. Я ослепла и оглохла. Но все еще была жива.

Ее ядовитые когти вонзились мне в бок, когда она подняла меня над головой. На это я и рассчитывала. Улыбнувшись, я воздела руки к небу, подавая сигнал. Туча огненных стрел вонзилась в меня, пропитанная горючим одежда мгновенно вспыхнула. Королева завизжала, пытаясь вытащить из меня когти, но я обхватила ее, даря смертельные огненные объятия.

Мой народ был в безопасности.

Мой народ был…

Все стало красным, затем черным, но рассеянным черным. Чернота сна. Чернота оконченной битвы и заслуженного отдыха.

Тысячи голосов слились в едином вздохе. Я улыбнулась. Я чувствовала все это. Боль, страх, гнев. А теперь я чувствовала гордость и спокойствие смерти.

Тьма ускользнула от меня. Она не моя. Пока не моя. Я каталась по полу, задыхаясь. Повсюду был дым. Я знала, что если открою глаза, то увижу столь темное и багровое пламя, что на него больно смотреть. Неестественный цвет, неестественное пламя. И я увижу, как мама тащит Артемиду.

Я не могла дышать. Меня разбудили крики, и я пришла в себя, обнаружив, что во сне намотала одеяло на голову. Кто-то тряс меня за плечо.

– Нина! – Одеяло сорвано с головы.

Рукой я держалась за бешено колотящееся сердце.

– Кто кричал?

Артемида, вздохнув, улеглась рядом со мной.

– Ты. Снова пожар?

Ответ ей не требовался.

– И кое-что новенькое. Давай больше не будем перед сном говорить об Истребительницах.

Но, как ни странно, первый сон, полный демонов, крови и смерти, не причинял боли. Я ощущала прилив энергии. Даже гордости. А затем случился пожар и все уничтожил – как обычно.

Артемида осталась, и я была ей за это благодарна. Она давно не спала со мной в одной кровати. Но даже когда мы ссоримся, ни с кем другим я не чувствую себя в такой безопасности. Она быстро заснула.

Я не хотела спать. Не теперь. Никогда.

Мое тело со мной не согласилось, и я соскользнула обратно в царство грез. Единственное, что мне снилось, – женщина, миниатюрная блондинка с косичками, которая сидела на краю крыши с видом на мост Золотые Ворота. Умиротворяющая сцена, но я чувствовала пульсирующее присутствие других рядом со мной. В отличие от тьмы, в которой девушка сражалась с ордой демонов, здесь было неспокойно. Мы все наблюдали и чувствовали одно и то же, заряжая друг друга бешенством.

Яростью. Направленной на нее.

Баффи вздохнула, ее плечи опустились.

– Мне жаль, – прошептала она.

Мне никогда не доводилось быть частью чего-то столь большого, столь мощного. Я растворилась в этом потоке. Поддалась. Мне этого хотелось. Ярость нарастала, неистовство, невидимое глазу, но слышимое, сгущалось вокруг нее. Мы были в гневе, нас было множество, и мы загудели.

И зазвенели.

Звенели.

Звенели.

Вздрогнув, я проснулась и схватила будильник. На часах было 4.50 утра. Я отключила сигнал.

Кто бы меня ни ждал, хорошо бы им иметь с собой кофе. И пончики. И щенка.

– Что такое? – спросила Артемида приглушенным подушкой голосом.

– У меня встреча с Брэдфордом Смайтом.

Мне хотелось остаться в постели, сделать вид, что ничего не изменилось, что ничего такого не происходило. Меня тревожила неопределенность будущего.

Но всю мою жизнь меня держали в неведении. Прежде чем я решу, что делать дальше, мне нужны ответы. И мне только что снился сон Истребительницы, а это значит, что как только я узнала об этой способности, я смогла ей воспользоваться. Что еще будет мне подвластно, когда я лучше узнаю себя?

– А-а, – Артемида посмотрела на часы и простонала. Каждое утро она просыпалась в 5.45. Мне невыносимо было лишать ее последних драгоценных минут сна.

– Я сейчас соберусь.

– Зачем?

Она непонимающе уставилась на меня.

– Я тоже пойду.

– А, хорошо. – До этого момента я и не осознавала, что не хотела идти с ней. Для меня это было в новинку. Я нервничала, но если бы она пошла со мной, стало бы хуже. Я волновалась, что она возьмет все на себя, а я ей позволю, потому что так было легче.

Ее лицо застыло.

– Здорово. Я тебе не нужна.

– Я этого не говорила! Но тебе не обязательно идти. Это просто встреча. Я уверена, что ты обо всем узнаешь. Ты всегда все узнаешь.

– Разумеется, за исключением того, что ты потенциальная Истребительница.

– Это нечестно! Я тоже об этом не знала, хотя это напрямую касалось меня!

Артемида вздохнула и села. Злость на ее лице сменилась пониманием.

– Я знаю.

Стеснение в груди немного ослабло. Мы собирались говорить об этом. На самом деле говорить. Вчера я нуждалась в том, чтобы Киллиан меня обнял, теперь же мне необходимо было, чтобы Артемида меня выслушала.

– Как думаешь, кто будет на встрече? – спросила я, решив начать с малого.

– Очевидно, что они пытаются сохранить эту встречу в тайне от мамы. Иначе бы они позвали тебя в зал Совета в обычное время.

– Думаешь, мне стоит идти? Раз весь Совет против?

Наверное, в глубине души я надеялась, что она скажет нет. Что она разрешит мне не ходить.

Артемида потерла лоб, затем убрала волосы в хвост.

– Не то чтобы у тебя был выбор. Ты же Истребительница. Отмахнуться от этого не получится.

Было больно слышать это.

– Я знаю. Разумеется. Но оттого, что у меня нет выбора, это не становится менее тошнотворным.

Артемида подошла к шкафу и, повернувшись ко мне спиной, вытащила одежду. Она собиралась пойти на встречу, хотя я была против. Когда она снова заговорила, голос ее звучал мягко.

– Когда вообще у нас был выбор?

Я встала, собираясь подойти к ней, но она повернулась и бросила одежду на кровать, избегая моего взгляда.

– Я могу обучать тебя. Да и пока мы понятия не имеем, что скажут на встрече. Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Спасибо.

Я действительно была ей благодарна – за то, что она снова на моей стороне, потому что она всегда была на моей стороне. В конце концов, именно она заставила Совет дать добро на организацию моего медпункта и выбила средства на его содержание. И даже когда ее не волнуют те вещи, которые волнуют меня, она все равно заботится обо мне. Я решила все-таки рассказать ей о демоне.

– Знаешь, сегодня ночью…

В дверь постучали.

– Артемида?

Это была наша мама. Мы тревожно переглянулись. Бросившись на кровать, я прикинулась спящей. Артемида тихонько открыла дверь.

– Да? – прошептала она.

– Прекрасно, что ты уже не спишь. Мне нужна твоя помощь в изучении периметра – нужно понять, откуда взялась адская гончая.

– Подожди секунду, я переоденусь.

Дверь захлопнулась. Мама никогда не заходила к нам в такое время. Я бы не удивилась, узнав, что адская гончая – всего лишь предлог, чтобы удостовериться, что я в комнате. На всякий случай я продолжила лежать с закрытыми глазами, пока Артемида, одевшись, не вышла. Я села, чувствуя раздражение. Я не заслуживаю даже беседы, не то что просьб о помощи, хотя именно я убила адскую гончую. Наша мать снова выбрала Артемиду. Несмотря на то, что я – Избранная.

А теперь я еще и опаздывала. Я бесшумно пробиралась по темным коридорам замка, надеясь избежать встречи с матерью. Тренировочный зал теперь находился в бывшем тронном зале. Еще одна комната, куда меня никогда не звали. Но я знала, где она находится.

Я прошмыгнула внутрь как раз вовремя – в лицо мне летел нож.

Глава 8

Я УСТАВИЛАСЬ НА НОЖ – ОН ТОРЧАЛ, все еще подрагивая, в двери, в том самом месте, где еще секунду назад находилась моя голова. Я растянулась спиной на полу. Мое тело знало, как увернуться от угрозы, пусть даже мозг не знал.

– В подобной ситуации, – голос Брэдфорда Смайта звучал так, будто он читал наизусть лекцию по геометрии, – тебе надлежит поймать нож. Таким образом ты избежишь ранения и получишь оружие, которым можно обороняться.

– Я буду помнить об этом, когда в следующий раз кто-нибудь швырнет мне в голову нож! – Я поднялась в гневе, а затем замерла. Потому что в тренировочном зале находился не только Брэдфорд «Доброе утро, а вот и нож» Смайт. Здесь была Ева Сильвера.

И Лео.

Я внезапно осознала – и это вызвало куда больше паники, чем нож, – что я отправилась сюда прямиком из постели. Мои волосы с одной стороны слежались, с другой – были всклокочены. На лице, скорее всего, остались следы от подушки. И одета я была во фланелевую рубашку на три размера больше… а пижамные шорты были настолько короткими, что казалось, будто их и вовсе нет. Мои безумные сны так затуманили разум, что я забыла переодеться в более подходящую для уклонения от ножей одежду. Которую для начала надо было позаимствовать у Артемиды. Но я рассчитывала на то, что на встрече мы будем разговаривать, и никто не станет покушаться на мою жизнь.

– Привет, Афина, – сказал Лео.

Я и забыла. Он единственный здесь, кто звал меня настоящим именем. В детстве я для всех была Афиной, но после пожара и недолгого пребывания в больнице я ненароком превратилась в Нину. Из греческой богини я стала той, кому нужна забота, и получила уменьшительное имя. От того, как Лео произносил мое имя, внутри все трепетало, потому что мне казалось, что это значит, что он замечает меня, или уважает меня, или хочет на мне жениться, когда мы вырастем, и мы станем идеальной парой Наблюдателей и будем спасать мир бок о бок, а в свободное время кататься на лошадях вдоль морского побережья под радугой.

(Одно из стихотворений было как раз об этом. Никогда в своей жизни я не была столь плодотворна, как в период поэзии, посвященной Лео.)

Я потянула рубашку вниз, и одно плечо обнажилось. Во имя всех демонов, я еще и лифчик не надела. Когда я представляла, как снова встречусь с Лео – не так уж часто, на самом деле, потому что я была уверена, что он погиб, и мне было легче не думать о нем вообще, – это всегда было очень драматично. Например, он был опасно ранен, и только моя находчивость помогла остановить кровотечение и спасти ему жизнь. Или… вообще-то, все варианты подразумевали, что он был опасно ранен. Это обнадеживало. И это значило, что смущен будет он, а не я.

И ни один из этих вариантов не предполагал, что он будет деловито стоять рядом со своей матерью, а я буду в пижаме.

Боже, как я ненавидела его.

– Нина? – подала голос Ева.

Я торопливо застегнула две верхние пуговицы на рубашке и посмотрела на нее. Она была одета в деловом стиле, как и во время встречи, которую мы подсмотрели, но сменила пиджак на темно-сливовый. Ее помада снова подобрана в тон. Я помнила, что я не должна была присутствовать на собрании, поэтому их появление должно было изумить меня.

– Привет! Ого, вы вернулись.

Ее губы изогнулись в ироничной улыбке.

– Я прекрасно осведомлена о секретах этого замка. А именно о том, что никаких секретов здесь нет. Не стоит изображать удивление.

Я поспешно сменила тему, не желая раскрывать тайные ходы.

– Как здорово, что вы не умерли!

О боже, мне пора заткнуться.

– В смысле, мы так считали. Что вы умерли. И это было так печально!

Прозвучало так неуклюже и неискренне, что я почувствовала себя отвратительно: пусть я и мечтала никогда больше не видеть Лео, представлять, что они с матерью погибли, было ужасно.

– Это… э-э-э…. классно, что кто-то оказался жив. Обычно все наоборот. Эй, ни у кого не завалялось еще одного ножа, который можно в меня швырнуть?

Раздался смешок – это был Брэдфорд Смайт. Затем он сделал строгое лицо, его кустистые брови почти заслонили глаза, словно испанский мох, свисающий с дерева.

– Нина, дитя мое, ты Истребительница.

Сил притворяться удивленной не было. Я пожала плечами. Этот жест хорошо отражал всю гамму моих чувств.

Он продолжил:

– Теперь, когда ты Избранная, у тебя есть обязанности. Жизнь Истребительницы никогда не бывает легкой, хотя теперь ты не единственная. Наш долг – обучить тебя, подготовить тебя к будущим испытаниям. Конечно, обучение будет трудным. Это крайне необычная ситуация.

Сложив руки за спиной, он вышагивал по комнате, задумчиво глядя на стены. Вдоль них валялись маты, тренировочное оружие, настоящее оружие. Я собралась с мыслями, пока он замер между ужасного вида булавой и цепями.

– Мы не сможем провести полноценный ритуал Крусиаментум, когда тебе исполнится восемнадцать. Ты воспитывалась в нашем сообществе, так что знаешь все о мышечных релаксантах и супрессорах адреналина, которые мы тайком вводим, чтобы Истребительница сразилась с вампиром без своих обычных способностей.

– Точно, – я надеялась, что взгляд не выдает моего изумления. – Конечно, я знаю об этом, так что нет никакого смысла проводить его, когда мне исполнится восемнадцать, а это будет только через два года. Так что да, обойдемся без этого испытания. Уберем его из расписания. И раз уж речь зашла об этом, я вообще-то никогда не соглашалась быть Истребительницей. И не говорила, что я буду тренироваться. Давайте возьмем паузу и подумаем, правда ли это лучший выбор для всех нас.

Для меня.

– Мы же никогда не пытались найти других Истребительниц. Может, нам стоит это сделать до того, как мы все вступим в партию «Ура, Нина теперь убивает монстров», потому что это довольно плохая партия.

Впервые за все время Лео проявил интерес к разговору. До этого его лицо ничего не выражало. Теперь же на нем проявилась тревога. И, кажется, нетерпение.

– Афина права. Истребительница больше не единственная. Мы не можем просить ее делать то, чего она не хочет…

– Мы не просим, – перебила его Ева. – Но мы и не приказываем, Нина. Неважно, хочешь ты пройти обучение или нет, ты все равно Истребительница. Это нечто чудесное и, я уверена, довольно головокружительное и пугающее. Но отрицание ничего не изменит. Это было бы безответственно. Даже опасно.

Я вздрогнула, вспомнив слова Артемиды о заряженном ружье в руках ребенка. Лео посмотрел на меня. Он едва заметно покачал головой. Очевидно, что он был не согласен с матерью. И поэтому я еще внимательнее прислушивалась к ней.

Ева сократила расстояние между нами, положив руки мне на плечи.

– Ты всегда так много была готова дать Наблюдателям, но твоей помощью никогда по-настоящему не пользовались, у тебя не было возможности занять свое настоящее место среди нас. Это прекрасная возможность для нас поучиться у тебя. Пришло время занять место в Совете, оно твое по праву. Твой отец хотел бы этого.

Мне по-прежнему не хотелось быть Истребительницей, но Ева смотрела на меня с такой надеждой и теплотой, что мой страх частично растворился. Хотел бы этого мой отец?

– Я думаю… Думаю, мы можем попробовать.

Ева просияла.

– Умница!

Отпустив мои плечи, она огляделась вокруг.

– Полагаю, ты проходила базовую боевую подготовку?

Это предположение задело меня, но с ее стороны было очень любезно проявить некоторое сомнение.

– Мне не позволили. Мама запретила. Но я прочла большинство учебников! И я умею оказывать первую помощь. Я работала лекарем в замке. Очень хорошо накладываю швы. И ледяные примочки. Я эксперт по ледяным примочкам.

Она улыбнулась, и в ее улыбке была подлинная радость. Ни тени осуждения или насмешки. Я была так рада, что здесь находилась именно она, а не эта курица Ванда Уиндэм-Прайс.

– Чудесно. Я очень рада, что твои умения выходят за рамки стандартного обучения потенциальных Истребительниц. Хорошо разбираешься в демонах?

– Лучше не бывает! Я суперзнаток демонов. Назовите любого демона, я расскажу вам про него.

На самом деле в демонах лучше всего разбирается Риз, но он любит поболтать, а я не прочь послушать. Я в основном изучала людей, но все равно я знаю больше, чем среднестатистическая Истребительница. И уж точно больше, чем Баффи, которая была печально знаменита своим нежеланием самостоятельно учиться или проводить исследования.

Руперт Джайлз всегда нянчился с ней. А теперь он мертв, как и мой отец. Хотя обычно Наблюдатели живут дольше Истребительниц.

Но Баффи никогда не соблюдала статус-кво.

– Д’Оффрин, – сказала Ева. – Что ты знаешь о нем?

– Ой, этого я знаю! – Я в восторге захлопала в ладоши. Обычно демоны не вызывают у меня такого энтузиазма, но было в Еве что-то такое, отчего мне отчаянно хотелось заслужить ее похвалу. Может быть, потому, что я чувствовала, что ей не все равно, что она на моей стороне. Лео перевел взгляд с меня на дверь и сложил руки за спиной.

– Д’Оффрин – настоящий демон, не получеловек. Он способен уговорами превращать людей в демонов отмщения. Никто не знает его слабого места. В это измерение он является только тогда, когда его призывает демон отмщения или появляется новый кандидат. – Я помедлила, размышляя. – Но… теперь, когда порталы, связующие с демоническими измерениями, запечатаны, как он может сотворять демонов отмщения? Думаю, никак. Так что отлично. Одно очко в пользу мира без магии.

– А тебе известно, где он находился на земле, когда порталы исчезли?

Я пожала плечами, жалея, что мне нечем ее впечатлить.

– Без понятия.

Вместо меня ответил Брэдфорд Смайт.

– Полагаю, он застрял здесь. У него есть базовые демонические способности, но из-за отсутствия магии он мало на что способен.

– Неужели никому в голову не пришло, что сейчас самое время охотиться на демонов вроде Д’Оффрина? – Ева наморщила лоб.

– У нас нет ресурсов, – судя по голосу, Брэдфорд не обиделся. Просто погрустнел. – Ты всех видела, дорогая, больше никого не осталось.

Ева улыбнулась мне, ее лоб разгладился. Я обнаружила, что невольно выпрямилась.

– То, что я вижу здесь, – это более чем достаточно для начала.

Я покраснела, но мне было все равно. Я понятия не имела, как мне не хватало этого ощущения – на меня с гордостью и надеждой смотрел признанный в сообществе Наблюдатель. Никто никогда не поздравлял меня, если я осваивала новую технику накладывания шин, не хвалил мое умение измерять пульс. А Ева не только была уверена в том, что я Истребительница… она этому радовалась. Вероятно, единственная из всех.

То, как она смотрела на меня, вселяло в меня чувство, что у меня получится. Возможно, ей стоило рассказать про демона Киллиана. Надо еще присмотреться к ней и дождаться, пока поблизости не будет Брэдфорда Смайта, но я уже чувствовала облегчение от того, что смогу переложить это бремя на кого-то более знающего.

– Хелен не должна об этом знать, – вздохнул Бернард. – Она хочет как лучше, но все… очень сложно.

Ева кивнула.

– С семьей всегда так.

Наклонив голову, она повернулась ко мне.

– Хотела спросить про время. Когда именно ты почувствовала изменение? Это должно было случиться до того, как Семя Чудес было уничтожено.

– Думаю, это как раз тогда и случилось. Поэтому я никому и не сказала, что странно себя чувствовала. Там был огромный демон и что-то вроде магического толчка, и мы оказались забрызганы демонической слизью. И тогда я почувствовала… как бы это сказать, будто меня разобрали на части. Как будто в моем теле все перевернулось, и это была не я, но с другой стороны, это была больше я, чем когда бы то ни было. Я боялась, что это связано с демоном, поэтому предпочла не обращать на это внимание. А затем напала адская гончая, и мое тело просто среагировало.

На лице Евы проступило потрясение.

– Нина, если ты стала Истребительницей в самый последний момент перед тем, как магия была уничтожена, это значит, что ты последняя Истребительница. За всю историю. Последняя в роду, который тянется от самой первой Истребительницы.

Эти слова тяжким грузом легли мне на плечи. Я не хотела такой ответственности. Я не просила о ней. Но кое-что имело смысл: я последняя, кого избрали. Некоторые правила неизменны.

Ева снова обняла меня за плечи, затем оглянулась вокруг, словно обдумывая план действий.

– Мы будем обучать тебя втайне. Брэдфорд прав: твоей матери не стоит об этом знать. И честно говоря, мне наплевать на мнение Ванды. Руфь, скорее всего, будет колебаться.

Я все еще не была в восторге от идеи обучения, но Ева так поддерживала меня, что мне не хотелось быть неблагодарной. Да и вообще, тренироваться – не значит стать полноценной боевой Истребительницей. Это просто позволит понять, как сильно я изменилась, а это важно. Я на это надеялась.

– Можно попросить Риза помочь.

Я чувствовала себя предателем оттого, что выбрала не Артемиду – которая уже предложила мне свою помощь, – но с Ризом было бы гораздо проще. Мне будет легче, если на моей стороне будет союзник. Если кто-то и должен помогать Еве, то пускай это будет Риз, а не Лео. Последний прямо-таки излучал холод. С того момента, как его исключили из разговора за то, что он поддержал идею, что мне не стоит тренироваться, он словно отсутствовал в комнате.

Ева покачала головой.

– У Риза полно своих занятий. И мы не хотим заставлять его лгать твоей матери. Лучше держать это в тайне. От Риза, от Имоджин, от Джейд. В Совете только двое будут знать – я и Брэдфорд.

– Артемида уже знает.

– Хорошо. Но самые близкие отношения у тебя должны быть с твоим Наблюдателем.

Она считала, что мне нужен собственный Наблюдатель. Я находила это забавным. Как если бы я выросла в семье гонщиков, а потом мне бы сказали, что мне нужен личный водитель. Брэдфорд слишком стар – по крайней мере, я на это надеюсь. Это будет Ева. Я с раскаянием вспомнила свои фантазии о том, как она будет тяжело ранена, а Лео упадет к моим ногам, рыдая от благодарности, что я спасла жизнь его матери, после чего я спокойно и холодно отвергну его.

Да, я не хотела быть Истребительницей, но если Ева будет моим Наблюдателем, возможно, это будет вполне терпимо. Может быть, я смогу проявить себя. Я докажу маме, как она ошибалась, когда пыталась держать меня в стороне. Я докажу Артемиде, что ей не стоит больше обо мне беспокоиться. И, черт возьми, может быть, я даже покажу Баффи, какой на самом деле должна быть Истребительница. Я могу избежать того, что меня возмущало в ее истории, постоянного противостояния между Наблюдателями и Истребительницами. Должен быть другой способ защитить мир, способ, который не основан на чистом насилии. И я найду его.

– Нетрудно будет сохранить это в секрете от мамы, – сказала я. – Она все равно никогда не обращает на меня внимания.

– Прояви терпение, – сказал Брэдфорд. – Она так много потеряла. Она слишком старается тебя защитить. Но я считаю, что опаснее будет не тренировать тебя.

Не думаю, что он хорошо знает маму. «Защитить» – это не про нее. Холодная. Непреклонная. Даже коварная, как мы теперь знаем. И я бы не стала применять слово «защита» к женщине, которая бросила меня в огне. Я уверена, что единственная причина, по которой она не желает признать, что я Истребительница, – это потому что она ненавидит Истребительниц.

Я тоже их ненавидела. Хотя, возможно, я ненавидела их только потому, что Баффи – Истребительница. Та девушка в деревне из моего сна этой ночью была классной. Если бы кто-то мог ей помочь, возможно, ей даже не пришлось бы умереть. Я хочу быть и Истребительницей, и Наблюдателем.

– Моя сестра сказала, что поможет мне с обучением, – сказала я. Раз с Ризом не прокатило, Артемида должна подойти.

Ева покачала головой.

– Хорошо, что она знает, если, конечно, она не расскажет вашей матери. Но у Артемиды нет достаточных навыков или опыта, чтобы обучать тебя.

– Это неправда, она…

– Артемида исключительно способная. Но она не прошла полноценного обучения. Она скорее помощник, чем член Совета. Мы должны дать тебе самое лучшее, Нина. Ты слишком важна.

Мое эго раздулось, но я не обратила на это никакого внимания. Никогда еще я не была важна в этом замке, никогда еще меня не ценили выше, чем Артемиду. Никогда.

Так что я кивнула.

– Прекрасно, – сказала Ева. Я подалась вперед, ожидая, что она меня обнимет. Мечтая об этом. Но Ева протянула руку к Лео, и ее глаза загорелись подлинной материнской гордостью:

– Я уверена, что ты и твой новый Наблюдатель идеально подходите друг другу.

Глава 9

СТОИЛО ЕВЕ СИЛЬВЕРА И БРЭДФОРДУ СМАЙТУ покинуть зал, как с Лео слетела скованность, и он слегка улыбнулся мне. Как будто это не он всеми силами поддерживал идею, что мне не стоит проходить обучение, а потом, когда было решено обратное, хранил ледяное молчание. Как будто теперь, когда его назначили моим Наблюдателем, мы должны забыть обо всем, что случилось.

– Ты не поверишь, какой камень свалился у нас с души, когда мы отыскали твою маму и она сказала нам, что вы в порядке. Здорово вновь увидеть тебя – прямо как в былые времена. – Он на секунду задержал на мне взгляд, и я готова была поклясться, что его щеки покраснели. – Ты изменилась. Сильно. Ты выросла.

– Да, такое случается. И это не совсем как в былые времена. Тогда мое место было на балконе, а не в тренировочном зале. Всегда.

Вздрогнув, он нервным движением заправил прядь волос за ухо. Итак, он тоже это помнит. Хорошо. В смысле, плохо. Я бы предпочла, чтобы он забыл. С другой стороны, если бы ему удалось забыть самый унизительный момент в моей жизни, это, пожалуй, сильнее бы меня задело.

– Конечно, многое изменилось, – сказал он. – Ты теперь Истребительница. Я не удивлен.

Я вздернула бровь. Он не хотел, чтобы я проходила обучение, а теперь заявляет, что не удивлен.

– Правда? А вот все остальные удивились.

– Я всегда знал, что ты особенная. Признаю, что Истребительница – не первое, о чем бы я подумал, но это позволит мне расквитаться со старым пари. – Он слегка улыбнулся. – Я поспорил с Гонорой на пятьдесят фунтов, что однажды ты сможешь одолеть в бою любого из нас.

Упоминание Гоноры стало последней каплей.

– Я не хочу ни с кем состязаться. Это ничего не доказывает. Наличие боевых навыков в то время не делало кого-то из вас лучше меня. И точно так же мой статус Истребительницы не означает, что я стала лучше, чем раньше.

Он поморщился.

– Ты права. Я знаю. Просто… мне кажется, мы не с того начали.

– Ты про то, что ты сразу же согласился с тем, что мне не стоит обучаться и что вместо этого нам стоит поискать других Истребительниц?

Замешательство на его лице грело душу. Он в нерешительности сделал шажок в мою сторону, затем обратно. Часть меня – небольшая злая часть – радовалась тому, что он выбит из колеи. За что бы Лео ни брался, он всегда все делал правильно. А теперь он был в ступоре. И все из-за меня.

Он покачал головой.

– Я подумал, что кто-то должен предложить другие варианты помимо твоего обучения. Мне показалось, что ты против. Тебе не нужно делать что-то, что тебе неприятно или к чему ты не готова.

Я не могла винить его за то, что он догадался. И все же его готовность сбросить меня со счетов говорила о многом. Казалось, он действовал на благо мне, но я подозревала, что он просто продолжает видеть во мне беспомощного ребенка.

– Всем Наблюдателям иногда приходится совершать вещи, к которым они не готовы. Артемиду никто никогда не спрашивал. И не стоит делать исключение ради меня. Если это то, чего хочет Совет, тогда я готова.

Я рисовалась – самую капельку. Но мне и слышать не хотелось о прежней расстановке сил – той, где все силы полагалось иметь кому-то другому.

Голос Лео снова окреп, из его голоса ушло всякое колебание.

– Совет не должен быть важнее, чем ты. Никогда. Вот мой первый совет тебе.

– В качестве моего Наблюдателя?

– В качестве твоего друга.

– Пойду переоденусь, – огрызнулась я. – А затем мы можем приступить к обучению как Наблюдатель и Истребительница. А не как друзья.

Уходя, я увидела, как он побледнел. На секунду я почувствовала себя виноватой – он ведь на самом деле понял мои чувства. И это все же что-то да значит – что он верил в мою силу даже тогда, когда никто не верил. Но я взяла себя в руки. Мне ничего не нужно от Лео Сильвера. Если он должен стать моим Наблюдателем, что ж. Но мы никогда не станем друзьями снова. Это мой долг перед самой собой.

Лео и Гоноре было по шестнадцать. Нам с Артемидой и Ризом – тринадцать. В отличие от Артемиды, Риз прошел испытания на статус Наблюдателя годом ранее.

Тот, кто собирался стать активным Наблюдателем (и будущим членом Совета), должен был пройти серию испытаний – как для тела, так и для духа, – по итогам которых определялось, допустят ли его до обучения. В сообществе Наблюдателей были сотни различных позиций, но все они – оперативники, консультанты по магии, медсестры, библиотекари – были ниже статусом, чем полноправные Наблюдатели. Поэтому все стремились к тому, чтобы стать активным Наблюдателем.

Когда Артемида провалила испытания, она превратилась в девочку на побегушках. Она оказалась на скамейке запасных. Я хотела, чтобы она вместе со мной обучалась медицине и первой помощи, но наша мать прислала записку, где говорилось, что это будет «напрасной тратой ее способностей» – очевидно, что мне, с ее точки зрения, растрачивать было нечего. Риз в то время уже волновался из-за своего исследовательского проекта, который он должен был подготовить и представить перед Советом. Защита легендарного проекта Уэсли Уиндэм-Прайса, где он проследил происхождение вампиров вплоть до первого демона, который их создал, длилась семнадцать дней. Риз всегда говорил о нем с таким мечтательным видом, словно сожалел, что ему не довелось присутствовать на том заседании в силу возраста.

Другой Наблюдатель подготовил проект, посвященный вампиру по прозвищу Уильям Кровавый. Я как-то пыталась его прочесть, но Артемида вырвала его у меня из рук, сказав, что я до такого еще не доросла. При этом ей было столько же лет, но ей это не помешало ознакомиться с проектом. Она не проходила обучение на полноценного Наблюдателя, но у нее все равно был доступ к информации, которого у меня не было.

Лео и Гонора прошли испытания за три года до этого. Они показывали хорошие результаты и находились уже на финальной стадии, где их ждали последние экзамены, после чего они должны были получить статус полноправных Наблюдателей. До членства в Совете было еще далеко, но дорога перед ними открывалась прямая.

В их обязанности входило в том числе наблюдение за магической и физической подготовкой Риза. Артемида чаще всего тренировалась вместе с Ризом, но должна была стать его помощником.

В каком-то смысле ей все равно повезло. Она находилась рядом с эпицентром всех событий. Джейд перекинули в подразделение магических спецопераций. Имоджин, как и меня, не допустили даже до отборочных испытаний.

Иногда, когда Имоджин не нянчилась с Малышами, мы с ней забирались на балкон с видом на тренировочный зал. Уперевшись ногами в балюстраду, мы перегибались через перила и наблюдали за счастливчиками, которых обучали тем вещам, которые нам никогда не светили.

– Тебя это не бесит? – как-то раз спросила я ее.

Она пожала плечами.

– Они позволили мне остаться здесь, спасибо им за это. Мне некуда было идти. И я не похожа на мать. Мне не нужна власть. Я хочу приносить пользу. Так что если это действительно помощь – сидеть с Малышами, пока их родители занимаются важными вещами, – то я рада, что занимаюсь этим.

Имоджин мне нравилась, но я не могла ее понять. На ее месте меня бы это раздражало. И меня это на самом деле раздражало. Я наблюдала за тем, как тренируется моя сестра, как крепнет ее тело, которое должно было быть отражением моего, и я завидовала. Я хотела, чтобы и мне была присуща эта легкость. На тринадцатый день рождения мама подарила Артемиде оружие. Мне она вручила DVD со всеми сезонами «Скорой помощи» и «Надежды Чикаго».

Сначала я расстроилась, но потом решила, что это знак. Я все-таки на что-то была способна. У меня могла быть определенная роль. Так что я оставила прежнее увлечение и начала изучать все способы изувечить человеческое тело – и все способы его исцелить. Это было так же важно, пожалуй, даже важнее, чем уметь калечить.

К сожалению, прежним моим увлечением была поэзия. И все мои опусы были посвящены моей страсти к Лео, которую я лелеяла с тех пор, как годом ранее он появился из ниоткуда и спас меня. Во мне проснулся интерес к мальчикам, а из всех мальчиков самым обалденным был Лео. Когда он находился рядом, по моему телу словно пробегали электрические разряды. Я изрисовывала его именем и исписывала стихами тетрадь за тетрадью. Мы с Лео редко пересекались, но он всегда вел себя очень дружелюбно, и после каждой такой встречи я потом несколько дней витала в облаках. Иногда мы в один и тот же день обедали в местной столовой. А еще как-то раз, за полгода до этого, ему выдали два овсяных печенья, покрытых шоколадной крошкой. Каждый раз, когда вместо изюма был шоколад, становился поистине событием. А он, уходя, оставил одну из печенек на моем подносе. Я хранила ее до тех пор, пока та совсем не раскрошилась.

Даже тогда нас в замке было немного. Риз, Артемида, Джей и я. Имоджин. Лео и Гонора. Несколько стажеров, на пару лет старше. И Малыши – намного моложе нас. Но каждый раз, когда Лео обращал на меня внимание, я чувствовала себя особенной. В этом была настоящая магия.

Однажды, когда я сидела в тишине и одиночестве на балконе, в тренировочный зал вошла Артемида и бросила на пол стопку книг с заклинаниями. Я без особого интереса взглянула на это. Никто не знал, что я сижу на балконе. Предполагалось, что я не должна смотреть, как они практикуются в магии. Но я частенько оставалась в комнате, затаившись, чтобы хоть одним глазком заглянуть в недоступный мне мир.

– Я нашла все книги, которых нет в библиотеке, – сказала Артемида. – У нас в комнате стояла пара ящиков. Скорее всего, это старинные книги моего отца.

– О-о, – Гонора села рядом с Артемидой. – Это может быть интересно. Они так сильно ограждают нас.

Я ненавидела Гонору Уиндэм-Прайс. Артемида старалась во всем ей подражать. Гонора была жутко хитрой, а её язык – острым, как метательные ножи, с которыми она прекрасно управлялась. Она была остроумной и безжалостной, и когда Артемиды не было поблизости, она звала меня Хрипушей, намекая на мою астму. Она вела себя так, словно это мое уменьшительное имя. Но у меня уже было уменьшительное имя, и другое мне было не нужно, особенно такое грубое. И в довершение всего она была из Уиндэм-Прайсов. Вся их семейка была совершенно невыносимой.

Я решила не обращать на Гонору внимания и вместо этого сосредоточилась на Лео, который сражался на мечах с Ризом. Я любовалась изяществом и отточенностью его движений. От чувств, обуревавших меня, казалось, что в моем сердце разыгрался приступ астмы.

– Я принесу нам всем обед, – сказала Артемида и вышла, а я вернулась к своим медицинским учебникам. Моего отца убили выстрелом в голову. И это я исправить не могла. Но я могла исправить многое другое, если бы знала как. И я обещала себе, что все это узнаю. Разумеется, за исключением магических способов, поскольку моя мама наложила на них запрет.

Вот почему я не заметила, как Гонора взяла в руки книгу, которой не должно было там быть.

Она зашлась хохотом.

– Боже мой, это лучшие заклинания, о которых я когда-либо слышала. Хотите послушать?

Я едва прислушивалась, но слова показались мне знакомыми. Я окаменела.

Меня твои губы

Сводят с ума.

Они обещают мне

Ночи без сна.

О нет. Нет-нет-нет.

Пару месяцев назад у меня закончился запас тетрадей, и я отыскала пыльную старинную книгу по магии, где большинство страниц пустовали. Так что я записала туда лучшие образцы своего творчества, восторгаясь при мысли о том, что моя любовь, подобно заклинаниям, внесена в книгу с кожаным переплетом. Всякий раз, записывая стихотворение, я воображала, что это любовное заклинание, и оно откроет Лео глаза на то, что мы созданы друг для друга.

Риз оторвался от фехтования.

– Что это?

Я прокралась на балкон и наблюдала, оцепенев от ужаса, как Гонора читала стихотворение за стихотворением, одно постыднее другого. Но вдруг она не скажет, кому все они посвящены. Имя Лео упоминалось лишь пару раз.

Гонора, забравшаяся на скамью перед Лео и Ризом, явно была в ударе: каждое стихотворение она читала с таким видом, словно играла Шекспира на сцене. Она не произнесет его имени. Не произнесет. Но тут она посмотрела вверх – прямо на меня – и подмигнула.

Она знала, что я находилась там. Все это время знала.

– А вот это, – сказала она, – просто шедевр. Это акростих. Представьте, что начальные буквы в каждой строке читаются сверху вниз.

Она откашлялась.

Арифметически без единицы десять – ноль.

Ферзём не суждено стать пешке.

И я стерпеть пытаюсь эту боль:

Наивно было верить в свою роль,

А мой удел – служить судьбы насмешкой.

Она выдержала паузу.

– Для тех, кто слишком туп и плохо улавливает на слух, это читается как АФИНА.

Вздернув бровь, она посмотрела на Риза. Мне хотелось убежать или завопить на нее, чтобы она прекратила. Но мое тело отказывалось повиноваться.

Легко мою печаль развеешь ты,

Юный, но мудрый, тебе охотно верю.

Беды уйдут, однажды сбудутся все сны,

И к новой жизни обретя ключи,

Таинственные я открою двери.

Гонора улыбнулась, обнажив великолепные белые зубы.

– Риз, а тут что у нас получилось?

Риз не поднимал глаз.

– Тебе не стоит это читать.

– Дай сюда, – Лео протянул руку, но она подняла книгу вне зоны его досягаемости.

– Это читается как «любит», – сказала она. – А вот и грандиозный финал:

Любовь укажет смелости дорогу,

Единственное, я возбуждена немного,

Обнажена и жду.

– Это неправда! – простонала я. Все посмотрели на меня, а мое лицо, прижатое к балюстраде, было залито слезами. На самом деле я написала следующее:

Любовь укажет смелости дорогу —

Единственное чувство, что намного

Опережает страх.

Гонора не просто нашла, чем меня унизить, она умудрилась сделать это еще невыносимее. Совершенно невыносимым.

Дверь распахнулась.

– Итак, сегодня у нас на обед… Нина? Нина, что случилось? – Артемида поставила подносы и взбежала по лестнице ко мне. Гонора с багровым от смеха лицом захлопнула книгу.

Лео наставил меч на Риза.

– Вторая и четвертая формы, – сказал он, будто ничего не случилось. Как будто Гонора не выложила прямо перед ним все мои чувства. Как будто я не задыхалась от стыда и паники. Ему было плевать.

После случившегося я сказалась больной и провела в кровати неделю. Однажды утром кто-то оставил под дверью овсяное печенье с шоколадной крошкой. Я растерла его в пыль.

Закрыв глаза на худший момент в моей жизни, Лео просто-напросто продолжил тренировку. Печеньем этого не искупить.

Я отважилась покинуть комнату только тогда, когда узнала, что Лео с матерью отправились с миссией в Южную Америку. Вскоре после этого Гонора получила статус полноправного Наблюдателя, и ее отправили на оперативную работу – отслеживать демоническую активность в Ирландии.

Риз никогда не поднимал эту тему. Когда Артемида спросила, что меня так расстроило, я спросила в ответ, почему она провалила испытание. Она не ответила, и тема была закрыта. Я молилась, чтобы Лео никогда сюда не возвращался, и порвала в клочья каждую страницу, которая была осквернена моей глупой привязанностью.

Но стоило мне вернуться в комнату, и эта история рассеялась как дым. Итак, Лео вернулся. Ну и пусть. Я не собиралась думать об этом. В этом была одна из проблем Баффи – она всегда принимала слишком близко к сердцу отношения со своим Наблюдателем. Я смогу относиться к Лео как к напарнику. Спокойствие. Собранность. Сосредоточенность.

Только вот ни одно из этих трех слов ко мне не относилось. Я не могла сохранять спокойствие, когда столько всего происходит вокруг, и не в последнюю очередь – демон в сарае моего друга. Когда начнутся тренировки, убежать из замка будет нелегко. Я решила не переодеваться – важнее было проверить демона. К счастью, в комнате никого не было. Артемида, по всей видимости, все еще сопровождала мать. Я постаралась подавить подступившую горечь. Странно завидовать тому, что она патрулирует вместе с матерью, но я всегда завидовала тому, что в Артемиде нуждались. Мои дни зияли пустотой с небольшими перерывами на учебу и обязанности в замке.

Но я подозревала, что теперь и это изменится. Пусть даже и втайне.

Кое в чем Артемида могла бы сегодня помочь. Я могла бы упросить ее пойти вместо меня в тренировочный зал. Лео, не заметив подмены, был бы так восхищен, что признал бы, что мне не нужно обучение, и уехал бы. Отправился восвояси. Желательно, со скалы прямиком в море.

Я выскользнула из замка. В рассветной дымке свет играл нежными красками. На окраине лужайки, в тени деревьев, которые мечтали отвоевать эту землю обратно, находился сарай, где мы хранили оружие и инструменты, которыми редко пользовались.

Я изучила тяжелый амбарный замок. А затем начала гнуть его до тех пор, пока не раздался щелчок.

– Отлично, – прошептала я. Мне все еще не хотелось находить положительные стороны в статусе Истребительницы, но я не могла не признать, что свои фишки в этом есть.

Коробки и полки в сарае были помечены аккуратным почерком Артемиды. Она отсортировала цепи по материалу и размеру, а также по тому, наложены ли на них чары. В новом мире последнее уже не имело никакого значения, но я все равно оценила ее предусмотрительность. Я выбрала цепь среднего размера с браслетами для лодыжек.

На горизонте памяти маячили запястья демона – как липкая грязь, приставшая к подошве ботинка, которая мешает шагать. Застарелые синяки вокруг запястий говорят о том, что его держали пленником задолго до того, как он оказался в сарае у Киллиана. Я не знала, почему, но мне не хотелось усугублять его страдания. По крайней мере, пока мы не знаем, стоит ли убивать этого демона.

Я понимала, что, возможно, придется. Наблюдатели никогда не уклоняются от ответственности. Но в то же время я не хотела быть жестокой и, конечно, не хотела спешить с вынесением приговора. Предвосхищение насилия всегда вызывает насилие.

Перекинув оковы через плечо, я рванула к дому Киллиана. Думаю, что даже квадроциклы, которые мы держим в гараже, уступили бы мне в скорости. Приблизившись к дому, я перепрыгнула через забор во двор и вытащила ключ от замка из-под камня, где его спрятал Киллиан. Вздрагивая при каждом щелчке, я открыла дверь, всерьез размышляя, не поджидает ли меня демон, чтобы сожрать.

Он все еще был распростерт на земле. Я спрятала ключ под чашей с кристаллами на столе вне зоны досягаемости демона и прошла на цыпочках вперед, ожидая нападения. Затем меня охватил другой страх. Присев, я вгляделась в демона – он все еще дышал. Неуверенная в том, следует ли мне чувствовать облегчение или разочарование, я прикрепила цепь к балке и заковала лодыжки демона, попутно удостоверившись, что на его запястьях все еще надеты наручники. Демон не пошевелился, и я решилась на быстрый осмотр. Рана на лице затягивалась. Я неплохо поработала над ней. Мне хотелось потянуть его за руку, проверяя, что она обрела подвижность, но даже я понимала, что это было бы слишком.

Я посидела еще несколько минут, но демон так и не пришел в себя. Возможно, он никогда не очнется. Я понимала, что это неправильно, но от этой мысли мне стало грустно. Годы обучения медицине научили меня ценить жизнь во всех ее проявлениях, и, очевидно, к демонам это тоже относится. Одно дело – читать о демонах в книгах с пугающими картинками, и совсем другое – столкнуться с ними в повседневной жизни. Это существо не пугает, а вызывает жалость. Я понимала, что оно скорее исключение – достаточно вспомнить адскую гончую или гигантского монстра из другого измерения – но все же я радовалась, что не сообщила о нем Совету.

Заперев сарай, я перескочила через забор и легкой трусцой направилась на другой конец поселка к магазину, чтобы сообщить Киллиану новости. Мне хотелось проведать и его тоже. Убедиться, что с ним все в порядке. И я бы не отказалась от сладкого. После исчезновения магии Киллиан сменил ассортимент лавки: вместо магических атрибутов там теперь продавалась газировка на любой вкус. Правда, этим утром я бы предпочла чашку горячего шоколада. Дрожа, я обхватила себя руками и ускорилась. Мне нравилась эта крохотная деревушка. Серые скалы, соломенные крыши и мощеные улицы, которые, изгибаясь, вели к океану, словно дополняли погоду. В Шанкуме есть что-то естественное – как будто он сам по себе просто часть пейзажа. Даже его расположение кажется органичным – дома сгруппированы вокруг извилистой главной улицы. Многие города в Америке – словно вызов территории, на которой их построили. Но Шанкум ей принадлежит.

По улицам, словно призрак давно пересохшей реки, струился рассветный туман. Я представила, как он течет по мощеным дорогам по направлению к скалам и проливается в океан, точно водопад в замедленной съемке.

Туман сыграл со мной шутку. Мне показалось, что я заметила движение, и побежала быстрее, ощущая, будто меня преследуют.

Низкий рык подсказал: меня на самом деле преследуют.

Я остановилась как вкопанная напротив лавки с напитками. Я заметила Киллиана внутри – он спал на полу за стойкой. Дверь была надежно заперта. Он был в безопасности.

Пока что.

Я присела и, используя туман как прикрытие, обежала вокруг лавки и вернулась назад, надеясь с помощью этого маневра понять, кто меня преследует. Туман чуть рассеялся, и я увидела бешеные глаза и нездорового вида кожу с меховыми наростами, похожими на грибы.

Еще одна адская гончая. Откуда они берутся? Как она нашла меня? Принюхавшись, тварь рванула сквозь туман в моем направлении.

Во мне незамедлительно проснулось неодолимое желание —

Напасть.

Мышцы напряглись, сердцебиение участилось, к голове прилила кровь.

Я сделала глубокий вдох. Постаралась успокоиться, использовать силу Истребительницы, чтобы сдержать собственные конечности. Заставила себя думать как Наблюдатель, увидеть более широкую картину. Думать, думать, думать, а не действовать.

Дело не во мне. Есть ли общее звено между появлением двух гончих? Первая преследовала Киллиана. А теперь вторая находится в городке, а не в замке. Значит, первая гончая охотилась вовсе не на нас. Она разыскивала кого-то другого. Кого-то, кто связан с Шанкумом и с Киллианом.

И тут меня осенило: демон в футболке Coldplay.

После того, как я приковала его второй цепью, я не мыла руки. Вероятно, гончая выслеживала вовсе не меня. А первая гончая объявилась прямо позади Киллиана, который пришел к нам из дома, в котором, видимо, уже какое-то время прятался раненый демон. Друзья они или враги демону в футболке Coldplay, адские гончие разыскивали именно его. И я не собиралась им помогать. На чьей бы стороне они ни находились – я находилась на другой.

Однако Шанкум скоро должен был проснуться. Адские гончие зациклены на своей жертве с завидным упорством, но это не значит, что они не разорвут в клочья любого, кто попадется им на пути. Время играть в прятки прошло. Я выпрямилась и свистнула.

– Эй, песик! Сюда, песик, сюда!

Гончая замерла, недоуменно склонив голову. Затем, рыкнув, пришла в движение. Я развернулась и побежала, пытаясь выжать максимальную скорость. Гончие быстры, но я быстрее. Из моей груди непроизвольно вырвался радостный, подпитанный адреналином крик.

Я быстрее, чем демон.

Впрочем, всего чуть-чуть. Я мчалась по лесу, ветви цепляли меня. Я прыгала через бревна и огибала преграды. Было слышно, как гончая несется вслед за мной. Когда впереди показался замок, я поднажала еще, надеясь, что снаружи никого нет. Мне повезло. Я рванула на себя дверь склада, затем подпрыгнула и уцепилась за притолку, подтянув ноги к себе в ту секунду, когда адская гончая оказалась внизу. Промахнувшись, она пролетела вперед и врезалась в полки.

Спрыгнув, я захлопнула дверь, и гончая оказалась в ловушке. Переводя дыхание, я обдумывала ситуацию. Я заманила гончую прямо к своему дому. И заперла на складе с оружием и цепями, которыми можно было бы ее усмирить.

Проткните меня кто-нибудь. Почему мои мозги не работают так быстро, как ноги?

Я могу раздобыть оружие в тренировочном зале. Даже думать не хотелось о том, что я буду делать, когда выпущу гончую. Подумаю об этом ближе к делу. Теперь у меня есть собственный Наблюдатель, но к нему мне хотелось обращаться в последнюю очередь. Есть еще Артемида, но…

Я повернулась и завопила. За моей спиной стояла мать. Любопытно, что она заставила меня кричать от ужаса, а вот гончая – нет. Но только одна из них представляет для меня сейчас смертельную угрозу.

– Нина, – сказала она, – нам надо поговорить о вчерашнем.

Теперь она хочет поговорить? Из сарая раздался грохот. Кажется, рухнула полка. Мать нахмурилась, поглядывая за мое плечо.

Я схватила ее за руку, уводя прочь.

– Я делала перестановку. И одна из полок была плохо приколочена. Прости! Я все починю. Пойдем поговорим в замке.

Гончая бросилась на дверь. От такого напора весь сарай затрясся.

– Что у тебя там? – мать шагнула к постройке.

Я протянула руки.

– Ничего! Просто пойдем. Хорошо? Ну пойдем же.

– Открой дверь, Нина.

Обычно этот тон заставлял меня сжиматься, подобно черепахе. С тех пор, как мы воссоединились с Наблюдателями, она была больше членом Совета, нежели матерью. А я всегда подчинялась Совету. Возможно, теперь это часть моих новых способностей. Я вынуждена убивать демонов и вынуждена демонстрировать неповиновение Наблюдателям. Но я просто не могла сделать то, о чем она просила. Не в этот раз.

– Не открывай. Просто доверься мне. Я разберусь с этим.

Дверь снова вздрогнула. Раздался треск. Я испугалась, что она поддастся до того, как я решу, что же делать. И ровно это и произошло.

Адская гончая, ощерившись клыками и когтями, вырвалась наружу. Я оттолкнула маму и откинулась на спину, используя инерцию и ноги, чтобы перебросить гончую через себя. Она врезалась в дерево. Я вскочила на ноги и повернулась к ней, сжав кулаки. Я не сводила взгляда с адской гончей. Но часть меня ликовала оттого, что мама была здесь. Она увидит, на что я способна.

Она увидит, что хоть она и не пыталась спасти меня все эти годы, я могу спасти ее.

Пусть она не обращала внимания на меня, когда я была просто лекарем у Наблюдателей, теперь, когда я Истребительница, она не сможет отмахнуться от меня.

Гончая неслась ко мне. Я покрепче встала на ноги, приготовившись к столкновению, и тут…

Три громких хлопка. Бездыханная гончая рухнула на землю.

В ушах звенело. Обернувшись, я заметила пистолет в руках матери. Ее лицо было суровым и холодным, совсем как металлическая машина смерти в ее руках. Я была не в силах пошевелиться, в шоке и ужасе от этой картины.

Мой отец мог погибнуть от клыков вампира, но на самом деле его убил пистолет. Как она могла пользоваться им? Как она могла просто держать его в руках?

Затем меня пронзила еще более кошмарная мысль: что, если это пистолет моего отца?

Мать бесстрастно разрядила всю обойму в голову адской гончей. Я отвернулась, к горлу подкатила тошнота, когда я увидела, как тело демона дергается под градом пуль.

Она убрала пистолет в кожаную кобуру, которую я раньше не замечала. Теперь понятно, почему она всегда носит безразмерные пиджаки. Давно она прячет там пистолет? Ее слова ранили, словно пули.

– Миру больше не нужны Истребительницы. Чтобы ты там себе ни воображала, это не твоя миссия. Ты не Избранная.

Глава 10

ПЛАМЯ БЫЛО ПУРПУРНЫМ.

Но не просто пурпурным. Ультрафиолетово-пурпурным. С ним явно что-то было не так, мне хотелось отвести от него глаза, потому что я никак не могла понять – оно было пурпурным, темным, или же мне все это мерещилось?

Но каким бы оно на самом деле ни было, от него шел жар, оно пузырилось и обжигало кожу даже на расстоянии. Мои легкие наполнились дымом, и я, резко проснувшись и закашлявшись, свалилась на пол нашей с Артемидой спальни.

– Афина! – вскричала Артемида. Я подползла к ней по полу и стащила с кровати. Необъяснимым образом огонь бушевал за окном. Стена пламени перекрывала нам выход. Я схватила книгу и швырнула ее в окно. Она вспыхнула еще до того, как коснулась стекла.

Я поползла к двери. Ручка обожгла мне ладонь – об этом до сих пор напоминает блестящий розовый шрам.

– Не вставай. – Я сорвала простыню с кровати и протянула ее Артемиде, знаками показывая, чтобы она дышала через нее. Я не была уверена, что это поможет отфильтровать дым, но это лучше, чем ничего. Мне было всего восемь, но я уже достаточно знала о мире вокруг, чтобы понять, что это не обычный огонь. Он был зачарованным. Темная магия. Мама знала, как с этим справиться.

Она придет. Она спасет нас.

Почему ее до сих пор нет?

Мы прижались друг к другу, а огонь прокладывал себе путь мимо окна по стене. Но окно не поддалось. Оно не пострадало, но я не могла представить, как можно пробраться сквозь стену пламени. Вдруг все снаружи тоже в огне? Вдруг горит весь мир?

Наконец дверь распахнулась. Вокруг горело непроходимое пламя, но в центре стояла наша мать. Она светилась чистым белым цветом, ее окружало что-то вроде магического ореола, благодаря которому огонь не причинял ей вреда. Я попыталась подбежать к ней, но было слишком жарко. Она посмотрела на нас, и ее лицо выглядело более диким, чем это кошмарное пламя. Ничто не пугает так сильно, как страх собственной матери.

Она оглянулась через плечо. Весь дом горел. Только она была в безопасности. Поколебавшись секунду, она бросилась в комнату и подхватила Артемиду.

Я непонимающе уставилась на нее. Страх покинул лицо матери, и в ее глазах горела решимость – совсем как в тот раз, когда она отчитывала нас за то, что мы не смотрим по сторонам, когда переходим дорогу.

– Я могу вынести только одну за раз, – сказала она. – Крепись.

Затем она побежала сквозь огонь, и ее щит распространился на дочь, которую она предпочла забрать первой.

А я осталась.

Пожар усиливался. Дым стал гуще. Я ждала, а комната тем временем раскалилась до такой степени, что слезы на моем лице казались ледяными. А затем – чернота.

Меня откачали врачи скорой помощи. Она вернулась за мной, но слишком поздно. Она могла забрать нас обеих. Знаю, что могла. Она выбрала Артемиду, и я чуть не погибла. Она была готова пожертвовать мной ради Артемиды. И никто из нас об этом не забыл.

Я торопливо вытерла подступившие слезы. Я плачу или это просто воспоминание о дыме? Один плюс – за слезами расплывалось тело адской гончей. Интересно, нам опять запретят выходить из замка? Я могла бы объяснить матери, откуда взялась гончая, за кем на самом деле она охотилась, если бы только она дала мне возможность сказать. Но это непозволительная роскошь.

Я оттащила гончую за деревья и прикрыла листьями. Так, по крайней мере, никто из Малышей не наткнется на нее, если выйдет наружу поиграть. А если мать спросит, где гончая, я ей скажу.

Но она не спросит.

Я спрятала тело, и мне захотелось укрыться в своей комнате. Желательно навсегда. Я считала, что наконец-то владею ситуацией. Что теперь от меня есть толк. Но мама показала, насколько я заблуждалась.

Я отправила Киллиану сообщение, заклиная его держаться подальше от дома. Он не прикасался к демону, а значит, другие гончие, идущие по следу, не обратят на него самого внимание. Киллиану небезопасно находиться дома – если только туда не заявится моя мама с пистолетом наперевес.

При мысли об этом я поспешила в замок вслед за матерью. Пусть она не хочет говорить со мной об этом, но я-то могу с ней поговорить.

– Постой! – крикнула я ей. Она остановилась, но не обернулась.

– Тебе разве не интересно, откуда она взялась?

– Я сама во всем разберусь. Мне не нужна твоя помощь, Нина. Мне казалось, я ясно дала это понять.

– Но я могу…

Она все-таки повернулась ко мне. На ее лице застыла улыбка – такая же отвратительная, как пистолет, такая же холодная и неестественная.

– Дорогая, отдохни денек. Ты запуталась. Иди почитай или сделай маникюр. Да и в медпункте тебя наверняка ждут дела.

– Ты никогда не интересовалась моим медпунктом.

– Что за нелепость. Начнем с того, что это я предложила тебе это занятие.

– И почему же, если ты знала, что я потенциальная Истребительница? Ты нарочно это сделала!

– Нарочно? – Ей хватило смелости притвориться обиженной, и на мгновение она почти – почти – посмотрела мне в глаза. Но стоило ей подойти поближе, как по ее лицу пробежала тень, и она вздернула подбородок.

– Я член Совета и твоя мать. Все, что я делаю, я делаю на благо Наблюдателей. Тебе не стоит сомневаться в моих решениях.

И она ушла прочь. Снова.

Я смотрела ей вслед, дрожа от сдерживаемых эмоций. Затем я показала ее спине средний палец.

– Э-э-э… Привет!

У двери в тренировочный зал стоял Лео. Именно здесь проходил весь наш разговор с матерью, и ему было все прекрасно слышно. Засунув руки в карманы, он прислонился к косяку.

– Она вымотана перелетом, – сказал он. – Путь был долгим.

– Не ищи ей оправданий, – я поспешно вытерла глаза. Еще одного унижения мне не вынести. А что может быть унизительнее, чем рыдать перед Лео? Ни в коем случае. Я не позволю ему увидеть то, что так очевидно для матери: я слабая. Я не заслуживаю звания Истребительницы. И в качестве таковой я никому не нужна.

Когда она впервые записала меня на занятия по медицине, я сияла от гордости. Мне казалось, что она заметила, к чему у меня есть склонность, и я старалась изо всех сил оправдать ее доверие. Но на самом деле она пыталась отправить меня с глаз долой, из сердца вон. Чтобы никто не заметил мой потенциал.

В том числе и я сама.

Я прошла мимо него в зал. Хотя этой ночью я едва спала, я чувствовала себя так, словно выпила четыре чашки чаю. Мне хотелось что-нибудь ударить.

– Я готова.

Он не спеша зашел вслед за мной.

– Когда твоя мама Наблюдательница, это… тяжело. Даже если она хорошая.

– Тебе повезло, что у тебя хорошая мама.

– Я имел в виду твою.

Я фыркнула.

– Очевидно, ты совершенно ее не знаешь.

– Ты права. Но я три года провел наедине со своей. Это было…

Тень омрачила его лицо, но он встряхнул головой.

– Я имею в виду… Вот что я хотел сказать. Я рад, что вернулся. Мне повезло, что я снова с вами. Со всеми вами. Лучшие годы своей жизни я провел здесь, когда проходил обучение.

Мне не хотелось смягчаться по отношению к нему. Но я задумалась о том, что он сказал, – как он жил эти годы, когда рядом с ним была только Ева. Возможно, это был такой травмирующий опыт, который я даже не могла себе представить.

– Ну, некоторым из нас не довелось пройти обучение. Пора наверстать упущенное, – я со значением показала на стены. Мне все еще хотелось, чтобы все это оказалось сном, чтобы внутри меня не таилась эта могущественная сила. От меня не ускользнуло то, что по-хорошему я должна была чувствовать себя выжатой, а вместо этого я ощущаю… разочарование от того, что дело так и не дошло до драки.

В ситуации с адской гончей мать снова отобрала у меня возможность контролировать свою жизнь. Я больше не хочу этого. Я могу использовать свою силу и стать той, кем я хочу быть.

А часть меня теперь хотела превратиться в самую сильную, самую смертоносную Истребительницу из всех. И когда мать увидит мое мастерство, ей придется взять свои слова обратно.

Итак, расставим приоритеты. Превратить это с помощью тренировок из катастрофы во что-то приемлемое, чтобы мои способности раскрылись в полной мере. И доказать моей маме, как она ошибалась.

Лео встал в центре широкого мата, который почти полностью покрывал пол в зале. На его узком подбородке проглядывала щетина. Если бы он улыбнулся, на щеках появились бы ямочки, я это прекрасно знала. А вот темных кругов под глазами раньше не было. Он слегка улыбнулся мне.

Мне захотелось ударить его. Изо всех сил. Надо было спросить у Артемиды, как она устроила Джейд растяжение лодыжки.

Кровожадность, разливавшаяся по венам, была мне отвратительна. Но я отлично помнила, что чувствовала в тот ужасный день поэтических чтений, когда Лео преспокойно вернулся к тренировке, будто бы ничего не случилось. Однако я не могла отказаться от его помощи, как бы мне этого ни хотелось. Так что я приготовилась и притворилась, что я больше не тот ребенок, который рыдал на балконе. Потому что это действительно так.

Я Истребительница.

Лео, наконец, считал язык моего тела, и с его лица сползла улыбка.

– Твои природные инстинкты и возможности уже пробудились. Этому нельзя научиться – но нам это и не нужно. Мы можем научить тебе технике. Тому, как выбрать лучший способ контратаки, лучший способ нападения, и все это, вкупе с твоими врожденными способностями Истребительницы, сделает из тебя максимально эффективного и умелого бойца. Также мы уделим внимание тренировкам с оружием.

Тренировки с оружием. Уф, конечно же. Я избегала любого оружия, кроме кола. Полагаю, теперь все изменится. Раз уж я иду наперекор своему характеру, то с тем же успехом я могу выбрать наименее характерное для себя оружие. Я схватила тяжелые, устрашающего вида нунчаки.

– Звучит прекрасно, – я начала вращать их неуверенно, затем ускорилась. Металл превратился в размытое пятно. Я докажу Лео, что я уже не та наивная и беспомощная девчонка, какой он меня запомнил.

Перед моим взором возникает деревянная булава, и это последнее, что я вижу, прежде чем провалиться в черноту.

