Олег Николаевич Забокрицкий

УБОП

Игорь вышел из подъезда. И хотя, в полнеба сияло солнышко, воробьи купались в лужах, после ночного дождя, голуби дружной компанией подъедали крошки хлеба, который им сердобольная старушка накрошила на асфальте, на душе было пакостно, как будто кого-то предал. Приходилось начинать жизнь с чистого листа. Он двадцать лет отработал в милицейской разведке, в наружном наблюдении, из них пятнадцать лет на севере. Но получилось, как получилось. С новым начальником отдела, которого за уши тянул начальник УВД, отношения не сложились. Бандиты, из числа спортсменов, захватили четырех человек, из группы Игоря, причем одному всадили четыре пули в живот. Дело с первого дня начали спускать на тормозах. Хорошо хоть парень выжил. К бандитам никого из сильных оперов не подпускали, занимались начальник УВД и начальник криминальной милиции. Лишь через неделю Игорь случайно узнал, что в нападении принимал участье сын начальника УВД. Игорь психанул, открыл дверь кабинета начальника отдела ногой, с порога высказал все, что об этом думает. Пройдя в дежурку, он созвонился со знакомым, который работал в Москве, узнал телефон начальника главка управления наружного наблюдения и напрямую позвонил ему, попросил выслать оперативно-следственную группу. Московские парни приехал через день, но и они лишь развели руками. Через три месяца состоялся суд, бандитов оправдали, лишь главарь получил условный срок, за хранение оружья. Игорю предложили три варианта, перевод в другой город, пенсия, либо увольнение. Компру на человека всегда можно найти, было бы желание. Игорь выбрал первое, да и у младшего сына была аллергия на лютые морозы. Взяв отпуск, он приехал в родной город. Областной центр мало изменился, такой же серый, невзрачный с разбитыми в хлам дорогами и грязью по колено. Игорь прошелся по райотделам, но первый вопрос, которым его встречали, был, а умеет ли он писать отказные материалы. Сводки наружного наблюдения он писать умел, а вот с этим сталкиваться не приходилось. В наружку, получив зубодробящий удар, он, возвращаться не хотел. Оставалось одно, идти на поклон к начальнику УБОП. Так уж получилось, что по работе они несколько раз пересекались. Тот, выслушав Игоря, на какое-то мгновение задумался, а потом спросил.

— Игорь, а ты сможешь парней из СОБРа натаскать, что бы они улицу видели. Мне уже надоело отписываться, как ни задержание, так кому ни будь, в лоб левому накатят.

— Сергей Иванович, да это без проблем. Через мои руки уже не один десяток парней прошло.

— Хорошо, оформим тебя старшим важняком, в группу по борьбе с вымогательствами, но будешь заниматься с СОБРом. Сейчас зайдешь к начальнику отдела кадров и напишешь рапорт, я ему перезвоню. А вообще, если бы я не знал, что ты фанатик, я бы тебя не взял. По званию майор, а в оперативной работе дилетант. Догуливай пока отпуск.

Отпуск закончился, Игорь, поднялся на крыльцо, закурил сигарету. Докурив до фильтра, пока не начало обжигать пальцы, он выбросил бычок в урну и зашел в дежурку. Дежурный, взглянув в удостоверение, лишь хмыкнул.

— Парень, я тебя не знаю. Такие, как ты, к нам каждый день пачками ходят. Звони кадровику, пусть пропуск выписывает.

Игорь по внутреннему телефону позвонил кадровику. Вскоре, запыхавшись, тот зашел в дежурку.

— Игорь, ты почему опаздываешь?

— Мне сказали к девяти, я к девяти и пришел.

— На будущее запомни. Сегодня пятница, а по пятницам, до обеда, у нас служебная подготовка. Шеф очень не любит, если кто-то опаздывает. Пошли быстрее наверх, в актовый зал.

Игорь с кадровиком зашли в зал. Сотрудники УБОП были уже все в зале. На вошедшего Игоря поглядывали с любопытством. Присмотрев свободное место, он сел. Почти следом за ним зашел начальник УБОП с замами. Все встали. Начальник махнул рукой, разрешая сесть. Дождавшись, когда в зале установится тишина, он зачитал приказ о переводе Игоря в управление. Проведя оперативное совещание, начальник поднялся и пошел к выходу, но возле самых дверей остановился.

— Алик и Игорь, после занятий зайдите ко мне.

Время до обеда пролетело быстро. Начальник СОБРа притащил гору оружия и объяснял, как им пользоваться. В наружке были стволы, но только ПМ и автоматы ПП-90. Да, чего только не изобрели, чтобы пристрелить тварь двуногую. После занятий Игорь и Алик, невысокий, но крепко сбитый татарин, зашли в кабинет начальника УБОП. Тот сидел за столом и просматривал какие-то бумажки.

— Парни, садитесь. Алик, ты давно просил человека в свою группу. Такого человека я тебе нашел. Но предупреждаю сразу, опыта оперативной работы, у него нет. Полгода Игорь будет заниматься с СОБРом, а за это время ты его натаскаешь. Мужик он с головой, так что в нашу кухню въедет быстро. Алик, иди, познакомь Игоря с парнями, введи в курс дела. С понедельника, Игорь, за тобой закрепят первую группу добровольцев, а дальше видно будет.

Алик завел Игоря в свой кабинет, в котором уже сидели трое молодых парней. Не зная, что это опера, их легко можно было принять за бандитов. Все трое физически крепкие, с короткими стрижками и жестким взглядом. С сотрудниками наружки, они практически не пересекались. Все проблемы решались через начальство. Так что к Игорю было больше вопросов, чем ответов. В понедельник, с утра, к ним в кабинет зашли трое парней и молоденькая девчушка. Первая и последняя группа добровольцев. Игорь две недели мотался с ними по городу, объясняя азы работы. Попутно, задерживая различную мелочевку, наркоманов и мелких воришек, которых сдавали в ближайший отдел. На утренних совещаниях опера с завистью поглядывали на него. С Игоря никто не спрашивал ни за раскрываемость, ни за заведение оперативных дел. Идиллия закончилась внезапно, как и началась. Вторая Чеченская компания. СОБР подняли по тревоге, загрузили в самолет, и отправили на войну, оставив лишь отделение, для охраны здания и экстренного задержания жуликов.

Утреннее совещание закончилось и опера потянулись к выходу, когда раздался телефонный звонок. Начальник отделения поднял трубку и выслушал звонившего. Положив трубку, он окликнул Алика, который о чем-то спорил с Сергеем, старшим группы по борьбе с разбоями.

— Алик. На сегодня у вас ничего срочного нет, так что, бери свою банду и в город. Только что позвонили из дежурки. Начальник ГУВД распорядился, что бы мы приняли участье в операции «Квартира». От нашего отдела требуется пять человек, придается дежурная группа СОБРа.

— Женя, а что, мы как всегда крайние?

— Алик, но ты же, слышал, что парни из разбойного сейчас поедут людей задерживать, а потом, на обыска. У вас на сегодня только бумажная работа, тем более, что операция будет только до двух часов.

— А что у них зачесалось? Даже заранее не предупредили.

— В микрорайонах серия квартирных краж, зацепок никаких, вот и не знают, за что хвататься.

— Ладно. Какую территорию нам нарезали?

— Четвертый, пятый, шестой микрорайоны.

— Так нам проще весь город перекрыть.

— Алик, не ерничай. Что мне приказали, то я и делаю. Ты же, знаешь, как к нам новый начальник ГУВД относится. Считает, что мы только бамбук курим и ничего не делаем.

— Женя, так у меня всего три человека, вместе со мной. Я же, тебе говорил, что остальные ночью на трассу пойдут.

— Алик, не мне тебе объяснять, что это все делается для галочки. Вас и троих хватит. Возьмете каждый по району, перекроете. Да, и возьмите радиостанции в СОБРе, а то нашего старья только на полчаса работы хватает.

— Хорошо, уговорил. Пойду парней озадачу.

Алик вышел из кабинета и прошел, в свой, где его ожидали Виктор и Игорь.

— Все парни, перекур закончен, одеваемся и на улицу. Операция «Квартира», слышали о такой.

— Алик, что за фигня? Мы еще только квартирными кражами не занимались. Они нам в показатели все равно не идут. — Возмутился Виктор.

— Ты, что, решил на мне оторваться? Я, ведь не сам это придумал. Хватит, базарить. Я, беру четвертый микрорайон, Игорь пятый, Виктор шестой. Если что заметите, вызывайте СОБР. Пошли, получим радиостанции и с богом.

Надев ветровки, за окном было пасмурно, моросил осенний дождь, они спустились на первый этаж, где находился СОБР. Получили радиостанции и согласовали вопрос о взаимодействии. Идти под мелким нудным дождем никуда не хотелось, и они остановились на крыльце, что бы выкурить по сигарете, и разойтись по своим участкам.

На этот Москвич-2141, Игорь сразу обратил внимание, ну не понравились ему пассажиры, которые в нем сидели. Нарезав несколько кругов по микрорайону, автомашина остановилась во дворе новой девятиэтажки. Игорь, которому пришлось пробежать через весь микрорайон, увидел пассажиров, лишь со спины, когда они заходили в подъезд. Но и этого хватило, что бы узнать одного. Не зря в наружке его называли «ходячим компьютером». Альшевский, под которым ходила бригада воров и грабителей. Все ранее судимые, наркоманы, они ничем не гнушались. Отрабатывались в поездах, идущих с севера, подпаивали вахтовиков, во время очередного перекура в тамбуре выворачивали у них карманы и выкидывали из поезда на ходу. Выставляли квартиры, совершали разбои на «барыг», тех, кто продавал наркотики, заведомо зная, что те с заявлением в милицию не пойдут. Вроде и информации было много, на эту группу, но как-то все, ни о чем. Если и задерживали кого-то, то грузились по мелочи, получая минимальный срок. Своего человека в группу внедрить не удавалось. У Альшевского была своя контрразведка, которую возглавлял бывший лучший опер УВД, Захаров, волей судеб попавший в банду воров. Игорь по радиостанции связался с передвижной группой СОБРа, которые курсировали на ГАЗели по микрорайонам. Сказал, что бы те встали рядом с москвичем. Через полчаса вышел Альшевский и внимательно осмотрел двор. Не заметив ничего подозрительного, он спустился с крыльца и сел в автомашину. Завел ее и начал выезжать со стоянки. В это время из подъезда вышли двое его подельников, нагруженные, как ишаки, «барыжьими» сумками с вещами и радиоаппаратурой. У собровцев сдали нервы. Они не стали ждать, когда вещи загрузят в автомашину. Выскочив из Газели, положили воришек лицом в лужу и бросились к автомашине. Альшевский, увидев пятнистую форму, вдавил педаль газа до полика. Игорь, на которого мчалась автомашина, схватился за пистолет, но тут же, понял, что стрелять нельзя. Напротив него был детский сад, где в песочнице с увлечением играли ребятишки. Между тем, автомашина приближалась. Игорь увидел, что стекло на водительской дверце опущено, и он прыгнул головой вперед, в салон автомашины, получив стойкой сильный удар в область поясницы. Ключа в замке зажигания, как и самого замка, не было. Провода были скручены между собой. Игорь вырвал провода и машина заглохла. Альшевский, увидев незваного гостя, схватился за телескопическую дубинку, на конце которой был металлический шар с шипами и попытался ударить. Игорю повезло, что шар зацепился за обшивку и удар не получился. Он открыл дверцу и вытащил Альшевского из салона автомашины, но сбить с ног, коренастого, состоящего из одних мышц жулика он не смог. Что с успехом сделали, подбежавшие собровцы. Альшевский сопротивлялся до последнего, даже закованный в наручники, он пытался отбиться ногами, пока несколько раз не получил по фейсу армейским ботинком. Вокруг быстро собралась толпа зевак и начала кричать о ментовском беспределе. Игорь, отойдя в сторону, от нестерпимой боли в позвоночнике сначала опустился на колени, а потом упал на бок. Собровцы, вначале не заметив этого, грузили задержанных в Газель. Наконец, старший группы, увидел лежащего, и подбежал к нему. Поняв, что помощь оказать не сможет, вызвал «скорую помощь». Терапевт, осматривающий Игоря, лишь покачал головой.

— Майор, вам повезло. Если бы удар был чуть сильнее, то лежать бы вам в кроватке, парализованным. Нужен мануал, у вас выбит позвонок.

— Доктор, это надолго?

— Думаю, через недельку встанете, но в дальнейшем, никаких тяжестей и резких движений.

— Так это что, меня комиссовать могут?

— Да, могут.

— Доктор, но мне до пенсии около года осталось. Может, вы в медицинской карте не будете писать о травме.

— А если с вами что случится, то меня под суд отдадут.

— А я, вам расписку напишу.

После нескольких сеансов массажа, боль в спине прошла, Игорь приступил к работе. Подельников Альшевского закрыли в следственном изоляторе, а самого, из-за недостатка улик, выпустили. Игорю пообещали премию, о которой благополучно вскоре забыли. Пока он пролеживал бока в больничке, из группы Алика двое оперов перевелись в УИН, в отделение по розыску беглецов. Работы в группе по борьбе с вымогательствами было выше крыши, приходилось работать за двоих. Особенно беспокоили вымогательства на автомобильных дорогах у дальнобойщиков и северян, которые ехали в отпуск. На трассах области орудовало несколько организованных групп. Алику, Виктору и Игорю приходилось каждую ночь объезжать стоянки в окрестностях города. В основном, весь улов состоял из молодежи, которым не хватило на бутылку пива. Хотя на трассе еженедельно происходили убийства. Наслушавшись упреков в свой адрес, вся группа попросилась на прием к начальнику ГУВД. Тот, когда-то сам начинавший с земли, простым опером, внимательно выслушал и согласился, что нужно запускать на трассу машину-ловушку. Опера не стали бы к нему обращаться, если бы, не бензин, который давали по десять литров на сутки. Сверх лимита, давали только с разрешения начальника ГУВД. Машину, навороченную десятку взяли из конфиската и оборудовали ее видео и звукозаписывающей аппаратурой. Первые выезды ловушки, которую в отдалении сопровождала Газель с отделением СОБРа, прошли неудачно. Начальник автохозяйства только скрипел зубами. Приходилось ограничивать в бензине другие автомашины. Лишь на пятый день рыбка клюнула, да еще какая. Бандитский джип десятку, в которой находился Виктор с Игорем, пропустил, а вот Газель подрезал. Из джипа вышли трое с пистолетами в руках и спортивных шапочках с прорезями для глаз. Двое взяли на прицел водителя, который нервно заерзал на сидении, а третий открыл пассажирскую дверцу, где сидел Алик.

— Братуха, че везем?

— Да так, по мелочи. Из отпуска домой возвращаемся.

— За проезд по этой дороге нужно платить. Половину товара мы у тебя забираем, плюс десять тысяч рублей, наликом.

— Так вы посмотрите, может товар-то и не понравится. Мы продуктов прикупили, что бы дорогу оправдать.

Главарь крикнул одному из стоящих, рядом с водителем, что бы тот присмотрел за пассажирами и вдвоем подошли к задней дверце автомашины. Открыв дверцу, они на какое-то время замерли от удивления. В грудь смотрело несколько автоматных стволов. Главарь вышел из ступора и вскинул руку с пистолетом, но выстрелить не успел. Автоматная очередь кровавым пунктиром прошила грудь. Оставшиеся в живых разбойники бросились бежать в сторону леса. Алик выскочил из Газели и выстрелил из пистолета. У одного из беглецов подогнулись ноги, он упал в придорожный кювет. Третий, отбросил пистолет в сторону, встал на колени и начал дрожащим от испуга голосом, умолять, что бы в него не стреляли. Джип сорвался с места и с визгом колес скрылся в темноте. Двое собровцев подошли к стоящему на коленях, вывернули ему руки и застегнули наручники. Алик подошел, к Газели, предварительно пощупав пульс у главаря.

— Парни, я же просил по ногам стрелять, а вы из него сито сделали.

— Алик, а ты то, чем лучше? Своему весь затылок разворотил.

— Это от нервов, рука тряслась. Я ему по ногам стрелял.

— Правильно, стрелял в пятку, а он голову подставил. Алик, ты бы десятку сюда вернул, да колите этого суслика, пока тепленький. Очухается, все на трупики будет валить. Мол, я не я, и пушка не моя.

Алик подошел к автомашине и по радиостанции связался с Игорем.

— Игорь, возвращайся. Здесь у нас гора жмуров.

После чего, подошел к задержанному, и ногой опрокинул его на землю. Поднеся пистолет к носу, задержанного Алик спросил.

— Чувствуешь, чем пахнет?

— Порохом.

— Ответ неправильный. Пахнет смертью. Парни, какого черта, сразу его не валили. До кучи, за раз отписались бы и все. А теперь еще с ним возиться. Может добить его, что бы заморочек меньше было. Жить, хочешь, урод?

Задержанный, дрожа всем телом, закивал головой.

— Не слышу. Так хочешь или нет?

— Да, да, да. — Взвыл лежащий на земле парень.

— Так вот, если ты, хоть раз скажешь, что чего-то не знаешь, я тебя положу рядом с твоими корешами. Как тебя зовут?

— Андрей.

— Кто с тобой был?

— Бешенный, Вагиф, а за рулем двоюродный брательник, Серега.

— Где, нам, Серегу найти?

— Он наверняка сейчас к Лизке рванул, к подруге.

— Андрей, нам по барабану твоя Лизка, ты адрес назови.

— Совхоз, «Путь Ильича». Там, ни улиц, ни номеров домов нет. Она живет напротив администрации, крыша дома железом покрыта.

— Так, с этим проехали. Сколько вас человек в группе и кто старший, бригадир?

— Нас пятнадцать человек, работали по четверо. Водитель и три человека, которые дальнобойщиков доили. Старший у нас Мартынюк. Вы его может, даже знаете. Он у нас в райцентре работает, заместителем начальника уголовного розыска.

— Но, это всего тринадцать. Кто еще двое?

— Гаишники. Они на посту фуры останавливают, узнают, что за груз, а потом нам отзваниваются.

— Крови, на вашей бригаде, много?

— Я, не знаю.

Алик взвел курок и выстрелил рядом с головой. Андрей заверещал как заяц.

— Дяденька, дяденька, не убивайте меня, я еще молодой.

— Говори, паскуда, что знаешь.

— Я, в бригаде недавно, всего три месяца. Я, из армии пришел, работы нет, Серега и предложил заработать. При мне трех человек убили. Но по рассказам, намного больше. Они уже на трассе два года работают. Бешенный, уже давно с катушек слетел. Они постоянно с Вагифом, пьяные спорили, кто лучше стреляет. Выедут на трассу, разгонятся и во встречную автомашину стреляют.

— За тобой, сколько трупов?

— Я, не убивал.

— Андрей, вот только не надо лапшу на уши вешать. Поверь, мне, старому майору, в таких группах, как у вас, всех проверяют кровью.

— Мне это зачтется?

— Ты, будешь единственным, кому я разрешу написать явку с повинной и в суде за тебя слово замолвлю. Рассказывай.

— Водителя одного убил. Он, из обреза отстреливаться начал, завалил одного из наших, я, и выстрелил.

— Фуры и товар, куда девали?

— У Вагифа дядя хозяин СТО, перебивали номера, через гаишников делали новые документы, продавали в Казахстан и на Кавказ. Товар, Мартынюк реализовывал. Через кого, не знаю.

Игорь и Виктор, подъехали почти в самом начале разговора. Алик повернулся к ним.

— Мужики, все слышали? Возьмите, кого ни будь из собровцев, съездите за Сережей, пока он волну не поднял. Найдите в деревне телефон, позвоните дежурному. Пусть свяжется с областной прокуратурой, местных подключать не будем.

Игорь покачал головой.

— Алик, а ведь мы, втроем, до утра не сможем всех повязать.

— Хорошо. Пусть дежурный позвонит начальнику УБОП. Обрисуйте дежурному всю картину. Нужно, весь отдел по тревоге поднимать.

Задержания, обыска, допросы, лишь через трое суток опера попали домой, когда начали валиться с ног. Утром, группа Алика собралась в кабинете. Виктор сходил, набрал воды в чайник и поставил кипятиться. Это у них был своеобразный ритуал. День начинался с кружки чая. Чайник только начал шипеть и плеваться, как позвонил дежурный. Игорь взял трубку.

— Игорь, у вас все на месте?

— Да. А что случилось?

— Собирайтесь и к начальнику. Генерал приехал.

— Ордена хочет раздать?

— Какие к черту ордена, он злой как три бешеных собаки.

Первым, в кабинет начальника УБОП, зашел Алик, за ним Игорь и Виктор. Михайлович, начальник УБОП, сидел в своем кресле, а начальник ГУВД, нервно ходил по кабинету. Алик доложил о прибытии и вопросительно посмотрел на Михайловича. Тот, успокаивающе, махнул рукой.

Начальник ГУВД, резко повернулся к вошедшим, с каким-то злым, лихорадочным блеском в глазах посмотрел на них.

— Ну, что, допрыгались? Мне сегодня звонил министр и устроил разнос. УБОПы созданы для того, что бы заниматься организованными группами. А у вас под носом, два года орудовала банда, и по ней не было никакой информации. Это о чем говорит? Только о том, что вы занимаетесь всем, но только не своими прямыми обязанностями. За все время, банда убила двадцать четыре человека. В среднем по человеку в месяц. И это не считая разбойных нападений. Я, буду ставить вопрос о вашей профессиональной пригодности. Не хотите, либо не умеете работать, вам один путь, в народное хозяйство. Если, я, получу выговор, вы здесь, работать не будете.

У Игоря задергалось левое веко, он не выдержал.

— Господин генерал-майор, вы свои претензии оставьте системе. Вы, не хуже нас знаете, по какому принципу финансируется уголовный розыск. На боже, что нам, не гоже. На весь бандитский отдел, а это тридцать оперов, всего две убитых автомашины. На неделю расписано, кто и в какое время возьмет автомашину, что бы съездить жулика задержать. Нам, это не считая бензина, приходиться в ноги к водителю падать, чтобы ночью на трассу выехать, потому что он уже день отпахал. А, агентура? Что бы получить хорошую информацию, нужно платить. И что мы можем дать, копейки, и то, что с получки заныкаем, от семьи. Да, вы посмотрите сами, кто сейчас в уголовном розыске работает. Старики, которым до пенсии осталось год-два и молодежь, которые только школу милиции закончили. Если раньше было почетно в розыске работать, еще не каждый туда мог попасть. То в настоящий момент уголовный розыск в такой заднице. Ведь это не просто так, кому-то выгодно было сделать то, что мы сейчас видим.

— Сергей Михайлович, разберитесь со своими подчиненными. Приготовьте приказ о наказании. Свободны.

Оперативники повернулись и вышли из кабинета. Для генерала все закончилось хорошо, он получил очередную висюльку, а об операх не вспомнили. Рабочая скотинка должна пахать, а не почивать на лаврах. На трассе стало намного спокойней, но где-то бродил один малокалиберный пистолетик, из которого убили одиннадцать человек. Не срабатывали ни машины-ловушки, ни информаторы. Кто-то расстреливал северян, остановившихся на ночлег, забирая все ценное. Алику приходилось отдуваться за всех, его каждый день таскали на ковер к начальству. По словам двух женщин, оставшихся в живых, после тяжелого ранения, был составлен фоторобот. Ни чем непримечательная внешность, кавказец в возрасте тридцати, тридцати пяти лет. Но удача, она либо есть, либо ее нет. На этот раз она улыбнулась Алику. После работы, он зашел в ресторан, где у него официантом работал осведомитель. Алик сел за столик и начал ждать, когда тот освободится. Все, кто его не знал, принимали его за бандита, невысокого роста, коренастый, с полным ртом золотых зубов. Вот и сейчас, на эти зубы повелся сидящий, за соседним столиком. Подойдя к столику, за которым сидел Алик, он не спрашивая разрешения, сел.

— Братишка, ты, из чьих, будешь?

Алик решил подыграть пьяненькому мужчине.

— За такие вопросы, язычок подрезают.

— Братишка, ты извини. Мне, за кабак, нечем рассчитаться.

— А, я то, здесь, при чем? Нет тугриков, не ходи по кабакам.

— Братишка, ты неправильно меня понял. Купи у меня ствол.

— С собой?

— Да, с собой. Если понравится, еще могу сделать, сколько хочешь.

— Пошли в туалет, покажешь.

Алик вышел из зала первым, мужчина за ним.

— Дождавшись, когда последний посетитель выйдет из туалета, Алик закрыл дверь на защелку.

— Показывай волыну. — Сказал он.

Мужчина из-за пояса достал пистолет и подал его Алику. Тот недоуменно покрутил его в руках.

— Мужик, тебя как зовут?

— Иван.

Иван, что за модель? Я, вроде уж насмотрелся всяких, но таких еще не видел. Вроде нормальный пистолет, обойма в рукоятке, и тут же барабан.

Иван довольно заулыбался.

— Это, я его сам изобрел. В барабане десять мелкашечных патронов. Когда их отстреляешь, нажимаешь на кнопку, стреляные гильзы вылетают, а из магазина на их место, автоматически новые досылаются. Я, это сделал, что бы второй магазин не таскать.

— Еще, есть такие?

— Есть еще два готовых, а так, сколько надо, столько и сделаю.

— Так они у тебя, может, не стреляют, а только плюются.

— С десяти метров доску, сороковку прошибают, насквозь.

— С глушителем сможешь сделать?

— Смогу. Только у меня под глушитель другой вариант разработан. Эксперементальный ствол, я сегодня довел до ума, но еще не отстреливал.

— Иван, ты их, что, на заводе делаешь?

— Нет, дома. У меня в сарае мастерская.

— Много продал?

— Тринадцать штук, чертову дюжину. Берут, как пирожки.

— Хорошо, Иван, а теперь руки вперед. УБОП.

Алик достал удостоверение и показал его. Иван засопел как обиженный ребенок, но сопротивляться не стал. Алик застегнул на его руках браслеты и вывел из туалета. Возле выхода, их догнал официант с охраной.

— Э, что за дела? Кто платить будет? Как жрать, пить водку, так пожалуйте, а как платить, то фигуру из трех пальцев.

Охранник резко дернул за плечо Алика и попытался его ударить. Эх, знать бы ему, бедолаге, что в своей молодости Алик был мастером спорта по боксу. Получив сокрушительный удар в подбородок, охранник в глубоком нокауте сполз по стенке. Официант испуганно замолчал.

— Что смотришь, халдей? Не видишь, человек арестован. Будут вопросы, приезжай завтра в УБОП. Да, и утащи это тело отсюда, что бы посетителей, не распугивало.

Алик кивнул на лежащего охранника и с Иваном, который с любопытством смотрел на происходящее, вышли из ресторана. Автобусы еще ходили, и они прошли на автобусную остановку. Что бы не привлекать внимание, Алик снял куртку и набросил ее на руки задержанного. Вскоре подошел нужный автобус и через двадцать минут они были в здании УБОП. Алик позвонил Игорю, который отдыхал после суточного дежурства, и попросил придти на работу. Тот лишних вопросов задавать не стал. Когда он пришел, Алик с Иваном сидели в кабинете и пили чай. Увидев Игоря, Алик протянул ему пакет с пистолетом и попросил съездить в УВД, что бы дежурный эксперт отстрелял пистолет и сравнил с пульками, которые фигурировали по трассе. Игорь спустился в дежурку и выпросил УАЗ. Водитель, которого Игорь вырвал из объятий Морфея, всю дорогу ворчал. Высадив Игоря возле здания УВД, он уехал. Эксперт долго кочевряжился, пока Игорь не сходил за пивом в ночник. Сама работа, заняла у эксперта не более десяти минут.

— Игорь, что ты хочешь от меня услышать?

— Васильевич, это не наш пистолетик?

— Нет, не ваш, но из той же, серии. В стволе четыре нареза. У всех заводских, нарезы идут вправо, а здесь влево. Нарезы почти совпадают, но ствол точно другой. Тебе заключение срочно надо?

— Нет, завтра заберем. Хватит того, что ты сказал. Васильевич, я помчался.

Игорь вышел на улицу. Еле моросивший дождь разошелся, лило как из брандсбойта. Тяжело вздохнув, что не прихватил зонт, Игорь спустился с крыльца и пошел по лужам. Терять ему уже было нечего. Все равно вымок до нитки, в первые же секунды. С утра закрутилась карусель. Двенадцать пистолетов, Иван продал знакомым, которые изъяли в тот же день. Но все было не то, где-то бродил тринадцатый. Иван лишь помнил, что поменял пистолет на бутылку водки, которую ему купил кавказец, живущий в частном доме, рядом с Центральным рынком. Частных домов там осталось не много. Их планомерно сносили, переселяя владельцев в новые дома. Игорь с Виктором облазили весь район, нашли только двоих, похожих по приметам. Пока они сбивали ноги, Алик со следователем, съездили с обыском к доморощенному Кулибину. Только вечером Игорь и Виктор вернулись в отдел. Алик сидел в кабинете и ждал, когда закипит чайник. Увидев их, он засмеялся. Виктор вспылил.

— Что ржешь, как конь. Тебе смешно, а у нас уже ноги не ходят.

— Да, я не над вами. Приезжаем к нашему Самоделкину, а у него дом развалюха, вот-вот рухнет. Зато сарай, жить можно. В сарае станки, токарный, фрезерный, сверлильный и все новье. Спрашиваю, где взял, а он говорит, что на заводе, у охранников купил. Судостроительный завод уже полгода не работает, банкрот. Охрана сидит три месяца без зарплаты, кормят одними обещаниями. Вот они и начали налево станки задвигать. Наш умелец отдал им новую автомашину, на продажу. Те сами ему станки привезли, сами и установили. Целый мини завод. У вас как?

Виктор хмыкнул.

— Нашли двоих, похожих по приметам. Нужно будет с наружкой порешать.

— Это без проблем. Мне шеф сказал, выходим на фигуранта, задействуют все, что только можно. Давайте адреса, я к нему схожу.

Алик взял листок с адресами и вышел из кабинета. Вернулся он только через час, довольно улыбаясь.

— Мужики, по коням и домой, отдыхать. На завтра никаких дел не планируйте. Наружка возьмет под наблюдение обоих, будем сидеть, ждать их звонка.

За одним наружка моталась с утра до вечера, но безрезультатно. Развозил товар по точкам. Вечером забрал детей из детского сада и вернулся домой. Второй нарисовался лишь ночью. На стареньком УАЗе, оформленном на дядю, Артур Болотаев выехал на северную трассу. Ехал спокойно, не нарушая правил. Водители из наружки были довольны, не часто встретишь объекта, за которым не надо гоняться, нарушая все мыслимые правила дорожного движения. Через сто километров, не доезжая до придорожного кафе, Болотаев загнал УАЗ в лес. Сам вышел из автомашины и по опушке прошел к кафе, где сел за дерево и начал наблюдать за входом. Дождавшись, когда последний посетитель выйдет, он зашел в него. Сотрудник наружки осторожно заглянул в окно. На полу лежали официантка и кассир, с простреленными головами, а Болотаев доставал деньги из кассы. Доехать до города он не успел, решили брать его на трассе. Инспектор ДПС остановил УАЗ и предложил пройти в служебный автомобиль. Артур, шестым, звериным чувством понял, что ему пришла хана. Включив передачу, он резко тронулся с места, зацепив крылом инспектора. Но это было последнее в своей жизни, что он успел. Не справившись с рулевым управлением, он выскочил на встречную полосу и лоб в лоб столкнулся с грузовиком. Вместо преступника, кандидата на пожизненное заключение, пришлось выскребать куски мяса. Через день Алик получил строгий выговор, за два трупа в кафе и неудачное задержание. Впору было напиться, что Алик, Игорь и Виктор успешно сделали. Сидели на кухне, в квартире Игоря. Водки, как всегда оказалось мало, пришлось отправлять гонца за второй. Не зря говорится, что пошли дурака за одной, он одну и принесет. Отправили Виктора, как самого молодого. Тот обернулся быстро. Разговаривали негромко, чтобы не разбудить жену Игоря. Оба сына у него учились в школе милиции и были на казарменном положении. Разошлись заполночь. Виктору с утра нужно было быть на инструктаже, заступал дежурным опером. С утра, в кабинете сидели Виктор и Игорь. Алик, сославшись на то, что прихватило сердечко, ушел в кардиологию. У него уже было, что останавливалось сердце, но тогда ему повезло. Напротив дома тещи, у которой гостил, была станция скорой помощи. Его в тот раз откачали, но после всего, он постоянно наблюдался в кардиологии. Раздался телефонный звонок и Игорь поднял трубку, Дежурный сказал, что бы Виктор спустился в дежурную часть. Тот, не допив чай, отодвинул кружку в сторону и спустился на первый этаж. Дежурный подозвал его и через зеркальное стекло показал на двух пожилых таджиков, которые сидели на лавочке, у входа.

— Витя, займись ими. Заявляют, что пять дней назад, у них пропал племянник с Газелью и товаром.

— Так мы же, заявления не принимаем. Пусть пишут заявление либо по месту жительства, либо по месту пропажи.

— А я, о чем. Я, уже им полчаса объясняю, что мы заявления не принимаем. У нас даже журнала, учета заявлений нет. Они мне одно талдычат, что уже всех обошли, все их напинывают. Говорят, что мы их последняя надежда и не уйдут отсюда, пока, кто ни будь из начальства не примет. Ты, хоть на публику сыграй, да и отправь их в ГОМ, пусть там сидят, бастуют.

Виктор, вышел к сидящим, пригласил их в свой кабинет. В кабинете таджики пододвинули стулья к столу Виктора и сели.

— Ну, уважаемые, что у вас за проблема?

Таджики переглянулись и начал говорить старший по возрасту.

— У нас племянник пропал.

— Это я уже слышал. Начинайте сначала и подробно.

— Дело в том, что здесь проживает несколько семей, которые на рынках города продают урюк, чернослив, курагу, изюм, орехи. Мы родственники и товар храним в одном месте, арендуем гараж. Сообща мы купили племяннику новую грузовую Газель. С утра он развозил товар по точкам, а вечером забирал и отвозил в гараж. Пять дней назад, он взял со стоянки автомашину и поехал грузиться. После загрузки, когда выезжал из гаражей, его подрезали две автомашины, белая девятка и синяя шестерка. Двое сели к нему в салон и уехали. Больше его никто не видел. Мы уже побывали везде, где только можно, милиция, морг, больницы. В милиции мы даже деньги предлагали, но там с нами даже разговаривать не хотят. Говорят, что мы не граждане России и у нас нет постоянной регистрации.

— Но, мы вам тоже помочь ничем не можем. Нужно зарегистрировать заявление в ГОМе.

— Витя обожди. — Перебил его Игорь. — Какие автомашины были?

— Белая девятка и синяя шестерка.

— Обождите пока в коридоре. — Попросил Игорь. Дождавшись, когда таджики выйдут, он достал из сейфа листок, копию рапорта и положил на стол.

— Витя, смотри что получается. Одни и те же машины. Только, у меня пропал без вести азербайджанец, на Тойоте «Прадо». Тоже при выезде из гаражей. Его родственники уже месяц объявление по телику крутят, видимо, богатенькие Буратино. Соседи по гаражам сказали, что Тойоту два дня пасли. Крутились шоха и девятка. Номера не запомнили, но говорят, что обе машины затонированы. Видели только силуэты. Съездил бы ты с ними на место, может, что интересное всплывет.

— А заявление?

— Это их проблемы. Пусть идут, жалуются в прокуратуру. В ГОМе, у них, обязаны принять заявление.

— Да, а от Жени, ты меня отмажешь, что с ними поехал?

— Витя, да уж постараюсь объяснить.

— А на чем добираться? Мне ведь по этому делу дежурку не дадут.

— Витя, в конце — концов, ты капитан, или кто? Дежурку не дадут, пусть потерпевшие такси ловят.

Виктор надел куртку, вязаную шапочку, взял папку с бланками протоколов и вышел из кабинета. За окном стояла минусовая температура и большими, белыми хлопьями шел первый снег. Игорь мог бы съездить и сам, но до обеда нужно было закрыть оперативное дело, получать выговор, за здорово живешь, не хотелось. И он углубился в пасьянс из листков бумаги. Через час пришел Алик. Игорь поинтересовался результатами его похода.

— А ты, как думаешь? Кардиолог сказал, что если еще раз столько выпью, то сразу заматывался в белую простынь, сам полз на кладбище. Потом какой-то больнючий укол вкатал. Виктор, где?

— Помнишь, разговаривали, когда азербайджанец с джипом пропал.

— Да. Мы тогда еще думали, что за него выкуп потребуют, а он как сквозь землю провалился.

— Ну, джип то нет, а он, скорее всего, да. Витя приедет, узнаем подробней. Алик, а что за черная кошка между Виктором и начальником отделения пробежала?

— Когда я перевелся в УБОП из ГОМа, Витька пришел к нам из школы милиции. Женя уже тогда был старшим группы. Витька года не отработал, когда первый раз влетел. У него дружок, одноклассник, за первую Чеченскую, Героя России получил. Вот они и обмыли. Шли через рынок, а к ним местная шпана прицепилась. Витек, не долго, думая, из пистолета высадил обойму в воздух. Представляешь, рынок, толпа. Какая там паника началась? Охрана рынка их задержала, но делу хода не дали. Витька отделался легким испугом. Ему, неполное служебное соответствие влепили, а Жене строгий выговор, за плохую работу с молодежью. Женя мужик неплохой. Попсиховал, попсиховал, да успокоился. Витек, вскоре опять отличился. Никому не сказал, пошел разбойника задерживать, тот у него по делу проходил. Нарвался на целый шалман. Витька порезали, а жулик убежал. Женю предупредили, что еще одна такая Витькина выходка, вылетят из милиции вместе. Жулика мы через пару недель поймали, но с тех пор между ними отношения совсем разладились. У них еще и характер одинаковый, оба упертые.

— Ясно. А то, смотрю, они как два барана, на одной тропинке разойтись не могут.

Оба занялись бумагами. Игорь раскладывал свой пасьянс, а Алик составлял отчет, о проделанной работе, за девять месяцев. Виктор появился только перед обедом и с порога сказал.

— Игорь, все так и есть, как ты сказал. За Газелькой тоже следили два дня. Больше ничего нового узнать не удалось. Я, таджикам сказал, что бы они проехались по рынкам и предупредили своих знакомых. Если на рынках появится кто-то, кого они не знают, и начнет продавать сушеные фрукты, что бы сразу мне звонили.

— На чем добирались?

— Игорь, мне им даже ничего говорить не пришлось. Они туда, такси наняли, и обратно меня на такси отправили. Еще и денег предлагали, за беспокойство. У них, как они мне порассказывали, еще со времен Союза на этом держится вся система.

Пара дней прошла относительно спокойно. Алик с Виктором за это время съездили в райцентр, где группа, возглавляемая начальником МЧС, пыталась продать пятнадцать килограмм ртути. На золотозубую улыбку Алика, дельцы от государства повелись, приняв его за среднеазиатского, залетного купца. Не принимая никаких мер предосторожности, они проехали в гараж, где из погреба достали стальной термос с ртутью. Обычно, если с самого начала идет гладко, то заканчивается плохо. Если уж в больших городах процветает кумовство, то, что говорить о маленьких, где каждый первый сват и брат. Следователь районной прокуратуры в возбуждении дела, под надуманным предлогом, отказал. Ртуть вернул в МЧС, пригрозив пальчиком, что так делать нельзя. Пока парни трепали себе нервы в райцентре, Игорь просмотрел суточные сводки происшествий, за квартал. Пять квартирных разбоев и около десятка квартирных краж и все на студентов, приехавших из одного северного района. Игорь выписал адреса и два дня мотался по городу, повторно опрашивая потерпевших. Студенты, земляки, держались своей компанией и чужих, в свою среду, допускали неохотно. При повторном опросе, всплыла одна кличка, Якут. Якут сам был из этого района. Ранее судимый за кражи, пять лет, что ему нарезал суд, сидел по «черной», проведя половину срока в штрафном изоляторе. Во всех случаях, после его появления у земляков, совершалось либо нападение, либо кража. Игорь объявил его в местный розыск, но на пару недель пришлось забыть про Якута. Смех, смехом, но не зря говорят, что бог любит троицу. На третий день таджики ждали Виктора с раннего утра. Дежурный пытался их выставить, но те, молчали и не уходили. Виктор, зайдя в УБОП, увидел их и подошел.

— Что-то случилось?

— Да, случилось. Нужно поговорить.

— Ну, не здесь же. Пройдемте в кабинет.

Алик и Игорь уже были на месте и ожидали Виктора, что бы идти на оперативное совещание. Виктор, которому всегда для сна не хватало пяти, десяти минут, опаздывал. Алик нервно ходил по кабинету, в полуха слушая, что за два дня нарыл Игорь. Увидев Виктора, Алик не сдержался.

— Витя, ты чего дурака включаешь? Ты же знаешь прекрасно, что Женя на тебя волком смотрит. Опять выхватишь выше крыши, и мы до кучи. А это, кто такие?

— Это по пропавшей Газели.

— Витя, Игорь, на выход, а вы мужики располагайтесь, будем минут через десять.

Когда оперативники зашли к Жене в кабинет, он как раз распустил группу по борьбе с разбоями, и те потянулись к выходу, с насмешкой поглядывая на вошедьших. Прищурив глаза, Женя смотрел на Алика.

— Алик, я, понимаю, что начальство не опаздывает, оно задерживается. Так может, кто ни будь, мое кресло займет, а я опером побегаю. Если вы меня не уважаете, то хотя бы должность уважайте. Витя, дежурный доложил, что к тебе опять таджики пришли. Чего ты с ними возишься? Ведь, это сто процентный висяк. Завязывай с ними, отправляй в ГОМ. Сам почти на последнем месте по показателям и нас за собой тянешь. Все, вы свободны, занимайтесь своими делами.

Если бы он знал, как изменится его судьба, то побежал бы к таджикам, быстрей Виктора. Что-то недовольно бурча под нос, тот зашел в свой кабинет, а Алик с Игорем спустились в секретариат, получить зарегистрированные бумажки. Когда они вернулись, Виктор стоял у окна, а утренние гости внимательно на него смотрели.

— Алик, помощь нужна. — Начал Виктор. — К их родственнику обратились двое неизвестных и предложили купить сухофрукты, за полцены. Тот сообразил, и сказал, что у него сейчас нет денег. Завтра, то есть сегодня, он займет у родственников и возьмет всю партию. Но для пробы взял два мешка. К одиннадцати часам, продавцы должны появиться. Сухофрукты из пропавшей партии. У них на каждом мешке метка, что бы знать, какой семье принадлежит.

— Витя, готовь план-задание, для СОБРа и беги к Жене, пусть подпишет. Да, а у них заявление в ГОМе приняли?

— Алик, о чем ты спрашиваешь? Кому такая головная боль нужна. К Жене я не пойду, сходи сам, он к тебе прислушивается. Со мной он может пойти на принцип и выставить из кабинета. Если все срастется, мы можем серьезное дело поднять.

Выслушав Алика, Евгений, имевший неплохое оперативное чутье, согласился с ним сразу и уже сам пошел к начальнику УБОП, выпрашивать собровцев. Подъезды к рынку двумя автомашинами перекрыли заранее. В одной старшим был Алик, в другой Виктор. Игорь, которому в старой жизни не привыкать было переодеваться, надел засаленный халат и сидел в киоске, изображая грузчика, в руках у него была банка, из под пива. Продавцы оказались людьми пунктуальными. Ровно в одиннадцать к киоску подошел мужчина средних лет. По фигуре было видно, что спортом он не пренебрегал. Осмотревшись по сторонам, он подозвал таджика.

— Деньги, собрал?

— Да, уважаемый, как договаривались.

— Бери своего клоуна, который у тебя пиво пьет и пошли на автостоянку, машину разгружать.

Таджик окликнул Игоря, они втроем прошли к грузовому УАЗу, возле которого стоял еще один мужчина. Продавцы были одного роста, спортивного телосложения. Оба с мертвыми, ничего не выражающими глазами. Мужчина пренебрежительно взглянул на Игоря.

— Слышь, лошара, выгружать сам будешь. Мы и так вам по дешовке отдаем товар.

После чего продавцы сели в кабину автомашины и закурили. Игорь по радиостанции передал команду о задержании. Уткнувшись носом в асфальт, оба пытались скинуть с себя цепкие руки спецназовцев, кричали, что их с кем-то перепутали, что они оба сотрудники милиции. Кто-то из собровцев посмотрел на Алика.

— Что смотришь? Пакуйте, первый раз что ли.

Задержанных рассадили в автомашины, которые сразу сорвались с места. Они действительно оказались сотрудниками милиции. Белов Андрей, сержант ППС, которому год осталось до пенсии, второй, прапорщик, Губарев Александр, отслуживший во вневедомственной охране семнадцать лет. Держались оба уверенно, лишь изредка, в глазах мелькал какой-то животный страх. Говорили слово в слово, как будто учили по бумажке. Какой-то Коля, у которого они не знали ни фамилии, ни адреса, где живет, предложил заработать. А кто откажется от лишней копеечки. Вот и они не отказались. Сухофрукты, Коля, привез на какой-то грузовой Газели. Женя, выслушав обоих, созвонился с кадровиками. Обоих характеризовали как примерных сотрудников, имели не по одному поощрению, спортсменов, прекрасных семьянинов. По базе ГАИ, за Беловым числилась красная семерка, а за Губаревым, УАЗ-452. Евгений вышел из кабинета и кивнул Алику головой, в сторону выхода. Тот вышел следом.

— Алик, придется выпускать, ни одной зацепки.

— Похоже, придется. С такими уликами, ни один прокурор не даст санкцию на задержание и обыск.

— Думаешь, они?

— Женя, я уверен на все сто. Интуиция подсказывает. Уж больно у них складно получается. А то, что сотрудники, так это объясняет, почему ни одна жертва не дергалась. Ксиву сунули под нос, сели спокойно в автомашину и баста, карапузики.

— Думаешь, трупы?

— А тут к бабке не ходи. Прикопали, где ни будь. Зачем им с живыми возиться.

— Алик, что предлагаешь?

— Один вариант, за ними запускать ноги, а домашние телефоны, на прослушку. Мы, про их связи, ничего не знаем.

— Хорошо, так и сделаем. Работайте с ними до упора, пока не позвоню. Я, сейчас к начальству, порешаю, что бы сегодня же наружку за ними подключили, и телефоны на кнопку поставили.

Звонок от Жени раздался в одиннадцатом часу ночи. Белова с Губаревым выпустили, предварительно извинившись. Оперативники, кто помогал по этому делу, разошлись по домам. В отделе остались только Игорь и Виктор, которые ждали информации от наружки. Ну, а что бы им не скучно было сидеть, гонять чаи, дежурный опер подкинул им работенку, а сам выехал на убийство. Сотрудники вневедомственной охраны задержали двух, горе-разбойников, которые с газовым пистолетом пытались совершить нападение на торговую базу. С ними был третий, но тот оказался черезчур резвым. Успел добежать до автомашины, которая ждала их недалеко от базы. В городе объявили план «Перехват». Охрана базы, состоявшая из пенсионеров, на удивление оказала яростное сопротивление. Дедки, обиделись, что нападавшие разбили бутылку водки и перевернули стол с закуской. Получив по нескольку ударов резиновыми дубинками по ребрам, троица бросилась бежать. Один выскочил в ворота, а двое бросились к железнодорожным путям. Не знали они, что у одного из сторожей было день рождения, для чего он и запасся водочкой, а что бы, по территорий не лазили посторонние, пока они отмечают это дело, он привел из дома овчарку. А та, ну не любила она, когда от нее убегают. Вскоре, на въезде в город, задержали и третьего. За рулем автомашины была его сожительница. Дилетантов развели по разным кабинетам. Запираться смысла не было, оба сторожа видели их в лицо. Следователь только успевал писать протокола. Дольше всех Игорь провозился с сожительницей одного из задержанных, которая оказалась организатором нападения, работала на базе товароведом, а уж ей сам бог велел знать, что и где лежит. Она, то со всем, соглашалась, то отказывалась, то впадала в истерику, крича, что на нее наговаривают. Начало светать, когда она разговорилась. Игорь сидел напротив ее, а следователь у окна в кресле, запрокинув голову и слегка похрапывая.

— Надеюсь, ты, сейчас все расскажешь, как на духу.

— Куда мне, деваться? Все равно уже не выпустите.

— А это, девочка, как себя вести будешь.

— Хорошо, слушайте.

Игорь разбудил следователя, который придвинулся к столу.

— Ванька, парень, с которым я живу, работает водителем на грузовике. Две недели назад, в пятницу, он с мужиками из гаража загулял. Водки не хватило, Ванька поехал в магазин на своем грузовике, пьяный. Попал в аварию, разбил АУДИ, за рулем которой сидела женщина. Та попала в больницу, а Ванька с места происшествия скрылся. Через неделю, к нам пришли три узколобых гамадрила и на пальцах объяснили, что мы круто попали на очень большие деньги. Пострадавшая оказалась женой крупного жулика. Пытались взять кредит, но не получилось. С нашими зарплатами, такую сумму не дают. А сроку нам дали неделю. Я, предложила Ваньке базу ограбить, у нас недавно в один из складов норковые шубы завезли. Думали, что сторожа дергаться не будут, свяжем их, возьмем служебный грузовик, загрузим его и все вывезем. Я, Ваньку хотела спасти, его бы убили, если бы мы не рассчитались.

Игорю было жаль, эту напуганную, зареванную, молодую женщину. Он предложил следователю выйти из кабинета, покурить. На лестничной площадке, оборудованной под курилку, Игорь спросил следователя, что тот, о всем, этом думает. Следователь, молодой паренек, недавно закончивший «вышку», еще не успел очерстветь душой.

— Все зависит только от нее самой и сожителя. Она на их сходках не присутствовала, так что подельники Ивана, видели сегодня ее первый раз. Игорь, может, ты сам объяснишь этому барану, что нужно говорить. Пусть говорит, как было, но про шубы он узнал сам случайно. О том, что они хотят ограбить базу, она узнала в последний момент. Учитывая, что она на четвертом месяце беременности, Виктор у нее справку из гинекологии в сумочке нашел, может соскочить на условный срок.

Сожитель с доводами Игоря согласился, пришлось переписывать протокола. По всему получалось, что женщина шла по делу как соучастница, толком даже не знавшая, куда и зачем они поехали ночью. Лишь когда совсем рассвело, Виктору отзвонились из наружки. Выйдя из издания УБОП, Белов и Губарев проехали на такси к зданию ночного клуба, где и отрывались до утра. Утром они разошлись по домам, благо, жили недалеко. Виктор и Игорь, которых сменили Женя с Аликом, ушли домой, что бы покемарить по паре часов. Первый день наблюдения результатов не дал. Оба сидели дома, лишь Белов сходил в магазин и купил бутылку водки. До вечера день тянулся как резиновый. Опера успели выхлебать не один чайник и выкурить не одну пачку сигарет. Они уже собирались идти домой, когда дверь в кабинете открылась, и зашел начальник управления собственной безопасности, подполковник Седых. Алик его знал давно, еще с поры молодой оперской юности, и органически его не переваривал. Симпатия была обоюдная. Когда-то, Седых, крышевал группу бандитов, на которую у Алика был большой зуб. Алик подвел к главарю своего человека, но тот вскоре пропал без вести. Оба знали, кто слил информацию, но Алик доказать ничего не мог. Как уж так получилось, что Седов, из старших оперов ГУВД стал начальником УСБ, одному богу известно. Не спрашивая разрешения, Седов прошел через кабинет и сел в кресло у окна.

— Парни, мне сегодня доложили, что вы вчера двух ментов повязали. Если у вас есть что-то на них, то мы дело себе заберем.

Алик с иронией посмотрел на Седова.

— Господин подполковник, если бы у нас на них что-то было, неужели бы мы их отпустили. А во-вторых, зарубите себе на носу, я, лучше все бумаги уничтожу, чем дам вам хоть одну. Седов со злостью посмотрел на Алика и вышел из кабинета.

Виктор покачал головой.

— Алик, ты какого черта, гусей дразнишь? Сам на тюрьму собрался, нас за собой утащить хочешь. Ты что, не знаешь, как они работают? Сунут в карман пару пистолетных патронов или пакетик с героином, а потом доказывай, что ничего не знал.

Виктор не успел договорить, как вошел довольный начальник отделения.

— Алик, все путем. Звонили из прослушки. Белов сегодня звонил только раз, но если бы ты знал кому, Седову. Просил узнать, что у нас на него есть. Потом ему кто-то позвонил из телефона-автомата, отчитал, как пацана, что урюк не выкинули, а решили продать.

— Женя, у нас, перед твоим приходом, был Седов.

— Что вы ему сказали?

— Послали, далеко и надолго.

— Молодцы. Так и надо.

Губарев вышел вечером на работу, у него был скользящий график. Белов работал сутки через трое. Утром следующего дня, к заводику по производству металлочерепицы, который охранял Губарев, подъехала небольшая белая иномарка. Губарев вышел из проходной ровно в восемь, прошелся по автостоянке, рассматривая автомашины. Но наружка, на то, она и наружка, что бы, не светиться. Убедившись, что за ним никто не смотрит, он юркнул в иномарку, которая сразу сорвалась с места. Наружка догнала автомашину лишь на втором светофоре. Покружив по городу, иномарка проехала к гаражному кооперативу. Губарев вышел из нее и зашел на территорию кооператива, где остановился возле одного из гаражей и посмотрел на снег, выпавший за ночь. Удовлетворенно хмыкнув, он вернулся в иномарку. После чего начали с водителем внимательно осматривать мимо проходящих мужчин. Минут через пять, он заметил того, кто ему был нужен. Дождавшись, когда мужчина зайдет на территорию гаражей, Губарев вышел из автомашины и подошел к будке сторожа, сделав вид, что читает объявления. От будки просматривался весь ряд гаражей. Дождавшись, когда мужчина зайдет в гараж, Губарев посмотрел на часы и вернулся в автомашину. После чего иномарка проехала к его дому, Губарев ушел отдыхать. С иномаркой пришлось наружке попотеть, но и результат был. Установили четыре адреса посещения, а потом приземлили и самого водителя. Он жил в частном доме. Мужчину, который открывал гараж, тоже удалось установить. Им оказался небольшой коммерсант, имеющий на рынке парочку точек. Паренек из наружки, под видом покупателя гаража, зашел к его соседу. Тот оказался словоохотливым и после бутылочки водки рассказал, что сосед в преддверии сезона, в Турции закупил шубы из чернобурки и норки, что гараж забит под завязку. Нужен грузовик, что бы все это вывезти. Алик, вечером, узнав результат, предложил устроить засаду. Совещание было недолгим. Виктор договорился с соседом, что тот даст ключи от гаража, благо его гараж был напротив. Решили подстраховаться. Еще не было шести утра, как Алик, Виктор, Игорь и двое собровцев сидели в гараже. Из-за мерзопакостной, сырой погоды, холод пробирал до костей. Время отщелкивало часы, но ни хозяина, ни гостей не было. Да и наружка по радиостанции передала, что оба фигуранта вышли на работу, один в день, а второй на сутки. Алик решил выждать еще полчаса и закругляться. Зубы у всех лязгали так, что казалось слышно на улице. Алик последний раз посмотрел на часы и дал отбой, но в это время Виктор, который наблюдал в щель, призывно махнул рукой. Коммерсант, весело насвистывая, открывал небольшую дверь, сделанную в гаражных воротах. Он даже не успел полностью открыть дверь, как у него за спиной выросли три мужские фигуры в масках на лице и с пистолетами в руках. Втолкнув коммерсанта в гараж, они сразу за собой закрыли дверь. Рванувшихся, к выходу собровцев, остановил Алик.

— Спокойно парни, раз в масках, убивать не будут. Посмотрим, что будет дальше.

Возле гаража остановилась Газель, заехавшая на территорию кооператива. Ворота гаража открылись, и из него выехал небольшой японский грузовичок, с тентом. Газель задом заехала в гараж.

— А, вот теперь пора. — Скомандовал Алик. Четверо нападавших, увидев стволы автоматов, сопротивляться не стали, а молча, отбросили пистолеты в сторону и легли на холодный бетон. Связанный по рукам и ногам скотчем и с заклеенным ртом, рядом с ними лежал хозяин гаража, испуганно вращая глазами. Собровцы, по радиостанции вызвали свою Газель и загрузили задержанных в нее. Алик уехал с ними. Виктор и Игорь освободили незадачливого коммерсанта и остались дожидаться следователя. Лишь после обеда они попали в УБОП. Пока раскачался следователь, пока нашли понятых, пока составили протокол осмотра места происшествия. А минутки тикали. По приезду, они ткнулись в свой кабинет, но там никого не было. Тогда Игорь постучал в дверь кабинета Жени, и они с Виктором зашли. На месте начальника отделения сидел начальник УБОП, и с кем-то резко разговаривал по телефону. Женя кивнул головой на дверь и вышел за оперативниками.

— Вот, так и надо работать. Они уже в раскладе по пяти убийствам. Сейчас решается вопрос, о создании оперативно-следственной группы. Все ваши сегодняшние клиенты, наши коллеги из патрульно-постовой службы и вневедомственной охраны. Белов с Губаревым тоже здесь. Все поют как соловьи. Сейчас пообедайте, а потом на обыска. Подняли по тревоге всех. Я, пойду, мне некогда.

— Витя, у тебя деньги есть?

— Нет. Я, тогда с вами, последние, спустил. Сейчас на автобус у мамы клянчу.

— Блин, я тоже по нолям. Тебе хоть мама помогает, нет-нет, да подкинет. Мне надо своим охламонам денег дать, сам знаешь, какая в школе милиции стипендия, да еще и жена не работает. На севере, она паспортисткой в ЖЭУ трудились, а здесь кому они нужны. Подергалась, подергалась, да на платные курсы пошла. Ладно, пойдем китайскую лапшу жрать, в коробке пара пачек оставалась.

Зайдя в кабинет, Виктор достал из коробки пакетики с дешевой китайской лапшой, быстрого приготовления, а Игорь поставил чайник. Раскрошив лапшу в кружки, они залили ее кипятком. От исходившего из кружки запаха, Игоря заподташнивало. За двадцать лет работы в милиции, он уже давно посадил желудок. К врачам не обращался принципиально, после того, как его обозвали симулянтом. Изредка у него были сильнейшие приступы мигрени, когда хотелось пустить пулю в пульсирующий болью висок. Когда он обратился к терапевту, та над ним просто посмеялась. На работе парни о болячке знали и в такие минуты не трогали, давая возможность отлежаться на стульях. Кое-как они втолкали в себя эту отраву. Заварки не было, и Виктор пошел по кабинетам, попрашайничать. Вскоре он вернулся. Кроме заварки, удалось прихватизировать пару кусков сахара. Выпив по кружке чая, Виктор откинулся на стенку и закрыл глаза. Игорь подошел к окну и открыл его. Виктор с Аликом курили редко, за них отдувался Игорь. За день у него уходило по три пачки дешевеньких сигарет «Прима». Курить в кабинетах, хотя и запрещали, но на нарушение смотрели сквозь пальцы. Не будешь же, через каждые пять минут водить в курилку жулика, что бы он накурился. Вскоре к ним зашел Женя, и спросил, успели ли они перекусить. Получив утвердительный ответ, подал Виктору два машинописных листа с гербовыми печатями.

— Витя, это санкции, на обыска у Белова и Губарева. Кто к кому поедет, решайте сами. Возьмете по два собровца, а то все опера на обысках.

Виктор взял в руки бумажки и покрутил их в руках.

— А Алик где? — Спросил он.

— Работает с водителем иномарки. Тот единственный штатский, в этой компании. Машины стоят у входа, из ГУВД пригнали целый автопарк.

Женя, отдав санкции, вышел.

— Игорь, ты как, если я к Губареву поеду? В прошлый раз, он у меня все нервы вымотал. Сейчас я ему тоже генеральную уборку устрою, все полы повскрываю.

— Да, мне без разницы. К Белову, так к Белову.

Одевшись, они спустились в дежурную часть, где их уже ожидали собровцы. Расселись по автомашинам, и каждая группа поехала на свой адрес. Игорю повезло, дома оказалась жена Белова. Готовила бухгалтерский квартальный отчет для налоговой инспекции. Начали как обычно, слева на право, и сверху, вниз. Обыск превзошел все ожидания. В сейфе, в шкафах, под кроватями, обнаружили около десятка незарегистрированных карабинов, ружей, боеприпасов к ним. На автостоянке возле УБОП, Игорь достал из багажника конфискованное оружие и занес в кабинет начальника отделения. С обысков приехали еще не все, но стол уже был завален стволами различных марок, начиная с дореволюционного нагана и кончая автоматом спецназа США «Агран-2000». Увидев вошедшего Игоря, Женя довольно потер руки.

— Игорь, ты у кого был?

— У Белова.

— ПСМ с глушителем нашли?

— Нет.

— Придется вернуться на адрес. Белов из него таджика завалил. Говорит, что всегда хранит его в ящике письменного стола, на нем телевизор стоит.

— Женя, я там сам смотрел. В столе только были патроны, к ПСМу и винтовочные.

— Жена могла перепрятать?

— А, ты знаешь, могла. Мы начали с коридора. Когда с антресолей пару карабинов доставали, она заходила в зал. Сказала, что возьмет документы, побоялась, что мы их раскидаем, а ей вечером их сдавать на проверку хозяину фирмы, где работает. Я, потом, папку проверил, там действительно какие-то бланки.

— Бери, кого ни будь, и срочно за ней.

— Женя, Витя приехал?

— Пока нет. Возьми Алика, он свободен.

Игорь нашел Алика, и они на собровской Газели проехали к дому Белова. Там уже никого не было, ни жены, ни сына. Игорь позвонил в квартиру соседа, который был понятым во время обыска. Тот, посмотрев в глазок, запустил их к себе. По соседу было видно, что он зря время не терял и успел изрядно принять на грудь. На столе в кухне, стояла ополовиненная бутылка водки, и лежал крупно нарезанный соленый огурец.

— Мужики, давай, за соседа выпьем. Это настоящий мужик. Побольше бы, у вас в ментовке, таких было. Сколько раз меня выручал. Вы точно не того взяли.

Услышав, как у Белова открылась дверь, Алик с Игорем вышли на площадку. Дверь открывала его жена. Увидев оперативников и соседа, который выглядывал в двери, она набросилась на него с кулаками, вопя на весь подъезд, что он сволочь и стукач. Из безсвязных выкриков разъяренной женщины опера поняли, что во время обыска, она положила пистолет в карман пиджака соседа, который благополучно его вынес и спрятал у себя. Заходить в квартиру Белова не стали. Игорь взял соседа за локоть и завел его на кухню. Алик туда же провел жену Белова. Игорь посадил мужчину за стол, сам сел напротив.

— Ну что, мужик, статью ты себе нарисовал, даже не одну, а две. Хранение оружья и сокрытье следов убийства. Выбирай сам. Либо, мы сейчас производим у тебя в квартире обыск, и ты едешь с нами на тюрьму, либо добровольно выдашь пистолет. Тогда тебя по закону никто преследовать не будет.

Мужчина задумался. Потом встал из-за стола и подошел к шкафчику, откуда достал жестяную коробку с надписью «крупа». Алик, который страховал каждое его движение, забрал коробку у него из рук и открыл крышку. Игорь с облегчением вздохнул. Пистолет и снятый с него глушитель лежали в коробке. Сосед подошел к столу и обратился к Игорю.

— Слушай, мент. Можно я выпью? А то когда сейчас приведется. Все равно ведь с собой заберете.

— У нас без тебя головняков хватает. Сходи лучше приведи парочку соседей, понятыми будут. Выпьешь после того, как протокола подпишешь. Мужчина сходил за понятыми и Алик составил протокол выемки пистолета и взял объяснения с соседа, откуда у того появился пистолет. Пока Алик опрашивал, Игорь вытряхнул на стол из пакета хлеб и упаковал пистолет, который по размеру был меньше ладони. Расстроенную жену Белова пригласили проехать с собой. В кабинете оперативников она долго плакала, а затем, набравшись смелости, начала рассказывать.

— С Беловым мы прожили больше двадцати лет. И если, первые десять лет, жили, душа в душу, то остальные десять, были каторгой. И уйти, не уйдешь, убьет. Во времена Мишки-меченого, когда кругом был дефицит, старшина роты Кузьмицкий, сколотил себе команду. Они начинали с мелочи, подворовывали на тех объектах, которые охраняли. Подбирали ключи, а потом отключали сигнализацию. Они ее сами же и устанавливали. Тащили, кто рулон ткани, кто ящик вина, кто коробку консерв, потом все делили. Жить надо было, а тут мизерная зарплата и постоянные задержки. Дальше, больше. Начали выезжать на трассу в соседнюю область, где грабили дальнобойщиков. Натащил домой оружья, где только взял. А оружье раз в год и не заряженное стреляет. Вот оно и стрельнуло. Они грабили фуру, которая перевозила компьютеры, а водитель пошел на них с монтажкой. Муж его и застрелил. После каждого преступления напивался до безпамятства, и заставлял меня слушать во всех подробностях, как грабили, как убивали. Кузьмицкий, когда вышел на пенсию, прикупил себе два магазина, через который он и реализовывал добытый товар. Мужикам копейки отстегивал, а они молчали, боялись его как огня. Особенно после того, как одному чечену, который входил в их группу, на глазах у всех перерезал глотку. Тот возмущаться начал, что Кузьмицкий дал ему мало денег. Муж с Губаревым вывезли его за город и сожгли.

— А еще, что ни будь, про убийства знаете? — спросил Игорь.

— Про чеченча я уже сказала. Муж рассказывал, еще про четырех дальнобойщиков. Товар, который они везли, Кузьмицкий продал через свои магазины. Затем сторож на базе и пятеро узбеков, те оказались случайными свидетелями. Они тогда взяли три скутера, водных мотоцикла. Два из них Кузьмицкий себе забрал, а один Губарев за полцены продал в какой-то частный дом отдыха. Следующим был какой-то азербайджанец. У того джип забрали. Муж сказал, что джип отдали кому-то из руководства УСБ. Последний случай, таджик, у того Газель отобрали, хотели ограбить коммерсанта и вывезти на ней шубы. После чего, Кузьмицкий хотел Газель отогнать к брату, в деревню. Он у него где-то в глухомани живет, где и милиции нет.

Закончили работу с женой Белова ближе к полуночи и Алик сразу отнес протокола допросов начальнику отделения. Прочитав протокола, Женя с удивлением посмотрел на Алика.

— Алик, это про какого Кузьмицкого она поет?

— Про того самого, о котором думаешь.

— Он же работал перед пенсией на складе артвооружения ГУВД.

— Да, и все конфискованное оружие проходило через его руки.

— Так вот откуда у них столько стволов. А ведь не подумаешь, рубаха-парень. Кстати, жулики молчат про него наглухо. Вы ее уже отпустили?

— Нет, сидит пока у нас, ждем, что ты скажешь.

— Дежурному скажи, пусть домой увезет, поздно уже. Сами тоже свободны. Завтра работы много будет, поедем трупы откапывать.

— Так, на пять трупов и грузятся?

— Алик, не гони пока коней. Задокументируем эти, а на остальные, в процессе работы разведем. Сейчас, всех в изолятор временного содержания отправили. Завтра к семи часам привезут, вы тоже к этому времени подтягивайтесь.

Оперативники с женой Белова спустились в дежурную часть, где Алик передал дежурному распоряжение начальника отделения. После чего разошлись по домам. С утра, Алику с Игорем участья в археологических раскопках принять не пришлось. Их вызвал начальник бандитского отдела, как все уважительно называли его Григорьевич, и распорядился, что бы они брали первую автомашину, которая им попадется на глаза, и ехали на адрес, где проживает Кузьмицкий. Как только он появится, надевать на его ручонки браслеты и тащить в отдел. Кузьмицкого дома не оказалось. Алик и Игорь почти до вечера стояли в холодном, продуваемом подъезде. Пока над ними не сжалилась соседка, божий одуванчик.

— Ребята, вы же из милиции и наверняка за моим соседом. Так вы зайдите, погрейтесь. Оперативники зашли в ее квартиру. Игорь остался у двери и через глазок наблюдал за дверью Кузьмицкого, а Алик со старушкой, зашли на кухню, где она налила ему горячего чая и поставила на стол блюдо с горячими пирожками.

— Бабуля, а ты не боишься, вдруг мы не из милиции?

— Это я сейчас для вас бабуля, а когда-то была заместителем начальника оперативного отдела НКВД, это уж потом в МВД переделали. Ты, не смотри, что старая, а я ведь все примечаю. Плохо вы нынче работаете, по Сеньке Кузьмицкому тюрьма уже лет десять, как плачет. Вначале, он как все подворовывал помаленьку. Лет пять назад, когда у него дочь изнасиловали, совсем с катушек съехал. Заявление они писать не стали, Сенька сам разобрался. Только после его разборок исчезли они, насильники, скорее всего под землю. В последнее время, он оружьем начал торговать. Мне-то старой не спится, а к нему часто по ночам приезжают. У него гараж, напротив подъезда. Я, несколько раз видела, как он оттуда автоматы выносил и передавал гостям. Говорила участковому, а он только надо мной посмеялся.

Лишь в десять вечера их сменили собровцы. Узнав, что ни у Алика, ни у Игоря нет оружья, они только покрутили пальцами у висков. По последним показаниям задержанных, Кузьмицкий всегда носил при себе два пистолета и гранату. Был он высокого роста, крепкий, сажень в плечах, мастер спорта по стрельбе из пистолета и кандидат в мастера по вольной борьбе. Так что им повезло. Окажись Кузьмицкий дома, то вынесли бы их вперед ногами. После стрельбы, которую на рынке устроил Виктор, какой-то умник запретил постоянное ношение оружья. Прежде чем получить табельный пистолет, нужно было написать рапорт, подписать его у начальника отделения, начальника отдела и начальника УБОП. Пока всех выловишь, полдня пройдет. Так, что, выезжали опера на задержание с голыми руками, а там как карта ляжет. Когда Алик с Игорем приехали в УБОП, там уже никого не было. Дежурный сказал, что откопали четыре трупа, а пятый год назад нашли парни из ПОМа. Он проходил у них как неопознанный, полуобгоревший, без кистей рук. Делать было нечего, и они разошлись по домам. Договорились придти к восьми. В восемь утра, на удивление, вечно опаздывающий Виктор, был в кабинете и как раздраженный тигр, метался по нему. Увидев его, Алик рассмеялся и спросил, что случилось.

— Алик, ты еще спрашиваешь, что случилось? Создали оперативно-следственную группу. В нее вошли два прокурорских следователя, опера из РУБОП, от УБОП Женя и Серега, из разбойного. Это же несправедливо. Мы начинали эту тему, а нас элементарно кинули. Сейчас за эту банду кто-то получит орденок, премию, а мы так, мимо проходили.

— Витя, ты под дурака не коси. Ты, что не знаешь, что у нас намечаются большие перестановки. Михайлович, уходит замом в РУБОП, на его место ставят Григорьевича, начальником отдела будет Женя, а начальником отделения Сергей. Все закономерно. Нужно омолаживать кадры.

— Алик, а почему Сергей, а не ты? У тебя опыта-то, побольше.

— Мне предлагали, я отказался.

— Вот так всегда, на чужом горбу в рай и въезжают.

— Витя, не горячись, ты еще молодой, твое, от тебя, не уйдет. Ты лучше скажи, что там по Кузьмицкому, задержали его парни или нет?

— Лоханулись. Кузьмицкий знает, что его ищут. Ночью, подъехал на своей девятке, она у него кстати белая. Отправил проверить адрес своего двоюродного брата. Сам со стороны смотрел, как тому ласты собровцы завернули. Сейчас у него дома опера из РУБОП обыск проводят, а нам Женя подкинул ордер, на обыск дома его матери. Та живет в Рабочем поселке, в своем доме. Кто-то из этой банды сказал, что у Кузьмицкого там склад оружья. Он же на нем помешанный был. Отвечал за уничтожение конфискованного. Должен был уничтожать его в плавильной печи на заводе, а сам к матери отвозил. Уничтожал только старье, которое восстановлению не подлежало. За Кузьмицким никакого контроля не было. Должны были создавать комиссию из трех человек, а кому нужны личные заморочки. Не выезжая из ГУВД, расписывались на бланке и на этом их работа заканчивалась. А он, все как крот, к себе тащил.

— Ну, а что тогда сидеть. Возьмем в дежурке УАЗ, да и поедем. — Вмешался Игорь.

Виктор надел куртку, и они втроем спустились в дежурку. Водители уже поменялись, так что ждать не пришлось. Вскоре старенький УАЗ, вез их к поселку. Дом нашли быстро, а вот с понятыми пришлось побегать. В поселке боялись не столько Кузьмицкого, как его маму. Услышав фамилию, все отказывались, объясняя, что мама такая стерва, что потом со свету сживет. Пришлось Виктору ехать в поселковый отдел милиции, где он взял двух мелких хулиганов, пообещав, что штраф им не выпишут и на работу о хулиганстве не сообщат. Мать встретила оперов скандалом, грозилась спустить на них двух средне-азиатских овчарок, бегавших на цепи, во дворе. Ее пришлось долго уговаривать, прежде чем она запустила во двор. Собак женщина загнала в обширный вольер. Толька опера и приданные им два собровца начали подходить к дому, как на крыльцо вышел молодой парень, с ружьем в руках. Тут же клацкнули затворы собровских автоматов.

— Бабушка, это что за люди?

— Разве это люди, это менты. Приехали у нас обыск проводить.

Алик сделал шаг вперед, но под дулом ружья, которое смотрело ему в грудь, остановился.

— Парень, не дури. Прежде чем ты нажмешь на курок, из тебя сито сделают, через которое на солнце можно будет смотреть. Обыск проводится на законных основаниях. Ты сам-то кто такой?

— Сначала ордер и удостоверения покажите.

Алик подошел к нему, протянул ордер и удостоверение. Тот внимательно их прочитал и со злостью отбросил ружье в сторону.

— А теперь, молодой человек, представься.

— Я сам работаю в милиции, участковым, в Нижнеобске. Сейчас я в отпуске и гощу у бабушки.

— Раз сам в милиции работаешь, знаешь, что бывает за то, что пытаешься помешать проведению следственных действий. А какой ты мент, мы еще разберемся.

Обыск затянулся до ночи. Даже у видавших, казалось все, оперов, челюсть отдавила колени. В доме, нашли рюкзак с десятком гранат, в каждом шкафу, на каждой полочке, под кроватями, лежали пистолеты, обрезы и запчасти к ним. Но это была прелюдия, перед тем, что они увидели в дровянике и сарае. Охапки ружей, автоматов, карабинов, лежащих прямо на полу, пистолеты разных марок, сваленные кучей. Сеновал был завален какими-то тюками, коробками. Игорь вскрыл одну из коробок и только покачал головой. В коробке лежали наборы школьных мелков. В следующей, были шариковые авторучки.

— Алик, здесь двое суток описывать придется. Ты бы съездил в ПОМ, связался с Женей, пусть, еще кого ни будь пришлют.

Вскоре Алик вернулся.

— Парни, Женя сказал, что бы изымали оружье, а остальным, они сами завтра займутся с утра. Губарев рассказал, что они с Кузьмицким должны были взять фуру с телевизорами, да перепутали. Водилу завалили, а в фуре оказались школьные принадлежности. Они уже год здесь лежат. Женя сказал, что грузовичек пришлет, что бы оружье вывезти. Когда стемнело, обыск пришлось прервать, до следующего утра. Освещения во дворе не было, а ползать во дворе с маломощным фонариком, это что искать иголку в стоге сена. Алик договорился с собровцами, что они подежурят возле дома до утра. Втроем, Алик, Виктор и Игорь, загрузили изъятое оружие в ГАЗ-53, который в УБОПе использовали для хозяйственных нужд. Всего изъяли, около ста двадцати стволов. По приезду, дежурному отделению СОБРа пришлось попотеть, перетаскивая все в актовый зал. Был уже одиннадцатый час ночи, когда закончили разгрузку. Кузьмицкий, провалился как сквозь землю. В квартире и гараже, у него изъяли несколько стволов и пару альбомов, с интересными фотографиями. Сауны, охота, рыбалка и везде Кузьмицкий с высшими офицерами из ГУВД и УСБ. Быстро проведя планерку, Женя распустил оперов по домам. Продолжать обыск, с утра, у матери Кузьмицкого, выехали рубоповцы, из оперативно-следственной группы. Приехали они вечером, злые как черти, у одного была прокушена рука. Когда они попросили мать Кузьмицкого убрать собак, что бы осмотреть вольер, та спустила их на оперов. Оперативник, на которого неслись два здоровенных кобеля, с перепугу, схватил одного за ошейник и перебросил через забор, а второй пес вцепился в руку мертвой хваткой. Пришлось его пристрелить. Столько проклятий, какими их осыпала мать Кузьмицкого, опера еще в своей жизни не слышали. В вольере, за будкой для собак, они нашли три гранатомета «Муха». Год назад, при нападении на броневик с инкассаторами, которые, перевозили миллион долларов, использовался такой же. Один из инкассаторов погиб, а двое были ранены. Задуматься было о чем. Еще неделю, Алик, Виктор и Игорь были на подхвате, засады, обыска, выемка похищенного, земельные работы по розыску трупов. Для них чехарда закончилась, когда взяли на телефонной станции распечатку звонков на пейджер Кузьмицкого.

— Кузя, все очень плохо, беги.

Звонок был сделан из приемной начальника УСБ, в первую же ночь, после задержания фигурантов, проходящих по делу. В том, что бы Кузьмицкий исчез, а лучше всего под землю, заинтересовано было много. В дальнейшем, боясь утечки информации, по этому делу работала только оперативно-следственная группа. Выбитые из колеи, лихорадочной, недельной работай, Алик, Виктор и Игорь отдыхали. Занимаясь повседневными, рутинными обязанностями. Пару раз пытались сработать по вымогателям, но все не стоило выеденного яйца. В первом случае, к ним обратился азербайджанец. Трясясь от страха, он сказал, что его преследуют чеченцы, требуя от него денег. Вечером, на «стрелке» их задержали. Над этим делом хохотал весь отдел. Оказалось, что чеченец попросил прикурить, а вместо зажигалки, азербайджанец откусил ему пол носа. Чеченцы требовали с него денег, для проведения пластической операции. Смех и грех. В кабинете оперативников, они заключили мирное соглашение. Иначе под уголовную статью шли оба. Один за самоуправство, а второй за нанесение вреда средней тяжести, повлекшее обезображивание лица. Во втором случае, к ним обратилась пожилая женщина, утверждая, что неизвестные требуют с ее мужа деньги, за разбитую автомашину, которую он в глаза не видел. Тут же, из кабинета, она позвонила обидчикам и назначила встречу через два часа. На нее одели передатчик и отвезли к месту встречи. Слушавшие разговор, оперативники, были в недоумении. Мужчина, пришедший на встречу, просил вернуть хотя бы половину суммы, уплаченной им за автомашину. Деньги он занимал у друга, и нужно было срочно их отдать. Никаких угроз ни в ее адрес, ни в адрес мужа. Слушать эту ахинею надоело, и их обоих пригласили в автомашину. В УБОПе их развели по разным кабинетам. Виктор съездил в ГАИ и взял заключение инспектора по автомобильной аварии и решение суда. Капитан, который распечатал бумаги на принтере, рассмеялся.

— Ну, парни, вы и угорели. Эта тетка, уже всех достала. Нас прокурорские из-за нее уже полгода трясут.

Все оказалось просто, как дважды два. Муж заявительницы, напившись до зеленых чертей, протаранил стоящий на обочине Нисан, который счастливый хозяин, гнал из автосалона домой и остановился, что бы сбегать в кустики. На его глазах, от автомашины, упакованной в целлофан, осталась груда металлолома. Машина восстановлению не подлежала, а застраховать он не успел. Не дожидаясь решения суда, заявительница оформила развод, мужа выписала из квартиры и дачу оформила на себя. Муж работал на частника и официально был безработным. Судебным приставам изымать было нечего. А что бы бывший счастливый хозяин Нисана не надоедал своим нытьем, женщина обратилась в милицию. Алик попытался объяснить, что она не права. Лучше бы он этого не делал. Женщина соскочила со стула и начала орать так, что опера из соседних кабинетов начали выглядывать в коридор.

— Да, вы все здесь купленные, твари продажные. Я, на оперативников из ГОМа и ГУВД заявление в прокуратуру написала, что они меня отфутболили и на вас напишу.

Громко хлопнув дверью, женщина выскочила из кабинета. Мужчина, хозяин Нисана, развел руками и начал жаловаться.

— Парни, как они меня уже достали. Я, где уже только не побывал, и в милиции, и в прокуратуре, и в УБОП. Осталось только ФСБ. Какой из меня к черту рэкетир, если я своего год уже получить не могу. Есть у меня небольшая фирмочка, мебель на заказ делаем. Под нее я денег и занял. Еще год назад, мы неплохо зарабатывали, а сейчас конкуренция. Перебиваемся случайными заработками. Если даже я продам все оборудование, мне не рассчитаться.

Напоив его чаем и кое-как успокоив, Виктор его выпроводил. На следующий день Игорь взял блокнот и от нечего делать начал его перелистывать. Якут, как же он про него забыл. В записях было отмечено, что Якута пару раз видели в обществе паренька, студента, которого Якут подсадил на иглу. Адрес, где студент снимал квартиру, был известен. На эту квартиру, так же совершался разбой, но пострадал другой паренек, который на пару с другом Якута арендовал жилье. Игорь объяснил всю подноготную Алику и предложил заняться этим делом. Виктор с утра убежал по никчемному материалу, который ему отписал начальник отделения. Алик вначале отказался, а потом, подумав, а чем черт не шутит, вдруг стрельнет, согласился. Вскоре, Игорь и Алик бодро вышагивали по морозцу, поскрипывая снегом. От УБОП, в ту сторону автобусы не ходили. В старенькой шестерке Игоря бензина не было, как и денег, что бы его купить. Полгорода пришлось пройти пешком. Оба студента, Андрей и Иван, оказались дома, прогуливали занятия. Так что, минут через десять пришлось маршировать назад, только уже вчетвером. Игорь остался в кабинете с Иваном, а Алик с Андреем, зашли в соседний. Разговор у Игоря с Иваном, сначала шел о разбое на их квартиру. Студент на все вопросы отвечал уверенно, объясняя, что его в это время в городе не было, ездил к родственникам. Кто мог совершить преступление, он не знает. Дождавшись, когда Иван успокоится, Игорь спросил, когда тот последний раз видел Якута. Иван не задумываясь, ответил, что тот ночевал у них и ушел за полчаса, до прихода оперов. Тут он понял, что проговорился. У паренька затряслись руки и на глазах появились слезы.

— Иван, облегчи свою совесть, расскажи все, что знаешь. На последнем разбое, ты был с ними. Якут, его двоюродный братец и двое неизвестных. Поверь, мы скоро их установим.

— Что мне за это будет?

— Срок. Если поможешь нам, то в суд пойдет одна маленькая бумажка, где мы просим о снисхождении. Поверь, что к нашим просьбам прислушиваются. Вместо того, чтобы сидеть семь лет, а это минимум по этой статье, отсидишь два-три года. Ты, ведь еще совсем сопляк. Якут, с братцем, калачи тертые, будут грузить тебя. Тем более, что хозяева квартиры, твои знакомые. Они тебя по голосу опознали. Я, даю тебе пять минут, подумать. Вот авторучка и бумага. Сейчас я вернусь.

Игорь вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ, и зашел к Алику. У того разговор не клеился. Испуганный парень твердил одно, что он ни о чем не знает. Игорь остановил Алика, который начал терять терпение.

— Андрей, давай так. То, что ты с ними преступления не совершал, я знаю. В компанию, эту, ты попал случайно. Твои родители и родители Ивана знакомы. Они вам на пару квартиру и сняли, что бы меньше платить. Теперь успокойся, тебя аж, всего колотит. Давай, договоримся так, сейчас Иван напишет явку с повинной, а ты дополнишь, что он пропустил. Алик, напои его чаем, а то, поди решил, что он загнанный заяц, а вокруг серые волки.

Когда Игорь вернулся в свой кабинет, Иван сидел над чистыми листами бумаги, крутя меж пальцами ручку.

— А, вы, меня не обманываете с этой бумажкой, в суд?

— Нет, не обману. Ты, знаешь, когда я был чуть постарше тебя, у меня был хороший учитель. Так вот, он всегда учил меня, во-первых, не брать взяток, рано или поздно это всплывет. Тогда перестанут уважать и свои и чужие. Во-вторых, если хочешь посадить жулика, обложи его со всех сторон, что бы знать каждый шаг. Побоями можно что-то выбить, но злость на весь белый свет останется. А тут, он сам знает, что посадили за дело, и не унижая. В-третьих, если что пообещал жулику, то разбейся, но сделай.

— Игорь Николаевич, как мне лучше написать?

— Начни с самого начала. Как ты познакомился с Якутом, как он тебя подсадил на иглу, кто предложил ограбить квартиру?

— Квартиру Якут предложил ограбить. Я, просто сказал, что недалеко живет знакомый родителей. Он вертолетчик и недавно вернулся из Африки, где работал по контракту.

— Пиши, как было. Кто с тобой на разбое был, куда дели вещи, деньги и золото?

— Про золото я ничего не знаю. Мне всего тысячу дали.

Писал Иван долго, мучительно, покрывшись потом, обдумывая каждое предложение. Обед уже давно прошел. У Ивана, толи от нервов, толи от голодухи, урчало в желудке. Закончив писать, он подвинул листки Игорю, а сам, облегченно откинулся на спинку стула. Игорь внимательно прочитал написанное, спросив между делом, хочет ли есть Иван. Тот утвердительно кивнул головой. Игорь сказал, что сейчас принесет поесть, взял листки исписанные крупным, еще детским почерком и вышел из кабинета. Заперев дверь, он зашел к Алику. На удивлении, тот весело, почти дружески, обсуждал с Андреем рыбалку, которая может быть только на севере, в нетронутых цивилизацией местах. Игорь и сам знал об этом не понаслышке. Еще когда он жил на севере, ему посчастливилось пару раз съездить не безимянную речушку, впадающую в Обь. Это было что-то не передаваемое. Такого азарта, он не испытывал больше никогда. Первый раз, он блеснил в самой речушке. Такого до селе, он никогда не видел. Подходишь к воде, а она кипит, щука только что на берег не выпрыгивает. Пока мужики охотились, он поймал около ста щучек, килограмм-полтора. Во второй приезд, дед, который жил в зимовье, посоветовал порыбачить в месте, куда речушка впадала в Обь. За сорок минут, полтора десятка щук, весом от трех до пяти килограммов, от ударов которых разгибались тройники на блесне. Больше он там не бывал. Знакомый, который возил туда, уехал из города. Игорь плохо ориентировался в тайге. Место найти сам не смог. Закончив с ностальгическими воспоминаниями, Игорь положил исписанные листы Алику на стол, а сам спустился в буфет. Буфетик, работающий в течений рабочего дня, был небольшим, но перекусить можно. Купив пирожков с капустой и картошкой, Игорь поднялся на свой этаж. Сначала он зашел к Алику, где честно поделился пирогами с Аликом, после чего прошел в свой кабинет. Выложив пирожки, он заварил один пакетик чая на двоих. Больше не было, как и денег, что бы купить заварку. Игорь с Аликом жили недалеко друг тот друга. По утрам, когда шли в УБОП, покупали самый дешевый чай. А на большее, финансы пели романсы. Перекусив, чем бог послал, Игорь спросил Ивана о родителях. Тот почти час рассказывал о родственниках, о жизни в далеком северном поселке, о местных обычаях. Рассказчик он был неплохой. Из испуганного, затурканного зверька превратился в обыкновенного пацана, с веселыми глазами. Казалось, что стал даже выше ростом. В кабинет зашел Алик и положил на стол явку с повинной Ивана и протокол допроса свидетеля. Посмотрев на Ивана, он покачал головой.

— Эх, пацаны, натворили вы дел. Игорь, нужно из ГОМа следака вызвать. Якута и его братца в розыск объявить. Этим я сам займусь, ты пока почитай.

Услышав слова Алика, Иван втянул голову в плечи и стал похожим на маленького, загнанного воробушка. Молодой, нагловатый следователь, недавно закончивший юридический лицей, соизволил прибыть только через три часа. Оперов, с подачи мамы, известной в городе адвокатши, он считал черной костью, разговаривал с ними сквозь зубы, брезгливо кривя рот. У него была одна мечта, отсидеться до двадцати семи лет, что бы в армию не забрали, а потом пойти по стопам мамашки. Не вдаваясь в подробности, он допросил Ивана с Андреем, выписал постановление о временном задержании Ивана и помещении его, в изолятор временного содержания, после чего убыл восвояси. Андрея Игорь вывел на крыльцо здания УБОП и отпустил. Тот, не веря своему счастью, радостно поскакал в сторону дома. Ивана Алик отвел в камеру временно задержанных, и передал постановление следователя дежурному. Когда Алик и Игорь вышли из здания, было темно, сильно похолодало, дул северный ветер. В полнеба светила желтая, как блин Луна.

— Алик, а почему Андрей отмораживался? Ведь он не при делах.

— Его запугали до полусмерти. Когда Иван первый раз привел Якута домой, Андрей его узнал. На Родине пересекались. Сказал Ивану, что это за фрукт. Тот начал орать, что это не его дело, кто к нему ходит. Ну, а Якут возле его лица ножичком покрутил. Пригрозил, что если не перестанет волну гнать, то язычок подрежет.

— Алик, что на завтра?

— С утра, мы с Витей, съездим на адрес, где Иван проживал, изымем вещи, в которых они были на разбое. Ну и по ходы пьесы, дернем паренька, у которого они вещи вначале хранили. Его по любому дергать надо. Ты, с утра, заберешь из ИВС Ивана и поедешь с ним в ГОМ. Я, попрошу Женю, что бы следака заменили. Этот недоносок все дело развалит.

— С Якутом, что?

— Как обычно. Ты же его в местный розыск выставлял, а я, еще передал ориентировку по ГУВД.

Распрощавшись, опера разошлись, каждый в свою сторону. Утром, на планерке, Женя сказал, что со следователем порешали, и Игорь может ехать с задержанным в ГОМ. Игорь взял автомашину, закрепленную за отделом, и проехал к зданию ИВС. Он все никак не мог привыкнуть. На севере, где он работал, городская и районная администрация помогала и с автотранспортом и со специальными техническими средствами. Проблем с этим не было. Ему до сих пор казалось дико, что на весь отдел, занимающийся борьбой с бандитизмом, выделяется две полудохлых автомашины. А что уж говорить о спецтехнике. Хотя средства, что бы УСБ поставило в каждом кабинете прослушку, нашлись. Слушали не всех и не всегда, но от этого приятней не становилось. Зацепить какого ни будь опера и раздуть из мухи слона, нет ничего проще. Опера и так ходят на грани между законом и беззаконием. Ивана долго ждать не пришлось. Пока Игорь расписывался в получении задержанного, того уже вывели из камеры. Игорь, как требовали правила, застегнул на его руках наручники и они вышли из этого, пропавшего мочой и потом, помещения. В автомашине Игорь наручники снял. Водитель, пообещав, что заберет их по первому же звонку, уехал. Игорь с Иваном зашли в дежурную часть. Дежурный объяснил, где им можно найти следователя. В кабинете, куда они зашли, сидел полный, лысеющий блондин, в черном, дорогом, но каком-то пожеванном костюме. Игорь представился и посадил Ивана на один из стоящих в кабинете, разболтанных стульев. Следователь быстро просмотрел дело и со скучающим видом обратился к Игорю.

— А от меня-то что требуется? Здесь и так все ясно. Так, только маленькие шерховатости. Слышь, гоблин, у тебя адвокат уже есть?

Иван поднял на него глаза, полные слез, казалось, что они вот-вот покатятся ручьем. Получив отрицательный ответ, следователь оживился, засопел носом.

— Когда твои родители приедут, смогут они заплатить за хорошего адвоката?

— Не знаю. Вы позвоните им сами.

Следователь поднял трубку телефона и набрал номер, который ему продиктовал Иван. Ему ответил отец.

— Вас беспокоят из милиции. Ваш сын задержан, за соучастье в разбойном нападении. У меня только один вопрос, сколько вы сможете заплатить за адвоката.

— Сколько потребуется, столько и заплачу. Я, смогу увидеть сына?

— Да, сможете. Когда вас ждать?

— Сегодня же вылетаю.

Следователь нажал на кнопку отбоя и сразу набрал другой номер. Медовым голоском, не стесняясь присутствующего оперативника, он пропел.

— Танюсик, для тебя дело хорошее подвернулось. Разбойное нападение на квартиру. Родители согласны платить, сколько скажешь.

Не прошло и пятнадцати минут, как на пороге появилась полная женщина, затянутая так, что казалось, еще одно движение и пуговицы от блузки полетят автоматной очередью. Поцеловав в щечку следователя, она села рядом с Иваном и попросила оставить их одних. Игорь и следователь вышли из кабинета. Когда они вернулись, Танюсик ходила по кабинету, оскалившись акульей улыбкой, а Иван сидел бледный, о чем-то задумавшись. Следователь сел за стол и пододвинул к себе бланк протокола допроса подозреваемого.

— Ну с, молодой человек, что вы можете рассказать о проишедщем?

— Мне нечего рассказывать. Меня оперативники всю ночь, до утра пытали. Заставили, что бы я взял на себя это преступление. Но я, его не совершал.

— Кто вас конкретно пытал?

— Вот он, — Иван показал пальцем на Игоря — и еще один татарин. Того Аликом зовут.

Следователь сокрушенно помотал головой и обратился к Игорю.

— Вы, целый майор и допускаете такое беззаконие. Я, буду вынужден, отправить задержанного на судебно-медицинскую экспертизу.

Следователь довольно потер руки и тут же выписал постановление на проведение экспертизы. Игоря заколотило от злости, и он предложил следователю выйти в коридор. Тот, нахально улыбаясь, встал из-за стола и вышел с Игорем в коридор. Не сдержавшись, Игорь локтем ударил его в солнечное сплетение и прошипел сквозь зубы.

— Что же ты, урод, делаешь? Ладно, у той стервы профессия такая, жуликов защищать. Решили развести родителей этого шалопая и денег на халяву срубить, потом разделить между собой. Ты, дело разваливаешь и оба почиваете на лаврах. Запомни, не выйдет, не прокатит.

Блондин отпрыгнул от Игоря и устремился в кабинет, бросив на ходу.

— Запомни майор, что следователь процессуально никому не подчиняется. А если еще какой-то оперишка вздумает мне угрожать, то я обращусь в прокуратуру. Игорь зашел следом за ним в кабинет. Надел наручники на Ивана и вывел на крыльцо.

— Ты, пацан, хоть понимаешь, что происходит? Сейчас ты отказался от показаний, так же как и я, от своего обещания. Следователь продержит тебя в СИЗО не меньше месяца. Твои родители станут нищими. За это время, Якута и остальных твоих подельников, в любом случае выловим. Что и как они будут петь, я догадываюсь, но на нашу помощь, больше не надейся.

Иван, поджав упрямо губы, молчал. Вскоре УАЗ подъехал. Игорь с Иваном сели в него и проехали к областной больнице, где находилось бюро судебно-медицинских экспертиз. Дежурный эксперт взял направление и завел Ивана в кабинет. Игорь зашел за ними и снял наручники. Врач сказал, что бы Иван разделся и внимательно его осмотрел.

— Вам в УБОПе заняться нечем? Это как нужно было избивать человека сутки, что бы на его теле не было даже застарелых синяков. У него только следы уколов на руках. Развелось наркоманов, плюнуть некуда. Одевайся, недоросток.

Написав акт обследования, врач подал его Игорю.

— За что задержали?

— Разбой на квартиру.

— Да, таких, в зародыше душить надо. Забирай его к чертовой матери и катитесь отсюда.

Загрузив Ивана в автомашину, Игорь попросил добросить их до ИВС и там минут пять обождать, пока он сдаст задержанного. Игорь с Иваном спустились в подвал, где находилось ИВС. Дежурный вызвал врача. Тот осматривать Ивана не стал, лишь прочитал акт заключения. Когда Игорь приехал в УБОП, Алик и Виктор уже были на месте. Допрашивали семейную чету наркоманов, у которых Якут, сразу после разбоя, хранил вещи. Игорь вызвал Алика в коридор и обрисовал ему всю ситуацию. Тот только рассмеялся.

— Игорь, не грузись. Вещи, в которых совершался разбой, мы изъяли. Кроме этого, эта сладкая парочка, пока у них сумки с вещами были, стащили оттуда дубленку и норковую шапку. Под протокол перечислили все вещи, которые были в сумках. Совпадает один в один. А вот золота никто не видел. Если Якута и его братца, кстати, у него кличка Ржавый, задержим, они уже все, никуда, не спрыгнут.

Слова Игоря, что Якут с братцем долго не пробегают, сбылись в этот же вечер. Виктор убежал на тренировку, а Алик с Игорем, решили расслабиться, взяли бутылку дешевенькой водки, полбулки хлеба и плавленый сырок. Только они уютно расположились, как позвонил дежурный.

— Парни, к вам клиентов везут. ОБНОН проводил рейд по наркопритонам. Взяли Якута и Ржавого, скоро будут.

Игорь с сожалением посмотрел на бутылку и убрал в стол. Что Якут, что Ржавый, были под кайфом, за язык тянуть не пришлось. Следователь, которому передали дело, ночью ехать в УБОП отказался. Появился только утром. Он скрипел зубами и с ненавистью поглядывал на Игоря. Понимая, что дело не развалить, он прилежно допрашивал подозреваемых, которые то и дело хватались за головы. Это же надо было столько наговорить в наркотическом дурмане. На следующий день взяли еще двух подельников, с частью похищенного. Парни хотели отсидеться в райцентре, у родственников. Вот этих обоих парней, Игорю было жаль. Нормальные парни, из рабочих семей, волей случая, оказавшихся втянутыми в грязные игры. Оба, после армии, куда попали сразу после школы, не имели специальности. Поступили на курсы крановщиков, родственники, материально им ни чем помочь не могли. Сами жили на картошке, хлебе и воде. Следственная машина потихоньку, со вздохами и ахами, закрутилась, перемалывая очередную партию задержанных. А оперативников уже ждала другая работа и другие, искалеченные по чьей-то злой прихоти, судьбы. Был уже конец ноября, когда Алику позвонил его информатор и сказал, что в сапожной мастерской, на центральном рынке, состоится встреча двух преступных авторитетов, которые должны обсудить спорные вопросы и решить с каналом по переброске наркотиков в регион. Один из них, по национальности грузин, находится в розыске, за Интерполом. В назначенное время, Игорь болтался по рынку, изображая покупателя, а Алик, Виктор и четверо собровцев сидели в Газели, рядом с выходом. К мастерской, на двери которой висела табличка «Закрыто», одновременно, с двух сторон подошли четверо мужчин. Поздоровавшись, они зашли в мастерскую. Игорь дал команду по радиостанции. Подбежавшие собровцы, ногами выбили дверь и ворвались в помещение. Когда оперативники зашли, четверо мужчин и пятый, хозяин мастерской, лежали мордой в пол. Собровцы, в руках у которых были автоматы «Кедр», молча, стояли над ними.

— Осмотрите их, к нам повезем. — Распорядился Алик. Профессионально вывернув карманы, задержанных загрузили в автомашину. Стандартная процедура, видеотека и пальчики. Четверых отпустили, паспорта, прописка и вся наша современная лабуда присутствовала. В розыске они не числились. Отпустили бы и пятого, да уж больно не соответствовал возраст, указанный в паспорте, виду задержанного. Да и паспорт числился в розыске, как утерянный. Возились с ним до полуночи, но так ничего и не добились. На своем он стоял твердо. Мол, я не я, да и рожа не моя. Лишь один, из тех, кого пришлось отпустить, сказал, что кличка у него Коба. Алик отпустил Виктора домой, оформил документы в спецприемник и они с Игорем сопроводили Кобу в спецприемник. Коба оказался весельчаком, всю дорогу смешил анекдотами. С утра Виктор связался с отделением Интерпола в Тбилиси. Парни из Интерпола оказались не формалистами, сделали выборку по кличкам. Вскоре все любовались распечаткой полученной по факсу с полуразмазанным изображением вчерашнего незнакомца. У Алика по спине побежали мурашки.

— Вот это, да. Игорь, он же мог нас вчера одной левой разделать, как бог черепаху. Такому палец в рот не клади, откусит вместе с головой.

Птичка действительно была еще та. Один послужной список чего стоил. Заслуженный мастер спорта по рукопашному бою, командир взвода личной гвардии Гамсахурдия, принимал участье во всех карательных акциях против русских, абхазов и осетин. После того, как первый грузинский «демократ» склеил ласты, Коба стал палачом в одной из грузинских воровских групп. Следок за ним был кровавый и тянулся через всю Грузию. Кровников у него было много, мышеловка должна была вот-вот захлопнуться. На последок, Коба с сообщником залезли в дом директора ликеро-водочного завода и вырезали семью, состоящую из шести человек. Соседи услышали крики и вызвали полицию, а сами с оружьем залегли вокруг дома, благо в каждом доме был если не пистолет, то уж автомат точно. Коба с подельником отстреливались до последнего патрона. Как он раненый, смог прорваться через оцепление, знает он один. Подельника взорвали гранатой. Три года Коба находился на нелегальном положении, отсиживаясь в России. Виктор созвонился с дежурным по МВД Грузии и долго пытался что-то ему объяснить, но тот включил дурака, ну никак не хотел понимать русского языка, языка врага. Разпсиховавшись, Виктор со злостью опустил трубку на телефон. Минут через пять раздался звонок, и кто-то на чистом русском, поинтересовался, действительно ли задержан Коба. Виктор подтвердил. В трубке было слышно, как на другом конце линии оживленно начали говорить по-грузински. Через минуту, абонент сказал Виктору, что через три дня группа сопровождения прилетит со всеми документами. В кабинет заглянул начальник отделения.

— Алик, что обсуждаете?

Алик подал Жене распечатку. Тот внимательно просмотрел ее.

— Это тот хмырь, которого вы вчера хлопнули?

— Да.

— Алик, съезди в спецприемник, побеседуй с ним, может, на что ни будь, по России загрузится. Игорь, у тебя машина на ходу?

— Да, на ходу. Только бензина нет. Вон во дворе стоит, хожу снег обметаю.

— Игорь, нужно в Воронино паренька свозить, коллегу, в командировку приехал. По пути все тебе объяснит. Собровцы со своего автобуса тебе десять литров сольют, думаю, что хватит.

— Да, без проблем. Раз надо, значит надо.

Игорь надел куртку, вышел во двор, где ему собровцы передали канистру. Игорь залил бензин в бак, прогрел автомашину и проехал на стоянку, рядом с УБОП. Здесь к нему в автомашину сели хоть и не старая, но видно, что изрядно потрепанная жизнью женщина и парень, который сразу представился. Миша действительно оказался «мишей». Высокий, коренастый, с румянцем на обе щеки, об такого и лом согнется. Дорогой Михаил объяснил, что две девчонки, одна из которых была дочерью женщтны, отметились в родном городе. За один вечер замолотили три разбоя и скрылись. Сейчас отсиживаются в Воронино, у тетки. Трасса была хорошая, машин мало и тридцать километров промелькнули как один. Дом, где скрывались девчонки, оказался сторожкой в дачном кооперативе. В сторожке оказалась только одна из подруг, вторая ушла на переговорный пункт, звонить родителям. Михаил с женщиной, которая увидев дочь, расплакалась, остались, а Игорь проехал на почту. Шестнадцатилетнюю девчушку, которая стояла возле телефонной будки и испуганно, как мышонок смотревшую по сторонам, он заметил сразу, да и посетителей было немного. Игорь подошел к ней и встал рядом.

— Ирина?

Девчушка, взглянула на Игоря и на глазах у нее появились слезы.

— Вы, за мной, что бы арестовать.

— Да, Ира, за тобой.

— Можно, я с мамой поговорю? Нас, сейчас, соединить должны.