Глава 11

ДЕВУШКА МЕРИЛА ШАГАМИ покрытый линолеумом пол в крохотной квартирке. Ее голубые волосы мерцали, будто под водой, и мне не слышны были ее слова, но я чувствовала ярко-красные всполохи ярости, а внизу клубился иссиня-черный страх. К стене длинным острым ножом был приколот снимок моста Золотые ворота.

– Баффи, – прошептали мы в едином порыве.

Затем мы увидели девушку на складе. Все вокруг было черным, кроме лампочки над ее головой. Девушка была привязана к стулу, лицо в крови. Эту кровь, улыбаясь, слизывала женщина, чье лицо преобразилось, обнажая истинную сущность. Вампир.

– Дублин наш, Космина, – сказала она, гладя девушку по волосам. – Ты знаешь это.

Она щелкнула по лампочке, и та, бешено раскачиваясь, высветила потускневшую табличку «Литейный завод О’Ханнигана», а затем снова – голубые волосы девушки.

Вспышка голубого сменилась ослепительным синим светом, затем красным, потом снова синим. Девушку, на вид невероятно сильную и мощную – мускулы налились, внутри она точно пороховая бочка, – заковали в наручники и запихнули на заднее сиденье полицейской машины. Полицейские в недоумении изучали сумку, полную кольев.

Красный, синий, красный, красный, красный. Ярость Истребительницы мигала как огни стробоскопа.

– Баффи, – сказали мы хором.

Я зажмурилась от красной вспышки, а когда открыла глаза, на краю крыши кто-то сидел. Невысокая, с меня ростом, светлые волосы скручены в два узла на затылке. Симпатичная. Миленькая. Как же ее внешность контрастирует с тем, что она натворила.

Ее лицо было скрыто от меня, но по ее позе было заметно, что она грустит. Измучена.

А вокруг нее в едином ритме с моим собственным сердцем пульсировала ярость тысяч таких же Истребительниц. Она пропитала воздух, лаская меня, поднося меня ближе и разжигая пламя внутри все сильнее и сильнее, – я не могла понять, как ей удается дышать, не то что сидеть, не ощущая этого.

– Баффи, – выдохнули мы в унисон.

Она посмотрела наверх.

И прежде, чем мне удалось отделиться от общей ярости и поведать ей о своих чувствах – о том, как я ненавижу ее, как она разрушила мою жизнь, о том, как она эгоистична и не заслуживает ничего из того, что у нее есть, из того, чем ради нее пожертвовали, – что-то утянуло меня обратно. Брэдфорд Смайт, похожий на моржа, храпел в постели. Вокруг него закружилась темнота, затем она обрела форму и устроилась, чернея, у него на груди. Он улыбнулся, и его лицо отразило такую неизбывную тоску, что мне стало неловко за ним наблюдать. Его дыхание стало затрудненным. Закрытые глаза бешено дергались, но он не открыл их и не пошевелился.

– Ты такой безвкусный, – прошептал голос в тени. Затем пауза – он повернулся ко мне. Я открыла рот, собираясь закричать, и тут…

– Я не знаю! – кричала Артемида. – Никто, кроме Нины, не разбирается в сотрясениях.

– Зрачки разного размера, – простонала я. Я попыталась сесть, но не смогла. Как я оказалась на полу? – Потеря сознания, головокружения, спутанное сознание. – Как ты себя чувствуешь? Как ты получила сотрясение?

Риз оказался лицом к лицу со мной.

– Ну, три симптома из четырех налицо. Дай-ка я проверю зрачки.

– Нет! – Я резко дернула головой, и перед глазами все поплыло. – Они мои. Кто-нибудь наводил справки о Космине?

– Афина, – произнес Лео, и я замерла. О нет. Нет-нет-нет. Нунчаки.

– Все отлично! Я помню, что случилось, – к сожалению. Я позволила Ризу осмотреть свои глаза, чтобы он убедился, что зрачки одинаково сокращаются. – Тебя здесь не должно быть.

– Лео кинулся за помощью. И я был первым, кого он встретил. Так что, полагаю, теперь я в курсе твоих тренировок, – усмехнулся Риз.

На меня накатило облегчение. Ему можно доверять, а мне не хотелось сейчас иметь никаких лишних секретов. Имеющихся хватает с лихвой. Артемида приложила холодную примочку к моему лбу. Я почувствовала раздражение – значит, она рылась в моих вещах в медпункте. А это моя вотчина. Еще меня раздражало, что здесь была Ева. На ее лице явственно виднелась озабоченность, но она хотя бы не суетилась вокруг меня. Иначе бы я смутилась еще больше.

– Вероятно, стоит начать с чего-то более простого и практичного, чем нунчаки. – Лео протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я схватилась за руку Артемиды.

– Что за Космина? – спросила Ева.

– Голубые волосы. В плену у вампиров, – я застыла, нахмурившись. – Мы не знаем никого по имени Космина, да?

Обеспокоенная Артемида наклонилась, чтобы проверить мои зрачки.

– Нет, не знаем.

Я слегка отпихнула ее.

– Просто странные сны. Они казались такими реальными. Вы не видели Брэдфорда Смайта?

– Я видела его за завтраком, – сказала Артемида.

– И он выглядел… хорошо?

– Ну, если тебе нравятся старики, из которых песок сыплется. А что?

– Ничего.

Что ж, пророческие сны исключаются. Но все же я не была уверена, грозила ли ему опасность. Казалось, он получает удовольствие – что бы ни происходило. Я вздрогнула.

Артемида задумчиво нахмурилась.

– Ты знаешь, если подумать, он казался бледнее обычного. Возможно, это все из-за стресса – ты стала Истребительницей, появилась адская гончая…

– Брэдфорд и не такое повидал на своем веку, – заметила Ева. – Он умеет справляться со стрессом. Вернемся к нашей цели. Время важнее всего, – она поджала темные губы. – Эта Космина – по-твоему, ее похитили? Думаешь, это сон Истребительницы?

Я осторожно дотронулась до шишки на лбу величиной с яйцо. Она будет служить прекрасным напоминанием о моем недавнем позоре, стоит мне взглянуть в зеркало. Даже если другие способности Истребительницы мне не пригодятся, я искренне надеялась, что этот синяк исчезнет в кратчайшие сроки.

– М-м, возможно. Там столько всего было намешано. Какие-то неясные обрывки про вампиров, Баффи и… – я скорчила лицо, внезапно вспомнив о Брэдфорде Смайте. Это видение я приписала травме головы. – Некоторые точно никак не связаны.

– Эта Космина, ты думаешь, она Истребительница?

Я уцепилась за обрывки сна. Картина на ее стене. Упоминание Баффи. Вампиры…

– Да, возможно. Пожалуй что Истребительница. И если это действительно так, остальное тоже может оказаться правдой. Ей нужна помощь.

Я чувствовала это, но не могла объяснить.

К счастью, судя по выражению лица Евы, она мне поверила.

– Как нам ее найти? – спросила она. Лео переступил с ноги на ногу, лицо его было отсутствующим. Судя по всему, он ее слушался. Хоть он и мой Наблюдатель, она все еще за него отвечала. Мне это понравилось. Я доверяла Еве. И ни одно из моих стихотворений ей не посвящалось.

– А нам нужно ее искать? – Артемида прикусила губу, явно борясь с собой. Не нужно было быть близнецом, чтобы понять: у нее есть какая-то информация, которую она предпочла бы не иметь.

– Не думаю, что мне приснился бы сон о ней, если бы она не нуждалась в помощи, – в памяти всплыл другой сон, об Истребительнице и орде демонов. – Последний раз, когда мне снилась Истребительница, она погибла. Во сне. Но Космина еще жива. Возможно, это означает, что ее еще можно спасти.

Я рассчитывала, что ее спасением займутся Ева и Артемида. Во рту пересохло, когда я осознала: сон-то был мой. Это моя ответственность. А я не готова быть суперспасительницей.

– То есть это вопрос жизни и смерти, – сказала Артемида.

– Я не могу стопроцентно это утверждать. Но это выглядело как вопрос жизни и смерти.

Я хотела, чтобы Артемида верила в меня. Я нуждалась в этом. Она всегда была рядом, прикрывала мою спину. Мне никогда не приходилось прикрывать ее, когда речь шла о чем-то важном. И я знала, что она беспокоится о том, что я не подготовлена к роли Истребительницы. Если я спасу Космину – если я докажу, что могу быть хорошей Истребительницей и помогать людям, а не причинять им боль, – возможно, тогда ей станет легче. Может, и мне тоже.

Артемида вздохнула.

– Я знаю, как ее можно найти. Есть своего рода база данных. Истребительниц.

– Что? – эта новость едва ли обрадовала Еву. – Почему я об этом не знаю?

Мы с Ризом переглянулись в недоумении.

– С каких это пор? – спросила я.

Артемида распустила волосы и еще крепче связала их в хвост.

– У мамы она есть. Она сказала, что это строжайшая тайна, и я никогда не должна упоминать об этом. Так что я думаю, что остальные члены Совета не в курсе.

Я постаралась не показать, что меня задело, что Артемида – в который раз – хранила секреты от меня, и в этот раз было еще больнее, потому что это был их с мамой общий секрет. Когда дело касалось мамы, мы с Артемидой всегда были заодно – так мне казалось. Мы против нее. Видимо, не в этот раз.

– Зачем ей база данных Истребительниц? Мама всегда была против идеи работать с новыми Истребительницами. Она говорила, что это угрожает безопасности.

– Она установила ее вскоре после нашего переезда сюда. Я узнала о ней только потому, что мне пришлось научить ее пользоваться программами. В Совет Наблюдателей эксперты по обращению с техникой не входят, – Артемида бросила виноватый взгляд на Еву, но та только рассмеялась.

– Это правда. Вполне возможно, что, имей кто-нибудь из Совета телефон, я бы нашла вас еще два года назад. Но это крайне интересная информация. Если это может помочь нам спасти Космину, мы обязаны ей воспользоваться. Истребительницы во внешнем мире одиноки и уязвимы. Наш долг защитить их. Не знаю, почему Хелен не поделилась этим и не сделала Истребительниц приоритетом. Это меня беспокоит. – Она подняла нунчаки и повесила их на прежнее место на стене. – Она хранила слишком много секретов от Совета. Я безмерно уважаю вашу мать, но ее поведение для меня загадка. Что, если мы спросим у нее про базу, а она не даст нам доступ к ней?

– Мы ничего не будем спрашивать, – сказала я, с самого утра рассерженная на мать. Да что скрывать – не с утра, а с незапамятных времен. – Мы просто туда заглянем.

Затем, вспомнив о событиях сегодняшнего утра, я задумалась об осложнении.

– У нас снова действует запрет на выход из замка?

– С какой стати? – спросила Ева.

Значит, мать не рассказала им об адской гончей. Это было странно и немного тревожно. Но я не собиралась признаваться, что привела другую гончую прямо к нашему порогу – и что это мама убила ее, не я. Интересно, почему она сочла это обстоятельство не заслуживающим особого внимания. Она ведь не знала, что, по моей версии, адская гончая разыскивала демона и преследовала меня, а замок не был ее целью. Может ли такое быть, что она не хотела афишировать перед всеми, как я облажалась, притащив сюда гончую? Если это так, с ее стороны это практически доброе дело. Я не особо верила, что это так, но в чем тогда настоящая причина?

– Да просто так спросила, – сказала я. Непонятно, кто кого покрывал – я мать или она меня.

Ева пообещала нам час. Мы подождали, пока она не выманит мать из комнаты, а затем Артемида, Риз, Лео и я поспешили в крыло, где проживали члены Совета. Комнаты были расположены в южной части замка – летом там прохладнее, а зимой – теплее. А наше крыло изначально отводилось слугам. Комнаты в нем крошечные, вызывающие клаустрофобию, коридоры петляют. А в этом крыле всегда проживали важные персоны – и тогда, и сейчас. Коридоры здесь настолько широки, что мы могли идти рядом друг с другом, а ноги утопали в мягком ковре. Окна здесь ремонтировали на совесть, и пусть они такие же узкие, как и везде, стекло было подогнано по размеру.

Лео караулил вход. Он должен был подать нам сигнал, если моя мать появится, но мы надеялись управиться быстро. Ее комнаты находились в самом дальнем углу крыла. Любопытно, подумала я, одна из комнат принадлежит Руфи Забуто – там она бормочет над мертвыми реликвиями и никчемными кристаллами. Мы миновали дверь, беспорядочно уставленную вазами с цветами. Готова поспорить – это комната Ванды Уиндэм-Прайс. Мне захотелось остановиться и отпереть ее. Ванда порой делает вид, что имени моего вспомнить не может. При этом подростков в замке можно пересчитать по пальцам – одной руки. Она делает это, чтобы я почувствовала свою никчемность.

Но мы шли прямиком к цели. Я лишь несколько раз бывала в комнате матери. Когда мы нужны ей, она приходит к нам, – или же мы встречаемся на нейтральной территории. В последний раз мы были здесь, когда испекли торт на ее день рождения. Торт получился так себе – как и само празднование. Мать пыталась изобразить веселье, но у нас даже разговор не клеился. Вышло ужасно.

Замок планировали превратить в школу-интернат. Мне бы хотелось, чтобы так оно и было. Было бы легче, если бы мама не навещала нас потому, что жила далеко, а не потому что она просто… не навещала нас. По крайней мере, она иногда нуждалась в Артемиде – например, она же попросила ее помощи с базой данных.

На что это было бы похоже?

Артемида взломала замок быстрее, чем я ожидала. Я вздернула бровь. Она пожала плечами.

– Просто одно из множества умений, которые пригодились бы мне, будь я полноценным Наблюдателем.

Голос прозвучал настолько невыразительно, что я почувствовала укол совести и в тысячный раз задалась вопросом: что же это было за испытание, что невероятно одаренную Артемиду сочли непригодной для должности Наблюдателя?

Комнаты матери не изменились. Безликая гостиная – жесткий диван, кресло с высокой спинкой, практичная оттоманка. Металлический столик и один стул – здесь она обедает. Отсутствие второго стула опечалило меня. У меня по крайней мере есть Артемида, пусть даже мы давно не говорили по душам. Она все равно рядом. А мама – ощущает ли она отсутствие отца всякий раз, когда натыкается на пустоту за столом? Мы с Артемидой обмениваемся воспоминаниями о нем как подарками. Воспоминания эти истрепались и выцвели, мы делились ими столько раз, что я не помню, кому из нас они принадлежат. Кому теперь моя мать поверяет свою жизнь? Почему она не говорит с нами, не делится новыми воспоминаниями, которые мы могли бы бережно хранить?

Дверь справа ведет в спальню – она, словно комната в отеле, ничего не говорила о матери. Сияющее белизной покрывало, на ночном столике – только один предмет.

Не в силах сопротивляться, я подошла к нему. Это фотография нашей семьи – всей семьи – последний совместный снимок, который мы успели сделать. Отец обнимает мать одной рукой. На переднем плане мы с Артемидой сияем щербатыми улыбками. Волосы у обеих убраны в хвостики. Мне бы смотреть на отца, но я не могла отвести взгляд от матери.

Мама мечты – это не фантазия, не моя выдумка. Она ослепительно улыбается. Она выглядит совершенно живой, в этом снимке было запечатлено больше счастья, чем я видела на ее лице за долгие годы.

Я взяла фото в руки, поглаживая пальцами семью, которая у меня когда-то была.

– Поверить не могу, – Артемида издала стон.

Я отложила фотографию. В углу на практичной подставке лежал ноутбук – я его и не заметила. Когда Артемида открыла его, на экране высветилось окошко пароля.

– Что такое?

– Она сменила пароль! Я думала, она понятия не имеет, как это делается, – Артемида принялась рыться в ящиках и стопках бумаг.

– Возможно, она где-нибудь его записала.

Риз присоединился к ней, а я стояла, застыв, помощи от меня не было никакой. Я знала, что тут живет моя мать, тут она спит. Но все вокруг выглядело таким пустынным. Я неторопливо осмотрела ящик ночного столика. Там оказались два дневника в кожаных обложках. Я скривилась при воспоминании о том, как мой собственный дневник зачитали вслух.

Но это были запылившиеся дневники Наблюдателей. Мать давно не заглядывала в них, но зачем-то хранила их здесь. Мне захотелось показать их Артемиде, но я побоялась, вдруг она скажет мне не трогать их. А я этого не желала. Мать никогда ничего мне не дает – значит, я возьму сама. Я засунула дневники за пояс сзади, прикрыв рубашкой.

– Нашла! – Артемида, с победоносным видом держа в руке клочок бумаги, ввела пароль. Когда компьютер загрузился, Артемида быстро напечатала что-то и выругалась.

– Ничего нет. Удалено. И я нигде не могу найти файлы. Даже в корзине пусто. Она пишет пароль на бумажке и при этом очищает корзину?

– Это тебя беспокоит? – спросила я. – Не только то, что у нее была секретная база данных, но и то, что она ее удалила?

Артемида прикусила губу и уставилась на ноутбук, словно надеясь, что он раскроет секреты нашей матери. Но, как и всегда, когда дело касается матери, ее надежда оказалась тщетной.

– Не знаю. Может, это случайность. Или база данных не работала. Не стоит делать поспешные выводы.

– Пора выбираться отсюда. – Я не могла представить, как мать проводит здесь в одиночестве каждую ночь. Где она прячет пистолет? В ящике у ночного столика – поэтому там так пусто? Или кладет его под подушку?

Мы быстро собрались и вышли, не забыв запереть за собой дверь. Когда мы проходили мимо комнаты Ванды Уиндэм-Прайс, к нам кинулся Лео. Он сделал нам знак повернуться и идти за ним. Затем рассмеялся.

– И вот так мы спасли вечеринку в честь дня рождения от вампиров. Палочки для пиньяты никогда не будут для меня прежними. И для этих бедных ребят тоже.

– Нина? Артемида?

Обернувшись, я притворилась изумленной. К нам с подозрительным видом направлялась мать, брови ее были нахмурены.

– Ой, привет, мам, – я молилась про себя, чтобы она не заметила, как топорщатся под рубашкой украденные книги.

– Что вы здесь делаете?

– Добрый день, миссис Джеймисон-Смайт, – Лео был воплощением рекламных снимков, которые вставляют в рамку для фотографий. Воплощенные невинность и очарование. Внезапно я осознала, что еще ни разу не видела его настоящих эмоций, даже когда он находился рядом с матерью. Каждое выражение его лица тщательно продумано, выбрано неслучайно. Поддельное. В глубине души я знала, что последние пару лет дались им с Евой не так легко, как она об этом говорила, но почему он настолько замкнулся?

Я вспомнила нашу до боли неловкую утреннюю встречу, как он был уязвим, когда сказал, что рад снова меня видеть. Возможно, это был проблеск настоящего Лео. А я была с ним резкой и категоричной. Ну вот, теперь я почувствовала себя ужасно виноватой. Так не должно быть, я не должна чувствовать свою вину перед Лео.

– Мы хотели изучить мою коллекцию DVD, – сказал он. – Сегодня мы решили устроить киноночь. Мне кажется, никому не помешает немного развеяться.

К моему удивлению, мама посмотрела на меня. Действительно посмотрела. Она почти было протянула ко мне руку, но затем нахмурилась.

– Что с твоим лбом?

Я подняла руку и нащупала синяк.

– А, это…

– Я распахнула дверь спальни ровно в тот момент, когда она схватилась за дверную ручку, – Артемида изобразила раскаяние. – Приложила от души.

Мама должна была купиться на это. Меня раздирали противоречивые чувства – с одной стороны, восторг – наконец-то у нас есть секреты от нее! – с другой стороны, горечь: как же легко она ведется на наши дешевые уловки. Подробности ее не интересуют. Она вытащила несколько фунтовых банкнот из кармана и протянула их мне. Я в оцепенении взяла их. Зачем она дает мне деньги?

– У нас здесь нет подходящего экрана. Почему бы вам не выбраться из замка? Сходите в кино, посмотрите фильм. Можешь захватить своего галантного бойфренда, Риз. Лео, у тебя есть права?

Лео кивнул.

– Да, мэм.

– Отлично. Побудьте подростками, – улыбка, натянутая, точно хвост на затылке Артемиды. – Попробуйте. Вдруг вам понравится.

Она явно пытается избавиться от нас, хотя нам обеим известно, что с утра вокруг замка сновала адская гончая.

Но я не могла обвинить ее в этой уловке, не раскрыв при этом собственных секретов – таких, как демон в сарае Киллиана. Так что мы нехотя прошли мимо нее. Она не сказала нам позвать Джейд или Имоджин, значит, только нас избавили от обязанностей Наблюдателей.

Мы никогда не совершали дальние поездки. Мама все время параноит, а Артемида и Риз слишком заняты. Максимум, что нам удавалось, – это провести иногда полдня в Шанкуме. А там нет кинотеатра, и нам придется ехать не меньше часа, если мы собираемся выполнить ее распоряжения. Я бросилась в свою комнату под предлогом того, что мне нужно сменить рубашку и захватить пальто. Украденные книги я спрятала под матрасом.

Мы встретились в гараже. Меня удивило, что осеннее солнце уже клонилось к закату. Я потеряла много времени из-за удара головой.

Лео выбрал блестящий черный «Рэндж Ровер», оставшийся с тех времен, когда у Наблюдателей был целый автопарк. В те времена у нас были еще и яхты, вертолеты и частный самолет. Теперь же в нашем распоряжении – один гольф-кар, три машины, мотоцикл и два вездехода. И до кучи – мопеды и трициклы Малышей.

– Мы на самом деле едем в кино? – Артемида уселась на заднее сиденье возле меня. В ее голосе слышалось недоверие и легкое предвкушение. У нее есть только один свободный вечер в неделю – и это не сегодня, так что ей удалось сорвать джекпот. В обычный день я бы выбрала фильм – с Артемидой и, может быть, Ризом. Без Лео. Но сегодня…

– В моем сне Космина была еще жива, – сказала я. – Но я не знаю, сколько еще она продержится. Правда, у меня нет идеи, как ее найти, раз мы не обнаружили маминой базы данных. Но не можем же мы спокойно отправиться в кино, если есть хоть малейший шанс помочь ей, правда?

Лео осторожно выехал из гаража.

– Кстати, о твоей маме…

Конечно же, мама стояла у входа в замок, наблюдая за нашим отъездом. Не удивлюсь, если она и машину снабдила отслеживающим устройством. Она предложила нам взять с собой Киллиана. И хотя мы не собирались ее слушаться, это предложение было стоящим. Мне хотелось, чтобы он проводил как можно больше времени рядом с нами: мы сумеем его уберечь, если вокруг бродят другие адские гончие. Я позвонила ему, пока Лео выезжал на ухабистую грунтовую дорогу. Мы поддерживали ее в рабочем состоянии, но если не знать о ее существовании – нипочем не обнаружишь.

Киллиан снял трубку после первого же гудка.

– Нина, у тебя есть новости о….

Я перебила его, не уверенная, слышат ли его другие.

– Привет! Я в машине с Артемидой, Ризом и Лео, моим, э-э-э, новым Наблюдателем. Мы едем за тобой.

– У тебя есть Наблюдатель? Ты же сама Наблюдатель. И зачем вы за мной заедете?

– Все сложно. Абсолютно все. Но по легенде мы едем в кино.

– По легенде?

– Мы пытались взломать мамин компьютер и раздобыть информацию об Истребительнице, которая, по нашей информации, сейчас в беде, но когда мы уходили, нас засекли и выставили вон из замка, – я сделала паузу и посмотрела на других. – А куда мы едем?

– Если Истребительнице угрожает опасность, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти ее, – заученным тоном произнес Лео, словно он наизусть зачитывал кодекс Наблюдателей.

– Притормози, – попросил Киллиан, – Кто эта Истребительница и почему ей угрожает опасность?

– Я не уверена. Я же сказала, нам не удалось раздобыть нужную информацию.

Внедорожник ухнул в глубокую выбоину, и я подскочила, едва не выронив телефон.

– Мне приснилось, что ее держит в заложниках вампир. Зацепиться почти не за что. Голубые волосы. Думаю, она в Дублине. Зовут Космина.

Возникла пауза, и я решила, что случайно сбросила вызов. Но тут Киллиан заговорил:

– Нашел.

– Что?

– Космина Энеску. Девятнадцать лет, без пары, голубые волосы. Живет в стремной квартирке в недружелюбном районе Дублина. Впрочем, она ничего.

– Ты нашел ее! – заорала я. – Как ты нашел ее? Ты что, хакер?

– Это называется «Фейсбук», любовь моя. Я заведу тебе аккаунт, если хочешь. В наши дни не нужно быть хакером. Космина – имя само по себе редкое, так что вариантов было немного. А голубые волосы? Одна такая.

Мое сердце колотилось. Мы нашли ее. А значит, сможем ее спасти. Если, конечно, ее надо спасать и мне не приснилась какая-то непонятная девушка в Дублине. Во мне боролись два чувства – облегчение, потому что нам удалось ее обнаружить, и страх, потому что теперь я должна была ее найти и помочь. Как Истребительница, а не Наблюдатель или целитель. Но за последние несколько дней я встретилась лицом к лицу с двумя адскими гончими и демоном, не говоря уж о моей давней любви. Мне приснился сон. Это должно означать, что моя новообретенная сущность Истребительницы считает, что я должна это сделать и что я могу это сделать. Правда же? Я прикрыла глаза, пытаясь припомнить подробности.

– Есть ли там здание, скорее всего, заброшенное, которое называется… – Раскачивающаяся лампочка. Голубые волосы Космины, и…. – Сталелитейный завод О’Ханнигана?

– Секунду.

Затаив дыхание, я ждала. Я надеялась, что он найдет его. И в той же мере я надеялась, что здания не существует.

– Нашел. Тоже в Дублине.

– Спасибо тебе, Киллиан. Мы будет у тебя через пять минут.

Я дала отбой, пытаясь унять дрожь.

Артемида выглядела озадаченной.

– Зачем мы берем с собой Киллиана? Это может быть опасно.

Но и оставлять его здесь может быть опасно. Я вцепилась в это оправдание.

– У него есть адрес, у него круче телефон и он лучше умеет искать информацию. Посидит в машине.

Лео подъехал к лавке, и оттуда вышел Киллиан, нагруженный корзиной с напитками и снэками. Он всегда заказывает рутбир специально для меня – никто кроме меня его не любит. Это одна из многих вещей из моего детства, по которым я скучаю. А еще по аквапаркам, прохладе торговых центров, живым отцам и домам, которые не сгорели дотла, иссушив в ужасе легкие. Ах да, и еще по тако.

– Кто хочет сесть спереди? – спросил Риз, собираясь перебраться на заднее сиденье к Киллиану. Я замерла. Мне и так приходится проводить все свое время с Лео. Я не хотела сидеть рядом с ним всю дорогу. Иначе я могу пожалеть о чем-то еще, а я не хотела чувствовать себя виноватой перед Лео. Я предпочла бы не чувствовать ничего, кроме злости.

В редком порыве эмпатии Артемида разрешила мои сомнения.

– У меня есть дробовик.

Ее глаза встретились с моими в отражении зеркала заднего вида. Я одними губами прошептала: спасибо. Хотя я никогда не говорила ей о своей любви к Лео, это наверняка бросалось в глаза. Но поскольку я не рассказала ей об инциденте с Поэтическими Чтениями Гоноры, она не знала, по какой причине мне неловко находиться рядом с Лео, только сам факт, что мне неловко. Моя благодарность за то, что она меня защищает, еще никогда не была такой острой.

Все расселись по местам, и мы отправились из Шанкума на встречу с вампиршей и Косминой – надеюсь, еще живой. Мне пора, наконец, стать Истребительницей.

Но разрешите мне быть предельно честной?

Я бы лучше пошла в кино. По крайней мере, это я умею делать.

Охотница допустила еще один промах.

Она ушла до того, как пожар разрушил здание. Только так она могла избежать ареста или допроса со стороны недоумевающих полицейских, приехавших на место происшествия. Так что когда ловушка сработала, охотница отправилась восвояси, уверенная, что девочкам не удастся выбраться.

Может быть, в глубине души она не хотела видеть, как они умрут? Она действительно такая мягкотелая? Она готова пожертвовать своей миссией, лишь бы не ранить свои нежные чувства?

Ей следовало остаться во дворе и проследить, как они сгорят. Их надо было убить. Это она никогда не ставила под сомнение. Никогда.

Она в оцепенении слушала голос, который отчитывал ее на другом конце провода. На экране телевизора Джек снова замерз насмерть. Сколько бы она ни смотрела «Титаник», Джек всегда умирал, а Роуз всегда выживала. Так было предначертано. Как можно изменить то, что предначертано?

Ручкой она водила по тыльной стороне ладони, нажимая так сильно, что под тонкими черными линиями оставались вспухшие рубцы. Она писала их имена. А затем перечеркнула их с таким остервенением, что выступила кровь.

Она может все изменить. И изменит.

Но не сейчас. Мать девочек приняла единственное возможное решение и сбежала обратно в объятия Наблюдателей. Охотницу это не особенно обрадовало. То, что ей следовало сделать, невозможно было осуществить в их штаб-квартире. У матери были слишком серьезные союзники, которые упорно закрывали глаза на правду.

Девочки были под защитой. Под наблюдением. Но охотница тоже могла наблюдать. Она могла потерпеть. Времени у нее хватало. В отличие от девочек, для которых был запущен обратный отсчет – или уничтожат их, или уничтожат кого-то другого. А охотница не могла подвести мир. Пусть даже мир продолжал ее подводить.

Глава 12

ОСЕНЬ ЗАЯВИЛА СВОИ ПРАВА на Изумрудный остров, перекрасив зелень в золотые, желтые и оранжевые тона. Я с удовольствием носила те же цвета, а мои блестящие волосы гармонировали с листвой. Мое пальто – ярко-оранжевое, цвета ноготков. Я поплотнее закуталась в него, наслаждаясь покоем, а затем до меня дошло, что оно не подходит для наших целей. Мне надо было одеться в черное. Как Артемида.

Мы еще из машины не вышли, а я уже приняла неверное решение. В замке я могла носить что угодно. Никто не обращает внимания на то, во что одет врач.

А врачам не нужно таиться в тени.

Во что я ввязалась? Ожидают ли остальные, что я возглавлю поиски? Буду отдавать приказы? Драться? Я не умела ничего из этого. И до сих пор не понимала, хотелось ли мне этого. Одно дело – быть сильной и помогать людям, но совсем другое – поддаться кровожадным инстинктам Истребительницы. В моем сне вампир не убивал Космину. Может быть, есть еще время для переговоров. Для стратегии. Может, ее еще даже не похитили!

– Тебе нужно пи-пи? – спросил Киллиан.

Мое беспокойство, очевидно, бросалось в глаза. И было истолковано самым унизительным образом. Я перестала ерзать и горбиться на сиденье, избегая вопросительного взгляда Лео.

– Нет! Все отлично.

Наконец мы въехали в пригород Дублина. На это ушло больше времени, чем мы планировали – пришлось заехать на заправку, поскольку внедорожник чудовищно расходовал топливо. И хотя мне действительно нужно было в туалет, я не собиралась туда заходить после неловкого вопроса Киллиана. К тому времени, как мы въехали в сам город, день уже близился к вечеру, здания окрасились золотом в лучах заходящего солнца.

– Итак, там будут вампиры? – спросил Киллиан. Мы вкратце ввели его в курс дела. – Классно, правда? Ну, Дракула там и все такое.

Риз откашлялся, зная, как болезненна эта тема для нас с Артемидой.

– Не совсем. Вампиры – это демоны, которые бродят вокруг, нацепив на себя обличие дорогих тебе людей. Людей, у которых была семья. Они убивают этих людей, а когда душа улетучивается, забирают оболочку и используют, чтобы убивать. Демоны существуют, чтобы охотиться на людей. Они не часть нашей экосистемы.

Киллиан скривился.

– Совсем как кошки в Австралии.

Я взяла у него еще одну бутылку рутбира, прижавшись лицом к холодном стеклу.

– Если бы кошки вдобавок высасывали из людей душу, или пожирали их, или потрошили их, или время от времени пытались устроить конец света и создать царство кошек на земле, тогда да.

– Я знаю, что это должно пугать, – ответил Киллиан, – но царство кошек звучит так уютно. И никто не убедит меня, будто кошки не высасывают душу из людей.

– Твоя правда, – я уставилась на мелькавшие за окном пейзажи Дублина. Внезапно мне захотелось, чтобы мы приехали сюда повеселиться, чтобы мы вели себя как нормальные люди. Обычный вечер с моим другом, его парнем, моей сестрой и парнем, которого я хотела бы больше никогда не видеть и предпочла бы, чтобы он по-прежнему жил на противоположном конце земного шара. И то, что сейчас общество Лео кажется мне более приемлемым, говорит о серьезности всей ситуации.

Дублин расположен всего в двух часах езды от Шанкума, но мне никогда не приходилось здесь бывать. Наблюдатели обычно не устраивают осмотр достопримечательностей на каникулах. Чаще всего они посещают адские врата и горячие точки с демоническими порталами, но такие поездки реже связаны с отдыхом и чаще – с обезглавливанием.

Я закрыла глаза. Прочь мысли об обезглавливании или потрошении. Мне нужно сосредоточиться, доказать, что я на это способна. Я из семьи Джемисон-Смайт. Борьба с демонами у меня в крови. Наблюдатели нуждаются во мне – что за волнующее и пугающее новое чувство. Я всего лишь хотела сделать жизнь других людей лучше. И если способности Истребительницы позволят защитить мир от…

– Пицца! – воскликнул Киллиан.

Пицца! Мы никогда не едим пиццу. Заказать доставку в потайной замок не так-то просто. Но Лео покачал головой.

– Сначала демоны. Мы не знаем, как сны Афины соотносятся с реальностью. Может, все уже случилось, а может, у нас есть в запасе еще несколько дней.

– Кто, черт возьми, эта Афина? – спросил Киллиан.

Я подняла руку.

– О, это многое объясняет. А то я сомневался в умственных способностях вашей матери: надо же, назвать одну дочь Артемидой, а вторую Ниной. С близнецами весь смак в том, чтобы дать им парные имена.

– Да, – с каменным лицом заявила Артемида. – Ради этого нас родители и завели.

Артемида – богиня охоты, защитница. Моей сестре это имя подходит идеально. Афина – богиня мудрости и войны. И от меня не ускользнуло, что все уверены, что Нина подходит мне лучше, чем настоящее имя.

Все, кроме Лео.

– Если когда-нибудь у нас будут близнецы, – сказал Риз, – мы дадим им парные имена.

Киллиан кивнул, а затем хлопнул в ладоши.

– Маленькие Сонни и Шер[1] – что может быть милее?

– Джейн и Остин, – ответил Риз.

– Мерил и Стрип, – предложил Лео, не отрывая взгляда от дороги.

– В точку! – заорал Риз. – Можешь стать их крестным.

Киллиан просиял. Артемида закатила глаза так сильно, что я это почти услышала. Киллиан сменил тему.

– Что ж, прекрасно. Мы ищем доказательства пребывания вампиров. Может, кто-нибудь из них оставил визитку? Или спецпредложение. «Выпей до дна десятерых, одиннадцатый бесплатно» или что-то в этом роде.

Я оценила его попытки пошутить, но улыбнуться в ответ не могла. Интересно, каждая новая Истребительница чувствует поначалу то же самое? Я знаю гораздо больше, чем обычная новоиспеченная Истребительница. Только неясно, лучше от этого или хуже.

Первый враг Баффи появился в Лос-Анджелесе, еще до Саннидейла. Древний и могущественный вампир по имени Лотос охотился именно за ней. Я никогда не думала, как она этого страшилась. На нее обрушилась совершенно новая жизнь, полная смертельных опасностей. Раньше я думала только о том, что ее назначение разрушило мою жизнь. Но как бы я чувствовала себя, если бы с первых дней в качестве Истребительницы на меня охотилось невообразимое зло?

Я, по крайней мере, делаю это с открытыми глазами. Я оказываю помощь, а не убегаю от преследования. Пусть мы не знаем, что ждет нас впереди, но в моем сне была только одна вампирша, а нас пятеро. Мы можем справиться с одной вампиршей. Черт, мы можем ее спугнуть.

Словно наяву я услышала, как хрустнула шея адской гончей, и вздрогнула. Один-единственный вампир, сказала я себе. Всего один. Они и так мертвы. Их убийство не должно меня беспокоить.

Но я знала, что беспокойства не избежать.

Мы заехали в район, где очарование Дублина уступило серому монохрому промышленных кварталов. Лео остановил машину рядом с комплексом зданий. Темные снаружи, бездушные внутри – типичные здания восьмидесятых. Что случилось в этом десятилетии, что архитекторы так сильно возненавидели и себя, и весь остальной мир?

– Мое чутье подсказывает, что мы на месте.

Недоверчивое лицо Киллиана словно отражало мои чувства. Мы сидели не шевелясь, уставившись в сумерки. Вокруг ни души.

– Довольно… мертвецки вокруг, да? Можно сказать, все такое неживое.

– Нет, – сказал Риз. – Ты так говорить не будешь. Хватит с нас на сегодня каламбуров.

– Отлично. Но вас ничего не смущает? – Киллиан обвел рукой вокруг. Ни одного фонаря. Ни одного человека. Поблизости припаркованы пара машин, но они выглядят так, словно стоят здесь уже несколько месяцев.

– Это промышленный район, – сказал Лео. – Возможно, все уже вернулись домой.

– И почему тогда мы до сих пор не вышли из машины?

Мой палец был прижат к дверной защелке с такой силой, что побелел и онемел. Я медленно отпустила его.

– Просто оцениваем ситуацию.

Я разблокировала машину, и щелчок прозвучал в тишине гораздо громче и более зловеще, чем следовало. И тут до меня дошло, что мы не взяли оружие. Какая Истребительница отправляется на вероятную стычку безоружная?

О да, знаю. Мертвая Истребительница. Или никчемная. В моем случае, возможно, оба определения верны.

Артемида надела сумку через плечо – раздался звон. Она помнила про оружие. Конечно, она-то помнила. Я открыла было рот, чтобы попросить у нее что-нибудь, но тут же вспомнила ее слова о том, что я заряженное ружье в руках ребенка. Вот ей еще одно доказательство.

Лео вытащил из багажника брезентовую сумку с припасами. Мне он протянул кол и, заметив на моем лице облегчение, усмехнулся. И тут меня пронзила неожиданная боль – а я-то думала, мне давно удалось ее залечить. Внезапно Лео снова стал тем парнем, который отдал мне лишнее печенье просто потому, что знал, как меня это порадует. И снова эти ямочки на щеках, которые я надеялась никогда больше не увидеть. Та, что слева, резче выделяется на щеке. Я ненавидела себя за то, что до сих пор обращала на это внимание.

– Я Наблюдатель, – сказал он. – Моя задача – подготовить тебя. Твоя задача – истреблять.

Ну, конечно. Он не обо мне заботился. Он заботился о моей ипостаси Истребительницы. И сейчас все будут разочарованы, потому что я к этому не готова. Артемида прямо сказала мне об этом, а скоро убедятся и Лео с Ризом. Возможно, они уже догадались. В конце концов, Лео видел, как я нанесла страшный удар – самой себе. Жаль, что он не видел, как я убила первую адскую гончую.

Уф. Что за отвратительные мысли. Жаль, что он не видел, как я кого-то убила, а то вдруг он решит, что я лузер! Как будто чтобы показать себя достойно, без убийства не обойтись.

Правда, в нашем мире это действительно так. Именно поэтому никто никогда не принимал меня раньше всерьез. И именно поэтому я так боюсь, что убийство – единственный способ заставить их поверить в меня сейчас.

– Подожди нас в машине, – сказал Лео Киллиану, который как раз открыл дверь.

– Само собой, ведь я мечтаю, чтобы это было как в ужастике, когда ты бежишь к машине и с облегчением видишь, что я за рулем, и тут ты кладешь руку мне на плечо, а я откидываюсь, и ты кричишь, а я не могу кричать, потому что я мертв, а сзади тебя уже поджидает монстр, а я не могу тебя предупредить, потому что я вроде как мертв.

– Никто не умрет, – сказал Риз, – и никто не будет кричать, потому что…

В ночи раздался высокий вопль.

Верх взяли инстинкты, и я рванула в ту сторону. Я слышала, как за мной бежали Лео и Артемида. Я свернула в переулок в двух переулках от того места, где мы припарковались, и увидела девушку, лежавшую на земле. В дальнем конце улицы растворилась тень. Я присела возле жертвы. Она дышала, но ее шея была в крови, а глаза остекленели от шока.

– Куда? – спросила Артемида.

Я указала. Артемида умчалась, а вслед за ней и Лео.

– Она меня укусила, – сказала девушка. Ей было лет восемнадцать, максимум двадцать. Локоны, которым можно было только позавидовать, обрамляли милое личико. Личико, которое опасно бледнело на глазах. Я осторожно убрала ее руку от шеи. Я знала, что делать. Именно эту ситуацию я изучала. Я смогу все сделать. Смогу.

– Мне нужна чистая ткань, – сказала я, изучая рану. Она кровоточила, но кровь вытекала ровным потоком, а не била струей и не пульсировала. – Пузырьков воздуха нет. Это хорошо. Значит, трахея не затронута. Дыхание не затронуто. Ты можешь нормально дышать, поэтому сосредоточься на том, чтобы дышать ровно. Глубокое ровное дыхание. Ты занимаешься йогой?

– Немного, – сказала она.

– Отлично! Просто здорово! Думай о дыхании. Сосредоточься на нем. Сейчас мы зажмем рану.

Я протянула руку за тканью. Риз передал мне свою фланелевую рубашку. Сложив ее, я прижала ее к шее девушки.

– Все отлично. Вдох-выдох на четыре счета.

Кто-то слегка дотронулся до моего плеча – Киллиан.

– Киллиан, вызови скорую. Неизвестно, сколько крови она уже потеряла. Скажи, чтобы поторопились.

Я посмотрела на землю, зная, что ничего полезного я там не увижу. И уж конечно, никакой лужи крови.

Должна признать, вампиры действуют эффективно.

– Ты отлично держишься, – сказала я. – Как тебя зовут?

– Сара, – прошептала она, не отрывая от меня взгляда, будто только я удерживала ее в сознании. Возможно, так оно и было.

– Сара? Красивое имя! Просто постарайся глубоко дышать. Я буду давить на рану, а скорая вот-вот будет здесь и отвезет тебя в больницу.

Я говорила тихим и мягким голосом – мне хотелось бы, чтобы так говорили со мной. Так со мной говорила Артемида, когда я просыпалась от кошмаров, ничего не соображая от ужаса.

– Я ничего не вижу, – проорала Артемида. – Точно здесь?

– Я слегка занята! – крикнула я в ответ. Сара попыталась повернуть голову в сторону Артемиды.

– Держи голову ровно, хорошо? Отлично.

Артемида подбежала к нам.

– Та, что напала на тебя. Она дала тебе выпить крови?

Я сердито посмотрела на нее. Саре необходимо было расслабиться, но я понимала, к чему клонит Артемида. Если вампирша поделилась с ней своей кровью, то, умерев, Сара станет вампиром. Но Сара вовсе не была на грани смерти, и Артемида поняла бы это, если бы разбиралась в человеческом теле так же хорошо, как в нападениях вампиров. Или если бы спросила меня.

Сара продолжала смотреть на меня.

– Нет. Мы познакомились в Интернете. Она была такой милой. Сказала, что здесь есть классный секретный клуб. А затем… Боже, думаешь, она бешеная?

– Хорошо бы проверить. – Вероятно, такая версия пугает меньше, чем реальность. Бедная Сара.

– Нина, – сказала Артемида. – Мы теряем время.

Свободной рукой я взяла Сару за запястье. Пульс слабый, но ровный. Если Сара может говорить, значит, вампирша выпила немного. Должно быть, она услышала нас и сбежала.

Лео подошел к нам, качая головой:

– Пусто.

– Ты вызвал скорую? – спросила я Киллиана, не обращая внимания на Лео.

– Да, она уже едет.

Снова раздался голос Лео:

– Нам пора идти.

– Она не вернется, – сказала я. – Пока все мы здесь.

Сара теперь в безопасности, и я не хотела рисковать и двигать ее.

– Нет, – Лео, как и я, говорил медленно и осторожно, словно это я лежала на земле, истекая кровью. – Я имел в виду, что нам нужно найти подружку Сары. О ней нужно позаботиться. У тебя должен быть талант к поиску такого типа людей.

– Должен быть, – сказала Артемида, сделав ударение на первом слове.

Я покраснела от стыда. Моим инстинктам нельзя доверять. Я думала о том, как помочь Саре, а не о том, что надо сначала поймать монстра, который ранил ее, – монстра, который может причинить еще столько вреда, если мы не поймаем его. Я думала слишком ситуативно. Как врач.

А не как Истребительница.

– Мы с Ризом останемся с ней, – сказал Киллиан.

Риз вытащил свою руку из-под моей.

– Делай, что требуется. Мы останемся с ней.

Я нажала, чтобы показать ему правильное давление.

– Продолжайте говорить с ней. Если она отключится, запомните время, чтобы сообщить скорой, как долго она находится без сознания.

– Пусть она останется! – прошептала Сара, ее глаза расширились. – Пожалуйста, останься.

– Нина, – сказала Артемида.

– Прости, – сказала я, избегая полного отчаяния взгляда Сары. – Все будет хорошо. Я обещаю.

Все во мне кричало, что нельзя ее оставлять. И мне самой этого хотелось, именно так мне хотелось помочь. Но не это моя обязанность.

Я рванула в самый темный конец переулка, где исчезла вампирша и где, если верить карте Киллиана, как раз и находился склад. Поравнявшись со мной, Лео протянул мне кол, который я оставила на земле. Не так я представляла себе обещание ночей без сна.

Глава 13

В КОНЦЕ ПЕРЕУЛКА АРТЕМИДА остановилась. По обеим сторонам тянулись здания, фасады которых были пустыми и бесполезными, как мобильный, у которого села батарея.

– Мы потеряли слишком много времени.

Меня обуяла ярость, но Лео заговорил первым.

– Афина спасла жизнь этой девушке.

Казалось, будто он говорил о ком-то другом. Возможно, именно это мне и нравилось в нем, когда мне было тринадцать, – как будто он видел другую меня. Но теперь меня беспокоило, что он видел другую меня – умелую и знающую. Способную с этим справиться. Похожую на Артемиду. Потому что я смогла спасти Сару. Но что, если вампирша убьет еще кого-то до того, как мы уничтожим ее? Это будет на моей совести.

Артемида огляделась в поисках угрозы.

– С какой стороны склады?

Я тоже была сбита с толку. Большинство фонарей были разбиты. Здания заброшены. И стояла кромешная тьма – полная луна скрылась за облаками.

Я посмотрела налево – ничего. Посмотрела направо – тоже ничего, но резкая боль в животе и всплеск адреналина придали мне уверенности в том, что я не хотела идти в ту сторону. Ни за что на свете.

Артемида повернулась и сделала шаг влево.

– Я думаю, нам сюда, – я указала направо.

– Почему ты так решила? – спросила Артемида.

Именно она требовала, чтобы я преследовала вампира, а теперь она ставит под сомнение мое чутье?

– Потому что я в ужасе, а еще потому, что чувствую, что способна поднять машину над головой.

Предчувствия Истребительницы – не шутка. Казалось, будто кожу прошивают легкие электрические заряды, и кровь приливает прямо к поверхности. Мое тело отзывалось, отвечая на эмоции и напряжение в воздухе вокруг. Меня тянуло в сторону опасности.

Скрипнув зубами, Артемида кивнула.

– Иди за мной, – бросила она, устремившись вперед.

Возглавить погоню должна была я, ведь с технической точки зрения я сильнее всех, но я сразу отогнала эту мысль. Пусть я сильнее всех, но Артемида самая опытная. И даже мои новые силы это не изменят.

Мои ботинки громко стучали, но не так громко, как билось мое сердце. Впереди находилось здание с заколоченными окнами. Заколочено было каждое окно. А в большинстве домов в округе окна выбиты и ничем не прикрыты. Зачем кому-то заколачивать здесь окна? Разве что кое-кто внутри озабочен защитой от солнечного света.

Мое тело напряглось, стоило мне вспомнить старую историю, и я споткнулась. Этой ночью Лео не спасет меня от вампира. Спасать людей – теперь моя работа. Я знала, что это здание – именно то, что мы ищем, но я не была готова войти внутрь.

– Сюда, – сказала я.

Артемида смотрела на здание, положив руки на пояс.

– Здесь должен быть вход. Мы с Лео займемся поисками. Нина, ты останешься у двери. Подай нам сигнал, если кто-то появится.

– Разве Афина…

Артемида не дала Лео договорить.

– Мы проходили обучение, а она нет. Мы не будем ставить ее под удар понапрасну.

С одной стороны, я радовалась, что она берет ответственность на себя. С другой стороны, я злилась. Ведь сюда нас привели мои инстинкты Истребительницы, мои сны. Я не должна караулить. Правда, драться я тоже не хотела.

Ближайшая к нам дверь была заколочена снаружи. Огромные доски явно приколотили не так давно. Зачем вампирам делать это снаружи, а не изнутри? Больше похоже на знак «Выход воспрещен», чем на «Не входить!».

Высоко, примерно на середине кирпичной стены, находилась ржавая на вид лестница. В темноте было трудно понять, вела ли она на самую крышу, но, скорее всего, так оно и было. А если есть лестница, ведущая вверх, скорее всего, с крыши можно попасть внутрь.

К счастью, лестница находилась слишком высоко.

Затем я поморщилась. Слишком высоко для обычного человека. Артемида не одобрит. Она хотела, чтобы я была снаружи, в безопасности. Но мне необходимо было верить, что эти силы даны мне не просто так. Я пригнулась и прыгнула изо всех сил. Я промахнулась, пролетев дальше нижней перекладины, и постаралась ухватиться где-нибудь посередине. Лестница издала протестующий металлический скрип, но выдержала. К сожалению.

– Черт побери, Нина! – Артемида топнула ногой. – Мы не сможем подняться этим путем!

– Обойдите здание и найдите дверь.

– Нет. Сейчас же спускайся!

Раздался хлопок. Лестница начала отходить от стены, и я стремительно вскарабкалась наверх. Последние несколько футов я одолела одним прыжком, повиснув на краю крыши, а лестница пьяно раскачивалась внизу. Этим путем сюда уже никто больше не попадет.

– Нина! – прошипела Артемида.

– Я в порядке! Просто обойдите вокруг здания, а я поищу путь отсюда.

Она выругалась.

– И думать не смей уходить без нас!

Я услышала, что они побежали, и, подтянувшись, перекатилась на пологую часть крыши и легла на спину. На мгновение мне захотелось послушаться Артемиду и дождаться, пока они с Лео найдут другой вход. Но Истребительницы так не поступают. Пусть моя сестра куда опытнее в выслеживании вампиров, но способности Истребительницы – у меня, и ей опасно идти первой. Даже если она ведет себя так, будто мне нужна нянька.

Окрыленная яростью, я вскочила на ноги и огляделась в темноте. На крыше было несколько громоздких металлических стоек – по всей видимости, вытяжка. И еще некий квадрат, утопленный внутрь. Я подбежала к нему – это была крышка люка.

У меня не было при себе меча. Или огнемета. Или пулемета. Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и прошептала:

– Я смогу это сделать.

В переулке и в моем сне была одна-единственная вампирша. У меня при себе кол и святая вода в кармане. Я могу отпугнуть вампиршу. И кто знает, там ли она сейчас. По словам Лео, сны Истребительницы не снятся в режиме реального времени. Я открыла люк и заглянула, пытаясь увидеть что-либо, но в комнате было темно. Я пролезла через люк и прыгнула, надеясь приземлиться на корточки с грозным видом. Вместо этого я упала на нечто металлическое. Одной ногой я угодила между прутьев решетки. Из руки выпал кол.

И тут я посмотрела вниз – на меня с обезумевшим видом уставилось с полдюжины рычащих существ.

Глава 14

ИТАК, ПОДО МНОЙ НАХОДИЛОСЬ шесть адских гончих, и в моем мозгу промелькнули три мысли одновременно:

Во-первых, моя нога застряла между прутьев, и они до нее дотянутся.

Во-вторых, как жаль, что их называют гончими, потому что это сильно омрачает мою мечту когда-либо завести собаку.

И в-третьих, то же самое, что и во-первых. Моя. Нога. Застряла.

Я потянула изо всех сил и выдернула ногу как раз в тот момент, когда ближайшая гончая прыгнула. Гончая ударилась о верх клетки, а ее челюсти сомкнулись вокруг одного из прутьев.

– Плохой песик! – крикнула я.

Позади раздался рык – в комнате находились не только адские гончие. Я спрыгнула с клетки, держа кулаки наготове, но напрасно – все были заперты в клетках. И даже в почти кромешной темноте – комнату освещали кое-где лишь лампы аварийной сигнализации – я заметила, что клеток было множество. Мои инстинкты Истребительницы были в замешательстве. Я заставила себя оглядеть комнату, хотя тело требовало немедленных действий. Я очень надеялась, что события из моего сна еще не произошли.

Потому что я была уверена, что эта та самая комната, где находилась Космина. А если она уже побывала здесь, то больше ее здесь нет…

Я подкралась к следующей клетке в ожидании новых гончих. В углу клетки валялась поношенная одежда, разорванная в клочья. Я задохнулась от ужаса. Что-то навалилось на клетку передо мной и, рыча, отскочило.

Оборотень. Это его одежда, а не жертвы. Но мое облегчение было недолгим: это оборотень, а сегодня полнолуние. Я быстро огляделась в этом пещероподобном пространстве. Мои приятели, шесть адских гончих, были заперты в одной клетке с перегородками, шесть оборотней содержались в одиночных клетках, а еще шесть…

Я отпрянула. В последней клетке, разделенные перегородками, как адские гончие, находились шесть монстров. Я никогда не видела ничего подобного. Одетые в человеческую одежду, они походили на вампиров – но что-то было не так. И это уже говорило о многом, потому что с вампирами в принципе что-то не так. Эти создания были извращены до безобразия. Ничего общего с людьми. Раньше мне казалось, что худшее в вампирах – это то, что они выглядят как люди, разговаривают как люди, но при этом у них нет души.

Но теперь, когда я видела этих безумных, искалеченных, но все еще человекоподобных существ, которые рычали за решеткой и тянули ко мне свои когтистые пальцы, меня замутило.

Демоны – это демоны. Вампиры – измененные люди. А кто эти создания? Я не знала. Но тут открылась дверь, кто-то вошел, и я бросилась обратно в темный угол, проклиная свое желтое пальто.

– Привет, зверушки! – пропел женский голос. – Смотрите-ка, вы все уже взбесились. Знаете, что сегодня ночью вас ждет нечто особенное, не так ли?

Она задержалась у клетки с адскими гончими, воркуя с ними. Проходя мимо клетки с неизвестными существами, она сплюнула.

– Отродья, – пробормотала она, проверяя замок. Это вампирша из моего сна. Даже в темноте я была уверена в этом.

Я должна была заколоть вампиршу. Знала, что должна. Мое тело знало это. Но мой разум не спал, и одна мысль о том, что я должна добыть упавший кол, подкрасться к ней, вонзить его в спину и наблюдать, как она исчезнет…

Это неверный шаг. Мне нужно больше данных. Вполне возможно, что ее кто-то ожидает, и этот кто-то поднимет тревогу, если она не вернётся. Или она услышит, как я пытаюсь нащупать кол, и спустит на меня монстров.

Слабые оправдания. Я знала, что сделала бы Артемида, будь она на моем месте. Что сделала бы Баффи. Но все равно не могла заставить себя приблизиться к вампирше.

Внутренняя борьба измотала меня, я злилась на себя, на свои запутанные чувства, на то, что не знала, как правильно поступить. Под прикрытием темноты и громкого визга существ я проскользнула по периметру комнаты. Найти выход отсюда и объединить силы с Артемидой и Лео – таков был мой план.

Но дверь, через которую вошла вампирша, призывно меня манила. Здесь явно происходило большее, чем я думала, и хороший Наблюдатель сможет найти разгадку. Как и хорошая Истребительница. В этой ситуации я должна задействовать и мускулы, и мозги. Я уничтожу вампиршу, как только раздобуду информацию.

За дверью обнаружился сырой лестничный пролет, ржавые ступени скрипели. Я как могла старалась приглушить шаги. Внизу находилась ещё одна дверь. Я помедлила, пытаясь успокоиться, в полной уверенности, что после комнаты с монстрами я готова ко всему. Затем я открыла дверь.

Ладно, к этому я была не готова.

Комната была полна людей. Они слонялись с напитками в руках, повсюду жужжали разговоры и царило оживление. Это напоминало спортивное мероприятие. Я выпрямилась и медленно пошла по комнате, притворяясь одной из них. К счастью для меня, вокруг было довольно темно, весь свет был направлен на середину комнаты. При ближайшем рассмотрении это оказалась яма – футов двадцать в ширину, длину и высоту, – залитая светом. Земляной пол был плотно утрамбован, вдоль стен протянулась сияющая колючая проволока. Я заподозрила, что ее посеребрили – как минимум шипы. Воздух гудел, и не от прожекторов. И вот тогда-то я заметила два генератора, к которым были подключены кабели, ведущие к колючей проволоке: она была под напряжением.

Что бы ни должно было произойти в этой яме, это явно не к добру. Прищурившись, я посмотрела наверх, стараясь разглядеть, что находится наверху. На потолке были прорублены большие квадратные люки. Если я все рассчитала правильно, как раз над ними располагались клетки.

Нечто мокрое выплеснулось на рукав моего пальто. Я резко обернулась – неужели меня раскрыли? Демон с сияющей красной кожей, испещренной какими-то символами, поморщился.

– Прости, тут адски темно. И мне теперь понадобится новое пиво.

Он вздернул бровь – вернее, шрам на том месте, где положено находиться брови, – и, ухмыльнувшись, с надеждой посмотрел на меня.

– Прихватить тебе бутылочку?

– Ты не в моем вкусе, – выпалила я. И тут же пожалела об этом: злить демона посреди вражеской территории – затея не из лучших.

– Девушки! – сказала я. – Я по девушкам.

Он рассмеялся:

– Я тоже!

И, подмигнув, отправился восвояси. Хотелось бы мне, чтобы все мои столкновения с демонами этим вечером прошли так же безболезненно.

Тем не менее эта встреча дала понять, что не мешало бы приглядеться к толпе. Большинство были людьми, но тут и там попадались демоны вроде моего несостоявшегося поклонника. Одна очередь была за напитками, другая – за некими листками бумаги, которые посетители получали в обмен на деньги. Кажется, я поступила правильно, не убив вампиршу. Если бы эта толпа знала, что среди них есть чужак, я не смогла бы справиться со всеми. И мне не стоило бы этого делать, ведь большая часть была людьми.

И тут позади столика, где проходил обмен, замерцало табло, и усиленный динамиками голос прогремел по комнате:

– Добрый вечер, леди и джентльмены, а также те, кто не попадает в эти категории!

Демон рядом со мной закатил глаза. Все семь глаз.

– Добро пожаловать на сегодняшнее мероприятие!

На возвышении с микрофоном в руках стоял мужчина в блестящем костюме и с таким же блестящим хвостиком. Рядом с ним находилась женщина, с ног до головы одетая в тускло-серую кожу. Ее лицо скрывала тень, но эта была не та вампирша из комнаты сверху.

Где же Космина? Как мне найти ее? Будь здесь Артемида, она бы знала, что делать.

Я одернула себя. Это был мой сон. Мои инстинкты. Космине нужна я, а не Артемида.

– Помимо сегодняшних собачьих боев мы приготовили для вас кое-что особенное, – В свете прожекторов ведущий выдержал паузу, явно переигрывая. – Шучу. Мы никогда бы не стали причинять вред собакам. Мы же не какие-то монстры! Нет, мы здесь для того, чтобы сделать Дублин безопасным местом! Это же наш город, согласны?

Толпа, взревев, отсалютовала ему напитками.

– А если мы при этом развлечемся и слегка разбогатеем, что ж, тем лучше, – ведущий указал на табло. – Типы ставок стандартные: длительность боя, вид, который выйдет победителем по времени или количеству выживших… Да вы и сами все знаете. Но сегодня, друзья мои, – сегодня мы вытащили джокер. – Он снова сделал паузу, наслаждаясь молчанием зала, замершего в предвкушении. – Сегодня мы раздобыли для вас… Истребительницу!

Сердце сжалось. Я развернулась, приготовившись к атаке. Выходы были у меня в поле зрения. Если я буду бежать достаточно быстро…

Комната взорвалась криками. Пригнувшись, я натянула капюшон на голову, но все проталкивались мимо меня к столу, чтобы сделать новые ставки. Я никому не нужна. Несколько демонов выскользнули из толпы и исчезли. Мне хотелось проследить за ними и выбраться отсюда. Но хороший Наблюдатель должен остаться и разузнать как можно больше.

А как должна поступить хорошая Истребительница? Я понятия не имела. Вероятно, начать что-нибудь колошматить. Я постаралась слиться с толпой. Они сказали, что раздобыли Истребительницу. И речь явно не обо мне. О нет. Нет-нет-нет. Это должна быть…

Люк в центре потолка распахнулся. Оттуда выпала Космина, ее голубые волосы сияли. Она с грохотом приземлилась посреди ямы. Это куда хуже, чем одна вампирша.

Я бросилась к барьеру по периметру ямы. Космина поднялась и разорвала опутывающие ее веревки. Кажется, она не пострадала при падении, но ее лицо сплошь покрывали синяки. Она прищурилась, прикрывая глаза от бьющего в лицо света. Затем подняла руку, соединив указательный и средний пальцы на британский манер в неприличном жесте.

Боги. Она такая классная. Будь я на ее месте, Космина знала бы, как помочь мне. Уже помогла бы мне.

А теперь я должна спасти Космину у всех на виду. Счет идет на минуты. Почему в моем сне была только одна вампирша – не самая страшная угроза, и при этом я не смогла предвидеть гораздо худшего развития событий? Кто бы ни придумал эту систему снов, он идиот!

Ах, да. Это были мои предки. Ну, спасибо вам, кретины вы эдакие.

– Не покидайте нас, мои чешуйчатые друзья, – окликнул ведущий, глядя как еще несколько демонов покидают комнату. – Полагаю, вы уже встречались с нашей милой Косминой. Она одурманена. Это ненадолго – мы же хотим настоящее шоу! – но выбраться из ямы у нее не выйдет. Но не волнуйся, маленькая Истребительница. Совсем скоро твое одиночество закончится!

Волнение улеглось, и табло замигало, предлагая новые варианты ставок.

– Прежде чем дать ей фору, давайте проголосуем за формат: сегодня будет по трое за раз или выпустим всех сразу?