— Хорошо, поговори.

Игорь отошел в сторону и сел на стул. Ждать долго не пришлось. Ирина сказала матери, что ее арестовали и скоро привезут домой. Положив трубку, она подошла к Игорю.

— Сейчас, меня куда, в тюрьму?

— Нет, пока за подругой. Что-то ты Ирина, рано в тюрьму торопишься.

Посадив Ирину в автомашину, Игорь проехал к сторожке. Увидев Ирину, женщина запричитала.

— Что же вы девоньки наделали? Ведь вас надолго посадят. Зачем вы, жизнь себе сломали.

— Че, разревелась, заткнись дура. — Набросилась дочь на мать.

Михаил встал между ними.

— Все, брэк. Девчонки, одеваемся потеплее, собирайте свои шмотки и в автомашину. Кстати, вы куда, сережки с перстнем дели?

— На железнодорожном вокзале за полторы тысячи рублей продали. — ответила Ирина.

— Рублей или долларов?

— Конечно рублей.

— Ну, вы и дуры. Они с настоящими брильянтами и стоят около двадцати тысяч баксов.

— А мы, думали, там фионитики. Начальник, да, не грузи ты нас. Так тошно.

В автомашине девчонки развеселились, начали петь песни, задирать Михаила. В своем городе они жили в соседних дворах и знали Михаила с детства. Возле автовокзала Игорь остановил автомашину. Женщина торопилась на автобус. Попросив, обождать ее пять минут, она заскочила в киоск. В это время, к Игорю, который стоял возле автомашины и курил, подошли двое парней.

— Дяденька, купи магнитолу. Дешево отдадим.

— Парни, мне магнитола не нужна. Да, наверняка, она у вас паленая. Вот хорошие колонки, я бы взял.

— Мы колонки снять не успели, сигнализация сработала.

— Обождите, может брат возьмет.

Игорь махнул рукой Михаилу. Тот вышел из автомашины, взял парней за шиворот и как котят поднес к автомашине. Игорь открыл заднюю дверь, Михаил посадил их, на заднее сидение, где уже сидели девчонки. После того, как Игорь с Михаилом сели, автомашина, упала на колени, жалобно скрипя. Вскоре из киоска вышла женщина, в руках у нее был пакет с копченой колбасой, хлебом, сигаретами и шоколадом. Передав пакет дочери, она заторопилась на платформу, вот-вот должен был отойти автобус. Медленно, но верно, объезжая каждую выбоину на асфальте, машина приближалась к УБОП. Девчонки во всю, потешались над незадачливыми воришками, те молчали, со злостью поглядывая на них. Возле УБОП, девчонки замолчали. Михаил вытряхнул парней из салона и зашел с ними в дежурную часть, следом Игорь завел девчонок. Михаил с юными разбойницами остался, а парней Игорь провел в свой кабинет. Алика еще не было, а Виктор заполнял какие-то бланки.

— Это что, за явление Христа народу? — Указал он на парней.

— Витя, ты не поверишь. Стою возле автовокзала, они ко мне подходят и просят, что бы я их задержал. Магнитолу только отработали. Видишь, какие воры сознательные пошли. Сходи, найди понятых.

— Ну вот, как всегда. Самого молодого нашел.

Понятые, это всегда было головной болью всех оперов. Можно было пробегать по улице не один час, пока найдутся сознательные граждане. Виктору повезло, вскоре он вернулся с двумя, бомжеватого вида мужчинами, которые как мулы были нагружены сумками с пустыми бутылками. При обыске, у одного из задержанных изъяли металлическую линейку, которой влегкую, можно вскрыть любой жигуленок, а у второго, магнитолу. Оба уже были условно осуждены. Понимая, что сокамерники поднимут их на смех, за такой ляп, они рассказали, как две недели назад из подвала пробили в полу продовольственного магазина дыру, вынесли оттуда все более-менее стоящее. Что бы, ночью не светится, можно было налететь на милицейский патруль, спрятали все в мусорокамере. Утром, когда нашли автомашину, в мусорокамере обнаружили только одного пьяного бомжа. Оказалось, что бомжи знатно попировали ночь, а что осталось, растащили по своим норкам. Опера, вместе с воришками, хохотали до слез. Пока ждали экипаж ППС из ГОМа, парней напоили чаем и купили им в буфете по пачке сигарет. К тому времени, Алик уже вернулся. Коба, узнав, что его просчитали, впал в ступор, обхватил голову руками, и сидел на стуле, раскачиваясь из стороны в сторону. На вопросы Алика он не реагировал. Лишь в конце разговора сказал, что его в Грузию не довезут, закопают, где, ни будь, в России. Через три дня Алик встречал конвой, прилетевший из Грузии. Два амбала и пожилой, худощавый мужчина, в руках которого была пятилитровая бутыль с домашним вином, спустились по трапу самолета. Бутыль мужчина передал Алику, сказав, что вино послали родственники убитых и попросил отвезти их в ГУВД. Задерживаться они не хотели, надеялись вечером вылететь обратно. Алик довез их до ГУВД и вернулся в УБОП. Виктор смахнул со стола бумажки в сейф и водрузил бутыль посреди стола. Успели они выпить только по стакану. Кто-то постучал в дверь. Алик убрал бутыль под стол и открыл дверь. На пороге стоял дежурный и молодой парень, кавказец.

— Алик, разберитесь с ним. А то он такое рассказывает, что, хоть стой, хоть, падай.

— А что, больше никого нет, только мы?

— Женя к вам отправил. Ко мне какие претензии?

— Хорошо, давай его сюда.

Парень зашел в кабинет и стоял у порога, робко теребя вязаную шапочку.

— Присаживайся, рассказывай, что случилось.

— Я, недавно из Баку к дяде приехал. У него есть небольшой бизнес. Закупает в Китае товар, а затем развозит по деревням, отдает местным жителям под реализацию. В поселке Молодежном, есть семья, мать с дочерью и сыном. Дядя уже год с ними работает, никогда проблем не было. Позавчера, он сказал мне, что бы я съездил за деньгами, дал свою автомашину. Я, приехал, женщина сказала, что она деньги дала соседке в долг, будут только на следующий день. Вчера, я приехал с утра. Дома была только дочь, ей тринадцать лет. Она сказала, что мать скоро подойдет. Мы сидели в комнате, разговаривали. Минут через десять пришли мать, брат, ему семнадцать лет, и какой-то мужик. Тот достал из под полы автомат. Я, таких еще не видел, и наставил на меня. Я испугался сильно, попросил, что бы, не убивали. Они меня в погреб посадили. Думал, от холода там замерзну. Сегодня утром они меня оттуда вытащили и заставили написать расписку. Якобы, я пытался изнасиловать девочку. Что бы, они не написали заявление в милицию, должен заплатить сто тысяч. Машину разграбили, сняли магнитолу с колонками и антирадар. Я, к дяде подъехал, а он меня к вам отправил.

— Деньги, когда должен отдать? — Спросил Виктор.

— Завтра, в течении дня, время конкретно не оговаривалось. Они сказали, если завтра не отдам деньги, то послезавтра за мной милиция приедет.

Алик встал из-за стола и начал ходить по кабинету.

— Девчонку, действительно, не обижал?

— Нет. Мамой клянусь. — Заволновался парень.

— Хорошо. Завтра, в девять, что бы как штык, здесь был. Пока свободен.

Дождавшись, когда парень выйдет, Виктор достал из под стола бутыль, разлил вино по стаканам.

— Ну что, други мои, скажете, что посоветуете? — Спросил Алик.

До этого молчавший Игорь, ответил.

— На счет погреба, похоже правда, а вот с девчонкой, может, что и было.

— Мне, тоже так кажется. Если это не так, то уж больно по беспределу работают. — Поддержал его Виктор. Итог подвел Алик, сказав, что утро, вечера мудренее. Их разговор опять прервал стук в дверь. Теперь уже опера, из соседнего кабинета, видевшие, как заходил Алик, соблюдая конспирацию, по одному начали просачиваться в кабинет. Ну, а где это видано, что бы российский мент на этом успокоился. Это только на хлеб денег нет, а на бутылку всегда найдется. Так что, к вечерней планерке все были хорошие и глаза на кучу. Заглянувший в кабинет начальник отделения, только махнул рукой. Утром, еще не было девяти, когда Игорь зашел в здание УБОП. Вчерашний посетитель и пожилой мужчина, по-видимому, его дядя, сидели возле дежурной части. Игорь пригласил их к себе в кабинет. После вчерашнего, в кабинете стоял устойчивый запах винного перегара и табака. Распахнув окно, Игорь предложил сесть. Вскоре подошли Алик с Виктором. Алик попросил потерпевшего еще раз испытать судьбу и зайти в указанный адрес под контролем оперативников. Тот категорически отказался. Дядя выслушал его и что-то сказал на родном языке. Племянник, подумав, согласился. Старый убоповский УАЗ, громыхая четыремя колесами, «летел» в сторону Молодежного. В автомашине, кроме водителя и оперов, сидели трое собровцев. Дядя с племянником, на своей автомашине ехали следом. Полуразвалившийся дом стоял в центре села, напротив магазина. УАЗ остановился возле магазина. Потерпевший, которого дядя высадил заранее, подошел к дому и постучал в окно, выходящее на улицу. Из дома вышел мужчина и сел на лавочку. Опера слушали разговор по приемнику, передатчик они нацепили парню под куртку.

— Деньги принес?

— У дяди такой суммы сейчас нет в наличии. Будет только завтра.

— Какого черта тогда пришел?

— Вы же, обещали завтра заявление в милицию отнести.

— Соображаешь. Хотя мы тебя и развели, как лоха, но если завтра не будет денег, то пойдешь на тюрьму. Там таких любят.

Мужчина выкинул окурок, зашел во двор и закрыл ворота на засов. Алик махнул рукой и собровцы, перепрыгнув через забор, ринулись в дом. Следом забежали Виктор и Игорь, Алик остался на улице, перекрывал окна. В комнате, за столом, сидела полупьяная женщина, подросток и две молоденькие девчушки. Посреди стола стояла кастрюля с вареной картошкой, миска с квашеной капустой, лежали крупно нарезанные куски хлеба. Завершала весь натюрморт, бутылка водки. Мужчины в комнате не было. Собровцы остановились в недоумении. В доме спрятаться было негде. И тут, Игорь, боковым зрением увидел, как шевельнулась старенькая, но на удивлении чистая занавеска, натянутая между русской печью и простенком. Расстояние там было не большое, и взрослый человек мог там пролезть только боком. Игорь окликнул Виктора и бросился к занавеске. Мужчина находился там и тянулся к обрезу карабина «Вепрь», лежащего на печи, в дальнем углу. Схватив за руку, Виктор с Игорем выдернули его из закутка и положили на пол. За поясом у мужчины был нож, зековской работы, с наборной рукоятью. Виктор вытащил нож и отбросил в сторону, Игорь в это время надел на него наручники и полез на печку, за обрезом. Молча сидевшая до этого мгновения женщина, зарычав волчицей, выскочила из-за стола и зубами впилась в плечо Виктора. Толстую, кожаную куртку она прокусить не смогла, но синяк оставила хороший. Молодежь тоже вскочила и начала метаться по дому. Успокоились, получив по паре тумаков. Алик зашел в дом с понятыми. Обыскивать было не чего. Старый сарай, с небольшой поленницей дров, в котором и нашли магнитолу, колонки и антирадар. Дом, в котором, кроме стола и парочки железных кроватей, ничего из мебели не было. Ужасающая нищета смотрела изо всех углов. Всех загрузили в УАЗ и проехали в город. Когда весь этот цыганский табор заходил в УБОП, навстречу вышел начальник отдела.

— Алик, это что за детский сад, вам что, заняться не чем?

— Иванович, да тут дело серьезное. Сейчас будем вызывать следователя из прокуратуры.

— Смотрите, потом проверю.

Пока ждали следователя, успели со всеми познакомиться. Пятидесяти летний мужчина назвался Генераловым Альбертом, вором в законе. Одна из девчонок, тринадцатилетняя Полина, оказалась его сожительницей, к тому же находилась во Всероссийском розыске, как потеряшка. Галина, мать злополучного семейства, в свои лучшие годы, была преподавателем начальных классов. Но, у каждой семьи, свой скелет в шкафу. Таким скелетом оказался ее муж, ныне покойный. Имел два высших образования, до развала Союза работал заместителем начальника нефтедобывающего управления. Те времена, Ельцинского безвремения и лихих прихватизаторов, сломали не одну судьбу и не одну жизнь. Муж Галины запил и в пьяном угаре зарезал соседа. Пока мотал срок, заболел туберкулезом. Его и выпустили досрочно, умирать. Как Галина не билась, продала квартиру, машину, но поставить мужа на ноги так и не смогла. Что бы как-то выжить, на оставшиеся от похорон деньги, купила в деревне развалюшку и пошла торговать вещами на рынок. Василий, ее сын, оказался наркоманом, со стажем. Да, и вся катавасия началась из-за него. Проколол деньги, которые мать отложила, что бы рассчитаться с поставщиками. Мать, не нашла ничего лучшего, как обратиться к знакомому уголовнику. Приехавший следователь, когда-то сам бывший опер, нахлебавшийся оперской круто заваренной каши по самое горлышко, допросил Галину с Василием и отпустил их на подписку о невыезде. Дочь отправили на скорой помощи в больницу, у нее начался приступ эпилепсии. С Альбертом и Полиной, провозились до ночи. Полина плакала крокодильими слезами и на вопросы не отвечала, а Альберт откровенно издевался над операми. Игорь, не выдержав, взял со стола Уголовный кодекс и ударил Альберта книгой в лоб. Следователь подскочил на стуле.

— Игорь, оставь свои примочки при себе. Это без меня. Иди, лучше с Полиной поработай. Какие вы опера, если не можете малолетку развести.

Игорь прошел в соседний кабинет, где с Полиной сидел Виктор. По тому было видно, что он тоже на грани срыва.

— Витя, давай местами поменяемся, а то я того гоблина, за ноги подвешу.

Виктор хмыкнул и вышел из кабинета. Игорь взял чайник, сходил за водой и включил его. Дождавшись, когда он закипит, он налил чай в кружку и подвинул ее Полине, достал из стола пару конфет.

— Извини, сахара нет, так, что обойдешься конфетами.

Девчонка, всхлипывая, взяла кружку начала пить чай. Когда она успокоилась, Игорь попросил рассказать о себе. Та посмотрела на него взглядом обиженной собачонки.

— Да, мне и рассказывать нечего. Жили в деревне. Родители пили. С девяти лет меня начали продавать за бутылку водки. Год назад, в деревню приехал Альберт, с бригадой шабашников. Они храм восстанавливали. Я, им есть варила. Он меня пожалел, а когда я ему все рассказала, он избил родителей и забрал меня к себе.

— Полина, а кто тогда тебя ищет, раз ты родителям не нужна?

— Сестра. Родителей у меня сейчас нет. Сгорели полгода назад, вместе с домом.

— К ней вернешься?

— Нет, останусь с Альбертом. Он меня любит, не обижает.

— Полина, а ты представляешь, когда он выйдет, лет через пятнадцать, тебе будет около тридцати, а ему лет шестьдесят пять.

— Но, почему так много, ведь он только помочь хотел.

— Разбой, незаконное лишение свободы, хранение оружия, вымогательство, разврат несовершеннолетних. У тебя, где свидетельство о рождении?

— На квартире, которую снимаем.

— Адрес назови.

— Подгорная 3.

— Полина, ты ничего не бойся, все расскажи следователю, а я, пока съежу за документами. Договорились?

Девчушка кивнула головой, и Игорь вышел из кабинета. Вызвав Виктора, он вкратце объяснил тому ситуацию. Дом был разделен на две половины, в одной жили квартиранты, в другой хозяйка. Виктор подошел к воротам, закрытых на засов, пару раз пнул по ним. Сначала в ограде залаял пес, потом по всей улице пошла собачья перекличка. Хозяйка дома вышла во двор и через забор поинтересовалась, что за гости к ней пожаловали. Игорь достал из кармана удостоверение и через забор подал его хозяйке. Та отошла к окну, из которого, через неплотно задернутые шторы пробивался свет, и долго изучала удостоверение. Возвратив его Игорю, недовольно спросила.

— А, что, позже нельзя было придти? Или у нас тридцать шестой год вернулся?

— Мать, не грузись. Ты нас не интересуешь. Нам нужны документы твоих квартирантов. Дома есть еще, кто ни будь, совершеннолетний? Нам понятые нужны.

— Только муж, сейчас подниму.

Чудить, Генералов, а вернее Полковников, перестал только после того, как ему на стол Виктор положил паспорт. Схватившись за голову, он замычал и начал раскачиваться из стороны в сторону, сидя на стуле. Было от чего схватиться за голову. Четыре судимости за изнасилование малолетних и всероссийский розыск, за разбойные нападения на магазины. Насильников на тюрьме ненавидели, и он прекрасно знал, через какой очередной круг ада ему придется пройти. Но над операми, он, все же прикололся, сказав, что в дренажной трубе, на сто двадцатом километре, спрятана сумка с оружьем, которое принадлежало «трассовикам», недавно задержанным. Рано утром, заправив шестерку Игоря на последние деньги, они с Виктором выехали на Северный тракт. Хочешь, не хочешь, но проверить надо. Трасса была еще пустая, лишь изредка навстречу пролетали фуры, ослепляя светом. Через полтора часа оперативники были на месте. Еще полчаса ушло, что бы найти трубу, которую занесло снегом. Матеря начальство, Полковникова и всех вместе взятых, они начали ее откапывать. Увидев в глубине сумку, Виктор довольно вскрикнул. Игорь, который в это время грелся в автомашине, подошел к нему и заглянул в трубу, а потом критически осмотрел Виктора.

— Витя, а ведь ты, туда не пролезешь. Предлагаешь, мне туда ползти.

— Я же не виноват, что таким родители уродили. Игорь, я забыл сказать, что когда Полковникова в ИВС увозил, он сказал, что сумка заминирована. Может, саперов вызовем?

— Его слушать, себя не уважать. Все, я полез.

Игорь опустился на колени и по пластунски залез в трубу. Дополз до сумки и аккуратно расстегнул молнию. Заглянув в сумку и уже ничего не опасаясь, начал толкать ее впереди себя. Виктор перешел на другую сторону дороги и принял сумку. Приняв ее, он чертыхнулся. Две заготовки для ножей и грязное, нижнее белье Полковникова. Пнув сумку в сторону, он помог Игорю вылезти. Несколько дней над ними хохотал весь УБОП. Дни шли своей чередой, удачи перемежались с неудачами. В один из дней, когда Игорь был дежурным опером, он выехал на бытовое убийство. Жена, на глазах пятилетней дочери, единственным ударом ножа, завалила наглухо мужа, за то, что не дал ей опохмелиться. Помощь Игоря не понадобилась, опера из ГОМа справились сами. Он вернулся в УБОП. В кабинете был Виктор, напротив него сидел аккуратно одетый мужчина, с щегольскими усиками и в темных очках. Подойдя ближе, Игорь ухмыльнулся про себя.

— Да, не хотел бы я носить такие очки.

Два, отливающие чернотой синяка, сливались в один. Алика не было и Виктор беседовал с мужчиной, вернее, заканчивал беседу, уточняя отдельные детали. Вскоре он распрощался с мужчиной и тот вышел.

— Игорь, завтра с утра поможешь?

— А что случилось?

— Завтра, в десять, стрелка. Нужно будет людей задержать, а я один остаюсь. Ты после суток, а Алику срочный материал подсунули.

— Да, без проблем. А это, что за мужик был?

— В лицее музыку преподает, а по вечерам на вечеринках халтурит, на синтезаторе играет. Неделю назад, его студенты из сельскохозяйственного института пригласили поиграть. У одного из них день рождения было. Мужичок их ночь и развлекал. Под утро вызвал такси, что бы домой уехать, а виновник торжества хватился, что видеокамера пропала. Кто мог взять? Естественно чужой. Вот ему и вломили. Забрали всю аппаратуру, дали неделю срока, что бы вернул видеокамеру, либо деньги за нее, а еще двадцать тысяч на него повесили, за моральный ущерб. Сам понимаешь, откуда у преподавателя такие деньги.

— Он запомнил, кто его бил?

— Игорь, по идее, всю учебную группу нужно задерживать. Там все приложились. Студентки и те, на нем чечетку танцевали. Мужик решил, что неделя пройдет, молодняк успокоится, вернут ему аппаратуру, которая, кстати, лицею принадлежит. Не тут-то было. Сегодня, с утра, о себе напомнили. Дали пару пинков, по мягкому месту и сказали, что с сегодняшнего дня начали тикать проценты. Мужик побежал в ПОМ, а его отфутболили, заявление не стали принимать. Кто-то, из оперов, его на улице выловил и к нам отправил. Сказал, что у юбиляра папик, заместитель администрации района. Местные, с ним связываться не будут.

Разговор прервал телефонный звонок. Виктор поднял трубку.

— Игорь, это из дежурки, на выезд. Жена мужа убила.

— Я, только оттуда приехал.

— Это другое убийство, в поселке Авиаторов.

— Бабы сегодня с ума посходили. Скоро так и мужиков не останется. Скажи, что спускаюсь.

Рабочий день закончился. Виктор, которому было по пути, накинул на плечи куртку и вышел вслед за Игорем. Дежурная автомашина уже ждала, и опера сели в нее. Виктор вышел возле своего дома. Игорь проехал в поселок, который и поселком назвать трудно. Официально поселка не существовало, но люди жили. Полуразвалившиеся, доживающие свой век бараки, не смотря на зиму, грязь и вонь, от порванных теплотрасс, груды мусора, которые вывозили раз-два в год. Серая, непроглядная нищета обывателей. Пьянки, перерастающие в поножовщину, были обычным явлением. Сюда даже водку не завозили. Жители обходились суррогатами, вроде «Трои». Знаменитому американскому Гарлему, далеко до наших, вот таких поселков. Когда Игорь приехал, оперативная группа из ГОМа, который обслуживал территорию поселка, была уже на месте. Еще молодая женщина, с опухшими от ежедневной пьянки глазами, сидела на кухне. Она и не скрывала, что мужа убила она. Устав, от ежедневных побоев, она дождалась, когда муж уснет и плотницким топором отрубила ему голову. После чего вызвала милицию. Делом занялась районная прокуратура. Игорь прошелся по комнате, посмотрел на безголовое тело, голова лежала под столом. Выйдя из барака, он подошел к водителю и взял у него сигарету.

— Игорь, ну что там? — Спросил водитель.

— Зайди, посмотри.

Водитель зашел в подъезд, но не прошло и минуты, как он выскочил на улицу и бросился за угол дома. Вскоре он вышел из-за угла, вытирая лицо снегом, и подошел к Игорю.

— Игорь, сам ты дурак, и шутки у тебя дурацкие. Что, нельзя было сразу сказать? Там же все кровью залито, набежало как из поросенка. Я, на кровь смотреть не могу. Даже, когда на анализы у самого берут, в обморок падаю. А тут, только еще с дежурным поужинали. Весь желудок наизнанку вывернуло.

— Садись, нам здесь делать нечего, не будем людей отвлекать.

Дежурство выдалось неспокойное. Только Игорь расставил стулья, застелил их бушлатами и прилег, как в кабинет забежал помощник дежурного.

— Игорь, подъем. На трассе ЧП.

— Что случилось?

— Бандиты пытались остановить фуру. Та не остановилась, они открыли огонь из автоматов. Зацепили охранника, но тот мужик крепкий оказался. Несколько раз выстрелил из помповика. Есть трупы.

— Далеко ехать?

— Тридцатый километр, на Москву. Оперативная группа из ГУВД уже выехала, а тебя машина ждет.

Место перестрелки, искать долго не пришлось. Стоящий на обочине КАМАЗ, рядом вазовская девятка с двумя трупами в салоне и радужное сияние милицейских мигалок, как реквием по погибшим. Вокруг суетились криминалисты, осматривая автомашины. В машине скорой помощи медики перевязывали простреленное плечо охраннику фуры. Чуть в стороне стоял дежурный по ГУВД и оперативник, о чем-то оживленно споря. Игорь подошел и доложил о своем прибытии. Дежурный сказал, что двое скрылись, один из них, со слов охранника, ранен. Игорь пожал плечами.

— А, что тут думать. Нужно проверить все ближайшие деревни, медпункты. Через лес им не пройти, сугробы по пояс.

— Во, и мы о том же. — Обрадовался полковник. — Ты, на чем приехал?

— На Уазе.

— Выручай майор. Вчера здесь пурга прошла. По проселку на жигулях не проехать. Возьми, пару парней и метнитесь, по ближайшим деревням. За полтора часа они не могли далеко уйти. Тем более, если один из них действительно ранен.

Раненого нашли на первой же проселочной дороге, он лежал в сугробе, в трех километрах от трассы. Пульс еле прощупывался. Второй ушел в лес, оставив глубокую колею. Раненого загрузили в автомашину. Игорь отправил одного из оперативников с водителем, а со вторым пошли по следу, который, оборвался возле заброшенной молочной фермы. Стараясь не скрипеть снегом, оперативники подкрались к выходу. Из помещения раздавались истерические всхлипывания. Игорь заглянул в проем ворот, которые кто-то с благославления Чубайса уже давно прихватизировал. На полу лежал молодой паренек. Опера зашли в освещенное луной помещение. Парень на них не реагировал. Всхлипывая, он стучал по земле кулаками. Игорь поднял его с пола и застегнул на руках наручники. До трассы они не дошли километр-полтора, подъехал УАЗ. За это время, всхлипывая, парень рассказал много. Погибшие и раненый, были его родными братьями. Жили они в деревне. Когда распался совхоз, все остались без работы. Братья были женаты, двое имели детей. Что бы выжить, наслушавшись басен дважды судимого соседа, решили грабить водителей на трассе. Через этого же соседа, на последние деньги купили автомат. Это был их третий выезд, но и за два предыдущих, дров они успели наломать. Ограбили придорожное кафе, забрав дневную выручку, и на АЗС убили девушку, кассира-оператора. Об этом случае Игорь знал непонаслышке, выезжал на место преступления. В тот раз преступникам не повезло. Хозяин АЗС за десять минут до убийства, забрал выручку. Задержанного, Игорь передал дежурному по ГУВД. Тот посадил парня в Волгу, взял с собой двух оперов и уехал. Дело свое Игорь сделал, а мозолить глаза понаехавшему начальству, он не любил. Остальную, рутинную работу, доделают и без него. Было уже шесть утра, когда он вернулся в УБОП. Составил отчет, лег на стулья и накрылся бушлатом. Сон пришел сразу, как только щекой коснулся шапки, которую использовал вместо подушки. Хотя бы часик отдыха этому усталому, надорванному ментовской работой телу. В восемь утра его разбудила переливчатая трель телефонного звонка. Нужно было идти, сдавать смену. Начальник УБОП, почти всегда присутствующий на разводе, выслушал дежурного и отчитал Игоря. В суточную сводку происшествий попали все, кто работал на трассе, кроме него. Развод закончился, и Игорь вернулся в кабинет. Алик был уже на месте и доливал в чайник воды. Увидев Игоря, он спросил, как прошли сутки. Тот махнул рукой и подал ему копию отчета. Пока Алик читал, чайник закипел. Игорь разлил кипяток по кружкам и бросил туда по пакетику заварки.

— Да уж, насмотрелся ты вчера жмуров. Наверное. Луна не в той фазе была.

— Ну, ты еще поприкалывайся. Начальник УБОП уже прикололся.

— А что случилось?

— По последнему выезду в суточную сводку не попал. Выхватил от него, как пацан.

— Игорь, это дело святое. Начальство о нашей работе судит не потому, что ты сделал, а попал ты в сводку или нет.

— Алик, хоть ты, мне прописные истины не объясняй.

— Ты с Виктором сегодня работаешь?

— Да, просил помочь.

— Вдвоем не ездите, собровцев возьмите.

Только они сели пить чай, как в кабинет зашел запыхавшийся Виктор.

— Планерка еще не началась?

— Нет, сегодня ее не будет. Начальник УБОП все руководство у себя собрал. Краем уха слышал, что с завтрашнего дня будут большие перестановки. Садись лучше, кипятка хлебани, а то красный как рак. — Засмеялся Алик.

— Мороз, да еще ветерок северный, до костей пробирает. Пока добежал, замерз, как собака.

— Почему как? И так пес легавый.

Был уже десятый час, а потерпевшего не было. Виктор начал нервничать. Когда музыкант появился, Виктор, ерзавший на стуле, вскочил и матюкнув музыканта, начал одеваться. Игорь в куртке стоял возле открытого окна с сигаретой. Пока Виктор искал водителя, Игорь спустился к собровцам и попросил пару человек, проехаться с ними. Упрашивать не пришлось, желающих оказалось больше, чем нужно. У них планировался выезд в поле, а кому охота бегать в открытом поле по метровым сугробам, играть в войнушку. Спор разрешил начальник отделения, ткнув пальцем в двоих, наиболее опытных. Потерпевшему встречу назначили на автобусной остановке, возле института. Передатчика не было и музыканту вручили допотопный диктофон, который на морозе срабатывал через раз. На встречу чуть не опоздали, попали в пробку. Пока тащились до института, Виктор ворчал на мужчину, который в этот раз был действительно в больших темных очках. Тот молчал, понимая, что виноват. В салоне автомашины стояло такое амбре, после вчерашних возлияний потерпевшего, что в пору было бежать за закуской. Остановились, не доезжая остановки. Музыкант вышел из автомашины и побрел к ней. Виктор с Игорем взяли радиостанцию и прошли к столовой, расположенной напротив остановки. Мужчина подошел к парню, атлетического телосложения и начал с ним разговаривать. Вдруг УАЗ, с находившимися в нем собровцами, сорвался с места и остановился возле остановки. Выскочившие из автомашины, как черти из табакерки собровцы, положили парня лицом в снег. Игорь с Виктором изумленно переглянулись и бросились к остановке. Команды на задержание, как договаривались, они не давали. Опера подбежали к автомашине, в которую уже затолкнули задержанного и Виктор недоуменно спросил.

— Парни, что случилось?

Теперь пришла очередь удивляться собровцам.

— Как, что случилось? Вы же сами сказали, что принимаем, мы и приняли.

Первым понял Игорь, которому, в его бытность в наружке, часто приходилось сталкиваться с такими ситуациями, когда один сказал, а второй не дослушал. Вобщем, глухой телефон.

— Радиостанции, на какой частоте настроены?

— На нашей, Алик верещит. Мы обе радиостанции на первую свободную и настроили. Слышишь, опять кричат, что задержали.

— Парни, да это же ОМОН работает, это их частота. А сленг у всех один. Теперь все равно некуда деваться. Поехали в контору.

Задержанный переводил непонимающий взгляд с одного на другого. В УБОП кабинет был занят. Алик работал с какими-то задержанными чеченцами. Оказался свободным только актовый зал. Игорь остался в зале с парнем, а Виктор с потерпевшим спустился в дежурку.

— Мужики, пусть у вас пока посидит. Все кабинеты заняты.

— Без проблем. Заведи его в комнату отдыха.

Виктор оставил музыканта на попечение дежурного и начал вызванивать следователя. Ехать в УБОП по морозу, желающих не было. На различные согласования ушло больше часа. Студент, напуганный радушным собровским приемом, запираться не стал, а попросил лист чистой бумаги. Игорь остановил его.

— С явкой всегда успеешь. Ты лучше объясни, зачем мужика избили?

— Под руку попался. Все перепились до чертей, а он чужой. Я, хватился, видеокамеры нет, а кто-то сказал, что у него в руках видели.

— Видеокамеру нашли?

— Да, на следующий день. Она в сумочке у моей подруги оказалась. Деньги мы с него не требовали, он сам предложил. Почему бы, на халяву, не срубить. Вы, все равно меня не сможете посадить, пока папа в администрации работает.

— Аппаратура где?

— У папы, в гараже лежит. Он мне сам сказал, что лохов обувать нужно.

Приехавший следователь, был настроен скептически. Он сразу сказал операм, что начальник следствия приказал дело развалить. От подписи папы, зависит, будет ремонт в отделе или нет. Хотя и с зубовным скрежетом, но постановление на выемку аппаратуры выписал. Выехали втроем, Виктор, Игорь и студент. Дома была только бабушка. Объяснять ей, ничего не стали, и студент взял ключи от гаража. Аппаратура была аккуратно упакована и лежала на полке. Пока Виктор ходил за понятыми, к гаражу подошел запыхавшийся мужчина, как оказалось, отец великовозрастного балбеса. Бабушкино сердце подсказало, что пришла беда, откуда не ждали.

— Э, слышь, ты кто? Ты чего в моем гараже копаешься?

— Пока не копаюсь, а вот придут понятые, буду. — Спокойно ответил Игорь.

— Почему мой сын в наручниках?

— Да ты, мент, знаешь, чей он сын? Ты же, завтра сам погонов лишишься. Я, тебя, самого посажу. У меня прокурор друг.

— Это ваши проблемы. Каждый, себе сам друзей выбирает. Лучше бы у сына поинтересовались, откуда все это.

— Ты, меня еще учить будешь? Я, сейчас соседей позову, тебя тут и закопают.

— Да уж, что яблоня, что яблочко, все червивое.

Папа студента оглянулся по сторонам и увидев двух мужчин, которые недалеко открывали гараж, бросился к ним.

— Мужики, помогите. Хмырь какой-то в гараж залез.

Ну, а почему бы и не помочь, почесать кулаки в пьяном угаре. Они и в гараж шли отлить из канистры спирт. Что бы чувствовать себя увереннее, они выдернули из забора по штакетине и втроем пошли в атаку на Игоря. Тот, наблюдавший за ними, вытащил из оперативной кобуры пневматический пистолет, макет Макарова, что значительно охладило пыл нападавших. Заметив, что студент прикован наручником к дверной скобе, один из мужчин спросил.

— А ты, что, мент?

— Не похоже?

— Похоже. Так, а чего он говорит, что ты к нему в гараж залез?

— Ты, у меня спрашиваешь? Вот у него и спроси.

Мужики бросили штакетины, остатки разума еще остались, и повернулись к отцу.

— Слышь, Палыч, ты че, в натуре, нас решил под танки бросить. Сам решил чистеньким остаться. Твоему отморозку давно на зону пора. От него вся деревня плачет. Парни посадить не смогут, соберемся толпой, кости ему переломаем.

В это время подбежал Виктор.

— Игорь, что случилось?

— Уже ничего. Ты, понятых нашел?

— Тут все как шакалы. Как узнают, у кого обыск нужно произвести, хвост поджимают.

— Пока ты ходил, мужики сами напросились. Да?

— А почему бы и нет. — С пьяным гонором согласились те.

Виктор с Игорем проверили по списку аппаратуру, не хватало только магнитофона, и загрузили все в автомашину Игоря.

— Магнитофон, где? — Спросил Виктор.

— У подруги, в общаге.

Игорь отстегнул его от скобы и посадил на заднее сидение. После чего, они втроем проехали в райотдел, где их ожидали следователь и потерпевший. Пока Игорь вытаскивал сумки из багажника и закрывал машину, Виктор завел студента в дежурку и приковал наручниками к батарее. Вдвоем с Игорем они занесли сумки в кабинет следователя. Райотдел действительно требовал ремонта, которого не было со времен царя Гороха. Грязные, обшарпанные стены, потолки, которые вот-вот рухнут на головы, гнилой пол. Идешь и смотришь под ноги, что бы, не провалиться. Какое уж тут уважение к милиции. Как театр начинается с вешалки, так и милиция должна начинаться с внешнего вида. Неужели, хотя бы одно развитое государство в мире, может так наплевательски, относится к слугам закона. Как государство относится к ним, так и они относятся к государству. Оставались лишь процессуальные мероприятья. Игорь с Виктором, там были не нужны. Было уже поздно. Игорь отвез Виктора домой. Договорились, что Игорь заедет к подруге студента с утра и вызовет ее в УБОП. Автомашину он бросил во дворе. Его автомашину, местные наркоманы обходили за версту. Еще в начале работы в УБОП, какой-то умник, снял все четыре колеса. Приехало все отделение оперативников, и вся приблатненная шваль выхватила по полной программе. Через два часа колеса стояли на месте. Выспаться не удалось. Не успел Игорь положить голову на подушку, как прозвенел будильник. Игорь сел на кровать и схватился руками за голову, начинался приступ мигрени. Жена, которой еще было рано вставать, повернулась на другой бок, но услышав, как он застонал, соскочила с кровати и принесла аптечку. Он не стал бриться, лишь кое-как умылся. Любое прикосновение к лицу вызывало приступ пульсирующей боли в виске. Общежитье было недалеко от дома Игоря. Оно мало чем отличалось от райотдела. Когда-то здесь жили студенты, но толи администрация института специально пошла на это, толи не было денег на ремонт. Комнаты сдавали приезжим рабочим, всем кому ни попадя, лишь бы был паспорт. Постепенно, общежитье института превратилось в бомжарник. Игорь проплутал по общежитью минут пятнадцать, пока нашел нужную комнату. Он постучал в дверь, но за ней было тихо, постучал громче. Но открылась соседняя, из которой выползло полураздетое, пьяное чудище, на голом торсе которого не было живого места от зоновских наколок.

— Мужик, ты че, рамсы попутал. Видишь, люди отдыхают.

Таким объяснять что-то сложно, да и не нужно. Все твои объяснения, воспримут, как слабость. Игорь, без замаха, ударил мужчину снизу в подбородок левой рукой. Он, как был левша, так им и остался. Хотя в школе научили писать правой рукой. Когда-то, стоило ему взять мел или авторучку левой, ему сразу ставили двойку. Мужчина посмотрел на него мутным взглядом и опустился на колени, мотая головой. Немного придя в себя, он снизу вверх посмотрел на Игоря.

— Мужик, ты, мент?

— УБОП.

— Так сразу бы и сказал, а то сразу драться. Если ты к Аньке, то пни пару раз в дверь, она и проснется. Они почти до утра тоже гудели. Иначе не услышит.

Мужчина, не вставая с колен, заполз, в свою комнату, закрыл дверь. Игорь последовал его совету. Вскоре за дверь раздалось какое-то, шебуршание и девушка, хрипловатым от сна голосом сказала.

— Муха, ты меня достал. Я, уже тебе сказала, что денег, тебе, занимать не буду. Ты еще за прошлый месяц не отдал.

— Откройте, милиция.

За дверью кто-то ойкнул и минут через пять дверь открылась. Хотя девушка и пыталась привести себя в порядок, но бессонная ночь взяла свое.

— Вы Анна?

— Да, я.

— В десять часов, вместе с магнитофоном, который вы забрали у музыканта, я вас жду у себя в кабинете.

Игорь выписал повестку и передал девушке. Та, как кролик на удава, смотрела на него.

— Я, что-то, непонятного сказал?

— Нет, все понятно. Но я музыканта не трогала. Только в институт не сообщайте. Если меня отчислят, из дома отчим выгонит.

— Разберемся. Если, не виновата, считай, легким испугом отделалась. Не заставляй себя искать.

Игорь повернулся и вышел. Он чуть не опоздал на совещание, которое проводил начальник ГУВД. Кадровик зачитал приказ о перестановках. Как Алик и говорил, Женю назначили начальником отдела. Не последнюю роль сыграл урюк, которым никто не хотел заниматься. После совещания, Игорь с Виктором зашли в кабинет. Алик где-то бегал уже второй день. Не успел Игорь закурить, как позвонил дежурный.

— Игорь, к тебе какая-то подружка пришла, спустись.

Игорь повернулся к Виктору.

— Витя, спустись в дежурку, Анна пришла.

— Мог бы и сам косточки размять.

— Так они у меня старые, скрипят сильно.

Виктор вышел и вернулся с Анной. Следом зашел пожилой мужчина. Игорь взглянул на него.

— Вы кабинетом не ошиблись?

— Нет. Я, адвокат девушки, буду представлять ее интересы.

— Анна, а ты я смотрю шустрая. Когда только успела адвоката нанять. Присаживайтесь.

Дождавшись когда вошедшие, сядут, Игорь сказал.

— Анна, расскажи о том вечере, когда избили музыканта.

Девушка посмотрела на адвоката, тот отрицательно покачал головой и ответил сам.

— Девушка против себя ничего рассказывать не будет. Магнитофон она вернула, есть расписка. И вообще, я, не могу понять, на каком основании вызвали мою доверительницу, если нет уголовного дела. Я, буду писать жалобу в прокуратуру, что бы вас наказали. Врываетесь с утра, избиваете соседа. У меня есть его заявление.

Игорь с ненавистью посмотрел на развалившегося перед ним холеного барчука.

— Вы, на меня так не смотрите, не испугаете. Мое мнение, что все менты должны сидеть. Вы только и умеете, что пытками признание выбивать.

Виктор поднял телефонную трубку и набрал дежурную часть райотдела.

— Здравствуйте, вас беспокоят из УБОП. Мы, вчера, к вам жулика привозили. Хотелось бы знать результат.

Дежурный ответил, что он ничего не знает и знать не хочет. Никакого уголовного дела нет. После чего бросил трубку. Виктор посмотрел на Игоря и попросил повестку у Анны. Расписавшись в ней, он бросил повестку на стол.

— Забирай бумажку и вали отсюда, только своего адвоката не забудь.

Когда Анна с адвокатом вышли, Виктор, которого начало колотить от злости, набрал телефон музыканта. Тот долго не брал трубку, отсыпаясь после бурной ночи. Он уже хотел положить трубку, когда ему ответили.

— Что случилось? Почему твое заявление не зарегистрировано?

— Ничего не было. Меня, никто не трогал, и аппаратуру не отбирали.

— Слышь, Шопен, тебя купили или запугали?

— Мне заплатили пятьдесят тысяч и пообещали дачный участок.

— Мог бы и поделиться.

— Вам, двух тысяч хватит?

— Ты, меня, неправильно понял. Мог бы поделиться, как ты, с такой гнилой душонкой, дальше жить будешь?

Игорь стоял возле окна с очередной сигаретой и с иронией смотрел на Виктора.

— Витя, я, так понимаю, случилось то, чего и следовало ожидать?

— Сволочь, повелся на деньги и дачный участок. Оперативно сработали.

— Ну, если сам прокурор в друзьях. У нас же нет телефонного права, зато есть тугой кошелек и мохнатая лапа.

В кабинет зашел Алик и с раздражением бросил папку на стол. Виктор, глядя на него, рассмеялся.

— Понятно, мы злимся. У нас дело на корню развалили. А, ты чего психуешь?

— Как не психовать? Вчера приходит председатель гаражно-строительного кооператива и заявляет, что три чеченца требуют с него пятнадцать гаражей. А там, только участок забором обнесли и пару свай вколотили. Собрались строить девятиэтажный комплекс. Вчера у них была стрелка, дело до мордобоя дошло. Даже записать ничего не успели, сходу председателю в репу треснули. Пришлось всех задерживать. В итоге. Землю, для строительства, председателю бывшая жена пробила, она в областной администрации работает. Строительство спонсировали его обидчики, с условием, что в дальнейшем к ним перейдет десять гаражей. Перечислили деньги, которые вместе с главным бухгалтером исчезли на российских просторах. Они почувствовали, что здесь кидалово, начали требовать либо деньги с процентами, либо договор на пятнадцать гаражей. Стандартный вариант, самоуправство. Сегодня из ГОМа звонят, говорят, что дело возбуждать не будут, нет судебной перспективы, отказной материал.

— У тебя отказной, а у нас, даже факта преступления не было.

— Это как?

— А вот так. Уметь надо.

Алик окликнул Игоря, который стоял возле окна и смотрел на падающий крупными хлопьями снег. На улице сильно потеплело и проезжающие автомашины раскатывали снег в лед. Игорь повернулся и вопросительно посмотрел на Алика.

— Игорь, съезди вот по этому адресу. Пришел запрос из Карачаево-Черкесии. Там двоих наших коллег убили. Подозревают, так называемых, наших земляков. В квартиру не суйся, поговори с соседями. Не мне тебя учить, как это делается. Разведка на то она и разведка, что бы уметь людей разговорить. Только нужно срочно сделать. Начальство рвет и мечет. Секретчик, баран, шифротелеграмму куда-то засунул, сегодня только нашел. На исполнение, два дня осталось.

Игорь, молча оделся и вышел. Алик взял со стола папку и вышел следом. Раздался телефонный звонок, Виктор снял трубку. Звонил начальник оперативной части следственного изолятора. Кто-то из жуликов решил рассказать о разбое. Виктор оставил на столе записку Алику и ушел на автобусную остановку. Первым вернулся Игорь и сразу начал готовить справку. Виктор с Аликом встретились в буфете. Купили пирожков и поднялись в кабинет. Увидев Игоря, Алик спросил, как тот съездил.

— Прописана семья, мама, папа и трое сыновей. Все из Черкессии. Месяц назад уехали в отпуск, с тех пор не появлялись. Я, случайно, наркошу с героином там прихватил. Договорились, что забываю о наркотике, а он сразу мне отзвонится, если они появятся. Вот выписка из паспортного стола, а на листке, данные соседей, с кем разговаривал.

— Этого следовало ожидать. Если они при делах, то здесь не появятся. Родственники в горах спрячут. А, ты, чего такой веселый?

— Захожу в паспортный отдел, он отдельно от ЖЭУ. Комната, на окнах даже решеток нет, посреди барьер, по пояс. Сидят две девчушки, одна паспортист, вторая кассир, деньги с жильцов собирает. Я, открываю шпингалет, захожу за барьер и говорю, что это ограбление. Кассир как раз деньги сортировала, инкассатора ждала. Она посмотрела на меня как на иноплонетянина, собрала все в пакет и подает мне. А если бы настоящие бандиты были? У них, даже тревожной кнопки нет. Нашел начальника ЖЭУ, разнос ему устроил. Сказал, что послезавтра приеду и проверю, есть решетки на окнах и барьере. Иначе, представление в прокуратуру напишу.

— И что, он поверил в эту ерунду? Делать нам больше нечего.

— Поверил. Сказал, что сегодня кассу закроет, пока решетки не установят, открывать не будет. Им, деньги не жалко, так хоть бы девчонок пожалели.

— Правильно сделал, но так больше не прикалывайся. Вдруг сердечница окажется. — Поддержал Игоря Виктор.

— А, ты, как съездил?

— СИЗО на месте, жулики по нарам. Пообщался с одним типом. Пообещал разбой сдать, но как всегда, условия.

— Встреча с родственниками и доза героина.

— Алик, какой ты, у нас, догадливый. Встречу с родителями я ему пообещал, а насчет наркоты, отморозил.

— Насчет героина, правильно сделал. Слышал, как опер в ГОМе угорел? Парнишка только работать начал, после школы милиции.

— Нет. Расскажи.

— Ему кто-то тайник сдал, где барыги наркоту хранили. Парни в засаде трое суток сидели, никто не пришел. Наркоту изъяли, а паренек из пакета себе отсыпал. Наладил бартер. Он наркоманам дозу, а те, ему информацию. Как-то привез из СИЗО квартирного вора. Тот, за дозу, парочку явок с повинной нарисовал, а потом укололся. В это время его мамаша нарисовалась, хрен сотрешь. Увидела сынулю, сразу в прокуратуру. Опер, правда, отделался легким испугом. Получил пять лет условно. Учли, что работает всего несколько месяцев. Начальство, тоже, выхватило выше крыши. Кто несоответствие получил, кто выговор, кого-то в звании понизили.

Игорь поморщился и сказал.

— Алик, я тут с парнем недавно разговаривал, с опером из межрайонного отдела милиции. Он сказал, что трассу им передают. Вы, заметили, что под это дело, нам в последнее время даже машину не дают. У нас собираются открыть отделение по борьбе с международным наркотрафиком. Как бы нас на это дело не кинули. Если это случится, я сразу лыжи обуваю, на пенсию уйду. Тем более, что меня давно в детективное агенство зовут.

— Игорь, ты серьезно? — спросил Алик.

— Если мне соврали, значит, я вам соврал.

— Игорь, ты, крещенный?

— Нет, папа с мамой ярыми комсомольцами в свое время были. А, что спрашиваешь?

— Хоть и не крещеный, но все равно перекрестись и по дереву постучи.

Игорь постучал по столу. Опера невесело посмеялись и каждый занялся своим делом. Вечером, они начали одеваться, что бы разойтись по домам, когда позвонил дежурный. Трубку снял Алик.

— Алик, ты в розыск Сашу Перекопского выставлял?

— Да, я.

— Его парни из ППС повязали, за кражу автомагнитолы, сейчас к нам везут. Задержись.

Алик отпустил домой Виктора, которому с утра нужно было работать по СИЗО, попросил остаться Игоря.

— Игорь, придется с ним до утра возиться, Саша, парень отмороженный на всю голову, если она у него есть.

Вскоре два сержанта, из батальона ППС завели Перекопского в кабинет. Скелет, обтянутый кожей, лицо в коростах и лишаях, с лихорадочно блестевшими глазами и разбитым носом.

— Парни, по носу вы ему треснули? — спросил Алик.

Сержанты переглянулись, один ответил.

— Ну, я. Он же сопротивляться начал. Кое-как скрутили. Вы же знаете, когда они уколются, в них дури немеренно.

— Я, тебя по другому поводу спрашиваю. Сам не поранился?

— Нет, только перчатки в крови измазал.

— Сожги их. У него последняя стадия СПИДа.

Оба сержанта, с очумелыми глазами начали сдергивать с рук перчатки. Игорь подал им пакет, куда они их и забросили. Взяв мыло, оба ушли в туалет. Вернулись они, минут через десять, держа на вытянутых руках бушлаты. Увидев такую картину, рассмеялся даже Саша Перекопский, не говоря об операх.

— Бушлат-то вам, чем помешали? — Спросил Игорь.

— Вдруг, когда барахтались, кровь на них попала. Нам недавно новые выдали, а эти сожжем. Береженного, бог бережет.

— Автомагнитола, где? — спросил Алик.

— Когда начали задерживать, он ее успел в белую шестерку забросить. Та с места сорвалась, перехватить не успели. Номера пробили, они за москвиченком числятся. Проверили этого пассажира по базе розыска, он за вами висит. Вот, мы его к вам и привезли.

— Спасибо парни. Теперь свободны. Только в следующий раз по носам аккуратней бейте.

— А мы, бить сейчас только дубинками будем. Нафига нам такая прелесть. Не хватало, еще какую ни будь болячку подцепить.

Распрощавшись, сержанты ушли. Перекопский подошел к окну, свернул ноги калачиком и сел на пол, прислонившись спиной к батарее отопления.

— Алик, что за день такой, поганый. Что ты меня постоянно, вот уже полгода щемишь. Нельзя по городу спокойно пройти. Ваши псы, тут как тут.

— Саша, а ты, не думал о том, сколько человек ты заразил. Таким, не только дышать, жить нельзя.

— Насчет жизни, не тебе решать. Официально, заразил сто двадцать человек, а так, кто их считал.

— А, сколько они заразили. Скольким ты жизнь сломал. Это ведь с тебя эпидемия в городе началась.

— Алик, с каких пор, ты начал наркоманов жалеть? Ведь это не люди, быдло.

— А ты, чем лучше?

— И я, такой же. Ну, прихвачу я, с собой на тот свет пару-тройку сотен, так вам легче дышать будет.

— Саша, так ведь ты можешь покаяться, пока живой.

— Алик, так ведь ты, не поп, грехи не отпускаешь. Я, вор честный, своих не сдаю. Если есть что на меня конкретно, доказывай. Свое возьму, а нет, разговора не будет. Запугать, ты меня, тоже не запугаешь. Мне, на этом свете, уже ничего не страшно. Магнитолу, ты на меня тоже не повесишь. Видишь, нет ее, нет. — Перекопский помахал руками возле своего лица. Больше на вопросы Алика и Игоря, он не отвечал. После полуночи, у него началась наркотическая ломка. Перекопский упал на бок и захрипел, дергаясь в конвульсиях. Игорь надел резиновые перчатки и проверил пульс. Пульса не было. Игорь с силой ударил кулаком в область сердца. Перекопский перестал хрипеть и открыл глаза.

— Что, думали, сдохну, и где, ни будь, на пустыре выкинете? А вот хрен, вам мусора.

За ночь у него было несколько приступов. Под утро Алик узнал у Перекопского телефон его сожительницы, позвонил ей и сказал, что бы та забрала своего суженого. Через пятнадцать минут, возле здания УБОП, остановилось такси, из которого вышла молодая, стройная женщина.

— Саша, жену тоже заразил?

— Нет, начальник, она святая, даже не колется. Я сколько раз ее прогонял, а она не уходит.

Женщина поднялась к ним в кабинет и поздоровалась. Алик кивнул ей в сторону Перекопского.

— Можешь забирать.

Та помогла Саше встать с пола, взяла его под руку и они вышли из кабинета. Алик и Игорь подошли к окну, стояли и молча смотрели, на эту странную парочку. На улице еще было темно и те подошли к уличному фонарю. Перекопский скинул с себя дубленку на снег. Женщина достала из сумочки жгут и шприц. Перетянув руку Саше, она ввела содержимое шприца в вену. После чего подняли со снега дубленку, сели в ожидавшее такси и уехали. Молчание прервал Алик.

— Игорь, вот, сколько смотрю на них, не могу понять, что же их связывает. Он, вор по жизни, а она из благополучной семьи. Имеет высшее образование, работает товароведом на Северной базе. Прекрасно знает, что он наркоман и скоро сдохнет. Саше нужно в день около десяти грамм героина. Он, за день прокалывает больше, чем у нас месячная зарплата. И, все равно живет с ним. Постель, так они вместе не спят. Любовь? Так какая может быть любовь между наркоманом и нормальной женщиной. Я, который год с ним бодаюсь. Раз посадил на три года, так ведь дождалась. Точно знаю про парочку разбоев, а доказать не могу. У обоих, квартиры вывернули наизнанку, ни вещей, ни пистолета. Все, давай по домам, после обеда выйдем. Может Витек, в клювике, что ни будь, принесет.

Когда, после обеда, не выспавшийся Игорь заходил в УБОП, его остановил дежурный и сказал, что парни из разбойного задержали всю группу Альшевского за разбойные нападения на кассиров. Игорь зашел в соседний кабинет. Альшевский сидел на стуле, нога на ногу, с брезгливой ухмылкой. Увидев вошедшего, он побледнел и сел ровно. Вспомнил, кованные ботинки СОБРа.

— Парни, помощь нужна, а то бы я им занялся?

— Да, вообще-то нужна. У нас, еще с десяток его подельников сидят, очереди ждут.

— А, бить я, его буду, до потери пульса. Так Альшевский?

Игорь подошел и взял того за ворот рубашки.

— Встать, когда с тобой майор разговаривает.

Альшевский испугано вскочил со стула. Сергей, теперь уже начальник отделения, понял игру Игоря, сразу подключился, делая вид, что пытается успокоить Игоря. Игорь кричал, что остальные ему по барабану, а за то, что Альшевский на него покушался, то он его лично разберет на запчасти. Сергей вытолкнул Игоря из кабинета и на пороге подмигнул ему. Через пятнадцать минут он зашел в кабинет, где Виктор и Игорь изучали копию уголовного дела. Птичка в клювике принесла попытку разбойного нападения. Довольно потирая руки, Сергей сказал.

— Все, поплыл, явки с повинной пишет. Здорово, ты его напугал. Просит только одного, что бы его, этому сумасшедшему не отдали.

— Доказательств, хватит?

— Вполне. Изъяли маски, пистолеты, деньги. Во время одного нападения, кассир получила в банке новые пачки денег, а номера были переписаны. Да, и запомнила она их. Они целую неделю ее пасли. Захарова тоже прихватили.

— Сергей, как получилось, что он с ними связался?

— Игорь, да все элементарно. После дефолта помнишь прекрасно, как жили. Зарплата мизер и задержки постоянные. А у него, жена двойню родила. Кормить, как-то надо было. Почему Альшевский на него глаз положил, пока не знаю. Сначала Захарова хотели на испуг взять. Не получилось. Опера собрались и всю кодлу Альшевского отметелили. Тогда они пошли по другому пути. Через одну продажную шкуру, бывшего опера, а затем коммерсанта, загнали Захарова в большие долги. Подгузники, пеленки, распашонки, да еще когда за съемную квартиру, не чем платить. В один прекрасный момент комерс предъявил ему расписки. Захаров пометался-пометался, а выхода нет. Парни бы и рады помочь, да у самих зубы на полке. Тут на него Альшевский и вышел. Забрал у комерса расписки, отдал их Захарову, да еще и денег подкинул. Тот и сломался. Парни просчитали, кто информацию сливает, предложили ему уйти по тихому, без шума. Так и стал он мозговым центром у Альшевского. Почти все операции разрабатывал. Подходы, отходы, время, количество людей и автотранспорта. Из-за чего у них и проколов почти не было. Игорь, еще раз спасибо, пойду дальше работать, пока эта сволочь не очухалась.

Сергей вышел из кабинета.

— Витя, а где Алик? Должен был подойти.

— А, вы, разве внизу не встретились? Он за пару минут до тебя вышел.

— Я, у парней был. Изображал пляску святого Витта.

— Так это ты на Альшевского кричал, что пасть порву? А я, думаю, кто там так разоряется.

— Сам от себя такого не ожидал, но тот вроде, повелся. Алик куда свалил?

— В прокуратуру. Там, какой-то орел из курятника жалобу накатал, что его два раза ограбили на привокзальной площади. Обращался к транспортникам. Те ему сказали, что бы заявление написал. А он писать боится. Мол, вы поймайте, накажите, а моя хата с краю, в стороне постою, посмотрю. Парни его напнули. Он побежал в прокуратуру.

— Алик, здесь при чем?

— Он уже давно какую-то группу по вымогательству разрабатывает, те на вокзале отрабатываются.

— С этим ясно. Но по твоему делу, что-то въехать не могу. Кто-то запрыгивает на ходу в автомашину, сует в бок водиле пистолет, требует деньги. Тот давит на газульку и сносит столб. Жулики пистолет бросают и убегают. Здесь, даже зацепиться не за что. Даже никаких примет нет.

— Зато, сейчас мы знаем, кто это был. Паренек, с СИЗО, мне их слил. Они на воле его чем-то обидели. Нужно фотоморды потерпевшему показать, вдруг, узнает.

— А, они в видеотеке, есть?

— Есть, я, уже распечатки взял. Оба ранее судимые. Завтра, с утра, этим и займусь. С терпилой я уже созвонился. Он к девяти подойдет.

— Витя, пока срочного ничего нет, я пойду, с человечком встречусь. Дома не появляется, соседи говорят, что кого-то боится. Может, на работе выловлю.

Игорь оделся и прошел на рынок. Человек, с которым хотел встретиться Игорь, работал там дворником, по совместительству продавал марихуану. Об этом знали все, но кроме основной деятельности, он стучал на все разведки «мира». Терять ценный источник информации, никто не хотел. На рынке, Игорь спросил охранников, где можно найти дворника. Кто-то из них сказал, что целый день сидит у себя в подсобке. Зайдя со света в темноту, Игорь сначала и не разглядел Артура, который забился в угол.

— Артурчик, что случилось, кто тебя так напугал?

— Игорь, меня неделю назад, чуть не застрелили.

— Кто?

— Дикая бригада появилась. Весь микрорайон под себя подмяли. Начали с тех, кто наркоту продает, затем проститутки, братва. Все им платят. Я и еще двое пацанов, ходили к смотрящему, по городу. Тот сказал, что сам им разрешил навести в микрорайонах порядок. Что каждый под себя гребет, а в общак не платят. Вечером, нас троих выловили и отвезли в лес, где заставили могилку братскую рыть.

— Дал бы по кумполу лопатой.

— Это легко сказать, а когда у тебя обрез возле головы держат.

— Артур, кто такие, знаешь?

— Они все из Сосновки. Старшего, Жирафом кличут. Отмороженные на всю голову. Я, сейчас, даже дома не появляюсь, здесь и ночую. Кстати, они у Феди Седого, пол квартиры вынесли. Тот с тремя пацанами герыч варил, вмазаться хотели. Ему дверь выбили, наркоту в унитаз, а Федя с пацанами, по башке получил. Вещи собрали и все вынесли. Федя на них сильно обижен. Если его потрясти, то наверняка заявление напишет. Я, операм из наркоконтроля об этом говорил, но они сказали, что это не их епархия, пусть УБОП занимается. Игорь, у меня конкуренты на рынке появились, два азербайджанца героин и гашиш продают.

— Кто такие, где хранят, где сдают?

— Живут за рекой, слева, в частном доме. В первом доме от моста, он там один такой, с флюгером. Наркоту хранят, либо в гараже, либо в полых кирпичах, во дворе дома. Продают в кафе, на рынке.

— В кафе, наркоту при себе держат?

— Нет. У них заведующая знакомая, все кафе нужно на уши ставить. Можешь сейчас, сходить, посмотреть на них. Они сейчас в кафе.

Попрощавшись с Артуром, Игорь вышел из подсобки и зашел в кафе, где заказал сто грамм водки и салат. Кроме него и двух азербайджанцев, в кафе никого не было. За те десять минут, что он там сидел, к ним раза три подходили наркоманы. Каждый раз один из азербайджанцев вставал и заходил в туалет, с надписью «Не работает». Кого-кого, а наркоманов Игорь просчитывал на раз. По старой работе, ему не раз приходилось с ними иметь дело, даже в те времена, когда считалось, что наркотики есть только на загнивающем Западе. Был на Севере толковый опер, который частенько скидывал наружке задания на сбытчиков. Но после того, как его понизили в звании, за то, что портил отчетность УВД, он махнул на все рукой и написал рапорт о переводе. Еще в те времена, он сказал, что через несколько лет Россия вздрогнет, когда ее накроет вал наркотиков. Выпив водку и закусив салатом, Игорь вышел и прошел на автобусную остановку, где увидел Алика.

— Алик, привет. Ты, какими судьбами здесь?

— С идиотом одним пообщался. Ходит везде жалуется, что милиция не работает, а сам заявление боится написать. У тебя на вечер, есть что ни будь?

— Нет.

— Давай, вечерком, на вокзал смотаемся. Там, бригада наркоманов уже пару месяцев лохов разводит. Встречают северные поезда и с проезжих деньги стригут. Представляются, что из бригады Лохматого, что за спокойный проезд нужно в общак платить.

— Кто такой Лохматый?

— Нет никакого Лохматого. Они на понт берут. Кто духом посильнее, посылает их куда подальше, они и уходят. Витьку с собой возьмем. Ты, на остановке покрутишься, а мы тебя издалека подстрахуем. Они, нас с Витькой знают. Если стрельнет, сразу нахлобучим.

Алик и Игорь сели в подошедший автобус. Игорь случайно бросил взгляд на автостоянку. Хлопнув Алика по плечу, он выскочил из автобуса, следом вышел Алик.

— Игорь, что случилось?

— Видишь, двое наркош машину вскрывают?

— Это которые, возле «Нивы» стоят? Так, они ж, ничего не делают.

— Они, ее, уже вскрыли. Сейчас осмотрятся и раздербанят.

— Так, может, дать им пинка под зад? Еще время на них тратить.

— Алик, ну дадим мы им пинка, а они через два квартала другую автомашину вскроют. Тем более, что ГОМ недалеко. Им сразу и передадим.

Наркоманы, покрутив головенками, сели в «Ниву». Минут через пять вылезли, в руках у одного был пакет. Довольные, они пробежали на автобусную остановку. Даже бегать не пришлось. Взяв воришек за шиворот, оперативники отвели их в ГОМ. Дежурный, по селектору, связался с начальником уголовного розыска. Тот спустился по лестнице, увидев задержанных, радостно потер руки.

— Ну, мужики, вы меня выручили. Мы, за этими гоблинами, месяц охотимся. Каждый день по две-три автомашины вскрывают. Наружку допроситься не могли. Говорят, что по более тяжким работают. Я, уже их пасти, своих парней посылал. Толку ноль, они нас всех в лицо знают. Меня за них, сегодня на совещании отстругали, как папа Карло Буратино.

Распрощавшись с операми, начальник угла, увел парней к себе в кабинет. Алик и Игорем, заполнили протоколы допроса свидетелей и прошли на остановку. Когда они подошли к УБОПу, было уже темно, и в кабинете горел свет. Алик с Игорем поднялись к себе. В кабинете сидели Виктор и Сергей. На столе стояла бутылка водки, на листке бумаги лежало тонко порезанное сало и хлеб.

— Алик, вы где пропали? Мы с Витьком, уже заждались.

— А, что за праздник?

— Игорь, не говорил что ли? Альшевского так развел, что тот только на убийство Кеннеди не грузится. Считай, отделение за месяц план выполнило. Это надо отметить.

Уговаривать никого не пришлось. Вскоре пустая бутылка лежала в мусорной корзине… Праздничный той, продолжить не удалось. Алик сходил к начальнику отдела и выпросил автомашину. За несколько минут до прибытья северного поезда, Алик, Виктор и Игорь, были на привокзальной площади. Игорь включил радиостанции и вышел из автомашины. Ожидая прибытья поезда, возле выхода из вокзала, кучковались таксисты. На автобусной остановке народу было мало, и он сразу обратил внимание на трех парней, которые стояли чуть в стороне и о чем-то негромко беседовали. С вокзала повалил народ. В основном, на этом поезде ездили вахтовики. Проводники вагонов, не зря называли его золотым. На север ехали спокойно, не дай бог, если по приезду медик учует запах спиртного, работы лишишься влет. Но через месяц работы в тайге, на буровых, когда летом тебя заживо съедает гнус, а зимой стоят лютые морозы, когда солярка становится как студень, это были совершенно другие люди. Получив деньги, все старались наверстать упущенное, спиртное на станциях раскупалось ящиками. Парни подошли к остановке и начали рассматривать мимо проходивших работяг. На какой-то миг Игорь потерял парней из вида. Увидел их, когда они уже сели в автобус. Перед самым закрытьем двери, он успел запрыгнуть в автобус и сел на свободное сидение. Парни стояли в проходе, посреди салона. Так проехали две остановки, Игорь собирался уже выйти, когда один из них подсел к пожилому мужчине в ватнике и слегка под хмельком. На коленях мужчины стоял туго набитый рюкзак. Двое встали так, что перекрыли обзор остальным пассажирам. Севший парень начал что-то говорить мужчине, тот испугано закрутил головой по сторонам. Через две-три минуты, мужчина достал из кармана пятьсот рублей и передал парню. Тот покровительственно похлопал мужчину по плечу, встал, и они втроем пошли к выходу. Игорь, по радиостанции сказал, что бы их приняли. Он дождался, когда парни выйдут на ближайшей остановке и подсел к мужчине. Тот испуганно посмотрел на него и отодвинулся ближе к окну. Игорь тронул его за плечо.

— Мужик, что этим фраерам от тебя надо было?

— Вы знаете, мафия совсем оборзела. Даже в автобусе проехать спокойно нельзя. Ладно бы, буржуев трясли, а то уже и до работяг добрались. Я, на буровой дизелистом работаю. Целый месяц солярку экономил. Загнал за три тысячи водилам на трассе. Две с половиной в поезде пропил, пятисотку заныкал, думал, завтра опохмелюсь. С пластиковой карточки не снимешь, жена не доверяет. Эти козлы последние деньги забрали. Говорят, что братва на зоне голодает, помочь надо. Я то, здесь при каких делах, я их на зону не загонял. Куда только менты смотрят?

Игорь достал из кармана удостоверение и показал мужчине.

— Вот туда и смотрят. Вам придется со мной в УБОП проехать, что бы заявление написать.

Мужчина начал отнекиваться, а Игорь заводиться.

— Вам баранам, так и надо. Вас грабили, грабят и будут грабить, пока вы так к себе относиться будете. Неужели, у тебя на душе никакого осадка не осталось. Ты, всю жизнь работаешь, наверняка и внуков еще тянешь, а тебя так унизили. Да, какой ты после этого мужик.

Мужчина еще раз посмотрел удостоверение Игоря и поставил свои условия, что они сначала заедут к нему домой, он оставит рюкзак, потом зайдут в ГОМ. Если дежурный подтвердит, что удостоверение настоящее, то он проедет с ним в УБОП. Жил он напротив ГОМа, куда Алик и Игорь днем сдали автомобильных воришек. Мужчина зашел в свой подъезд, а Игорь остался на улице. Вскоре мужчина вышел, и они прошли в ГОМ. Дежурный узнал Игоря и поинтересовался, какого жулика тот притащил на этот раз. Игорь объяснил ему, тот засмеявшись, подтвердил, что удостоверение настоящее. Мужчина обратился к Игорю.

— Вы, уж извините меня старого, что заставил сюда тащиться. Сейчас, можно любое удостоверение на компьюторе нарисовать. Мне, недавно, на вахте, предлагали ФСБшное. Если честно, то я испугался. Эти на общак разводят, только отошли, вы присаживаетесь. Ксиву под нос толкаете. Вдруг, думаю, еще и милицейский общак есть.

Игорь набрал телефон дежурной части УБОП и попросил прислать за ним автомашину. Алик, который был в дежурке, схватил трубку.

— Игорь, ты где?

— В ГОМе. Потом объясню.

— Ты нас напугал. Жуликов задержали, а тебя больше часа нет. Игорь, сколько они забрали?

— Пятьсот. На купюре уголок надорван.

— Есть такая. Машина скоро будет. Ждите.

Когда Игорь привез потерпевшего, следователь уже допрашивал задержанных. Допросив последнего, он зашел в кабинет оперативников, которые ждали результат.

— Парни, на одного я постановление о временном задержании выпишу, а двоих отпускать придется, но свидетели хорошие. Грузят подельника, как боинга.

Алик, бегло просмотрел постановление.

— Слушай, а почему грабеж, а не вымогательство?

— Грабеж проще доказать.

После чего следователь ушел.

— Витя, ты побеседуй, с так называемыми свидетелями, мы, с Игорем, третьим займемся. Только имей ввиду. У обоих по три судимости, себя грузить не будут. Может, в общем плане, что интересное расскажут. Побеседуешь, гони их, и свободен. Паренька, мы сами в изолятор увезем. Игорь с Виктором спустились в комнату для временно задержанных. Когда, Игорь зашел в кабинет с пареньком, Алик рассматривал его заграничный паспорт. Игорь посадил парня на стул, к столу Алика.

— Роман Алексюк, двадцать два года. Когда ты Рома успел полмира объехать?

Игорь заглянул в паспорт, в котором не куда было уже и штамп ставить.

— Давай Рома, подробней. Кто ты, откуда, как здесь оказался, как с нашими жуликами связался. У тебя ни одной судимости и парень вроде серьезный.

— Мужики, если можно, дайте кофе, ну либо чай. Я, все расскажу, устал бегать, да и все равно узнаете.

Игорь налил в стакан кипятка и подал пакетик заварки. Роман начал рассказывать.

— Родом я из Днепропетровска. Была у меня девушка, начали встречаться еще до армии. В восемнадцать, меня забрали в украинский спецназ. С подругой решили, что когда вернусь, сразу поженимся. Когда вернулся, узнал, что за неделю до дембеля, ее ограбили, изнасиловали и убили. Мне, не сообщили, что бы дров не наломал. Местные менты их нашли быстро, но через месяц выпустили. Толи деньги свою роль сыграли, толи действительно доказать не смогли. Я их, сам приговорил, обоих. Выловил по одному, вывез в лес и повесил. Девчонку мою, они удавкой задушили, я их так же и казнил. Менты, хотя и знали, что моя работа, но не тронули. Один из тех, кого я повесил, был дагестанцем. Участковый, гнида, меня братьям дагестанца слил. Я об этом узнал случайно, паренек один сказал, он случайно в кабаке их разговор услышал. Рассказал все матери, взял паспорт и рванул к отцу, в Комсомольск-на Амуре Они у меня в разводе. Папик у меня, один из самых богатых местных буржуинов, успел попасть на поезд. Что бы, я не мешал ему жить с молодой женой, купил мне квартиру, отдал часть бизнеса и ввел в высший свет, хотя, какое там высшее общество, так зажравшиеся скоты. Я, занялся продажей подержанных автомашин, американцев, японцев, корейцев. Дела шли хорошо, даже сошелся с дочкой мэра. Уже и свадьбу назначили. Полгода назад, прихожу домой, а у меня гости. На кухне три дагестанца, а подруга, связанная в комнате лежит. Я, им сказал, что если девчонку не тронут, то отдам все деньги, которые у меня в офисе лежат. Они и повелись. Не знали, что у меня в сейфе, еще и ТТ лежит, китайского производства. У нас, этого барахла полно. Двое поехали со мной, один остался с подругой. Я, сейф открыл, деньги на стол бросил. Они таких денег и в глаза не видели. Кинулись в сумку слаживать, тут я обоих и положил из пистолета. Взял деньги, паспорт и поехал на квартиру. У третьего и ствола-то не было. Грохнул его, освободил подругу, а сам на самолет и в Москву. Пока деньги были, мотался по городам. Лучшие гостиницы, рестораны, казино, а потом и колоться начал. Так, к вам месяц назад и попал. На вокзале, с пацанами познакомился. Они и помогли мне, остатки денег спустить. Жить надо было, да и героин не дешевый. Предложили лохов разводить, а мне уже и деваться некуда. Даже не думал, что так легко получится. Оказалось, что у нас каждый второй жизнью напуган. Завтра думал уехать отсюда. Пацаны сказали, что какой-то дагестанец обо мне расспрашивал. Может и лучше, что задержали. Что это за жизнь, сколько я еще от них пробегаю. Третий, которого я на хате завалил, оказался главой какого-то рода. Там сами знаете, на каждом пригорке, своя национальность. Они не успокоятся, пока меня не завалят, или я весь их род не вырежу.

Выслушав исповедь, Алик задал пару уточняющих вопросов. Доставив Романа в ИВС, Алик с Игорем вышли на улицу. Игорь прикурил сигарету и сказал.

— Алик, здорово, жизнь его поломала. Хотя, я его понимаю. Случись, что с моими, я суда ждать не буду, сам грохну.

— Игорь, ты не прав. Роман сам свою судьбу выбрал.

— Алик, ты мне еще скажи, что я вторую щеку для удара должен подставить. Не дождешься. Ты, как наши правозащитники. Пока самих не коснется, поют как соловьи. Пожизненное для этих ублюдков. Да они за счастье считают. Ты, знаешь, если бы, хоть кто ни будь, этой жирной стерве, Новохуторской, по роже накатил, я бы ему руку пожал.

— Игорь, давай прекратим дискуссию. У тебя, есть, что на завтра?

— С утра хочу в Сосновку смотаться, с участковым поговорить. После обеда, нужно двух человечков задержать, наркоту на рынке сдают.

— Хорошо, я тогда на завтра планировать ничего не буду. Тебе помогу.

— Ну что, до завтра.

Распрощавшись, опера разошлись. Утром Игорь был на автовокзале. Автобусы на Сосновку ходили часто. Через час он был на месте. С участковым они были знакомы, по работе приходилось пару раз пересекаться. Услышав, по чью душу приехал Игорь, он только удовлетворенно хмыкнул. Жирафа и его команду участковый знал хорошо. Одно время они хотели подмять под себя поселок. Но поселок есть поселок. Мужики, подвыпив, взяли в руки колья и пересчитали ребра всей команде Жирафа. Так же он краем уха слышал, что они хотели купить оружье. Но купили или нет, участковый не знал. Записав адреса и характеристики членов группы, Игорь попрощался с участковым. Когда он вернулся в УБОП, было уже около одиннадцати. Пора было торопиться на точку, что бы задержать сбытчиков. Алик и Виктор были в кабинете. Виктор заканчивал беседу с потерпевшим, которого тот вызывал. Как не был тот напуган, во время нападения, но обидчиков своих узнал. Когда потерпевший ушел, Игорь спросил Алика, отправил ли тот запросы по Роме.

— Зачем бумагу переводить, я так созвонился. По Днепропетровску, трупы таксистов повесили на какого-то маньяка. Тому без разницы, трупом больше, трупом меньше, все равно, всю жизнь в дурке сидеть. Пересматривать дело, никто не будет, иначе многие полетят со своих должностей и лишатся погон. В Комсомольске разговаривал с коллегами из УБОП. Была у них информация, что на китайской стороне Амура, люди мэра притопили три трупа. О потеряшках заявления не было, а нет трупа, нет и факта убийства. На Роме, только один грабеж висит. Так что, месяца через три он получит срок. Учитывая, что не судим, скорее всего, условно. Ты, кстати, по времени определился, когда выезжать?

— Хоть сейчас. Барыги должны быть уже на месте.

— Так чего мы ждем? Поехали. Я, у Жени машину выпросил.

Вскоре автомашина стояла на автостоянке, возле кафе. Наркоторговцев решили брать во время сбыта. Игорь положил радиостанцию в карман и зашел в кафе. Азербайджанцы, как и вчера, сидели за столиком. Игорь заказал порцию шашлыка, который здесь готовили отвратительно. Даже привыкшие ко всему рыночные торгаши, обходили это кафе стороной. Эту забегаловку-то и открыли скорей всего, что бы продавать наркотики, да спаивать местных бомжей дешевой, паленой водкой. Ожидая, когда ему принесут шашлык, Игорь сел за столик. Всего в оперской жизни не предусмотришь. Досадная случайность, наркоман, зашедший за очередной дозой, узнал Игоря. Тот, когда натаскивал собровцев, задерживал его при сбыте золотой печатки, которую он украл у отца. Печатку вернули, а сына отец выгнал из дома. Наркоман пальцами постучал по плечу и глазами показал на Игоря, после чего развернулся и вышел. Азербайджанцы, взглянув на Игоря, встали из-за стола и пошли к выходу. Ничего другого не оставалось, и Игорь по радиостанции вызвал Алика и Виктора. Торговцев притормозили на крыльце. Наркотиков при них не было. Игорь, через бармена, вызвал заведующую кафе. Та, увидев, что ее постоянные клиенты сидят за столом в наручниках, не удивилась. Алик попросил ее разрешения, что бы осмотреть кафе. Женщина лишь пожала плечами.

— Смотрите, где хотите. Даже, если, что и найдете, мне все равно не привяжете.

Пять грамм героина и десять гашиша, нашли в сливном бачке, которые лежали в медицинской резиновой перчатке. Задержанных доставили в УБОП. Не успели их завести в кабинет, как из дежурной части позвонили, что приехал адвокат одного из них, дядя его, работал директором рынка. Алик, сказал, что сейчас спустится и вышел из кабинета. Возле дежурки стоял мужчина, худощавый, небольшого роста, с большими оттопыренными ушами. Алик зашел в дежурку и спросил.

— Вот этот Чебурашка, адвокат?

Дежурный засмеялся и сказал, что он самый. Алик вышел к адвокату.

— Что привело сюда уважаемого адвоката?

— Вы, задержали племянника моего клиента. Я, требую встречи с ним и хочу присутствовать при его допросе.

— Во-первых, требовать у жены, дома будешь. Во-вторых, они не задержаны, а приглашены на беседу. Еще вопросы?

— На каком основании, вы обыскивали кафе?

— Заведующая попросила. Что-то к ней наркоманы зачастили, клиентов отпугивают, работать не дают. А теперь, пошел отсюда.

— Я, буду жаловаться в прокуратуру.

— Да, хоть президенту.

Алик нагнулся к переговорному устройству и сказал дежурному, что если адвокат еще раз появится, то что бы гнали его в шею. Вернувшись в кабинет, Алик остался с доставленными из кафе, а Игорь и Виктор проехали к дому, про который рассказал информатор. Выйдя из автомашины, они зашли во двор, где стоял занесенный снегом гараж, и лежала груда кирпича. На дверях дома висел простенький замок. Виктор достал из кармана отмычку и с первого раза открыл его. Два лежака, застеленных каким-то тряпьем, посреди комнаты стол с электрической плиткой и горкой грязной металлической посуды. Вот и все убранство дома. Под одним из лежаков стоял чемодан. Игорь достал его и вытряхнул содержимое на пол. Заношенные, грязные вещи. Игорь ногой сгреб их в чемодан и задвинул его под кровать. Опера вышли из дома, и Виктор закрыл замок. По снежной целине, было видно, что к гаражу давно никто не ходил, они не пошли. А вот, на кирпичах, снега не было. Час ушел, что бы перебрать эту груду. Вымазались как черти, но и наркотиков не нашли. Азербайджанцы были еще в УБОПе, когда злые Виктор и Игорь вернулись. Один из них стоял в коридоре, а со вторым беседовал Алик. Когда опера зашли в кабинет, тот чертил схему и что-то объяснял Алику. Закончив объяснять, он вопросительно посмотрел на Алика.

— Начальник, я все сделал, как ты говорил. Мы, можем идти?

Алик поднялся и кивнул на дверь. Выйдя в коридор, он подозвал второго и прошел с ними к выходу. Азербайджанцы вышли из здания, сели в автомашину, где их ожидали дядя с адвокатом, и уехали. Алик поднялся в кабинет.

— Парни, сегодня ночью предстоит операция «Ы».

— Надеюсь, не такая, которой мы только с Игорем занимались? — Спросил Виктор.

— Про наркоту, молчат на один дух, как партизаны. Я уже телефон отключил. Откуда только не звонили. Из наркоконтроля, что операцию им сорвали. Требовали, что бы мы, их немедленно отпустили. Из прокуратуры, что против нас будет проведена служебная проверка, если не отпустим. Какой-то депутат из областной думы звонил. Правозащитник какой-то слюной брызгал, что мы террор устроили, как в тридцать седьмом. Но кое-что, я, все равно нарыл. Один из них про два пистолета рассказал. Один у армянина, который вон в той девятиэтажке живет. — Алик показал пальцем на видневшийся невдалеке дом. — Второй пистолет в частном секторе закопан. Машина освободиться, поедем раскопками заниматься.

Машина освободилась только в десять вечера. Оперативники, прихватив пару саперных лопаток, проехали к дому, который на схеме указал азербайджанец. Дом стоял первым в улице и чуть на отшибе. Окна были закрыты ставнями. Водитель отказался их ждать и уехал.

— Алик, а здесь кто ни будь, живет? — Спросил Виктор.

— Нет. Он сказал, что хозяин, наркоман, две недели назад умер от передозировки. А перед этим, за пару дней, закопал старенький Вальтер.

— Глубоко?

— Сантиметров тридцать.

— Опять повезло. Получается, что он в оттепель закапывал, а потом мороз вдарил. Придется нам, ледок долбить. — Сказал Игорь.

Оперативники перелезли через забор и удивленно переглянулись. Снег во дворе был убран. Найдя указанное на схеме место, Алик начал первым. Не тут-то было. Кроша лед, лопатка отскакивала от земли.

— Игорь, посвети зажигалкой, что за хрень?

Игорь зажег зажигалку и поднес к земле. Под слоем льда, был рассыпан мелкий щебень.

— Алик, да здесь ломы надо, лопатами, мы ничего не сможем сделать.

Внезапно весь двор осветил прожектор и на пороге дома появился старик, закутанный в тулуп. В руках у него было старенькое ружьишко.

— Вы, что же варнаки делаете. — Старческим фальцетом запричитал он. — Я, сейчас милицию вызову.

— Не надо милицию вызывать. Мы, уже здесь. — Виктор достал удостоверение и показал. — Дед, ты зачем собаку убил и здесь закопал? Ты, знаешь, что сейчас статья есть, за издевательство над животными, можно десять лет тюрьмы получить. А ты, на представителей власти с ружьем кинулся. Это еще пятнадцать лет. Итого, двадцать пять. Вот, если дашь нам лом или кирку, оформим, как явку с повинной. Тебе за собаку ничего не будет.

Дед прислонил ружье к сеням и засеменил к сараю, откуда вынес лом. Оперативники по очереди, начали долбить промерзшую землю. Заглубились на полметра, но никакого пистолета не было.

— Все, хватит. — Сплюнул Виктор. — Поймаю этого азербайджанца, убью собаку.

Игорь взял лопату и начал засыпать яму. Молчавший до этого дед, спросил.

— Милки, а кто вам про собаку сказал? Была у меня собака, Дружок, так она от старости сдохла. Я, ее в огороде закопал. Сейчас, один остался, ни бабки, ни Дружка. Это, наверное, на меня соседи нажаловались. Им, все завидно, что квартирантов пускаю. А что, за собаку сейчас действительно десять лет дают?

Оперативники от души рассмеялись. Алик похлопал его по плечу.

— Дедушка, ты уж извини нас, обормотов. Ты же с ружьем вышел, а что бы палить не начал, тебе ляпнули первое, что на ум пришло. Пистолет, мы искали. Обманули нас, сказали, что здесь закопан.

— Так, был у меня пистолет, наградной. Я, его с войны привез. Мне его сам Жуков вручал. Так, я его в музей сдал.

— Ты, оказывается, боевой дед. Давно здесь живешь?

— Почитай всю жизнь. Вот только на фронте, три года отрубил и все, больше никуда не выезжал.

— Дед, а что ты про квартирантов говорил? У тебя случайно, азербайджанцы не жили?

— Жили, двое. Я, их месяц назад прогнал. Участковый сказал, что они наркотики продают. А если, меня с ними в тюрьму отправят.

— Дед, а ты чего так тюрьмы боишься? Неужто, натворил чего?

— Боже упаси. У меня брат при Сталине сидел. Работал грузчиком на хлебозаводе, хотел ребятишек порадовать. Упер булку хлеба, вот на десять лет и порадовал.

— Дедушка, ты, выключай свой прожектор. Иди, отдыхай. Еще раз извини, что подняли.

Дед выпустил оперативников со двора и закрыл ворота на засов. Утром, после планерки, опера собрались в кабинете. Игорь созвонился с наружкой и договорился, что со следующего дня, Жирафа возьмут под наблюдение. Он сходил в секретариат, взял бланки и начал заполнять бумаги. Виктор выпросил автомашину и они с Аликом собрались ехать по адресам, которые пробил Виктор. Игорь попросил, если будет возможность, привезти Федю Седого. Федя, среди наркоманов, был известной личностью. Если негде было уколоться, то в любой день и час, можно было смело топать к нему. Опера про притон знали, но Седого не трогали. Лучше уж один известный, чем два неизвестных. Можно было в любое время заехать и вытряхнуть из адреса всю шушеру, которая там собралась, примерить на совершенные преступления. Да и сам, Федя, покидывал изредка ценную информацию. О второй его жизни наркоманы знали, но чего не сделаешь, под кайфом. Вот язычки и развязывались. Да и сами не без греха. Первая половина наркоманов стучит на вторую, а вторая на первую. Из-за чего серьезные воровские авторитеты, с наркоманами не связывались. Если их и использовали, то как одноразовые шприцы. Алику с Виктором не повезло. В первом адресе, организатор нападения, разругался с женой, собрал вещи и уехал в Москву, к родителям. Во втором, мать сказала, что сын сошелся с какой-то женщиной и дома почти не появляется. Третьего, сына наркомана, родители выгнали из дома, и сейчас он болтается по притонам. Седой оказался дома, но ехать категорически отказался, пока не получил подзатыльник, от Виктора, после чего быстро собрался. Возле девятиэтажки, на которую, указывал азербайджанец, Алик вышел, а Виктор повез Федю в УБОП. Алик поднялся на девятый этаж и позвонил в квартиру. Дверь ему открыл полный, пожилой армянин, с пышными усами. Алик представился и зашел в квартиру. Армянин пригласил его в зал. Узнав о цели визита, он возмущенно замахал руками.

— Начальник, ну какой у меня может быть пистолет. Вот бизнес маленький есть, пластиковые окна делаем, а пистолета нет. Здесь же, не Нагорный Карабах. Я, даже не знаю, как пистолет выглядит и как его держать. Оклеветали меня. Скажи, кто такое мог сделать? Я, со всеми мирно живу. Хочешь, тебе окна за половину стоимости вставим? На меня даже жулики не обижаются. Я, им всегда вовремя плачу.

— А, кому платишь?

— Нет, начальник. Я, тебе скажу, ты их задержишь, а у меня цех сожгут.

— Таких, знаешь? — Алик назвал фамилии азербайджанцев.

— Как же я не понял, откуда ветер дует. Это, они мне отомстить решили. Они сына хотели в свои дела втянуть. Я, узнал, заплатил деньги «крыше», что бы те проучили. Один потом, даже в больнице лежал.

— А, про наркотики, что они продают, как узнал?

— Сын рассказал. Он, их раз в Екатеринбург возил к таджикам. Они обычно берут молоденькую наркоманку, надевают на нее пояс с наркотиками. Так и провозят. Гаишники не имеют права женщин обыскивать, да и всегда можно сказать, что про наркотики не знали. Вы, только сыну о нашем разговоре не говорите, а то обидится.

— Договорились.

Алик вышел из подъезда и прошел в УБОП. Еще в коридоре он услышал, как Игорь с Виктором смеются. Зайдя в кабинет, он спросил, что за смех. Игорь кивнул в сторону Феди. Тот с полузакрытыми глазами, со счастливой улыбкой на лице ходил по кругу и срывал самые красивые в мире, несуществующие цветы, нюхал их и слаживал в букет. За этот час наркотического счастья, Седой был готов отдать жизнь.

— Вы, что ему наркоты дали? — Возмущенно спросил Алик.

— Какой там? Мы же его не обыскали, а нас на совещание к Иванычу выдернули. Отделение мало оперативных дел завело. Пока нас пять минут не было, он, своей дури нанюхался.

— Узнали, что ни будь?

— Да, есть кое-что.

— Ну, и гоните его к чертовой бабушке.

— Алик, не торопись. Он о Витькиных фигурантах знает, где те могут быть. Мы не успели адреса узнать.

— Тогда пристегните его к батарее, а то от него уже голова кругом идет.

Виктор достал из кармана наручники и пристегнул Федю к батарее. Тот сел на пол и по детски, навзрыд расплакался. Видимо был в своем безмятежном детстве. Детство у Феди действительно было безмятежным. Папа, управляющий трестом, мама главный бухгалтер в обкоме партии. Обеспеченная и уважаемая семья. После школы Федя поступил в институт. Ничто не предвещало беды. Все рухнуло в одночасье. Обком разогнали, трест искусственно обанкротили, родители остались не у дел. Отец начал крепко выпивать. Дома постоянные скандалы, переходящие в обоюдный мордобой. Тогда, кто-то, кто Федя уже и не помнил, предложил ему попробовать «элексир радости», а остановиться, он уже не смог. Родители, узнав, что он наркоман, разменяли квартиру и поселили отдельно, подальше от себя. Общаться с ним, они перестали. В это время, в кабинет оперативников зашел Иваныч. Увидев плачущего Федю, он спросил, зачем его обижают. Седого, Иваныч знал давно, когда тот еще учился в школе. Сын Иваныча и Федя учились в одном классе. Жизнь расставила свои точки. Сын пошел по стопам Иваныча, работал опером в ГОМе, а Федя стал конченым наркоманом.

— Парни, за что вы его притащили?

— Игорь на интересную группу вышел, а Федя идет как потерпевший.

— К батарее, зачем пристегнули? Отпустите.

— Иваныч, он опять хоровод водить начнет. Парни оставили его на пять минут, он дури нанюхался.

— Ладно, разбирайся сам. Алик, у вас есть, что ни будь срочное? Остальные все заняты. По группе Альшевского работают.

— Нет.

— Алик, вот тебе три адреса. Возьмите мою служебную Волгу и всех этих братьев-разбойников, сюда. У них еще старший есть, недавно с полосатого режима освободился. По моей информации, он вчера в Москву улетел. Что-то, с смотрящим по городу не поделил, поехал к московским ворам, за справедливостью. Привезете, меня позовете.

— Иванович, а я их знаю. Когда в ГОМе работал, двоих за квартирные кражи садил. Сейчас, как встретимся, так раскланиваются, сама любезность.

— Алик, тебе и карты в руки. Поосторожней только, у них пистолет видели.

Иваныч повернулся и вышел. Виктор остался с Федей, дожидаться, когда тот придет в себя. Алик и Игорь оделись, вышли из здания. На стоянке, водитель Волги, ковырялся в двигателе. Увидев подошедших, он захлопнул капот и все сели в автомашину. По праву, Волга должна была принадлежать группе Алика. Года полтора назад, они с Виктором работали по вымогательству денег у директора машиностроительного завода. Узнав, что опера бегают на своих двоих, директор сильно удивился. Когда дело было успешно реализовано, он подарил группе Волгу, которая до оперов не дошла. Братьев искать не пришлось. Все оказались в первом же адресе, пили горькую. Узнав, что их вызывают, они, чертыхаясь и матерясь, начали одеваться. Когда приехали в УБОП, Феди уже не было. Алик доложил Иванычу, что братья у него в кабинете. Тот распорядился заводить к нему по одному. О чем уж он говорил с ними, неизвестно, но возвращались они потные с трясущимися руками. Переговорив с последним, Иваныч позвонил Алику.

— Алик, этих уродов, в камеру. Сам съезди в прокуратуру, забери санкци. С прокурором я договорился. Затем, со своими орлами, на обыска. Найдете пистолет, сразу на экспертизу, эксперт будет ждать до упора. А лучше всего, если на каждого, какой ни будь, криминал найдете.

— Обыска прошли успешно. У младших изъяли газовые пистолеты, переделанные под боевые патроны. Лишь, с третьим, чуть не вышла осечка. Обыск ничего не дал. Все потянулись к выходу, когда один из понятых случайно зацепил коврик, лежащий у входа. На одной из паркетин, Алик заметил свежие царапины. Он не поленился и сходил на кухню за ножом. Выдернув паркетину, он засунул туда руку и вытащил два холщевых тяжелых мешочка и полиэтиленовый пакетик с красными камешками. Один из понятых, пенсионер, удивленно присвистнул и обратился к Алику.

— Мне, как старому геологу, разрешите посмотреть камни.

Алик разорвал пакетик и высыпал камни на ладонь старика. Тот долго любовался ими, а потом сказал, что такие камни очень дорого стоят и добывают их, лишь на Памире. Это необработанные рубины. Пересчитав камни, Алик ссыпал их в пакетик. Для него, они ровным счетом, в отличии от геолога, ничего не значили. Так, булыжники и все. Развязав холщевые мешочки, Виктор высыпал содержимое на стол. Россыпь красновато-бурого металла. Алик подозвал геолога.

— А, это что?

— Самородное золото.

— Так ведь, золото желтое? — Удивился Виктор.

— Это, настоящее золото. В то, что продается, добавляют сплавы. Из-за чего оно и имеет такой цвет.

— Все, изымаем. — Распорядился Алик.

Хозяйка квартиры, до этого спокойно стоявшая посреди комнаты, бросилась к столу. Игорь успел ее оттолкнуть, попятившись, она села на диван. Разрыдавшись, женщина обняла руками голову и начала раскачиваться из стороны в сторону. Игорь взял ее за локоть, помог встать и вывел на кухню. Налив стакан минералки, он подал его женщине. Та, стуча зубами о стекло выпила и тяжело вздохнула.

— Откуда у вас такие ценности? — Спросил Игорь.

— Это не наше. Брат мужа принес. Сказал, что это какого-то авторитета. Если с ними что случится, то нас на куски порвут.

— Когда он прилетает?

— Завтра утром.

Женщина опять разрыдалась и села не табуретку.

— Арестуйте его, иначе он меня убьет.

По пути в УБОП, заехали в ГУВД. Алик отнес пистолеты баллистикам. В УБОП, Виктор и Игорь поднялись к себе, а Алик с золотом и рубинами прошел к Иванычу. Тот был не один, за накрытым столом сидела какая-то женщина. Алик положил перед Иванычем протокола обысков. Расписку баллистика, мешочки с золотом и рубины. Тот внимательно прочитал и закрыл все в сейф.

— Алик, познакомься, это Галина Алексеевна, владелица сети АЗС «Интер-ойл». Все, вам больше нечего бояться, угрожать некому.

Налив фужер коньяка, Иваныч подвинул его Алику.

— Алик, когда старшенький появится?

— Завтра, в шесть утра.

— Что коньяк не пьешь?

— Да, как-то неудобно.

— Пей. Вы сегодня заслужили.

Дождавшись, когда Алик выпьет и закусит, Иваныч продолжил.

— Завтра, с Виктором поедешь в аэропорт. Встретите старшенького. Дежурного я предупрежу, что бы машину дал. Игорю передай, что бы в пять утра был здесь, как штык. У него будет отдельное задание. Сейчас отдыхайте.

Алик прошел к себе, где его ожидали Виктор и Игорь. Алик передал слова Иваныча и открыл сейф. Виктор его остановил.

— Алик, эксперт звонил. На обоих стволах мокруха, три бомжа и директор спорткомплекса. Заключение, он завтра, с утра пришлет. Алик позвонил Иванычу и доложил, об услышанном. Тот поблагодарил за службу, но напомнил, что бы Игорь в пять утра был на работе. Ровно в пять утра, в помещение актового зала зашли Игорь и дежурное отделение СОБРа. За столом сидели Иваныч и неизвестный мужчина, судя по осанке и фигуре, не меньше полковника. Иваныч представил его. Оказался капитаном ФСБ, начальником отделения по надзору за милицией. Инструктаж проводил капитан.

— И так, господа офицеры, вам предстоит ответственная операция. Через час московским бортом прилетает бывший гражданин России, а ныне, гражданин США. Его сопровождают два офицера ФБР. Он должен выступить в закрытом заседании суда. О чем там будет говориться, вас не касается. Ваша задача, охрана гостя с момента его прибытья сюда и до загрузки его живым, на обратный рейс. По нашей информации, на него и остальных свидетелей готовилось покушение мафиозными структурами. Из-за чего, заседание суда было перенесено в наш город. Вопросы есть?

Игорь встал с места, представился и сказал.

— Если, этим с самого начала занималось ФСБ. То пусть и дальше этим занимается. Что, у вас своего спецназа нет?

Капитан замешкался, и поиграв желваками, ответил.

— Человек, который должен выступить в суде, находиться в США под программой защиты свидетелей. Одним из условий ФБР, было, что по месту пребывания, его будет охранять местный милицейский спецназ. Нам они не доверяют.

Сказав, что торопится, капитан ушел. Дальнейший инструктаж продолжил Иваныч.

— Так, хлопцы. Отделение разбивается на две группы. Первая, старший Игорь, Кузя и Сапер. Вторая, все остальные. Задача первой группы, на моей Волге сопровождать бронированный Мерседес, который нам выделили смежники, от аэропорта до базы ФСБ, которая находится в лесу. Затем, от базы до суда и обратно. После чего, Игорь, можешь быть свободен. Но с утра, по этому же заданию. Задача второй группы, охрана базы. До прибытья туда нужного человека, осмотреть базу. Определиться на месте, откуда может быть нанесен удар и перекрыть его. Не хватит людей, вышлем. Не забывайте, что сейчас зима. Время дежурства распределите так, что бы люди могли отдохнуть и согреться. Не забывайте, что америкосы прилетают и улетают, а нам еще здесь жить и работать. Тем, кто будет с ними языки чесать, узнаю, сам вырву. Наверняка наши, так называемые «смежники», будут там проводить свою операцию. Всем получить автоматы «Кедр», бронежилеты и радиостанции. Старшими групп, назначаются Игорь, он будет в машине сопровождения и Андрей, начальник отделения СОБР. Андрей отвечает за охрану. Все свободны, Игорь, останься.

После того, как все вышли, Иваныч продолжил.

— Игорь, твоя основная задача, обнаружить наблюдение, если оно будет. Американца, есть, кому защищать. Если будет наблюдение, сразу отсекать и задерживать. Неважно, кто это, жулики или фэсбэшники. До свертка на базу, с вами пойдет машина сопровождения ГАИ. Там же они вас и будут ждать. Если кто, попытается обогнать, либо вклиниться в колону, сталкивайте в кювет. Добро из Москвы получено.

— Иванович, можем в аэропорт опоздать.

— Не опоздаете. Пока, вы к трапу не подъедите, из самолета никого не выпустят.

Игорь спустился в дежурку, где получил пистолет и радиостанцию. Между делом спросил, уехали ли Алик с Виктором. Дежурный ответил, что давно, больше часа назад. Кузя и Сапер ждали Игоря у входа. Втроем они сели в Волгу Ивановича. Волга и стоящий рядом черный, затонированый Мерседес, сорвались с места. Возле въезда на летное поле, стояла машина ГАИ. Неказистая, с виду, но с мощным, форсированным двигателем. Увидев, подъезжающих, сидящие в автомашине включили синие проблесковые маячки и пару раз квакнули сиреной. Ворота медленно отъехали в сторону. Кортеж, из трех автомашин помчался к одиноко стоящему на взлетном поле самолету. Нужные им пассажиры, спустились по трапу первыми. Как Игорь думал, так и оказалось. Два, гориллообразных «молотобойца» и худенький «ботаник» в очках с золотой оправой. Охранники «ботаника», как его про себя окрестил Игорь, вели себя так, как будто ступили на вражескую территорию и за каждым кустиком сидел снайпер. Игорь подошел к ним и протянул удостоверение. Один из охранников внимательно изучил его и на чистом русском спросил, в какую автомашину им садиться. Игорь с изумлением посмотрел на него.

— Э, коллега, так ты американский шпион?

Тот добродушно хлопнул Игоря по плечу.

— Нет, брат. Я, эмигрант во втором поколении. Русских, в Америке много. Так в какую машину нам садиться?

— Садитесь на Мерина.

— Какой мерин, ведь, сейчас зима. — Охранник удивленно закрутил головой по сторонам. «Ботаник» засмеялся и ткнул пальцем в сторону Мерседеса.

— Узнаю, Россию-матушку. Ничего не изменилось. Вон, наш мерин стоит. А вам, господа из ФБР, нужно изучать русский сленг. Забросят в Россию, а вы, ни в зуб ногой. Вас, первая бабулька и сдаст.

Пока прилетевшие, рассаживались в Мерседесе, Игорь взглянул на трап и увидел спускающегося по трапу мужчину. Одного взгляда хватило, что бы узнать его. Все братья были на одно лицо. Увидев, стоящих, возле трапа собровцев с автоматами, он попятился назад. Но возмущенная стюардесса, подняла, такой хай, что пришлось спуститься. Видя, что на него никто, не обращает внимания, он, не дожидаясь автобуса, припустил к зданию аэропорта. Кто же мог предположить, что он бежит на свидание со старухой в черной накидке и косой в руке. Дождавшись, когда все рассядутся, Игорь сел на переднее сидение Волги и настроил зеркало под себя. Распугивая предутреннюю тишину сиреной, автомашины помчались за город. На одном из занесенных снегом перекрестке, машина ГАИ остановилась, перекрыв движение встречному потоку. Мерседес и Волга свернули на дорогу из щебня и километров на десять углубились в лес. Игорь вырос в поселке, который расположен от этого места в пятнадцати километрах. Вроде знаешь каждый кустик, а поди ж ты. Когда-то здесь стояла ракетная часть, которую, после предательства Пеньковского, расформировали. Местным жителям сказали, что во время эвакуации какой-то солдатик разлил реактивное топливо. Собаки, которые охраняли базу, под воздействием радиации, частью сдохли, а частью мутировали. Стали нападать на людей. Чем невероятней выдумка, тем охотнее в нее верят. С тех пор это место, у местных жителей, считалось проклятым. Люди боялись туда ходить. Лес, закончился внезапно. Посреди большой поляны было небольшое замерзшее озерцо, на берегу которого стоял гостевой дом, построенный под старинный русский терем, с резной крышей, рядом рубленная просторная баня, с дымком из трубы и два щитовых домика, по-видимому, для охраны. Вышедшие из Мерседеса американцы, которых тут же окружили бойцы СОБР, изумленно крутили головами и о чем-то расспрашивали «ботаника». Хотя разговор шел на английском, но по голосу было слышно, что тот горд за свою, хотя и бывшую, родину. Вековые сосны и ели с лежащим на лапах белоснежным снегом, который в первых лучах солнца переливался, как один огромный бриллиант. Белое безмолвие поляны и изготовленное неизвестными руками, чудо, которое так органически вплеталось в открывшуюся панораму. Гостей провели в терем, а бойцы распределились по периметру поляны. Через каждые полчаса, они менялись. Мороз крепчал, хотя, синоптики, как всегда, обещали потепление. Игорь подошел к Волге и по радиостанции запросил Ивановича. Тот ответил не сразу и с какой-то мрачной усталостью в голосе. Игорь доложил, что на базу прибыли нормально, без эксцессов. Явного наблюдения он не заметил, но взгляд на затылке чувствовал всю дорогу. Если их и вели, то вели хорошие профессионалы. Иванович выслушал его и ничего не сказав, отключился. Игорь обошел терем и полюбовался ручной работой мастеров. Терем, покрытый лаком, казался издалека янтарным. Он хотел уже зайти в щитовой домик, где расположился СОБР, но его окликнул «ботаник», вышедший на крыльцо и закутанный в волчью доху. Игорь остановился и спросил.