Раздалось несколько кровожадных криков в пользу общего боя. Но большинство хотело, чтобы представление длилось дольше, так что победил формат «трое за раз».

– Зомпиры, адские гончие и оборотни, о боже! Вот это ночка! На табло вы можете видеть текущие шансы на победу. Ставки принимаются в течение двух минут, а затем мы начинаем!

Ведущий убрал микрофон и отошел поговорить с женщиной, одетой в кожу. Вампирша с верхнего этажа еще не появлялась. Может быть, все-таки стоило ее прикончить. Или остаться там. Я могла бы спасти Космину до того, как ее бросили в яму. Мое чутье подвело меня.

Нет, мое чутье говорило, что нужно убить вампиршу. Я могла бы убить ее и найти Космину. И мы бы уже сбежали отсюда. Но я не решилась. Сделала неверный выбор.

Теперь у меня оставалось две минуты. Я могла напасть на ведущего, взять его в заложники в обмен на освобождение Космины. Но насколько он важная птица? Возможно, никому из присутствующих нет до него никакого дела.

Если я перепрыгну через ограждение к Космине, сотни пар глаз тут же переключатся на меня. А этой толпе не составит труда прикончить Истребительниц.

Я не настолько подвержена гордыне, чтобы рисковать жизнью Космины ради доказательства, что я способна быть Истребительницей. Мне нужна Артемида. Я выбегу и…

Прозвенел звонок, а затем раздался гудок. Три люка распахнулись, и на Космину упали оборотень, адская гончая и непонятное существо.

Оборотень и адская гончая тут же сцепились между собой, переплетясь когтями и зубами. Сплошное месиво из лап. Но третье создание – ведущий назвал его «зомпиром», я никогда о таком не слышала – нацелилось на Космину и бросилось к ней, обнажив клыки. Космина присела и прокатилась мимо него, вскочила на ноги и нанесла удар в спину. Существо влетело в колючую проволоку со снопом искр. Толпа взревела.

Зомпир упал, дергаясь. А затем пополз к Космине.

Что-то насторожило меня. Развернувшись, я схватила летевший ко мне предмет до того, как он меня задел. Это был кол. В последних рядах я увидела Лео, и выглядел он… гордым. В этот раз я не стала уворачиваться. Я поймала оружие, а значит, могла себя контролировать.

Лео и Артемида были здесь. Они пришли на подмогу. Но Космина нуждалась в помощи больше меня.

Я свистнула. Оборотень и гончая замерли, тяжело дыша, а Космина посмотрела на меня. Я бросила ей кол.

Зомпир бросился на Космину. Она вонзила кол прямо ему в грудь.

Существо обратилось в пыль – совсем как вампир. Значит, это вампир. Своего рода. Но мне некогда было об этом размышлять, потому что адская гончая и оборотень прекратили сражаться и обратили внимание на Космину.

Еще один гудок. Три других существа упали в яму.

– Упс, – сказал ведущий. – Рука соскользнула. Но это только справедливо, раз уж кто-то уравнял шансы.

В ожидании нового нападения Космина присела, держа кол в руках. Но она не единственный человек в яме. Оборотни тоже люди. Я не хотела делать это. Я хотела сделать что угодно, только не это.

Но впервые я точно знала, что мне нужно сделать.

Перескочив через заграждение, я прыгнула в яму, не задев колючую проволоку. Я тяжело приземлилась рядом с Косминой. В этот раз мне удалось спрыгнуть на корточки с грозным видом. Но в этой позе я не задержалась – мне пришлось пригнуться, поскольку прямо в меня летел кол.

– Я пришла на помощь! – крикнула я.

– Кто ты такая, черт возьми? – спросила она. Адская гончая сделала прыжок, и я схватила ее, раскрутила и отшвырнула подальше от нас.

– Я Наблю… Истребительница!

– Держись от меня подальше.

Она повернулась к новоприбывшему зомпиру. Я увернулась от огромной лапы, норовившей ударить меня, затем развернулась и пнула оборотня в грудь изо всех сил. Он пролетел через всю яму и ударился об электрифицированную колючую проволоку. Взвыв от боли, он потерял сознание и рухнул на землю.

Ко мне уже направлялся следующий оборотень. Я откинулась на спину, затем ударила его обеими ногами, и по инерции он тоже улетел к барьеру.

Итак, минус двое. В отключке, но живы. Мое тело прекрасно знало, что делать, даже когда сама я не имела об этом ни малейшего представления. Я снова вскочила на ноги. Космина упокоила второго зомпира, а одна из адских гончих, запутавшись в проволоке, медленно поджаривалась до смерти. Желудок скрутило. Пусть это демон, но мне не хотелось видеть его страдания.

Космина пинком отбросила последнюю гончую прямо на меня. Я поймала ее.

– Ну же, – крикнула она.

Я недоуменно посмотрела на нее.

– Что ну? Кол-то у тебя!

– Супер. Свежеиспеченная Истребительница. Везет как утопленнику.

Она выдернула адскую гончую из моих рук и швырнула прочь изо всех сил. Та приземлилась за пределами ямы и попыталась убежать. Раздались испуганные и удивленные крики, затем прозвучали несколько выстрелов. По всей видимости, адская гончая была мертва.

– Очень непослушные девочки, – упрекнул нас ведущий.

Это далеко не конец. Мы избавились от двух монстров каждого типа. Значит, остались еще четыре адские гончие, четыре оборотня и четыре зомпира.

– Дело принимает интересный оборот! – ведущий был скорее обрадован, нежели обеспокоен. – Истребительницы идут две по цене одной. Давайте-ка уравняем шансы?

Раздалась серия гудков, и по две твари каждого вида рухнули в яму.

Одновременно с этим в яму влетел меч и приземлился рядом со мной. Я сжала рукоять так сильно, что рукам стало больно.

– Ты хоть знаешь, как этим пользоваться? – спросила Космина.

– Нет! – мы встали спина к спине. Она говорила со мной как Артемида, а я была сыта этим по горло. – Пока что я неплохо себя проявила!

– Никто не просил тебя…. – Она замолчала, уклоняясь от зомпира, который бросился к ней. Другой зомпир выбрал своей целью меня. Увернувшись от моего неуклюжего замаха, он с силой ударил меня в бок. Я пролетела через яму и упала совсем близко к проводам – задень я их, я была бы обездвижена, а это означало бы верную смерть. Монстр побежал следом за мной. Я подняла меч и пронзила его.

Зомпир, нанизанный на острие, зарычал и придвинулся ко мне, обнажив клыки.

– Целься в сердце, иначе от меча никакого толку! – крикнула Космина. – Отруби ему голову!

– Точно! – я знала это, конечно же, знала. Я уперлась обеими ногами в зомпира и выдернула меч. Затем взмахнула мечом словно бейсбольной битой. Удар пришелся точно по шее зомпира.

А затем существо обратилось в небытие, исчезнув в облаке пыли. Меня захлестнул прилив адреналина, сердце колотилось как бешеное, кровь звенела в венах. Он мертв, а я жива. Я никогда не чувствовала себя настолько живой. Сила и мощь наполнили меня. С криком я взмахнула мечом, встречая следующего противника.

Лезвие рассекло руку оборотня.

– Нет!

Я выдернула меч. Оборотень взвыл от боли. Я бросилась к нему, чтобы помочь, и тут что-то ударило меня в спину, сбив с ног. Меч вылетел из руки. Я перекатилась на спину, но адская гончая пригвоздила мои плечи к земле. Я оказалась лицом к лицу со своей погибелью.

И тут, гавкнув, она рухнула на меня. Из спины торчал меч. Я отбросила гончую, затем вытащила меч. Космина находилась на другом конце ямы. Очевидно, это она швырнула клинок. Схватив четвертого оборотня, она сжала руками его горло и собиралась свернуть ему шею – совсем как я поступила со своей первой адской гончей.

Но это же не адская гончая. Это человек.

– Стой! – я кинулась к ней, выхватила оборотня и швырнула его в проволоку. Он упал, потеряв сознание.

– Он был моим, – рявкнула Космина.

Истребительницы убивают только демонов – не невинных.

– Они же люди!

– Сегодня ночью они не люди!

Раздался один гудок, два, три. На нас падали все, кто остался.

Я отшвырнула меч и встала на одно колено, сложив руки ковшом. Космина не стала колебаться. Она уперлась ногой мне в ладони, и я толкнула ее вверх изо всех сил. Она пронеслась по воздуху и приземлилась аккурат за пределами ямы. А затем побежала. Прочь от меня.

Какого черта!

Я осталась одна.

Точнее, совсем не одна. Меня окружали девять монстров.

Глава 15

ТРЯСУЩИМИСЯ РУКАМИ Я ПОДНЯЛА МЕЧ.

Поле зрения сузилось. Это напоминало самый кошмарный приступ астмы, но только я продолжала дышать. Надолго ли?

Один на один у меня еще могли быть шансы. Но сражаться с девятью монстрами одновременно? Я не смогу защитить и себя, и оборотней. Я не была уверена, что у меня получится защитить даже саму себя.

Первый зомпир бросился в атаку. Чисто инстинктивно я взмахнула мечом и снесла ему голову. Адская гончая прыгнула, и я распорола ей брюхо. Хлынула кровь, такая горячая, что ладони обожгло. Меня замутило. Но слабость тут же сменилась желанием убивать – оно словно электрический разряд прошило разум и тело.

Я полностью отдалась ему.

Гончая мертва. Я взмахнула мечом и отрубила руку другому зомпиру. Но его это не остановило. Крутанувшись, я пнула его по голове. Он рухнул на проволоку, зацепившись за нее одеждой.

Последние две адские гончие раздирали на куски своего мертвого сородича. Опустив голову, я подбежала к одному из оборотней и отбросила его к колючей проволоке. Второй оборотень схватил меня и подбросил вверх. Рухнув спиной на землю, я успела откатиться от удара. Оборотень пригвоздил меня к полу. А затем взвизгнул и обмяк на мне мертвым грузом. Я сбросила его. Из плеча оборотня торчал дротик.

С жалобным визгом на землю рухнул третий оборотень, сраженный дротиком в грудь. Я подобрала меч, поскольку адские гончие уже потеряли интерес к своему ужину. Они одновременно прыгнули ко мне. Я рубанула по одной и, развернувшись, пнула другую. Она упала, не задев проволоку, и быстро поднялась на лапы. Подняв меч, я нанесла удар. Лезвие прошло сквозь пасть и застряло в затылке. Я попыталась вытащить оружие.

Но оно не поддавалось.

Последняя адская гончая прыгнула. Я подняла меч, взмахнув трупом монстра словно оружием. От столкновения обе гончие – и живая, и мертвая – улетели к проволочному барьеру.

Тяжело дыша, я стояла в центре ямы. Меня окружали тела. В большинстве своем мертвые. Шесть оборотней были все еще живы. Я так увлеклась подсчетами, что не заметила движение, и тут позади меня что-то рухнуло на землю. Опаленная гончая упала замертво всего в паре дюймов от меня с арбалетным болтом в спине.

На краю ямы стоял Лео с арбалетом в руках. Вид у него был решительный и в то же время взволнованный.

– С тобой все в порядке? – крикнул он.

Подняв дрожащую окровавленную руку, я показала ему большой палец. Один из барьеров, отделяющих яму от зрителей, завалился набок и упал, прикрывая колючую проволоку.

Я увидела Артемиду – она ставила другой барьер так, чтобы они образовывали лестницу.

– Подожди, пока я все не обесточу! – крикнула она.

Лео выстрелил из арбалета в кого-то вне моего поля зрения и перезарядил.

Раздался треск, а затем гудение в проводах прекратилось. Я не могла больше оставаться в яме в центре всей этой мясорубки. На меня давило осознание того, что, даже будучи настоящей Истребительницей, я не смогла бы справиться без Лео и Артемиды. Я проворно взбежала по импровизированной лестнице из барьеров. Одежда зацепилась за проволоку, но я тут же вырвалась.

Я выбежала из ямы и врезалась в Лео. Он поймал меня и заключил в объятия.

– Слава богу, – сказал он.

И в это секунду я наконец-то поняла, что все хорошо. Со мной все будет хорошо. Я спасла Космину. Все оборотни выжили. И все это моими стараниями.

Лео выпустил меня, и я слегка споткнулась, опьяненная адреналином и чем-то иным. К нам подбежала Артемида. Я схватила ее за руки, мое тело все еще искрило.

– У нас получилось!

Она подняла бровь:

– Ага.

Ее тон ранил меня сильнее, чем любой из пропущенных мной ударов в яме. Она отвернулась, по ее уверенной позе было видно, что она готова к любым неожиданностям. Но все, кто был здесь, погибли или успели сбежать. На возвышении было пусто, организаторы испарились. Стол, где принимали ставки, опрокинули. Пол был усеян деньгами и клочками бумаги.

На полу также лежало несколько тел. Скорее всего, это были демоны, но в темноте я могла ошибаться. Кто убил их? Артемида? Или…

– Где Космина? – спросила я.

Ответ не потребовался: вампирша из комнаты сверху проползла по полу и соскользнула прямо в яму. Ее преследовала Космина.

– Да ладно тебе, дорогуша, – сказала вампирша, вставая и отряхиваясь. – Мы не собирались причинять тебе вреда. Я поставила на тебя кучу денег!

Космина протянула руку ко мне.

– Дай мне арбалет, – сказала она.

Артемида приготовилась напасть. Я положила руку ей на плечо: я не для того спасала Космину, чтобы Артемида разорвала ее на части.

Лео выглядел суровым.

– Ты бросила Афину одну.

Космина, развернувшись, ударила Лео в челюсть, но он едва покачнулся. Космина выругалась, баюкая руку. Я сжала пальцы. Там, в яме, я не чувствовала боли. Это обескураживало – и не только это. Каждая клеточка моего тела воспринимала все мои действия как должное. Я бы даже сказала, воспринимала на ура.

– Ладно, – сказала Космина. Она подняла один из оставшихся деревянных барьеров и разломала. Затем швырнула обломок, будто копье. Вампирша не успела пригнуться, и дерево отсекло ей голову.

Артемида указала рукой на разрушенную площадку.

– Что за чертовщина тут творилась?

Заглянув в яму, я застыла. Оборотень, которого я ранила мечом, истекал кровью. Я старалась не смотреть в сторону адских гончих.

Я оставила после себя трупы. На меня накатила волна отвращения – почти такая же сильная, как недавний прилив адреналина. И вот что терзало меня больше всего: да, я была испугана, это было ужасно… но вместе с тем мне это понравилось. Очень понравилось. Стремительное течение сражения. Металлический привкус крови в воздухе. То, как двигалось мое тело – с оружием и без.

Это могущество опьяняло.

Я целитель. Этому я посвятила свою жизнь. Я всегда хотела лишь исцелять тела. А теперь? Теперь я подсчитываю количество убитых.

Космина ответила на вопрос Артемиды, в ее голосе не было никаких эмоций:

– Меня поймали за уничтожением партии зомпиров.

– Зомпиров? – спросила Артемида.

Если уж Артемида про это впервые слышит, это многое значит. Усилием воли я отогнала размышления о себе и своих поступках и сосредоточилась на словах Космины.

– Вампиры-зомби. Вот что теперь случается, когда вампир создает нового вампира. Теперь, когда связь с демоническими измерениями потеряна, все новые вампиры превращаются в этих существ. Они собираются в улей. Мне почти удалось зачистить Дублин. Но я не знала, что они зачем-то нужны этим козлам.

Вздохнув, она размяла шею. Затем принялась собирать деньги с пола, рассовывая их по карманам.

– Они взяли под контроль весь этот чертов город. Теперь мне надо придумать, как заставить их за это заплатить.

– Дублин контролируют демоны? – Лео был удивлен и озабочен. Мы живем всего в паре часов от Дублина. Значит, мы за это отвечаем? Тогда почему мы до сих пор с этим не разобрались?

– Не демоны, а люди, которые все это устроили.

– И ты им позволила? – спросила Артемида.

Космина пожала плечами.

– Они делают город чище. Дублину впервые за долгие годы почти не угрожают сверхъестественные твари. Я даю им наводку, если попадается кто-то слишком жирный для меня.

Артемида вскипела в праведном гневе.

– Ты работаешь вместе с этими людьми? С теми, кто организует бои демонов? Теми, кто бросил тебя в яму умирать?

– Там, откуда я родом, есть поговорка: держи дьявола за руку, пока вы оба не перешли мост. Я пока не на том берегу.

– Ладно, хватит, – сказала я. Шок шоком, но необходимо было кое-что сделать. Я попыталась сосредоточиться.

– Нужно помочь оборотням. Перетащить их в безопасное место.

Космина издевательски расхохоталась.

– Это ты про тех созданий, что норовили разорвать нас на куски?

– Они не виноваты! И я ранила одного из них. Случайно. И я не уверена, что оборотни способны к ускоренной регенерации.

Я посмотрела на Лео и Артемиду, надеясь на их ответ, но они оба промолчали. Эксперт у нас Риз. Я рада, что они с Киллианом остались снаружи. Так они избежали опасности и не видели, что я тут устроила. Жаль, что Артемида этого не видела – тогда она начала бы относиться ко мне по-другому.

Я осознала, что мне хотелось бы, чтобы мои друзья относились ко мне как раньше. Первым порывом Киллиана было позвонить мне, потому что живое существо нуждалось в помощи. Если бы он видел, что здесь произошло, он бы так не поступил. За последние несколько дней я многое утратила. Я теперь не та, какой я себя воображала, не та, какой я думала стать. Но я хотела сохранить как можно больше от себя прежней.

Космина собрала все деньги, которые смогла.

– Хочешь помогать этим тварям, валяй, но без меня.

– Что-то я не поняла, – сказала Артемида, – Моя сестра спасла твою жалкую задницу, а ты даже пальцем не пошевелила, чтобы ей помочь. Какая же ты после этого Истребительница?

Космина резко обернулась, ее глаза сузились и стали острее, чем мой меч.

– Какая я Истребительница? Живая, вот какая!

– Сегодня ты осталась жива только благодаря нам!

Истребительница подошла вплотную к Артемиде и заглянула ей в лицо. Артемида выдержала ее взгляд. Откинув длинные голубые волосы на спину, Космина обнажила искалеченное ухо и шрамы, ведущие вниз по шее.

– Оборотень? – спросила я, полагая, что этим объясняется ее враждебность.

– Нет, дурочка, это была другая Истребительница. Так что извини, что не спешу заводить новых друзей. Есть причина, почему Избранная должна быть только одна. Мы охотницы. Убийцы. В стае мы не уживаемся. – Она замолчала, разглядывая меня. – А я тебя знаю! Сны про пожар, пурпурный огонь, мамочка выбрала спасти кого-то другого?

Заметив ужас на моем лице, Космина беспощадно улыбнулась.

– Сны – штука двусторонняя. Надеюсь, тебя скоро прикончат. Задолбало уже все время переживать твой пожар.

Она перекинула волосы обратно на плечи и ушла прочь.

На меня обрушилось осознание всего случившегося этим вечером – всего, что я натворила. Я пришла на помощь Космине, потому что видела ее во сне и решила, что между нами существует связь. Что я нужна ей. Оказалось, она тоже меня видела, но я для нее – всего-навсего объект насмешки.

– Тебе надо было дать ей погибнуть, – сказала Артемида мгновение спустя.

Я моргнула:

– Что?

– Не стоило рисковать жизнью ради нее. Если бы ты подождала пару минут, мы с Лео добрались бы сюда, а у нас было оружие. Мы бы справились. Ты не можешь очертя голову бросаться в бой.

Мое сердце ускорило свой бег, но я попыталась успокоиться.

– Артемида, загляни в эту яму. Это все я сделала. Я! – Как бы неуютно мне от этого ни было, это правда. – Я могу справиться сама.

– Нет, не можешь! Если бы не мы двое, ты бы уже была мертва.

Я открыла было рот, собираясь продолжить спор, но затем передумала. Это ничего не даст. Я понимала ее беспокойство обо мне, но она ошибалась. Мне не стоило ждать. В той комнате наверху я решила выждать, и из-за этого все сегодня стало в сотни раз хуже. Какой бы мерзкой ни была Космина, я должна была ей помочь. Она не просила спасать ее, поэтому не обязана быть благодарной. Прийти ей на помощь было правильным выбором. А я собиралась и дальше делать правильный выбор.

Я спрыгнула в яму, не обращая внимания на окрик Артемиды. Я не могла бросить раненного мной оборотня. Лезвие распороло руку до кости, но кровь вытекала неспешно. Может, это особенность оборотней?

– Афина, – Лео сбросил мне аптечку. Я благодарно ему кивнула, затем тщательно перевязала руку оборотня. По крайней мере, так он не умрет от потери крови.

Сверху мелькнула тень. Я напряглась, приготовившись к нападению. Но это была Артемида – она покидала комнату. Мой живот болезненно скрутило: мы все больше отдаляемся друг от друга, и я не знаю, как этому помешать. Я хочу, чтобы моя сестра по-прежнему была рядом. Но, быть может, мы слишком долго играли наши привычные роли, и теперь, когда все изменилось, просто не знали, как быть сестрами.

– Пойдем, – сказал Лео. – До утра с ними ничего не случится. Мы не станем убирать барьер, так что они смогут выбраться, когда превратятся обратно в людей.

Я безучастно кивнула. У меня еще будет время поразмышлять об Артемиде. А оборотням я ничем больше помочь не могла. Я прикинула, не стоит ли мне перенести их самой наверх, но они могли очнуться. Да и что мне с ними делать наверху? Запереть обратно в клетки? Тогда придется остаться здесь до утра, чтобы их выпустить. А сейчас уже…

О нет. Нет-нет-нет.

– О боги, – я вскарабкалась по импровизированной лестнице. – Нам крышка. Уже так поздно.

Лео расхохотался: мое замечание захватило его врасплох, и он забыл о своих тревогах. Выражение его лица изменилось, и у меня перехватило дыхание. Глаза превратились в щелочки, кадык ходил ходуном, голова запрокинулась назад, а рот растянулся в широкой улыбке, такой заразительной, что я не смогла удержаться и тоже рассмеялась. В этой ужасной комнате Лео был единственным источником света.

– Сегодня вечером ты билась с кучей монстров, защищая невинных. И при этом ничто не пугает тебя так, как нагоняй от мамы. Афина Джемисон-Смайт, ты просто чудо.

По мнению Лео, я отлично справилась. Он не критиковал и не ставил под сомнение мои решения, он одобрил то, что я старалась защитить оборотней. И даже помог мне, усыпив их вместо того, чтобы убить. Он понимает меня. Улыбка не сходила у меня с лица. Я попыталась стереть ее, кусая губы, но это не помогло. О боги, Нина. Только не снова.

Артемида осмотрела комнату в поисках подсказок, но ничего не нашла. Киллиан и Риз находились снаружи совсем одни. Риз сможет постоять за себя, но после виденного мной я скорее боялась, что рядом с ними окажутся люди, а не монстры. Оборотням придется потерпеть до утра.

Когда я увидела Риза и Киллиана, ожидавших нас возле машины, на меня нахлынуло облегчение. Сару забрала скорая, заверив, что с ней все будет в порядке. Артемида промолчала. Я хотела, чтобы она признала, что я поступила правильно, но она внимательно вглядывалась в ночь, ожидая нападения.

Киллиан смотрел на меня в немом ужасе. Мое любимое желтое пальто было залито запекшейся кровью. Вздрогнув, я сорвала его с себя и бросила на тротуаре.

– Ты в порядке? – прошептал Киллиан.

Я прижалась к нему. Отвечать не хотелось, потому что я не знала, какой ответ будет правильным. Риз обнял меня с другой стороны.

Лео, заводя машину, выглядел обеспокоенным. Он почти не обращал на меня внимания, и это хорошо. Очень хорошо. Он великолепно проявил себя сегодня как Наблюдатель, и это все, что между нами есть.

Когда Киллиан и Риз забрались в машину, я потянулась за сумкой Артемиды, чтобы передать ее Лео, но она вырвала ее у меня.

– Я сама все сделаю.

– Да что с тобой такое? – спросила я, уязвленная ее резким тоном.

Она издала нервный горький смешок.

– Со мной? Ты представляешь, что я почувствовала, когда, едва вбежав, увидела тебя в гуще сражения?

– Нет, но знаешь ли ты, каково было находиться в гуще сражения? Было так страшно – и в то же время не было. Словно внутри меня что-то свернулось клубочком в ожидании, и это что-то было одновременно пугающим, волнующим и очень мощным…

Мы уставились друг на друга – раздраженные, уязвленные. Я уступила первой.

– Мне жаль, что я напугала тебя. И я рада, что ты была рядом.

Артемида отвернулась, убирая сумку в багажник, но ее плечи слегка расслабились.

– Конечно. Я всегда буду рядом. Не думай, что сможешь справиться без меня.

Однако в тоне ее было больше горечи, чем задора. Пока я забиралась в машину, она почти до боли вцепилась в мою руку. Еще два месяца назад мне, наверное, стало бы больно. Но не теперь.

– Обещай мне, – сказала она, – что в следующий раз будешь меня слушаться. И больше никогда не сделаешь ничего подобного.

Например, не стану спасать другую Истребительницу? Или не буду затевать драки с монстрами и не стану их побеждать? Я неплохо справилась. Я победила. А она просит меня только об одном – никогда больше не ввязываться в бой, чтобы кого-то спасти.

Но раз уж я вынуждена быть Истребительницей, я хочу быть именно такой Истребительницей.

Артемида понятия не имеет, на что это похоже. Она всегда была сильной. А теперь, когда и у меня есть сила, она хочет, чтобы я не высовывалась. В ее глазах я все еще та, которую оставили позади, та, кого нужно оберегать и спасать.

Я не знала, что мне делать с моими противоречивыми чувствами, но точно знала одно: пора прекратить о них лгать. Мне хотелось поговорить с ней, рассказать ей все. Она уже долгие годы ведет эту битву. Она действительно может мне помочь.

– Я не могу этого обещать, Артемида. Но…

Она отшатнулась от меня, будто бы обжегшись, и молча уселась на переднее сидение, громко хлопнув дверью.

На обратном пути до Шанкума ночь поглотила нас. Многое никогда не будет прежним. Артемида замкнулась в себе, глядя в окно. Риз и Киллиан обнимались в полудреме. Я сидела как на иголках, злясь на Артемиду за то, что она отгородилась от меня точь-в-точь как наша мать.

Я потянулась к ее сиденью, но в ужасе замерла. Мои руки все еще были в крови.

И глядя на них, я поняла, что изменилось и почему мы кажемся чужими друг другу: пусть я и превратилась в Истребительницу еще в тот день, когда магии пришел конец, этой ночью я впервые по-настоящему ей стала. Я превратилась в жестокое создание, которое следует своим инстинктам и сражается с монстрами. И мне это понравилось.

И теперь, в машине, когда меня окружала моя прежняя жизнь – моя настоящая жизнь, – это факт беспокоил меня больше всего.

Я видела Космину. Она Истребительница – самая настоящая Истребительница. Убийца. Но когда я прыгнула в яму, я думала только о том, как спасти того, кто нуждался во мне. Это было правильно. И это было здорово. Космина может ненавидеть меня сколько душе угодно, она может себе это позволить, ведь она жива. Шесть оборотней очнутся завтра утром – раненые, но живые. Благодаря мне.

Мне всего лишь надо понять, как я могу быть Истребительницей, не переставая при этом быть Ниной.

Глава 16

Я РЕЗКО СЕЛА В КРОВАТИ, сердце бешено колотилось.

Что творит мой мозг во сне? Мне столько всего могло присниться, а подсознание опять решило сфокусироваться на Брэдфорде Смайте! Уж лучше бы мне приснилось, как я снова сражаюсь в той яме с монстрами, я даже была согласна на пожар.

Мне срочно нужен психотерапевт.

– Что такое? – сквозь сон пробормотала Артемида с другого конца комнаты.

– Тебе когда-нибудь снились странные сны с участием членов Совета?

– Да постоянно. То Руфи Забуто нужны мои руки, чтобы вязать, то Ванда…

Артемида, сбившись, пробормотала что-то о пауках и выключателе, а затем замолкла, ее дыхание стало ровным.

Спасибо и на том, что Космина не разгуливает по моим снам. Я была бы счастлива никогда ее больше не видеть. И я больше не доверяла своим снам Истребительницы. Мало того, что я не узнала ничего полезного, так еще бросилась ее спасать вопреки ее желанию.

Я откинулась на спину. На часах четыре утра, и значит, спала я всего час.

Зажужжал телефон. Я потянулась за ним, пока Артемида не проснулась. Сообщение от Киллиана.

Он очнулся.

– Да чтоб мне миллион заноз вонзился, – шепотом выругалась я. Я взглянула на Артемиду. Еще вчера утром я собиралась рассказать ей о демоне. А потом все так завертелось. И она так злится. Неизвестно, что она сотворит с демоном.

Это мой демон. И я разберусь с ним сама.

Ничего не делай, напечатала я. Уже бегу.

Оружие, оружие, мне нужно оружие. Исключительно на всякий случай.

Я надела тапочки, накинула пушистый халат поверх пижамы и пробралась в общий зал. Я уже наполовину пересекла спальное крыло, как вдруг мое внимание привлек запах сигарет.

Имоджин стояла, прислонившись к нише в стене. Глаза ее были мрачными и усталыми.

– Привет, Нина. Куда собралась?

– Э-э. Водички попить.

– Подожди, – она вручила мне сигарету, а затем исчезла в комнате Малышей. Я с опаской держала сигарету, словно опасаясь, что она оживет и заползет в мои легкие. У Имоджин вся одежда с длинными рукавами – такими длинными, что они доходят почти до пальцев. Она что, не боится их поджечь?

Явный ужас на моем лице позабавил вернувшуюся Имоджин.

– Извини, не подумала. Нехорошо с моей стороны.

Забрав сигарету, она протянула мне бутылку воды и пакетик сока.

– Кто-нибудь вечно хочет пить посреди ночи. Так что у меня всегда есть запас.

– Спасибо.

Но теперь Имоджин стояла между мной и тренировочным залом, полным оружия. А я никому не могла рассказать о том, что собиралась сделать.

Она затушила сигарету о блюдце на полу.

– Извини. Я никогда не делаю этого там, где меня могут увидеть Малыши. Но бывают дни… – Она покачала головой, и тонкие шелковистые светлые волосы укрыли лицо. Она всегда мне нравилась, но она не особенно много времени проводила с нами. Во-первых, она старше. Ей уже за двадцать. Но главным образом потому, что дело Имоджин – заботиться о Малышах. Для нее нет ничего важнее.

Я кивнула.

– Да, бывают.

– Так что, ты и впрямь Истребительница?

О боже. Мы совсем забыли ей сказать! А Джейд в курсе? Мы ведь держим в секрете только мои тренировки, а не тот факт, что я Истребительница. Но в последнее время у меня столько секретов, что я уже не помню, что из этого действительно секрет, а что нет. Я шаркнула ногой.

– Ага. Ты удивлена?

Имджин пожала плечами.

– Не особо. Это многое объясняет.

– Объясняет? – А я-то думала, что общее невысказанное мнение заключается в том, что если кто и должен был стать Истребительницей, то это Артемида. Может, мама обучала ее в надежде на то, что способности Истребительницы перейдут к нужной сестре? А может… может, Артемида тоже на это надеялась.

– Ну конечно. Ты все эти годы изучала, как можно помочь другим, как защитить их. Думаю, у тебя все прекрасно получится.

Ее светлые ореховые глаза казались темно-карими в тускло освещенном зале. Они были напряжены от усталости, и это придавало ей печальный вид.

– С нетерпением жду случая посмотреть, на что ты способна.

– Спасибо.

Это прозвучало невпопад, но я была благодарна ей за ее слова. И тут я вспомнила, что Имоджин не в курсе, что я прохожу обучение, потому что я не должна была обучаться. Боги, в замке все стало так запутано.

– Вообще-то я не уверена, что буду что-то делать. Ну, из того, что делают Истребительницы. Моя мама против.

– Ох, уж эти мамы, – сказал Имоджин с мрачной усмешкой.

Я почувствовала себя неловко.

– Прости. Пойду обратно спать. Спасибо, что дала напиться. И за доверие.

И поскольку Имоджин явно не собиралась уходить обратно к себе, я направилась в сторону своей комнаты. Миновав ее, я прошла дальше по спальному крылу. Лавируя среди отслужившей свое мебели, – в темноте она выглядела довольно-таки зловеще, – я, наконец, нашла шкаф, ведущий в потайной ход Артемиды. Комната Совета соседствовала с тренировочным залом, и где-то обязательно должен был быть другой выход.

Фонарика у меня не было, и я включила телефон. Провела им из сторону в сторону и увидела множество разветвляющихся проходов. Бьюсь об заклад, я могла бы пробраться практически в любую комнату незамеченной. Я повернула в направлении тренировочного зала. Во всяком случае, я на это надеялась. Проход был узким, плечами я задевала холодные влажные стены – пришлось повернуться и идти боком. Тусклого света экрана хватало лишь на пару футов впереди меня. Я миновала несколько зияющих провалов.

В одном из них двигалось нечто черное.

Я замерла. Осторожно сделала несколько шагов назад, луч света прыгал в моих трясущихся руках. Затем я посветила в проход, где мне почудилось движение.

Пусто.

Я была уверена, что оттуда выскочит зомпир. Или адские гончие. Что-нибудь темное и кровожадное, что утащит меня за собой в темноту, туда, где мне и место.

Я поспешила дальше, не в силах избавиться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает, и в конце концов нашла дверь. Мне было все равно, куда она меня выведет.

Распахнув дверь, я протиснулась в крохотное пространство – там было еще уже, чем в проходе, – и уткнулась в массивную деревянную панель. Я нажала, и она слегка поддалась. Надавила сильнее, и она со скрежетом открылась.

Книги. Сплошные книги. Потайная библиотека! Я дошла до единственной двери. Она тоже с трудом поддавалась. Понятия не имею, как ее должны открыть люди, у которых нет силы Истребительницы. Может быть, эта дверь рассчитана на двоих, чтобы никто не мог остаться здесь наедине с опасными книгами. Но я проскочила тренировочный зал. Библиотека, как оказалось, была расположена рядом с жилым крылом членов Совета.

Я использовала каждую унцию скрытности Истребительницы, пробираясь мимо комнат, где спали моя мать, Ева Сильвера, Лео и все остальные Наблюдатели. В том числе Брэдфорд Смайт. Я поежилась, вспомнив свой дурацкий сон.

Тренировочный зал был не заперт. Я выбрала небольшую черную дубинку, которая бьет током, – оружие Наблюдателей, а не Истребительниц, но для себя я сделала исключение. Нунчаки я брать не стала.

Дурацкие нунчаки.

Я все еще была в халате и тапочках – так спешила к Киллиану, что это совершенно вылетело у меня из головы. С другой стороны, даже если кто-то и заметит меня на обратном пути, ни за что не догадается, что я навещала демона. Кто беседует с демонами, напялив пижаму цвета радуги?

– Кто беседует с демонами, напялив пижаму цвета радуги? – прошипел Киллиан в темноте. Он стоял на пороге своего дома, скрестив руки и нетерпеливо постукивая ногой. Было совсем нежарко, но я уже сняла свой халат, чтобы он не стеснял движений, если придется драться.

– Мне было не до переодеваний! Демон вырвался?

– Нет, я услышал шорох и заглянул в окно. Он в сознании, но по-прежнему прикован.

Я постаралась подбодрить себя.

– Это отлично. Супер. Все будет просто супер. Сейчас я туда войду. Если через десять минут я не вернусь, звони Ризу и Артемиде. Или вызывай армию.

– Это так обнадеживает!

Я прошла через дом во двор. Сарай притаился во тьме, поджидая меня, чтобы проглотить целиком.

Я сжала в руке электрошокер и прокрутила в уме худшие из возможных вариантов развития событий. Демон высвободился и поджидает меня внутри, чтобы убить. Демон высвободился и выбрался наружу, а теперь убивает людей – и это моя вина. Демон не освободился, все еще внутри, и мне необходимо придумать, что с ним делать – возможно, даже убить.

Последний вариант беспокоил меня больше всего. Убить кого-то, сражаясь за свою жизнь, – одно дело. Хладнокровно принять решение об убийстве – совсем другое. Наблюдателям то и дело приходится делать подобный выбор. А Истребительницам – нет. Они просто действуют.

Сделав глубокий вдох, я отперла дверь и тяжелой поступью шагнула внутрь, хотя шаги несколько смягчали пушистые тапочки. Я дернула цепочку светильника, и загорелся свет.

– Ай, предупреждать надо! – Демон покосился на меня. Он – я решила, что он все-таки мужского пола, – прикрыл глаза руками, скованными наручниками. Глаза были карие, совершенно обычные. В сочетании с его радиоактивно-яркой кожей казалось, будто его внешность придумал ребенок с коробкой карандашей в руках и полным отсутствием чувства цвета.

– Ох, – голос звучал странно, будто его издавали не человеческий рот и связки, а нечто чужеродное. – Эй, привет. Послушай, мы оба знаем, что живым я стою дороже. Но знаешь ли ты, что качество моей слизи напрямую зависит от того, счастлив ли я? Так что помни об этом, пока выбираешь, как меня наказать.

Он опустил руки и озадаченно посмотрел на меня:

– Ты не похожа на охотницу за головами.

– Это комплимент? – Я не сдвинулась с места, и он тоже.

– Послушай, мне жаль, что я сбежал. Но условия мне совсем не подходили. Если ты позвонишь Шону и передашь мне трубку, я извинюсь, и мы сможем уладить этот вопрос. Желательно таким образом, чтобы меня поменьше били. Я не хочу умирать, но это и не в твоих интересах. А он убьет меня, если все останется, как сейчас.

Я прислонилась к столу, предварительно оценив длину цепей и то, как далеко он сможет дотянуться, если вдруг решится напасть.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь и о том, кто такой этот Шон. Мы нашли тебя без сознания. А потом объявилась адская гончая.

Он вздрогнул от ужаса, будто адская гончая могла спрятаться в этом крошечном сарае.

– Где она?

– Я убила ее.

Он недоверчиво фыркнул.

– Ну да, ты убила ее.

Я сложила руки на груди, словно защищаясь.

– Да.

– И чем же? Придушила ее плюшевым мишкой? Или вы устроили пижамную вечеринку и ты заплела ей волосы до смерти?

Я скопировала поведение Артемиды.

– Ты действительно хочешь оскорбить того, кто убил адскую гончую голыми руками?

Он слегка подвинулся, и цепи звякнули.

– Да, да, разумеется. Я тебе верю. Ты убила адскую гончую. Спасибо тебе.

– Вообще-то их было две.

Я не стала уточнять, что случилось со второй. Мне хотелось произвести на него впечатление или устрашить.

– Что им здесь понадобилось? Они охотились за тобой или ты их хозяин?

– Чертовы демонические шавки. Никогда бы не завел такую. Им ничего не стоит убить хозяина так же, как жертву. А уж быть их мишенью – так себе удовольствие, скажу я тебе.

Я почувствовала облегчение. По крайней мере, я спасла не того демона, который спустил гончих с цепи.

Он поерзал, цепи снова зазвенели.

– У меня есть предложение, детка, – он улыбнулся, обнажив двойной ряд тупых черных зубов. – Отпусти меня. Забудь о нашей встрече. Забудь, что когда-либо меня видела. Обещаю, так будет лучше для тебя.

– Я не собираюсь отпускать демона!

– Супер, – он прислонился головой к стене. – И кто же ты, народный мститель? Я не плохой парень. Честно.

– И зачем тогда ты понадобился Шону?

Демон вытянул вперед руки.

– Как ты могла заметить, у меня особенная кожа.

Я сморщила нос.

– О да, твоя особенная кожа испортила мне футболку и волосы, пока я тащила тебя сюда.

Он издал смешок и тут же попытался скрыть его кашлем.

– Надо же, прости. Я принадлежу к особой разновидности демонов, – как вы это называете, – которая выделяет вещество, оказывающее психотропное воздействие на людей. «Психотропный» значит…

– Я знаю, что такое «психотропный», – каждый уважающий себя медик изучает наркотики. – Ты выделяешь транквилизаторы?

– Когда как. Люди по-разному реагируют на слизь, когда она попадает внутрь. На некоторых она действует как мощный антидепрессант. Иногда даже вызывает эйфорию. Некоторых усыпляет. А кто-то даже видит галлюцинации. Но это всегда приятные видения.

При виде ужаса на моем лице он пожал плечами.

– Я не могу ее не выделять. А на черном рынке я стою немало, если знать нужных людей.

Он окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на радужной пижаме и тапочках.

– Ты вряд ли знаешь нужных людей. И Шон тут же тебя найдет, как только ты надумаешь меня продать. Так что, повторяю, тебе лучше отпустить меня.

– Зачем ты вырабатываешь это вещество? Подожди, дай угадаю: твои жертвы так счастливы, что не возражают, чтобы ты их сожрал?

Теперь пришел его черед морщить нос, бугристая кожа собралась складками. Скривившись, он дотронулся до заклеенного мной пореза.

– Я вегетарианец. Ну что-то в этом роде.

– В этом роде?

– Я питаюсь эмоциями. Вот как это происходит: сначала мы делаем тебя счастливым, а затем вдыхаем весь этот кайф. А затем отправляемся дальше, ведь зачем питаться одним и тем же счастьем, если ты каждый раз можешь попробовать что-то новое?

– А твои жертвы?

– Какие еще жертвы? В худшем случае они просто испытывают легкую головную боль, когда приходят в себя. Никаких длительных последствий. Одни только счастливые воспоминания. Я никому не причиняю вреда, – он дернул закованной лодыжкой в мою сторону, – в отличие от людей. Нет ни одного существа, на которое бы вы не охотились.

– Это неправда!

– Да ну?

Я открыла было рот, собираясь поспорить, но… в чем-то он прав. В нас глубоко укоренились задатки хищников. Достаточно посмотреть, в кого мы превращаемся, получив демонические силы: в Истребительниц, чья единственная задача – выслеживать и убивать.

Я покачала головой, отметая эти мысли.

– У меня есть куча книг, посвященных демонам. Я найду там тебя и проверю, говоришь ли ты правду.

– Отлично. Вперед. И надейся, что Шон не найдет тебя, пока ты читаешь. Потому что я не причиню тебе вреда, а вот Шон точно причинит.

Демон был так настойчив, что я почувствовала, что он говорит правду. А затем я кое-что вспомнила. Мне трижды попадались адские гончие: дважды они имели отношение к этому демону, а в третий раз это было не здесь.

– Этот Шон – он работает в Дублине? Классный костюм, хвостик?

Всю надменность демона как рукой сняло, он насторожился.

– Я думал, вы не знакомы.

– Мы не знакомы. Но прошлой ночью я испортила одну из его вечеринок.

Он вжался в стену сарая, словно надеясь спрятаться в ней.

– Отпусти меня. А затем беги. Ты милая девочка.

Я постучала электрошокером по столу.

– Я могу за себя постоять.

Слишком много совпадений. Сначала здесь появился демон. А затем мой сон привел меня к Космине, которая связана с тем же человеком, с которым связан и этот демон.

– Как ты здесь оказался?

– Сначала я убежал в лес. Гончие гнались за мной по пятам, так что я не останавливался. Этот сарай показался надежным убежищем. Он словно звал меня к себе. Я постарался пробраться внутрь, но потерял сознание, перелезая через забор.

– Нет, я имею в виду Шанкум. Почему ты выбрал именно его?

Демон, пожав плечами, отвел взгляд в сторону. Потер плечо – оно наверняка болело, но было в полном порядке. Я хорошо поработала.

– Люблю побережье. Очень милый городок.

– Ты кого-то искал?

Вряд ли это совпадение, что он оказался возле нашего замка.

– Не ввязывайся в это. Ты думаешь, что уже ввязалась, но ты лишь коснулась поверхности. Отпусти меня. Я встречусь, с кем нужно, и исчезну, и ты никогда больше обо мне не услышишь. Ты вылечила меня, хотя не должна была. Это был хороший поступок. Я не хочу, чтобы ты погибла. Держись подальше от Дублина.

Мне должно было наплевать, но мне польстило, что он посчитал меня хорошей. Это несколько поубавило мои страхи после того, что я сотворила в яме. Значит, я могу принимать верные решения и когда сражаюсь, и когда отказываюсь сражаться.

– С кем у тебя была назначена встреча? – спросила я.

Он покачал головой.

– Я не буду впутывать тебя в это, малышка, – сказал он и поморщился. – Почему ты не можешь почувствовать себя счастливой? Я умираю от голода, а от тебя воняет. Правда, почему от тебя так несет?

– От меня вовсе не воняет!

Я приняла душ, как только мы вернулись в замок, и долго стояла под водой, смывая со своего тела кровь адских гончих, прах зомпиров, чувство вины и азарта.

– Нет, серьезно. Похоже на… – Он склонил голову. – Этот запах обволакивает тебя как дым. Гнев, отчаяние и неистовая ярость – слишком много для одной девушки, – он с внезапным интересом подался вперед. – Кто ты такая?

– Никто, – пискнула я. Мог ли он почувствовать, что я Истребительница? Возможно, мне следовало ему об этом сказать. Это могло бы напугать его, и он раскрыл бы больше информации. Но мне не хотелось использовать это как инструмент давления или устрашения. И я не горела желанием рассказывать демонам налево и направо, кто я такая, пусть даже этот демон не кажется опасным.

Я не могла показать, что он выбил меня из колеи. Я скрестила руки и продолжила подражать Артемиде. Непреклонная. Опытная. Несущая ответственность.

– Пока ты не скажешь мне, с кем у тебя встреча и что вообще происходит, ты останешься здесь.

Демон вытянул ноги, насколько позволяли цепи.

– Когда сюда заявится Шон, не говори, что я не предупреждал тебя.

– Я с ним разберусь.

– Само собой. Ты запинаешь его тапочками до смерти, – он прикрыл глаза. – Срочно приведи мне кого-нибудь счастливого, а не то я сдохну от голода. Или можешь сделать добро нам обоим и облизать мою кожу. Это будет лучший день в твоей жизни, обещаю.

– Фу, – я отскочила от него, мечтая прополоскать рот «Листерином» – так омерзительна была сама мысль.

– Да уж, ты точно справишься с Шоном. И он не перережет тебе глотку, – демон зевнул. Его зубы даже не были похожи на зубы, скорее, на губку.

– Может, мне стоит прямо сейчас ему позвонить.

На его лице отразился неподдельный ужас.

– Нет, пожалуйста, – произнес он едва слышно. – Пожалуйста, не надо. Я останусь здесь. Хоть навсегда. Пожалуйста, не отдавай меня ему.

Его страх отозвался в моей душе сочувствием, но я не могла давать обещания демону, так что промолчала. Его испуганное лицо по-прежнему стояло у меня перед глазами, когда повернулась к выключателю. Я застыла в нерешительности.

– Тебе оставить свет или выключить?

– Оставь, пожалуйста. Не люблю темноту.

Я кивнула – я тоже. Из сарая я вышла, имея больше вопросов, чем ответов. Но мне нужно было удостовериться, что он говорил правду, и мне оставался только один путь.

Книги.

Глава 17

КАК ТОЛЬКО ДОСТАТОЧНО РАССВЕЛО, я постучала в дверь Риза. Он открыл и внимательно посмотрел на меня.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего такого! Я просто хотела… поискать кое-что в книгах.

От удивления Риз моргнул.

– В книгах? Правда?

Его глаза слегка сузились. Я никогда о таком не просила. Но я не могла допустить, чтобы он что-нибудь заподозрил. Я ненавидела манипулировать, но или Риз, или мне придется идти в Совет.

– Просто… после вчерашнего я хочу почувствовать себя нормальной. А что может быть для нас нормальнее, чем изучать демонов, сидя в библиотеке?

Риз улыбнулся с неподдельным участием. Меня пронзило острое чувство вины. Я думаю, он мог бы мне помочь – по-настоящему помочь, – но тогда мне пришлось бы просить его хранить мои секреты. А я теперь понимала, как утомительно и ужасно иметь секреты. Мне не хотелось обременять его этим.

– Это мое любимое занятие, – ответил он. – У тебя есть какая-то конкретная цель? Или мы устроим дебош и поиграем в книжную рулетку?

Я рассмеялась.

– Я за демонов. Вчера ночью попался новый вид. Зомпиры. И я поняла, как много я еще не знаю.

– Отлично! Сосредоточимся на демонологии. Ты расскажешь мне все о зомпирах и поможешь определиться с темой моего исследовательского проекта. Все мои предыдущие варианты оказались бессмысленными, когда Баффи разнесла магию. Мне нужно что-то новое. Нечто практичное, но в то же время сенсационное.

Мы с Ризом вошли в библиотеку. Он сделал глубокий вдох, потирая руки.

– С чего бы начать?

Я провела пальцем по полкам. Это действительно красивая комната. Из оконных проемов щедро лился золотистый свет, перечеркивая комнату лучами и освещая пылинки, медленно вальсировавшие в воздухе. Большинство книг в кожаном переплете, их корешки выцвели. Под теми, где название уже невозможно прочесть, были аккуратно подписаны карточки. Почерк Артемиды. Еще одна неблагодарная рутинная работа. Говорила ли я ей когда-нибудь, как высоко ценю ее труд? Говорил ли хоть кто-то?

Но пометки Артемиды не объясняли мне, что за демон сидел в сарае Киллиана и был ли он опасен.

– А есть какая-нибудь классификация демонов по, кхм, цветам?

Риз покачал головой. Он успел вытащить книги о вампирах, а также несколько томов, чье название начиналось с приставки «некро-» – обычно я избегаю ее всеми силами.

– А зомпиры – это официальное название? Больше похоже на прозвище.

– Сомневаюсь, что ты найдешь их в какой-нибудь книге. Космина сказала, что они появились после того, как оборвались связи с демоническими измерениями.

Изменившись в лице, он отодвинул несколько книг.

– Тогда нам нужны полевые отчеты. И это было бы просто, если бы у нас на задании была не только Гонора. И если бы она давала знать о себе. Лео с ней не пересекался?

– Он об этом не упоминал, но можешь его спросить.

Мне нужно было перенаправить блестящий ум Риза. Зомпиры – это нечто новое, и это плохо, потому что у нас нет никаких данных, а данные – это то, в чем мы особенно хороши. Но демон в сарае волновал меня больше, чем зомпиры в Дублине.

– А как насчет книги, где демоны разбиты по типам? Полный справочник. Типа демонической энциклопедии.

Он почесал в затылке, озадаченно оглядываясь вокруг.

– Такой нет. Большинство книг посвящены конкретным демонам, или местам обитания, или историческим периодам. Но… вау! Это потрясающая идея. Если бы я смог собрать всю информацию в справочник, по которому легко их искать…

И я его потеряла. Я щелкнула пальцами.

– Хорошо, давай сузим круг поисков. Меня интересуют полудемоны-полулюди. Но у меня слабые нервы, поэтому как насчет полукровок, которые питаются чем-то другим, не людьми. Например… эмоциями?

Над моей головой словно вспыхнул ярко-желтый – в цвет демона – знак: «Нина что-то затеяла».

К счастью, Риз был захвачен своей идеей и не замечал моего красноречиво виноватого вида.

– Так что, разновидности эмпатов? Речь о самих эмоциях или об эмоциональной энергии? Об энергии вообще?

Он принялся вытаскивать книги – на первый взгляд бессистемно. Но он знает эти книжные полки практически наизусть, так что мог бы выбрать нужные тома не глядя.

– Здесь есть раздел о демонах, питающихся страхом. Мелкие мерзкие ребята. Ключевое слово – мелкие. Так, а здесь хорошо описаны инкубы и суккубы и есть несколько глубоких исследований по ним. История Пилеи – это полезно. Хмм, а вот эти демоны – телепаты, но они могут частично подойти. Нужны демоны, которые питаются только эмоциями? Вот этот живет за счет эмоций, а еще любит котят.

– В качестве домашних питомцев?

– В качестве закусок.

Я скривилась. Если мой демон из сарая ест котят, пусть не ждет от меня любезностей.

– Думаю, главным образом эмоции, но и прочие подойдут.

Риз положил книги рядом с блокнотом и ручкой.

– Пока читаешь, выписывай демонов в алфавитном порядке, разбивай их на категории в зависимости от вида, а также добавляй подробную библиографию, чтобы мы могли на нее ссылаться.

– Мое домашнее задание?

Риз усмехнулся.

– Раз уж ты это делаешь, делай как надо.

Его увлеченность могла бы быть заразительной, если бы меня так не поджимало время. Он схватил еще три тома – не менее тысячи страниц, полных информации, – и добавил их к стопке, ласково похлопывая.

– Для начала сойдет.

– Для начала? – простонала я.

– Я собираюсь сделать наш справочник по демонам моим исследовательским проектом Наблюдателя! От него есть практическая польза, пусть даже магия мертва, и я смогу дополнять его комментариями, как все изменилось! Это также послужит нам отличной отправной точкой, чтобы определить, кто из демонов остался на земле, а кто изолирован от нас. Еще можно добавить новые виды, тех же зомпиров, – он сморщил нос. – Я придумаю им приличное латинское название. Ладно, не суть. Вся картина демонического мира изменилась, и систематизирую ее я! – пропел он про себя, возвращаясь к книжным полкам.

Я принялась за работу, но все оказалось не так просто. Оказывается, в мире полно демонов, которые поглощают эмоции. А эмоции и энергия так сильно связаны, что зачастую в книгах между ними не проводят различий. Ко всему прочему, ни одно из этих в большинстве своем отвратительных изображений не напоминало моего демона в футболке Coldplay.

Я покачала головой, фыркнув от смеха.

– О боги, он был весь желтый.

– Хм-м? – Риз посмотрел на меня поверх своего тома.

– Ничего.

Нас прервало появление старой Руфи Забуто в сопровождении Джейд.

– Доброе утро, дорогуши.

– Привет, бабуль, – Риз едва взглянул на нее.

– Привет, Джейд, – сказала я. Мне хотелось добавить, что я Истребительница, – я чувствовала себя виноватой за то, что мы ничего не рассказали ей и Имоджин. Но я не знала, как об этом упомянуть, чтобы это прозвучало уместно.

– C добрым утром, – она поморщилась с отвращением и от самого слова, и от самой идеи утра. Она выглядела помятой, как будто ей едва довелось поспать. Что странно – Джейд все время спит.

– Тебя разве не должны освободить от исследований, раз ты Истребительница? Если бы я была Истребительницей, ноги бы моей больше не было в библиотеке.

Разумеется, она знала. Просто чудо, что мне удается хранить свои секреты, живя в Замке Сплетен. Но в то же время я чувствовала облегчение – мне не придется сообщать ей эту новость.

– Мама не хочет, чтобы я проходила обучение. Так что я буду Истребительницей нового типа. Умная и начитанная. Два в одном: Наблюдатель и Истребительница.

На лице Джейд было написано отвращение:

– Зря.

Голос Руфи Забуто дрожал, в глазах стояли слезы. Она выглядела измотанной и бледной, а темные круги под глазами обозначились сильнее обычного.

– Джейд, золотко, достань все магические книги, которые у нас есть в нескольких экземплярах. Артемида их пометила мелом на корешках.

Джейд со вздохом засновала по книжным рядам.

– Что ты делаешь? – я захлопнула книгу на картинке, где в отвратительнейших подробностях было изображено, как демон поглощал страх, погрузив тонкий, похожий на иголку язык в миндалину мозга. Уж лучше бы нарисовали того поедателя котят.

И без того морщинистое лицо Руфи сморщилось еще сильнее.

– Вы когда-нибудь слышали о такой вещи как… «И Бой»?

– «eBay», – поправила ее Джейд.

– Да-да, «И Бэй», – Руфь произнесла название в два слова. – Многие из этих книг – антиквариат. И не более того.

Она провела пальцами по обложке книги с золотым тиснением, посередине которой был нарисован глаз.

– Вы знали, что это был настоящий глаз? Он открывался и гневно смотрел на того, кто осмелился изучать магию книги. – Она надавила пальцем на глаз, словно пытаясь пробудить его.

– Теперь это всего-навсего книга.

– Бабушка! – Риз поднялся на ноги. Я никогда не видела его в такой ярости. – Ты не можешь продавать книги!

– Только книги по магии, золотко. И только дубликаты. Деньги нужны нам больше, нежели книги по истории. Нам нужно подумать о Малышах, об их будущем. Мы лишились тех средств, что были у нас раньше.

Она погладила его по руке, а затем пошла дальше между рядов с Джейд. Риз опустился на стул.

Это наша история. Наше наследие. Это все, что связывает меня с отцом. И еще одна вещь, которую я теряю из-за этой дурацкой Баффи. Если бы она все не разрушила, у нас бы до сих пор были магия и деньги. Если бы она не заигралась с силами Истребительниц, я бы не стала одной из них. В моей жизни все было бы просто.

Но хотя привычное недовольство занимало мои мысли, мне следовало признать, что я не была так уж уверена, что хотела бы, чтобы моя жизнь осталась простой. Изменения принесли мне много облегчения. Мысль о том, чтобы снова стать целителем – незаметным, сброшенным со счетов, – и позволить Артемиде отвечать и за замок, и за мою жизнь была не такой уж привлекательной. Это нечестно по отношению к нам обеим. И я понимала теперь, что, будучи Наблюдателем, я бы никогда не смогла повлиять на чей-либо образ мышления или методы работы.

Мне бы и в страшном сне не приснилось, что мне нужно стать Истребительницей, чтобы моя жизнь изменилась к лучшему, но у Вселенной извращенное чувство юмора. Я хотела изменить Наблюдателей? Для этого надо было стать кем-то иным.

Открылась дверь, и в библиотеку ворвалась моя мать.

– Руфь, не говори Ванде, чем мы занимаемся. Она потребует устроить заседание, затем будет настаивать на том, что именно она должна отвечать за распределение средств, а мы обе знаем, куда уйдут эти деньги, если… – Она не договорила, заметив меня. – А ты что здесь делаешь?

– Риз хочет составить энциклопедию демонов. И раз уж я не занята, – сказала я, прибегая ко лжи, чтобы показать ей, насколько я далека от проблем – не прохожу обучение, не сражаюсь с адскими тварями и вообще избегаю любых неприятностей, – я решила ему помочь.

Она задумчиво нахмурилась.

– Это прекрасная идея, Риз. Очень практичная. – Ее взгляд сновал по полкам, избегая меня. – Ты хорошо себя чувствуешь, Нина?

– Все отлично, – отрезала я.

– Вы повеселились в кино?

– В… – я оборвала себя, прежде чем спросила, о чем она говорит. – А, да! Очень классно. Тебе понравилось в кино? – спросила я Риза.

– По мне, так слишком много крови, – ответил он невозмутимо.

– Отлично, – сказала мама, – Отлично. Что ж, держи меня в курсе своего проекта, Риз. Нина, можно тебя на минутку? Выйдем в коридор.

Удивительно, как она не попросила меня назначить встречу с ней через Артемиду. Я последовала за ней. Быть может, она собиралась поговорить со мной о второй адской гончей – той, что она застрелила? Объяснить, почему она никому о ней не сказала и не стала накладывать запрет на выход из замка? Чем больше я думаю об этом, тем страннее это выглядит. Разве она не боялась, что могут появиться и другие? Она не знала, кто их цель, поэтому она и не догадывалась, что мы в безопасности до тех пор, пока демон в футболке Coldplay находится вдали отсюда.

– У меня для тебя кое-что есть, – она протянула мне брошюру. Я все еще размышляла о маме, пистолете и адской гончей, поэтому мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что я читаю. А потом еще несколько, чтобы обрести голос от шока и недоумения.

– Школа-интернат?

– Семестр уже начался, но там тебя хорошо подготовят к университету и твоей будущей карьере врача.

– Я… Что? О чем ты говоришь? Я уже учусь. Здесь.

На мгновение я заметила в ее глазах ту же ранимость, что видела вчера. Как будто бы она наконец-то была готова поговорить со мной, а не отдавать мне команды. Но этот взгляд исчез, ему на смену пришло ее обычное непреклонное, ничего не значащее выражение. Когда у нее такое выражение лица, она не моя мать. Она член Совета.

– Замок никогда не был подходящим для тебя местом.

Под «замком» она имела в виду Наблюдателей. Она намекала на то, что вся моя работа здесь не имела никакого смысла. На то, что мои подозрения оправдались и для меня действительно не нашлось места среди близких мне людей и роли в организации, которой я хотела служить.

– Но я часть этого, – мой голос был напряжен от боли. Мне хотелось злиться, но я не могла, мне было слишком больно. Быть здесь, работать – вот что мы делаем вместе с Артемидой. И это единственное, что связывает меня с отцом.

– Я Наблюдатель.

– Нет, – в ее голосе не было злости. Это просто констатация факта.

И это правда. Я не Наблюдатель и никогда им не стала бы. Полноправным так точно. Это прерогатива Артемиды. А я никогда не играла важной роли. Я не сомневалась, что мои друзья-Наблюдатели заботились обо мне, но я знала, что они никогда не нуждались во мне. Не так, как они нуждались в Артемиде, или Ризе, или Лео. Еще неделю назад мать могла бы отослать меня прочь, и это почти никак бы не повлияло на жизнь в замке.

Но это было неделю назад. Я упрямо вскинула подбородок.

– Что ж, я не Наблюдатель. Хорошо. Я Истребительница.

Каждый раз, когда я произношу это вслух, это становится чуть более реальным, чуть более правильным.

Мать вздрогнула, будто от удара.

– Но ты этого не хочешь.

– Ты никогда не спрашивала меня, чего я хочу! – я швырнула буклет ей обратно. – Ни разу. А что насчет Артемиды? Она тоже должна все бросить и отправиться в интернат со мной?

– Артемида останется здесь со мной. Так будет лучше для всех.

– Нет, не будет. Спорим, ты и Артемиду никогда не спрашивала, чего она хочет.

Если уж на то пошло, спрашивала ли я? Говорила ли мне когда-либо Артемида, что хочет быть Наблюдателем? Она была безутешна, когда провалила испытание, но из-за чего она переживала – из-за невозможности стать Наблюдателем или из-за провала как такового?

– Мне хотелось бы принимать решения, исходя из твоих желаний, Нина. Но это невозможно. На кону стоит нечто большее, чем твои чувства. Однажды ты поймешь. А пока ты просто должна верить, что я делаю все для твоего блага. Для вашего блага. Я ваша мать.

– Моя мать? – Мне хотелось причинить ей такую же боль, какую она причинила мне. – Нет, ты член Совета. И раз уж я, как ты говоришь, не являюсь ни Наблюдателем, ни Истребительницей, то твои приказы на меня распространяются.