— А, где же ваша охрана?

— Прилегли отдохнуть с дороги и оба уснули. У нас, часовые пояса разные. У вас день, а у нас ночь. Мне не спиться, ведь я больше никогда не попаду в Россию.

— Какие ваши годы?

— Молодой человек, мне уже за шестьдесят. Вы, не смотрите, что так выгляжу. Маленькая собачка до старости щенок. Массажи, сауны, подтяжка лица, хотя это уже все в прошлом. У меня были молодая жена, двухгодовалый ребенок, вот я и молодился. Все хотел отстать от поезда, под названием возраст. Теперь жить не для кого и не для чего. Их взорвали. Наверное, как любому русскому человеку, мне необходимо поговорить с кем-то, кто меня не знает. Вы, обращали, когда ни будь, внимание, что больше расскажете случайному попутчику, которого никогда больше в своей жизни не увидите, чем человеку, которого знаете не один десяток лет. У американцев это не принято. У них, все хорошо и улыбка до ушей, аж, челюсть колени прижимает. Да, вы, наверное, мою историю знаете?

— Нет. Я, о вас услышал только сегодня, в пять утра.

Услышав мягкий щелчок дверцы, Игорь повернул голову. Водитель Мерседеса вышел из автомашины, переминаясь с ноги на ногу, внимательно смотрел на них. Встретившись глазами с ироничным взглядом Игоря, водитель сплюнул под ноги, закурил сигарету и сел в автомашину. Заметив взгляд Игоря, брошенный в сторону водителя, «ботаник» спросил.

— Вы, тоже из ФСБ?

— Нет, рожей не вышел, простой опер из УБОП.

— Это те, кто с организованной преступностью борются?

— Да.

— Это, уже без меня создавалось. В конце восьмидесятых, я получил наследство и уехал в штаты. Создал небольшую финансовую компанию. Жил не богато, но на хлеб с маслом хватало. После того, как сковырнули в России Горбачева, ко мне обратились очень влиятельные люди из России. Вам их знать не обязательно. Я, был одним, из большой цепочки посредников. Золотой ручеек, хотя и по не многу, но тек регулярно. За это время я женился, родилась дочь. Я был счастлив. Год назад, ко мне обратились люди из конкурирующей компании. Предложили сделку, после которой, я мог жить припеваючи. Хватило бы мне и моим внукам. Был второй вариант, если все всплывает наружу, то меня ждало пожизненное заключение в Америке. Я, выбрал третий, отказался. Меня начали шантажировать. Я, пригрозил, что пойду в полицию. В полицию, я бы, не пошел, тогда бы сам всего лишился, семьи, работы, положения. Это не Россия, где, чем больше воруешь, тем тебя больше ценят. В штатах, к этому очень щепетильно относятся. Да, и они это скорей всего понимали, просто пошли на принцип. Через пару дней, после последнего разговора, когда я сказал категоричное нет, моя жена и ребенок, на моей автомашине поехали в супермаркет, на распродажу. Ее автомашину, я за день до этого угнал в ремонт. Они только выехали из гаража. Раздался взрыв и их не стало. Вот тогда я и поклялся отомстить. Обратился в ФБР и отдал все документы, коих у меня накопилось изрядно. Исполнителей и заказчиков задержали. ФБР и ФСБ провели совместную операцию. У нас, об этом много писали. По российским законам, преступников в другие страны не выдают. Вот, почему я здесь. После суда, я опять вернусь в США. Мне сделают пластическую операцию, поселят туда, куда я на карте ткну пальцем. Вместо Ивана Ивановича, будет Смит, либо Джон. Буду доживать свой век, пустой, трухлявой колодой. Вам, ни когда не говорили, что вы очень хорошо слушаете? Мало найдется людей, кто это умеет делать. Наверное, у вас будут неприятности, из-за моей исповеди.

— Прорвемся, не первый раз.

«Ботаник» достал из кармана пачку американских сигарет и предложил закурить. Игорь отказался, сославшись на то, что ему их нужно выкурить десяток, что бы накуриться. Достав пачку Примы. Он выщелкнул сигарету и прикурил. Американец заволновался и предложил выкупить у него сигареты. Это были сигареты его молодости. Игорь лишь рассмеялся и достал из кармана нераскрытую пачку. Посмотрев на часы, «ботаник» заволновался. Через десять минут они должны были выезжать в суд, что бы успеть на заседание, а нужно было еще поднять фэбээровцев. Игорь зашел в домик охраны и предупредил Кузю с Сапером о предстоящем выезде. Дождавшись, когда янки сядут в Мерседес, Игорь и собровцы сели в Волгу. На перекрестке их ожидала машина сопровождения ГАИ. Их пасли, и пасли действительно профессионалы. За ними шли три автомашины, периодически меняясь местами. Игорь связался с Ивановичем и рассказал о проблеме. Тот пообещал, что на ближайшем посту ГАИ, хвостик отсекут. Не сдержавшись, Иванович накинулся на Игоря.

— Я, о чем говорил на совещании, что бы вы, с ними дел не имели. А, мне звонят друзья по оружию и докладывают, что ты, с этим чертовым американцем, уже полчаса беседуешь. Да тебя, как барана, комитетчики сейчас на крючок повесят за ребра.

— Первый, нас, скорее всего, сейчас слушают. Приеду, объясню.

В эфир посыпалась отборная брань в адрес Игоря, фэбээровцев и русского американца. Всегда спокойный Иванович, на этот раз был не в себе. Машины, преследующие колонну, остановили на въезде в город. О том, что это была наружка ФСБ, Игорь узнал только через пять лет. Узнал он об этом, от друга детства, который оказался коллегой по профессии, но работал на «старшего брата». Остальной отрезок дня прошел без приключений. На базу ФСБ, они больше не вернулись. Вечером, после заседания суда, машины умчались в аэропорт, где задержали вылет чартерного рейса, следующего до Парижа. С «Ботаником», Игорь больше не общался. Тот только устало кивнул ему головой, поднимаясь по трапу самолета. К Игорю подошел водитель Мерседеса и отозвал его в сторону.

— Зря ты, мужик, Ивановича не послушал. Могут быть большие неприятности. Хотя, я о тебе много хорошего слышал, еще по северу. Вы, там, с нами, частенько работали. О тебе вообще легенды ходили, среди нашего брата. Я, так же как и ты, сюда недавно перевелся. Мало, тебя еще Иванович отматерил.

— А, об этом, откуда знаешь?

— У одного из охранников сканер был. Ты бы слышал, как они над вами ржали. Они, оба, знают наш язык, лучше нас с тобой. Если бы не этот очкарик, я бы встал посреди дороги и в рог бы одному накатил. С обоими бы не справился, но один бы свое огреб. Очкарик на них наорал. Сказал, что в таких условьях, в которых приходится работать русским ментам, единственное, что бы им доверили, это мусор из туалета выносить. А ты, держись.

— Теперь уже ничего не исправишь. Да мы, ни о чем таком и не говорили. Он, о себе рассказывал.

— Теперь твою судьбу, капитан будет решать, а он гнида редкостная. Пленка с записью разговора у криминалистов. Игорь, тебе, сколько до пенсии осталось?

— До чистой двадцатки, месяца два-три, а с северным стажем, можно сейчас уходить.

— Дорабатывай и беги. Сейчас, тебя наши будут держать под колпаком. Да, и это не твое. Твоя стихия была наружка. Здесь, ты хотя и майор, но профан. В розыске, что бы чему-то научиться, нужно с молодости начинать работать. Это должна быть элита милиции, жаль, что правители этого не понимают. Ну что ж, прощай. Дай бог, что бы наши дороги больше не пересеклись.

Распрощавшись с Игорем, водитель сел в Мерседес и уехал. Кто он и кем был, Игорь так никогда и не узнал. Жизнь развела их в разные стороны. Когда подъехали к УБОПу, было уже поздно, но в кабинете горел свет. Сдав пистолет и радиостанцию, Игорь поднялся в кабинет. За столом сидели Иванович, Алик и Виктор. Между ними стояла непочатая литровая бутылка водки, лежали корочка хлеба и порезанный плавленый сырок. Но судя по блестевшим глазам и заторможенным движениям, мужики уже злоупотребили «зеленого змея». Увидев Игоря, Иванович указал ему рукой на соседний стул, а Виктор с полки достал пустую кружку. Иванович разлил водку и первым выпил, занюхав корочкой, которую положил на стол. Дождался, когда остальные выпьют, сказал.

— Мужики, ох и наломали мы сегодня дров. В отделе труп арестованного и один американский шпион. Такого сумбурного дня у меня не было, за все тридцать лет работы в розыске. Парни, допивайте и по домам. Можете до обеда отдыхать. Я, пойду к себе, прилягу на диванчик. Что-то старый я стал, для таких доз.

Иваныч встал из-за стола, пошатываясь, вышел. Игорь повернулся к Алику и спросил, что случилось. Виктор, молча, налил себе полкружки водки, не дожидаясь остальных, выпил. Алик остановившимся взглядом смотрел на большую чернильную кляксу на столе. Он и начал рассказ.

— Старшего из братьев, мы задержали, когда он из здания аэропорта выходил. Веселый, такой шел, бодренький.

— Видел я его, когда он из самолета выходил. Сначала испугался, притормозил, а когда понял, что не по его душу, вприпрыжку побежал.

— Он, сильно не дергался. Удивился только, почему сразу, возле самолета не взяли. — Продолжил Алик. — Мы же, тогда не знали, что вы у трапа. Привезли к Ивановичу. А этот гад, двадцать пять лет отсидел, пятнадцать на полосатом режиме, все время в отрицаловке. У серьезных воров в авторитете был. Когда освободился, решил свою банду сколотить. Подтянул младших братьев, среднего казначеем сделал. Решил всех кровью замазать. Выловили трех бомжей и каждый по одному расстрелял. Начать решили с рэкета. Первым в очереди был директор спорткомплекса. У того уже была своя крыша. Он, смотрящему по городу, нажаловался. Тот не разобрался, решил, что бригада залетная, послал на стрелку своих быков. На стрелке братьям перепало всем, не по детски. Старшего один идиот, еще и «зоновским козлом» назвал. На следующий день, директора спорткомплекса грохнули. Следующая была Галина Алексеевна, владелица АЗС. Они к ней несколько раз приходили, под ствол ставили. Та, не из пугливых, да и знает многих. Заявление писать не стала, обратилась к Ивановичу за помощью. Вобщем, я от темы отвлекся. Витя, разливай остатки.

Виктор разлил остатки и убрал бутылку под стол. Дальше продолжил он.

— Привели мы его к Ивановичу. Алик убежал, нужно было справку в секретариат сдать. Этот черт, выкобениваться начал. Братья-то уже в раскладе были. С ними парни всю ночь работали. У них, только средний не при делах был. Ценности хранил из-за того, что старшего еще с детства боялся. Когда Иванович из сейфа достал камни и золото, бросился на него с кулаками. Я ему в глаз и дал. Синяк в пол лица. Он, на пол упал, дергаться начал. Даже наш фельдшер, из СОБРа, не успел ничего сделать. Врач, со скорой помощи сказал, что похоже на обширный инфаркт, но точнее покажет вскрытье. Меня, прокурорские хотели сразу арестовать, да Иванович отбил. На дыбы встал. Сейчас я, на подписке, о невыезде. Хотя, даже если и оправдают, мне все равно не работать. Начальник ГУВД сказал, что с таким послужным списком, только в дворники идти, метлой махать.

— Подожди Витя, не гони. Есть один вариант. Мне вчера, мужичек, с севера звонил. Просил найти толкового парня, на должность старшего опера по борьбе с разбоями. Давай так. Завтра в десять, здесь встретимся. К тому времени результат по вскрытью уже будет. Если на тебя повесят, остается одно, бежать. На севере и спрятаться можно. Есть там у меня пара охотоведов знакомых, которые безвылазно в тайге сидят. Оформим тебя по левому паспорту, будешь еще и зарплату получать. Отсидишься, а дальше видно будет. А если старшенький сам сдох, то мотай на север, к этому человеку. Там, зарплата побольше, да и год за полтора идет. Парни комнату в общаге сделают. Квартиру не обещаю, но комната будет. Ты, ничего не потеряешь, тем более, что неженатый.

— Игорь, давай, я до утра подумаю, но в десять здесь буду. Надо же знать, толи бежать к твоим охотоведам, толи другое что-то думать. А что Иванович о шпионе говорил?

— Комитетчики хотят меня за ребра, на крючок подвесить.

— Да ты, шпик, а не шпион. Хотя, созвучно. Вас же, еще филерами при царе называли.

Молчавшего Алика прорвало. Казалось, что он даже протрезвел.

— Мужики, вы о чем, говорите? Хотите меня одного бросить. Да, я завтра же пойду к начальнику УБОП и к начальнику ФСБ. Если не вы, то кто работать будет.

Игорь с Виктором кое-как успокоили Алика. Успокоившись, Алик предложил сходить еще за бутылкой в ночник, но его не поддержали. На душе у Виктора и Игоря было муторно. Что ждало их впереди? Когда, закрыв кабинет, они спустились на первый этаж, их остановил дежурный и сказал, что Иванович распорядился развести по домам, что бы, не наделали глупостей. Утром Игорь зашел в кабинет. Виктор ходил по кабинету и сиял как тульский пряник. С лица не сходила улыбка.

— Игорь, представляешь, у него был третий инфаркт. Мои действия признали правомочными. Теперь звони своему знакомому, я согласен на перевод.

Игорь достал блокнот и набрал межгород. Знакомый выслушал его и попросил Виктора приехать самого, на собеседование. Да и время на перевод сократиться вдвое. А то пока рапорта ходят туда, обратно.

— Игорь, а ведь меня могут не отпустить.

— Попроси Алика, что бы с Ивановичем переговорил. Они ведь, друг-друга знают много лет. Алик у него стажером в ГОМе начинал. — Точно. Так и сделаю. Черт, чуть не забыл. Тебя Иванович спрашивал. Он сильно не в духе. Сказал, что он тебя породил, он тебя и убьет. От радости из головы вылетело.

Игорь попал в УБОП не без поддержки Ивановича, который поддержал решение начальника. Хотя, первый заместитель, поменявший кресло зама на кресло начальника УБОП, был против перевода. Когда Игорь зашел к Ивановичу, тот сидел, просматривал аналитическую справку. Отложив справку в сторону, он кивнул Игорю на кресло и пересел на соседнее.

— Ну, американский шпион, докладывай.

— Иванович, там и докладывать нечего. Я, к нему не подходил, он сам ко мне подошел. За жизнь рассказал.

— Успокойся. Я все знаю. Это этот капитан, щелкопер, паркетный, волну погнал. Хотел оборотня в погонах выявить, то есть тебя. Да, звездочку пораньше на погоны получить. Там, тоже, ребята не дураки сидят. Не будь он генеральским сынком, выгнали бы с треском. Не удивлюсь, если он скоро начальником ФСБ по области станет. У них сейчас, такая же гнилая система, что и у нас. Если ты, не генеральский сынок, то путь наверх тебе заказан. У меня, Игорь, к тебе другой вопрос. Что-то ты в последнее время понурый ходишь. Не вижу злости, азарта. Насчет показателей, к тебе вопросов нет, чуть выше среднего. Я, прекрасно понимаю, что наша палочная система ни к черту. Кто-то случайно снял серьезную группу, а потом год доит ее, каждый день по палочке ставит, что преступление раскрыто. Кто-то пашет, каждый день людей таскает, а показатели меньше. Ты, думаешь, мы не понимаем, что если бы Витька за сухофрукты тогда не зацепился, то эти звери и дальше убивали. Сейчас, кто-то на коне, а он, очередной воз тащит. Я же помню, каким ты был. Тебе хлеба было не надо, работу давай. Я когда первый раз на север в командировку приехал, местные опера бегали за твоим начальником, что бы их задания твоя группа отрабатывала. Даже здесь, хотя ты работу не знал, был ноль без палочки, сразу начало получаться.

— Иванович, как бы, тебе получше, объяснить? Представь, горит лампочка, ярко горит, долго. Потом сбой напряжения и сгорает тонюсенькая, металлическая проволочка. Остается только оболочка. В хозяйстве не используешь, остается только выкинуть. Можно другой пример. Пересади рыбу из пресной воды, в соленую, она может и не сразу, но умрет. Вот и у меня, что-то щелкнуло и перегорело. Ты же знаешь, мне всего сорок, но на душе одна чернота, все выгорело. До УБОП, я жил в своем иллюзорном мире, где черное это черное, а белое, это белое. Там не было полутонов. Наружка, это большая семья, где все про всех знают. Все строится на доверии. Это своего рода секта, со своим кодексом чести, со своими неписаными правилами. Там, если хоть раз совершишь подлость, или струсишь, лучше уйти самому. А первый урок, который я здесь получил, не доверяй никому и ни о чем не спрашивай. Иванович, ты не беспокойся. Мне немного осталось. Я, доработаю и уйду. Доработаю честно. Место занимать не буду.

— Может, вернешься, к своим? У меня есть возможность это организовать.

— Нет, Иванович. Я там уже не смогу работать.

— Может, неделю отгулов возьмешь?

— Нет. Это не поможет. Я, все слишком поздно понял. Теперь, уже ничего не исправить.

— Ну что ж, тебе решать. Ты, Алика не встретил, когда ко мне шел?

— Нет, не видел.

— Спать уложите, а то будет болтаться, где его не просят. Пришел, ни петь, ни рисовать.

— Хорошо, Иванович, сделаем.

— Тогда свободен.

— У меня тоже вопрос есть. Я, Витьке место нашел, но надо два-три дня, что бы на собеседование съездить.

— Что за место?

— Старшим опером, в разбойном отделе.

— Там, у вас на севере?

— Да.

— Жаль парня терять. Из него, хороший бы, опер, получился. Через год-два, всех бы за пояс заткнул. Но им с Женей не ужиться. Характеры одинаковые. Кому-то придется уйти. Скорей всего Вите. Пусть пишет рапорт на пять дней, в счет отпуска.

Игорь встал с кресла и вышел из кабинета. В нем действительно что-то перегорело. И не сегодня и не вчера. Черное равнодушие накатывало как снежный ком. Он все чаще ловил себя на том, что бы элементарно прострелить голову и не мучиться. Останавливало только то, как это воспримут жена и дети. Когда он вошел в кабинет, Алик сидел на столе и размахивал полупустой бутылкой водки, пытался что-то петь, но слов было не разобрать, одно мычание. Виктор, о чем-то задумавшись, стоял у окна и смотрел на небольшой магазинчик, где грузчики пытались натянуть гирлянду.

— Через неделю Новый год. — Подумал Игорь. — Самый любимый детский праздник. С весельем, детскими утренниками и подарками. Как он его в детстве ждал. Когда отец из леса приносил небольшую елочку, которую всей семьей целый вечер наряжали. Утром, просыпаясь от смоляного, лесного запаха он бежал к елочке, где лежал кулек с конфетами и с парочкой мандаринов. Как оказывается, мы быстро стареем. Жизнь, запущенным бумерангом, возвращается в небытьие. Что-то я расклеился, одернул себя Игорь.

— Виктор, пиши рапорт, на пять дней и к Ивановичу за визой.

— С какого числа?

— Да, хоть с завтрашнего.

— А деньги где на билет взять?

— Алик же, где-то нашел. Оставили возле подъезда, без копейки денег в кармане, а он пришел пьяным, да еще и принес полбутылки водки.

— Ты, его еще просто не знаешь. У него такое бывает. Попадет вожжа под хвост, обежит полгорода, но деньги найдет. Зато потом полгода может ни капли в рот не взять.

— Вот и возьми с него пример. Найди, у кого занять. Тебе надо до Нового года обернуться. Ищи деньги прямо сейчас. Иванович сказал, что бы Алика спать уложили.

— Он, сейчас сам спать ляжет. Когда песни петь начинает, это у него последняя стадия. Нужно только стулья составить.

Они составили стулья. Алик поставил недопитую бутылку на стол и держась за спинки стульев, лег. Виктор накрыл его бушлатом.

— Витя, что сегодня делать будем? А то меня, с этими американцами, из колеи выбило. Даже не знаю, за что хвататься.

— А давай, на адресок смотаемся, который Седой подсказал.

— Давай, только рапорт Ивановичу отнеси.

Виктор быстро нацарапал рапорт, сходил к Ивановичу. Тот подписал его и отнес в секретариат, для регистрации. Одевшись, оперативники вышли из здания УБОП, морщась от холодного ветра, прошли на улицу, которую назвал Седой. Обошли ее вдоль и поперек, но найти указанный дом не могли. Виктор остановил перебегавшего дорогу парня и спросил того. Парень рассмеялся и сказал, что если кто не знает, то ввек не найдет. Дом стоит на соседней улице, в конце, если они к Сашке, то им нужно поторопиться. Тот хотел перекусить и собрался идти на рынок. Добавил, что сегодня на рынке много карасей с богатыми лопатниками, кошельками. Парень, передернув от холода плечами, убежал. Игорь и Виктор уже почти подходили к дому, когда из ворот вышел хорошо одетый парень, чужие лопатники, пошли ему в прок. Что его насторожило? По-видимому, цепкий, жесткий взгляд Виктора. Оглянувшись по сторонам и поняв, что назад в дом не успеет, парень подпрыгнул, ухватился за верх высокого соседнего забора и перемахнул через него. За забором раздалось злобное рычание и дикий визг. Открыв калитку, Игорь с Виктором зашли во двор. Саша лежал лицом в сугробе, и большая азиатская овчарка держала его за лодыжку. Попрыгушник-побегушник, боялся пошевелиться. Пес решил поменять лежащий возле будки обглоданный мосол, на более свежий. Увидев, вошедших, пес отпустил ногу и завилял обрубком хвоста. Признал в них своих, родных, собачьих кровей. Виктор, стараясь не делать лишних движений, подошел, к лежащему на снегу. Взял его за воротник куртки и поволок к воротам. Овчарка обиделась, что ее лишают законной добычи, успела несколько раз цапнуть Сашу за ногу. Тот еще раз взвыл и на порог дома выскочил хозяин, старый цыган и начал громко вопить.

— Вы, что сволочи, делаете. Вы же напугали мою собаку. Если вы мне сейчас не заплатите, то я спущу ее с цепи.

Игорь издалека показал ему удостоверение. Хозяин собаки недовольно заворчал.

— Мужик, ты не ругайся, лучше найди, чем перевязать. Видишь, кровью истекает.

Хозяин собаки зашел в дом. Пока Игорь и Виктор осматривали укусы, из которых обильно текла кровь, цыган вышел из дома. В руках у него была бутылка спирта, какая-то мазь и бинты. Пока Виктор перевязывал раны, цыган попросил Игоря, признав его старшим, не трогать собаку. Он решил, что потерпевший, тоже опер. Игорь рассмеялся и сказал, что такой собаке нужно памятник ставить. Цыган довольно хохотнул.

— Да, у меня Цезарь золотой. Он уже пять лет, как участвует в собачьих боях, но еще, ни разу, не проиграл. Я вообще понять не могу, как он вас к этому парню подпустил. Он только меня слушается. Дети с женой стороной его обходят.

Распрощавшись с гостеприимным хозяином и его псом, опера повели задержанного в УБОП, благо идти не далеко было. Дом находился почти на задворках. Первым делом пришлось вызвать врача. Раны, не смотря на перевязку, кровоточили. Врач, который приехал на скорой, обработал раны, вкатил Саше укол от столбняка, и сказал, что ничего страшного.

— Мужики, а где это его так?

— Проголодался. Хотел, у собаки, кость спереть. А это не только у людей не приветствуется, но и у собак.

— Это точно.

Врач собрал чемодан и ушел. В кабинет зашел новый начальник отделения, Сергей. Увидев лежащего на стульях Алика, с которого сполз бушлат, он поморщился.

— Очнется, дайте ему в ухо и гоните домой. Игорь, зайди срочно к секретчику, документы получи, пока тот на обед не убежал. Виктор, а ты к начальнику УБОП. Тот уже полчаса рвет и мечет. Тебя найти не может.

Виктор пристегнул очередного доставленного жулика наручником к батарее. И с Игорем вышли из кабинета. В это время Алик проснулся и тупо уставился на Сашу.

— Ты, кто? — Спросил он.

— А, ты?

Алик обиделся. Скрипя, всеми суставами, встал.

— Живу я здесь, понял. Случайно не видел, куда эти менты бутылку убрали? Там у меня еще водка была.

— Молодой, в сейф закрыл.

— Вот сволочи. Голова болит, а они ведь опохмелиться не дадут. Сами, выжрут.

— Это уж точно. Тут какой-то начальник приходил, сказал, что бы тебе в ухо дали и выгнали.

— Пусть попробуют. Это еще нужно посмотреть, кто кому, в ухо даст.

— Братан, а тебя за что сцапали?

Алик, хотя и голова болела так, что тяжело было ей ворочать, решил подыграть.

— С братвой забухали, потом какого-то, мента, отматерил. Как сюда попал, не помню.

— Братишка, освободишься, сходи к другу, скажи, что Саню менты взяли.

— У меня голова не соображает, мне бы опохмелиться.

— Подойди ближе. У меня на бутылку пива есть.

Парень достал из кармана свободной рукой тридцать рублей и подал Алику. Задержанный продиктовал адрес и попросил сделать это сегодня. Боялся, что до утра не выдержит, расколется.

— У твоего друга на пузырь найдется? А то я до вечера не доживу.

— Если шмотки, скинул, то найдется. Мы, вчера хату упакованную взяли. Еле в багажник все вошло. Но, хозяин, сука, деньги в сейфе закрыл.

Глядя на Алика, на его опухшее лицо, золотые зубы и трясущиеся руки, парень, даже и предположить не мог, что перед ним опер. Кто угодно, бандит, вор, но не мент. Игорь зашел в кабинет с несколькими листами бумаги и конвертом, в котором лежали фотографии. Положив в сейф, он сказал Алику, что нужно поговорить и вышел с ним в коридор. Задержанный решил помочь брату по несчастию и начал вопить.

— Слышь, мент, ну ладно на меня собаку спустили, а его то, за что бить? Подумаешь, по пьяни отматерил кого-то, из ваших. Вас и так все матерят.

Игорь зашел в кабинет.

— Будешь орать, еще раз сходим в гости к цыгану. То, что тебя собака раньше покусала, уже задокументировано. Сейчас ее оттаскивать не будем.

В коридоре, Алик, держась за голову, спросил, что случилось.

— Алик, наружка начала работать по Жирафу. Есть около десятка фотографий, посмотреть бы. Может, кого знаешь.

— Игорь, давай завтра, с утра. Голова болит, не могу. Сейчас домой и спать. Вите отдай вот этот адрес. Там подельник этого парня живет. Они какую-то вчера квартиру обнесли. Этого в камеру закройте, а сами подельника проверьте. Он, должен, вещи сегодня барыге сдать. Может, еще успеете.

Алик медленно побрел по коридору, а Игорь вернулся в кабинет. Саша был настроен агрессивно, увидев Игоря, начал кричать.

— Что мусора, избили мужика. Ну, вот он я. Меня тоже бейте. Это вам с рук не сойдет. Я буду везде жаловаться, что у вас пытают.

— Заткнись. Точно ведь сейчас в ухо получишь.

Вернулся довольный Виктор. Рапорт начальник УБОП подписал. Виктор даже нашел денег на поездку. Занял у кого-то из собровцев. Тем как раз выдавали деньги за участие в боевых операциях. На днях из Чечни вернулся сводный отряд.

— Витя, там, в бутылке что-то оставалось. Давай по пятьдесят грамм, а то после вчерашнего трусит.

Виктор достал из сейфа бутылку и поставил на стол.

— Вот так вы, шакалы, и живете. Забрали у мужика бутылку, сами сейчас вылакаете, а мужику даже сто грамм не налили. Тот, с похмела помирает. — Проворчал задержанный.

— Витя, уведи его к парням. Надоел он мне. Пусть там посидит. Нам еще надо в одно место смотаться.

Виктор отстегнул Сашу от батареи и вывел в коридор. Когда он вернулся, Игорь разлил водку по кружкам. Не закусывая, они ее выпили.

— Игорь, ты куда, еще собрался?

— Пока нас не было, Алик его на дурака развел. Паренек ему адрес подельника дал, что бы предупредил. Они вчера какую-то квартиру выхлопали. Вещи у подельника должны быть.

— А какого черта, мы еще здесь сидим?

Одевшись, оперативники спустились в дежурку. Свободных автомашин не было.

— Витя, пойдем на автобус. Так полдня можно просидеть. Приедем, а там кукиш с маслом, шмотки уже куда ни будь, ушли. Дежурного предупредим, что если что найдем, отзвонимся, пусть автомашину вышлет.

Продиктовав адрес дежурному, они прошли на автобусную остановку, где сели в подошедший автобус. Через три остановки они вышли и зашли в подъезд старого, двухэтажного, довоенной постройки дома. Звонить, или выбивать дверь не пришлось. Это кто-то сделал до них, похоже, давно. Замка в двери не было, а место, где он стоял, было вырвано с частью двери и заколочено фанерками, с обеих сторон. Виктор с Игорем зашли в коридор. Уж на что, им пришлось побалтаться по притонам, но такого даже они не видели. Спертый, затхлый воздух и вонь, как будто в квартире разлагается труп. На полу сантиметровый слой грязи, которую нужно счищать лопатой, не иначе. Стены, когда-то оклеенные обоями, были раскрашены черной краской. Опера прошли в комнату, которая мало чем отличалась от коридора. На грязном матрасе, в каких-то желтых разводах, лежащем на полу, без сознания, хрипел задыхаясь, Коняхин, больше известный, как Конь. Рядом с ним, на ящике, из под вина, сидела хорошо одетая девушка и держала его за руку. Услышав, что в комнату кто-то вошел, она испуганно вскочила с ящика и отпрыгнула к окну. Возле которого стояли два кожаных чемодана, три сумки, с которыми, наши челноки мотаются по заграницам, а сверху лежала норковая шуба. Игорь достал удостоверение и показал его девушке. Та, немного успокоилась и подошла, к лежавшему.

— Что с ним, передозировка? — Спросил Виктор.

— Нет, двухстороннее воспаление легких. Ему нужно срочно в больницу. Иначе может умереть.

— А ты, как здесь оказалась, вроде на наркоманку не походишь?

— Я, не наркоманка. Мы с ним, на одной парте восемь лет просидели. Мы одноклассники. Его в десятом классе за кражу посадили. До того, как его посадили, мы дружили. Он после колонии, ко мне частенько забегал, поесть, либо денег занять. Сегодня, кто-то позвонил, попросил лекарства ему привезти. Я, немного в медицине разбираюсь, в медицинском институте учусь. Приехала, он хрипит, задыхается. Хотела, скорую вызвать, да он не разрешил. Его мать предупредила, что вы его ищете. Я, ему пару уколов поставила, успокаивающее и снотворное. Он буквально перед вами уснул. Нужно скорую вызывать. Хорошо, что вы пришли, а то я, боюсь здесь одна оставаться. Вдруг, кто из его друзей придет. А тут, еще какие-то вещи. Что вы с ним будете делать?

— Добьем, что бы, не мучился. — Ответил Игорь. — Ну что глаза заокругляла?

Витя, я там недалеко телефон-автомат видел. Сходи в скорую позвони, да дежурку поторопи. Я, пока, с милой девушкой побеседую.

Виктор кивнул головой и вышел.

— Девушка, вас как звать?

— Алина.

— Алина, как вы можете своего друга охарактеризовать?

— Вы, не думайте, Коняхин хороший, добрый. Это его Сашка, опять во все втравил. Они и первую кражу вместе совершили, из школы компьютер вынесли. Коняхин все взял на себя. Сашку позже посадили, за другое. Они сидели в одной колонии, освободились почти в одно время. Первым колоться Сашка начал, втянул Коняхина. Сашка бедно жил, его одна мать воспитывала. У Коняхина всегда деньги водились. Папа с мамой бизнесом занимались. Мать у него хорошая, а отец строгий. Когда узнал, что он на иглу подсел, из дома выгнал. Теперь слышать о нем не хочет.

— Алина, кого еще из его друзей знаешь?

— Только Сашку. Коняхин колоться начал, всех своих друзей растерял. Видела его пару раз с наркоманами, но кто они такие, не знаю.

— Про вещи, он, что ни будь, говорил, откуда они?

— Нет. Я, сама удивляюсь. Здесь жить невозможно. И вдруг такая шуба. Она как минимум тысяч десять долларов стоит. Я, в этом разбираюсь. У мамы магазин, меховые изделья продает.

— Алина, придется тебе понятой побыть. Скорая придет, отправим Коняхина в больницу, выемку вещей проводить будем.

В квартиру зашел Виктор с пьяненьким мужичком, который счастливо улыбался.

— Витя, это что, за хмырь?

— Хозяин квартиры. Я, уже, у него паспорт проверил.

— Хозяин, а что так живешь? Это же надо было так квартиру запустить.

— Да, я хозяин. Как хочу, так и живу. Никто мне не указ.

— На что живешь? Это ведь надо каждый день пить, еще и за квартиру платить.

— Я, инвалид. Сначала мою пенсию пропиваем, потом соседа.

— Хорошо. Ближе к теме. Ты, этого парня знаешь?

— Племянник мой.

— Давно он у тебя?

— Почитай, неделю. А что? Денег на бутылку дает, мне и без разницы. Живет и живет.

— Вещи откуда?

— Они вчера с Сашкой принесли. А че, пить-есть не просят. Пускай стоят.

— Алину, ты вызывал.

— Это вот ее? Может и вызывал, не помню.

— Витя, допроси его под протокол, откуда вещи. Я, на улицу выйду, скорую встречу. А то, меня уже мутит.

Игорь вышел во двор. Виктор взял из папки протокол допроса, забрал у мужчины паспорт и начал заполнять бланк. Скорая, приехала минут через десять. Игорь подошел, взял из рук фельдшера чемоданчик с медикаментами и предложил пройти в квартиру. Зайдя в квартиру, фельдшер поморщилась.

— Мужики, я понимаю, что вы здесь пьете, но хотя бы, элементарную чистоту можно соблюдать. У вас, здесь, скоро черви ползать будут. Не квартира, а болото. На улице зима, снег. Когда только умудрились грязи натаскать.

— Извините, сразу не представился.

Игорь достал удостоверение и показал его.

— Опять, кого ни будь, избили, или ранили.

— А почему, у вас такое мнение, что раз мент, то обязательно кого-то избили?

— Мне уже приходилось после ваших задержаний, людей откачивать.

— Это, они люди, а мы так, мимо проходили. Чем лясы точить, вы бы, лучше на больного посмотрели.

Увидев больного, фельдшер начала хлопотать возле него. Ей помогала Алина. Выслушав Коняхина, врач распорядилась.

— Нужна срочная госпитализация. Еще день-два и он бы умер. Я, даже сейчас не уверена, что в больнице его смогут откачать. Скажите водителю, что бы носилки занес. Поможете его спустить в автомашину.

Игорь спустился во двор и передал водителю, что бы тот доставал носилки. Виктор помог водителю переложить Коняхина с матраца на носилки и загрузить его, в машину скорой помощи. Виктор уехал с больным, а Игорь спустился на крыльцо, где опираясь на трость, любопытства ради, стоял, какой-то дедок.

— Отец, ваша помощь нужна, понятым побыть. Вещички кое-какие у соседей изъять нужно.

— Это у пьянчуги у этого? Видел я, как вчера сумки заносили. Даже номер автомашины записал, на которой привезли. Думаю, вдруг пригодиться. Я, молодой человек, в войну в СМЕРШе служил. Правительственные награды имеются.

— Так как, поможете?

— А как иначе? Если Родина прикажет, я всегда на боевом посту.

— Вот отец спасибо, выручил.

Игорь с дедом зашли в квартиру. Алина стояла у окна и курила длинные тонкие, коричневые сигареты. Пьяный хозяин разобрал на кухне раскладушку и уже во всю свою богатырскую мощь храпел на кухне. Игорь заполнил шапку протокола, распаковал один из чемоданов и начал доставать норковые шубы. Поняв, что это займет много времени, он попросил помочь Алину. Та с радостью согласилась. Дед сидел на подоконнике и с интересом наблюдал за Игорем. Посреди комнаты вырос небольшой холм из шуб, кожаных курток и женских сапог. Отдельно лежала шкатулка с драгоценностями. Оперативник уже заканчивал писать протокол, когда в квартиру зашел водитель с дежурной автомашины.

— Игорь, что у вас за пожар? Витька через каждые пятнадцать минут названивает, что ты один остался, что тебе помощь нужна.

— Сам посмотри. Я же, с этим барахлом, на автобусе не поеду.

— И что, вот это все, мы как верблюды таскать будем? — Водитель подошел к куче вещей и с раздражением пнул. Игорь предложил понятым расписаться в протоколе. Первым подошел дед. Расписавшись, он покачал головой.

— Ну и работа у вас. Раньше никаких протоколов не было. Поставили бы всех к стенке и спекулянтку и воров.

Дед, ворча себе под нос, ушел. Игорь начал собирать разбросанные по комнате вещи и заталкивать их в чемоданы. Получалось это у него плохо, вещи на свои места не ложились, чемоданы не застегивались. Алина, посмотрев на его муки, рассмеялась и предложила свои услуги. Почему-то у нее все входило и застегивалось.

— Алина, как это у вас все так удачно получается?

— Так вы, мужики, ни к чему не приспособлены. У меня папа такой же. Он часто в командировки ездит. Если сам начинает собираться, у него все вываливается. Всегда ему или мама, либо я, чемодан собираем.

Чемоданы и сумки Игорь с водителем перетаскали в УАЗ. Было уже темно и Алина попросила, что бы ее довезли до дома, одна она боялась возвращаться, через эти мрачные каменные джунгли. Водитель вопросительно посмотрел на Игоря.

— Что смотришь? Лучше помоги девушке сесть. Она и так сегодня приключений хватила.

Водитель, молодой парень, два года как пришедший из армии, помог Алине сесть на переднее сидение. Пока ехали до дома, где жила Алина, он откровенно флиртовал, травя байки. Возле дома, он помог девушке выйти и взял у нее визитку с номером телефона. Когда приехали в УБОП, Виктора еще не было, хотя по времени, он должен быть на месте. Игорь перетаскал баулы в кабинет и взял суточную сводку происшествий по городу. Адрес, по которому была совершена кража, он нашел, но его удивило, что подозреваемый был задержан. Игорь созвонился с дежурным по ГОМу и узнал, кому из следователей передали дело. Следователя он знал и тут же набрал номер. Хороший, толковый следователь, немного заумный, но дело свое знал в совершенстве. Козью рожу операм не делал. Игорь договорился с ним, что тот вызовет потерпевшую, для опознания вещей и подъедет сам. Игорь положил трубку. В кабинет зашел довольный Виктор.

— Витя, ты чего сияешь, как тульский самовар?

— Да ты посмотри, как Конь Сашу загрузил.

— В себя пришел?

— Да, еще в машине. Там же и попросил явку с повинной оформить. Он, на Сашу злой. Считает, что тот его хотел специально уморить, что бы шмотки себе прибрать. Конь, еще вчера, после кражи хотел в больницу обратиться. Саша ему не разрешил, сказал, что врача сам найдет. Врач сказала, что если бы не эта девчонка, то Конь до следующего утра не дожил.

— Про разбой говорит?

— Да, во всех подробностях. У терпилы наркоманка работала кассиром. Начали пропадать деньги. Для терпилы суммы не большие, но все равно неприятно. Он нанял частного детектива. А дальше дело техники. Наркоманку уволил, хотя и хорошо знал ее родителей. Та обиделась, навела Сашу. Терпила по вечерам со своих точек деньги собирал. Его три дня пасли, но все не срасталось, то народу много, то теряли. Наркоманка подсказала, что он каждую среду, по вечерам, к сестре заезжает. Они там его и зацепили. Дорогу перекрыли, Сашка с Конем к нему в автомашину запрыгнули. Даже сказать ничего не успели. Потерпевший оказался мастером спорта по авторалли. Увидел пистолет, нажал на газульку. Конь до сих пор в шоке, от той поездки. Говорит, что всяких встречал, но таких самоубийц, не видел. По городу шли под двести километров. Сашка, с перепугу, даже пистолет выбросил, за голову схватился. Орал дурниной, что бы потерпевший машину остановил, что они ему ничего делать не будут, просто уйдут. Игорь, тащи его сюда, хватит ему расслабляться.

Игорь зашел в соседний кабинет, где Саша сидел, закинув нога на ногу, и смотрел телевизор, который включил кто-то из оперов.

— Парни, как гость?

— Веселый пацан. Даже парочку новых анекдотов рассказал. — Ответили Игорю.

— Саня, ты нам тоже анекдоты будешь рассказывать?

— Я, вообще не понимаю, за что меня задержали. Еще и собаку натравили. Буду прокурору жаловаться.

— Можешь, Саша, можешь. А теперь, изволь, к нам в кабинет пожаловать. Там повеселимся, а то такой актер пропадает.

Встав со стула, прихрамывая, задержанный с Игорем зашли в кабинет, где их ожидал Виктор. Увидев стоящие в углу баулы, Саша на какое-то время замер. Затем опустил голову и сел на стул. У него затряслись руки, ноги. Он упал на пол и задергался в конвульсиях. Игорь схватил ложку и бросился к нему, что бы разжать рот.

— Игорь, не надо. Это, он дурака включил. Конь сказал, что Саша этому приколу на тюрьме научился.

Чертыхнувшись, Игорь встал с колен. Саша поднялся с пола и сел на стул.

— Че, мусора, думали, умру? А вот хрен вам, не дождетесь. Значит Конь вам и об этом рассказал. Не сдох еще, сука продажная.

— Саша, ты что, действительно хотел его под землю отправить?

— А что мне оставалось? Вещи на хату привезли, вкололи по дозе, а он отъезжать начал. До этого две недели жаловался, что у него высокая температура, что задыхается. В больницу не обратишься, знаем, что вы нас ищете. Думал, до вечера сам сдохнет. А если бы не сдох, помог бы. Такой куш редко бывает. Я бы мог год жить без проблем. Зачем с доходягой делиться.

— Зачем тогда его предупредить хотел?

— Все же этот алкаш, ваш подставной оказался. Я потом понял, что здесь что-то не так. Хулигана в УБОП притащили. Да, ему в лучшем случае, дали бы дубинкой пару раз по почкам, а в худшем, подметал бы улицы пятнадцать суток. А тут, какой-то алкаш, а все с ним носятся.

— Ты, с ним завтра познакомишься. Это наш начальник. — Засмеялся Виктор.

— Вот бы, не подумал. Хотя, сейчас и не отличишь, толи братва, толи менты. Одеваются все одинаково, волосы короткие и взгляд волчий.

— Прелюдия закончена. Саша, за кражу говорить будешь?

— А что мне остается? Конь наверняка явку написал.

— В правильном направлении думаешь.

— Начальник, оформляй мне тоже явку. Я, тебе все расскажу, но писать сам будешь, я в грамоте не силен.

— Хорошо. Хотя у нас доказательной базы, вагон и маленькая тележка. Сделаем, по-твоему. Тебе годик скостят, и у нас лишних заморочек не будет.

— Записывай. Позавчера мы с Конем по рынку болтались. А одна барыга, раззява, доставала носовой платок и ключи от квартиры выронила. Конь их и подрезал. Вечером, когда с рынка уходила, соседке сказала, что завтра их не будет, с мужем в деревню уезжают, на день рождения. Шмотки, она в машину мужа загрузила. Мы, тачку поймали, проследили за ними. С утра встали на этаж выше. Когда они ушли, я в дверь позвонил, дома ни кого. Нам даже сумки паковать не пришлось, возле дверей стояли. Единственно, из серванта шкатулку с драгоценностями прихватили. Денег не нашли, должно быть, в сейф спрятали. Конь сходил, такси тормознул. Сумки загрузили и в Нахаловку. Колечко со стекляшкой не героин выменяли. Потом к Коню, на хату. Сварили герыч, ширнулись. Вот вроде и все.

— Конь сказал, что это ты ключи из кармана подрезал.

— Вот этого не докажешь. Вы меня с поличным не брали.

— Саша, у нас к тебе еще одна тема есть. Помнишь гонщика, которого вы ограбить хотели, под ствол поставили.

— А, вот вы о чем. То-то я думаю, чего это вдруг вы меня приняли. Я же знаю, что УБОП квартирными кражами не занимается. Получается, что сам пенку пустил. Вот баран-то. А того придурка, мы грабить не хотели. Я его попугать хотел. Он к знакомой девченке клеился, а когда от ворот поворот получил, уволил ее и зарплату не заплатил.

— Конь говорит, что вы его три дня пасли.

— Никого мы не пасли. Это Конь на меня наговаривает.

— А, резон?

— У него спросите. Может, мстит, что врача не нашел. Вы, мне, можете только предъявить угрозу убийством и хранение пистолета. Срок за кражу все равно все перекроет. Слова Коня, против моих. На суде это не канает.

Раздался телефонный звонок. Звонили из дежурки, что приехал следователь с потерпевшей.

— Витя, отведи Сашку к парням. Следак с потерпевшей приехали. Ты, пока со следаком пообщайся, а я за понятыми схожу.

Виктор отвел Александра в соседний кабинет и вернулся.

— Игорь, а почему ты меня за понятыми не отправил. Что-то это на вас не похоже, сударь.

— Это дело твое, сам и расхлебывай.

Игорь оделся и вышел в коридор. Навстречу ему попался следователь с потерпевшей. Женщиной, возраст которой с первого взгляда не определить. Полная, одетая в норковую шубу до пят. Поздоровавшись, Игорь попросил потерпевшую в кабинет не заходить, пока не позовут. После чего вышел на улицу. Первого понятого он нашел быстро. Возле урны с мусором, напротив УБОП, стоял бомжеватого вида мужчина, доставал из урны газеты. Игорь подошел к нему, показал удостоверение и попросил быть понятым. Тот наотрез отказался. Что-то в его голосе, опухшем лице с синяком под левым глазом, было знакомо Игорю.

— Петька, ты?

Мужчина посмотрел на Игоря.

— Мужчина, я вас не знаю.

— Петро, да мы в соседних домах росли, в деревне.

— Игорь, «Пасынок».

— Да, я.

Так уж получилось, что в детском дружном коллективе все, кроме Игоря, были родственниками. Кто-то в шутку обозвал его пасынком. Кличка намертво прилипла. Петр когда-то и сам работал в милиции, но как-то застал жену с любовником и оторвался по полной программе. Те написали на него заявление. Делу ход не дали, но из милиции пришлось уйти. Потом, от знакомых Игорь слышал, что Петр занялся коммерцией и довольно успешно. Что Петр так опустится, он даже не мог подумать.

— Ладно, так и быть, по старой дружбе побуду понятым.

Игорь попросил обождать его в коридоре, возле дежурки, а сам побежал искать второго понятого. Лишь через полчаса Игорь уговорил какую-то женщину. Когда поднялись на этаж, потерпевшая нервно ходила по коридору. Увидев Игоря, она начала кричать, что она не робот, могли бы и стул дать. Игорь завел понятых в кабинет. Следователь привычно заполнил бланк и позвал потерпевшую. Та, зашла в кабинет с таким видом, как будто ей все обязаны. Виктор начал вытаскивать из сумок вещи и ложить на стол. Хотя у женщины брезгливо кривился рот, но по тому, как загорелись ее глаза, было видно, что она довольна. Увидев очередную вещь, она кивала головой и говорила, что это ее. Последней, Виктор достал шкатулку и высыпал украшения на стол. Женщина внимательно перебрала все сережки, колечки, цепочки и подняла голову.

— Молодой человек, куда вы девали самое дорогое кольцо с рубином и алмазами?

— Все перед вами.

— Я, вам не верю. Вы его украли.

— Если бы мы хотели что ни будь присвоить, то всю шкатулку унесли.

— Да все, что там лежит, не стоит одного кольца. Сейчас же верните его мне.

— Хорошо. Посмотрите показания задержанных. Они ваше кольцо обменяли на героин. Обратите внимание вот на этот абзац.

— Мне там нечего смотреть. Я прекрасно знаю, что все менты побирушки. А то, что говорят эти наркоманы, так вы их заставили. За дозу они скажут все, что угодно. Нас вчера гаишники остановили, за то, что пересекли двойную сплошную. Не успокоились до тех пор, пока пять тысяч с мужа не содрали.

— Прекрати истерику. Нашла с кем сравнивать. — Не выдержал Игорь.

— А вы-то чем лучше. Все одним миром мазаны. Я бы и так вам ящик водки поставила, хватило, что бы ужраться. Теперь ничего не получите, пока кольцо не найдете.

Игоря заколотило от бешенства. Стоило, из-за такой стервы, искать ее барахло.

— Слышь, Мальвина. Ты протокол подписала, а теперь вон из кабинета. Следователя в дежурке дождешься.

— Я, не Мальвина, я Зина.

— Да какая мне к черту разница. Вон отсюда.

— Где ваше начальство сидит? Я, пойду жаловаться.

— На втором этаже. Свободны.

Виктор со следователем изумленно смотрели на Игоря. Дождавшись, когда потерпевшая выйдет, понятых отпустили чуть раньше, Виктор сказал.

— Игорь, тебя сегодня какая муха укусила, ты чего на всех отрываешься? Пора уже привыкнуть, что нас во всех смертных грехах обвиняют.

— Витя, я прекрасно понимаю, что мы не аисты и счастья не приносим. Все, кого на тюрьму отправляем, чьи-то дети. Но когда меня в воровстве обвиняют, извини. Ты же был у меня, видел, как живу, ремонт в квартире сделать не могу. Слушать галиматью какой-то, торгашки. Может и зря мы Сашу с Конем задержали. Пускай бы оно катилось, как катится. Ее бы наказали и одним жуликом меньше.

— Игорь, ты не забывай, что за это преступление я левого пассажира закрыл. Сегодня буду его выпускать, еще и извиняться придется. — Сказал следователь.

— Кто он такой?

— Ее пасынок.

— Вот видишь, а ты ее еще защищаешь. Он тут, каким боком?

— Эксперты замок осмотрели, дали заключение, что открывали родным ключом. Ее ключи на гвоздике в прихожей висят, муж постоянно с ней был. Алиби стопроцентное. Это сейчас ясно, что жулики ключи оставили, а дверь захлопнули. У нее пасынок три дня назад с вахты, с севера приехал. Сами знаете, что у вахтовиков сухой закон. А они всей бригадой в последний день работы оторвались, выпили. На этом и угорели. Всех отправили домой и денег не заплатили ни копейки. Домой приехали, с горя на стакан подсели. Вчера его ночью на притоне задержали. В кармане сорок пять тысяч. Мужиков, с кем пил, начали опрашивать, те говорят, что деньги еще утром закончились. Пасынок куда-то собрался и ушел. Пришел с деньгами, водкой и закуской. Откуда деньги, не помнит. А эта мымра орет, что он у них не раз деньги и вещи воровал.

— Это кто мымра, это кто мымра! Я, вам такое устрою, что вы все пожалеете, что со мной связались. — На пороге стояла потерпевшая и Иваныч.

— Я вам сказала, что пасынок бандит, значит бандит.

— Вон отсюда. — Рявкнул Игорь. Женщина выскочила из кабинета.

— Игорь, ты, похоже, сегодня не с той ноги встал. — Сказал Иванович.

— Я уже на нее смотреть спокойно не могу. Мало того, что вещи вернули, так она нас в краже обвинила.

— Вы, вообще-то по какому делу работаете?

— Иванович, начинали с покушения на разбой. Но там у нас не склеится. Скорее всего, переквалифицируют на угрозу убийством. Пока с жуликами работали, раскрыли квартирную кражу.

— А оно вам это надо? Отдайте материалы в ГОМ, пусть там до конца раскручивают.

— Иванович, а мы чем занимаемся. Сейчас все следователю скинем.

— Игорь, ты полегче, с этой мадам. Пойдет выше, можешь выговор, схлопотать.

— Привыкать что ли. У меня этих выговоров, как на собаке блох.

— Игорь, я, не считал, сколько их у тебя, но держи себя в руках. — Иванович повернулся и вышел.

— Слушай, что ты там про деньги говорил? — Обратился Игорь к следователю.

— Про пасынка? Ушел пустой, вернулся с деньгами.

— Похоже, тебе извиняться не придется.

Игорь взял телефонную трубку и набрал дежурную часть транспортной милиции. Спросив, кто занимается вчерашним грабежом, который совершили под пешеходным мостом, Игорь позвонил оперативнику. Трубку взял, судя по голосу, какой-то мальчишка.

— Мальчик, позови Смирнова.

— Я и есть Смирнов. — Обиженно ответил голос.

— Вчерашним грабежом, ты занимаешься?

— С кем имею честь разговаривать?

Игорь представился. Мальчишеский голос подтвердил, что занимается он.

— Подробней расскажи, что там случилось.

— Мужик два месяца работал на стройке. Получил деньги, повез их домой, в деревню. Пока электричку ждал, решил в парке пивком догнаться. К нему подсел какой-то парень, познакомились. Как всегда показалось мало, пошли в киоск. За киоском, возле моста, парень дал мужику в репу и забрал деньги.

— Терпила его запомнил? Опознать сможет?

— Да. Они больше часа в парке сидели.

— Приметы, нарисуй.

— Парень, в возрасте около двадцати пяти лет, высокий, худощавый, на левой щеке шрам, в форме птички.

— Трубку не ложи.

Игорь уточнил приметы пасынка у следователя.

— Смирнов, можешь через часик подъехать в Центральный ГОМ, забрать своего клиента.

— Уже задержали?

— Да, следователь пока у нас. Скоро освободится.

— Мужики, с меня пузырь.

— Учтем, при разливе. — Игорь положил трубку и обратился к следователю. — Можешь пасынка железнодорожникам скинуть.

— Ты откуда это узнал?

— Суточные сводки читать надо. Ты бы, вызвал, своих оперов, с автомашиной. Пусть, Сашку забирают и эти шмотки.

Следователь дождался приезда дежурной автомашины. Сашку посадили в задний отсек УАЗа, в простонародье называемый собачником. В салон загрузили вещи. Следователь с потерпевшей, кое-как, разместившись в салоне автомашины, уехали. По дороге потерпевшая набросилась на следователя.

— Что бы завтра, мое колечко вернули. Если не вернете, то пойду в прокуратуру. Я, свои права знаю.

— Что ни будь, придумаем.

— С пасынком что будет, вы его отпустите? Может, я вам заплачу, а вы его посадите? Никакой жизни, от него нет. Месяц болтается на севере, приезжает, месяц пьет. Я ему замечание сделаю, волком смотрит.

— Он, без ваших денег долго из тюрьмы не выйдет. Его подозревают в совершении грабежа.

— Вот спасибо. Сейчас домой приеду, мужу устрою. Я, всегда говорила, что уголовника воспитываем.

У следователя мелькнула мысль, что с такой мадам, не только грабителем, но и убийцей станешь. Вечером в квартире Игоря раздался телефонный звонок, звонил Виктор.

— Игорь, я, рано утром уезжаю. Если следак позвонит, помогите ему с Аликом.

— Добро. Счастливого пути.

Когда Игорь пришел на работу, Алик уже сидел за столом, на котором стояли три бутылки с минеральной водой. Под столом валялись две пустые. Алик сидел, обняв голову руками. Ему казалось, убери руки и голова взорвется. Игорь засмеялся.

— Да, Алик, не зря тебя так родители назвали.

— Представляешь, пол получки пропил. Как с получки домой появлюсь, даже не представляю.

— Ты, хоть, дома ночевал?

— Дома. У вас с Витькой, все сраслось?

— По краже, на которую ты Саньку развел, да, а по разбою пустышка.

— А, что так?

— Сашка, на разбой не расколется. Отмороженный тип на всю голову. Если уж друга детства замочить хотел. Водила, который на автомашине дорогу перекрывал, в бегах. Конь, при смерти, в больничке. Придет в себя, неизвестно, как петь будет будет. Очухается, заявит, что в бреду, показания давал.

— С тем, что случилось?

— Воспаление легких. Вчера, если бы на обыск не поехали, то ласты бы склеил, или, Сашок добил.

— Игорь, ты о какой краже говорил?

— А ты что, не помнишь, как Сашку развел?

— Да, я, вашего Сашку то не помню.

— Ну, ты Алик, даешь. Кстати, ты вчера хотел посмотреть материалы по Жирафу, что наружка накопала.

— Что-то интересное есть?

— Кое-что есть. Наружка сообщает, что его босяки сбытчиков наркотиков и мелких жуликов прессуют.

— Доставай, что там у тебя есть.

Игорь достал из сейфа несколько отпечатанных листов бумаги и конверт с фотографиями. Алик внимательно прочитал листки и отложил их в сторону. Высыпал фотографии на стол и начал их рассматривать.

— Игорь, вот это фото у тебя откуда?

— Оттуда же, откуда остальные.

— Пошли к Жене, похоже, здесь дело серьезное.

— Что случилось?

— Потом объясню.

Алик выпил полбутылки воды, собрал лежащие на столе документы и они с Игорем вышли из кабинета. Женя был у себя, играл в компьютерную стрелялку.

— Мужики, обождите пару минут. А, черт, проиграл. Что там у вас?

Алик положил на стол документы и сказал.

— Женя, Железяка нарисовался.

— Что? Где?

— У Игоря в разработке одна бригада. Вот там он и выплыл. Наружка сработала.

Женя просмотрел документы.

— Игорь, так они не установили, где он живет?

— Нет. Он за три дня два раза встречался с Жирафом и оба раза стряхивал наружку с хвоста. Раз в магазине через запасной выход ушел, второй раз через проходной подъезд. Вышел из подъезда, накинул замок, тормознул тачку и уехал, пока парни дом обегали. Молодой, а сволочь, похоже, еще та.

— Игорь, не обижайся, но тебе его не потянуть. Алик, подключайся сам. Что думаете делать? Его только нужно с поличным брать. Алик, если и на этот раз упустите, сам вас закопаю.

— Женя, еще раз встретится с Жирафом, того бросать, наружку переключать на Железяку.

— Этот вопрос я решу. Сколько людей и времени понадобится, столько и будут работать. Алик, по этой команде, ежедневный доклад.

Когда Алик и Игорь вернулись в кабинет, Игорь спросил.

— Алик, из-за чего пыль до потолка? Кто такой Железяка?

— Медвежатник, спец по сейфам. Из-за чего его так и прозвали. Кто он и откуда, неизвестно. В нашем городе появляется два-три раза в год. Вскрывает несколько сейфов и исчезает. Трещат самые богатые. Кто его наводит, тоже не знаем. Раз его вневедомственная охрана взяла с поличным. В институте геологии получили крупную сумму денег, для проведения изысканий. Ночью сработала сигнализация. Жулики не знали, что за два дня до кражи, в кассе поставили третий контур охраны. Раньше было два, на открытье дверей и объемный. Третий контур поставили на движение. Когда охрана приехала, сейф был вскрыт, а возле здания они задержали Железяку с сумкой денег. Привезли к нам, а тот отморозился. Говорит, что проходил мимо, а кто-то сумку выкинул из окна. Не пропадать добру, вот и прихватил. Что в сумке, не смотрел. Мы на выезде были. Депутата завалили. С Железякой, Леха работал. Ты, его не знаешь, это еще до тебя было. Его дежурный вызвал, Леха пристегнул Железяку к батарее, сам вышел. Пока с дежурным общался, зашел начальник СОБРа, спросил, что за парашютисты с третьего этажа прыгают. Леха в кабинет, а на столе только наручники лежат и записка, что обыскивать лучше надо.

— Алик, самое смешное, что у Жирафа сожительница в банке кассиром работает.

— Так вот, откуда крыша течет. Ты, мне, лучше объясни, кто такой Жираф и с чем его едят?

— Мальчик из богатой семьи. Папа глава администрации Сосновки, мама самая крутая бизнесвумен поселка. Сам Жираф, двоечник, учился в классе коррекции, но всегда стремился быть лидером. Когда в поселке сдохло последнее предприятие, подмял под себя малолеток. Раньше, село было богатое. Кроме совхоза, элеватор, мясоперерабатывающий завод, лесопилка. Во времена Бори-кровавого и его рыжего лиса, все развалилось. Местное население подсело на стакан. Работы нет, денег нет. А тут у мальчика деньги, сникерсы, пиво, чипсы. Местный молодняк и начал вокруг него крутиться. Сколотил бригаду отморозков, купил им три-четыре подержанных жигуленка. В селе взять нечего, начали в городе отрабатываться. У ребят нал появился. Практически, единственные кормильцы в семье. Что бы попасть в бригаду Жирафа, у местных целая очередь.

— Ты, хочешь сказать, что его не сдадут?

— Нет, не сдадут, если с поличным не примем. Не забывай, это не город, это деревня. Там свои законы. С клеймом стукача, не выжить.

— Игорь, а откуда у него деньги?

— А черт его знает. Мама с папой точно не дают. Они его за придурка держат.

— Когда у него деньги появились?

— Года три назад.

— Пока все в масть.

Телефонный звонок прервал их диалог. Звонил следователь из ГОМа, просил помочь с обыском у цыганки, где Саша поменял кольцо на героин.

— Парни, выручайте. Нужно обыск провести, а у нас оперов не хватает. Прокурорские их задолбали, сейчас сами за голову хватаются, раскрываемости нет.

Игорь выслушал следователя и сказал, что возьмет пару собровцев и подъедет к ГОМу. Алик, открыв очередную бутылку с минералкой, спросил, что случилось.

— По вчерашнему доработать надо, обыск провести.

— Все, я с тобой. От этих стен плохо становится.

— Алик, да тебе, по-моему, плохо не от этого.

— Это уже другой вопрос. На чем поедем?

— На моей. Дежурку не дадут.

Пока Игорь отскребал снег и прогревал автомашину, Алик договорился с СОБРом. Через полчаса, автомашина, в которой находились Игорь, Алик и двое собровцев, стояла возле ГОМа. Минут через пять, застегивая на ходу куртку, вышел следователь. Двухэтажный дом, в котором они должны были провести обыск, находился в центре Нахаловки. Поселок был расположен на окрайне города, в котором проживали преимущественно цыгане. Стоило поселиться одной семье, как их родственники, приехавшие неизвестно откуда, оттяпали кусок земли и построили поселок. Несколько раз администрация пыталась его снести, но в прессе поднимался, такой вой правозащитников, что на поселок махнули рукой. Основной поток наркотиков шел через цыган. В любое время дня и ночи, здесь можно было купить любой и в любых количествах. Что бы попасть в дом, нужно было действовать быстро, иначе мог сбежаться весь табор. Желания, устраивать маленькую войнушку, в отдельно взятом поселке, не было ни у кого. Игорь подъехал к самому забору. Один из собровцев закинул автомат через плечо, встал на капот и перемахнул через него и открыл ворота с запора. Оперативники и собровцы забежали в дом. Цыганская семья сидела в гостиной, смотрели какой-то мыльный сериал по телевизору. Операм еще таких телевизоров и видеть не приходилось. Цыган, хозяин дома, две его дочери и сожительница, устроили такой гвалт, что стае ворон стало бы тошно. Алик прикрикнул на собровцев, которые остановились в дверях комнаты.

— Что смотрите? Не знаете что делать? Хозяина на кухню, а этих ворон охранять, что бы по дому не болтались. Из комнаты не выпускать.

Алик повернулся к следователю.

— В прихожей телефон стоит, позвони в свою дежурку, пусть экипаж ППС пришлют, а по пути понятых найдут. Здесь понятых не найти. Только поторопи, соседи уже забегали.

Минут через десять, к дому подъехал патрульный УАЗ, привезли понятых. Обыск затянулся. Все шкафы были забиты куртками, шубами, аппаратурой, посудой. Наркоманы, в обмен на героин, волокли сюда все, что плохо лежит. Опера сильно не церемонились, вываливая все барахло на пол. В одной из комнат нашли сейф, вмонтированный в стену и сверху прикрытый картиной. Хозяин долго включал дурака, говоря, что ключ от сейфа он потерял, пока Алик не сказал, что они сейчас сейф выдернут из стены и увезут в УБОП, где будут вскрывать автогеном. Ключ сразу нашелся, оказалось, что висит на шее у цыгана, на золотой, даже не цепочке, а цепи. Золотых изделий в сейфе было килограмма четыре. Следователь, увидев груду рыжья, схватился за голову. Колечко, которое они искали, лежало сверху. Кольцо нашли, но еще нужно было осмотреть кочегарку и двор. В кочегарке, кроме котла, стоял самодельный стол и деревянный топчан. На столе стояли электронные весы, лежал рулон фольги. Игорь подозвал хозяина и спросил, для чего здесь весы и фольга.

— Это, я, сахар развешиваю, что бы никого не обделить. Мы, люди бедные, приходится каждый грамм учитывать.

— Слышь, ромалэ, ты не ерничай. Если героин добровольно выдашь, на суде зачтется.

— Да, у вас зачтется. Жена добровольно выдала, сейчас на одиннадцать лет, на нары определили.

— Думаешь, ты меньше получишь, если сами найдем?

— Ищите. У меня наркоты нет, если вы не подбросили.

Игорь прошелся по дощатому полу. Одна из досок, хотя шляпки гвоздей торчали из нее, была не прибита. Игорь откинул ее в сторону и начал шарить рукой под полом. Почти сразу он нащупал небольшой полиэтиленовый сверток, с расфасованным на дозы героином. Игорь повернулся к цыгану.

— Ну, что мил человек, я же тебе говорил, что найдем. Пора котомку собирать.

— Это не мое, вы подбросили.

Двор осмотрели поверхностно. Сараи были забиты хламом. Что бы все выкинуть, нужен был взвод солдат. Только опера собрались зайти в дом, как в ворота кто-то постучал ногами. Игорь открыл ворота, во двор по хозяйски зашли двое, слегка оплывших жиром, но еще крепких русака.

— Что нужно?

Один из вошедших достал из кармана милицейское удостоверение и протянул Игорю.

— Мы из ГОМа, работаем в группе, по борьбе с наркотиками, нужно поговорить со старшим.

Игорь махнул Алику рукой и отошел в сторону. Алик внимательно выслушал, потом резко выдернул из кабуры пистолет и навел на мужчин.

— Суки, руки в гору и лицом к стене. Игорь обыщи их.

Игорь проверил карманы.

— Алик, они пустые. Только ксивы.

— Набрось на них браслеты. В УБОПе разберемся.

Пока цыган и женщины собирались, Алик вышел за ворота, на улицу. Возле УАЗа стояли два сержанта, с автоматами наперевес. Обоих, по-видимому с перепуга, колотило мелкой дрожью. Напротив них стояла толпа цыган, у многих в руках были колья. Алик подошел к автомашине и сказал водителю, что бы тот подгонял УАЗ к самым воротам. После чего подошел к враждебно настроенной, гомонящей толпе.

— Кто у вас старший? Пусть подойдет, поговорим.

Раздвинув толпу, к Алику подошел плотный, невысокого роста, пожилой цыган.

— Ты, барон?

— Да, я.

— Успокой свое воронье. Конфликт никому не нужен, ни вам, ни нам. Если что случится, вас по всему городу прессовать будут. Желаешь побеседовать, то можно проехать к нам.

Барон повернулся к толпе и что-то сказал. Толпа начала расползаться. УАЗ с задержанными и жигуленок Игоря пошли в сторону выезда из поселка. Барон поднял руку, к дому подъехала семерка БМВ. Кортеж из трех автомашин проехал к зданию УБОП. В кабинете Алик предложил барону раздеться. Тот снял с себя норковую шубу и повесил на вешалку, после чего присел к столу, за которым сидел Алик.

— Если я правильно понял, тебя зовут Алик?

— Откуда знаешь, раньше вроде не пересекались?

— Слухами земля полнится. Вы же, последние из могикан, которые на себя не работают. Из-за чего, я, своим и сказал, что бы вас, не трогали.

— Грамотный, книжки читал?

— А ты нас тупыми не считай. У меня, кстати, высшее юридическое образование. Мне интересно посмотреть на тех, которые могли иметь все, но живут хуже нищих.

— Барон, ты, мне взятку предлагаешь?

— Боже упаси. Хотя, я был бы не против, что бы вы к нам не лезли. А что, я согласен платить, если вы глаза на нас будете закрывать.

— Барон, я с тобой тоже давно хотел познакомиться, да все не судьба. Вот объясни мне, зачем вы с наркотой связались? Занимались попрашайничеством, гадали, спекулировали, лохов кидали, но зачем наркота.

— Наркотики, это деньги. Не просто большие, а очень большие. Ты, думаешь, мне это самому нравится? У меня сын от передоза умер. В таборе вся молодежь на игле сидит. А я, сделать ничего не могу. Стоит мне пойти против всех, как мою семью вырежут. Не мои, так наркоманы.

— На сколько, я знаю, смотрящий по городу запретил наркоту продавать?

— Алик, это тебе только кажется. Кто такой куш упустит? Ну, сожгли его ребята три дома. Побеседовал я с ним. Он долю запросил. Так что, сейчас никаких проблем. Мы ему процент, а он нас крышует. Алик, ты, на мой вопрос, так и не ответил. Зачем тебе и твоим парням это надо? У нас рабы живут лучше вас.

— Барон, ты знаешь, есть такие понятья, как честь и совесть, есть Родина. Это у тебя ее нет. Вам, пинка дали, или жареным запахло, вы срываетесь и бежите без оглядки. А я, должен защищать от таких как ты, этот город, деревни, где бывал, лес, где собирал грибы и ягоды, речки, на которых сидел с удочками. Это не абстрактное государство, это мое. Тем более, что я давал присягу.

— Кому ты давал присягу? Государству, которого нет. Правители вас предали. Делают все, что бы развалить уголовный розыск.

— Барон, я это знаю, не хуже тебя, но боль человеческая от этого меньше не становится. Обокрали, ограбили, убили, да даже просто, нахамили, а ведь это человеческая жизнь. Ты, пойми барон, к человеческому горю, иммунитета нет. Ты, когда ни будь, смотрел в глаза избитой и загнанной собаке? А когда на тебя такими глазами смотрят люди, это намного страшнее.

— Алик, я тебя понял. Я, свободен?

— Да, барон, можешь идти.

— Что будет с моими людьми?

— Зина, дочь, за сбыт уедет на тюрьму, остальных отпустим.

— Алик, положа руку на сердце, скажи, их раб сдал?

— Какой раб?

— У них парень русский живет, за дозу по хозяйству помогает.

— Там никого не было.

— Значит он. — Уверенно сказал барон.

— Ошибаешься. Их воры сдали.

— Ладно, Алик, не хочешь правду говорить, не надо. Сами разберемся.

Барон встал из-за стола, набросил на плечи куртку и вышел. В дверях он столкнулся с начальником отдела. Женя дождался, когда уйдет барон, после чего зашел в кабинет.

— Алик, чем занимаетесь?

— Цыган с наркотой повязали.

— Бросайте все к чертовой матери. Я, сейчас Сергею скажу, что бы следаку парней, из разбойного выделил. Там без вас их добьют. Вы сидите в кабинете и ждите звонка. Наружка, вышла на Железяку. Они сейчас, с Жирафом по кабакам мотаются. От Железяки, всего можно ждать. Пока наружка добро не даст, даже не дергайтесь по домам.

Ожидание затянулось. Только в третьем часу раздался звонок, что Железяку приземлили и клиент успокоился, выключил свет, лег спать. Утром, когда Алик заходил в кабинет, телефон надрывался как сумашедший. Алик снял трубку. Звонил следователь из ГОМа.

— Алик, помощь срочно нужна. На вчерашнем адресе, в кочегарке, цыгане парня, раба повесили.

— Откуда узнали?

— Под утро, такой же несчастный прибежал. У него на глазах, для устрашения, вздернули. Подняли ОМОН. Уже начали задержанных достовлять. А у нас в убойном, только два опера осталось, да и то, один из них стажер.

— Мы, с Игорем подъехать не сможем, работаем по другому делу. Поговорю с парнями. Может, пару человек найду.

— Алик, заранее благодарен. А то у нас здесь сейчас дурдом. Прокурорское воронье налетело, адвокаты, цыган полтабора.

Положив трубку, оперативник зашел в соседний кабинет, где парни откровенно скучали, лениво перекидываясь картишками. Услышав предложение Алика, они начали собираться. Алик вернулся к себе, Игорь был уже на месте.

— Алик, где бегаешь? Смотрю, куртка висит, а самого нет.

— Парней в ГОМ отправил. Цыгане решили, что их раб сдал. Сегодня ночью его повесили.

— Черт, думал же, что это так просто не закончится. Не зря, барон здесь крутился.

— Сейчас уже ничего не сделаешь. Ладно, давай звонка ждать.

Ожидание затянулось на неделю. За неделю Железяка только два раза выходил из адреса. Оба раза ходил в ювелирный магазин, после чего встречался с Жирафом и по полчаса разговаривал с ним. Ничего не делание убивало. Опера не знали, чем себя занять. Было тридцать первое декабря. В отделе никого, кроме Алика и Игоря не было. Они сидели в своем кабинете. На столе стояла раскрытая бутылка шампанского и парочка салатов, которые они прихватили из дома. Игорь разлил вино по стаканам. Выпить они не успели, в кабинет зашел Виктор.

— Какие люди и без охраны. Ладно, мы, а тебе чего дома не сидится? — спросил Алик.

— Я, сегодня ночью приехал. Позвонил Игорю, жена сказала, что вы на работе кукуете.

— Пузырь принес?

— А как же. Что я, рыжий, что ли.

— Доставай стакан, рассказывай, как съездил.

Виктор достал из стола стакан и налил вина. Зажав стаканы в кулаках, оперативники ударились костяшками пальцев. Алик засмеялся.

— Это что бы, начальство не слышало.

— Игорь, тебе парни привет просили передать.

— Витя, как встретили?

— Поселили на турбазе. Водки с парнями попил, даже на рыбалку с ними раз съездил.

— Берут?

— Да. Только не старшим опером, а начальником отделения.

— Вроде, другого планировали?

— У него опыта нет. Работал в деревне. А там за год только парочка преступлений совершалась, да и то, самое громкое, если куриц сопрут. Он сам попросил, что бы меня назначили. Рапорт подписали. После праздника получат личное дело и прощай областная столица.

— С жильем как?

— Комната в общаге. Да, мне, много ли одному надо? Вы, до скольки здесь сидеть собрались?

— Наружка работает. Да, и у Игоря предчувствие, что сегодня должно стрельнуть.

— Алик, ты зря смеешься. Я, их, чувствую на каком-то нематериальном уровне. Какие-то биоволны, что ли.

— Да, да. Знаю я, твои, биоволны. По улице спокойно пройти нельзя. Всегда найдешь, на свою задницу приключений.

Посмеявшись, оперативники допили шампанское. Виктор сказал.

— Алик, можно я с вами останусь? Мне спешить некуда. Случится что, будете потом вдвоем метаться.

— Есть желание, оставайся.

В восемь вечера раздался звонок, звонили из наружки. Железяка вышел и сел в автомашину, в которой находились Жираф и двое крепких парней. Автомашина остановилась за квартал от ювелирного салона. Пассажиры поочередно начали прогуливаться возле него. Около двенадцати улицы опустели. Железяка с Жирафом зашли во двор, и подошли к запасному выходу из салона. Парни подогнали автомашину на стоянку возле ювелирки. Номер автомашины, перед этим, они замазали грязью. Опера, с дежурной группой СОБР, выехали на Газели и встали в паре кварталов, ожидая сигнала наружки. Железяка поколдовал с сигнализацией, пару раз крутанул отмычкой в замке. После чего они с Жирафом зашли в салон. Вышли через полчаса. В руках у Железяки была небольшая кожаная сумка, которую он забросил в автомашину. Жираф сел за руль, а Железяка поднял голову и смотрел на быстро приближающуюся Газель. Увидев, выпрыгивающих на ходу маски-шоу, как в народе прозвали СОБР, он грустно улыбнулся и положил руки на капот автомашины. Смотревший на него через лобовое стекло Жираф, нетерпеливо посигналил. Через несколько секунд он с двумя парнями уткнулся носом в грязный снег. Алик подошел к Железяке, застегнул на его руках наручники и развернул к себе.

— Ба, какая встреча, Алик, а там вроде Виктор маячит. Что-то Леху не вижу, а то бы пообщались.

— Железяка, тебе повезло, что он перевелся. Ты бы, наверное, до утра не дожил. Он, из-за тебя столько выхватил, мало не покажется. Хорош базарить, грузим задержанных. Витя, останешься здесь, дождешься оперативную группу. Следака, после осмотра, привезешь к нам в контору.

— Алик, а что с сумкой делать?

— Пусть следак изымает.

Застегнув наручники на всех задержанных, их загрузили в Газель. Автомашину подогнали к крыльцу и по одному завели в дежурную часть. Где, во всю, горланил телевизор, а на столе стояло шампанское и закуска. Алик с Игорем поднялись в кабинет, что бы обсудить рабочие вопросы и тактику допроса. Решили начать с шестерок, которые сидели в автомашине. Игорь спустился и вывел из камеры одного из задержанных. Закрыв камеру, он поднял его в кабинет. Тот, нагло ухмыляясь, не спрашивая разрешения сел на стул. Алик и Игорь внимательно наблюдали за ним.

— Мусора, за что задержали? У нас что, в машине запретили сидеть? Спрашивайте, что надо, да домой пора. Родители ждут.

Игорь встал из-за стола, подошел к нему и ногой выбил стул. Задержанный упал на пол и испуганно посмотрел на него. Он не ожидал такого приема.

— Э, э. Я, жаловаться буду.

Игорь, поднял его за шиворот и подвел к стенке.

— Руки на стенку.

Дождавшись, когда задержанный положит руки на стенку, Игорь разбил его ноги на полушпагат и отошел к окну. Открыв форточку, он прикурил сигарету и жадно затянулся. Алик сидел за своим столом и просматривал текущие бумаги. Вопросов они не задавали. Обливаясь потом, задержанный напомнил о себе сам.

— Мужики, что вам надо, спрашивайте. Я, прекрасно понимаю, что нас взяли с поличным. Я, слышал, если явку с поличным написать, то срок скостят?

Алик кивнул ему на стул рядом со своим столом и отложил бумаги в сторону. Дождавшись, когда парень сядет, Алик сказал.

— С явкой пока подождем, сначала побеседуем. Явку следаку напишешь. Начнем с того, кто ты, где живешь, давно работаешь на Жирафа, откуда знаешь Железяку? Только давай, без блатных прибамбасов. Сначала я тебе объясню, что тебя ждет, а потом сам решишь, что тебе делать. Смотри что получается. Сегодня ночью, вы с подельниками выставили ювелирный салон. Есть видеозапись, как ты с другом ходил вдоль него, осматривали дворы, как Жираф с Железякой вышли из салона с сумкой, которую положили в автомашину. Автомашина оформлена на тебя. В любом случае, ты соучастник. А так, как кража групповая и судя по всему, в особо крупных размерах с проникновением в помещение, то это сто пятьдесят восьмая статья, часть третья. Это от двух, до шести лет колонии. Это во-первых. Во-вторых, Жирафу мы докажем, что он создал устойчивую вооруженную группу, для совершения тяжких преступлений. А это уже банда. Рассчитывай, лет на десять-пятнадцать. Если на вас есть трупы, то до пожизненного. Документы с собой есть?

— Да, паспорт, водительское удостоверение и удостоверение ветерана.

— Давай сюда, посиди подумай. Я тебе даю пять минут. Извини, больше не могу.

— Алик, ты ему веришь? — вмешался Игорь. — Пусть на тюрьму идет, одной мразью меньше. Все, простым людям полегче будет.

— Игорь, не газуй. Всех садить, тюрем не хватит. Парень вроде не плохой, его только из этого болота за уши вытащить, будет жить как человек. Женится, детишек нарожают. Будет все вспоминать, как дурной сон. Тем более, повоевать успел.

— Алик, видел я таких ветеранов, которые балду на кухне гоняют всю службу, а потом самые заслуженные вояки. Как его звать?

— Колмаков Миша.

— Так вот, Миша Колмаков, этот дяденька слишком добрый, а я злой. Я, считаю, что вор должен сидеть в тюрьме. Кстати, у тебя время закончилось. Либо, ты сейчас ему все рассказываешь, либо я его выгоняю из кабинета и займусь тобой сам. Поверь мне на слово. Людей здесь ломают на раз-два. Через час, ты сознаешься в убийстве Джона Кеннеди.

Колмыков о чем-то задумался и сказал.

— Вы извините, я себя неправильно повел, решил понты гнилые кинуть. Но все равно, я хотел бы поговорить с вашим напарником.

Злой и добрый, добрый и злой. Повелся парень на ментовский прикол. Игорь отошел к окну и закурил. За окном все сияло и грохотало, фейерверки, салюты, петарды. Город встречал Новый год.

— Извините, мне, вас, как называть? — Обратился Колмыков к Алику.

— Миша, ты же слышал, что меня зовут Алик, так и обращайся. Надеюсь, ты свой выбор сделал? Давай, с самого начала.

— В школе у нас в поселке секция была, по рукопашному бою. Я, там занимался с третьего класса. После школы, закончил училище на механизатора широкого профиля и сразу армия. Попал в спецназ. Пришел из армии, а на работу устроиться не могу. Кому нужен человек без опыта. Даже хотел в милицию устроиться, но медкомиссию не прошел, психиатр зарубил. Сказал, что в милиции психи не нужны, своих хватает. Я, после войны, действительно шизанутым вернулся. На кавказцев смотреть спокойно не мог. Животы выставят вперед, щеки раздуют и вперед. Мы, для них как грязь. Жираф как-то подошел, предложил поработать у него телохранителем. Деваться некуда, я согласился. Все, какая-то копейка. Через полгода, Сенька из армии вернулся. Я его вторым телохранителем устроил.

— Миша, ты чего, сопли распустил? Тебя послушать, то ты такой белый и пушистый, что я просто фигею. — Повернулся к нему Игорь. — Сколько раз на дело с Жирафом ходил? Плачешь, что жить не на что? Да так пол России живет, но не грабят и не воруют.

— Я, не жалуюсь, говорю как есть. С Жирафом мы только на стрелки ездили. Или, когда он пьяный, в кабак свозить. Он же трус по жизни, хотя и жлоб здоровый. Еще в школе сдачи не мог никому сдать. Подзатыльник получит, бежит к старшеклассникам. За шоколадки и жвачки нанимал, что бы разобрались с обидчиком. С Сенькой, мы не последние люди в деревне, молодежь уважает. Да и служили вместе, в одной роте, только он на полгода младше пришел. На дело, нас Жираф не посылал, берег. Первый раз только сегодня выехали. У него без нас, сопляков хватает. Он им, где копеечку отстегнет, где пива подгонит. Те и рады стараться. Про ювелирку, он ничего не говорил. Сказал, что на стреме постоять нужно.

— А ты такой глупенький, что не понял, куда приехали.

— Я, думал, что опять кто-то из наркобарыг, под пресс попал. На салон, я даже не подумал. Дело в том, что хозяйка салона, подруга матери Жирафа.

— Он сам раньше в салоне был?

— Я, его пару раз возил. Раз, цепяру пудовую покупал, а второй раз перстенек. Только мы в кабинете у хозяйки были. Все самое ценное, она у себя в сейфе хранит.

В разговор влез Алик.

— Миша, что еще за Жирафа знаешь?

— Пообещайте, что вы сделаете так, что это ушло не от меня.

— Обещаю.

— Полтора года назад, в июле, я еще тогда в армии был, Жираф одного мужика убил, а второго искалечил.

— Миша, давай подробней, что, где и как?

— На базу отдыха, рядом с поселком, прибились двое мужичков, бездомных. Работали за сторожей, дворников, где что прибить, починить, на все руки мастера. Но на стакане сидели плотно. Папик, Жирафу делянку через леспромхоз пробил, под выруб. Строевой лес на лесопилку, а тот, что похуже, на дрова. Делать ничего не надо, лес сам растет. Вали деревья, да сучья обрубай. Жираф этих мужиков нанял. Жили они в шалаше, на делянке. Жираф им каждый вечер привозил еду и бутылку водки. Мужики как-то один пузырек выпили, показалось мало, стащили из машины Жирафа второй. Тот, когда увидел, взял черенок от лопаты и избил. Один сразу ласты склеил, а второй в лес уполз, Жираф его не нашел. Убитого он потом ветками закидал, облил бензином и сжег. Второго бабка Матрена подобрала. Она на хуторе живет, местная знахарка. Но это уже не человек, полчеловека, у него позвоночник перебит. Ходить не может, гадит под себя.

— Ты, это точно знаешь?

— В Сосновке все догадываются, а мне он под пьяную лавочку хвалился.

— Потерпевший, в милицию не обращался?

— Обращался, а что толку. У Жирафа в прокуратуре какой-то родственник. Спустили на тормозах. А мужика предупредили, что если еще раз вякнет, то следующий день будет встречать под землей.

— С этим, мы разберемся. Еще, что ни будь, интересное знаешь?

— Алик, если вы нас с Сенькой отмажете, то я вам группу киллеров сдам.

— Ты, то про них, откуда знаешь?

— Алик, ты сначала пообещай.

— Сенька, замазан, в чем ни будь? Если что-то вскроется, мы уже ничего сделать не сможем. Если информация верная, обещаю, что на суде пройдете свидетелями.

— Сенька знает меньше меня, мы у Жирафа для вывески, кого-то попугать, или рожу набить. Пару месяцев назад, парни Жирафа наехали на одного наркодилера. Его крыша нам набила стрелку. С той стороны приехали Саша Перекопский и пара его ребят.

— Кто? Кто? — Алик отбросил в сторону карандаш, который крутил в руках.

— Саша Перекопский, ваш городской авторитет. Жираф испугался, пошел на попятую. Что бы загладить вину, пригласил всех в кабак. Парни Саши выпили по фужеру вина и ушли, у них еще какие-то дела были. Когда они ушли, Жираф с Сашей, вмазались героином.

— Одним шприцем?

— Нет. Жираф колется редко, СПИДа боится. Для таких случаев, шприц всегда с собой таскает.

— Дальше.

— Когда Саше захорошело, он сказал, что у него есть бригада, которая работает по заказам. Они отработали уже четырех человек. Последним был главный бухгалтер цементного завода. Директор ему предложил обанкротить завод, а потом выкупить. На месте завода открыть оптовую базу и сдавать склады в аренду. Бухгалтер пригрозил, что пойдет в милицию, его за двадцать тысяч баксов и завалили.

— Алик, было такое, я на дежурных сутках выезжал. — Сказал Игорь.

— Еще что-то знаешь?

— Саша просил снять дом, для вора в законе, какого-то Гиви. У меня соседка напротив, сдавала, я и предложил. Недели три назад заехали трое. Дед, он там за дворника, снег убирает, дрова колет, печку топит, и двое молодых парней. Саша Перекопский, со своей командой, приезжает туда два раза в неделю. Они и оружие в доме хранят.

— А ты откуда знаешь?

— Сам видел. У соседки забор высокий, с улицы двор не просматривается. Я полез за вениками на чердак, баню протопил, смотрю, машина Перекопского во двор заехала. Он сам не водит, мужик пожилой постоянно за рулем сидит. Один из тех, что в доме живет, вынес сумку. Саша расстегнул ее, а там автомат лежал и еще какое-то железо. Сумку, он через три часа назад привез.

— Когда это было?

— Неделю назад.

— Игорь, неделю назад, машину смотрящего расстреляли, водила погиб. Так вот значит, откуда ветер дует. У Жирафа стволы есть?

— Есть, в гараже хранит.

— Откуда берет?

— Парочку новых, я не знаю, откуда он притащил, а в основном черные копатели подгоняют.

— Миша, у меня такое мнение сложилось, что ты Жирафа органически на дух не переносишь.

— Алик, а за что этого ублюдка уважать? Была бы работа, неужели я к нему пошел наниматься.

— Миша, кто еще на него работает?

— Практически, вся наша молодежь. Старики на мамашу пашут, а молодняк на сынулю.

— Работу я вам найду. Коммерсант знакомый просил подыскать двух телохранителей, но и нам нужна твоя помощь. Сделать один звонок, когда Саша Перекопский, со своими головорезами, соберутся на адресе.

— Алик, без вопросов.

— Игорь, проводи Михаила в соседний кабинет, пусть там посидит. Сам потом, спустись за Сенькой.

Игорь кивнул головой задержанному, и они вышли из кабинета. Когда Игорь открыл дверь камеры, где находился Сенька, то удивился. Тот, на откинутых нарах, спал как младенец, свернувшись калачиком.

— Семен, подъем. — Скомандовал Игорь. Сеня открыл глаза и недоуменно посмотрел, на разбудившего его опера.

— У тебя, Сеня и нервы. Другой бы из угла в угол ходил, нервно пальчиками щелкал, каждую секунду считал.

— Так я, гражданин начальник, почти полгода на гауптвахте провел.

— Что так?

— В самоходы часто ходил, да как-то все неудачно. Даже с начальником губы подружились. Последнее время в самой теплой камере всегда сидел.

— Давай, Сеня, выходи, пойдем, побеседуем.

— А чаем напоите? Со вчерашнего дня голова квадратная. Намешали с пацанами всего, водка, шампанское, пиво.

В кабинете Семен сел к столу, за которым сидел Алик. Игорь взял пустой чайник и вышел. Вернувшись, он включил его. Дождавшись, когда закипит, Игорь взял стакан, налил заварки, добавил кипятка и поставил перед Семеном.

— Чай подан, можно и к разговору приступать.

— Можно и поговорить, только я мало что знаю, от меня мало толку.

— Рассказывай, что знаешь. — вмешался Алик.

— Пришел с армии. Работы нет. Миха к Жирафу пристроил. Несколько раз на стрелки ездили. О чем был базар, не знаю. Раз в прихожей какой-то сидел, а второй раз в кабаке и то, за два столика. Даже не слышал, о чем разговаривали. Первым номером Мишка был, а я, так, принеси-подай, холуй мелкий. На дело он нас первый раз взял. Всю грязную работу за Жирафа молодняк выполнял. Да и то, по мелочи, барыг щипали. Для серьезных авторитетов он никто, так лагерная пыль. Хорохорился, что ему смотрящий микрорайоны отдал. Ну, навел бы он там порядок, ему бы потом первому башку бы и отстрелили. Нас чисто тупо использовали как мясо. Так же как в Чечне. Ура, ура, потом гора трупов и орден на мундир кому ни будь из командиров. Я сильно удивился, когда пару недель назад, Жираф попросил встретить какого-то авторитета и устроить на квартиру. Дал свою автомашину и адрес, куда отвезти.

— Почему ты, а не Мишка? — Спросил Алик.

— В последнее время Жираф от Мишки избавиться хотел. Глаз положил на его сестру, прохода не давал. Мишка ему и сказал, что если он, еще раз подкатит к его сеструхе, то ноги переломает.

— Что-то вы его не больно жалуете.

— Да, Жираф же никто. Мразь, поднялся из-за родителей. Нас с Мишкой, пацаны за дело уважают, своих в обиду не даем, а Жираф жвачечник. Только и знает, что понты гнилые кидать.

— Про убийство и Сашу Перекопского, что знаешь?

— Мишка, наверное, уже все рассказал. Про убийство вся Сосновка знает. Молчат все. Дернут Жирафа, могут и их дети на тюрьму уехать. А Саша, да появились у нас грузины, хату снимают. Жираф, у них в последнее время часто зависает.

— Часто собираются?

— Да, как сказать. Раза, два-три в неделю, ближе к вечеру.

— Показания на суде против Жирафа дашь?

— Дам, если не посадите. Еще его бы я не боялся.

— Следователь приедет, порешаем. Игорь отведи его к Михаилу, посиди с ними. Виктор приедут, пусть допросят, а мы остальными займемся. Сеня, подожди в коридоре, нам парой слов перекинуться надо.

Семен вышел в коридор, и Алик закрыл за ним дверь.

— Игорь, я сейчас за человеком метнусь, подсажу его в камеру к Жирафу. Думаю, что не откажет. Он мне свободой обязан. У него судимостей на тридцать с хвостиком лет. Когда от дел отошел, бывшие подельники подставить решили. Ему пятнашка светила на полосатой зоне, а я, все раскрутил.

Пока оперативники занимались каждый своим делом, приехали Виктор и следователь. В руках у Виктора был ящик с шампанским. Вскоре подтянулся и Алик. Игоря на время заменил один из собровцев. Опера и следователь прошли в кабинет. Алик, увидев шампанское, с удивлением посмотрел на Виктора.

— Витя, откуда такое богатство?

— Хозяйка салона подогнала. Один ящик операм из ГОМа, а второй нам.

— Витя, полящика отнеси в СОБР, а то мы, пацанам весь Новый год обломали. Игорь, пока он ходит, разливай по бокалам.

— Следователь, ровесник Алика и много повидавший, сел к столу. Пока Виктор относил шампанское, Игорь разлил по кружкам бутылку. Пожелав друг другу удачи, следователь и оперативники подняли кружки и выпили. Алик подвинул стул ближе к следователю, которого знал еще по работе в ГОМе.

— Викторович, ты же вроде в прокуратуру ушел. Сюда, каким ветром занесло?

— Хозяйка салона знакома с прокурором города. Когда узнала, что у нее салон обнесли, позвонила ему. Я был ответственным по прокуратуре, вот из-за стола и выдернули. Алик, судя по твоей хитрой роже, тебе от меня что-то надо. Я ведь, тебя давно знаю. Спрашивай прямо, не юли.

— Викторович, на деле с Жирафом были два паренька. Ты бы, их свидетелями провел.

— С каких пор, ты таким добрым стал?

— Викторович, нам эту Сосновскую бригаду нужно в зародыше задушить, пока метастазы не пошли.

— Уговорил, посмотрю, что можно сделать. Лучше иметь хорошего свидетеля, чем плохого подозреваемого. По основным фигурантам, есть еще, что ни будь?

— Железяке, мы еще один сейф привяжем. Там больше эпизодов было, но если рогом упрется, доказывать нечем. По Жирафу, есть убийство и тяжкие телесные. Заявление было, но прокурор района замял, Жираф его племянник. Если твой шеф будет не против, можно возбудить по вновь открывшимся обстоятельствам и забрать дело к себе. Сейчас как раз набирает силу борьба с оборотнями в погонах. Глядишь оба в гору пойдете.

Следователь снял очки и положил на стол. Указательным пальцем начал растирать переносицу, что свидетельствовало, о его глубокой задумчивости. Наконец решившись, он взял телефонную трубку и позвонил прокурору города, объяснил ситуацию. Разговор был недолгим, и Викторович положил трубку.

— Парни, нам сейчас отступать некуда. Если завалим дело по убийству, то меня даже дворником не возьмут. У нашего, с районным, вражда старая. Городского, должны были на область замом поставить, в перспективе областным прокурором сделать. Слухи ходили, что кадровикам в Генеральной прокуратуре большие деньги были уплачены. Районный сам на это место метил, сделал козью рожу, включил свои связи, обоих кинули, прислали варяга. Все получится, то районного, можно будет вышвырнуть из системы. Мне пообещали его должность. Так что, парни, будем трудиться в поте лица.

— Викторович, ты пока начни работать с этими пареньками, они в раскладе, а мы пока займемся Жирафом. Последним вытащим Железяку.

— Все, хоп, Алик работаем.

— Витя, посиди со следователем, мало ли что. Допрашивайте по очереди. Пока с одним работаете, второго отдай собровцем. Игорь, поднимай к нам Жирафа, я пока с человеком пообщаюсь. — Распорядился Алик. — Витя, пузырь шампанского подай, я его ему отдам. Неудобно получилось, из-за стола вытащил. Думаю, что французское шампанское, он тоже не пробовал.

Игорь вывел из камеры Жирафа, в которой кроме него сидел громила, с гориллообразным лицом, с черными от наколок руками. Игорь завел Жирафа в кабинет и сел за стол. Жираф попытался сесть на стул, возле стола, но Игорь отодвинул его ногой в сторону и тот опрокинулся на спину.

— Хлопче, я тебе, разрешения сидеть не давал, а ты не спрашивал.

Жираф, по своему, был красив, если бы не рыбьи глаза, в которых не наблюдался мыслительный процесс. Поднявшись с пола, Жираф начал переминаться с ноги на ногу.

— Встань по стойке смирно, здесь тебе не балет.

— Вы, за все ответите, если хотя бы раз меня пальцем тронете. Я, вас всех посажу. У меня дядя прокурор. Я, уже завтра буду на свободе.

— Жираф, а ты понимаешь, куда попал? Когда заводили, ты вывеску видел?

— Вы, все равно ничего не докажете. — Продолжал тупить Жираф.

В кабинет зашел Алик и сразу подключился к разговору.

— Игорь, ты зачем мальчика обижаешь? Ведь стул есть, а ты его на ногах держишь. Садись, располагайся, как тебе удобней. В ногах правды нет. — Елейным голосом заговорил Алик. Жираф отодвинул стул подальше от Игоря и начал садиться. Алик выбил из под него стул, и Жираф опрокинулся на спину. Пока он вставал, Алик повернулся к Игорю.

— Что, братан, молчит и дядей пугает? Или я ошибаюсь?

— Алик, все в масть.

— Жираф, а ты в курсе, что с сегодняшнего дня, твоего дядю арестовали, за получение взятки. Скоро вы с ним встретитесь на тюрьме. Это, во-первых. Во-вторых, на ИВС, я договорился, что бы тебя поместили в «красную» камеру, если будешь молчать.

Про «красную» камеру среди старых сидельцев ходили легенды, что туда собирали самых отмороженных на всю голову зеков. Их руками и ногами ломали, как морально, так и физически, менее сознательных сокамерников. Таких камер давно уже не было, но приблатненый молодняк, разинув рты, слушал, матерого зечару, как тот один вырезал такую камеру. Существовали другие каналы воздействия на зеков. Стоило «куму», начальнику оперативной части СИЗО, запретить прием передачек, либо встреч с родственниками, как тому, с кем еще вчера все считались, становилось неуютно. У Жирафа, отпала челюсть, и испуганно забегали глаза.

— Что молчишь? Может сразу УАЗ подогнать и на ИВС отправить? — Вмешался Игорь. — Алик, что мы с ним церемонимся. Давай в лес вывезем, грохнем и прикопаем. Первый раз, что ли?

— Э-э. Вы чего задумали? За кражу, я и так расскажу. Подумаешь, три-четыре года условно получу.

— Жираф, это ты следаку мозга пудрить будешь. Ты за все кражи расскажешь, что с Железякой совершили. Вы, уже с ним три года работаете, а твоя подруга наколки дает, где поживиться можно. — Продолжил Алик — У тебя выбор небольшой. Или-или. Скидку по срокам получит тот, кто раньше запоет, ты или Железяка.

Жираф опустил голову и задумался. Наконец он решился и начал рассказывать.

— С Железякой я познакомился в Крыму, три года назад. Отдыхали там с подругой. Сидели в кафешке, а его к нам за столик подсадили. Когда он узнал, что подруга в банке работает, продолжил с нами знакомство. Через неделю предложил фирмачей обувать. Я не отказался. Всего мы взяли семь сейфов. В помещение я не входил, он все сам делал, боялся, что сглажу. Двадцать пять процентов он отдавал в общак, смотрящему, двадцать пять мне, а остальные деньги оставлял себе. Моя задача была, транспорт, жилье и жирный сейф. Где он живет, как его зовут, я не знаю. Он всегда со мной сам связывался.

Алик подвинул Жирафу стопку чистых листов бумаги и сказал, что бы тот по каждому эпизоду писал явку с повинной. Сопя и потея, Жираф принялся за писанину, в которой был не силен. Минут через пять в кабинет зашел Виктор и сказал, что следователь пацанов допросил. Алик указал пальцем в сторону Жирафа.

— Витя, забирай его, пусть следаку мозга парит. Мы, с Железякой начнем работать.

Виктор вышел из кабинета с Жирафом. Игорь спросил.

— Алик, понять не могу, почему Жираф так легко развелся?

Тот рассмеялся и ответил.

— Нам только нужно было разыграть безбашенных ментов. Что у нас получилось. Остальное мой человек сделал. Он чуть ли не до обморока напугал Жирафа «красной камерой» и ментами, для которых, завалить жулика, дело чести.

— Так может и на убийство, нужно было его сразу грузить?

— Игорь, еще не вечер, не газуй. Сейчас, пусть об этом у прокурорских голова болит. Витя будет осуществлять оперативное сопровождение, пока не перевелся. На нас обыска и Саша Перекопский, еще неизвестно, что там стрельнет. Придется парней после обеда поднимать, раньше не получится. Будем гасить всю группировку. Все, тащи сюда Железяку. Игорь спустился к камере и заглянул в глазок. Железяка, скинув куртку и рубашку, отжимался от пола. Был он среднего роста, худощавый, перевитый жгутами мышц. Услышав скрип открываемой двери, он поднялся с пола и повернулся к Игорю.

— Что начальник, моя очередь пришла? Судя по времени, быстро вы этих лохов развели.

Взяв рубашку с нар, Железяка одел ее, заправил в брюки, накинул на плечи куртку и вышел из камеры. Зайдя с Игорем в кабинет, он встал в центре, молча смотря на Алика, угадав в нем старшего. Алик кивнул головой и Железяка сел. Держался он с достоинством, чем сразу внушал уважение.

— Железяка, тебя как звать? Тот паспорт, когда ты сиганул в окно, был левый, да и этот липа.

Алик достал из сейфа паспорт и бросил на стол. У Железяки иронично дернулись губы и он ответил.

— Алик, ты же прекрасно понимаешь, что я, не эти пацаны. На ура не разведешь. Хотите узнать, кто я такой, узнавайте. Помогать себя топить, я не буду. А ты знаешь, мне даже интересно, сможете вы узнать кто я такой, или нет. Мужики, давайте заключим договор, вы бросаете передо мной листок бумаги, где написаны мои настоящие фамилия, имя, отчество, а я, рассказываю вам за все мои делюги, что у вас накосорезил. На арапа, вы меня не возьмете, разве только отметелите. По тюрьме развести, тоже не получится, за меня многие бродяги подпишутся. Так как Алик, заключаем пари? Я, понимаю, что с этой кражи мне не спрыгнуть, но вас ведь не только она интересует.

— Согласен. Железяка, ты мне вот что скажи, когда ты из окна выпрыгнул, куда девался? Мы ведь сразу весь район перекрыли.

— Алик, все элементарно. Заскочил на базу, напротив вас, зацепился за мосты какого-то грузовика. Через пару светофоров спрыгнул, а дальше дело техники.

— Шампанское, будешь?

— Наливай. Сейчас долго не попробую, пока на зону не приду.

Алик разлил вино по кружкам. На этот раз чокаться и произносить тосты не стали, выпили молча.

— Игорь, отведи Железяку в камеру. — Сказал Алик.

Когда Игорь вернулся, около часа пришлось просидеть в дежурке, с парнями из СОБРа, отмечавшими Новый год, в кабинете сидели Виктор, следователь и Алик. Виктор раскупоривал очередную бутылку. Викторович поднял кружку и сказал.

— Господа опера, за успех этого безнадежного мероприятия.

Все выпили и Викторович продолжил.

— Алик, как ты просил, пацанов, я выпустил под подписку о невыезде. Жирафа отправил в следственный изолятор ФСБ. Сейчас такой накат пойдет, что только держись. У фэйсов, поспокойней. Железяку, я так понял, что он все равно ничего не скажет, отправил в наш ИВС. Когда созреет, я его всегда успею допросить. Алик, мне на сегодня нужен опер из вашей группы. Пока я готовлю санкции на обыска, нужно смотаться к Матрене на хутор, допросить потерпевшего, саму Матрену и всех, кто что-то знает про убийство. Только это нужно сделать быстро, пока информация на сторону не ушла.