Я вернулась в библиотеку. Заметив выражение моего лица, Джейд раскрыла было рот, чтобы о чем-то меня спросить, но я схватила свои книги и отнесла их на дальнюю полку. Я пинком распахнула потайную дверь, ворвалась в секретную комнату, пробралась сквозь проходы и, наконец, оказалась в спальном крыле.

Я бросила книги в своей комнате. Затем, взволнованная, взбешенная и уверенная, что мама явится сюда, чтобы продолжить спор, я решила пробежаться.

Бег не помог мне очистить разум. Меня никогда не учили понимать свое тело, использовать его возможности. Я всегда знала лишь все свои ограничения. А теперь я понятия не имела, на что способна.

Мысль о последней попытке матери избавиться от меня неотступно преследовала меня. Совет не позволит ей. Скорее всего, Брэдфорд будет против. Ева точно воспротивится. И Лео – я была уверена, что Лео будет бороться за меня. Мысль о том, что у меня есть союзники в лице обоих Сильвера, приободрила меня. Возможно, мне стоит рассказать Лео о демоне в сарае. Но это будет так унизительно. А затем придется рассказать Еве, ведь он точно не захочет иметь секреты от своей мамы. А она расскажет остальным, потому что она член Совета.

Кстати, о Лео: почему мы не виделись сегодня? Нам лучше затаиться, чтобы не возбуждать подозрений моей матери? Или он избегает меня после вчерашнего? Может быть, он советуется со своей матерью и решает, что делать.

Каждый присутствующий здесь – в первую очередь Наблюдатель. А мне нужно поговорить с Истребительницей. Или с кем-то, кто понимает, через что я сейчас прохожу.

Я перепрыгивала через поваленные деревья, уклонялась от ветвей, и тут меня осенило: во всем этом хаосе я напрочь позабыла кое о чем. У меня же есть люди, которые отлично знали Истребительниц. Ну, по крайней мере, у меня есть их записи.

Я стащила два дневника Наблюдателей из прикроватной тумбочки моей матери. Пора узнать, что было известно им.

Когда я вернулась, Артемида была в комнате. Странно, обычно днем она слишком занята работой в замке. А я до сих пор не знала, в каких мы отношениях после вчерашнего вечера.

– Сегодня вторник, – сказала она. Это прозвучало как обвинение.

И тут я вспомнила. Вторник.

Вторая половина дня во вторник – единственный выходной Артемиды. Мы проводим его вместе. Делаем маникюр и педикюр, пополняем запасы святой воды, точим колья за просмотром какого-нибудь фильма на нашем допотопном ноутбуке. Едим припрятанные протеиновые батончики, так что можем даже не бегать на кухню и в столовую. Вторник всегда был моим любимым днем недели. Оставшиеся шесть дней я придирчиво отбираю фильмы и цвет лака для ногтей. Но на этой неделе я вообще не подготовилась.

– Ты забыла, да? – Лицо Артемиды напряглось.

Да, я забыла. Но если я сознаюсь в этом, она еще больше обидится. Так что я снова прибегла ко лжи.

– Я не была уверена, что ты в настроении веселиться после вчерашнего.

Ложь не сработала. Артемида казалась еще более уязвленной.

– А ты не хочешь?

– Хочу, конечно! Я всегда за, – правда, я была не в настроении смотреть фильмы. Я бы лучше что-нибудь поколотила. Пробежалась. Сделала бы что-нибудь, что угодно, с той энергией, которая так и зудит во мне. Нужно найти Лео, узнать, есть ли у Евы соображения по поводу того, с чем мы столкнулись вчера вечером. А из тайника меня манили дневники. Кому они принадлежали, почему их хранила моя мать? Что они поведают мне о том, как быть Истребительницей?

Я села на свою кровать.

– Просто я не знаю, в каких мы сейчас отношениях. Не хочу заставлять тебя.

Она аккуратно расставляла наши лаки для ногтей. Она всегда носит черное, но разрешает мне красить ее ногти в яркие радужные цвета.

– Может, это все не имеет смысла теперь, после всего, что произошло. Но мне хочется провести обычный день с тобой. Если ты не против.

Она не смогла скрыть горечь в своем голосе. Из нас двоих это я всегда считала дни до вторника. Но, быть может, ей это время было еще важнее, чем мне.

Меня захлестнуло чувство вины. То, что произошло в моей жизни, отразилось и на ней. Я злилась на нее – и причины были вескими, – но я могла проявить понимание и терпение. Дневники Наблюдателей никуда не денутся. Как и демон в футболке Coldplay.

– Я тоже этого хочу, – быстро ответила я. – Обычный день. Выбирай фильм.

Пока она разглядывала наши стопки DVD, я внезапно подумала, что Артемида – всего лишь подросток. Как и я. Нам по шестнадцать лет, но по ней никогда этого не скажешь, за исключением этих нескольких драгоценных часов один раз в неделю. Мысль о том, насколько мы юны, напомнила мне, почему я сбежала из библиотеки.

– Кстати, – сказала я небрежным тоном. – Мама говорила с тобой об интернате?

– Что? Нет. О чем ты вообще?

Я сделала глубокий судорожный вдох. Что, если Артемида согласится с доводами нашей матери? Я не смогу это пережить. Но хранить еще и этот секрет было уже выше моих сил. Мне и других хватает.

– Она хочет отослать меня отсюда.

Повернув голову, Артемида в шоке уставилась на меня.

– Ты шутишь?

– У нее есть брошюра и все такое.

Глаза Артемиды зажглись гневом.

– Нет! Я не позволю ей этого сделать. Она не разлучит нас.

Неожиданное облегчение накатило на меня волной. Пусть даже мы в чем-то не согласны, из-за чего-то ссоримся, Артемида все еще на моей стороне. Пусть она проводит с мамой больше времени, пусть мама хочет, чтобы она осталась, но Артемида – моя. Я плюхнулась на кровать. Артемида села рядом со мной, и я прислонила голову к ее плечу.

Теперь, когда я точно знала, что этого не случится – Артемида этого не допустит, – я смогла расслабиться и думать об этом без гнева.

– А что, если ты поедешь со мной? Вместо боевых тренировок – физкультура? Вместо демонологии – геология? А вместо латыни… Ну, все-таки латынь, но, возможно, не такая монструозная латынь.

Артемида издала смешок.

– Ты можешь представить нас в обычной школе?

Я прикрыла глаза.

– Вообще-то могу. И подумай только: если это школа для девочек, сколько там вариантов для такой красотки, как ты.

Артемида рассмеялась, но смех этот был мрачным и немного печальным.

– Я никуда отсюда не денусь, Нина. Мама никогда не отпустит меня. Совет никогда не позволит и никогда не даст на это денег. Я даже и не знала, что они у них есть. Плюс теперь ты…

Я ждала, когда она договорит. «Истребительница». Я хотела, чтобы она это произнесла. Возможно, если она это признает, это снимет скованность между нами. Я смогу рассказать ей, как непросто мне пришлось вчера вечером. Смогу поведать о своих чувствах. И о демоне в сарае.

Но она не закончила фразу.

– В общем, что бы с тобой ни происходило, мы с этим разберемся. Мама не разлучит нас.

Это не совсем то, на что я надеялась. Но я ценила то, что она по-прежнему была готова бороться за меня. И я решила раскрыть ей один из секретов, что стояли между нами.

– Я кое-что украла из маминой комнаты.

Она отставила в сторону ноутбук.

– Что именно?

Я соскользнула с ее кровати и, подойдя к своей, достала спрятанные дневники. Артемида села на пол напротив меня. Я открыла один из них на первой странице. Это был дневник Брэдфорда Смайта.

– Как странно, – сказала Артемида. – Зачем он маме?

– Я и понятия не имела, что он когда-то был активным Наблюдателем. Не представляю его в полевой работе.

Она схватила другой, а затем с горьким возгласом уронила его на пол. Я подняла книгу.

На обложке было выгравировано имя – я не заметила этого сразу из-за пыли и спешки, – и имя это было «Меррик Джемисон-Смайт». Я с нетерпением открыла его, но Артемида положила руку поверх моей.

– Нет.

– Почему нет? Это папин. Тебе разве не интересно, что он написал?

Она выглядела встревоженной.

– Нет. Он не папин. Он принадлежит Наблюдателю по имени Меррик Джемисон-Смайт. А я хочу помнить его как отца. Быть Наблюдателем – значит подавить все другие аспекты своей жизни. Я просто… Я хочу, чтобы он оставался отцом, понимаешь?

Я была не согласна с ней, но понимала ее. И в глубине души была довольна. Мой отец знал, что я потенциальная Истребительница, а его дневник относится ко времени его работы с Истребительницами. И теперь мне почти казалось, будто он писал это для меня – и только для меня. Я спрятала дневник под кровать, дав себе слово вернуться к нему позднее, когда я буду одна.

Артемида взяла дневник Брэдфорда Смайта и начала перелистывать его.

– Зачем он понадобился маме?

– Он лежал в ее тумбочке вместе с папиным. И я тоже теряюсь в догадках.

Она скользила взглядом по страницам.

– Смотри-ка, он работал с потенциальной Истребительницей. Это имя мне не знакомо. Столько лет прошло.

Я придвинулась поближе, чтобы посмотреть через ее плечо.

– А что происходит с потенциальными Истребительницами, если они слишком взрослые? Вернее, происходило? Прошедшее время уместнее.

Им повезло. Раньше, когда только одна девушка могла стать Истребительницей, шансы потенциальных Истребительниц стать следующей с возрастом становились все призрачнее и затем исчезали. Я бы точно была одной из таких неперспективных.

– Те, кого нашли и обучали с детства, оставались с Наблюдателями. Они слишком много знали к этому времени, а для древних семей это была свежая кровь. Большинство никогда не становились полноправными Наблюдателями, но именно так организации удавалось быть такой масштабной. В те времена она была просто огромной.

– То есть, хоть они и не стали Истребительницами, с крючка им уже было не соскочить?

– Не-а, – протянула Артемида. – Стоит единожды войти в сообщество Наблюдателей, и единственный выход отсюда – это смерть, тюрьма или настолько серьезный провал, что тебе придется вести частные расследования вместе с Уэсли Уиндэм-Прайсом, работая на вампира по имени Ангел, – она злобно усмехнулась. – Никогда не устаю над этим смеяться. И как можно чаще стараюсь упоминать об этом при Ванде. «Простите, это частная собственность? Можно я проведу небольшое расследование? Имоджин Пост ведет себя как ангел с этими ребятишками, не правда ли?».

Я захихикала. Вот это моя Артемида – сестра, которую я знаю и люблю.

Она ухмыльнулась.

– Приходится как-то скрашивать свои дни. Иногда я подшучиваю над Руфью Забуто. Как-то раз я подменила ее кристаллы для фокусирования кристаллическим сахаром. Она не заметила. Ни разу. Так что когда она жалуется на то, что магия исчезла, просто помни, что она не блистала и в то время, когда магия была с нами.

– А как насчет Брэдфорда?

Она пожала плечами.

– Он как старый плюшевый мишка. Он просит меня о важных вещах и всегда благодарит, так что я не имею ничего против него. Разве что иногда подменяю его гель для бровей зубной пастой. В такие дни от него пахнет мятной свежестью.

– А мама?

Искорка в глазах Артемиды потухла.

– Ничего.

Она протянула мне дневник, подтянула колени к себе и положила на них подбородок.

– Нина, я знаю, что ты ревнуешь. К тому, что я работаю с мамой. К тому, что я всегда знаю, где она и чем занята. Но это не делает нас с ней ближе. Это делает нас еще дальше, чем мать и дочь. Она пристально за мной наблюдает, и она такая строгая. Иногда это я завидую тебе. Тому, как ты возишься в своем медпункте и помогаешь всем.

– Но это не так! Не совсем так. Любой способен на то, что я делаю. А ты помогаешь в разы больше.

Она повернула голову так, что одна щека уперлась в колено, и посмотрела на меня.

– Ты помогаешь людям, просто будучи собой. Ты помогаешь мне. Все Наблюдатели живут одной ногой во тьме, но ты… тебе всегда удается принести свет. Если я была резка с тобой в последнее время, то только потому, что не хочу, чтобы ты его утратила.

Мне захотелось рассказать ей обо всем. И это был мой шанс.

– Артемида, я…

– Все в порядке.

Она покачала головой, прерывая меня. Сердце сжалось. Она не хотела говорить о том, что я Истребительница. Хорошо хоть, я отчасти знаю почему. Но это значило, что я по-прежнему не могу быть с ней откровенной.

Она продолжила:

– Я могу защитить тебя от этой темноты, пусть даже я и не настоящий Наблюдатель. Если вообще сейчас есть такое понятие, как настоящий Наблюдатель. У меня есть ты, – она указала на книгу. – Что еще есть в этом дневнике?

Резкая смена темы не ускользнула от меня. Но если Артемида предпочитает молчать, я уважаю это решение. Она мне столько помогала эти годы. И я все еще учусь, как отплатить ей тем же.

– Много описаний тренировок, – я пролистала страницы с расписанием диет, тестов и техник. Я перешла к последним страницам – интересно, что стало с этой потенциальной Истребительницей? Кем ее назначили? Вести бухгалтерию? Готовить? Отправили в отдел спецопераций? Когда мы были в расцвете сил, у нас было полно профессий, поддерживавших существование нашей структуры. Интересно, стал ли кто-нибудь из Истребительниц целителем. Тогда у меня было бы что-то общее хоть с кем-то.

– Постой-ка, – указала я на одну из последних записей. – Она стала настоящей Истребительницей. И у нее был ребенок. А затем… Ой, как жалко. Ее убили вампиры. Она пробыла Истребительницей всего пару месяцев. Кажется, Брэдфорд Смайт забрал ребенка себе.

Имя ребенка значилось в конце книги.

– Хелен, – прочли мы с Артемидой одновременно.

Хелен. Наша мать.

Сколько еще раз прошлое способно переломиться и перестроиться? Наша мать не была рождена Наблюдателем. Ее удочерили. Она была дочерью Истребительницы. Женщины, которую она никогда не знала. Женщины, которая умерла ради призвания, которое теперь стало моим. Того же призвания, из-за которого погиб мой отец.

Я должна была быть в шоке от того, что она скрыла от нас такой огромный секрет, но это наименее удивительное из всего. Мать уже давно была для меня тайной за семью печатями. Но это откровение дает ответ на один из вопросов.

– Неудивительно, что мама так ненавидит Истребительниц, – прошептала я. – Это случилось еще до Баффи. Артемида, тебе… думаешь, она ненавидит то, что я Истребительница, или ненавидит меня за то, что я Истребительница?

– Мама вовсе не ненавидит тебя.

– Все эти годы она отталкивала меня! Скрывала ото всех тот факт, что у меня есть потенциал. Боги, теперь я поняла. Это связано не только с отцом. Это история всей ее жизни. Я воплощаю собой все, что когда-либо причиняло ей боль.

На меня навалился груз боли мой матери, и я почувствовала иррациональную злость на нее за трагическую судьбу. Я об этом не просила. Я не хотела чувствовать к ней жалость. И не буду.

– Вся эта история с Истребительницами – это несправедливо, – сказала Артемида. Я полагала, что она имела в виду нашу мать, но она продолжила. – Почему это вообще случилось с тобой? Это бессмыслица. Я не понимаю. Это не должна была быть ты.

– А кто тогда это должен был быть? – спросила я уязвленно. Пусть меня раздирали противоречивые чувства, но это дело высших сил. Если я стала Избранной, значит, так должно было быть.

Ответ Артемиды удивил меня.

– Никто, – отрезала она. – Никто. Они никого не должны принуждать к этому. Даже самую первую Истребительницу. Кучка жалких надменных мужчин решила, как будет лучше для всех, и заставила нас расплачиваться за последствия.

Артемида схватила дневник, захлопнула его и швырнула в угол комнаты. Она забралась обратно на кровать.

– Давай. Я просто хочу посмотреть дурацкое кино и не думать ни о чем.

Артемида не хотела больше разговаривать. Теперь, когда я ясно видела ее переживания, я хотела защитить ее. Так что мы включили романтическую комедию, и я покрасила ее ногти в малиновый цвет. Мои руки не дрожали, и тон лег идеально. Она красила мои ногти, но ее руки дрожали, и основания пальцев казались такими же кровавыми, как после сражения в бойцовой яме.

Я резко проснулась, растерянная и с тяжелой головой. Рассвет медленно, но неизбежно наползал на горизонт. Посмотрев фильм, мы тут же отрубились. Сказались наконец-то ночи без сна.

Я неподвижно лежала в кровати, размышляя о том, что мы узнали. Наша мать была дочерью Истребительницы. Если бы это было не так, она никогда не встретила бы Наблюдателей. Не стала бы одной из них. Не познакомилась бы с нашим отцом. Мы бы не стали Наблюдателями – но нас и не было бы на свете.

Еще это означает, что моя бабушка тоже была Истребительницей. Мне хотелось бы поговорить с ней. Поговорить с кем-нибудь, кто понимает, через что я прохожу. Жаль, что Космина не такая милая. Боги, сейчас я согласилась бы поговорить даже с Баффи.

Всегда можно поискать Еву Сильвера. Или старого Брэдфорда Смайта. Он знал мою бабушку. Он мог бы мне о ней рассказать. Но мне не хотелось говорить ни с кем из них. Мне хотелось кого-то из своей семьи.

Мне хотелось, чтобы рядом был отец. Пусть Артемида не желает читать его дневник, но я должна.

Я достала его дневник из-под кровати, схватила дневник Брэдфорда – он так и валялся раскрытым в углу, – и поспешила в сторону тренировочного зала, но тут же едва не врезалась в Еву Сильвера.

– Нина! – она удержала меня, положив руки на плечи. Она вообще когда-нибудь спит? – Куда ты направляешься?

– Позаниматься, – мне не хотелось объяснять ей, что ищу спокойное место, чтобы прочесть дневник своего отца.

Она одобрительно улыбнулась.

– Я не нашла тебя вчера, чтобы поговорить о том, что случилось в Дублине, но я подумала, что ты захочешь денек отдохнуть. Нам нет необходимости срочно что-то делать. Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с такими сложностями. Я чувствую, что подвела тебя, отправив куда-то, не имея достаточной информации.

– Вы не могли об этом знать. И вы помогли мне: вы поверили мне насчет Космины, – а это многое значит.

И то, что ее волновали мои чувства, тоже говорило о многом.

– Я всегда буду верить в тебя. И хотя я сожалею о своей поспешности, то, что ты сделала в Дублине, было просто невероятно – тем более учитывая, что ты не проходила обучение. Твои способности поистине изумительны. Видимо, лучшее действительно приберегают напоследок. Даже когда речь идет об Истребительницах.

Это было настолько не похоже на реакцию моей матери – и даже на реакцию Артемиды – что я была поражена до глубины души. Ева не только хочет, чтобы я была Истребительницей, – она считает, что я отлично справляюсь.

Она сжала мое плечо.

– Не беспокойся о Космине или Дублине. Мы с Брэдфордом Смайтом работаем над этим. Но лучше это не афишировать. Твоя мать, Ванда и Руфь ничего об этом не знают, и я предпочла бы, чтобы так оно и оставалось.

– Да, конечно. Я могу чем-то помочь?

Она покачала головой.

– Ты уже выполнила свою часть, и ты должна гордиться собой.

Лучезарно улыбнувшись, она отправилась дальше по своим делам.

Повеселев, я устроилась на охапке матов в углу зала. Мне нужно еще разобраться с демоном в футболке Coldplay, но он никуда не денется. Киллиан регулярно выходил на связь, так что я знала, что он в безопасности. Прямо сейчас вопросы о том, как быть Истребительницей, казались мне более насущными.

Дневник моего отца был увесистым, страницы истерты и помяты. Он был Наблюдателем не только у Баффи. До нее он работал с еще двумя Истребительницами. Я всегда гордилась тем, что он был Наблюдателем у стольких Истребительниц. Но теперь, когда я сама Истребительница, я поняла, что это означает, – ему пришлось похоронить двух своих подопечных. Потому что Истребительницы не выходят на пенсию. Они погибают.

Я открыла дневник на середине. Почерк был мне незнаком – меня пронзила острая боль потери. Он писал неаккуратно, но его мысли были хорошо структурированы. Раздел, который я открыла, был посвящен замечаниям о технике тренировок, которые приносят больше толку, чем другие, а также случай из практики, как его Истребительница противостояла банде вампиров, терроризировавших небольшой городок. Истребительница заманила их на кладбище, где отец расставил мины-ловушки, чтобы убрать их одного за другим и уравнять шансы Истребительницы.

Слеза капнула на страницу, слово расплылось. Он никогда не рассказывал нам об этом, но мы с Артемидой использовали часть этих мин-ловушек в наших комнатах много лет. Я знала, что умение бороться с вампирами не передается генетически, но учитывая его навыки и то, что моя бабушка была Истребительницей, возможно, я действительно была рождена для этого.

Внезапно я ощутила тесную связь со своим отцом. Пусть я не очень хорошо его помню, но мы продолжаем его дело.

И я была уверена, что отец гордился бы тем, что я Истребительница. Мать может ненавидеть это – может даже ненавидеть меня за это, – но отец гордился бы мной, как он гордился этой девушкой, о которой он писал с профессиональным восхищением. Я хотела бы, чтобы он был здесь и обучал меня. Он бы не стал скрывать, что я потенциальная Истребительница. Он бы подготовил меня. И мы бы вместе готовили меня все эти годы к роли величайшей Истребительницы.

Я впервые была действительно счастлива оттого, что я Истребительница. Это не просто восторг от тех трюков, которые я могу проделывать, не прилив адреналина. Настоящее счастье. Ведь теперь я знала, как важно это было для моего отца, как он гордился той девушкой – все это было в его дневнике.

И я могла притвориться, будто эти строки обо мне. Я могла представить, как он обучал бы меня с той же гордостью и с той же заботой. Отец любил этих девушек как родных. Как бы тогда он любил Истребительницу, которая была по-настоящему родной для него? Будь он жив, все было бы иначе. Мама была бы собой. Артемиде никогда не пришлось бы заботиться обо мне, потому что это была бы его задача. И я была бы обучена и подготовлена – под настоящим наблюдением.

Вытерев слезы, я пролистала дальше. В глубине души я надеялась найти записи о семье, хотя я знала, что это рабочий дневник, а не личный. А затем я остановилась. Я дошла до раздела, где он собирался встретиться с новой Истребительницей.

Баффи.

Это почти конец книги. Потому что это почти конец всего.

«Меня беспокоит пророчество, – написал он. – Хелен настаивает, что нам не о чем волноваться, но такие вещи всегда сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Я сказал Хелен, что не собираюсь соглашаться на это задание. Но эта новая Истребительница – самая неподготовленная девушка, которую я когда-либо видел. Я получил данные предварительного наблюдения. Честно говоря, это ужасает. Я не собираюсь критиковать систему, поскольку древние силы знают лучше меня, чей потенциал раскроется в Истребительницу, которая нужна нам больше всего, но… это же явная ошибка!»

Я фыркнула. Затем перечитала начало записи, где упоминалась моя мама. Я помнила пророчество про Баффи. Оно касалось Мастера, первого серьезного противника, которого Баффи встретила после переезда в Саннидэйл. Что-то о том, что «Мастер возродится, и Истребительница погибнет». Пророчество сбылось. Она и правда погибла. Просто ненадолго. Баффи никогда не умела играть по правилам.

Но постойте… в то время у Наблюдателей не было этого пророчества. Парень Баффи – это извращение природы, вампир, обладающий душой, – передал пророчество Руперту Джайлзу после смерти моего отца. Я это помню, потому что тогда поднялось много шума – почему это у вампира есть доступ к пророчеству, а у Наблюдателей нет. Значит, мой отец не мог о нем знать. Речь шла о каком-то другом пророчестве.

И если пророчество касалось Баффи, зачем ему отказываться от должности ее Наблюдателя? Какая-то бессмыслица. Хотелось бы мне расспросить мою маму, но это невозможно.

«Я должен согласиться на это задание, – писал отец. – Баффи нуждается во мне. Я не могу доверить ее жизнь и безопасность кому-то другому. Хелен позаботится о том, чтобы пророчество никогда не исполнилось. И мои дочери никогда…».

Это явно другое пророчество. Что-то более личное, раз он упоминает нас. Но что это? Я в нетерпении посмотрела на следующую страницу.

Там ничего не было. Страница была вырвана. Следующая страница начиналась с середины фразы, описывая подробности его первой провальной тренировки с Баффи и его опасения, что древний вампир Лотос уже начал выслеживать ее. Ни одного упоминания о нашей семье.

Я закрыла дневник. Я не могла читать дальше. Не могла читать, как он старался обучить Баффи, подготовить ее, зная, чем все это закончилось. Отец похоронил двух Истребительниц. А затем мы похоронили его – из-за Баффи.

Я встала и врезала кулаком по боксерской груше. Оторвавшись от цепи, она пролетела по полу и врезалась в стену с такой силой, что швы полопались. Я услышала несколько медленных хлопков, затем:

– Вау.

Я развернулась и увидела Лео.

– Извини! Я не хотела. Я просто… – Я резко оборвала себя. Я крутая Истребительница, которая может разорвать несколько боксерских груш, не спрашивая чьего-либо разрешения. Мне хотелось, чтобы Лео разозлился на меня, начал меня отчитывать, и тогда бы я наорала на него в ответ.

Лео наклонился и осмотрел грушу.

– Этот инвентарь сделан для Наблюдателей. Не для Истребительниц. Не твоя вина, что ты сильнее их всех, вместе взятых.

Это не совсем то, на что я надеялась. Я достала из подсобки метлу, чтобы помочь с уборкой. Когда я вернулась, Лео держал в руках дневники.

– Это не мои записи! – Мое лицо затопил жар, все прошлые переживания нахлынули с прежней силой.

Лео покраснел. На самом деле покраснел. Как он смеет!

– Конечно, нет. Я знаю.

– Я даже не веду дневник. – Я выхватила у него дневник отца, но он перехватил мою руку.

– Афина, прости меня. За тот случай в старом тренировочном зале. Мне так и не удалось поговорить с тобой до отъезда.

– Не помню такого, – солгала я. – О чем тебе было со мной говорить?

Я выдернула руку и прижала к груди дневник отца.

Лео вздохнул и уселся на мат. Он посмотрел на другой дневник.

– Зачем тебе дневник Брэдфорда Смайта?

– Он был Наблюдателем моей бабушки.

– Что? – Его изумление было неподдельным.

– Это действительно невероятно, – признала я. – Мама моей мамы была Истребительницей. Ее убили вскоре после рождения моей мамы. И тогда Брэдфорд забрал ее с собой.

– Ого, я и понятия не имел. Я думал, Хелен – урожденная Смайт.

– Ее добавили к семейному древу. Думаю, мы всегда были обречены находиться в центре борьбы против демонов.

Он пролистал страницы.

– Смириться должно пред судьбы веленьем; борьба напрасна с ветром и теченьем[2].

Я уставилась на страницу, где он остановился.

– Там так и написано?

Лео рассмеялся.

– Нет, извини. Я цитировал Шекспира. Ужасная привычка. За последние два года я прочел все его произведения. Не так много развлечений, когда выслеживаешь демонов вместе с матерью.

Он впервые заговорил о том времени, которое они с Евой провели вдали от нас.

– Я думала, ты вел довольно захватывающую жизнь. Там, за пределами замка.

– Ты бы назвала произошедшее в Дублине захватывающим?

– Нет! – Я помедлила. Никто, кроме него, не хотел знать, что я чувствую. А Лео был хорошим слушателем. – Да? Возможно. Это было пугающе и ужасно, а еще – удивительно, потрясающе и кошмарно, и я не знаю, как можно испытывать все эти чувства одновременно.

Он кивнул.

– То, что мы делаем, может вскружить голову. Прилив сил перед лицом смерти, стремление к победе. Там я чувствовал то же, что и ты. Но большую часть времени это было просто утомительно. Автобусы, самолеты, гостиничные номера, которые пугают больше, чем происходящее в бойцовой яме. Необходимость выжидать. Наблюдать. Выслеживать. – Он печально посмотрел вдаль. – И еще было одиноко. Когда штаб-квартира Наблюдателей была уничтожена, я был уверен, что никто не выжил. Что я остался совсем один.

– Но с тобой рядом была мама.

– И от этого я еще сильнее скучал по вам всем.

Он пытался рассказать мне об этом раньше, но я не позволила ему. Я была слишком зла, вспоминая собственные обиды. Думаю, теперь я его понимала. Моя мама хочет отослать меня подальше от моего единственного дома, от моей единственной семьи. Но что бы ни случилось, эти люди – Наблюдатели – моя семья. Мне по крайней мере не пришлось два года считать всех остальных погибшими. У меня были Артемида и Риз. Джейд. Имоджин и Малыши. Даже Совет. Интересно, почему Сильвера постоянно переезжали? Почему они не захотели осесть где-нибудь и начать новую жизнь?

Я представила Лео где-то далеко – как он чувствует себя одиноким и скучает по нам, а не надирает демонам задницы, весь из себя такой дерзкий красавчик, – и еще больше смягчилась к нему.

Я откашлялась.

– Так что это значит? Эта пафосная цитата из Шекспира?

– Отчасти поэтому я сказал, что тебе не стоит обучаться, если ты этого не хочешь. Хотя теперь я думаю, что это было бы невозможно, – он криво улыбнулся. – Я хотел, чтобы у тебя был выбор. Мне никто не предложил другую жизнь. В конце концов, никому из нас не удалось избежать того, ради чего мы рождены.

Вот почему они нигде не осели. Когда тебе известно столько, сколько известно нам, как можно… остановиться? Прекратить борьбу? Прекратить помогать? Стоит только начать, и ты уже не сможешь закрывать на это глаза. Интересно, мечтала ли моя мать, чтобы Брэдфорд Смайт отдал ее на удочерение, подарил ей обычную жизнь, чтобы искупить жестокость ее младенчества? Она могла бы никогда об этом не узнать.

Я рада, что этого не произошло. Пусть сейчас вся моя жизнь – сплошные сомнения, я знаю, как на самом деле устроен этот мир. Я знаю, что за монстры там бродят. И я знаю людей, которые посвятили свою жизнь борьбе с ними. Пусть даже мне не всегда нравятся их методы или решения. Пусть даже я больше понятия не имею, где мое место в этой борьбе.

– А как быть тем из нас, у кого в роду есть и Наблюдатели, и Истребители? – Моя усмешка вышла довольно жалкой. – Какую сторону мы выбираем? Какой нам не дано избежать?

– А ты хочешь этого избежать? – в его голосе не было осуждения.

Я покачала головой.

– Точно не того, что я Наблюдатель. Я никогда не была против. Это наше наследие, наше призвание. Мне всегда хотелось быть частью этого.

– А если бы у тебя был выбор не становиться Истребительницей, ты бы отказалась?

Я чуть было не выпалила: «да». Это было мое первое побуждение. Но в руках у меня все еще был дневник моего отца. Чего бы он хотел для меня? Что я хочу сама для себя? Действительно ли я хочу отказаться от того, кем я стала? Почему-то в памяти всплыл сон-воспоминание о Истребительнице, которая спасла всю свою деревню. Она была такой целеустремленной. Такой храброй, могущественной и доброй. Если бы я могла стать такой Истребительницей, я бы выбрала этот путь. Но смогу ли я стать такой?

Может быть, у меня получится, если на моей стороне Лео и Ева. Отец хотел бы, чтобы я попробовала. И я сама хочу попробовать. Я никогда не узнаю, как много добра я могу совершить, пока не пойму, на что способна. Я повернулась к Лео, чтобы сказать ему, как я рада, что он помогает мне, но тут дверь распахнулась.

– Хрипуша! – воскликнула Гонора Уиндэм-Прайс. – И Лео? Да это же прелестно, как поэзия!

Глава 18

ГОНОРА БЫЛА В РОСКОШНЫХ темно-красных кожаных сапогах до середины икры. Черное платье, длинные блестящие темные волосы, волнами спадавшие на плечи. На веках – самые безупречные стрелки, которые я когда-либо видела. Словом, она выглядела так, будто вошла в тренировочный зал прямиком с подиума. А вот на мне была вчерашняя одежда, волосы взлохмачены, а глаза красные от недавних слез о погибшем отце.

Она заметила книги у нас в руках, и ее лицо просияло.

– О боже. Это же томики стихов Хрипуши, да?

Я мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Но спасибо тебе, Баффи. Теперь это было невозможно.

– Убирайся к черту, Гонора, – я никогда не слышала, чтобы голос Лео был таким резким. Мое унижение сменилось удивлением от того, насколько он зол. Он не смотрел на меня, но незаметно придвинулся ближе.

– Не могу, солнышко. Слыхал? Там закрыто на ремонт. – Она с усмешкой посмотрела на нас, и, кружась, вошла в комнату. – Это место всегда было таким унылым? Помнишь, как мы тут тренировались, Лео? Какие вечеринки мы тут устраивали прямо у них под носом? Просто блеск. Гарри Серк делал обалденные магические коктейли. Всю ночь ты парил в буквальном смысле слова, – она задумчиво вздохнула. – Жаль, что он умер. Мне его не хватает.

Я встала, схватила дневники и прижала их к груди.

– Раз уж мы заговорили о том, кого нам не хватает, почему бы тебе не вернуться туда, где ты провела последние два года, а мы продолжим по тебе скучать?

Гонора приложила руку к сердцу.

– Твои слова меня ранят. Я думала, меня встретят здесь с распростертыми объятиями, учитывая, что я единственная, кто реально что-то делает. В отличие от Совета. Как им живется в подполье? Наверняка в этом замке они защищают кучу невинных.

– Ты не в курсе, да? – Лео покачал головой. – Афина теперь…

Я положила руку ему на плечо, призывая к молчанию.

– Целитель. У меня свой медпункт в замке.

Скорее всего, она еще не разговаривала с матерью, а мне не хотелось говорить, что я Истребительница, будто я хвастаюсь этим. Это мое дело. Я не собиралась обсуждать это с Гонорой, и мне не нужно было пытаться произвести на нее впечатление.

Она подняла одну из своих искусно очерченных бровей. По ее словам, она защищала людей, но, похоже, она не заморачивалась на этот счет.

– Клево.

Я сомневалась в ее искренности.

– Лео, когда ты вернулся? Мы думали, что ты погиб.

– Извини, что разочаровал.

– Шутишь, что ли? Не понимаю, почему вы оба так себя ведете. Я очень рада вас видеть.

Теперь ее голос звучал… на самом деле искренне?

– Мы так весело проводили время вместе. Я скучала по вам, ребята.

– Кажется, у нас с тобой разные воспоминания.

Гонора никогда мне не нравилась, еще до того ужасного дня. Она всегда пробовала границы на прочность, искала малейший повод взбунтоваться. Я ненавидела то, как неуважительно она относится к сообществу Наблюдателей, в то время как я отдала бы все что угодно, лишь бы проходить обучение, как она.

Однако улыбка Гоноры неожиданно пробудила воспоминание о том, как она скачет, танцует и смеется в свете фонарика. Концерт, где были только мы с Артемидой и Джейд, – нас туда протащила Гонора. Я и забыла об этом. Или предпочла забыть.

– Послушайте, – сказала она. – Я здесь не для обмена любезностями. Я проезжала через Дублин, и в подземном мире неспокойно.

Лицо Лео осталось бесстрастным.

– Правда?

– Крупные демонические проблемы.

Вероятно, она знает про тотализатор и про то, что там творится. Если она знает о нашем участии, то нашей тайне точно пришел конец – совсем как адской гончей в бойцовой яме. Она скажет своей матери, а та – моей.

– Какого рода проблемы?

– Кровь, горы трупов и смертоносный демон – вот какого. У него на счету десятки тел. Думаю, он направился в эту сторону. Мне нужно было удостовериться, что у вас все в порядке, и узнать, есть ли у Совета какая-то информация.

Значит, это не яма, а что-то другое. Потрясающе. Как будто раньше мне не о чем было волноваться.

– Что за демон? – спросил Лео.

– Гибрид человека и демона из Пилеи. Мужского пола. Неоново-желтая кожа, черные рога, мерзейшее создание.

Я постаралась скрыть мое изумление кашлем.

– Извини. Ого. А что он… э-э-э… натворил?

– Убил других демонов. Мужчин. Женщин. Даже парочку детей. Настоящий душегуб. Слышали о таком?

– Нет, – сказал Лео. И он не врал.

Я постаралась сопоставить ее слова и свой разговор с демоном в футболке Coldplay. Мое чутье твердило мне, что он не опасен. И хотя я не полагаюсь полностью на свое чутье Истребительницы, оно меня пока не подводило. Кроме того, ужас на его лице, когда я пригрозила позвонить Шону, был неподдельным. Я не могла представить себе, что безжалостного демона-убийцу может так сильно запугать человек, которого я видела в яме.

Желая избежать дальнейших расспросов Гоноры, я решила рассказать ей только о том, что уже знала ее мать.

– На днях здесь объявилась адская гончая, но мы решили, что это случайность.

О второй никто не упоминал, значит, моя мать никому не сказала. Это все еще меня тревожило. Чем больше я об этом размышляла, тем больше я подозревала, что она не волновалась, потому что знала, что адские гончие ищут не нас. Но откуда она могла это знать? Если бы она знала о демоне в сарае, я была бы уже покойником.

Гонора подалась вперед, очевидно заинтригованная.

– Адская гончая? Что она здесь делала?

Я надеялась, что моя паника незаметна. Но она наверняка ошибается насчет моего демона. Футболка Coldplay, проколотые уши. Ни единой попытки сбежать. Если есть на свете кто-то, кому я не хочу помогать, то это Гонора. Я собиралась разгадать тайну этого демона самостоятельно. Если он правда закоренелый убийца, то я с этим разберусь. Я Истребительница. Это моя работа.

Я пожала плечами.

– Как ты правильно заметила, мы залегли на дно. Между собой мы почти не болтаем о демонах. Обсуди это лучше с Советом.

Гонора сморщила свое прекрасное личико.

– Едва ли им что-то известно. Мы единственные, кто здесь что-либо делает, – она сделала паузу и сладко улыбнулась. – Поправка: я единственная, кто что-либо делает.

Я ощетинилась.

– Моя мать постоянно в разведке. А Лео со своей матерью провели последние три года в Южной Америке, выслеживая и убивая демонов.

– Ух, как весело! Нужно будет обменяться историями. А Хрипуша поделится с нами новейшими методами извлечения заноз и промывания царапин, – она откинула волосы за спину. – Шучу! Медпункт – отличная затея. С удовольствием туда попозже загляну. Сейчас я собираюсь на завтрак и поболтать со старичками. Не читайте хороших стихов без меня.

И она ушла.

Рука Лео коснулась моей.

– Афина, – сказал он негромко.

Я сжала кулаки до дрожи. Мне не хотелось об этом говорить.

– У нее скверный характер, и она всегда тебе завидовала.

Я скривилась.

– Завидовала мне? С какой стати? Я была никем. Другая близняшка Джемисон-Смайт. Та, от которой ничего не ждут.

– Именно. – Лео взял метлу и начал собирать останки лопнувшей боксерской груши, о которой мы позабыли. – Гонора не хотела быть Наблюдателем. Но мать на нее очень сильно давила. Все, что она делала, рассматривалось через призму ее семьи. Она должна была искупить все их предыдущие провалы. Вернуть славу семье Уиндэм-Прайс.

– Все равно не понимаю, при чем тут зависть ко мне.

– Твоя мама не заставляла тебя проходить обучение и не наказывала тебя, если ты не была лучшей.

– Потому что она пыталась держать меня подальше от того, что могло сделать меня хорошей Истребительницей.

– Какими бы ни были ее мотивы, Гонора воспринимала это по-другому. Она видела счастливую девочку там, где ее окружали только мучения, – он отложил метлу. – Я не защищаю ее. Но она срывалась на тебе, потому что у тебя было то, чего у нее никогда не будет. Уже тогда ты была… другой. Особенной. Несмотря на все, что случилось с тобой, несмотря на все свои потери, ты все равно умудрялась быть самой яркой звездочкой в любой комнате.

Он улыбнулся, показав обе ямочки на щеках, и в моей душе что-то надломилось. Это словно перечеркнуло всю работу, которую я проделала за последние три года, чтобы выбросить его из моего сердца. Тринадцатилетняя я внутри триумфально кричала, что он на самом деле разглядел меня тогда. Часть моего унижения – та часть, где я была уверена, что он счел меня дурочкой, – наконец-то рассеялась.

Я сделала строгое лицо, не обращая внимания на тринадцатилетнюю себя, но позволив себе немного простить Лео.

– Гонора все равно просто ужасна.

Лео рассмеялся.

– Ой, это точно.

Я покрепче прижала дневники к груди.

– Давай начистоту: она изменила то стихотворение. Я никогда бы не написала о тебе что-то грязное.

– Никогда? – спросил он, и в его голосе промелькнула дразнящая нотка, изумившая нас обоих. Он покраснел – судя по горячим щекам, я тоже.

– Извини, – пробормотал он.

Я не могла подавить рвущийся наружу смех. Лео что, флиртовал со мной? Он всегда вел себя со мной очень мило, но когда мы были моложе, в этом не было ни малейшего намека на флирт. Я бы заметила. Но сейчас мы оба стали старше. И мы долгое время были вдали друг от друга. И сейчас в его голосе, когда он говорил со мной, я отчетливо слышала отголоски того, как Риз разговаривает с Киллианом.

Я откашлялась, не зная, как реагировать на Лео Сильвера, который флиртует. Со мной.

– Ну, такое я бы точно не написала в тринадцать лет. Я едва ли понимала, что такое возбуждение. Наблюдатели не особенно уделяют внимание теме «пестики и тычинки в процессе развития человека». Не то чтобы я была не в курсе. Я в общем-то в курсе. Но я, пожалуй, прекращу болтать, выйду отсюда и больше никогда сюда не вернусь.

Я медленно пятилась к двери с того момента, как произнесла слово «возбуждение», зная, что не смогу вовремя заткнуться и не опозориться.

Лео ослепительно улыбался. Это было самое искреннее выражение на его лице с момента возвращения. Он поднял руку ко рту, словно не веря самому себе, и коснулся уголков рта.

В радостном смущении я направилась в свою комнату.

Лео прав: у меня всегда было что-то, чему можно завидовать. У меня была Артемида, и она до сих пор рядом. И она совершенно точно лучший Наблюдатель в замке, испытание может идти к черту. Пора рассказать ей о демоне в сарае Киллиана. Артемида напомнила мне вчера, что мы сильнее всего, когда распутываем какие-то вещи вместе. Моего отца рядом нет, но у меня есть она. И хватит уже забывать об этом.

Но возле нашей комнаты я замерла. Дверь была открыта, и я увидела Артемиду.

С Гонорой.

Она сидела на кровати Артемиды, и Артемида сияла от радости. Если разница в возрасте между мной и Лео, разделявшая нас раньше, больше не имела значения, то же самое было справедливо и для Гоноры с Артемидой. А Артемида всегда была влюблена в Гонору.

Я толкнула дверь так, что она ударилась о стену. Артемида подпрыгнула, а затем возбужденно замахала руками:

– Смотри, кто здесь!

– Мы уже виделись с Ниной, – Гонора улыбнулась мне с фальшивой приторностью диетической кока-колы. В присутствии Артемиды она никогда не называла меня Хрипушей. И я никогда не рассказывала Артемиде о происшествии со стихами. А следовало бы. Однозначно. Надо было о многом рассказать Артемиде. Я как раз собиралась это исправить, но в нашей комнате была Гонора. И как мне теперь начать разговор о демоне в футболке Coldplay?

– Ты вроде собиралась на завтрак, – сказала я.

– Как я могла туда пойти, не увидевшись с Артемидой? – Гонора повернулась к моей сестре. – Боже. Меня так давно не было. Ты очень сильно изменилась. Я была уродиной с тринадцати до семнадцати, но ты просто чудо.

Артемида вспыхнула. Меня чуть не стошнило.

– Я серьезно, – продолжила Гонора, играя с локоном, который выбился из хвоста Артемиды. – Только не говори мне, что ты к тому же стала быстрее, умнее и сильнее, или я буду вынуждена убить тебя из зависти.

За спиной Гоноры я изобразила, будто меня рвет. Артемида заметила мою пантомиму и сердито на меня посмотрела.

– Пойдем позавтракаем, пока Нина переодевается.

Мне не хотелось идти с ними. Но я не собиралась давать Гоноре полный доступ к замку и к моей сестре. И мне нужно было пробраться в сарай и определить, правда ли демон так опасен, как его описывала Гонора, потому что мне так не казалось.

Я что, правда доверяю какому-то демону больше, чем потомственному Наблюдателю?

В моих воспоминаниях прозвучал голос Гоноры, декламирующей стихи. Да. Да, я больше доверяю неоново-желтому демону, чем Гоноре.

За завтраком Гонора всецело завладела вниманием Артемиды с помощью разудалых и уморительных историй о своих подвигах в области борьбы с демонами. Заинтересовалась даже Джейд, подавшись вперед и внимательно слушая. Риз делал вид, будто ему неинтересно, но его глаза, которые расширялись в особо захватывающих местах, выдавали его.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала я Артемиде.

Она кивнула, не отрываясь от монолога Гоноры.

– Потом, ладно?

– Тебе разве не нужно поговорить с Советом, Гонора?

– Брэдфорд Смайт и Руфь Забуто встают не раньше десяти, а то и одиннадцати, – сказала Артемида.

Гонора схватила кусочки фруктов с тарелки Артемиды.

– Бездельники. Я уже постучалась к маме. Она даже открывать не стала. Сказала, что плохо себя чувствует. Все здесь выглядят какими-то заморенными. Тебе надо давать им витамины или что-то в этом роде, раз ты целитель. Да и вообще, они могут подождать. Они вечно чего-то ждут. Им следовало бы сменить название на Совет Ожидателей. Кроме того, я не позволю Артемиде убираться тут одной. Ты лучшая ученица, которую я когда-либо видела. Поверить не могу, что они не сделали тебя полноправным Наблюдателем. Чушь собачья.

Артемида пожала плечами, но было видно, что она польщена.

– У меня есть немного времени на тренировки после завтрака.

– Можно мне с тобой?

– Ты разве не охотишься на демона? – встряла я.

– Никаких зацепок, – ответила Гонора. Если демон в футболке Coldplay правда такой опасный убийца, она бы ни за что не стала медлить. Ну или будь она хорошим Наблюдателем.

– В тренировочном зале уж точно не будет никаких зацепок.

Артемида бросила на меня сердитый взгляд, я ответила ей тем же, а потом написала Киллиану. В сарае все было спокойно. Я могу поговорить об этом с Лео. Или с кем угодно, если уж на то пошло. Но я хотела рассказать Артемиде. А при Гоноре я не могла признаться, что хранила такой серьезный секрет.

Было еще только восемь утра, но я уже чувствовала себя измотанной из-за эмоционального напряжения. Я рухнула на кровать. Моя мать – дочь Истребительницы. Она хочет отослать меня в школу-интернат. Существует некое пророчество, которое тревожило моего отца. Демон, которого я прячу в сарае Киллиана, – то ли убийца, то ли нет.

А теперь еще и эта долбаная Гонора вернулась.

Как только она уедет, я расскажу обо всем Артемиде и попрошу ее о помощи. Я закрыла глаза, надеясь на то, что несколько минут в тишине и спокойствии помогут мне хоть немного привести мысли в порядок.

Но вместо этого я снова очутилась в комнате Брэдфорда Смайта.

Глава 19

О БОГИ, ТОЛЬКО НЕ ЭТО – снова спящий Брэдфорд Смайт.

Все то же самое. Он беспокойно метался и ворочался. Тьма поверх него обретала форму. Но в комнате стало чуть светлее – словно ночь была на исходе. Шторы плотно задернуты, но я могла разглядеть очертания комнаты. Но не фигуру над ним – она оставалась непроницаемо черной. Она выпустила темные щупальца, заполняя комнату.

Брэдфорд улыбнулся. Затем нежность на его лице уступила место панике. На лбу выступил пот. Фигура над ним торжествующе изогнулась.

Брэдфорд не шевелился.

Проснись, проснись, да проснись же!

Кромешная тьма. Я не могла открыть глаза, не могла пошевелиться. Мою грудь что-то сдавило – ощутимая тяжесть, которая казалась такой же темной, как и мои веки внутри.

Мне хотелось закричать, позвать на помощь.

– Вот так-то, – прошептала тьма. – Ты не можешь ничего сделать.

Я почувствовала, как сущность придвинулась поближе, ее ледяное дыхание коснулось моего уха.

– Ты не сможешь спасти никого из них.

Я вздохнула и наконец-то выпуталась из сонного паралича. И оказалась на крыше в Сан-Франциско. На ее краю, крохотная и одинокая, сидела Баффи и смотрела на закат. Но мне было некогда.

Будь я настоящей Истребительницей, будь я охотницей, как Артемида, я бы бросилась вперед и столкнула ее. Сон это или явь, она это заслужила. Я отплатила бы ей за все, что она испортила и перевернула в моей жизни. Она ослушалась Наблюдателей и разрушила исконный порядок. Она устроила такой хаос, что Изначальное Зло смогло пробудиться и уничтожить почти вcе мое сообщество.

А еще из-за нее погиб мой отец.

– Ты была недостойна его! – крикнула я, охваченная ненавистью к Баффи. – Уж лучше бы Лотос тебя убил! Всему миру от этого было бы только лучше.

То ли это ветер играл ее волосами, то ли она равнодушно дернула плечом. Мне хотелось сделать ей больно. Мне хотелось, чтобы она знала, каково это – потерять все, чувствовать себя беспомощной, чувствовать себя…

Границы сна сжались, и он прервался.

Я тут же бросилась бежать. По крайней мере, попыталась. У меня слегка кружилась голова, и я тяжело дышала.

Если я видела Баффи и это был сон Истребительницы, есть вероятность, что предыдущий сон тоже был сном Истребительницы. Нужно проверить Брэдфорда Смайта. Я едва не столкнулась с Лео в коридоре – он шел к моей комнате.

– Что случилось? – спросил он.

– Кажется, Брэдфорд в опасности!

Он тут же присоединился ко мне, а я рванула через весь замок в жилое крыло. У двери в комнату старика я помедлила. Хорошо, что Лео со мной. Что бы ни ждало меня в комнате, приятнее, когда рядом кто-то есть.

Я постучала. Молчание. Постучала громче. Дернула ручку – заперто.

– Брэдфорд! Брэдфорд! Дайте знать, что все в порядке, иначе я вышибу дверь!

– Что здесь происходит? – из своей комнаты в коридор выглянула Ева.

Ванда Уиндэм-Прайс открыла дверь и появилась на пороге, сонно щурясь и кутаясь в шелковый халат.

– Хватит шуметь!

Пару секунд я колебалась. Голос Лео был не громче шепота:

– Выбивай.

Так я и поступила.

От первого же удара дерево треснуло и раскрошилось, дверь покачивалась на одной петле. Я протиснулась внутрь. Внутри все заныло. Это была та самая комната из моего сна, хотя мне никогда не приходилось здесь бывать. Я бросилась к кровати Брэдфорда и схватила его за запястье.

Пульса не было.

Лео отдернул шторы, чтобы мне было светлее. Тело Брэдфорда Смайта – серо-синее, отмеченное смертью. Кожа холодная.

Я все равно принялась за искусственное дыхание. Я продолжала, когда Ванда зашла в комнату и издала раненый крик. Я продолжала, когда пришла Руфь Забуто и стала утешать Ванду. Я продолжала до тех пор, пока на мое плечо не легла рука.

– Слишком поздно, – сказала моя мать. – Ты не могла его спасти.

Я покачала головой, проверяя запястье.

– Я могла. Я знала, что это случится. Я видела это!

– Что значит видела это? – спросила Ева.

– Во сне! На груди у Брэдфорда что-то сидело. Оно словно вытягивало что-то из него.

– Он страдал? – спросила мать.

Я наконец отпустила запястье. Он уже не сможет вернуться к нам, разве что не в человеческом обличье, а я надеялась, что до этого не дойдет. Мне бы не хотелось убивать его после того, как я не смогла его спасти.

– Нет, не страдал. Он… точно не страдал.

– У него было слабое сердце, – сказала Ева.

– Зачем бы мне видеть во сне сердечный приступ? Это не относится к моим способностям Истребительницы.

Ева улыбнулась мне сочувственно, но твердо.

– Нина, солнышко, ты стала Истребительницей всего пару месяцев назад. И большую часть этого времени ты об этом даже не подозревала. Не думаю, что ты понимаешь свои способности или должна на них полагаться.

У меня отвисла челюсть. Я могла ожидать такое от своей матери. Но не от Евы.

Лео сделал шаг ко мне. Подбородок вздернут, руки сжались в кулаки.

– Но она знала. Как ты можешь отмахиваться от этого?

Мать осмотрела шею Брэдфорда, затем его грудь. Ее движения были точными и доведенными до автоматизма.

– Никаких следов. Жаль, что он нас покинул. Но нельзя сказать, что это такая уж неожиданность.

Она натянула на него одеяло, закрыв лицо.

– Нина, ты так внимательна к здоровью каждого в этом замке, – сказала Ева. – Конечно, ты заметила, возможно, подсознательно, что Брэдфорд плохо себя чувствует. И это проявилось в твоем сне. Возможно даже, что своими обостренными чувствами Истребительницы ты заметила нарушение сердцебиения. Нет никаких признаков нападения демона. Мы были здесь все утро. Я не могу себе представить, чтобы демон пробрался в замок, проник сквозь запертую дверь Брэдфорда и исчез, прежде чем его кто-нибудь заметил.

– Но я видела… – я запнулась. Я знала, что я видела, что я чувствовала. Как я могу доказать им, что мой сон был правдой, если они даже слушать об этом не хотят? И я не могу использовать как доказательство свой сон о Космине, потому что моя мать, Ванда и Рут об этом не знают. И не должны узнать.

Мать взяла с тумбочки фотографию. Это был черно-белый снимок молодой женщины.

– Было ли еще что-то в твоем сне? Ты видела демона?

– Ничего конкретного. Просто расплывчатые тени. Остальной сон был про Баффи.

Мать сделала резкий вдох.

– Баффи? Ты говорила с ней?

– Ага, вроде того.

Я кричала на нее. Это считается.

Ванда подняла голову – она рыдала на плече у Рут Забуто.

– Это не пророческие сны, это бесполезные сны. Прекрати привлекать к себе внимание и дай нам оплакать нашего соратника!

Я в ужасе посмотрела на мать. Она покачала головой.

Положив руку мне на плечо, Ева вывела меня из комнаты.

– Мы разберемся с этим, Нина. Это не касается ни детей, ни Истребительницы. Мне жаль.

– Мне надо поговорить с тобой, – сказал Лео матери. Его голос звучал жестко. Он поверил мне, но это не имеет значения. Совет не поверил. Ева не верит.

– Конечно, дорогой.

Ева схватила меня за руку, когда я собиралась убежать прочь, полная унижения, скорби и гнева.

– Зайди ко мне позже, – прошептала она.

К опасной смеси моих эмоций прибавилось еще и замешательство. Я выбежала из жилого крыла прямиком на улицу. Я не могла пойти к Артемиде, пока Гонора здесь. Лео разговаривал с матерью наедине. Никто в Совете мне не верил.

Но у меня был другой источник информации. Я перепрыгнула через забор и распахнула дверь в сарай Киллиана.

Демон никуда не делся, он находился именно там, где я его оставила. Он приоткрыл глаз.

– Я думал, ты уже мертва. Шон, должно быть, занят чем-то другим.

– Не стоит так разочаровываться. – Я осмотрела его оковы. Все было на месте. Вряд ли это был он, но следовало удостовериться.

– Что убивает людей во сне, не оставляя следов?

Морщинистое лицо демона вытянулось в изумлении.

– Это что, загадка?

– Этим утром мой де… – я помедлила, на меня нахлынули эмоции. Осознание того, что человек, воспитавший мою мать, мертв. – Человек, которого я знаю, проснулся мертвым.

– Он зомби?

– Я не это имела в виду! Я хотела сказать, он не проснулся этим утром. И мне приснился сон, что это случится. Я не уверена, что видела бы этот сон, если бы тут не были замешаны демоны.

Версия Евы звучала правдоподобно, но я чувствовала, что это не так.

Демон казался удивленным.

– Тебе приснилось? Ты провидица? И твоя сила все еще действует? Будь осторожна. На черном рынке такое ценится. Еще одна причина, по которой тебе следует отпустить меня и постараться не привлекать внимания Шона.

– Я не провидица. Я… не могу это объяснить. Но ты знаешь, какой демон это может быть? Убить кого-то во сне? Не оставляя следов?

– Конечно. Десятки. Поделишься подробностями? И можешь покормить меня, пожалуйста? Ты вечно какая-то несчастная.

– Человек, которого я знала, только что умер! Ты хочешь, чтобы я излучала солнечный свет и радугу?

– Нина! – к дверному проему прислонился Киллиан, во рту у него была зубная щетка. – Мне показалось, я видел, как ты перепрыгнула через забор. Риз скоро придет.

– О, спасибо, – демон сделал глубокий вдох и с удовольствием выдохнул. Он сел прямее. – Ну хоть кто-то здесь счастлив.

В ответ на мой обвиняющий взгляд Киллиан пожал плечами.

– Как удержаться, если я с нетерпением жду своего парня? Мы будем смотреть Евровидение.

– Что ты думаешь по поводу их решения снова позвать Австралию? – спросил демон. – По мне, так чушь какая-то. Плевать, насколько они хороши. Это же Евровидение, а не «Гдеугодновидение».

– Я согласен. Когда их приглашают из года в год, это противоречит всей концепции гостевого участия.

– Ку-ку! – я помахала рукой перед лицом Киллиана. – Ты же знаешь, что он питается твоим счастьем, правда?

– Я вообще ничего не ощущаю.

Демон, звеня цепями, чуть поменял позу.

– Я не могу забрать его счастье. Это как если бы ты разбрызгивала духи, а я их нюхал. Оттого, что я вдыхаю аромат, он никуда от тебя не девается.

– Да, но нюхать духи и питаться эмоциями – это разные вещи!

– Сказал главный специалист, который никогда не поглощал эмоции.

Демон снова поерзал.

– Слушай, сколько уже прошло – три, четыре дня? Можно мне хотя бы стул? Или подушку?

Киллиан дружелюбно кивнул.

– Конечно, приятель! То есть демон. То есть… у тебя есть имя?

– Дуг.

Рога. Черные зубы. Ядовито-желтая кожа, потрескавшаяся, словно пустыня.

– Да, ты прямо вылитый Дуг, – сказал Киллиан, затем повернулся и вышел.

Я со вздохом прислонилась к столу.

– Итак, подробности. Убивает жертв во сне. Брэдфорд не казался печальным или больным, просто он… умер. Демона я не видела. Скорее, ощущала его присутствие. Темнота. Тени.

– Любопытно. – Дуг дышал сквозь зубы, издавая странный свистящий звук. – Ты уверена, что это нечто демоническое? А не видение?

– И то и другое.

– Хм-м-м, – он задумчиво подергал одну из тонких золотых сережек. – Зачем демону убивать именно этого человека? Он один там?

– Нет, нас много.

– Если бы я был демоном, пожирающим людей, я бы не стал выбирать старика. Я бы предпочел нежное юное создание.

– Фу, какая гадость!

– Это ты попросила меня разобраться! Прекрати грести нас под одну гребенку. Я никогда никого не убивал. Даже мясо не ем. Я существую, чтобы делать людей счастливыми. Вот и все. Быть свободным, делать людей счастливыми и иметь возможность пройти за кулисы на концерте Coldplay – больше мне ничего не нужно. Представь, как бы я насытился рядом с Крисом Мартином! Разве он не кажется самым счастливым парнем на земле?

– Мы можем сосредоточиться?

– Прекрасно. Подумай, почему целью был этот человек. Почему демон появился именно сейчас.

– Ты же появился, – я замерла, кусочки головоломки потихоньку складывались. – Вообще-то никаких проблем с демонами у нас не было до твоего появления. Есть ли вероятность, что это связано? С адскими гончими?

– Я никогда не слышал, чтобы Шон нанимал кого-то, как ты описывала. Это не в его стиле.

– Значит, за тобой охотится кто-то еще? Другая группа?

Дуг виновато опустил взгляд на пол. Я проследила за его взглядом, но там был просто мусор. Горстка мусора из коробки отца Киллиана.

– Посмотри на меня, – велела я.

Дуг встретился со мной взглядом.

– О чем ты умолчал? Ты как-то с этим связан.

– Нет! Я был заперт здесь.

Я покачала головой.

– Я говорила кое с кем, кто ищет тебя. Она сказала мне, что ты убил кучу людей, а теперь человек из моего замка мертв.

Дуг замер.

– Она? Кто она?

– Я не скажу тебе, пока ты не скажешь мне правду!

– Любой, кто ищет меня, опасен для тебя. Ты должна мне верить.

– Ты демон.

– Тогда поверь мне ради Киллиана. Я не хочу, чтобы он пострадал. Мне жаль, что я спрятался в его сарае и принес ему столько проблем. Избавься от меня. Сбрось меня со скалы в океан. Но чтоб ты ни сделала, сделай это поскорее. Потому что если она найдет тебя, она найдет и меня, и тогда у нас обоих будут проблемы.

– Я разберусь с проблемами.

Интересно, как Гонора со всем этим связана? Я поверю демону, а не ей? Да, возможно. Но правильно ли это? Я мерила шагами комнату, запустив руки в волосы. Его беспокойство за Киллиана казалось искренним. И я не могла представить, как Дуг убивает кого-то или что-то.

– Зачем тогда ты отправился в Шанкум?

– Отправился за помощью, ясно? Мне дали имя. Кое-кого со связями, кто работает с демонами.

– Назови мне имя.

Дуг выдохнул. Он был напуган. Если он притворяется, то очень убедительно.

– Смайт.

В меня словно молния ударила. Смайт. Брэдфорд Смайт, мой двоюродный дед. Теперь он мертв. Кто бы ни охотился на Дуга, он должен был знать, что Брэдфорд Смайт – тот, кого ищет Дуг. Значит, его смерть все-таки связана с Дугом. Просто не он несет за это ответственность.

– Откуда ты узнал о Смайтах?

– Не твое собачье дело.

– Мое! Я одна из них.

Дуг фыркнул:

– Неправда.

– Правда!

– Я слышал о Смайтах. Ты бы не пережила детство в этой семье. Они прирожденное оружие. А ты…

– Кое-что мягкое и пушистое! – провозгласил появившийся Киллиан, держа в руках подстилку для собаки.

Дуг кивнул.

– Это он сказал. Не я. Но ты мягкая и пушистая.