Алик кивнул в сторону Виктора.

— Займись. Скоро рассветет. Возьми дежурную автомашину, если водила еще не нажрался, и с богом. Викторович, мы тебе еще не все сказали. Ты, под шумок, нам еще одну санкцию на обыск подготовь. В Сосновке вор в законе поселился. Сколотил группу киллеров. Известно, что за ними четыре трупа. Последним был бухгалтер с цементного завода. По информации, оружье хранят в адресе.

— Алик, какого черта молчал. Вечно ваши шпионские игры. Нужно соседа по кабинету поднимать. Он это дело ведет. Заказчика давно просчитали, но привязать не можем, пока исполнителей не найдем. Парень хоть молодой, но толковый, без лишних понтов. На обыск поедете, возьмите его с собой. Алик, по бригаде Жирафа, я, по мелочевке ордера готовить не буду. Потом их добьете, в процессе работы. И так не знаю, где вы столько оперов сегодня найдете, что бы обыска провести.

— Наших, будем поднимать и с ГОМом созвонюсь. Они не меньше нашего заинтересованы.

— Все, мужики, работаем. Витя, добросьте меня до прокуратуры. Мне еще соседа искать, да и городской прокурор сказал, что к девяти подъедет. Надо еще с ним все порешать.

Виктор со следователем оделись и вышли из кабинета. Алик достал из стола список личного состава с домашними телефонами.

— Игорь, я сейчас звоню Жене, в ГОМ и половине наших парней. Вторая половина твоя.

Оба сели за телефоны и начали обзванивать оперативников. Столько радостных и ласковых слов в свой адрес, которыми их крыли в три этажа жены и сами опреативники, они еще не слышали. Человек десять сказали, что подойдут, но не раньше двенадцати. С ГОМом, хотя там тоже скрипели зубами, удалось договориться. Дежурный сказал, что к двенадцати, всех кто при памяти, привезут в УБОП. Женя, узнав, что Железяку взяли с поличным, через полчаса был в управлении, благо жил рядом. Выслушав Алика, он спросил.

— Алик, сколько адресов планируете вывернуть?

— Не меньше десятка.

— Хорошо, с операми ты решил, на этих молокососов, и по два опера хватит. Насчет машин решил? Их надо задерживать и всех везти в отдел.

— Женя, из головы вылетело.

— Ладно, я это решу. Сами, на какие адреса поедете?

— Хочем одного «законника» нахлобучить под шумок, вместе с группой Перекопского. Появился недавно, мы его еще не знаем. Но какой-то резвый. За ними уже четыре трупа. Похоже, что машину смотрящего, тоже они расстреляли. Вчера должны были собраться в Сосновке, что бы Новый год на природе встретить.

— Алик, а ты знаешь, у меня была информация, что грузинский вор объявился. Местная диаспора, что бы с нашими жуликами не конфликтовать, в местный общак платила. Кого-то это не устроило. Я, тогда этому значения не придал, а похоже зря. Я с вами поеду. Нужно взять отделение СОБР. Сашины отморозки, с перепоя, могут начать стрелять. Теперь, можете до инструктажа поспать. Чувствую, загрузимся, не на один день Мне вы нужны живые.

Женя вышел из кабинета. Алик с Игорем, расставили стулья, накидали на них бушлатов и легли спать. Оба проснулись как по команде, в начале двенадцатого. У обоих болели головы. Сказывалась бессонная ночь, усугубленная шампанским. Наскоро ополоснув в умывальнике лица, они вернулись в кабинет. Алик достал из сейфа последнюю бутылку шампанского и поставил на стол. Молча, он разлил вино по кружкам и подвинул одну Игорю.

— Давай, братан. Думал, после работы в потолок хлопнем, но голова болит, спасу нет. Да и чувствую, скоро такая карусель закрутится, что дай нам бог уцелеть. По делу Жирафа, мы затронем интересы таких людей, что нам лучше и не знать. Давай, за нашу синюю птицу удачи.

Выпив, Алик тут же налил по второй. Игорь взял свою кружку и подошел к окну. За окном крупными хлопьями падал снег, исполняя завораживающий вальс. Рассвело, а на улице была непривычная тишина. Лишь изредка, в далеке, мелькнет какой ни будь прохожий, спешащий домой, что бы отоспаться. Алик подошел к Игорю и тоже заворожено встал у окна.

— Знаешь, Алик, я же рос в деревне. Сюда мы переехали, когда я учился в шестом классе. Я, был «ботаником», такой умненький пай-мальчик. В классе был самым маленьким. До восьмого класса били чуть не каждый день. Нет, не одноклассники. У нас школа была на окрайне, и с утра, возле нее собиралась великовозрастная шпана, которые имели не по одной ходке в зону. Каждый школьник должен был отдать копеечку, которую родители давали на обед. Кто не отдавал, избивали. У меня отец пил, дома иногда и на хлеб денег не было. В один прекрасный день, я не выдержал, отлупил самого борзого. Со мной после этого они здороваться начали. Тогда я понял, что на силу, нужна другая сила. После армии, я уже сознательно пошел в милицию. Хотел, что бы в мире было меньше горя, а надо было идти в киллеры. Отстреливать нашу верхушку в зародыше. В девяностые, начался наш дикий российский капитализм. В обществе поменялось полностью самосознание. Сейчас у молодежи в героях числятся бандиты и воры. Чем дальше, все хуже и хуже. Банды плодятся как грибы. Одну ликвидируем, а на ее месте уже две. Знаешь, какой-то серый сумрак и чем дальше, сумрак все гуще. В милиции профессионалов почти не осталось, кого во время очередной зачистки вышибли, а кто, посмотрев на этот бардак, сам ушел. Кому-то ведь выгодно, развалить спецслужбы. Неужели наверху не понимают, что рано или поздно и их это коснется. Нет ничего страшнее нищих, обворованных, ограбленных людей, которым кроме своей жизни уже и терять нечего.

— Игорь, выкинь это из головы, так недолго до петли или пули. Пошли к Жене, там, наверное, уже все собрались.

В кабинете все не уместились, и инструктаж проводили в актовом зале. Инструктаж проводился недолго. Женя разбил присутствующих на пары, объяснил, кто на какой автомашине едет и вручил конверты с санкциями на обыск и задержание. Искоса поглядывая на Алика с Игорем, оперативники толпой вышли из зала, где остались Женя, Алик, Игорь и четверо следователей, двое из ГОМа и двое из прокуратуры.

— Алик, что по Перекопскому?

— Человеку отзвонюсь, скажу точно.

Алик вышел из зала и прошел в кабинет. Взяв трубку телефона, он набрал номер.

— Михаил, не спишь?

— С вами уснешь, пожалуй.

— Не сердись, сам виноват. Соседи не разъехались?

— Самих не видно, но машины стоят.

— Понял. Ты по тому телефону, что я тебе дал, завтра позвони, вас будут ждать. Сколько их примерно?

— Вчера было человек десять.

Положив трубку, Алик прошел в кабинет начальника отдела, куда переместились присутствующие в зале.

— Женя, их там не меньше десятка. Сейчас отсыпаются.

— Так, нас четверо, вместе со следователем. Человек шесть из СОБРа будет. Думаю, что хватит. Возьмем Газель и УАЗ, а то все не поместимся. Игорь, спустись, скажи парням, что бы оружие получили и бронники. А то опять тупить начнут, что неудобно бегать. Случись что, мне ведь потом перед их матерями и женами оправдываться. Викторович, вы располагайтесь пока у меня в кабинете. Задержанных, все равно не раньше, чем через два часа начнут подвозить. Ты уж тут сам, рукой води. Алик, и ты, не знаю, как тебя звать. — Женя обратился к самому молодому из присутствующих следователей.

— Павел.

— С нами поедешь.

Пока Алик и Женя получали оружие, Игорь зашел в комнату отдыха СОБР. Парни были уже одеты, ожидали команды. Накинув на себя бронежилеты, надев черные вязаные шапочки с прорезями для глаз, взяв из пирамиды автоматы «Кедр», они по одному потянулись к выходу. Все сели в Газель, УАЗ шел налегке. Ехали, каждый думая о своем. На въезде в Сосновку, Алик достал из кармана лист бумаги, на котором Михаил нарисовал схему. На схеме нужный оперативникам дом был отмечен крестиком. Не доезжая дома, автомашины остановились. На улице возле дома, какой-то дедок, одетый в поношенную кроличью шапку, в выцветший полушубок и валенки, фанерной лопатой откидывал снег, выпавший за ночь. Алик вышел из автомашины и подошел к деду.

— Дедуля, ты здесь живешь?

— Нет, милок. Я, здесь за дворника, ну может приколотить какую доску. Они раз в неделю платят. На пенсию нынче не прожить.

— Дома есть кто?

— Не знаю. Я в дом не заходил, но машины во дворе стоят. Наверное, спят еще. У них дело молодое, это уже мне, по-стариковски не спится.

— Дедушка, бери свою лопату и давай отсюда поскорей. Сейчас здесь жарко будет.

— Так они мне за последнюю неделю не заплатили.

— Считай, что с твоей стороны, здесь была благотворительная акция. Давай, давай, дед, шагай.

Дед закинул на плечо лопату и медленно побрел по улице. Алик приоткрыл калитку и заглянул во двор, где стояло несколько стареньких иномарок. Алик махнул рукой, и Газель подъехала к воротам. Собровцы горохом высыпали из чрева машины и по только что расчищенной дорожке побежали к дому. Дверь в дом была не закрыта, выбивать не пришлось. Когда опера и следователь, зашли в дом, собровцы ходили по комнатам, одевая браслеты, на лежащих, кто на полу, кто на кроватях. На столе стояли остатки закуски, бутылки со спиртным, лежали пакетики с героином, шприцы и закопченные чайные ложки. Распинывать посетителей притона пришлось долго, уж больно удачно они посидели ночь. Придя в себя и увидев на руках наручники, кто-то хохотал, кто-то выкрикивал угрозы. Начальник отдела приказал собровцам.

— Парни, пакуйте их и найдите понятых.

Собровцы по одному начали выводить задержанных, набивая ими собачник УАЗа. Последним выводили Перекопского. Алик остановил его.

— Саша, кто из них Гиви?

— Его здесь нет.

— Саша, ты зря быкуешь, себе только хуже делаешь.

— Алик, да я не быкую. Его действительно в доме не было. Опять, наверное, снег убирал, вас увидел и свалил.

— Там кроме деда никого не было.

— Гиви усы, бороду и волосы отрастил. Его даже кто знает, кое-как узнают. Все за деда принимают.

— Вот черт. Ладно, Саша, тогда ты будешь за хозяина.

Кто-то из собровцев завел понятых. Началась рутинная работа. Что-что, а обыска Игорь не переносил на дух, хотя и понимал, что без этого не обойтись. Сумка с пистолетами и двумя автоматами лежала на антресолях. Увидев сумку с оружием, лицо Перекопского стало белым как снег, покачнувшись, он упал с табуретки. Следователь, заполнявший протокол, испуганно посмотрел на Алика.

— Он что, ласты склеил?

Алик не отвечая, зашел на кухню, зачерпнул из дубовой кадки ковш воды и вернулся в комнату. Вылив воду на Перекопского, он отошел в сторону. Застонав, Перекопский сел.

— Какие все же бараны, я же сказал, что бы утопили.

— Садись на стул, только не кувыркайся больше, с тобой еще не закончили. — Сказал подошедший Игорь. В руках у него был блокнот, наполовину исписанный мелким почерком.

— Блокнот интересный. Саша, ты его раньше видел?

— Это, не мой, Гиви.

Игорь подошел к следователю и попросил занести блокнот, в опись изъятого. После обыска, понятые расписались в протоколе и ушли. Перекопского посадили в отсек для задержанных, отгороженный в Газели. Так же на двух автомашинах вернулись в город. По дороге следователь довольно потирал руки.

— Женя, если это те стволы, которые нам нужны, да еще и с пальчиками, то с меня поляна.

— Смотри, тебя за язык никто не тянул. — Рассмеялся Женя. Возле здания УБОП, когда приехали, стояли уже почти все автомашины, на которых выезжали в Сосновку. С задержанными, разведя их по разным кабинетам, предварительно сняв на видео и откатав пальчики, работали следователи и оперативники. Вновь, привезенных, построили в коридоре, возле кабинета с видеотекой. Алик отозвал в сторону следователя.

— Павел, нужен криминалист, что бы взять пальчики у задержанных и сравнить их с теми, что на стволах. Срочно нужна баллистическая экспертиза. Нас пошлют куда подальше, а с прокуратурой спорить не будут.

— Я, хотел сам вам это предложить.

— Павел, ты пока занимаешься с бумагами, мы задержанных рассортируем. Перекопский, пошли со мной. Парни, посидите возле них, базарить между собой не давайте. — Обратился Алик к собровцам.

— Алик, а я что, крайний? Как чего, так Перекопский.

— Саша, твоя фотоморда есть у нас во всех ракурсах, а пальчики только на ногах не снимали.

Когда поднялись на третий этаж, Женя распорядился, что бы Алик с Игорем занялись Перекопским, а сам он пройдется по кабинетам, узнает, что уже наработали парни. Когда зашли в кабинет, Алик рукой указал Перекопскому на стул. Тот сел, а оперативники сняли куртки и повесили их на вешалку.

— Саша, с тебя уже пора брать деньги. Ты, у нас уже как в гостинице селишься, через день и каждый день. — Сказал Игорь.

— Ага, в вашу гостиницу, хрен бы не заезжал. Ну, на этот раз похоже уже навсегда заехал.

— Похоже так. Куда же мы Саша без тебя, без тебя скучно. А так глядишь, пару месяцев сейчас пообщаемся.

— За что нас задержали?

— Саша, ты хоть и спидушник, но не дурак. Начнем с того, как вы бухгалтера хлопнули, потом за остальные трупы поговорим. Кто убивал, как убивал, кто заказывал?

— Ладно, Алик, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Сидеть один, я не собираюсь, скучно как то. А тут такая интрига, кто, кого вперед утопит.

— Раз такой сознательный, давай с самого начала.

— Алик, с самого начала, так с самого начала. Дато, Ваху и Анзора, я знаю несколько лет. Познакомились во время войны с Абхазией, были в одном отряде.

— Саша, а ты там каким боком? Ты же всю жизнь в России прожил.

— Так я грузин, или мимо проходил. А эти абхазы свободы захотели. Мы бы их в мясо, фарш превратили, если бы их со всего союза не поддержали. Я там и на иглу подсел, СПИД заработал. Без допинга, в безоружных тяжело стрелять, потом совесть мучает, перед глазами, как живые стоят. Когда война закончилась, предложил пацанам здесь бизнес открыть. Благо, золотишко у нас было, абхазов хорошо потрясли. Золотишко, превратили в зелень, купили металлический ангар, открыли цех по производству мебели. Сначала неплохо пошло, а потом, местная шантрапа замучила. Даже не посмотрели, что в общак отстегиваем. Что бы отвязались, раз заплатили, а у них аппетиты разыгрались, эти спортсмены ненасытные оказались. Смотрящий им забил стрелку, одного из спортсменов, самого борзого, на стрелке завалили. В отместку нам ангар дотла сожгли. Оборудования нет, денег нет. Перебивались, кто как может. Дато на стройке разнорабочим, Ваха снабженцем, Анзор на рынке яблоки продавал, а я, старое ремесло вспомнил. Пока руки не тряслись, кошельки щипал у ротозеев. Потом барсетки, магнитолы, а там и квартиры пошли. Чем дальше, тем больше на иглу садился. А там денег нужно немеренно. Как-то, на Анзора, мужичек вышел, предложил одного человечка стереть. Анзор попросил это сделать меня и Дато. Какой-то рокер был крутой. Дали нам фото, адрес коттеджа, время, когда выезжает. Дато проверил, все подтвердилось. Он меня по радиостанции и навел. Рокер здоровый был, весь в коже. Мотоцикл, что тот пароход. Я его снял с одного выстрела. Из автомата, как белке, в глаз пулю положил.

— А кто такой, не узнавал?

— Откуда? Да мне и по барабану. Лишь бы деньги на дозу добыть. Сколько Анзор получил, не знаю. Нам с Дато он по десять тысяч долларов дал. Анзор еще потом два заказа подогнал. Но там уже без меня работали, Дато и Ваха. Дато наводил, Ваха стрелял. Дато, и в Абхазии у нас на побегушках был. Золотишко отмутить, пожрать достать, это он мог. Пару месяцев назад, я в Москву ездил, стволов прикупить, а то эти засвечены. Там меня с Гиви и свели. В Москве уже давно на наш город глаз положили. Грузинские воры хотели своего положенца на город поставить. Местный смотрящий на Япончика ориентировался, а тот сами знаете, как к нам относится, местные авторитеты на дыбы встали. Хотели их тихой сапой задавить.

— Саша, а почему начали с района?

— Алик, что бы в город соваться, нужна хорошая бригада, один ничего не сделаешь. Хотели деревенских быков подтянуть. Начали с Сосновки. Жирафу пообещали, что его Гиви сделает правой рукой. Он как созрелое яблочко, сам в руки упал. Как же, вор в законе, а он у него правая рука. Он бы сделал всю черную работу, а потом бы его убрали.

— С этим потом. Давай о бухгалтере.

— Алик, а это все оттуда идет. Гиви по своим каналам узнал, что директор хочет завод разорить. Так просто это не делается, там ведь и братва свой кусок имеет. Я с ним связался, предложил свою крышу. Тот согласился, но попросил убрать бухгалтера. Что у них за рамсы были, я не знаю, пусть у них голова болит. Я, его, с ТТ хлопнул, когда он в гараж заходил.

— Кто еще участие принимал?

— Дато наводил.

— Машину смотрящего, с водителем, кто расстрелял?

— Стрелял кто-то из отморозков Жирафа. Гиви хотел смотрящего попугать.

— Саша, как насчет следователя?

— Алик, неужели я вам все рассказал, а там молчать буду. Мне все равно терять нечего. Врач сказал, что от силы два-три месяца проживу. Хотел на воле сдохнуть, да не получилось. Анзор сука пожадничал. Стволы не утопил, как я ему сказал. Алик, может, отведете меня в камеру, ломает всего. Врача вызовите, а то я до следователя не доживу.

— Игорь, отведи Сашу в камеру, предупреди дежурного, что я сейчас скорую вызову. Потом подыми сюда Дато, если ему уже пальчики откатали.

В коридоре Игорь столкнулся с Виктором, у которого от холода лязгали зубы.

— Витя, что с тобой?

— Печка в машине полетела. Думал, до конторы не доедем, замерзнем как бобики. А ты, куда Сашу повел?

— В камеру. Сейчас скорая приедет. Видишь, его колбасит, хуже, чем тебя.

Игорь с Перекопским пошел дальше по коридору, а Виктор зашел в кабинет. Закрыв Перекопского в камере и предупредив дежурного, Игорь прошел к видеотеке. Задержанные стояли, уткнувшись лицом в стену, рядом на табуретках сидели двое собровцев.

— Парни, пальчики у всех откатали?

— Да.

— Кто из вас Дато?

Двое из задержанных повернулись и сказали, что они.

— Оба, вперед.

Поднявшись по лестнице, Игорь с задержанными зашел в кабинет. Алик недоуменно посмотрел на него.

— Игорь, а это что за клоуны? Почему двое?

— Сейчас будем разбираться, кто есть кто. Дато двое оказалось.

— Витя, я понимаю, что ты промерз до самых костей, но возьми вот этого, который помладше, посиди с ним в Женином кабинете, остальные заняты. Ключ на столе лежит.

Виктор с одним из Дато вышел. Алик обратился ко второму.

— Дато, паспорт есть?

Тот засуетился и начал шарить по карманам. Достал из кармана бумажку и подал ее Алику.

— Это что?

— Справка об освобождении. Я, тридцатого декабря откинулся с зоны. Родственники встретили, сразу поехали к Гиви, впятером. Гиви меня к себе приглашал, когда я еще на тюрьме был. Ему земляки нужны были, на местных не надеялся. Начальник, ты мне ничего не пришьешь, я даже наркотой не балуюсь.

— Где Гиви искать?

— Не знаю. У него по стране лежек, как у собаки блох. Земляки везде помогут.

— А эти, четверо, что с тобой приехали, они кто такие?

— Односельчанье, родственники. У нас же за счастье считается, вырваться из Грузии и сразу попасть в бригаду.

— Хочешь сказать, что они не приделах?

— Какие дела? Они в России то всего дня четыре, заехали за мной и сразу к Гиви. В Новый год посидели, вина, водки попили, пацаны героинчиком побаловались. Вот и весь криминал.

Дверь в кабинет открылась, зашел начальник отдела, спросил, где ключи от кабинета.

— Женя, там Виктор сидит, с одним из жуликов. Слушай, тут такая бодяга нарисовалась. Пять человек левых. Они только день назад приехали.

— По базе розыска проверили?

— Да, конечно, собровцы сделали.

— Гони их в шею. У нас и так народа не хватает, еще время на них тратить. Дай им срок, час, что бы их в городе не было. Объясни, что еще раз попадутся, уедут в спецприемник, либо мы их по указу президента на тридцать суток закроем. Алик, сходи, разберись, кто вам нужен, потом переговорим, тема есть.

Алик отдал справку Дато и оба вышли из кабинета. Минут через десять он вернулся. Игорь стоял возле открытого окна и курил. Женя дослушивал магнитофонную запись разговора с Перекопским. Дослушав до конца, он отложил диктофон в сторону.

— Алик, Игорю все одному не потянуть. Мы уже об этом разговаривали. Ты займись Перекопским, Игорь Железякой, Витя бригадой Жирафа. Там ему побегать придется, пока не перевелся. Они, оказывается решили под себя таксистов и автобусников подмять. Пару таксистов завалили наглухо и три автобуса разнесли в щепки. Сейчас много частников развелось. Вите придется по автобусным маршрутам побегать.

— Женя, во время обыска, блокнот интересный изъяли. Там расписано, кому Гиви из общака платил и кто ему платил.

— Хорошо, я сам этим займусь.

Раздался телефонный звонок. Звонил дежурный.

— Алик, в прихожей уже сидят пять адвокатов. Достали, до не могу. Спустись, разберись с ними сам.

— Алик, что случилось? — Спросил Женя.

— Воронье слетаться начало. Адвокаты косяком потянулись.

— Алик, занимайтесь своей работой, я сейчас скажу собровцам, что бы этих гиен от закона выкинули.

Женя вышел из кабинета.

— Алик, ну что, второго Дато тащим?

— Да. Пусть Витя по своему плану работает. Он не зря съездил. Сейчас Жирафу с убийства не спрыгнуть. Это даже лучше, что он Жирафом займется. Сегодня стрелочник здесь, а завтра его нет. Попробуй, его потом с севера выцарапай.

— Алик, может, я чего-то не понимаю. Раньше были в районе двое неприкасаемых. Это первый секретарь и председатель исполкома. Да и то при желании, если отобрать партбилет, это для них было равносильно смерти. А сейчас столько развелось, что бери автомат, отстреливай каждого второго, не ошибешься.

— Игорь, а чего здесь непонятного, если страной правит золотой телец. Прогнило все, сверху, до низу. Если мы деньги не взяли, то это не говорит о том, что следак, прокурор, либо судья не возьмут. Мы ведь так, раньше, друг от друга не шифровались, а сейчас, даже, ближнему, не доверяешь. Вот положа руку на сердце, я никому не верю.

— Даже нам?

— В какой-то мере, даже вам с Витькой.

— Ну, спасибо, успокоил. Ладно, Алик, все, проехали. Пошел я за Дато.

Жулики не отпирались. Своя шкура ближе к телу. Лишь бы с пожизненного соскочить. Следователь только успевал писать. Вскоре все четверо оказались в камерах, с видом на солнце через решетку. Когда увели последнего, Следователь потянулся, что захрустели кости и обратился к операм.

— Парни, как обещал, завтра вечером поляна с меня. Вы подняли четыре висяка, которые у меня ярмом на шее висели. Мне эти дела навесили, как самому молодому, а теперь я всем нос утру. Это так, между делом. С заказчиками проблема будет. Директора цементного завода мы подтянем, не отвертится. По рокеру, как его назвал Перекопский и еще по одному трупу, нам ловить нечего. Они были владельцами сети АЗС. А кто там сейчас хозяева, знаете?

Оперативники переглянулись и пожали плечами. Игорь ответил, что они как-то этим не интересовались.

— А я, интересовался. Сейчас все эти АЗС принадлежат одной самой крупной московской компании. В службе безопасности работают одни комитетчики. Я, сдуру, набился на прием к начальнику ФСБ, хотел обратиться за помощью. Тот мне непрозрачно намекнул, что бы я дела положил на большую пыльную полку, если не хочу неприятности. Могу случайно угодить под грузовик, либо нарки забьют. Да и где заказчика искать? Анзор его не знает, тот на него сам вышел. Если на заказчика выйдем, на дурака, его зачистят. Наверняка какая-то шестерка. По четвертому трупу, того брат родненький заказал. У них был совместный бизнес. Один из братьев игроком оказался, уж слишком любил в казино за рулеткой посидеть. Растратил деньги фирмы. Когда понял, что жареным запахло, заказал брата. Взяли мы его в разработку, да не успели. Ему кто-то клофелина в водку сыпанул. А он сердечником оказался. Через две недели после брата похоронили.

— Помощь еще нужна? — Спросил Алик.

— По убийствам, пожалуй, все. Разве что выводку организовать на место совершения преступлений, задокументировать под видео. Если не сможете, то не обижусь, возьму бойцов из конвойной роты. Вас они еще интересуют?

— Только Саша Перекопский. За ним еще несколько разбоев на квартиры.

— Завтра запрос принесите, я подпишу, что бы вы могли, по СИЗО с ним работать. Парни, я побегу, но про шашлычку, завтра, не забудьте. Я, понимаю, что вы к нам в прокуратуру не пойдете, а мне здесь не с руки светиться. Все, до завтра, вернее, до сегодня.

Следователь попрощался и ушел. Игорь повернулся к Виктору и сказал.

— Витя, я знаю, ты мужик запасливый. Наверняка в сейфе книжка в стеклянной таре есть, может, сядем, на троих прочитаем. А то, я сейчас без допинга свалюсь.

Пока, Виктор ухмыляясь доставал из сейфа бутылку водки, Игорь достал из холодильника салаты. Только Алик потянулся за кружками, как зашел начальник отдела с Викторовичем. В руках, у которого была бутылка дорогого французского коньяка.

— Мужики, как вы это пойло, паленое пьете? Если уж за успешное начало Нового года, то хоть нормально отметить.

Увидев, что Алик собирается разлить коньяк по когда-то белым фаянсовым кружкам, теперь коричневым от чая, Викторович всплеснул руками.

— Женя, да что же это творится? С вашей клиентурой давно можно было нормальной посудой обзавестись. Я, там у тебя в столе набор фужеров видел. Не хрусталь, но все же. Такой коньяк нужно пить смакуя. Сначала понюхать, затем сделать маленький глоток, прополоскать во рту, лишь затем проглотить, ощущая приятное жжение в горле. Потом на любителя. Я люблю закусывать лимоном с солью. Мужики, у вас есть лимон?

Виктор отрицательно покачал головой.

— Женя, я у тебя и лимон видел. Ты, уж поухаживай сегодня за нами, а то у тебя парни с ног валятся.

Женя сходил за фужерами и лимоном. Коньяк Викторович разлил сам, плеснув на самое донышко. Вдохнув ноздрями пары спиртного, он в блаженстве закрыл глаза. Опера посмотрели на него, переглянулись и чтобы не рассмеяться, выпили залпом. После чего принялись за салаты. Больно уж жрать хотелось, а то, как у гончих, животы прилипли к позвоночнику. Смакуя, Викторович, сквозь зубы процедил спиртное и закусил лимоном. Поняв, что операм не в кайф его изыски, следователь разлил коньяк им по пол фужера, а себе опять плеснул на донышко. Дождавшись, когда все выпьют, он сказал.

— Как вы сами понимаете, меня вымогательства, кражи и разбои не интересуют. В первую очередь, Жираф, это наша козырная карта. Его пацанами, пусть следаки из ГОМа занимаются. Я, им даже убийства таксеров подарил, пусть очки набирают. Виктор, ты мне лучше объясни. Ну, собрал ты бумаги, свидетелей опросил и все прочее, но где ты взял вот этот рапорт с визой прокурора, что бы дело по убийству в унитаз слить.

— У меня это дело одногрупник вел. Вместе в школе милиции учились. Когда ему сказали, что бы он это дело на тормозах спустил, потребовал письменного распоряжения. Вот и держал на всякий случай, в хитрой папочке.

— Витя, если все срастется, я его к себе замом возьму, паренек не глупый. Но с одним условием. Начнет районный прокурор дергаться, всю информацию, он должен сливать мне. Теперь дальше. Осиное гнездо мы уже разворошили так, что мама не горюй. Разработка чья?

Игорь кивнул головой и сказал, что его.

— Игорь, я смотрю, ты уже не пацан, в ясельных штанишках. Стаж есть, что бы на пенсию свалить?

— Да, есть. А в чем дело?

— Да, дело то в тебе. В прокуратуре сильно не любят, если кого-то за вымя трогают. Даже при самом плохом раскладе, я с этого дела спрыгну. Объясню, что опера мне материал подогнали, а мне назад хода не было. Но стрелочник все равно должен быть и им будешь ты. Там такие жирные гады завязаны, что вам и не снились. Им нужна чья-то кровь. Хотите, обижайтесь, но говорю как на духу. Такая уж у нас гнилая система. Всякое хорошее дело, должно быть наказано. На сегодня все. Женя, я думаю, пусть парни отдохнут немного. Сегодня и без них справятся. Им, на завтра работы хватит.

Разлив остатки конька, Викторович выпил, и не прощаясь вышел. Допив коньяк, оперативники посидели молча, каждый катая свою тему.

— Женя — нарушил молчание Игорь — может по водочке, а то после таких слов что-то тоскливо на душе стало.

Начальник отдела, подумав мгновение, кивнул головой.

— Ладно, разливай.

Игорь разлил водку по фужерам. Пожелав друг другу удачи, все выпили.

— Алик, завтра с утра свяжись со следователем, с Павлом, помоги ему добить киллеров. Он, молодой, зеленый, как бы, не накосячил. Витя, Жираф и его команда на тебе. Завтра, с утра, проанализируем все материалы. Надо эту группу на бандитизм натянуть. Игорь, ты в панику не впадай, может не так, страшен черт, как его малюют. За тобой Железяка. Возьмешь завтра разрешение на работу с ним и вывезешь с ИВС. Пусть ничего не скажет, но где чайку нальешь, где за жизнь поговоришь. Налаживай с ним нормальные рабочие отношения. Допивайте и по домам. Дежурному я скажу, что бы по домам развезли.

Женя поднялся и вышел. Допив водку, опера одели куртки. Игорь закрыл кабинет, и все спустились в дежурку. Водитель их уже ожидал. Когда Игорь поднялся в квартиру, все уже спали. Сыновья, в честь праздника, получили суточные увольнительные. Услышав стук входной двери, жена, накинув халат, вышла в коридор.

— Наконец-то явился. А я думала, что ты на работе жить собрался.

— Мать, не ворчи, лучше поставь чайник, а то скоро глюк поймаю.

— Есть будешь?

— Нет, с ребятами немного посидели.

— Пей чай, да ложись спать. Я, вижу, как вы немного посидели. От запаха сивухи, аж с ног сбивает. Завтра работаешь?

— Да. Нужно будильник поставить.

— Нет, точно. Сам придурок и детей, такими, воспитал. Это, наверное, у вас в генах. Младший, с трех лет орал, что в милицию пойдет работать. Хотя даже не знал, что ты там горбатишься.

— Мать, не расстраивайся. Вот скоро выйду на пенсию, буду по праздникам дома сидеть, а летом в деревне у тещи на огороде в грядках ковыряться, травку полоть.

— Что-то случилось?

— Все ровно.

— А ты, на грядках долго проживешь? Ты вспомни Сережку с Пашей. Им ведь обоим по сорок три было. У Сережки, тромб, а Паша так на грядках и умер, сердце остановилось.

— Мать, а я им завидую. Никто с ними не мучился. Как жили, так и умерли. Богу тоже опера нужны, что бы черти, не колобродили.

— Мученик, ложись спать.

— Мать, ты завтра к вечеру какой ни будь вкусняшки приготовь, да сестер пригласи, посидим, маленько.

— Посмотрим, что у нас по финансам. Ближе к обеду позвони. Звонок будильника раздался как выстрел. Игорь, аж подпрыгнул на кровати. За окном было еще темно. Выключив будильник и схватив одежду в охапку, он выскочил в зал. Умывшись и сбрив трехдневную щетину, он оделся и прошел на кухню. Заглянул в холодильник, но есть не хотелось. Хотя пол холодильника было забито салатами, какими-то мясными блюдами. Остатки от неудавшегося пира.

— А, черт с ним, хоть Железяку накормлю, не пропадать же добру. — Подумал Игорь. Он положил в пакет бутылку сухого вина с непонятными иероглифами, пару салатов и отломил пол жареной курицы. Через двадцать минут он уже вышагивал по городу, который в праздничный день, как и положено, с утра был пуст. Лишь изредка попадались серые, смурные личности в полуживом состоянии. Когда Игорь зашел в дежурку, было начало десятого. Разрешение, на работу с Железякой, лежало у дежурного. Игорь взял его и поднялся в кабинет. Выложив продукты в холодильник, Игорь спустился в дежурку, где попросил выделить автомашину, что бы привезти Железяку. Дежурный, от просьбы Игоря, аж, зашипел.

— Мужики, вы совесть имейте. Алик пришел, ни свет, ни заря, забрал автомашину. Сказал, что будет через полчаса, до сих пор нет. Перед тобой Витя из ГОМа позвонил, кого-то ему к следователю вывезти надо. Тому я отказал, сказал, что бы на месте машину искал. Теперь ты нарисовался. Нам на сутки дают пятнадцать литров бензина. Я, что, за свой счет должен заправлять? Случись что, предлагаешь на метле лететь. Ладно, привезем твоего жулика, тут недалеко. Только в порядке очереди, жди, когда Алик освободиться.

— Голова не болит, а то я, бутылочку сухого прихватил.

— Игорь, решил пилюлю посластить? Да, плохо мне, но машины все равно нет.

— Да, при чем здесь, автомашина? Не буду же я один, втихаря пить.

— Хорошо. Ты, иди к себе, я помощнику скажу, что пошел на обход. Пять минут без меня посидит.

Пока дежурный поднимался, Игорь нашел штопор, открыл бутылку и разлил вино по кружкам. Из холодильника он достал нарезанный лимон. Когда дежурный зашел, они подняли кружки, пожелали друг другу удачи и выпили, зажевав лимоном. После чего дежурный заторопился и ушел. Игорь подошел к окну, открыл форточку и закурил. День был пасмурный. Солнце спряталось за свинцовые тучи, как будто почувствовало его настроение. Хотя он и пытался гнать от себя эти мысли. Игорь, даже не мог представить, как будет жить на гражданке, без этого надрывного, бешеного темпа. Раздался телефонный звонок и Игорь поднял трубку. Дежурный сказал, что подъехала автомашина. Оперативник надел куртку, и спустился. Когда Железяку вывели из камеры, Игорь его еле узнал. Вместо цветущего молодого парня, ссутулившийся, с землянистым цветом кожи, мужчина. Как будто Железяка впитал в себя эту серость камер и запах немытых тел. Увидев опера с собровцем, Железяка иронично ухмыльнулся и протянул руки, на которых Игорь застегнул наручники. В каких бы ты хороших отношениях не был с задержанным, но жулик остается жуликом. Все ведомственные инструкции пишутся кровью. Дежурный УАЗ стоял на стоянке. Железяка и сопровождающие его, сели в автомашину.

— Игорь, а где Алик с Виктором, а то я уже соскучился?

— В отделе поговорим.

— Если узнали, кто я такой, может и поговорим. Иначе смысла нет, только время потеряете.

— Тебе в камере лучше? У нас, глядишь, маленько развеешься.

Возле здания УБОП, все вышли из автомашины. На улице было, не по зимнему тепло, если бы не резкий, порывистый ветер. Железяка стоял возле автомашины, вдыхая всей грудью сырой, со снежной пылью, воздух. Игорь завел его в кабинет, расстегнул наручники и бросил их в ящик стола.

— Железяка, может все же поговорим, если не о твоих делюгах, то за жизнь. Ты ведь, парень не глупый.

— Был бы умный, здесь бы не сидел. У Жирафа, всю его шантрапу сняли?

— Ты, откуда знаешь?

— На тюрьме вести быстрей расходятся, чем по телеграфу. Не хотел я на этот раз с ним связываться. Затылком чувствовал, что пасут. Вы и на меня через Жирафа вышли, пасли его, а нарисовался я. Подарок к Новому году. Или я в чем-то ошибаюсь?

— Все правильно. Железяка, вот смотрю я на тебя и кажется, что у тебя никак не меньше высшего образования.

— Игорь, это что, наводящие вопросы. Если не секрет, как вы меня просчитать хотите?

— Да какой здесь секрет. Хочешь узнать, слушай. Есть такая телевизионная передача, «Криминальный курьер». Пару дней ролик, с тобой в главной роли, покатают по центральному телевидению. Кто-то и откликнется. Не все еще оскотинились.

— Что? Вот этого я не предусмотрел. Может, без телевиденья обойдемся.

— Железяка, ты нам выбора не оставляешь. Тут уж пан, или пропал.

— Игорь, я подумаю пару минут.

— Пока думаешь, есть будешь?

— Если что есть, давай. В ИВС, такую бурду готовят, есть невозможно. Да и от этого быдла, что в камере сидят, наизнанку выворачивает. Скорей бы в следственный изолятор перевели, там хоть с общака помогут.

Игорь достал из холодильника курицу и салаты, включил чайник.

— Игорь, может спиртное есть. На душе погано, озадачил ты меня.

Оперативник достал из холодильника полбутылки вина и поставил на стол, после чего присел сам. На пару они начали уничтожать съестное. Насытившись, Игорь разлил вино по кружкам. Игорь выпил залпом, а Железяка крутил кружку в руках и о чем-то думал. Выпив вино, он поставил кружку на стол.

— Игорь, ты не думай, что я испугался популярности, если бы, не одно но. Полгода назад, я познакомился с одной девченкой. Месяц назад заявление в ЗАГС подали. Хотел со всей этой лабудой завязать, да Жираф позвонил, предложил сейф, с золотишком и долларами взять. Думал, возьму и в тину, что бы капитал на черный день иметь.

— Железяка, раз пошла такая пляска, может, представишься.

— А куда мне деваться? Безфамильных Иван Иванович, семьдесят восьмого года рождения, проживаю в Подмосковье, город Люберцы.

— Иван, про свои преступления, по ходу пьесы расскажешь, а пока давай о себе. Где родился, где крестился, где учился?

— Если интересно, могу рассказать. Мне спешить некуда, а надышаться гнилым тюремным воздухом, всегда успею. Мне не было и месяца, когда в дом малютки подкинули. Кто родители, не знаю, да и не интересно. Хотя, по тем временам, по-видимому, жили неплохо. На мне все импортное было. Потом детский дом. А там кому мы нужны были, росли шпаной. Хотя, учился в школе я хорошо. Когда мне было двенадцать, к нам дворником устроился дядя Вася. Он на все руки мастером был. В свободное время замки на заказ делал, а я любил с железом возиться. Чем я ему понравился, не знаю. Но постепенно, он начал меня учить, как эти замочки вскрывать. Потом сейфы пошли. Я, уж позже узнал, что он был известным медвежатником, на весь Союз гремел. Натаскал он меня, механику, на раз-два вскрывал. А с электроникой, пришлось самому разбираться. Дядя Вася на книги денег не жалел, какие надо было, все доставал. После школы заставил меня поступить в институт, на юридический факультет. К тому времени, я комнату в общаге получил, дядю Васю к себе перевез. Он уже еле ходил. Я, даже на практике, в уголовном розыске был. Понравилось, тоже допинг неплохой. Если бы не наука дяди Васи, возможно коллегами были. Я, его как-то спросил, зачем ему был нужен? А он знаешь, что ответил? По воровским понятьям, должен был себе смену подготовить, да и на старости лет, будет кому хлеб с икоркой подать. Жили мы с ним, не богато, но на еду и шмотки хватало. Это я потом понял, что его братва подогревала. Когда я институт закончил, он сказал, что пора за серьезную работу браться. Свел меня с местным авторитетом. Тот мне первый заказ и подкинул. Там даже не сейф был, железный ящик. Я, с ним, за пару секунд управился. Сколько денег было, не знаю, не считал. Скидал все в сумку и авторитету отдал. Тот мне потом двадцать пять тысяч американских рублей отсчитал. Свозил я дядю Васю на море, позагорали. Ему плохо стало. Дома, через пару дней умер. Я даже не думал, что у него такие знакомые. Он патриархом был, бродяги со всей страны собрались. На похоронах я со всеми и познакомился. Затем еще пару сейфов вскрыл. Один с деньгами, а второй с документами. Через неделю, моего благодетеля, кто-то завалил наглухо. Думаю, что из-за этих бумаг и грохнули. Бомба видимо еще та была. Я, на всякий пожарный, к морю свинтил. Решил, больше не работать, где живу. А тут, Жираф с подругой нарисовались. Я, его сразу раскусил. Для него главное не деньги, власть. Хотя, деревянный по пояс. Свел его с местными авторитетами. Он за это готов был меня на руках носить. Когда я ему предложил вместе по сейфам работать, он даже не раздумывал. Подруга находила жирных поросят, а Жираф их отслеживал, где деньги хранят. Когда я у вас пару дел провернул, да денег ему отслюнявил, Жираф себя богом возомнил. Начал, из деревенской босоты бригаду себе сколачивать. Даже телохранителей завел. Вот смеху было. Потом, еще четыре сейфа вскрыли, на одном я прокололся. На пятом вы нас взяли. Адреса не помню, уж извините. Жираф в раскладе, покажет. Потом меня на место свозите, все хоть какое-то развлечение. Игорь, можно я подруге позвоню. Волноваться будет, я должен был сегодня прилететь.

— Что ты ей скажешь, что на тюрьму ушел? Да она еще больше переживать будет.

— Скажу, что другую встретил, зачем ей жизнь ломать. Мне как не крути, в любом случае семерочка светит.

— Допивай, пойдем в дежурку, у нас выхода на межгород нет.

Иван допил вино, и они с Игорем спустились в дежурную часть. Оперативник договорился с дежурным и подвинул телефон Железяке. Тот по памяти набрал номер. Абоненту, взявшему трубку, он сказал, что в Люберцы больше не вернется, нашел другую, квартиру может оставить себе, в жилье не нуждается. Положив трубку на аппарат, Иван встал.

— Игорь, можно я у вас пару часов посижу. А то в каземат нет никакого желания возвращаться.

Раздался телефонный звонок и дежурный поднял трубку, представился, после чего подозвал Железяку, сказав, что звонит подруга.

— Да, боже ты мой. Я забыл, что телефон с определителем. — Воскликнул тот. Дежурный с Игорем тактично отошли в сторону, что бы, не мешать разговору. Иван разговаривал минут пять, потом положил трубку.

— Ну, наговорился? — хмыкнул Игорь.

— Да уж, наговорился.

— Тогда пошли к нам.

— В кабинете Железяка подошел к окну и начал смотреть на улицу. За окном опять пошел снег.

— Иван, от окна отойди, а то у меня парашюта нет.

Железяка отошел от окна и сел на стул.

— Иван, ты как отсюда умудрился выпрыгнуть и ноги не сломать. Здесь высоковато будет.

— В институте с парашютом прыгал, опыт есть. Игорь, у меня просьба. Завтра подруга прилетает, организуй с ней встречу.

— Иван, а ты, не много, хочешь. Ты же не пацан, должен понимать, что лишнего времени вытирать у тебя сопли, у меня нет. Я, тебе встречу организую, а ты в отказняк пойдешь, знать ничего не знаю.

— Начальник, давай сделаем так. Сейчас ты вызовешь следака с адвокатом. Я сделаю чистосердечное признание, по всем вашим эпизодам. С остального я спрыгну, не докажете.

— Адвокат тебе зачем?

— Да что бы процессуально никто потом не докопался. Глядишь, мне пару лет, на суде скостят. Но ты обещаешь, что встречу завтра организуешь.

— Иван, если я обещаю, то делаю.

Игорь взял телефон и начал вызванивать следователя, которому отписали материал по краже из ювелирного салона. Тот оказался дома и сказал, что будет минут через сорок. С адвокатом было сложней. Желающих ехать в УБОП, в праздничный день, не было. Неизвестно, заплатит клиент или нет. Обзвонив всех, кто был записан в блокноте, Игорь с раздражением отодвинул его в сторону и открыл верхний ящик стола, за которым сидел Алик. Всей группой они туда слаживали визитки, которые им оставляли посетители, вдруг пригодится. Оперативник выбрал несколько визиток и положил на стол.

— Игорь, дай я сам с адвокатом поговорю. За меня заплатят в любом случае, а то ведь эти стервятники палец о палец не ударят, без денег.

Железяка с первой же визитки набрал номер. Разговор занял меньше минуты. Адвокат пообещал вскоре подъехать.

— Иван, ну отсидишь, а чем дальше займешься?

— До этого дня дожить надо. Если подруга дождется, фирму открою. Буду замки, как дядя Вася, на заказ делать. Эксклюзивные замки, сейчас большим спросом пользуются.

В кабинет заскочил озадаченный Алик.

— Игорь, ты здесь. Помощь нужна. Нужно срочно грузинчиков по местам совершения преступлений вывозить. Тормоза начали включать.

— Алик, извини, не могу. Следователя с адвокатом ждем. Поднимай парней. Женя вчера добро дал.

— А, ладно. Нас все равно двоих не хватит. Следователь вам зачем?

— Иван чистосердечные признания давать будет.

— Какой Иван?

— Перед тобой сидит. — Игорь кивнул головой в сторону Железяки.

— Иван — Алик покрутил головой. — Поди опять лапши на уши навесил.

— Алик, дежурный связывался с местными, где Иван живет. Там есть такой. Обещали, в течении часа прислать копию паспортной формы. Ему резона врать нет. По базе розыска чистый.

— Игорь, подай телефон, буду парней поднимать. Вот опять матов наслушаюсь.

— Ты троих подними, сам четвертый. Еще четырех собровцев возьмете. Наденьте браслеты, никуда твои стрелки не денутся.

— Так и сделаю. С машинами не знаю, что делать.

— Позвони Жене. Он хотел с обеда выйти, до сих пор нет. Ему из ГУВД дадут. Это нас могут послать далеко и надолго.

Алик начал тыкать кнопки телефона. Иван, смотревший во время разговора, то на Алика, то на Игоря, спросил.

— Игорь, а у вас что, такая напряжонка, с автомашинами?

Игорь с досадой махнул рукой.

— Знал бы, что борцы с организованной преступностью живут как нищие, подогнал бы вам навороченного мерина.

— Ваня, ты еще поиздевайся, можешь от меня подзатыльник заработать. — Ответил Алик.

— Алик, да ты не обижайся. Я бы, вам как компенсацию за побег подогнал. Всегда считал, что вас снабжают по первому классу.

— Помолчи пока. Мне еще двоих нужно вызвонить.

В кабинет зашел начальник отдела. Поздоровавшись, он сел на стул и вопросительно посмотрел на Игоря. Тот успокаивающе кивнул головой.

— Женя, Алику машины нужны и парни из СОБР. По группе Перекопского нужно успеть задокументировать, пока они совсем в отказняк не ушли. Потом, мы только стволы сможем привязать и то не всем. Скажут, что оружие было Гиви.

— Еще что нужно?

— Пока все. Ко мне сейчас следователь с адвокатом подъедут. Будем с Иваном работать.

— Витя появлялся?

— Пока нет.

— Алик, со следователями как?

— Женя, прокурорских, по тревоге подняли. Нужно по бригаде Перекопского и Жирафу работать. Народу выше крыши, оперов нет.

— Хорошо, я к себе. — Женя поднялся и вышел. Минут через пять в кабинет зашли следователь и известный в городе адвокат.

— Что ж, господа-товарищи, располагайтесь, где кому удобней. — Игорь поднялся и отошел к окну. Открыв форточку, он закурил. Адвокат, почувствовав запах дешевых сигарет, поморщился, но промолчал. Он попросил выйти из кабинета Игоря со следователем, что бы переговорить с Железякой. Но Иван усмехнулся и сказал, что он сам юрист и консультироваться, ни с кем не собирается, адвоката вызвал для проформы. Алик, посмотрев на весь этот бедлам, сказал, что будет у Жени и вышел. Следователь достал бланк допроса из папки, сел за стол. Иван начал рассказывать о своих криминальных подвигах. Адвокат попытался что-то сказать, но Железяка его оборвал на полуслове, сказав, что бы тот сидел и молчал. Обидевшись, адвокат подошел к Игорю, который стоял у окна и смотрел на танец снежинок. Попросил у него кружку кофе. Игорь усмехнулся и сказал, что он так много не зарабатывает, что бы поить кофе адвокатов, но если тот не брезгует чаем, то заварка и кружки в столе. Адвокат заглянул в стол, увидев черные, давно не мытые кружки брезгливо поморщился. Взяв со стола газету, он сел на стул и начал ее читать. Следователь задавал вопросы, а Железяка подробно на них отвечал. Закончив допрос, следователь подвинул бланки Ивану, на которых тот расписался. Покончив с формальностями, следователь и адвокат ушли. Игорь, который все это время простоял у окна, подошел к столу и сел.

— Вот Иван и все. Завтра я тебя заберу из ИВС, будем ждать твою подругу.

— Игорь, все это хорошо, но возвращаться в этот смрад, нет, ни какого желания.

— Иван, свою дорогу ты выбрал сам. Сейчас только от тебя зависит, как будешь жить дальше.

— Да уж, времени сейчас свободного много будет. Будет о чем подумать. Знаешь что, увези меня на тюрьму. Устал я что-то.

Игорь достал из стола наручники и протянул их Железяке. Застегнув их на своих руках, тот ухмыльнулся.

— Дожил, уже и браслеты сам себе одеваю.

Дежурный УАЗ стоял возле крыльца, Игорь с Железякой сели в него. Передав Ивана в ИВС, Игорь вернулся в УБОП и зашел в кабинет начальника отдела. Женя был один, Алик с операми уже уехал. Он сидел и просматривал блокнот, который изъяли на обыске у Гиви. Увидев вошедшего, он кивнул головой на стул.

— Женя, я на месте пару страниц просмотрел, там есть интересные записи.

— Это я вижу. Здесь вся воровская касса расписана, кто, сколько в общак отдал, кому сами заплатили. Тут такие люди фигурируют, что нам не по зубам. Последние повышибают. Придется блокнот в ФСБ отдать, может у них что срастется. Меня, другое беспокоит. Судя по записям, у Гиви где-то хранится крупная сумма денег, которую собрали грузинские воры, что бы поставить город на колени. Деньги он держал рядом с собой, скорее всего в адресе, где вы делали обыск. Рисковать ими, он не будет, выждет время. Алик приедет, придется вам туда ехать, разбирать дом по досочке.

— Женя, у меня сегодня родственники собираются. Хотели посидеть, раз в Новый год не удалось.

— Что ты предлагаешь?

— Посадить собровцев к Мишке. От него даже ночью, дом, который Гиви снимал, хорошо просматривается. Гиви ночью появится, нам проще, деньги искать не придется. Не срастется, завтра с утра вытряхнем адрес.

— Давай, так и сделаем. У тебя телефон Михаила есть?

— Да.

— Игорь, позвони ему, скажи, что к нему парни подъедут. Я сейчас схожу к собровцам, скажу, что бы в гражданку переоделись и готовились к выезду.

Игорь прошел в свой кабинет и созвонился с Михаилом. Тот, хотя и скрипя зубами, согласился. После чего позвонил Жене и сказал, что Михаил будет ждать парней.