Киллиан швырнул подстилку в лицо демону.

– Придержи коней. Она сильнее, чем ты когда-либо будешь.

– Конечно, – голос Дуга был приглушен подушкой. Он стащил ее и уложил на пол, устраиваясь поудобнее.

– Послушай. Если Гонора здесь…

Я вздрогнула. Дуг заметил это и понял, что угадал. Он задрожал, его глаза расширились.

– Пожалуйста, освободи меня. Если она здесь, мы все в опасности.

– Она сказала, что охотится на тебя потому, что ты убиваешь людей.

– Она охотится на меня, потому что я ей нужен!

– Я охочусь на тебя, – сказала Гонора, появляясь во дворе. Из-за ее спины в ужасе и шоке выглядывала Артемида, – потому что ты демон, и так поступают Наблюдатели. – Она насмешливо покосилась на меня. – По крайней мере, те из нас, кто знает, что значит быть Наблюдателем.

Глава 20

– ВЫ СЛЕДИЛИ ЗА МНОЙ? – спросила я Артемиду, пытаясь загородить Гоноре вход в сарай.

– Да, и очевидно правильно сделали! – Гонора указала рукой с идеальным маникюром в сторону Дуга. – Артемида сказала, что ты часами где-то пропадаешь, и мы подумали, что надо бы проверить, чем ты занимаешься.

Артемида опустила голову.

– Я беспокоилась за тебя, Нина.

Затем, сузив глаза, она выпрямилась.

– И я была права. Этот демон опасен! Ты могла пострадать!

– Если он такой опасный, то почему же Гонора тратит время на то, чтобы читать мне нотации? Если он правда оставляет за собой гору трупов, убей его. Прямо сейчас.

– Подождите, – сказал Дуг, пытаясь встать.

– Нет, давай же, – я указала на него. – Ты можешь сделать это со своего места, Гонора. Я помню, как прекрасно ты умеешь метать ножи.

Она рассмеялась, отбрасывая волосы на спину.

– Ты и понятия не имеешь, что здесь происходит. Все не так просто. Я не могу просто взять и убить Дуга.

– Ага, вы знакомы! – Я торжествующе указала на нее пальцем. – А значит, ты знаешь и того парня, что использовал Дуга для производства наркотиков! Постой-ка. Дуг искал помощи у Брэдфорда Смайта. О боги. Это ты убила Брэдфорда?

– У тебя все дома? – Гонору прямо-таки передернуло от этой версии. – Брэдфорд Смайт умер от сердечного приступа! Я была с Артемидой утром, а старик не сделал мне ничего плохого. Он всегда был добр ко мне. Это ты якшаешься с демонами!

– Я ничего не говорил о Брэдфорде… – начал Дуг.

– Едва ли я якшаюсь с ним! – сказала я, указывая на цепи. – Я приняла меры предосторожности. И они сработали. И опять же, если он такой опасный, почему ты его не убьешь?

Артемида выглядела растерянной. Затем она покачала головой.

– Гонора гораздо опытнее нас. Если она считает, что мы не должны его убивать, должна быть причина. Верно же?

Она посмотрела на Гонору в поисках поддержки.

– Конечно. Кровь Дуга ядовита. Если она прольется, мы все умрем.

– Ложь! – Я вскинула руки. – Я перевязала ему лицо, когда мы его нашли, – оно было все в крови. И я уж точно не мертва!

– Ты ничего не знаешь, – прошипела Гонора. – Прочь с дороги.

Она схватила меня за руку и попыталась отодвинуть.

Я не пошевелилась. Она усилила нажим – я не поддавалась.

– Какого черта? – спросила она.

Артемида рассказала ей о том, что я куда-то исчезаю, но, очевидно, не открыла Гоноре, что я Истребительница. И что-то мне подсказывало, что она умолчала об этом не из желания защитить меня. Скорее всего, она не хотела, чтобы внимание Гоноры переключилось на кого-то еще. Сердце болезненно сжалось – Артемида сочла самое важное событие в моей жизни недостойным упоминания.

Я выдавила из себя усмешку.

– Ну и кто из нас теперь ничего не знает?

Гонора схватила меня за плечи, пытаясь отбросить. Я оттолкнула ее. Она вылетела прочь из сарая и тяжело ударилась о землю.

Она с трудом поднялась.

– Это невозможно.

Подняв с земли навесной замок, я сжала его в кулаке, а затем бросила искореженный металл на землю. Я рисовалась – и знала это, – но ничего не могла с собой поделать.

Это было потрясающе. Знай я, что это можно использовать против Гоноры, давным-давно постаралась бы стать Избранной.

– Может, ты и Наблюдатель, но я Истребительница. Так что проваливай отсюда, а с Дугом я разберусь сама.

Недоверие на лице Гоноры сменилось восторгом – пугающая перемена. Она сдернула с запястья резинку и собрала волосы в хвост.

– Тогда я надеру тебе задницу в честной борьбе. Прочь с дороги. Последнее предупреждение.

Артемида подняла руки.

– Это просто нелепо. Нина, ты понятия не имеешь, что творишь. Пропусти Гонору к демону, мы вернемся обратно в замок и во всем разберемся.

Я покачала головой.

– Ты никогда не видела ее настоящую.

– Ты всегда ее ненавидела. И это твой предлог, чтобы выставить себя на посмешище. Гонора – эксперт. А ты нет.

Гонора попыталась протиснуться мимо. Я выставила блок. Она схватилась за меня для равновесия, а затем всадила кулак мне в живот. Мы стояли боком к Артемиде, так что она не видела этот удар. Гонора отскочила.

– Давай же, Нина, – пропела она. – Ты не хочешь этого делать.

Игнорируя ее удар, я подняла кулаки.

– Еще как хочу.

Я нацелилась ей в голову, но она поднырнула под мою ногу и толкнула, рассчитывая, что я потеряю равновесие. Я развернулась и неуклюже приземлилась на корточки. Увернулась от ее агрессивного замаха и подставила подножку. Гонора споткнулась и рухнула. Но прежде, чем я воспользовалась преимуществом, она резко вскочила на ноги, сделав классное сальто, которому я тут же позавидовала.

– Девочки, – сурово произнесла Артемида. Мы не обратили на нее внимания.

Гонора выбросила кулак вперед. Я перехватила ее руку своей, легко удерживая. Она растянула губы в ухмылке. А затем толкнула меня.

Потрясенная, я отшатнулась. Это было невозможно. Я ведь была сильнее обычной девушки. Гонора крутанулась и пнула меня в живот. Я пролетела через двор, врезавшись в забор. Доски треснули.

– Нина! – крикнула Артемида.

Это Гонора – создатель самого унизительного момента в моей жизни. И даже если в жизни Истребительницы не будет никаких других плюсов, я была готова поклясться всеми демоническими измерениями, что победа над ней станет достойным возмездием.

Гонора была уже возле меня. Я увернулась от удара. Ее нога врезалась в забор. Выпрямляясь, я нанесла ей удар снизу. Мощный удар пришелся по подбородку, ее голова запрокинулась. На секунду меня захлестнуло торжество, подпитанное адреналином, но тут она безжизненно рухнула на землю, и я пришла в ужас.

Что я наделала?

– Как ты могла?

– Она первая начала!

– Нет! А если и так, она наш друг!

– Она первая меня ударила! Ты просто этого не видела. И она никогда не была моим другом! – я постаралась успокоиться. – Дай мне осмотреть ее. Я не хотела бить так сильно.

Артемида встретилась со мной взглядом, и в этот момент она была так похожа на нашу мать, что у меня перехватило дыхание.

– Нет, хотела. Ты хотела ударить ее именно с такой силой.

Веки Гоноры задрожали, и она приоткрыла глаза. Я в облегчении прислонилась к забору. Возможно, она притворялась. Но раз я не сломала ей шею и не повредила мозг, мне было плевать. Хотя если бы у нее оказалась сломана челюсть, я бы не стала переживать.

Боги, что со мной не так? Я вправляю кости, а не ломаю их.

Руки Артемиды кружили у лица Гоноры.

– Ты в порядке? Можешь встать? Или лучше полежи еще немного.

Гонора улыбнулась – мягко и немного осоловело.

– Это несправедливо, – сказала она моей сестре.

– Что несправедливо?

– Тебе ничего не стоило пройти испытание, но ты провалила его ради нее. Так что если кто-то и должен был стать Истребительницей, то это ты.

Артемида не смотрела на меня, но это и не требовалось. Мы обе знали, что в глубине души она думала так же. Это неудивительно. Но что имела в виду Гонора, когда говорила об испытании? Я не имела никакого отношения к провалу Артемиды.

Опираясь на Артемиду, Гонора поднялась на ноги. Я тоже встала, держась подальше.

– Я не дам тебе забрать Дуга, – скорее промямлила я, чем дерзко заявила.

– Слишком поздно, – рявкнула Гонора.

В центре сарая сидел Киллиан, играя наручниками. Он смотрел на потолок, его полуприкрытые глаза остекленели.

– Ребята, я так суперски себя чувствую. Просто супер. Я не чувствовал себя так классно с тех пор, как ушла мама. И меня это даже не печалит. Магия для нее важнее, чем я, – и это здорово, – засмеявшись, он улегся на спину. – Как же мне классно.

Он достал кольцо из коробки с вещами своего отца, надел на палец и захихикал.

Я кинулась в сарай, словно Дуг мог прятаться где-то там.

– Куда он побежал?

Киллиан томно взмахнул рукой в воздухе и замер, разглядывая свои пальцы, как будто они были восьмым чудом света.

– Он, – Киллиан запнулся, хихикая. – Он закрыл мне рот рукой, чтобы я не кричал. И мне что-то внутрь попало, уж не знаю что.

Киллиан закрыл глаза и расхохотался.

– Затем он попросил меня снять с него цепи. Такой клевый парень. Хочу спать, – не переставая улыбаться, он свернулся калачиком.

Гонора прислонилась к забору, держась за голову.

– Чистая работа, Хрипуша.

Мои кулаки непроизвольно сжались.

– Не называй меня так.

– А иначе что, снова ударишь меня? Давай. Покажи мне, какая ты теперь сильная и грозная Истребительница. Открой нам всем правду: все эти годы ты прикидывалась такой милой и заботливой, чтобы вызвать жалость к себе и чтобы тебя все за это любили.

Кулаки разжались. Неужели она права? Неужели я всегда была по натуре Истребительницей – жестокой, хищной – и заботилась о других только потому, что нуждалась в их заботе? Неужели я была отзывчивой и доброй только из страха, как бы меня снова не бросили?

– Это неправда, – в собственном голосе я слышала капризные и плачущие нотки. Гонора снова заставила меня почувствовать себя тринадцатилетней, и это было отвратительно.

– Ты понятия не имеешь, что натворила, позволив ему сбежать.

– Пусть лучше он будет на свободе, чем в твоих руках! Ты что-то скрываешь.

Гонора положила что-то себе в рот и, запрокинув голову, проглотила. Она постепенно приходила в себя. Мой удар был действительно мощным – это единственное, что помешало ей тут же перепрыгнуть забор и броситься в погоню за Дугом. Я обеспечила ему несколько драгоценных минут форы – и это меня радовало.

– Вы такие жалкие, – сказала она. – Думаете, что вы все еще на стороне добра, а сами закрылись в замке, копите информацию и никак ее не используете. И воображаете, будто от вас до сих пор есть какой-то толк.

Артемида вздрогнула от ее слов. Гонора потрепала ее по щеке.

– Мне больно видеть тебя здесь. Ты настолько лучше их всех, Артемида. И ты столько всего можешь добиться.

Она подалась вперед и коснулась губами губ моей сестры. Вот теперь я точно была готова ее еще раз ударить. Но Гонора отстранилась, взяла разбег и перемахнула через забор – быстрее и выше, чем это возможно. Что с ней такое?

– Артемида, – позвала я. Она не оборачивалась. – Ты знаешь, что Гонора замешана в этом.

– Я знаю только то, что видела: ты защищала демона и билась за него против Гоноры.

– Это не то, что… Она настраивает тебя против меня!

Артемида отмахнулась в раздражении.

– Она в жизни не сказала о тебе ничего плохого. Это ты ее ненавидишь.

– Потому что она просто ужасна!

– Она единственная, с кем я могла поговорить. Последние два года мы переписывались, она сообщала, как у нее дела. Она меня понимает. Заботится обо мне. И только она – одна-единственная – понимает, через что мне пришлось пройти.

Слова Артемиды ранили меня. Разве не я была этой единственной? Разве мы не были друг для друга особенными? Мое превращение в Истребительницу открыло мне глаза на отношения с сестрой, самым дорогим мне человеком:

Мы отдалились друг от друга.

И если ничего не изменится, мы никогда не сблизимся вновь. Я вспомнила Баффи, все ее неудавшиеся отношения с друзьями и возлюбленными. Неужели Истребительницы обречены на полное и безоговорочное одиночество?

Я подавила горечь, пытаясь понять, что же произошло между нами.

– Что значили слова Гоноры о том, что ты не прошла испытание из-за меня?

Лицо Артемиды застыло как маска, и она повернулась, собираясь уйти.

Я уселась на полу сарая. Киллиан тихонько храпел, улыбаясь во сне. Что мне делать? Бежать за Дугом и Гонорой, убедиться, что она его не догнала? Я все еще была убеждена, что он не злодей. Он сбежал только потому, что объявилась Гонора. До этого он не сделал ни единой попытки выбраться. И он мог легко причинить вред Киллиану, пока мы отвлеклись и не обращали на него внимания, но он этого не сделал.

Насколько опасна Гонора? Она не Истребительница, но у нее есть какие-то сверхспособности. И она знает гораздо больше, чем говорит. Все, что она рассказала о Дуге, – ложь.

И я до сих пор не знала, как все это связано со смертью Брэдфорда.

Но было ясно: одной мне в этом не разобраться. Мне нужны были Наблюдатели, пусть даже мне не хотелось сознаваться, как глубоко я увязла. Не говоря уж о том, что я избила другого Наблюдателя, чтобы защитить демона.

О боги. Я всегда была уверена, что на месте Баффи я принимала бы решения получше. И что из это получилось? Я точь-в-точь как она.

Дугу не помешало бы и со мной поделиться зарядом счастья, потому что мой был на нуле.

Глава 21

Я МЕДЛЕННО ТАЩИЛАСЬ К ЗАМКУ, волоча за собой все еще одурманенного Киллиана. В течение нескольких минут он безмолвно указывал на какое-то дерево, а по его лицу текли слезы радости.

Дуг не преувеличивал: наркота отменная.

Я внимательно оглядывалась в поисках его или Гоноры, но никого не увидела. Она либо поймает его, либо нет. Я не могла больше притворяться, что способна справиться с этим в одиночку.

Мы добрались до замка. Снаружи Риз практиковался в стрельбе из арбалета, а Джейд отдыхала в тени с книгой. Я подтащила Киллиана к Ризу и начала с плохих новостей:

– Итак, если вкратце, был один демон, мы спрятали его в сарае Киллиана, он накачал Киллиана дурью и сбежал.

Палец Риза дрогнул, и арбалетный болт вонзился точно в центр мишени. Джейд удивленно подняла голову.

– Отличный выстрел, – сказала она. Она то ли не заметила, что Киллиан был не в себе, то ли ей было все равно. Джейд вернулась к чтению.

– Киллиан поделится деталями, как только придет в себя.

Я подтолкнула Киллиана к его парню. Поймав Киллиана, Риз уставился на меня, хватая ртом воздух. Я направилась в замок. За моей спиной Киллиан во всю глотку распевал:

– Я-я-я всегда буду любить тебя-я-я!

Пришло время во всем сознаться – но только не маме или кому-то еще из Совета. Мне нужна была настоящая помощь. Я нуждалась в ком-то, кто не осудит меня за то, как я поступила с Гонорой. Кто знает, каково быть Наблюдателем в реальном мире и как в одночасье все может стать неоднозначным и запутанным.

И я надеялась, что этот кто-то по-прежнему будет хорошо относиться ко мне, даже когда узнает, что за кашу я заварила.

Я помедлила, собираясь постучать в комнаты Лео и Евы. За дверью громко разговаривали. Они кричат друг на друга? Или просто разговаривают на повышенных тонах? Непонятно. Внезапно дверь распахнулась, и я с поднятой рукой оказалась лицом к лицу с Лео. На его лице застыла маска, он будто спрятал все эмоции глубоко внутри. Я невольно сделала шаг назад, но он тут же улыбнулся.

Я видела его искреннюю улыбку. И это была не она.

– Афина, – сказал он. – Привет.

– Заходи! – Ева Сильвера лучезарно мне улыбнулась.

Значит, крики мне только послышались: она выглядела совершенно расслабленно. Ева указала рукой на элегантный чайный сервиз, и я села за столик напротив нее. Лео остался стоять. Мой первоначальный план заключался в том, чтобы признаться во всем Лео, но, возможно, так будет даже лучше. Я настолько глубоко увязла, что одного Сильверы не хватит, чтобы вытащить меня.

– Я рада, что ты зашла, – сказала Ева. – Я должна объяснить, почему повела себя так этим утром.

– Простите?

– В комнате Брэдфорда.

– А, да, точно.

Из-за разыгравшейся драмы с участием Дуга и Гоноры я на несколько драгоценных минут совершенно позабыла о том, что Брэдфорд Смайт мертв, и о том, что Ева, моя главная сторонница, не поверила мне, когда я рассказала о своем сне.

– Прости, что я так себя повела. Мне не хотелось, чтобы твоя мама заподозрила, что мы тебя обучаем. Проще всего было притвориться, будто мы не верим, что ты Истребительница. Но на самом деле все обстоит с точностью до наоборот.

– То есть вы верите мне? В мой сон? – Я с надеждой посмотрела на Лео. Его челюсти были сжаты. Он коротко кивнул. Я осознала, как сильно боялась, что он не согласится со своей матерью. Его безоговорочная поддержка этим утром значила для меня гораздо больше, чем мне казалось.

– Разумеется! – сказала Ева. – Я по-прежнему считаю, что своим обостренным восприятием ты могла почувствовать его болезненное состояние, и во сне подсознание сообщило тебе об этом. Но я вовсе не сбрасываю со счетов версию о том, что в этом замешано нечто демоническое. Я займусь этим и буду держать тебя в курсе дела. Не уверена, что кто-то из нас в опасности, но если у тебя снова появится такое чувство или приснится сон, сразу же приходи ко мне.

Я кивнула с облегчением. Ева на моей стороне. И Лео, пусть даже он снова ведет себя странно. Он всегда такой, когда мама рядом. Наверное, это тяжело – работать вместе, когда ты и ребенок, и подчиненный. Так же, как Артемиде с мамой.

– Я могу еще чем-то помочь, дорогая? – Ева ободряюще улыбнулась.

О да. Настоящая причина, почему я здесь. Мне хотелось бы уйти прямо сейчас, когда Ева так мила со мной. Я вертела в руках изысканную чайную ложечку.

– Я облажалась. Ужасно. Ни один Наблюдатель так бы не поступил.

Ева положила свою руку поверх моей.

– Не стоит из-за этого переживать: ты же не Наблюдатель. Ты Истребительница. Расскажи, что случилось, и мы поможем тебе.

Она говорила как настоящая мама – такая редкость. Честно говоря, я не могла припомнить, когда в последний раз получала материнскую поддержку.

– Да, точно. Короче, был один демон, – я выпалила всю историю на одном дыхании. Но дойдя до того момента, как моя мама убила вторую адскую гончую и никому об этом не сказала, я запнулась. Ева поймет, что я о чем-то умолчала. Она подняла бровь, и я понурила голову.

– Моя мама, – сказала я. – Была еще одна адская гончая. Она нашла меня в деревне, и я хотела защитить жителей, так что привела ее сюда. Я знаю, что это было неправильно!

– Я так не думаю.

– Правда?

Ответ Евы сопровождался теплой улыбкой.

– Ты защищала невинных и знала, что в замке есть оружие и люди, способные постоять за себя. Это было верное решение. Ты должна больше доверять своим инстинктам. Они не просто так тебе даны.

Эти слова согревали гораздо больше, чем чай.

– Ну, ее убила не я, а мама. Но она никому об этом не сказала – странно, правда? После появления первой нам запретили покидать замок. Как будто…

– Как будто она ждала вторую, – договорила за меня Ева. Она в тревоге наморщила лоб. – Или знала, что она охотится не на нас и мы в безопасности. Ты знаешь, от чего бежал тот демон в сарае, который, по-твоему, и был мишенью?

Я рассказала ей о том, как демоны организовали торговлю наркотиками, об отметинах на запястьях Дуга, о его связи с организаторами подпольных боев. А затем прикусила губу.

– Меня больше беспокоит не то, от кого он бежал, а то, к кому он бежал. Он сказал, что здесь у него был связной. Кто-то, кто заключал сделки с демонами. И его фамилия Смайт. А теперь Брэдфорд Смайт мертв.

Ева поперхнулась чаем.

– Постой. Ты думаешь, он связан с Брэдфордом Смайтом?

– Возможно. Это бы объясняло мой сон, и в этом случае он действительно связан с демонами, верно?

Ева, отставив чашку, откинулась на спинку кресла.

– Да, верно.

Она задумчиво провела красными ногтями по блюдцу, а затем продолжила:

– Демон сказал, что это именно Брэдфорд Смайт?

– Нет, он сказал просто «Смайт».

– В этом замке есть и другой человек по фамилии Смайт.

Я отпрянула, как от удара. Мама. Ну конечно. Что, если он должен был встретиться с моей мамой? Если она действительно ожидала Дуга, появление адских гончих не стало бы для нее сюрпризом. Она знала бы, что они ищут не нас. Но неужели она действительно готова была поставить замок – и всех нас – под удар ради демона?

И разве я не сделала практически то же самое, когда скрыла его ото всех?

Я потерла лоб.

– Мы не можем спросить у Дуга, потому что Гонора проследила за мной до сарая, и нам пришлось с ней драться.

– Ты дралась с Гонорой? – Лео выглядел встревоженным.

Я не смогла удержаться от легкой улыбки.

– Ты выиграл пари.

Он улыбнулся мне в ответ, но его улыбка вышла печальной.

– Я знал, что так и будет.

– В общем, Дуг сбежал. Думаю, Гонора как-то связана с теми, кто держал его в плену. Он ее знал. Она бросилась за ним следом, когда он сбежал. Может, конечно, она и найдет его, но я готова поклясться, что она совершенно точно не приведет его обратно сюда. Скорее всего, она вернет его похитителям.

– Что здесь творилось, пока нас не было? Как до этого вообще дошло? – Ева выпрямилась, излучая решимость. – Что ж, наш долг – все исправить. И мы это сделаем. Мы всегда так поступаем. И начну я с того, что поговорю с твоей матерью.

– Пожалуйста, не надо! – пискнула я. – Если вы начнете расспросы, она догадается, что я прохожу обучение. А если она об этом узнает, она точно отошлет меня отсюда.

Ева покачала головой.

– Я ей не позволю. Все эти годы она скрывала от нас твой потенциал, и она никуда не отошлет тебя теперь, когда мы знаем, кто ты такая. Ты не просто Истребительница: ты наша Истребительница. Я разберусь с твоей матерью. Мы Наблюдатели, и наша задача – помогать тебе.

Она обошла вокруг стола и сжала мою руку. Ответным пожатием я безмолвно выразила всю свою благодарность и облегчение.

Ева тепло улыбнулась Лео.

– Сходите-ка оба на тренировку, Нине надо сбросить стресс. А я разберусь с демонами. Если Гонора и впрямь связана с чем-то столь важным, я это узнаю. У меня как у Наблюдателя все еще есть несколько козырей в рукаве.

Лео коротко кивнул. Я вышла вслед за ним из комнаты, ощущая небывалую легкость – этого чувства я не испытывала с тех пор, как появилась первая адская гончая. Мне не стоило пытаться разобраться со всем в одиночку. Я повторила классическую ошибку Баффи – не доверилась своим Наблюдателям, не обратилась к ним за помощью. Как меня угораздило так ошибиться? У меня есть Лео и, что еще важнее, Ева. Она позаботится обо всем, потому что это задача Наблюдателей. Это задача матери.

Как по заказу, из комнаты вышла моя мать. Она заметила нас и замерла, прижав к груди огромную сумку, словно опасаясь, что мы ее отберем.

– Нина! – сказала она. – Лео?

Мне хотелось спросить ее о Дуге. О том, что ей известно. И еще я хотела спросить, как она себя чувствует, выразить ей сожаление по поводу смерти Брэдфорда, человека, которого она должна была глубоко любить, пусть даже я никогда этого не замечала. Но мать заговорила первой.

– Как хорошо, что ты здесь. У меня есть для тебя задание.

– Что?

В моей груди разливались удивление и радость.

– Не для тебя. Для Лео.

Я сникла, но она не обратила никакого внимания – или ей было все равно.

– В Дублине есть одна Истребительница. По моим данным, она в опасности.

Мать достала из кармана пиджака небольшую записную книжку. Она пролистала ее – я заметила десятки записей – и нашла нужную страницу. У нее до сих пор есть список Истребительниц, который она никому не показывает. Вырвав страницу, она протянула ее Лео.

– Космина, – протянул Лео. И тут же исправился: не стоило упоминать при моей матери, что это имя нам знакомо. – Так зовут Истребительницу?

Если мать знает о Космине, знает ли она, что мы сделали? Нет, исключено. Если бы она знала, нам было бы несдобровать.

Но к чему это внезапное желание отправить Лео к Космине? Почему именно теперь, когда мы два года избегали любых контактов с Истребительницей?

Но ведь Ева упоминала что-то об Истребительнице в Коста-Рике. Именно там они встретились. Та Истребительница была уже мертва, когда ее нашли. Может быть, мама давно установила контакты с Истребительницами и скрывала это? Но зачем ей это делать?

Я всегда была уверена, что она ненавидит Истребительниц. Но ее мать была одной из них. А теперь и я тоже. Я подозревала, что дело обстояло гораздо сложнее, чем мне представлялось.

– Да, – ответила мама Лео. – Космина Энеску. Вот ее адрес. Мне хотелось бы, чтобы ты съездил к ней прямо сейчас.

Она отбирала у меня Лео. Но он не ее, он мой – мой Наблюдатель. Она не хочет иметь с этим ничего общего.

Кстати, с чего вдруг моя мама раздает задания прямо сейчас? Брэдфорд скончался всего несколько часов назад. Как они поступили с его телом? Сделали ли они хоть что-то? Что они собираются делать? Разве мама не должна разбираться с этим?

– Тебе грустно? – выпалила я.

– Что? – Она вздернула бровь.

– Из-за Брэдфорда Смайта! Он же воспитал тебя. А сегодня он умер.

– Не он воспитал меня, – она помедлила, на ее лице наконец-то проступило некоторое потрясение, – меня воспитало все сообщество Наблюдателей. Это сложно объяснить.

– Потому что он был Наблюдателем твоей матери?

Она застыла. Лео уставился на клочок бумаги, словно он был весь исписан текстом, который ему срочно потребовалось прочитать. Поверить не могу, что я затеяла все это в его присутствии.

Но, честно говоря, именно его присутствие сподвигло меня на это. Он придавал мне сил. Отваги. Я не собиралась идти на попятный или оправдываться.

– Если я чего-то не понимаю, так только потому, что ты никогда не говоришь со мной. У меня в голове не укладывается, что ты никогда не говорила мне, что твоя мать была Истребительницей.

Ее лицо отразило борьбу чувств, но затем вернулось ее напряженное, отдаленное выражение лица.

– Это совершенно не важно. Лео, пожалуйста, дай мне знать, как только найдешь Космину. Можешь пригласить ее в замок, если она не против.

– Что? – завопила я.

Оба потрясенно обернулись ко мне. Ева открыла дверь и выглянула в коридор.

– Ты не можешь ее сюда звать! Мы ничего о ней не знаем! Не ты ли постоянно настаивала на нашей секретности и заявляла, что мы не можем работать с Истребительницами, поскольку не можем доверить им наши тайны?

– В Дублине стало опасно, Нина. Ты хочешь, чтобы я оставила Космину одну и без защиты?

– Да! – Я замолчала и сделала глубокий вдох. – Нет. Но, боги, ты на самом деле так жаждешь меня заменить, что готова схватить первую попавшуюся Истребительницу и привести ее сюда?

– Дело не в этом.

– Дело как раз в этом! Но знаешь что, мамуля? Другая Истребительница ничего не изменит. Я уже стала Избранной. Стала – прошедшее время. Дело сделано. Ты можешь ненавидеть это, можешь ненавидеть меня, но, как ты и сказала, это совершенно не важно.

Я развернулась на пятках и, громко топая, выбежала из роскошного жилого крыла.

В главном коридоре я чуть было не налетела на Артемиду. Ее лицо было красным и потным.

– Никаких следов демона. Или Гоноры.

Мимо нас прошел Риз – рассеянный и в хорошем настроении.

– Пойдем, – сказал он. – А то опоздаем на занятия.

Занятия? Это же просто нелепо – тратить время на учебу, когда мы с головой увязли в перипетиях реального мира.

– Где Киллиан? – спросила я Риза. – С ним все в порядке?

– Совершенно не в адеквате. Я оставил его отдыхать в своей комнате. А сам спешу на занятие, где ты сможешь просветить меня, чем это таким вы занимались с моим парнем.

Он был мной недоволен. И я не могла его за это винить: я обманула его доверие и подвергла Киллиана риску.

– Прости, – пробормотала я.

– Пора на занятия, – отрезал Риз.

Учеба казалась сейчас пустой тратой времени, но Лео не последовал за мной, когда я выбежала из жилого крыла, так что тренировка, видимо, отменялась. Можно было бы отправиться на поиски Дуга, но Артемида следила за мной зорко, точно ястреб, готовый спикировать на жертву. И мне не хотелось еще сильнее злить Риза.

– Супер, – я буквально выдавила слова из себя. – Пойдем.

Артемида проскользнула в библиотеку пару минут спустя и села в отдалении, сложив руки и поджав губы в строгую линию. Риз остервенело строчил что-то в тетради. Бедная Имоджин запнулась, объясняя сложности устного перевода рун.

Внутри меня тоже клубился гнев. Гонора. Моя мать. Космина. Возможно, это эгоистично – совершенно точно эгоистично, ведь я знаю, как живет Космина, – но я не хотела видеть ее здесь. Сначала школа-интернат, а теперь новая Истребительница. Мать решительно была настроена лишить меня места в замке.

Я пролистала свои записи и замерла, увидев последнюю запись – задание на перевод пророчества. У меня округлились глаза от прочитанного.

Дитя Истребительницы,

Дитя Наблюдателя,

Двое станут единым,

Единое разделится надвое,

Две девушки в огне,

Защитница и Охотница,

Одна исправит мир,

Другая разорвет на части.

Когда всему придет конец,

Когда исчезнут надежда и чудеса,

Тьма в ней восстанет

И поглотит все вокруг.

Внезапно это пророчество стало чем-то личным. «Дитя Наблюдателя, дитя Истребительницы» – раньше это не имело никакого смысла, но теперь я знала правду о нашей семейной истории. Мой отец родился Наблюдателем, а мать – нет.

И в своем дневнике отец упоминал пророчество, которое, скорее всего, касалось лично его и его семьи.

Я встала:

– Артемида.

Имоджин осеклась на полуслове, встревоженная выражением моего лица.

– Все в порядке?

– Мне нужно поговорить с Артемидой. Срочно.

Схватив записи, я вылетела из библиотеки. Артемида последовала за мной. Слава богу – я боялась, что она откажется. Когда мы добрались до нашей комнаты, я распахнула дверь и бросила свою тетрадь на кровать.

– Взгляни на это пророчество.

Артемида потерла лоб.

– Учитывая все происходящее, мне не кажется, что сейчас самое время помогать тебе с переводом пророчества.

– Да при чем… Пророчество! В нем говорится, что у потомка Наблюдателя и потомка Истребительницы родятся две дочери, которые разрушат мир!

Я ткнула пальцем в записи.

– Боги, Артемида, посмотри сюда. Речь, скорее всего… возможно… идет о нас. Здесь нет указания на время, но нам нужно хотя бы поговорить об этом.

Артемида внимательно посмотрела на меня. Обычно она всегда первой поддерживала меня. Но теперь она снова была похожа на нашу мать.

– На свободе бродит демон, а тебя беспокоит какое-то затхлое древнее пророчество?

– Я нашла упоминание о некоем пророчестве в папином дневнике. Спорю на что угодно, это именно оно.

Она выглядела уязвленной.

– Ты читала дневник без меня.

– Ты не захотела читать его, а я не обещала, что не буду. Я сразу пришла к тебе поговорить об этом, но ты тут прохлаждалась с Гонорой, а я не собиралась делиться с ней личной информацией!

– Гонора тут ни при чем!

– Еще как при чем.

Артемида пнула стопку книг, которые я выкрала из библиотеки, чтобы отыскать информацию о Дуге.

– Гонора вообще ни в чем не виновата! Тебе пора перерасти старые обиды. Люди могут погибнуть просто потому, что ты решила бороться с ней вместо того, чтобы выслушать, – она прекрасно разбирается демонах в отличие от тебя!

– На что это ты намекаешь? Раз я не прошла обучение как Наблюдатель, то мои инстинкты гроша выеденного не стоят? Я Истребительница!

Артемида воздела руки к потолку.

– Прекрасно! Давай обсудим это. Итак, ты узнала, что ты Истребительница – через два месяца после того, как это произошло, – и теперь ты эксперт по всем вопросам?

Я вздрогнула от ее тона. Весь мой гнев улетучился, осталась только боль. Я знала, что со мной что-то произошло, – я просто боялась признать, что именно.

– Почему ты так себя ведешь? Я прошу тебя о помощи.

– Да, как и всегда. Все только об этом и просят, – она буквально выплюнула эти слова. – В библиотеке есть сотни, нет, тысячи пророчеств. Если бы конкретно это было важным, кто-нибудь об этом сказал бы. Это меньшая из наших бед. Ты просто пытаешься отвлечь мое внимание от того факта, что ты скрыла от меня ужасного демона.

Ее слова поразили меня. Она была права, совершенно права. Пророчество – не главное сейчас, но я хотела, чтобы оно таким было. Я хотела, чтобы главным стало что-то, что позволило бы нам сблизиться. Я мгновенно ухватилась за это пророчество, потому что о нем было проще думать, чем делать что-то еще. Проще, чем сидеть на занятии, проще, чем мириться с Ризом. Проще, чем обсуждать растущую пропасть между сестрой и мной.

– Дело вовсе не в этом, – солгала я и сделала шаг в ее сторону.

Она отступила.

– Давай поговорим о тебе, – сказала я. – Что имела в виду Гонора, когда сказала, что ради меня ты отказалась от возможности стать полноправным Наблюдателем?

Артемида отвернулась.

– Это неважно.

Совсем как наша мать. Вот как мы справляемся с болью, с трудностями: замыкаемся в себе и отталкиваем других. Она оставила меня наедине с роковым пророчеством и разбитым сердцем.

Она столько раз читала эти слова, что уже выучила их наизусть. Но все равно иногда доставала записи. Проводила по ним пальцами.

Ее мать потерпела неудачу. Нет, не так – катастрофу. Какое-то время охотница считала, что ее помощь не потребуется. В конце концов, если пророчество оказалось неточным, как оно может сбыться? Она так себе и сказала, но в глубине души не верила.

Потому что пророчества – штука скользкая.

Так что она наблюдала и ждала. Спешить было некуда. Девочки выросли: одна стала сильной, умной и умелой, другая – слабой, сообразительной и доброй. Быть может, пророчество не имело к ним отношения. Быть может, вся ее работа, все ее жертвы были напрасны.

Ее это устраивало. Лучше ошибиться и пожертвовать несколькими жизнями, чем ошибиться и пожертвовать миром. Если бы ей удалось убить одну из девочек, она не чувствовала бы себя виноватой. Поэтому она и была охотницей: она знала, что ее задача – любой ценой охранять мир.

Долгое время – несколько долгих лет – казалось, что ей не придется ничего делать.

Но затем слабая стала сильной. Целитель превратился в убийцу, а значит, и судьба другой сестры изменилась.

Необходимо было что-то предпринять. Как можно скорее.

Из размышлений ее выдернул стук в дверь. Она изобразила улыбку на лице.

– Минутку!

Она убрала ножи, которыми играла, в тумбочку, где лежала коробка с шариковыми ручками, ее любимая помада и фотография Артемиды и Афины.

Глава 22

РАЗДАЛСЯ СТУК В ДВЕРЬ. Хотя я знала, что Артемида не будет стучать в нашу собственную дверь, я все равно была разочарована, когда открыла и увидела на пороге Еву Сильвера.

Должно быть, я выглядела такой же несчастной, как чувствовала себя, потому что она излучала участие.

– Можно войти?

– Конечно.

Улыбаясь, она вошла в комнату.

– А где Артемида?

Мои глаза наполнились слезами, и Ева раскрыла мне свои объятия. От нее пахло прохладой и свежестью, будто вечерний осенний бриз.

– Все наладится. Я здесь, чтобы помочь тебе – с чем угодно. Вот для чего Истребительницам нужны Наблюдатели. Эта ноша слишком тяжела, чтобы нести ее в одиночку.

Она похлопала меня по спине, и я отстранилась, все еще хлюпая носом, но чувствуя себя лучше. Интересно, каково бы это было – иметь такую мать, как Ева?

Ева перешла к делу.

– Лео рассказал мне о просьбе твоей матери найти Космину. Меня это беспокоит.

– И меня! По-моему, ужасная идея.

– Мы ничего не знаем об этой девушке, кроме того, что она без малейших раздумий бросила тебя на погибель. Да, мы должны связаться с Истребительницами. Но это поспешно и опрометчиво. Я все еще жду информации от своих контактов в городе. У нас есть демон, которого вы обнаружили, и Космина, в чем бы она ни была замешана, и я не вижу никакой причины срочно связываться с ней. Я так и сказала Лео, – она тревожно нахмурилась. – Другим членам Совета я тоже не доверяю. Не только твоей маме. Если ты права насчет Гоноры, то ее поведение больше не согласуется с кодексом Наблюдателей. Не знаю, что известно Ванде, может быть, она тоже в это впутана. Поэтому мы не можем обсуждать это ни с кем из них. Но я хотела убедиться, что ты согласна с моим решением повременить и не связываться с Косминой. Я всего лишь Наблюдатель, а ты наша Истребительница.

И это действительно так: в этом замке я Истребительница. В глубине души я осознавала, что просто ищу лишний повод, но с готовностью ухватилась за ее слова.

– Нам нужно больше данных о Космине. Именно так поступают Наблюдатели.

Я одобряла далеко не все методы Наблюдателей, но с этим была безоговорочно согласна.

Но тут меня захлестнуло чувство вины и неуверенности. Сон направил меня к Космине, и я помогла ей. Я знала, что она все еще нуждается в поддержке – но не хотела ее оказывать.

– Нам просто невероятно повезло: Истребительница и Наблюдатель в одном лице.

Ева хотела сделать мне комплимент, но я не чувствовала себя достойной ни той, ни другой роли. Я фальшиво улыбнулась. Она открыла дверь, намереваясь уйти.

– Дай мне знать, если тебе что-то приснится, а я пока разберусь с Дублином, демоном, Косминой и смертью Брэдфорда. Если между этими событиями есть связь, я ее отыщу.

– Если вам понадобится моя помощь, только скажите.

– Уверена, что совсем скоро она мне потребуется.

Она улыбнулась и вышла.

На душе все еще скребли кошки. Я натянула одну из черных кожаных курток Артемиды и направилась в зал, но вместо тренировки я собиралась попросить Лео сопровождать меня в поисках Дуга. Может, нам повезет и мы выйдем на его след. Артемиде это не удалось, но она не Истребительница. По крайней мере, я буду чем-то занята. Пусть Ева – Наблюдатель, я не могу сидеть сложа руки и позволить ей решать все проблемы.

Лео уже ждал меня.

– Наконец-то. Пойдем. – Он повернулся и вышел из зала.

– Отлично. Я надеялась, что мы поищем Дуга.

– Я верю, что он не опасен, если об этом говорят твои инстинкты.

– Вообще-то я скорее беспокоюсь, что с ним сделает Гонора, если доберется до него первой.

– Тогда мы узнаем, где он, и разберемся с ней, – сказал он будничным тоном. Но вместо того, чтобы пойти в лес, мы направились к гаражу.

– А куда мы тогда едем? – спросила я, пока он брал ключи от «Рэндж Ровера».

– Поговорить с Косминой.

Моя рука застыла на дверной ручке.

– Твоя мама сказала не делать этого. Она сказала, что вы это обсуждали.

– Мы оба видели, сколько у Космины проблем. А моя мать – нет. Представь: что, если бы это была ты, там, совсем одна?

Он так искренне переживал за нее, что я почувствовала себя худшим человеком в мире.

Я не хотела видеть Космину здесь, потому что это повлияло бы на мое положение. А еще потому, что наша последняя встреча убедила меня в том, что доверять ей не стоит. Но у меня есть многое, чего она была лишена. Жизнь несправедлива по отношению к Истребительницам, которые живут во внешнем мире одни, как Космина. Она несправедлива даже к тем, кто не одинок. Как моя бабушка.

Нас объединяло нечто, что делало нас Истребительницами. Я не могла этого отрицать.

– Будь я на ее месте, мне хотелось бы, чтобы мне помогли, – признала я. В конце концов, у меня всегда была Артемида. Что бы ни происходило между нами сейчас, она всегда была рядом со мной после пожара. Лео доверял мне, и я тоже буду доверять ему.

– Ну ладно. Давай спасем Космину. Желательно, чтобы в этот раз резни было поменьше.

Лео издал смешок.

– Мы не станем брать ее сюда. Если она хочет заслужить наше доверие после того, как бросила тебя в яме, ей придется потрудиться. Но кому-то все равно нужно проверить, как она.

Затем его лицо стало задумчивым. Даже застенчивым. Но не пустым, как маска, которую он надевает при взрослых.

– Я рад, что ты едешь со мной. Будет здорово пообщаться.

– Ага, – мое лицо залила предательская краска. – Поговорить – это классно.

С Лео на самом деле классно общаться. Он по-настоящему меня слушает, а не говорит, как я должна себя чувствовать. Сегодня утром нам помешала Гонора. Мне хотелось бы продолжить наш разговор о том, каково быть Истребительницей. Или обсудить любую другую тему. Меня больше не бесило его присутствие – наоборот, я чувствовала, что могу полностью на него положиться. Его вера в меня дарила мне уверенность в собственных силах.

– Мне нужно тебе кое в чем признаться, – он забрался на водительское сиденье. – Я так и не смог придумать, как лучше об этом сказать, найти подходящий момент, и понять, нужно ли вообще об этом говорить. Но…

– Куда вы собрались? – Из леса выбежала Артемида и, ухватившись за ручку моей двери, распахнула ее. Скорее всего, она разыскивала Дуга. Я надеялась, что Гонора не затаилась где-то в лесу, словно маньяк.

Я колебалась долю секунды. У нас с Артемидой разный взгляд на то, кому можно доверять. Мы даже друг другу не доверяем так, как раньше. Но я хранила от нее тайны, и от этого стало только хуже.

– Мы собираемся в Дублин поговорить с Косминой. Мама попросила нас проверить, как она. – Я помолчала. – Вернее, она попросила Лео. Меня она точно не стала бы просить.

– Моя мать вообще была против нашей поездки. – Губы Лео тронула улыбка.

– То есть вы оба решили ослушаться собственных матерей и сделать то, о чем вас попросила чужая мать.

Я задумалась над этим узлом родственных связей.

– Ага. Постой, нет. Ну да. Типа того. Никто из матерей не хотел, чтобы я ехала. Разве что тебе что-то известно о Ванде Уиндэм-Прайс, чего не знаю я.

Отправиться к враждебно настроенной Истребительнице, которая чуть не угробила меня в прошлый раз, когда я помогала ей? Если подумать, Ванда, пожалуй, одобрила бы эту идею.

Артемида вздернула бровь. В ее тоне не было осуждения, скорее любопытство. Как будто она понимала нас только отчасти.

– Это открытое неповиновение Совету.

Лео покачал головой.

– Мы Наблюдатели. Афина – Истребительница. Это наша работа.

– Я еду с вами, – Артемида запрыгнула на заднее сиденье. Теперь с Лео не поговорить. А я не сомневалась, что он собирался поведать мне что-то важное. Даже личное. Мне действительно хотелось знать, что это. Артемида подалась вперед.

– Поверить не могу, что ты это делаешь, Нина.

Я пожала плечами, но Артемида была права. Даже когда я была не согласна с тактикой и воззрениями Совета, я всегда делала то, что они мне говорили. Но у меня из головы не выходило то, что сказала Ева: раз моя мама не волновалась по поводу адских гончих, значит, она что-то знала. Значит, она как-то с этим связана. Так что я буду делать именно то, что она мне запретила.

Мне ужасно не хотелось идти против Евы, но и Лео был по-своему прав. На самом деле я просто не хотела больше разговаривать с Косминой. Но хороший Наблюдатель не принимает решения, основываясь на своих чувствах. Наверняка это касается и Истребительниц.

И вот мы снова оказались на дороге, ведущей в Дублин. Я смотрела в окно, надеясь, что в этот раз обойдется без смертей или по крайней мере их будет меньше.

Пальцы Лео вцепились в рулевое колесо.

– Может, нам стоит заехать куда-нибудь поесть? – предложила я.

– Зачем? – судя по тону, челюсти Артемиды были сжаты. Я не рискнула оглянуться и проверить. Когда она поехала с нами, я надеялась, это означает, что конфликт исчерпан. Но между нами по-прежнему не все было в порядке. Мне хотелось бы винить во всем Гонору, но ведь это я не обратилась к Артемиде, когда мне нужна была помощь.

Но опять же, возможно, обижена должна быть не только Артемида. Когда все в моей жизни перевернулось вверх дном, она не стала поддерживать меня и вела себя так, будто я проблема, которую нужно решить. Кроме того, она не раздумывая встала на сторону Гоноры. Я не собиралась снимать с Гоноры вину, но ведь и Артемида вела себя не безупречно: все пошло вкривь и вкось еще до того, как на сцене объявилась Гонора.

За оставшуюся дорогу я вся извелась от упорного молчания Артемиды. Лео чувствовал себя не лучше. В присутствии Артемиды он не произнес ни слова. Я никогда не замечала в нем склонности к подростковому бунтарству, но вся эта поездка выглядела так, словно он по какой-то причине зол на свою мать.

Все становится сложным, когда ты родом из семьи Наблюдателей, но твои обязанности Наблюдателя важнее, чем семья. Взять хотя бы нас троих – сидим мрачные в машине, бросая вызов нашим матерям. Может быть, это нам стоит попроситься к Космине, а не наоборот.

Мы дважды заезжали на заправку – у этой машины явно какие-то проблемы – и уже стемнело, когда мы наконец-то добрались до места назначения. Район оставлял желать лучшего, здесь явно было небезопасно, а дома казались картонными – казалось, чихни, и они развалятся.

– Быть Истребительницей – не слишком прибыльное занятие, – я уставилась на однотипные квартиры.

Раньше меня бесили Истребительницы, но теперь, когда я знала кое-что об их жизни и прожила их битвы в своих снах, я понимала их немного лучше. Для одной девушки это слишком тяжело. Космина не должна делать все в одиночку. Я надеялась, мы сможем ее в этом убедить.

Лео – хороший Наблюдатель. Лучше всех нас – мы затаили такую сильную обиду на Истребительниц, что наша безопасность была для нас важнее, чем любая из них. Возможно… Возможно, именно это случилось с Баффи много лет тому назад, когда она порвала отношения с Советом. Конечно, это был неверный поступок. Но я видела закулисье. Мы не всегда работаем так, как должны, или даже так, как можем.

Может быть, по этой причине моя мать опять приняла решение в одиночку. Она знала, что идею привести сюда Космину будут долго мусолить в Совете, и пока суд да дело, Космина будет совершенно одна. А не в замке, где она могла бы занять мое место.

Возможно, моей матерью двигал эгоизм, но не Лео. Он действительно Наблюдатель по призванию. Он все тот же юноша, что пришел посреди ночи на помощь. Я посмотрела на него с благодарностью за то, что он на моей стороне. На его лице была написана тревога, плечи напряжены.

– Мы разберемся, – прошептала я. Он чуть расслабился.

Артемида дернула за ручку, но дверь в подъезд оказалась заперта. Она вытащила отмычку.

– Пропусти-ка, – сказала я. Она отодвинулась, ожидая, что я выбью дверь, но вместо этого я нажала на первую попавшуюся кнопку вызова.

– Чего надо? – проворчал голос.

– Открой, – сказала я. – Товар у меня.

– Ну наконец-то.

Раздались жужжание и щелчок, и дверь открылась.

– Какой еще товар? – спросила Артемида.

– Понятия не имею. Но место выглядит так, словно тут все чего-то ждут. Сработало ведь?

Она молча прошла мимо меня. Лео одобрительно кивнул, но его нервозность только усилилась. Он него так же явно исходила тревога, как от Артемиды – пренебрежение.

Я поднялась вслед за ними на четвертый этаж. Половина лампочек были выбиты, а мои ботинки прилипали к чему-то, по счастью, невидимому в темноте. Внутри здания было даже холоднее, чем снаружи. Я закуталась в кожаную куртку Артемиды, жалея, что не оделась потеплее. Добравшись до нужной двери, я постучала. Тишина.

– Уже стемнело, – заметил Лео. – Может, она патрулирует.

– Оставим ей записку, – Артемида принялась шарить в сумке с оружием. Лео прислонился к стене.

– Я бы предпочел поговорить с ней лично. Убедиться, что все в порядке.

Мы не могли провести тут всю ночь. В замке меня ждали проблема Дуга и загадка смерти Брэдфорда. Я хотела прижать мать к стенке и получить ответы на некоторые вопросы. Ева наверняка поддержит меня. Черт побери, да и Ванда Уиндэм-Прайс с радостью присоединится, как только узнает, что мама опять нарушила правила. Мне не хотелось верить в то, что моя мама общалась с демонами и привела их в наш замок – замок, который она защищала столько времени, – но это казалось все более и более правдоподобным. Или она, или Брэдфорд, который мертв именно по этой причине.

У нас не было времени возиться с Косминой. Учитывая все происходящее, она имела довольно низкий приоритет. Я постучала громче, и дверь распахнулась. Она даже не была заперта на защелку. В животе засвербило от нехорошего предчувствия, и я заставила себя войти в квартиру.

Космина все-таки была дома. Вроде того.

Глава 23

Я НЕ МОГЛА ОТВЕСТИ ВЗГЛЯД от желтых уточек. Девушки в пижаме с желтыми уточками не должны валяться мертвыми на полу.

– Постель холодная, – сказала Артемида. – Но, по всей видимости, она спала до того, как все случилось. Проверьте, есть ли на теле следы.

Лео словно прирос к месту. Мы пришли помочь и опоздали. Я опоздала. Мои сны привели меня к Космине, а я ее подвела. Мой отец умер, чтобы спасти Истребительницу. А я побоялась пожертвовать своим местом в замке ради нее.

– Окна заперты, мы на четвертом этаже. Скорее всего, они вошли через дверь. Осмотрите тело! – Артемида в нетерпении щелкнула пальцами.

Она не мой Наблюдатель. Но она казалась единственной из нас, кто был способен связно мыслить. Мне казалось, что она скомандует мне выйти из комнаты, чтобы защитить меня от этого, но видимо, эти времена прошли. Я опустилась на колени возле тела Космины. Она лежала на спине, уставившись в потолок. Наверное, я должна была закрыть ее глаза, как показывают в фильмах, но это показалось неуважительным. Она встретила смерть с открытыми глазами, сражаясь. Кто я такая, чтобы делать вид, будто она обрела покой?

– Никаких следов, – я осмотрела шею и кожу, не прикрытую пижамой. – Костяшки пальцев сбиты, но это могло остаться с того раза.

А еще ее тело было окоченевшим. Мертвецов я изучала меньше, чем живых, но я подозревала, что она мертва уже несколько часов. Может быть, целый день.

– Это был твой демон? – спросила Артемида.

– Во-первых, это не мой демон, – отрезала я. – Если он и чей-то, то Гоноры. И, во-вторых, Космина уже довольно давно мертва, возможно, это случилось еще до того, как Дуг сбежал. Возможно, это дело рук организаторов боев.

Космина знала, что они опасны. Они уже это доказали. Почему тогда мы не заставили ее пойти с нами? Не защитили ее?

Она бы не согласилась. Я не знаю, как мы смогли бы уговорить ее. Она стала Истребительницей гораздо раньше, чем я.

А теперь она была мертва.

Артемида обошла валяющуюся на полу лампу, под ее ботинками громко хрустело стекло.

– Ты не знаешь наверняка, что Дуг не убийца. И здесь явно происходила борьба.

– Дуг тут ни при чем, – повторила я, размышляя о другом.

Космина, скорее всего, спала, когда на нее напали. И на теле нет никаких следов. Совсем как у Брэдфорда Смайта. Мне хотелось, чтобы Ева оказалась права и мне приснилась смерть Брэдфорда из-за того, что обостренные чувства Истребительницы уловили признаки болезни, – но совпадений было слишком много. Итак, у нас два тела. Но что общего между Брэдфордом и Косминой? Вернее, было общего.

– Как ты думаешь, почему мама именно сейчас решила помочь Космине? И хотела, чтобы только Лео отправился сюда? – спросила я. – Вам не кажется подозрительным, что мама отправила нас именно к Космине – единственной Истребительнице, которую мы знали, но не рассказывали об этом?

– И которая была уже мертва, – Артемида, нахмурившись, разглядывала тело. – Откуда мама про нее знала?

– У нее целая записная книжка с адресами. Видимо, она переписала туда базу данных Истребительниц из компьютера.

– Странно, – сказала Артемида. Я постаралась подавить неуместный восторг от того, что она со мной согласилась. – И зачем посылать Лео? Почему не отправиться сюда самой?

– Вероятно, она решала, как быть с телом Брэдфорда, – сказал Лео. С его стороны было благородно это сказать. Но он ошибался.

– Она куда-то собиралась. Когда мы столкнулись с ней и она дала тебе это задание, помнишь? У нее была с собой сумка. Вряд ли это было связано с Брэдфордом.

– Не стоит делать поспешных выводов, – сказал Лео. – У тебя недостаточно данных. Я…

– Кажется, я больше не нуждаюсь в приглашении.

Через порог, ухмыляясь, перешагнула вампирша. Прежде чем мы среагировали, она бросилась на Лео, нацелившись на его шею. Он увернулся от ее захвата, развернулся и отбросил ее к стене.

Она рухнула на пол, а затем поднялась, смеясь.

– Упс. Надо было начать с тощенькой.

Она подмигнула мне. Артемида выхватила кол и угрожающе завертела им, перекатывая его по тыльной стороне ладони. Когда мне было четырнадцать, я целое лето провела, пытаясь разучить это движение.

Ключевое слово – «пытаясь».

– Кто тебя послал? – спросила Артемида.

Вампирша ощерилась.

– Никто меня не посылал. Я пришла за Косминой.

– Тебя прислали избавиться от тела? – ужаснулась я.

– Я понятия не имела, что она мертва. Мы вместе очищали город от зомпиров. – Она покачала головой. – Поверить не могу, что она мертва.

Я знала, что у нее нет души, но, по всей видимости, Космина была ей небезразлична. Было несколько примеров – большая редкость, – когда вампиры шли наперекор своей демонической сущности. Собственно говоря, большинство из них встречались с Баффи.

Лицо вампирши преобразилось и стало человеческим. Некрасивое лицо, ничем не примечательное. Она с сожалением посмотрела на тело Космины.

– Нам оставалось очистить всего-то одно гнездо. И тогда Дублин был бы чист, – она казалась подавленной.

Я не знала, как можно утешить вампира. Мне и в голову не приходило, что вампир может нуждаться в утешении.

– Вы дружили? – спросила я неуверенно.

Она презрительно посмотрела на меня.

– Ты что, совсем умом тронулась? Она была моей наградой. Конечно, она об этом не подозревала, но после того, как мы зачистили бы это гнездо, я собиралась выпить ее до дна. Я столько месяцев об этом мечтала! А кто-то меня опередил – и даже кровь ее не выпили, это просто невыносимо. Она вся холодная и окоченевшая. На зубах будет вязнуть. Что за растрата.

Она помолчала, склонив ненадолго голову набок. Сделала глубокий вдох – ее лицо прояснилось, и она мило улыбнулась.

– Раз уж вы здесь, не хотите мне помочь?

Лео шагнул между нами. Артемида с колом в руках оттеснила вампиршу к стене. Я осталась посреди комнаты. Им не нужно было меня защищать, а вот они нуждались в помощи.

Вампирша зарычала на Артемиду.

– Ты просто девчонка с парой игрушек и дешевых фокусов.

Артемида с размаху ударила ее.

– Прекратите! – заорала я. На нашей стороне – численное преимущество и оружие. Еще больше насилия, и меня стошнит.

Артемида смотрела на меня с тем же презрением, что и вампирша.

– Она собиралась убить Космину. И тебя убила бы, если бы нас здесь не было. И прежде чем я ее упокою, она расскажет мне, все что знает.

Это нечестно. Она не смогла бы убить меня, если бы Артемиды здесь не было. Как будто она хотела, чтобы я оставалась слабой, чтобы доказать нам обеим, что я по-прежнему нуждаюсь в ее защите. Или что она по-прежнему лучше меня.

Вампирша рассмеялась.

– Дорогуша, ты не убьешь меня. Я знаю, где находится последнее гнездо зомпиров в Дублине. Если его не зачистить, они расплодятся.

Артемида снова ударила ее и отодвинулась.

– Хорошо. Ты знаешь, кто это сделал?

Вампирша одернула рубашку и откинула волосы на спину.

– Ходят слухи, что парочку крупных демонов – по-настоящему серьезных ребят – нашли мертвыми. Никаких следов.

– У них были враги? – спросил Лео.

– Это демоны, дорогуша. Само их существование означает, что у них есть враги.

– Подозреваемые? – Лео явно насторожила смерть демонов. Я не могла понять почему. Возможно, он подозревал что-то, о чем я не знала. Она рассмеялась.

– Ну конечно, господин полицейский! Горячая линия прямо-таки разрывается от звонков. Эти смерти всех взволновали.

– Они умерли в постели? – спросила я.

– Как ты себе это представляешь? Демоны свернулись калачиком на огромной кровати с пологом? Я не знаю, как они умерли. Просто раньше они были живы, а теперь нет. Никаких следов борьбы, никаких отметин. Может, эти случаи связаны, может, нет. Это скверный мир. – В животе у нее заурчало, и она подмигнула. – Но в последнее время недостаточно кровавый. Космина перешла дорогу каким-то вампирским шишкам из подпольного мира. И я не про демонов, а про людской преступный мир. Шон-как-его-там или кто еще.

Шон. Дуг тоже упоминал Шона. Значит, один и тот же человек держал в плену Дуга и устраивал подпольные бои демонов, в одном из которых мы с Косминой чуть не погибли. Если бы мы не старались соблюдать секретность, мы могли бы поступить как настоящие Наблюдатели и провести расследование. Возможно, тогда бы Космина осталась жива. А вместо этого мы сбежали в замок и притворились, будто ничего не было. Боги, Гонора права: мы и впрямь зарылись.

Вампирша пожала плечами.

– Больше я ничего не знаю. Мы с ней были просто напарницами, зачищали гнезда зомпиров. Она была не из тех, кто много болтает. Так, кто-нибудь из вас видел ее телефон?

Лео огляделся.

– Думаешь, там есть что-то полезное?

– Нет, я думаю, что она заплатила вперед, так что у меня будет как минимум месяц бесплатных разговоров, прежде чем его отрубят. – Задумчиво постучав по носу, она усмехнулась мне. – Я чувствую тебя. Смотри, какое веселье ждет тебя, маленькая Истребительница. Не правда ли, здорово быть Избра…

Артемида вонзила кол в грудь вампирши.

– Зачем ты это сделала? – в шоке закричала я, глядя, как вампирша рассыпается в прах.

Если бы взглядом можно было убить, я бы отправилась вслед за вампиршей.

– Ты Истребительница, Нина. Постарайся это запомнить.

– Но как же логово зомпиров!

– Я нисколько не сомневаюсь, что она не собиралась ничего делать с логовом зомпиров, если оно вообще существует. Но Дублину совершенно точно будет лучше без еще одной вампирши. Давайте закругляться.

Все еще злясь на Артемиду за самоуправство и одновременно переживая, что не я убила вампиршу, я сняла мягкое поношенное одеяло с кровати Космины и накрыла тело. Лео стоял над ним, не сводя взгляда.

Артемида убрала кол и заглянула под кровать.

– Телефона и впрямь нигде нет. Так что либо наш демон-убийца еще и вор, либо там действительно было что-то важное. Идемте.

– А как же тело?

На полу лежала фотография в рамке. Две девочки, между ними на стекле змеилась трещина. Одной из девочек на фото была Космина, совсем юная, с пухлыми щечками. Темные волосы зачесаны за еще не искалеченные уши. Вторая девочка, по-видимому, была ее сестра. Я провела пальцем по трещине.

– А что с ним? – Артемида перешагнула через снимок. – Идем. Нам все еще нужно поймать демона.

– Мы не хотим разобраться с этим Шоном?

– Демон на свободе – это гораздо хуже, чем человек на свободе. И Дуг вполне мог это сделать. Гонора сказала, что он убийца.

– Ты можешь хоть раз выслушать меня и поверить…

Но Артемиды уже не было в квартире.

Я посмотрела на Лео, желая узнать его мнение, но он все так же не сводил глаз с укрытого одеялом тела Космины. Я слышала, как Артемида топала вниз по лестнице, но покинуть Космину было выше моих сил. Как только мы уйдем, она останется одна. Навечно. Родители и сестра едва ли знали, где она жила.

Риз прослушал целый курс, посвященный тому, как избавляться от трупов демонов. Но как поступают с человеческими телами, которые демоны оставляют на своем пути? Брэдфорд получит наиболее традиционное для Наблюдателей погребение. Дни погребальных пиров на скалах давно прошли, но его тело кремируют. Худшая судьба для Наблюдателя – вернуться вампиром. Поэтому нас никогда не хоронят в земле, только сжигают.

Мой отец был исключением. Никто не сомневался, что его смерть была окончательной.

– С тобой этого не случится. – Голос Лео был суровым и холодным, как бетонный пол под телом Космины. – Я обещаю. Что бы ни случилось, ты не встретишь свой конец как она.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Я в последний раз посмотрела на пижаму с уточками. Если бы телефон Космины был здесь, я могла бы сделать анонимный звонок в полицию. Тогда бы ее быстро обнаружили. Но я даже этого не могла сделать для нее.

Я взяла фотографию и аккуратно поставила ее на ночной столик. Рядом белела визитка – я изумленно уставилась на нее.

Космина помогла нам, хоть мы и подвели ее.

Мы догнали Артемиду возле машины.

– Не спеши, – сказала я. – Домой ехать еще рано.

– А куда же мы тогда едем? – спросила она.

– Нанесем визит торговцу демоническими наркотиками, организатору подпольных боев и возможному источнику информации. Ты хочешь больше узнать о Дуге, а я хочу убедиться, что Шон не убивал Космину, – я протянула ей визитку Шона, на которой был указан адрес конторы под названием «Сочные помидорки». – Это наша единственная зацепка.

– Нет, нашей единственной зацепкой был демон, которому ты позволила улизнуть.

– В этом виновата Гонора!

Артемида бросила визитку на землю. В ее глазах сверкала ярость.

– Гонора пыталась поступить правильно – так, как должна была поступить ты! Поверить не могу, что ты продолжаешь обвинять ее.

– Почему ты не веришь мне? Она…

Артемида подняла руку.

– Я знаю о стихотворении, Нина. Она сама мне рассказала. Она хотела извиниться перед тобой, но ты ей не дала. Из-за одной глупой шутки ты затаила обиду и решила, что Гоноре нельзя доверять, и в результате мы имеем сбежавшего демона и мертвую Истребительницу. Так что не проси меня доверять твоему мнению.

Артемида села в машину и захлопнула дверь.

– Ты шутишь? – Я пнула колесо, и машина заходила ходуном. Я пристыженно отдернула ногу. Мне трудно было поверить, что Артемида знала о стихотворении и никогда об этом не упоминала. Никогда не просила рассказать мою версию событий. Она услышала только то, как страдала бедная Гонора, и этого ей было достаточно.

Артемида делала вид, будто Шон для нас не важен, просто потому, что злилась на меня. Это было глупо и по-детски. Вообще-то это Наблюдатели должны быть благоразумны и тщательно проверять все возможные зацепки, а Истребительница – думать только об охоте.

Лео подобрал визитку, которую Артемида отшвырнула на тротуар.

– Я хочу вернуться в замок, надо поговорить с мамой.

– Но нам надо проверить Шона!

Я чувствовала себя несчастной оттого, что и Лео не соглашался с моим выбором.

– Он связан и с Дугом, и с Косминой. А если Дуг все-таки убийца – хоть я в это и не верю, – то это моя вина. Мне нужно знать правду.

Лео обдумал мои слова и смягчился.

– Ладно, это по пути.

И так, заручившись его поддержкой, мы отправились к «Сочным помидоркам». Мне не хотелось гадать, что это за заведение. Скоро мы это узнаем.

Глава 24

– И ЭТО ШТАБ-КВАРТИРА ШОНА, торговца демоническими наркотиками? – спросила Артемида.

На этот раз ее язвительный тон не задел меня. Исходя из названия, я решила, что «Сочные помидорки» – это какой-то стриптиз-клуб. И в целом мне казалось логичным, что организатор подпольных демонических боев и наркоторговец использует стриптиз-клуб в качестве прикрытия.

Но это?

– Прошу прощения, – раздался женский крик. Мы повернулись, не отходя от машины. – Вы уезжаете? Хочу здесь припарковаться.

– Нет, – ответил Лео. – Мы только приехали.

Насупившись, она двинулась дальше. Несмотря на поздний час, крошечный паркинг был заставлен машинами. Люди стекались в магазин и уходили, нагруженные пакетами с продуктами. Близилось время закрытия, и все спешили. Желтый свет парковочных фонарей придавал всей сцене фантастический вид.

– Вы пробовали их новый смузи из кейла? Просто отпад, – сообщила нам девушка и под руку со своей подружкой вошла через стеклянную дверь в самый модный магазин здорового питания, который я когда-либо видела. Он выглядел так, словно находился в южной Калифорнии, а не в Дублине. Соседние дома, казалось, отклонились от него подальше, словно говоря: «Мы не с ним!»

– Это явно не то место, – Артемида, нахмурившись, смотрела на вход.

– У нас не выйдет смешаться с толпой, – прошептала я. – Мы недостаточно стильно выглядим.

Лео с сомнением разглядывал меня:

– Мы можем наполовину обрить тебя.

Взвизгнув, я инстинктивно прикрыла волосы руками.

Он усмехнулся:

– Я бы не стал, ни за что на свете.

– Давайте уже покончим с этим.

Артемида схватила корзинку из стопки у входа и выставила ее вперед словно щит. Магазин встретил нас опьяняющим ароматом цитрусов, приправленным горькими кофейными нотками и запахом свежего хлеба, создавая ощущение, что мы становимся здоровее просто от того, что вдыхаем его.

– Меня бесят такие супермаркеты, – сказала Артемида.

– Не очень демоническое место, – Лео не был так категоричен, как Артемида, но ясно было, что ему не терпится вернуться в замок: он ехал всю дорогу не сбавляя скорости, и сейчас одним глазом поглядывал на дверь.

Мы обошли супермаркет по периметру. Он и сам по себе был громадным, а уж после двух лет жизни в Шанкуме, где роль единственного магазинчика с тремя рядами полок играет почтовое отделение, здесь просто захватывало дух. В супермаркете был отдел свежей выпечки и большой выбор готовой еды, которую можно было съесть тут же. Большинство посетителей как раз ужинали здесь. У меня потекли слюнки. Когда тебе приходится быть и Наблюдателем, и Истребительницей, времени на еду почти не остается.

– Я не вижу ничего подозрительного, – сказала Артемида. – Может, у Шона это побочный бизнес.

– Но вам не кажется, что здесь все уж как-то слишком? Это место какое-то ненатуральное.

Это была моя зацепка, и мне отчаянно хотелось, чтобы она не завела нас в тупик. Мне необходимо было доказать Артемиде, что я способна принимать верные решения. Я хотела, чтобы она снова была на моей стороне.

К тому же моя правота означала бы то, что не права Гонора.

Мы добрались до отдела кофе. С каких это пор развелось столько сортов? И неужели правда зерна из Кении чем-то отличаются от зерен из Гватемалы? Если да, то чем?

Мы заглянули в следующий отдел – развесной чай. Артемида остановилась как вкопанная, и мы с Лео чуть было в нее не врезались.

– Взгляните на продавца, – прошептала она.

Консультантам в других отделах было около двадцати лет, их отличали на редкость красивые прически и изящные татуировки. Но этот был настоящим бугаем: обритая голова, все тело в татуировках, форменный фартук «Сочных помидорок» прямо-таки впивается в мускулистую шею. Он стоял в метре от нас, скрестив руки.

Лео наклонился вперед, якобы изучая этикетки.

– У него на бедре пистолет, – прошептал он. И впрямь, под фартуком вырисовывалась выпуклость, по форме напоминающая пистолет. Значит, это не продавец, а переодетый охранник.

И охранял он… чай?

Мы побродили по ряду. Часть ассортимента была мне знакома. «Английский завтрак» – этот мне нравится. «Эрл Грей» – на вкус как бабушкины панталоны с отдушкой. Ромашковый, десятки сортов зеленого чая. Но рядом с ними на полках стояли упаковки со странными названиями и описаниями эффектов. И никаких ценников.

– Прошу прощения, – Лео подошел к переодетому консультанту, изображая недовольство. – Здесь нет цены. Сколько стоят «Мечты о немощи моих врагов»? Он с кофеином или его пьют на ночь?

Охранник вздернул бровь, которую пересекал шрам.

– Он доступен только по спецзаказу.

Я поцокала языком.

– Невезуха. А что насчет… – я перевела взгляд на пустой контейнер, – что насчет «Счастья в чашке»? Звучит вкусно! Ой, да еще и гарантирует избавление от депрессии и тревоги! Надо будет подсыпать маме в следующий раз, когда я попрошу ее дать мне денег на карманные расходы. Это типа чая со зверобоем?

– Эффект такой же, как от психотропных препаратов, – сказал охранник с дружелюбием пулемета. – Разумеется, он органического происхождения. Природный стимулятор хорошего настроения.

– О, кажется, я слышала о нем от своего друга! – я сделала большие глаза, глядя на Артемиду и Лео. – Ну, помните – друг, которого я встретила у Киллиана? А когда будут новые поставки?

– У поставщика возникли некоторые технические трудности. Можете подписаться на нашу рассылку.

Он вытащил из кармана лист бумаги, который я с улыбкой взяла. Под логотипом «Сочных помидорок» был указан вебсайт и какой-то странный символ из треугольников.

– Спасибо! А у вас есть… – я силилась придумать какой-нибудь совершенно нелепый продукт. – Пробиотический шоколад?

– Четвертый ряд.

– Потрясающе! – Я поспешила прочь и через несколько рядов остановилась, чтобы пошептаться с Артемидой и Лео.

– Вооруженный охранник в отделе чая?

– И все виды чая, на которых не было ценника, были помечены специальным символом, – сказал Лео. Я протянула ему листок с сайтом. Он кивнул.

– Да, это он. Пересекающиеся треугольники.

– Возможно, здесь все-таки что-то нечисто.

Артемида разглядывала заднюю часть магазина. Мне пришлось собрать все свои новые силы, чтобы не закричать «А Я ЧТО ГОВОРИЛА?!»

У задней стены располагалась служебная дверь. Кто-то туда только что вошел, и я успела заметить серую кожу. Этот наряд был мне знаком.

– Она была в яме!

Артемида хрустнула костяшками пальцев.

– Нам нужно отвлечь внимание. Нина, разгроми полку, устрой беспорядок. Хаос.

Я почувствовала раздражение. Почему Артемида командует? Она не Истребительница и не мой Наблюдатель. Но время и место были совершенно неподходящими для споров, так что я вернулась в кофейный отдел. Быстро осмотревшись и убедившись, что никто не пострадает, я просунула руки между двумя банками с кофе, схватила металлическую опору полки и потянула.

Полка дрогнула и накренилась под опасным углом. Я отбежала к следующему ряду и услышала, как рушится пластик и тысячи кофейных зерен – дорогой, очень дорогой кофе – сыплются на пол. По всей видимости, я уже никогда не узнаю разницу между кенийскими и гватемальскими зернами. Как и те, кто будет убирать весь этот беспорядок.

Артемида и Лео ждали меня возле стенда с органической солью, расположенного рядом с дверью для персонала. Оттуда выбежали несколько служащих. Прежде чем дверь захлопнулась, Артемида просунула ногу в щель.

Помещение выглядело именно так, как я себе представляла комнату для персонала: два стола, несколько стульев, вендинговые аппараты, доверху забитые консервами и искусственной сырной присыпкой – запасов было больше, чем во всем магазине. Но у задней стены была еще одна дверь – солидная металлическая, с кодовым замком.

– Бинго, – сказала Артемида. – Нина, ты знаешь код.

– Код?

– Твой кулак.

Я посмотрела на нее испепеляющим взглядом, но она хотя бы начала признавать, что у меня есть силы. Возможно, когда она просит меня их применить – это ее способ примириться.

Разбив панель кодового замка, я вытащила провода. Раздался щелчок, и Артемида открыла дверь. Мы прокрались вниз по винтовой металлической лестнице и увидели еще одну массивную дверь, которая вела в огромное подвальное помещение. Свод был круглым – видимо, раньше это был погреб. Или канализация. Подземелье наверняка простиралось под целым кварталом.

И все оно было заставлено клетками с демонами.

– Нам надо разделиться, – Артемида повернулась и замерла. – Будь осторожна, хорошо?

– Обещаю, – сказала я. – И ты тоже.

Она побежала вдоль стены и исчезла из виду.

Мы с Лео осторожно двинулись вдоль ближайшего ряда. Я была рада, что он со мной. Практически все клетки были заняты. Здесь было гораздо больше системы, чем на том заброшенном складе. Там было временное пристанище. А здесь все было продуманно.

Мне было тяжело видеть демонов в этих крохотных клетках: свернувшись калачиком, они смотрели на меня пустым взглядом. Я понимала, что если бы встретила их на улице, то испугалась бы. Но сейчас они совсем не походили на изображения с предупреждающими подписями, которые я изучала в книгах. Они были просто… живыми существами. На нас никто не обратил внимания. Полная тишина. То ли их чем-то накачали, то ли они привыкли к посетителям. А может быть, они так давно сидят в плену, что им уже на все наплевать.

Там был демон с настолько тонкой и прозрачной кожей, что сквозь нее просвечивали мышцы, вены и сухожилия. Я схватила Лео за рукав:

– Это же…

– Демон аподерма.

– Тот самый, что выпрыгивает из кожи! Вот это да!

– Я слышал, что эту кожу можно использовать, чтобы лечить раны и избавляться от шрамов.

– Фу! – я не могла представить, кому захочется прикладывать к своей коже шкуру демона. С другой стороны… он сидит в клетке и выглядит так, словно с него недавно сдирали кожу… как часто это происходит?

Демон, моргнув, посмотрел на меня. Он казался не страшным, а смертельно уставшим. Его глаза были расставлены по сторонам, как у кролика. А это означает, что с точки зрения биологии он не хищник – в отличие от людей. Мне захотелось освободить его. Это желание удивило меня: я уже почти привыкла к своим новым инстинктам, которые требуют сначала бить, а потом задавать вопросы. То ли с моей сущностью Истребительницы что-то не так, то ли демон настолько жалок, что даже Избранной кажется, что с него хватит страданий.

Лео ушел вперед, а я остановилась возле бледного демона – он выглядел как человек, но у него не было рта. Он скорбно посмотрел на меня. В клетке напротив сидел еще один такой демон. Подняв руку, он протянул ее ко мне – он просил о помощи. Я подняла руку, и…

– Я бы не стал их трогать, – произнес чей-то жизнерадостный голос: когда я последний раз его слышала, он назначал ставки на мою смерть. – Разве что тебе так нравится мощная телепатия, что ты не против сойти с ума за пару дней. В малых дозах, однако, может пригодиться, верно? Только не забудь купить антидот.

Мужчина – по-видимому, Шон, – был одет в другой костюм – такой же модный и дорогой, – а его волосы были по-прежнему собраны в хвост.

Он потряс рацией:

– Охрана предупреждена, но я бы предпочел не звать их. Полагаю, это вы двое учинили беспорядок в кофейном отделе?

– Ты удивлен? – Я была рада, что у него нет оружия.

– Не особенно. Я ждал тебя после того представления. Космина тоже здесь?

– Не-е-а-а, – протянула я, следя за его реакцией. Он вел себя так, словно не знал о ее смерти, но это не значит, что он к ней непричастен. Возможно, он просто очень хорошо умеет скрывать свои эмоции за щегольской одеждой и стильной бородкой. Лео, еще один мастер делать бесстрастное лицо, молча ждал. Но я знала, что все изменится при малейшей угрозе со стороны Шона. Лео не выдавал своих мыслей и чувств. Никогда. Неудивительно, что ему удалось выжить. Он отлично умеет сливаться с фоном, пока не настанет время действовать. Боги, он потрясающий Наблюдатель.

– Давайте пройдем в мой кабинет, – сказал Шон. – Вам стоило всего лишь попросить о встрече. Вы столько кофе испортили напрасно.

Я почувствовала себя неловко из-за его рассудительности.

– Вам удастся рассортировать зерна и очистить их? Вернуть все как было?

Он рассмеялся.

– Я просто наполню банки теми же паршивыми дешевыми зернами, что и раньше. Они же все одинаковые. Стоит только нацепить красивую этикетку, и эти придурки купят что угодно. А уж если написать на ней «органический»… Вообще-то, любой продукт органический по своей сути.

– Похвальная деловая этика, – пробормотал Лео.

Шон направился в сторону, противоположную той, куда убежала Артемида. В отличие от остального пространства гигантского подземелья – камень и кирпич – его кабинет был отгорожен и отделан. Он был ярко освещен, стильно обставлен, а одну из стен занимал огромный аквариум.

– Ничего себе! – я прильнула к аквариуму. В нем плавало нечто, что можно было принять за угря, если бы не человеческий глаз, следивший за нами. – Это же демон-прилипала!

– Пятерка за знание предмета, – усевшись за стол, Шон откинулся в кресле.

Я посмотрела на Лео и с неуместной радостью ткнула пальцем в демона:

– На воле они разрастаются и занимают все открытое пространство. Давление воды сдерживает их, не давая им заполнить весь аквариум, а то бы они так и сделали. А еще они едят свинец и превращают его в золото! В Средние века один Наблюдатель превратил свинец в золото, чтобы спонсировать всю нашу организацию. И с тех пор алхимики пытаются сделать из свинца золото. Но все это было бесполезно, потому что весь секрет в демоне. Они чрезвычайно редкие!

– А еще они очень разборчивы в еде, – нахмурился Шон. – Эта тварь производит не больше слитка в месяц. До сих пор не окупился. Ладно, к делу. Что вам нужно? Я мог бы извиниться за прошлый раз, но, честно говоря, ты сама прыгнула в яму. А еще убила моих лучших адских гончих и парочку других отличных особей. Так что если кто и должен извиняться, то это ты.

– Я убила только адских гончих и зомпиров! – запротестовала я. – И поделом тебе, раз ты бросил в яму Истребительницу!

– Она не возражала.

– Да что ты!

– Ну ладно, может, и возражала. Она время от времени работала на меня. Но она опустошила гнездо зомпиров, которых я предназначил для боев, а затем обманула одну из моих вампирш. Она отлично знает, как делаются дела: я потерпел убытки, так что с нее причиталось. Если ей что-то не нравится, пусть сама поговорит со мной. Если бы она честно победила, я бы поделился с ней выигрышем. Она уже пару раз участвовала по своей воле.

Участвовала? По своей воле? Тогда почему мне приснилось, что она в опасности? Вероятно, потому что в этот раз она была против. Или потому, что я должна была забрать ее с нами, спасти от того, что случилось после. Я рухнула в одно из кресел напротив Шона. Это было элегантное дизайнерское кресло – жесткое и совершенно неудобное. В любой позе моя задница затекала за пару секунд.

– Вообще-то я здесь не из-за Космины, а из-за Дуга.

Шон выпрямился, его лицо приобрело жадное выражение:

– Ты знаешь, где он?

– Знала. Он… в общем, сбежал.

– Проклятье. Я отправил за ним двух своих самых лучших адских гончих.

– Так это твои? Они напали на меня и моих друзей!

Шон сложил руки в покаянном жесте.

– Издержки бизнеса. Я хорошенько накормил их, прежде чем выпустить, но некоторые инстинкты невозможно побороть. У них был всего один запрет – не трогать цель. А если кто-то встанет у них на пути – что ж, это может плохо закончиться. Если тебя это успокоит, этот вид теперь под угрозой исчезновения.

– Туда им и дорога.

Демоны в клетках и Дуг вызывали у меня некоторое сочувствие, но к адским гончим это точно не относилось.

– Не считая твоих адских гончих, у нас на руках два мертвеца. И последний привел нас сюда.

Шон удивленно посмотрел за мое плечо.

– У тебя с собой зомби? Сколько за него хочешь?

Мне следовало выражаться яснее.

– Нет, я имею в виду, что нас сюда привели улики на месте гибели. Вы связаны со всем происходящим. Ты и Дуг.

– Мог ли Дуг кого-нибудь убить? – спросил Лео.

Шон, нахмурившись, почесал свою стильную бородку. Мне показалось, что он напрочь забыл о его присутствии.

– Не-а. Он питается исключительно счастьем.

– Его могло вывести из себя твое гостеприимство? – Лео вздернул бровь. Он не стал садиться и с настороженным видом стоял посреди комнаты.

– Нельзя сказать, что это что-то из области фантастики, но едва ли. Дуг просто… Дуг. Я не представляю его в роли убийцы, а мы давние знакомые.

Мне захотелось победно вскинуть кулаки. Один-ноль в пользу моих инстинктов Истребительницы.

– Думаю, здесь замешан совсем другой демон. Скажите мне, где вы находитесь, я загляну к вам и со всем разберусь, – продолжил Шон.

Я сердито посмотрела на него:

– И подзаработаешь на этом.

– Само собой, – он улыбнулся. – Так что насчет мертвецов? Как они связаны с Дугом?

– Один из них Наблю… мой родственник.

– Наблюдатель? Ха! – Шон усмехнулся, заметив, как я поморщилась. – Ты и до этого о них упоминала. Лучше не болтать об этом направо и налево, детка. Ты же не хочешь, чтобы лишние уши узнали, что где-то еще осталась группа Наблюдателей, живых и здоровых. Счеты к вам есть не только у приспешников Изначального Зла. Но я никому не скажу. Как умер этот парень?

– Во сне. Никаких следов. Во втором случае то же самое.

– Еще один Наблюдатель?

– Нет. Космина, – я наблюдала за его реакцией.

Шон откинулся на спинку кресла, смачно выругавшись.

– Не везет так не везет. У меня нет под рукой еще одной Истребительницы. А это приносит неплохой доход. Раньше так и вовсе была золотая жила, но затем предложение на рынке резко выросло. Но люди до сих пор готовы раскошелиться ради Истребительницы.

– Ты хочешь продать Истребительницу? – Руки так и чесались ударить его. Судя по всему, смерть Космины стала для него сюрпризом, и его досада была совершенно прагматичного характера. Никто не стал бы притворяться таким мерзавцем.

– Не продать, а нанять. Как Космину. Я чем только не занимаюсь в этом дивном новом мире, а от Истребительниц есть толк. Конечно, если бы мне предложили достаточно, то продал бы. Что тут сказать, я бизнесмен.

– Да неужели? – сухо проговорил Лео.

Шон принял вопрос за чистую монету. Его выговор исчез, словно он повторял давно заученную речь:

– Черный рынок демонических товаров и услуг существовал с начала времен. Я начинал с малого, это была непростая работа. Большинство моих конкурентов полагались на магию, и когда магии пришел конец – да упокоится она с миром, – они разорились. – Он торжественно обвел пентаграмму на груди и усмехнулся. – Но я всегда предпочитал работать по старинке. Не вызывать демонов, а выслеживать их, работать бок о бок с людьми, чтобы поймать сверхъестественных тварей. Мои конкуренты вышли из игры. А тем временем все эти демоны, которым закрыта дорога в их адские измерения, теперь оказались в ловушке в нашем мире – одинокие и уязвимые. Моя империя процветает. У меня даже появился новый инвестор.

– Так это ты убиваешь демонов? – спросила я. Он недоуменно нахмурился, и я пояснила: – Мы слышали от вампирши, что в округе гибнут демоны.

– Я займусь этим. Мертвые демоны не приносят мне денег. Ну, разве что у них хорошая шкура или ценные кости. Но я не убиваю демонов направо и налево. Плоховато скажется на бизнесе, как считаете? Нужно мыслить шире. Если они живы, они постоянно приносят доход.

Конечно, моя семья живет за счет того, что кто-то должен сражаться с демонами, но от Шона меня буквально тошнило. Защищать людей от демонов и зарабатывать на них – это совершенно разные вещи.

– Вроде того, как ты нажился на Дуге?

– Дуг – отличный пример! Моя империя построена на нем. Я начинал, торгуя на улицах таблетками счастья собственного бренда, и пробился к вершине. А теперь? Весь мир у моих ног! Мне приходится избегать внимания властей, но у моего нового инвестора есть связи. Я веду переговоры с фармацевтическими компаниями. Задумайтесь: в одном этом подвале находятся семь разновидностей демонов, способных к самоисцелению. Если мы сможем изучить эту способность, провести генетическое исследование, представьте, какие перспективы это откроет. Мы сможем победить рак или обратить вспять старение. Разумеется, это обогатит меня. Но ведь это и благое дело! Взять хотя бы ту ночь на арене – зомпиры готовы были обратить весь город, а теперь их нет. Все на благо человечества, такие вот дела.

– Не очень-то гуманно было поступать так с оборотнями. И какая польза человечеству от того, что все они сидят в клетках?

Шон пренебрежительно отмахнулся.

– Половина этих демонов, будь они на свободе, тут же прикончила бы тебя.

– А другая половина?

– Ты не понимаешь.

Но я понимала. Действительно понимала. Один демон заставил моего отца покончить с собой. Другой убил Космину и, вероятно, Брэдфорда Смайта.

И Шон прав: демоны действительно представляют угрозу. Неужели я такая ненормальная Истребительница, что мне тяжело убивать демонов и еще тяжелее видеть их в клетке? Как я могу примирить свой врожденный инстинкт заботиться и исцелять с моим призванием? Может быть, Гонора права и я вынужденно вела себя так. Может, я до сих пор это делаю: притворяюсь, будто меня заботят живые существа, а на самом деле я просто никудышная Истребительница и не хочу это признавать?

Надеюсь, что нет. У меня нет права на ошибку, когда на кону столько жизней.

Лео, который стоял возле аквариума, отвернулся от демона-прилипалы.

– Как ты вообще оказался связан с демонами?

Шон откупорил фляжку и, сделав глоток, протянул ее мне. Я отпрянула и он, пожав плечами, убрал ее обратно.

– Обычная для меня причина – красивая девушка. А вот и она.

В кабинет вошла девушка, одетая в кожу. Я повернулась, и мы обе потрясенно замерли.

– Гонора?

– Хрипуша.

Она вытащила пистолет и прицелилась мне в голову.

Глава 25

– ЗАЧЕМ ТЕБЕ ПИСТОЛЕТ?

Мне следовало знать, что Гонора окажется здесь. Где ей еще быть? Она – напарница Шона. У меня в голове не укладывалось, что она могла рассказать такому, как он, о Наблюдателях. Ведь мы пережили столько потерь.

Гонора закатила глаза.

– Затем, дурочка, что странно шататься по округе с мини-арбалетом. Не все из нас поддерживают иллюзию, будто Наблюдатели еще имеют какой-то вес. Это мой город. И мне не нужно играть по чужим правилам.

Чуть опустив пистолет, она выразительно покачала головой, глядя, как Лео двинулся ей за спину.

– Тебе тоже не мешает попробовать, Лео.

Шон откашлялся.

– Гонора, любовь моя, ты понимаешь, что мы с ней стоим на одной линии и пуля с большой долей вероятности заденет и меня?

– Из-за этой дряни мы упустили Дуга.

– Не смей так говорить о моей сестре! – за спиной Гоноры, пылая гневом, возникла Артемида. Наконец-то! Теперь она знает, что я была права. Артемида ударила Гонору по руке, и та выронила пистолет. Он упал на пол со зловещим стуком.

– Ты солгала мне! Использовала меня, чтобы найти демона. Он никого не убивал, не так ли?

– Их что, двое? – Шон смотрел то на Артемиду, то на меня и казался одновременно встревоженным и озадаченным.

– Я не хочу с тобой драться, Артемида. Ты мне нравишься, – в знак своих слов Гонора протянула руки. Я подобралась. Лео замер в ожидании. Не удостоив нас взглядом, Гонора продолжила обращаться к Артемиде:

– Выслушай меня. Мне кажется, ты сможешь понять.

И тут, к моему изумлению, она выбросила вперед кулак. Артемида увернулась, а Гонора рассмеялась. Они закружились друг против друга, нанося удары и блокируя их, нападая и уклоняясь.

Было совершенно очевидно, что Гонора сдерживает себя. Со мной этим утром она церемонилась куда меньше. В настоящей схватке Артемида была бы уже без сознания. И мне казалось, что она прекрасно это осознает. Увернувшись от очередного удара, она… улыбнулась? Она что, улыбается? Боги, да ведь они флиртуют! А еще две минуты назад Гонора держала меня на прицеле! Я в ужасе посмотрела на Лео. Он пожал плечами.

Осознав, что улыбается, Артемида нахмурилась и нанесла Гоноре удар в бок.

– Как ты могла работать на него?

– Да ладно тебе, – Гонора увернулась от удара и, развернувшись, оказалась позади Артемиды. Она прижала ее руку к спине, щекой прижимаясь к шее Артемиды.

– Они тебя не заслуживают. Ты подаешь им ужин, Артемида, но посмотри на себя! Ты богиня.

– А ты работаешь на наркоторговца! – Артемида вырвалась, тяжело дыша и сжав кулаки.

Лео откашлялся. В руке он держал тонкий, но увесистый металлический стержень. Должно быть, он прятал его в рукаве. Я ощутила прилив восторга: Гонора думала, что мы безоружны, но, кажется, Лео никогда не бывает безоружным.

– Предлагаю всем успокоиться, иначе я разобью стекло и выпущу демона-прилипалу.

Шон в ужасе вскочил на ноги.

– У тебя крыша поехала? Без давления воды они вырастают до размера помещения! Он заполнит весь кабинет и раздавит нас всех!

Лео улыбнулся. Это было просто восхитительно, но совершенно неуместно. Очаровательная улыбка, невзирая на опасность ситуации. Я постаралась подавить трепет в животе. Лео со стержнем в руке указал на нас.

– В нашей команде два Наблюдателя и одна Истребительница. Меня полностью устраивает такой расклад, а тебя?

– Гонора! – рявкнул Шон. – Хватит!

Гонора отошла от Артемиды.

– Шон, помнишь, я рассказывала тебе про женщину, которая так ненавидела мою маму, что нашла мне самое отвратительное задание и отослала прочь? Это ее дочери.

– Я думала, ты сама хотела уехать, – сказала Артемида. – Ты могла вернуться.

Казалось, слова Гоноры расстроили ее гораздо сильнее драки. Но, в конце концов, это была вовсе не драка. С тем же успехом они могли танцевать, ведь они не собирались причинять друг другу вреда.

– Да, хотела! И ты тоже должна уехать.

Шон откашлялся.

– Вы точно не хотите обсудить это где-то еще?

В руках у Гоноры блеснул нож. Она принялась ковырять им ногти.

– Все в порядке. Я проникла под прикрытием в культ поклоняющихся демонам, а затем приспешники Изначального Зла взорвали Совет. Так что ненависть твоей мамы к моей в общем-то спасла мне жизнь.

– Гонора, я… – Артемида не отрывала взгляд от пола.

В мгновение ока Гонора подскочила ко мне и, приставив к горлу нож, развернулась к остальным, прикрываясь мной.

– Давай, – сказала она Лео. – Попробуй выпустить прилипалу. Артемида тебе не даст. Она не допустит, чтобы бедненькая малютка Нина оказалась в опасности. Это из-за Нины Артемида оказалась в роли прислужницы Наблюдателей, хотя она заслуживает гораздо большего. «Я нужна Нине», – Гонора великолепно изобразила мою сестру. – А теперь ты Истребительница? – острие ножа вонзилось мне в подбородок. – Объясни мне, почему это Истребительницей стала ты, а не Артемида. Как провидение могло выбрать тебя, а не ее?

Она помолчала, и ее следующие слова были такими тихими, словно она не собиралась произносить их вслух:

– Я бы сделала другой выбор.

Ее слова ранили больнее ножа. Артемида избегала моего взгляда – Гонора сказала правду. Я действительно была для нее обузой. И совершенно ясно, что даже Артемида чувствует, что из нас двоих это она должна была стать Избранной.

Но вышло иначе. Избранной стала я.

Я перехватила руку Гоноры и начала выворачивать, пока она не выронила нож. Глаза Гоноры расширились от страха и боли. В памяти всплыли все ее насмешки, все ее старания унизить меня, прозвище, которым она меня называла. Я усилила нажим.

– Мне больно, – заскулила она.

Я не купилась на это и продолжила удерживать ее руку. Она раздраженно закатила глаза и свободной рукой ударила меня в лицо. Я увернулась и оттолкнула ее. Гонора пролетела через весь кабинет и, врезавшись в стену, сползла на пол. К счастью, аквариум с прилипалой находился у противоположной стены.

– Она… – Гонора попыталась засмеяться, но от боли у нее перехватило дыхание. – Она сломала мне ребра.

Она достала что-то из пиджака и проглотила. Глаза закрылись, она сделала глубокий вдох, а затем встала, встряхнув руками, как будто полностью восстановилась.

– Давай еще разок, Истребительница.

На какой наркоте она, черт возьми, сидит?

Артемида встала между нами.

– Гонора, не надо, пожалуйста.

Ее голос был тихим. Умоляющим. Проникновенным.

Гонора отвела от меня взгляд. Она посмотрела на мою сестру и смягчилась.

– Я бы не сделала ей больно. Не слишком.

Затем она пожала плечами, подошла к стулу и села, положив ноги на стол Шона.

– Ты по-прежнему позволяешь ей диктовать, как тебе жить.

– Что ж, это было очень познавательно.

Шон постучал по сапогам Гоноры, но она и не подумала убрать ноги.

– Из хорошего: не придется искать новую Истребительницу. Если захочешь, у меня полно работы для тебя.

Воспользовавшись паузой, Лео подобрал нож Гоноры. И заодно пистолет. Пока мы все отвлеклись, Лео позаботился об оружии.

– У него есть нужная нам информация? А то он слишком много знает, и меня это отнюдь не радует.

Шон поднял руки в знак смирения. На его лице проскользнула улыбка – совсем как демон-прилипала скользит в воде.

– Мы с вами на одной стороне. Вы хотите защитить людей от демонов. Я держу демонов там, где они никому не причинят вред. Мы с вами два сапога пара.

– Между нами нет ничего общего, – возмутилась я.

– Ты сама ко мне пришла, помнишь? Я нужен вам в качестве союзника. Мы все хотим поймать Дуга.

Я покачала головой.

– Это ты хочешь поймать Дуга. А я просто хочу, чтобы он попал на концерт Coldplay.

Шон разгладил костюм.

– Ну, у нас точно есть одно общее желание – остановить убийцу Космины. Поймать его и при необходимости убить. Кроме того, никто не знает больше меня об этом новом мире демонов, лишенных адских глубин. Я могу поделиться с вами тем, чего никогда не будет у Наблюдателей, – информацией. Могуществом.

Артемида невольно вздохнула. Гонора запрокинула голову и подмигнула ей сверху вниз.

– И тебе найдется место, – пропела она.

Шон лукаво улыбнулся.

– Именно. В мире больше нет магии, но я сохранил лучшее. Ты пропустила рассказ о моих грандиозных планах, Артемида. Ты и представить не можешь, чего можно добиться, приправив горстку демонов щепоткой медицины. Мы можем изменить мир!

Где-то за стеной демон издал крик боли – одинокий и заунывный.

– Мне не нравится твой стиль, – заявила я. Шон дернул себя за хвостик, изображая обиду. Я закатила глаза. – И в одежде тоже, но главным образом то, что ты держишь демонов в плену.

– А ты их убиваешь. Чем же я хуже?

– Не знаю. Но это так.

Я провела по лицу рукой, думая о Космине. Вспоминая, какой суровой она была, как хотела работать в одиночку. Как она встретила свой конец в одиночестве. Мы должны убивать демонов. Она хорошо справлялась со своей задачей. И вот она мертва.

Как Баффи так долго удавалось выжить?

Шон поднялся с кресла.

– Все, что я хочу, – вернуть Дуга. Давайте заключим сделку. Вы вернете мне моего счастливого демона, а я узнаю, кто убил Космину и вашего Наблюдателя. Никто не останется внакладе. – Он указал рукой на дверь. – Извините, что не провожаю вас. И пожалуйста, в следующий раз звоните, прежде чем зайти. Разрушения излишни.

– Ты знаешь, где меня найти, – сказала Гонора. Я ощетинилась: неужели она мне угрожает? Но Гонора обращалась вовсе не ко мне. Она смотрела на Артемиду, и в ее глазах не было угрозы.

Только обещание.

Шон сдержал слово: нас никто не пытался остановить. Проходя мимо несчастных демонов, я отводила взгляд, но они словно впечатались в мой мозг.

Мы вернулись в машину, и Лео плавно повернул в сторону Шанкума.

– Итак, – сказала я, потому что остальные молчали, – я была права.

– Не начинай, – сказала Артемида.

– Почему же?

– Мне нужно подумать.

– Думай вслух! У Гоноры новая работа. Неудивительно, что Шон так успешен, – ему помогает Наблюдатель. Как вообще она могла использовать накопленные поколениями знания и умения, чтобы помочь такому, как он?

– Нина, – одернула меня Артемида.

– Слишком много тел указывают на Шона и его темные делишки. Нужно рассказать Совету о Гоноре.

– Почему? – спросила Артемида.

– Как насчет того, что она работает в интересах демонического преступного мира? И у нее есть необычные суперсилы.

– Послушай, да, она в чем-то замешана. Ты была права. Молодец. Но у тебя были свои секреты. Я хочу, чтобы ей дали шанс объяснить свои поступки.

Я обернулась, чтобы посмотреть на нее.

– Кажется, ты пропустила ту часть, когда она вместо этого приставила нож к моему горлу?

– Мы все вели себя агрессивно! – Артемида помедлила, сделав глубокий вдох. – Ей не следовало так поступать. Я знаю. Я правда это понимаю, Нина. Гонора может действовать импульсивно и занимать оборонительную позицию. Ты не знаешь, через что ей пришлось пройти в юности. Есть веская причина, почему она не доверяет Наблюдателям и почему решила работать на кого-то еще.

– Ты серьезно готова встать на ее сторону? После всего, что ты видела сегодня вечером? После всего, что она натворила?

– Я вовсе не на ее стороне! Я просто пытаюсь объяснить тебе, почему нельзя судить, не зная полной картины.

– Ну что же, тогда просвети меня!

Лео заехал на заправку.

– Кхм, у нас бак пустой.

Он вышел из машины и захлопнул дверь.

Артемида смотрела в окно.

– Она приходила на тренировки, а на ее запястьях алели рубцы. Мать секла ее, когда Гонора, по ее мнению, была недостаточно хороша. Ты знала об этом?

– Я… Нет.

– Конечно, не знала. Ты понятия не имеешь, через что ей пришлось пройти и как вела себя ее мать. Так что если Гонора хочет использовать полученные знания, чтобы чего-то добиться, я не виню ее. Она заслуживает счастья.

– В самом деле? Неужели злая мать оправдывает ее действия? Она предала Наблюдателей…

– Это они предали ее, не позаботившись о ней, когда ее мать, очевидно, была не способна на это! Боже, ты так говоришь, будто они святые. А разве не ты все время ставила под сомнение традиции Наблюдателей и постоянно твердила, что мы можем быть лучше? Но вот подвернулся реальный случай, и тебя все полностью устраивает. Наша подруга в беде, а ты хочешь отдать ее им в руки – пусть они устроят заседание и осудят ее, пусть даже посадят за решетку. Ты знаешь, что находится в подземелье замка? Там нет никаких руин. Там темница!

Меня словно ударили под дых: мне говорили, что в подземелье нельзя спускаться, потому что там небезопасно, а не потому, что там тюрьма.

– Я… я не знала об этом.

– Конечно, нет, ты же никогда там не была. Тебе никогда не приходилось видеть что-то неприятное. Ты не видишь, кем стали Наблюдатели – теперь никчемное, мрачное, надломленное сообщество, которое отчаянно цепляется за былую славу. Но ее уже не вернуть.

– Если ты так думаешь, почему ты никогда не говорила мне об этом? Я считала, тебе нравится быть частью сообщества. Ты так хорошо вписывалась в него.

Сделав глубокий выдох, Артемида откинулась назад.

– Как я могла сказать тебе, что я несчастна, раз у меня было все, о чем ты только мечтала? Я знала, что ты не раздумывая поменялась бы со мной местами. Ты боготворишь Наблюдателей.

– Я вовсе не боготворю их.

– Правда?

– Они важны для меня. Но это другое: это наше семейное наследие. В своем дневнике отец…

– Наш отец мертв. Вот наше наследие: отец мертв, а мать лгала нам всю нашу жизнь. Обо всем, – Артемида закрыла лицо руками. – Я чувствовала себя ужасно виноватой в том, что она спасла меня первой при пожаре. Я хотела, чтобы ты знала: я всегда буду делать выбор в твою пользу, всегда буду защищать тебя. Я хотела стать этим чертовым Наблюдателем, чтобы сделать мир безопаснее для тебя. Мама могла бы признаться хоть раз за все эти годы, что однажды ты станешь Истребительницей и все мои старания окажутся совершенно напрасными.

Ее плечи затряслись, и я не знала, плач это или горький смех. Неужели она оставалась здесь только из-за меня? Хочет ли она уехать теперь?

– Ты всегда будешь нужна мне, – прошептала я. – Ты моя сестра.

– Это не то же самое. Мы не можем делать вид, что однажды все станет как раньше.

Как бы мне ни хотелось это признавать, она была права. Все изменилось.

– Я никому не скажу о Гоноре, – я перекинула мостик через пропасть, разделяющую нас. – Поступай, как считаешь нужным.

– Спасибо, – прошептала она, не глядя на меня.

Лео вернулся в машину, погруженный в собственные мысли. Он завел мотор, и нас окутал гул двигателя и шум дороги под колесами. В машине повисло молчание.

Мне вспомнилась трещина между двумя девочками на фотографии Космины. Истребительницы обречены действовать в одиночку, сказала Космина тогда, в яме. Неужели это и моя судьба?

Глава 26

ЛЕО РЕЗКО ОСТАНОВИЛ МАШИНУ, когда мы оказались в гараже замка. Меня кое-что тревожило, и мне необходимо было выяснить правду.

– Лео, нам надо поговорить. Есть вероятность, что моя мама хотела тебя подставить.

– Что? – в один голос воскликнули Лео и Артемида.

Пока мы ехали, у меня было время все обдумать. Моя мама ни с того ни с сего попросила Лео поехать к Истребительнице, причем в одиночку. Она никогда раньше не пыталась привести сюда Истребительниц. И что бы там ни говорила вампирша, она появилась сразу после нас – а Лео по плану должен был быть там один. Что, если это было подстроено?

– Я хотела бы ошибаться, – сказала я. – Но подумайте сами.

И я выложила свои доводы.

– Это просто совпадение, – Артемида открыла дверь.

– Выслушай меня! Есть кое-что еще.

Она замерла, и я поморщилась, осознав, что утаивала от нее еще один секрет.

– Была еще одна адская гончая. Она отыскала меня в Шанкуме, когда я навещала Киллиана. Я заманила ее сюда, а мама убила ее. Но при этом она не стала объявлять чрезвычайное положение и никому ничего не сказала. Значит, она почему-то ожидала ее появления или, как минимум, была уверена, что она ищет не нас. И еще Дуг сказал, что он должен кое с кем встретиться. С кем-то по фамилии Смайт.

– Ты думаешь, что мама назначает встречи с демонами? – голос Артемиды был бесстрастным.

– Не знаю. Что, если так?

– Зачем ей моя смерть? – спросил Лео.

– Может, она узнала, что ты меня обучаешь? Она действительно не хочет, чтобы я была Истребительницей.

– Настолько, что готова даже убить Лео? – с сомнением протянула Артемида. Я не могла ее винить. Это было очень серьезное обвинение.

Но что, если это в самом деле так?

– Она спрятала меня. Никогда не говорила нам о моем потенциале. Или о своей матери. И она… она бросила меня. В день пожара.

– Ты же не думаешь в самом деле, будто мама желала тебе смерти!

В машине повисла осязаемая тишина. На самом деле я так не думала. Но я знала, что жизнь Артемиды для нее была дороже, чем моя.

– Единственное, что я знаю, – сказала я в конце концов, – это что Брэдфорд Смайт признался, что я была потенциальной Истребительницей, подтвердив наши подозрения. И теперь он мертв. Космина знала, что я Истребительница, – и вот она мертва. Лео обучал меня, а этой ночью он тоже мог погибнуть.

Казалось, Лео слегка задели мои слова.

– Из-за одной-единственной вампирши?

– В любом случае у нашей матери много секретов. И мне кажется, что ей нельзя доверять. Ни в чем.

– Чушь какая-то, – сказала Артемида.

– Ладно, у меня есть другая теория: во всем виновата Гонора. Обсудим?

Артемида скрестила руки на груди и ничего не ответила.

– Мы должны молчать об этом, – сказал Лео. – Пусть даже мы не знаем, кому можно доверять, мы точно можем быть уверены друг в друге.

Я перевела взгляд на Артемиду. Она смотрела мимо меня.

Лео продолжил:

– Ни слова вашей маме. Или моей.

– Но… – начала было я. Лео посмотрел на меня, нахмурившись. Я доверяла его маме и нуждалась в ее советах. Мне хотелось спросить ее мнение о моей матери, о моем странном отношении к демонам и даже об этом дурацком пророчестве – стоило ли мне переживать из-за него? Она могла бы ответить, что о нем думают Наблюдатели.

– Нет, – сказал Лео. – Они обе входят в Совет и могут проговориться. Не стоит говорить им ни о Космине, ни о Гоноре, ни о Шоне, пока у нас самих недостаточно информации.

– А что нам вообще известно? – спросила Артемида. – Ну серьезно. Что мы такого узнали?

Я откинулась на приборную панель.

– Дуг тут ни при чем.

– Это всего-навсего сужает наши поиски до нескольких тысяч других демонов, блуждающих по свету.

Взгляд Лео был холоден и мрачен.

– Единственное, что мы знаем, – это то, что нападения происходят во сне.

Артемида распустила тугой хвост и встряхнула волосами.

– Если только Брэдфорд не умер от сердечного приступа. Он был уже немолод.

– Если бы сны Истребительницы предупреждали меня о людях, умерших от старости, мне пришлось бы врываться в каждый дом престарелых в округе, чтобы их спасти. Здесь замешаны демоны.

Артемида сделала глубокий вдох и кивнула. Пусть она злилась на меня, но она готова была прислушаться к голосу разума.

Лео открыл дверь.

– Мы ни в чем не можем быть уверены, а это значит, что в замке небезопасно. Этой ночью вам не стоит спать порознь.

Он вышел из машины и направился к замку. Увы, замок не казался маяком в темноте – свет горел всего в нескольких комнатах: лишнее подтверждение тому, как он опустел.

А ведь еще несколько лет назад в нем кипела жизнь: члены Совета, будущие Наблюдатели и все те незаметные люди, которые делали нашу работу возможной.

Нет, он опустел еще раньше: до того, как Совет пал жертвой взрыва, здесь было очень мало моих ровесников. Наши ресурсы потихоньку истощались. Отказ Баффи от сотрудничества пустил все под откос, и наша организация пыталась найти себе новое место в мире.

Я подумала, что внезапный рост числа Истребительниц должен был бы вернуть Наблюдателям их прежнюю роль, но вместо этого он показал, как мы устарели. Стали еще более никчемными. Возможно, Артемида была права.

Ой нет. Ведь в этом случае права и Гонора.

Я поежилась: одна только мысль о том, что Гонора может быть права, оставляла во рту дурной привкус. Наблюдатели затаились, чтобы выжить. Наверняка у Совета есть какой-то план.

С другой стороны – кто входит в Совет? Руфь Забуто, которая никак не может оправиться от потери магии. Ванда Уиндэм-Прайс, оказавшаяся еще кошмарнее, чем я думала. Моя мать, которая ненавидит Истребительниц и хранит куда больше тайн, чем мне казалось. И еще Ева Сильвера. Единственная из четырех, кому я доверяю.

– Я буду спать в комнате Джейд, – сказала Артемида.

– Почему? – спросила я с обидой.

– Дело не в… Мне нужно время на размышление. Вот и все. Ты можешь переночевать у Риза или Имоджин.

И она ушла. Предостережение Лео не было для нее пустым звуком, но она оставила меня в одиночестве. Мы столько лет провели вместе, заботясь друг о друге. Вернее, это она заботилась обо мне. А я, по всей видимости, гораздо хуже проявляла заботу. Какую ношу она несла все это время? Я не могла проходить обучение вместе с ней, но я могла бы больше помогать. Брать на себя больше ее обязанностей. Но она никогда не говорила со мной об этом, никогда не рассказывала о своих чувствах.

Во мне бурлили эмоции: раздражение, обида, растерянность, желание как следует ударить Гонору. Я развернулась и побежала в сторону леса. Под покровом ночи гул насекомых и прочие лесные звуки были едва слышны, и я чувствовала себя непрошеным гостем.

Я ускорилась, пытаясь выйти на предел своих сил. Мне хотелось знать, на что способно мое тело, насколько я сильна. Это было необходимо: ведь зная границы своих возможностей, я могла бы лучше понять их и осознать, кто я теперь такая.

Я уворачивалась от ветвей, перепрыгивала через поваленные деревья, петляла сквозь заросли. Замок находится посреди огромного дремучего леса, который никто никогда не трогал, потому что земля здесь непригодна для возделывания. В этой чаще я чувствовала себя крохотной. Мы провели здесь в укрытии два года, и нас никто не потревожил. Я не могла отделаться от мысли, что все эти изменения – адские гончие, демоны, хаос и конец нашего затворничества – связаны именно со мной. Ведь за эти два года все остальное не изменилось.

Я Истребительница, и мой дар – смерть. Неужели это и мое проклятие? Раз я создана, чтобы нести смерть, значит ли это, что я притягиваю ее?

Я повернула к старому заброшенному кладбищу. Здесь уже почти сто лет никого не хоронили. Я обнаружила его вскоре после нашего появления здесь, и это был мой маленький секрет. Есть что-то умиротворяющее в этих именах и датах, поблекших от времени и непогоды. Думаю, это что-то вроде потайного хода Артемиды – нечто, что было создано с другой целью, но стало убежищем для меня.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что заметила огонь, только когда уже была совсем близко. Огню здесь было не место. Я резко затормозила, а затем на цыпочках подкралась поближе. В яме весело потрескивал костер, а возле него сидел демон Дуг, покачивая головой в такт музыке, которая играла у него в наушниках. В руках он держал книгу. Я присмотрелась.

Николас Спаркс? Дуг – стопроцентно злодей.

Рядом хрустнула ветка – кто-то приближался. Я спряталась за дерево и продолжила наблюдать. Не знаю, кого я ожидала увидеть – Гонору? Шона? Еще одного демона? Они разве не знают, что это мое кладбище?

Но я была поражена до глубины души, увидев, кто именно положил руку на плечо Дугу, а затем уселся напротив.

Это была моя мать.

Значит, это правда. «Смайт» – это не Брэдфорд Смайт. А Джемисон-Смайт. И это она – связная Дуга. Это из-за нее он прибежал сюда, из-за нее на нас напали адские гончие, из-за нее в нашей жизни объявилась Гонора и все испортила.

Дуг снял наушники.

– Привет, Хелен. Спасибо за вещи, – он указал рукой на спальный мешок, разложенный среди надгробий, книгу и пустую хозяйственную сумку – ту самую, что я видела у нее в руках в коридоре этим вечером.

– Как твое лицо? – спросила мама.

– Лучше. Гораздо лучше. Нина неплохо умеет лечить.

Я подавила прилив гордости от его слов. Мама вытащила записную книжку – ту самую, откуда она вырвала адрес Космины. Дуг отложил свой роман и наклонился поближе, разглядывая страницы. Он указал на одну из записей.

– Хороший парень. C ним нелегко, но он дельный союзник. Да это просто справочник «кто есть кто» среди демонов Дублина. Ты их всех отыскала.

– Я хорошо делаю свою работу.

– А что с Истребительницами? Они могут доставить нам хлопот.

– Я знаю не меньше десятка, до кого легко добраться.

Она указала на другой раздел книжки.

– Я займусь этим.

– А что насчет Нины? – спросил Дуг. Я застыла. – Она не из тех, кто держит рот на замке. Насколько я знаю, она все рассказала Киллиану. С кем еще она общается?

Моя мать покачала головой. Ее поджатые губы вытянулись в тонкую острую линию.

– Ее давно нужно было отправить подальше отсюда, но я всегда надеялась, что до этого не дойдет. Я столько усилий приложила, чтобы избежать этих проблем. Я поступила эгоистично, удерживая ее рядом.

– С пророчествами всегда нелегко.

– Как и с дочерьми. Но я разберусь.

Я в ужасе отпрянула. Итак, у моей матери есть книжка с адресами кучи демонов и Истребительниц. Она консультируется с демоном на их счет. У нее есть план, как «разобраться» с Истребительницами и как заняться мной, что бы это ни значило.

Дуг упомянул пророчество. К гадалке не ходи: он явно говорил о том самом пророчестве, которое я перевела и о котором писал в своем дневнике отец.

Это пророчество обо мне. О нас.

Моя мать знает о нем. И Дуг, неоново-желтый демон, тоже о нем знает. Я повернулась и побежала обратно в замок. Что, если она бросила меня при пожаре не только потому, что я Истребительница? Что, если пророчество так ужасно, что она предпочла рискнуть моей жизнью, чтобы спасти Артемиду? С тех пор, как во мне обнаружили потенциал, она должна была знать, что это я разрушительница мира. В конце концов, во мне демонические силы. И несмотря на все ее усилия, она не смогла помешать мне стать Истребительницей.

Я наконец-то поняла, почему мать всю жизнь отталкивала меня: это была не ненависть к моей сущности Истребительницы. Она просто боялась меня.

Глаза жгли потоки слез. Я пронеслась через весь замок к нашей комнате, намереваясь забрать пророчество и отнести его Артемиде. Мы две половинки одного целого, две части предрешенного рока, и я не могла нести этот груз в одиночестве.

Я чуть не споткнулась о тело возле двери.

– Это я! – сказал Лео, усаживаясь. Я зажала рот, заглушая рвущийся крик. – Что такое? Что случилось?

Я судорожно вздохнула. Я не знала, с чего начать, и боялась, что если начну, то полностью потеряю над собой контроль.

– Все в норме, – соврала я. – Просто устала. А вот что ты делаешь на полу возле моей комнаты? Я решила, что ты труп. С меня хватит трупов за этот вечер. В моем графике трупы не предусмотрены как минимум всю ближайшую неделю!

В коридоре было сумрачно – его освещала единственная лампочка на другом конце, – но я чувствовала, что Лео улыбается. Это было слышно и в его голосе.

– Я постараюсь очистить твой график от трупов. Прости. Я думал, что ты уже спишь в комнате.

– Ты просто ненормальный.

Обойдя Лео, я открыла дверь. В глубине души мне было приятно, что он так волновался, что решил сторожить меня.

– А где Артемида?

Я включила свет, и он заглянул внутрь.

– Спит сегодня у Джейд. Она все еще злится на меня.

Лео топтался у порога. Забавно было видеть, как он сжимает руки в карманах спортивных штанов, а на лице застыла кривая улыбка. Он был смущен и чувствовал себя не в своей тарелке – он, а не я. Мы поменялись местами, и это было так чудесно, что я слегка расслабилась и мне расхотелось немедленно бежать к Артемиде. В прошлый раз она не захотела обсуждать пророчество. Вряд ли ее отношение изменилось, а я бы не вынесла еще один ее отказ.

Дуг сейчас в лесу, а на него по-прежнему объявлена охота. Он никуда не денется – как и моя мать. Я сама с этим разберусь.

– Входи, – сказала я. – Глупо спать на полу снаружи. И к тому же я Истребительница, помнишь? Мне не нужен телохранитель.

– А я твой Наблюдатель. И моя задача – защищать тебя.

– Твоя задача – обучать и направлять меня. Защищать – это уже моя работа.

– Я все-таки останусь при своем мнении. – Лео наконец-то зашел в мою комнату. Он внимательно огляделся, и я представила, как она выглядит со стороны. Та часть комнаты, которая принадлежит Артемиде, тщательно убрана. Рядом с книгами о демонах, которые она изучает, аккуратно сложены гантели. С полки над кроватью свисает оружие.

А вот моя часть комнаты – менее опрятная. На книжную полку я запихнула в два ряда все что ни попадя: руководство по оказанию первой помощи, учебники анатомии, пособия для первокурсников, изучающих медицину, – я упросила Киллиана купить их мне на eBay, – коллекция романов, где главная героиня рыжеволосая. Кипа книг о демонах, которые я просматривала, чтобы найти информацию о Дуге. И еще огромная стопка записных книжек.

А вот и позабытое чувство неловкости. Кажется, Лео не сводит взгляда с записных книжек! Или я просто параноик?

– Это конспекты, а не поэзия! Анатомия. Всякие медицинские штуки. Я смотрю много обучающих видео и записываю то, что может пригодиться. И еще веду журнал записей, в основном медицинского характера – о том, как кто-то из Малышей температурил или у кого-то разболелся животик. Но Имоджин так хорошо о них заботится, что это случается редко.

Лео кивнул. А затем взглянул на потолок, и его глаза расширились.

– А лопасти вентилятора – это настоящие лезвия?

Я потерла затылок. Лео не откажешь в проницательности.

– Ага. Да. Ну, ты же знаешь, что у нас погиб отец, а затем случился тот пожар. После этого у меня начались серьезные кошмары, и я была так напугана, что боялась спать. Так что мы с Артемидой решили запастись секретным оружием. Повсюду водяные пистолеты со святой водой. Колья. На кухне до сих пор каждая лопатка заточена с одного конца. C возрастом мы стали изобретательнее. Вентилятор мы оборудовали, когда только поселились здесь и нам надо было отвлечься от гибели Совета и все такое.

Я указал на пол прямо под вентилятором.

– Видишь? Эта дощечка прибита неплотно. Это рычаг. А с другой стороны – пружина. Замысел такой – заманиваешь сюда вампира или другую нечисть, а затем наступаешь на эту дощечку. Та-дам! И голову долой.

Лео не сводил взгляд с вентилятора.

– Я всегда боялся, что потолочный вентилятор сорвется и убьет меня. Как вы можете под ним спать?

– Мы его не включаем.

Я указала на камин.

– И его мы тоже не используем. Огонь – не наша любимая стихия. Но здесь стоит канистра со сжатым газом. – Я указала на то, что выглядело как обычный газовый баллон. – Тут нам помогала Джейд. Если повернуть ручку на каминной доске вправо, то баллон превратится в огнемет. Но он тоже не переносной. Вампир должен стоять прямо тут. Мы не сильно заморачивались насчет практичности. Скорее нам нужно было чем-то занять себя, сделать вид, будто мы можем что-то контролировать.

– Тебе хотелось чувствовать себя в безопасности.

Я села на кровать Артемиды. Я очень устала, и мне было грустно.

– Да. Артемиде всегда прекрасно удавалось занять меня чем-нибудь. И делать так, что я чувствовала себя в безопасности.

Но ее здесь не было. Возможно, даже лучше, что здесь сейчас был Лео. С ним проще говорить, чем в последнее время с Артемидой.

– Итак, я только что видела свою мать в лесу вместе с Дугом.

– Что? Она его поймала?

– У них была встреча. Я вышла на пробежку и наткнулась на них. У мамы была в руках ее адресная книга – по всей видимости, полный справочник всех демонов в Дублине. И еще там записана куча других Истребительниц. Я понятия не имею, о чем они договаривались и почему. Но думаю, что это как-то связано со мной и пророчеством. Поэтому я в панике. Слегка.

Лео кивнул, но заговорил, аккуратно подбирая слова, словно что-то знал.

– Не бывает только черного или белого. Это касается и пророчеств, и людей. Мы не знаем, что задумала твоя мама, но Дуг точно не убивал ни Космину, ни Брэдфорда. Если существует какое-то пророчество и оно до сих пор не исполнилось – возможно, оно потерпит еще пару дней. А мы пока не будем раскрывать свои карты. Пока мы все не выясним, нельзя ни с кем ничем делиться. А сейчас тебе надо поспать.

Стоило ему это сказать, как я почувствовала страшную усталость.

– И тебе.

Я остро ощущала его присутствие в комнате. Конечно, комната сама по себе была небольшой, но он занимал пространство не только физически.

– Ты можешь, в общем-то, лечь на моей кровати. Если, конечно, тебя не тянет спать в коридоре.

– Я бы лучше почитал, если ты не возражаешь.

– Да, конечно.

Я улеглась на кровати Артемиды. Лео достал с моей полки книгу «Джозеф Листер и история антисептики».

– Прекрасный выбор книги на ночь. Листер произвел революцию в хирургии, внедрив обеззараживающие процедуры.

– В Эдинбурге есть музей хирургии, посвященный его достижениям, – Лео уселся на кровать и открыл книгу. – Надо туда съездить. Правда, это нарушит твое правило «никаких трупов».

– Я готова нарушить это правило ради тебя.

Я отвернулась, чтобы он не заметил, как я покраснела. Я уже не та никчемная девчонка, какой была три года назад. Через пару минут я снова посмотрела на него. Он читал, чуть сведя брови к переносице, что придавало ему озабоченный вид. Я заставила себя закрыть глаза. Но пока Лео был здесь, о сне не могло быть и речи.

Я перевернулась на бок, задев тетрадь с записями, которую я бросила на кровати Артемиды. Из головы вылетели все размышления о поездке в музей. Я посмотрела на пророчество другими глазами: теперь я не подозревала, а точно знала, что в нем говорится о нас, – ну, или по крайней мере в этом были уверены мои родители. А моя мать до сих пор так считает.

Дитя Истребительницы,

Дитя Наблюдателя.

Мои родители.

Двое станут единым.

Фу. Арктуриус знал толк в хорошем эвфемизме: поверить не могу, что я читаю строчку о том, как мои родители занимаются любовью, написанную сотни лет назад.

Единое разделится надвое.

Близнецы.

Две девушки в огне.

Наши волосы рыжие, как пламя.

Защитница и Охотница,

Одна исправит мир,

Другая разорвет на части.

Еще совсем недавно я не знала бы, кто из нас кто. Но теперь это очевидно. Артемида – защитница. Она всегда защищала меня не только от любого зла, но и от собственной печали. Мне больно даже думать об этом.

А охотница? Но кто такая Истребительница, если не охотница?

Живот скрутило от ужаса. Я видела слишком много примеров того, как сбываются пророчества, и я не могла отмахнуться от этого. Я не просто Истребительница – с большой долей вероятности я разорву мир на части. Похоже, мы с Баффи не такие уж разные.

А последние строчки Арктуриуса – просто финальный удар под дых.

Когда всему придет конец,

Когда исчезнут надежда и чудеса,

Тьма в ней восстанет

И поглотит все вокруг.

Чудеса уже исчезли – Баффи разрушила Семя. У пророчества нет даты, но уничтоженное Семя Чудес означает, что обратный счет до конца света уже запущен.

Артемида исправит этот мир.

А я его разрушу.

Глава 27

– ПРОРОЧЕСТВА СЛОЖНО ТОЛКОВАТЬ.

Я подпрыгнула: Лео снова застал меня врасплох.

– Это… Это не то, что ты думаешь, – заикаясь, пробормотала я.

– С пророчествами всегда так.

– Нет. То есть… Не знаю, что я хотела сказать. Боги, я вообще ни в чем теперь не уверена.

Я отодвинулась к стене. К моему удивлению, Лео сделал то же самое и уселся рядом со мной. Он был выше меня – я могла бы опустить голову ему на плечо, и мне не пришлось бы менять для этого позу.