— Игорь, завтра в восемь на работе.

— Понял.

Положив трубку, Игорь накинул куртку и вышел. Даже как-то не верилось, что в кои-то веки удастся посидеть с семьей. Через полчаса Игорь был уже дома. Не успел он войти, как раздался телефонный звонок. Звонил Алик.

— Игорь, ты, где потерялся? Ты, наверное, забыл, что сегодня в шашлычку идем, следак уже столик заказал.

— Алик, хочу сегодня с домашними посидеть. У вас все нормально.

— Да, куда они с подводной лодки денутся. Попонтовались, правда, маленько.

— С Женей общался?

— Да, уже обрадовал.

— Алик, а у Вити как?

— По прокуратуре носится, как угорелый. Игорь, у нас заморочки начались, но это не телефонный разговор.

— Алик, что будем с Железякой делать? Он просил о встрече с подругой. Та завтра прилететь должна.

— Я, в курсе. Женя сказал, что сам его вывезет.

— Тогда до завтра, а то мне еще полвечера суетиться, стол накрывать.

— Ладно, до завтра, раз не хочешь, на халяву мяса пожевать.

Игорь положил трубку. Сыновья были дома, в комнате собирали стол. Жена хлопотала на кухне, довершая последние штрихи. Игорь послонялся по квартире и вышел на балкон, закурив сигарету. Жена окликнула его и попросила помочь, накрыть стол. Вскоре пришли сестры Игоря с мужьями. Вечер прошел спокойно, попили, поели, потанцевали. После того, как гости ушли, Игорь помог стаскать грязную посуду в мойку и лег спать. Не было еще восьми, когда Игорь открывал дверь кабинета. На этаже было непривычно тихо, по коридорам никто не шлялся, не шумел. Казалось, что даже воздух стал чище. Так как из кабинетов не вырывались клубы табачного дыма. Вскоре зашел Алик. Зябко передернув плечами, он подошел к батарее и положил на нее озябшие руки.

— Алик, однако, ты вчера перчатки пропил?

— Игорь, ты как всегда, в масть. Вечер-то хорошо прошел. После шашлычной, зашли в киоск, выпили по баночке пива. Потом следователь с Витей тормознули такси и уехали, а я домой пошел. Уже к подъезду подходил, когда два малолетних шакала нарисовались. Дальше как обычно. Дай сначала закурить, а потом деньги. Зарубился с ними. Только их на снег уложил отдохнуть, еще двое подбежали. Перчатки об их зубы разодрал, пришлось выкинуть.

— Парней из ГОМа вызывал?

— Нет. Если бы заявление написал, сейчас бы еще в ГОМе сидел, до сих пор бы расхлебывался. Мальчики извинились. Принесли парочку бутылок пива. Разошлись с ними краями.

— Алик, ты о какой-то проблеме вчера говорил?

— Вчера Жираф встречался с дядей, прокурором и адвокатом. Хорошо Витя уже успел его на убийство загрузить. Он с него уже не спрыгнет. После встречи Жираф жалобу накатал, что его у нас в конторе прессовали, не давали спать, оказывали физическое и психическое воздействие. Жалобе уже ход дали. Готовься, если не завтра, то послезавтра к прокурору по надзору за милицией пойдем гусиным шагом.

— Алик, ну их всех к черту. Будем решать проблемы по мере их поступления. Пойдем, стволы получим, да грузиться будем. Надо парней менять и так всю ночь просидели у Мишки. Где мы кассу искать будем, ума не приложу. Там и искать негде.

— Значит, где-то на самом виду. Положишь поближе, подальше возьмешь.

Оперативники спустились в дежурку, получили пистолеты и вышли на улицу, где их ожидал дежурный УАЗ. В Сосновке УАЗ остановился возле дома, который снимал Гиви. Из соседнего дома вышли Михаил и четверо собровцев. Все подошли к автомашине. Алик посмотрел на их заспанные лица и спросил.

— Парни, вы за домом то хоть смотрели? Такое впечетленье, что только проснулись.

За всех, ответил старший группы.

— Алик, чего всем пялиться. По очереди смотрели. Да и срисовали нас.

— Как это случилось?

— Вчера, когда выгружались, мимо боевая машина воров проехала, БМВ черная. Мы, этих хлопцев, месяц назад в «Кавказской кухне» вязали. Они, там, пол кабака разнесли. Дело возбуждать не стали, хозяину ущерб возместили.

— Чьи они?

— Ничьи. Одни на льдине. Кто заплатит, на того и работают. Алик, а вы правда, сейчас общак искать будете?

— Женя донес?

— Он вчера обмолвился. Мы сначала и внимания не обратили. Только здесь догнали. Может, мы вам поможем, а то вдвоем вам хлопотно будет. Да и машину туда, сюда гонять.

— Сами вызвались. Но насчет денег, это еще вилами на воде писано. Мишка, сбегай по соседям, найди парочку человек, понятыми будут.

— Так мы с Сенькой можем быть.

— На вас потом жулики не наедут, не боишься?

— Еще чего, дома бояться. Стоит только крикнуть, пол деревни прибежит.

— После вчерашнего, у вас и бегать, некому.

— Э, Алик, не скажи. Это у вас в городе, на центральной площади убивать будут, никто слова не скажет. Полгода назад, один мужик в аварию попал. С него городская братва решила деньги сдернуть за автомашину. Хотя сами виноваты были. Поставили мужика на счетчик. Он их послал куда подальше. Те сначала вчетвером приехали, ну и выхватили от соседей. На следующий день на шести автомашинах человек тридцать приехали, еще и со стволами. Местные мужики собрались, из ружей залп дали, жулики как тараканы бежать. Кто не успел спрятаться, колом по ребрам получил.

— Считай, убедил. Теперь беги за Сенькой.

— Пока Михаил ходил, Алик и Игорь обошли двор. По белому, свежему снегу было видно, что в дом никто не заходил. Посовещавшись, решили разделиться на две группы. Алик и двое собровцев взяли на себя дом, а Игорю достался двор. Подошли Михаил с Семеном. Группа Алика и Михаил зашли в дом. Игорь осмотрел двор и зашел в сарай. В котором, кроме поленницы и парочки старых чемоданов с хозяйским барахлом, ничего не было. Обойдя сарай по периметру, Игорь подошел, к стоявшим возле входа собровцам.

— Парни, что делать будем? Здесь искать негде. Сарай и собачья будка. Будку я позавчера переворачивал, там пусто. Посмотрите, может у вас взгляд не замыленный. Собровцы и Сенька зашли в сарай. Собровцы начали раскидывать поленницу, а Семен со смешливой наглинкой в глазах облокотиля на штырь который торчал из стены и чуть не упал. На удивление присутствующих, бревно легко провернулось. Из него начали выпадать пачки денег, как наших рубликов, так и заокеанских зеленых. Бревно внутри оказалось полым. Сенька испугано отпрянул в сторону. Игорь выкинул из фанерного чемодана рванье и начал укладывать туда деньги. Закончив, он повернулся к собровцам.

— Ребята, осмотрите еще раз здесь все внимательно, а мы пока считать пойдем. А то до утра не управимся.

Игорь и Сенька зашли в дом. Михаил с собровцами сидели за столом и пили чай, из запасов Гиви. Алик с молотком возился у разбитого подоконника.

— Алик, как улов? — Окликнул Игорь.

— Наган и охотничий нож в подоконнике нашли. — Ответил Алик, не поворачивая головы. — А у вас как?

— Смотри сам. — Ответил Игорь и высыпал на стол деньги.

Алик подошел к столу.

— Угораздило вас, их найти. Что делать будем?

— А у нас есть выбор? Вызывай следователя, пусть документирует. А то потом пойдут слухи, что по карманам заныкали.

— Не мешало бы по пачечке. — Сказал кто-то из собровцев. — А то дадут премию, что на пузырь не хватит.

— Нет, парни. На этих фантиках столько крови и грязи, что потом рук ввек не отмыть. Алик, сходи к Мишке, вызови прокурорских.

Пока Алик с Михаилом ходили, Игорь подсел к столу и налил кружку свежезаваренного чая. Пока ждали следователя, собровцы начали рассказывать байки о чеченской войне.

— И вот сидим мы на этой точке, хоть волком вой. Сухпай приговорили, жрать нечего. Осталась мука, а мы уже на лепешки смотреть спокойно не можем. Как в фильме Верещагин говорил, что все икра, да икра. А у нас одни лепешки. Недалеко десантура стояла. Снарядили они БТР, в Дагестан за водкой сгонять. Мы им на хвост упали, двоих взяли наших. Едем на броне, все нормально, вокруг горы, красота. Навстречу два джипа прут. На лобовых стеклах спецпропуска. Поравнялись с нами и из открытой форточки по нам из двух автоматов лупанули. Мы как горох с брони посыпались. В башне капитан пьяный сидел. Развернул башню и из крупнокалиберного пулемета дал очередь по джипам, те только кувыркаться с горы начали. Мы оттуда когти рвать. В Дагестане затарились, продуктов купили, водки. Поехали назад. Где перестрелка была, уже спецназ ФСБ стоит, оцепили вокруг. Нас спрашивают, видели, что нет. Естественно, что ничего не видели. Нас пропустили. А утром узнаем, что в ходе проведения спецоперации, сотрудниками ФСБ был уничтожен эмир района с охраной, какой-то заместитель Басаева. Вот тут мы и сели.

— Это что. У нашего медбрата кто-то из родственников заболел, его домой отправили. Приставили санитаром контрактника. Вот это чудо было. Ни разу его трезвым не видели. Набрал сахара, дрожжей и во всех огнетушителях бражку забодяжил. Вошли мы в один поселок. Нас на первом этаже школы поселили, а на втором штаб дивизии был. Устроились, как могли. Электричества нет, притащили керосинку. Наше чудо приходит пьяный, роняет керосинку. Керосин пролился и ну полыхать. Кто боеприпасы вытаскивает, кто бражкой огонь заливает. Кое-как пожар затушили. Потом вспомнили, что стол, на котором керосинка стояла, сделали из ящиков, в которых заряды к гранатометам лежали. Не знаю, как у других, а у меня руки-ноги затряслись. Чуть штаб дивизии в небо не отправили. Так он еще на нас обижался, что бражку всю вылили. Последний месяц, на блокпосту стояли, а рядом село чеченское. Наш медик и приноровился за продукты местных лечить. Раз смотрим, летит из поселка, только пыль столбом. Отдышался и рассказывает, что зашел к какой-то бабке, сердечнице. А у той в доме четверо бородачей сидят с автоматами. Что у него челюсть до колен отпала, что у тех. Бабуля им что-то сказала. Те у окон встали, улицу контролируют. Осмотрел наш медик бабулю, а сам не знает, выпустят его живым, или нет. Вышли впятером из дома. Боевики в одну сторону поскакали, наш в другую. С тех пор на концентратах сидели.

Услышав урчание двигателя, Алик выглянул в окно.

— Все закругляемся. Следователь приехал.

Дежурный следователь зашел в комнату, поздоровался и заглянул в чемодан, в котором лежали деньги.

— Да, скучать вы не даете. Уж, чем-чем, а работой вы загрузить умеете, всегда обеспечите.

Освободив стол от посуды, Алик вывалил деньги и начал диктовать номера купюр следователю. Закончили возиться с деньгами только вечером. Вид денег всем надоел. Все ходили по комнате, откровенно зевая. Закончив с писаниной, следователь закрыл чемодан и опечатал его. Следователь с Аликом сели в прокурорскую Волгу, а Игорь в УАЗ, с собровцами. По прибытью, собровцы пошли сдавать оружие, а Игорь зашел в кабинет начальника отдела. Женя сидел за столом, о чем-то задумавшись, на листке бумаги рисовал чертиков.

— Игорь, из прокуратуры звонили, что вы кассу нашли.

— Вроде того.

— Алик где?

— Мы их до прокуратуры сопроводили, он там остался.

— Игорь, у тебя дома сейф есть?

— Да. А что случилось?

— Начальник управления звонил. Сказал, что бы вы с Аликом стволы на постоянку взяли. За кассу бандиты отомстить могут, завалить.

— Женя, на кой оно мне сдалось, таскать это железо. Кого надо завалить, так завалят.

— Хорошо, смотри сам.

— Женя, ты Железяку из ИВС вывозил?

— Да. Девчонка неплохая, но время есть время. Все на свои места расставит. А пока, сам понимаешь, любовь, морковь. Сегодня Железяку в СИЗО перевозят, а там сейчас карантин. С завтрашнего дня отдыхай. Будешь нужен, вызовем. К себе зайди, тебя Витя ждет.

Игорь попрощался и зашел в свой кабинет. Виктор сидел за столом, на котором стояла бутылка виски и тарелка с нарезанным лимоном. Игорь подсел к столу.

— Я, вас слушаю, господин капитан.

— Игорь, давай сначала намахнем по сто грамм.

— Давай. Ты, я смотрю, разбогател.

— Делать мне нечего, как это пойло, брать. Викторович послал. Я бы, лучше водкой затарился.

— Чего языки чесать, наливай.

Виктор разлил спиртное по кружкам. Игорь выпил. Достал из кармана сигареты и отошел к окну. Открыв форточку, он повернулся к Виктору.

— Виктор, рассказывай, что случилось.

— Алик тебе про заявление говорил?

— Да.

— Не завидую тебе. Прокуратура, что тот улей гудит. У них там свои расклады. Зам областного, с районным друзья, а областной прокурор с городским. Городской, с районным враги лютые. Там сейчас все на ножах. Каждый друг на друга компру собирает. Мы оказались пешками в чужой игре. Мы то, с Аликом соскочим. Разработка твоя была. В ночь задержания, я был в ГОМе. У Алика ни в одном протоколе подписи нет.

— Витя, ты лучше разливай. Дело возбудят, в бега уйду. Лежка на севере есть. Опера местные искать не будут, а прокурорские сами ни черта сделать не смогут.

Выпив, они какое-то время помолчали. Дверь распахнулась, и пятясь задом, в кабинет зашел Алик. В руках у него был ящик с пивом.

— Вот это дело. А то это пойло, как его только буржуины пьют. — Сказал Виктор. Поставив ящик на стол, Алик снял куртку и аккуратно повесил ее на вешалку, после чего достал из ящика три бутылки пива, подсел к столу.

— Фу, запарился таскать. Что усмехаетесь? Сами здесь вискарь пьете, а я купи, да еще и принеси. Может открыть и еще за вас выпить?

— Вот этого не надо. Это мы сами сделаем. — Засмеялся Виктор. — Алик, а тебе что за дед Мороз подарок подогнал?

— Тот же, что и тебе, прокуратурой называется. Они же все сейчас дырки сверлят, кто на кителе, кто на погонах.

Допив бутылку пива, Игорь попрощался, надел куртку и вышел из кабинета. Оставшиеся праздничные дни Игорь просидел дома, изнывая от безделья. От нечего делать, перетряхнул паласы, ковры, разобрал елку. Изредка перезванивался с Аликом и Виктором. Праздники закончились, и он вышел на работу. Начальник отдела собрал всех на оперативное совещание. От имени руководства поблагодарил оперов, которые работали в праздники. Напомнил, что праздники закончились, пора браться за текущую работу. Совещание закончилось и все потянулись к выходу.

— Группа по вымогаловке, останьтесь.

Дождавшись, когда все выйдут и Алик с Игорем и Виктором займут места, Женя продолжил.

— Парни, ситуация такая. Алик, продолжай заниматься с Перекопским, он начал грузиться на разбои, только смотри, что бы он раньше времени копыта не отбросил. Виктор, на тебя пришел запрос с севера. От греха подальше, я договорился с кадрами, что бы, время не тянули. Дело твое по почте отправлять не будем. Кадровики сейчас, его подготовят, запечатают в пакет и отдадут тебе. Двое суток тебе, что бы подготовил дела для передачи. А потом флаг тебе в руки и барабан на шею. Игорь, с тобой, ситуация посложней. Возбудили дело по злоупотреблению служебным положением. В десять тебе нужно быть в областной прокуратуре. Не опаздывай. Со своей стороны, сделаем все, что можно.

— Женя, с Железякой кто будет работать?

— Игорь, кражи не наш профиль. Дело передали в ГОМ.

— А по Жирафу?

— Парни из разбойного займутся.

— Женя, это получается, что мы как фанера над Парижем пролетаем. Опять все белые и пушистые, а мы в деръме. — Возмутился Алик.

— Алик, хоть ты на меня не наезжай. Мне самому эта ситуация не нравится. Да, вот еще что. Игорь, когда будешь в прокуратуре, сильно не бурогозь, а то ты можешь сорваться.

— Женя, может, хоть ты мне объяснишь. Почему, пока работают на земле, мужики как мужики, но стоит перейти в прокуратуру, такой мразью становятся.

— Игорь, а ты думал о том, что они между молотом и наковальней. Не будут ублажать властьпредержащих, головенки открутят. Да и снизу может такая плюха прилететь, мало не покажется. Деньги там крутятся, что нам и не снились. Ты сам посмотри, приходит сопляк, в прокуратуру, месяц отработал, а зарплата больше твоей в два раза. А вся его работа заключается в том, что бы правильно заполнить документы. Им нос по ветру надо держать. От того какую завитушку в документе поставит, будет либо в фаворе, либо в грязь втопчут. Мы преступления раскрываем, по лезвию ходим, а все лавры им. Случись что, опера виноваты. Столько структур создали, что бы за нами подсматривать: ФСБ, УСБ, прокуратура. Короче, кого только на нашу шею не посадили. А кто над прокуратурой надзирает? Сама прокуратура. Ты хоть раз слышал, что бы кого ни будь из прокурорских к ответственности привлекли? Не слышал? Вот и я не слышал. Вобщем, давайте делать как есть, и пусть будет, как будет. Хватит демагогии.

Оперативники поднялись и вышли из кабинета. Игорь посмотрел на часы, пора было выходить, что бы вовремя добраться до прокуратуры. На автобус денег не было. Последние Игорь издержал, когда шел в УБОП, купил пачку чая и сигарет. Какой-то умник в правительстве, решил, что сотрудники милиции и так шикарно живут, ввел для них платный проезд на общественном транспорте. Игорь надел куртку и собрался выходить, когда его остановил Алик.

— Игорь, не торопись, вместе пойдем. Мне в СИЗО, а это рядом.

Вдвоем они вышли из конторы и медленно побрели по улице.

— Игорь, что думаешь там говорить?

— Алик, а о чем говорить? О вас, так Витя в ГОМе болтался, а тебя попросил помочь, просто ты под руку подвернулся. Допрашивал их прокурорский. Жирафа никто пальцем не тронул. Так что, пошли они далеко и надолго.

— Игорь успокойся.

— Алик, ну ее к черту эту работу. Как у тебя дома? А то, я, устроил тебе праздники.

— Игорь, ты насчет этого не грузись. Я, ведь тоже, в милиции не первый день работаю. Родные привыкли. Сын, правда, еще когда учился во втором классе, сказал, что после школы пойдет куда угодно, но только не в милицию.

Разговаривая о домашних делах, они дошли до СИЗО.

— Игорь, если раньше освободишься, дождись меня, а если что, я тебя дождусь.

— Хорошо.

Игорь зашел в здание прокуратуры, подошел к охраннику и показал удостоверение. Тот сверился со списками и назвал кабинет, куда нужно было пройти. Игорь поднялся на второй этаж и зашел в приемную. Молодая, симпатичная секретарша, демонстративно его не замечая, пила кофе. Игорь достал удостоверение и положил перед ней. Та брезгливо, мизинцем раскрыла его.

— Тебе назначено на десять, до приема еще пять минут.

— А что, ваш босс так сильно занят, или тоже кофеек попивает?

— Ты, мент, как со мной разговариваешь? Я, вообще-то, секретарь прокурора по надзору за милицией.

— Да, какая ты секретарь, ты просто молодая, красивая стерва. А теперь, встала и пошла, доложила своему начальнику, что я прибыл. У меня, без вашей лабуды работы хватает.

Секретарша, от неожиданности, сделала большой глоток, обжегшись, убрала чашку в сторону. После чего поднялась, и поглядывая с ненавистью на Игоря, зашла в кабинет. О чем уж там была речь, неизвестно, но вышла она только через пять минут, оставив дверь открытой. Игорь зашел и закрыл ее. Прокурор оползнем сидел в кожаном кресле, тряся двойным подбородком. Сесть он не предложил, брезгливо, с ног до головы осматривая Игоря. Того это взбесило, что затряслись руки, не спрашивая разрешения, он взял стул и присел к столу.

— Господин прокурор, вас элементарной вежливости не учили?

— Оперок, а ты, не сильно борзеешь? Ты в прокуратуре, а не у себя в УБОП. Это тебе, не задержанных пытать.

— Хорошо. Тогда подскажите, кого я пытал?

— У нас на тебя четыре заявления, что в ночь с тридцать первого на первое, ты, находясь в нетрезвом состоянии, неправомерно задержал четырех человек. Потом вы их избили, заставили себя оговорить, не кормили и спать не давали. Что ты на это скажешь?

— Скажу, что вы грубиян. С вами я говорю на вы, а вы мне тыкаете. Если вы прокурор, то это не означает, что все остальные мразь.

— Знаешь, вернее знаете, если бы за вас не просили уважаемые люди, то прямо отсюда, вы ушли бы в тюрьму. Вот почему оперов органически не перевариваю, так это за их наглость.

— А их переваривать не надо, их нужно воспринимать, как они есть. Без нас вы никто и звать вас ни как.

— Пшел вон отсюда.

— Это вы, на своих шавок, пшикайте, а на меня нельзя. Я, пес государев.

Игорь встал и вышел на улицу. Алика еще не было, и он жадно закурив, начал прохаживаться у ворот СИЗО. Алик вышел через полчаса, на ходу засовывая пистолет, который сдавал на проходной, в оперативную кабуру.

— Алик, как сходил?

— Лучше не спрашивай. Дольше дожидался, пока камера для допросов освободится, да Сашу приведут.

— Что-то рассказывает?

— Условие выставил. За дозу героина, согласен сдавать по два разбоя. А, ты сам знаешь, как я к такой торговле отношусь.

— Алик, можно, по-другому сделать. Вывезешь к нам, сообщишь жене. Сдает разбои, организуешь им встречу. Пусть она его наркотой снабжает. Ширнется, в камере отлежится, а вечером, в СИЗО увезешь.

— Да, я уже думал об этом. Наверное, так и сделаю. У тебя, как?

— Скорее всего, от дел отстранят. Прокурорский за то, что бы меня на тюрьму закрыть. На меня, кроме Жирафа, Мишка, Сенька и Железяка заявления написали.

— Что? Игорь не переживай. С Жирафом не получится, но с теми разберемся.

Алик еще о чем-то спрашивал, но Игорь, шел молча, задумавшись. Так что Алик тоже вскоре замолчал. Только они зашли в кабинет, как раздался телефонный звонок. Трубку взял Виктор, выслушав, передал ее Игорю.

— Мусор, тебя Игорем зовут?

— А, повежливей?

— Вежливей с тобой будет жена разговаривать. Слушай сюда. Тебе дается двое суток, что бы наша казна оказалась там, где и должна быть.

— Как ты это представляешь?

— А нам пофиг, как ты это сделаешь. Смог ее найти, сможешь и вернуть. Иначе пеняй на себя.

— Слышишь, шакал, ты рамсы не попутал, на кого тявкаешь?

— Вот когда ноги переломаем, тогда и посмотрим, кто попутал.

Игорь положил трубку и со злостью ударил кулаком об стол.

— Еще бандюков мне для полного счастья не хватает.

— Игорь, что случилось?

— Алик, да ну их всех к чертовой матери. У нас после праздников, ничего не осталось?

— Полбутылки виски.

— Доставай, а то от этого дурдома, скоро крыша поедет.

Алик достал из сейфа бутылку и поставил на стол. Виктор достал кружки и заглянул в холодильник.

— Мужики, закусить нечем. Один сухарь лежит.

— Сейчас, что ни будь, организую.

Алик вышел из кабинета. Через несколько минут, он зашел в кабинет с Женей, в руках у которого была плитка шоколада.

— Красиво живете. — Сказал он.

— Женя, взятки борзыми щенками берем. — Ответил Виктор.

— Ты, мне не говорил, а я, не слышал. Давай, разливай.

Разлив остатки по кружкам, все выпили и закусили шоколадом.

— Игорь, ты чего прокурору наговорил, что даже через телефонную трубку, ядом плюется? Распорядился от дел тебя отстранить.

— Об этом, я уже догадался. Сказал все, что о нем думаю.

— Зря ты так. Этот гоблин любит, когда перед ним по стойке смирно стоят и со всей его бредятиной соглашаются.

— В кои-то веки, нужно и правду услышать.

— Игорь, этот боров стольким хорошим операм жизнь сломал. Его туда специально назначили, что бы нас на коротком поводке держать.

— Да, все я понимаю, нервы сдали.

— Игорь, Алик сказал, что эти четверо уродов, на тебя заявления написали?

— Да, Женя, вот такой фортель. Хотели как лучше, а получилось как всегда.

— Алик, возьмешь мою служебку, водителю скажешь, что он сегодня с тобой работает. В Сосновке найдешь этих двух гоблинов и проведешь с ними беседу. Объясни, что они могут сменить подписку о невыезде на уютную камеру с окнами на север, шутки закончились. До Жирафа нам не добраться, до сих пор в изоляторе ФСБ сидит, а Железяку я завтра с утра сюда выдерну. Здесь и побеседуем. Игорь, завтра к девяти подходи, а пока прими дела у Виктора.

— Женя, я еще, не все успел сделать.

— Вот с Игорем и сделаете. Алик, пойдем. По пути в ГОМ завезете. Игорь, ты Алика дождись, что бы с нашими баранами определиться.

Когда Женя и Алик вышли из кабинета, Виктор подмигнул Игорю и достал из холодильника две бутылки пива.

— Витя, а это у тебя откуда?

— Ты, что забыл, что Алик ящик приносил?

— Я, думал, что вы уже приговорили.

— Мы ж, не верблюды.

Выпив по бутылке пива, они начали просматривать и подшивать в дела бумаги. Время пролетело незаметно. На улице потемнело, зажглись фонари. Виктор посмотрел на часы и заторопился. Хотел пробежаться по друзьям, попрощаться. Извинившись, что не сможет дождаться Алика, он сказал, что в холодильнике, в коробке, из под бичпакетов, лежит несколько бутылок пива, ушел. Оставшись один, Игорь взял бутылку пива, открыл ее и подошел к окну. Сделав пару глотков, он закурил. Чувствовать себя загнанным зверем, когда всегда сам был загонщиком, было противно и обидно. Алик появился только в десять вечера, продрогший до костей.

— Игорь, поставь чайник, а то замерз. Обратно ехали, ремень вентилятора порвался. На трассе никто не останавливается, все боятся. Думал, последние зубы, от холода, раскрошу.

— Может, пиво будешь? Правда, оно тоже холодное.

— Доставай.

Игорь достал две бутылки пива и открыл их. Одну подал Алику. После чего спросил, как тот съездил. Сделав глоток, Алик ответил.

— Еле нашел. Всю Сосновку перевернул, а они в спортзале занимаются. Их комерс, которому порекомендовал, взял обоих. Ситуация такая. Мишку с Сенькой выдернули в районную прокуратуру, нагнали им жути, заставили написать заявления. Пришлось им объяснить, что злой опер, хуже раненного льва. Завтра тебя выдернут на опознание. Парни тебя опознают, но от того, что их избивали, откажутся. Плохо, что с Железякой не успели поговорить. Сейчас, я, Жене позвоню, может он что придумает.

Алик допил пиво и подвинул к себе телефон, набрал домашний номер начальника отдела. Тот был дома и трубку снял сразу. Алик объяснил ему ситуацию, а потом долго выслушивал Женю, иногда чему-то поддакивая. Положив трубку, он сказал Игорю.

— Женя сейчас созвонится с начальником оперативной части СИЗО. Завтра, к семи утра выедет туда. Часов до девяти, у него будет время поработать с Железякой. Железяка против «кума» не попрет. Тот камеру или продол заморозит, передачки получать никто не будет. Железяку зеки сами порвут. Братан, ты не переживай, все будет в норме. Но ящиком водки не отделаешься.

Алик с Игорем распрощались и разошлись. Был уже двенадцатый час, когда Игорь подходил к дому. Чертыхнувшись, что кто-то опять выкрутил в подъезде лампочки, он начал подниматься на ощупь. Краем глаза, даже не глаза, а на уровне подсознания, он ощутил какое-то движение и начал поворачивать голову. После сильного удара по голове, у него потемнело в глазах, и Игорь он опустился на пол. Очнулся от резкой боли в руках и ногах. Игорь попытался подняться, но вновь потерял сознание. Второй раз он пришел в себя, когда двое мужчин атлетического телосложения, с лицами дегенератов, выволокли его, на улицу.

— Куда его?

— Как куда? Мусор к мусору. Возле контейнеров и бросим.

Подтащив Игоря к мусорным бакам, мужчины прислонили его спиной к одному из них, а сами прошли за угол дома, где их ожидал большой черный джип. Оба сели на заднее сидение. Водитель повернул к ним голову и спросил.

— Как прошло?

— Слон, не переживай, все ништяк. Как ты и сказал, ноги, руки поломали. За что его так жестоко?

— Нашу кассу снял.

— Так, за это, перо в бок надо. Касса это святое.

— Если бы он, хотя бы рублик взял, то так бы и сделали. Эта падаль честной оказалась.

— Слон, вот бы мне такие бабки, как бы я оттянулся.

— Ты бы с общаком не успел до первого верстового столба доскакать. Хочешь, попробуй?

— Слон, да это я так, просто легавых не люблю.

— Пацаны, а вы знаете, чем мы от них отличаемся?

— Слон, а чем мы отличаемся? Так же голова, руки, ноги.

— Мы, волки, а те даже в неволе не приручаются, всегда свежая кровь нужна. А легавые, они и есть легавые. Их хозяин, то есть государство, погладит по шерстке, даст обглоданную косточку, а потом команду «ату». Те, по этой команде, нам глотки рвут и в тюрьму отправляют. Перед хозяином хвостом повиляют, тот им очередную косточку с барского стола кидает. Живут хуже бездомных псов, а тявкнуть на хозяина, совесть не позволяет.

— Слон, хватит нам мозга пудрить. Так знаем, что с последнего курса института выгнали. Пора отсюда валить.

— Телефон есть рядом?

— Через квартал. А зачем?

— Гиви сказал, что когда опера поломаем, ему позвонили. Вы его точно не убили?

— Обижаешь.

— Хозяин сказал, что бы живой остался. Пусть все знают, как на наше, покушаться.

Слон завел автомашину и тяжелый, как танк, джип, сорвался с места. В девять утра в кабинете сидели Алик и Виктор. Раздался телефонный звонок. Трубку снял Алик.

— Слушаю, УБОП.

— Алик, это Женя. Игорь на месте?

— Пока не появлялся.

— Появится, передай, что с Железякой все будет ровно. В десять ему нужно быть в прокуратуре.

Виктор, который сидел за столом, обхватив голову руками, которая болела после вчерашних посиделок с друзьями, сказал.

— Алик, а ведь Игорь никогда не опаздывал. Он в бега не ушел?

— Не должен. Вчера даже поползновений не было. Я ему сейчас домой позвоню.

Алик взял трубку и набрал домашний номер телефона Игоря. Дозвонившись, он представился и спросил, где Игорь. Получив ответ, он только спросил где и когда. Раскосые, с восточным разрезом глаза стали как щелочки. Дослушав, он схватил телефон и запустил им в стену. У Виктора округлились глаза. За все время совместной работы, таким Алика он видел впервые.

— Алик, что случилось?

— Игорь в реанимации. Ушиб головного мозга, переломы рук и ног. Узнаю, кто это сделал, убью. Такого мужика покалечили. Случайные прохожие подобрали во дворе его дома. Витя, посмотри, если телефон работает, набери СИЗО. Пусть Женя сюда едет.

Виктор поднял с пола телефон. Хотя корпус треснул, но телефон работал. Виктор набрал телефон СИЗО и попросил позвать Женю. Тот взял трубку и спросил.

— Игорь появился? Нужно кое-какие детали утрясти.

— Женя, утрясать не с кем. Игорь в реанимации.

— Сердце?

— Нет, искалечили.

— Сейчас приеду. Алик на месте?

— Да.

— Пусть сидит, скоро буду. Предупреди парней, что бы никуда не уходили. Приеду, все ко мне.

Виктор положил трубку.

— Алик, Женя сказал ждать его. Я по кабинетам, сказать парням, что бы, не разбегались.

Виктор обошел кабинеты и вернулся к себе. Алик сидел как мумия, о чем-то задумавшись. Минут через пятнадцать зашел начальник отдела. Алик поднял голову и посмотрел на Женю.

— Витя, выйди. — Распорядился он. Виктор обижено фыркнул и вышел. Женя сел напротив Алика.

— Что думаешь? Ты ведь Игоря лучше знал. Кто мог это сделать?

— Женя, тут к бабке не ходи. Вчера, только зашли в кабинет, кто-то ему позвонил. Предупредили, что если общак не вернет, то ему будет плохо.

— Опять Гиви. Хорошо, я сейчас парням скажу, что бы вытаскивали всех авторитетов и прессовали по полной программе, пока не скажут, где этот урод скрывается.

— Для профилактики можно, чтобы не борзели. Но я, похоже, знаю, кто в нападении участье принимал. Перекопский говорил, что у Гиви для таких дел есть три отморозка, старший Слон. Я даже пробил, где у него мать живет, сам он редко бывает, наездами. Когда Гиви нужно кому-то голову проломить. Меня, другое беспокоит. Откуда протекло, что Игорь деньги нашел, где он жил и кто его показал жуликам. Для меня сейчас главное, не столько отморозки, мы их все равно вычислим, сколько предатель.

— Ты думаешь, наши?

— Не знаю. Тут пятьдесят на пятьдесят. Смотри, что получается, по моим раскладам. Мишка с Сенькой, если на них наехали, сдать не могли, они знали только его имя, ни фамилии, ни адреса. Поехали дальше. Кто мог продаться, из наших? Да, кто угодно, я, этого не исключаю. Показать Игоря могли в двух местах, при выходе из УБОП и в прокуратуре. От нас, меня берут большие сомнения. Что бы он, не заметил, что за ним наблюдают, да Игорь это кожей чувствовал, когда на него кто-то смотрит. Больше всего подходит вариант, что сдали прокурорские. Когда я вышел из СИЗО, у Игоря руки ходуном ходили. В таком состоянии он мог и не заметить постороннего. Но прокурорские не знали, где он живет. На ментов, сам знаешь, данные из адресного выдаются только по официальному запросу и все регистрируется.

— Ты, предлагаешь, проверить, есть запрос или нет?

— Да. Если запроса нет, то нужно искать среди своих.

— Алик, займись этим, а я, пока парней с поводка спущю. О том, чем занимаешься, никому ни слова. Но эту падаль мне найди.

Повернувшись, Женя вышел из кабинета. Алик надел куртку и вышел за ним. Крупными хлопьями падал снег, застилая улицы и дорожки белым саваном. Внутри Алика кипела злость, готовая как паровой котел взорваться изнутри. На автобусной остановке пассажиров было много. Из-за дорожной аварии, движение транспорта было перекрыто. Автобусы шли в обход, лишь изредка, какой-то лихой водитель, дворами прорывался на остановку, что бы уйти отсюда, загруженным под завязку. Как в те, Советские времена, когда в часы пик, даже двери не закрывались. Алик заходил одним из последних. За ним заскочили двое парней, которые его и вдавили в салон. Между остановками, он почувствовал, как чужая рука шарит в кармане куртки. Алик, которому мешала толпа, ударил локтем. Сзади кто-то завизжал зайцем. Услышав крик, водитель остановил автобус и открыл двери. Почувствовав свободу, Алик резко повернулся и успел схватить за куртки обоих воришек. Алик выпрыгнул с ними из автобуса, который закрыв двери, уехал. Скрипя от злости зубами, он заволок обоих в подворотню. Двумя ударами отправил в глубокий нокаут, посадил на лавочку и вышел на улицу. Дойдя до автобусной остановки, он какое-то время постоял. Злость не проходила, и Алик решил прогуляться, что бы успокоиться. В контору он вернулся часа через полтора и сразу зашел к начальнику отдела. Женя был не один. Напротив него, облокотившись на стол, сидел вальяжный господин, «вор в законе», смотрящий по городу. Сколько его знал Алик, у того всегда на лице была брезгливая ухмылка и ничего не выражающие рыбьи глаза. Как будто он раз и навсегда надел маску, которую не снимал.

— Женя, вы еще долго?

— Почти закончили, обожди. Ну, так ты понял, что хочешь пустить лису в курятник? Зачем тебе нужны московские конкуренты? На этот раз, помогая нам, ты помогаешь себе. Ты, будешь рулить, как рулил, а мы отсечем москвичей. Нам ваши войнушки, с кучей трупов, уже поперек горла. Ну, так что ты решил про Слона и его ребятишек?

— Начальник, считай, уговорил. Слона мы найдем, но одно условие. Сейчас вы отпускаете моих пацанов и не трогаете наши торговые точки. После ваших налетов, по неделе ремонтом занимаются, вся мебель в хлам. Даже мои пацаны, так по беспределу не работают.

— Срок неделя. Иначе сам понимаешь, оперская кровь не прощается.

— Ладно, не пугай. Пуганый уже. Сказал, сделаем, значит сделаем. Своих слов, я на ветер не бросаю.

Законник встал и вышел из кабинета. Женя снял трубку и позвонил Виктору, что бы тот прошелся по кабинетам и сказал, что по сегодняшней операции отбой. Положив трубку, он спросил Алика, как тот сходил.

— Как и предполагали, запрос есть.

— Кто?

— Отгадай с трех раз.

— Алик, не темни.

— Прокурор по надзору.

— Что будем делать? Нельзя, что бы ему это с рук сошло.

— Женя, есть у меня одна мысль. Помнишь, лет семь назад, в районе маньяк объявился, трех девчонок убил. Тогда прокурорские дело сфальсифицировали, на тюрьму уехал старший опер, Руслан, с братом. Маньяк переключился на город. Пару лет назад, я его выхватил. Руслана с братом оправдали, но даже компенсацию не дали. Брату не знаю почему, а Руслан еще по одной статье проходил, превышение самообороны. Он как-то, в одной деревне воришку искал, задержался и заночевал там. Ночью в клубе местный молодняк с приезжими закусились. Вызвали Руслана с участковым, те разнимать полезли. Молодежь объединилась и пошла на них с кольями. Руслан в воздух стрелять не стал, это бы еще больше пьяную толпу разозлило, открыл огонь на поражение. Одного наглухо завалил, несколько человек ранил. Это сейчас, попроще стало, а тогда дело возбудили на Руслана. По убийству девчонок и стрельбе, дело вел наш прокурор по надзору, он тогда еще следаком был. Дело можно было закрыть на раз-два, но следак заказ отрабатывал. Там действительно угроза жизни была. Руслан у прежней администрации, как кость в горле стоял. Ему без разницы было, кто ты, что ты, какая у тебя должность и кто твой папик. Настоящим ментом был. Когда его оправдали, Руслан ко мне приходил, спасибо сказать. Злой он был на тех, кто его упаковал, говорил, что отомстит. Не мне объяснять, через, что, он прошел за эти пять лет в тюрьме, что бы не опустили. Глотки зубами рвал. Мы с ним, долго беседовали. Вроде тогда убедил, что бы, не мстил. Но когда Руслан уходил, сказал, что бы я к нему обращался, если понадобится, какая либо помощь. Думаю, что время настало.

— Алик, так он же его завалит.

— Нет, я попрошу, что бы ноги сломали.

— Если так, то ладно. Где Руслана искать?

— Кто-то говорил, что он уехал в соседнюю область, хорошо там поднялся, фермерские хозяйства и перерабатывающие предприятия. На него можно выйти через главу диаспоры. Руслан чеченец, в диаспоре у него много родственников. Я, встречусь с главой диаспоры и договорюсь о встрече.

— Алик, только не переборщите.

— Женя, не переживай, все будет тип-топ. Женя, к смотрящему ты зря обратился. Они нам Слона не отдадут живым.

— А тебе его жалко? Одним трупом больше, одним меньше. Я, так знаю, что они его грохнут. Выловим мы группу Слона, и что. У нас нет никаких доказательств, что они на Игоря напали, даже если явки с повинной напишут. Дойдет дело до суда, а там все адвокаты развалят. Еще и героями будут, пострадавшими от ментовского беспредела. Алик, тебя пока никто трогать не будет, работай по своему плану.

Алик поднялся и прошел в свой кабинет. Виктор сидел за столом, на котором были разложены папки с документами, к которым за полдня, он так и не прикоснулся.

— Алик, ты где, болтался?

— Витя, а оно это тебе надо знать? Ты, билет взял?

— На вокзале служба доставки есть, через полчаса привезут. Я, в травму звонил, Игорь в сознание так и не пришел. Врачи опасаются, что череп придется долбить.

Алик, не раздеваясь, подошел к столу и достал блокнот. Найдя нужный телефон, он позвонил и договорился о встрече через час. Попросив Виктора позванивать в травматологию, он вышел. На место встречи с главой чеченской диаспоры, он пришел заранее. Осмотревшись по сторонам, Алик зашел в ресторан. На удивление, его уже там ждали и сразу провели в кабинет, в котором сидели двое молодых чеченцев, атлетического телосложения. Алику уже приходилось их задерживать за вымогательство, но следствие переквалифицировало дело на самоуправство и все ограничилось хиленьким штрафом. Уважительно поздоровавшись, парни предложили ему сесть. Один спросил, что он будет заказывать, и протянул меню. Алик посмотрел на цены и положил на стол. Его зарплаты в лучшем случае хватило бы на чашку кофе. Парни переглянулись, один из них встал и вышел в зал. Как по мановению волшебной палочки стол был накрыт.

— Уважаемый, вы уж не обижайтесь, что без вас распорядились. Вы, для нас дорогой гость, а наши кавказские обычаи, вы знаете. Если думаете, что придется платить, то не беспокойтесь. Этот ресторан наш, так что, угощайтесь. У Алика, от вида блюд, уже давно текли слюни, но честь офицера не позволяла принять подачку. Алик всегда знал, что были отморозки, для которых менты были как красная тряпка для быка. Но были и те жулики, которые понимали, что есть настоящие менты, которые работают не из-за выгоды, а за честь и совесть. И что среди ментов, есть шакалы и кусочники. Настоящих ментов ненавидели, но уважали. Алик к еде не притронулся, понимая, что возможно еще не раз придется задерживать этих парней. А как работать, если ел с ними один кусок хлеба. Дверь в кабинет открылась. Зашел пожилой, представительный чеченец. Парни встали и подошли к нему. По очереди, обнявшись с ним, парни дождались, когда он сядет и вышли из кабинета.

— Вот Алик, опять и встретились. Я, смотрю, ты с моими племянниками, так кусок хлеба и не переломил. Не знаю, правильно это или нет, но уважаю. Мало вас осталось, кто без халявы живет.

— Рамзан, я тебя тоже уважаю. Держишь своих в ежовых рукавицах, что бы беспредела не было. Из-за чего и обратился к тебе с просьбой. Мне нужно встретиться с Русланом. Он тоже твой родственник. Раньше опером в районе работал.

— Алик, я понял, о ком ты говоришь. Зачем он тебе. Алик, только мне нужна правда. Обманешь, считай, что ты мое уважение потерял.

— Рамзан, я от тебя скрывать не буду. Сегодня ночью покалечили моего напарника.

— Да, я об этом знаю.

— Пришло время раздать всем сестрам по сережкам.

— При чем здесь, Руслан? У вас свои игры, у нас свои.

— Его обидчики, мои обидчики. Когда-то я уговорил Руслана не марать рук об эту мразь, о чем сейчас жалею.

— Месть это святое чувство. Завтра он приедет, жди звонка. Телефон твой у меня есть.

— Рамзан, а телефон-то мой у тебя откуда?

— Алик, так у вас своя разведка, а у нас своя.

Алик попрощался с Рамзаном и вышел. Сев в автобус, он доехал до УБОП. Виктор так же сидел за столом, заполняя опись документов.

— Витя, звонил?

— Да. Врачи сказали, что кризис миновал. Игорь ненадолго приходил в сознание. Ты где сегодня носишься как угорелый? Парни жуликов со всего города таскают, а тебя нет.

— Витя, опять лишние вопросы. Во сколько у тебя поезд?

— В два часа ночи. Алик, может за мой отъезд по сто грамм? Я уже и за бутылочкой сбегал, колбаски купил.

— Тогда, чего сидим. Банкуй, ты же, именниник.

Выпив по сто грамм, Виктор собрал со стола бумаги и ушел в секретариат. Через полчаса он вернулся. Допив бутылку, Виктор распрощался с Аликом и ушел. Тот еще какое-то время посидел за столом, собрал со стола остатки еды, положил их в холодильник и вышел. В восемь утра Алик был уже в УБОП, сидел и ждал звонка. Звонок раздался ближе к полудню. Кто-то с кавказским акцентом предложил встретиться через полчаса возле театра. Алик ответил, что через полчаса будет. Быстро собравшись, он прошел на автобусную остановку. Алик сильно нервничал. Еще не приходилось так наказывать своего, пусть и предателя. В назначенное время он стоял возле входа в драмтеатр. Руслана, который вышел из большого черного лимузина, Алик увидел издалека и пошел ему на встречу. Встретившись, они поздоровались. Руслан выжидательно смотрел на Алика, не начиная разговор. Постояв какое-то время, Алик начал первым.

— Руслан, ты извини, что к тебе обратился, но нужна помощь. Помнишь следака, своего обидчика?

— Еще бы не помнить.

— Он моего напарника ворам сдал. Того искалечили, поломали всего. Сейчас в реанимации. Сам понимаешь, утереться и простить, не получится. Иначе, даже жулики не поймут, уважать перестанут.

— Алик, я его два года назад не тронул, только из уважения к тебе. Сам бывший опер, понимаю, как тебе противодействовали, что бы, мое дело не всплыло. Я тебе обещал, что выполню любую просьбу, а тем более, что сейчас наши интересы совпадают. Как ты его хочешь наказать?

— Сделать с ним, тоже самое, что они сделали с напарником.

— Сделаем. Только подскажи, где его искать.

— Я, с вами пойду.

— Нет. Ты же опер, должен понимать, что нам лишние свидетели ни к чему. Да и на крючке у дяди потом будешь. Оно это тебе надо?

— Я, понял, Руслан. Следак, сейчас работает прокурором по надзору за МВД. Он в гору пошел, когда на тебя заказ исполнил.

— Алик, только нам будет нужно время, день, два. Жди звонка.

— Руслан, я тебе буду обязан.

— Нет, Алик. Если все пройдет удачно, то мы квиты. Сорвется, передачку на тюрьму принесешь. Все, не будем терять время.

Пожав крепко друг другу руки, они разошлись. Алик вернулся в контору и зашел в свой кабинет. Кабинет казался чужим. Из всей группы, он остался один. Игорь в больничке, а Виктор наматывает километры в купейном вагоне. Пока Алик стоял на пороге и осматривал кабинет, кто-то из проходивших оперативников окликнул его и сказал, что Алика ищет Женя. Алик зашел к нему в кабинет. Кроме Жени там сидели трое парней.

— Женя, вызывал.

— Да, присядь к столу.

Алик придвинул стул и сел.

— Алик, вот твои новые подчиненные. Один из школы милиции, пришел к нам на практику, двое поработали на земле операми. Один в ГОМе, второй в отделе по борьбе с наркотиками. Познакомитесь в процессе работы. Алик, проводи их в свой кабинет, а потом зайди ко мне.

Алик отвел парней в кабинет, показал где, что находится и вернулся к Жене.

— Алик, чем обрадуешь?

— Все в норме. Будем ждать результатов.

— Алик, парни деньгами скинулись, кто, сколько мог, нужно жене Игоря передать. Сейчас им много денег понадобиться, на лекарства и разную лабуду. Хотя, я главного врача застроил, но сам понимаешь, от главврача, до санитарки, дистанция огромного размера.

— Женя, я вечером занесу.

— Все, с этим покончено. Алик, с завтрашнего дня, со своей группой, займетесь наркотой. На мелочевку времени не тратьте, нужно перекрыть каналы поставок.

— Женя, переведи меня в другую группу. Наркотики для меня вилы. Как увижу, эти довольные барыжьи хари, рука сама за пистолетом тянется. Целое поколение выбили, на иглу подсадили.

— Алик, перевести можно, но ты не торопись, подумай. На основе твоей группы, планируется создать отделение, а это подполковничья должность. Тебе же скоро звание получать. Через пару лет можно будет уйти на пенсию, а это уже копейка.

— Хорошо, я подумаю.

Алик вернулся в кабинет, где парни, ожидая его, вскипятили чайник и пили чай.

— Ну что, парни, будем знакомиться.

Алик расспросил каждого, где кто работал и почему пришел в УБОП. Стажер не понравился с первого взгляда, скользский, мутный. Алик решил проверить его по своим каналам.

— Парни, на сегодня свободны. Завтра с утра и начнем. Вечером познакомитесь с остальными, за столом, если не против.

Так уж заведено. За столом сразу видно человека. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Хочешь, не хочешь, но через это проходили все. Парни распрощались и ушли. Алик, остаток дня прометался по кабинету, как тигр в клетке, то доставая из сейфа документы, то вновь закидывая обратно. Из рук все валилось. На душе было муторно, как будто сам совершил предательство или подлость. Дождавшись окончания рабочего дня, Алик зашел к Жене, взял деньги, которые собрали оперативники и ушел. Деньги он передал одному из сыновей Игоря, жена была в травматологии. С утра он занимался с новичками, подспудно ожидая звонка. Он часто поглядывал на часы, но время ползло как черепаха. Дождавшись, когда часовая стрелка переползет за двенадцать, он отправил парней на обед, а сам сел у телефона. Хотя Алик и ждал этого звонка полдня, но телефон зазвонил неожиданно и оперативник вздрогнул. Алик снял трубку и услышал, как кто-то сказал, что заказ исполнен и что для него лежит подарок в дежурке. Облегченно вздохнув, Алик спустился в дежурную часть. Помощник дежурного, передал ему плотный пакет, в котором лежала небольшая коробка.

— Откуда это у вас?

— Пацан, мелкий принес. Попросил тебе передать.

Алик вскрыл пакет, в нем лежала видеокассета. Видеомагнитофон был только в кабинете начальника отдела. Засунув видеокассету в карман, Алик прошел к его кабинету и постучал в дверь. Женя оказался на месте и кивнул Алику на стул.

— Женя, был звонок. То, о чем я договаривался, сделали.

— Знаю. Дежурный опер полночи завихрялся. Прокурорского, похитили от подъезда. Зацепок ноль, были в масках. Мешок на голову и в багажник. Завезли в какой-то гараж, где пытали. Потом молотком раздробили кисти рук и ступни. После чего выкинули в городе, позвонили в милицию, что бы, не замерз. Он в сознании, но тупит по черному. Врачи сказали, что кости не собрать, придется конечности ампутировать. Это во-первых. Под утро, в районе кладбища, нашли джип, с тремя трупами.

— Слон и его молотобойцы.

— Да, Алик, как ты и предполагал. Все со следами пыток.

— Нам проще, работы меньше. Женя, кассету посмотреть надо. Пацан принес, сказал, что бы мне передали.

Женя взял кассету и вставил в видеомагнитофон, Алик закрыл дверь на ключ. В течении полутара часов они смотрели на экран, где двое в масках задавали вопросы, а прокурор подробно на них отвечал. Запись закончилась. Женя достал кассету и подал ее Алику.

— Спрячь подальше, а лучше уничтожь. Если всплывет, то мы переломами не отделаемся. Хорошо, если просто застрелят. Надеюсь, у Руслана копии не осталось?

— Думаю, что осталась. Он опер и знает, что если прихватят, то это пропуск на свободу. Это бомба, после которой ни прокурорские, ни верхушка администрации на своих местах не усидят. Женя, перед тем, как к тебе идти, я в травму звонил, к Игорю посещения разрешили

Content

Олег Николаевич Забокрицкий
УБОП