– Я могу помочь?

Я теребила в руках потрепанное лоскутное одеяло Артемиды. Теперь оно предстало передо мной в ином свете – как и ее половина одежного шкафа. Нравится ли ей вообще черный цвет? Я никогда не спрашивала. Мне казалось, что она должна быть счастлива, ведь она живет такой волнующей жизнью. И она никогда не давала понять, что это не так. Я всегда сразу делилась своими заботами или недовольством своей жизнью. Но часто ли я спрашивала Артемиду о том, что она хочет от своей жизни?

Я никудышная сестра.

Я знаю, каково это – быть той, кого оставили позади. Но каково было ей мучительно наблюдать, как я исчезаю в дымовой завесе? Она никогда не должна была терзаться чувством вины из-за того, что ей неподвластно. Ей не стоило взваливать на себя эту ношу – помогать мне, быть лучшей во всем, поступать все время правильно – пытаясь искупить то, что выбор был сделан в ее пользу.

Я откашлялась. Лео терпеливо ждал, пока я заговорю. А мне необходимо было выговориться.

– В общем, как ты знаешь, у меня есть дневниковые записи отца. Он упоминал некое пророчество, и меня осенило, что я его уже переводила. И… кажется, оно касается нас. «Когда исчезнут надежда и чудеса» – возможно, имеется в виду Семя Чудес. Оно уже погибло, а значит, обратный отсчет уже запущен.

Лео взял перевод пророчества и перечитал его.

– Твоя мама – не единственный ребенок Истребительницы. Конечно, это довольно редко встречается, потому что…

Он осекся. Причина повисла в воздухе: потому что Истребительницы долго не живут. Лео подался вперед, не став продолжать мысль.

– У других Истребительниц тоже были дети. Кое-кто из них даже одного примерно возраста с твоей мамой. Робин Вуд, например. Наблюдателем его матери был Кроули.

– Не припомню никаких Кроули.

– Мама говорила, что он был неплохой парень.

Сплошное прошедшее время, когда мы говорим о Наблюдателях. Скоро все, что связано с Наблюдателями, окажется в прошедшем времени.

– А у этого Робина есть дети-близнецы от Наблюдательницы?

– Пока нет, – Лео старался говорить оптимистично, но затем пожал плечами. – Ну хорошо, это вряд ли случится, учитывая резкое сокращение в наших рядах. И все-таки это может не иметь к тебе никакого отношения.

– А вот мои родители так не думали.

Голос Лео был мрачным, как темнота, которая простиралась за окном.

– Наши родители всегда думают, что знают о нас больше, чем мы сами. Они принимают за нас решения раньше, чем мы осознаем, что они диктуют нам, как жить.

– Но сам подумай, сколько плохого случилось. Мы прожили здесь два года в полной секретности. Нас никто не мог найти. Никакого насилия. Никаких нападений. И вот мы узнаем, что я Истребительница. И понеслось – демоны, смерть, хаос!

– С тем же успехом ты можешь приписать это нашему с мамой возвращению.

Я закатила глаза:

– Конечно. Вот только первая адская гончая напала на нас до того, как вы приехали.

Он помолчал, поджав губы, а затем продолжил:

– Но ведь это нападение случилось не после того, как ты осознала, что ты Истребительница. Наоборот, ты поняла, что Истребительница, когда убила адскую гончую. И не стоит забывать о Гоноре. Она никак не связана с твоей матерью, но при этом она как-то замешана в происходящем. Здесь могут твориться совершенно разные вещи. Они не обязательно взаимосвязаны.

Я стукнулась затылком о стену.

– Час от часу не легче! В этом случае нам нужно раскрыть еще больше загадок. Боги, а мне-то казалось, что у меня сложная жизнь, когда я волновалась о том, как раздобыть медикаменты для моего медпункта, и пыталась убедить Совет, что нам нужно меньше времени уделять боевым искусствам и больше – медитации.

– Твоя жизнь и тогда была сложной. Здесь нелегко взрослеть. Столько тайн – часть из них, будучи Наблюдателями, мы храним, а часть – вынуждены хранить.

У меня в голове не укладывалось, что мама хотела отослать меня в интернат. Туда, где учатся все эти обычные подростки, которые понятия не имеют, что на самом деле творится в мире. Никто из них никогда не сможет понять меня так, как Лео. И он прав насчет нашего взросления. Когда мне было тринадцать, я не ошиблась в нем: он и впрямь видел меня насквозь. И до сих пор видит.

Мне хотелось взять его за руку, но не хватило смелости.

– Возможно, именно поэтому она так противится тому, что я Истребительница. Ей известно это пророчество. И она боится, что мое превращение в Истребительницу означает, что близится срок его исполнения.

Лео повернулся ко мне лицом. Его глаза были настолько темными, что казались черными. Заметно было, что он плохо спал, его скулы резче обозначились от усталости, а щетина, темневшая на подбородке, почему-то придавала ему беззащитный вид.

– Афина, я знаком с тьмой. Мне знакома жажда, которая ввергает все в хаос. В тебе нет ни следа от этого. Ты всегда была и будешь олицетворять добро – неважно, Истребительница ты или нет, – он замолчал, внимательно глядя на меня, и на одно мучительное мгновение мне показалось, что он поцелует меня.

Но он улыбнулся, и на его лицо скользнула привычная маска. За ней исчез настоящий Лео. Он спрятался от меня, использовав свой защитный механизм, который выработал за то время, что он провел вдвоем с матерью, уверенный, что все его друзья погибли. Он боялся полюбить кого-то. Поэтому я была поражена, когда он наклонился и прижался мягкими прохладными губами к моему лбу.

– Спи, Истребительница. Я твой Наблюдатель. Я буду искать и наблюдать, и мы во всем разберемся утром.

Он сполз с кровати на пол и, взяв стопку книг, которые я позаимствовала у Риза, положил их поверх тома с пророчеством. Я легла на бок, но не стала отворачиваться. Мои глаза слипались. Но даже с закрытыми глазами я продолжала видеть его перед собой.

Мне снился пожар.

Но в этот раз я была не одна. Я смотрела, как мать уносит Артемиду, проходя прямо сквозь огонь, который не причинял ей вреда, но чувствовала присутствие сотен чужих сознаний.

– Боже, – послышался чей-то голос, – меня уже в третий раз сюда затащило. Никому другому такие сны не снятся. Так что или тащи сюда маршмеллоу, или засунь свои переживания куда подальше.

Я повернулась и увидела яркую брюнетку с полными губами, большими карими глазами и насмешливым выражением лица. Она сидела посреди пожара.

– Послушай, малышка, неважно, что случилось когда-то. Сейчас у тебя жизнь на все сто. Просто отпусти это.

– Но… – начала было я, задыхаясь и кашляя из-за дыма. Но на самом деле я больше не вдыхала дым.

Брюнетка подмигнула мне.

– Ну же, я в этом профи. Однажды я провела в мире сновидений целый год. Правда, в те времена связаться можно было только с одной Истребительницей. А я не люблю подглядывать за Би.

Она протянула мне руку, и я ее взяла. Она дернула, и —

Я никогда раньше не бывала на подобной вечеринке. Не уверена, что такую вечеринку вообще когда-либо устраивали. Мерцали огни, ревела музыка, и повсюду неистово танцевали девушки.

– Вот это уже лучше! – Брюнетка снова подмигнула мне. – Поживи немного. Никакой жаровни, никакого пожара. Ты Истребительница. Наслаждайся этим! – И она, танцуя, растворилась в толпе.

Я осталась одна, но не чувствовала себя в одиночестве. Я вдохнула энергию вокруг себя, жизнь, пульсирующую в этом множестве невероятных, сильных, яростных девушек. Мы то и дело пересекали очень тонкую грань между вечеринкой и разгулом. Я откинула голову, закрыла глаза, чувствуя, как ритм прошивает меня до глубины души и зовет меня забыться.

Но мне стало страшно. Я не хотела забываться. К чему это приведет? Я стану настоящей Истребительницей? Охотницей?

Я разрушу мир?

Я попятилась, и комната вокруг меня закружилась в ярких всполохах света, исчезая из виду.

Я очутилась на крыше. Одна. Видимо, сюда отправляются Истребительницы, когда им грустно или они чувствуют себя ничтожествами. На краю сидела Баффи, глядя на спящий город.

– Я никогда об этом не просила! – закричала я.

Она повернулась ко мне, и я увидела ее профиль.

– Я тоже.

– Я разрушу этот мир, и все из-за тебя!

Она вздернула бровь.

– При чем тут я?

– Если бы я не стала Истребительницей, я бы точно не смогла разрушить мир.

– Что же, если ты собираешься разрушить мир, я не дам тебе этого сделать.

– Давай, попробуй! – Я покачала головой, озадаченная собственной реакцией: мне вовсе не хотелось разрушать мир. Я наделась, что если до этого дойдет, кто-то сможет меня остановить. Почему же я тогда так думаю, так чувствую? Внутри меня клубилась ярость, вихрь тысячелетий боли, гнева и могущественных сил, но я не могла от него избавиться. Я – конечная точка. Все эти чувства замкнулись во мне. Я закрыла глаза. Мне хотелось столкнуть ее. Мне хотелось…

Будильник на тумбочке показывал 3:25. В тусклом зеленом свете была видна смятая постель.

Но у меня нет будильника с зеленым дисплеем.

Это не кровать Артемиды. Это кровать Киллиана. Он мотал головой из стороны в сторону и стонал, словно пытался проснуться.

Над ним клубилась тьма, постепенно обретая форму.

Я подскочила в постели, сердце бешено билось. Часы на тумбочке – цифры были красные, а не зеленые, – показывали 3:24.

– Киллиан! – я свалилась с кровати Артемиды. Лео не было в комнате. Киллиан в смертельной опасности. Я не сомневалась, что это был демон, но не была уверена, что смогу с ним справиться. На кону стояла жизнь Киллиана, и она не должна была зависеть от моих умений.

– Артемида! – я выбежала в коридор, одновременно натягивая обувь и кожаную куртку сестры, и замолотила кулаками по двери Джейд. – Артемида, возьми оружие!

Из комнаты выглянула заспанная Артемида.

– Что происходит? – Риз стоял на пороге своей комнаты, через две двери от Джейд. На щеке у него остался след от подушки, а очки сидели криво.

– Киллиан в опасности!

Риз, не раздумывая, кинулся обратно в комнату и вернулся с мечом, двумя кольями и ножом. Я взяла кол и засунула за пояс джинсов. Я знала, что этот монстр – не вампир, но кол в моих руках казался мне самым подходящим оружием.

– Бежим! – Он рванул по коридору. Артемида бросилась следом, даже не надев обувь.

– Я возьму машину и поеду следом, – сказала Джейд, наконец-то осознав, что происходит. Я побежала к выходу из замка.

– Я не могу вас ждать, – бросила я, обогнав Артемиду и Риза.

– Тебе и не нужно. – Риз указал на сарай, где мы хранили оставшиеся вездеходы. Он был заперт. Я пнула дверь, и она слетела с петель. В темноте вырисовывались массивные силуэты.

Я побежала дальше. Я услышала, как завели двигатели, и вездеходы помчались вслед за мной.

– Кто на него напал? – крикнула Артемида. Мотор взревел – она поднажала, чтобы поравняться со мной.

– Не знаю! – я увернулась от ветки и перепрыгнула через поваленное дерево. Артемиде и Ризу пришлось остаться на тропинке, а я бежала вдоль нее по заросшему лесу.

– Я видела сон! Такой же, как про Брэдфорда Смайта.

Риз до максимума выжал педаль газа. Я тоже ускорилась.

Пожалуйста, твердила я, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет самая неловкая ночь в моей жизни. Пусть это будет лишним подтверждением, что я не гожусь на роль Истребительницы, что мои сны – всего лишь продукт усталого разума, где роятся мысли о демонах, заговорах и пророчествах о конце света. Пожалуйста, пусть окажется, что Киллиан спокойно сидит на кровати и смотрит Евровидение.

Мы добрались до дома, входная дверь была приоткрыта. Эта темная щель пронзила меня, словно нож.

– Киллиан! – завопила я. Риз и Артемида соскочили с вездеходов с оружием наперевес. Я бросилась по лестнице в спальню.

– Киллиан! – я вломилась в комнату, спотыкаясь в темноте. Он лежал в кровати. Один.

И не дышал.

– Нет! – Я кинулась к нему, пытаясь нащупать пульс. Пульса не было. Но кожа была еще теплой. Я сделала глубокий вдох, вспоминая все, что я знала. Все, к чему я готовилась. Я осторожно уложила Киллиана на пол и начала искусственное дыхание.

– Нина? – взвыл Риз.

– Там кто-то есть! – закричала Артемида снизу. – Окно!

Раздался треск.

В это мгновение у меня был выбор. Истребительница внутри меня была готова сбежать вниз. Начать охоту. Найти и убить этого демона, чтобы он никогда больше никому не смог причинить зла. Я знала, что у меня получится, если я не буду медлить.

Но я сделаю это ценой жизни Киллиана. Я не могла оставить его, зная, что у меня есть шанс спасти его. Сжав волю в кулак, я подавила инстинкты Истребительницы, успокоила ярость, бурлящую в венах, и прикоснулась губами ко рту Киллиана. Мои легкие дышали за нас обоих. Я старалась сдержать свою силу и аккуратно давить на его ребра, напоминая его сердцу – его чудесному сердцу, – в чем заключается его задача.

– Пожалуйста, – прошептала я, вдувая воздух в его легкие.

В комнате стояла оглушительная тишина.

Но вот, наконец, Киллиан задышал. Положив руку на грудь, он судорожно закашлялся.

– Что… Ох, мои ребра…

– Киллиан! – Я порывисто обняла его, и он завопил от боли.

– Прости! – Я отодвинулась от него подальше. – Твое сердце остановилось. Мне пришлось делать искусственное дыхание.

Риз опустился на колени возле нас и взял Киллиана за руку.

– Ты был мертв, – прошептал он.

– Понятно, почему я чувствую себя такой развалиной. Быть мертвым довольно утомительно, – прикрыв глаза, Киллиан сжал руку Риза. – Классно быть живым.

Он снова закашлялся и поморщился.

– Кажется, у меня сломаны ребра.

– Это часто случается при реанимации. – Я виновато разглядывала ковер. – Это не потому, что я не соизмеряла силу. Я была осторожной.

Мою ладонь накрыла чужая рука. А затем Риз обнял меня. Он весь дрожал.

– Спасибо.

– Я… Артемида! – Я кинулась вниз. Окно во двор было разбито. Я выбежала наружу.

Артемида перепрыгнула через забор во двор, на поясе висел меч.

– Я упустила эту тварь, – сказала она.

– Так это все-таки был демон.

Я не должна была чувствовать облегчение – это ужасная новость, – но это значило, что мои инстинкты снова не подвели.

– Да. И мы могли бы поймать его, если бы мне не пришлось делать это в одиночку.

Я вздрогнула от ее сурового тона.

– Киллиан был мертв, Артемида. Мертв. И если бы не я, он мог бы и не вернуться к жизни.

Она уронила меч к моим ногам.

– Это был неверный выбор. Теперь демон неизвестно где и знает о нас. Знает о тебе.

– Как ты можешь говорить такое? Спасти Киллиана – это был неверный выбор?

– Ты не Наблюдатель. Ты не медсестра и не врач. Ты Истребительница. И если ты не научишься принимать трудные решения, ты все провалишь, как и я. Только вот мой провал означал всего лишь то, что моя жизнь пошла под откос. Твой провал? Где-то на свободе бегает демон. Цена твоих ошибок – гибель людей.

Я встряхнула головой, озадаченная и обиженная.

– Что ты имеешь в виду, говоря о своем провале?

Артемида скрестила руки на груди.

– Испытание Наблюдателей. Причина, по которой я стала в замке девочкой на побегушках, а не прохожу обучение на полноправного Наблюдателя, как и ожидалось.

– Ты никогда мне об этом не говорила.

– Потому что я не хотела, чтобы ты знала! – Артемида нарезала круги вокруг меча, лежавшего на земле. – Они наслали на нас чары, но все казалось настоящим. Я была совершенно уверена, что все происходит на самом деле. У меня был выбор – спасти мир или спасти тебя. И я выбрала тебя, – Она замолчала. Ее плечи, всегда такие прямые, поникли. – Я выбрала тебя, иначе и быть не могло. Я видела твое лицо, когда мама забрала меня. Я не вынесла бы это снова. И разве они могли сделать меня Наблюдателем, зная, что перед лицом самого трудного, самого невероятного выбора, где верным был только один исход, я поступила бы эгоистично?

Я была тронута тем, что она выбрала меня, и одновременно в ужасе от того, что ей пришлось делать выбор. И еще в ярости – они заставили ее пройти через такое испытание, а сделав выбор в пользу семьи, она лишилась будущего, которого заслуживала.

Я протянула к ней руку.

– Артемида, я…

Она сбросила мою ладонь и вытерла глаза. Хорошо, что было темно. Я никогда не видела ее плачущей и знала, что она этого не хочет.

– Я больше не могу тебя защитить. И тебе это не нужно. Я столько всего сделала для Наблюдателей, но все равно оказалась не на высоте. Я не Наблюдатель, я не Истребительница. И все из-за моего эгоизма.

– Это был совсем не эгоизм, Артемида. Ты любишь меня, а я люблю тебя. Я бы тоже выбрала тебя.

– Ты что, не поняла? Ты не можешь так поступить! Если ты будешь делать выбор в пользу тех, кого любишь, погибнут люди. А возможно, и ты сама. Ты должна быть лучше! Лучшей Истребительницей из всех!

– Ты вообще не хотела, чтобы я была Истребительницей!

Артемида покачала головой.

– Пусть так, но ты не можешь этого изменить. А я не могу предотвратить того, что тебя ждет впереди. У меня недостаточно сил. Между тобой и целым миром я выбрала тебя, но я с ужасом думаю, что мне все равно придется увидеть, как ты умрешь. Истребительницы умирают. Я потеряю тебя, Нина.

Она прислонилась к забору, рыдая. Я подбежала к ней и обняла.

– Нет, ты не потеряешь меня.

Вся ее раздражительность, властность, странные переходы от отрицания того факта, что я Истребительница, к требованиям, чтобы я вела себя соответствующе, – все это объяснялось страхом. Я не знала, что сказать.

– Обещай мне, – сказала она, все еще вздрагивая. – Мне плевать на мир. Просто пообещай, что если встанет выбор – спасти мир или спастись самой, – ты спасешься сама. Пожалуйста.

– Артемида, я…

– Обещай! – закричала она, прекратив рыдать.

– Обещаю, – прошептала я.

Она кивнула, вытирая глаза.

– Хорошо. Так. Я вернусь в замок и удостоверюсь, что все в безопасности.

Подняв с земли меч, она побежала, перемахнула через забор и растворилась в ночи.

Все еще под впечатлением от разговора я зашла обратно в дом. Риз перенес Киллиана на первый этаж и уложил на диван.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Как больной. Зато живой. – Он улыбнулся мне. Его полуприкрытые веки налились тяжестью. Вокруг глаз появилось напряжение, которого раньше не было, и это меня расстроило.

– Хочешь поговорить?

– На самом деле нет.

Он никогда не обсуждает со мной важные вещи, пугающие вещи. Я надеялась, что он делится ими с Ризом. Нам всем нужен кто-то, с кем можно поговорить по душам. Моим доверенным лицом была Артемида.

А у нее никого не было. Разве что Гонора.

– Нашли демона? – спросил Риз.

– Нет.

– Зачем ему вообще понадобился Киллиан? Здесь целая деревня под боком. Это был Дуг?

– Вряд ли.

Киллиан кивнул в знак согласия.

– Это было не похоже на него. Его эффект был куда приятнее. Но, честно говоря, я не совсем осознавал происходящее. Я видел сон и не мог проснуться. Что-то давило на грудь. И я вполне уверен, что демон был… ммм… заинтересован в том, чтобы стать ближе в романтическом смысле.

– Что? – хором воскликнули мы с Ризом.

– На самом деле ничего такого не случилось! Просто… в этом был подтекст. Я бы сказал демону, что он не в моем вкусе, но не мог пошевелиться. Это не входит в мои представления о том, как классно проводить время.

Я поморщилась.

– Я и забыла об этой части в первом сне. Старине Смайту, кажется, все пришлось по вкусу.

– Забыла или постаралась забыть? – уточнил Риз.

– Несомненно, второе.

– Суккуб, – отрывисто бросил Риз.

– Это такое ругательство? – спросил Киллиан.

– Нет, суккуб – это демон. Он нападает во сне и вытягивает энергию. Так же, как и инкуб. Все сходится. Я поищу информацию.

Он тревожно посмотрел на Киллиана. Исследование подразумевало возвращение в замок.

– Я поищу информацию, – сказала я.

Риз улыбнулся мне с облегчением и благодарностью. Я повернулась к Киллиану:

– Итак, мы знаем, что ты был мишенью. Осталось понять почему.

Какой еще демон, помимо Дуга, мог интересоваться Киллианом? Единственное, что связывало его с замком и с Косминой, – я сама. Боги! Неужели демон выбрал Киллиана потому, что он мой друг? Или потому, что Киллиану известно, что я Истребительница? Значит, это моя вина?

Киллиан покачал головой.

– Может быть, передо мной просто никто не может устоять – ни человек, ни демон?

– Может быть, но один ты не останешься. Я бы предложила пойти тебе с нами в замок, но демон уже пробирался туда.

Риз сидел в кресле в углу, поигрывая остро заточенным кинжалом.

– Если эта тварь нападает только во сне, значит, она не особенно сильная.

Его улыбка казалась не менее опасной, чем нож. Порой я забывала, что Ризу пришлось пройти множество испытаний, чтобы стать Наблюдателем, – и не все они проверяли его интеллект.

– Я никуда не пойду. Пусть только попробует появиться снова.

Невзирая на крайнюю усталость, Киллиан выглядел счастливым – кажется, я никогда не чувствовала себя настолько счастливой. Я была виновата: это я впутала Киллиана во все это, открыв ему наши тайны. И если мои подозрения верны, именно из-за меня на него напали.

– Ладно, – я поцеловала Киллиана в лоб. – Отдыхай. О лучшей сиделке и мечтать не приходится.

И я шагнула навстречу ночи.

Артемида права. Пора принимать трудные решения. Пора стать Истребительницей. Но сначала мне нужна информация – и далеко не все можно найти в библиотеке.

Пора встретиться лицом к лицу с матерью.

Глава 28

СНАЧАЛА Я ЗАШЛА В КОМНАТУ МАТЕРИ. На часах было четыре утра. Я надеялась, что она будет на месте, подготовив к моему приходу прекрасные объяснения всему происходящему.

Но в комнате никого не было.

Артемида была в тренировочном зале. Она изо всех сил лупила по новой боксерской груше.

– Привет.

– Привет, – отозвалась она. – Я осмотрела замок. Ничего подозрительного. Можно было бы объявить чрезвычайное положение, но я не вижу в этом никакого смысла, раз демон уже ранее тайно пробирался в замок.

– Хорошо, – сказала я. – Послушай, этим вечером я видела маму вместе с Дугом в лесу. Нужно поговорить с ней. Она точно что-то знает. Возможно, ей даже известно, что за демон это был и почему он напал. Возможно… это она привела его сюда.

– Зачем ей это нужно? – Артемида действительно недоумевала, а не просто хотела мне возразить.

Я полагала, что знаю ответ. Если нашей маме пришлось пройти то же испытание, что и Артемиде, значит, она была готова пожертвовать всем ради спасения мира. И в чем бы она ни была замешана, она считает, что это на благо миру. Вероятно, из-за пророчества.

Из-за меня.

Я знала, что выберет Артемида. Она сделает выбор в мою пользу, она уже доказала это. Может, поэтому наша мать хотела разделить нас: отослать меня, но оставить Артемиду. Именно поэтому она сначала спасла Артемиду и только потом вернулась за мной.

Если это правда и однажды мне предстоит разрушить мир, пускай на этот раз Артемида выберет не меня. Пускай она выберет мир. И самое главное – пускай однажды у Артемиды будет та жизнь, где она выберет себя.

– Понятия не имею, – солгала я. – Но она как-то с этим связана. Я не знаю подробностей, но скоро все выясню.

– Отлично, – Артемида снова ударила по груше. – Каким образом?

– Я приведу ее сюда. К Еве. Вряд ли Руфь Забуто или Ванда Уиндэм-Прайс в курсе происходящего, но на Еву мы можем положиться. Я очень надеюсь, что все это просто грандиозное недоразумение.

– Недоразумение, в результате которого погибли Наблюдатель и Истребительница и чуть не умер невинный, ага. – Артемида нанесла сокрушительный удар по груше. И еще один. И еще один. Костяшки моих пальцев сочувственно заныли. – Если это мама привела сюда демона, она за это ответит.

– Ты не виновата, – сказала я.

– В чем именно?

– В том, что она спасла тебя первой. Ты не должна чувствовать вину и не обязана жертвовать всем, чтобы защитить меня. Я разберусь с этим. Я тебе задолжала.

Она замерла, обхватив грушу руками, – казалось, только из-за этого она держится на ногах. Но она молчала. Мне хотелось, чтобы она что-то ответила, но я не могла просить об этом.

– Итак. Я поищу маму. Ты сможешь найти Еву и сообщить ей, что нам надо поговорить?

Артемида молча кивнула.

Я вышла из замка, подволакивая ноги и чувствуя себя постаревшей на добрую сотню лет. Честно говоря, мне не верилось, что мама способна на убийство. Но она прекрасно умела скрывать правду и лгать близким. Я надеялась, что это просто ошибка и что мы сможем ее исправить – хотя бы частично.

Было по-прежнему темно, но мне не составило никакого труда найти кладбище. Приблизившись, я заметила костер, мерцающий среди деревьев, хотя пламя уже угасало. Я не стала приглушать шаги – мне хотелось, чтобы они услышали мое приближение.

Но когда я добралась до полянки, все было совсем не так, как я ожидала. Поодаль от костра валялось несколько тлеющих и искрящихся веток. Я затушила их, сердце отчаянно билось. В руке у меня оказался кол – не помню, как вытащила его, но тут ему было самое место.

Все вокруг было в беспорядке. Палатка покосилась. Роман, который читал Дуг, валялся неподалеку: трагическая история любви, запечатленная чернилами на бумаге, была втоптана в землю. Рядом лежала его любимая футболка Coldplay, смятая и изорванная в клочья. Сам Дуг бесследно исчез. Внезапно я споткнулась, наклонившись поближе, в свете костра заметила глубокие следы шин. Здесь побывал кто-то еще.

Я быстро осмотрела место привала. И тут я зацепилась за нечто более серьезное, чем следы от колес.

Тело.

Я тяжело упала, ударившись коленом о камень, и отдернула ноги. Я не хотела смотреть. Не хотела знать.

Тело пошевелилось, раздался стон. Я вздохнула с облегчением, подползла к матери и перевернула ее. По лицу стекала кровавая струя: кто-то ударил ее по голове. Она судорожно распахнула глаза и невидящим взором оглядывалась вокруг, пока, наконец, ее взгляд не сфокусировался на мне.

– Нина?

– Что случилось? Почему Дуг сделал это?

Мать напряглась.

– Дуг? Где Дуг?

– Не знаю! Его здесь нет.

Заваливаясь набок, она попыталась сесть, но в конце концов обрела равновесие.

– Они забрали его.

– Кто-то забрал Дуга?

Она нахмурилась в нетерпении.

– Да. Они напали на меня и забрали Дуга. А ты что подумала?

– Я решила, что Дуг напал на тебя!

– Дуг не причинил бы мне вреда. И никому другому.

Она, качаясь, поднялась на ноги. Я протянула ей руку, и она приняла мою помощь. И тут я вспомнила, что собиралась потребовать от нее объяснений. Произошедшее ничего не меняло.

– У меня к тебе много вопросов.

– Мне некогда. Это были Гонора и это ничтожество Шон.

– Ты знаешь о Гоноре и Шоне?

– Разумеется. Знать обо всем – моя работа.

Я покачала головой.

– Это не связано с Дугом. А может, и связано. Не знаю! Признайся – это ты привела другого демона в Шанкум? Не Дуга, а того, что напал на Киллиана?

– На Киллиана напал демон?

– Да! А еще Космина была мертва, когда мы нашли ее.

Мать споткнулась, покачнулась и рухнула на каменную мемориальную скамью, покрытую мхом.

– Она мертва?

– Значит, ты не знала.

Напряжение в моем теле слегка спало, и я опустилась на скамью рядом с ней.

Она покачала головой. Она выглядела бледной, и дело было не в кровотечении.

– Ох, бедняжка. Надо было связаться с ней раньше.

– Объясни мне, что происходит!

Лицо матери тут же приняло свое обычное выражение – непреклонное и отчужденное.

– Тебя это не касается.

Ее слова больно ужалили. Она вела себя так, словно я действовала из эгоистичных побуждений или по-детски. Но я помнила то, что услышала, когда подслушивала. Я знала о пророчестве.

– Еще как касается!

– На кону жизнь невинных людей. Я не могу позволить им снова заполучить Дуга.

– Почему ты вообще помогаешь ему?

– А ты почему?

Она поймала меня врасплох.

– Потому что он нуждался в помощи.

Она посмотрела мне в глаза – все эти годы она почти никогда не встречалась со мной взглядом.

– Ты была права. А сейчас он еще больше нуждается в помощи. Если я не доберусь до него в ближайшее время, его переведут в другое место, и я никогда не смогу его отыскать.

Я не сводила с нее глаз, жадно впитывая слова «ты была права». Но что, если она просто-напросто манипулирует мной? Можно ли ей доверять?

– Тогда расскажи мне, что случилось с другими. Что погубило Космину и Брэдфорда? Кто напал на Киллиана? Все улики ведут к вам с Дугом.

На ее лице промелькнул гнев, но быстро сменился чем-то похожим на обиду.

– Ты думаешь, я бы причинила зло твоему другу Киллиану? Или Брэдфорду? Или этой бедной заблудшей душе Космине? С какой стати?

– Потому что ты ненавидишь Истребительниц!

Она отшатнулась, словно я ударила ее.

– Я вовсе не ненавижу Истребительниц.

– Ненавидишь! Из-за Баффи погиб отец. Твоя мать была Истребительницей, и она оставила тебя. А ты делала все, что в твоих силах, лишь бы я не стала Истребительницей. Ты этого не хотела.

– К чему мне желать для тебя такой судьбы? – Она протянула ладонь, словно хотела прикоснуться ко мне, но я спрятала руку за спину и схватилась за кол, боясь проявить мягкость. Если она дотронется до меня, я могу растаять и согласиться на все, что она предложит, потому что мне отчаянно хотелось именно этого. Ее рука одиноко повисла.

– Твой отец не хотел работать с Баффи. Я уговорила его. Она была такой юной. Совсем девочка. Я знала, что однажды на ее месте окажешься ты, и мне бы хотелось, чтобы у тебя был самый лучший Наблюдатель, который бы защитил тебя, – судорожно сглотнув, она замолчала.

Я открыла рот, собираясь ответить, что она могла бы защитить меня, если бы позволила проходить обучение. Но мать подняла руку, призывая к молчанию.

– Постой, мне нужно это сказать. Ты должна знать. Во мне нет ненависти к Баффи – и никогда не было. И мне жаль, что ты думала, будто я ненавижу тебя из-за того, что ты Истребительница. Мне жаль, что я никогда не умела говорить с тобой. Наблюдатели не учат тому, как быть матерью. Я старалась. Я так старалась, – ее голос надломился, и на секунду в ее лице почти проступил образ мамы мечты, той мамы с печеньем. Но ее голос снова окреп.

– Когда я осознала, что не смогу защитить тебя, я поступила так же, как моя собственная мать, – отдала тебя Наблюдателям. Я старалась оградить тебя, держать тебя в укрытии. – Она помолчала. – Прости. Это было несправедливо по отношению и к тебе, и к Артемиде.

Она встала. Кажется, силы уже вернулись к ней.

– А как же пожар в нашем доме? – спросила я. От дыма, который вился над костром, слезились глаза и сжималось горло. – Почему ты оставила меня?

Я никогда не задавала этот вопрос, но теперь он прозвучал, и между нами повисло напряжение.

Улыбка на ее лице была горестнее, чем слезы на моем.

– Ты была потенциальной Истребительницей. Я знала, что ты можешь продержаться дольше. Моя магия была не настолько мощной, чтобы я могла забрать вас обеих. Я выбрала Артемиду, потому что только так я могла спасти вас обеих.

Ее слова с размаху ударили меня в грудь – словно молот о наковальню.

Я была сильнее – вот почему она оставила меня. Дело не в том, что она ненавидела меня или любила Артемиду больше. Дело в том, что это был единственный шанс Артемиды выжить. Мы и не подозревали об этом, но тогда я защитила ее.

– Ты должна была рассказать нам, – прошептала я.

– Я не могла. Тогда мне пришлось бы объяснить, почему ты сильнее. Прости, мне так жаль, что ты думала… но теперь это неважно. Мне нужно идти, я не могу задерживаться здесь и допустить, чтобы еще один невинный пострадал, пока я несу свой дозор. Слишком часто я это допускала.

Она повернулась и скрылась в темноте. Я стояла, не в силах пошевелиться, а потом услышала, как где-то в отдалении завели мотоцикл. Рев мотора становился все тише.

Она уехала.

На этот раз дорога до замка заняла куда больше времени. Все, что казалось мне непоколебимой истиной, перевернулось с ног на голову. Возможно ли, чтобы женщина, готовая рискнуть жизнью, лишь бы спасти демона от плена и истязаний, была готова подвергнуть опасности замок, где живут близкие ей люди?

Моя мать – кто она?

В замке меня должны была ждать Артемида и Ева. Мне хотелось рассказать Артемиде, что она не виновата в том, что мама забрала ее первой. Она должна навсегда освободиться от чувства вины. Мне не хотелось говорить ей, что Гонора напала на нашу маму и похитила Дуга. А может, и хотелось – я никак не могла определиться.

В любом случае присутствие Гоноры и Шона в лесу наводило на подозрения. Получается, что когда на Киллиана напали, они были где-то поблизости. У Шона были причины мстить Космине, и вот она мертва. Киллиан прятал Дуга от Шона, и на него совершили нападение. Возможно, Шон думал, что это Брэдфорд собирался помочь Дугу. А Брэдфорд умер в то самое утро, когда вернулась Гонора.

Артемиде это не понравится, но такой вариант событий нельзя исключать. У Шона под рукой столько демонов, почему бы не быть и суккубу? Я обещала Ризу, что займусь поисками информации, но лучше съездить в Дублин. В этот раз без ответов я не уеду.

На краю владений замка меня поджидал Лео. В ночи его голос казался особенно ясным.

– Я искал тебя.

– О боги, мне столько всего нужно тебе рассказать.

Лео схватил меня за локоть и развернул обратно к лесу и тропинке в Шанкум.

– Вот и отлично! Идем.

Его пальцы крепко вцепились в мою руку, задавая направление – совсем как поток воды увлекает за собой опавший лист.

– Твоя мама уже ищет меня? Я во всем ошибалась. Нам нужно в Дублин.

– Нам о многом надо поговорить. Сюда.

– Нет, нам нужна машина.

Он потянул меня за локоть, но я не сдвинулась, и он остановился.

– Афина, это подождет. Это еще не конец света. Давай просто немного пройдемся, прошу тебя.

Предрассветное небо осветили первые лучи солнца. Лицо Лео ничего не выражало, но голос звучал напряженно. Пропищал телефон: сообщение от Киллиана.

– Странно, – сказала я, убрав телефон обратно в карман.

– Что именно?

– Киллиан просит заглянуть к нему на Евровидение. Это просто нелепо – всего пару часов назад он был фактически мертв, – я запнулась, – ой, ты же не в курсе. На него напал демон. Скорее всего, тот же самый, что убил Брэдфорда и Космину. Наша рабочая версия – это был суккуб. Может, это зашифрованное послание? Ему нужна помощь, но он не может сказать об этом прямо? Нет, он слишком серьезно относится к Евровидению.

Снова пропищал телефон.

Все в порядке. Бросай все и приходи прямо сейчас. Риз тоже тебя ждет.

Я занята, напечатала я в ответ.

Это подождет. Тут тоже есть чем заняться.

Я с Лео.

Супер! Бери его с собой.

За Киллианом присматривал Риз, я им не нужна. И Лео не совсем прав – конец света может вот-вот настать. Попытки устроить его случаются все чаще. И однажды причиной конца света могу стать я.

Лео все время оглядывался через плечо, будто ждал кого-то.

– Нет, с ним Риз, так что Киллиан в безопасности. У нас есть проблемы поважнее. Шон и Гонора напали на мою маму и забрали Дуга обратно в Дублин. Моя мама отправилась вслед за ними. И я тоже. Ты можешь предупредить Совет – ну, тех кто остался.

Я снова повернула в сторону замка.

– Нет! – Лео кружил вокруг меня, не давай пройти. – Пойдем к Ризу и Киллиану.

Он снова оглянулся через плечо.

– Мы кого-то ждем?

– Нет. Пошли.

– Почему ты игнорируешь мои слова? – Это обижало: Лео был единственным, кто всегда был готов меня выслушать. – Шон и Гонора были здесь, когда на Киллиана напали. Брэдфорд умер в то самое утро, когда объявилась Гонора и отвлекла нас. Космина испортила Шону бой. Я должна получить от них ответы.

– Нет, – отрезал Лео, – это не твоя задача.

Он говорил как Артемида! Я уставилась на него.

– Вообще-то как раз моя. Моя обязанность – защищать Наблюдателей.

– Это не входит в твои обязанности, – сказал Лео с досадой. – Они не нуждаются в тебе.

Я отступила назад, скрестив руки. Если раньше его слова были просто неприятными, то теперь он резал по живому.

Он торопливо заговорил:

– У тебя вся жизнь впереди. Тебе трудно это осознать, потому что ты так долго находилась где-то посередине. Я понимаю… – Он запрокинул голову. – Боже, я понимаю, как это тяжело – когда в тебе одновременно есть две сущности, но по-настоящему ни одна из них не твоя.

Он приблизился ко мне и взял за руки, не сводя с меня взгляда.

– Ты так стараешься доказать, что заслуживаешь находиться здесь. Не нужно. Прошу тебя, позволь мне все сделать за тебя. Позволь мне искупить свою вину таким образом. Я клянусь, что буду защищать тебя.

Наши пальцы – мои теплые, его холодные – переплелись. Лео сделал глубокий вдох. Его темные глаза теперь жарко горели, как раздуваемые угли. И тут, прежде чем я поняла, что происходит, он поцеловал меня.

Это было похоже на то, как ныряешь летним днем в холодный бассейн – упоительно и бодряще. Он помедлил, задержавшись на моей нижней губе.

– Убегай, – прошептал он. – Сейчас же.

Я в изумлении отстранилась. Я сбилась со счета, сколько раз я представляла себе этот момент, когда мне было тринадцать. И честно признаться, еще несколько раз с тех пор, как Лео вернулся. Я рассмеялась, но он, открыв глаза, не смеялся.

– Возьми Киллиана и Риза. Садитесь в машину Киллиана и уезжайте не оглядываясь.

– И что прикажешь нам делать?

– Да что угодно!

Почему все хотят отослать меня прочь? Восторг от поцелуя сменился обидой.

– Это мой дом, Лео. И, кстати, ты сбежишь вместе со мной?

– Я не могу, – сказал он. – Я должен…

– То-то и оно. У нас всех есть свой долг. И у меня тоже.

– Но ты не должна быть частью этого.

Я вздрогнула. Даже мой собственный Наблюдатель считает, что я никудышная Истребительница.

Я думала, что он единственный видел меня по-настоящему. Может, так оно и есть. И вот его вердикт: я должна уступить место тем, у кого есть опыт. Тем, от кого есть толк.

Я выдернула ладонь из его руки.

Рассвет вступал в свои права. Исчезла грань, разделявшая день и ночь, и вместе с ней растаяли мои новообретенные мечты о том, что мы с Лео будем вместе. Черные тени деревьев над головой постепенно светлели, проявляя оранжевые и коричневые оттенки. Совсем скоро лес проснется и будет шумно приветствовать новый день. Вековые сучковатые деревья тянулись друг к другу поверх ковра из папоротника.

Здесь легко заблудиться. И легко спрятаться. Но с меня хватит пряток.

Лео, помрачнев, вздохнул и вытащил телефон.

– Планы изменились, – сказал он кому-то. – Встретимся на южной окраине Шанкума.

Я подобралась к нему поближе, но он вытянул руку и поднял вверх палец, призывая к ожиданию.

– Да, я приведу ее с собой.

Он убрал телефон и натянуто улыбнулся мне.

– Ты должна пойти со мной.

Я отпрянула.

Он сделал шаг ко мне.

– Я все объясню на месте. Нам пора идти. Сейчас.

Я отступила еще дальше. В голове закружились вихрем мысли, я не хотела верить своим догадкам.

– Где ты был сегодня утром? Ты сказал, что останешься в моей комнате, а потом ушел.

– Я все объясню. Доверься мне, – он протянул мне руку.

Больше всего на свете мне хотелось коснуться ее. Мне хотелось снова поцеловать его, раствориться в его объятиях. Погрузиться без остатка в это чудесное ощущение: Лео Сильвера нуждается во меня. Мне хотелось прогуливаться с ним по лесу, держась за руки, проводить время вчетвером с Ризом и Киллианом и спихнуть весь этот хаос на Ванду, Руфь и Еву.

Но я не могла. Я должна поступать как Истребительница. Я не могла просто отдать это на откуп Совету и ждать, пока вся эта бюрократическая махина, скрипя шестеренками, пробудится и примется изучать происходящее. Я должна была действовать.

Я наконец-то поняла, почему Баффи отказалась от нас. Наша организация трещала по швам. Мы даже о самих себе не могли позаботиться, что уж говорить о других. Я осуждала Баффи, потому что видела ситуацию только со своей стороны.

Но все выглядит по-другому, когда у тебя есть сила. Выбор, который встает перед тобой, куда труднее, а его последствия куда важнее. Как бы поступила Баффи? Она бы взялась за дело и разобралась во всем с помощью кулаков и непоколебимой силы воли. Если бы люди в нее не верили, она бы их заставила. И не остановилась бы, пока все, кто угрожал ее близким, не оказались повержены.

Баффи сейчас здесь нет. Но есть я – последняя Истребительница.

Наблюдатели все это время ошибались. Они думали, что Истребительницам надо указывать, что делать. Удерживать их от опасности. Но опасность – это наша работа. Я ощутила бурлящую внутри меня ярость. Источник гнева, который некому больше передать. Это не только разрушительная сила, но и могущественный инструмент, и я воспользуюсь им, чтобы докопаться до истины и спасти тех, кого я люблю.

Я подумала об Истребительнице, которая пожертвовала собой ради своей деревни. О собственной бабушке, которая погибла, но спасла дочь.

О Баффи, которая умерла, спасая мир, – дважды! – и оказалась настолько упертой, что вернулась, чтобы спасти его снова. Дело не в эгоизме или импульсивности – она делала все, что могла, в центре полного и безоговорочного хаоса. Наблюдатели старались контролировать и предсказывать. Но в конце концов мы, Истребительницы, понимаем: единственное, что нам остается, – это действовать и надеяться на победу.

Все это время я пребывала в смятении, не понимая, что значит быть Истребительницей. Но одно я знала точно – я этого хочу. Я способна на это. Я горжусь тем, кто я есть.

И я готова.

– Прости, Лео. Я должна положить этому конец, – обогнув его, я направилась к дому.

– Черт возьми, – пробормотал он. А затем схватил меня и, перебросив через плечо вверх тормашками, бросился в глубь леса.

Глава 29

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – Меня мотало вверх-вниз с каждым шагом.

– Тише, прошу тебя. Я не хочу привлекать внимания.

– Ну а я хочу! – Мысли скакали в такт телу.

Этим утром, когда на Киллиана кто-то напал, Лео не было в моей комнате. И Лео сам указал на тот факт, что все пошло наперекосяк как раз тогда, когда вернулись они с матерью. Он играл со мной? Раскрыл карты, зная, что я ничего не заподозрю? Что, если источник хаоса и смерти находится гораздо ближе ко мне? Настолько, что мой подбородок врезается ему в поясницу при каждом шаге.

Лео перескочил через поваленное дерево. Я воспользовалась этим, чтобы потянуться вверх и схватиться за ветку. Я вцепилась в нее изо всех сил и соскользнула с его плеча, когда он по инерции шагнул вперед. Я тут же вскарабкалась на дерево, чтобы он не мог меня достать. Посмотрела вниз, но вместо ярости на его лице была написана тревога.

– Прошу тебя, у нас мало времени!

– Нет! – Я вскарабкалась еще выше.

– Я все объясню, клянусь тебе, но нам нужно спешить.

Он отчаянно вцепился в волосы.

Я прикинула расстояние до соседнего дерева – мне это было под силу. Раскачавшись и прицелившись, я прыгнула. Я врезалась прямо в ствол, но удержалась. Побуревшие листья и труха щедро посыпались вниз.

Отчаяние Лео сменилось решимостью. Пригнув голову, он устремился к моему дереву и толкнул. Корни поддались, и дерево с чудовищным грохотом рухнуло на землю. Я застряла в месиве из веток, голова закружилась от сильнейшего запаха почвы и древесных соков.

Я пыталась выбраться. Несмотря на всю мою силу, я вряд ли бы смогла одним ударом свалить такое гигантское дерево. Если моя сила сверхчеловеческая, то сила Лео… нечеловеческая.

Я столько времени провела, подглядывая за их с Ризом тренировками. Движения Лео всегда были невероятно скупыми и отточенными. Я верила, что это говорит о том, как он крут, но что, если он просто очень сильно сдерживался?

Лео загородил мне путь.

– Мне правда очень жаль, но ты должна пойти со мной.

Как такое могло случиться? Лео родился Наблюдателем, его мать – Наблюдательница. А его отец…

Отец Лео умер до его рождения. Честно говоря, я никогда ничего о нем не слышала. В нашем сообществе мертвые отцы – это нечто обыденное, но теперь мне казалось, что в отце Лео не было ничего обыденного – и это был далеко не комплимент.

– Хватит постоянно извиняться, – сказала я.

– Но я правда сожалею об этом.

Оттолкнувшись от ствола, я подпрыгнула и ударила его в грудь обеими ногами.

С тем же успехом я могла бы бить по скале. Я отскочила и рухнула на землю.

– Ох, – простонала я.

Лео поднял меня и поставил на ноги, держа за плечи.

– Ты цела?

– Что ты такое? – Я с пугающей уверенностью знала, что, будь на его месте человек, от моего удара он отлетел бы далеко назад. – Как тебе удалось выстоять?

Его улыбка была печальной и бессмысленной, как прощание.

– На меня не действует сила притяжения. Риз все объяснит. Нам надо…

Я выскользнула из его рук и бросилась прочь. Из-за удара о его грудь у меня ныла лодыжка, но я бежала изо всех сил – и у меня была цель. За последние несколько часов я уже несколько раз была в том месте, так что маршрут врезался мне в память. У меня при себе был кол, но вонзить его в грудь Лео было выше моих сил.

Баффи однажды пришлось пронзить мечом грудь своего возлюбленного. Ох, Баффи. Ты гораздо сильнее меня. Но у меня был план.

Я добежала до места, где Дуг устроил привал, и схватила разорванную футболку Coldplay – и в этот же момент Лео поймал меня.

Он поднял меня и закинул себе на плечи так, что мое лицо было обращено в ту же сторону, что и его. Одной рукой он зафиксировал мои колени, а другой обнял меня за шею. Он посмотрел мне в лицо.

И я запихнула футболку, пропитанную психотропной слизью Дуга, прямо ему в рот.

Лео попятился. Встряхнув головой, он выпустил меня из рук, чтобы вытащить футболку.

– Что ты…

И тут его тело расслабилось. Лицо приняло блаженное выражение, рот приоткрылся. Лишнее подтверждение того, как тщательно он всегда контролировал свое лицо. Даже когда он улыбался мне – как я думала, от чистого сердца, – он скрывал свои настоящие эмоции. Я всегда видела Лео через аккуратно подогнанную маску.

Теперь же…

– Ты такая красивая.

Он наклонился и взял меня за руки, помогая подняться, а затем медленно и нежно провел пальцами по моему лицу, убирая волосы.

– Когда я вернулся и снова увидел тебя, это было… похоже на магию. Словно вся магия, которая покинула мир, перешла к тебе.

Лучше бы он меня ударил – боль была невыносимой.

– Я бы предпочла услышать это до того, как ты попытался меня похитить.

– Ах, да, – Лео попытался было нахмуриться, но вместо этого его лицо расплылось в улыбке, обнажив ямочки на щеках. Еще одна деталь, которую я предпочла бы увидеть до того, как я начала подозревать его во всех грехах.

– Риз ждет нас. Нам нужно идти. Будет весело. Я пойду с тобой. Мне тоже нужно сбежать. Я больше не хочу быть собой.

С лучезарной улыбкой он разглядывал прядь моих волос в свете солнца, пробивавшегося сквозь густую листву.

– Поверить не могу, что бывает такой цвет волос. Просто магия! Но в тебе все словно магия. Ты слишком хороша, чтобы быть Наблюдателем. Они причиняют людям боль. А ты нет. – Он взмахнул прядью. – Магия.

Я подвела Лео к скамье и усадила.

– Что ты имеешь в виду?

Он рассмеялся.

– Да какая разница. Все это неважно. Только мы имеем значение. Мы должны быть счастливы.

Он поднялся и попытался меня поцеловать.

Я положила руку ему на грудь и аккуратно толкнула обратно на скамью.

– Нет уж, сэр. И дело не только в том, что ты не человек и, скорее всего, убийца. О боги, пускай ты не окажешься убийцей. Ты одурманен, и будет нечестно воспользоваться этим. Зачем ты похитил меня? И что ты вообще такое?

Лео захихикал – это выглядело одновременно прелестно, ужасно и совершенно бесполезно. Не везет так не везет – дурман заметно поднял Лео настроение, но не развязал язык.

Я сменила тактику.

– Надеюсь, Риз и Киллиан в безопасности. Ты ничего им не сделал после моего ухода?

– Я бы никогда так не поступил. Я никому не причиняю вреда – даже когда голоден.

– Что? Ты ешь людей?

– Нет, все по-другому. К тому же мне нравятся Риз и Киллиан. Они хорошие. Но не такие хорошие, как ты.

Я надеялась, что доза окажется достаточно сильной и он откроет мне правду. Меня мутило от осознания, что он лгал мне всю жизнь. Поверить не могу: я что, умудрилась выбрать еще более неподходящий объект воздыхания, чем это сделала Артемида? Постойте-ка: еще более неподходящий, чем выбрала Баффи?

Пора было уходить. Мне едва ли удалось бы его связать, так что оставалось надеяться только на собственную скорость да еще на то, что дурман от Дуга выветрится нескоро.

– Эй, знаешь, что меня порадует? Сядь и сиди здесь.

Лео схватил меня за руки, на его улыбку до ушей было больно смотреть.

– Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я. Но я все равно рад, что вернулся, невзирая на все, что я натворил. Это очень эгоистично?

Его лицо омрачилось, но он тут же отвлекся на мои ладони.

– Посмотри только на эти пальцы: они само совершенство. Обещаю, тебе никогда больше не придется драться.

Я вытащила руку и погладила Лео по голове.

– Подожди меня здесь. Я скоро вернусь!

Кивнув, он обнял меня за талию.

– Поторопись, ладно? Нам нужно кое-что сделать. Не помню только, что…

– Уже бегу! – Я вырвалась и поспешила прочь, то и дело оборачиваясь и махая Лео рукой, чтобы он ничего не заподозрил. Мимо него пролетела птичка, и он отвлекся.

Я изменила направление и бросилась бежать, стараясь скрыться из виду.

Мои глаза наполнились горячими слезами. Парень, которому я доверилась, в которого я снова влюбилась, скорее всего, демон. Я не знала, как с этим связана моя мать, ее сотрудничество с демонами и выслеживание Истребительниц и грозит ли ей опасность. Мне все еще необходимо было выследить Гонору и Шона и сообщить всем в замке, что Лео Сильвера перешел на темную сторону.

Я чувствовала себя даже хуже, чем в прошлый раз, когда рухнули мои надежды. Ведь теперь я точно знала, что небезразлична ему. Но это ничего не меняло. Это просто доказывало, что я полная идиотка, раз не заподозрила его раньше.

Я распахнула дверь в спальню.

– Артемида! Дуг и мама ни при чем. И у нас новая проблема… Ой, доброе утро, миссис Сильвера, что вы здесь делаете?

Артемида изумленно уставилась на меня, а я улыбнулась Еве так, будто это не я только что бросила ее сына – по всей видимости, демона – в неадекватном состоянии посреди леса. Я не собиралась ничего рассказывать матери Лео, пока я не узнаю, что именно он скрывает. Я чувствовала себя отвратительно из-за того, что тень подозрения омрачила мое доверие к Еве. В каком-то смысле это было даже тяжелее, что подозревать собственную маму в недобрых замыслах. Возможно, это было связано с тем, что Ева никогда раньше не давала мне повода усомниться в себе.

Она сидела на моей кровати, скрестив ноги и чинно сложив руки на коленях.

– Артемида сообщила мне крайне тревожные новости о вашей матери. Я очень обеспокоена.

– Не думаю, что мама в чем-то замешана. – Я выразительно посмотрела на Артемиду, но она только нахмурилась. Самое неудачное время для непонимания.

Ева кивнула.

– Хелен столько всего сделала для Совета. Я ни в коем случае не буду делать поспешных выводов. Но если она действительно сотрудничает с демоном, это могло навлечь опасность на всех нас – в особенности на тебя, – вот что меня беспокоит. Ты знаешь, где твоя мать хранит записную книжку? Ту, где содержится информация об Истребительницах и демонах? Нужно удостовериться, что никто из других Истребительниц не пострадал и не погиб, а это невозможно сделать, не зная их имен и адресов.

– Ага. Надо созвать Совет.

Заседание Совета будет длиться вечность, и мне хватит время поговорить с Артемидой наедине и добраться до Дублина. Артемида заберет с собой Джейд, Имоджин и Малышей. Ризу и Киллиану тоже придется податься в бега, ведь Лео знает, где они, а ему мы больше не можем доверять.

Я отчаянно надеялась, что Лео никак не связан с нападениями. Что-то прояснилось, но некоторые кусочки головоломки не складывались. Я не могла представить, как он мог успеть съездить в Дублин и убить Космину. Ее смерть явно поразила и огорчила его. Риз и Киллиан были в порядке. Начнем с того, что нападение на Киллиана не имело для Лео никакого смысла.

Но это были лишь мои догадки. Не зная всей правды, мне придется держать под подозрением всех, кроме моих друзей.

Ева поднялась, разглядывая мою книжную полку. Может быть, она ничего и не знает о Лео. Среди Наблюдателей это довольно распространенная практика – не знать, чем занимаются твои дети и даже кто твои дети на самом деле.

– Артемида, – позвала я сестру, нарочно включив вентилятор под потолком. Я посмотрела сначала на него, а затем на нее, надеясь, что она поймет мое послание: есть угроза. Нам надо быть осторожнее.

Она нахмурилась, но тут ее, наконец, осенило, и она изобразила легкое раздражение.

– Так ты за этим потащилась в лес? Чтобы спрятать мамину записную книжку?

Я притворно вздохнула.

– Да. Ну ладно. Я не хотела отдавать ее Совету, пока сама все не узнаю, так что я украла ее, пока мама не видела. А затем хотела поговорить с ней начистоту. Но ее уже не было. Она отправилась на поиски Дуга.

Выпрямившись, Ева обернулась к нам. Ее губы поджались, и красная помада выглядела как рана на лице.

– Нина, дорогая, я могу распознать, когда люди мне лгут. Ты либо лжешь о том, что ты сделала с книжкой, либо о том, что замыслила твоя мать. Пойдемте к Ванде и…

– Нет!

Ни в коем случае. Ванда уже долгие годы ищет повод насолить нашей семье. Может быть, они работали с Гонорой в паре. Ванда Уиндэм-Прайс – в замке, Гонора – за его пределами. Я хотела, чтобы Ева встретилась с Вандой, но без меня. Мне нужно вытащить отсюда своих друзей.

– Я правда уверена, что моя мать не сделала ничего плохого. В любом случае ее сейчас нет, она ищет Дуга, так что нет никакого повода для спешки. Давайте созовем Совет.

– Кто такой Дуг? – спросила Ева.

– Демон – тот самый, которого я спрятала в сарае у Киллиана, помните? Это мелочи. Я все объясню Совету, когда вы все соберетесь.

– А мне это вовсе не кажется мелочью, – Ева с суровым лицом скрестила руки. – Когда Наблюдатель использует наши ресурсы, чтобы тайком договариваться с демонами, – это очень серьезно. Ведь когда мы встретились с вашей матерью, Истребительница, которую мы искали, была уже мертва. А теперь мертва и Космина. Скажи мне, где спрятана записная книжка вашей матери, чтобы мы проверили других Истребительниц. А затем мы решим, как следует относиться к занятиям вашей матери в свободное время.

Артемида выглядела расстроенной.

– Может, тебе стоит ее отдать. Так мы докажем, что мама никому не причинила зла.

Мне нужно было как-то избавиться от Евы, чтобы уйти самой. Может, если признаться ей, что у меня ничего нет, она перестанет меня увещевать.

– Я бы с удовольствием помогла вам. Но на самом деле у меня нет этой книжки. Мама забрала ее с собой. Она пытается защитить Дуга.

Ева со вздохом потерла подбородок.

– То есть сейчас она где-то за пределами замка защищает демона. По всей видимости, настал переломный момент. От нее чего угодно можно ожидать: например, что она снова схватит тебя и скроется. А я не могу потерять тебя, – она покачала головой. – Боюсь, наше время истекло.

– Что значит: наше время истекло?

Склонив голову, Ева улыбнулась.

– Прости. Я хотела сказать, твое время.

И тут исчез весь свет. Но не в комнате.

А в Еве.

Тени закружились вихрем, стягиваясь вокруг нее. Контуры ее тела стали размытыми, а ее фигура казалась странно знакомой – словно эпизод из кошмарного сна.

И этот кошмар мне уже снился.

– О боги, – прошептала я.

Ева улыбнулась.

– Совсем наоборот.

Глава 30

ЕВА ВЫТЯНУЛА ПРИЗРАЧНУЮ НОГУ, и Артемида, вскрикнув, упала. Я прыгнула на Еву, но она, двигаясь со скоростью мысли, выскользнула из моих рук раньше, чем я успела ее схватить.

– Мне нужно, чтобы она заснула, – голос Евы ледяным ветром скользнул по моей шее. – Но потеря сознания тоже подойдет.

Я бросилась к Артемиде, но Ева опередила меня. Артемида затихла и поникла в ее руках, точно тряпичная кукла. Я попыталась зайти сбоку, но Ева повторила мой маневр. Позади нее была стена, а спереди она прикрывалась Артемидой.

– Не делай глупостей, – Ева прижала сестру к себе, и там, куда впивались черные когти, на рубашке Артемиды проступили кровавые пятна.

– Стоит только надавить, и я рассеку те хрупкие и драгоценные нити, что отделяют жизнь от смерти. А если ты будешь слишком долго колебаться, я высосу ее жизненную силу и заодно сломаю шею – искусственное дыхание ее уже не спасет.

Я доверяла Еве. Думала, что она помогает мне. А все это время она использовала меня. Она сказала, что узнает, что произошло с Брэдфордом, – еще бы, она знала с самого начала.

Я не могу позволить ей убить Артемиду. Ни за что на свете.

– Что я должна сделать? Что тебе нужно?

– Твоя сила.

На мгновение я опешила.

– Моя сила?

– Тот потенциал, что раскрылся в тебе и связал с источником, откуда женщины тысячелетиями черпали власть. Я удивилась и обрадовалась – Истребительница прямо у меня под носом. Лео заставил меня пообещать, что я не причиню тебе вреда. Но я попробовала тебя во сне.

– Что?

– Ты не заметила? Я вас всех попробовала. Все слонялись по замку бледные, усталые и раздражительные, но ты! Ты настолько сильна, что даже не заметила, что я питалась тобой?

Это было то самое утро, когда умер Брэдфорд. Я встала с кровати, и у меня кружилась голова. Я почувствовала слабость. Но все быстро прошло, и это вылетело у меня из головы. А за этим стояла Ева. Я вздрогнула.

Она улыбнулась: две черные линии раздвинулись, обнажив белизну зубов.

– Ты сильнее, чем кто-либо из нас мог себе представить. В конце концов, ты последняя.

Она рассмеялась – словно сухие листья прошелестели по комнате. Смех подкрадывался ко мне отовсюду – из-под кровати, из-за двери шкафа – и окружал меня. Хотя я знала, что за окном уже утро, казалось, будто тьма затопила комнату и наступила полночь.

– Так это тебя я видела в ту ночь в потайном проходе.

– Да. Удобно переходить из спальни в спальню, пробуя всех по очереди.

Ева закусывала нами во сне!

– Что случилось с Косминой? – Я не пыталась тянуть время: я верила, что она убьет Артемиду. Я просто хотела понять.

– Я решила сначала попробовать на ней. Но с Истребительницами есть загвоздка: они слишком сильные. Она сопротивлялась. Проснулась посреди процесса, и наша связь прервалась. Она потеряла свою силу Истребительницы – и, осознав это, умерла от шока, – но и мне она не досталась.

– А Брэдфорд Смайт?

– У него и в самом деле было больное сердце. Я никого здесь не убивала. Ему не повезло, что он не смог это вынести. – Она задумчиво покачала бедрами, и тени заскользили из стороны в сторону, окутывая ее, словно дым. – Двадцать лет прямо у них под носом, а они ничего не заметили. Не заметили, как я изменилась, не заметили, кто такой Лео. Не заметили, как я приглашала отца Лео присоединиться к нам, когда ожидалась особенно щедрая трапеза. Они могут наблюдать сколько угодно, но ничего не видят.

– А Киллиан?

– Ты тянешь время, – пропела она, и тени заколыхались.

– Нисколько! Это какая-то бессмыслица! Зачем убивать Киллиана?

– Чтобы ты осознала, насколько высоки ставки. Чтобы ты познакомилась с болью потери.

Я засмеялась, не в силах удержаться. Меня душил смех, темный и неискренний, как ее душа.

– Ты разве не заметила? Потери – мое второе имя, тупица.

Вместо ответа она сжала Артемиду. Я вскинула руки.

– Хорошо, хорошо, извини. Значит, если я не дам тебе убить меня, ты убьешь Артемиду?

– Я не хочу убивать тебя. На самом деле я уверена, что ты выживешь, – это в наших общих интересах. Так у меня будет достаточно времени, чтобы заполучить всю эту прекрасную силу без твоей смерти, а у тебя будет шанс выжить. Именно поэтому я хотела, чтобы ты проходила обучение. Подталкивала тебя, чтобы ты использовала всю свою мощь. И вот почему я должна сделать это сейчас, пока не вернулась твоя мать и не спрятала тебя. Я надеялась подождать еще, подкопить энергии, но в дело вмешалось слишком много внешних факторов. И мой сын, – вздохнула она.

Лео. Мой Наблюдатель. Единственный, кто прикрывал мою спину. На самом деле он откармливал меня на убой.

– О, солнышко, – голос Евы, который раньше казался мне таким теплым и ласковым, теперь напоминал скрежет когтей по каменистому полу, – Лео все это не нравится. Но он нуждается во мне. Он не может жить без энергии, которую я забираю. Так что в каком-то смысле ты и его спасаешь.

Она крепче обхватила Артемиду. Та застонала, но не проснулась.

– Выбор прост: отдай мне свою силу, целиком и полностью, добровольно. Не сопротивляйся. Спаси всех – Артемиду, вашу мать, своих жалких драгоценных Наблюдателей и своего дружка из деревни. И даже Лео. Просто сдайся. Сделай выбор, прекрати быть Избранной.

Мои руки сжались в кулаки.

– Мне хватит силы, чтобы убить тебя.

– Если ты сохранишь свою силу, ты сможешь убить меня. Но… у тебя правда получится? Посмотри на свою комнату, на эти книжные полки. Ты хочешь исправлять вещи. Исцелять, спасать. Ты действительно веришь, что сможешь прикончить меня, глядя прямо в мои человеческие глаза? Ты ведь мечтала о такой матери, как я, не пытайся это отрицать. Так что – сомневаюсь. И, кроме того, сначала я отправлю на тот свет твою сестру. Цена моей смерти – ее жизнь.

Тени приподнялись и опали, тьма еще интенсивнее сочилась из Евы. Артемида заметно побледнела.

– Прекрати! Ты иссушаешь ее!

– Твое время истекло.

Я знала, что Ева употребит мою силу во зло. Она уже убийца. И она так давно и так упорно над этим трудится – наверняка у нее на уме какой-то серьезный план. Что-то, для чего недостаточно энергии обычного человека. Может быть, что-то настолько ужасное, что этому посвящено пророчество. Я боялась, что сама разрушу мир, но что, если это будет просто моя сила?

Но мой мир – это Артемида. И так было всегда. Похоже, никто из нас не годится в Наблюдатели.

Я кивнула в оцепенении.

– Что я должна делать?

– Спи.

Ева отпустила Артемиду и швырнула книгу мне в голову.

Глава 31

– ТС-С-С, – ЕВА УБАЮКИВАЛА МЕНЯ, гладя по лицу. Темные вихри, отделившиеся от ее тела, кружили вокруг моих глаз.

В моих венах пульсировала ярость тысячи бьющихся сердец. Отречение. Предательство. Разочарование. Непонимание. Все это превратилось в раскаленный добела ком ненависти, клубящийся вокруг женщины на краю крыши.

Она лишила меня отца. Разрушила жизнь моей матери. Отвернулась от поколений моего народа, пытавшихся ей помочь. Сделала меня Истребительницей. Поставила под удар меня и всех, кого я люблю.

И вот она здесь.

В одиночестве.

Наверное, я должна была ее ненавидеть. Но я не могла.

Она пронзила мечом своего возлюбленного, отправив его в ад, чтобы спасти мир. Нырнула в портал в другое измерение, закрыв его – ценой своей жизни, – лишь бы уберечь от этого свою сестру. Разрушила адские врата в Саннидейле. Одержала верх над Изначальным Злом. Отказалась стать настоящей богиней ради спасения нашего жалкого и испорченного мира. Вся ее жизнь – бесконечная череда невероятно сложных решений, которые ей приходилось принимать, потому что больше было некому.

И при этом она всего лишь человек. Молодая девушка, которая пытается справиться с невероятным грузом могущества и ответственности. Эта мысль позволила мне отделить ярость и отодвинуть ее на задний план. Я все еще ощущала ее – и легко могла вернуть. Но вместо этого я сконцентрировалась. Обрела форму, тело, вызволила себя из общего подсознания Истребительниц. А затем прошла по крыше и уселась рядом с Баффи.

– Привет, – сказала я.

– Привет.

– Здесь неплохо, – я указала на фантастический пейзаж вокруг: Сан-Франциско из мира снов обрел гротескные и заостренные формы.

– Ага, вроде того.

Она отвернулась. Если она, как и я, умеет управлять снами, значит, это ее осознанный выбор. Она была здесь каждый раз, когда я ее видела. Она не танцевала на вечеринке Истребительниц. Не переживала трагические события из прошлого. Она ждала. Словно находилась здесь на случай, если кому-то нужно будет поговорить.

Например, мне.

– Я просто хотела сказать… – Я глубоко вздохнула. Все эти годы я столько раз придумывала, что скажу ей: множество ужасных вещей, чтобы побольнее уколоть ее. Я успокоилась. – Я просто хотела сказать, что прощаю тебя.

Она нахмурилась.

– То есть?

– Меня зовут Афина Джемисон-Смайт.

Она застыла, узнав фамилию, и в ее печальных зеленых глазах показались слезы.

Я продолжила:

– Я прощаю тебя, Баффи Саммерс, за то, что ты Избранная. И прощаю тебе каждый выбор, который ты сделала с тех пор.

Она пристально посмотрела на меня, а затем усмехнулась.

– Это какой-то сюр, – заметила она, но положила голову мне на плечо. Позади нас пульсировали сны других Истребительниц. Она должна чувствовать их во сне каждую ночь. Тысячи девушек, похожих на нас, – никто, кроме них, не понимает, каково нам приходится. Но она не с ними. Баффи Саммерс, разрушительница миров, губительница жизней – и самая одинокая девушка на земле.

– Мой отец гордился бы тобой, – сказала я.

– Правда?

– Понятия не имею. Я плохо его помню. Но мне показалось, что тебе будет приятно это услышать.

Она рассмеялась.

– Мне действительно приятно. Спасибо.

Мы наблюдали, как солнце встает над Сан-Франциско. Воздух замерцал, как вода, и вокруг моста Золотые Ворота изящно обвился морской монстр. Это неуловимо напомнило мне о чем-то.

– Можно, я дам тебе совет? – спросила Баффи.

– Да, конечно.

– Ого, – ее брови взметнулись в удивлении, – вау. Я думала, ты скажешь нет. Все остальные в этом яростном сне ненавидят меня. – Она кивком указала на сгусток энергии позади нас. – Кроме Первой Истребительницы. Вы с ней уже встречались?

Я покачала головой.

– Ну, существует такое суперспециальное суровое испытание, и ты должна с нетерпением его ждать. Но я не это хотела сказать.

Она повернулась ко мне. Мне всегда казалось, что на фотографиях она выглядела грустной. Но теперь я поняла, что все дело в разрезе ее глаз. Может быть, ее гены знали, какая жизнь ее ждет, и подготовили ее лицо к этому. Но вот она прищурилась, и грусть сменилась силой и решимостью, которые тут же передались и мне. Мне стало ясно, почему тысячи Истребительниц последовали за ней в бой. Почему мой отец почувствовал потенциал в миниатюрной белокурой девочке-подростке. И впервые я начала осознавать, какой я, возможно, смогу однажды стать.

Баффи заговорила:

– Нас избрали, хотя сами мы не выбрали бы для себя такую судьбу. Но Избранной ты становишься благодаря своей сути. Не допускай, чтобы статус Истребительницы определял, кто ты такая. Ты решаешь, что значит быть Истребительницей.

Я решаю, что значит быть Истребительницей.

Я решаю, что значит быть Истребительницей.

Я опасалась, что если с радостью соглашусь быть Истребительницей, то моя новая сущность поглотит мое настоящее «я» – ту девушку, которая хотела делать мир лучше, принося исцеление, а не причиняя боль.

Но мне не нужно выбирать. Если мне хочется, я могу быть обеими. Возможно, это только сделает меня сильнее. Страх, что настоящая «я» делает из меня плохую Истребительницу, бесследно исчез.

Я зарыдала. Но в отличие от обжигающей ярости слезы, казалось, очищали. Я с благодарностью кивнула, не в силах заговорить. Наконец, ко мне вернулся голос.

– Спасибо. В одном я уверена точно: мой отец был бы рад узнать, что ты по-прежнему жива и продолжаешь борьбу. Я тоже этому рада.

Баффи фыркнула.

– Отлично. Я тоже рада, что до сих пор жива. Смерть мы уже проходили: в начале это неплохо, но в долгосрочной перспективе надоедает.

Затем ее лицо смягчилось, и она обняла меня. Я обняла ее в ответ.

Когда мы разомкнули объятия, Баффи умиротворенно улыбалась.

– Этот сон был гораздо лучше, чем большинство ночей, – сказала она. – Ты не поверишь, как часто сюда приходит Кеннеди. В этом нет ничего страшного, но она такая зануда. Я могу тебе чем-то еще помочь, пока ты здесь?

– Вообще-то да. – Я резко осознала все происходящее. – Есть демон, суккуб. И если я правильно помню, – в чем я не уверена, потому что гигантский морской змей у моста Золотые Ворота машет мне хвостом, – этот суккуб собирается вытащить из меня мою сущность – или мою силу, или что-то в этом роде, – и я, возможно, умру, а она точно станет сильнее, так что я должна помешать ей, но если я это сделаю, она убьет мою сестру, а еще я поцеловала ее сына и влюблена в него, но если она суккуб, а ее муж тоже какой-то демон, тогда Лео точно не человек, и…

– О боже. Я дам тебе свой номер, – она что-то написала на своей ладони, и мы обе, прищурившись, уставились на нее. Все цифры смешались в кучу. В конце концов, это же всего лишь сон. Но в центре они сложились в символ из трех треугольников – тот самый, что я видела на этикетках для чая у Шона.

– Странно, – сказала Баффи. – Что это означает?

– Это…

Рассветный покой нарушила трель будильника. Баффи поморщилась.

– Пора просыпаться, – сказала она. – Бороться с демонами. Готовить кофе. Было приятно познакомиться с тобой, Афина Джемисон-Смайт. Удачи с суккубом. И помни: что бы ты ни делала, не…

Сон растворялся. Я могла продолжить спать – или проснуться и бороться.

Я решаю, что значит быть Истребительницей.

Я должна сделать выбор.

Артемида выбрала меня, пожертвовав собственным будущим. Я знала, что она велела бы мне сделать. Возможно, это часть пророчества. Мне было все равно. Я отказывалась верить, что я должна выбрать смерть, чтобы спасти людей. Если я могу быть и охотницей, и целителем, и Наблюдателем, и Истребительницей, значит, жизнь сложнее, чем «или – или». Всегда есть другой выход, и я должна любой ценой отыскать его. Как Истребительница, я имею право использовать все, что мне дано, чтобы защитить тех, кого я люблю, и защитить тех, о ком я никогда не узнаю.

При этой мысли я расслабилась.

Пусть Ева забирает у меня все, что ей нужно. А затем, с силами или без них, я заставлю ее за это заплатить.

Я чувствовала руки Евы на груди – каким-то образом они проникли сквозь кожу, кости и мышцы. Миновали внутренние органы и нащупали нечто, что не всегда было со мной. Я узнала контуры силы, когда она коснулась их. Я впервые полностью осознала, как она, жгучая и ослепительная, наполняла мое тело.

И в этот момент я осознала, что теряю.

Я в последний раз глубоко вздохнула, ощущая жизнь. Связь с другими девушками в разных концах света – у каждой своя сложная жизнь и свой невероятный потенциал. Силу, невероятно глубокую и темную: кажется, только нырни – и никогда не узнаешь ее пределов.

Ева потянула, огонь во мне сопротивлялся. Он извивался, цепляясь за меня, обжигая меня в знак протеста. Мои инстинкты Истребительницы ревели, требуя, чтобы я боролась. Но перед моим мысленным взором стояло лицо Артемиды.

И я позволила силам покинуть меня.

Глава 32

– НИНА! НИНА, ОЧНИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ОЧНИСЬ!

Каждая клеточка моего тела ныла. Я не хотела просыпаться. Но Артемида была в ужасе. Я с трудом открыла глаза и закашлялась. Приступ был таким сильным и затяжным, что я не могла вздохнуть. Я чуть не потеряла сознание, но в конце концов я исхитрилась пропустить воздух в легкие.

Я… слабая. Такая слабая. Моя прежняя жизнь – такой контраст по сравнению с жизнью Истребительницы, что мне было трудно понять, как я вообще раньше двигалась. Как мне удалось прожить столько лет, чувствуя себя настолько ужасно.

Я вздохнула. Наконец-то кислорода стало достаточно, и перед глазами перестали плясать звездочки. Артемида помогла мне сесть. Она сидела на полу возле меня, а ее колено было изогнуто под неестественным углом. Спиной я оперлась о тумбочку.

– Где она? – прохрипела я, в панике вглядываясь в каждую тень в комнате.

– Она потребовала сказать, куда отправилась мама. Ей нужна мамина записная книжка, чтобы добраться до других Истребительниц на случай, если твоей силы будет недостаточно.

Артемида поморщилась, обхватив колено.

– Ева угрожала убить Имоджин и Малышей, так что мне пришлось рассказать ей о «Сочных помидорках». Прости.

– У нее получилось? Она забрала мою силу? – Я знала ответ, ощущала его каждой клеточкой своего тела, но все равно спросила.

Дрожащей ладонью Артемида погладила меня по голове.

– Получилось. Она упомянула что-то о своем муже. Он застрял в демоническом измерении, когда порталы закрылись. Нина, мне кажется… она хочет применить твою силу, чтобы снова открыть адские врата.

Я встала, покачиваясь. Все казалось нечетким и бессвязным, словно я три дня голодала. Я отогнала прочь тошноту, глубокую печаль и пронзительное чувство потери чего-то, что я только-только начинала по-настоящему принимать. Но пусть я больше не Истребительница, люди в опасности.

– Если она доберется до «Сочных помидорок»…

– Мама, – сказала Артемида.

– И Гонора, – добавила я негромко. При всей моей нелюбви к ней я вовсе не желала ей смерти. И мне не хотелось, чтобы Артемиде пришлось это пережить. К тому же, как только Ева получит то, что ей нужно, сложно представить, кто еще пострадает или будет убит. Не говоря уж о том, что нам совершенно не нужны адские врата под ее контролем.

– Что нам делать? – Артемида посмотрела на меня в поисках поддержки и указаний. И впервые за долгие годы я должна была стать сильной ради нее.

Я взяла два кола и с их помощью зафиксировала ее колено. Артемида зашипела от боли, но встала, перенеся вес на здоровую ногу.

– Встретимся в гараже, – сказала я.

Я схватила записную книжку из своей коллекции, положила ее в карман и выбежала в коридор – голова закружилась. Я прислонилась к стене, пережидая, пока пройдет приступ. Затем, перейдя вместо бега на быстрый шаг, направилась к двери Имоджин.

– Что случилось? – Имоджин была все еще в пижаме. В руках она держала пачку Cheetos, а трое Малышей смотрели телевизор, лежа перед ним на ковре.

– Ты мне доверяешь? – спросила я. Имоджин кивнула, ее глаза сузились, когда она поняла, что я не шучу.

– Так вот: Ева – демон, она отобрала мою силу Истребительницы и откроет адские врата, если мы ее не остановим. И если она вернется сюда, мы все в опасности.

Имоджин моргнула. Затем еще раз. А потом выронила Cheetos и хлопнула в ладоши.

– Эй, ребятки! Сегодня мы едем на экскурсию!

Малыши подскочили, визжа от восторга.

– Мы отправимся к Киллиану, – сказала я. – Риз уже там. Киллиан отвезет вас в безопасное место. Но мы не должны знать, куда именно.

Если Ева до нас доберется, лучше никому из нас не знать, где находятся Малыши.

– Ты умеешь водить? – Имоджин вытащила огромную спортивную сумку из сундука возле двери.

– Ах, блин, – я ударила себя по лбу. Ни я, ни Риз никогда не учились водить. Артемида умела, но я не была уверена, что больное колено позволит ей сесть за руль.

– Джейд! – крикнула Имоджин, пока Малыши спешно натягивали обувь. Мой любимчик Джордж Смайт, кучерявый и большеглазый, натягивал резиновые сапожки поверх пижамки-комбинезона.

Джейд выбежала из своей комнаты.

– Я только что легла спать. Спешу заметить, что никто не удосужился сообщить мне, что с Киллианом все в порядке! Я врываюсь к нему домой во всеоружии, вас с Артемидой уже и след простыл, а Риз обвиняет меня в том, что я, видите ли, разбудила Киллиана!

– Демоны! – крикнула я. – Мы в опасности!

– Ладно. – Джейд угрюмо посмотрела на меня.

– Я поведу, – сказала Имоджин. – Джейд, ты отвечаешь за Малышей. Если мы не вернемся до конца дня, не ждите нас обратно. Нина напишет Киллиану, если мы уцелеем. В этой сумке пятьдесят тысяч американских долларов. Если мы умрем, заберите их и живите спокойно.

Джейд казалась слегка встревоженной, но забрала сумку у Имоджин.

– Отлично, договорились.

Я одними губами улыбнулась малютке Тее Забуто, которая крутилась у меня под ногами.

– Джейд, передай, пожалуйста, Руфи и Ванде, что Ева – демон и мы собираемся с ней сразиться. Пусть делают что хотят. Встретимся в гараже.

Я дала Джейд секунду, чтобы переварить информацию, затем вытолкнула ее в коридор и помогла Имоджин запихнуть трех Малышей на заднее сиденье «Рэндж Ровера».

Когда мы усаживали последнего, Артемида и Джейд показались в гараже.

– Старая карга Забуто сказала, что будет защищать библиотеку. Ванда потребовала денег за «охрану». – Джейд злобно усмехнулась. – Вместо этого я дала ей хорошего пинка под зад. И еще один – для профилактики. Так что, ребята, я надеюсь, что вы проиграете, потому что меня здесь больше не ждут.

Она забралась на заднее сиденье. Малыши ерзали, взволнованные предстоящей поездкой. Нам не помешали бы детские автокресла для них, но это меньшая из наших проблем.

Джордж, сияя, посмотрел на меня.

– Это расчудесный день!

– Ага, – сказала я. – Расчудесный.

И очень может быть, что последний.

Имоджин ехала с максимально безопасной скоростью. Возможно, чуточку быстрее. «Рэндж Ровер» с визгом затормозил у дома Киллиана. Джейд, пересаживая Малышей в машину Киллиана, одновременно громко вводила ребят в курс событий. Киллиан и Риз порывисто обнялись. Риз прошептал что-то на ухо своему парню, а затем сел к нам в машину. Киллиан сел за руль своего автомобиля, и, бросив прощальный взгляд друг на друга, мы разъехались в противоположных направлениях.

Мне нужно было сосредоточиться на наших дальнейших действиях: представлять, как мы встретимся с Евой лицом к лицу, было проще, чем размышлять о том, что я утратила. О том, что я позволила ей у меня отобрать. И я решила подвести баланс наших сил.

Имоджин – превосходная няня. Боевые навыки – нулевые.

Риз – перспективный Наблюдатель, которому больше подходит наука, чем боевые искусства.

Артемида – ранена и едва ходит.

И я – не Наблюдатель и больше не Истребительница.

И таким составом мы собирались спасти мир от той самой силы, которой меня наделили для его защиты.

Глава 33

– ИТАК… А ГДЕ ЛЕО? – СПРОСИЛ РИЗ, нарушив напряженное молчание в машине.

– Лео – наполовину демон. – Я уставилась в окно. Каждое дерево, проносившееся за окном, означало потерянные секунды, потерянные минуты – вероятно, потерянные шансы на спасение моей матери, а также… разрушение мира.

– Я знаю. Он рассказал мне.

Лео что-то такое говорил, что Риз все объяснит. Но я не поверила ему.

– Правда?

– Именно поэтому мы звали тебя к себе. Нам нужно было вызволить тебя из замка без ведома матери Лео. Знай она об этом, она бы явилась за тобой. Он хотел, чтобы ты была в безопасности.

Протиснувшись между передними сиденьями, я буквально вцепилась в Риза.

– Когда он тебе это рассказал?

Риз вскинул руки в защитном жесте.

– Эй, не убивай чрезвычайно полезного и прекрасного вестника! Он появился этим утром, как только ты ушла. Признался, что его мать – суккуб, ее обратил его отец. Он инкуб – и речь не о музыканте из рок-группы «Инкуб», что было бы гораздо предпочтительнее для нас. Лео знает, что его мамуля – не повод для гордости, но утверждает, что она никого раньше не убивала. И она вроде как нужна ему, чтобы выжить: она вытягивает энергию отовсюду, но он может добыть ее только у нее. После того как они утратили связь с его отцом, она пустилась во все тяжкие. Лео пытался за ней следить, но она тайком ускользала и убивала. Кстати, сам Лео – то, что называется камбион. У них разные способности в зависимости от комбинации генов, но одна черта общая для всех: сила гравитации распознает, что они не принадлежат этому миру, и пытается их отвергнуть. Вот почему расход топлива был таким высоким, когда он был в машине.

– И поэтому у меня не вышло сбить его с ног.

– Именно.

– Он сам тебе все это рассказал?

– Он принес мне страницу из книги о камбионах: вырвал страницу прямо из фолианта, и мне трудно ему это простить. Но хоть он и наполовину демон, он пытался тебя защитить. Кстати говоря, почему это вы, девушки, так ведетесь на демонов? Баффи и вампиры, вернувшие душу, ты и камбион… Это типично для Истребительниц?

При виде сурового выражения на моем лице его улыбка увяла. Он забыл, что я больше не Истребительница. По крайней мере, не настоящая.

Итак, Лео тоже был двойственной натурой. Неудивительно, что нас притянуло друг к другу. Я не совсем Наблюдатель, но и не совсем гражданское лицо. И даже когда я была Истребительницей, во мне было слишком много от Наблюдателя. Я слишком часто стремилась защищать, а не убивать. Я никогда не была цельной и поэтому не принадлежала по-настоящему ни к одному из миров.

И я слишком поздно поняла, что мне не нужно было выбирать что-то одно.

– В общем, – зачастил Риз, – Лео с матерью вернулись в замок, чтобы найти информацию, как можно добраться до отца. Лео надеялся, что это поможет его матери прийти в себя. Но когда Ева узнала, что ты Истребительница, она решила остаться, а Лео заставил ее поклясться, что она не причинит тебе вреда. Но потом она убила Космину, и Лео понял, что тебе опасно оставаться в замке. Он выслеживал мать этим утром, но она ускользнула. Она напала на Киллиана, чтобы отвлечь тебя и не дать встретиться с Лео.

– Значит, он в самом деле пытался меня защитить?

– Да, – Риз примирительно пожал плечами. – Так где он?

– Я бросила его в лесу.

У Риза округлились глаза.

– Ты убила его?

– Боги, нет, конечно. Я просто одурманила его при помощи старой грязной футболки Дуга.

У меня болела голова, и я подняла руку, чтобы потереть лоб. Руки дрожали. Я едва могла держать голову прямо.

– А затем на меня напала его мама. И она победила.

Я отвернулась к окну. Значит, Лео все-таки пытался мне помочь. Но это не отменяет того, что он лгал мне. Все это время он знал, что происходит. Он позволил мне ходить кругами, подозревая свою мать, хотя злодейкой была его собственная. Боль в сердце была почти столь же сильной, как и в остальных частях тела.

Артемида наклонилась между сиденьями, взяла меня за руку и сжала. Я не жалела о том, что пожертвовала ради нее своей силой. Но я так остро ощущала эту потерю, что едва сдерживалась, чтобы не сползти на пол, горько рыдая.

– Какой у нас план? – спросил Риз.

Я ждала ответа, но все молчали. Риз обращался ко мне. Артемида тоже ждала моего решения. В конце концов они доверились моим инстинктам – теперь, когда у меня не было силы, чтобы их защитить. Просто супер. Но, как бы то ни было, я Джемисон-Смайт. Я на что-то гожусь. И я собиралась сражаться, используя все, что у меня осталось.

– Ева – демон, а мы Наблюдатели. Мы будем делать то, что лучше всего у нас получается.

– Искать информацию? – спросил Риз.

– Сидеть с детьми? – насмешливо предположила Имоджин.

– Биться врукопашную, – мрачно вставила Артемида, указывая на свое колено.

– Нет. Мы убьем демона, спасем мир и защитим Истребительниц, пусть даже они об этом не узнают. Пусть даже им будет на это наплевать. Ева больше никого из нас не тронет, – я запнулась. – То есть из них.

До конца поездки никто больше не проронил ни слова.

Имоджин домчала нас до «Сочных помидорок» в рекордные сроки. Я надеялась, что нам удастся опередить Еву, но у входа уже был припаркован знакомый парный внедорожник, а рядом с ним – мотоцикл, на котором, скорее всего, приехала моя мама.

Они обе были внутри.

Мы пробежали через парковку – на этот раз она была пустой, магазин еще не открылся. Входная дверь была разбита. В лучах утреннего солнца переливались осколки стекла, по которому мы осторожно прошли. Внутри магазина все было нетронутым и ждало покупателей.

Я провела всех к чайному отделу.

– Подожди-ка, – сказала Имоджин, изучая этикетки. Она схватила пригоршню «Мечтаний о слабости моего врага» и ссыпала в карман, а затем зачерпнула горсть снадобья под названием «Смерть как сон» – его она зажала в ладони.

Мы двинулись дальше. Замок на двери в подсобку был сбит. Я распахнула дверь – внутри никого не было. Дверь, ведущая в подвал, также была открыта.

Мы осторожно спустились по винтовой лестнице в подземелье с демонами. Здесь царило возбуждение. Одни стонали, другие рычали, третьи метались взад и вперед в крошечном пространстве своих клеток.

Послышался голос. Мы были слишком далеко, чтобы разобрать слова, но голос был мне знаком.

– Ева здесь, – прошептала я. – А у нас нет оружия.

– Это не совсем так, – Риз потрясенно оглядывал комнату. Он указал рукой на бесконечные ряды клеток. – Имоджин, пойдем со мной. Давай разберемся, как нам их выпустить.

– Всех? – Она наклонилась к ближайшей клетке. Змееподобный демон скользнул по решетке, высунув фиолетовый язык. Риз оттащил Имоджин подальше.

– Этот питается костным мозгом. Причем детским. Его мы выпускать не будем. Но некоторые из этих особей относительно безобидные. Что-то мне подсказывает, что они согласятся нам помочь в обмен на свободу.

Риз ослепительно улыбнулся мне, поправляя очки на переносице.

– Я же тебе говорил, что однажды моя энциклопедия демонов окажется полезной.

– Я никогда в этом не сомневалась.

– Что вы здесь делаете? – к нам спешил Шон. – Это вы устроили погром наверху?

Я покачала головой.

– Нет, это суккуб, который мечтает устроить конец света. Или моя мама. Не знаю точно, кто из них разбил дверь.

– Нам нужно освободить парочку демонов, – сказал Риз.

– Еще чего! – рассвирепел Шон. – В прошлый раз я был более чем великодушен. В этот раз вы не дожде…

Я ударила его по лицу.

– Ауч, – прошипела я, вспомнив, что нам нельзя шуметь. – Как больно!

– Ему еще больнее, – Артемида указала на Шона, валяющегося на полу без сознания. В ее голосе послышалось… восхищение. Я постаралась выкинуть это из головы.

Риз обыскал Шона и вытащил из кармана дизайнерского пиджака универсальный ключ.

– Бинго! Давай, Имоджин. Я покажу, кто нам понадобится.

Они поспешили в противоположную сторону, а мы с Артемидой направились к Еве.

Мы почти дошли до кабинета Шона, и тут мимо нас пролетела Гонора и, врезавшись в одну из клеток, неуклюже сползла на пол.

– Нет! – Артемида поковыляла к ней.

– Нина, Артемида! Бегите! – Мать с пистолетом в руке указывала в сторону выхода. Тень обхватила ее за пояс и швырнула в стену. Затем тени сгустились, и вот уже перед нами стояла Ева.

– Ты что, не поняла, как любезно с моей стороны было оставить тебя в живых? – недоверчиво спросила она. – Я сделала это ради Лео. Я очень стараюсь быть примерной матерью, но ты на редкость все усложняешь.

Гонора вложила что-то в ладонь Артемиды. Сестра проглотила эта и встала, разминая шею и пальцы рук. Артемида размотала повязку на ноге, взяла в каждую руку по колу и бросилась на Еву. Она превратилась в ураган из кулаков и пинков. Ева уклонялась и двигалась, словно дым, но Артемида не уступала ей в скорости. Я понятия не имела, что приняла Артемида, и меня это беспокоило, но сейчас мы нуждались в любом преимуществе.

Я подбежала к матери. Она сунула мне в руки свою записную книжку.

– Мы задержим ее. Уходи отсюда.

Артемида пролетела через комнату и врезалась в Гонору, которая изо всех сил пыталась ее поймать. На боку у Артемиды зияла рана, рубашка пропиталась кровью. Кровь лилась на пол.

– Артемида! – вскричала я.

– Хватит, – отрезала Ева неузнаваемым голосом. Раньше она выглядела как тень, но теперь превратилась в саму ночь. Она стала воплощением тьмы и ночных кошмаров. Моя сила, бурлящая и пульсирующая, укрывала ее плечи словно плащ.

Ни говоря больше ни слова, Ева пробила дыру сквозь реальность.

Глава 34

ОДНА ИЗ НАС ИСПРАВИТ МИР, А ДРУГАЯ его разрушит.

Я стояла на коленях рядом с матерью, разглядывая дыру, которую Ева сотворила с помощью моей силы. Сначала она была крохотной, но вокруг воздух исказился, потрескивая и мерцая. А внутри была пустота. Нет, не пустота. Нечто, похожее на пурпурный огонь из моих кошмаров, только еще хуже. Мои глаза отказывались смотреть на это. Внутри дыры пылала тьма. И она была очень голодной.

Внутри что-то шевельнулось. Показалась ладонь, и она ухватилась за Еву. И если Ева казалась темной, то эта рука была черной как деготь. Ева родилась человеком. А вот в отце Лео, кто бы он ни был, не было ничего человеческого.

Ева замурлыкала от восторга.

– Еще чуть-чуть, любимый.

Она отпустила руку и, ухватившись за противоположные границы дыры, начала растягивать. Пространство нехотя поддалось, словно мир не желал открывать дорогу аду. Но мир оказался слабее.

– В чем смысл? – спросила я.

Ева рассмеялась.

– Теперь это единственный путь в другое измерение. Все, что будет проходить через него, не сможет миновать меня. Ничто не сможет случиться без моего дозволения. Я стану величайшим Наблюдателем.

Она снова потянула, раздвигая границы, и адские врата приоткрылись еще немного. Тьма внутри извивалась от нетерпения.

Я ожидала, что будет очень жарко, но дыра излучала холод.

– Это будут небольшие адские врата. – Ева поменяла захват на более удобный. – С Саннидейлом или Кливлендом не сравнить, но это будут наши собственные адские врата. Дублинская чертова пасть. И в качестве пошлины за проход мы будем взимать с каждого демона частичку его силы. Нам с моим сыном не придется больше голодать.

– Зачем тогда тебе другие Истребительницы? – спросила я.

– Ты самое вкусное, что я пробовала, – она улыбнулась: среди теней блеснули белые зубы. – Я иссушу до последней капли каждую Истребительницу, и тогда этот мир узнает, что такое настоящая сила. А также что такое безопасность и защита. Потому что я буду его защищать, – она усилила нажим, и дыра раскрылась еще немного, – разумеется, за определенную цену.

Кто-то накинулся на Еву, сбив ее с ног. Адские врата раскрылись уже до такой степени, что через них мог пройти человек. Воздух вокруг застыл, потрескивая. Из дыры высунулась черная рука и, хватаясь за воздух, пыталась раскрыть края шире. Но у нее не получалось. Только у Евы хватало на это силы. Моей силы.

Ева издала яростный и негодующий вопль. Я увидела, кто именно прижал ее к полу и не давал подняться.

Лео отбился от когтистых рук матери, которые нацелились ему на грудь, а затем надавил руками ей на ребра, пригвоздив к земле. Ева дернулась, пытаясь сбросить сына, но я по собственному опыту знала, что Лео невозможно сдвинуть с места. Вопль эхом отдавался по всему подземелью. Тени взметнулись, закружились. Лео замерцал ультрафиолетовым светом.

– Нина, – в голосе Гоноры слышалась паника. Она прижимала свою рубашку к боку Артемиды. – Она теряет слишком много крови.

Я бросилась к ним, но ничего не могла сделать: слишком обширной и глубокой была рана.

– Ты сможешь ее донести?

– Вряд ли. У меня больше нет таблеток.

Гонора смотрела на лицо Артемиды, бледневшее с каждой минутой, и по ее лицу струились слезы.

– Я помогу. – Пара ядовито-желтых рук осторожно подхватили мою сестру. Дуг аккуратно прижал ее к своей липкой груди. – Давай же, маленькая Истребительница. Бежим отсюда.

Оглянувшись, я посмотрела на дыру в пространстве. Это случилось по моей вине. Мне все и исправлять.

– Забери ее отсюда.

Чуть помедлив, Дуг поспешил прочь. Гонора, не в силах встать, поползла за ними. Мама с усилием поднялась на ноги. Она взглянула на новые адские врата, и выдержка ей изменила. Ее лицо, всегда такое строгое и отчужденное, дало слабину – совсем как барьер, разделяющий наш мир и демоническое измерение.

Однажды я уже видела подобный ужас на ее лице – в тот раз ей пришлось выбирать, какую дочь спасти первой. Но в этот раз все гораздо хуже, потому что она знала то же, что знала я: если адские врата откроются, мы все в опасности.

– Что нам делать? – Впервые за всю мою жизнь она искала у меня ответа.

Но я его не знала.

Я оцепенело посмотрела на кабинет Шона – неуместно современный и чистый. По нему невозможно было догадаться, что за дверью творился ад в прямом смысле слова. Жаль, что Баффи здесь не было. Я хотела бы еще раз поговорить с ней. Вернуться на ту крышу, разглядывать морского змея, болтать с Истребительницей, которая изменила весь мир.

Ты решаешь, что значит быть Истребительницей, сказала она. Пусть я больше не Истребительница, но моя жизнь по-прежнему зависит от меня. Итак, какие у нас варианты?

Остаться – верная смерть.

Сбежать – вероятная смерть.

Найти третий вариант.

Мое внимание привлекло мерцание, исходящее от одной из стен в кабинете Шона. И тут меня осенило. Я знала, что должна делать. Ева закричала. Я развернулась и увидела, что она прижала Лео к земле и била его головой об пол.

– Как ты смеешь! Отдай!

Какой-то демон пробежал через комнату и набросился на нее. Риз и Имоджин выполнили свою задачу. Ева каталась по полу, сражаясь с демоном. Я бросилась к Лео, мечтая помочь ему, проверить его пульс, но вместо этого я вытащила у него из рукава металлический стержень, который он прятал.

Я кинулась обратно к матери.

– Спрячься, – прошептала я. Она посмотрела на меня с испугом и недоумением. – Доверься мне. Прошу тебя. Спрячься где-нибудь.

К моему облегчению и удивлению, она послушалась.

– Тебе хватит силы. Ты всегда была сильной.

Она выбрала клетку неподалеку и укрылась за ней.

Демон, сражавшийся с Евой, вскрикнул от боли, а затем со всех ног бросился прочь.

Ева подползла к Лео и начала его трясти.

– Я заберу это обратно, маленькое чудовище!

Голова Лео безвольно откинулась. Он либо потерял сознание, либо…

– Хорошо, мам, – заорала я. – Я сожгу эту книжку там.

Я бросилась в кабинет Шона и принялась шарить в ящиках его стола, словно что-то искала.

Я ощутила присутствие Евы раньше, чем увидела ее саму. Она стояла в дверном проеме, дрожа. Не знаю, что с ней сделал Лео, но она казалась обессилевшей.

– Отдай ее мне, – прорычала она.

Я прижала записную книжку к груди. Мне даже не нужно было притворяться испуганной: меня трясло по-настоящему. Я прижалась спиной к аквариуму.

– Я не дам тебе причинить зло другим Истребительницам.

– Вся эта сила была впустую потрачена на тебя, – буквально выплюнула Ева. – Ее всегда растрачивали понапрасну. Наделяли ей бестолковых девчонок, которые не знали, что с ней делать. Ты должна поблагодарить меня за то, что я ее забрала. И если хочешь прожить еще немного, немедленно встань на колени и отдай мне книжку. Ты не Истребительница. Ты даже не Наблюдатель. Ты ничтожество. В тебе нет ничего особенного. А теперь давай ее сюда.

Она сделала шаг по направлению ко мне. Я улыбнулась, и она замерла в нерешительности.

– Пусть я не проходила испытание, но я всегда была Наблюдателем. Наблюдатель изучает. Выжидает. А от своего отца я узнала, что Наблюдатель сделает все, чтобы защитить свою Истребительницу. Я Наблюдатель. И все Истребительницы – мои.

Я подумала о них, их ярости, их страхах, их радости. Подумала о Космине. О Баффи, сидящей на краю крыши, – самой сильной и самой одинокой из всех нас. Она ждет. Она наблюдает. Возможно, она научилась у нас гораздо большему, чем мы думали. А я чему-то научилась у нее.

– Может, ты и забрала мою силу, но я все равно Истребительница, – я помедлила, и Ева в замешательстве мигнула. – Первое правило руководства Истребительницы? Не знаешь, что делать, – бей.

Я выпустила книгу из рук и ударила металлическим прутом, позаимствованным у Лео, по стеклу аквариума, где сидел демон-прилипала. Ева бросилась к книге. Я проскользнула мимо нее, надеясь проскочить к выходу. Стекло аквариума покрылось трещинами, напоминающими паутину. А затем лопнуло. Демон-прилипала выбрался наружу, увеличиваясь в размерах – наконец-то его рост не сдерживали толщи воды. Без давления воды демон-прилипала занимает все доступное ему пространство.

Кабинет.

Подземелье.

Или миниатюрные адские врата.

Ева вскрикнула, придавленная демоном. Я услышала треск, но прежде, чем я успела взглянуть на нее, передо мной выросла эластичная кожа, и она так быстро увеличивалась в размерах, что вытолкала меня за дверь. Если бы я не стояла возле выхода, меня бы размазало о стену. Я вылетела из кабинета и приземлилась на четвереньки. Единственный глаз прилипалы приятного орехового цвета равнодушно уставился на меня, между тем демон заполнил уже весь кабинет и начал выползать из двери. С такой скоростью он займет все подземелье за считаные минуты.

Я была почти уверена, что подвал сможет сдержать прилипалу и он не станет разрастаться дальше в наш мир. Боги, мне оставалось только надеяться на это. В дальнем углу подземелья, за Лео, была расположена огромная металлическая дверь. Я не бывала с той стороны и надеялась, что она заперта. Иначе окажется, что я обменяла врата в ад на демона, который вырастет до таких размеров, что займет всю Ирландию.

– Риз! – позвала я. – Времени в обрез. Забирай всех наверх.

– Понял, – крикнул он в ответ.

Прилипала, просочившись боком через дверь кабинета, столкнулся с адскими вратами. Рука демона, который отчаянно пытался пробраться в наш мир, оказалась смята, а затем отсечена. Послышался крик, полный боли и ярости, а затем адские врата оказались полностью облеплены. Демон-прилипала никогда не перестанет расти в том измерении.

Получилось! Я смогла их запечатать. Теперь оттуда никто не сможет выбраться. А если я не потороплюсь, то и я тоже не выберусь.

Я кинулась к Лео, схватила его за руки и потянула. Еще раз. И снова.

Он не сдвинулся ни на дюйм.

Я не могла сдвинуть его с места, даже когда у меня были силы Истребительницы. А теперь у меня вообще ничего не осталось. Я сомневалась, что у меня хватит сил спастись самой. Все эти годы я упорно училась, стараясь стать тем, кто может спасать людей, – и в итоге я слишком слаба, чтобы сделать хоть что-то полезное.

Лео лгал мне и хранил от меня тайны. А еще все эти годы он видел меня настоящую – задолго до того, как я сама себя увидела. Сегодня он сделал выбор, достойный Наблюдателя. Он пожертвовал собой, чтобы спасти мир.

Я обессиленно рухнула рядом с ним. На нас неумолимо надвигалась зеленая как мох шкура прилипалы. Кто-то схватил Лео за руку и дернул. Моя мама. С полузадушенным всхлипом я заставила себя подняться и попыталась ей помочь. Но все было бесполезно. Мы не могли сдвинуть его.

– Нам нужно идти, – сказала она.

– Я не могу его здесь оставить!

– Мне жаль. Мне так жаль. Но я не брошу тебя снова.

Мама подхватила меня. У меня не было сил сопротивляться. Она пробежала мимо демона-прилипалы. Стены вокруг нас вздрогнули от напора. Я смотрела через ее плечо, как Лео скрылся из виду. Его заслонил растущий демон.

Она несла меня как ребенка, а я смотрела на Лео. Он остался позади.

Я знала, что могла бы сопротивляться. Я могла бы доползти, и Лео не погиб бы в одиночестве. Но это не спасло бы его, а я бы погибла.

Стать Избранной легко.

Сделать выбор – гораздо труднее.

Глава 35

МАМА ЗАХЛОПНУЛА МЕТАЛЛИЧЕСКУЮ ДВЕРЬ в подземелье и заперла ее. Дверь выдержала. Мама тяжело рухнула на ступени, выронив меня. Я вскарабкалась по лестнице и поспешила на парковку, минуя комнату для персонала и кофейные ряды, содрогавшиеся от подземных толчков. Земля тряслась, но трещин не было. Я молилась, чтобы мое решение оказалось верным, чтобы подземелье смогло сдержать прилипалу и чтобы он разрастался в сторону дублинских адских врат, а не в сторону самого Дублина.

Подземные толчки стихли. На парковке стало тихо, а затем потрепанная группа выживших – включая меня – с облегчением выдохнула.

У меня получилось. Я спасла Артемиду от смерти и не дала Еве победить. Даже утратив силу Истребительницы, я все равно смогла найти выход.

Спотыкаясь, я направилась к Гоноре. Она держала на руках Артемиду, ласково поглаживая ее по голове. Бескожий демон, стянув с себя руку, словно рукав, осторожно прижимал шкуру к ране Артемиды. Порез затягивался, кровотечение останавливалось. Я взяла сестру за запястье. Пульс был слабый, но отчетливый. Мама уселась рядом с ними, опираясь на Гонору, которая не обращала внимания на собственные увечья.

– Спасибо, – шепотом сказала я Гоноре. И, повернувшись к бескожему демону, добавила:

– И тебе спасибо.

Кажется, он улыбнулся.

Я огляделась по сторонам. Шон заперся в своей машине и разговаривал с кем-то по телефону на повышенных тонах. Под носом у него запеклась кровь. В другой руке он держал пистолет. Он настороженно разглядывал парковку, но не делал попытки на кого-то из нас напасть. Разберусь с ним позже.

Дуг помогал Ризу утихомирить двух очень маленьких и очень фиолетовых демонов. Получалось не очень, и Дуг прижал ладонь к их ртам. Демоны уселись, ухмыляясь. На парковке были и другие демоны, а кое-кто уже улепетывал.

Имоджин с отрешенным видом устроилась на капоте нашей машины. Она перевела взгляд на меня, и ее глаза сузились.

– Я думала, ты погибла.

А затем она улыбнулась – слегка безумно. Скорее всего, я выглядела не лучше.

На парковке оставалась горстка демонов – их освободили из клеток, но они все еще застряли на земле, где для них не предусмотрено места.

– А что теперь? – Риз снова искал ответа у меня.

Я посмотрела на своих соратников-Наблюдателей: мы казались такими же потерянными, как эти демоны. Такими же беспомощными. Я подумала о Космине. О Лео. Воспоминания причиняли боль. Если бы мы нашли для них место, позволили бы им быть собой без страха и осуждения, возможно, они оба остались бы в живых. Возможно, Космина доверяла бы нам, а Лео открыл бы нам правду до того, как стало слишком поздно. Я не могла винить его за то, что он скрывал свое демоническое происхождение, будучи членом сообщества, которое поклялось уничтожать его вид.

Но Лео был хорошим. Он пытался помочь мне. В конце концов он спас нас всех, выиграв время, чтобы я могла победить Еву.

Я посмотрела на Дуга: его единственное желание – делать людей счастливыми. Ну, и еще попасть за кулисы к Coldplay. Посмотрела на несчастного бескожего демона. На Гонору. Нам всем не нашлось места. Имоджин, Риз, Артемида. Никто из нас не просил об этом. Никто из нас не выбирал судьбу Наблюдателя. Ни моя мать, чья жизнь была предрешена с самого рождения. Ни Артемида, которая всегда заслуживала большего.

И никто из этих созданий не попал сюда добровольно. Я не сомневалась, что они с радостью оказались бы где-нибудь в другом месте. Там, где они будут в безопасности. Там, где они не будут чужаками и на них не объявят охоту, чтобы использовать в своих целях.

И тут меня осенило: я знала такое место.

Я достала из кармана записную книжку – настоящую, а не ту, что использовала как приманку. В ней была информация о других демонах вроде Дуга. Об Истребительницах, беззащитных во внешнем мире. Они стали мишенями просто потому, что получили силу, о которой не просили. Я прижала блокнот к груди и подумала о наших потерях. Вспомнила свою клятву быть Наблюдателем для каждой Истребительницы.

– А теперь, – сказала я, с улыбкой глядя на Риза, – теперь мы пересмотрим сам принцип существования Наблюдателей. Мы будем защищать всех, кто попал в беду, – кто бы они ни были.

Я стащила с себя пальто и накинула бескожему демону на плечи. Он закутался в него – и теперь совершенно точно улыбался.

– Я не потерплю орду демонов в своем замке! – завопила Ванда Уиндэм-Прайс, стукнув кулаком по столу. Мы сидели в зале Совета. Когда-то он пугал и подавлял меня, но теперь это была просто опустевшая и бесполезная комната, где стоял слишком большой стол, а за ним сидел только один человек. Если честно, мне было немного стыдно за Ванду.

– Это возмутительно! Немедленно выгоните их отсюда!

Я улыбнулась.

– Простите, но это не в вашей власти.

– Я член Совета!

– Вас исключили, – сняв очки, Риз принялся протирать стекла.

Ванда посмотрела на него, опустив свой длинный нос.

– И кто же это?

– Новое поколение Наблюдателей. – Джейд надула пузырь из жвачки, и он лопнул. Она положила ноги на стол, скрестив щиколотки. – Теперь мы тут главные.

Руфь Забуто, тихонько вязавшая в углу, захихикала.

– Будет весело.

На ее морщинистом лице сияла озорная улыбка. Я сказала ей, что мы не тронем библиотеку – а остальное ее не заботило.

Я выпроводила пыхтящую и негодующую Ванду на выход. Ее вещи были заранее сложены в одну из машин. Выхватив ключи у меня из рук, она бросила испепеляющий взгляд на бескожего демона, который играл с парочкой Малышей в салки. Под сенью дуба Риз с Киллианом привязывали тарзанку. Мелкие фиолетовые демоны, чьи имена я была не способна произнести физически, критиковали каждое их действие.

– Просто отвратительно, – бросила Ванда и села в машину, увозя с собой многовековые традиции Наблюдателей.

– Скатертью дорожка, – сказала Джейд и ушла помогать Дугу с установкой воротец для крокета. Они неплохо поладили. Я подозревала, что это как-то связано с тем, что он раздавал заряды счастья направо и налево.

Я вернулась в замок. На полу в огромном вестибюле расположилась Имоджин, они раскрашивали что-то вместе с малюткой Джорджем. Она подняла на меня взгляд и улыбнулась. Рукава задрались, обнажив изрисованные ручкой предплечья. Она великолепно проявила себя в час нужды. В отличие от Совета мы не будем пренебрегать ею. Мы все знаем, что наши родители не определяют того, кем мы будем.

Наклонившись, я взъерошила волосы Джорджу, а затем пошла дальше в жилое крыло. Маме придется провести какое-то время прикованной к постели – Ева сломала ей три ребра, а одно из них проткнуло легкое. Но несмотря на это, она вытащила меня из подземелья.

Я зашла к ней в комнату, и она попыталась сесть.

– Аккуратнее! – Я взяла стул и села возле кровати.

– Как повела себя Ванда?

– Примерно так, как и ожидалось. Хорошо, что у нее не осталось магии, а то бы она всех нас прокляла.

Губы матери тронула легкая улыбка.

– Жаль, я этого не видела.

Она вздохнула и закрыла глаза. Тонкие, почти прозрачные веки придавали ей хрупкий вид.

– Возьми с собой Дуга, когда отправишься общаться с демонами или Истребительницами. Он отличный посредник. Если что-то пойдет не так…

– …он просто накачает их счастьем.

Я открыла блокнот. Этим вечером я собиралась перейти к поискам Истребительниц. Я утратила способность связываться с ними во сне, но могла найти их в реальности. И хотя сила покинула меня, у меня было что им предложить. Было что предложить миру – тому самому, который я больше не могла разрушить. Хоть какое-то облегчение. Над нами больше была не властна вся история Наблюдателей, включая это дурацкое пророчество. И если мне удалось предотвратить конец света ценой силы Истребительницы – что ж, это приемлемая жертва. В конце концов, я выжила – а значит, отделалась гораздо легче, чем Баффи.

Как ни странно, я скучала по ней. Жаль, что я так и не раздобыла ее номер во сне.

– Это гораздо больше, чем я планировала сделать, – сказала мама. – Ты уверена, что хочешь этого?

– Честно говоря, да. Это важное дело. И более того – это правильно. Мы примем к себе всех, кто ищет место, где он сможет жить без страха. Истребительницы. Демоны. Те, кто не вписывается в новый мир. Мы не будем ничего требовать или ожидать от них. Правило только одно – защищать друг друга. Мы придумали название – «Убежище». – Я умолкла, покраснев. – Это не слишком претенциозно?

Мама улыбнулась.

– Отличное название. Я горжусь тобой.

Совсем недавно я отдала бы все на свете, лишь бы услышать от нее эти слова. Но после всего, что случилось, оказалось, что я больше в них не нуждаюсь. Хотя это в любом случае приятно слышать.

В дверь постучали: Риз.

– Ты нам нужна, – сказал он. Я поспешила из комнаты, испугавшись, что что-то могло пойти не так. Но вместо этого я увидела Артемиду – в руках у нее был мотоциклетный шлем. Ее бок почти зажил. Рядом с ней на мотоцикле сидела Гонора – она снова была одета в серую кожу. Мотор был заведен.

– Куда ты уезжаешь? – спросила я, бросившись к ним. Я бежала медленно – у меня никогда больше не будет прежней скорости. Жаль, что мне приходится постоянно сравнивать, но однажды я смогу привыкнуть к тому, какой я была до того, как стала Истребительницей.

Артемида, опустив шлем на землю, руками пригладила мои волосы, затем сняла с запястья резинку и собрала их в хвост.

– Вот так, – она отступила, чтобы полюбоваться на дело своих рук. – Гораздо лучше.

Они с Гонорой явно собрались не на прогулку. Я не раздумывая выпалила:

– Останься. Пожалуйста.

Артемида выглядела несчастной. Я чувствовала себя так же.

– Я отчаянно хотела быть Наблюдателем. Но не стала им. Но, честно говоря, никто из них тоже не был настоящим Наблюдателем. Это случилось давно. Я устала наблюдать, таиться, выжидать, пока не случится конец света и нам не придется придумать, как его остановить. Я не собираюсь сидеть здесь сложа руки, пока ты тут строишь демоническую утопию. Мы знаем, что нападает под покровом ночи. Мы знаем, что за тьма ждет снаружи, – вздрогнув, она застегнула молнию на куртке. – Я собираюсь выяснить, как я могу ее остановить.

– Артемида, я все понимаю. Просто… – у меня не хватило слов, и я обняла ее. Я знала, что если очень захочу, она останется. Но как бы я ни хотела, чтобы она была рядом, в этом не было настоящей необходимости. И то, чего она хочет, в чем нуждается, – это главное.

Она обняла меня в ответ.

– Спасибо, что спасла меня. Но это был неверный выбор. Ты должна была сохранить свою силу. Она была дана тебе не просто так. – Артемида засмеялась, но ее смех был нервным и неискренним. – Мы до сих пор не знаем зачем. И никогда уже не узнаем. Но по какой-то причине эта сила не досталась мне. И мне нужно понять почему. – Она разомкнула объятия. – Береги себя, Нина.

– Твоя помощь пригодилась бы нам. Как и помощь Гоноры.

Артемида улыбнулась моей вопиющей лжи.

– Тебе не нужна моя помощь – больше не нужна. Думаю, ты никогда в ней не нуждалась на самом деле. Просто мне необходимо было быть нужной кому-то.

Она снова обняла меня и сжала так сильно, что у меня перехватило дыхание. Мне хотелось, чтобы это длилось как можно дольше.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Помни, – прошептала я в ответ, – где бы ты ни была, здесь всегда будет твой дом.

Выпустив меня из объятий, она забралась на мотоцикл и обхватила Гонору за талию. Гонора вскинула руку, словно прощаясь, но стоило Артемиде опустить голову ей на плечо, как она тут же показала мне средний палец. А затем нажала на газ.

Я стояла на краю наших владений и смотрела им вслед. Наступили сумерки, они уже давно скрылись из виду, а я все продолжала стоять. Я всегда буду скучать по Артемиде. Мне было больно оттого, что она выбрала Гонору. Но если бы я вынудила ее остаться, я возненавидела бы себя куда сильнее, ведь я столько лет удерживала ее здесь. Ей нужно разобраться в себе без необходимости все время оглядываться на меня. Без необходимости проживать судьбу, которую она не выбирала. Без необходимости искупить то, что мама спасла ее первой.

Все хорошо. Все будет хорошо. Я повернулась навстречу своей новой жизни.

Я родилась Наблюдателем. Стала Истребительницей. Ни то, ни другое больше не моя судьба.

Но это не значит, что я не могу быть защитницей.

Я размяла пальцы. Пора приниматься за работу.

Почти всю работу выполнили за нее. Артемида и Афина оказались на волосок от смерти – и снова спаслись.

Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.

То, что Артемида едва не умерла, а Афина перестала быть Истребительницей, вызывало вопросы. Она решила было, что все кончено: Афина умрет в подземелье, и пророчество никогда не исполнится. Но вместо облегчения охотница испытала… разочарование.

Спустя столько лет, спустя столько жертв, которые она принесла, она поняла, что ей больше не хочется предотвращать пророчество. Это была задача ее матери, а потом ее навязали ей по наследству. Это не было ее добровольным выбором. И раз все они смогли стряхнуть с себя груз наследия Наблюдателей, она позволит себе стряхнуть бремя предотвращения пророчества.

В конце концов, что хорошего ей сделал этот паршивый мир? Все те, кто возложил на нее задачу охранять пророчество, выслеживая девочек, были мертвы. Смерть – вот их награда.

Это больше не для нее. Впрочем, она не собиралась сдаваться. Ей всегда нужна была цель. А теперь она затаилась в ожидании другого исхода. Они решили, что пророчество уже исполнилось. Что они так легко отделались. Но крошечные мертворожденные адские врата едва ли могли привлечь внимание Арктуриуса много веков назад. Даже если бы они открылись, это не тянуло на конец света. Еще одна демоническая неприятность – и не более того.

Нет, пророчество рано было сбрасывать со счетов. И она приложит все усилия, чтобы оно исполнилось. Если одна из сестер собирается разрушить этот мир, охотница ей поможет.

Знать бы только, кто именно из них устроит конец света, а кто станет защитницей. Близнецы! С ними всегда так сложно.

Впрочем, неважно. Она либо поможет разрушительнице, либо уничтожит защитницу. Оба варианта приведут к единому исходу: миру придет конец – тому самому миру, который был так чудовищно несправедлив ко всем. Время пришло. Арктуриус узрел это – в принципе, это было последнее, что он узрел в своей жизни, – и кто она такая, чтобы с этим спорить?

– Бах, – прошептала она, вычерчивая это слово на своей руке.

– Имоджин, я закончил свой рисунок! – сказал малютка Джордж.

– Красота какая! Просто здорово. Пойдем подарим его Нине?

Джордж подождал, пока она накинет кардиган, взял ее за руку, и они вместе направились по коридору.

Эпилог

Я НЕ МОГЛА ПОШЕВЕЛИТЬСЯ.

Но это было не то пугающее чувство, когда я не могла дышать, пошевелить конечностями или закричать. Это было теплое, уютное, расслабленное и приятное ощущение. Я находилась на границе между сном и явью, осознавая, что скоро должен прозвенеть будильник, и не желая отпускать это чувство.

А затем я поняла, что я не одна в комнате.

На колени возле моей кровати опустился Лео. Хотя в комнате было темно, а его глаза казались еще темнее, я совершенно отчетливо могла их разглядеть. В глубине его взгляда притаился намек на цвет. Пурпурный.

Я не могла пошевелиться, а значит, не могла и говорить. Но я постаралась разжать губы, напрячь голосовые связки.

– Тс-с-с, не просыпайся.

Он до боли ласково улыбнулся мне. Ямочки на его щеках – предмет моих романтических мечтаний и сновидений – были тут как тут, совершенно реальные.

– Я знаю, что ты пыталась меня спасти. Я не заслуживал этого. Я никогда не смогу искупить свою вину, вымолить прощение за все, что сделал. За все, что я помогал ей сделать. Надеюсь, однажды я смогу все объяснить. Но понять – не значит простить. Все это не стоило того, чтобы причинить тебе боль.

Он улыбнулся шире, с лукавством.

– А тем временем у меня есть для тебя подарок. Я надеюсь, он хоть немного искупит мою вину. А еще защитит тебя – никто больше не сможет причинить тебе вреда.

Он наклонился, сократив расстояние между нами. Его обволакивала тьма, он изменялся. Но его тьма была менее пугающей, она скрывала в себе бархатные тайны ночи. Прохладный воздух ласково коснулся меня, и по коже пробежали мурашки. Его губы коснулись моих, и я наконец-то смогла пошевелиться. Я ответила на поцелуй, озадаченная, но счастливая.

А затем все вокруг залил сверкающий белый свет, меня затопило ощущение чего-то знакомого и одновременно нового. Перед тем, как покинуть меня, оно казалось ярким солнцем, а теперь это больше напоминало… молнию. Сила и блеск с оттенком хаоса и разрушения – раньше его не было. Но я не могла остановиться и спросить у него, что это. Свет стал нестерпимо ярким, и я поняла, что сейчас проснусь. Лео коснулся моей щеки губами.

– Прощай, Афина Джемисон-Смайт, – последняя Истребительница.

Я проснулась, все еще ощущая на губах привкус поцелуя Лео из сна. Со вздохом я потянулась к будильнику.

Он рассыпался у меня в руке.

В голове пронеслись слова Лео. Последняя Истребительница.

Снова.

Благодарности

Когда я была подростком, светловолосая девушка-чирлидер научила меня тому, что наши трудности в поисках дружбы и любви важны не меньше нашей борьбы с монстрами. Это изменило мою жизнь и сформировало меня как автора. Итак, моя благодарность «Баффи – Истребительнице вампиров»: создателям сериала, который сделал меня писательницей, его сценаристам, актерам и всем причастным. Вы изменили мир. Сильно.

Что касается книги, я очень признательна Лизе Абрамс из издательства «Саймон Палс». Неслучайно, когда мы встретились, на мне была футболка с надписью «Школа аннидэйл». C другой стороны – что еще я могла надеть? Спасибо, что доверила мне этот проект и разглядела нашу Нину в множестве набросков, сформировав ее такой, какой она должна была стать. Ты – мой личный Наблюдатель. Я благодарна моей «Скуби-банде» – Саре Маккейб и Джессике Смит – за ваши бесценные замечания и рекомендации. Жаль, что я не могу включить ликующие «гифки» в итоговую версию книги.

Спасибо моему агенту, Мишель Вольфсон: ты всегда заступаешься за меня и была первым читателем. Но теперь, когда ты прочла книгу свежим взглядом, пришло время посмотреть сериал. Я подожду.

Моя семья с бесконечным терпением относится к моим частым приступам тревоги. Я благодарна мужу за поддержку, двум старшим детям – за постоянный контроль процесса и четырехлетнему малышу за бесконечно трогательный вопрос «Ты смотришь «Баффи – Истребительницу вампиров»?» – ничто в жизни не дарит мне столько радости и счастья, сколько они.

Стефани Перкинс вместе со мной визжала от восторга, а затем помогла мне приняться за работу, создавая мой собственный уголок во вселенной Баффи. И мне не удалось бы ничего закончить без поддержки Натали Уиппл. Спасибо вам, как всегда, за вашу дружбу. Рядом с вами я бы без колебаний встретила любой конец света. (И давайте начистоту: в том, чтобы быть моими критиками, практически всегда есть что-то апокалиптическое.)

Огромная благодарность команде «Саймон Палс» за поддержку на всех этапах: Стефани Ивэнс – редактору-воину, Талекси – дизайнеру-волшебнику, Саре Крич – гению обложек, а также Катерине Девендорф, Кейтлин Суини, Николь Руссо, Маре Анастас и Криссинетии Флойд: я очень рада, что мне выпало сражаться с силами тьмы (а также заниматься версткой, маркетингом и так далее) бок о бок с вами.

Прошу прощения у всех писателей, кто умер от зависти, узнав, что у «Баффи» появится продолжение и что я успела первой. И это вовсе не сарказм. Фанаты «Баффи» – потрясающие люди, и я рада, что могу разделить со всеми вами любовь к этой вселенной.

И, наконец, я благодарна всем, кто переживал все это вместе со мной – вживую и в интернете, спорил, обсуждал серии и романтические перипетии, приставал ко мне, желая узнать подробности, которыми я не могла поделиться. Вселенной «Баффи» очень повезло с вами – и мне тоже.

Примечания

1

Sonny & Cher – американский поп-рок дуэт супругов Сонни Боно и Шер, очень популярный в 1960–70-х гг. (здесь и далее прим. пер.)

2

Шекспир В. Генрих VI. Часть III. Перевод Е. Бируковой.

Content

Кирстен Уайт
Истребительница вампиров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Благодарности

Примечания